Немного о том, в каких исторических условиях, на каком социокультурном фоне мы сейчас создаем отношения с любимыми людьми.

На протяжении очень длительного времени семья была патриархальной: брак, как правило, заключался «на всю жизнь» или «пока смерть не разучит нас» и в основном по расчету, был построен на строгой иерархии: мужчина – глава, который содержит семью, жена и дети зависят от него, подчиняются и слушаются. В то же время в дореволюционных русских многопоколенных семьях жена главы рода («большуха») могла оказывать значительное влияние на других членов семьи и даже на мужа. Семейные интересы имели приоритет над интересами отдельного человека.

Знакомство невесты и жениха до свадьбы было необязательным. Секс до замужества для женщин считался недопустимым, вырастить ребенка вне брака одинокой женщине было крайне сложно.

Семья выполняла функцию продолжения рода и воспитания детей, передачи собственности, традиций, но главное – была экономической ячейкой, которая способствовала элементарному выживанию.

Роли между супругами распределялись жестко (муж – добытчик, кормилец, защитник, обращенный во внешний мир, женщина – хранительница очага, занимающаяся домом, хозяйством и детьми). Каждый занимался своим делом, у каждого была своя понятная функция, а там, где все понятно и предопределено, там, где ты понимаешь, что должен делать и что от тебя ждут – почти безопасно. Предполагалось, что ответственное и добросовестное выполнение этих ролей делает брак удачным, а семью – счастливой и крепкой: мужчина добывает ресурсы, женщина экономно ими распоряжается и воспитывает детей, довольствуется малым и этим счастлива. Т. е. четкое разделение обязанностей, устоявшиеся, предписываемые правила жизни в семье служили своеобразной опорой, за которую можно было держаться и таким образом жить вместе и растить детей.

Из всех людей, которые встречаются нам по жизни, кто-то оставляет нас равнодушными, а в кого-то мы влюбляемся без памяти. Мы спокойно проходим мимо одних и не можем отвести взгляд от других. Почему?

Сначала возникает симпатия. Потом – притяжение. Иногда бывает сложно сказать, почему симпатичен и интересен именно этот человек, почему нас к нему тянет. Ведь в нашем выборе очень много безотчетного, бессознательного. В каждом из нас, где-то глубоко внутри, хранятся образы людей, принимавших участие в нашем взрослении. Это образы родителей и других близких, оставивших след в нашей судьбе. В них часто смешивается реальность и детские фантазии, но именно эти образы ассоциируются у нас с любовью – такой, какой мы ее понимали и какую получали (или не получали) в детстве. И если повстречавшийся человек неуловимо «попадает» в этот образ, пробуждая дремлющие воспоминания о первых значимых отношениях, мы уже не можем пройти мимо и остаться безучастными. Мы заинтригованы, взбудоражены и очень скоро – влюблены.

В психологии есть мнение, что выбранный нами партнер – это «усовершенствованный родитель». То есть он в чем-то, какими-то своими качествами и чертами, на наших родителей очень похож (и поэтому мы знаем, как с ним взаимодействовать), а в чем-то совсем неблизкий и другой, он даже лучше их.

Из всех людей на планете себе в любимые мы выбираем тех, кто не просто нам подходит. А тех, кто будет удовлетворять нас – в самом широком смысле этого слова. Удовлетворять наши ожидания и психологические потребности, наши желания, надежды и фантазии. Эти ожидания и потребности, к слову, не всегда бывают конструктивными и «правильными», оттого так много вокруг примеров напряженных, запутанных, мучительных отношений, когда и вместе плохо, и порознь – никак.

Если в детстве, в отношениях с мамой и папой нам чего-то сильно не хватало, этот дефицит мы будем стремиться (все так же неосознанно) восполнить в союзе с любимым. А потому в спутники жизни мы чаще всего выбираем того, кто, как нам кажется, поможет исцелиться и залечить раны детства, удовлетворить самые глубокие, самые сильные желания, реализовать надежды и мечты и обрести все то, чего мы были когда-то лишены – любовь, защиту, признание, восхищение, а может, даже независимость, собственную значимость и безупречность.

Это очень интересно: мы чувствуем в своем избраннике родную, во многом похожую на нас душу и одновременно он как бы дополняет, «достраивает» нас, поскольку обладает качествами, которые в нас самих не развиты или подавлены. А мы в свою очередь «достраиваем» его, воссоздаем его целостность: он стойкий и решительный, а нам не хватает твердости, он рассудительный, а мы более импульсивны, он сдержан, а в нас много экспрессии и спонтанности, он жесткий, а мы проявляем гибкость. Не помню, где прочитала почти гениальное: «люди стыкуются как паззлы – там, где у одного выпуклость, у другого – впуклость».

Это похоже на театральную пьесу: мы останавливаем свой выбор на тех, кто сможет сыграть в нашем спектакле, с кем мы чувствуем резонанс, кто знает текст своей роли, дополняющий наш. Но, как и в театре, не всегда этот жизненный спектакль – лиричная комедия со счастливым концом. Иногда это мелодрама, а иногда и трагедия. Все зависит от сценария, который мы со своим партнером также пишем вместе.

Очень часто на роль партнера выбирается тот, с кем можно ощутить те же чувства и пережить те же испытания, которые переживались нами в пору взросления. Даже если эти чувства и переживания были не из приятных, все равно они привычны, они известны нам лучше всех остальных, поэтому парадоксальным образом кажутся более безопасными. И чем сильнее перенесенная в детстве боль, тем более мощное желание воскресить и победить ее испытывает человек, став взрослым. Люди воссоздают условия своего детства, чтобы изменить их в лучшую сторону, вновь проигрывают сценарии несчастливых отношений, потому что хотят сделать их управляемыми, подчинить себе, одержать над ними верх.

Отношения двух людей – живой организм, который развивается и иногда болеет. Может выздороветь, а может преждевременно умереть. На заре отношений, находясь в безумстве чувств, мы не видим в партнере изъянов. Мы идеализируем его. Для нас он прекрасен. А какие-то «шероховатости», проявляющиеся в поведении, кажутся несущественными. Мы не обращаем на них внимания. Или втайне надеемся, что «любовь все исправит», «со мной он станет другим». По сути, мы влюбляемся в того, кого совсем не знаем (но кажется, что знаем его «всю жизнь»). Мы и сами хотим казаться для избранника идеальными, во всяком случае, лучше, чем мы есть. Мы показываем себя и видим другого в самом выгодном свете. И это ослепляющее сияние помогает нам двигаться дальше и хотеть создавать отношения.

Когда же пелена спадает, перед нами оказывается живой человек, не слишком на нас похожий, со своими, не всегда совпадающими с нашими желаниями и устремлениями, со своим ограничениями и своими особенностями, в том числе трудными. Оказывается, он чего-то не может, не хочет или не умеет. Этот первый кризис в отношениях называется просто: «встреча с различиями». Дистанция увеличивается, яркость чувств бледнеет, на смену легкости, спонтанности, ощущению полета, желанию всегда быть вместе и чувству единства приходят непонимание, напряжение, разобщенность: еще недавно все было так волшебно, почему все изменилось, я что, выбрал/а «не того человека»?

И здесь есть три пути:

– разойтись в разочаровании и отправиться на поиски нового идеала – «своего» человека;

– начать бороться с различиями, которые воспринимаются как угроза для общего настоящего и будущего, «исправлять» другого и одновременно «неприглядную», «неудобную», не принимаемую партнером часть себя прятать, не показывать, не выражать, стараться соприкасаться только «светлыми» сторонами;

– или учиться договариваться, уважать вашу непохожесть, принимать несовершенства друг друга и признавать право каждого на неидеальность. Очень важно при этом не переделывать своего избранника, не упускать из виду его сильные стороны, на которые мы можем опереться в течение жизни и которые нас когда-то в нем привлекли. Нет ничего ценнее, чем видеть хорошие качества партнера, которых мы сами лишены. На этой основе можно строить союз, в котором люди поддерживают друг друга. И собирают в копилку совместной жизни не обиды и претензии, а способы справляться с проблемами, теплые воспоминания, моменты близости, радости и любви.

Далее, чтобы мы с вами понимали друг друга и говорили на одном языке, я расскажу о пяти базовых моментах, которые занимают важнейшее место не только в системе взаимоотношений, но и вообще в жизни и деятельности каждого человека. Их непременно нужно иметь в виду, когда мы говорим о взаимодействии с людьми.

Эти пять базовых моментов: потребности, мотивы, ценности, дистанция, границы.

Это одна из самых важных глав в книге, потому что к разговору о потребностях мы будем возвращаться снова и снова. Здесь нам нужно усвоить следующее: потребность – это необходимость в чем-то очень хорошем для себя. Необходимость во внешнем благе. Потребности лежат в основе любого человеческого поведения. Потребность в пище побуждает младенчика кричать и звать маму, потребность в безопасности заставляет нас искать укрытие во время сильной грозы, потребность в знаниях движет нами, когда мы читаем и изучаем то, что нам интересно…

Всем известна классификация американского психолога Абрахама Маслоу – «пирамида Маслоу»: в ее основе лежат самые простые, базовые потребности – это потребности в пище, сне, телесной близости с другим человеком и безопасности (в том, чтобы чувствовать себя защищенным, не бояться).

Затем следует потребность в принадлежности и любви – каждому из нас важно быть принятым значимыми людьми, любить и быть любимым, чувствовать себя нужным, ценным, хорошим.

Далее – потребность в уважении и признании, в том, чтобы быть компетентным и на многое способным, в том, чтобы уважать себя самого.

Познавательные потребности – знать, уметь, понимать, исследовать – еще один уровень.

И на вершине этой пирамиды – потребности эстетические (в красоте, гармонии, порядке) и потребности в самосовершенствовании, самовыражении, самореализации.

По мере удовлетворения одних – простых – потребностей возникают другие, все более и более высокие. Предложив свою классификацию, А. Маслоу считал, что у человека не могут возникать высшие потребности (познавательные, эстетические и потребность в самоактуализации), если он не удовлетворил потребности базовые: когда ты чертовски голоден, вряд ли ты будешь изучать особенности почвы, ты будешь искать просто еду. А спрятавшись от хищника в пещере и пережидая, пока он уйдет, последнее, о чем ты будешь заботиться, – насколько красиво в этой пещере нанесены наскальные рисунки.

Однако актуальными все же могут быть одновременно несколько потребностей. Кроме того, их расположение в иерархии конкретного человека может варьироваться: для кто-то самое важное – быть любимым, принятым. Кто-то без красоты и гармонии вокруг жить не может. А кто-то не успокоится, пока не станет влиятельной политической фигурой. Все относительно. В общем, теорию Маслоу надо воспринимать с известной долей условности. Но от чего-то же надо отталкиваться, правда?

Еще один существенный момент: потребности и желания. Они не равны друг другу. Потребность – это то, что «упаковано» внутри желания, скрыто под ним. Например, под желанием съесть что-нибудь вкусное может лежать элементарная потребность в пище. А может – потребность в безопасности и успокоении, когда одиноко и грустно. Ведь в нашем младенчестве самым сладким было время, когда мы были прижаты к материнской груди. С тех пор еда помимо простого насыщения ассоциируется у нас с возможностью снять стресс и найти утешение.

Когда мы звоним подруге поболтать – это потребность в общении и эмоциональном обмене. Желанием посмотреть интересный сериал движет потребность в отдыхе или впечатлениях. Когда мы сделали что-то очень классное и хотим, чтобы все это увидели и восхитились – это потребность в признании.

Видеть в любом поведении лежащую в его основе потребность – очень полезный жизненный навык!

Желания могут быть хорошими и не очень, полезными или вредными, а потребности – давайте запомним это – всегда хороши и естественны. Нет ничего стыдного в том, чтобы нуждаться, например, в поддержке. Или в признании. И в том, чтобы ощущать себя хорошим и нужным. И в том, чтобы побыть в тишине и одиночестве. Потребности нельзя оценивать критически, нельзя считать, что у какого-то человека (или у вас) они «неправильные» или глупые. Они правильны всегда! Поэтому я призываю вас относиться к любым потребностям – своим и чужим – с уважением, вниманием и бережностью. Потому что из реализованных потребностей и складывается общая удовлетворенность жизнью и ощущение счастья.

В близких отношениях мы тоже хотим реализовать множество своих потребностей. И здесь, прежде чем мы продолжим, предлагаю совершить маленькое путешествие в детство.

Когда малыш рождается, его потребности просты и понятны. Ему нужны еда по требованию, сон и комфорт. Ему нужно ощущение надежности, стабильности своего положения, предсказуемости и упорядоченности своей жизни (потребность в безопасности!). Он ждет тепла, ласки, прикосновений, общения, утешения и отклика на свой зов. Еще он ждет, что его мама (или тот человек, кто о нем заботится), которая пока вмещает в себя весь мир, будет понятной, отзывчивой, надежной и близкой, накормит, погладит и успокоит. Без любящего, неравнодушного, включенного взрослого, который внимателен к нуждам крохотного человечка, младенчику просто не выжить.

Если потребности малыша удовлетворяются, это самым благоприятным образом сказывается на его дальнейшем развитии (и психологи тогда говорят о благополучном опыте ранних отношений с мамой): ребенок приобретает самое первое, самое важное ощущение, которое затем становится основой его взросления. Американский психолог Э. Эриксон назвал его чувством «базового доверия к миру».

Базовое доверие – это интуитивная уверенность в том, что жить – хорошо (а если вдруг станет плохо, тебе помогут, тебя поддержат, от тебя не отвернутся, тебя не бросят), что от внешнего мира не надо защищаться, что ему можно доверять. Человек, наделенный этим «базовым доверием», верит в себя, в свои силы, открыт, оптимистичен, дружелюбен и способен на длительные, глубокие и теплые отношения с другими людьми.

Если же ребенок не получает должного ухода, не встречает любовной заботы, к нему относятся непоследовательно (то прижимают, то отталкивают, то подходят, то игнорируют), его нужды не учитываются и не удовлетворяются, в нем вырабатывается недоверие – боязливость и подозрительность, чувство тревоги и беспомощности в потенциально враждебном мире. И тогда мы имеем в анамнезе неблагополучный опыт ранних отношений с мамой, который накладывает существенный отпечаток и на характер взрослеющего человека, и на его самоощущение, и на его отношения с миром.

К сожалению, потребности большинства людей, когда они росли, не учитывались – не только в пору младенчества, но и вообще в период детства. В психологии есть такое направление – схема-терапия. Ее создатель Джеффри Янг и последователи говорят о том, что ключевых потребностей у ребенка пять. Ниже я перечислю не только их, но и примеры родительского отношения и посланий, из-за которых эти потребности не удовлетворяются.

Потребности – Родительское отношение, «благодаря» которому эти потребности не удовлетворяются.

В безопасной привязанности, в том, чтобы чувствовать себя любимым, хорошим, принятым, защищенным, ощущать, что с ним, с ребенком, все в порядке – «Я тебя то люблю, то ненавижу», «Уйди, я с тобой не разговариваю!», «Ты ужасен, я не хочу иметь с тобой дело», «Будешь плохо себя вести, милиционер придет и заберет», «Какой же ты не такой!»

В признании личной автономии и компетентности, в том, что ребенок умеет, способен, достоин – «Ты маленький, ничего не умеешь и не справишься – дай я!»

В разумных, реалистичных ограничениях и границах – «Ты особенный, и тебе все можно»

В выражении своих нужд – «У тебя нет прав, одни обязанности», «Другие важнее, чем ты»! «Хочется – перехочется»

В спонтанности, игре, возможности наслаждаться жизнью – «Не смейся, потом плакать будешь!», «Я хочу тобой гордиться, ты должен!»

Что получается? Близкие взрослые, как правило, не учитывали наши особенности, игнорировали чувства, стыдили, требовали невозможного, лишали любви в «воспитательных» целях. Это повлекло за собой то, что теперь мы носим персональные «очки», которые так или иначе искажают наш образ себя и окружающую действительность.

Более того, если ребенок растет в слишком неблагополучной, травмирующей среде, где его детские нужды систематически не удовлетворяются, потребности такого взрослеющего человека становятся бездонными, ненасыщаемыми – невротическими. То есть сколько ни дай (любви, заботы, внимания, власти, признания, восхищения, независимости) – все мало. Жить с подобным ощущением очень тяжело. И счастье превращается в несбыточное, ведь того, чего так хочется, стабильно недостает.

В общем, со всем этим мы приходим во взрослую жизнь, вступаем в близкие отношения с любимым человеком и очень-очень хотим быть счастливыми.

Мы ожидаем,

– что мы будем любить и в свою очередь будем любимыми и принятыми такими, какие есть,

– что мы будем дарить и получать заботу,

– что рядом с любимым человеком мы будем чувствовать себя комфортно, расслабленно и защищено (потребность в безопасности!),

– что нас будут уважать, признавать наши заслуги и достижения,

– что нас будут поддерживать, когда плохо, больно и страшно,

– что нам будет тепло (в самом широком смысле этого слова),

– что будут удовлетворяться наши сексуально-эротические потребности,

– что мы будем ощущать ценность и уникальность своего Я,

– что мы будем чувствовать – «меня понимают»,

– что мы будем развиваться личностно и духовно.

По сути, почти все вышесказанное можно объединить одним емким словом. Образуя пару, семью, мы хотим (надеемся, мечтаем) удовлетворить нашу важнейшую потребность – потребность в привязанности. Потребность в теплых и ответных чувствах, в эмоциональной близости со значимым другим. В том, чтобы ощущать рядом с собой человека близкого, надежного, эмоционально доступного, на которого, в случае чего, можно положиться. Нуждаться в другом человеке, чтобы чувствовать себя любимым, значимым, принятым – это абсолютно нормально.

И так же – я обращу ваше внимание на еще одну принципиальную вещь – у человека существует другая, на первый взгляд, противоположная потребность – потребность в автономии (автономия не означает изоляцию и обостренную независимость!). В том, чтобы чувствовать себя отдельным индивидуумом, со своими желаниями, взглядами, вкусами, опытом и картиной мира.

Вроде бы кажется, что потребность в привязанности и потребность в автономии противоречат друг другу, вступают в конфликт. Но нет. То, что мы чувствуем себя отдельными, уважаем и ценим себя сами, никак не отменяет того, что мы стремимся быть любимыми и ценными и для кого-то другого. Потребность в привязанности и потребность в автономии – РАВНОЗНАЧНЫЕ. Поэтому удачными становятся такие отношения, такой союз, в котором, с одной стороны, у людей реализуются потребности в близости и привязанности, а с другой – у каждого есть свое личное пространство (не только физическое, но и эмоциональное), и партнеры не «душат» друг друга, пытаясь переделать, и не соревнуются, кто тут главный.

Что еще нам нужно знать про потребности, чтобы двигаться в повествовании дальше? Нам нужно знать, что одна и та же человеческая потребность может совершенно разными способами выражаться в поведении. Например, потребность в безопасности может выражаться в том, что человек неуютно чувствует себя в обществе других и потому держится от них на приличном расстоянии (одному – спокойнее). Или в том, что человек, наоборот, приближается вплотную, вмешивается в дела близких, контролирует их. Потому что, только контролируя, он «держит руку на пульсе», только так снижается его жизненная тревога. Две совершенно разных формы поведения, а потребность одна и, как мы помним, хорошая – в безопасности.

Еще пример. Человеку не хватает внимания, он идет и просит о нем словами – «давай расскажем друг другу, как прошел день?».

Или: ему не хватает внимания, он обижается, отстраняется, молчит.

Или: ему не хватает внимания, он устраивает грандиозный скандал, как кажется, на пустом месте.

И наоборот: одно и то же поведение может скрывать под собой совершенно разные потребности: человек хочет увеличить дистанцию, поэтому отстраняется, становится менее включенным или вообще невключенным.

Или: человек хочет увеличить дистанцию и поэтому устраивает грандиозный скандал, как кажется, на пустом месте.

Так что мало видеть за любым поведением неудовлетворенные потребности, надо еще понимать, какая конкретно из них сейчас актуальна. Чего человек на самом деле хочет. А тут, как мы видим, можно совсем не угадать. И здесь я забегу немного вперед и сразу скажу, что угадывать и не нужно. Нужно спрашивать! «Я вижу, что ты отстраняешься, молчишь, это очень грустная для меня ситуация, я бы хотел/а понять, что происходит, и либо оставить тебя в покое, если тебе это нужно, либо предпринять какие-то шаги, чтобы ты чувствовал/а себя лучше».

Выводов из этой маленькой главы будет три:

1. У каждого человека – своя иерархия потребностей. Для кого-то более важны социальный статус, успех и признание, поэтому он будет работать, работать и еще раз работать, часто в ущерб близким отношениям. Для кого-то они менее значимы, а на первом месте – потребность в любви, общении и поддержке. У всех все по-разному. Но любая потребность и любая иерархия достойны принятия и уважения. Абсолютно любая.

2. Если потребности, о которых мы только что говорили, в близких отношениях не удовлетворяются, растет тревога, напряжение, неудовлетворенность. Эта неудовлетворенность ощущается, как «мне плохо» (или «все плохо»), «меня не понимают», «я не могу быть собой». Недовольство друг другом, конфликты, обиды, претензии – это все результат того, что какие-то потребности у людей не реализуются, причем не реализуются давно и серьезно. И на это уже невозможно закрыть глаза.

3. В младенчестве все наши потребности были простыми и в принципе легко «читаемыми». И внимательная, включенная мама могла без слов распознать, что нам нужно – поесть, поспать, успокоиться, пообщаться, почувствовать тепло, любовь и заботу. Когда мы вырастаем, и наши потребности становятся более сложными, главный человек, который в первую очередь должен к ним прислушиваться, различать и искать способы их удовлетворить – это мы сами. Еще раз: главный человек, который отвечает за то, чтобы ваши потребности удовлетворялись – это вы!

Упражнение на самопознание

Ответьте на такой вопрос: «Что бы вы сделали, если бы узнали, что через три дня умрете. Как бы вы прожили эти три дня?»

Не торопитесь. Подумайте, прежде чем смотреть разъяснение.

Разъяснение

Прежде всего, это тест – на удовлетворенность своей жизнью, ее качеством. Ведь если человек в эти три дня хочет что-то резко поменять, значит, тем, как он живет, он недоволен. Ему хочется другого, но на это «другое» он по каким-то причинам не решается и откладывает на потом. Если же человек стремится сохранить и усилить то, что у него уже есть, значит он живет так, как хочет. В общем, это упражнение дает возможность понять, что для вас действительно важно, встретиться со своими реальными потребностями и понять, какие из них удовлетворены, а какие – увы, нет. И оно также позволяет задуматься: что привнести в свою жизнь и как жить дальше.

Тест «Кто я?» Для прохождения теста возьмите листок бумаги и набросайте в столбик несколько ответов на вопрос «КТО Я?»

Затем (внимание!) обведите кружочком или подчеркните 2 ваших ответа – те 2 позиции, которые в данный момент времени доставляют вам наибольшее удовольствие и удовлетворение.

Разъяснение.

Этот нехитрый тест – на самом деле тест на актуальные потребности. То, что вы обвели кружком (подчеркнули или выделили) – это они и есть, ваши потребности. То, что для вас в настоящий момент времени очень важно, то, кем вы хотите быть или чем хотите заниматься. И еще один существенный нюанс. Если ответ, который вы выделили, стоит ниже 3-ей позиции, значит данная актуальная для вас потребность фрустрирована, т. е. не удовлетворена («фрустрация» переводится с латинского как «обман», «неудача», «тщетное ожидание», «расстройство замыслов», это эмоциональное состояние, которое возникает при отсутствии некоего ожидаемого и желанного результата, состояние «облома»). И чтобы почувствовать большее удовлетворение, вам именно на эту потребность нужно обратить пристальное внимание.

Близкие отношения, как мы знаем, – это всегда риск. Потому что мы открываемся, «обнажаемся» перед человеком, который нам невероятно дорог, ему становятся видны все наши чувствительные зоны, все наши «трещинки». У него появляется возможность сделать нам (возможно, нечаянно!) больно. Он может – опять-таки не совсем осознанно – давить на наши слабые точки, чтобы получить что-то важное и желанное для себя.

Соединяясь с другим человеком в пару, мы можем более-менее приблизительно понимать свои мотивы – почему мы хотим быть с ним. Но мотивы другого человека (что движет им, почему он с нами), увы, никогда. Я употребила слово «приблизительно», потому что мотивы относятся к области бессознательного. Истинные мотивы своего поведения мы не знаем. Можем только догадываться. Поскольку подлинные мотивы не всегда осознаются, это осложняет и запутывает отношения.

Ценности – это то, что имеет для нас огромную значимость, во что мы свято верим, на чем стоим. Это наше отношение к основополагающим вещам в жизни, наши представления о допустимом поведении, наши внутренние обязательства перед самими собой. Это то, что для нас по-настоящему дорого.

У каждого взрослого человека есть своя система ценностей, в которой вот это важно, а это не очень, вот так можно поступать, а вот так – нет. Люди подбираются именно так – по похожим системам ценностей. Максимальное совпадение этих систем самым благотворным образом влияет на взаимоотношения. И наоборот, несовпадение ценностных ориентиров людей отталкивает друг от друга, разводит.

Здоровье и красота, семья и дети, любовь и дружба, отношение к людям и труду, деньги, страна (политика), свобода, религия, самореализация и карьера, удовольствия и развлечения, образование и духовное развитие – это все базовые человеческие ценности.

Вы за красных или за белых? Детей нужно воспитывать строго или либерально? Вы качаете мышцы в спортзале или разделяете философию бодипозитива? Верите в Бога? А как относитесь к тем, кто не верит? Как вы скорее всего поступите со свободной суммой денег – потратите на что-то приятное или отложите на «черный день»? Если вы что-то пообещали кому-то, расшибетесь, но выполните обещание или сделаете вид, что забыли его? Учиться – это интересно/полезно или необязательно/муторно? Любимый человек должен жить только вашими общими делами или может уделять время своим собственным интересам и без вас? В этих, а также еще в миллионе подобных вопросов и проявляются наши ценности.

Мы ими очень дорожим, это то, от чего мы откажемся в последнюю очередь. Поэтому, когда конфликт в паре (и вообще между людьми) достигает уровня ценностей, исход, как правило, получается не в пользу пары. Она расстается.

Пример. Скажем, мужчина видит свою – или их общую с любимой женщиной – жизнь как постоянное движение по миру, переезды, сегодня здесь, завтра там. Захотели – тут задержались, захотели – снова двинулись в путь. Спартанские условия, неизвестно, что ждет за поворотом и где они будут сегодня ночевать. Романтика. У него в голове картинка – они остановились на берегу океана, живут в вагончике прямо на побережье, как хиппи. Варят еду в котелке. По песку бегают и резвятся маленькие дети. Ветер, простор, естественность и полная свобода!..

А женщина хочет жить и растить детей в большей стабильности и цивилизационных благах, хочет жить в определенном месте, потому что ей там нравится и предложили интересную работу. Если для каждого из них этот выбор – принципиально важен, если это ценностная платформа, никто не сможет отказаться от нее и пересмотреть свою систему координат. Они пойдут каждый своей дорогой. Кто-то путешествовать по миру, а кто-то заниматься любимым делом в любимом городе. Хотя нет… Сначала они попытаются друг друга переубедить и склонить другого на свою сторону. Будут до хрипоты спорить, заставлять передумать, обвинять в «эгоизме», в том, что «ты меня не любишь, а если бы любил/а, пошел/пошла бы за мной на край света. Что тебе стоит? Ну, как же так, мы же не случайно встретились, не может же вот так все закончиться из-за такой ерунды?»…

Вот именно, что это – не ерунда. Это видение своей жизни. Своей. Единственной. Жизни. Иногда люди отказываются от своих планов и устремлений, лишь бы быть с любимыми. А иногда нет. Кто-то выбирает совместную жизнь, «подвинув» собственные ценности. А кто-то выбирает то, без чего он не мыслит своего Я. Это его право. И это горькое открытие и большое разочарование для тех, кто считал, что ради них («если он любит») другой человек должен поступиться своим «дорого и важно».

Итак, мини-вывод. Да, иногда случается так, что ценности разводят людей в разные стороны. Но если вы все же хотите идти по жизни рука об руку, важно с уважением относиться к ценностям своего партнера, не высмеивать их, не осуждать, признавать такими же значимыми, как и ваши, понимая, что вы в чем-то совпадаете, а в чем-то – очень разные, и это вполне естественно и не всегда препятствие для совместной жизни. Обсуждать эти ценности и стремиться договариваться. Тогда проблем не будет.

Как интуитивно понятно, дистанция – это расстояние. В нашем случае, это расстояние между двумя людьми. Оно существует в любых отношениях. Вот есть, скажем, пара. Недавно встретившиеся, влюбленные, разгоряченные желанием. Они тянутся друг к другу, любуются, стремятся к полному обладанию друг другом, могут болтать обо всем на свете день и ночь, страстно ссорятся, горячо мирятся. Скрыть что-то от другого, не поделиться, не обсудить – об этом не может быть и речи. Какая между ними дистанция (не столько физическая даже, потому что люди могут быть при этом разделены океаном, а эмоциональная)? Конечно, совсем крохотная. Это не хорошо и не плохо. Просто факт: дистанция крохотная.

Когда период пылкой влюбленности заканчивается (что вполне естественно, поскольку долго пылать технически невозможно, т. к. природа не заинтересована в том, чтобы мы умирали от «страстного» истощения или от несчастной любви), и пара решает и дальше быть вместе, дистанция немного увеличивается. Что тоже более чем нормально. Между двумя любящими друг друга людьми образуется пространство, которое помогает и лучше видеть, чувствовать другого, и ощущать себя, как отдельного, целостного человека, и понимать, где чьи потребности, интересы и цели, и двигаться вперед. И вот здесь очень важно установить такую дистанцию между вами, чтобы было комфортно обоим. Чтобы с одной стороны, между вами был приятный, легкий воздух, вам не было друг с другом тесно и душно, чтобы не было ощущения, что вы связаны по рукам и ногам, и любое движение из этой слитности причиняет боль. А с другой – чтобы воздух между вами не превращался в холодный сквозняк, поскольку вы так далеки друг от друга, так далеки, что уже и неинтересны.

Нащупать благоприятную для обоих дистанцию не так-то просто – потому что у каждого из нас есть свое личное представление об этом подходящем расстоянии. Очень многие проблемы в отношениях связаны именно с тем, что комфортная дистанция для одного ощущается как абсолютно некомфортная для другого. И этот другой пытается не устраивающее его положение дел изменить – слишком тесную дистанцию увеличить, опасно большую – сократить. Не всегда умело это делается, конечно. И людям зачастую даже в голову прийти не может, что дело совсем не в том, что кто-то «черствый сухарь», который так и норовит выскочить из дома, а кто-то «невозможная прилипала», которой лишь бы держаться за руки дни напролет, а в том самом комфортном расстоянии, на котором разные люди считают для себя приемлемым жить/общаться с другими.

Если в детстве вы жили всемером в двухкомнатной квартире, и вам по большей части было классно и весело, то для вас близкая дистанция с любимым (а также вечные родственники, останавливающие у вас переночевать), вполне нормальна и естественна. Как дышать. И вряд ли вы – хотя бы на первых порах – поймете того, что рос единственным ребенком в семье, имеющим в своем распоряжении отдельную комнату с телевизором и привыкшему к тому, что никто не мешает ему заниматься тем, что ему нравится, его не тревожат, никто не ходит мимо него туда-сюда, не сидит рядом и не говорит. А потому звереющего, когда кто-то нарушает его приятное уединение.

Если в детстве вы воспринимали свою маму (именно воспринимали, ибо не факт, что она реально такой была) как бескомпромиссную, вмешивающуюся, контролирующую, осуждающую, без всевидящего ока которой вы и шагу не могли ступить, и страдали от этого (но подчинялись – а куда деваться?), в близких отношениях вам, вероятно, захочется такой значительной дистанции, чтобы не было даже намека на те детские переживания. Значительная дистанция для вас – это безопасность, иначе, как вам кажется, вас просто «сожрут», подчинят своей воле и заставят делать то, что вы не хотите. Поэтому вы будете отгораживаться от попыток любимого человека приблизиться к вам, вам будет физически невыносимо проводить с ним слишком много времени бок о бок и глаза в глаза (например, в отпуске), вы будете шарахаться и огрызаться на невинные вопросы «когда тебя ждать?» и «что мы делаем в выходные?». Потому что они неизменно будут возвращать вас в те детские ситуации контроля и непринадлежности себе, от которых некуда было деться.

Другой опыт. Если в детстве вы были по большей части предоставлены сами себе и часами могли смотреть в окно, мечтая о веселых путешествиях в шумной компании верных друзей. Если вы льнули к маме, приходившей уставшей с работы, а она, в свою очередь, могла вдруг перестать с вами разговаривать, и вы должны были, холодея от ужаса и перспективы, что сейчас вас разлюбят и отвергнут навсегда, метаться и угадывать, в чем же вы перед ней провинились, во взрослой жизни вы скорее всего будете стремиться к очень короткой дистанции. Поскольку, только находясь на близком расстоянии от того, кого любишь, можно уловить малейшие оттенки его настроения (а значит, быстро «исправиться», если что не так). Только близкое расстояние – гарантия неразрывности связи, которая так важна. Только с близкого расстояния можно, как в детстве, заглядывать другому в глаза, ища в них одобрение, тепло и принятие, без которых не выжить.

Если встречаются два человека с разными представлениями о комфортной дистанции, им будет очень сложно. Но если они прочитают эти строки, то смогут быстрее осознать: никто никому не враг. Каждый заботится о себе, о своем психологическом благополучии. Каждый хочет чувствовать себя расслабленно и защищено. Именно это мы и ищем в близких отношениях, помните, да? Только для кого-то эта защищенность чувствуется тогда, когда партнер находится на расстоянии вытянутой руки, а для кого-то – когда он в некотором отдалении.

Что еще нужно понимать? Что дистанция – величина динамическая. Очень динамическая. Мало того, что с течением времени наши представления об идеальной дистанции с любимыми могут меняться (сейчас хотим поближе, завтра подальше). Так еще в совместной жизни бывают определенные циклы, когда периоды особой близости и взаимной включенности (а значит и короткой дистанции) сменяются периодами отчужденности и активности центробежных сил, когда дистанция стремительно увеличивается, вообще ставя под угрозу совместное будущее как таковое.

Тема границ – одна из самых острых в отношениях между людьми. Для начала определим, что это такое.

Личностные границы – это такая невидимая линия, которая очерчивает наше психологическое пространство. И все, что находится внутри этого пространства, оценивается нами как свое, принадлежащее нам или созданное нами. Как нечто очень ценное. Мы это стремимся контролировать и защищать.

Личностные границы (если они есть) позволяют понимать и ощущать – где я, а где не я, что принадлежит мне, а что нет, за что отвечаю я, а за что – другой человек. Границы определяют переделы нашего влияния (т. е. на что я посягаю) и нашей же ответственности (как много я на себя беру). Они как бы охраняют наш внутренний мир от посягательств извне и наше право выбора. И еще: граница – это условная черта, за которой заканчиваются наши реальные возможности. Именно поэтому все попытки, например, добиться от другого человека того, что он делать для нас не хочет, обречены: мы не можем распространить свое влияние на другого и как кукловод управлять им. Это вне зоны наших возможностей.

Это очень интересная тема. Чтобы рассмотреть ее глубоко, нам вновь придется окунуться в детство.

Первые годы жизни ребенка – время, когда формируется такой важный внутренний конструкт, как привязанность. Изначально она складывается в наших отношениях с мамой (или фигурой, ее заменяющей – близким взрослым). И – самое интересное – мы потом переносим эту сложившуюся модель на отношения с другими людьми. Т. е. чему научились в детстве, в отношениях с мамой, с тем и живем, то и воссоздаем – с партнерами, друзьями, детьми.

Изучению привязанности были посвящены работы английского психолога и педиатра Дж. Боулби (сер. XX в.). В своих исследованиях он показал, что для психического здоровья ребенка необходимо установление теплых, доверительных, приносящих радость взаимоотношений с матерью. Также он говорил, что через взаимодействие с близким взрослым мы учимся позитивно или негативно воспринимать других и себя.

В нашем повествовании мы подошли к центральной теме этой главы – что же такое здоровые, партнерские отношения. И чем они отличаются от отношений нездоровых, зависимых, небезопасных.

Итак.

Возможно, у вас сложилось впечатление, что я описываю какой-то идеальный мир: мол, да, все, конечно, прекрасно, здорово и елейно, мы очень рады за тех, кому повезло с партнером, что они все такие зрелые, мудрые и надежные, но нам, вот таким, какие мы есть, несовершенным, не всегда справляющимся, «неправильным» делать-то что?

Тому, что делать, посвящена третья часть книги, и я надеюсь, она ответит на большинство ваших вопросов и даст четкие инструкции.

Здесь же я бы хотела сказать следующее.

Безопасные отношения – это не то, что падает с неба или дается лишь тем, кто рос в «идеальных», благополучных семьях.

Уважительные, партнерские отношения – это то, что создается двумя любящими друг друга людьми, которые хотят быть вместе, которые видят свои и чужие «несовершенства» и ограничения и, несмотря на множество собственных «косяков» и «острых углов» (которые вполне естественны и есть у каждого), все же стремятся сделать и себе, и другому хорошо. Просто большинство людей не знает, как этого достичь.

Я не зря так подробно несколькими страницами ранее описывала типы привязанности и то, как сформированная в детстве модель влияет на наши отношения с любимыми. Сейчас настало время сказать, для чего все это было сделано.

Теория привязанности Дж. Боулби (в том числе) легла в основу много объясняющего и прекрасно работающего интегративного подхода – эмоционально-фокусированной супружеской терапии (ЭФТ), созданного в 80-х гг. XX века канадскими психологами Сьюзан Джонсон и Лесли Гринбергом.

Этот подход я часто использую в своей психологической практике, когда на прием приходят супруги с трудностями в отношениях. И именно его основные идеи я бы хотела вам объяснить.

Почему? Потому что этот подход чудесным образом (в 70 случаях из 100) «превращает» трудные, ранящие отношения в теплые и комфортные. Как? Через (вос)создание безопасной связи и надежной привязанности в паре. Это достижимо, причем не для каких-то избранных полубогов – (почти) для всех! А вот чем эта надежная привязанность обеспечивается, мы сейчас и поговорим.

Сразу ответ: нет, нельзя. Любой кризис – это непременное условие движения вперед. Он случается тогда, когда на смену чему-то отжившему должно прийти нечто новое, свежее. Все просто: нет кризисов – нет развития.

Жизнь любой пары не может оставаться раз и навсегда одинаково заданной, она в любом случае с течением времени меняется, периоды особой близости, теплоты и гармонии перемежаются с периодами непонимания и отдаления друг от друга, когда нет прежней включенности и прежнего интереса, когда в воздухе постоянно висит вопрос «а нужно ли нам продолжать? хотим ли мы все так же быть вместе?»

…Как во время личных кризисов, так и в периоды кризисов семейных перед нами встают задачи, которые требуют серьезного переосмысления (себя, своего места в мире, своего прошлого, настоящего и будущего) и перестройки существующих отношений. Это сложное время, в котором много тревоги, сомнений, напряжения, отчаяния, это время, когда всем тяжело, и каждый нуждается в признании того, что времена действительно трудные. Хорошая новость заключается в том, что все кризисы рано или поздно заканчиваются, и в идеальном варианте выходя из них, вы еще больше убеждаетесь в ценности ваших отношений. Идеальный вариант, увы, случается не всегда, и здесь уместно вспомнить то, о чем мы уже говорили: в течение жизни человек сильно меняется и проживает несколько браков. Просто у кого-то это отношения с разными людьми, а у кого-то с одним и тем же партнером. Наблюдая со стороны за чьим-то многолетним браком, мы видим лишь то, что люди по-прежнему «живут долго и счастливо». Но на самом деле пара проходит через разные этапы, и на каждом из них формируются новые отношения, просто с тем же человеком. И не всем, увы, на новый этап удается перейти вместе. Но в любом случае, чем бы ни завершилась эта совместная история, никто и ничто не отменит все хорошее, доброе и прекрасное, что в ней случится.

1 кризис. Адаптация к жизни вдвоем и друг к другу. Что происходит на этом этапе? Двум любящим друг друга людям нужно решить несколько важных, основополагающих задач:

– усилить близость между собой и при этом отделиться от родительских семей, не разрывая с ними эмоциональной связи (во вторых и последующих браках в эту задачу входит перестройка отношений с бывшими партнерами и избавление от «призраков» прежних связей);

– стать частью устойчивой пары, общего «Мы», сохранив (а не утратив!) при этом свое индивидуальное «Я».

– разделить зоны ответственности: кто за что отвечает – кто готовит, кто моет посуду, кто убирает/стирает/пылесосит/выносит мусор, кто вызывает сантехника, покупает продукты, кто планирует досуг, кто организует отдых, кто оплачивает коммунальные услуги – важно, чтобы, повторюсь, произведенное распределение «зон ответственности» не вызывало споров и недовольства, и оба понимали – этот «договор» невечный, его всегда можно пересмотреть;

– состыковать свои представления о совместной жизни, о том, что можно, что нельзя, как себя надо вести, как должны обсуждаться разногласия, как происходит примирение после ссор и т. д.;

Здесь хочется рассказать историю, известную, наверное, всем семейным (и несемейным) психологам: поженились девушка и молодой человек. В ее родительской семье мама всегда встречала папу нарядная, при макияже, на каблуках. Дочь считала, что именно так и должно быть, нельзя ходить в халате, тапках и оскорблять супруга своей неприбранностью. Теперь уже она встречает своего мужа вечером после работы – нарядная, при макияже, на каблуках. Но муж-то вырос в другой семье. Накрашенной и на каблуках была его школьная учительница, которую он ненавидел. А мама была другая – ходила дома в мягком халате, пахла пирогами, и ему было хорошо. И вот муж, видя нарядную жену, с грустью хоронит надежду на уютный семейный вечер, плавно перетекающий в секс, поскольку думает, что они идут в гости. Так с порога и спрашивает: «Ну что, идем в гости?» Она думает: «Почему в гости? Я ж его ждала. Может, он меня уже не любит?». Потом она заболевает, чувствует себя ужасно, ходит по дому в халате и тапочках, страшно себе не нравится. А муж думает: ну, наконец-то – жена, родная, дома. И начинает к ней ластиться, приставать. Она думает: вот же скотина, я болею, а он…

Какой вывод? Однозначный: уточнять, проговаривать, обсуждать гласные и негласные правила, принятые в родительских семьях, и вырабатывать свои собственные, на которых будет строиться жизнь новой семьи: распределять роли и функции, места в семейной иерархии, решать, что позволено, а что нет, что хорошо, а что плохо.

– достичь сексуальной гармонии.

Что происходит, если кризис преодолевается удачно?

Происходит рождение уникального семейного уклада, в котором комфортно жить обоим, и который становится той благоприятной основой, которая поможет пережить последующие кризисы.

А если неудачно? Нерешенные вопросы будут преследовать пару и, как легко можно догадаться, осложнять ей жизнь.

2 кризис. Рождение малыша. С рождением ребенка семья, состоявшая раньше из двух человек, как бы поднимается на новую ступень своего развития. Было двое, стало – трое. Появление крошечного третьего «игрока» влечет за собой тотальную реорганизацию всего и вся: рушится устоявшийся образ жизни, меняется структура доходов и расходов, возникают новые семейные обязанности, трансформируются – иногда стихийно и как будто сами по себе – отношения внутри семьи. И тут очень важно понимать (просто сложить у себя в голове картинку): что вообще происходит.

А происходит то, что с рождением малыша пара начинает функционировать как бы в двух плоскостях. Отныне это уже не только любящие друг друга люди, но и родители, воспитывающие ребенка. Теперь семья похожа на стакан, в который налиты две разные по своему составу жидкости: сверху – супружеские отношения, снизу – детско-родительские. И главное для счастливой семейной жизни – чтобы эти две «жидкости» сосуществовали гармонично, соприкасались между собой, даже проникали друг в друга, но полностью не смешивались. Важно, чтобы супружеский «пласт» не истончался в пользу детско-родительского, и чтобы супруги понимали: они вместе не только ради ребенка (детей), они взаимодействуют между собой не только как мама и папа. В основе их союза, прежде всего, лежит глубокое взаимное чувство и собственные эмоционально близкие, психологически интимные отношения.

Семейные психологи рассматривают семью как систему. Когда в ней происходят глобальные, кардинальные изменения (например, рождается малыш), системе нужно к ним адаптироваться (включить в себя нового члена): перестроить прежние существовавшие в ней связи, наладить новые – так, чтобы она снова обрела равновесие и смогла функционировать дальше.

Наглядно это можно изобразить следующим образом.

Молодая семья из двух человек выглядит так:

Вся их душевная энергия направлена друг на друга. Игра, в которую они играют – это игра для двоих. И даже если есть какие-то сложности во взаимоотношениях, то они, как правило, сглаживаются по мере того, как супруги «притираются» друг к другу.

Молодая семья с маленьким ребенком выглядит уже иначе:

Появление малыша увеличивает дистанцию между супругами (у вас может появиться ощущение, что вы стали дальше друг от друга), но делает семейную структуру более устойчивой. Это уже треугольник, и нужно заново разбираться, кто есть кто.

Возникает потребность в перераспределении ролей, времени, денег и пр. И на этом этапе очень важно опять (!) договориться о том, кто что делает, кто за что отвечает и какие функции выполняет, кто кому и в чем помогает (кто зарабатывает, кто тратит, кто готовит, кто стирает, кто встает к ребенку по ночам, кто убирает дом, кто отпускает маму по делам, как проводятся выходные/лето/праздники). У вас всегда есть возможность пересмотреть этот «договор», если кого-то что-то не будет устраивать или изменятся жизненные обстоятельства, но вы должны все проговорить. Все-все, все детали. (Как вариант: купите грифельную доску, повесьте ее на стену кухни, разделите пополам и в шуточной форме напишите (нарисуйте), кто за что отвечает, и кто что делает).

К сожалению, типичный сценарий семейных отношений на этом этапе выглядит так: мужчина чувствует себя «заброшенным», отодвинутым на задний план, поскольку молодая мама все свое внимание направляет на ребенка. Ощущая себя выключенным из новых эмоциональных отношений в семье, он начинает искать спасение в работе. В других случаях средством ухода могут стать компания друзей, компьютерные игры или реальная измена. Жена, ожидающая от мужа эмоциональной поддержки и помощи с ребенком, не получая желаемого, обижается и предъявляет претензии. И над семьей нависает угроза распада…

Поэтому – не повторяйте чужих ошибок!

Рождение ребенка – это настоящее испытание для семьи, проверка на прочность чувств и отношений. Чтобы отчуждение и тотальное недовольство не прокрались к вам, будьте внимательны и бережны друг к другу. Не сосредотачивайтесь только на своих родительских ролях, продолжайте оставаться друг для друга мужчиной и женщиной. Помните, что каждый из вас хочет чувствовать себя любимым и желанным. Не экономьте на словах любви и взаимной заботе, не обкрадывайте друг друга. Не думайте, что семейные узы – нерушимая святыня, которой ничто не грозит. Грозит! – нечуткость, неуважение, безразличие.

Любому человеку в непростые моменты жизни нужны сочувствие и утешение. Скажите мужу: «Давай я сейчас немного поною и поскулю, а ты меня крепко обнимешь, погладишь и утешишь, ладно? Спасибо тебе!»

Поскольку появление малыша и изменения всего уклада жизни и для мужчины немалый стресс, ему тоже нужна поддержка. Пусть у него тоже будет возможность поделиться переживаниями (не чувствуя себя при этом слабым или виноватым), рассказать о том, что его беспокоит, и погрузиться в океан женского душевного тепла, а вы – точно так же – будете крепко его обнимать и гладить. Или оказывать ему те виды поддержки, которые ему более понятны.

В это же время вновь становятся актуальными проблемы внешних границ семьи. Появление малыша рождает бабушек и дедушек, которые в этом новом статусе вливаются в большую семью – общение с ними становится более тесным. Некоторые бабушки считают, что лучше знают, как воспитывать детей, поэтому нужно заранее морально подготовиться к возможному обилию советов, а иногда и критическим замечаниям и даже резким высказываниям. И молодым родителям надо набраться смелости (проявить мужество, твердость и т. д.) и сразу – с первого дня – выстроить отношения со старшим поколением так, чтобы вам помогали (словом и делом), а не отнимали у вас роль матери и отца, не оспаривали ваше главенствующее положение в жизни ребенка, не мешали проснуться родительской интуиции.

Кроме того, возникает необходимость в выработке единой стратегии воспитания: если что-то разрешаем, то согласованно, если запрещаем – тоже единогласно. Несогласованность воспитательной позиции, к сожалению, приводит к конфликтам, к высокой тревожности и неуправляемости ребенка.

3 кризис. Выход ребенка в «большой мир» (сад, школу). С одной стороны, супругам надо вновь договориться о том, кто что делает, а главное – кто помогает ребенку адаптироваться к новым для него реалиям. С другой, сама атмосфера в семье может оказаться не самой вдохновляющей и сотрудничающей: все стало понятно, привычно и обыденно, накопилась психологическая усталость друг от друга, конфликтов все больше, взаимопонимания – все меньше, хочется свежести, новизны и ярких, острых эмоций. Может возникнуть ощущение, что друг без друга будет интереснее, легче, вольготнее. Здесь важно не торопиться с жизненно важными решениями, потому что побег из отношений, когда в них трудно, все равно вернет вас в ту же проблемную точку, из которой вы ушли – только уже в отношениях новых. 40 % разведенных супругов впоследствии жалеют, что не сохранили брак.

4 кризис. Подростковый возраст у ребенка. Ребенок отходит, закрывается от родителей, становится «непрозрачным». Ему нужно увеличить дистанцию с близкими взрослыми, чтобы стать как можно более недосягаемым для их «вторжений» и найти свое уникальное, неповторимое «Я» – во внешнем и во внутреннем мире, выстроить свою идентичность, найти, опираясь на собственные ошибки и решения, свое личное жизненное пространство и ответы на вопросы «кто я?», «какой я?», «каким мне быть?», «каково мое место в этом мире?». В дошкольном детстве и в начальной школе у ребенка складывается определенная картина мира. Как правило, она опирается на родительские взгляды, ценности и готовые формулы. И до поры, до времени ребенок считает эту картину единственной. А в подростковом возрасте (вдруг) выясняется, что мир вокруг – разнолик и многообразен. И у других людей, оказывается, свои системы координат. Их много! И они такие разные!

Ведущая деятельность «переходного возраста» – интимно-личное общение со сверстниками. Теперь они – главный авторитет для подростка, через взаимодействие с ними он лучше понимает себя, свои чувства, свое место в мире. Родительские ценности, увы, рушатся. Подросток начинает копаться в плюрализме мнений, взглядов и путей развития, искать и собирать по кусочкам свою систему координат. А вместе с ней веру в себя и свои таланты.

Общие рекомендации родителям:

спокойствие, только спокойствие. И терпение.

– Очень важно сохранять контакт, оставаясь тем самым взрослым, который любит «несмотря ни на что», показывать искреннюю заинтересованность, но не навязывать свое «правильно».

– Грубости и хамство спокойно, но решительно пресекать («разговор в таком тоне со мной недопустим!»).

– Вести себя уважительно, но твердо (и оставаться надежным тылом и той незыблемой опорой, в которой подросток, несмотря на бунт и сопротивление, все еще нуждается), видеть в нем того, кем он и является – ищущего себя, взрослеющего и отдельного человека.

– Можно делиться своим опытом, своими эмоциями, спрашивать мнение и просить совета. А иногда и просто вместе помолчать.

Данный кризис может совпасть с кризисом среднего возраста у родителей, когда мы с пугающей очевидностью осознаем, что жизнь конечна, надо делать хотя бы предварительные выводы, чего мы достигли, сложилась ли наша жизнь так, как хотелось. Если выводы особо не радуют, это всегда можно объяснить «не таким» (непонимающим, невдохновляющим) партнером или «трудным», неуспевающим, «бунтующим» ребенком. Ребенок эти сигналы, безусловно, считывает, и его поведение становится еще более несносным.

Нередко выход из кризиса видится – особенно мужчинами – в создании новых отношений и новой семьи, с которой связываются новые цели, надежды и перспективы личностного роста. Тогда появляется возможность прожить не одну, а две (три) совершенно разные жизни, в которых, как кажется, не будет прежних ошибок, чувства вины и горечи переживаний.

Одновременно начинают стареть, болеть собственные родители, им требуется больше внимания, ухода и заботы. Таким образом, среднее поколение испытывает двойное давление – и «сверху» (со стороны собственных родителей), и «снизу» (со стороны взрослеющих детей), что может значительно осложнять внутрисемейные отношения.

Если этот семейный кризис пройден удачно, происходит сепарация детей от родителей: их отношения перестраиваются. Это больше не отношения маленького ребенка и большого родителя. Это отношения двух взрослых людей на основе взаимоуважения.

Если семья препятствует сепарации (отделению) подростка, его выходу во взрослую жизнь, подобная сепарация, к сожалению, будет происходить у него тогда, когда он создаст собственную семью, но это будет сепарация опять не с родителями, а с супругом. Потому что любой неотработанный, неотреагированный конфликт, любой незавершенный процесс воспроизводится в новых отношениях и, как правило, разрушает их.

5 кризис. Дети покидают дом. Дети освобождаются от родительской опеки, затем создают свои семьи. Супруги остаются один на один друг с другом и на первый план впервые за много лет выходят их собственно супружеские отношения, которые зачастую приходится строить заново, шаг за шагом открывая для себя человека, которого, как казалось, ты знаешь, как свои пять пальцев. Могут обостриться старые проблемы и разногласия (которые сглаживались или откладывались, когда дети были рядом), чувство одиночества, переживания, связанные со старением. Неконструктивной попыткой выхода из кризиса может стать вмешательство в личную жизнь детей, стремление стать незаменимыми в их семьях, например, через присвоение себе исключительной роли воспитателя внуков.

Конструктивным выходом из кризиса становится сохранение прежних и развитие новых интересов, видов активности, поиск значимых и доступных сфер самореализации, передача знаний и традиций детям и внукам, забота о собственном здоровье и членах расширенной семьи. И время, проведенное вдвоем с супругом, конечно.

Все, что описано выше, принято называть «нормативными кризисами» в жизни семьи, т. е. кризисами, которые так или иначе переживают все семьи. Помимо этого, бывают также «ненормативные» кризисы, которые случаются из-за таких событий, как супружеская измена, развод, усыновление приемных детей, потеря работы и социального статуса, финансовые трудности, неблагоприятные жилищные условия, серьезные нагрузки и стресс, тяжелая болезнь или смерть кого-то из супругов, детей, их вынужденное разлучение (из-за работы, болезни и пр.). Чем более сплоченной является семья, чем больше у нее внутренних и внешних ресурсов, чем надежнее в ней связи, тем успешнее она может преодолеть возникающие трудности. И наоборот, отсутствие общности, неспособность оказывать поддержку, проявлять сочувствие, иметь дело с сильными и длительными негативными чувствами (как своими, так и чужими) приводят к взаимным обвинениям, обидам, перекладыванию ответственности, самоустранению, разладам и разрывам, которые потом очень болезненно переживаются и не забываются годами.

В условиях, когда рушится все, что было таким дорогим, ценным и привычным, важно отказаться от достижения прежнего идеального образа семьи и заменить его на тот образ, который наиболее приближен к реальности.

Мы уже об этом немного говорили. Впрочем, эта тема настолько обширна, что для ее более-менее качественного раскрытия нужна отдельная книга. И даже не одна.

Каждый человек рождается уже «каким-то»: у него свой тип нервной системы, своя сила биологических потребностей, своя степень чувствительности, свой темперамент. Он может быть активным, требовательным, озорным или созерцательным, спокойным, послушным. Во многом от взаимодействия мамы и ребенка зависит, будут в нем эти врожденные свойства проявляться сильнее или, наоборот, сглаживаться. И от этого же взаимодействия зависит, будет ли ребенок доверять миру или, напротив, чувствовать, что мир опасен, в нем ни на кого и ни на что невозможно опереться.

Каждый из нас берет из своей семьи и приносит в свою взрослую жизнь определенный багаж – установки, убеждения, традиции, ценности, правила поведения, умение или неумение общаться и договариваться. Что-то из этого багажа оказывается полезным и помогающим жить, а что-то неполезным и мешающим.

Наша личность начинает формироваться в семье. Каждый из нас следит за эмоциональным состоянием и общением своих родителей, улавливает малейшие оттенки настроения, «мотает на ус». И отношения, которые мы наблюдаем между нашими близкими, становятся для нас некой нормой. Ведь другого – до определенного момента – мы не знаем и не видим: нам кажется, что все вокруг так живут. Так же, как мы. И только начиная с подросткового возраста (вдруг) выясняется, что мир вокруг – разнолик и многообразен. И у других людей, оказывается, свои системы координат. И уклад семьи. И отношения. Их много! И они такие разные!

И все же то, что в детстве мы видим внутри нашей семьи, впитывается нами, усваивается как некая базовая данность, которую мы затем – для себя – будем считать нормальным и естественным. Например, модель семьи «папа работает, мама – красивая». Или: «папы нет (или он не включен и ненадежен), а мама таскает тяжеленые сумки и ходит в одном платье».

Даже если пора взросления была наполнена сильными горестными переживаниями, даже если перед глазами все время были грубость, конфликты и ссоры, звучало «это все из-за тебя!», «заткнись», «не смей мне перечить» и «из тебя ничего путного не выйдет», это знакомо, привычно, поэтому, как я уже писала, кажется более безопасными – ты давно знаешь, как с этим взаимодействовать, знаешь, как в этом жить. Поэтому, когда уже в собственных близких отношениях человек сталкивается с «заткнись» и «это все из-за тебя!», он хоть и протестует, но все равно в глубине души считает: все так живут, это норма и – самое страшное – я это заслужил(а), со мной так можно. Со мной! так! можно! Он внутреннее соглашается оставаться в союзе с тем, кто ведет себя подобным образом по отношению к нему, стремясь переиграть сценарий несчастливых отношений, сделать его управляемым, подчинить, одержать над ним верх (но неизменно терпя поражение). В то время как человек, выросший в семье, где люди любили и берегли друг друга, вряд ли долго будет терпеть оскорбительный тон и пренебрежение. Все неподходящее, не вписывающее в его представления о счастливой, здоровой семье, которую он наблюдал в детстве, будет им отвергнуто.

С самого рождения мы получаем от близких людей самые разные гласные и негласные, явные, скрытые и часто противоречивые послания. Они касаются всего на свете – отношения к миру (какой он – добрый или недобрый, подходит ли для того, чтобы в нем жить, можно ли доверять людям вокруг и при необходимости найти у них понимание и поддержку), к работе, успеху, дружбе, любви, деньгам…

И из этих же посланий мы составляем свои первые представления о себе, насколько мы нужны и любимы, что потом вырастает в стойкое ощущение собственной ценности или неценности – для себя и для других. Некоторые из нас знают, что навешанные (из лучших побуждений, конечно) когда-то родителями ярлыки – «бездарь», «тупица», «лентяй» – потом еще долго определяют самоотношение человека и отлично отравляют ему жизнь.

Это персональный ад людей, которых стыдили, критиковали, подавляли, винили и осуждали в детстве. Которым не транслировали – ты хороший, способный, достойный. Кто не нашел у близких взрослых опору, принятие, признание. В итоге, они не понимают, кто они, какие они на самом деле? Не понимают, что они могут и не могут, что у них есть, чем они обладают, какими очевидными достоинствами, какими ресурсами. Что делает их ценными? Свою ценность они тоже не чувствуют. Им о ней никто никогда не говорил.

Они выросли с ощущением, что они плохи, неправильны, дефектны и уж точно недостойны уважения, искреннего, бескорыстного внимания и любви. Они не знают, что могут быть любыми, разными, что никто не может осуждать их за то, что они – такие, какие есть, если они живут и действуют в рамках уголовного кодекса и негласного общественного договора о правилах поведения в социуме. Поскольку такие люди буквально пропитаны токсичным ощущением собственной «дефектности» (хотя часто умело это скрывают, вырабатывая различные стратегии совладания), с ними очень трудно общаться. Им сложно увидеть другого человека во всей его отдельности, поэтому любое ваше слово, любое стремление поделиться своими чувствами, переживаниями, они воспринимают исключительно на свой счет и реагируют очень болезненно – расстраиваются, обижаются, негодуют, вплоть до самых агрессивных проявлений. Ведь ваши слова «падают» прямиком в их ощущение собственной «никчемности» и «плохости», в которых они в глубине души более чем убеждены. Так что даже в самом правильно выстроенном я-сообщении («мне неприятно слышать такое», «мне обидно, когда ты что-то обещаешь, а потом резко меняешь планы и не предупреждаешь меня»), они часто видят неуважение, нападение, обвинение, критику, требование, обесценивание, манипуляцию или попытку контроля. И это рождает у окружающих их людей много растерянности и бессилия, потому что ну вообще тогда непонятно, как с ними взаимодействовать, если любая обратная связь воспринимается настолько остро.

Уязвимая самооценка всегда требует поддержки извне (ведь человеку не на что внутри себя опереться). В самых «мирных» и безобидных жизненных вариантах это поиск одобрения и восхищения окружающих. В более драматичных – стремление самоутвердиться за счет других, всячески их принижая и обесценивая.

В нашей культуре все еще существует множество мифов на тему отношений между мужчиной и женщиной, отношений в семье. Например, «нельзя испытывать к любимому негативных чувств», «в счастливой семье люди все свободное время проводят вместе», «настоящей любви не бывает без мучений и страданий», «от хорошей жены муж не гуляет», «кто любит, тот всегда готов к сексу».

Кто-то считает, что близкие люди никогда не ссорятся и друг на друга не злятся. Кто-то убежден, что «любовь решает все проблемы», а кто-то уверен, что за любовь нужно бороться, любовь нужно заслужить, а то, что не выстрадано, не вымучено и не омыто слезами – ненастоящее, нестоящее и скучное.

Это не так. Можно злиться на любимого и при этом продолжать его любить. Можно ссориться, говорить о том, что не нравится, а после, остыв, как ни в чем не бывало восстанавливать контакт, проясняя все недомолвки. А настоящие, глубокие, здоровые отношения – это отношения доверительные, безопасные и комфортные. Когда двум людям уютно и хорошо вместе, а не когда они ранят друг друга, страдают и разрушаются.

Вот еще несколько подобных мифов.

«Моя половинка, предначертанная судьбой». Все помнят миф об андрогинах, сильных и могущественных существах, которых боги, опасаясь за свое превосходство, разделили пополам. С тех пор каждая часть – каждый человек существует в неполном, усеченном виде. И лишь встреча с другой половиной поможет обрести цельность и завершенность.

Эта легенда хороша тем, что побуждает нас искать любовь, искать того, с кем будет действительно комфортно. Но также из нее обычно делают неверный вывод о том, что будто бы «половинка» ходит где-то по свету «готовая», нужно лишь повстречать ее и «совместить» с собой.

Это приводит к тому, что при малейших трениях в отношениях вдруг оказывается, что мужчина (женщина) не «тот самый» (не «та самая») и вовсе не «половинка». И выбрав его (ее), вы совершили большую ошибку.

На самом деле, в мире живет множество подходящих нам людей, и мы можем стать друг для друга очень дорогими и ценными, если будем помнить – в начале мы в любом случае будем натыкаться на «неровные углы» и шероховатости своего избранника (избранницы), притираться, в хорошем смысле подстраиваться. Многие психологи сравнивают отношения с танцем: гармоничные, слаженные пары двигаются в унисон, чувствуя и дополняя друг друга. Но изначально они не были так идеально «скроены» – все пришло со временем, через взаимодействие, взаимовлияние, через желание быть вместе и находить взаимопонимание.

Еще один важный момент, который не позволяет жить вместе долго и счастливо – это гендерные стереотипы. В большинстве случаев они все портят.

Стереотипы вообще сильно мешают и ограничивают нашу жизнь. Мечтая об отношениях, мы, будучи продуктом жесткого гендерного воспитания, часто ищем не человека, не личность – а черты. «Мужчина должен быть сильным, ресурсным, все решающим и все выдерживающим мачо», «женщина должна быть слабой, хозяйственной, ухоженной, к чему-то стремиться, но при этом всецело посвящать себя семье и вдохновлять своего мужчину на подвиги». В итоге, мы не готовы принимать конкретного человека – таким, какой он есть, и мириться с его «недостатками» или «слабостями».

Гендерные стереотипы – это «мужчины вот такие, а женщины – такие», «ты мужчина, ты должен», «ты женщина, ты должна», «мужчина в доме главный, его надо слушаться, ему надо угождать», «главное для женщины – муж и дети, сначала им – себе потом», «мужчина должен зарабатывать деньги, а хозяйство и детские попы не его забота»…

В любые отношения – и в первую очередь любовные – мы чемоданами несем свои (часто неосознаваемые) надежды и фантазии. Мы рисуем себе картинки прекрасного будущего, приписываем любимому идеальные черты. Мы «встраиваем» его в свою жизнь, даже если он нам пока ничего не обещал. И когда мы показавшегося на горизонте принца в свою жизнь уже встроили, будущим детям имена придумали, все-все расписали, возникает вот это – «а что это ты не делаешь того, что я жду?»

Сюда же можно отнести иллюзию о том, что мы можем контролировать другого человека, его желания и чувства, заставить сделать так, как нам надо. И иллюзию, что брак – нерушимая святыня, а тот, кто рядом – с нами навечно. Что он смотрит на жизнь так же, как и мы, и чувствует то же самое. За этими ожиданиями – опять же – пропадает реальный человек. Мы лелеем собственные мечты, а того, кто на самом деле перед нами и на что он способен – не видим.

О неоправданных ожиданиях можно говорить в том случае, если есть идея, что люди вокруг должны быть такими, как «надо», «правильными», должны соответствовать представлениям о «настоящем человеке» – «настоящем» мужчине или «настоящей» женщине. Должны без слов догадываться, что нужно близкому, и давать ему это, а иначе «какая же это любовь?»

У многих из нас любовь ассоциируются с похожестью. Ощущение того, что мы одинаково думаем, любим одно и то же, создает иллюзию близости, единства и безопасности. И в этом безоблачном слиянии каждое различие, непохожесть, несовершенство другого воспринимаются очень болезненно: как? у тебя другое мнение? другие реакции? другие настройки нервной системы? тебе не нравится то, что нравится мне? ты не считаешь нужным делать то, что делаю я? ты не такая (-ой), как я себе представлял(а), ты чувствуешь по-другому, ты не понимаешь меня – значит, ты меня не любишь, (или: «мы не подходим друг другу»), ты нежалостливый (нестойкий, неуспешный), ты жесткая (не хозяйственная, не поддерживающая) – почему? изменись! стань другим(-ой)! откажись от хобби, оставь свою работу, похудей, смени прическу!

Различия несут в себе огромную опасность, с ними надо что-то делать, как-то взаимодействовать, они вызывают неприятие, и тогда начинается битва за то, чтобы эти различия искоренить, сделать другого – точной копией себя, лишить другого его индивидуальности. Почему? Потому что различия рождают много тревоги. А если их нет, тогда безопасно.

Любые отношения, которые нам дороги, содержат в себе риск их потери. Мы боимся потерять тех, кого любим, боимся потерять все то, к чему привязались и что делает нашу жизнь более-менее стабильной и упорядоченной, что привычный мир разрушится, и мы окажемся в совершенно неизвестной, пугающей точке без привычных опор и ориентиров, со сбитым компасом, потерянными смыслами, и нам страшно, что мы не выберемся оттуда, не справимся, не заполним пустоту, не сможем выдержать боль.

В близких отношениях – а особенно в напряженных ситуациях – часто можно увидеть много страхов, которые испытывают люди.

У человека, который привык, например, цепляться за партнера, обвинять его, есть страх быть покинутым, обманутым, отвергнутым, ненужным, неценным, страх остаться в одиночестве. У того, кто отстраняется, холоден и неприступен, другие страхи: страх тесного, доверительного, интимного общения с другим человеком, боязнь длительных, серьезных эмоциональных отношений, страх поглощения, страх оказаться «зависимым» от чужих желаний/настроений (а самое главное – от собственных чувств), лишиться своей «свободы», страх быть непринятым и обвиненным во всех смертных грехах, оказаться некомпетентным, не справившимся, не оправдавшим ожиданий, неидеальным. В основе боязни близости лежит (чаще всего детский) травматичный опыт: если я доверюсь – меня предадут (отвернутся, высмеют, бросят); быть близким, открытым и уязвимым – опасно. Поэтому проще ни к кому не привязываться и никому не доверять. Тогда тебе и твоим чувствам ничто не угрожает.

И еще один из самых распространенных страхов: я сейчас раскроюсь, покажу, что любимый человек мне дорог, и я много для него готов(а) сделать, а он(а) сядет мне на шею, ножки свесит, присвоит меня себе и будет понукать – ну уж нет!

Страхи сильно искажают восприятие. И вот уже обычный вопрос «когда вернешься?» выглядит как угроза, что тебя контролируют, вызывает приступ тревоги и желание отстраниться.

В какие-то моменты (например, моменты ссор, когда яркие негативные эмоции выходят наружу) эти опасения актуализируются и начинают нами руководить. И мы ведем себя совершенно непонятным для другого человека образом – критикуем, огрызаемся, замыкаемся в себе, сбегаем. Если вы поймете, какие страхи движут каждым из вас, если вы увидите стоящую за ними свою и чужую боль, вам будет легче выйти из конфликта, примириться и утешить друг друга. Более подробно об этом – в третьей части книги.

Из различных жизненных историй мы знаем, что если у родственников, друзей есть возможность вмешиваться в жизнь пары (семьи), ни к чему хорошему обычно это не приводит. Наука, а конкретно – структурный подход в семейной психотерапии, предложенный американским психотерапевтом Сальвадором Минухиным, объясняет это так: в семьях существуют функциональные (правильные) коалиции и дисфункциональные (неправильные). Неправильные коалиции, разрушающие союз – вертикальные. Когда, например, мама с сыном «дружат против» папы. Или, когда взрослая замужняя дочь эмоционально ближе к собственной матери, чем к собственному мужу. Правильная коалиция, укрепляющая союз – это коалиция горизонтальная: связь между супругами сильнее, чем связь каждого родителя с ребенком или со своей родительской семьей. Мы уже говорили об этом в первой части книги.

Каждого человека можно представить как сосуд. Если стенки у него монолитные, прочные, то все, от чего нужно избавиться, все, что должно испариться и выйти, выходит культурно и стройно – через горлышко. А если сосуд дырчатый, с трещинами и прорехами, то и сыпется/льется все, естественно, из всех мест, причем всегда – что образовалось внутри, то и вылилось. И, кстати, каким бы цельным и крепким ни был сосуд, в нем все равно есть свои тонкие места или заплатки, и когда внутреннее напряжение растет и нагрузка на стенки возрастает, их иногда прорывает.

Так вот: психически зрелый человек – это «сосуд» с хорошими, прочными стенками. Психически незрелый – с прорехами (плохими границами).

В системной семейной теории есть очень интересное и одновременно сложное понятие – дифференциация Я. Это разграничение эмоций и интеллектуальных процессов, способность распознавать свои чувства (способность сказать, что ты ЧУВСТВУЕШЬ, а не думаешь в данный момент, то есть описать свои чувства словами), не действовать импульсивно. Иными словами, человек с высоким уровнем дифференциации (т. е. более психически зрелый) в сложных ситуациях не попадает под власть эмоций, а действует разумно. Его мнение о себе не зависит (или очень слабо зависит) от мнения других людей, он опирается на сильное внутреннее Я.

Напротив, «низко дифференцированный» (недостаточно зрелый) человек часто впадает в аффект, ищет поддержки и одобрения у окружающих, мнение других людей сильно влияет на него, он подвержен разного рода зависимостям (алкогольной, никотиновой, компьютерной, пищевой) и ждет, что кто-то другой окажется более взрослым, сильным и мудрым и решит все проблемы. Поскольку он неспособен разделить эмоции и разум, то также не может отделить свои эмоции от эмоций других, особенно значимых других. Семья, состоящая из таких «недифференцированных» людей часто оказывается «эмоционально слитной». То есть если папа пришел домой в плохом настроении, то скоро у всех будет плохое настроение, потому что папа свою усталость, отчаяние и злость на всех выльет, а домашние его состояние в себя впитают. В «слитных» семьях постоянно звучат критика, претензии, «наезды», потому что люди не отделяют себя от другого, не признают за этим другим право на «личное пространство» и постоянно «заражаются» эмоциональной атмосферой в семье.

Неудачный любовный опыт может привести к разочарованию, невозможности довериться и доверять, к неким стойким формам поведения, которые могут быть неадекватны новой ситуации и мешать строить комфортные отношения. Одна моя клиентка рассказывала, что после нескольких лет тяжелых отношений, полных эмоционального насилия, встретила чудесного, спокойного, доброго мужчину, который каждый раз вздрагивал, когда она говорила ему: «не ругай меня, пожалуйста, я сделала то-то и то-то». Он никак не мог понять, как можно за что-то ругать взрослого человека. А она все время – по страшной привычке – ждала, что он будет ее наказывать за обычные, рядовые действия, которые вдруг ему не понравятся.

Другой пример. Если в предыдущих отношениях было много конфликтов, критики, унижающего сарказма, невозможности договориться, опять же «по привычке» человек будет упреждающе «вставать на дыбы», пытаясь продавить свою позицию, или едко шутить, даже в том случае, если на него никто и не думал нападать.

Или, скажем, пережив не одно предательство, можно стать подозрительным и все время ожидать подвоха, привнося в отношения недоверие и мнительность. И от партнера потребуется море терпения, зрелости и любви, чтобы создавать безопасное пространство, в котором его раненый любимый человек сможет отогреться и излечить свою боль.

Когда человек любит или хотя бы заинтересован, он не хочет терять с вами связь, он вкладывается. Вкладывается в то, чтобы вам (с ним) было хорошо и приятно. Он тянется к вам. Он заботится о вас.

Конечно, это происходит не ежесекундно (хотеть, мечтать и требовать, чтобы другой человек, забывая себя, подчинил свою жизнь вашему счастью и служил только вам – нереалистично и непродуктивно), но вы эту заботу чувствуете. Чувствуете, что вас хотят порадовать, вам как-то хотят помочь. Что другому человеку не все равно, что с вами происходит.

Если включенности в вас со стороны вашего любимого человека вы не чувствуете, если он не проявляет интереса, участия и внимания к вам лично (а вы проявляете), то здесь возможны два варианта:

– либо включенность и вложения есть, но вы их не видите и, возможно, даже обесцениваете, поскольку для вас их объем недостаточен. А раз так, то всего того, что есть, как будто и нет;

– интереса и заботы минимум, ваши вложения воспринимаются как должное и/или не встречают ответных действий, и, получается, ваша ценность для человека невелика. Эмоционально вкладываться в вас и в отношения с вами в его текущие планы не входит. Это печальный вывод. От того, кто не хочет вкладываться, ничего добиться невозможно – ни уговорами, ни мольбами, ни упреками, ни угрозами. Как бы вы сами ни старались, как бы ни доказывали, что лучше вас нет никого на всем белом свете, как бы ни пытались «выбить» или вытянуть из другого вложения, все будет зря. Человек не хочет. Точка. Вкладываться он будет только добровольно, т. е. если захочет сам.

Сейчас среди психологов преобладает мнение, что созависимые отношения – это любые отношения, в которых другой человек и связь с ним важнее, чем я сам(а), отношения, которые причиняют боль и страдание, но из которых вы по каким-то причинам не выходите.

Это отношения, где оба человека несамостоятельны, неустойчивы, психологически зависимы. Им нужна опора в другом. Без этой опоры они падают. Это два человека вроде бы во взрослой «оболочке», а по сути – два ребенка, нуждающихся в сильной, щедрой, опекающей и всепрощающей фигуре рядом – фигуре родителя. От которого они пытаются получить то, что нужно, различными манипулятивными способами. Практически никогда не заявляя о своих истинных желаниях ясно и прямо. И постоянно перекладывая ответственность за свои переживания и поступки на другого. Созависимые люди стремятся к слиянию. Слияние – это желание «прожить одну жизнь на двоих», желание опереться на другого, стать единым целым, чтобы получать поддержку, тепло, опору, утешение, успокоение. Без слияния, будучи отдельным, человек не может это сам себе обеспечить. Не может ни согреть сам себя, ни поддержать, ни утешить, ни успокоить, ни опереться на свой внутренний стержень и самостоятельность.

Если я – созависимый, то я не чувствую себя отдельным (нет, я могу декларировать, что я самый взрослый, самодостаточный и цельный из всех людей на планете, но на деле быть абсолютно несамостоятельным и несвободным). Не могу действовать совершенно автономно от другого (любимого человека, мужа/жены, подруги, родителей, родственников). Могу только с оглядкой («а что он скажет/сделает, если я поступлю вот так?»). Мое внимание сосредоточено не на себе, а на личности и поведении другого. Поэтому я буду вбухивать в него свою энергию, подстраиваться, контролировать, «переделывать», критиковать. Обвинять в своих проблемах и зависеть от его оценок и настроения. Стремиться чувствовать себя нужным(-ой), жертвовать своими интересами, соответствовать его ожиданиям. Показывать, что я молодец. Сокрушаться, что меня не ценят. Ждать поддержки, заботы, внимания (уважения, одобрения, подставить свое) и надеяться, что он/она угадает, чего я хочу, и будет поступать так, как мне нужно. Все мои мысли, чувства, планы, переживания так или иначе связаны с этим человеком. И даже если вместе нам плохо, то порознь – вообще никак. Я уже не мыслю себя без него и (часто даже не осознавая этого) очень боюсь потерять.

Созависимость – это отношения людей с плохими границами, которые не признают право другого на собственные желания/вкусы/способ жить, которые считают, что другой должен обслуживать их эмоциональные потребности, добросовестно выполнять «положенные» («мужские»/«женские») обязанности, прячут «неудобную», «неприглядную», «неидеальную», как им кажется, часть себя (и ждут того же от окружающих), чтобы максимально «соответствовать» своей роли в отношениях, испытывают массу самых неприятных чувств – гнев, обиду возмущение, много стыда и вины.

На тему созависимости, если вы хотите погрузиться в нее более глубоко, есть две главные книги: «Освобождение от созависимости» и «Бегство от близости». Авторы – Берри и Дженей Уайнхолд. Они полагают, что созависимость возникает из-за незавершенности важных стадий развития в детстве (стадий соединения с родителями и отделения от них). Т. о. созависимость – это результат незаконченного соединения и/или отделения. «Созависимый человек будет „прилипать“ (1), пытаясь завершить свое соединение и становясь привязанным, или (2) пытаться завершить отделение, добиваясь автономии, становясь очень обособленным (контрзависимым), или (3) будет ходить по кругу между тем и другим».

То есть! Созависимый – это не только тот, кто стремится быть незаменимым, жертвует собой, не может отклеиться, опасаясь быть покинутым и отвергнутым. Но и тот, кто вроде как эмоционально холоден, отстранен и боится близости и поглощения. У каждого из них – своя роль в этом длинном невротическом танце, и каждый проигрывает собственные нерешенные проблемы далекого детства.

Упражнения на самопознание.

В своей книге «Освобождение от созависимости» Уайнхолды предлагают несколько упражнений на осознавание истоков этого явления:

I. Возьмите листки бумаги. Составьте три списка:

1) «Я обижаюсь на свою мать за то, что…»

2) «Я обижаюсь на своего отца за то, что…»

3) «Я обижаюсь на своего партнера за то, что…»

Еще один список может быть таким:

4) «Я недоволен (недовольна) собой из-за того, что…»

Возможно, вы обвиняете себя за то же самое, за что обвиняете других.

II. Составьте еще один список воспоминаний, о том, что ваши родители осуждали в вас или в других людях, когда вы были ребенком.

Отметьте галочкой то, что вам НЕ нравится в СЕБЕ. А звездочкой – то, что вам НЕ нравится в ДРУГИХ ЛЮДЯХ.

Подумайте над тем, что из ваших нынешних реакций определяется вашим собственным выбором, а что – непроизвольно воспринятые установки, ценности и страхи ваших родителей.

Здесь можно будет увидеть, что корни всех наших сегодняшних обид и конфликтов находятся в прошлом. Тогда станет понятно, что именно (какие нерешенные проблемы детства) мы пытаемся завершить в своих теперешних взаимоотношениях. Без этого почти невозможно вырваться из ловушки созависимости.

Нездоровые, проблемные, созависимые взаимоотношения часто развиваются по сценарию одной и той же психологической игры. Его описал продолжатель идей Эрика Берна Стефан Карпман.

Есть треугольник, в нем три вершины, они же – роли: Жертва, Преследователь (Тиран, Палач), Спасатель. Все три роли работают в жесткой связке и невозможны друг без друга. (Вот так со стороны кажется: какой-то абстрактный треугольник, какие-то роли. На самом деле здесь очень много жизни, несчастных судеб и драмы, драмы, драмы).

Ролей в треугольнике три, но актеров в игре достаточно и двух (например, муж – жена). Встречается в самых разных видах взаимоотношений – среди друзей, на работе, но особенно деструктивно треугольник «работает» в близких отношениях, в семье.

Участники треугольника пытаются найти крайнего и наказать его. Они не берут ответственность за свое состояние, свои эмоции, поступки и решения на себя, а перекладывают ответственность за них на другого. Не занимаются собой и своей жизнью, а пытаются выстроить чужую. Периодически они меняются местами, двигаясь по треугольнику, легко соскакивая с одной роли на другую.

Как это происходит? У этой игры множество вариаций – все зависит от того, кто первым делает ход. Например, так: Жертва жалуется Спасателю на тяжелую жизнь с Преследователем и ищет помощи. Спасатель начинает «спасать». Жертва тут же меняет минус на плюс и начинает защищать бывшего Преследователя. Спасатель, ощущая тщетность своих усилий (Жертва никак не хочет «спасаться» да еще и перекидывается в стан врага), испытывает плохо скрываемое раздражение и становится Преследователем (тем, кто обвиняет, на кого жалуются и кого считают во всем виноватым). Бывший Тиран – Жертвой (потому что теперь его преследуют), а бывшая Жертва – Спасателем.

Другой пример: муж приходит домой с работы, голодный и злой, и обнаруживает, что полы уже который день не мыты, ужин не разогрет, в дневнике двойки, белье не глажено и даже не снято с сушилки, и вообще непонятно, кто чем в этой семье занимается, пока он из последних сил тащит на себе воз их финансового благоденствия. Он начинает придираться к жене, жаловаться на судьбу, проклинать начальство и черствость близких («это вы меня довели!»). Перед нами – Преследователь. Жена (Жертва), чувствуя частичную правоту мужа и свою «виноватость», огрызается вяло и не особо сопротивляется, из-за чего наш Тиран расходится не на шутку, припоминая ей все прежние «грехи». В итоге, доводит ее до слез, прибегает ребенок, начинает вступаться за маму (он – Спасатель мамы и Преследователь папы), получает от папы свою порцию люлей (превращается в Жертву), мама кричит «не трожь сына, ирод, ты нам всю жизнь сгубил» (теперь она – Спасатель ребенка и Преследователь мужа). «Ирод» остывает и уже стыдится, что перегнул палку (сейчас он – Жертва), сбавляет тон, жалеет себя, сам чуть не плачет. Жена отвешивает подзатыльник сыну («иди двойку исправлять, спиногрыз»), начинает утешать («спасать») мужа. Тут он опять вспоминает, что полы уже который день не мыты, ужин не разогрет, в дневнике двойки, белье не глажено и даже не снято с сушилки… Начинается второй акт треугольной драмы. И эта музыка может длиться вечно, с периодами перемирия, затишья и иллюзии семейного счастья.

У каждого человека есть «любимая», наиболее близкая, привычная и знакомая ему роль в этом треугольнике. Через эту роль он обычно в треугольник и входит, а затем начинает бегать по кругу, примеривая на себя другие ипостаси. И неважно, где он начал этот путь, неизменно он окажется в роли Жертвы, которую все жалеют, ибо эта роль и есть во всей истории самая желанная и лакомая.

Зачем люди играют в этот треугольник? Он дает много выгод. Например, создает иллюзию сплоченности, близости, каждый получает свой мешок сильных эмоций, право не решать свои проблемы (а обвинять в них других), чувствует себя нужным и незаменимым. Жертве на самом деле очень нужны Преследователь (он наполняет ее жизнь смыслом, иначе для чего столько лишений?) и Спасатель (вот кто поделится ресурсами и оценит ее подвиг). Спасателю и Преследователю – Жертва. Спасателю – чтобы ощутить свою ценность, Преследователю – чтобы спроецировать на нее свою беспомощность, сбросить напряжение и найти во всем виноватого.

Жертва

Чувствуя себя неумелой и мало на что способной, ищет того, кто мог бы позаботиться о ней, утешить, спасти или принять решение (Спасателя или Преследователя). Считает себя вечно страдающей, непонятой и несправедливо обиженной, хотя старается для других, забывая себя, ничего от них не требуя (но уж если она попросила о чем-то, никто не может ей отказать, она же так редко просит). Всегда готова принести себя в жертву, умалить себя, хотя в глубине души ждет воздаяния за свои страдания («когда-нибудь он поймет!»). Не заботится о себе, не защищает себя, не обозначает свои границы, «провоцируя» Преследователя. Никогда не бывает спасенной, сколько бы Спасатель ни старался!

Спасатель

Борется со злом и несправедливостью, пытается избавить от страданий несчастную Жертву обстоятельств, других людей или жестокой судьбы. Считая чужие проблемы своими собственными, беря на себя решение жизненных трудностей других людей, он лишает их ценного опыта развития, преодоления сложностей, встречи с последствиями своих действий или бездействия. Он укрепляет их в мысли, что их проблемы может и будет решать кто-то другой – кто-то более сильный, мудрый, ресурсный.

Привык игнорировать собственные потребности и брать на себя ответственность за судьбы униженных и оскорбленных. Спасая, чувствует себя нужным, «на высоте». Это дает возможность получить признание, ощутить свою значимость, повышает уверенность, наделяет правом «причинять добро» и вершить справедливость, причисляя себя к когорте спасителей человечества и сверхлюдей. Но в глубине души Спасатель убежден: как обычный человек он неценен. Он ценен только тогда, когда участвует в жизни других и помогает им преодолевать невзгоды. Хотя, по-хорошему, чувствовать свою человеческую ценность нужно учиться вне зависимости от собственных успехов, достижений и признания других людей. А ждать, что тебя «наконец-то» оценят по достоинству, поставят на вечный пьедестал и будут поклоняться как божеству – дело затратное, неблагодарное и пустое. Этого все равно не будет.

Вместо того, чтобы заниматься в первую очередь своей жизнью, Спасатель пытается выстроить чужую. А еще втайне надеется: если я сейчас помогу им, позабочусь о них, когда-нибудь они помогут мне (т. е. действует с надеждой на взаимность, хочет, чтобы его потребности были удовлетворены другими).

Пытается стать незаменимым, чтобы избежать одиночества. Часто ощущает себя преданным, использованным, неотблагодаренным, чувствует глухое раздражение, обиду за безуспешные старания, и эти чувства двигают его в другие роли – неоцененной и невознагражденной Жертвы или Преследователя, который обрушивает свой праведный гнев на того, кто напрасно отнял столько эмоций и сил.

Преследователь

Часто чувствует себя плохим, виноватым, сгорающим от стыда, но неизменно сильным и правым. Пытаясь освободиться от невыносимого чувства вины и беспомощности, он становится обвинителем других. Жаждет наказать тех, кто, по его мнению, этого заслуживает, считая себя вправе «отомстить за обиды». Пребывает в иллюзии полного контроля над ситуацией, хотя на самом деле таким образом пытается (но безуспешно) обрести контроль над самим собой.

Радуется ощущению власти, чувствует справедливость и необходимость своих требований и поступков. Не выносит неподчинения. Находит изъяны и недостатки, оказывает давление, чего-то требует и всегда знает «как надо». Он вечно в тревоге, но скрывает ее. Контроль над другими и нужен ему как раз для того, чтобы погасить эту тревогу, создать иллюзию предсказуемости и постоянства мира. Ему страшно признаться в своих страхах (это же признак слабости), он постоянно находится в стрессе и напряжении, потому что окружающие так и норовят выйти из-под контроля. Убежден, что мир опасен (а он сам – жертва опасного мира, где другие спят и видят, как бы ущипнуть его или ударить), а потому надо наносить удар первым. Нападение – его основной способ справиться с чувством вины, бессилием, разочарованием и болью.

Выход из треугольника Карпмана:

– осознать, что вы в нем и мечетесь по кругу, увидеть свою «любимую» роль, отказаться от всех трех ролей сразу;

– не вовлекаться в эти игры, занять роль наблюдателя: никого не спасать (помогать и спасать – разные вещи, искренняя помощь – это когда вы на самом деле не ждете никакого ответного воздаяния), не делать за других то, с чем они могут справиться самостоятельно, не встревать в чужие отношения, не ждать избавителя от проблем, надеясь на спасение, не искать виноватых и не пытаться выстроить жизнь окружающих – со своей жизнью они вполне способны справиться сами;

– взять на себя ответственность – за свои потребности, свои чувства, мысли, реакции и поступки, за свое бессилие и ту боль, которую мы иногда причиняем другим людям.

Мы сами, только мы, выбираем, что думать и как поступать. Все, что мы делаем – мы делаем по своей воле, нас никто не заставляет. Точно так же другой человек делает свой выбор сам. Ему же потом за него и отвечать.

Самый главный вопрос, который волнует читателей, конечно, звучит так: как сделать отношения, где много непонимания, накопившегося напряжения, взаимных претензий и обид, комфортными, здоровыми и счастливыми, как привнести в них чувство безопасности и доверия?

Здесь нужно понимать следующее:

1. Невозможно изменить другого человека, невозможно управлять им. Мы не можем щелкнуть пальцами, и муж вдруг прекратит ворчать, а жена – «пилить». Не всегда в наших силах сделать так, чтобы «он понял» или «она перестала». Но мы можем повлиять на себя и управлять собой. Существует простой и понятный принцип: «чтобы другой человек изменился, должен измениться ты сам – во взаимодействии с ним». Тогда вся система придет в движение, и партнер тоже начнет действовать и реагировать по-другому.

2. Другое необходимое условие: хотеть изменить качество своих отношений должны оба, оба должны стараться. Если один пытается что-то делать, предлагает решения, а другой не желает идти на сотрудничество и уверен, что если кто-то и должен меняться, то точно не он – увы, ничего не выйдет. Отношения – это всегда усилия обоих, и починить то, что сломалось, можно только тогда, когда этого действительно хотят оба.

3. Также нужно иметь в виду, что не все отношения можно улучшить. И далеко не все люди способны быть близкими и раскрыться даже перед любимым человеком. Нередки ситуации, когда один готов раскрыться и довериться, делает шаги навстречу, надеясь быть услышанным и понятым, а другой, нащупав все уязвимые места, потом бьет именно в них. Возникает ощущение, что тебя не просто ударили – тебя использовали и избили. Если один из партнеров настолько закрыт и не доверяет другому, что остается в своей защитной (отстраненной, требовательной или критикующей) позиции, ведет себя подчеркнуто самодостаточно, отчужденно, продолжает искать в партнере недостатки, а в его действиях – ошибки, безопасного пространства здесь, к сожалению, не построить. И еще важно понимать, что есть люди, с которыми невозможно установить отношения, основанные на партнерстве, сотрудничестве и взаимном уважении. Просто невозможно, как ни старайся.

С чего нужно начать в этом непростом, но очень привлекательном пути к настоящим, глубоким, комфортным отношениям?

Правильно, с себя. Конечно, с себя.

Чем лучше мы знаем себя, свои особенности, свои потребности, свои ценности, свои страхи, свои реакции на какие-то ситуации, свои чувствительные места, свои жизненные цели и планы, чем лучше мы понимаем, какие люди рядом с нами, чем реалистичнее наши ожидания от них, тем легче и приятнее наш контакт с ними. Например, если я знаю про себя, что чрезмерно обидчива, неудачная шутка любимого человека не приведет к «ах ты так со мной, все, мы расстаемся!». Реакцией на нее станет нечто более адекватное: «Ты знаешь, у меня есть особенность – я очень чувствительна к словам окружающих в свой адрес, прошу тебя иметь это в виду, любое неловкое слово сильно ранит меня».

Очень многие люди так или иначе приходят к выводу, что себя они не любят и не принимают. Что такое принятие себя, как этому научиться? – спрашивают они.

Нелюбовь, непринятие себя, конечно, вырастает из детства. Нам с самого рождения внушают, что мы недостаточно хороши. Что нам надо работать над собой, здесь подправить, там улучшить, быть «более», чем мы есть на самом деле – более целеустремленными, гибкими, понимающими. Нам говорят, какими мы должны быть. И этот разрыв – между тем, кто мы есть и какими должны быть – создает мощнейший очаг тревоги, который отравляет жизнь и приводит к полному непониманию, кто я и на что на самом деле способен.

Принимать себя – значит осознавать собственную ценность, свое полное право жить, дышать, радоваться, страдать, делать жизненные выборы, заботиться о других. И о себе. В первую очередь, о себе.

Принятие себя не отменяет саморазвития и самокритики. Но принимая себя, ты даешь себе право совершать ошибки, признавать их, исправлять и не бояться.

Принятие себя не имеет ничего общего с самолюбованием и злокачественным нарциссизмом. Люди, одержимые собой, себя-то как раз и не принимают, а в себе чаще всего ценят лишь успехи, достижения и высокий статус.

Принятие себя означает самоуважение. И понимание, что твое самоуважение важнее другого человека и отношений с ним. Поэтому если в отношениях с любимым ты начинаешь разрушаться, ты принимаешь решение расстаться с ним. Да, решение мучительное, но ты делаешь это, чтобы сохранить себя.

Уважение. Что это для меня? Это признание человеческой ценности, и я придерживаюсь мнения, что уважение не нужно «заслуживать». Все люди достойны его изначально, по факту своего рождения. Признание человеческой ценности подразумевает признание и принятие (но сначала – видение) индивидуальной природы человека, его особенностей, потребностей, интересов, пристрастий, его достоинства, его выбора, его мнения, даже если у тебя самого все это – другое.

Уважение также означает полный запрет на унижение и другие запрещенные приемы (осуждение, инициирование чувства вины и стыда, обвинения, высмеивание), на вот это вот все – «да что ты вообще понимаешь?», «как тебе не стыдно?», «сама виновата!», «ну ты и дебил!», «мало ли что ты хочешь!».

Уважение к себе – это признание собственной ценности и ценности той энергии, которые вы сами вкладываете – в себя, свое благополучие, свои ресурсы, свою жизнь.

Оно означает, что себя, свои потребности, ощущения и ценности вы считаете значимыми и важными. И точно такую же, не меньшую значимость вы признаете за другим человеком – он имеет право на свои мысли, свою картину мира, свои чувства, свой опыт. Он может не соглашаться с вами, не хотеть того же, что и вы, иметь другие планы и иную точку зрения. А вы – свою. И никто из вас не становится «более правым» или «единственно правым». Ваши желания, интересы, стремления имеют одинаковое право на жизнь. А значит, никто не может сказать: «Что за чушь!», «Не говори ерунды!», «Ой, ладно, устала она!». Вместо этого вы говорите: «Не соглашусь», «У меня другое мнение», «Жаль, что нам не удастся провести вечер так, как мы запланировали».

Уважение к себе также подразумевает умение чувствовать свои и чужие границы, препятствовать тому, чтобы с вами обращались плохо, не вовлекаться в бесплодные диалоги и ориентироваться на собственные (а не чужие) ценности. Поэтому на слова «Ну вы посмотрите, какие мы недовольные» или «В твоем возрасте так одеваться неприлично» вы вполне можете ответить: «Мне крайне неприятно это слышать, прошу тебя в таком ключе со мной не разговаривать».

Становясь взрослым, человек начинает сам выстраивать свою жизнь. И здесь очень многое зависит от внутренней позиции. Люди, которые считают себя жертвами обстоятельств и неблагосклонной судьбы, которые уверены, что мир повернут к ним каким-то не тем местом, и они мало что могут изменить, которые в своем неуспехе или плохом настроении винят окружающих (помните, мы говорили про внешний локус контроля?), никогда не будут довольны собой и своей жизнью.

А вот те, кто трезво оценивает свои возможности, считает, что все в его руках, что мы во многом сами – творцы своей судьбы, и в то же время помнит про фактор удачи и внешних, иногда непреодолимых сил, гораздо более успешны и удовлетворены. Ученые выяснили, что важнейшее условие для ощущения благополучия – это стремление к цели и сам процесс ее достижения. Активная жизненная позиция и целеустремленность вдохновляют, и именно это вдохновение и наполняет нас чувством счастья.

Мы только что говорили о том, что каждый человек сам отвечает за свои реакции и поступки. Он имеет право думать то, что он думает, чувствовать то, что он чувствует, и говорить то, что он говорит. Он может поступать так, как он поступает (это говорит о его представлениях о том, что допустимо, а что нет). Ваше право – выбирать, как на все это реагировать: как распоряжаться своими чувствами, что думать, что говорить и отвечать (и отвечать ли вообще), продолжать отношения с этим человеком или не продолжать.

Во всех своих мыслях и действиях вы должны помнить и учитывать, что ваш любимый человек (да и вообще все люди вокруг) – тоже! субъект! отношений! Это значит, что он не безвольная тряпочка, не часть вас, не ваше зеркало, не дополнение, не обслуживающий персонал и не функция. Он отдельный, живой человек. Он не тот, кто должен все время вам подчиняться, «входить в положение», понимать, думать о вас и уступать. И не тот, кого можно переделать или «исправить», добившись того, чтобы он был таким, как вам нужно. Он субъект! У него есть и свои потребности, и свои сильные стороны, и ограничения, и тонкие места, и устремления, и они не всегда совпадают с вашими. Он имеет право и должен распоряжаться собой сам. И он тоже имеет право выбирать: быть с вами или уйти. И вы не можете им управлять. Никто не будет постоянно ставить ваши интересы выше собственных. Каждый следует в первую очередь своим интересам. Но интересы вашего партнера и ваши можно успешно и плодотворно совмещать (сотрудничество!), если, конечно, этого хотят и к этому стремятся оба.

Мы с вами знаем, что созависимые отношения – это отношения, которые приносят страдания, и где оба человека не самостоятельны. Им трудно опираться на себя, поэтому они ищут опору в другом. В созависимых отношениях действует формула «что мне сделать, чтобы он/а…», то есть люди сосредотачивают все свое внимание на том, что делает или чего не делает их избранник. И что им нужно сделать, чтобы на него повлиять, как найти у него кнопку. «Что мне сделать, чтобы она вновь смотрела на меня страстными глазами?». «Если скажу о том, что меня не устраивает, как сделать так, чтобы он не обиделся?». Там существует огромная зависимость от чужих оценок, чужих требований и чужого настроения. Это делает подобные отношения небезопасными и неудовлетворительными.

Для освобождения от созависимости потребуется:

– желание измениться (действительно измениться, а не жаловаться всем вокруг, но так ничего и не делать),

– мужество, чтобы посмотреть на свою жизнь по-новому,

– готовность просить о помощи других.

Еще раз повторю: гендерные стереотипы, давно не вписывающиеся в нынешнюю социально-экономическую реальность, не помогают жить вместе «долго и счастливо», а только все портят. Поэтому: не нужно пытаться впихнуть реального, живого человека в уже устаревшую гендерную схему, не надо жестко делить роли в семье на «мужские» и «женские», и тогда будет всем счастье. В современных условиях близкие, любящие друг друга люди, вполне способные жить порознь, но предпочитающие быть вместе, садятся и делят «зоны ответственности». Главное, чтобы эти зоны ответственности не вызывали споров и сопротивления, чтобы вы оба были внутренне согласны с тем, что такой договор – справедливый и для вашей пары правильный, и его в любой момент можно пересмотреть.

Пусть готовит ужин, встает ночью к ребенку или зарабатывает деньги тот, у кого есть силы и возможность, и у кого в данный момент времени это лучше всего получается (а если сил на быт ни у кого нет – то по очереди). А не тот, кто обязан это делать, потому что он мужчина или женщина. Ведь жизнь – удивительно круглая. Сегодня он больше зарабатывает, а завтра – она. Желание каждого участвовать в домашних делах, добровольно вносить в них свой вклад, не переваливать все на другого, не подсчитывать заслуги каждого, готовность благодарить за любой жест и ничто не воспринимать как должное – вот тот идеальный вариант, который делает совместную жизнь комфортной и счастливой.

Тогда не придется жить в вечном неврозе и обиде на противоположный пол: ты должен быть таким, как мне надо, «настоящим», соответствовать моим представлении и нуждам, а иначе какой ты мужчина? Какая ты женщина? Учитесь видеть в людях (и в себе!) в первую очередь не их гендерные особенности и насколько идеально они соответствуют и вписываются в коллективное заблуждение «мужчины должны быть такие, а женщины – такие» (потому что не должны!). А их человеческие характеристики. Да, существуют условно «мужские» качества (обращенность во внешний мир, конкурентность, твердость, стремление к достижениям и пр.) и условно «женские» (способность к эмпатии, мягкость, бережность, уступчивость, осторожность и т. д.). И в любом человеке «заложен» свой уникальный набор мужского и женского! Если вы не будете оперировать гендерным шаблоном, а сможете видеть эту неповторимую уникальность каждого, ваши отношения с окружающими качественно улучшатся, обещаю.

Сейчас уже известно, что «средний» мужчина и «средняя» женщина отличаются друг от друга меньше, чем мужчины внутри популяции различаются между собой.

Развеем еще несколько культуральных мифов.

1. «Истинная женщина должна вдохновлять своего мужчину на подвиги» – все чаще в последнее время слышим мы вокруг. А если мужчина не пылает желанием двигать горы, ясное дело, это просто женщина рядом с ним «ненастоящая» и вдохновлять не умеет.

Что на самом деле? Женщина действительно может своего мужчину вдохновлять, но не какими-то специальными заклинаниями или известными только узкому кругу «истинных» женщин действиями. А просто самим фактом своего существования, тем, что она любимая и уникальная.

Если же мужчина не рвется зарабатывать, то скорее всего у него просто низкий уровень притязаний, и он может довольствоваться малым. Именно может, потому что необязательно его это устраивает. И по каким-то причинам – преданность делу, которое мало оплачивается, депрессия или нежелание напрягаться – он не стремится к высоким доходам.

Женщине в этом случае стоит признать, что ее уровень притязаний – выше. У нее другие представления о благополучной, обеспеченной жизни. Ворчанием и пилением мужа делу не поможешь. Выход: снизить свои ожидания от мужчины, увидеть его реальным, переместить фокус внимания с него на себя и начать вкладываться в собственную материальную независимость.

2. «От хорошей жены муж не гуляет». И «если бы его в тебе все устраивало, он налево бы не пошел». В общем, ответственность за появление в жизни мужа другой женщины возлагается также и на жену: она недодала.

Здесь хочется сказать, что внебрачные связи присутствуют в жизни людей по множеству разных причин. Часто супруги вместе ударно «вкладываются» в такую ситуацию. Но далеко не всегда жена «виновата» в том, что у мужа появилась другая женщина или другая семья. Мужчина может быть вполне удовлетворен своим браком, очень ценить и любить жену. И при этом обогащать свою жизнь с кем-то еще. Жена при этом может быть какой угодно – красивой, мягкой, хозяйственной, требовательной, амбициозной. Но дело не в ней. Дело – в конкретном мужчине. Если его система ценностей допускает внебрачную связь – значит, он ее себе позволяет. Это его выбор. А за свой выбор, как мы знаем, он несет ответственность сам.

3. «Это из-за тебя он пьет». Зависимость может быть любой – алкогольной, наркотической, игровой. «Это из-за тебя я такой, ты меня довела», – в пьяном угаре кричит потерявший всякий человеческий облик муж. «У хорошей жены мужик не пьет» – вторят окружающие. И женщина, слыша это, с утроенной силой продолжает «спасать» своего мужчину. Как правило, ей это не удается, и она еще больше погружается в чувства вины, бессилия и отчаяния.

Пока вы считаете, что зависимость супруга – ваша проблема, увы, никакого успеха не будет. Эта проблема – не ваша и не из-за вас. Пока вы пытаетесь его контролировать, уговаривать, спасать и лечить, ничего не изменится. Вы будете разыгрывать сценарий жертва-спасатель-тиран и бегать по кругу, теряя силы, время и жизнь. Поворотная точка наступит тогда, когда человек сам захочет остановиться. Сам! Когда признается, не под вашим давлением, а внутри себя, что он – зависим, что он не управляет собой и разрушает себя и тех, кто его любит. Когда своими ногами пойдет к наркологу и психотерапевту. Тогда начнется настоящее решение проблемы, выход из порочного круга и совсем другая жизнь.

Сейчас у психологов появилось более ясное понимание, почему так сложно жить вместе «долго и счастливо». Все дело, во-первых, в негативных эмоциях, которые переполняют партнеров и которые они не в силах выдержать и экологично выразить. Другой корень зла – одинаковое, проблемное, стереотипное взаимодействие. Другими словами, тот или иной цикл («танец отношений»), который раз за разом повторяется, проигрывается снова и снова, по одному и тому же сценарию.

В моменты конфликтов и ссор люди проваливаются в свои детские травмы. Поэтому неудивительно, что каждый из партнеров занимает ту или иную защитную позицию: кто-то цепляется и преследует (человек преимущественно с амбивалетной привязанностью), кто-то отстраняется и молчит (человек с отвергающей привязанностью). Причем чем больше «преследователь» пытается приблизиться, тем большую дистанцию держит отстраняющийся. И эта невыносимая дистанция еще больше провоцирует «преследователя», он все настойчивее и все «напраснее» добивается контакта, а отстраняющийся все дальше от него уходит. Круг замыкается.

Границы очерчивают ваше (и чужое) психологическое пространство, отдельность – вашу и окружающих. Если вы ощущаете свои и чужие границы и уважаете их, ваши отношения становятся очень комфортными, ведь никто не вторгается в то, что ему не принадлежит и его не касается, и с чем любимый человек может разобраться сам.

Нарушение границ не всегда может сразу осознаваться, но ощущается как сильный эмоциональный дискомфорт, который сопровождается чувством смятения, растерянности, раздражения или злости. Поэтому для начала – и это самое сложное – нужно осознать, что да, это то самое нарушение. Реагировать на него следует каждый раз, когда оно случается, всячески показывая (словами, физическим дистанцированием), что происходит нечто для вас неприемлемое: увеличением дистанции в какие-то моменты может быть спокойный выход из разговора, прерывание общения, а в какие-то решительное и емкое (без нотаций и вступления в изматывающие, бесплодные споры) «мне не нравится, со мной так нельзя, не делай этого больше».

Почему в созависимых отношениях процветают манипуляции? Потому что там люди не могут открыто заявить о своих желаниях. А почему не могут? Потому что это делает их уязвимыми, и этой уязвимостью, как им кажется, в своих целях может воспользоваться другой (гораздо «проще» вызвать чувство страха, стыда или вины, чтобы управлять другим человеком и получить желаемое). А еще потому что у них очень сложные отношения с простым и коротким словом – «нет».

Мы с вами знаем, что одна из самых важных потребностей человека – потребность в привязанности: в том, чтобы ощущать рядом с собой близкого, надежного, эмоционально доступного партнера, на которого можно положиться. Нуждаться в другом человеке, чтобы чувствовать себя любимым, значимым, ценным – это абсолютно нормально. Но когда эти потребности в близких отношениях не реализуются, растет тревога, напряжение, неудовлетворенность.

К сожалению, прямое выражение своих желаний в нашем обществе долго осуждалось и клеймилось как эгоизм. Кроме того, когда мы сообщаем другому, что в чем-то нуждаемся или нам что-то не нравится, мы становимся очень уязвимыми (а вдруг мне откажут? вдруг моей уязвимостью воспользуются? вдруг меня отвергнут?). Это очень страшно. И, получается, лучше так «упаковать» свою потребность, чтобы «никто не догадался». Результат: никто и не догадывается, а то, что нам на самом деле нужно, остается неудовлетворенным. Мы научились прекрасно скрывать свою уязвимость, но до сих пор так и не умеем говорить о своих нуждах, сомнениях или опасениях искренне, ясно и прямо. Вместо этого в нашем арсенале – намеки, вопросы, укоры, красноречивые вздохи, ледяное молчание и другие невербальные сообщения, которые только затрудняют коммуникацию и ведут к еще большему непониманию и отдалению.

Есть такая шутка, что никто не любит нас такими, какие мы есть – нас любят красивыми, веселыми и жизнерадостными. Нас любят, когда с нами легко. А если человеку трудно, тоскливо или страшно, если на работе завал и свирепый начальник, если болит голова, кто-то сильно обидел, если вообще затянулась черная полоса в жизни, стоит этим поделиться, что он услышит в ответ?

– А кто виноват?

– Ну что ты расстраиваешься? Тут не из-за чего так переживать.

– Мы же тебе говорили, что это все добром не кончится!

– Не грусти, все могло бы быть намного хуже.

– Разве ж это проблемы? Вот у меня!..

– Соберись! Хватит ныть! Возьми себя в руки!

Что этому мешает?

1. Сексуальные мифы, стереотипы и предрассудки:

«секс – это грязно» (на самом деле секс – это удовольствие, причем для обоих!),

«с тебя не убудет – можешь просто полежать, а ему приятно» (это насилие над собой),

«женщина должна быть страстной, а мужчина – опытным и умелым» (как мужчина, так и женщина могут быть совершенно разными, такими, какие они есть),

«мужчина не может обойтись без секса, а женщина – может» (конечно же, это не так: все зависит от половой конституции человека, а не оттого, какого он пола),

«мужчины получают от секса больше удовольствия, чем женщины» (опять нет: удовольствие от секса определяется тем, как и с кем он происходит),

«у женщин потребность в сексе увеличивается с возрастом, а у мужчин она снижается» (дело снова в половой конституции: если она изначально слабая, ни о каком повышении потребности говорить не приходится),

«мужчине все равно, с кем заниматься сексом, женщине же для получения удовольствия нужна эмоциональная привязанность» (есть мужчины, которым тоже важны эмоции, и есть женщины, которым они совсем не важны),

«секс всегда должен быть спонтанным – тогда он дарит сильные ощущения и бурный оргазм» (как известно, самый удачный экспромт – это заранее подготовленный экспромт; рутина, конечно, убивает желание, а вот ритуалы, наоборот, его поддерживают),

«сексу всегда должна предшествовать прелюдия» (не всегда: дикий, «звериный» секс еще никто не отменял),

«надо непременно добиваться вагинального оргазма (и искать точку G), клиторальный оргазм – это суррогат» (на самом деле, любой оргазм прекрасен, и если для его получения вам необходима стимуляция клитора, стимулируйте на здоровье и не думайте о том, что вы какая-то «не такая»),

«полноценный оргазм – это только тот, который вы с партнером получили одновременно» (если пытаться подстраиваться под партнера, оргазма точно не видать, удовольствие и глупые установки несовместимы – и это правило распространяется не только на секс).

2. Несовпадение половых конституций (одному из партнеров нужно много и страстно, другому – редко и не торопясь).

3. Небезопасное взаимодействие в «обычной жизни»: борьба за власть, конфликты, отсутствие теплого, живого, неравнодушного общения (хотя существуют пары, у которых ужасные отношения и прекрасный секс, а также пары, у которых прекрасные отношения и ужасный секс).

4. Замалчивание – как многих жизненных вопросов, в целом, так и невозможность просто поговорить о сексе и обсудить возможные проблемы, невозможность раскрыться и поделиться своим фантазиями и истинными желаниями. При всей кажущейся раскрепощенности, при льющейся через край свободе нравов открыто и спокойно говорить о сексе нам до сих пор как-то неловко, непривычно (а кому-то даже и стыдно). «О сексе не надо говорить – им надо заниматься»: сейчас это выглядит как архаизм. Нет, о сексе говорить надо.

5. Разные представления о роли и месте секса в жизни человека.

6. Скука – все предсказуемо и понятно, сексуальный репертуар узкий и не меняется.

7. Банальная усталость, высокий жизненный ритм, отсутствие отдыха, упадок сил, депрессия.