В одном лесу жила-была лиса. Звали её Шафешная Лиса. Потому что лес назывался Шафеш и она в нем жила, да. А вот почему лес носил такое название — не знал никто. Даже сама Лиса. На этот счет было несколько легенд (и две из них придумала Лиса, когда у нее было хорошее настроение), но точных сведений не было.

Однажды Лиса проснулась рано поутру, потянулась, поцеловала в носики своих девятерых лисяток: Эни, Мини, Майни, Мо, Эфи, Фифи. Фафи, Фо и маленькую Фифинеллу. И пошла гулять.

Но не просто гулять, хотя, когда у тебя дома живет девять лисяток, иногда хочется просто уйти куда-нибудь в более тихое и спокойное место. Например, на завод.

Но нет, наша Лиса пошла в магазин. Хотя кто-то может и сказать, что лисы не ходят по магазинам, но это обычные лисы, а наша Лиса — необычная. А Шафешная. И она может ходить куда захочет. И никто ей не указ. Даже сказочник. Вот и сейчас, стоило чуть отвлечься: Лиса уже хвостом вильнула, подолом своего зеленого платья махнула — и пропала куда-то. Только сапожки зацокали.

Ох-хо-хо, пойду её искать. Вот когда найду — тогда сказка и продолжится.

Только успел оглянуться — а вот и Лиса бежит навстречу, хвостом след заметает, в корзинке курица кудахчет. Наверное, в магазин какой сбегала. В другой.

А в этом магазине Лиса всё для печенюшек покупает. Решила она своих лисяток самопечным печеньем угостить, да не простым — перцовым.

Купила она яйца куриные, муку пшеничную, сахар, масло и… апчхи!.. перец.

Всё, что нужно, в общем, купила и домой побежала.

Вон она бежит. Бежит домой, бежит, бежит, бежит… разворачивается и назад в магазин бежит.

Молоко забыла. Что за печеньки и без молока?

Уф. Всё взяла, ничего не забыла. Можно и домой.

Сели все лисятки за стол: Эни, Мини, Майни, Мо, Эфи, Фифи. Фафи, Фо и маленькая Фифинелла.

Налила всем лиса супчика куриного, ароматного (а где курочку взяла — даже и не спрашивайте), всем, кроме маленькой Фифинеллы. Она еще маленькая, всего два зуба и те с одной стороны, ей кашка молочная — в самый раз.

А пока лисята ложками гремят и проказничают…

— Мо, не дергай Фифи за хвост! Фифи, не бей Мо по голове тарелкой!

…Лиса тесто замесила, бросила в муку яйца и сахар и масло и щепотку… апчхи!.. перца, налепила фигурных печенюшек и в духовку поставила.

Доели лисятки суп — а печенюшки уже готовы. Раздала Лиса всем по стаканчику молока и каждому по печеньке разной формы:

Эни — яблочко.

Мини — груша.

Майни — грибок.

Мо — звездочка.

Эфи — толстую жабу (вообще-то это цветочек был, но он не получился).

Фифи — просто жабу (они ей нравятся).

Фафи — верблюд с тремя ногами (четвертую откусил Фо).

Фо — нога верблюда и ракета.

Маленькой Фифинелле — ложка мёда.

— Бе, — сказала Фифинелла, что означало «Мама, я не люблю мёд. Дай мне лучше печенюшку. Да, вон ту, в виде рыбки».

— Фифинеллочка, ешь медок. Тебе нужно, у тебя температура.

— Аааа! — сказала Фифинелла, что означало «Ааааа!!!»

И, не подумав, широко раскрыла рот. Куда мама Лиса и закинула ложку полезного целебного меда.

— Ням, — удивилась Фифинелла, но было уже поздно.

Накормила Лиса детишек, уложила спать и села им сказку читать.

Пусть читает, не будем мешать. Как лисятки заснут — так сказка и продолжится.

А лисятки шумные, непоседливые, доооолго засыпают…

Далеко-далеко живет кот. Серый, толстый, пушистый, с мягким животиком и круглыми зелеными глазами, которые любят хитро прищуриться или превратиться в щелочки от удовольствия. Каждый день кот садится за стол и на некоторое время становится волшебником.

Кот делает сказки.

Вот и сейчас он хочет создать сказку для одной грустной девочки.

Так-так-так… Что нам для этого нужно? Волшебство и побольше, без этого никакая сказка не получится. Каплю веселья, щепотку смеха, чуть-чуть улыбок… Ой, мало, мало… Надо бы побольше. Улыбки точно не помешают. Вон их у меня сколько, самых разных: добрых, искрящихся, откровенных, открытых и честных. Стоп-стоп-стоп! Куда соблазнительные посыпались? Ну-ка назад, подружки! Вам в другую сказку!

Кот вылавливает лишнее серебряной ложечкой и продолжает мешать ингредиенты.

Продолжаем добавлять. Ложечку приключений, ложечку разговоров… Тут главное — соблюсти пропорции. Слишком много разговоров — и сказка подернется корочкой скуки. И слишком мало — тоже. Слишком мало приключений — и вот снова она, скука. Слишком много — и сказка станет слишком резкой, не каждому придется по вкусу.

Пойдем дальше.

Что тебе нравится в сказках, девочка? Эльфы? Добавим щепотку. Драконы? И их подсыплем. Ой, какая бурная реакция! Срочно вливаем дружбу! Уф, еле успел…

Что там у нас дальше? Ага, точно. Рыжина волос, изумруды глаз… Доброта, мягкость, честность… Только нужно что-то добавить, чтобы это скрыть, а то испортятся. Может, ехидства? Нет. Лучше не надо, лучше немного вредности. То же ехидство, но чуть мягче… Ага… Капельку своенравности, крошку самоуверенности, порцию гордости… Ой, опять что-то не то… Что это за муть? Неужели тоска? Вливаем любовь, не слишком много, чтобы сказка не стала приторной… Замечательно, тоска пропала, сказка заискрилась.

Подогреем ее на огне фантазии…

Что это за осадочек остался? Дурные сны? Эти-то еще откуда? Срочно процеживаем, а то испортят всю сказку!

Та-ак, последний штрих. Счастливый конец. Его всегда нужно добавлять в последнюю очередь: счастливый конец в самом начале сказки все испортит…

О, как засветилась! Так и переливается!

Кажется, хорошая сказка получилась.

Держи.

Это для тебя.

За окном темнело. Проезжали машины, пробегали прохожие и не было совершенно ничего интересного.

Девочка, смотревшая в окно, вздохнула. Сегодня родители задержались на работе. Их нужно было дождаться. Это было понятно, но скучно.

Мультики и игры надоели, куклы и игрушки тоже, а все подружки уже сидели дома и играть было совершенно не с кем.

— Привет! — произнес за спиной жизнерадостный голос.

Девочка оглянулась:

— Привет…

Посреди комнаты стоял маленький человечек. В высоких золотых сапогах, зеленом рубашке и лихо заломленной шляпе с алым пером.

— Ты кто?

Человечек снял шляпу и поклонился:

— Меня зовут Перекатиглоп!

— Понятно… А ты кто?

— Перекатиглоп, сказал же уже.

— Откуда ты взялся?

— Прилетел на белой вороне. Только она уже улетела.

— А… А зачем ты здесь?

Девочка никогда раньше не видела перекатиглопов и не знала, чего от них ждать.

— Я почувствовал здесь скуку. А скука — мой злейший враг!!

Он сорвал со шляпы перо и взмахнул им как шпагой.

С пера посыпались веселые искорки и там, где они падали, все менялось и превращалось.

Комната засветилась разноцветными огоньками, зазвенели невидимые хрустальные колокольчики, распустились огромные цветы, на столе затанцевали корзиночки с пирожным.

Девочка осмотрела себя: на ней появилось белоснежное платье, мягкое как пух и нежное как теплое молоко.

— Начинаем карнавал! — закружился Перекатиглоп.

Вечером, когда встревоженные родители — они никогда не оставляли дочку одну так поздно — пришли домой, то с облегчением увидели, что все в порядке.

Девочка не плакала, не испугалась, наоборот, она была веселой и даже угостила их конфетами с незнакомыми названиями.

— Не скучала?

— Нисколечко. Мы играли…

Девочка оглянулась. Кукла Барби выглянула из коробки, подмигнула и приложила пальчик к губам.

— Мы играли с куклами — засмеялась девочка.

— Ты не голодная?

— Нет, я покушала. Оказывается, Барби очень вкусно готовит!

Тихо, неслышно, падают пушистые снежинки. Сверху вниз… Сверху вниз…

Тихо, неслышно, ходит по городу Кот Мороз.

Огромный, выше крыш самых высоких домов. Маленький, так, что просочится в самую узкую щелку. Невидимый, потому что его никто не замечает.

Легким дуновением, неосязаемой тенью проходит он по городу.

Посмотри в окно. Видишь лежит нетронутый снег? Значит, по нему только что прошел Кот Мороз. Ведь Кот Мороз совершенно не оставляет следов.

Нет-нет-нет, все не так! Я ошибся!

Кот Мороз не оставляет следов на снегу, но там, где он прошел, можно рассмотреть его следы.

Видишь воон ту маленькую девочку? Да-да, ту, что только что плакала и вот она уже улыбается, забыв про слезы. Это ее пощекотал пушистым хвостиком Кот Мороз.

А вон того хмурого человека видишь? Нет? Это потому что он уже не хмурый: морщины на лбу разгладились и на губах скользит еле заметная улыбка. Мягкие лапки Кота Мороза хорошо разглаживают ненужные морщинки, хмуринки и грустинки.

А вот идет по улице усталая мама. Идет, глаза блестят и нет в них усталости, которая совсем-совсем недавно стыла в них. Ей почему-то тепло и уютно, как дома, в любимом кресле в мягком старом свитере. Почему? Потому что рядом с ней, невидимый, прижимаясь шерсткой идет теплый и мягкий Кот Мороз.

Ходит по городу Кот Мороз, и там, где он прошел, появляется чуть больше улыбок.

Потому что котики — это хорошо

Падают с неба снежинки. Падают и ложатся пушистым слоем снега. Людям не нравится, люди ругаются, мол, снег нападал, опять чистить, потом растает, будет слякоть…

Но вы присмотритесь. Повнимательнее. Да, да, к снежинкам. Ведь это не просто шестиконечные звездочки с пушистыми лапками. Каждая снежинка несет на себе искорку.

Падают с неба искорки: красные, синие, зеленые…

Это ведь не просто искорки, отблески света: каждая несет в себе маленькую частичку снежного волшебства. Волшебства, дарящего людям улыбки.

Упала снежинка на веснушчатый носик — и плотно сжатые губы изогнулись в улыбке.

Осыпали снежинки крошечной драгоценной пылью меховой воротник — и каждый взглянувший не может радостно не улыбнуться.

Легли снежинки искрящимся слоем — и в душах людей рождается радость.

Откуда же берется снежное волшебство? Где рождается?

Вон-вон, видите: висит над городом низкая серая тучка, из которой летят снежинки. Видите? А теперь присмотритесь повнимательнее…Узнаете? Нет? Это же мохнатый животик Кота Мороза! Иногда он даже он устает и тогда, развалившись на мягких облачках, он смотрит вниз, на город, щедро рассывая из волшебного мешочка снежное искрящееся волшебство.

Падают с неба снежинки. Падают и несут волшебство.

Жила-была девочка. Звали её… да обычно никак не звали. Потому что девочка эта была очень бойкая и подвижная и всегда сама прибегала, чтобы сунуть свой любопытный носик во всё, что ей было интересно. А интересно ей было всё, поэтому её чаще не звали, а пытались прогнать.

Однажды наша Девочка пошла гулять по городу. Она шла и немного грустила, потому что подружки в очередной раз не взяли её в игру. Но долго грустить она не любила и не умела, поэтому очень скоро начала весело постукивать сандаликами по асфальту, проходя всё более и более запутанными улочками и переулками.

Гуляла она гуляла, не замечая, что переулочки становятся всё уже, а дома нависают над ней, глядя черными окнами. Тут Девочка остановилась. Она поняла, что зашла куда-то не туда. Куда-то где раньше не бывала. Куда-то… откуда надо побыстрее уходить!

Девочка развернулась и побежала. Она бежала по узкой темной улочке, мимо домов, мимо фонарей, мимо закрытых магазинчиков, мимо пустого фонтана, мимо домов, мимо фонарей, мимо закрытых магазинчиков, мимо пустого фонтана, мимо домов, мимо фонарей, мимо закрытых магазинчиков, мимо пустого фонтана…

Девочка поняла, что ходит по кругу, что пустые темные улицы прймали её в ловушку. Она испугалась и закричала:

— Мама!

И Мама услышала её. И пришла, взяла за руку и они вместе пошли домой. Потому что самое большое, самое сказочное волшебство — это мамина любовь. И никакое злое колдовство пустых темных улиц с ним не справится.

Грустно, пусто и тоскливо на старом болоте.

Давно не проливался над ним живительный дождик, пересохли топи, пожухли кочки, певуньи-лягушки собрались в колонну по две и ускакали на дальний пруд, где и выводят хором рулады, раздувая белые пузыри щек. Даже бобры, изо всех сил строившие запруду, чтобы вернуть воду, плюнули и отправились следом за лягушками.

Тихо, пусто, грустно…

Только одинокая девушка сидит на замшелом пеньке, глядя в черное болотистое окно в желтом ковре водорослей…

Девушка?! Откуда бы… ах, да.

Это же молоденькая кикимора, хозяйка болота, тоскует, глядя на свое владение. Кутается в платьице из ряски, болтает босыми ногами, сверкают голубые огоньки глаз, которые глупые людишки кличут «блуждающими огоньками». Нет, если ночью на болоте вы увидите мерцающий голубой огонек — это кикимора подмигивает вам из кустов, что растут над самой трясиной, так что не стоит ходить за ними… Впрочем, если у вас хватило ума пойти ночью на болото — значит, и мой совет вам не пригодится.

Грустно и тоскливо кикиморе на болоте, чем тут займешься? Только и остается, что лохматить и без того лохматую копну темно-зеленых, как болотный мох, волос, вставлять в них рожки из сухих веточек, как будто она не приличная кикимора, а какая-то чертовка болотная…

Ну еще можно бусы из клюквы делать, да клюква старая прошлогодняя, в пальцах лопается, не бусы, а одно расстройство.

Ничего, скоро пойдет дождик, напоит сухую землю, заполнит болото водой, закачаются в темной болотистой воде кочки и кривые березки, поскачут лягушки, придут негодяи-бобры, ругаться на того, кто разорил их хатку — а что сразу кикимора?! — полезут грозди грибов, что растут на всех подходящих местах и многих неподходящих…

Вот тогда наступит радость и веселье кикиморе, можно будет нырять в теплую торфяную воду, украшать себя белыми цветами кувшинок — а не какими-то там ветками! — а потом, когда наступят холода и болото покроется снежком и тонкой ломкой коркой льда — нырнуть под моховое одеяло и сладко заснуть до самой весны…