Он сидел в кресле, запрокинув голову. От незатушенной сигареты поднимался дымок и рассеивался в спертом воздухе комнаты.

«Черт! Тяжело, очень тяжело. Как же меня сейчас зовут? Алексей Чернов, Алексей Чернов, Алексей Чернов. Леша, значит».

Вчера он вернулся из Города.

Трудно жить сразу в двух измерениях. В Городе — он был могучим воином, здесь — простым студентом — Алексеем Черновым. Там — он сам руководил событиями, здесь — к его мнению вряд ли кто решил бы прислушаться.

Ему нельзя было уходить оттуда, ведь Город сейчас был на грани войны, но Алексею пришлось вернуться сюда, в настоящее.

Предчувствие, охватившее его вчера вечером, не обмануло. Где-то, где еще точно он не знал, произошел прокол пространства, тонкой астральной перегородки, отделявшей друг от друга два мира. И чужаки лавиной ринулись сюда, в настоящее. Чем это грозило Алексей не знал.

«„Коронованная ведьма“. Черт! Я прозевал момент, и трудно предсказать, что из этого получится».

Он еще раз прогнал в памяти весь вчерашний разговор.

Слезы на ее глазах, состояние близкое к истерике. Она не понимает, что с ней происходит, она не знает, что ей делать. Нечто диктует ей свою волю, но она не может понять, что это нечто не извне, оно находится внутри ее.

Как изгнать чужака?

Ведь если в Городе он Вершитель, то здесь в настоящем, лишь Созерцатель, Страж границы.

— Ты должен увести его. Он погибнет, если останется со мной… я «коронованная ведьма» и мое предназначение обращать свет в тьму, а он светлый!

После этого началось превращение. Глаза засверкали бешеным блеском. Губы сузились и обнажили заостренные зубы. Ногти вытянулись и превратились в когти.

Сейчас она вцепится ему в горло.

Она стала зверем, тем, кто жил в ее теле и диктовал ей свою волю.

— Это ты во всем виноват! Ты! — продолжала она выплевывать ему в лицо слова.

— Ты бросил мне Яну, как подачку, и я приняла ее. Но ты теперь не такой сильный как тогда. Ты ослаб! А я стала сильнее! Ты отбросил ее и она пришла ко мне. Ты скоро останешься генералом без армии.

Она была сейчас девчонкой и в то же время — «ведьмой», чужаком.

— Он светлый, уведи его от меня, я не хочу, чтобы он погиб! Я должна убить светлого человека, чтобы продлить свое существование, я не хочу, чтобы им был Мишка.

Она успокоилась, и вместе с этим лицо ее снова приобрело нормальные черты.

— Ну что, господин сказочник. Вы напишите сказку о ведьме, которая возлюбила светлого человека — охотника за ведьмами?… А теперь уходи и держись от меня подальше. От меня требуют, чтобы я убила тебя. Уходи!

Все. Дальше был лишь мрак.

Они хотят уничтожить его.

Да, враги знают своих врагов, но друзья не всегда узнают друзей.

Алексей посмотрел на часы. Пол-второго ночи. Нужно было выспаться, чтобы завтра…

Хотя, что будет завтра, он не знал.

Яна надавила на кнопку звонка, он глухо заверещал, но вдруг будто захлебнулся своей трелью и замолк.

Дверь распахнулась. Яну встретила сама «коронованпая ведьма». Она провела девушку через темный коридор, и Яна вошла в комнату Милы Готовцевой.

Помещение изменилось до неузнаваемости. Окна были занавешены плотными черно-красными шторами. На тумбочке, полках, шкафу и просто на полу горели черные восковые свечи. На столе лежала огромная каменная плита, казалось, что ножки стола не выдержат и плита с грохотом упадет на пол.

Кроме Яны и «коронованной ведьмы» Милы Готовцевой в комнате находились еще четыре человека. Все они были одеты в черные накидки на голое тело. В руках у юношей были шпаги, клинки которых в свете свечей отливали кровавым цветом.

Воздух в комнате был душный и тяжелый, но, в тоже время, имел сладковатый привкус, от которого голова шла кругом, а в груди что-то щемило.

— Приготовьте ее, — сказала Мила нежным, почти младенческим голосом.

Две девушки, видимо исполнявшие роль жриц, подошли к Яне и начали ее раздевать. Ей было все равно, что с ней делают, она будто впала в транс.

Юноши сочными баритонами начали песнопение, коверкая текст Библии. «Коронованная ведьма» поднесла ей кубок с вином. Яна выпила. Вино было терпким и до приторности сладким. Голова закружилась еще больше.

— Ты пришла к нам, чтобы получить силу и власть? — мягко спросила Мила, ставя кубок на стол.

— Да, — коротко ответила Яна.

— Зачем они тебе?

— Чтобы отомстить человеку, осквернившему меня и мою веру, — в глазах девушки вспыхнул огонь ненависти.

— Согласна ли ты присягнуть богу нашему, Сатане?

— Да.

Девушки-жрицы подвели Яну к столу и помогли лечь на каменную плиту. Юноши подошли к ней и возложили шпаги на грудь девушки крест на крест. Мила снова наполнила кубок, на этот раз кровью, и тонкой струйкой стала лить ее на тело Яны.

Сладкая нега охватила девушку, грудь ее часто вздымалась, на коже выступили капельки пота. Веки отяжелели и опустились.

Дьявол соблазнял ее, и она отдалась ему. Она почувствовала острую, режущую боль в паху. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо Милы.

«Ведьма» улыбнулась ей. Пухлые налившиеся кровью губы обнажили мраморной белизны зубки, при виде которых Яну охватила непонятная дрожь.

Готовцева поцеловала девушку, и сладкое томление снова растеклось по телу. Поцелуи Милы становились все яростней. Ее губы сновали по шее, то возвращаясь на лицо, то спускаясь ниже. Вдруг Яна почувствовала резкую колющую боль и потеряла сознание.

Когда она открыла глаза, то остатками своего разума почувствовала, что в ее тело вошел некто другой. Этот некто был концентрацией злобы, ненависти и злобы.

Яна легко спрыгнула с плиты. Девушки-жрицы надели на нее черную накидку. Разум покинул ее: сейчас тот, что был внутри, требовал крови и мяса, человеческого мяса.

Глаза Яны наполнились холодным, жестким светом. Рот ощерился в страшной улыбке, когда она увидела на плите маленький пульсирующий комочек с бледной нежно-розовой кожей. Из горла девушки вырвался дикий рык, и она набросилась на собственный выкидыш. Она больше не была Яной, теперь внутри нее был чужак.

Рано утром Чернова разбудил звонок. Кто-то ломился в дверь.

Алексей протер глаза и повел головой — раздался слабый хруст позвонков.

Неужто он вчера выпил столько, что мозги заржавели?!

Удары продолжали сыпаться на входную дверь, правда теперь они чередовались с долгими настойчивыми звонками.

Шлепая босиком по холодному полу прихожей, он пытался вычислить, кто бы это мог быть.

Но тут музыкальный авангард прекратился, в дверной замок всунули ключ, повернули и в квартиру ввалились отец, мать и сестра.

Алексей стоял посреди прихожей и пытался сообразить, что ему сейчас нужно сделать: то ли обнять мать, то ли вернуться в постель. Обычаи Города существенно отличались от этого мира.

Но за него уже все решила мама, она всучила Леше в руки тяжеленные сумки и проконвоировала его на кухню, по дороге заявив, что очень рада тому, что они наконец встретились. Алексей думал совершенно обратное. Присутствие родителей все осложняло, он надеялся, что их не будет минимум еще неделю. Физическая нагрузка сняла с парня остатки сна. И поставив сумки на стол, за что получил от матери хороший подзатыльник, Леха сказал:

— А я сегодня уезжаю.

— Куда? — насторожилась мать.

— В Питер, к Саше, я ему вчера звонил.

— Ну вот, не успели встретиться, опять разлетаемся. — сказал вошедший на кухню отец.

— Ладно, мне пора.

Чернов-младший прошел в свою комнату, оделся, покидал в сумку все, что могло ему пригодиться и направился в общежитие, к спившемуся рыцарю Ляпину.

Некогда Ляпин был большой знаток магии и окультизма. Он был на курс старше Алексея. Сошлись они два года назад, после спора из-за «Семьи вурдалаков» А. К. Толстого.

Ляпин открыл Лехе секрет перехода в другие миры, секрет возникновения новых миров, разные прочие разности.

Год назад был такой же прокол пространства. В битве с чужаками погибла невеста Ляпина, сам он поседел и стал пить. Сейчас Ляпин работал ночным вахтером в институтской общаге.

За стеклом фанерной конуры сидела какая-то бабка.

— Куда? — сделав неприступную мину на лице, выпалила она дежурную фразу.

— В сто вторую, к Ляпину.

— Опять, — буркнула вахтерша себе под нос и потеряла к Чернову всякий интерес.

Алексей буквально взлетел по ступенькам на третий этаж, пинком распахнул дверь и шагнул в комнату.

Обстановка внутри представляла собой то, что Ляпин называл рабочим беспорядком, а комендант общежития и того проще — бардаком.

На столе стоял трехлитровый баллон, на шестую часть заполненный пивом. На одном конце койки, у окна, лежала куча одежды, на противоположном босые ступни Ляпина, все остальное закрывало одеяло. В ответ на шумный приход Чернова, куча белья развалилась, и из нее вылезла лохматая голова спившегося рыцаря.

— Чего случилось-то? — недружелюбно спросила она.

— Чужаки прорвали пространство, — спокойно ответил Леха, вываливая на стол свои пожитки.

Ляпин минут пять тупо смотрел на Чернова, затем изрек:

— Дерьмо! — и голова его снова исчезла.

Последней из сумки выпала записная книжка Инги и раскрылась на странице, заложенной ручкой.

«Господи, совсем забыл отдать».

То, что он увидел заинтересовало его. На-листке было нарисовано два квадратика. Один — белый, другой — заштрихованный. И под тем и под другим стояли инициалы. Под светлым — его и Майкла, под заштрихованным тех, кто, видимо, был захвачен чужими. Во главе списка стояли инициалы вчерашней «коронованной ведьмы» — М. Г.

«У нас строгая иерархия», — вспомнил Леха ее слова.

Он пробежал глазами по списку и нашел буквы И. В. Алексей выругался так, что зашевелился уснувший было Ляпин. Это были инициалы Инги.

Чернов захлопнул книжку, сунул ее в задний карман брюк. Взглянул на часы. Двенадцать часов дня. Самое время выловить на тусовке Майкла.

Леха на прощанье окинул взглядом койку, на которой, укрытый кучей одежды и одеялом, спал Ляпин и вышел из комнаты.

Местом тусовки, а проще сказать сборища всей неформальной и творческой молодежи и не только ее, было кафе от какой-то столовой; какого-то треста, како…, а в простонародье называлось «Генерал».

Тусовка бурлила и жила своей обычной насыщенной новостями жизнью.

— Помнится…

— Фил, тебе эквалайзер нужен?

— Я в Питер уезжаю, ты, не желаешь?

— Ну, только с поезда слез и…

— Никто не знает, когда…

— Свет, — окликнул Леха блондинку с нашитыми на локтях куртки английскими флажками, — Майкла не видела?

— Нет, а ты у Дэна спроси, он здесь с утра. Дэн, Дэнушка…

К столу подошел молодой человек в поношенном джинсовом костюме и бейсболке.

— Дэн, ты Майкла не видел? — спросил у него Алексей.

— Нет, ты знаешь, его сегодня не было, — сказал парень растягивая, будто смакуя, слова. — Может быть, после обеда…

Леха не дослушал и вышел на улицу. В институт. Если этого «охотника за ведьмами» не было здесь, то он был там, больше Майклу податься некуда.

Душный трамвай, с извечными толкающимися и возмущенными всегда и всем бабушками, доехал до нужной остановки. Чернов выскочил на улицу, почти бегом преодолел расстояние до института и успел-таки перехватить Мишку у входа в здание.

— Майкл, — крикнул он, — тормози, дело есть.

Мишка остановился. Они обменялись рукопожатием.

— Когда ты был последний раз у Готовцевой? — сразу же без подготовки начал Алексей.

— Ну, дня три назад.

— О чем вы говорили?

— Это допрос? — рассердился Мишка.

— Нет. Ну, нужно, Майкл, нужно. Ты же знаешь, я в чужие дела без великой надобности не суюсь.

— Ладно, не извиняйся. По мелочам разговор был.

— Было что-нибудь о «коронованных ведьмах» и прочем…

— Ну, говорили. Она черная ведьма на самом деле.

— О Яне что?

— Готовцева показывала ее рисунки. Все сплошь черное. Страх и тьма. Один — рука из темноты, на другом — Эн, Сатана.

— Черт! — вырвалось у Лехи.

— Что-то случилось? — насторожился Майкл.

— Случилось, и очень многое. Помнишь историю с Ляпиным?

Мишка кивнул.

— Сейчас история повторяется.

— Опять чужаки?

— Да. Смотри, что я нашел у Инги, — Леша достал записную книжку и открыл ее на листе, заложенном ручкой.

«Охотник» долго изучал список черных сил.

— Ну, допустим, половину из них я знаю, — сказал он. — А это что? Майкл ткнул пальцем в несколько инициалов, написанных посередине.

— Не знаю, возможно люди, которые вскоре могут стать чужаками, люди еще не нашедшие свое место в этом мире.

— Инга дома? — спросил Мишка.

— Наверное, во всяком случае должна быть. Мы договаривались, что я к ней зайду.

— Чернов, елы-палы, так чем гадать пойдем к ней.

Они встали с газона, на котором сидели во время беседы и зашагали к дому Инги, благо от силы здесь ходьбы было минут пятнадцать.

Дверь открыла Ингина мать и окинула друзей недружелюбным взглядом. Работники милиции всегда недолюбливали тусовщиков.

— Здравствуйте, Инга дома?

— Инга-а, — крикнула мать и исчезла в своей комнате.

Инга вышла из гостиной, радостно сверкнула глазами и проводила парней в комнату. Они устроились на диване и усадили девушку посередине.

— Вопрос можно? — вместо приветствия начал Майкл.

— Это что, допрос? — улыбаясь ответила вопросом на вопрос Инга.

Майкл чуть было не поперхнулся, ведь пол-часа назад это же самое он сказал Лехе.

Чернов вытащил записную книжку и открыл ее на месте, где находился список.

— Что это?

Улыбка сползла с лица девушки.

— Откуда у тебя она?

— Ты забыла у меня, а я, как истинно любопытный человек засунул сюда свой нос. Дак, что это за список?

— Это черные силы, — Инга ткнула ногтем в черный квадрат. — А это светлые — указала она па другой.

— Оригинально, по-моему, Майкл, до этого мы с тобой и сами дошли. Сколько человек находятся с чужаками внутри?

— Какие чужаки? — глаза Инги стали медленно расширяться от страха.

— Я ничего не говорил, — спохватился Алексей, а про себя подумал: «Так, значит, они и не подозревают, что захвачены выходцами из другого мира. Или не все, кто есть в списке захвачен чужаками?»

— Итак, что это за «нью-ведьмин клаб»? Ты можешь объяснить? — спросил Мишка.

— Ну, это… что-то вроде игры, ну, я не знаю, — девушка немного растерялась. — Год или полтора назад, Готовцевой по нумерологли насчитали три шестерки и сказали, что она «коронованная ведьма», Инга замолчала, внимательно посмотрела на Чернова и вдруг взорвалась.

— Слушай, неужели ты этому всему веришь. Всей этой чепухе. Она обыкновенная баба, да еще привыкла к главной роли во всем. Если нравится пусть играет, но если хочешь знать мое мнение, то ей мужик нужен, а не магическая клизьма…

— Подожди, — прервал словоизлияния Инги Леха. — Год назад… год назад… а последнее время с ней ничего не происходило?

— В последнее время? — Инга задумалась. — Пожалуй, три дня назад, она говорила, что у нее открылись способности к… ну, как это называется-то?… ну, к передвижению предметов на расстоянии… Правда она хвасталась еще, что может как-то влиять на людей, но я в это все слабо верю.

— Еще что-нибудь?

— Н-не знаю, стоит ли мне об этом говорить, но Мила мне жаловалась, что ее в последнее время тянет на сырое мясо… — промямлила Инга.

— Последняя стадия перерождения… Черт! Черт! Черт! И еще три раза черт возьми! — Чернов вскочил с дивана и нервно заходил по комнате. — Она мутирует…

— Ты объяснишь, что происходит? — снова взорвалась Инга, на глазах ее выступили слезы.

— Сейчас нет. Последний вопрос: этот список в твоей книжке писала Готовцева?

— Нет, — сквозь слезы ответила девушка. — Это я писала, здесь люди, с которыми мне, возможно, придется контактировать в следующем году.

— Все! Хватит! — Майкл откинулся на спинку дивана. — Чай в этом доме есть?

— Сейчас, — Инга, размазывая слезы по щекам, отправилась на кухню.

Алексей пошел за ней. Инга поставила чайник на плиту и зажгла газ. Леша обнял ее.

— Леша, что происходит? Я ничего не понимаю.

— Я тоже, — тихо ответил Алексей.

— Я боюсь, Леша, я боюсь, — горячо выдохнула она ему в лицо.

— Успокойся, — он провел рукой по волосам и поцеловал ее. — Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Свисток чайника залился трелью. Чернов выключил газ. Инга разлила чай по чашкам, поставила их на поднос, добавила к ним розетку с вареньем и чайные ложки.

— Подожди, — Алексей взял полотенце и вытер девушке глаза. Улыбнулся. Ладно, пойдем, хозяйка.

Они попили чаю. Майкл и Леха оделись.

— Я тебе позвоню завтра, — сказал Чернов и поцеловал Ингу.

— Ладно, счастливо, — девушка улыбнулась на прощанье.

Парни спустились по лестнице и вышли во двор.

— Лично я ничего не понял, — сказал «охотник на ведьм», когда они вышли из подъезда.

— Я понимаю ровно столько, чтобы хоть что-то понимать, — Леха закурил.

Они шагали к трамвайной остановке.

— Чтобы стало ясно все хотя бы по минимуму, нужно иметь две вещи: дневники Яны, у этого человека есть особенность записывать все весьма подробно, и полный список людей, захваченных чужаками — он, возможно, существует в голове у Готовцевой. И к первому и ко второму доступа у нас нет… Ладно, до завтра.

Чернов заскочил в подъехавший трамвай — пора было возвращаться в общагу.

Но судьба распорядилась по-иному. На следующей остановке в вагон вошла Света Светлицкая. Ее русые волосы будто были наполнены светом, словно подтверждая право девушки на ее имя и фамилию. Алексею показалось, что когда она вошла, в трамвае сразу же стало както светлее, уютней и теплей.

— Светлана, — негромко окликнул девушку Чернов.

Она обернулась и улыбка украсила ее и без того прекрасное лицо.

— Ой, — сказала Света, — привет! Я тебя так давно не видела. Давай рассказывай.

— Что? — опешил Леха, а в мозгу его пронеслось «Неужто уж полгорода знает».

— Что было, что есть, что будет, — засмеялась девушка, но, увидев его серьезные глаза, остановилась.

— Что-нибудь случилось? — спросила она. И Алексей рассказал ей все, что знал о прорыве астральной перегородки, о чужаках, о «коронованной ведьме» Готовцевой.

Трамвай остановился на конечной, они вышли.

— Ты знаешь, честно говоря, мне трудно во все это поверить, — сказала Светлана, выслушав рассказ парня.

— Но ты же веришь в Бога, — Алексей был готов к тому, что скажет Светлицкая.

— Да, но…

— Света, в тебе сокрыта огромная сила, ты должна помочь нам, ты одним махом можешь выпроводить чужаков в их мир и закрыть туннель.

Девушка вздохнула и грустно улыбнулась.

— Если все было так просто, как ты говоришь, то я бы с удовольствием помогла вам и всем. Но ты страж Границы и плохо представляешь себе, что такое светлые силы. Я могу оградить от недугов и опасности лишь близких мне людей. Мы можем залечить душевные раны, мы можем поднять город из пепла, из развалин. Но мы не можем обратить свою силу против силы противоположной нам. Тогда наша сила переменит знак и мы перейдем в царство тьмы. Вот так! — Светлана вздохнула еще раз.

— Ясно, все опять делать простым смертным, — Леху не устраивал исход беседы.

— Страж… — начала было Света, но Чернов оборвал ее. — Какой уж страж!.. Дворник и ни рангом выше.

— Не горячись, — мягко сказала девушка, она оттянула ворот свитера и вынула крестик на тонкой цепочке. — Возьми.

— Не надо, — Алексей смутился. — Каждый молится своим богам. Лишь тогда, когда человек верит в Бога, тот помогает ему.

— Ты не веришь…

— Я не верю ни в Бога, ни в черта, я не могу сражаться за добро, — я не могу сражаться за силы зла. Я стою на границе и в мою обязанность входит только сохранять равновесие между ними.

— Тогда я буду молиться за тебя, — за беседой они дошли до дома Светлицкой.

— Спасибо, — Леха улыбнулся. — Только тогда тебе придется начать прямо сейчас.

Светлана улыбнулась в ответ.

— Мне пора, — она шагнула в подъезд, сказав на прощанье: — Желаю удачи. Страж Границы.

Чернов повернулся и зашагал к трамвайной остановке, но не успел сделать десяти шагов, как почувствовал на себе чей-то взгляд. Алексей обернулся.

Метрах в семи-восьми от него темнел силуэт существа в два с лишним метра ростом. То, что это не человек, Чернов понял сразу.

Два льдисто-голубых глаза с черными провалами зрачков смотрели на парня. Луна вышла из-за тучи и осветила чужака.

Тело твари было словно свито из одних жил, кое-где прикрытых роговыми наростами. Голова, начисто лишенная какой-либо растительности, была обезображена бородавками, которые выделяли какую-то маслянистую дрянь, из-за чего череп чудовища блестел, будто был кем-то начищен. Огромную, похожую на собачью, пастьукрашали белые острые клыки. Чужак твердо стоял на асфальте на двух тигриных лапах.

Панический страх охватил Чернова. Неудивительно, что у Ляпина от таких ужасов крыша поехала, — подумал он.

Чудовище сделало шаг к нему. В мозгу парня вспыхнул неизвестно откуда взявшийся приказ: «Не двигаться!»

— Ну, нет! — сказал Алексей вслух. — Это чтоб вы меня сожрали, господин чужак?

Тварь сделала еще один шаг, и Леха сорвался с места.

Он несся по ночным улицам, петляя, забегая в подворотни, проносясь через подъезды с черными ходами, парень делал все, чтобы избавиться от чужака. Но ничего не получалось, он отчетливо слышал за своей спиной мягкие прыжки чудовища и скрежет когтей об асфальт. Наконец марафон кончился. Леха уперся лбом в трехметровый забор. Сзади слышалось частое дыхание пришельца из другого мира. Алексей обернулся: выродок был совсем близко. Перед глазами парня мелькнули острые загнутые клыки, красный, свешивающийся из пасти, язык.

И тут Леха совершил невозможное: одним махом он перелетел через забор и приземлился, на тротуар, недалеко от трамвайной остановки. Да, видно и правда, что в экстремальных ситуациях человек может вытворять такое…

Из-за забора послышалось злобное рычание, доски затрещали. Парень подбежал к подошедшему трамваю и буквально влетел внутрь. В этот момент забор рухнул и на свет фонарей выскочил чужак. Он дико вращал глазами и водил носом, пытаясь уловить запах своей жертвы.

Увидев отъезжающий трамвай, тварь разочарованно сплюнула на асфальт черной вязкой слюной и исчезла в темноте придорожных кустов.

Вернувшись в общежитие, Чернов долго не мог успокоиться. Он ходил взад-вперед по комнате Ляпина и курил сигарету за сигаретой. В горле саднило от табачного дыма. Чернов чувствовал, что его сейчас вырвет, но продолжал курить. Прикуривал сигарету, делал две-три за, тяжки, отбрасывал ее в сторону, прикуривал новую.

Наконец он успокоился. Сел на кровать, разделся и забрался под одеяло. Сон пришел, как ни странно, сразу же. Сон странный и страшный.

Чернов очутился на вершине высокой башни: на запад и восток от нее расходилась крепкая и толстая стена.

Внизу, у основания башни, находились ворота. Это была граница. С одной стороны стены находилось добро, а с другой — зло. И сейчас с этой, другой стороны, несколько существ в черных плащах и сверкающих доспехах пытались тараном пробить ворота, рядом спокойно стояли их черные кони, а вдали виднелись знамена огромного воинства сил зла. Удары тарана били по перепонкам, дикий ритм кружил голову. Алексей хотел было окликнуть воинов, но тут налетел холодный колючий ветер и стал стегать пария с нещадной силой. Площадка, на которой стоял Чернов, показалась ему ужасно маленькой. Он сжался в самом центре в тугой комок. Удары ветра стали еще больнее и жестче. Где-то в вышине послышались раскаты дьявольского хохота.

И тут Леха увидел перед собой волшебницу Нистеру, одну из семи правителей Города.

— Ты всегда хотел быть героем, страж, — сказала она, — а когда пришло время, ты испугался.

Алексей хотел возразить ей, но Нистеру уже исчезла.

А сквозь сон парень услышал звон разбитого стекла и почувствовал, как нечто впилось в лицо острыми когтями и облепило голову кожистыми, скользкими крыльями.

Сон как рукой сняло.

Леха отцепил тварь от лица и отбросил ее от себя, — она снова взлетела. Это был нетопырь, раза в два больше обычного, с острыми, как бритва, когтями и омерзительной обезьяньей мордочкой.

Взмыв к потолку, тварь снова ринулась в атаку. Алексей отбежал к двери, намереваясь выскочить из комнаты, но та распахнулась, и в комнату вошел Ляпин.

Спившийся рыцарь сразу же увидел нетопыря. Реакции его могли бы позавидовать многие спортсмены.

Когда нетопырь был в полуметре от них, Ляпин схватил его, свернул твари голову и выбросил ее в окно.

— И давно это с тобой? — спросил он.

— С сегодняшнего вечера, — ответил Чернов и сел на кровать, но посмотрел на окно и хотел было встать, чтобы прикрыть его хотя бы занавеской.

— Не вставай, — остановил его Ляпин. Он подошел к окну, выглянул наружу, затем воткнул в раму несколько серебряных игл, которые достал из коробочки, лежавшей на подоконнике. Соединил концы игл, перечеркнув окно каким-то магическим знаком, неизвестным Алексею.

Рыцарь поморщился и сел на кровать — пружинная сетка жалобно пискнула под его скромным весом.

— Что ты утром говорил по поводу прорыва? — спросил он.

— Я еще ничего толком не знаю, но чужаки прорвались через астрал. Одного из них я видел позавчера, с другим познакомился сегодня вечером. Нечего сказать, милые создания, — Леха грустно усмехнулся.

— Дела… Инга беременна?

— А ты откуда знаешь? — Чернов насторожился.

— Ты сам только что сказал. Что говорит врач?

— Есть возможность выкидыша, — хмуро ответил Алексей.

— А ты знаешь, что год назад Ольге было сказано то же самое? Да… Ляпин вздохнул, встал, прошелся по комнате и присел на табуретку в углу.

Волна холода пробежала по Лехиному телу и сжала сердце, липкий противный страх свился в тугой комок и подступил к горлу. Ольга — невеста Ляпина умерла в больнице.

— Что мне делать? — Чернов залез в кровать с ногами и набросил на плечи одеяло. Его бил озноб.

— Не знаю, не знаю, — спившийся рыцарь, а ныне ночной вахтер достал из пачки «беломорину», покатал между пальцев и закурил. — Чужаков никто не изучал и поэтому неизвестно, как с ними бороться, — Ляпин на минуту прервался, затянулся и огонек его папиросы вспыхнул в темноте комнаты. Чужаки начали делать попытки прокола пространства задолго до твоего появления на свет, даже рождение твоего отца не оговаривалось в ближайшем пятилетнем плане. По сути все верования, основанные на человеческих жертвоприношениях, были завезены эмиссарами из потустороннего мира. Раньше чужаки занимали лишь живое тело и назывались коронованными колдунами и ведьмами, а те уже подбирали для остальных крепкие молодые тела недавно умерших людей. Отсюда пошли легенды о мертвецах, выходящих из могил и сосущих кровь.

На протяжении веков людьми было подмечено, что они боятся чеснока, святой воды, серебра и креста, ну и остальное по мелочам. Чужаков можно было загипнотизировать с помощью некоторых камней, но секреты эти в большинстве своем утеряны.

Пока Ляпин говорил, огонек папиросы погас. Вахтер выругался и зажег ее снова.

— Особая активность их наступает в полнолуние, — он окинул Леху сочувственным взглядом. — Ну ладно, тебе спать пора, а мне работать.

«Юноша с глазами старика», — подумал Чернов.

Уже от двери, обернувшись, Ляпин сказал: — Может случиться так, что меня здесь не будет. Ящик со всем, что нужно у меня под кроватью. Ну все, спокойной ночи.

Он прикрыл за собой дверь.

— Уснешь здесь, — проворчал Леха, с опаской глянул на разбитое окно, сквозь которое в комнату пробирался ночной холод. Нарисовал в воздухе знак запрета — крест, обведенный в круг — и, завернувшись в одеяло, уснул, на этот раз без сновидений.

Когда Алексей открыл глаза, в окно било солнце. Он встал, дошел до стола и хлебнул из чайника. На столе, рядом с подставкой, лежала тетрадь в толстом кожаном переплете и записка: «В тетради все, что я сумел узнать по интересующему тебя вопросу, Ляпин».

Леха оделся, кинул тетрадь в сумку, глянул на спящего Ляпина и вышел.

На часах было полпервого. В час должна была состояться встреча с Майклом-охотником.

Еще летнее солнце, уже пожелтевшая кое-где листва на деревьях, чириканье воробьев… Леха шел и наслаждался тишиной и спокойствием хорошего солнечного дня. И ему не верилось, что где-то по городу, в поисках пищи, носятся отвратительные и жестокие существа из потустороннего мира, с одним из которых ему пришлось столкнуться вчера вечером.

Гул и грохот колес трамвая — и снова город, с его спешащими куда-то людьми, шорохом шагов, шуршанием метел дворников. Он любил этих людей, не желающих смотреть по сторонам и замечать очевидное, зациклившихся на домашних делах и проблемах, забыв, что существуют другие — дела и заботы всего Человечества. Но, несмотря на это, он любил их.

Леха подошел к «Генералу». Майкла еще не было и он углубился в изучение ляпииской тетради.

Первые страницы он пропустил, так как там шло то, о чем вчера рассказывал ночной вахтер. Но вот парень добрался до раздела: «Что есть ведьмовский шабаш и черная месса?» и уткнулся в странное четверостишие:

Снизу было приписано, уже другой рукой: «Бодлер „Маяки“».

«Если в древности чужаки сами пытались насаждать человечеству кровавые религии, то в Средние века и Возрождение пришельцы использовали окрепшее сатанинское движение… Ими же был привнесен ритуал посвящения в орден колдунов и ведьм, когда грудь обнаженного человека, лежавшего на каменной плите-алтаре, окроплялась кровью выкидыша…»

На этом месте Чернов захлопнул тетрадь — читать дальше не было ни сил, ни желания.

— Вот в чем дело, — сдавленно проговорил он — слова просачивались, протискивались через комок, вставший в горле.

— Именно, — раздалось у него за спиной. Леха обернулся и увидел Майкла, тот подошел сзади и вместе с Черновым читал тетрадь.

— Все сходится, — Леха достал сигарету и прикурил.

— Что все? — спросил Мишка, отобрал у Алексея сигарету и затянулся.

— Не так давно, одна подруга, по пьяни, рассказала мне очень забавную историю. У Яны был выкидыш, причем не дома и не в больнице. Он исчез. Теперь Инга. Врач говорит, что есть возможность выкидыша. Они давят на нее, — Леха мучительно поморщился, его пронзила острая боль, словно кто-то неведомый сжал руками виски.

Чернов достал новую сигарету, прикурил и стал жадно втягивать в себя табачный дым.

«Черт! Сумасшедший дом на выезде: выходцы из потустороннего мира, ведьмовские шабаши, кровь выкидышей, нетопыри… Дьявольщина какая-то! Этого не может быть, — думал он. — А как же тогда Город? Отказываться, так сразу же от всего!» — возразил ему внутренний голос.

— Ты Инге звонил? — прервал его размышления Майкл.

— Черт! Чуть не забыл. — Лешка стал судорожно шарить в поисках двушки по карманам.

— На! — «Охотник за ведьмами» с готовностью протянул ему двухкопеечную монету.

Чернов набрал номер и, когда трубку на том конце сняли, выпалил:

— Алло! Инга, ты?

— Ну чего ты орешь, — ответил спокойный Ингин голос.

— Что ты сегодня делаешь?

— Ничего, кроме того, что еду к Готовцевой.

— Зачем? — Алексей нахмурился, а про себя подумал: «Этого еще не хватало».

— Просто так — ответила Инга, и Леха даже представил, как она там пожимает плечами. — Помочь ей готовить и прочее… Возможно останусь у нее ночевать.

— Час от часу не легче! — Чернова охватил озноб. — Инга, слушай меня внимательно: ты должна позвонить Готовцевой и под любым предлогом отказаться. Ты поняла?

— И не подумаю! — У Инги была ужасная особенность — становиться чрезвычайно упрямой в самый неподходящий момент. — Он пропадает где-то, потом заявляется, устраивает допросы, да еще имеет наглость званить и отдавать приказы, с надеждой, что я тут же ринусь их исполнять. Как на войне…

— Это война, Инга. Это война — не мы ее начали, не нам ее заканчивать. Я тебя прошу, сделай так, как я сказал.

— И не подумаю, — повторила девушка. Дело осложнялось — Инга встала в позу, и Алексей не выдержал.

— Ты сделаешь так, как я сказал, твою мать! — гаркнул он в телефонную трубку так, что стоявший рядом Майкл вздрогнул и испуганно покосился на него.

Телефонная трубка недоуменно замолчала, а затем из нее раздался голос Инги;

— Ладно, — неохотно сказала девушка.

— И последний вопрос. Готовцева уезжала куда-нибудь до того, как ЭТО началось?

— Н-не помню… Вроде бы она ездила в Ростов, к родственникам… Да, точно… С девятнадцатого она уехала и вернулась через два дня.

— Ладно. Все. Пока. Целую. — Чернов повесил трубку.

— Ну что? — спросил Майкл.

— Что — что… Работать давай! Во-первых, нужно узнать, было ли что-нибудь в Ростове с девятнадцатого по двадцать третье число этого месяца.

— А чего узнавать-то, смерч там был.

— Что? — глаза Лехи округлились. — И ты молчал!?

— А ты не спрашивал, — спокойно ответил «охотник».

— Точнее ты можешь что-нибудь сказать?

— Точнее… — Майкл задумался. — Не помню… Было в нем что-то такое, что об этом все газеты писали… Погоди. — Парень сосредоточился. Сейчас-сейчас… «Смерч внезапно обрушился на восточные окраины города, прошел через весь центр и так же внезапно исчез, дойдя до западной его границы…» Примерно так. Хотя не помню… Может окраины перепутал.

— Ладно, там разберемся. Майкл, объясняю: я сейчас же отъезжаю в Ростов, твоя задача в том, чтобы заблокировать всех, кто был в том, так сказать, черном списке. Возможно, что не все они захвачены чужаками и возможно не только эти люди имеют внутри себя пришельцев, но нужно вывести из игры хотя бы этих.

— Вопрос как?

— А как вампиров: кресты, серебро, цветы чеснока, можно использовать знак запрета. — Леха нарисовал в воздухе круг и внутри него крест. Блокируй окна и двери, можно писать мелом или углем.

— И последний вопрос, — «охотник» немного сконфузился, — что делать с Ингой?

— То же. Чужаки, особенно если их несколько, могут каким-то образом гипнотизировать людей, притягивать их к себе.

— Ну все, пора разбегаться. Ни пуха!

— К черту!

Парни хлопнули друг друга по руками разошлись. Один — чтобы остаться, другой — чтобы уехать.

Колеса электрички, как маленькие молоточки, стучали на стыках рельсов. Вагон степенно раскачивался.

Алексей сидел у окна и листал тетрадь Ляпина, рядом стояла сумка, в которой находилось хозяйство этого человека, унаследованное теперь Лехой. Сзади расположились малолетки-металлисты и слушали что-то сугубо мрачно-металлическое — то ли «Э. С. Т.», то ли «Коррозию металла»… Леха не заметил, как уснул. Сон опять был не из приятных. Мрачный, сырой подвал в отблесках огня. Алхимик, как две капли воды похожий на Ляпина, царил среди столов, уставленных пробирками, ретортами, колбами, мензурками, тигельками, в которые он время от времени бросал щепоть какого-то зелья и пламя взвивалось вверх, меняя свой цврт, а в воздух вырывался клуб дыма, нехотя рассеиваясь в спертом, душном воздухе подземелья…

…Гремел над всем этим чей-то голос. Наконец, человек, видимо, добился своего. В одной из колб жидкость сменила свой цвет с синего на красный. Алхимик поджёг жидкость, выпил и стал превращаться в чужака. Кожа облупливалась, как старая краска, и под ней обнажилось мясо с узлами жил. Губы налились кровью, стали большими и ярко-красными. Взгляд стал пронзительным и холодным, словно ищущим неведомую цель.

…Бормотал все тот же голос. Алексей вздрогнул всем телом и проснулся весь в холодном поту.

Магнитофон металлистов надрывался из последних сил.

Леха глянул в окно — электричка подъезжала к Ростову.

«Конечная остановка — Ростов. Электропоезд прибывает на первый путь», прохрипело радио.

Алексей спрыгнул с подножки в сумерки надвигающейся ночи. Времени оставалось чертовски мало. Конечно, можно было верить преданиям о том, что нечисть появляется после полуночи, но вряд ли чужаки придерживались того же мнения.

Ростов — город маленький, но все же запад или восток? Если он ошибется, то может не успеть. Что делать?

Что делать? Что… Не может быть, чтобы чужаки оставили вход в тоннель среди новых стандартных коробок…

Нет, они любят рухлядь, старье, сырость… Н-да, даже у таких бездушных сволочей могут быть свои слабости.

Нужно искать старый район Ростова. Но этот город весь состоит из памятников архитектуры и старины.

— Черт, черт, черти еще три раза черт возьми! — сказал Леха вслух. Проходивший мимо мужчина остановился и попросил прикурить.

— Может, я смогу чем-нибудь помочь? Куда вам падо? — спросил он.

— В том деле, которое у меня, ты, отец, вряд ли поможешь. А куда мне надо, я и сам не знаю…

Человек пожал плечами и пошел дальше.

«Ладно, — решил Леха, — доберемся до кремля — там видно будет.»

Парень подхватил сумку, прошел через здание вокзала и вышел на улицу. Сумерки сгущались быстро, была почти осень. В домах зажигали свет, там было тепло и уютно, а здесь… Чернов застегнул молнию на куртке.

Лишь трехцветные глаза светофоров пытались сопротивляться надвигающейся тьме. Фонари не торопились зажигаться… Внезапно из темноты возник громадный монолит стены кремля. «А дальше?» — возник вопрос в голове Чернова. Парень закурил и стал нервно ходить у бледной стены этого памятника старины, поглазеть на который ежегодно съезжалась уйма народа, но он-то приехал сюда не для того.

Два шага вперед — два шага назад… Он словно ждал кого-то, кто подскажет, направит его к цели. Чернов ходил у этих стен, не зная, что делать, чужой в этом маленьком городишке, чужой…

На глаза ему попалась тропинка из белого песка, и, скорее по наитию, чем по расчету, он ступил на нее, а там ноги сами вывели его на берег озера Неро.

— Вот оно, — прошептал он. Но был поражен не красотой озера — на берегу, метрах в ста от Алексея, возвышался остов огромного четырехэтажного дома…

Пустые глазницы окон были чернее тьмы надвигающейся ночи. Обветшалые стены…

Полодиннадцатого. У него еще достаточно времени, чтобы подготовиться как следует.

Парень сделал шаг с тропинки в сторону дома, и нога резко ушла вниз, в топкую, вонючую грязь, покрытую ковром каких-то болотных растений. Леха дернулся назад.

— Н-да, дом Ашеров, окруженный Гриппинской трясиной… Нормально, — сказал Чернов, и тут же услышал за спиной шум крыльев, обернулся и еле успел отпрянуть — острые когти нетопыря, направленные ему в лицо, разорвали куртку и оцарапали плечо.

Леха покачнулся от неожиданного нападения, сделал шаг назад и его снова затянула зыбкая почва.

Нетопырь нападал непрерывно, не давая подняться. Куртка на спине была располосована вдоль и поперек. В глазах животного светился холодный, расчетливый огонь, от которого Чернову стало не по себе. Обезьянья мордочка оскалилась в дикой усмешке…

Наконец Алексею удалось встать, но тварь атаковала его в лицо, ударив крыльями по глазам — острые когти рассекли лоб. Удар был сильный; Леха покачнулся, но остался стоять. Перед глазами прыгали разноцветные круги, все плыло, лицо заливала кровь.

Нетопырь взмыл вверх с намерением повторить нападение. Чернов харкнул кровью на белый песок тропки и достал из кармана из кармана тонкую, но прочную серебряную цепь.

Когда нетопырь подлетел почти к самому его лицу, он захлестнул цепочкой шею твари и резко дернул концы ее в разные стороны… Что-то хрустнуло, сломалось — голова нежити отлетела, будто срезанная бритвой.

Тело упало под ноги и еще билось в предсмертной агонии: коготки скребли по песку, кожистые крылья то сокращались, то расправлялись.

— Хранитель! — Леха с отвращением спихнул с тропки остатки летучей мыши, и коричневая торфяная жижа поглотила их в один момент.

Он стащил с себя разорванную куртку. Снял то, что некогда именовалось рубашкой. Оторвав от нее лоскут, парень стер кровь с лица и кое-как со спины. Рана на плече была наиболее глубокой, и кровь ручейком струилась из нее, стекая по руке и капая на тропку. Найдя более-менее длинную полосу ткани, Чернов перевязал плечо. Повязка тут же стала красной. Леха с жалостью посмотрел на остатки своей одежды и расстегнул сумку Ляпина, достав оттуда куртку.

Куртка представляла собой настоящее произведение искусства, над ее изготовлением Ляпин трудился два года, собирая серебро и изготовляя из него пластины, покрывавшие сейчас куртку. На груди, слева и справа, имелось по шесть небольших кармашков, в которых находились толстые серебряные иглы. Локти были украшены большими и колючими стальными «ежами».

Леха надел куртку. Теперь нужно было добраться до дома. Он огляделся и увидел, чуть дальше по тропке, раскидистый тополь. Отломал ветку и осторожно, проверяя путь этим шестом, ступил на зыбкую почву «Гриппинской трясины».

Шаг за шагом медленно, но неуклонно, оступаясь и падая, он продвигался по хлюпающей — и чавкающей трясине к своей цели, пока не почувствовал, что под ногами твердая земля. Усталость нахлынула не него. Раны горели. Леха поднес часы к глазам. Полдвенадцатого. Осталось совсем немного времени.

Он сел и достал остатки снаряжения: полусапожки, со стальными шипами на носах и перчатки с шипами помельче, а на указательных пальцах обеих рук были вделаны прямо в перчатку перстни из серебра. На правой с кровавиком камнем магов и чернокнижников, а на левой — с гиацинтом; на лацкан куртки он прицепил брошь с кобошоном. Вроде все.

Шатаясь от усталости, вступил внутрь проема, бывшего когда-то дверью.

Алексей оказался внутри пространства, ограниченного четырьмя стенами. От дома ничего не осталось, кроме этих стен, испещренных дырами окон. Ни крыши, ни переборок между этажами. По двору гуляли маленькие, фосфоресцирующие вихрики. Да, тоннель находился именно здесь.

Кровавиком Леха вычертил магический круг на земле, прошептал заклинание и перчаткой с гиацинтом нарисовал в воздухе несколько магических знаков. Затем снял брошь с кабошоном и поднял ее вверх… Свет Луны отразился на полированной поверхности камня, и темноту пронзили три луча, пересекавшиеся на округлом сапфире.

Крутанул брошь, и лучи будто острой бритвой пронзили смерчики, те согнулись и растворились в сыром воздухе.

— Так, тоннель закрыт для входа из того пространства.

Леха зашел внутрь круга, сел на землю и закрыл глаза. Приятная истома разлилась по телу, он даже забыл о ранах, нанесенных нетопырем.

Когда открыл глаза, то увидел в тумане, поднимающемся с болот и надвигающемся с озера, неверные огоньки. Алексей ущипнул себя. Нет, они двигались, то появляясь, то исчезая!

«Началось», — мелькнула в голове мысль. Леха вскочил на ноги.

Туман уплотнился и стал похож на сплошное белое полотно, но огоньки были все так же хорошо видны. Они приближались, было их двенадцать или тринадцать.

Наконец, из тумана вышло двенадцать фигур в саванах, со свечами в руках. Все они были мертвенно-бледными, походили на скелеты, обтянутые кожей. Скелеты с пустыми, черными глазницами.

Мертвецы встали рядом с магической чертой и стали, завывая, медленно двигаться по кругу.

Леха стоял пораженный столь небывалым действом.

Он был уверен, что нетопырь был единственным хранителем тоннеля, он был уверен, что закрыв тоннель магическим кругом, он выполнил свою миссию… На такой поворот событий он не рассчитывал.

Заунывное пение действовало на барабанные перепонки, мертвецы сливались в глазах в одну белую стену.

У Лехи закружилась голова и он уже готов был заорать им, чтобы они прекратили, но в этот миг процессия остановилась. Алексей повернулся по ходу их движения и чуть было не упал.

Мертвецы повернулись лицом в круг и воздели руки к небу. Тьму ночи разорвала вспышка молнии, ударившая в сухой кустарник у стены. Куст вспыхнул, и из огня вышла коронованная ведьма — Милка Готовцева. Она была босая, из одежды только плащ-накидка, на голове возвышалась корона, сделанная из неизвестного минерала.

Она взмахнула руками, и мертвецы разошлись в стороны. Девушка подошла к кругу, ощупала руками стену, созданную неведомыми силами, затем сосредоточилась, брови ее сошлись на переносице, прошептала что-то и медленно, словно в руках ее была великая тяжесть, стала поднимать их вверх.

Стена, основой которой был магический круг, стала видимой, она радужно переливалась во тьме.

Коронованная ведьма снова подняла руки, и в радужный столб стали ударять молнии, но ей не удалось пробить даже малейшей бреши в стене, лишь магический круг вспыхнул, и сияние стены стало еще сильней.

«Я не могу сидеть здесь вечно. Если чужаки не найдут дверь, то они ее просто вышибут,» — думал в этот момент Чернов.

Он шагнул через пламя, обозначившее магический круг. Мила от неожиданности отскочила от стены. Лицо ее исказилось гримасой злобы и презрения. Ведьма издала ужасный рык, который эхом отразился в стенах дома, и тут же она стала преображаться, так же, как во сне преображался Ляпин. Через несколько мгновений перед Алексеем стоял чужак, голову которого украшал роговой нарост в виде короны.

С мертвецов их сухая кожа отслаивалась большими кусками.

Тринадцать выходцев из чуждого человечеству мира, стояли перед Черновым, — выходцев из мира злобы и ченависти.

— Как ты смеешь, человеческий выродок, мешать нам, хозяевам двух измерений?! — прохрипел чужак, с короной на голове, его глаза сверкали холодным льдистым блеском.

— Рано ты почувствовал себя здесь хозяином, а для гостя ты ведёшь себя слишком нагло, — Леха выхватил из кармана серебряную иглу и метнул ее в говорившего.

Игла звякнула о роговой нарост на плече и отскочила.

Твари, как по неслышной команде сдвинулись с мест.

Алексей вынул все иглы и пустил их веером. Четыре из них достигли цели, и четыре чужака забились в агонии.

Тела их светились фосфорическим светом. Четыре вспышки — и на месте пришельцев из другого измерения остались лишь кости давно сгнивших мертвецов, тела которых они заняли. Гибель своих заставила чужаков остановиться, но ненадолго.

Круг сужался. Леха обернулся и увидел за спиной безобразную фигуру чужака. Путь обратно, под защиту магического круга, был отрезан.

Он прыгнул в сторону ближайшей твари и ударил ее сапогом в живот. Чужак согнулся, и в ту же секунду остальные набросились на Чернова. Леха махал кулаками направо и налево. Одному он заехал шипастым кулаком в грудь — тот взвыл, откатился в сторону, другому стальной «еж» распахал лицо. Из ран, нанесенных человеком, хлестала черная, густая слизь, попадая на тело Лехи, она нестерпимо жгла кожу. Повязка с плеча съехала, я открылась рана. Чернов стал уставать. И вот он оказался рапростертым на земле, придавленный к ней тигриными лапами чужаков.

«Все. Это конец.» — мелькнула в голове мысль, — «Гриппинская трясина, дом Ашеров, а теперь еще эти Минотавры — полный набор…»

Тут мысли его были прерваны до боли знакомым голосом.

— Эй, ты, козел трехрогий, ты что ли здесь главным будешь?

Это был голос Майкла.

Леха, повернул голову, увидел худую и длинную фигуру «охотника», всего перепачканного грязью — с брюк его еще капала вода.

Коронованная ведьма повернулась и метнула в Мишкину сторону молнию. Тот отпрыгнул, и заряд попал в кучу щебня, на которой он стоял.

«Охотник» сделал еще прыжок, попав ногой по морде одной из тварей, державших Леху. Та — отлетела, остальные — отступили.

Чернов вскочил на ноги.

— Ты откуда здесь? — спросил он Мишку.

— Не отвлекайся. Мы здесь, чтобы дело делать, а не трепаться, — ответил Майкл и всадил обломок кирпича оказавшемуся поблизости чужаку между глаз. Тот пошатнулся, но остался стоять. Одной из своих четырехпалых конечностей он схватил Майкла за горло и сжал его железной хваткой.

— Голову! — крикнул Леха.

Мишка запрокинул голову и Алексей что было сил ударил чужака в морду. Серебряные шипы грозно блеснули. Кулак просвистел у самого Мищкиного лица. Пришелец взвыл от боли, сжался в комок и отскочил в сторону.

— А серебро на них лучше действует, чем кирпичи, — крикнул Майкл, уворачиваясь от нового противника.

— Это тебе не с гопниками во дворе воевать, — ответил Леха и всадил острый шип сапога в ногу нападавшего.

— Держи, — Алексей снял с левой руки перчатку и бросил Мишке. Тот поймал ее на лету и надел.

В живых оставалось четыре чужака и их предводитель.

Чернов, нашел глазами Коронованную ведьму и бросился вперед. Хлопок — и она исчезла.

Холодное, свистящее дыхание обожгло шею парня.

Он едва успел обернуться и… Струя пламени вырвалась из пасти чудовища и опалило лицо.

Чернов открыл глаза — перед ним никого не было, пришелец вновь оказался за его спиной.

— Черт! — выругался Леха. В два прыжка он добрался до стены, прижался к ней спиной. Теперь чудовище двигалось прямо на него.

— Тебе помочь? — крикнул Майкл, разделавшийся со своими противниками.

Тварь повернула к нему безобразную морду и издала крик, похожий на крик летучей мыши, усиленный в тысячи раз. От этого крика стены дома раскололись и обрушились вниз. Звуковая волна подхватила «охотника», как сухой лист и ударила об обломок бетона. Мишка потерял сознание.

— Помощник, — презрительно прохрипело чудовище и повернулось к Алексею.

Он выставил перед собой правую руку. Серебряные шипы засверкали, отражая свет горевшей травы и кустарника, радужные переливы тоннеля.

Чужак выпустил новую струю пламени. Огонь на мгновение окутал руку. Леха почувствовал дикую боль — расплавленный металл тек по коже перчатки, которая прилипла к руке и тлела. В некоторых местах серебро прожгло перчатку и попало на тело.

В глазах потемнело. Он чуть не пропустил момент, когда пришелец бросился на него. Острые зубы клацнули над самой шеей. Брызги слюны обожгли кожу, а те, что попали на куртку, отскочили от нее, как от раскаленного утюга.

Прижимая обожженую руку к боку, здоровой Алексей сорвал брошь с кабошоном и вскинул руку вверх — три луча тут же пересеклись на камне.

— Да погибнут враги рода человеческого, исчадия ада! — воскликнул он.

Чужак на мгновение остановился, с опаской глядя на сверкающие лучи, но снова продолжил путь.

Чернов направил лучи на пришельца и крутанул брошь. Лучи прошли сквозь него, как раскаленный нож сквозь масло. Чужак издал ужасный рев; от которого затряслась земля и стали рушиться стены дома. Сделал по инерции еще один шаг и стал распадаться на части.

Гул нарастал. В глазах Алексея потемнело и он упал на останки своего противника.

Чернов открыл глаза.

Беленый потолок, зеленые обои, книжный шкаф напротив его кровати. Это его комната. Но как он здесь очутился?

Алексей отчетливо помнил свой поединок с коронованной ведьмой, начавшееся землетрясение — дальше была темнота. Леха сел на кровати. Послышались шаги и в комнату вошла Инга. Она улыбалась, но, увидев Леху сидящим на кровати, сделала строгую мину.

— Ты что? С ума сошел? А ну ложись! — сказала она.

— Где Мишка? Как я здесь очутился? И вообще… — Леха взмахнул правой рукой и осекся. За счет намотанных на нее бинтов рука стала больше раза в полтора.

— Лучше ляг и молчи, а я все расскажу… Как только ты уехал. Мишка прибежал ко мне и сказал, что всех, кто есть в моем списке, необходимо заблокировать, что ты в большой опасности, и что мы все в большой опасности, и…

— Сволочь, — сказал Леха.

— Кто? — спросила Инга.

— Кто кто… Майкл сволочь. — Чернов вздохнул. — Ну, поехали дальше, не отвлекайся.

— Ну вот, — продолжила девушка. — Он мне показал, что и как нужно делать, а самолично навешал мне кресты на окна и двери, да еще две серебряные булавки воткнул в изголовье кровати. Я всю ночь не спала, а утром заявляется он, черный как черт. Я его спрашиваю: «Ты, что из преисподней вылез?» А он мне: «Может, и оттуда». Затащил тебя, а ты… на глаза Инги навернулись слезы — Ну что ты. Господи, в самом деле.

— Не подох же, — Леха погладил здоровой рукой девушку по голове. Она утерла рукавом слезы.

— Ну, вобщем, позвонили Ляпину, а он вызвал такси.

Ты бредил сильно, таксист принял тебя за пьяного…

— Ясно, — прервал Ингу Чернов — а что в городе творится?

— Ой, сколько всего страшного случилось. Как раз в ту ночь. Милка Готовцева с ума сошла, а Яна выбросилась из окна, только говорят…

Тут Инга будто споткнулась.

— Ну, говори, что там еще?

— Говорят, что не сама она. А милиция тебя ищет, — из глаз ее снова брызнули слезы. Девушка зарыдала и бросилась к Лехе на грудь.

— Леша, ведь ты не виноват, правда. Скажи, что не ты! Скажи!.. — Она кричала, захлебываясь слезами и лупила кулачками по его груди. Леха поморщился, рана еще болела.

— Не говори глупостей, а помоги лучше одеться. Инга сразу же успокоилась.

— Куда ты снова собрался? Никуда не пущу!

— Инга, прекрати, — Леха встал. Взял со стула брюки и кое-как натянул их. Она помогла надеть ему рубашку и куртку.

Внизу раздался скрип тормозов. Инга выглянула в окно и увидела внизу милицейскую «Волгу».

— Леша, а может, объяснишь им все?

— Ага. И на всю оставшуюся жизнь стать пациентом психбольницы. Нет уж, увольте! — огрызнулся Алексей и распахнул залавески, непонятно почему висевшие посреди стены. За ними оказалась рама, вделанная в кирпич. За стеклом была видна картина. Высокий замок на горе, темный густой лес, луга вдали с пасущимися стадами единорогов.

Леха распахнул створки.

— Я вернусь за тобой, обязательно вернусь, — сказал он и поцеловал ее, затем встал на карниз и… исчез. В это мгновение Инге показалось, что она ощутила легкое приятное дуновение ласкового ветра.

В дверь постучали. Девушка вытерла слезы, закрыла окно, задернула занавески и пошла открывать.