Tess Diamond

Be A Good Girl

Copyright © 2018 by Supernova, LLC.

Published by arrangement with Avon, an imprint of HarperCollins Publishers

Спасибо Нэнси Фишер и Бет Этвуд за описание навыков мастеров боевых искусств и Шейлин Тавелле за ее энтузиазм. Огромная благодарность Элле Кек и Тессе Вудвард за постоянную поддержку.

Пятнадцать лет назад

Она ничего не чувствовала – как будто все ее тело накачали новокаином. Руки свисали вниз и болтались, когда он нес ее по саду, как куклу. Она видела над собой густую зеленую листву оливковых деревьев, но у нее не получалось долго держать глаза открытыми. Пара секунд – и они закрывались, и она ничего не могла с этим поделать.

Она так устала…

Она не могла четко рассмотреть его лицо – оно то появлялось, то исчезало из поля зрения, да и видела она все как в тумане. Потом она почувствовала спиной твердую поверхность: он опустил ее на землю.

«Беги!» – приказывал разум. Но тело не слушалось. Она не могла пошевелить даже мизинцем. Не двигалась ни одна мышца, словно ее полностью парализовало. Ноги и руки стали бесполезными. Она продолжала попытки, она старалась хоть как-то пошевелиться, и слезы катились у нее по лицу, потому что все ее усилия оказывались бесполезными.

Он начал что-то мурлыкать себе под нос, нежно приподнял ее голову, подложив ладонь под затылок, потом вытащил из-под спины две ее косы и перекинул их на плечи.

От этой нежности ей стало еще страшнее, она ощутила прилив адреналина, но ноги все равно не могли реагировать так, как было нужно.

Он улыбнулся.

– Все в порядке, малыш. Ты моя хорошая! – проворковал он. Он разговаривал с ней так, как говорят со щенком. – Так будет лучше. Ты служишь цели. – Он улыбнулся еще шире. – Ты – мой урок.

Он отошел от нее, и теперь она видела только ветви деревьев, куски неба и звезды между ними.

Она подумала о том, как красивы деревья. Ее окружает такая красота! По крайней мере она здесь, среди деревьев.

Его руки сомкнулись у нее на горле, ее глаза закрылись.

И не открылись больше никогда.

Как только она оказалась в той части тюрьмы, где находились камеры и заключенные смогли ее видеть, послышались свист и улюлюканье.

Эбби поморщилась, внизу живота возникли неприятные ощущения. Так реагирует почти любая женщина, когда ей вслед кричат похабщину и свистят. А она в эти минуты шла по корпусу мужской тюрьмы, и это еще усиливало стресс. Эбби шагала за надзирателем по узкому тюремному коридору, ее лицо ничего не выражало, будто она натянула на него маску. Она запретила себе демонстрировать хоть какую-то реакцию, расправила плечи и смотрела строго вперед, не поворачивая головы. Камеры располагались по обеим сторонам коридора, заключенные прижимались к решеткам и вытягивали шеи, чтобы хоть мельком ее увидеть. Некоторые из них видели женщину впервые за несколько лет, может, даже десятилетий. Журналистов не часто пускали в исправительное учреждение в Пайнвуде – даже к тем заключенным, которые сидели в общих камерах, не говоря про тех, кто отбывал наказание в одиночных.

Но Эбби направлялась именно в тот отсек, где находились одиночные камеры. С той самой минуты, как ей позвонили, она чувствовала себя комком нервов – это была смесь страха и ожидания.

Наконец он согласился с ней встретиться. Ей пришлось потратить больше года и написать по крайней мере пятьдесят писем. И она своего добилась!

Отец всегда говорил, что она целеустремленная девочка. Теперь она выросла в еще более целеустремленную женщину.

И она получит то, что хочет. То, что ей нужно.

– Держитесь рядом со мной, – сказал Стэн, тюремный надзиратель, за которым она шла по коридору.

Он бросил взгляд на одного из заключенных, который дубасил по решетке, когда они проходили мимо. Эбби подстроилась под шаг Стэна и фактически шла за ним след в след, дыша в спину. Она была высокой и фигуристой женщиной с мускулистыми руками. Но накачала она их не в спортзале, а таская тюки сена. Возвращение домой пять лет назад означало возвращение к своим корням – почти в буквальном смысле. Когда она приехала, отцовский сад был в запустении, миндальным деревьям срочно требовались внимание и забота. И Эбби стала заниматься садом в дополнение к заботе об отце. Он умер два года назад, зная, что сад снова цветет, а деревья плодоносят. Она надеялась, что ее отцу будет легче покидать этот мир, видя возрожденный сад. Хотя этому суровому мужчине всегда было трудно угодить.

Когда они со Стэном дошли до конца корпуса с общими камерами, он открыл запирающуюся на засов дверь, и они оказались в еще одном коридоре. В этой части тюрьмы стояла тишина, она оглушала и казалась странной после шума в корпусе с общими камерами. Эбби потребовалось несколько секунд, чтобы перестроиться.

– С вами все в порядке? – спросил Стэн, глядя на Эбби, шагающую теперь рядом с ним. Она заметила беспокойство в смотревших на нее из-под седых бровей глазах. – Я понимаю, что вам неприятны все те гадости, которые они вам кричали.

Эбби успокаивающе улыбнулась ему.

– Переживу, – сказала она.

– Пишете новую статью? Собираете у нас для нее материал? – спросил надзиратель, открывая еще одну дверь ключом с большой связки. – Читал вашу последнюю статью – о наркомане, подсевшем на героин. Мне понравилось. Отличная работа. Вы показали, что зависимость – это болезнь и нам нужно подходить к проблеме наркотиков как к эпидемии.

– Спасибо, – поблагодарила Эбби. При других обстоятельствах она была бы очень рада тому, что его тронула ее статья, но сейчас она думала совсем о других вещах. О человеке, который отбывает заключение в этой тюрьме и у которого есть ответы на вопросы, мучающие ее уже много лет. – Мне очень приятно. Но боюсь, что не могу разглашать детали моего нынешнего задания. Я обычно не рассказываю о работе, которой занимаюсь. У меня же есть обязательства. Вы должны понимать, что я несу определенную ответственность и связана подписками о неразглашении.

Она снова улыбнулась в надежде, что надзиратель больше не станет мучить ее вопросами. Ей повезло: именно в эту минуту они остановились перед толстой стальной дверью, надпись на ней гласила: «ОДИНОЧНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ».

Эбби сделала глубокий вдох, когда ее глаза остановились на этой надписи. Вот оно! Она увидит его лицом к лицу всего через несколько минут. От одной этой мысли сердце судорожно забилось в груди.

Она снова повернулась к Стэну, который был гораздо старше ее, и с удивлением увидела, что он выглядит обеспокоенным.

– Вы уверены? – спросил надзиратель.

– Я уже взрослая девочка, Стэн, – ответила Эбби. – Не нужно обо мне беспокоиться.

– Послушайте… – Надзиратель облизал губы, он явно нервничал. – Это хитрый и коварный тип. На самом деле очень хитрый.

– До меня доходили слухи, – кивнула Эбби.

Слухи ей не требовались. Ей хватало фактов, и она знала, насколько болен тот человек, с которым ей предстояло встретиться в ближайшие минуты. За последние два года она узнала о нем все, что только можно было узнать. Она поговорила со всеми учителями, у которых он когда-либо учился, со всеми его родственниками, которые согласились ответить на ее вопросы и не захлопнули дверь перед самым ее носом. Она встретилась со всеми людьми, которые имели хоть какое-то отношение к Говарду Уэллсу, лучше известному как доктор «Экс».

Она его знала. И она собиралась использовать эти знания, чтобы получить от него то, что хотела.

– Я просто должен еще раз предупредить вас, чтобы вы были осторожны, – сказал Стэн. – Уэллс точно знает, что нужно говорить, чтобы влезть человеку в душу.

– Я слышала, что он смог уговорить одного из заключенных совершить самоубийство, – сообщила Эбби.

– Не одного, – тихим голосом поправил ее Стэн, нервно поглядывая через плечо, а потом добавил еще тише: – И не только заключенных.

От этой информации у Эбби широко раскрылись глаза. Она понимала, что ей следует поподробнее расспросить Стэна, но она также знала, что если проведет журналистское расследование, то сама доберется до правды. Она не хотела, чтобы надзиратель еще сильнее нервничал, в особенности потому, что он был уполномочен прервать беседу, если посчитает, что ей угрожает опасность.

– Я ценю вашу заботу, – сказала она Стэну. – Но я буду всего лишь задавать ему вопросы.

– Хорошо, – кивнул Стэн. – Просто не приближайтесь к нему.

А затем начался тот же инструктаж, который она уже проходила, как только попала на территорию тюрьмы: никакого физического контакта с заключенным; заключенному ничего нельзя передавать; к заключенному нельзя подходить ближе, чем на три метра. Эбби подумала, не является ли последнее требование специально установленным для человека, с которым она должна вот-вот встретиться.

В крыле с одиночными камерами все так же стояла тишина. Они прошли по коридору в самый конец, откуда еще одна дверь вела в последний отсек, изолированный даже от остальных одиночных камер.

– Осужденный 3847, к вам посетительница, – крикнул Стэн.

У Эбби на коже появились мурашки от его тона. Надзиратель только что разговаривал совсем по-другому – мягко и дружелюбно, будто был ей дедушкой. Но теперь его голос звучал сурово и авторитарно. В нем слышалась угроза: «Только попробуй у меня что-нибудь выкинуть!»

– Сядьте здесь, – Стэн показал дубинкой на скамью, расположенную не менее чем в трех метрах от толстой, прозрачной стены из оргстекла – передней стены камеры Говарда Уэллса. – Осужденный 3847, подойдите.

Последовала пауза, и Эбби пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не издать ни звука, пока заключенный шел из дальней части камеры, волоча ноги.

Когда он оказался в их поле зрения, Эбби увидела постаревшего Говарда Уэллса – он был теперь на пятнадцать лет старше, чем на его последней фотографии, которую она видела. Но он выглядел не менее устрашающе. Когда их взгляды встретились, у нее по спине пробежал холодок – как бывает от страха и ужаса.

Уэллс поседел, его волосы были зачесаны назад, вид- нелись следы расчески, словно он специально приводил себя в порядок перед этой встречей. Оранжевый комбинезон выглядел чистым и опрятным, голубые глаза сияли на морщинистом лице.

На ногах были кандалы, но наручники на Уэллса не надели, вместо них использовалась смирительная рубашка, с помощью которой руки по всей длине были прижаты к телу. Несмотря на это, он держался, как император в собственном крошечном королевстве, а Эбби будто бы была крепостной, удостоившейся чести его аудиенции.

Опускаясь на скамью, Эбби не продемонстрировала никаких эмоций, как и когда доставала блокнот и ручку. Стэн пока стоял в углу, Эбби кивнула ему.

– Я буду прямо за дверью, – сказал надзиратель. – Тревожная кнопка рядом с вами. – Он многозначительно посмотрел на красную кнопку на стене. – Даже не пытайся, Уэллс. Никаких твоих любимых штучек!

Говард Уэллс щелкнул языком, и этот звук наполнил помещение. Стэн оставил их вдвоем, и Эбби уставилась на заключенного. Он сделал еще один шаг вперед и оказался всего в нескольких сантиметрах от толстого оргстекла, которое не позволяло ему на нее наброситься.

– Эбигейл Винтроп, – произнес он.

– Здравствуйте, Говард, – кивнула она. Она отказывалась называть его «мистер Уэллс». И она определенно не собиралась называть его «доктор». Никакого почтения он от нее не дождется.

Эбби не собиралась играть в его игру. Она пришла сюда, чтобы получить ответы – и она их получит.

– Вы были очень настойчивы, – заметил он, оглядывая ее с головы до ног, а его губы при этом кривились так, что у нее от этого все переворачивалось внутри. Эбби чувствовала себя куском мяса, который оценивают, или каким-то неодушевленным предметом. Она приложила волевое усилие, чтобы подавить приступ тошноты.

Уэллс хотел именно этого – чтобы ей стало плохо.

– Как я вам писала, для меня очень важно поговорить с вами.

– Ну? – медленно произнес он. У нее создалось впечатление, что он смакует каждое слово. – Кого вы знали из моих девочек?

На этот раз ей не удалось подавить отвращение, которое она испытывала. Его девочек! Словно они ему принадлежали. Словно после того, как он их убил, жертвы стали его собственностью. Отвращение нарастало, и ей пришлось прилагать очередное волевое усилие, чтобы не сжать кулаки. Ничего ей не хотелось больше в эти минуты, чем пробраться за это оргстекло и хорошенько врезать ублюдку. Эбби была простой сельской девчонкой, она выросла на ферме и умела постоять за себя. И она никому не позволяла указывать, что ей делать. Но ей требовалось подтвердить свои подозрения. А для этого нужно было сохранять спокойствие.

Она должна заставить его ошибиться.

Уэллс совсем не был дураком. Он мог притворяться сколько угодно, но он точно знал, кто она такая. Да, он отбывает одиночное заключение, ну и что? Он не так уж и прост. Он мог найти способ выяснить все, что ему требовалось. Но она заставит его помучиться. Пусть гадает. Растянем игру подольше! Она хотела узнать все, что он думает о Касс, послушать, как он говорит о Касс, и как он будет выглядеть сам, когда будет говорить о ней.

Эбби доберется до сути этого дела, даже если для этого потребуется манипулировать одним из самых печально известных серийных убийц в истории.

– Вам сколько лет? Тридцать с небольшим? – спросил Уэллс. Теперь он осматривал ее откровенно оценивающим взглядом. – Ни у одной из моих девочек не было младших сестер, которые сейчас достигли бы этого возраста. Так что вы… вы должны быть подругой. – Он приподнял брови, изображая обеспокоенность, которую на самом деле не испытывал. – Я лишил вас лучшей подруги?

Эбби не ответила, вместо этого она открыла свой блокнот и начала его листать. Страницы были заполнены ее мелким неразборчивым почерком. Она специально листала их медленно, наблюдая за Уэллсом уголком глаза. А он тянул шею, пытаясь разглядеть, что она такое просматривает. Она его явно заинтересовала.

Большинство людей, отбывающих наказание в одиночной камере, оказываются на грани безумия. Но этот? Он даже близко не подошел к этой грани.

Ему было скучно. Вероятно, именно поэтому он и пытался манипулировать другими людьми, имевшими с ним какой-то контакт. И по крайней мере один надзиратель совершил самоубийство, до которого его довел Уэллс. Так он пытался развеять скуку.

А заскучавший серийный убийца может допустить ошибку.

– Может, я лишил вас кузины? – высказал предположение Уэллс, он стал говорить тише, а ее молчание явно его беспокоило. – Племянницы?

Эбби сняла колпачок с ручки и опустила его в кармашек для ручки, имевшийся в ее блокноте, который так и оставался открытым у нее в руках. Наконец она подняла голову и встретилась взглядом с Уэллсом. А затем она снова стала ждать. Она сосчитала про себя до пяти, сердце судорожно билось в груди, она ощущала эти удары, чувствовала, как сердце гонит кровь, у нее закладывало уши, но она не отворачивалась. Струйки пота потекли у нее по спине между лопатками, и маленькая лужица уже явно собралась чуть ниже спины.

Наконец, когда все внимание Уэллса было полностью сосредоточено на ней, когда казалось, что в этом мире их только двое, а его глаза сверлами вонзались в ее собственные, когда она почувствовала, как сильно он хочет, чтобы она заговорила, Эбби произнесла:

– Кассандра Мартин. – Она делала ударение на каждом слоге, и создавалось впечатление, что к каждому из них привязан груз. – Вы расскажете мне все. – Она посмотрела на часы. – У вас двадцать минут.

Пот струился по лбу Пола, когда он бежал по пустынному переулку. Сырой и теплый воздух в Вашингтоне казался таким густым, что Пол почти ощущал его на вкус. Гаррисон двигался быстро и бесшумно, с пистолетом наготове. Он всматривался вдаль, туда, где переулок разделялся на два, идущие в разных направлениях.

– Он нам нужен живым, Пол, – прозвучал у него в ухе голос агента Грейс Синклер.

Грейс работала в его группе профайлером, занималась составлением психологических портретов преступников. Сейчас она находилась в отделе – потянула лодыжку во время их последнего дела, и врачи пока не разрешили ей работать «на земле». А ей очень хотелось снова выезжать вместе с коллегами в места, где разворачиваются события, и она использовала для этого всевозможные средства, от кофе эспрессо до печенья с шоколадной крошкой, которые приносила ему. Только бы начальник снова разрешил ей участвовать в деле!

Они были друзьями. Но дружить с профайлером – это значит позволить узнать все твои слабости, Грейс же умела мгновенно настроиться на твою волну. Однако, если речь шла о безопасности группы, Грейс ничего не могла поделать: в этом вопросе Пол никому не позволял взять над собой верх. Он не позволит ей участвовать в задержании с больной ногой, независимо от того, сколько печенья она испечет.

Пол уже почти добрался до развилки. Он замедлил шаг, но продолжал сжимать в руке «Глок».

– Направо, шеф.

На этот раз в наушнике звучал голос Зоуи, техника-криминалиста, специалиста очень высокого класса.

– Камеры видеонаблюдения показывают, что он в тупике. Оттуда нет выхода. Сейчас он повернет назад и появится перед тобой через двадцать секунд.

– Понял, – тихо ответил Пол. Он перешел на правую сторону переулка, прижался спиной к кирпичной стене и стал быстро приближаться к углу, где и находилась развилка.

– Десять секунд, – сказала Зоуи.

Он чувствовал, как адреналин разливается по телу. Ребенка забрали у матери, и Пол должен был помочь им обоим. Он не подведет ни мальчика, ни его мать.

– Пять. Четыре. Три. Две. Одна.

В переулок вбежал мужчина в порванной в нескольких местах джинсовой куртке и огляделся бе- зумным взглядом.

– Гарри Джордан! – громко прозвучал голос Пола, который направил пистолет на появившегося мужчину.

Услышав свое имя, мужчина дернулся и резко развернулся.

– Бросьте оружие, – приказал Пол, делая шаг вперед в направлении Джордана.

Гарри уставился на него. Выражение лица у него мгновенно изменилось: он понял, что дела его плохи.

– Я не… – заговорил Джордан.

– Опустите пистолет, Гарри. Бросьте оружие на землю, и мы поговорим.

– О чем? – спросил Гарри. – Вы же меня застрелите.

Пистолет в руке Джордана не был направлен на Гаррисона, и поэтому Пол сейчас находился в вы- игрышном положении. Но ему нужно было выяснить, где Гарри спрятал ребенка.

– Я не хочу в вас стрелять, – сказал Пол, и это соответствовало действительности. Он не любил стрелять в людей. Да, в прошлом ему приходилось убивать, но это было необходимо, чтобы защитить других, и он знал цену человеческой жизни и помнил, как ему самому бывало тяжело. – Я только хочу вернуть Брэндона домой целым и невредимым.

– Брэндон – мой сын! – Голос Гарри изменился за одну секунду: первое слово он произнес спокойно, а потом перешел на визг.

– Пол, он заводится, – прозвучал голос Грейс по радиосвязи.

«И еще как», – подумал Пол.

– Да, он ваш сын, – согласился Пол. – Но Хейли – его мать, и живет он с ней. По решению суда Брэндон находится на попечении матери. У вас нет юридических прав на сына. Суд решил, что вы сможете видеться с ребенком только после того, как ваши тесты на наркотики будут отрицательными в течение года.

– Это несправедливо! – По лицу мужчины теперь текли слезы, Пол увидел, что Джордан забыл, что держит пистолет в руке, и воспользовался возможностью подойти поближе к нему.

– Я знаю, что вы страдаете, – снова заговорил Пол. – Но вы должны доказать, что вы – хороший отец, Гарри. Сейчас вы должны поставить интересы Брэндона на первое место. Интересы вашего сына, а не ваши собственные. И сейчас Брэндона нужно доставить домой, к его матери. Он должен находиться в безопасности. Дома, с матерью! А вам нужно бросить все силы на то, чтобы избавиться от наркотической зависимости.

Гарри перекосило – выражение лица изменилось так, словно внутри него обрушилось здание.

– Я пытался от нее избавиться. На самом деле пытался. Просто это… Боже, это так трудно! Мне просто хотелось проводить время с Брэндоном. А затем Хейли сказала все это в суде… – Поток слез усилился. – И это все правда, – признал Джордан. – Боже, все, что она говорила, – правда.

– Осторожно, Пол, – предупредила Грейс. – У него, похоже, нет намерения убить кого-то. Но такое поведение может вылиться в самоубийство или «полицейское самоубийство»[1].

У Пола внутри все сжалось. Грейс правильно оценила ситуацию. Его самого учили справляться с подобными ситуациями, и наработанные навыки и интуиция подсказывали ему то же самое. Ему требовалось, чтобы Гарри успокоился, не паниковал и не впал в депрессию.

Пол Гаррисон сделал вдох, потом выдох. Как бы ему хотелось, чтобы рядом находилась Грейс и вместо него беседовала с Джорданом! Или Мэгги Кинкейд, переговорщица экстра-класса, которая работала по некоторым делам вместе с его группой. Они обе гораздо лучше него справлялись с ситуациями, подобными той, в которой он оказался сейчас.

Но сейчас действовать предстояло ему.

– Гарри, бросьте оружие на землю и скажите мне, где находится Брэндон, и тогда я лично поговорю с окружным прокурором об отправке вас в реабилитационный центр. Вы можете избавиться от зависимости. Вы можете быть хорошим отцом своему сыну. И начать вы можете прямо сейчас, сказав мне, где он находится, и бросив оружие. Это легко. Это просто. Вы же хотите быть хорошим отцом, правда?

Гарри кивнул, но продолжал крепко сжимать в руке пистолет. Пол смотрел на его руку, взвешивая собственные шансы.

– Ну, тогда давайте начнем, – опять заговорил Пол. – Где Брэндон?

Гарри сморщился, плечи у него опустились, казалось, что силы покинули его в один миг. Желания ринуться в бой у него больше не было.

– У моего приятеля есть небольшой домик недалеко от города, в Монктоне. Я отвез Брэндона туда.

Пол вздохнул с облегчением, но это облегчение длилось одно мгновение – он знал, что дело еще не закончено и до окончания может быть еще очень далеко. Гарри назвал местонахождение Брэндона, но это совсем не означало, что он сам тихо сдастся, если вообще сдастся.

– Адрес? – спросил Пол.

– Бивертон-роуд, дом 39821, – сообщил Гарри.

– Записала, шеф, – прозвучал голос Зоуи у него в ухе. – Агент Уолкер находится в том районе, опрашивает бабушку с дедушкой. Сейчас перешлю ему координаты.

– Отлично, Гарри! – Пол всеми силами старался успокоить Джордана. Ведь он до сих пор не опустил оружие, а это было плохим знаком. – Вы делаете то, что лучше для Брэндона. А теперь пришло время сделать то, что будет лучше для вас.

Гарри поднял руки, Пол напрягся, крепче сжав свой пистолет. Но вместо того, чтобы направить оружие на Пола, Гарри схватился за голову свободной рукой. По лицу у него текли слезы, когда он поднес пистолет к виску.

Грейс оказалась права, и его собственная интуиция все правильно подсказывала Полу. Этот парень – не убийца. Он скорее совершит самоубийство.

Черт побери! Он совсем не был готов к такому развитию событий. Обычно, когда их группе поручали подобные дела, рядом с ним находилась Грейс. Она – психолог и лучше знает, как общаться с потенциальными самоубийцами.

– Нет, Гарри, не нужно этого делать, – произнес Пол, у которого все похолодело внутри. – Не делайте этого ради сына.

– Ему будет лучше без меня, – простонал Джордан.

– Нет, ему будет хуже, – возразил Пол. – Не делайте этого ради него! Подумайте, как он будет расти с мыслью о самоубийстве отца! Вы хотите этого? Да, вы напортачили. Вы делали ошибки. Но вы больны. И вы можете помочь сыну. И вы можете вылечиться.

– Вы не знаете, что это такое, – пробурчал Гарри, и Пол с ужасом наблюдал за тем, как его палец движется к курку.

– На самом деле знаю.

Несфокусированный и полный отчаяния взгляд Джордана внезапно остановился на Поле. Он завладел вниманием Гарри. Отлично! Это то, что надо.

– Половину первых десяти лет моей жизни мой отец был в стельку пьян. Вторую половину он тоже был пьян, но слегка – этакий веселый пьяница. Жизнь – сплошная вечеринка. Отец был очень весел, когда только начинал закладывать за воротник и еще не упился вусмерть. Его все любили. И моя мать его тоже любила.

Гарри все еще держал пистолет у виска, но Пол видел, что указательный палец отодвинулся от курка и сейчас лежит на стволе. Уже что-то. Хорошо.

– Она родила от него пятерых детей, – продолжал рассказывать Пол и при этом сделал небольшой шажок вперед. – А затем он пьяным сел за руль и разбил машину. В тот день мама выгнала его из дома и сказала, что не пустит назад, пока он не закончит со своими пьянками. Так что я знаком с подобным положением дел в семье, причем с точки зрения вашего сына.

Еще один шажок. Гарри смотрел на него неотрывно, он явно был ошеломлен, а голос Пола, казалось, стал тем единственным, что удерживало его в этом мире. Он цеплялся за него – и не решался на последний шаг, возврата после которого уже не будет.

– Я прекрасно знаю, что такое иметь отца с сильной зависимостью, – продолжал Пол свое признание. Говорил он тихим, спокойным и печальным голосом. – Но я знаю и другое. Я также знаю, что такое иметь трезвого отца. Того, который тренировал мою команду, выступавшую в Малой лиге[2], и тренировал без помощи глотков из фляжки с виски. А еще мы вместе с отцом собрали машину, когда мне было шестнадцать лет… Я знаю человека, который решил, что больше любит свою семью, чем выпивку. Он сделал свой выбор. Он понял, что болен. Он приложил усилия, чтобы вылечиться и вернуться в семью. Отец умер несколько лет назад, а умирая, знал: он сделал все, что должен был сделать. Он умер трезвым и любимым, в окружении детей, внуков и друзей. Вы же хотите такую жизнь, Гарри. Вы же хотите такую смерть. Вы хотите умереть в почтенном возрасте, излечившимся от зависимости, трезвым и любимым, в окружении людей, которые вас любят. И вы не хотите, чтобы Хейли пришлось объяснять Брэндону, что случилось с его отцом. Не отнимайте себя у него. Решитесь прямо сейчас начать работу над собой. Опускайте пистолет, Гарри, а я помогу вам получить помощь, которая вам требуется. Клянусь вам памятью отца.

Гарри смотрел на него большими глазами, в которых читалась мука, но в них светилась и надежда. Это было одновременно прекрасное и ужасное сочетание.

– Отдайте мне оружие, – сказал Пол. – Будьте мужчиной, таким отцом, который требуется вашему сыну.

Рука Гарри задрожала, и он наконец опустил пистолет.

Оружие с лязгом упало на землю, а Гарри рухнул на колени и зарыдал.

– Все будет хорошо, Гарри, – произнес Пол, отбрасывая пистолет ногой и доставая наручники из кармана. – Сейчас спокойно поднимаемся. – Надев наручники на Джордана, Пол помог ему подняться на ноги. Он действовал осторожно и аккуратно, не применяя силы. – Все будет хорошо, – снова заверил он Гарри и повел его по переулку. Джордана качало, и его тело все еще сотрясалось от рыданий.

– Шеф, пришла информация от агента Уолкера. Брэндон с ним. С мальчиком все в порядке: никакой психологической травмы, он вообще не понял, что произошло. Он думал, что они отправились в поход и мама в курсе, – сообщила Зоуи по радиосвязи.

Пол почувствовал небольшое облегчение. Когда-нибудь Брэндон узнает правду. Но сейчас, по крайней мере, он не будет страдать и беспокоиться. Мама найдет способ все ему объяснить, когда посчитает нужным и когда представится подходящий момент.

– Я позвонила Хейли, и она уже едет к нам, чтобы их встретить, – добавила Грейс. – Отличная работа, Пол. Ты справился с ситуацией как настоящий профессионал.

– Мы едем в управление, – сообщил Пол.

– Все будет хорошо, – еще раз повторил он, обращаясь к Гарри, открыл заднюю дверцу своего кроссовера и снова запер после того, как Гарри оказался внутри.

Пол поехал в управление, где Гарри вскоре окажется в камере.

Он был искренен в своем обещании, – он приложит усилия, чтобы Гарри получил помощь, которая ему требуется. Но Пол также знал, что похищение ребенка – серьезное преступление и пройдет очень много времени перед тем, как Гарри с Брэндоном смогут снова встретиться. Если вообще когда-то встретятся.

Полу всегда было тяжело, когда плохой парень на самом деле оказывался не совсем плохим, когда он в некотором роде был еще и жертвой, жертвой жизненных обстоятельств, насилия или какой-то зависимости. Пол знал это все. Но легче не становилось.

Никогда.

– А-а, милашка Касс! – воскликнул Говард Уэллс, на его тонких губах промелькнула улыбка.

Эбби же содрогнулась – это была реакция на улыбку на его лице, и она ничего не могла с собой поделать. Это была не злобная улыбка – улыбка человека, получающего извращенное удовольствие.

Нет. Улыбка была душевной и ласковой, показывающей расположение и симпатию. Будто Уэллс был нормальным человеком, вспоминающим свою внучку.

Эбби сглотнула, внезапно у нее пересохло в горле. Она не хотела показывать ему слабость, а пересохшее горло или сорвавшийся голос, голос, прерывающийся от волнения, доставили бы ему невероятное удовольствие.

– Позвольте мне самому догадаться, – сказал Уэллс. – Вы готовите статью о последней жертве доктора Экс. И какой аспект дела вас больше всего интересует, Лоис Лейн[3]? Вы решили использовать какой-то новый подход? Вы должны придумать что-нибудь свеженькое.

– Давайте начнем с августа двухтысячного, – предложила Эбби, листая блокнот в поисках нужной страницы, где у нее была приведена хроника событий.

– Зачем нам начинать оттуда, ради всего святого? – воскликнул Уэллс. – Получается же целых три года до того момента, как я нашел милую малышку Кассандру и сделал ее своей.

«И ведь я даже не могу попытаться проткнуть этого гада ручкой, несмотря на то, как сильно мне этого хочется», – подумала Эбби и непроизвольно сжала эту самую ручку, о которой думала. Чудом было то, что охрана пропустила ее с ручкой, – она была готова прийти с планшетом для того, чтобы вносить в него ответы Уэллса. Но раз на Говарда надели смирительную рубашку, охрана, вероятно, посчитала, что ручка не представляет угрозы ни для чьей безопасности.

– Я хочу начать с августа двухтысячного, – Эбби говорила тоном воспитательницы детского сада – таким разговаривают с только что научившимися ходить малышами.

В глазах Говарда промелькнуло раздражение, и это доставило ей, пусть и небольшое, удовольствие. Хорошо. Ей удалось его зацепить. Он ее внимательно слушает.

– И что там было в августе двухтысячного? – спросил Уэллс. Его плечи заметно напряглись под грубой тканью смирительной рубашки.

– Вы в то время работали в Медворде, штат Орегон, судебно-медицинским экспертом. Так?

– Да.

– А за пять лет до этого, в девяносто пятом, вы уволились из госпиталя в Лос-Анджелесе, где возглавляли хирургическое отделение. Так? – спросила Эбби.

– Я вижу, что вы собрали всю информацию, которая вас интересовала, мисс Винтроп. Все правильно. И, как я понимаю, сейчас вся эта информация перед вами, в вашем блокноте, не так ли?

– Я всегда стараюсь проверять факты в первоисточнике, – заявила она, и хотя ей совершенно не хотелось улыбаться, она заставила себя это сделать уголками губ. Это была даже не улыбка, а намек на улыбку, и Эбби знала, что таким образом разозлит его. – Знаете, есть теория, что вы ушли из хирургии в судебную медицину потому, что таким образом пытались справиться со своим страстным желанием убивать.

Уэллс рассмеялся. Это был сухой смешок, демонстрирующий его самодовольство.

– А вы сами тоже так думаете? – поинтересовался он.

– Я не думаю, что вы когда-либо в своей жизни отказывали себе в удовлетворении желаний, – ответила Эбби. – Если вы к чему-то стремились, вы это получали. Я думаю, что вы любите власть в любой форме. Я думаю, что вы на самом деле любите резать людей, но предпочитаете милых маленьких брюнеток, и вы предпочитаете умерщвлять их собственными руками. Я думаю, что, вероятно, можно найти не одну дюжину пациенток, имевших проблемы с сердцем, которых вы лечили и которые соответствуют вашему любимому типу. И эти пациентки отправились с операционного стола не в палату, а в морг. И можно найти по крайней мере полудюжину мертвых девушек и мест, где они сейчас лежат, – тех, о которых вы не рассказали ФБР.

– Я вижу, что мы наконец говорим откровенно, – заметил Уэллс. – Мне нравится в вас эта черта, Эбигейл. Для вас это не просто очередная статья, правда? Вы сейчас не просто журналистка, проводящая расследование после получения заинтересовавшей вас информации. У вас навязчивая идея. И должен сказать, что это не является показателем душевного здоровья. Это ненормально! И я был прав: это личное дело для вас. Вы были знакомы с Кассандрой Мартин. – Он склонил голову набок и снова внимательно разглядывал посетительницу. Теперь у него была дополнительная информация. – Это означает, что вы живете в Кастелла-Рок или где-то поблизости. Я уже подумал, что уловил исходящий от вас запах амбара. Эх вы, сельские девчонки! – он покачал головой. – Такие упрямые, такие упертые! Вас нужно укрощать и приручать, как лошадей. А я никогда не видел смысла в том, чтобы тратить столько усилий. Я люблю мягких и податливых девочек. Со всеми моими девочками было легко справиться. Именно поэтому я и выбрал Касси.

Эбби заскрипела зубами, с силой сжимая челюсти, чтобы не бросить ему в лицо гневный ответ. А ей так хотелось! Ее трясло от того, что он называл ее подругу «Касси» – так ее не звал никто. И он говорил о ней так, будто был с ней знаком. Как будто бы он имел право придумывать ей прозвища или какую-то другую форму ее имени. Да будь он проклят! Он не имел права ни на что, связанное с Касс.

– А вы знаете, что именно привлекло меня в ней? Почему я выбрал ее? – Уэллс склонился вперед и говорил заговорщическим тоном. – Все дело в кудряшках. Как у фарфоровой куколки! Как только я увидел эти кудряшки, я сразу понял, что мои руки должны обязательно на них сомкнуться.

Вот оно! Эбби ощутила вкус победы. И это ощущение стало разливаться по всему ее телу. Наконец она получила подтверждение той ужасающей мысли, которая так долго ее мучила и из-за которой она затеяла все это.

Касс не носила кудряшек с тех пор, как они перешли в старшие классы, – она начала выпрямлять волосы с девятого класса и делала это каждое утро. Она таким образом выражала свой протест матери, которая постоянно возила ее по детским конкурсам красоты и обожала ее кудряшки. И ее волосы совершенно точно не вились в тот вечер, когда она пропала. Эбби стопроцентно это знала.

В тот год Касс только один раз не распрямляла волосы – когда фотографировалась для выпускного альбома. Она не стала этого делать ради того, чтобы мать оплатила сессию у профессионального фотографа. Касс поставила матери такое условие. «Иногда нужно бросить ей кость, Эбби», – сказала тогда Касс, и Эбби до сих пор помнила ее слова.

– Что вы делаете? – спросил Говард, уставившись на закрытый теперь блокнот.

– Мы закончили, – объявила Эбби.

Он сдвинул седые брови.

– Вы потратили столько времени, пытаясь добиться встречи со мной, и вы уходите, задав всего пару вопросов?

– Мне не нужны ваши ответы ни на какие другие вопросы, – сказала Эбби. – Вы уже сказали мне все, что мне нужно было узнать.

Уэллс нахмурился еще сильнее, недовольно скривил губы. Он по-другому представлял это интервью. Он больше не контролировал ситуацию.

И он не понимал, что только что допустил ошибку, которую она ждала.

– Вы спрашивали меня, какой аспект дела меня больше всего интересует и какой подход я выбрала, – снова заговорила Эбби, глядя прямо на Уэллса сурово и пронзительно. – Вы на самом деле хотите это знать?

Она встала, сделала пару шагов вперед и оказалась всего в нескольких сантиметрах от разделявшей их стены из оргстекла. Эбби находилась так близко, что заметила, как Уэллс быстро втянул воздух. Он был возбужден от ее близости, у него раздувались ноздри, будто он пытался уловить ее запах и вдохнуть его.

– Вы не убивали ее, – объявила Эбби. – Вас в ту ночь даже рядом с ней не было. Я думаю, что вы даже никогда не слышали имя Кассандры Мартин до тех пор, пока шериф не взломал дверь автофургона, в котором вы жили, и не привез вас в участок для допроса.

Говард Уэллс был социопатом, садистом, нераскаявшимся убийцей, который получал удовольствие, лишая людей жизни, он был много кем, но даже он не мог контролировать непроизвольные реакции собственного тела. Эбби с удовлетворением наблюдала, как Уэллс побледнел – от его лица отхлынула кровь.

– Я догадалась, Говард, – сказала Эбби. – Это была игра. Но в игру в одиночку не играют. У вас был друг – или настолько близкий вам человек, насколько это вообще возможно у людей типа вас. Этот человек похож на вас. Родственная извращенная душа. Что произошло? Вы решили, что у вас есть товарищ по команде, а он на самом деле оказался оппонентом?

– Замолчите! – выдавил из себя Уэллс. У него на лбу выступил пот, капли катились вниз по виску.

– Он вас обыграл, – продолжала Эбби. – Ваш приятель вас подставил. Он оказался умнее вас, а вы – достаточно глупы, чтобы попасться в его капкан. Вы поэтому взяли на себя убийство Касс? Потому что он унизил вас, оказавшись умнее?

Уэллс бросился на нее и со всей силы врезался плечом в оргстекло.

Вместо того чтобы отпрыгнуть назад или хотя бы дернуться, Эбби сама шлепнула ладонью по стеклу. Она стояла в полный рост, расправив плечи и слегка скривив губу. Она источала силу! Нельзя сказать, что Уэллс испугался, но его глаза округлились при виде ее реакции.

– Я отправляюсь на охоту за вашим партнером, с которым вы вместе играли, Уэллс, – бросила она ему. – Вы оба – просто хищники, кружащие вокруг стаи птиц. А знаете, чему учат сельских девочек типа меня? Как нас учат бороться с хищниками? – Она вздернула подбородок, упрямая и стойкая девчонка, воспитанная отцом. Она прямо смотрела на человека, убившего больше людей, чем у нее было пальцев на обеих руках, и не боялась его. – Мы в них стреляем и убиваем их.

У Уэллса чуть глаза не вылезли из орбит, когда он услышал ее слова, и он стал биться всем телом об оргстекло, разделявшее их. Он орал, изо рта летели слюна и кровь, он угрожал ей, выкрикивая одно проклятие за другим. Наконец в помещение ворвался надзиратель.

– Мисс Винтроп! – закричал Стэн и потянул ее за руку. – Пойдемте отсюда.

Но Эбби еще одну секунду оставалась на месте – не двигалась, стояла в полный рост, расправив плечи.

Она оказалась права, и теперь она испытывала облегчение. Хотя колени у нее дрожали, когда Стэн выводил ее из камеры.

Дело было еще не закончено, и до окончания было очень далеко.

Она только начала работу.

К тому времени, как было оформлено задержание Гарри и его поместили в камеру, наступил вечер. Пол ослабил узел галстука, потом вообще снял его, устроившись в кожаном кресле. В кабинете было тихо, вообще на всем этаже было тихо – большая часть коллег к этому времени ушла домой. Это был относительно спокойный вечер – если вообще можно говорить о спокойствии, когда работаешь в ФБР.

У него было ощущение песка в глазах – он вообще не помнил, когда спал в последний раз. Звонок с сообщением о Брэндоне поступил два… или это было три дня назад? Хейли Эллис работала начальником секретариата у одного из сенаторов, и группу Пола подключили к делу в качестве исключения.

Он радовался, что все прошло так гладко. Обычно дела, связанные с похищением детей (даже если ребенка похищает один из родителей), оканчиваются плохо. В особенности если после похищения уже прошло какое-то время.

В дверь легко постучали, и в открывшийся проем просунулась женская голова с длинными темными волосами. Он жестом пригласил женщину зайти.

– Привет, Грейс!

Она поставила ему на стол чашку с эспрессо и улыбнулась.

Он многозначительно посмотрел на нее и заявил:

– Я все равно не допущу тебя к работе без справки от врача.

Грейс закатила глаза.

– Я не пытаюсь дать тебе взятку. Я просто хочу поблагодарить тебя. Ты сегодня на самом деле отлично поработал.

Пол сделал глоток крепкого кофе, потом еще один – и чувствовал, что с каждым глотком чувствует себя лучше.

– Я испытываю облегчение от того, что все получилось.

– Все получилось благодаря тебе, – сказала Грейс. – Я сама не смогла бы сработать лучше.

На этот раз глаза закатил он. Ему повезло – он работал с несколькими невероятно талантливыми и сильными женщинами. И он вполне с ними справлялся: он вырос с четырьмя сестрами, и такое детство определенно подготовило его к работе с женщинами.

Грейс относилась к тем, кого называют выдающимися. Ей подошло бы и определение «блестящая». Она была опытным, высококвалифицированным психологом и профайлером, а в дополнение к этому и популярной писательницей, книги которой прекрасно продавались. Она обладала невероятной интуицией, проницательностью и интеллектом.

Пол оценивал себя реально. Он не тешил себя иллюзиями, не идеализировал себя и прекрасно понимал, что ему далеко до Грейс в том, что касается мозгов. Да, он был очень хорошим агентом ФБР и, как он надеялся, еще лучшим руководителем группы. Он пытался быть хорошим человеком – и в том, что касалось жизни, и в том, что касалось работы. Но он отличался прямолинейностью. Также он всегда рассматривал ситуацию с максимально возможного количества углов зрения перед тем, как принять решение. Ему нравились правила и методология раскрытия преступлений. Ему нравилось искать детали, все составляющие, все доказательства, тщательно их изучать, а потом соединять все разрозненные куски в единое целое – будто собирать картинку-загадку. Избранный им метод был медленным, и, наверное, во многих случаях преступника можно было бы поймать быстрее, но его метод прекрасно срабатывал и помогал ему самому, а также его стране, которую он любил и которой хорошо служил.

– Домой заедешь перед вылетом? – спросила Грейс.

Пол покачал головой. Он завтра собирался лететь в Калифорнию, или правильнее было бы сказать, уже сегодня, так как «завтра» уже наступило, как он понял, взглянув на часы, стоявшие у него на столе.

– Мне нужно быть в аэропорту через три часа. Сейчас закончу здесь со всеми документами и сразу поеду. Чемодан у меня в машине.

– С нетерпением ждешь встречи с семьей? – спросила Грейс.

– Всегда хорошо вернуться домой, – произнес он, но тут же понял, что Грейс уловила в его тоне отсутствие эмоций даже до того, как он сам услышал, что в его словах нет радости и восторга, с которыми некоторые люди говорят о доме.

Пол мысленно поморщился. Находясь рядом с Грейс, он старался расслабляться, а не находиться в постоянном напряжении. Она на самом деле была верным другом, потрясающим агентом ФБР, совершенно необходимым членом его группы. Ее работа была так важна именно благодаря ее способности видеть людей – она видела человека так, словно смотрела ему в душу сквозь стекло. С членами группы была достигнута договоренность, что Грейс не будет применять в их отношении свои профессиональные навыки… по крайней мере находясь рядом и глядя им в лицо. Но иногда ее невероятно активный мозг просто не мог остановиться и вскрывал истину.

Он ждал, что Грейс что-то скажет по поводу его признания Гарри. Пол задумывался, не догадалась ли она об этом еще раньше, до того, как услышала его признание, – в смысле о том, что он рос с отцом-алкоголиком. «Вероятно, давно догадалась, – решил он и усмехнулся про себя. – Что ж поделаешь, с ее-то проницательностью!» Оставалось только смириться. Но Грейс с уважением относилась к частной жизни, по крайней мере его жизни, поэтому и не стала ничего упоминать.

Иногда он задумывался, а не догадалась ли Грейс о том, что было на самом деле. Не вычислила ли она ту самую правду? То, что помогло ему стать тем, кем он стал. То, что заставило его выбрать именно этот жизненный путь.

Он ни с кем этим не делился. Даже с Мэгги, женщиной, на которой он собирался жениться до того, как его прошлое вынудило их расстаться. Он любил Мэгги, но не смог делиться с нею темными эпизодами из своего прошлого, которые сформировали его будущее – и его самого.

По мере того, как приближалось время поездки домой, Пол все чаще задумывался о том этапе своей жизни. Он в последнее время много думал о ней. О Касс. Ему до сих пор было трудно даже мысленно произносить ее имя, не то что упомянуть его вслух, хотя прошло уже пятнадцать лет.

– … еще один?

– Что?

Пол резко дернулся, выходя из задумчивости, и увидел, как хмурится Грейс, глядя на него с беспокойством.

– Кофе. Хочешь еще один эспрессо? – повторила она. – Похоже, тебе нужно выпить еще одну чашечку. Ты уверен, что сам в состоянии доехать до аэропорта? Я могу вызвать тебе машину. Или сама могу тебя отвезти.

– Со мной все в порядке, – заверил он ее. – Не надо мне больше кофе. Я сейчас думал о поездке домой. Я же там не был несколько лет.

Выражение лица Грейс изменилось – теперь оно выражало не обеспокоенность, а сочувствие.

– Конечно, я все понимаю, – воскликнула она. – Годовщина смерти или дня рождения отца заставляет вспомнить обо многих вещах.

Он кивнул. Это было только наполовину правдой. Его отец умер уже пять лет назад, и каждый год семейство Гаррисонов собиралось на его день рождения в родовом доме, стоящем в окружении плодовых деревьев, чтобы почтить его память. Пол не приезжал последние два года из-за расследований, которыми занимался. Его семья понимала важность его работы, которую он не мог бросить, но когда мать позвонила в этом году, он услышал в ее голосе надежду на встречу с единственным сыном. Она очень хотела, чтобы он приехал. И он решил приехать, ради нее.

– Не буду тебе больше мешать – занимайся своими бумагами, – сказала Грейс, встала и направилась к двери.

– Следи за Зоуи, пока меня нет, чтобы не сожгла тут все, – попросил он.

– Это было всего один раз! – воскликнула Грейс. – Это был совсем маленький пожар, и его быстро потушили. И я даже не оставалась за старшую, когда ты ездил на ту конференцию. Вместо тебя оставался Гэвин.

Пол рассмеялся.

– Именно поэтому я на этот раз оставляю старшей тебя!

Грейс самодовольно улыбнулась в ответ.

– Желаю хорошо провести время с семьей!

– Спасибо. И спасибо тебе, что встаешь у руля, пока меня не будет.

– Это само собой разумеется, – сказала Грейс. – Счастливого пути и мягкой посадки!

Оставшись в одиночестве, он снова вернулся к документам. Но на этот раз у него совсем не получалось отделаться от мыслей о доме и прошлом.

Он помнил Касс красивой и яркой семнадцатилетней девушкой, которой никогда уже не исполнится восемнадцать. У нее были длинные каштановые волосы, мягкий и приятный голос, но он не мог вспомнить ее смех. Те моменты, когда она смеялась, теперь стали туманными воспоминаниями. А она превратилась в надгробную плиту из белого мрамора, слезы, льющиеся из глаз миссис Мартин, и ее слова: «Почему же ты не был вместе с ней в тот вечер, Пол?»

Он вздохнул, при мысли о доме у него заныло сердце. Он помнил ряды миндальных и оливковых деревьев, уходившие к горизонту – настолько, насколько видел глаз, и мысленно видел девушку, которая ушла так рано, но повлияла на всю его дальнейшую жизнь, сформировала его, даже не зная об этом.

Эбби поздно добралась домой – она припарковала свой видавший виды пикап «Шевроле» перед сараем почти в два часа ночи. Фары ее машины высветили часть оловянной кровли, и она заблестела в их свете. Сарай давно следовало покрасить – ржаво-красная краска потускнела.

Когда она вошла, в доме стояла тишина. Роско, старый пес пиренейской горной породы, гавкнул один раз, а при виде нее сразу же завилял хвостом. Раньше он охранял стадо коз, которые паслись на северном поле.

– Привет, мой хороший! – Эбби почесала ему за ушами. Это был огромный белый зверь, который внешне больше походил на белого медведя, а не на собаку.

Теперь Роско был уже слишком стар, чтобы пасти скот. Он обычно дремал в каком-нибудь дверном проеме – том, который считал необходимым охранять в этот день. Это был пес с прекрасным характером, время от времени он сам отправлялся на прогулку на северное поле и выглядел обескураженным, словно хотел спросить, куда делось его стадо.

Когда у отца Эбби диагностировали рак кишечника, она продала коз, потому что просто не могла заниматься всем – стадом, садом и ухаживать за отцом. Иногда она подумывала о том, чтобы снова завести стадо – ее садовник то и дело говорил, что козы могли бы помочь ее земле. Ведь здесь столько лужаек, которыми никто не занимается. На них вполне можно было бы пасти коз. И это определенно развеселило бы Роско.

Эбби знала, что ей следует поспать, но она давно страдала бессонницей, и ей совсем не помогли те годы, когда она ухаживала за отцом. И вообще она всегда была «совой», привычка работать ночью давно укоренилась. Плюс ее мозг продолжал работать, снова и снова прокручивая в голове каждую секунду встречи с Уэллсом.

Она вообще больше ни о чем не думала во время долгой дороги домой. Эбби гордилась тем, что ей пришлось всего лишь раз остановиться у обочины, когда ее стошнило. У нее кружилась голова от выброшенного в кровь адреналина, страха, понимания того, что настоящий убийца Касс все еще разгуливает на свободе. Ей было физически плохо от мысли, что он оставался на свободе все это время. У нее живот скрутило от этого.

Она проверила, достаточно ли у Роско воды и еды, а затем нет ли записок на пробковой доске в прихожей: работники ее фермы оставляли ей на этой доске записки, если не могли дозвониться на мобильный телефон. Потом Эбби сбросила туфли и обула резиновые сапоги.

– Как насчет ночной прогулки? – спросила она у Роско, который сразу же с энтузиазмом завилял хвостом, только услышав слово «прогулка».

Выходя из дома, Эбби сняла с вешалки одну из вязаных крючком шалей, которую носила еще ее бабушка, и закуталась в нее. В одной руке она держала фонарь, в другой поводок – и они с Роско отправились на прогулку.

Сад Винтропов представлял собой шестьдесят гектаров миндальных деревьев, двадцать гектаров оливковых деревьев и четыре гектара, занятые виноградником. Хорошего вина из этого винограда никогда не получалось, но они делали небольшие партии хорошего уксуса из виноградного сусла. Эти восемьдесят четыре гектара были историей ее семьи. Многие поколения Винтропов вложили в них свою кровь, пот и слезы.

В юности это место казалось ей клеткой. Она отчаянно хотела уехать из Кастелла-Рок, исследовать другие места, встретить новых людей. Она думала, что просто задохнется, если сделает так, как хотел ее отец, – а он ожидал, что она останется. Возможно, если бы все сложилась по-другому, она бы и осталась и никуда не уезжала.

Но Касс… Ее смерть изменила все.

Эбби открыла ворота в сад, пропустила вперед Роско, который тут же натянул поводок. Пес не хотел ждать, пока она закроет за ними ворота. Деревья стояли перед ней ровными рядами, многочисленные ряды старых деревьев. Хороших деревьев.

«Твои корни здесь, Эбби, прочные корни, – часто говорил ей отец. – Это твои корни!»

В детстве она любила играть в прятки среди рядов этих деревьев. В подростковом возрасте она приходила сюда с мальчиками. Она помнила, как позволяла прижать себя спиной к стволу дерева и как неопытные руки с жадностью исследовали ее тело, а она легкомысленно смеялась. И неопытные губы с жадностью впивались в ее собственные, это была еще не любовь, но они приближались к ней. Все было в новинку и просто великолепно!

Листва была пышной, ветки потяжелели от орехов, деревья отбрасывали сильную тень и скрывали ее. Эбби попала в объятия сада, небо исчезло из вида под густой листвой. Здесь было прохладно, и она вдохнула запах приближающегося дождя и влажной земли.

Она шла все дальше и дальше, все больше углубляясь в сад, где на протяжении всей ее жизни ее хранили эти корни и ветви, и снова подумала о Касс. И о Говарде Уэллсе.

Когда Эбби вернулась домой, она даже не думала писать книгу о Касс. Все ее силы были направлены на отца, она делала все, чтобы он поправился. Но этого не случилось. Но она все равно боролась с его смертельной болезнью, боролась и на последней стадии, и занималась садом, который было нужно возвращать к жизни. А к тому времени, как она смогла поднять голову, вздохнуть и оглядеться вокруг, уже прошли годы. Ей требовалось что-то поменять в жизни.

Она больше не хотела просто писать статьи для журналов и сайтов, основанные на журналистских расследованиях. Ей хотелось чего-то большего. Чего-то личного. А когда мать Касс попросила ее написать о своей дочери, Эбби не могла отказать. Вот так Эбби и начала писать книгу о жизни Касс – и о потере Касс. Историю города, где объявлен траур… города, где витал призрак ужасного человека, которого невозможно понять, и жила последняя убитая им девушка.

Она не хотела сосредотачивать внимание на Уэллсе, и без нее уже написали немало книг о методологии и психологии доктора Экс. Эбби не была психологом, ее не интересовало составление его психологического портрета, и она не хотела тратить чернила, бумагу и слова на описание принесенного им зла. Почему-то, когда кто-то рассказывает о подобных ему убийцах, ужасных, мерзких, оскверняющих человечество, частью которого они тоже являются, жертвы теряются на их фоне.

А ей хотелось рассказать историю Касс.

Но начав журналистское расследование, она обнаружила новый поворот. Впервые мысль о том, что в деле что-то не так, змеей просочилась в ее сознание после сравнения допросов Уэллса, проведенных шерифом, и допросов, проведенных ФБР. Пришлось приложить немало усилий, чтобы добыть и те, и другие записи. Она выпрашивала, убеждала, но получила то, что хотела. Дело очень быстро забрало ФБР, но арестовывали Уэллса местные полицейские, и они же первыми его допросили.

– Эбби?

Голос заставил ее резко дернуться и вывел из задумчивости. Роско залаял, натянул поводок.

Она была уверена, что бредит, когда увидела человека, вышедшего из тумана, и когда смогла его рассмотреть.

Это был он. Он стоял перед ней, словно ответ на все вопросы, которые она себе задавала. Мгновение Эбби просто неотрывно смотрела на него, раскрыв рот. Затем она пришла в себя и произнесла одно слово:

– Пол!

Роско все так же тянул поводок, поэтому Эбби щелкнула пальцами.

– Сидеть.

На красивом лице Пола появилась улыбка – такая знакомая, но одновременно и какая-то другая, не такая, как она помнила. Вокруг глаз появились морщинки, которых там раньше не было. Но волосы остались те же – густые, золотистые и непослушные, они постоянно лезли ему в голубые глаза.

– Прости, я не хотел тебя пугать.

Он раскрыл объятия, и она шагнула в них, позволив себя обнять. От него пахло так, как пахнет сад, как пахнут молодые зеленые листья, как пахнет лето. И в ее памяти тут же всплыли воспоминания, которые ей хотелось бы забыть, и обещания, которые она нарушила.

Эбби закрыла глаза, пытаясь вдохнуть все эти запахи и одновременно пытаясь успокоить бешеный ритм своего сердца.

Сейчас сердце колотилось у нее в груди даже сильнее, чем тогда в тюрьме. Оно стучало как молот, и при этом, находясь рядом с Полом, ей нечего было бояться.

Только своей собственной слабости.

– Я очень рад тебя видеть, – сказал он, когда они наконец оторвались друг от друга. – А что ты так поздно гуляешь?

– Это мой сад, – ответила она, мгновенно меняя тон. Она непроизвольно приняла оборонительную позицию, готовая дать отпор. – Если хочу, могу гулять здесь среди ночи.

Он улыбнулся еще шире.

– Ты все такая же. Нисколько не изменилась!

Эбби скрестила руки на груди. Теперь Роско знал, что они встретили друга, и спокойно сидел у ее ног, высунув язык на впечатляющее расстояние.

– Давно мы не виделись, – произнесла она многозначительно.

Два года. Она прекрасно помнила их последнюю встречу. Закончилась она очень неприятно.

Эбби виделась с матерью Пола каждые выходные на фермерском рынке, и пожилая женщина любила пожаловаться на сына, который никогда не приезжает ее навестить. Тэнди Гаррисон была бой-бабой, а не женщиной. Может, вам доводилось таких встречать. Она никогда не была женой фермера, она сама была фермером, и занятие сельским хозяйством всегда было у нее на первом месте. Главное дело ее жизни!

На протяжении всей жизни Эбби Гаррисоны были их ближайшими соседями, если слово «ближайший» вообще уместно, когда дома разделяют многие гектары земли. В свое время именно Тэнди организовала старых друзей ее отца, чтобы те раз в неделю сидели с больным, чтобы дать Эбби хотя бы короткую передышку. Тэнди относилась к тем людям, которые заботятся о своих, а она считала своими всех жителей Кастелла-Рок.

Эбби была ей благодарна и восхищалась ей. В детстве и отрочестве Тэнди не то что заменила ей мать, но наиболее близко подошла к выполнению этой роли. Теперь Эбби стала взрослой женщиной, и Тэнди давала ей ценные советы по поводу всего, связанного с садом. Эбби обращалась именно к ней, когда ей требовалось с кем-то проконсультироваться.

– Я приехал на годовщину, – сообщил Пол. – Придешь помянуть моего отца?

– Конечно, – кивнула Эбби.

Они посмотрели друг на друга. Пауза затягивалась.

Им не должно быть так неуютно и неловко! Они не должны стесняться друг друга. Она же знает его всю жизнь. Это же соседский парень. Она тысячи раз перебегала через луг, разделяющий владения их семей, когда искала его. Он был первым, с кем она поцеловалась, когда ей едва исполнилось шесть. И она «вышла за него замуж», когда им обоим было по семь лет. Тогда они обменялись дешевыми колечками, которые украли у одной из его сестер.

Он был вплетен в течение ее жизни, он был частью многочисленных событий. Когда Пол стал встречаться с Касс, это казалось понятным и разумным. Они очень подходили друг другу. И Эбби была счастлива от того, что двое самых близких ей людей любят друг друга.

Но к семнадцати годам все изменилось. Они все изменились.

За исключением Касс. Касс не успела прожить достаточно долго, чтобы измениться.

У Эбби все скрутило внутри, когда давно загнанная в глубины памяти мысль снова всплыла на поверхность.

– Мне пора возвращаться, – сказала она, кивая в направлении своего дома. – Уже поздно.

Пол кивнул, засунул руки в карманы и на какое-то мгновение стал тем парнем, которого она знала. Он выглядел как раньше, так был похож на себя прежнего, что у нее перехватило дыхание.

– Я…

«О боже! Пожалуйста, пусть он об этом не вспоминает, – подумала Эбби. – Пусть говорит о чем угодно, только не об этом».

Их последняя встреча закончилась кошмарно. Эбби оплакивала отца. Они оба много выпили. И все получилось ужасно. С тех пор они ни разу не разговаривали. С тех пор он ни разу не приезжал домой. Ей очень не нравилась мысль, что именно она послужила этому причиной.

– Я рад тебя видеть, – сказал он. – Я рад, что ты завтра к нам придешь.

– Я не могу пропустить этот день, – ответила она, потом мысленно отругала себя. Ведь она же знала, что он-то в последние годы не приезжал. В первый раз она подумала, что из-за нее. Но Тэнди сообщила ей, что он занят расследованием какого-то дела. Эбби надеялась, что это правда. Ей очень не нравилась мысль, что случившееся между ними не дает ему встретиться с членами своей семьи и поддержать их традиции.

– Значит, мы завтра увидимся.

– Да.

Она развернулась и пошла прочь, но сделав несколько шагов, услышала:

– Спокойной ночи, Винни.

Это было ее детское прозвище, так ее называли только он и Касс. Услышав его, она почувствовала, как слезы непроизвольно навернулись на глаза.

Она сделала глубокий вдох, крепче сжала поводок и пошла дальше вместе с Роско между рядов деревьев. А Пол остался позади.

По крайней мере, это у нее хорошо получалось. Она умела оставлять прошлое в прошлом.

Два года назад

Похороны получились красивыми. Эбби очень постаралась, чтобы все прошло так, как нужно. А теперь у нее болела каждая косточка в теле, она едва передвигала ноги, поднимаясь на крыльцо своего дома. Последние полторы недели она носилась как угорелая, пытаясь все организовать. Требовалось договориться о поминальной службе, о цветах, напитках и закусках, составить программу.

А теперь все наконец закончилось.

Теперь она сможет предаться горю. В одиночестве. Без доброжелателей и заботливых соседей, и всех тех, кто пришел в церковь и просто хотел помочь.

Ей просто нужно было добраться до дома и лечь.

– Эй, Винни!

Его голос прозвучал тихо и немного хрипло, такой знакомый голос! Она почувствовала, как теплая волна облегчения тут же омыла ее.

Он пришел.

Эбби повернулась и увидела Пола, стоявшего у первой ступеньки крыльца. Выглядел он так, будто только что сошел с самолета. Волосы были растрепаны, рубашка смята, ворот расстегнут.

– Прости, что не успел на поминальную службу, – сказал он.

– Я рада, что ты приехал, – ответила она. – Заходи.

Они устроились в кухне с бутылкой виски, и все было так, как в старые добрые времена. Они подняли тост за ее отца, за хорошие воспоминания, но с каждым новым стаканом начинали всплывать совсем другие воспоминания, совсем не о хорошем.

– Как работа? – спросила Эбби, когда они переместились в гостиную и устроились на диване рядом друг с другом. Она положила ноги ему на колени, и он играл с ее маленьким ножным браслетом – нанизанными на цепочку звездочками – и улыбался.

– Какая симпатичная штуковина, – заметил Пол.

– Мне ее подарила твоя племянница, – сообщила Эбби.

– Которая?

– Робин. Она просто милашка! И такая всегда спокойная.

– Ты удивлена?

– Ну, это же ребенок Джорджии, – ответила Эбби.

Пола развеселил ее ответ, он смеялся так долго и так громко, что Эбби поймала себя на том, что смотрит на его губы и не может оторваться, и на морщинки, появляющиеся в уголках его голубых глаз. Она почувствовала, как внутри у нее что-то шевельнулось – и это что-то не имело никакого отношения к виски.

И это что-то можно было заглушить только еще большим количеством виски. Потому что иначе…

Иначе она бы свесила свои ноги, забралась бы к нему на колени, взяла его лицо в свои ладони и поцеловала его.

Не то чтобы она об этом не думала раньше. Но сейчас она могла думать только об этом.

Она знала, как это – целоваться с ним.

В тот раз они были еще подростками и оба страдали. Их объединило общее горе. Они плакали вдвоем, потеряв Касс, они были еще очень юными, и им отчаянно требовалось хоть какое-то успокоение. И они могли немного облегчить страдания друг друга.

И сейчас будет точно так же.

«У тебя горе, Эбби, ты потеряла отца, – сказала она сама себе. – Ты не должна проявлять слабость. Отцу бы это не понравилось».

Но кто, черт побери, знал, чего на самом деле хотел ее отец? Эбби предполагала, что он по-своему ее любил. Но он никогда не собирался растить дочь в одиночестве. Потеря жены и матери стала эмоциональным шоком, и они оба так никогда и не смогли окончательно оправиться от этого удара и разобраться со своими отношениями.

И теперь не смогут уже никогда.

Эбби выпила еще виски, пытаясь заглушить желание, горе и боль. Сколько же она уже выпила?

А это имеет значение? Отец мертв, Касс мертва, и теперь она осталась одна. Есть еще Пол, который появляется, когда находит время, чтобы приехать.

– Ты о ней когда-нибудь думаешь? – спросила Эбби. Она внезапно поняла, что должна поднять эту тему, потому что если они будут говорить о Касс, то она сама не станет думать о сидящем рядом с ней мужчине, о том, какой он хороший, какой правильный, и о том, как от его улыбки она ощущает радость, будто внутри ее зажигаются огни на новогодней елке.

Сколько раз призрак Касс оказывался между ними? Эбби сама его туда помещала. Она потеряла счет. Это же такой удобный барьер, за которым можно скрыть свои истинные чувства.

«Ты у нас мученица», – она буквально слышала голос Касс у себя в голове. Она определенно слишком много выпила. Эбби поставила бутылку с виски на самодельный кофейный столик на колесах, снятых с телеги, и откинулась на спинку дивана.

– Иногда, – сказал Пол, и Эбби сначала даже не поняла, что он отвечает на ее вопрос. – Обычно в ее день рождения. Я периодически звоню миссис Мартин и спрашиваю, как она.

– Очень мило с твоей стороны.

– Не знаю… – медленно произнес он. – Иногда я думаю, что это в большей степени чувство вины, чем что-то еще.

– Тебе не за что себя винить, – заметила Эбби.

Ей же, с другой стороны…

«Не думай об этом!»

– Мне ее не хватает, – тихо сказала Эбби. – Я думаю о том, кем бы она могла стать.

Пол молчал. Эбби хотелось бы знать, позволяет ли он себе думать о тех же вещах. Или это слишком болезненно?

– Она бы гордилась тобой, – сказал Пол.

Эбби попыталась вопросительно приподнять бровь, но у нее возникло ощущение, что она выглядит нелепо, потому что его глаза смеялись и блестели, когда он на нее смотрел.

– После того, как она так дразнила меня за то, что я вошла в редколлегию школьной газеты в тот год, когда мы перешли в старшие классы? Она долго не могла успокоиться. Она же меня этим изводила!

Эбби рассмеялась.

– Она тебе завидовала, – пояснил Пол. – Она сама мне в этом призналась после того, как я ей сказал, что она ведет себя как сволочь.

Эбби почувствовала, как губы невольно расплываются в улыбке после этого откровения, но заставила себя не растянуть их слишком широко. Не время для улыбок.

– Именно поэтому она передо мной извинилась? Она же испекла для меня пирог и принесла мне его с извинениями, а я не поняла, за что.

– Ну, я не советовал ей печь пирог, – сказал Пол. – Но да, я сказал ей, что ведет она себя отвратительно. И ведь на самом деле это было неправильно! Она боялась, что ты станешь дружить с умными ребятами и бросишь ее.

– Я никогда бы этого не сделала, – очень эмоционально прошептала Эбби. У нее было тяжело на сердце от одной мысли, что Касс могла о ней так думать. Эбби до сих пор было трудно принять тот факт, что в конце своей жизни Касс была о ней гораздо худшего мнения.

– Я знаю, – тихо произнес Пол. – И в глубине души она тоже знала. Она просто боялась тебя потерять. Касс знала, что когда-нибудь ты уедешь учиться в колледж, а она…

– Она хотела остаться, – закончила за него фразу Эбби. Касс не хотела уезжать из Кастелла-Рок. Она хотела жить здесь. Она не была одной из тех девочек из маленьких городков, которые лелеют большие мечты о крупных городах. Все ее мечты были связаны с домом. – И она на самом деле осталась здесь навсегда.

– Эбби! – Он повернулся всем корпусом и теперь смотрел ей в лицо, потом положил ладонь ей на щеку и смахнул неожиданно появившуюся слезинку. – Прости. Мы не должны говорить о таких вещах. Это тяжело. В особенности сегодня.

Да, она сегодня похоронила отца. Боже, как она устала! Эбби слегка содрогнулась и выдохнула воздух. Она осознала, что осталась совсем одна, и при этом она чувствовала тепло, исходившее от его руки, когда его пальцы касались ее кожи.

Это было такое приятное ощущение – его кожа касалась ее кожи. Это навеивало воспоминание о чем-то, что она давно потеряла. Пол поднял руку, казалось, что она поднялась сама, будто обладала собственным разумом, и накрыла ее ладонь.

Их глаза встретились, сердце судорожно билось в груди у Эбби, ее душа кричала «Да!», а Пол гладил ей шею большим пальцем и ласково повторял ее имя.

Поцелуй получился легким как перышко. Это был скорее намек, предложение, когда еще остаются сомнения, когда желание сдерживается с силой. И когда ее губы раскрылись под его губами, она почувствовала, как по всему телу разливается жар. Наконец-то эта волна накатила на нее, заслоняя все остальное, пусть и на одно мгновение.

На мгновение в этом мире остались только они двое, и не существовало ничего больше. Он запустил руки ей в волосы, а его губы исследовали ее губы, снова и снова целуя. Она почувствовала на языке вкус его языка – вкус виски и чего-то острого, похожего на специи.

На мгновение не осталось истории, прошлого, будущего. Ничего. Только они вдвоем.

Только они.

Но потом это мгновение закончилось, и она вспомнила.

Касс.

Эбби резко дернулась, отодвинулась от него, вообще встала с дивана, пытаясь не обращать внимания на то, как он тянулся к ней, даже когда уже уходила.

– Ты пьян. И я пьяна. Мы… Это неправильно, – дрожа, сказала она, пытаясь заглушить ощущения внутри. А ей казалось, что внутри у нее сформировалась пустота или дыра, в которую следовало отправить воспоминания о его губах на ее собственных, чтобы они не мучили ее до последнего дня ее жизни.

– Эбби! – произнес он хрипло и медленно. И звук его голоса пронзил ее, как пуля.

– Не надо! – умоляюще сказала она. – Не дай мне обесчестить ее память. Пожалуйста, не делай этого со мной.

– Подожди… – попросил Пол, но Эбби уже резко развернулась и поспешила наверх. У нее болело сердце, и для этого имелось много причин.

На следующее утро она проснулась с дикой головной болью.

Когда она спустилась вниз, в гостиной никого не было, но на кофейном столике лежала записка.

В ней было одно слово: «Прости».

Пол смотрел на луг, который разделял сад, принадлежавший его семье, и сад, принадлежавший Эбби. В центре луга поставили ряды столов для пикника, в высокой траве тут и там виднелись яркие пятнышки – здесь росли люпины и калифорнийские маки. Повсюду стояли оловянные ванночки со льдом, заполненные бутылками с фирменной домашней содовой водой, приготовленной по старинному рецепту. После того как отец Пола прекратил пить, он стал в больших количествах потреблять содовую, и ее изготовление стало его хобби. После смерти отца эстафету подхватила сестра Пола Фей. Также был приготовлен большой мангал для барбекю, там уже тлели угли, а над ними шипели куски говядины и курятины.

Мероприятие прошло очень хорошо. Они рано встали и прогулялись к холму в дальней части их земли. Там был установлен простой деревянный крест. Урна с прахом отца стояла дома на каминной полке, но этот холм был любимым местом отца Пола и стал священным для его матери. Пол знал, что она часто туда ходит, потому что только в этом месте ощущает близость с ним. Поэтому считалось правильным каждый год собираться у этого холма и поминать там человека, благодаря которому они все стали теми, кем стали.

А теперь пришло время отдать ему должное так, как он хотел бы сам, – организовать праздник, на котором звучит хорошая музыка, подают вкусную еду и собираются добрые друзья.

– Дядя Пол! – к нему бросилась Робин, его старшая племянница, дочь сестры Джорджии, и обняла его. – Я так рада, что ты приехал!

Он прижал ее к себе.

– Я тоже, – сказал он и на самом деле радовался, несмотря на трудный день.

– Пойдем, сядешь рядом со мной. – Робин потянула его за руку, направляясь к расставленным на лугу столам. – Я хочу с тобой поговорить.

Пол пошел вслед за ней, и они устроились в конце одного стола, подальше от толпы. В воздухе висел запах жареного мяса, над лугом звучала музыка и голоса собравшихся людей.

Его отцу бы все это понравилось. Смех. Вся семья в сборе. Еда. Друзья. Праздник жизни в память о нем вместо какой-то печальной церемонии. Пол посмотрел на мать и улыбнулся, подумав, как повезло его отцу – как повезло всем его родственникам иметь такую сильную и душевную женщину во главе семьи.

– Как дела в школе? – спросил он у Робин, взял печенье из одной из ваз и обмакнул в знаменитую нектариновую сальсу, приготовленную его сестрой Фей.

Он помнил этот соус именно таким: терпкий, с сильным фруктовым запахом. Его нужно долго варить на медленном огне. Он любил пошутить над Фей и всегда говорил ей, что ей следует разливать эту нектариновую сальсу по банкам и продавать. И она серьезно отнеслась к его предложению. Теперь сальса от тети Фей вместе с другими фирменными приправами и целая линия содовой воды продавались по всему западному побережью и только в самых лучших бакалейных лавках. Несколько месяцев назад на Фей вышли Costco и Trader Joe’s[4]. Расширение производства потребовало немалых усилий, но суматоха была как раз стихией Фей, она словно черпала в ней энергию. До того как стать знатоком сальсы и содовой воды, Фей работала фельдшером на станции «Cкорой помощи». Она до сих пор трудилась в добровольческой пожарной охране в городе.

– В школе все отлично, – ответила ему Робин. – Я занимаюсь углубленным изучением информатики, смогла записаться на все курсы, на которые хотела. И еще мне удалось успешно пролоббировать свою кандидатуру, чтобы совет школы позволил мне присоединиться к команде борцов.

– Об этом я слышал, – кивнул Пол.

Робин на самом деле произвела на него невероятное впечатление. Когда она записалась на борьбу, тренер отказался включить ее в свою группу, потому что она девочка. Это стало для нее тяжелым ударом – ведь Робин с раннего детства занималась смешанными единоборствами. Но отказ ее не остановил – этим она очень сильно походила на свою бабушку. Робин начала борьбу за свои права, дошла до директора школы, потом совета школы и победила.

Она также победила в трех из первых шести схваток. Оказалось, что у нее есть талант к разным видам борьбы.

– Мальчики в вашей команде тебя не обижают? – обеспокоенно спросил он. – Не осложняют тебе жизнь?

Робин покачала головой.

– У нас прекрасные отношения. Многие из них вместе со мной начинали заниматься смешанными единоборствами. Они меня уважают. Только один тренер считает, что я ненормальная.

– Ты нормальная, – твердо сказал Пол, прикидывая, есть ли у него время заглянуть в школу и немного побеседовать с тренером Пэттеном. Пол его помнил: Пэттен как раз начинал тренировать, когда Гаррисон заканчивал школу. Уже тогда тренер строил из себя крутого парня и отличался сексистскими наклонностями. Определенно, он не смог побороть в себе мужской шовинизм. В те годы, когда Пол играл в бейсбол в школьной команде, Пэттен жаловался, что ему еще приходится заниматься с командой девочек, игравших в софтбол. – Если тренер Пэттен будет тебя доставать, звони мне, я поговорю с этим мудаком.

– Дядя Пол!

Она рассмеялась, услышав, как он выражается, и Пол тоже рассмеялся. Ее мать Джорджия ненавидела, когда люди ругаются и выражаются. Его старшая сестра была очаровательной и милой женщиной, но совсем не современной и во всем придерживалась строгих правил. И как частенько случается, у такой правильной матери вымахала дочь (уже сто семьдесят пять сантиметров), которая носила на голове нечто невероятное и обладала взрывным и бойцовским характером.

«В ней больше от Джейсона, чем от меня, – обычно говорила сестра Пола с улыбкой. – И поэтому я люблю ее еще больше».

– Я на самом деле рад, что тебе нравится учиться, – сказал он. – Мать уже что-то говорила тебе про колледж? Есть какие-то идеи?

– На самом деле я как раз об этом хотела с тобой посоветоваться, – ответила Робин.

– Да? – удивился Пол. – Ты хочешь поступать в колледж в округе Колумбия? Или просто где-то на восточном побережье? Я с радостью устрою тебе экскурсию, если хочешь.

– Дело не в этом, – ответила Робин. – Хотя, конечно, мне хотелось бы поездить по восточному побережью. Дело в том…

Она оглянулась, осмотрела толпу гостей. Пол понял, что Робин ищет глазами свою мать – проверяет, чтобы та оказалась вне пределов слышимости. Ему стало любопытно, и он склонился поближе к племяннице.

– Я хотела с тобой посоветоваться. О ФБР.

– В смысле?

– Я знаю, что вначале должна получить диплом – иначе мою кандидатуру вообще не будут рассматривать в «Куантико»[5], – заявила Робин. – И я знаю, что мне должно исполниться двадцать три года. Но я хочу узнать, какие дипломы или школы для меня предпочтительнее, если моя конечная цель – ФБР.

У Пола перехватило дыхание от нахлынувших эмоций.

– Ты хочешь служить в ФБР? – спросил он. Если она знает требования, предъявляемые к поступающим в «Куантико», то очевидно, что она занималась изучением этого вопроса.

– Да, – кивнула Робин. – Я хочу помогать людям. Я хочу служить своей стране. Я хочу быть как ты, дядя Пол.

Ему внезапно показалось, что он не сможет удержать судорожно бьющееся в его груди сердце. И еще у него внутри нарастала гордость.

– Как ты думаешь… Как ты думаешь, я им подойду? – спросила Робин, на ее круглом, покрытом веснушками лице отразилась неуверенность.

– Да, – кивнул Пол. – Ты относишься как раз к тому типу молодых женщин, которые требуются ФБР. Ты умна, способна, быстро соображаешь, и если твоя мама не преувеличивает, когда хвастается твоими успехами, то у тебя еще и настоящий талант к языкам.

– В этом году я изучаю испанский и французский на четвертом уровне, – сообщила Робин. – И еще дополнительно китайский. Папа нашел для меня онлайн-курс. Мы вместе изучаем китайский.

– Это все – очень большие плюсы при поступлении на службу в ФБР, – сказал Пол. – И ты еще находишься в прекрасной физической форме и можешь за себя постоять. Это тоже большие плюсы. Хотя нам придется поработать над стрельбой.

– Нам? – переспросила она.

– Если хочешь, следующим летом можешь при- ехать ко мне и пожить у меня какое-то время. Конечно, я не смогу брать тебя с собой, когда буду выезжать на места совершения преступлений, но на стрельбище мы можем съездить. Познакомишься с моей группой, съездим на экскурсию в «Куантико», покажу тебе наше главное здание, чтобы ты прониклась атмосферой. Сама поймешь, вписываешься или нет. Я думаю, что это как раз твое.

Робин робко и неуверенно улыбнулась.

– Как ты думаешь, мама меня отпустит?

Ах, вот оно что еще. Нельзя сказать, что Джорджия чрезмерно опекала дочь, но Робин была единственным ребенком. Старшая сестра Пола долго лечилась от бесплодия, роды были очень тяжелыми, и больше они с Джейсоном не могли иметь детей. Они вкладывали всю свою энергию в Робин и многочисленных родственников. У Робин были двоюродные братья и сестры примерно ее возраста, а поскольку все они были Гаррисоны, всех их можно было считать родными. Их так растили.

Пол был единственным, кто уехал из Калифорнии. По крайней мере, до тех пор, пока Робин не покинет гнездо через два года. Она была старшей внучкой его матери, и он знал, что и Джорджия, и его мать одновременно испытают гордость и ужас, узнав, что Робин хочет делать карьеру в ФБР.

– Я поговорю с ней, – пообещал Пол.

– Она ничего не знает. Ничего про ФБР, – объяснила Робин. – Думаю, что она будет не очень рада. Может, даже немного разозлится. Она о тебе сильно беспокоится.

– Твоя мать вообще обо всех беспокоится, – с улыбкой сказал Пол. – Но у нее есть основания для беспокойства. У меня не самая безопасная работа.

Он не рассказывал своей семье о том, что с ним произошло почти год назад, о том, какую цену пришлось заплатить. И до сих пор раза три в неделю он просыпался в холодном поту, чувствуя вес пояса смертника, начиненного взрывчаткой, на своем теле. По форме это даже был не пояс, а жилет. Бывают фантомные боли, у него были фантомные воспоминания о том, как жилет с взрывчаткой прикасался к его коже. Сначала он каждую ночь просыпался в холодном поту, так что можно было считать, что теперь он добился некоторого успеха. Как-то Грейс прямо спросила его о ПТСР[6] во время одного трудного дела. Тогда он постоянно прикрывал ее, опасаясь, что кто-то из его группы пострадает. После разговора с Грейс он заставил себя снова посещать сеансы психотерапии.

– Но работа того стоит, правда? – спросила Робин очень серьезным тоном. – Иначе ты бы не стал служить в ФБР.

– Да, стоит, – согласился Пол, пытаясь не думать о весе жилета с взрывчаткой, давящем на грудь.

– О чем это вы тут разговариваете?

Его мать устроилась рядом с ним и обняла его.

– О, просто думали о том, что Робин могла бы приехать ко мне в Вашингтон следующим летом, – ответил Пол. – Посмотреть несколько колледжей на восточном побережье. Хотя, конечно, вначале нужно спросить разрешения у Джорджии и Джейсона.

– Прекрасная идея, – поддержала Тэнди. – Сынок, у нас почти закончилась домашняя сарсапарилла[7]. Эбби так любезна, что согласилась поставить у себя часть напитков, которые у нас просто не помещались. Да и ее дом отсюда ближе, чем наш. Ты не сходишь за ней? Привези несколько ящиков. Тележка стоит вон там.

– Конечно, – кивнул Пол, поднимаясь на ноги. Ему в любом случае следовало прогуляться после всего того, что он сегодня съел. И ему просто хотелось несколько минут побыть в тишине, наедине с собой. Он любил свою семью, любил их шумные сборища, но уже давно жил не дома, и иногда бывает трудно возвращаться к жизни, от которой отвык. – Я скоро вернусь.

– Спасибо, дорогой! – крикнула мать ему вслед и тут же увлеклась беседой с Робин, обсуждая предстоящие соревнования по борьбе.

Пол взял тележку, ненадолго остановился, чтобы поговорить с Греем Теллером, одним из его товарищей по команде со времен бейсбольной юности, а затем пошел через луг. Музыка и шум становились все тише по мере того, как он удалялся от собравшихся гостей. Он шел по петляющей тропинке, которая вела к дому Эбби, и думал, что может по ней пройти с закрытыми глазами.

Он столько раз ходил по ней пьяным, когда еще был подростком, вспомнил он и печально улыбнулся.

Дом Винтропов остался точно таким, каким он его помнил, казалось, что его не тронуло время: красные ставни блестели на фоне белых стен. К двухэтажному зданию вело крыльцо с поручнями и двойными рельсами как раз для тележек. Они были покрашены в блестящий черный цвет и буквально сияли под лампочкой, которая светилась над ними, освещая все крыльцо. Во дворе рос все тот же старый дуб, на который он в свое время с таким трудом научился забираться. А с самой большой ветки так и свисали качели с сиденьем из старого колеса.

Эбби со своим огромным псом была еще на вечеринке, поэтому он не стал стучаться, а просто вошел. Он чувствовал себя немного странно, идя по дому Эбби без ее разрешения. Но технически это разрешение было получено его матерью. И мать послала его вместо себя.

Внутри дом оказался таким, каким он его помнил, и при этом все же немного изменился. Большая часть интерьера все еще была оформлена типично для сельских домов тридцатых годов прошлого века, но тут и там можно было заметить современные детали. Диван, обитый серой замшей, заменил своего предшественника, которого он помнил, обитого какой-то коричневой тканью. На новый диван был наброшен плед из шенилла[8] сочного пурпурного цвета. На все том же кофейном столике на колесах, снятых с телеги, лежала книга. Этот столик он хорошо помнил. Пол бросил взгляд на обложку книги и улыбнулся – забавно, что это оказалась последняя книга Грейс. Может, он попросит ее подписать один экземпляр для Эбби и пошлет его ей, чтобы таким образом восстановить их былые отношения.

Боже, как ему было плохо от того, что их отношения разладились! А встреча прошлой ночью в саду и другая сегодня днем во время мероприятия в честь отца заставили его все вспомнить.

В последний раз он видел Эбби в день похорон ее отца и сам все испортил. И так и не извинился перед ней. Он просто трусливо сбежал. Оправданий ему не было. Нельзя так было делать. Зачем они тогда поругались?..

Оставив тогда Эбби, он потерял часть себя. Эта часть всегда была связана с ней, этой огненно-рыжей, яркой девочкой, которая жила на другой стороне луга и присутствовала в половине его детских воспоминаний и почти всех подростковых. Она была одной из опор в его жизни, одним из постоянных факторов, а последние несколько лет он будто бы забыл об этом, потому что не нашел в себе смелости сказать одно слово: «Прости!»

Он должен все исправить до отъезда. Приняв это решение, Пол отправился в кухню в поисках нужных ящиков с напитками. Он не смог их там найти и вышел в прихожую. Но прихожая была почти пуста, если не считать ярко-желтые резиновые сапоги, в которых Эбби трудилась в огороде, и подстилку Роско, покрытую шерстью. Тогда он решил пройтись по всем помещениям первого этажа, открывая одну дверь за другой. Добравшись до кабинета, он заглянул внутрь. Комната была погружена во тьму из-за опущенных штор. Он пошарил по стене в поисках выключателя и щелкнул им.

Как только свет озарил помещение, он пожалел, что вообще его включил.

У дальней стены кабинета стояли четыре белые магнитно-маркерные доски. Одна была названа «КАСС», вторая – «Х», на третьей сверху стоял знак вопроса, а четвертая…

На четвертой было написано: «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА».

Пол сделал несколько шагов в направлении досок, и во рту у него пересохло, когда его взгляд остановился на доске, посвященной Касс. На ее фотографии.

Боже! Он много лет не видел ее фотографий, в свое время убрав их подальше. У него оставались только воспоминания о ней.

Пол забыл, какой веселой была ее улыбка. Он вспомнил ее ямочку и как смотрел на нее, когда Касс его поддразнивала.

Его взгляд опустился ниже, на лист бумаги, прикрепленный к доске. Пол нахмурился сильнее, прочитав, что написано на этом листке неразборчивым почерком Эбби, который он сразу же узнал:

Эбби уставилась на него, и Пол увидел жуткую смесь страха, смущения и желания бросить ему вызов. Он смотрел на нее и видел, как все эти чувства одновременно переполняют ее.

– Мне не нужны никакие объяснения, – сказал он. – Мне нужно…

Он сдвинул брови и провел рукой по небритой щеке. Он не брился, и взгляд Эбби на мгновение остановился на том месте, по которому он только что провел рукой. Эбби отметила про себя четко очерченный, волевой подбородок. Она наблюдала за эмоциями, отражавшимися на красивом лице Пола, и видела, как он быстро совладал со своими эмоциями и теперь выглядел внешне спокойным, хотя в душе у него явно бушевал ураган.

– Я ухожу, – твердо заявил Пол, прошел мимо Эбби и направился в прихожую.

При виде этого спокойствия у нее исчез страх – она больше не боялась унижения и почувствовала, как в груди нарастает ярость, и эта ярость напоминала американскую рысь, попавшую в капкан. Эбби резко развернулась и бросилась за Гаррисоном. Он уже дошел до крыльца и спустился с него, Эбби вылетела за ним, а дверь за ее спиной захлопнулась с такой силой и грохотом, что задрожала вместе с петлями.

– Как ты смеешь уходить? Да еще так?! – выплюнула она ему в спину. – И после всего, что про- изошло в прошлый раз?!

Пол замер на месте. Ему показалось, что внезапно похолодало – горячий и влажный воздух внезапно превратился в сковывающий его лед, и всего за те несколько секунд, пока он поворачивался. Его глаза теперь горели от гнева, его охватила такая же ярость как бурлила в ней.

– Эбби, это удар ниже пояса, – сказал он, теперь даже не думая уходить.

– А мне плевать, – ответила она. И ей на самом деле было все равно. Она использует его чувство вины, потому что ей требовалась его помощь. – Ты – мой должник.

– Что ты хочешь? – спросил Пол, пораженный до глубины души. – Это все омерзительно. – Он кивнул в направлении комнаты, из которой они только что вышли, и имел в виду и доски, которые она там установила, и временной график, и все доказательства. – Разве так можно чтить ее память? Это не совсем нормально.

– Ты смеешься надо мной?

Теперь уже она была поражена до глубины души. Эбби спустилась по ступенькам крыльца, шагая твердо и уверенно, и остановилась на третьей снизу, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Боже, ей всегда не нравилось, что он значительно выше ее. Она страдала от этого, еще когда они были детьми. Он, бывало, поднимал ее и перебрасывал через плечо, а она смеялась. Хохотала и хохотала, пока не закружится голова.

– Я – журналистка, – прошипела она ему в лицо. – Ты, Пол, ратуешь за правосудие, а я ищу правду!

– Какую правду, черт побери, ты там ищешь?! – закричал он. Теперь он говорил все громче и громче, а глаза его все сильнее блестели под мигающим фонарем, освещавшим крыльцо. – Мы знаем правду! Убийца Касс гниет в тюрьме, где ему самое место. Что еще здесь расследовать?

Эбби сделала глубокий вдох. Она понимала: сейчас или никогда. Вероятно, он ей не поверит. Вероятно, это будет та самая последняя соломинка из восточной притчи, которая сломала спину верблюду. Но она должна попытаться. В расчете на чудо! Вдруг он ей поможет?

– Говард Уэллс не убивал Касс, – объявила Эбби. – Спросишь про других девушек? Двенадцать молодых женщин до нее? Этих девушек и женщин убил он. Но он ни разу в жизни не видел Касс до тех пор, пока шериф Бейкер не показал ему ее фотографию в помещении для допросов.

Вот оно. Это выражение лица. Этот взгляд. На его лице читалась обеспокоенность. Он был в замешательстве. И его выражение лица показало Эбби, что он о ней думает: спятила.

– Что ты несешь? Конечно, он убил Касс. Когда нашли его автофургон, там оказалась земля из сада Мартинов, с кровью первой группы. Первая группа, резус положительный, – как у Касс.

Это был переломный момент. Эбби могла сломаться из-за его пренебрежения, его надменности и замешательства. Она могла позволить ему сбить ее с пути, заставить засомневаться.

Но тот, кто на самом деле убил Касс, все еще гуляет на свободе. А если подозрения Эбби окажутся верными, то пострадает еще одна девушка.

Поэтому она должна держаться. Она должна твердо стоять на своем.

Она должна сделать то, против чего Пол не сможет устоять. А Эбби знала, против чего Пол Гаррисон устоять не может. Да, он добился многого, о нем много что можно рассказать, но при этом Пол все еще оставался тем маленьким мальчиком, который любил дергать ее за косички и гоняться за ней между деревьев во фруктовом саду. Он может развернуться и уйти от массы вещей. Но он никогда не сможет устоять перед вызовом. И от вызова он никогда не сбежит!

Она встретилась с ним взглядом и смотрела на него прямо и неотрывно.

– Я любила Касс, – сказала Эбби, и эта правда в ее словах была реальной болью и напоминала нечто материальное, повисшее между ними и доставлявшее им обоим страдания. – Она была моей сестрой во всех смыслах, кроме кровного родства. Я многое потеряла в этом мире, Пол. Но потеря Касс – самая тяжелая и всегда будет самой тяжелой. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы ее обесчестить, я никогда не оскверню ее память, не забуду, что случилось. Я изначально не ставила себе целью поиск ее убийцы. Я просто хотела рассказать историю Касс. Но проблема в том, что история ее убийства не складывается, если перед тобой разложены все кусочки. Есть кусочки, но картинка не получается! И если бы ты зашел ко мне в кабинет не предубежденным, а готовым воспринимать новую информацию, ты бы это увидел сам. Так что, возможно, тебе следует снова зайти и на самом деле воспользоваться своим большим, натренированным в ФБР мозгом и заняться настоящей работой, которую ты умеешь и специально обучен выполнять.

Она видела, как дергается жилка у него на щеке, когда он сжал зубы, борясь с желанием развернуться и уйти прочь.

Вместо того, чтобы ждать, пока он примет решение, Эбби развернулась сама и пошла вверх по ступеням крыльца, а затем в дом. Ей не требовалось поворачивать голову, чтобы убедиться, следует ли он за ней.

Она хорошо его знала.

У нее внутри все еще бушевала ярость, когда она вошла в кабинет отца, то есть теперь ее собственный. Конечно, ярость уже пошла на спад, не бушевала, а медленно кипела. Фактически она начала успокаиваться, открыв двустворчатые деревянные двери.

Эбби была уверена в своей правоте, а если Пол – настоящий агент ФБР, то поймет, что она права.

Тот мальчик, с которым она вместе росла, был умным и сообразительным. Острый ум вместе с инстинктивным желанием защищать более слабых принесли ему немало проблем. Он принимал вызов от хулиганов и задир, всех плохих парней, которые обижали или издевались над маленькими и легко уязвимыми. Половина девочек у них в школе была влюблена в него в старших классах, а когда Касс выбрала его (Касс была слишком независимой, чтобы позволить кому-то себя выбирать, она сама делала выбор), это показалось логичным. Эти двое очень подходили друг другу.

– С чего ты хочешь начать? – спросил Пол ледяным тоном, а выражение его лица было еще более холодным, когда он вошел в кабинет и сложил руки на груди. Он был напряжен и держался настороженно, будто ожидая, что она набросится на него, физически атакует его тело или выльет на него поток слов, ту правду, которую она нашла и которой он не хотел верить.

– Два года назад умер мистер Мартин. Ты знаешь об этом?

Эбби подошла к первой белой магнитно-маркерной доске и перевернула ее, чтобы продемонстрировать другую сторону. Она должна была показать Полу, с чего все началось, каким образом она ступила на этот путь.

– Да, я посылал цветы, – кивнул Пол.

Конечно, он знал. И она не сомневалась, что к цветам он приложил написанную от руки записку. Вероятно, он звонил матери Касс после похорон, чтобы проверить, как она себя чувствует. Такой уж он человек.

– Миссис Мартин попросила меня заехать к ней после похорон ее мужа, – пояснила Эбби. – Она сказала, что из уважения к Эрлу обещала сама себе, что не станет меня об этом просить, если он не уйдет первым.

– Просить о чем?

Эбби кивнула на кресло – старое дубовое кресло-качалку, сделанное еще в тридцатые годы прошлого века, обтянутое кожей с заклепками, с протертыми подлокотниками. В нем сидели представители нескольких поколений ее рода, от прадедушки до отца – все те, кто был в какое-то время главой семьи Винтропов. Пол уселся в предложенное кресло, выглядел мрачно и, похоже, был не готов идти на контакт. Эбби прикусила губу, зная, что ей предстоит тяжелая работа – убедить его будет не так просто. Но, по крайней мере, он был готов ее выслушать.

– Миссис Мартин попросила меня написать историю Касс, – сообщила Эбби. – Она хотела, чтобы я написала книгу.

– И ты решила представить дело под новым углом? Будто Уэллс не убивал Касс?

В его голосе отчетливо слышался скептицизм. Это вызвало у Эбби раздражение. Он считает ее графоманкой, готовой написать скандальную историю?

– Я решила написать книгу о том, как Касс жила, а не о том, как она умерла, – ответила Эбби. – Но для этого мне требовалось узнать все о днях, которые привели к той злосчастной ночи. Об Уэллсе. О деле.

– И ты начала копать и, как и все любители, думаешь, что обнаружила что-то, упущенное профессионалами.

Она стиснула зубы, говоря себе, что он просто шокирован. Он еще переваривает полученную информацию. Она сама тоже вначале не хотела верить. Ее успокаивала мысль о том, что убийца Касс за решеткой, наказан, получил долгий срок. Но мысль о том, что истинный убийца разгуливает на свободе…

Вначале ей становилось просто физически плохо от одной этой мысли. Она не хотела об этом думать! Ей помогла все это выдержать другая мысль: если все еще требуется докапываться до правды, то она именно та единственная, кто этим займется. Теперь это стало ее миссией. Она никогда не давала такого обещания Касс, но теперь это стало торжественной клятвой ее памяти, и вся жизнь Эбби была подчинена поиску правды. Этот поиск в последние два года стал главным в ее жизни.

Она найдет убийцу Касс. И она проследит, чтобы он заплатил за содеянное.

– Хорошо, представь мне свое бесспорное доказательство, – предложил Пол, запустив руку в волосы и возбужденно проведя по ним, показывая тем самым, что в эти минуты хотел бы оказаться где угодно, только не здесь.

– Это не одно доказательство, – ответила Эбби. – И с самого начала их было несколько. Ты сам когда-нибудь изучал материалы дела? Материалы, которые ФБР собрало об убийце? У тебя должен быть к ним доступ.

Что-то промелькнуло у него в глазах, и от этого у нее все перевернулось внутри. Она чувствовала себя так, будто, спускаясь по лестнице, поставила ногу мимо ступеньки и сейчас падает вниз, понимая, что падение будет худшим из возможных.

– Я приложил немало усилий, Эбби, чтобы жить дальше.

Значит, он даже не смотрел эти материалы? Боже, она сама бы не смогла иначе. Но, как она понимала, именно этим они и отличались друг от друга. Эбби с ее любопытством всегда стремилась знать, открывать, раскапывать, несмотря на цену, которую ей самой требовалось за все это заплатить. Эта необходимость жгла ее изнутри. У нее никогда не получалось думать о себе, инстинкт самосохранения у нее был развит плохо. Именно из-за этого она и оказалась в таком незавидном положении. Но если Пол ни разу даже не просмотрел материалы, то ей будет еще труднее попросить его сделать то, что ей требовалось.

– Шериф Бейкер оформлял задержание Уэллса и первым его допрашивал, – пояснила Эбби. – Мне удалось получить видеозапись допроса. Я просмотрела ее несколько раз перед тем, как понять, в чем там странность.

– Покажи ее мне, – попросил Пол.

Вероятно, он хотел просмотреть эту видеозапись, чтобы с чистой совестью отмахнуться и от Эбби, и от ее теорий, но ее это не волновало. Если он посмотрит видеозапись, то увидит то, что заметила она.

Эбби подошла к ноутбуку, который стоял на письменном столе, развернула его экраном к Гаррисону, нашла нужный видеофайл и запустила видео. Она обошла письменный стол и кресло и встала за спиной Пола, как раз когда началось воспроизведение.

Съемка была старой, освещение плохим. Говард Уэллс сидел перед камерой в наручниках, дело происходило в Кастелла-Рок, в здании администрации шерифа. В кадре появился шериф Бейкер – высокий худощавый мужчина, который вечно хмурился, будто пребывая в дурном расположении духа, и напоминал Эбби тающую свечу. Он уселся напротив Уэллса, долго перебирал какие-то бумаги, лежавшие перед ним на столе, и наконец заговорил.

– Вы знаете, почему находитесь здесь?

– Почему бы вам не объяснить мне это? – сказал Говард Уэллс.

Последовало долгое молчание, шериф снова перебирал шуршавшие бумаги. Эбби смотрела эту видеозапись, наверное, уже сотню раз, но все равно каждый раз испытывала раздражение от манеры ведения допроса шерифом Бейкером. Он слишком явно пытался запугать Уэллса. Смотрелось это жалко, и Эбби видела, как на лице Уэллса отражается все, что он думает о Бейкере, и все, что он думает о происходящем.

Он не запаниковал. Он не испугался.

Нет, Уэллсу было весело! Он развлекался.

Эбби наблюдала за тем, как шериф вел допрос. Протягивая через стол фотографию Касс, Бейкер заговорил громче. Он требовал от Уэллса признания в убийстве девушки.

– Зачем мне убивать такую лапочку? – спросил Уэллс.

– На ней оставлена метка, – ответил Бейкер. – «Х». Ваша метка. И в вашем автофургоне мы нашли землю из сада, принадлежащего ее семье. Она жила там рядом. И мы нашли следы крови, смешавшиеся с землей. Как вы можете это объяснить?

– Здесь! – Эбби показала пальцем на экран.

На мгновение выражение лица Уэллса изменилось. Это напоминало вспышку, длившуюся какую-то долю секунды. Все произошло так быстро, что при первом просмотре она чуть не упустила это изменение выражения лица.

– Он скорчил гримасу, скривился, – пожал плечами Пол. – Многие люди морщатся, кривятся, делают кислую мину, когда осознают, что попались.

– Подожди, – сказала Эбби, снова нажимая на воспроизведение.

Они с Полом посмотрели, как Бейкер задавал Уэллсу вопросы о Касс в течение не менее десяти минут – вопрос за вопросом. Затем в помещение для допросов вошел мужчина в черном костюме, явно агент ФБР, и видеозапись внезапно оборвалась.

– Не могу сказать, что увиденное произвело на меня большое впечатление, Эбби, – признался Пол.

Эбби стиснула зубы.

– Я еще не закончила, – резким тоном ответила она. Ей так хотелось, чтобы им снова было по восемь лет и она могла бы решить проблему, просто толкнув его в лужу. – Ты посмотрел допрос, который проводил Бейкер. А теперь пришло время посмотреть допрос, который проводили агенты ФБР.

Он резко выпрямил спину.

– А как, черт побери, ты раздобыла запись этого допроса? – спросил он.

– У меня есть свои методы работы и есть нужные связи, – ответила Эбби.

– А ты понимаешь, что твои методы незаконны? – закричал он.

Настоящий бойскаут. Даже сейчас. Она бы испытала раздражение, если бы это был не он. Но рядом с Полом она почувствовала, как внутри у нее разливается тепло, будто ее обнял старый добрый знакомый или этот знакомый накинул ей на плечи теплый плед и завернул ее в него, спасая от холода окружающего мира. Хотя, наверное, не стоило так думать, учитывая, что в эти минуты Пол смотрел на нее гневно. И огонь в его глазах, свирепый взгляд были вызваны тем, что она незаконно заполучила записи, сделанные ФБР.

– Просто посмотри запись. Потом скажешь мне, что думаешь.

На этот раз, вместо того чтобы снова смотреть видеозапись, Эбби наблюдала за Полом. За его лицом. Она смотрела только на Пола, слушая, как агент ФБР начал гораздо более детальный допрос. Он расспрашивал Уэллса обо всем гораздо более подробно, чем шериф Бейкер, а Эбби размышляла, увидит ли Пол то, что раньше заметила она.

Уэллсу больше не было весело, как во время допроса Бейкером, он не посмеивался над агентом ФБР. Но и агент ФБР не вызвал у него гнев, не привел в бешенство.

Нет, Уэллс воспринимал комнату допросов как сцену. Он давал представление. Он играл.

Он рассказал им все.

Пол резко нахмурился, когда Уэллс упомянул спортивную форму Касс, в которой она играла в софтбол. Касс пришлось прекратить тренировки в начале года, потому что она потянула ахиллесово сухожилие. Но на той фотографии, которую шериф Бейкер показывал Уэллсу, Касс как раз была в спортивной форме своей команды.

Затем, когда Уэллс стал рассказывать о том, как оставил тело Касс во фруктовом саду, Пол прищурился, а его дыхание изменилось, когда Уэллс заговорил о том, как положил ее под миндальными деревьями.

Семья Касс выращивала оливки, не миндаль. Но шериф Бейкер ошибочно сказал «сад с миндальными деревьями» во время допроса Уэллса.

Бейкер предоставил Уэллсу всю необходимую информацию, чтобы тот мог назвать Касс еще одной своей жертвой.

Когда запись допроса закончилась, Эбби протянула руку и закрыла ноутбук.

Пол сидел молча, сжимая пальцами подлокотники кресла. Эбби не торопила его и не мешала. Пусть переварит увиденное и услышанное. Она прекрасно знала, что он чувствует в эти минуты. Она знала, какая мысль крутится у него в голове: «Неужели убийца Касс все эти годы разгуливает на свободе?» И знала, как он пытается отогнать эту мысль.

Это была горькая пилюля.

– Я тебя понял, – наконец произнес он. – Это кошмар какой-то! Невероятно! Но его признание…

– Мало ли что Уэллс признался, – хмыкнула Эбби. – Но ты же увидел то, что заметила я? Он манипулировал шерифом Бейкером, и тот предоставил Уэллсу всю информацию, которая ему требовалась, чтобы взять на себя убийство Касс. А затем он использовал эту информацию, чтобы убедить ФБР: он и есть убийца.

– Это может оказаться простым совпадением. Или одной из его игр, – заметил Пол.

Эбби сделала глубокий вдох.

– Нет, это не совпадение и не игра. Я знаю. Я с ним встречалась.

– Что?!

Он так быстро и неожиданно вскочил со стула, что Эбби резко дернулась, как дергается испуганный олень. Только олень бежит прочь, а она осталась стоять на месте. Пол возвышался над ней, но не устрашающе, Эбби не чувствовала никакой угрозы, которая могла бы от него исходить. Наоборот! Он протянул руку, его пальцы нежно накрыли ее ладонь, словно ему внезапно потребовалось удостовериться, что она находится рядом и с ней все в порядке.

Что Уэллс и ее не лишил жизни.

От этого простого прикосновения ее обдало жаром. Эбби почувствовала мозоли у него на руке, но не в тех местах, в которых, как она помнила, они были раньше. Теперь самая большая мозоль чувствовалась на указательном пальце правой руки, которым он нажимает на спусковой крючок, а раньше мозоли были на ладони. Теперь его орудием труда стал пистолет, а не лопата.

– Ты о чем думала, черт побери?! – закричал он.

– Я думала о том, что мне нужно подтверждение моих подозрений, – ответила Эбби, упрямо выставив вперед подбородок. – Мне нужна была уверенность в своей правоте. И теперь я уверена.

– А как ты до него добралась? Я оставил четкий приказ: любой человек, изъявивший желание посетить Уэллса…

У нее округлились глаза.

– Так, значит, я поступила неправильно, занявшись этим расследованием, а ты каким-то образом контролируешь, с кем ему встречаться, а с кем не встречаться? Как тебе это удалось?

Он покраснел, голубые глаза смотрели в пол.

– Я один из старших агентов ФБР, Эбби. И у меня много друзей.

– Не могу в это поверить, – призналась она. – Как ты мог… – Она заставила себя замолчать, сделала глубокий вдох. Она должна держать себя в руках. – Мой разговор с ним многое прояснил. Этот разговор подтвердил, что Уэллс никогда не видел Касс. Он впервые увидел ее на фотографии, которую ему показал шериф Бейкер во время того допроса.

– Почему ты в этом так уверена? – спросил Пол.

– Ее волосы, – сказала Эбби.

Он нахмурился сильнее.

– Ее волосы? – эхом повторил Пол.

– Во время нашей встречи Уэллс пытался вывести меня из себя, как-то спровоцировать, но я не поддалась, – пояснила Эбби. – Поэтому он завел разговор о том, что привлекло его в Касс. И говорил о ее кудряшках.

– Ее кудряшках?.. Но она же распрямляла волосы.

– Вот именно, – кивнула Эбби. – Смотри.

Эбби прошла к доске, снова ее перевернула, и их взорам представилась фотография Касс в спортивной форме своей команды. Когда Касс играла в софтбол, она собирала сильно вьющиеся волосы в хвост за спиной. Девушка улыбалась на камеру.

– На этой фотографии у нее вьющиеся волосы. И эту фотографию Бейкер показывал Уэллсу. Если бы Уэллс видел ее при жизни, если бы он охотился на нее, как на других своих жертв, то он бы знал, что она распрямляла волосы. И он бы знал, что она уже целый год не играет в софтбол. Он бы знал, что положил ее тело в саду, где растут оливковые деревья, а не миндальные. Да на воротах, ведущих в сад семьи Мартинов, висит огромная табличка: «ОЛИВКОВЫЙ САД СЕМЬИ МАРТИНОВ»! Уэллс разыграл тех, кто его допрашивал. Он разыграл всех. Он нас разыграл. Но он ее не убивал.

Эбби посмотрела на Пола, на его красивое лицо. Она видела, что сейчас у него в душе идет борьба. А ей требовалось, чтобы он ей поверил. Ей требовалась его помощь.

Ей требовался кто-то, кто любил Касс так же сильно, как она сама. Ей требовался Пол, чтобы бороться за Касс так, как боролась она сама.

– Но тогда почему он признался? – спросил Пол. – Да, можно говорить, что его признание звучит несколько странно. Согласен. Но почему он вообще признался?

– Потому что он кого-то защищает, – ответила Эбби. – Настоящего убийцу Касс.

Она выглядит такой сладенькой.

Они всегда такие милашки в самом конце, такие спокойные, когда он аккуратно покрывает их землей. Это время, полное благоговения. Они воссоединяются с землей, наконец возвращаются в землю – и все благодаря ему.

Но они редко испытывают к нему благодарность, хотя должны быть благодарны. Эта точно не была. Какая яростная малышка! Как она сопротивлялась!

Но он всегда побеждает. Точно так же, как доктор «Экс».

Он заплел ее волосы во французские косы, а потом перекинул эти две косы на плечи так, чтобы они спускались на грудь с двух сторон – она обычно носила такую прическу. Он протянул руку и провел пальцем по косе, от корней волос до самого конца, и накрутил нижнюю часть косы на палец.

Прощание всегда сладостно-горько – всегда испытываешь и горечь, и радость.

Но плоды уже созрели. Листья вскоре пожелтеют, дни станут короче и холоднее. Вскоре пойдет снег, земля замерзнет, и ее будет трудно раскапывать на протяжении нескольких месяцев.

Это время для нового. Для новой поросли. Новой игрушки.

Он уже точно знает, кого выберет. Он давно наблюдает за ней. Он ждет.

Он разравнивает землю лопатой и начинает напевать, потом отбрасывает лопату в сторону и направляется к груде камней. Он берет их по одному, и относит к одинокой могиле, и осторожно выкладывает камни на только что разровненной поверхности земли. Эта могила обустроена в лесной глуши, и никто никогда ее не найдет.

– О, мальчик Дэнни![9] – его голос становится громче, слова будто воспаряют в небо среди высоких деревьев…

Он продолжает петь, выкладывая камни в виде большой буквы «Х» над ее телом.

Скоро придет время собирать урожай.

Ему нужно быть готовым.

Пол чувствовал себя так, будто попал под колеса грузовика. Или так, как будто он только что закончил дистанцию триатлона. Он занимался триатлоном, когда ему было слегка за двадцать. И после соревнований испытывал те же ощущения, что и сейчас: он был изможден, его всего трясло, он не реагировал на происходящее вокруг, пребывая в состоянии шока от невероятной нагрузки на организм.

Он совсем недавно думал, что Эбби живет в прошлом. Он так разозлился.

А теперь…

Теперь он видел доказательства. Он видел, что Эбби была права. Все так и есть! Теперь он не мог отрицать, что она права. Любой агент его уровня посчитал бы признание Уэллса подозрительным – если бы увидел его сразу же после допроса Уэллса шерифом Бейкером. Сравни их – и придешь к однозначному выводу. Гаррисон решил, что его коллеги, проводившие расследование, только просмотрели стенограмму допроса, проводившегося Бейкером. Возможно, они вообще никогда не видели видеозапись или не поняли, что Бейкер непреднамеренно выдал Уэллсу информацию, которой у того раньше не было.

Боже мой! Это же кошмар! Сама мысль о том, что Эбби дышала одним воздухом с Уэллсом, о том, что он смотрел на нее, наполняла Пола яростью, и эта ярость заглушала все остальные чувства. В эти минуты ярость и гнев были самыми главными.

Еще один убийца. Партнер? Эбби это ему хотела сказать? Пол начал прокручивать в мозгу все возможности, перебирать и отметать варианты, анализировать появлявшиеся идеи. Если у Уэллса имелся партнер, которого он пытался защитить, то это означало, что Уэллс являлся главным в этой связке, в отношениях с этим человеком. Это означало, что партнер был ведомым – или последователем.

Но если партнер Уэллса подставил его, организовав убийство Касс так, чтобы все подумали на Уэллса, то это означало, что он совсем не ведомый и не действовал по указанию Уэллса.

Это две доминирующие личности? Или отношения последователь-лидер преобразовалось в другой вид отношений – лидер-лидер? Ученик стал учителем и решил, что может быть только один такой «мастер»?

– А зачем ему защищать человека, который его подставил? – спросил Пол у Эбби.

– Не знаю, – ответила она. – Но думаю, что знаю, как они встретились.

Конечно, знает. Пол подумал, что ему судьбой предначертано жить и работать в окружении умных и упорных женщин. Похоже, судьба готовила его к этому с самого рождения: он был единственным мальчиком в семье и рос в окружении сестер. Он встал и подошел к доске, на которой были вывешены доказательства.

– Я говорила со всеми, кто когда-либо был каким-то образом связан с Уэллсом, – сказала Эбби.

В это мгновение зазвонил дверной звонок, Эбби резко дернулась и повернулась.

– Эбби? – прозвучал голос Джорджии, сестры Пола. – Пол? Вы тут чем занимаетесь? Проказничаете?

– Секундочку, Джорджия! – крикнула Эбби, поднялась на ноги и повернулась к Полу. – Пошли! Ты же не хочешь, чтобы она это видела? Нам пора возвращаться.

Пол колебался, он никак не мог решиться, но Эбби посмотрела на него так гневно, что он последовал за ней, закрывая за собой двустворчатые двери кабинета.

Сестра Пола стояла в прихожей у Эбби, скрестив руки на груди. Судя по выражению лица, ей было весело. Возможно, она была приятно удивлена.

– И чем вы двое так долго занимались? – спросила Джорджия с улыбкой.

– О, мы просто заговорились, вспоминая о прошлом, – обтекаемо ответила Эбби. – Оставшаяся содовая стоит под навесом. Сейчас схожу за ней.

Эбби вышла через черный ход, а Джорджия многозначительно посмотрела на брата и понимающе улыбнулась.

– Не смотри на меня так! – воскликнул Пол.

– Как? – невинно спросила сестра.

Джорджия была на три года старше его и уже третий срок работала мэром Кастелла-Рок, но это никак не мешало ей совать нос в чужие дела. В дела всех родственников.

– Как будто ты только что застала меня со спущенными штанами, – ответил он.

Джорджия улыбнулась еще шире. Она была похожа на мать – каштановые волосы, голубые глаза, милое лицо. Пол же получился копией отца – высокий широкоплечий блондин.

– Ничего подобного! Я просто думаю, что было бы прекрасно, если бы ты нашел какую-то женщину и наконец остепенился.

У Пола все сжалось внутри, и внезапно на него на- хлынули воспоминания о той ночи, когда он в последний раз видел Эбби. О том, как они поругались. О том, как все закончилось.

– Прекращай это, Джорджия, – сказал он, может, излишне резко.

В эту минуту в дом вернулась Эбби с ящиками. Пол поспешил к ней, чтобы помочь. Он был рад, что Джорджия больше ничего не сказала, просто помогла им довезти ящики до лужайки, где собрались гости.

Пол снова оказался среди гостей, улыбался, смеялся, приветствовал и обнимал людей, которых не видел несколько лет, но при этом в голове у него продолжали крутиться одни и те же мысли. Ощущения получались странными – будто его тело жило само по себе, а ра- зум существовал отдельно. Будто он сам, его сущность в этом теле не находилась!

Когда наконец он смог сбежать, солнце уже садилось. Он быстро пересек луг и остановился под рядом деревьев, достаточно далеко от всех гостей. Теперь он был вне пределов слышимости, да еще и музыку на лужайке включили погромче. Он достал телефон из кармана и запустил набор номера.

– Привет, это я, – произнес он, когда она ответила. – Мне нужна твоя помощь. И нужно, чтобы ты все сделала быстро.

– Не вопрос, шеф.

– Собери все материалы, которые у нас есть на Говарда Уэллса, он же – доктор «Экс». Затем садись на самолет. Ты летишь в Калифорнию.

На следующее утро Эбби проснулась от стука в дверь, за которым последовал лай Роско, а потом его лапы застучали по ступенькам. У Эбби было такое ощущение, будто она в эту ночь не спала вообще. Она посмотрела на будильник и поняла, что забыла его завести. Было почти девять утра.

В дверь продолжали стучать, все громче и громче, и этот стук сопровождался лаем Роско.

Эбби набросила на плечи один из украшенных вышивкой халатов, купленных на распродаже то ли невостребованных товаров, то ли старых вещей на Орчард-Роу. Там вообще часто проводились распродажи сокровищ, долгие годы пролежавших забытыми на чердаках. Она завязала на талии темно-синий шелковый пояс и поспешила вниз по лестнице, пытаясь руками расчесать взлохмаченные волосы. Хоть как-то привести себя в порядок.

– Роско, на кухню! – приказала она собаке.

Пес выглядел недовольным – ему запретили лаять! Но тем не менее он подчинился и потопал в указанном направлении.

Эбби открыла входную дверь и тут же вопросительно приподняла брови при виде невысокой худенькой девушки с короткой стрижкой и большими широко раскрытыми глазами, причем волосы у нее были выкрашены в цвет розовой сахарной ваты. Одета она была в юбку солнце-клеш по моде пятидесятых годов прошлого века, всю расписанную маленькими радугами, и легкую нежную блузку из полупрозрачного батиста в вытканную мелкую крапинку, которую заправила в юбку. Девушка одновременно выглядела модно и винтажно, получилось интересное сочетание. Вообще она выглядела потрясающе – красивая как кукла, но с жуликоватой улыбкой.

– Привет! – поздоровалась Эбби.

– Привет! – чирикнула девушка. Ей не могло быть больше двадцати трех лет. – Так, где я могу устроиться?

– Устроиться? – нахмурилась Эбби.

– Меня зовут Зоуи, – представилась девушка. Эбби продолжала непонимающе смотреть на нее. Тогда Зоуи спросила: – Вам Пол звонил?

– Телефон лежит наверху. Простите… Вы кто?

– Зоуи Филипс, консультант по техническим вопросам и главный эксперт-криминалист, – ответила девушка, протягивая руку.

Эбби ее пожала.

– Рада познакомиться, – сказала она.

– Так где находится доска с доказательствами, про которую мне рассказали? – поинтересовалась Зоуи, когда Эбби пошире раскрыла дверь, чтобы ее впустить.

– Все в кабинете, – ответила Эбби.

Она посмотрела на свой халат, снова запустила пальцы в волосы и попыталась их расчесать. Наверное, она выглядела ужасно, но ей не хотелось оставлять эту девушку одну в кабинете, где у нее собраны все доказательства. Девушка выглядела такой молоденькой! Как она может быть главным экспертом-криминалистом?

– Пол придет?

– Думаю, да, – ответила Зоуи. – К кабинету сюда?

Девушка показала пальцем. Эбби кивнула и пошла за ней по коридору, потом сама раскрыла двустворчатые двери. Прошлой ночью она открывала окна, чтобы проветрить комнату, пока воздух еще прохладный. Поэтому занавески все еще не были задернуты, и комнату заливал свет. Благодаря этому она выглядела не такой мрачной, по крайней мере пока не посмотришь на то, что развешано на белых магнитно-маркерных досках.

Эбби нервничала, наблюдая за Зоуи, которая вошла в кабинет и осматривала доски. Эбби понимала, что сама она никакой не агент ФБР, но она напряженно работала, собирая все возможные доказательства. Ей хотелось думать, что она все сделала правильно.

Но если вспомнить выражение лица Пола, когда он только увидел эти доски… Эбби не была уверена, что сможет когда-то стереть его из памяти. Боль, ужас, осознание…

Однако он все еще ей верил. Не может не верить, если прислал сюда эту Зоуи.

Девушка тихо присвистнула.

– Вау, а он не врал. Вы много поработали.

Эбби пожала плечами.

– Я журналистка, – сказала она в виде объяснения.

– Я знаю, – кивнула Зоуи. – По пути сюда я прочитала вашу статью о росте материнской смертности в Америке. Отличная статья! Мне она так понравилась, что я нашла и прочитала еще несколько ваших работ. Можно сказать, что я теперь ваша поклонница.

Эбби улыбнулась.

– Приятно слышать. Спасибо, – поблагодарила Эбби, раздумывая, не льстит ли ей Зоуи специально, чтобы она расслабилась. Но тут же отругала себя за такие мысли. Пора прекращать относиться ко всем с подозрением.

– Я привезла кое-какие материалы из Вашингтона, – сообщила Зоуи и похлопала по большой сумке, которая висела у нее на плече. – Но шеф будет очень недоволен, если я покажу их вам до его прихода. Нужно соблюдать субординацию и все такое.

– Пол – педант, он всегда строго придерживается правил, – заметила Эбби.

– Далеко не всегда, – ответила Зоуи с улыбкой. – Возьмите мое появление здесь. Определенно это против правил.

Эбби жестом предложила гостье сесть, а сама устроилась напротив.

– У него не возникнет из-за этого проблем? – с беспокойством спросила она. Эбби не хотела, чтобы Пол сморозил какую-нибудь глупость и рисковал своей работой из-за этого дела.

Зоуи покачала головой и поджала свои алые губки.

– Нет. По сути он – золотой мальчик ФБР. Я хотела сказать, что он выглядит как Капитан Америка, да и действует как этот герой. Что еще нужно-то? Все довольны.

Эбби не могла сдержать улыбку, услышав это описание.

– Капитан Америка? Мне нравится! А здесь у него было другое прозвище – Бойскаут.

Она не стала упоминать, что это прозвище для Пола придумала она сама много лет назад.

Зоуи улыбнулась. Определенно, она была рада получить эту информацию.

– Значит, вы – главный эксперт-криминалист. Впечатляет, – призналась Эбби.

– Но по возрасту я не подхожу для этой должности, да? – спросила Зоуи, в глазах которой плясали чертенята.

Эбби поняла, что девушка довольно часто слышит подобные замечания и комментарии.

– Простите. Я просто… А сколько вам лет?

– Двадцать два, – ответила девушка.

Эбби нахмурилась.

– Мне казалось, что в ФБР существует возрастной ценз, – заметила она.

– Все правильно, – кивнула Зоуи. – Но на меня это не распространяется.

Значит, Пол привлек к делу юного гения, причем этот гений женского пола выглядит как Дорис Дэй[10] времен начала своей карьеры, которая вдруг перенеслась в наши дни и стала панком.

– Я очень хорошо выполняю свою работу, – заверила Зоуи.

– Не сомневаюсь в этом, – ответила Эбби. – Я на самом деле и не собиралась ставить под вопрос вашу квалификацию. Я… просто все это дело… Да и неделя у меня выдалась очень тяжелой, – наконец закончила фразу Эбби.

Зоуи сочувственно посмотрела на нее, наклонилась вперед и похлопала Эбби по руке.

– Я все понимаю, – сказала девушка. – Вы сделали невероятное, Эбби. Вы увидели то, что до вас никто не заметил. Никто из экспертов, никто из юристов. А вы увидели! Здорово!

Во входную дверь постучали, сразу же залаял Роско, выбежал из кухни и понесся в прихожую посмотреть на еще одного человека, вторгающегося на его территорию.

– Эй, приятель, это опять я, – прозвучал голос Пола.

Затем Эбби услышала шаги, и Пол появился в дверях кабинета, одетый в клетчатую фланелевую рубашку и джинсы с дырками на коленях. Он выглядел таким знакомым, так сильно походил на парня, которого она помнила, что у нее на мгновение перехватило дыхание, а сердце прекратило биться в груди.

– Вау, шеф, ты выглядишь как настоящий сельский житель! – воскликнула Зоуи. – А это настоящие ковбойские сапоги?

Она достала телефон, сфотографировала сапоги и Пола, непрерывно хихикая. Пол неодобрительно посмотрел на нее.

– Ты все привезла? – спросил он.

Зоуи кивнула.

– Я могу здесь обосноваться? – уточнила она.

– Давай начнем работать, – предложил он.

Девушка извлекла ноутбук и цифровой проектор из сумки, поставила их на старый письменный стол отца Эбби из вишневого дерева и сама устроилась за ним.

– Это займет несколько минут, – объявила Зоуи.

– Вы хотите перекусить или пить? – спросила Эбби, наконец вспомнив о хороших манерах. И еще она поняла, что до сих пор не переоделась, а так и стоит в халате, надетом на пижаму.

– Я ничего не хочу, – ответила Зоуи.

– Я иду переодеваться, – объявила Эбби.

Ей почти удалось сбежать, но Пол догнал ее у лестницы. Эбби остановилась, услышав его голос, вздохнула, закрыла глаза, собралась с духом и развернулась.

– Прости, – сказал Пол.

Его извинения было последним, что она ожидала услышать.

– Мне не следовало иронизировать, когда я впервые услышал про твою теорию, – сказал он. – Я не имел права тебя ругать. Ты была права.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

– Это будет трудное дело, – продолжал он. – Всю прошлую ночь я изучал имеющиеся в ФБР материалы о Касс. Там есть фотографии, сделанные на месте преступления. Я хотел тебя предупредить об этом до того, как их тебе покажет Зоуи.

Он не меняется! Он опять пытается защитить ее, словно она до сих пор остается маленькой девочкой!

Одна ее часть в штыки восприняла мысль о том, что ей требуется предупреждение. Другая же часть ощутила приятное тепло от заботы. Это было ощущение безопасности. Третья же часть почувствовала благодарность, потому что есть вещи, смотреть на которые невозможно, и ты потом не можешь их забыть никогда. И тело твоей лучшей подруги относится как раз к ним.

– Я быстро, – сказала она вместо ответа, и Пол больше не пытался ее остановить, когда она стала подниматься вверх по ступеням.

К тому времени, как Эбби снова спустилась вниз, Зоуи уже все подготовила. Проектор был установлен таким образом, что луч падал на стену за письменным столом.

– Я сняла висевшую там картину, – сообщила Зоуи, кивая на выполненный маслом рисунок прадедушки Эбби, который изобразил на нем своих охотничьих собак. – Надеюсь, вы не будете возражать.

– Все нормально, – ответила Эбби, взяла картину и отнесла ее подальше, чтобы не мешала. – С чего мы начнем?

– Я попросил Зоуи собрать все материалы, имеющиеся в ФБР по доктору Экс. Не только дело Касс, но и дела о других двенадцати девочках.

– Я их просмотрела в самолете, – сообщила Зоуи.

– Все? – пораженно спросила Эбби.

– Я быстро читаю. И вот что мы имеем на сегодня.

Она нажала на несколько клавиш на портативной клавиатуре, которую держала в руках, и на стене внезапно появились фотографии тринадцати девушек. У всех были длинные темные волосы. Фотография Касс оказалась самой последней, кто-то обвел ее красной линией по кругу.

– Касс определенно относится к тому типу, который предпочитает доктор «Экс». Он любит брюнеток с милым личиком. Но есть и кое-что, чем Касс отличается от других.

– Например?

– У всех остальных девушек темные глаза, – пояснила Зоуи.

– Мы имеем большую группу жертв, при этом отсутствует вариативность. Это говорит о том, что преступник предпочитает строго определенный тип женщин. Даже маленькое отклонение в таком случае считается необычным, – добавил Пол.

– Логично, – согласилась Эбби. – Но мы уже знаем, что доктор «Экс» не убивал Касс.

– Это уже разговор о втором убийце, – пояснила Зоуи. – Нужно посмотреть, какие имеются различия между Касс и жертвами доктора Экс. Тогда мы сможем начать составлять портрет жертв нашего неопознанного субъекта.

– Обычно этим занимается наш профайлер, – сообщил Пол Эбби. – Но сейчас она работает по другому делу.

– А я работала с Грейс, изучала профайлинг и проводила эксперименты с несколькими алгоритмами, – добавила Зоуи. – У меня получилось пять переменных – по этим параметрам Касс не соответствует другим жертвам доктора Экс.

Зоуи нажала на несколько клавиш, фотографии девушек исчезли, вместо них появился список:

Семь девушек. И, вероятно, это только начало. Если Зоуи проверила только последние пятнадцать лет с помощью своей программы…

Пол сжал кулаки и тяжело дышал, вышагивая взад и вперед вдоль ряда деревьев. Он таким образом пытался себя успокоить.

Как он мог такое допустить? В эти минуты он не мог думать ни о чем другом. Он ни разу не заглянул в материалы ФБР о Касс или докторе Экс. Он избегал их и отказался, даже когда его наставник Фрэнк Эденхерст предложил обеспечить ему доступ к ним. Он вел себя как эгоист. Если бы он…

А он увидел бы то, что заметила Эбби? Он смог бы с этим жить? Или стал бы отрицать правду, потому что так проще? Потому что сама мысль о том, что убийца Касс разгуливает на свободе…

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет и по крайней мере семь девушек, и это его вина.

Боже, тот груз снова давит ему на грудь. Он положил руку на сердце, пытаясь привести дыхание в норму.

Это его вина. Эти девушки… Он стал мысленно анализировать факты, брошенные ему в лицо Зоуи. Он будто раскладывал по папкам ощущения и теории, распределял по различным категориям, сортировал, воспроизводя в памяти карту, которую только что демонстрировала Зоуи.

Этот негодяй выбрал девушек из пяти различных округов. Некоторых из них посчитали потерявшимися или заблудившимися, а не захваченными и похищенными.

Никто не заметил здесь повторяющейся модели поведения, схожей схемы, общего рисунка, в частности потому, что тела так и не были найдены.

У него все сжалось внутри. Он реально смотрел на вещи. Он знал статистику. На каждую выжившую Джейси Дьюгард[11] приходятся сотни девушек, лишившихся жизни через несколько часов, дней, недель или месяцев после похищения.

И где-то лежат тела этих семи мертвых девушек. Вероятно, их никогда не удастся найти – это невозможно на той огромной территории, покрытой лесом. Многими и многими гектарами леса. Лес граничит с горным массивом, местность дикая, до некоторых участков можно добраться только пешком.

– Пол! – голос Эбби ворвался в поток его мыслей, пробив стену, созданную чувством вины.

Он повернулся. Эбби стояла у конца ряда деревьев, глаза блестели от переполнявших ее эмоций, и он не смог точно определить их все.

Не произнеся больше ни слова, Эбби пошла к нему, взяла его голову обеими руками, потянула вниз и прижалась лбом к его лбу.

Спираль, скрутившаяся внутри него, распрямилась, и вроде как все встало на свои места. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее руки гладят его голову, как ее пальцы проходят сквозь волосы и касаются кожи головы.

Он не знал, сколько времени они так стояли, прижавшись друг к другу. Это могло быть всего несколько минут, но по ощущениям – несколько часов.

От нее пахло медом и лимонами, он помнил этот запах, и Пол не смог побороть свое желание коснуться ее щеки.

Мозоль на его большом пальце прижалась к ее нежной коже на скуле, и Пол почувствовал, как внутри него возвращается к жизни то, что он пытался похоронить, подавить, так сильно пытался игнорировать на протяжении многих лет.

Потребность. Желание. Страсть.

Эбби заставляла его сердце учащенно биться. Она жила в его сердце, в его душе, на нее реагировало его мужское естество, все в нем на нее реагировало, она уже давным-давно затронула каждую струну его души и его плоть. И он так же долго пытался это отрицать. Он бежал от нее, когда был подростком, юношей и когда стал взрослым мужчиной. Каждый раз. Он любил других женщин. И он никогда не изменял женщинам, с которыми у него складывались отношения.

Но Эбби… Она оставалась у него в душе и сердце.

Эбби – это его детство. Это дорога через луг – 867 шагов, когда он был мальчишкой, и каждый год он становился все выше и выше и количество шагов сокращалось. Он помнил ее со спутанными рыжими волосами, которые лезли ему в лицо, он помнил, как они упали в лужу и грязь покрыла почти все рыжие пряди. Он помнил веснушчатую руку, которая держала его собственную, поддерживая его, когда ушел вечно пьяный отец. Он с ней с первой поцеловался, когда им было по шесть лет. Иногда, когда он просыпался глубоко в ночи после кошмарного сна, чувствуя фантомный вес жилета с взрывчаткой, давящий на него, только одна мысль могла его успокоить. И эта мысль была о ней. Он хотел бы, чтобы и последний поцелуй в его жизни был с Эбби.

Это было так трудно отрицать, когда она находилась рядом, когда они оказались так близко друг к другу. Он мог бы только чуть-чуть наклониться вперед и…

– Все будет хорошо, – прошептала Эбби, и Пол почувствовал отвращение к себе за только что промелькнувшие мысли.

Она четко дала понять, что они только друзья. Она давно обозначила границы и показала, что все другое только обесчестит память о Касс.

– Да, – согласился он, с трудом отстраняясь от нее. – Будет. С этой минуты я сам буду заниматься этим делом.

Она нахмурилась.

– Сам будешь заниматься… – эхом повторила Эбби.

– Ты – гражданское лицо, Эбби, – пояснил он. – Ты можешь пострадать.

Она открыла рот от удивления, а потом ее лицо исказила ярость.

– Ты не имеешь права говорить мне, когда мне прекращать что-то делать!

Конечно, у Эбби не было никаких сомнений, если говорить об охоте на серийного убийцу. Ее ничто не останавливало. Вероятно, она ради этого дела уже достала из шкафа то ружье, которое ее отец подарил ей на шестнадцатилетие. Она никогда ничего не боялась. Эта бесстрашная девчонка прыгала с самой высокой скалы в озеро и рассказывала лучшие истории о призраках, когда они собирались у костра. И она опередила его, первой врезав Дэнни Робертсу, который переспал с сестрой Пола Фей, а потом опозорил ее на всю школу. И нос Дэнни до сих пор искривлен – и напоминает кому угодно о том, на что способна Эбби в гневе.

– Я из ФБР. Это моя работа. И я имею такое право.

– Чушь собачья, – объявила Эбби. – Я тебя с детства знаю, Гаррисон. И знаю, что ты работаешь вместе с известным профайлером, которая специализируется на серийных убийцах. Грейс Синклер. Я читаю ее романы. Если бы ты хотел, чтобы этим делом занималась вся твоя группа, то ты бы пригласил ее. Вместо этого ты позвал эту юную гениальную особу, которая тебя боготворит и считает героем. Она не расскажет твоему начальству, чем ты занимаешься во время отпуска. Происходящее здесь и сейчас нигде не фиксируется – пока нет конкретных доказательств, которые ты бы мог представить начальству.

Пол прикусил щеку изнутри, думая о том, что ему было бы легче, если бы она не была такой привлекательной. И ведь она видит его насквозь.

– Ты очень плохо воспитанная девочка, – ска- зал он.

Эбби саркастически улыбнулась.

– Я делаю то, что должна.

– А ты знаешь, что шантажировать агента ФБР противозаконно?

– Я тебя не шантажирую, – фыркнула она. – Не моя вина, что я умнее тебя. Так, ты собираешься возвращаться в дом?

Он посмотрел через ее плечо на дом, стоящий в отдалении, и почувствовал, как внутри него нарастает страх.

Обычно слежка, все тщательно разработанные шаги, которые требуются для поиска убийцы, мотивировали его и наполняли энергией. Но в этом случае все складывалось по-другому. У него возникло ужасное чувство, что в этой истории все не так просто, их ждет множество подводных камней. И это чувство появилось у него, как только он понял, что Эбби права…

С убийством Касс что-то было не так. Они и подумать не могли раньше, что здесь может быть столько всего неожиданного.

Это означало, что предстоит открыть какие-то тайны. А тайны в маленьком городке всегда уходят далеко в прошлое. И в процессе раскрытия одной могут всплыть другие…

– Пошли, – сказал он.

– О, отлично, что вы вернулись.

Зоуи достала кусок яблочного пирога из холодильника, сидела на краю письменного стола и с явным удовольствием его ела.

– Очень вкусно, – сказала она Эбби, кивая на тарелку.

– Спасибо, – поблагодарила Эбби.

– Шеф, ты очень на меня злишься? – Зоуи повернулась к Полу.

Пол покачал головой.

– Я совсем на тебя не злюсь, Зо. Просто я испытал шок. Мне казалось, что я все знаю, а это «все» оказалось неправильным.

– Простите. Вы оба простите меня. Я знаю, что Касс очень много значила для вас. А судя по тому, что я прочитала, она вообще была особенной. Она была классной, с какой стороны ни взгляни. Ужасно, что мы сейчас собрались здесь. Но раз уж собрались, мы должны разобраться с тем, что на самом деле произошло, и, может, предотвратить похищение хотя бы одной девушки.

Эбби почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

– Еще одной девушки? – переспросила она.

– Ну да, – кивнула Зоуи. – Если обнаруженные мной семь девушек – его жертвы, то он действует по предсказуемому графику, с интервалом в два года. Девушек он похищает осенью, год пропускает. Правда, на этот раз припозднился. Рамона, Молли и Имоджен исчезли в начале сентября. А Кейра, если она стала его седьмой жертвой, – в конце ноября.

– Сегодня пятое ноября, – заметила Эбби и с ужасом подумала, что какая-то девушка прямо сейчас может спокойно гулять где-то неподалеку, даже не подозревая, что ее выбрал своей следующей жертвой психопат и вскоре она может попасть в его лапы.

– Значит, мы имеем дело с часовой бомбой, – с мрачным видом объявил Пол.

– И я так думаю, – кивнула Зоуи.

Эбби пришлось сжать руки в кулаки, потому что они начинали трястись. Может, у нее не было достаточно сил или крепких нервов, чтобы все это выдержать, но больше это не имело значения: она в деле, и она доведет его до конца. Ради Касс.

– Зоуи, а насколько точна эта твоя программа «Сибил»? – спросила Эбби. – Можем ли мы быть уверены, что все эти девушки стали жертвами нашего пока неопознанного субъекта?

Зоуи покачала головой.

– Это первое испытание «Кода Сибил» в реальном деле – так сказать, боевое крещение. В таких программах всегда бывают ошибки. Мне еще предстоит их выявлять и исправлять. Я же человек, и я делаю ошибки. Да и данные, которые обрабатывает «Сибил», также нельзя назвать идеальными и абсолютно точными. Но мы таким образом получили какую-то базовую информацию. У нас теперь есть отправная точка. Мы знаем, с чего начинать обычную работу, которой полиция занимается уже десятилетиями. «Сибил» разработан как помощник, вспомогательное средство, а не полное и окончательное решение проблемы.

– Да, кстати, говоря об этой программе. Тебе удалось найти семьи пропавших девушек или еще нет? – спросил Пол.

– Я отправила адрес родителей Кейры Райс тебе на телефон, – ответила Зоуи. – Отсюда до них час езды на машине.

Пол повернулся к Эбби, глаза у него блестели, и ей казалось, что искорки, вылетающие из них, попадают ей под кожу. Он явно собрался бросить ей вызов.

– Ты хотела поучаствовать в розыскной деятельности? – спросил он, как будто бы пятнадцать минут назад не требовал, чтобы она не участвовала в расследовании. – Ну так что?

– Да, – ответила Эбби.

– Я сейчас выйду ненадолго. Мне нужно позвонить, – сказал Пол. – Мама будет очень недовольна из-за того, что я не смогу с ней пообедать. Но надо ее предупредить.

– Передавай привет Тэнди, – крикнула Эбби ему в спину.

Пол вышел из кабинета, Зоуи поджала губы, а потом цокнула языком. В эти минуты она вела себя как пожилая дама из тех, которые любят покритиковать молодежь.

– Вау, что тут у вас? Воздух искрит, когда вы стоите рядом друг с другом, – заметила девушка.

Эбби почувствовала, что краснеет. Она не могла поверить, что этот метр с кепкой, этот маленький гений, чудаковатая неформалка так быстро ее раскусила.

– Мы дружим уже много лет, – просто ответила она.

– Когда парень считает тебя только другом, он смотрит не так, – заявила девушка. Причем эта малышка говорила с такой взрослой уверенностью, что Эбби не могла не улыбнуться. Смышленая не по годам, да еще и обладает житейской мудростью! Эбби нравилась эта девушка, которая оказалась очень наблюдательной и понимающей.

– Он просто прирожденный командир, да еще и своенравный, – пояснила Эбби. – Он любит брать все на себя, и только на себя.

– Чему тут удивляться, в особенности после того дела с бомбой? – спросила Зоуи, спрыгивая с письменного стола, на котором сидела. Она уже преодолела половину комнаты, когда заметила выражение лица Эбби и застыла на месте.

– Какого дела с бомбой? – спросила Эбби. Она чувствовала себя так, словно кто-то только что окатил ее ведром ледяной воды.

– М-м-м… – Зоуи оглянулась через плечо, словно взвешивая свои шансы: удастся ли избежать объяснения? – Мы тогда занимались делом о похищении. И девочка оказалась диабетиком. Это означало, что у нас очень мало времени. Шеф повел группу за ней, но там многое пошло не так. В результате похититель надел на него пояс смертника. Фактически это был жилет, начиненный пластитом. И похититель держал и Пола, и девочку целый день. Но сейчас шеф чувствует себя гораздо лучше. У него было сильное ПТСР, какое-то время очень сильное, но сейчас он пьет меньше кофе, а это означает, что он больше и лучше спит. Вау, судя по твоему виду, ты в ужасе, да? Мне не нужно было этого рассказывать, да?

Все это Зоуи проговорила очень быстро, на одном дыхании, поэтому, закончив монолог, она сделала глубокий вдох.

– Мне нужно присесть, – сказала Эбби и на самом деле опустилась на стул.

– О боже, он дико разозлится! – пробормотала Зоуи себе под нос. – Прости меня. Послушай, он на тебя так смотрит… И после того, что и как он говорил о тебе, я решила, что вы очень близки и ты все знаешь. Мой язык без костей постоянно доставляет мне неприятности. Пожалуйста, не говори ему ничего об этом. О том, что я проболталась! Я знаю про ПТСР по одной-единственной причине: он считает, что от своей команды нельзя ничего скрывать. Он даже совещание проводил на эту тему, подробно все объяснил. Представляешь?

– Кто-то прикрепил к его телу пластит? Обвязал его взрывчаткой? – просто переспросила Эбби. Услышанное от Зоуи кружилось у нее в голове, как летучие мыши в пещере в сумерках.

– Ну, это часть работы. Наша группа – это элитное подразделение специального назначения, – пояснила Зоуи. – Он лучший из лучших, Эбби. И иногда это означает подвергать себя большой опасности ради высокой цели. Мы делаем благое дело. А шеф всегда за благие дела.

– Боже мой! – воскликнула Эбби.

Она, конечно, знала, что у Пола опасная работа, но, возможно, она просто убеждала себя или заставляла думать, что большую часть рабочего времени он проводит за письменным столом, отдает приказы вместо того, чтобы лично находиться на местах событий, где тебя могут убить, даже если ты все делаешь правильно. Теперь она видела реальное положение вещей, и смириться с ним было невозможно. Сердце учащенно билось у нее в груди. Почему он сейчас ушел из кабинета? Он разозлился из-за того, что программа «Код Сибил» нашла возможных жертв?

Или он на самом деле ушел из-за того, что его ПТСР опять дает о себе знать? Когда она нашла его во фруктовом саду, он медленно делал глубокие вдохи и выдохи. Он пытался успокоиться? Взять себя в руки?

Она очень мало знала про ПТСР и сама с этим не сталкивалась, но теперь очень напряженно размышляла. Она сделала ему хуже, коснувшись его? Она же взяла его голову двумя руками, прижалась лбом к его лбу. А он не стал отстраняться. Он же не мог ее оттолкнуть, так ведь? У Эбби все сжалось внутри, было ощущение, что земля уходит из-под ног, все неустойчиво и непредсказуемо.

– Ты меня не выдашь? Не скажешь ему, что я тебе все разболтала? – спросила Зоуи. Она выглядела такой обеспокоенной, что Эбби успокаивающе улыбнулась ей.

– Конечно, нет, – ответила она. – Услышанное от тебя кое-что объясняет, но тебе не нужно беспокоиться. Если он сам захочет мне рассказать о случившемся, то я буду вести себя так, будто впервые об этом слышу.

– Спасибо! – Зоуи вздохнула с облегчением и поставила тарелку из-под пирога на край письменного стола. – Можно я тебя кое о чем спрошу? О досках и собранных здесь доказательствах?

– Конечно.

– Вот здесь у тебя висит список. – Зоуи подошла ко второй белой доске и постучала пальцем по листочку клейкой бумаги для заметок, который висел в правом верхнем углу. На нем был написан короткий список: электронная почта, форумы, объявления в газетах, сайты знакомств. – Что он означает?

– Я пыталась определить, как встретились Уэллс и неопознанный субъект, – пояснила Эбби. – Как они связывались друг с другом, как обменивались информацией. Одна из моих изначальных теорий: Уэллс просто не знал, кто этот тип, поэтому и не сдал его. Он не мог!

Зоуи нахмурилась.

– Ты считаешь, что они анонимно связывались друг с другом в Сети?

Эбби пожала плечами.

– Это только теория. Один из помощников следователя, проводивший дознание и работавший с Уэллсом в Орегоне, упомянул, что он регулярно что-то покупал на Craigslist[12], поэтому я решила, что этот аспект нужно изучить поподробнее, но мне не удалось найти ничего полезного.

– Хм, интересно, – заметила Зоуи. – А у тебя есть какие-то материалы от этого помощника следователя, который упоминал Craigslist?

– Мои собственные записи, – Эбби кивнула на компьютер, стоявший в углу. – Папка «Медфорд». Его зовут Альфред Кук.

– Отлично, я их просмотрю. Может, мне что-то придет в голову, – сказала Зоуи.

В кабинет просунулась голова Пола.

– Я готов. А ты? – спросил он у Эбби.

Она на мгновение задумалась, стоит ли появляться на пороге дома, где жила Кейра Райс, и задавать вопросы. Эбби была не из тех журналистов, которые устраивают засады на тех, у кого хотят взять интервью, а потом неожиданно выпрыгивают и бросаются в атаку. Она считала, что подобная тактика никогда не даст хорошего результата.

– Если пес будет скрестись у двери, выпусти его, – попросила Эбби, глядя на Зоуи. – Он любит погулять по саду во второй половине дня. Так что, если мы не вернемся вовремя, чтобы с ним погулять, пусть сам побегает.

– Позвони мне, если обнаружишь еще что-то интересное, – сказал Пол. – А если позвонит Грейс…

– Я тебе помогаю по одному семейному вопросу, – закончила фразу Зоуи. – Она не будет звонить. Они с Гэвином заняты делом, которое им передал Джейк О’Коннер. Что-то с перевозкой наркотиков.

– Давай поедем на твоем пикапе, – предложил Пол Эбби.

– Думаешь, что немного грязи на старом «Шевроле» сделает родителей Кейры Райс более разговорчивыми? Они скорее станут с нами разговаривать, чем если мы подъедем на «БМВ»? – спросила Эбби, доставая ключи и направляясь к пикапу.

– Лучше так, – ответил Пол, забираясь в кабину. – Вау, а он совсем не изменился с тех пор, как я последний раз в нем ездил.

Эбби училась водить машину на этом легком пикапе с открытой грузовой частью. Она села за руль в двенадцать лет – сельские девушки, работающие на фермах, обучаются всему раньше городских сверстниц. Отец подарил ей этот пикап на шестнадцатилетие. Когда Эбби вернулась домой, пикап так и стоял в дальнем сарае, и она стала снова на нем ездить.

– Это мой верный старый друг, – Эбби похлопала по приборной доске и широко улыбнулась. Столько воспоминаний было связано с этим «Шевроле»! Пол тоже улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

– Я вот сейчас вспомнил… – произнес Пол, запустил руку под сиденье, порылся там, что-то дернул и со смехом достал старую пачку сигарет American Spirits. Она была приклеена под сиденьем клейкой лентой. Пол потряс пачкой перед носом у Эбби. – Когда ты последний раз здесь наводила порядок, Винни?

– О боже, сколько же они здесь лежали? – воскликнула Эбби, глядя на пачку сигарет.

– Если я все правильно помню, я их здесь спрятал, чтобы моя мать не нашла их в моей комнате, когда нам было лет по пятнадцать. Ты тогда только что получила свои ученические водительские права.

– А если бы их нашел мой отец, он запер бы меня дома на несколько недель! Не то что не позволил бы садиться за руль, вообще никуда ходить бы не дал!

С одной стороны, ей хотелось смеяться, с другой – она была возмущена. Сигареты-то были не ее! Но ей могло бы достаться от отца.

– А если бы моя мать обнаружила их в моей комнате, то заперла бы меня на годы! – заметил Пол.

– Вау, ты был готов бросить меня на амбразуру, – саркастически произнесла Эбби, растягивая слова и многозначительно качая головой, выезжая с подъездной дорожки на длинную грунтовую, которая вела к шоссе. Оба понимали, что она утрирует, а она чувствовала, как внутри у нее разливается тепло. Она чувствовала себя спокойно, и в душе горела искорка счастья. Они снова легко и непринужденно болтали, словно и не расставались на долгие годы. Словно ничего не изменилось.

Словно они не теряли Касс, или себя, или друг друга.

– Если бы твой отец их нашел, я бы повел себя как истинный джентльмен, которым и являюсь, – объявил Пол. – Упал бы на собственный меч. Взял вину на себя. Показал бы себя настоящим мужчиной.

Эбби закатила глаза.

– Продолжай в том же духе, друг мой. Может, и сможешь себя убедить.

Она повернула на шоссе и поехала на север, к горам и округу Тринити штата Калифорния, где жили Райсы.

На какое-то время Пол с Эбби замолчали. Окружающая местность изменилась – исчезли бесконечные ряды деревьев, тянущиеся на сколько видит глаз, и появились аккуратные небольшие фермы, расположенные на расстоянии нескольких миль друг от друга. Также виднелись неровные скалистые горы, на которых пятнами росли сосны, переплетаясь ветками с соседними деревьями.

– Как ты думаешь, она права? – наконец спросила Эбби, не в силах больше сдерживаться. – Я имею в виду Зоуи, – добавила Эбби, когда Пол вопросительно посмотрел на нее. – Еще одна девушка должна вскоре исчезнуть?

– Посмотрим, – ответил Пол так, что она поняла: он имел в виду «да», но не хотел произносить это вслух. Может, он не хотел лишний раз ее пугать или сам не хотел в это верить.

Они снова замолчали, и больше Эбби не прерывала молчание и сосредоточилась на дороге, на горах, маячивших в отдалении, и на том, что их ждало впереди.

Ферма Райсов находилась в долине, рядом с маленьким городком под названием Макклауд, который больше напоминал автозаправочную станцию с рестораном, чем настоящий город, пусть и маленький. Местность была холмистой, и на этих холмах и полях, явно принадлежащих Райсам, пасся скот. Судя по виду большого сарая, выкрашенного в красный цвет, и огороженного участка пастбища для лошадей, они какое- то время не использовались.

Эбби остановила пикап перед хозяйским домом, выкрашенным в желтый цвет. На каждом окне имелся ящик для цветов, в них росли бархатцы, напоминая маленькие солнышки.

– Говорить буду я, – объявил Пол. – Я знаю, что ты умеешь брать интервью и много раз это делала, но я собираюсь показать им свой жетон. У них же обязательно возникнут вопросы.

– Я все понимаю, – быстро ответила Эбби.

– Правда?

Он был удивлен. Он ожидал, что она начнет с ним спорить. Эбби была упрямой и своевольной. И она всюду шла первой – она обожала роль лидера.

– Пол, ты же агент ФБР. Ты появляешься в доме родителей пропавшей девушки, и у тебя нет никаких новостей о ней, но ты хочешь задать им массу вопросов. Я не хочу тебе мешать и не хочу случайно обнадежить этих людей. У тебя гораздо больше опыта таких разговоров, чем у меня. Ты знаешь, как правильно вести допрос, как опрашивать свидетелей. И я отношусь к этому с уважением.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Но ты также должен с уважением относиться к моей интуиции, – продолжала она. – Ты будешь задавать вопросы. А я? Я буду осматриваться. Можно очень многое узнать о человеке, о семье, только побывав в их доме, в месте, где эти люди живут.

– Согласен, – кивнул Пол. – Ты всегда была очень наблюдательной.

– Хорошо, что мы обо всем договорились, – сказала Эбби.

– Хотя бы один раз, – хмыкнул он, а затем мысленно поморщился. Зачем вспоминать о том напряжении, которое возникло между ними и омрачило их дружбу после того проклятого поцелуя два года назад?

«Потому что ты хочешь, чтобы ваши отношения пошли дальше, ты хочешь ее подтолкнуть. Потому что ты хочешь, чтобы все сложилось по-другому. Потому что ты ее хочешь. И, возможно, хотел всегда. Может, всегда хотел только ее».

Да что же это такое, черт побери! Что себе позволяет этот внутренний голос! Пол потряс головой, пытаясь избавиться от подобных мыслей, когда вылезал из пикапа. Он поднялся по ступеням крыльца вслед за Эбби и постучал в дверь. Послышался лай, затем приближающиеся шаги, и дверь распахнулась.

– Мистер Райс? – спросил Пол.

Это был худощавый мужчина невысокого роста, на кончике носа у него висели очки с круглыми стеклами, руки были запачканы моторным маслом.

– Да, это я, – кивнул мужчина. – Чем обязан?

– Спецагент Пол Гаррисон, – представился Пол, демонстрируя свой жетон. – А это Эбигейл Винтроп, которая сегодня мне помогает. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов про вашу дочь Кейру.

Пол видел, как кровь отхлынула от лица Моргана Райса.

– Вы… вы нашли ее?

– Нет, – мягко ответил Пол. – Но если вы с супругой готовы со мной поговорить, возможно, вы нам поможете.

– Конечно, заходите, пожалуйста, – пригласил Морган Райс. – Жена в городе. По средам она ходит в кружок, где шьют лоскутные одеяла, – доба- вил он.

Они зашли в дом, где везде на полах лежали джутовые коврики и стояла грубо сколоченная мебель из натурального дерева. Райс пригласил их в гостиную и жестом показал на диван.

Прямо над каминной полкой висела фотография Кейры, по обеим сторонам горели церковные свечи, стояла икона Девы Марии Гваделупской, лежали четки и засохшие розы.

– Итак, что случилось? – спросил Морган.

– Я расследую дело пятнадцатилетней давности, – сказал Пол. – В процессе расследования я обнаружил несколько сходных черт с делом Кейры. И хотел поговорить с вами о ней.

– Хорошо, – кивнул Морган. В его голосе Пол услышал усталость.

– Кейра пропала во время футбольного матча в Йерке, так?

– Да, – подтвердил Морган. – Обычно ее сопровождали или моя жена, или я сам. Как без этого? Но тут заболел мой отец. Поэтому мы решили, что в этот раз она вполне может съездить одна. – У него задрожала нижняя губа, глаза наполнились слезами. – Это было ошибкой, – прошептал он.

– Мистер Райс! – Эбби встала с дивана, взяла коробку с бумажными салфетками, которая стояла на столике рядом с диваном, и подала ее мужчине. – Кейре было шестнадцать лет. С вашей стороны было вполне нормальным ее отпустить. Это же были соревнования, на которые ехала спортивная команда в сопровождении взрослых. Это нельзя считать вашей ошибкой.

Он буквально вырвал одну салфетку из коробки и смял в руке.

– Кейра такая хорошая девочка, – произнес отец. – Такая талантливая.

Пол почувствовал, как ему становится дурно от того, что отец Кейры использует настоящее время. Бедняга! Пол чувствовал, как в этом доме переживают утрату. Казалось, что боль исходит от каждой стены. Он прекрасно помнил это чувство – тебя будто парализует, ты не хочешь никого видеть и слышать, не хочешь ничего делать. И с этим невозможно справиться!

А если ты теряешь собственного ребенка, то боль останется с тобой навсегда.

– Мистер Райс, вы сказали, что вы с женой обычно сопровождали Кейру, – снова заговорил Пол. – А сколько времени она занималась футболом?

– Мы отдали ее в группу для самых маленьких в пять лет, – ответил Морган. – Когда она училась в средних классах, ее тренеры заговорили о том, что она может претендовать на стипендию.

Пол видел уголком глаза, что Эбби странно смотрит на него, не понимая, почему он задает эти вопросы. А он раздумывал, не играли ли в футбол все пропавшие девушки, которых выбрала созданная Зоуи программа «Код Сибил». Может, неизвестный тип именно по этому признаку выбирал своих жертв? Большинство спортивных команд из Северной Калифорнии ездили по трассе I-5 в Орегон на встречи с другими командами.

Может, их неопознанный субъект работает в какой-то школе? Как-то связан с образовательной системой? Сам родитель?

Пол не мог отбросить ни один из вариантов. Его работа показала ему, что даже у самых яростных социопатов может быть семья, люди, которые их любят и не имеют ни малейшего представления о том, какие они на самом деле. Некоторые социопаты очень хорошо умеют скрывать свое истинное лицо и наклонности.

– Значит, спорт является важной частью ее жизни, – сказала Эбби, а Пол отметил, что она вслед за Морганом использует настоящее время. Все правильно – таким образом она снимет напряжение и не оскорбит отца.

– О да! – воскликнул Морган. – Все ее подруги играют в футбол. Когда она исчезла… ее лучшая подруга, Джейден, очень переживала. В тот раз они с Кейрой жили в одной комнате. Мы с женой пытались успокоить Джейден, говорили ей, что это не ее вина, но она очень тяжело восприняла исчезновение Кейры.

Пол почувствовал боль в груди. Морган Райс определенно был хорошим человеком. Он беспокоился о чужом ребенке, когда его собственный исчез, и этот факт четко давал поднять, что представляет собой Райс. И затравленный взгляд Эбби подсказал ему, что она сейчас думает о Касс, своей лучшей подруге. О том, что она сама потеряла.

– Мистер Райс, можно мне воспользоваться вашей ванной комнатой? – спросила Эбби.

– Конечно. Идите по коридору. Последняя дверь справа.

– Спасибо.

Эбби встала с дивана и многозначительно посмотрела на Пола. Этот взгляд совершенно определенно говорил: «Отвлеки его».

Что она собралась делать, ради всего святого? Но он лишь слегка наклонил голову, таким образом показывая ей, что все понял.

Эбби исчезла в коридоре, а Пол снова повернулся к Моргану Райсу, к которому у него еще оставалось много вопросов.

Девочки-подростки хранят свои секреты в двух местах: в своих комнатах и телефонах. Телефон Кейры давно изъяли как улику, но только открыв дверь в комнату девушки, которая находилась как раз напротив ванной комнаты, Эбби увидела ноутбук, который стоял на окрашенном в белый и голубой цвета письменном столе.

На письменном столе у Кейры царил идеальный порядок, все было очень аккуратно разложено. У каждого предмета имелось свое место. Более того, в комнате не было пыли, спертого воздуха.

Родители явно вытирали здесь пыль, прибирались и проветривали комнату. Кровать была заправлена. Они ждали возвращения дочери домой.

Эбби прижала руку к сердцу, которое внезапно разболелось. Она с трудом сдерживала рыдания, готовые вырваться из груди. Как грустно! Морган Райс явно был уже не тем, кем раньше, от мужчины осталась одна оболочка. Он устал, он постоянно страдал и уже терял последнюю надежду. Как только они с Полом вошли в гостиную, внимание Эбби привлек маленький алтарь, обустроенный на каминной полке, сухие цветы и четки. Она очень надеялась, что вера дает родителям хоть какое-то облегчение. Ведь незнание иногда может оказаться самым тяжелым.

Она прекрасно знала, как это ужасно, когда тебя мучают вопросы, на которые нет ответов. Но у нее были долгие годы спокойной жизни перед тем, как она поняла, что Уэллс не убивал Касс. Она видела обе стороны медали, и ни одна из них не была хорошей, ни одна не приносила облегчения. Просто они воспринимались по-разному.

Постоянно прислушиваясь, чтобы не быть застигнутой врасплох, если мистер Райс вдруг задумается, почему она так долго отсутствует, и направится на ее поиски, Эбби поспешила к ноутбуку на столе и включила его. Она кликнула по иконке «Сообщения» – и раз: открылись текстовые сообщения, адресованные Кейре.

Эбби достала из сумочки флешку и быстро вставила ее в USB-порт, переписала на нее все сообщения и содержимое всего ноутбука, затем быстро вынула. Она уже собиралась выключить ноутбук, но внезапно заметила, что на док-панели мигает иконка «Видеочат».

Эбби нахмурилась и кликнула по ней: появились тысячи пропущенных звонков в скайпе Кейры. И все они были от ее лучшей подруги Джейден. Эбби просмотрела список и увидела, что Джейден продолжает звонить Кейре почти два года, с тех самых пор, как девушка пропала. Со временем звонков становилось все меньше, но они все равно продолжались. Последний раз Джейден пыталась связаться с Кейрой на прошлой неделе.

Значит, Джейден очень сильно переживает. Или… Эбби же была журналисткой, обладающей пытливым умом, поэтому она спросила себя: а может, тут дело в очень сильном чувстве вины?

Она схватила ручку, обтянутую розовой ворсистой тканью, которая стояла в стаканчике для ручек и карандашей на письменном столе, быстро записала на листочке для заметок телефонный номер и имя пользователя Джейден и тут же опустила листок в свою сумочку. Затем она выскользнула из комнаты Кейры, пересекла коридор, заскочила в ванную комнату, включила кран на несколько секунд и быстро пошла назад в гостиную.

Она улыбнулась, когда зашла в комнату, где сидели мужчины. Пол тут же поднялся на ноги, в его глазах читалось неодобрение. Ему не понравилось, что она куда-то ушла одна и сама занималась расследованием. «Как он любит все контролировать», – подумала Эбби, правда, с большой симпатией.

– Я думаю, что и так отнял у вас много времени, мистер Райс, – сказал Пол, протянул руку и пожал руку несчастного отца. – Спасибо, что согласились уделить мне время. Я вам позвоню, если у меня появятся еще вопросы.

Мистер Райс кивнул.

– Спасибо, что занимаетесь исчезновением Кейры, – сказал Морган Райс. – Но у меня будет к вам просьба, агент Гаррисон. Если найдете мою девочку, позвоните вначале мне, хорошо? Мне нужно будет подготовить ее мать.

Эбби пришлось прикусить губу, чтобы не разрыдаться, глядя на лицо мистера Райса. Он смирился с неизбежным. Может, он и говорит о Кейре в настоящем времени, будто она еще жива, но в глубине души он понимает, насколько призрачны шансы найти ее живой. Это четко читалось по его глазам.

– Обещаю, сэр, – торжественно сказал Пол.

– Спасибо, – поблагодарил Морган.

– Берегите себя, – сказала Эбби перед тем, как последовать за Полом.

Они молчали, пока снова не выехали на шоссе, ведущее в Кастелла-Рок.

– Итак, тебе удалось что-нибудь найти, пока ты рыскала по дому? – спросил Пол.

Эбби кивнула, подбородком показывая на свою сумочку. Сама она держала руки на руле: перед ними шел полуприцеп, поэтому ей самой не следовало отвлекаться.

– Все на флешке у меня в сумочке. Я переписала все содержимое ее компа и все текстовые сообщения.

– Ты понимаешь, что это незаконно? – спросил Пол, тем не менее роясь в ее сумочке.

– Ну, так арестуй меня, – бросила ему вызов Эбби. – Я обнаружила кое-что полезное.

– Да?

– В скайпе у Кейры целая куча пропущенных звонков от лучшей подруги. Тысячи звонков за последние два года.

Пол нахмурился.

– Зачем ей звонить Кейре после того, как та исчезла?

– А ты не звонил Касс на мобильный после того, как она исчезла? Хотя бы несколько раз, чтобы услышать ее голос, предлагающий оставить сообщение? – спросила Эбби.

В кабине воцарилось молчание. Она почувствовала себя очень неловко. Ее бросило в жар, щеки пылали от смущения.

– Наверное, это делала только я, – пробормотала она в виде извинения.

– Нет, Винни, я…

Пол тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, растрепав их.

– Звонил, – признал он тихим голосом. – Черт побери, наверное, я тысячу раз просмотрел видеозаписи, на которых была она.

Эбби крепко сжимала руль обеими руками – так, будто бы от этого зависела ее жизнь. Ей хотелось бы расслабиться, но пальцы не слушались. Ей было очень тяжело.

После того как Касс убили, а Уэллса поймали, у них оставалось менее полугода до окончания школы и отъезда из дома по разным колледжам, где они собирались продолжать обучение. Тогда, подростками, они ни разу не собрались, не сели рядом, чтобы все это обговорить. Они просто не знали, что это нужно сделать и как это сделать. А когда они стали взрослыми, было уже слишком поздно. Предполагалось, что раны уже затянулись. Они пережили это горе, отдали дань и двигались по жизни дальше.

Она сама пыталась. Может, он в этом преуспел, пока она снова не втянула его в это дело. Эбби знала, что Пол был помолвлен с девушкой из ФБР, тоже агентом. Его мама показывала ей фотографии. Его невеста была великолепна. Маленькая, очень красивая женщина, но ее красота почему-то показалась Эбби слишком яркой, слишком бросающейся в глаза. Эбби не знала, что произошло между Полом и его невестой, но до алтаря они так и не дошли и вообще расстались.

Но теперь он вернулся сюда и был рядом с ней. Они должны об этом поговорить, правда? Потому что она снова втянула его в это дело.

«И снова, Эбби, ты сама ведешь себя в пропасть», – подумала она.

– Я считаю, что дело не только в этом, – произнесла Эбби вслух. – Горе, печаль – это одно. А если к горю примешивается чувство вины? Это совсем другое дело.

– Ты считаешь, что лучшей подруге кое-что известно? – спросил Пол.

– Ты же знаешь, какими бывают девочки в этом возрасте, – ответила Эбби. – Они часто ведут тайную жизнь, о которой их родители не имеют ни малейшего представления. И это обычное дело, даже если они живут в дружной семье и у них теплые и доверительные отношения с родителями, как, очевидно, было в семье Кейры Райс. Но девочки не скрывают свои тайны от лучших подружек.

«А ты сама скрывала». Эта предательская мысль всплыла на поверхность, но Эбби затолкала ее назад. Сейчас не время об этом думать.

– Ты собираешься просто позвонить этой Джейден и прямо спросить? – уточнил Пол.

– Почему бы и нет?

– Не самая худшая мысль. – В это мгновение зазвонил его телефон. Он достал его и взглянул на экран. – Это Зоуи. – Он включил громкую связь. – Привет, Зо! Мы с Эбби тебя слушаем.

– Отлично! – воскликнула Зоуи. – Я звоню насчет отчета о патологоанатомическом исследовании.

– И что ты там обнаружила? – спросила Эбби.

– Он неполный, – сообщила Зоуи. – Похоже, ФБР не проводило исследование… Касс… – Зоуи тщательно подбирала слова. – Они просто взяли отчет окружного патологоанатома. Но проблема в том, что и в копии отчета из материалов ФБР, которую я привезла, и в копии, которая хранится у Эбби, отсутствует страница или несколько.

– Может, это просто ошибка какого-то клерка, – высказал предположение Пол.

– Может, и так, – согласилась Зоуи. – Но нам все-таки нужно получить оригинал. Проверить его на всякий случай. Я не хочу никого оскорблять, но сельские округа, подобные этому, на самом деле не являются центрами современной судебной медицины. Все новшества сюда попадают с большим опозданием, да и добавьте к этому, что дело происходило пятнадцать лет назад. С научной точки зрения это глубокое Средневековье. Вполне может быть что-то, что пропустил местный судебный медик, а я увижу сразу же.

– Оригинал отчета должен храниться в администрации шерифа, в архиве, – сказала Эбби Полу.

– Хорошо, поищем. Я его найду. – Он проверил время на телефоне. – А затем нам всем нужно подготовиться к ужину. Вы обе приглашены в дом моей мамы. Никакие отговорки не принимаются.

– О-о, мама Гаррисон! Я давно мечтаю с ней познакомиться! – воскликнула Зоуи. – До скорой встречи!

– Эй, Зо, подожди секундочку! Поищи для меня информацию о пропавших девушках, которых выбрала твоя программа «Код Сибил», – попросил Пол. – Я хочу знать, что было общего между ними всеми.

– Сделаю, – ответила Зоуи.

– Пока!

Пол отключил связь.

– Будет лучше, если ты отправишься к шерифу один, – сказала Эбби.

– Это еще почему?

– Райан стал его заместителем.

– Ты имеешь в виду твоего бывшего парня? Того, с кем ты встречалась в старших классах? – уточнил Пол.

Эбби кивнула.

– Когда я вернулась домой, чтобы ухаживать за отцом, Райан решил, что нам было бы неплохо возобновить отношения. Но я так совсем не думала и вообще не хотела его видеть. Он принял мой отказ очень болезненно.

– Если я все правильно помню, Райан почти все воспринимает болезненно, – заметил Пол.

– Просто высади меня у дома. Мы с Зоуи встретимся с тобой в доме твоей мамы.

– Хорошо, – кивнул Пол. – Но я бы в любом случае не позволил ему тебя доставать.

Эбби предупредительно посмотрела на него.

– Я в состоянии сама о себе позаботиться и сама могу решить проблему с Райаном, – сказала она. – Просто сегодня у меня нет желания встречаться еще и с ним. И так настроение поганое.

Много лет назад разрыв с Райаном чуть не стал причиной разрыва ее сердца. Это была ее самая большая трагедия в подростковом возрасте. На самом деле они с Касс поругались именно из-за него – за день до убийства Касс.

И сейчас, подъезжая к дороге, ведущей к ее дому, Эбби чувствовала себя отвратительно. Она была на взводе и плотно сжимала губы, чтобы не сорваться. Она постоянно думала о тысяче звонков Джейден. Почему она столько раз пыталась связаться с Кейрой по скайпу?

Но когда Эбби увидела знакомые деревья, забор и ворота с деревянной табличкой, которую ее отец вырезал своими руками, напряжение стало уходить. При виде слов «ЗЕМЛЯ ВИНТРОПОВ» она вообще почти успокоилась. Родной дом и родная земля всегда успокаивали ее как ничто другое.

– Я здесь выйду, – сказала она Полу, притормаживая у ворот. – Перебирайся на мое место.

– Эбби, тут еще полкилометра идти пешком!

– Знаю. Мне нужно прогуляться.

Он вопросительно посмотрел на нее, и под его взглядом у нее по коже пробежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом.

– Нам нужно поговорить, – сказал Пол. – Обо всем этом.

Эбби прикусила губу. Она подумала о том, что ей рассказала Зоуи, о взрывчатке, о ПТСР. Она подумала о тайнах, которые сама хранила до сих пор. Обо всей боли, которую никому не показывала.

– Я знаю. Но не сейчас, – ответила она.

Эбби вылезла из пикапа и оставила Полу ключи в замке зажигания. Он перебрался на водительское место и ждал, пока она откроет ворота и исчезнет из вида. И только тогда тронулся с места.

В Кастелла-Рок, как и во многих маленьких поселениях в сельской местности, не было полицейского управления, но имелась администрация шерифа. Жители в таких округах живут на большой территории, на значительных расстояниях друг от друга, и для таких мест больше подходит шериф, а не полиция. Также следует сказать, что в округе никогда не было лишних денег для того, чтобы содержать и то, и другое. Приходилось выбирать.

Администрация шерифа располагалась на центральной площади. Там все еще работал старый фонтан, струи весело взмывали вверх и падали на то, что осталось от лиц херувимов, стертых за долгие годы омывания их водой. Теперь они скорее напоминали призраков. Администрация работала в двухэтажном кирпичном здании, архив находился на чердаке. Еще имелась колокольня, но колокол не звонил уже почти пятьдесят лет.

Пол открыл стеклянную дверь, латунные ручки на которой давно стерлись за долгие годы, на протяжении которых их касались многие тысячи рук. В это время дня в здании было прохладно и тихо, а когда он зашел в приемную, за письменным столом сидел только один заместитель. Он положил ноги на стол и что-то изучал в своем телефоне.

Пол откашлялся, мужчина, сидевший за столом, резко дернулся и поднял голову. Их глаза встретились, они оба узнали друг друга, и Пол мгновенно почувствовал отвращение.

Райан Клей. Бывший парень Эбби в годы их учебы в старших классах… и его собственный соперник в бейсбольной команде. После убийства Касс Пол ушел из команды, его стало интересовать поступление на службу в правоохранительные органы, учеба в колледже, ФБР, и Райан наконец смог стать первым номером в бейсбольной команде. Казалось, что это доставило ему невероятное удовольствие, потому что при каждой встрече Райан громко рассказывал обо всех своих победах и своем новом статусе – он стал еще и капитаном команды.

При одном взгляде на лицо Райана Пол почувствовал злость и раздражение – на поверхность всплыли все юношеские эмоции, но Пол теперь был взрослым и умел с ними справляться. Следовало надеяться, что Райан, который раньше был глупым эгоистом, теперь изменился. Сам Пол в детские и юношеские годы наделал и наговорил много глупостей.

– Гаррисон! – произнес Райан, растягивая гласные и явно пытаясь прийти в себя после того, как его застали играющим в Candy Crush или что-то подобное на рабочем месте. – Что ты здесь делаешь?

Пол не стал демонстрировать свой жетон, не считая это нужным, и просто ответил:

– Приехал по делам. Мне нужно попасть в архив.

Райан сморщил нос.

– Не думаю, что у тебя есть на это полномочия, – заявил он.

Этот парень определенно не изменился.

– Шериф Алан на месте? – спросил Пол, никак не комментируя ответ Райана.

– Алан уехал по вызову, – сообщил Райан. – У нас тут завелся поджигатель. С начала лета пытаемся его поймать. Похоже, что сейчас он наконец попался.

– А тебя оставили дежурить на телефонах? – с невинным видом спросил Пол.

На лице Райана появилось унылое выражение.

– Тебе придется зайти попозже, – твердо сказал он Полу. – Может быть, даже с ордером.

Пол вздохнул и достал телефон, набрал номер и поднес трубку к уху.

– Привет, шериф! – поздоровался он, когда Алан ответил. – Пол Гаррисон беспокоит.

– Пол! – Алан стал шерифом сразу после ухода Бейкера в отставку – после убийства Касс. Алан был веселым человеком, и казалось, что костюм Санта-Клауса ему подошел бы гораздо больше, чем форма шерифа. При этом он был преданным делу, увлеченным своей работой государственным служащим и обладал острым умом. – Ах ты, сукин сын, я слышал, что ты в городе. Приехал помянуть отца? Мне очень жаль, что я не смог прийти, но Нэнси мне рассказала, что отлично пообщалась с твоей матерью. Как ты?

– Все в порядке, Алан, – ответил Пол. – На самом деле я сейчас нахожусь в здании администрации. Мне нужен доступ в архив. Я занимаюсь сейчас одним старым делом.

Последовала пауза, во время которой Алан впитывал и переваривал услышанное.

– Ты занимаешься тем, о чем я думаю? – спросил Алан.

Пол многим был обязан Алану. Он окончил колледж не с самым лучшим дипломом – баллов едва хватало, чтобы попасть в «Куантико». У него всегда были проблемы с прохождением тестов, и в конечном счете это сказалось. Но Алан не только дал ему великолепные рекомендации, но еще и задействовал нескольких своих высокопоставленных друзей из правоохранительной системы и одного политика в Сакраменто, которые тоже написали рекомендательные письма. Пол не сомневался, что попал в «Куантико» именно благодаря этим рекомендациям, а уже там он показал себя с самой лучшей стороны. В Академии раскрылись все его таланты и способности.

– Всплыли кое-какие новые детали, – сообщил Пол. – Я должен заняться расследованием.

Алан вздохнул.

– Я слишком тебя уважаю, чтобы отказывать. К тому же ты можешь сделать несколько звонков и в любом случае получить то, что тебе нужно. Проблемы создает Клей?

– Да, – ответил Пол.

– Включи громкую связь.

Пол нажал на нужную клавишу.

– Включил, Алан.

– Клей! – рявкнул шериф Алан, его голос мгновенно изменился. Теперь он не весело болтал с приятным человеком, а будто командовал строевой подготовкой на плацу. – Оторви задницу от стула и проводи Гаррисона в архив. Он же из ФБР, черт тебя подери!

Райан мгновенно покраснел после такого унижения.

– Есть! – выпалил он.

– Спасибо, Алан! – сказал Пол, отключая громкую связь. – Надеюсь вас увидеть до своего отъезда.

– Если что-то найдешь, сообщи мне, – попросил Алан. – Мои парни в твоем распоряжении после того, как поймаем этого поджигателя.

– Удачи! Я обязательно сообщу. До свидания!

– Увидимся, Гаррисон! – ответил Алан, отключая связь.

Как только Пол прекратил разговор с начальником Райана, последний рявкнул:

– Ты думаешь, что ты теперь большая шишка, да, Гаррисон?

Пол вопросительно приподнял брови.

– Райан, мне просто нужен доступ к папкам с делами. Если ты все такой же, как в школе, это твои проблемы. Из тебя дерьмо лезет, как лезло тогда! Я – другой человек. Школу мы давно закончили. Архив все в том же месте?

Райан кивнул с недовольным видом.

– Код доступа 5432.

– Спасибо, – поблагодарил Пол. – Не буду больше тебя отвлекать от твоей важной работы, – добавил он с сарказмом, разворачиваясь, чтобы выйти из приемной и подняться в архив.

– Передавай привет Эбби, – сказал Райан ему в спину.

Пол замер на месте, понимая, что реагирует точно так, как хотел от него Райан. Но Пол на самом деле вырос и изменился. И повернулся он к Райану с волчьей улыбкой на лице, всем своим видом показывая, что не позволит с собой шутить.

– Готов поспорить, что Эбби это не понравится, – сказал Пол, и это прозвучало как предупреждение.

– Эбби не нравится многое из того, что могло бы пойти ей на пользу, – заметил Райан. – Это вообще типично для женщин.

– Ты шовинист? И как тебе живется с женоненавистническими взглядами? – с отвращением спросил Пол. Райан в эти минуты ухмылялся, перенося вес с ноги на ногу, как боксер перед началом схватки.

Напряжение в приемной достигло такого предела, что у Пола возникло ощущение, будто он идет по колючей проволоке. Парни типа Райана были очень предсказуемы – если только не перегнуть палку.

Он прекрасно помнил тот единственный раз, когда он видел, как Райан вышел из себя. Дело было, когда Пол еще сам играл в бейсбол, и именно Пол не дал Райану убить парня из команды соперников. Пол вышел на поле, как раз когда Райан стал бить того парня по голове ногами в бутсах. Если бы Пол вовремя не оттащил Райана, парень навсегда остался бы инвалидом. После этого Пол всегда наблюдал за ним как ястреб, в особенности когда Райан встречался с Эбби. Пол беспокоился, что из-за его взрывного характера может пострадать она, если Райан направит на нее свою ярость.

Когда Эбби и Райан расстались, Пол почувствовал облегчение, даже хотя казалось, что Эбби очень переживает. Всего через месяц убили Касс, и все мысли о Райане Клее и возможной угрозе, которую он представлял, вылетели у Пола из головы.

Его этот парень не пугал. Он вообще не боялся таких типов, даже зная, на что они способны, поскольку знал, на что способен он сам. А Райан был даже из другой стратосферы.

Но Пол не относился к тем людям, которые любят демонстрировать свою силу. Зачем? При взгляде на него люди видели высокого, вежливого и обходительного мужчину, вызывавшего доверие. В его работе это было очень кстати.

Но он уже почти двадцать лет занимался разными боевыми искусствами. И именно по этой причине он до сих пор переживал, что в тот раз Манкузо переиграл его в деле Фибса. Он должен был перестроиться за одну секунду, быстро адаптироваться, но он этого не сделал, потому что беспокоился за членов своей группы и это его отвлекало.

Это был трудный урок. Но Пол оказался достаточно сильным мужчиной, чтобы его выучить.

Не произнеся больше ни слова, Пол развернулся, вышел из приемной и направился наверх. Он уже был на полпути к цели, когда услышал шаги за спиной.

Боже, неужели этот урод побежал за ним? Пол не стал поворачиваться, просто поднялся на верхний этаж и направился к двери в архив, набрал нужный код и открыл ее. Вдоль всех стен стояли ряды шкафов, в центре помещения находились открытые полки с коробками, в которых хранились собранные в процессе расследования разных дел улики. Пол включил свет, лампочки мигнули несколько раз перед тем, как, наконец, осветить помещение.

– Что ты вообще ищешь? – спросил Райан, подходя к нему сзади.

– Тебе это совсем не нужно знать, – ответил Пол, направляясь к шкафу, помеченному буквой «М». Там он повернулся и посмотрел на Райана. – Я прекрасно справлюсь сам.

Райан скрестил руки на груди и вздернул подбородок вверх.

– У меня больше прав находиться здесь, чем у тебя, Гаррисон.

Пол закатил глаза, открывая шкаф.

– Отлично. Стой здесь, как осел.

Он стал просматривать папки в шкафу, пока не добрался до одной из самых толстых, помеченной «МАРТИН, КАССАНДРА». Он отметил про себя номер дела, положил папку на верх шкафа, а затем отправился к полкам, где стояли коробки с собранными уликами. Но коробки с уликами по делу Касс там не оказалось.

– Где у вас хранятся улики по закрытым делам? – спросил Пол.

– В подвале здания суда.

Пол взглянул на дисплей телефона, чтобы проверить время. Сегодня было уже поздно копаться в коробках в подвале, да еще и в другом здании, иначе он не успеет на ужин. Он уже отменил обед, о котором они договаривались с мамой, так что если он еще не появится на ужине, на который приглашены Эбби и Зоуи, то его ждут большие проблемы.

– Понял. В таком случае я вернусь завтра.

Он взял папку с делом, сунул ее под мышку и прошел мимо Райана, который так и стоял там, как скала, вероятно, считая себя стражем архива.

«Боже, ну что за тип?!» – думал Пол, выходя из администрации шерифа и направляясь в дом матери. Солнце уже садилось, вскоре совсем исчезнет за горизонтом, поднялся легкий ветер, который шевелил китайские колокольчики, висевшие на крыльце. После каждого порыва ветра они начинали свой танец, приятно позвякивая. И под этот звон Пол припарковал пикап Эбби и вылез из него.

– Эй, незнакомец! Вы кто такой? – шутливо крикнула его младшая сестра Роза, сидевшая на качелях. – Ты постоянно исчезаешь. Мы забываем, как ты выглядишь!

– Эбби попросила меня кое-что для нее сделать, – ответил он с улыбкой и сел рядом с сестрой.

– Правда? – спросила Роза.

– Это не то, что ты думаешь.

Сегодня вечером все его сестры будут его доставать? Еще и из-за Эбби? Вероятно, да. Они определенно весь день собирались с силами, чтобы помучить единственного брата и насладиться процессом.

Роза больше всех его сестер напоминала их мать. Она не поехала учиться ни в какой колледж, а вместо этого с головой погрузилась в заботы о фруктовом саде. Она была сельской девушкой до мозга костей. Пол считал, что Роза никогда не уедет из Кастелла-Рок, по крайней мере, она не хотела этого.

В каждом поколении их семьи всегда находился один такой человек. Он или она подхватывали эстафету и продолжали дело их семьи – работали на земле, которая уже столько лет принадлежала им. В их поколении этим человеком оказалась Роза. Пол был очень рад этому и благодарен Розе, потому что ни он сам, ни другие его сестры не годились для этой работы, да и не хотели посвящать этому жизнь. Даже его сестра Фей не годилась, несмотря на всю свою практичность и деловые качества.

Роза была самой маленькой в семье – ее рост составлял всего сто пятьдесят три сантиметра. «Предыдущие забрали весь рост, отведенный нашей семье. Прости, дорогая, что тебе уже ничего не досталось!» – обычно говорил их отец, посмеиваясь. Природа одарила Розу шелковистыми волосами цвета кукурузы и маленьким аккуратным носиком, который постоянно обгорал, потому что она забывала надевать шляпу, работая в саду.

– Фей и Джорджия в доме? – спросил Пол.

– Мама готовит тефтели, – ответила Роза. – И Мара недавно звонила по скайпу. Жаль, что тебя не было.

Их средняя сестра Мара работала за рубежом от международной некоммерческой медицинской гуманитарной организации «Врачи без границ». Она была акушером-гинекологом и оказывала жизненно необходимую медицинскую помощь женщинам в странах, где идет война. Это означало, что она пропускала не меньше семейных мероприятий, чем Пол. За годы жизни вдали от дома у Мары и Пола сложилась тесная связь, они регулярно созванивались друг с другом.

– Это Пол? – Из двери высунулась голова Джорджии. – Фей! Пол вернулся!

Послышался звук быстрых шагов, и на улице появилась громкоголосая шумная Фей. Эта сестра была всегда готова принять любой вызов. Она кое-как заколола на голове светлые волосы, при этом пряди лезли во все стороны. На ней был надет передник с надписью: «ПОЦЕЛУЙ ПОВАРА».

– Наконец-то! – воскликнула Фей. – Что так долго?

– Эбби, – ответила Роза.

– А-а, – многозначительно произнесла Фей.

– Это всегда Эбби, правда? – улыбнулась Джорджия.

– А ну-ка прекратите! Вы все! – рявкнул Пол. – Эбби мне друг. И она здесь появится через десять минут с одной из моих коллег. Так что прошу вас: не нужно ставить меня в неловкое положение.

Все сестры уставились на него с невинным видом, то и дело моргая. Потом Роза встала с качелей и оказалась рядом с сестрами. Теперь они втроем стояли в ряд, обнявшись, и улыбались ему.

– Мы? – моргнула Джорджия.

– Поставить тебя в неловкое положение? – переспросила Фей.

– Никогда! – объявила Роза.

О боже! Это какой-то злой рок. Почему он позволил матери уговорить его прийти с девушками на семейный ужин, когда позвонил, чтобы отменить обед?

– Ой, смотрите, вон они! – крикнула Джорджия, глядя ему через плечо.

Пол развернулся и увидел, как по подъездной дорожке идут Зоуи и Эбби. Эбби заметила их и помахала. Она что-то несла в руках, похоже, банановый хлеб. Пол не представлял, как она успела его испечь за то время, пока он пытался раздобыть папку с делом Касс.

Эбби всегда была очень способной девушкой и очень многое умела. У нее все получалось словно по волшебству! Возможно, это объяснялось тем, что она росла без матери и была вынуждена делать то, что в других семьях делают мамы. Во многом она воспитывала себя сама.

– Эбби! – Роза сбежала вниз по ступенькам и обняла ее.

Пол и не знал, что они так сдружились, хотя, наверное, в этом не было ничего удивительного. Теперь Эбби одна занималась садом, а Роза с каждым днем выполняла все больше и больше работы за их мать. Вероятно, теперь у Эбби и Розы было очень много общего.

– Вы, наверное, Зоуи? – тепло улыбнулась Джорджия, когда девушки поднялись по ступеням на крыльцо. – Мы очень рады с вами познакомиться.

– Нам никогда не доводилось видеть никого из коллег Пола. Серьезно! – сказала Фей. – Я – Фей. Это Джорджия. А это Роза.

– Очень рада познакомиться с вами со всеми, – объявила Зоуи. – Я много слышала о вас.

– Не стоит рассказывать о нас всякие истории, – пожурила Пола Джорджия.

– Он говорит о вас только хорошее, – заверила ее Зоуи, подмигивая Полу.

– А теперь я знаю, что она врет, – пошутила Фей, увлекая Зоуи в дом.

Их мать всегда гордилась оформлением своего дома. У нее это здорово получилось. Там было много света и картин, написанных местным художником, на стенах также висели рисунки каждого из детей, а также гравюры на темы ее любимых сказок. Все картины и рисунки были яркими, жизнеутверждающими и создавали радостное настроение, и это – на фоне старых скрипучих деревянных полов. Из дома можно было выскользнуть семью различными путями, если ты их знаешь и умеешь ходить тихо.

– Расскажите нам, почему вы приехали, – обратилась Фей к Зоуи.

– По делу, Фей, – предупредительно ответил Пол.

Фей закатила глаза.

– Следующим, что он скажет, будет: «Это государственная тайна, Фей».

Его сестра очень точно скопировала голос и интонацию Пола, две другие сестры и Зоуи рассмеялись.

– Подожди! – Пол схватил Эбби за руку, когда его сестры повели Зоуи в кухню знакомить с их матерью. Пол же повел Эбби в небольшое пространство под лестницей, где их никто не услышит и не помешает. – Я забрал папку с делом.

– Ты проверил отчет о патологоанатомическом исследовании? Там есть пропавшие страницы? – спросила она.

– Пока нет, – покачал он головой. – Но в архиве не оказалось коробки с уликами. Мне придется завтра идти в здание суда и искать ее в подвале.

У нее округлились глаза.

– А шериф Алан позволит нам в ней копаться?

– Да, – кивнул Пол. – Кстати, в здании сидел Клей. Боже, из него вырос настоящий урод! Он стал еще омерзительнее за то время, пока я его не видел.

Эбби вздохнула.

– Да, я знаю. И он стал еще более озлобленным после того, как Джорджия победила на выборах мэра его отца. Он обижен на всю твою семью. Я думаю, что он пошел в администрацию шерифа потому, что хочет чувствовать свою важность. Хочет быть большим человеком.

– Это худшая из возможных причин для поступления на службу в правоохранительную систему, – с отвращением сказал Пол. – Это опасно.

– Я знаю, – кивнула Эбби. – Но дело обстоит так, как есть. Я не думаю, что Райан на самом деле представляет для кого-то опасность. Он просто мерзкий тип.

Пол не хотел рассказывать Эбби о том, как Райан завел разговор о ней. Ей не нужно об этом думать и об этом беспокоиться – у нее и без этого проблем хватает.

– Мы можем заняться папкой после ужина у тебя, – сказал Пол.

Тут послышался голос матери Пола:

– Эбби! Пол! Вы где?

– Идем, мама! – крикнул он в ответ.

Он опустил глаза вниз и только сейчас понял, что до сих пор держит Эбби за руку. Он отпустил ее и почувствовал странное чувство утраты. Пол откашлялся.

– Нам нужно идти.

– Да, – кивнула Эбби и облизнула губы. Его глаза непроизвольно проследили за ее языком, и он несколько минут не мог отвести взгляд от губ, по которым прошел ее язык. – Нас ждут тефтели.

Мой дорогой Пеан[13]!

Прошло еще два года. Как быстро летит время!

Или, может, для тебя и не быстро. Прости. Я снова допускаю ту же ошибку: думаю, что мы с тобой одинаковые.

Прошедшие годы четко показали, что это не так. В конце концов, ты – это ты. А я – это я.

Приближается время Урожая. Ты это чувствуешь? Столько фруктов уже созрело, они висят на деревьях, ожидая, когда их снимут с веток. Они готовы к этому. От выбора кружится голова. Какая красота! Какой восхитительный набор вариантов! Возможности бесконечны.

И выбирать мне.

Ты мучаешься из-за этого? Страдаешь от того, что твой ученик превзошел тебя во всем? Ты там гниешь в то время, как я свободно гуляю здесь, и весь урожай – мой.

Тебе следовало меня слушать.

Тебе следовало учиться.

Ты выучил урок, мой дорогой друг?

Или мне следует преподать тебе еще один?

Искренне твой,

Антей[14]

Антей!

Ко мне в гости приходила миленькая маленькая лисичка. Я отправил ее по твоему следу.

Счастливой охоты, мой юный ученик!

На этот раз урок предстоит выучить тебе.

Пеан

На следующее утро Эбби, Зоуи и Пол встретились в доме Винтропов, чтобы вместе изучить отчет о патологоанатомическом исследовании. Но их радость от того, что удалось заполучить папку с делом, была недолгой.

– Он точно такой же! Не хватает тех же страниц, – раздраженно воскликнула Зоуи, бросая папку на письменный стол.

Пол нахмурился.

– Папки часто переставляют с места на место, страницы теряются. Ты прекрасно знаешь об этом.

– Мне хотелось бы поговорить с патологоанатомом, – заявила Зоуи. – С этим… – Зоуи склонилась над столом, чтобы еще раз заглянуть в отчет. – Доктором Августом Джеффри. Он все еще здесь работает?

– Да, – кивнула Эбби. – Я свою копию отчета получила как раз у него.

– Отлично! Значит, можно рассчитывать на его помощь, – Зоуи с надеждой посмотрела на Пола. – Мне нужны все факты, Пол. Тогда, возможно, я смогу что-то обнаружить, используя современные научные знания. У них могли быть улики, которые они просто не имели возможности исследовать, или не хватало денег на какие-то тесты. ФБР очень быстро забрало дело, что-то могло потеряться в процессе передачи, что-то просто забыли передать. Может быть миллион причин, объясняющих, почему что-то просмотрели в этом деле. В сельской местности такое вообще часто случается. Так что будет лучше прямо отправиться к первоисточнику.

– Я могу отвезти ее к доктору Джеффри, пока ты обыскиваешь подвал в здании суда в поисках коробок с уликами, – предложила Эбби.

– Хорошо. Так и сделаем, – согласился Пол.

– Ты прямо сейчас готова ехать? – спросила Эбби у Зоуи.

Девушка кивнула, встала со стула, взяла свою сумку и повесила ее через плечо.

– Удачи у шерифа! – пожелала она Полу.

– Покорми Роско, ладно? – попросила его Эбби.

– Ты всегда пытаешься заставить меня выполнять твои обязанности, Винни, – заметил Пол с лукавой улыбкой, от которой у нее внизу живота возникли приятные ощущения.

– Спасибо! Увидимся, – сказала Эбби.

– Так, расскажи мне про этого доктора. Что он из себя представляет? – спросила Зоуи после того, как они загрузились в пикап Эбби и поехали в направлении шоссе.

– Доктору Джеффри сейчас уже семьдесят с лишним, – сообщила Эбби, пропуская красный спортивный автомобиль, который явно спешил по очень важным делам. – Он работал патологоанатомом в нашем округе, начиная с шестидесятых годов прошлого века. С ним связана целая эпоха! Он – часть нашей истории.

– Он пытался от тебя что-то скрыть, когда ты брала у него интервью? Уклончиво отвечал на какие-то вопросы?

Эбби покачала головой.

– У меня не возникло таких ощущений, когда мы с ним беседовали. Но тогда я понятия не имела, что в отчете о патологоанатомическом исследовании отсутствует несколько страниц. Так что, может, я что-то и упустила. В прошлом году я разговаривала об этом деле не только с доктором Джеффри, но и шерифом Аланом, который тогда еще не был шерифом, а только помощником, но участвовал в расследовании. Было и еще несколько человек из администрации шерифа, которые занимались расследованием до того, как дело забрало ФБР. С ними я тоже говорила.

– А я проверила, кто вел это дело со стороны ФБР, – сообщила Зоуи, перебирая листы в толстой папке, которую держала на коленях. – Агент Барсон, печально известный в нашем Бюро.

– Что значит «печально известный»? – спросила Эбби, нахмурившись.

– В первые годы работы Барсон был на самом деле хорошим агентом. Но потом у него начались проблемы с кокаином – на самом деле сильная наркотическая зависимость.

– О боже! – воскликнула Эбби.

– Да, – кивнула Зоуи. – Какое-то время ему еще удавалось катиться на волне «Я поймал доктора Экс», поэтому его зависимость заметили не сразу. Уволили его только в 2005 году. Было проведено внутреннее расследование, а потом еще одно, когда ФБР возглавил Эденхерст. Пересмотрели несколько дел, которые он вел, но, как я понимаю, наше не вызвало никаких подозрений, потому что Говард Уэллс сам во всем сознался. – Зоуи какое-то время молчала и хмурилась, глядя в окно. – Я не знаю, почему он сознался, – наконец сказала она. – Если ты права, и они познакомились в интернете, и он не знает, кто этот тип, то зачем признаваться? Почему не попытаться выкрутиться? Да, имелись доказательства, собранные криминалистами. Они могли оказаться убедительными для присяжных, но могли и не оказаться. Присяжные не любят, когда свидетели говорят научным языком. Это их путает, сбивает с толку, кого-то просто раздражает. Они не понимают доказательства на основании последних научных достижений. А Уэллс обладает харизмой – он мог выскользнуть из-под гильотины.

– Однако он больше никогда не смог бы убивать таким способом, – тихо произнесла Эбби. – Он не смог бы провести свой ритуал полностью: задушить, потом пометить жертвы своим «фирменным» образом. Ему пришлось бы что-то менять.

– Ты думаешь, он признался, чтобы сохранить свой modus operandi[15]? – уточнила Зоуи, голос ее звучал скептически.

Эбби пожала плечами.

– Вероятно, ты гораздо больше знаешь о серийных убийцах, чем я, – заметила она. – Но я поговорила со всеми, кто знал Уэллса, – с теми, кто согласился со мной разговаривать. И все эти люди сказали мне одну вещь: этот выродок все держал под контролем, все должно было быть именно так, как хотел он. Одна из операционных медсестер, которая работала вместе с ним, пока он занимался хирургической практикой, рассказала мне, что раскладывала хирургические инструменты с помощью линейки. Между инструментами должно было быть ровно три с половиной сантиметра – не больше и не меньше. А если оказывалось больше или меньше, даже на миллиметр, он это замечал и устраивал скандал.

– Мы имеем дело с болезненным, раздутым эго, – задумчиво произнесла Зоуи. – Вообще, если взять только хирургическую практику, то нужно быть очень уверенным в себе человеком, чтобы стать успешным хирургом. Если им руководил крайний эгоизм, очень высокое мнение о себе, то почему он ушел из хирургии и пошел работать в морг, да еще и в богом забытом месте?

Это был хороший вопрос.

– Вероятно, что-то случилось, – высказала свое мнение Эбби. – Как у вас это называется? Спусковое, или триггерное, событие?

Зоуи кивнула. Эбби тем временем съехала с автомагистрали, заворачивая в город.

Кастелла-Рок был одним из тех городков, в котором имелись знаки остановки и парковки, но не было светофоров. В самом городке жило около пяти тысяч человек, остальные обитали за его пределами, на фермах, в своих садах и небольших ранчо. Главная улица разделяла город на две части, в восточной части города было три улицы и столько же в западной. На юге и севере простирались сельскохозяйственные земли. Имелась одна автозаправочная станция, две церкви, маленькая библиотека, где библиотекари трудились бескорыстно, занимаясь любимым делом, а также школа, которую этим летом заново покрасили. Проблема была в том, что в районе с одной школой всегда не хватало средств, краску покупали самую дешевую, и теперь здание выглядело уродливо – после нанесения слоя краски получился грязный кирпичный цвет.

Доктор Джеффри жил вместе с супругой Мейми в миленьком небольшом белом домике с зелеными ставнями на улице Мэриголд. Он ждал девушек на крыльце, устроившись на старом диване-качалке двадцатых годов прошлого века – откинулся на подушки, которые Мейми сшила сама.

– Здравствуйте, девушки! – Он коснулся пальцами ковбойской шляпы и жестом предложил им устраиваться на стульях, стоявших напротив дивана-качалки. – Чайку со льдом?

– С удовольствием, – улыбнулась Зоуи.

– Спасибо, что нашли время нас принять, – поблагодарила Эбби. – Я понимаю, что следовало бы договариваться заранее, а не сваливаться вам на голову.

– О, прекратите! Старик, которого вы видите, только рад гостям.

– Вы знаете, что я работаю над книгой. Книгой о Касс, – продолжала говорить Эбби.

Доктор Джеффри кивнул.

– Я думаю, что это очень хороший способ отдать ей должное, помянуть ее. Молодец, Эбби!

– Спасибо, – улыбнулась она. – Я тоже надеюсь, что это напомнит людям о ней. Но вы же знаете, как глубоко я обычно занимаюсь своими темами. Я собираю материалы из разных источников, потом сверяю.

– Я даже помню твои карточки с записями от руки, – улыбнулся доктор Джеффри. – Помню, как ты их перебирала, раскладывала и перекладывала.

– Все правильно, – кивнула Эбби. – А Зоуи – эксперт-криминалист, она занимается научной работой и имеет большую практику сбора доказательств на местах совершения преступлений. – Эбби не хотелось сразу же пугать доктора Джеффри, сообщая, что Зоуи из ФБР. – Она помогает мне разобраться со всем медицинским и научным жаргоном, – сообщила Эбби с разоружающей улыбкой, изображая из себя милую сельскую девушку. – Зоуи все систематизирует для меня, делает записи. В общем, помогает, как может. И она заметила, что в отчете о патологоанатомическом исследовании тела Касс отсутствует несколько страниц. Я подумала, что это какая-то ошибка, что они просто выпали из имеющейся у меня копии, но когда я отправилась за оригиналом в администрацию шерифа, выяснилось, что тех же страниц нет и там.

Доктор Джеффри поставил стакан с холодным чаем на стол.

– Ну, вы же сами знаете, девочки, как теряются бумаги, а тут еще столько лет прошло, – сказал доктор Джеффри. – Наверное, шериф Алан дюжины раз переносил куда-то эти папки с чердака из-за протекающей крыши, а потом возвращал обратно. Я уверен, что эти страницы потерялись во время очередного перекладывания.

Он посмотрел на часы.

– Знаете, мне нужно вскоре отправляться за Мейми. Их игра в бинго скоро закончится.

– Они даже не начинают до полудня, – заметила Эбби и нахмурилась. Щеки пойманного на вранье доктора покраснели. – Август, что вы от меня скрываете? – спросила Эбби тихим и серьезным голосом, обращаясь к доктору по имени.

– Эбигейл, – ее имя в его устах прозвучало скорее как предупреждение, и от этого у нее по коже пробежали мурашки. – Ты очень милая девушка. Хорошая девушка. Талантливая девушка. И тебе не нужно знать ничего нелицеприятного о Касс, не нужно вставлять такие детали в книгу о Касс, потому что тогда многим людям станет больно.

Теперь Эбби чувствовала не только мурашки на спине, снизу доверху, теперь у нее еще похолодело и все внутри.

– Нелицеприятные детали? Что вы имеете в виду?

Эбби заметила, как сидевшая рядом Зоуи прикусила губу.

– Сэр? – заговорила Зоуи. – Вы хотите сказать, что Касс была беременна? Именно поэтому страницы из отчета и отсутствуют?

Доктору Джеффри не потребовалось отвечать на этот вопрос. Ответ был написан у него на лице.

Перед глазами у Эбби замелькали мушки, в ушах стоял шум. Беременна? Нет! Касс бы обязательно ей сказала. Касс бы доверилась ей.

«На самом деле доверилась бы после всего того, что ей сказал Райан?» – спросил ужасный внутренний голос, и каждое слово будто молотом било ее по затылку.

Эбби с силой сжала деревянные подлокотники, судорожно размышляя. В то лето, когда Касс погибла, она отсутствовала почти месяц, навещала бабушку. Предполагалось, что на следующий день после возвращения они с Эбби пойдут в кафе выпить кофе. Касс отменила встречу, и Эбби не могла ее за это винить после того, как они поругались перед отъездом Касс.

– А срок какой был? – уточнила Зоуи.

– По крайней мере, три месяца, – ответил доктор Джеффри.

Три месяца! Вероятно, она уже знала, когда они ругались. О боже… это означало…

Пол.

Эбби почувствовала, как внутри у нее все опустилось. Пол в ту ночь потерял не только Касс. Он потерял своего ребенка. Ребенка, о существовании которого даже не знал.

– Август, почему вы сохранили все это в тайне, ради всего святого? – спросила Эбби. – Вы же помешали проведению двух расследований – администрацией шерифа и ФБР.

– Мне тоже хотелось бы это знать, – вставила Зоуи. – Это же крайне важная информация, которую не получило ФБР.

– Шериф Бейкер приказал мне ее скрыть, – ответил доктор Джеффри. – Вначале я ему показал результаты вскрытия. А он сказал мне, чтобы я держал язык за зубами, потому что это может разбить сердце матери Кассандры.

Эбби нахмурилась еще сильнее. Мэрианн Мартин обладала массой положительных качеств, и еще она была сильной женщиной, она пережила убийство Касс. Она бы пережила и эту новость. Эбби злилась из-за такого отношения к Мэрианн. Почему эти мужчины решали, что для нее лучше? Почему они оценивали ее силу? А на самом деле они просто не понимали, что она в состоянии выдержать.

– Да это же мужской шовинизм! И бред собачий! – объявила Зоуи. – Вы отняли у женщины право на скорбь. Вы скрыли важный факт от правоохранительных органов. Вы поступили неправильно, сэр. А как врач, как ученый, вы должны понимать, насколько людям типа меня нужна полная картина преступления, чтобы должным образом выполнять нашу работу. Ловить преступников!

– Я не понимаю, почему вы так расстраиваетесь, – признался доктор Джеффри с округлившимися глазами. – Я понимаю, что эта новость стала шоком для тебя, Эбби. Но сокрытие информации о беременности Касс не помешало ничему. Ее убийца за решеткой.

Эбби собралась с силами и сообщила:

– Это был подражатель, Август.

– Что?! – Кровь отхлынула от морщинистого лица доктора Джеффри.

– Убийца Касс лишил ее жизни, чтобы подставить Говарда Уэллса. Он сделал все так, чтобы можно было подумать на Уэллса, использовал его метод. Но истинный убийца Касс до сих пор разгуливает на свободе.

– И мы думаем, что он все еще продолжает действовать, – добавила Зоуи. – И действовал последние шестнадцать лет. Так что пришло время глубоко покопаться в деле Касс, доктор. Пожалуйста, скажите мне, вы сохранили эти отсутствующие в отчете страницы?

Он вздохнул.

– Я отдал их шерифу Бейкеру, – ответил он.

– А он сейчас где? – поинтересовалась Зоуи.

– Умер пять лет назад, – ответила Эбби.

Зоуи поджала губы и тяжело вдохнула воздух через нос.

– Так. Так. Значит, нам придется немного поработать творчески. Док? Отправляйтесь в ваш миленький маленький домик, садитесь за письменный стол и доставайте блокнот. В него вы запишете все, что помните из того отчета о патологоанатомическом исследовании. Я загляну к вам сегодня вечером и заберу ваши записи, и мы с вами обсудим все, что вы помните.

– Вы, девушка, очень наглая и бесцеремонная, – заметил доктор Джеффри.

– А вы помешали проведению расследования ФБР, – парировала Зоуи. – Со мной шоу «милый старичок» не сработает. Как вы правильно заметили, я наглая и бесцеремонная. Эбби?

Эбби встала со стула. Ей было очень тяжело, каждый шаг давался с трудом, будто к ногам были привязаны свинцовые гири.

– Простите, Август, – сказала она, на самом деле не понимая, она-то за что извиняется.

Он все время об этом знал. Он знал об этом, когда Эбби приезжала к нему за копией отчета. И он посчитал, что его обещание другому человеку гораздо важнее, чем раскрытие ею правды. Он был старомодным, представителем старой школы, думал, что подростковая беременность как-то омрачит память о Касс.

Может быть – в глазах мужчины вроде него. Но не в глазах Эбби. И определенно не в глазах миссис Мартин.

Когда они с Зоуи шли к месту, где был припаркован пикап Эбби, она чувствовала боль в груди, думая о матери Касс. Обязательно нужно будет заехать к Мэрианн. Эбби уже несколько месяцев к ней не заглядывала.

В некотором роде она поступила не лучше доктора Джеффри и шерифа Бейкера. Она скрыла правду об убийце Касс от Мэрианн.

«Но я же не знала точно до недавнего времени!» – подумала она. Это было единственным оправданием. Но она должна поехать к миссис Мартин и все ей рассказать. И в самое ближайшее время.

– Судя по твоему виду, тебе нужно выпить, – объявила Зоуи, когда они остановились перед пикапом.

– Еще двенадцать не пробило! – воскликнула Эбби.

– Разумный аргумент, – кивнула Зоуи. – Значит, будет картошка фри.

Не говоря больше не слова, Зоуи взяла ключи из руки Эбби и забралась на водительское место. Эбби обошла кабину и устроилась с другой стороны, на месте пассажира, позволяя Зоуи отвезти их в «Яму» – лучший (и единственный) ресторан в Кастелла-Рок.

Они устроились в кабинке в задней части заведения с красными виниловыми стеновыми панелями. Зоуи заказала картофель фри и шоколадные коктейли, Эбби в это время молчала, сжимая голову ладонями.

– Ты знала, – наконец объявила Эбби после того, как принесли заказ, а Зоуи высыпала чуть ли не половину солонки на свою тарелку с картошкой. – Даже до того, как он начал вести себя подозрительно. Ты знала, что она была беременна.

– У меня были подозрения, – призналась Зоуи. – В отчете отсутствуют как раз те страницы, на которых бы описывалась беременность. Я не хотела об этом говорить, ведь я же могла ошибиться. Моя интуиция не всегда срабатывает. Я больше полагаюсь на факты.

Эбби уставилась на свою тарелку с картошкой.

– Не могу поверить, что я не знала, – тихо произнесла она. – Не могу поверить, что она мне не сказала.

– Может, она сама тогда только поняла, что беременна. Может, ей требовалось время, чтобы это осознать, решиться с кем-то поделиться. Это не твоя вина, Эбби.

Но, может, это как раз была ее вина. Может, если бы они все-таки встретились в тот день с Касс, чтобы выпить кофе, то пути Касс и того психопата никогда не пересеклись бы. Может, сейчас напротив нее сидела бы Касс, мама пятнадцатилетнего ребенка.

Боже! У Эбби к горлу подкатила тошнота. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Ей нужно было взять себя в руки.

Ей нужно будет сказать об этом Полу.

– Я не знаю, как ему об этом сказать.

Зоуи вздохнула, сорвала бумагу с трубочки и опустила ее в коктейль.

– Да… как все здесь запутано, – произнесла девушка. – Это будет очень тяжело.

– Он будет в отчаянии, – сказала Эбби, качая головой. Сама она была ошеломлена и обескуражена.

– Это история жизни вас обоих, и она очень сильно связана с этим местом, – заметила Зоуи.

– Судьбы всех нас переплетены, – тихим голосом признала Эбби. Это было признание, которое ей требовалось сделать, ей было нужно снять камень с груди. У нее было ощущение, будто она теряет связь с реальностью и больше не в состоянии контролировать свои эмоции, чувства, слова, но тем не менее она продолжала говорить: – Иногда я думаю, что это моя вина.

– Ты о чем? Что ты считаешь своей виной? – не поняла Зоуи и нахмурилась – ее черные брови сошлись на переносице. – Убийство Касс? Это глупость, Эбби! Не говори чепухи. Вспомни, сколько ты всего сделала, чтобы найти ее настоящего убийцу, когда никто другой даже не думал его искать, даже не думал, что ее убил не Уэллс!

– Ты не знала меня в те годы, – вздохнула Эбби. – Мы с Касс… всегда были очень близки. Но в то лето, когда ее убили, казалось, что все идет прахом. Мы стали отдаляться друг от друга.

– Что случилось? – спросила Зоуи. – Вы поссорились?

– Была такая ссора, которая положила конец всем другим ссорам, – призналась Эбби. – Мой парень, с которым мы встречались в старших классах, меня бросил в конце учебного года, и вначале Касс пыталась меня поддержать. А затем она стала отдаляться от меня, все больше и больше. В последний вечер перед ее отъездом к бабушке на месяц я наконец собралась с силами – или набралась мужества? – и прямо спросила ее, почему ее отношение ко мне изменилось.

– И что она ответила?

Эбби словно почувствовала ту боль в груди, почувствовала, как покраснели ее щеки, когда те ужасные слова вылетели изо рта Касс: «Райан говорит, что бросил тебя, потому что ты имеешь виды на Пола».

– Она сказала мне, что вначале просто отмахивалась от того, что говорил ей Райан, – продолжала Эбби. – Она считала, что Райан обижен на меня или просто озлоблен, но потом она стала думать о том, что он пытался до нее донести. И Касс решила, что мы с Полом на самом деле очень близки. И что Пол уж очень сильно обо мне беспокоится и беспокоился, когда Райан меня бросил. А Касс слишком долго этому попустительствовала, и положение дел нужно было менять.

Эбби уставилась на свои руки.

– Признаю: я очень сильно на нее обиделась. У меня было ощущение, что она меня в чем-то обвиняет. И ведь незаслуженно! Если не считать Касс, Пол был моим лучшим другом. Следующие четыре недели я злилась на Касс, мне хотелось ей как-то насолить, и я совсем не пыталась избегать Пола. Иногда девочки-подростки могут быть очень вредными и мстительными, и я именно так себя и вела. Я отдыхала и развлекалась вместе с Полом столько времени, сколько могла. Мы вместе проводили лето – как обычно проводят лето подростки в нашей местности. И когда Касс вернулась, она отменила встречу со мной, и мы не пошли пить кофе. Потом я увидела ее в гробу.

– Эбби, мне очень жаль, что все так получилось, – сказала Зоуи. – Я понятия не имела обо всем этом.

– Да об этом никто не знает. А теперь… – она резко и горько рассмеялась. – А теперь я думаю о том, что она пыталась мне сказать: чтобы я отвалила не только от ее парня, но и от отца ее будущего ребенка. С тех пор прошло шестнадцать лет, я стала старше на эти шестнадцать лет и думаю, было ли у нее достаточно оснований, чтобы так говорить.

– Ты хочешь сказать, что ты тогда любила Пола? Испытывала к нему совсем не дружеские чувства?

– Не знаю, – ответила Эбби с безнадежностью в голосе. Ее мучило чувство вины, ей было грустно при воспоминании о Касс. Она же знала, какой была Касс тогда, а теперь думала о том, какой женщиной Касс могла бы стать, если бы у нее имелся этот шанс.

А Пол у нее ассоциировался с домом, вся ее жизнь была связана с ним, как будто он никогда и не уезжал. Может, он всегда был в ее доме, жизни и сердце.

– Тогда между нами ничего не было, – подчеркнула Эбби. – Я никогда не поступила бы так по отношению к Касс. И он бы не поступил. Но он – это мое детство. Он – парень из соседнего дома. Мне было семнадцать лет, и вдруг мой мир взлетел на воздух, я потеряла одного из самых важных людей в моей жизни. И после этого я думала, что Касс, возможно, умерла, ненавидя меня. Так что, если что-то там и было – с моей стороны, между нами обоими, – я это отрицала. Я отмахивалась от этого, не позволяла себе даже думать об этом.

Но сейчас…

О, что же теперь делать?

Эбби не могла себе позволить начать с ним отношения. Особенно после того, как она два года назад прочертила ту линию. Она – на одной стороне, он – на другой, и никому не разрешается ее пересекать.

– Прости, – внезапно сказала Эбби, резко поднимая голову. Она поняла, что только что раскрыла душу перед одной из коллег Пола. От этой мысли она сильно покраснела. – Мне не следовало… Тебе совсем не нужно, чтобы я все это вываливала на тебя.

– Все в порядке, – ответила Зоуи. – У меня такое лицо. Люди любят делиться со мной проблемами. Именно поэтому я и стала такой успешной преступницей.

Эбби моргнула. Это откровение мгновенно отвлекло ее от собственных проблем.

– Ты? Преступницей?

Зоуи кивнула.

– Помнишь, я тебе говорила, что Пол меня спас? Я не шутила. Он в некотором роде спас меня от самой себя.

Зоуи помолчала несколько секунд и пояснила:

– Я с раннего детства была на патронажном воспитании. Моя судьба и я сама никого не волновали. Я сбежала, когда мне было четырнадцать. Начала с кражи автомобилей. Новые автомобили – это же фактически компьютеры на колесах, так что если владеешь хакерскими навыками… – Она пожала плечами. – Таким образом я собрала деньги на учебу в колледже. Я постоянно обманывала всю нашу государственную систему, уклонялась от ее внимания – или, правильнее будет сказать, постоянно в нее влезала и делала то, что мне нужно. Когда позволил возраст, поступила в Массачусетский технологический институт. Бросила его. Решила вернуться к краже автомобилей, но меня засек радар. Одного очень нехорошего человека.

– Чей?

– Изготовителя бомб, – сообщила Зоуи. – Я разбираюсь в химии, и она мне просто интересна. А этот тип делал химическое оружие и продавал свои бомбы на черном рынке по всему миру. Для него не имело значения, кому они требовались – фашистскому правительству, значит, фашистскому правительству. Если цена его устраивала, он их изготовлял и продавал. Он решил, что я стану его новой ученицей, независимо от того, хотела я сама этого или нет.

– Какой ужас! – воскликнула Эбби.

– Ага, – кивнула Зоуи. – Мне повезло. Он дал мне время, чтобы «сделать правильный выбор», как он сам выразился. Двадцать четыре часа. Так что я села на поезд и отправилась в Вашингтон, там встала перед штаб-квартирой ФБР и влезла на их серверы. Стоя под дверью!

– И что? – Эбби не могла поверить своим ушам и одновременно сгорала от любопытства. Зачем она это сделала, ради всего святого? И почему Зоуи сейчас сидит напротив нее, если она способна на подобное?

– Я им ничего не сломала, не принесла никакого вреда вообще, – заверила ее Зоуи. – Я просто послала одно коротенькое сообщение: «Я стою снаружи». Выбежали вооруженные до зубов мужики, причем практически мгновенно. Да, тогда было немного страшно. Тут же затащили меня внутрь. Конечно, в наручниках.

– Зоуи, ты… Это самый безрассудный план, о котором я слышала в своей жизни, – призналась Эбби, одновременно испытывая чувство благоговения. Какое мастерство, какая находчивость и смекалка! – Ты это сделала, чтобы показать, насколько полезна ты можешь быть для ФБР?

Зоуи улыбнулась.

– Я знала, что ты очень сообразительная! Все правильно. Если бы я просто пришла, как обычный посетитель, просила меня защитить, что-то там лопотала про международного торговца химическим оружием без реальных доказательств, то, вероятно, меня бы просто вышвырнули вон. И он бы до меня добрался. Мне требовалось показать, на что я способна. Сразу же! Шеф и агент Синклер допрашивали меня первыми.

Эбби нахмурилась.

– И сколько тебе тогда было лет? – спросила она.

– Девятнадцать. Пол боролся за меня. Тот директор, который у нас тогда был, считал, что я представляю угрозу для системы безопасности. Но Пол смог устроить меня в «Куантико», чтобы я там получила подготовку, которая мне требовалась. А теперь я там сама читаю курс о ядах.

– Вау! – воскликнула Эбби. – Ты, можно сказать, прошла полный круг. Из мира криминала в правоохранительную систему. Это потрясающе!

– Я тебе это рассказала не для того, чтобы похвастаться, – заявила Зоуи. – Я рассказала это тебе, чтобы ты знала: я понимаю, что такое находиться за бортом или стоять перед окном и пытаться заглянуть внутрь. Я чувствовала себя так большую часть своей жизни. До тех пор, пока не оказалась в штаб-квартире ФБР. Это очень иронично, учитывая, как я провела отрочество и юность.

– Спасибо. Я ценю твое доверие, в особенности после того, как выплеснула на тебя свои чувства, – сказала Эбби.

– Как я тебе уже говорила, у меня такое лицо, что люди любят делиться со мной своими проблемами.

В эту минуту официантка принесла им счет и положила на стол.

– И что было дальше? – спросила Эбби. – С торговцем оружием?

Зоуи поджала губы, а ее обычно хорошее настроение на какое-то время улетучилось. Она больше не улыбалась.

– Все еще гуляет на свободе, – тихим голосом произнесла она. – Они не смогли его выследить и поймать. Но когда-нибудь… это сделаю я. У нас с ним свои счеты.

Эбби это понимала. Она узнала знакомый стальной блеск в глазах Зоуи.

Она сама чувствовала то же самое в отношении убийцы Касс. Этого призрака, несущего смерть, который продолжал действовать в Северной Калифорнии, потому что оказался умнее многих.

У нее были с ним счеты. И она мечтала взять в руки свой «Винчестер» и смотреть на него сквозь прицел. Вот такое у нее было к нему дело!

И она никому не позволит себя остановить.

К тому времени, как Пол позавтракал с семьей и помог матери починить одну из балок в сарае, пробило полдень. Он сел за руль и даже немного превысил скорость, когда мчался по трассе, чтобы побыстрее добраться до здания суда, где в подвале хранились коробки с уликами по делу Касс – теми, которые ФБР посчитало маловажными или не играющими никакой роли.

Пол не питал особых надежд на то, что найдет там отсутствующие страницы из отчета о патолого- анатомическом исследовании, но он попытается ради Зоуи. Если она считает, что на этих страницах может оказаться важная информация для криминалиста, то лучше эти страницы каким-то образом найти. С ними у них будет больше шансов, чем без них.

Конечно, есть и альтернативные варианты, один из них – эксгумация. Ему стало дурно от одной этой мысли.

Он этого не допустит. И не позволит Зоуи это сделать. Пол знал, что она этот вопрос и не поднимет, если эксгумация не останется единственным и последним шансом что-то выяснить, и он молился о том, чтобы найти отсутствующие страницы и даже не думать о таком варианте.

Здание суда было старым, построенным в тридцатые годы прошлого века в стиле ар-деко, и единственным зданием в городе, где имелся подземный этаж. Пол вынул из карманов все металлическое, прошел через металлоискатель на входе, судя по виду – установленный еще в семидесятые годы. Охранник вопросительно приподнял брови при виде его жетона.

– Настоящий? – спросил охранник.

– Настоящий, – подтвердил Пол, забрал у него жетон и убрал в задний карман джинсов.

Полу было здесь неуютно. Как правило, он носил костюм, а жетон хранился во внутреннем кармане пиджака. Но сегодня он был в джинсах, фланелевой рубашке и ковбойских сапогах и внезапно почувствовал себя не в своей тарелке.

Он здесь больше не свой? А вообще когда-нибудь он был здесь своим?

Пол спустился в подвал на лифте и улыбнулся темноволосой женщине, которая сидела за письменным столом перед запертой дверью в помещение, где хранились улики. Женщина была явно старше его. За ее спиной Пол заметил еще и дополнительную преграду – там была натянута цепь, и Пол мог только похвалить шерифа за усиление мер безопасности. Они его нисколько не удивили – в этой части страны усилилось потребление героина и метамфетамина, и немало партий было в последнее время конфисковано. Иногда наркоманов так припирает, что им кажется вполне осуществимой идея ограбления зданий, где работают правоохранительные органы.

– Здравствуйте! – Пол бросил взгляд на стоявшую на столе маленькую табличку, на которой было написано: «Энни Вилер». – Энни, я – спецагент Пол Гаррисон, ФБР. Шериф Алан должен был вам позвонить и предупредить, что я приду.

Женщина широко улыбнулась. У нее было круглое милое лицо, мягкие черты, а вьющиеся темные волосы обрамляли его так, что она напоминала Бетти Буп[16], только средних лет.

– Вы – сын Тэнди, – воскликнула женщина.

– Да, – подтвердил Пол.

– Ваша мама так вами гордится, – сообщила Энни. – Она только о вас и говорит. Мы с ней вместе работали на рождественской ярмарке, которую в прошлом году организовывали у нашей церкви. Получилась самая лучшая ярмарка за все годы: собрали свыше пяти тысяч долларов на ночлежку для бездомных.

– Отлично! – сказал Пол.

– Да, шериф Алан звонил и предупредил, что вы зайдете. – Энни встала со стула и достала из ящика письменного стола большую связку ключей. – Он сказал, чтобы я пустила вас к коробкам, и вам можно разрешить взять все, что вам нужно. – Она открыла замок, сняла цепь, а потом отперла дверь, за которой стояли многочисленные полки с коробками. – Но мне придется запереть ее за вами. Сегодня утром шериф Алан привез партию героина. Они искали поджигателя, а вместо него нашли целую группу торговцев наркотиками на старом складе за пределами городской черты. Вы можете себе это представить? О чем люди думают в наши дни? Им нужно молиться о спасении, о том, чтобы Господь направил их на путь истинный.

– Мне очень жаль, что у Алана столько проблем с этим поджигателем, – заметил Пол.

– Уже четыре пожара, – покачала головой Энни. – Да и без этого поджигателя мир уже фактически горит в адском огне. Скоро сам себя уничтожит. А вы идите сюда, ищите, что вам нужно. Позовете меня, когда закончите.

– Спасибо, Энни, – поблагодарил Пол.

Помещение, где хранились улики, тускло освещалось единственной лампочкой, которая покачивалась взад и вперед из-за вибраций, создаваемых передвижением людей наверху, в зале суда и других комнатах. Пол осмотрел полки и аккуратно пронумерованные коричневые коробки, пытаясь понять, как тут все организовано и в каком порядке они расставлены. Оказалось, что стоят они не в хронологическом порядке. Через пару минут он понял, что шериф организовал расстановку коробок по типам преступлений, а потом по алфавиту в каждой секции.

– Так, идем в убийства, – пробормотал Пол себе под нос и продолжил рассматривать коробки.

У него загорелись глаза, когда он увидел коробку, помеченную «ЭВАНС КЕЙСИ». Он знал это имя. Это был футболист, который утонул в долгие выходные, когда Пол учился на первом курсе и приехал домой на День труда. Подозревали, что с этой смертью не все чисто, но достаточных доказательств злого умысла не нашлось. По крайней мере, он искал в нужной секции.

Следующие пятнадцать минут Пол двигал коробки в секции «Убийства». Но он не смог найти там коробки ни с фамилией Касс, ни с номером нужного ему дела. Тогда он решил осмотреть все помещение.

Час спустя Пол проверил все коробки, имевшиеся в нем.

Ничего, связанного с Касс, здесь не было.

– Энни! – позвал он.

– Да, Пол? – тут же отозвалась она, быстро отперла дверь и выпустила его. – Вы нашли, что хотели?

Он покачал головой.

– А вы ведете какой-то журнал? Кто заходит, кто что берет?

– Конечно, – ответила Энни. – Вот он.

Она подошла к своему столу, достала журнал из одного из ящиков и протянула Полу.

У него все опустилось внутри, когда он увидел последнюю запись, сделанную этим утром: «Райан Клей. Проверка дела № 543».

Полу стало противно. Что этому типу не живется спокойно? Вероятно, он вчера после ухода Пола посмотрел, что тот искал в архиве, и решил хотя бы немножко ему подгадить. Хоть как-то помешать!

Пол сжал кулаки и заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Он ненавидел такие мелкие пакости. Он не играл в игры, он занимался серьезными делами. А Райан, похоже, нацелился показать себя крутым, показать, что он здесь главнее, что на самом деле было глупо и бессмысленно, потому что в результате ему только надерут задницу, и вначале это сделает Пол, а потом начальник Райана.

– Спасибо, Энни, вы мне очень помогли, – поблагодарил Пол.

Она покраснела от удовольствия.

– Передавайте привет вашей маме.

– Обязательно. До свидания!

Он вышел из здания суда и прищурился – солнце показалось ему слишком ярким после того, как он целый час провел в тускло освещенном подвале. Пол позвонил шерифу Алану, но услышал только его голос, предлагавший оставить сообщение. Он не хотел оставлять сообщение, смысл которого – пропесочить заместителя шерифа, поэтому Пол решил узнать адрес Райана и лично туда отправиться.

Но вначале ему требовалось заглянуть к Эбби и выяснить, с пользой ли они с Зоуи съездили к доктору Джеффри.

Он ехал по Орчард-Роу, опустив в машине окна и с наслаждением вдыхая прохладный осенний воздух, и думал об Эбби. Мысли об Эбби всегда заставляли его сожалеть об упущенных возможностях. Он мало о чем сожалел в своей жизни, по крайней мере пытался, даже не сожалел о разрыве помолвки со своей невестой. Большая часть сожалений в его жизни была связана с двумя девушками, которые фактически сформировали его, больше всех повлияли на него, сделав таким, каким он стал.

Месяц до убийства Касс был очень сложным для него. Он не мог в себе разобраться. Касс отправилась к бабушке, они регулярно разговаривали по телефону, и он даже несколько раз ее навещал. Но такое долгое расставание всегда вредит взаимоотношениям в юном возрасте. Казалось, что во время двух его последних приездов Касс была в состоянии стресса, а Пол внезапно понял, что проводит все свободное время с Эбби.

В этом не было ничего нового. Они с самого раннего детства проводили много времени вдвоем. На самом деле, сколько он себя помнил, они именно так и проводили каждое лето.

Но в то последнее лето их детства были моменты… Или он только вообразил их? Может, он только мечтал о них? Принимал желаемое за действительное? Он думал, а на самом деле…

Он любил Касс, а Эбби… Эбби знала его так, как не знал никто и никогда. Именно к ней он бежал, когда его отец напивался. Они обычно лежали на лугу между их домами, среди люпинов и калифорнийских маков. Они никогда не говорили про отношение к своим отцам, про то, что в глубине души они им не доверяли, каждый по своей причине, но они понимали друг друга. И чем старше они становились, тем глубже становилось это понимание. И он, будучи подростком и юношей, осознавал это. И независимо от того, как сильно он любил Касс, подобного взаимопонимания с ней у него не сложилось.

Может, он хотел именно взаимопонимания.

Может, он хотел Эбби.

Если оглянуться назад, на то время, пока еще была свежа рана от убийства Касс, то теперь он понимал, что тогда просто загнал чувства к Эбби куда-то далеко и глубоко. Мысли о том, как оно могло бы быть с ней. Его же тянуло к ней! Но он запретил себе думать обо всем том, что поднималось на поверхность жаркими летними ночами, которые он проводил вместе с Эбби, когда они были вдвоем – только он и Эбби. Но он помнил то желание, от которого дрожали даже кончики его пальцев, стоило ей ему улыбнуться тем особенным образом, как она умела.

Он отрицал это, пока почти не поверил, что ничего подобного не было. Но был один вечер, как раз перед тем, как они оба отправились в свои колледжи. И был один быстрый поцелуй, сопровождаемый слезами. Они плакали оба, и не из-за расставания друг с другом, а из-за Касс. Да, они прощались. Прощались с самими собой – такими, какими они были раньше. Со связью, существовавшей между ними. С девушкой, смерть которой очень сильно повлияла на них и помогла определить их судьбы.

Но он мог объяснить и найти оправдания тому единственному простому поцелую – ими двигала печаль, общее горе, которое тем не менее их не сломало. Но могут ли они до сих пор отрицать, что желание бурлит под поверхностью? Тогда все еще могли, а сейчас?

Потом умер отец Эбби, и Пол появился у нее на крыльце после похорон. Он не смог не сесть на самолет, не смог себя остановить и прилетел, как только смог вырваться. Он ужасно переживал, что не присутствовал на поминальной службе, но он тогда работал по делу.

Он думал, что, по крайней мере, поможет Эбби немного отвлечься в его обществе и с бутылкой виски.

Но он все испортил. Он отпустил тормоза, потерял бдительность, позволил себе очень сильно расслабиться, и все его чувства отразились у него на лице. И тогда он склонился вперед и…

Поцелуй с Эбби – настоящий поцелуй с Эбби – оказался как раз таким, как он думал. И одновременно совсем не таким, как он думал. Он напоминал закат во время сбора урожая, крепкие яблоки ярких цветов, приятное тепло женской руки, положенной тебе на сердце. Была Эбби и был он, и это было правильно.

Пока она не отстранилась. И тогда все – все эти тайные мечты, которые он лелеял дольше, чем хотел признавать, – рухнуло.

Он не был уверен, что они когда-нибудь вернутся к их старым отношениям, к нормальным отношениям. Даже сейчас, когда их объединило общее дело, эта охота, Эбби смотрела на него настороженно, словно беспокоилась, не приведет ли он ее к гибели.

Пол завернул на дорогу, которая вела к саду Винтропов, поехал по грунтовке, поднимая столбы пыли, которые скрывали ряды миндальных деревьев по обеим сторонам. Наконец он объехал большую выбоину в конце дороги и увидел дом Эбби.

Арендованной машины Зоуи нигде не было видно, но пикап Эбби оказался припаркован под большим дубом. Она сама сидела на крыльце на качелях, которые висели там столько, сколько он помнил.

– Привет! – крикнул Пол, вылезая из машины и поднимаясь на крыльцо. – Ты никогда не догадаешься, что устроил твой бывший.

– Мой… – Она не поняла его в первый момент. – Райан?

– Он решил продемонстрировать свою власть и забрал коробку с уликами до того, как я смог до нее добраться. Я выскажу шерифу Алану все, что об этом думаю.

– Ого! – только и смогла произнести Эбби.

Пол нахмурился.

– Что-то случилось? Как прошла встреча с докто- ром? – спросил он.

Эбби впервые встретилась с ним взглядом, и у него все сжалось внутри, а по коже побежали мурашки от того, что он прочитал в ее глазах.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, – тихо произнесла Эбби. – Про Касс.

– Что? Что сказал доктор Джеффри?

– Пол, – Эбби вытянула руку вперед и сжала его ладонь. – Касс была беременна.

– Что?! – В первое мгновение ему показалось, что он ослышался. Определенно он ослышался. – Нет… Этого не может быть… нет…

– Да, – вздохнула Эбби. – Доктор Джеффри удалил эту информацию из отчета, потому что считал, что миссис Мартин этого не перенесет. Он скрыл это.

– Нет! – повторил Пол.

У него звенело в ушах. И снова на грудь давил тот страшный груз, взрывчатка, которой был начинен жилет. Он фактически чувствовал дыхание Манкузо у себя на щеке. Пол перенесся в прошлое, в то время, когда находился рядом с тем типом, который приготовил взрывчатку и угрожал ему и девочке, которую Пол пытался защитить.

– Доктор Джеффри ошибается, – твердо заявил Пол.

«Он должен ошибаться! Боже, пожалуйста, пусть это окажется ошибкой!»

– Он не ошибается, – ответила Эбби. – Пол, мне очень жаль. Я понимаю, как тебе тяжело. Эта новая потеря, о которой ты раньше и не подозревал. Но…

Пол вырвал у нее свою руку, распрямил плечи. Он был очень напряжен.

– Эбигейл! – сказал он резким тоном, и она дернулась, а ее глаза округлились от такого обращения и непривычного тона. – Касс не могла быть беременна, по крайней мере от меня.

– Что ты такое говоришь?

– У нас с Касс никогда не было секса, – пояснил Пол. Ему было тошно, эта открывшаяся правда будто царапала его изнутри. Он не хотел это знать, но теперь ему придется это принять. – Я не был девственником, когда мы сошлись с Касс, но она была. Она хотела подождать, по крайней мере до помолвки. Я с уважением относился к этому желанию. Если она была беременна…

– То это не твой ребенок, – закончила за него фразу Эбби.

Уже во второй раз за этот день Эбби чувствовала себя так, будто ей врезали кулаком в живот. Мысли разлетались в разные стороны, она думала то об одном, то о другом, прокручивая в голове все возможные варианты.

Касс изнасиловали? Эбби не хотела задавать этот вопрос Полу, хоть и знала, что он, вероятно, думает о том же самом.

Или Касс изменяла Полу? Боже, она надеялась на этот вариант.

И именно поэтому Касс чувствовала себя так не- уверенно и ее беспокоила дружба Пола и Эбби? Потому что она сама не была ему верна? Но с кем она ему изменяла?

– Боже, как все запутано! – воскликнул Пол и прислонился к перилам крыльца. Глаза у него были грустные, в них читалось отчаяние.

– Мне очень жаль, Пол, – сказала Эбби, пытаясь подавить поднимавшееся в ней чувство вины. И снова она связала их всех вместе. И снова она делала выбор, который приносил боль людям, которых она любила больше всего на свете.

– Касс… хотя бы намекнула тебе на свою беременность? Или, может, на то, что на нее напали? – спросил Пол.

Эбби покачала головой. Она знала, что в эти минуты он, как и она, пытается вспомнить все свои встречи с Касс, все разговоры в тот период, прокрутить их в голове, глядя на них под новым углом.

– Нельзя отвергать версию об изнасиловании, – снова заговорила Эбби. – Все выжившие по-разному реагируют на сексуальное насилие. Доктор Джеффри сказал, что срок у нее был не менее трех месяцев. Это означает, что она забеременела до отъезда к бабушке.

– Так что, по крайней мере, три месяца она была… – Пол замолчал и сжал кулаки. – Надеюсь, что она все-таки мне изменяла, – сказал он хриплым голосом. – Надеюсь, что она была просто безбашенным, неосторожным подростком и никто не принес ей сильной боли. А если…

Он закрыл рот трясущейся рукой.

Эбби подошла к нему, не в силах сдержать свой порыв. Не произнося ни слова, она пересекла расстояние между ними и оказалась в его объятиях, и сама крепко обняла его.

– Ты хороший человек, – прошептала она ему, прислонившись к его шее, не в силах встретиться с ним взглядом.

У него были теплые руки, и эти руки лежали у нее на бедрах. От этого прикосновения у нее по телу пробежала приятная дрожь, но Эбби взяла себя в руки, не позволяя себе расслабиться. Но она понимала, что не сможет долго бороться с собой, поэтому заставила себя отступить назад и снова уселась на качели.

– Касс не была идеальной, – заметила Эбби. – Она ошибалась. Но она любила тебя.

– Я знаю, – кивнул Пол. – А я любил ее. И я всегда буду любить память о ней. Но говорить о том, что я сейчас влюблен в нее? Это тоже своего рода воспоминание. Мне сейчас не больно, если она мне тогда изменяла. Это было давно, Эбби. Мы были детьми. Мы не понимали, что означает «навсегда», что это за концепция такая. Теперь я стал совсем другим человеком – и реалистом ко всему в придачу. Вероятно, мы с Касс продержались бы до колледжа, а затем расстались бы в середине первого курса, как большинство пар, которые пытаются сохранить отношения на расстоянии. Мало у кого это получается, если учиться в разных местах. Но это? – У него заблестели глаза. – Беременность меняет дело. Она меняет все! Она меняет профиль нашего неопознанного субъекта.

Эбби об этом не подумала. Она в первую очередь размышляла о том, как сообщить новость Полу, и совершенно не учла то, как новая информация меняет дело.

– Каким образом? – спросила она.

– Женщина подвергается наибольшей опасности от склонного к насилию партнера во время беременности, – сказал Пол. – Есть, конечно, и другие ситуации, но это один из типичных случаев. Говорю путано? – уточнил он, видя ужас у нее на лице. – Теперь появляется мотив, который мы раньше даже не рассматривали.

– То есть ты хочешь сказать, что тот человек, который изнасиловал Касс, и есть ее убийца? – спросила Эбби.

– Очень вероятно, – кивнул Пол.

– Но это означает, что она подвергалась сексуальному насилию, – заметила Эбби. – Я не думаю, что она куда-то пошла бы с человеком значительно старше себя. А ученик доктора Экс просто не мог быть подростком! Вероятность равна нулю!

– Совсем необязательно, – послышался голос.

Эбби, нервы которой и так были на пределе после всего случившегося, подпрыгнула на полметра. Зоуи явно подъехала с другой стороны дома, и Эбби с Полом не слышали, как она его обогнула и подошла из-за спины Эбби.

– Прости, – извинилась Зоуи, видя, как Эбби тяжело дышит, а с ее лица не сходит испуганное выражение. – Я только что вернулась после второго разговора с доктором Джеффри. Хорошая новость: он вспомнил кое-какие детали. Плохая новость: я не думаю, что что-то из его воспоминаний поможет нам найти этого типа.

Зоуи уселась рядом с Эбби на качели. Выглядела она так, словно потерпела поражение и вернулась ни с чем.

– У него нет тех страниц из оригинала отчета? – уточнил Пол.

Эбби покачала головой.

– Очевидно, они остались у шерифа Бейкера. Кто знает, где они сейчас? Миссис Бейкер продала дом и переехала во Флориду в прошлом году, так что я даже не могу у нее попросить разрешения порыться в его старых папках.

– Проклятье! – воскликнул Пол.

– Ты знаешь, что это означает, – сказала Зоуи, многозначительно глядя на Пола.

Эбби в замешательстве смотрела на Пола и видела, как кровь отлила у него от лица. Это было плохим знаком.

– Так, кто-нибудь здесь просветит следователя не из ФБР? – спросила Эбби. – Что это означает?

Зоуи плотно сжала губы и смотрела своими большими глазами на доски под ногами, словно они сейчас были самым интересными предметами для нее.

– Почему вы оба сейчас выглядите так, будто хотите проглотить собственные языки? – не унималась Эбби и почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине.

– Следующий шаг при таком положении дел – это сбор дополнительной информации для работы эксперта-криминалиста, – пояснил Пол. – Это единственный способ продвинуться вперед на данном этапе, поскольку у нас нет никаких зацепок. Нам больше нечем руководствоваться.

– Согласна. Но места преступления больше нет! – воскликнула Эбби, все еще не понимая.

– Речь не идет о сборе доказательств на месте преступления, – продолжал объяснения Пол. – Мы говорим о сборе доказательств у Касс.

У Эбби возникло ощущение, что все ее тело парализовало, когда до нее наконец дошло, о чем говорит Пол.

– Ты… ты хочешь ее выкапывать?

Эбби вскочила с качелей и нависла над сидящим Полом. Она сжала руки в кулаки, глаза горели гневом.

– Ты… как… о боже, нет! Об этом не может быть и речи. Абсолютно! Что мы скажем миссис Мартин? Нет. Должен быть другой способ.

– Эбби… – открыла рот Зоуи.

– Нет! – Эбби выставила руки вперед, словно пытаясь защититься, и глазами метала молнии на более молодую женщину. – Нет, – повторила она дрожащим голосом, на глаза у нее навернулись слезы, в горле пересохло. Она понимала, что вот-вот по-настоящему разрыдается. Она повернулась к Полу и заговорила тихим голосом, но в нем слышалась настоящая угроза, к которой нельзя было не относиться серьезно: – Только приблизишься к ее могиле с лопатой – и будешь смотреть в дуло моего «Винчестера». И не только моего, а еще и твоей мамы, и всех женщин в округе, которых мне только удастся собрать!

– Так, достаточно! – сказал Пол, встал и схватил ее за руку. – Давай поговорим с глазу на глаз.

Но она стряхнула его руку.

– Даже не думай! – рявкнула Эбби и пошла в дом, громко хлопнув дверью.

Он не последовал за ней.

Он очень хорошо ее знал.

Эбби поднялась наверх в свою спальню, где на покрывале, на ее кровати крепко спал Роско. Она не стала беспокоить собаку, а опустилась на пол и зарыдала. «О боже, Касс!» Все, что Эбби пыталась подавить в себе – теперь уже на протяжении лет, которые она занималась расследованием, – в эти минуты поднялось на поверхность. Эмоции нахлынули волной, сердце учащенно билось, возникло ощущение, что оно вот-вот расклеится, развалится на куски и рассыплется в прах. Ей хотелось навсегда остаться в своей комнате, никогда не выходить из нее и просто забыть обо всем этом.

Но она была бы не она, если бы позволила себе расклеиться. Эбби была упрямой дочерью своего отца. И она останется в деле до самого конца, до его победного завершения.

Роско заскулил, разбуженный ее плачем, соскочил с кровати, пошел к хозяйке и стал тыкаться носом ей в лицо.

– Все в порядке, мой хороший! – прошептала она, хотя до порядка было очень далеко. Она в эти минуты вообще не понимала, как они добрались до этой стадии.

Она шмыгнула носом, утерла слезы со щек, сделала глубокий вдох. Но ее все еще трясло.

Одним из самых трудных дел в ее жизни было чтение отчета о патологоанатомическом исследовании тела Касс – той части, которая имелась в наличии, – и рассматривание фотографий с места преступления. И она ни за что не позволит травмировать несчастную миссис Мартин. Это же ужас, если ты знаешь, что твоего ребенка выкапывают из могилы.

Должен быть какой-то другой способ.

Она должна найти зацепку. Она журналистка. У нее это хорошо получается.

Продолжая утирать слезы, Эбби поднялась на ноги. Ее все еще трясло, но она была нацелена действовать. Ее сумочка валялась на кровати рядом с ноутбуком. Эбби открыла сумочку и стала рыться в ней в поисках того клочка бумаги, на котором она записала телефонный номер Джейден. Может, у лучшей подруги Кейры Райс удастся выведать какую-то информацию, которая им поможет.

Эбби понимала, что, вероятно, выглядит ужасно. Она отправилась в ванную комнату, вымыла лицо холодной водой, потом вернулась назад в спальню и включила ноутбук. Затем она открыла скайп, ввела логин и пароль, напечатала номер Джейден и отправила запрос, написав «Я хочу поговорить о Кейре» в окне для ввода сообщений.

Через открытое окно комнаты до нее доносились голоса Пола и Зоуи, хотя слов она разобрать не могла. Эбби пыталась справиться со злостью, которая продолжала бурлить в ней.

Она знала, что Зоуи занимается наукой. Она понимала, что трупы и эксгумация являются для Пола и Зоуи частью ежедневной работы. Ничего нового и необычного! Но это же Касс. Пол должен это понимать.

Он сказал: «Беременность меняет дело». Может, он прав. Может, на самом деле единственный способ поймать убийцу Касс – это выяснить, кто был отцом ее ребенка.

Но определенно должен быть какой-то другой способ, кроме выкапывания ее тела.

Эбби постукивала пальцами по краю компьютера, ожидая ответа от Джейден Майклс.

Эбби ждала, вызов повторялся снова и снова, но никто не отвечал. Когда она уже собралась нажать на «Отмену», экран внезапно изменился: замигала надпись «Вызов принят».

Появилось лицо девушки восемнадцати или девятнадцати лет, с волосами, стянутыми в хвост на макушке, но сильно растрепанными. Она хмурилась, одета была в майку на бретельках большого для себя размера. Судя по ее виду, Эбби решила, что Джейден только что вернулась с тренировки.

– Простите, я думаю, что вы ошиблись номером, – сказала девушка.

– Тебя зовут Джейден Майклс? – уточнила Эбби.

– Да, – кивнула Джейден и нахмурилась.

– Мне нужно поговорить с тобой о Кейре Райс, – сказала Эбби. – Я работаю по одному делу вместе с ФБР.

У Джейден округлились глаза.

– Вы… вы нашли Кейру? – спросила она, и ее голос задрожал, когда она произносила имя лучшей подруги.

– Мы пытаемся это сделать, – пояснила Эбби. – Мы встречались с отцом Кейры и имели возможность осмотреть ее комнату. Я обратила внимание на то, что ты продолжаешь ей звонить.

Щеки Джейден сильно покраснели.

– Что вы делали в комнате Кейры? Что вы там выискивали? – спросила девушка.

– Джейден, я очень хорошо тебя понимаю, – мягким голосом сказала Эбби. – Почти шестнадцать лет назад убили мою лучшую подругу. Я знаю, как тяжело терять лучшую подругу. Какая связь с исчезновением Кейры? Я думаю, что тот человек, который убил мою лучшую подругу, похитил и Кейру. Именно поэтому я сейчас и разговариваю с тобой.

– Что? Вы думаете, что Кейру похитил серийный убийца? И она сейчас с ним? – Джейден открыла от удивления рот. – Но это же не сериал «Мыслить как преступник»!

– Мы вычислили определенную схему, повторяющийся сценарий, – пояснила Эбби. – И исчезновение Кейры соответствует этому сценарию. Мы пытаемся выяснить все, что произошло в тот вечер, когда она исчезла. Происходило ли что-то необычное? Говорила ли она, что планирует с кем-то встретиться? Может, кто-то пытался втереться к ней в доверие? Или, может, она кого-то боялась?

– Нет, – слишком быстро ответила Джейден и покраснела еще сильнее. – Если вам нужны детали, прочитайте полицейский ответ. Если вы на самом деле из ФБР, вы без труда его получите.

– Джейден, почему ты звонишь Кейре каждую среду? – спросила Эбби. – Я обратила на это внимание, когда смотрела пропущенные вызовы у нее в компьютере. Ты звонишь каждую среду, не пропуская ни одну. Вначале я подумала, что она исчезла в этот день недели, но потом проверила и выяснила, что она исчезла вечером в субботу. Так почему по средам?

Джейден прикусила губу.

– Это не ваше дело, – наконец сказала она.

– Ты ошибаешься, – заявила Эбби. – Я, конечно, могу попросить агентов ФБР обратиться к судье за ордером, и тебе придется приехать сюда и разговаривать с нами. – Эбби понятия не имела, можно ли так сделать на самом деле или это пустая угроза… Вероятно, Пол пришел бы в ярость, услышав, что она говорит, но ей было все равно. – Но я не хочу срывать тебя с занятий. Просто расскажи мне, что случилось на самом деле. Ведь очевидно, что ты что-то скрываешь.

Последовало долгое молчание, когда девушка боролось со своей совестью.

– Сделай это ради Кейры, – мягко подбодрила ее Эбби.

– Хорошо, – резко ответила Джейден, на глаза которой навернулись слезы. – Хорошо, я скажу. Я звоню ей каждую среду, потому что она должна была в этот день звонить мне, чтобы я знала: с ней все в порядке… после этого.

– После чего? – спросила Эбби.

– После того, как она сбежала с мужчиной, с которым встречалась, – выпалила Джейден.

Сердце Эбби на мгновение остановилось в груди.

– В тот вечер она отправилась на встречу с ним. У нее неплохие родители, они не злые, не ублюдки какие-нибудь. Кейра любит их, и они ее любят. Но они на самом деле старомодные. Ей не разрешалось ходить на свидания, пока не поступит в колледж. Они установили такие правила. А с этим мужчиной она познакомилась во время одного из футбольных матчей. Насколько я понимаю, у них сразу все закрутилось. Дело в том, что он был старше ее.

Эбби нахмурилась и спросила:

– На сколько старше?

– Не знаю, – ответила Джейден. – Я его никогда не видела. Кейра мне даже имени его не называла. Все их отношения были овеяны тайной.

– Почему ты никому об этом не рассказала, когда к делу подключилась полиция? – спросила Эбби, стараясь скрыть раздражение. Хотя как можно ее винить? На момент исчезновения Кейры Джейден было шестнадцать лет. В таком возрасте девушки делают много глупостей во имя дружбы.

– Я на самом деле думала, что она позвонит, – призналась Джейден. – А затем я думала… может, они отправились в Лас-Вегас, поженились и живут счастливо?

Но выражение лица девушки подсказало Эбби, что теперь она так совсем не думает. Этого не случилось. Теперь у нее в глазах стояли слезы, а выражение лица было виноватым.

– Она мертва, да? – прошептала Джейден.

Эбби прикусила губу.

– Я не знаю, но пытаюсь это выяснить, – ответила она. – Ты еще хоть что-нибудь знаешь про этого мужчину? Имя? А если он старше, он работал?

– Думаю, что у него были темные волосы, потому что она один раз сравнила его с Патриком Демпси, – сообщила Джейден. – Кейра очень любит «Анатомию страсти». И она постоянно мне рассказывала, как они катались на машине. – Внезапно ее глаза округлились. – Его машина! – воскликнула девушка в сильном возбуждении.

– Что? – подбодрила ее Эбби.

– Однажды мои родители уехали из города, и Кейра тоже ночевала у наших друзей. Это была большая пижамная вечеринка. Но она вскоре нас покинула, сказала, что ей нужно быть в другом месте. Я вышла из дома вслед за ней, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, и тогда и увидела его машину. Это была Karmann Ghia. Я помню модель, потому что именно их обожает мой брат. И еще потому, что она была ярко-желтого цвета.

У Эбби пересохло в горле после этих слов.

– Ты уверена? – уточнила она.

– Да, – кивнула Джейден. – Сто процентов.

– Хорошо, – сказала Эбби, ощущая странное оцепенение, которое охватывало все ее тело. – Спасибо, Джейден. Мне нужно идти.

Она едва ли услышала, как Джейден с ней прощалась, и просто закрыла ноутбук.

Мгновение Эбби не могла шевелиться, просто застыла на кровати. Потом ее начало трясти от жуткого ощущения – понимание накатывало на нее, словно накрывая волной, когда ее разум собирал картинку-загадку из имеющихся кусочков.

Она считала странным желание шерифа Бейкера скрыть правду из отчета о патологоанатомическом исследовании. Бейкер был хорошим человеком и хорошим полицейским. Убийство Касс стало делом, которое, как казалось, сломало его. Он вскоре вышел в отставку.

Оно так повлияло на него потому, что он скрыл доказательства? Потому что он выбрал помощь кому-то, обладающему большой властью, вместо того чтобы поступить так, как должен был?

Единственным человеком, обладающим такой властью в Кастелла-Рок, был мэр. А тогда мэром был Доминик Клей.

Отец ее бывшего парня Райана.

Истерический смешок вырвался у нее из горла.

Она догадалась.

Теперь она знала, что тогда произошло.

– Пол! Зоуи!

Голова Пола просунулась во входную дверь после того, как он услышал крики Эбби. Она вылетела из двери, и вместо того, чтобы рвать и метать и злиться, как ожидал Пол, Эбби смотрела на него широко открытыми глазами, и на ее лице было написано понимание происшедшего.

– Это Райан Клей, – объявила Эбби. – Касс убил Райан Клей.

– Что? – Пол уставился на нее, пытаясь понять, что же она хочет сказать.

– Это тот тип, который забрал коробку с уликами? – уточнила Зоуи, которая определенно была сбита с толку.

– Я только что разговаривала с Джейден Майклс, – пояснила Эбби. – С лучшей подругой Кейры Райс. Оказывается, Кейра планировала сбежать с неким мужчиной, с которым встречалась. Джейден не знает, кто он, но она сообщила мне, что он ездит на желтой Karmann Ghia.

У Пола округлились глаза. Он помнил, как отец Райана подарил ему винтажную машину, когда они еще учились в старших классах средней школы. И Райан обычно ставил ее на школьной стоянке не как нормальные люди, а боком, мешая всем остальным.

– Ты уверена? – уточнил Пол.

– Да, – кивнула Эбби.

– Но это же просто машина, – заметила Зоуи. – В этой местности должны жить и другие люди, имеющие машины той же модели.

– Нет, на таких моделях у нас тут не ездят, – ответила Эбби. – Да еще и такого цвета. А Райан ездит на ней со старших классов школы. Подумай об этом, Пол, – посмотрела она на Пола. – Шериф Бейкер, который всегда был честен – все считали его честным человеком! – вдруг решает скрыть улики в крупнейшем, самом серьезном деле, которое когда-либо видел этот город. Зачем бы он стал это делать? Он мог такое совершить только под очень сильным давлением влиятельного человека.

– Ты думаешь, что на него давил мэр Клей? – уточнил Пол.

– Да, – с готовностью кивнула Эбби. – И зачем бы мэр стал это делать?

– Чтобы защитить Райана, – ответил Пол. – Если бы всплыла информация о беременности Касс, то все решили бы, что отец ребенка – я. Сделали бы ДНК-тест на отцовство, а когда мое отцовство не подтвердилось бы…

– Следователи начали бы серьезно копать, с кем еще могла встречаться Касс – и кто мог ее убить, – закончила за него фразу Эбби. – Вероятно, Райан бросился к отцу и попросил его прикрыть свою задницу.

– Значит, Райан – отец ребенка Касс, – объявил Пол. – И это самое простое объяснение. Ее беременность могла стать источником стресса и тем фактором, из-за которого он сломался, вышел из себя и убил ее. Ему даже не требовалось просить отца прикрыть его задницу, достаточно было сказать, что это может быть его ребенок. Одного этого хватило бы, чтобы Клей-старший бросился спасать сына. Ведь из-за своего отцовства Райан автоматически становился подозреваемым.

– В этой коробке с уликами что-то есть, – уверенно заявила Эбби. – Именно поэтому Райан ее и забрал. А не для того, чтобы тебе насолить. Не для того, чтобы показать, какой он тут большой начальник. Как только он выяснил, что ты занимаешься делом Касс, он понял, что ты рано или поздно докопаешься до его связи с этим делом. Это только вопрос времени.

– Мне нужно позвонить шерифу Алану, – с мрачным видом объявил Пол. – Нам необходимо поискать связь между Клеем и другими пропавшими девушками.

– Да, но подожди минутку, – сказала Зоуи. – Я согласна, что мы должны заняться Клеем, он – один из вероятных подозреваемых. Но мы не учли один важный фактор: доктор «Экс». Мы на самом деле думаем, что Райан – ученик доктора Экс?

– А разве тут нет взаимоотношений лидер-последователь, о которых ты мне рассказывал? Партнерства пары убийц? Разве это не оно? – обратилась Эбби к Полу.

– В таком случае доктор «Экс» должен был его найти в очень юном возрасте, – ответил Пол. – Ему потребовалась бы… практика.

Пол поморщился при виде выражения лица Эбби. Иногда ему было трудно вспомнить времена, когда он постоянно не думал о смерти, убийствах и убийцах. Теперь же подобная информация постоянно крутилась у него в голове. Но видя, как Эбби иногда реагирует на происходящее, на открывающиеся сведения, он понимал, что научился не реагировать на ужасы окружающего мира, что его чувства притупились.

– Что ты думаешь, Зоуи?

– Грейс многому меня научила и много рассказывала про юных убийц. Он должен был демонстрировать предрасположенность к насилию, еще когда вы все были детьми. Ты встречалась с ним, Эбби. Он был буйным? Ты замечала вспыльчивость, невыдержанность? Ты видела его в ярости, в бешенстве? Он пытался тебя контролировать?

– Нет, ярости по отношению ко мне он не демонстрировал, но был властным, любил покомандовать. И он часто ввязывался в драки.

– Я сам один раз оттащил его от парня, которого он пытался забить до смерти ногами в бутсах, когда мы занимались бейсболом, – с мрачным видом сообщил Пол. – Я не сомневаюсь, что он способен на убийство.

– И ведь он работал над Касс у меня за спиной, – добавила Эбби.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Пол.

– Райан разорвал со мной отношения, когда нам было по семнадцать лет. Как он мне сказал – из-за того, что мы с тобой очень близки, – Эбби сильно покраснела, говоря это. – А затем он пошел к Касс и сказал ей то же самое. Он вбил ей это в голову, потому что она бросила мне это в лицо. Именно поэтому я и не навещала ее в тот год у бабушки, как делала обычно.

У Пола все внутри сжалось. И она только сейчас ему об этом говорит? Почему она это скрывала столько лет? И это откровение внезапно объяснило поведение Касс тем летом. Касс тогда постоянно спрашивала его об Эбби и что она делает. Пол навещал Касс у бабушки и весело рассказывал о том, как проводит время с Эбби. А ведь в голосе Касс звучала настороженность, когда она задавала ему эти вопросы, а он, будучи подростком, не замечал этого.

Райан вбил Касс в голову, что у Пола с Эбби тайные отношения? Они скрывают их ото всех, но отношения есть. И Касс стала искать у Райана поддержку и в результате оказалась беременной? Это было частью его нездоровой игры? Он хотел подавить Касс, сделать ее зависимой от себя, а потом разрубить на куски буквально и фигурально?

Боже праведный! Полу стало дурно, к горлу подступила тошнота. Он должен найти этого ублюдка. И заставить его заплатить за все.

– Я его найду, – объявил Пол. – Ему есть за что отвечать в любом случае.

Пол достал из кармана мобильный телефон и набрал номер шерифа Алана, но опять услышал предложение оставить сообщение. Вероятно, Алан в эти минуты занимался поисками поджигателя. Пол интуитивно набрал диспетчера и попал на Теда Филипса, старого друга отца. Именно он дежурил в этот день.

– Диспетчерская администрации шерифа, округ Кастелла. Куда перенаправить ваш вызов?

– Привет, Тед! Это Пол Гаррисон.

– Пол! Я слышал, что ты в городе.

– Послушай, Тед, я пытаюсь найти заместителя шерифа Клея. Ты случайно не знаешь, где он?

– Сейчас посмотрю, – ответил Тед, и Пол услышал щелчки клавиш. Тед искал информацию в компьютере. – Так, у Райана сегодня дежурство, но он не вышел на работу. И не звонил, что заболел.

Конечно, не звонил. Черт побери! Он уже в бегах. У него был целый день форы.

– Спасибо, Тед, – поблагодарил Пол и отключил связь. – Он не вышел на работу, – сообщил Пол девушкам.

– И что мы теперь будем делать? – спросила Эбби. – Как его искать?

– Он мог отправиться в любом направлении. Или залечь на дно, где-то спрятаться, – ответил Пол.

– Если он где-то держит пропавших девушек по два года, то это означает, что он отвозит их в какую-то труднодоступную местность. Место удаленное и уединенное – такое, где он может их держать живыми и где их никто не заметит, – заявила Зоуи.

– Ты думаешь, что он их держит? – спросила Эбби, будто подобная мысль раньше не приходила ей в голову.

Зоуи прикусила губу, неуверенно взглянула на Пола, который едва заметно кивнул.

– Двухгодичный цикл между исчезновениями девушек показывает, что можно это предположить. Он держит их живыми какое-то время, – пояснила Зоуи. – А после того, как он их… использует, он от них избавляется. И заменяет использованную девушку на новую.

– Это же больной человек! – воскликнула Эбби, которая побелела как мел. – Я же с ним встречалась. О боже!

– Успокойся! – Пол нежно обнял ее и сжал ее плечо, понимая ее страх и ужас, которые отражались у нее на лице. Он чувствовал то же самое.

Райан изнасиловал Касс? Или секс был по обоюдному согласию? Если по обоюдному согласию, то что привело Райана в ярость? Новость о беременности? Пол хорошо знал Касс, она оставила бы ребенка. Именно из-за этого Райан и перешел грань дозволенного? Именно это послужило спусковым механизмом?

Или он давно планировал ее убить? Может, он специально зародил у нее сомнения об отношениях ее парня и лучшей подруги? Это был первый шаг в серии других, которые привели к смерти Касс? К тому, что она оказалась под оливковыми деревьями? Райан таким образом хотел показать, на что способен, человеку, благодаря которому стал убийцей?

Здесь открывалась масса возможностей. Слишком много возможностей. Но Пол не получит ответов, пока не окажется по другую сторону стола в помещении для допросов, где будет спрашивать этого ублюдка обо всем.

Им нужно его найти. И срочно.

– Где он может быть? – задумчиво произнес Пол.

– Например, в охотничьем домике Клеев, – высказала предположение Эбби. – Он находится как раз у границы национального лесопарка. Он меня туда возил несколько раз. Никакого жилья на много миль вокруг. И людей нет.

Конечно. У Клеев был охотничий домик в горах Сискию, причем с очень давних времен, не один десяток лет. Мэр в свое время был заядлым охотником и собрал большую коллекцию трофеев.

– Да это же мечта серийного убийцы! – воскликнула Зоуи. – Что ты думаешь, шеф? Вызываем подмогу?

– У меня есть одна мысль. Но это рискованно, – ответил Пол.

– Я обожаю риск, – заявила Эбби. – И он меня никогда не пугал. Рассказывай.

Мгновение он видел только ее, словно весь окружающий их мир исчез. Мгновение он мог думать только о ней: «Ты моя. Я думаю, что люблю тебя, и это самая неприятная ситуация из всех, в которых я когда-либо оказывался в жизни. Здесь все так запутано и переплетено… Но я благодарен судьбе за то, что оказался впутан в это дело вместе с тобой».

Он сделал глубокий вдох. А потом все им рассказал.

– Кто этот человек, с которым мы едем встречаться? – спросила Эбби у Пола, который сидел за рулем ее пикапа.

Они ехали по узкой грунтовой дороге, по обеим сторонам которой возвышались сосны. Фактически дорога была проложена в густом лесу. Зоуи сидела между Полом и Эбби, держа на коленях открытый ноутбук. Эбби поражалась, как девушку до сих пор не укачало в такой позе со склоненной головой.

– Его зовут Сайрус Рук. Он профессиональный спасатель и проводник, – пояснил Пол.

– В каком смысле проводник? – уточнила Эбби.

Они все выше и выше поднимались в горы. Пол завез их в богом забытые места, и у Эбби уже появлялись сомнения насчет его плана. Стоило ли сюда вообще ехать?

– По любой дикой местности. Горам. Пустыне. Джунглям. Назови любую местность – и Сайрус сможет тебя по ней провести и вывести к цели. Я с ним познакомился, когда он служил в армии, но он вышел в отставку несколько лет назад. Он позвонил мне, когда обосновался в Сискию. Сказал, чтобы я его навестил, если еще когда-нибудь выберусь домой.

– Ты считаешь, что он в состоянии найти Райана? – спросила Эбби.

Пол пожал плечами.

– На самом деле мы сюда не за этим приехали, – таинственно сказал он, останавливаясь перед огромными деревянными воротами. По верху ворот торчали огромные деревянные шипы – судя по виду, вырезанные из стволов деревьев. Надпись гласила: «Нарушителей ждет смерть».

– О, я вижу, что нас ждет замечательный прием, – хмыкнула Зоуи. Пол тем временем посигналил: три раза быстро нажал на автомобильный гудок.

Через какое-то время, показавшееся очень долгим, камера, прикрепленная к одному из заборных столбов, подмигнула им, ворота со скрипом отворились, и их взору представился мужчина.

Он выглядел именно так, как можно ожидать от специалиста по поиску и спасению людей и проводника по всем видам местности: крупный мужчина с развитой мускулатурой во фланелевой рубашке и выцветших джинсах. Черные вьющиеся волосы были зачесаны назад и стянуты резинкой у основания шеи, но несколько прядей выбились и падали на темные, внимательные, казалось, все замечающие глаза. Мужчина жестом показал, куда ехать, Пол снова тронулся с места. Эбби развернулась на сиденье и увидела, что Сайрус идет за ними пешком.

Они остановились у бревенчатой хижины, которую хозяин, вероятно, построил сам. Она стояла на небольшой опушке в окружении густого леса, и деревья здесь срубил и выкорчевал тоже, вероятно, он сам. Из каменной трубы поднимался дымок. Эбби заметила курятник и огород за домом.

Эбби вылезла из грузовичка, Зоуи последовала за ней. Пол пошел навстречу Сайрусу Руку, протягивая ладонь.

Сайрус крепко обнял его и похлопал по спине. Это были медвежьи объятия.

– Гаррисон! – прогрохотал его голос, который оказался таким низким, что скорее напоминал рычание. – Как ты, старый пес?

– Старый пес? – повторила Зоуи одними губами, глядя на Эбби, которая точно так же удивленно смотрела на нее.

– Сай, я так рад тебя видеть! – улыбнулся Пол.

– Воспоминаниями займемся позднее и тогда же наверстаем упущенное, – объявил Сайрус. Потом он посмотрел на Эбби и Зоуи и кивнул девушкам.

– Это Эбби, – представил Пол. – Она вовлекла меня в это дело. А это Зоуи. Мы вместе работаем в Вашингтоне. Главный эксперт-криминалист в моей группе.

– Рад познакомиться с вами обеими, – сказал Сайрус. – Заходите внутрь. Сразу же приступим к работе.

Снаружи домик Сайруса выглядел просто и непрезентабельно, этакое грубо сколоченное жилище в лесной глуши. Но внутри все было совсем по-другому. Половину гостиной занимала компьютерная техника, при виде которой у Зоуи чуть глаза не выкатились из орбит.

– Я проверил данные со спутников по координатам, которые ты мне дал, – сказал Сайрус Полу и проводил всех троих гостей к монитору, на котором висело нечеткое черно-белое изображение крыши домика в середине лесной чащи. – Последние два часа там наблюдается какое-то движение.

– Значит, он там, – сделал вывод Пол.

– Вероятнее всего, – кивнул Сайрус.

– А как вы получили доступ к этим данным? – спросила Зоуи.

– Я знаю способы, – подмигнул ей Сайрус. – Если мы уменьшим масштаб и соответственно увеличим поле зрения… – Он нажал на несколько клавиш, и изображение на экране изменилось, охватывая гораздо больший участок. – …то сможем увидеть грунтовую дорогу. Вот она, – Сайрус провел пальцем вдоль узкой серой полосы, которая змеей петляла за деревьями, растущими за охотничьим домиком Клея. – Вот здесь мы припаркуемся. Зоуи останется в грузовике с рацией. Гаррисон, ты будешь заходить с севера, а я с юга. А Эбби… Вы умеете стрелять?

Эбби кивнула. Теперь она начинала понимать, что представляет собой этот друг Пола, этот «проводник по дикой местности». Это был не просто сорвиголова, а гораздо больше – таких людей посылают в пекло, например, при захвате заложников.

– Вы, Эбби, пойдете с восточной стороны. А потом, Гаррисон, уже ты начинаешь действовать.

Пол кивнул.

– Давайте посмотрим… Эбби, ты выйдешь там, где стоит его грузовик, – пояснил Пол, показывая на восточную часть экрана. – Просто выведи машину из строя. Это очень просто – порежь шины, чтобы он не смог сбежать. Сай? Мы с тобой идем к домику по флангам, а потом бросаем в каждое окно светошумовые гранаты. Они срабатывают, мы заскакиваем внутрь, хватаем его и надеваем наручники. После этого звоним шерифу и везем Клея в администрацию для допроса.

– Просто классика! – воскликнул Сайрус. – Только нужно проверить, чтобы он не убежал в лес. По идее он сможет это сделать только с западной стороны.

– Если он побежит в эту сторону, то наткнется на меня, – Зоуи показала на то место, где, по мнению Сайруса, должен был стоять их грузовик.

Мужчина посмотрел на нее и вопросительно приподнял брови.

– Вы хорошо стреляете? – спросил он.

– Нет, – ответил за нее Пол, и выражение его лица и поджатые губы Зоуи говорили о том, что с ее умением стрелять связана какая-то история.

– С тех пор я многократно тренировалась с агентом Уолкером! – запротестовала Зоуи.

– Ты чуть не выстрелила себе в ногу! – напомнил Пол. – Нет, ни в коем случае. Только травматический пистолет.

– Нельзя всю жизнь напоминать мне о той одной маленькой ошибке! – Зоуи надула губы, а Эбби попыталась скрыть улыбку. Выяснялось, что отношения Пола и Зоуи сильно напоминают отношения отца, который любит свою дочь, но не одобряет ее действия, и не по годам развитого, упрямого ребенка. И ее это не удивляло, потому что именно Пол вытянул Зоуи из преступного мира и помог закрепиться в ФБР.

– Я о чем угодно могу тебе напоминать и что угодно запрещать, если тебе что-то угрожает. Я не могу тобой рисковать, – заявил Пол. – Я – руководитель группы. Если ты выстрелишь в себя из травматического пистолета, то, по крайней мере, не отстрелишь себе ни руку, ни ногу. Просто сломаешь. А мне будет нужно писать меньше бумаг.

– Можно подумать, что ты пишешь все отчеты, – хмыкнула Зоуи. – Ты же постоянно подкупаешь Ронду ее любимым печеньем. И за эти взятки она все за тебя делает.

– Вау, как интересно смотреть на папу, воспитывающего упрямую дочурку-подростка, – заметил Сайрус, обращаясь к Эбби. Она рассмеялась, поняв, что им в голову пришло одинаковое сравнение. – Только в стиле ФБР.

– Да, этих двоих очень забавно слушать, – согласилась Эбби, посмотрела снизу вверх на Сайруса и тепло улыбнулась ему. – Я на самом деле очень рада, что вы согласились нам помочь, – сказала она, пока Пол с Зоуи продолжали спорить.

– Гаррисон – отличный мужик, – объявил Сайрус. – И я ему кое-чем обязан. Несколько лет назад он меня вытащил из одного очень неприятного дела.

В этом можно было не сомневаться. Хотя Пол сам всегда строго следовал установленным правилам, у него явно было много друзей, которые себя этим не утруждали и легко их обходили. Сайрус имел доступ к данным со спутников и явно подключался к ним нелегально.

– Хорошо! – рявкнула Зоуи. – Возьму чертову травматику!

– Рад это слышать. Сай, а бронежилеты у тебя для нас есть? – спросил Пол.

Сайрус кивнул.

– В сарае за домом. Пошли за ними. Дамы, вон в той комнате в задней части дома стоит сундук. В нем полно вещей как раз для такой операции.

– Подберите для себя удобную одежду. Не очень свободную, но обязательно темных тонов, – инструктировал Пол. – И переоденьтесь. Отправимся к охотничьему домику, как только сядет солнце.

Двое мужчин вышли из дома, и секунду Эбби и Зоуи просто смотрели друг на друга.

– Нервничаешь? – спросила Эбби, когда они отправились в указанную комнату к сундуку.

– Мы в надежных руках, – ответила Зоуи. – Конечно, мне бы хотелось, чтобы нас страховало побольше людей, но в некотором роде мы все это делаем под радаром.

Она достала из сундука черную рубашку и бросила ее Эбби, которая в свою очередь обнаружила свободные брюки с большими карманами на штанинах и решила, что они ей подойдут.

– Я их сейчас примерю, – объявила Эбби.

Она переоделась, и все это время нервозность не только не проходила, а еще и усиливалась. Эбби сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться.

Она выросла на ферме, в сельской местности, а это означало, что она очень рано взяла в руки ружье. Требовалось отгонять от дома хищников, и она ходила на охоту с отцом. Это было одно из немногих занятий, которые приносили ему радость, так что они с отцом много времени проводили в лесу в годы ее детства и юности.

Но охота на оленя и охота на человека – это совершенно разные вещи.

Когда Эбби снова вернулась в гостиную, то застала там Пола и Сайруса, которые укладывали оружие и светошумовые гранаты в спортивную сумку. При виде этого у нее все сжалось внутри.

Боже, она же журналистка, а не агент ФБР. У нее нет необходимых навыков, она не проходила соответствующей подготовки.

Но выбора не было. Она пойдет до конца. Как и Пол.

– Вы умеете этим пользоваться? – спросил у нее Сайрус, вручая ей однозарядное ружье.

Она взяла его в руки и сразу же почувствовала себя более спокойно. Эбби кивнула.

– А вы готовы им воспользоваться? – спросил Сайрус, и в его глазах стоял уже другой вопрос, от которого у нее мороз пробежал по коже. Ей захотелось уменьшиться в размерах и где-то спрятаться. Она поняла, что этот человек в жизни видел все и побывал в таких переделках, которые ей и не снились, и, не исключено, сам устраивал то, что никогда не происходит в жизни обычного человека. А если она сама не будет делать то, что сказано, и лишится его поддержки, то ее ждут проблемы.

– Да, – ответила она.

– Хорошо.

Сайрус отошел, к ней подошел Пол и вручил ей черный травматический пистолет.

– Твой друг – очень серьезный человек, – заметила Эбби, надевая шляпу, чтобы спрятать рыжие волосы, которые вполне могли служить маяком.

– Давай я тебе помогу, – предложил он и аккуратно спрятал выбившиеся пряди под шляпой.

А она с трудом сдержалась, чтобы резко не вдохнуть воздух, когда его пальцы коснулись ее шеи и несколько раз провели по ней.

Пол перевел взгляд на ее губы, а Эбби подумала о том, как все могло бы сложиться. Ведь сегодня ее могут застрелить, и она умрет в лесу. И ведь она так ему никогда и не сказала…

Сожаление накатило на нее волной, и Эбби почувствовала, что вот-вот погрузится в него, как в болото. Ей страшно хотелось сказать Полу о своих чувствах, но она понимала, что сейчас не время и не место. И она сама никогда не была правильной девочкой. Она хотела того, чего не должна была хотеть.

– Спасибо, – только и прошептала Эбби, потому что была трусихой.

Он улыбнулся.

– Всегда рад помочь!

– Гаррисон, сколько светошумовых гранат ты хочешь взять с собой? – крикнул Сайрус, и Пол сразу же повернулся к нему. Магия момента была нарушена.

Эбби натянула шляпу пониже, чтобы мужчины не видели ее глаз, и поспешила к Зоуи, чтобы посмотреть, во что оделась девушка и чем она занята.

Солнце вскоре сядет.

И охота на Райана начнется.

Пол, пригибаясь, шел по лесу, ступал он неслышно. Уже стемнело. Пробираясь сквозь кустарник, он не мог не думать о том, как в предыдущий раз точно так же приближался по лесу к домику, в котором находился опасный человек.

Дело Манкузо стало для него поворотным пунктом, хоть в то время он этого и не осознавал. Он даже вел себя в некоторой степени беспечно и безрассудно. Он не прислушивался к тому, что говорила Мэгги, а она ведь обладает потрясающей интуицией. Но он считал, что сам все знает.

Он пытался забыть о том случае и сосредоточиться на будущем… и наконец смог постоянно не думать о том деле, наконец смог оставить прошлое в прошлом.

У Райана имелись ответы на вопросы, о которых Пол раньше и не подозревал. Он предположить не мог, что у Райана есть какие-то ответы! И Пол собирался услышать их все.

– Я на месте, – доложила Зоуи по рации с места на старой грунтовой дороге, которая вела к заброшенным шахтам. Зоуи находилась в полумиле к северу.

– Приближаюсь к линии деревьев, – сообщил Сайрус. – Эбби, вы на месте?

– Секундочку! – судя по голосу, она запыхалась. – Я почти у грузовика.

– Не забудь: быстро втыкаешь нож одним движением, потом ведешь вниз. Силу придется приложить, – напомнил ей Пол.

– Я на месте, – сообщила она.

Пол добрался до линии деревьев и прижался к стволу одного из них, осматриваясь в тусклом свете луны и пытаясь увидеть Эбби.

Так, вот она, темное пятно, приближающееся с востока. Он видел, как Эбби обходит грузовик, припаркованный перед охотничьим домиком. Пол наблюдал и молча считал: вот она воткнула нож в первое колесо, потом во второе, наконец было покончено и с оставшимися двумя.

– Все, – сообщила Эбби.

– Возвращайся на линию деревьев, – приказал Пол. – Найди местечко, где можно укрыться, и сиди там. Наблюдай за входной дверью.

Он подождал секунду и добавил:

– Сообщи мне, когда спрячешься.

Следующая минута прошла в напряжении, и наконец Эбби сказала:

– Спряталась.

– Зоуи, внимание! Сай, начинай считать, – приказал Пол.

Сайрус начал обратный отсчет с десяти, и двое мужчин двинулись вперед одновременно, подходя к охотничь- ему домику с двух сторон. Они двигались, как хорошо смазанная маслом машина, потом одновременно запустили в окна светошумовые гранаты, и все четыре сработали с оглушительным грохотом, одна за другой. Эхо разнеслось по лесу. Вспышки ярко осветили участок вокруг дома, словно сверкнувшие подряд четыре молнии.

Пол бросился к входной двери, а как только свет от вспышек померк, выбил ногой дверь и ворвался в дом, держа оружие наготове. Сайрус следовал за ним по пятам.

– Руки вверх! – рявкнул Пол.

Он вглядывался в дым, который все еще висел в воздухе после взрыва светошумовых гранат, а когда дым рассеялся, он увидел человека в странной позе на стуле, стоявшем в середине охотничьего домика.

– Твою мать! – выругался Сайрус, мгновенно оценивая обстановку и опуская оружие.

Райан Клей был мертв, у него отсутствовала половина головы, которую явно снесло выстрелом. Похоже, что сделано это было из двустволки, которая валялась на полу рядом с ним.

– Что происходит? – послышался голос Зоуи по рации.

– Зоуи, ты нужна мне здесь, – сказал Пол. – У нас труп, и мне нужно, чтобы ты его осмотрела.

– Райан Клей? – уточнила девушка.

– Ага, – подтвердил Пол.

– Он мертв? – спросила Эбби по рации. – Я иду к вам.

Пол подумал о том, как Эбби отреагировала только на одну возможность эксгумации тела Касс, выругался и отключил рацию.

– Я сейчас перехвачу Эбби, чтобы она сюда не заходила, – пояснил он Сайрусу. – Чтобы не видела это…

Он скорчил гримасу, глядя на тело Райана. Ранения в голову всегда выглядят ужасно.

– Ей не нужно это видеть. Она же гражданское лицо, – добавил Пол.

– Я все понимаю, – кивнул Сайрус. – Иди защищай свою женщину.

Пол испытал огромное удовлетворение от того, что Эбби назвали его женщиной, и не пытался этого отрицать. Он испытывал к ней желание, о котором, вероятно, давно следовало сказать, но сейчас в первую очередь ему хотелось ее защищать. Да и обстановка была нервозной.

Здесь все было не так. Неправильно! Ему даже не требовалось ждать экспертного мнения Зоуи, его собственных знаний и подготовки хватало, чтобы определить: Райан не совершал самоубийство.

Пол спустился с крыльца, как раз когда Эбби приблизилась к нему в темноте, ружье висело у нее за спиной, а ремень пересекал грудь. Она выглядела как женщина, которая отправляется на войну – высокая, сильная, готовая сделать все, что угодно, чтобы добиться цели. И цена ее не волнует!

– Все плохо, – сказал он.

– Я догадалась, – ответила Эбби и скрестила руки на груди. Она посмотрела через его плечо на входную дверь и внезапно сглотнула. Звук в ночной тишине прозвучал очень громко. Потом она сглотнула еще раз, словно пыталась набраться мужества, чтобы заставить себя войти в дом.

У него сжалось сердце, когда он смотрел на нее. Такая сильная! Такая целеустремленная! И ведь она хочет зайти в дом и идти в этом деле до конца.

Эбби говорила про свой долг перед Касс – в первый день, когда она пыталась убедить его, что этим делом нужно снова заняться. Боже, неужели это было всего пять дней назад? По ощущениям прошла целая вечность. Когда Пол находился рядом с Эбби, ему иногда казалось, будто он никогда не уезжал из дома. И одновременно он ощущал, как долго его здесь не было и как сильно они оба изменились.

Но где-то в глубине души, в самой своей сути, они оба оставались все теми же. Именно поэтому было так сложно не отдаться желанию, которое он испытывал к ней как к женщине. Сейчас он не мог себе позволить постоянно думать о ней, желать успокаивать ее, защищать ее, удерживать ее рядом с собой, совсем близко, обеспечивать ей безопасность.

– Не надо туда ходить, – сказал Пол.

Эбби гневно посмотрела на него, глаза метали молнии.

– Почему ты всегда пытаешься меня от всего защитить? – спросила она.

«Потому что ты отчаянная и безрассудная, – подумал он. – Потому что рядом с тобой мне тоже хочется быть отчаянным и безрассудным. Потому что сама мысль о том, что кто-то может принести тебе боль, может как-то тебе навредить, заставляет меня использовать все мои полномочия, все возможности, которые у меня есть, чтобы раздавить их и превратить в пыль».

– Потому что кто-то должен это делать, – ответил Пол, а Эбби тут же упрямо вздернула подбородок.

– Я большая девочка, Гаррисон, – сказала она. – Я видела множество фотографий с мест преступлений.

– Эбби, поверь мне: тебе не нужно на это смотреть, – мягко произнес он. – Ты на самом деле хочешь увидеть парня, с которым когда-то целовалась и держалась за руки, без половины головы?

Она резко вдохнула воздух, ее зеленые глаза округлились, покрытые веснушками щеки покраснели. Эбби открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела: послышался звук работающего двигателя, который приближался к ним. Зоуи подъехала к дому на грузовике и спрыгнула на землю. Затем она прошла к его задней части, вытащила оттуда свою большую сумку на ремне, которую носят через плечо, и направилась к крыльцу. Пол с Эбби молча наблюдали, как девушка натянула бахилы и убрала волосы под шапочку.

– Сайрус! – крикнула она. – Мне нужно, чтобы вы оттуда ушли. Хватит уже лишних следов на моем месте преступления.

– Ты слишком много командуешь для маленького чудика, – заметил крупный мужчина, быстро выходя из домика.

– А вы разве не знали? Все маленькие чудики всегда командуют, – ответила Зоуи саркастически и растягивая слова. – Все оставайтесь на улице, – приказала она. – Мне нужно прочувствовать это место, но так, чтобы реакции вас всех мне не мешали. Ваши эмоции мешают научному подходу!

Не говоря больше ни слова, она исчезла в охотничь- ем домике. Двое мужчин и Эбби остались на крыльце. Воцарилось неловкое молчание, действие адреналина, который бурлил у всех в крови, когда они только приближались к этому дому, закончилось.

Пол обдумывал случившееся и что все это значит. Он так и держал руку на пистолете, висевшем на боку, понимая, что если кто-то убил Райана, то вполне может находиться где-то рядом, наблюдать за ними и… ждать.

С кем же они имеют дело, черт побери?!

Дверь в домик открылась, и вышла Зоуи с суровым выражением лица. Она держала в руках небольшую обтянутую кожей Библию, которую передала Полу после того, как он надел резиновые перчатки, которые она тоже вручила ему.

– На последней странице, – подсказала Зоуи.

Пол открыл Библию на последней странице, и его сердце судорожно забилось в груди, когда он понял, что читает.

Это была семейная Библия Клеев, очень старая. В конце книги записывались даты рождения и смерти всех членов семьи. В самом низу значилось последнее дополнение, при виде которого сердце на мгновение остановилось у него в груди:

Пол сделал глубокий вдох, взял себя в руки и повернулся к Зоуи.

– Что нам известно? – спросил он.

– Во-первых, этот человек себя не убивал, – сообщила Зоуи. – Кровь разбрызгана совсем не так, как должна была бы. Даже ружье на полу лежит под неправильным углом. К тому же у него на запястьях остались следы, показывающие, что его связывали. Несколько анализов, и – готова поспорить – я найду ворсинки, оставшиеся от веревки на коже.

– Значит, постановочное самоубийство, – сделал вывод Пол.

– И не очень хорошая постановка, – пробормотал Сайрус себе под нос.

– Он прав, – согласилась Зоуи. – Все очень топорно сделано.

Эбби нахмурилась.

– Это не имеет смысла. Если Райана убил ученик доктора Экс… У нашего неопознанного субъекта хорошо получается копирование печально известного серийного убийцы. Он смог его подставить! Но он не в состоянии должным образом обустроить сцену самоубийства?

– Все правильно, – кивнула Зоуи. – Именно по- этому я хочу сказать, что нам нужно отсюда убираться. Немедленно. Потому что он, вероятно, где-то рядом, прячется в лесу и поджидает удобного момента, когда нас можно будет перестрелять. Гнусный кровожадный дровосек!

Эбби нервно оглянулась через плечо.

– Твоя неформалка права, Пол, – заметил Сайрус и хитро посмотрел на Зоуи, которая в раздражении поджала губы. – Это начинает выглядеть как подстава.

Пол напряженно вглядывался в линию деревьев. Ему хотелось крикнуть в темноту: «Ну, выходи и попробуй меня взять!», но он не мог этого сделать. Может, он так бы и поступил, если бы здесь находились только он и Сайрус. Его друг относился как раз к тому типу людей, которых ты хочешь видеть рядом в подобном деле. Можно не сомневаться: он тебя прикроет. Но Пол не мог подвергать опасности Эбби и Зоуи.

Хотя Зоуи на это подписывалась, поступая на службу в ФБР. Но Эбби-то нет!

– Пошли, – сказал Пол, приняв решение. – Садитесь в грузовик вместе с Сайрусом, а я еще разок обыщу дом.

Он подождал, пока они все не оказались в грузовике и не закрыли дверцы, и только потом отправился в дом.

Коробка с уликами, которую забрал Райан, стояла на кухонном столе. Пол подошел к ней и взял в руки. Несколько секунд он просто стоял посередине помещения, краем глаза видя тело Клея.

Райан Клей был самовлюбленным типом с завышенной самооценкой, да еще и подонком, и женоненавистником, который любил власть, любил демонстрировать свою силу и, похоже, любил использовать наив- ность девушек подросткового возраста, если об этом можно судить по его «отношениям» с Кейрой Райс. Вероятно, он был также отцом ребенка Касс, но он не убивал Касс.

Нет, он оказался еще одной жертвой неопознанного субъекта. Тот использовал его как защитную меру, возможно, даже планировал это несколько лет назад, на тот случай, если кто-то, расследуя эти дела, вдруг зайдет достаточно далеко, чтобы связать исчезновение Кейры Райс с убийством Касс.

Но почему сцена так плохо подготовлена? Большой вопрос! Пол думал об этом, пока шел к грузовику с коробкой в руках, ставил ее в грузовой отсек и забирался в кабину.

Когда они отъезжали от дома, Пол смотрел на экран своего телефона, и как только они оказались в пределах действия сети, позвонил шерифу Алану и сказал, куда ему следует отправить своих людей.

Нужно было осматривать место преступления.

У Эбби было такое ощущение, словно она только что побывала на войне, причем на такой войне, где нет победителя. К тому времени, как Зоуи отправилась в свой мотель, а Сайрус исчез в неизвестном направлении, практически растворившись в тумане, как фольклорный персонаж, было уже совсем поздно.

Роско сопел на втором этаже, пуская слюну на подушку хозяйки, словно это была его постель. Эбби посмотрела на него и отправилась вниз. Там она проверила доску в прихожей, на которой оставляла записки своим работникам и они оставляли записки ей. Эбби увидела, что Иона, садовник, оставил ей сообщение: «Покормил Роско».

Ей обязательно нужно будет завтра найти Иону и поблагодарить его. Эбби практически не занималась садом и вообще хозяйством после приезда Пола. Так нельзя. Но благодаря Ионе сад напоминал работу хорошо смазанной машины. Однако Эбби любила быть в курсе всех дел. Ей не хотелось, чтобы Иона думал, будто весь груз необходимых работ лежит у него на плечах, а Эбби только получает прибыль. После смерти отца она многое изменила в управлении, и самым большим изменением стала передача части акций каждому из рабочих. Земля принадлежала ее семье на протяжении многих поколений, но она сама не собиралась становиться владелицей, которая живет вдали от тех, кто работает на ее земле. Она не собиралась изображать из себя королеву, которая только отдает приказы крепостным крестьянам. Все ее работники вносили свой вклад в успех предприятия, в процветание сада, и поэтому заслуживали того, чтобы владеть его частью. Эбби считала это справедливым. Ведь были целые семьи, которые на протяжении нескольких десятилетий работали на ее отца.

Пол отправился к себе домой, пошел пешком через луг. Несмотря на то, что Эбби очень устала, она ощущала беспокойство и не могла заснуть, словно выпила слишком много кофе. Она нервничала и никак не могла успокоиться.

Она ошибалась насчет Райана. Теперь это было понятно. Время от времени на нее накатывало чувство вины из-за того, что она считала его убийцей. Но теперь стало ясно, что у него был совсем другой интерес к Кейре Райс, с которой он вступил в отношения, недопустимые по закону. Взрослый мужчина не имел права на такие отношения с несовершеннолетней девушкой. Он действовал как хищник, охотящийся на жертву, а когда Кейра Райс пропала, Райан никому не признался в том, что было между ними. Эбби очень жалела Кейру и всех остальных девушек, пропавших в районе автомагистрали I-5.

Что случилось с Кейрой? Эбби ломала голову, пытаясь придумать наиболее вероятный сценарий. Их неопознанный субъект предпочитает определенный тип девушек. Это означает, что вначале он их ищет. Вероятно, какое-то время следит за ними. Кейру он похитил гораздо позднее, чем других девушек, если говорить о времени года. До нее было труднее добраться? Забирать ее со стоянки у мотеля вообще было рискованно. Она впервые поехала на футбольный матч без родителей. Неопознанный субъект искал возможность прихватить ее, ждал своего шанса, а когда Кейра отправилась на встречу с Райаном, он быстренько воспользовался представившейся возможностью?

Это казалось наиболее разумным объяснением. Если Райан приехал с опозданием или Кейра улизнула слишком рано, то Райан вообще не мог видеть ее похищение. Девушка могла исчезнуть до того, как он вообще заехал на стоянку перед мотелем.

Эбби подумала, что подобная работа по выстраиванию версий не для нее. И подобные расследования не для нее.

Хотя Пол и не позволил ей увидеть жуткое место преступления и то, что осталось от Райана, в ее воображении все равно вертелись образы случившегося. Она не могла не представлять сцену в этом охотничьем домике. Ее проклятое воображение выдумывало различные сценарии, и предупреждения Пола сыграли свою роль. Ей до сих пор было противно от того, что она позволяла человеку, охотившемуся на юных девушек, даже касаться себя – пусть тогда она сама и была подростком. И до сих пор вопросы о Райане и Касс крутились у нее в голове. Пол показал ей семейную Библию Клеев, в которой Райан увековечил память нерожденного ребенка, своего и Касс. От этого Эбби становилось еще хуже, у нее все опускалось внутри при мысли о том, что Касс была совсем одна и очень испугана, умирая в том саду.

Из-за всех этих мыслей, которые не давали ей покоя, Эбби не могла заснуть. Она взяла фонарь и отправилась на ночную прогулку среди рядов деревьев, надеясь, что если устанет, то сможет хоть на какое-то время заснуть.

Добравшись до конца пятого ряда деревьев, она вдруг заметила движение с другой стороны луга. Она чуть не бросилась наутек, назад к дому – она почувствовала дикий страх, явно сказывалось случившееся ранее.

Но затем луна появилась из-за облаков, и Эбби увидела Пола.

Она напряглась, замерев на месте, но это было совсем другое напряжение. Она стояла на границе луга и сада, на грани… чего-то.

– Не спится? – спросила она, когда Пол оказался буквально в полуметре от нее.

Фланелевая рубашка была криво застегнута, словно он одевался в потемках или слишком быстро. Ей захотелось улыбнуться. Эта неправильно застегнутая рубашка была одной из тех мелочей, связанных с близким, родным человеком, которые вызывают желание протянуть руку и помочь ему. Такие мелочи действуют, как магические чары, – и Эбби хотелось расстегнуть на нем пуговицы и вообще снять рубашку у него с плеч.

Он покачал головой.

– Эбби, – сказал он.

Он произнес только одно ее имя. И от этого ее сердце учащенно забилось в груди. Ей так захотелось оказаться в его объятиях… Найти успокоение, утешение, поддержку, прижавшись к нему.

И любить его так, как он того заслуживает.

– Мы больше так не можем, – сказал он. – Я…

Пол протянул руку, и его ладонь коснулась ее щеки, его глаза смотрели прямо в ее глаза, и в них горел огонь и горела страсть, которые Эбби уже видела раньше и от которых бежала.

Но на этот раз она не стала сбегать.

– Я устал, – объявил он, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. – Я устал чувствовать себя виноватым. Хватит отрицать очевидное. Я слишком долго делал все по правилам. – Эбби в эти минуты чувствовала, как ее притягивает его взгляд, будто была мотыльком, летящим на свет. Она не могла ни отвернуться, ни двинуться с места. – Я такой, как есть, но ты… – Он провел пальцами по ее скуле, потом его ладонь нежно пошла вниз. Эбби закрыла глаза при его прикосновении, только ресницы подрагивали. А когда она их снова открыла, то увидела, как напряженно он смотрит на нее, и он честно признался ей: – С тобой мне хочется нарушить все правила, послать их все к черту, – прошептал Пол.

И тогда он ее поцеловал. Это не был их первый поцелуй, и даже второй или третий. Это не был неуклюжий поцелуй шестилетних детей, которые стеснялись и смеялись. Это не был поцелуй страдающих от общего горя подростков, которые никак не могли с этим горем справиться и которым становилось легче, когда они были вместе. И это не был поцелуй взрослых людей, у которых в душе накопилось много злости, которую им хотелось выплеснуть наружу. Наконец, наконец-то они оба получали то, что хотели, хотя, возможно, это было не то время, не то место и не тот способ, которым следовало это получить.

Он целовал ее так, как целуют женщину, которую хорошо знают, и он на самом деле ее знал. Он целовал ее так, словно этот поцелуй был началом чего-то совершенно нового, и он на самом деле был началом нового этапа.

Он целовал ее, потому что они и так потеряли много времени, отрицая то, что хотели оба, то, что им обоим требовалось.

Они были нужны друг другу.

Поцелуй с Эбби – настоящий взрослый поцелуй, как ему давно хотелось, – стал открытием для них обоих. Они снова нашли себя и друг друга. Того мальчика, которым он был. Ту девочку, которой была она. Того мужчину, которым он стал. Ту женщину, которой теперь стала она.

Эбби была привлекательной фигуристой женщиной, а ее веснушки можно было различить в лунном свете. И она повела его за собой, вдоль рядов деревьев, увлекала его за собой, как сирена. Пол хотел идти за ней, догонять ее, бежать за ней вверх по ступеням старого сельского дома и заставить старую скрипучую кровать скрипеть так, как она не скрипела никогда раньше – и до самого утра.

Но они даже не смогли подняться на второй этаж в ее спальню. Они едва добрались до крыльца, и там Пол сгреб Эбби в объятия и целовал снова, не в силах сопротивляться желанию, не в силах сдерживаться и жить, не касаясь ее, не держа ее в своих объятиях.

Он хотел коснуться пальцами каждой веснушки на ее коже, прижать губы к каждому милому пятнышку. А когда он стал по очереди касаться кончиком языка каждой рыжей точки из созвездия, рассеянного по ее ключице, Эбби резко вдохнула воздух, запустила пальцы ему в волосы, они в них запутались, она слегка дернула его за волосы, пытаясь высвободить пальцы – и горячая волна прокатилась по всему его телу и дошла до его мужского естества.

Он никогда никого так не хотел. Страсть неистово бурлила в нем – сдерживаемая так долго, что в эти минуты он полностью потерял контроль над собой. А Эбби тем временем стянула с него рубашку и куда-то бросила у него над головой. Пол чувствовал, что одновременно и потерял контроль над собой, и полностью сосредоточен на одном – на желании обладать ею. Он прижал Эбби к стене и жадно целовал, снова и снова, поцелуи длились долго, и перерывы между ними были короткими, только чтобы перевести дыхание и вдохнуть немного воздуха жадными ртами.

Его пальцы проскользнули под ее простую серую футболку, он почувствовал нежную кожу у нее на животе и провел по ребрам, и звуки, которые она издавала при каждом его касании, звучали песней в его ушах. Пол сорвал с нее футболку и продолжал открывать ее тело для себя. Ее кожа напоминала молоко, посыпанное крошечными частичками из цветов шафрана. Он провел губами по ее роскошной груди вниз, к животу, потом встал на колени, и его руки стали расстегивать ее джинсы. При этом он поднял голову и вопросительно смотрел на нее. Пол не задавал вопрос вслух. Этот вопрос стоял у него в глазах.

Он столько времени отказывал себе в удовлетворении этого желания. Но теперь он полностью отдался ему. Он не мог больше его игнорировать – и эту сильную энергетическую связь, которая всегда существовала между ними. Но он не знал, с чего начать, с чего он сам хочет начать. Ему хотелось подняться на ноги и снова целовать Эбби. И при этом ему также хотелось и дальше стоять на коленях перед своей богиней и поклоняться ей.

Он хотел сделать все и что угодно, о чем она когда-либо мечтала и что хотела.

Эбби сняла джинсы, фактически высвободилась, вышла из них и теперь стояла почти обнаженной перед ним. Они как-то незаметно переместились в дом, потом в прихожую, и Эбби уже там прижималась спиной к стене, Пол смотрел на обнаженную гладкую кожу и синее кружевное белье. Она была его! Вся его! И он не мог полностью в это поверить.

Эбби оказалась самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел в своей жизни. Она смотрела на него, и в ее глазах был намек на вызов, и когда он не шелохнулся, не двинулся к ней, она издала тихий звук, в котором слышалось нетерпение.

Ее ладони оказались невероятно горячими, когда она взяла ими его лицо и потянула его к себе. Она принялась его целовать, ее зубы покусывали его нижнюю губу, словно поддразнивая, ее язык то и дело нырял ему в рот, а потом облизывал то место, на его губе, которое только что покусывали зубы. Язык словно извинялся и пытался снять боль, если она вдруг появится. Пол сжал пальцы на бедрах у Эбби, подтянул ее к себе, прижал к своему телу, и она обхватила ногами его бедра. Какие у нее были роскошные ноги – красивые, сильные и тоже покрытые веснушками, как и все ее тело.

– О боже, Эбби! – простонал он.

Пол чувствовал жар ее тела и то, как это пышущее жаром тело прижималось к ширинке его джинсов. Ему стало немного больно, требовалось срочно высвободить его мужское естество. Он снова начал ее целовать и убрал ее волосы с шеи, и начал целовать шею, пока Эбби расстегивала его ремень.

Попа у нее была восхитительной – какие формы! – и он держал там руку, пока высвобождался из джинсов, а потом, шатаясь, потащил Эбби к дивану и сам рухнул на него спиной вперед. Эбби упала на него, легко взвизгнула и засмеялась. Ее ноги оказались по обеим сторонам его туловища, на лице появилась лукавая улыбка, когда она стала медленно продвигаться по его телу. Ее медленные движения были мучительно сладкими.

Он попытался произнести ее имя, но не смог, так как у него перехватило дыхание. От ее движений он закатил глаза, а она завела руку за спину и расстегнула бюстгальтер.

Пол подумал, что он самый счастливый в мире человек, а потом положил руку на одну ее грудь, а второй притянул Эбби к себе, чтобы снова поцеловать ее.

Она легко засмеялась, потом зацокала языком, поддразнивая его, а потом привстала с его тела. Он сжал кулаки, когда жар ее тела ушел с его собственного, когда он перестал чувствовать вес ее тела, только что прижимавшегося к нему. Но она привстала с одной- единственной целью – чтобы снять кружевные трусики, которые были надеты на ней. И после этого он сжимал кулаки уже по другой причине.

– Я умру из-за тебя! Ты доведешь меня до смерти! – простонал Пол, приподнялся, схватил женщину и повалил на себя. Эбби была великолепна обнаженной, и она была его.

«Моя!» – пронеслась мысль, а ее пальцы в это мгновение обхватили его мужское естество, направляя его в себя. И он, проскальзывая в нее, почувствовал какое влажное и какое горячее у нее лоно. Этот жар, исходивший от нее, передался его телу, окатил его целиком, а потом он почувствовал, как мышцы ее лона охватили его мужское естество. Эбби откинула голову назад, наслаждаясь каждым мгновением, смакуя свои ощущения.

Пол снова схватил ее за бедра и толчками стал входить в нее глубже и глубже, и он чувствовал, что с каждой секундой у нее выделяется все больше и больше смазки. Его движения были быстрыми и сильными, и он видел, как ее зубы слегка прикусили губу, а глаза закрылись от удовольствия. Наслаждение нарастало с каждой секундой.

Ему хотелось, чтобы она достигла пика удовольствия. Ему хотелось увидеть, как пылают ее щеки, услышать, как она стонет, почувствовать, как ее мышцы сжимают его мужское естество. Он хотел, чтобы она стонала и кричала, а ее тело содрогалось, потеряв контроль над собой и полностью отдавшись ощущениям.

– Боже, как ты красива! – выпалил он и снова поцеловал ее, его рука проскользнула между их тел, а костяшки пальцев легко мазнули по ее клитору.

Эбби впилась ногтями в его плечи, и все ее тело содрогнулось – и она в изнеможении замерла рядом с ним. Вид Эбби, лежащей рядом, был таким эротичным, таким красивым, что больше, казалось, ему в жизни ничего и не нужно. Еще два толчка в ее горячее лоно – и он кончил, его лоб покрылся испариной, и Пол упал этим мокрым лбом ей на плечо, его руки крепко обняли ее и прижали к себе. Он чувствовал в эти минуты такое неземное блаженство, которое не испытывал никогда раньше.

Они долго лежали, прижавшись друг к другу и тяжело дыша, пока их дыхание не стало успокаиваться. Оба были в шоке от случившегося, и они пока не могли свыкнуться с такой близостью.

Пол не знал, что сказать. Он не знал, что она хочет услышать. Поэтому он просто молчал. Гладил ее по волосам, наслаждаясь тем, что она рядом, что он держит ее в объятиях.

Он получил то, что хотел и о чем мечтал. Он два года знал, что хочет этого. С той самой ночи, когда он ее поцеловал, а потом сбежал.

Время разговоров придет позже.

Раньше он трусил, находясь рядом с ней.

Но больше он не будет трусить.

Эбби проснулась в объятиях Пола. Он уткнулся своим длинным носом ей в шею сбоку, одна рука по-хозяйски обнимала ее, не желая отпускать от себя. Она прижалась к нему, вытянулась вдоль его тела и подумала, что наконец получила то, что хотела. Каждая клеточка ее тела получила свою долю наслаждения, и Эбби понимала, что счастлива.

Мгновение она пыталась осознать случившееся ночью, думала только об этом, восхищалась видом Пола в своей постели, радовалась, что обнимает его, и до нее не сразу дошло, что ее ведь что-то разбудило.

Телефон Пола вибрировал на прикроватной тумбочке.

– Пол! – прошептала она и легко толкнула его.

Он что-то пробормотал во сне и только крепче обнял ее. Она снова толкнула его.

– Еще пять минут, – довольно отчетливо произнес он.

– Пол, телефон звонит! – не отставала она.

– М-м-м? – Он резко дернулся, прищурился и посмотрел на мигающий экран. Потом он сел на кровати, схватил аппарат и ответил на входящий вызов. – Джорджия? – вопросительно произнес Пол. – Сейчас два часа ночи. Какого черта…

Он напрягся рядом с ней, и Эбби резко повернула голову к нему и почувствовала, что атмосфера в комнате мгновенно изменилась, когда Пол спросил:

– Как давно она пропала?

Пропала? Кто пропал? Эбби тоже села и внимательно смотрела на Пола. Его лицо ничего не выражало, оно словно застыло, при этом говорил он очень напряженным голосом.

– Джорджия, я еду к вам. Меня не волнует, что говорит шериф. Мало ли что он сказал, что должно пройти двадцать четыре часа. Скажи ему, чтобы немедленно всех поднимал на поиски, или я сейчас свяжусь с директором ФБР и попрошу его лично ему позвонить. Понятно? Я буду у вас через двадцать минут. Не волнуйтесь. Еще рано впадать в панику.

Он отключил связь и посмотрел на Эбби.

– Кто? – спросила Эбби.

– Робин, – ответил Пол хриплым голосом. Эбби поняла, что он с трудом произнес имя племянницы. – Черт побери! Он похитил Робин.

– О боже! – Эбби соскочила с дивана, схватила футболку и бросила Полу его рубашку. – Нам нужно идти. Мы уверены, что это он? Может, она ночует у какой-то подружки? Может, у нее сломалась машина?

– Она должна была ехать домой сразу после соревнований по борьбе, – пояснил Пол. – Но она не вернулась. Она не сбежала. Она не стала бы сбегать. Ее телефон выключен, и не получается отследить его местонахождение. А Робин как раз относится к его типу: длинные вьющиеся темные волосы и симпатичное личико. И это моя племянница.

Они практически одновременно натянули джинсы. Эбби чувствовала ужас и страх, нараставшие у нее внутри, а Пол не произносил больше ни слова и о чем-то напряженно думал.

– Пошли, – сказала Эбби. – Машину поведу я.

Она мчалась по шоссе в темноте, у нее стоял ком в горле, а Пол, сидевший на месте пассажира, звонил и звонил.

Первым он набрал номер Сайруса.

– Он похитил мою племянницу, – кратко сообщил Пол.

– Еду, – только и ответил Сайрус, затем сразу же отключил связь.

Второй звонок был директору ФБР.

– Эденхерст, это Гаррисон, – произнес Пол напряженным голосом. – В Северной Калифорнии орудует серийный убийца. На его след вышла моя знакомая журналистка. Она обратилась ко мне за помощью, и я включился в дело. Теперь он понял, что мы на него охотимся. Он похитил мою племянницу. Мне нужны силы в помощь в Северной Калифорнии, Неваде и Орегоне. Все, кого вы можете выделить. На что я могу рассчитывать?

Секунду он слушал молча.

– Спасибо. Буду держать вас в курсе. – Пол замолчал, снова слушая, что говорит директор ФБР, и покусывая губу. – Постараюсь, сэр, – наконец сказал он, и на этот раз уже не мог сдержать слез.

Эбби протянула руку и успокаивающе сжала его бедро. А Пол, только отключив связь, снова набирал какой-то номер.

Пока они ехали, он сделал пятнадцать звонков. Он звонил губернаторам, представителям президента в штатах и начальнику патрульной службы.

Им оставалось проехать десять миль до Кастелла-Рок, когда Пол наконец опустил телефон. Казалось, что он не может сидеть спокойно, он постоянно барабанил пальцами по своему колену, словно ему страшно хотелось достать пистолет и нажать на курок, направляя оружие на того, кто похитил Робин.

Эбби не знала, что сказать. «Все будет хорошо»? А если не будет? «Мне очень жаль»? Да, жаль, но что дальше?

Она сунула нос не в свое дело, и именно поэтому убийца Касс снова взялся за старое? Он наблюдал за ней все это время?

Он ведь не просто так выбрал Робин, для этого была какая-то причина. Это не могло быть простым совпадением – ведь он похитил племянницу именно того человека, который на него охотился.

Боже, это все из-за нее. Она во всем виновата. Если что-то случится с Робин…

У Эбби возникло желание съехать на обочину и выйти из пикапа – ее тошнило. Она знала Робин всю жизнь. Она помнила, как Робин училась ходить и, шатаясь и покачиваясь, поднималась по ступенькам крыльца. Эбби помнила, как сама плела венок из маргариток для Робин перед свадьбой ее тети Фей. А какой красивый букет тогда несла Робин! А во время барбекю на этой неделе Эбби обещала Робин помочь с сочинениями. Перед этой девочкой открывалась масса возможностей. Весь мир, казалось, был у ее ног!

Эбби не позволит этому ублюдку забрать Робин так, как он забрал Касс.

– С ней ничего плохого не случится, – произнесла она вслух для себя и для Пола. Эбби очень хотела, чтобы это было так!

– Что-то с ней уже случилось, – заметил Пол, и от того, как звучал его голос, у Эбби на мгновение перехватило дыхание. Неужели он сломался?

Эбби съехала с трассы и повернула налево, на Главную улицу, где стоял дом Джорджии. Она припарковалась напротив него, на другой стороне улицы, и повернулась к Полу. На ее лице была написана решимость. И она на самом деле собиралась решительно действовать.

– Мы справимся. Мы вернем ее.

– Эбби, я не могу давать таких обещаний. По крайней мере, моей сестре. Не тогда, когда… – Он замолчал и мгновение рассматривал свои руки, потом наконец собрался с силами и снова заговорил: – Я не могу давать таких обещаний, будучи тем, кто я есть, занимаясь тем, чем я занимаюсь. Знаешь, что происходит, когда обещаешь родителям привести домой их ребенка, а потом этого не делаешь?

– Здесь все будет по-другому. Я не допущу такого! – заявила Эбби.

Пол улыбнулся, но это была печальная улыбка, хотя в ней также читались любовь и симпатия. Он протянул руку и нежно провел большим пальцем по коже, по скуле Эбби, на которой дугой изогнулось очередное созвездие веснушек.

– Ты всегда была такая упрямая, – сказал он. – Но мы не можем им это обещать, Эбби. Мы только можем сказать им то, что они уже и так знают.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы напомним им, что Робин – борец, – пояснил он. – Она занимается борьбой, и она борец по духу. Она физически хорошо подготовлена, у нее стойкий характер. Мы скажем им, что она умна, сообразительна и обладает многими навыками. Она будет искать возможность сбежать. Она использует все шансы, которые ей только представятся. С другой стороны, мы не будем говорить, что из-за ее же характера, из-за ее силы, как физической, так и внутренней, она как раз может погибнуть до того, как я смогу ее найти.

Эбби чувствовала себя так, будто только что получила удар кулаком в живот. И она знала, что его слова как раз и преследовали такую цель: чтобы у нее перехватило дыхание. Он хотел показать ей, как на самом деле устроен этот мир. Боже, как тяжело он жил последние годы! Он ведь жил один, и ему не с кем было поделиться тем, что его мучило и волновало.

Эбби вздернула подбородок.

– Я все поняла, – объявила она. – Значит, мы должны быстро ее найти.

Джорджия и Джейсон жили в одном из лучших домов в городе, но сейчас при входе в него создавалось ощущение, что попадаешь в морг. Когда Пол с Эбби постучались во входную дверь, ее открыла Тэнди, мать Пола. Встретившись глазами с единственным сыном, эта женщина, которая, казалось, сделана из стали и имеет такое же стальное сердце, внезапно сломалась.

– Пол! Что нам делать? – воскликнула она, и ее глаза наполнились слезами.

– Где Джорджия? – спросил он.

– Лежит, – ответила Фей, спускаясь вниз.

Она была вся напряжена, но не плакала, от чего Эбби почувствовала себя более уверенно. Фей – крепкий орешек. Она здесь будет всех успокаивать.

– Джорджия наверху с Розой и Джейсоном.

– Мне нужно с ней поговорить, – объявил Пол.

– Давайте приготовим что-нибудь поесть, – предложила Эбби Тэнди и Фей, поняв намек Пола. – Нам всем нужны силы. Где остальные дети?

– Мои дети со своим отцом, – ответила Фей. – Я им ничего не говорила. И я не звонила Маре. Вы же знаете, какая там связь, даже если она не оперирует в эти минуты. Я… не знаю, что говорить.

– Мы это решим, – заверила Тэнди свою дочь.

Старшая женщина первой отправилась в кухню, хмуря седые брови так, как никогда не делала раньше.

– Давайте вначале присядем, – предложила Эбби, и Тэнди, похоже, была ей благодарна за подсказку. Она не знала, что делать!

– Я не понимаю, как это случилось, – призналась Тэнди. – На подобных соревнованиях всегда полно людей. Почему никто ничего не видел?

– А вы разговаривали с людьми, которые были на соревнованиях? – поинтересовалась Эбби. – С мальчиками из ее команды?

– Люди шерифа опрашивают всех, – ответила Тэнди. – Но шериф сказал, что пока они не могут принять у нас заявление и официально объявить о пропаже человека!

– Не волнуйтесь, Пол займется этим вопросом, – заверила ее Эбби. – Пока мы сюда ехали, он непрерывно разговаривал по телефону. Он связался по крайней мере с дюжиной разных людей. Все ищут Робин. Ее найдут.

– Я не… я не понимаю, зачем кому-то ее похищать, – призналась поставленная в тупик Тэнди. – Такие вещи в наших краях не происходят.

Фей встретилась взглядом с Эбби, глядя на нее поверх головы своей матери, и Эбби поняла, что они обе думают об одном и том же. Про Кастелла-Рок можно было много чего сказать, но он точно не был милым, безопасным маленьким городком.

Подобные вещи происходили здесь, потому что они происходят везде.

Послышались шаги по лестнице. Эбби встала и поспешила к Полу, которого встретила внизу лестницы.

– Как Джорджия?

Пол в ответ только покачал головой.

– Пол, что мы будем делать? – спросила Эбби.

– Нам нужно ехать, – сказал он.

– Куда? – в первый момент не поняла она, но затем он посмотрел на нее таким взглядом, что она сразу же прочитала в нем дурные предчувствия и все поняла.

Пришла пора снова встретиться с доктором Экс.

– Где он, черт побери?

Пол ворвался в двери тюрьмы, как торнадо, Эбби с трудом поспевала за ним. Глаза у охранника на входе округлились, когда он увидел дикое выражение лица Пола.

– Спецагент Гаррисон, – представился Пол, с огромным трудом пытаясь держать себя в руках. – Вам должен был звонить директор ФБР Эденхерст. Отведите нас к Говарду Уэллсу. Немедленно.

– С-сейчас, с-сэр, – заикаясь, пробормотал охранник и нажал на кнопку, открывающую бронированную дверь.

– Постарайся успокоиться, – тихо сказала Эбби, когда они проходили через рамки, а потом их досматривали контактным методом, ощупывая все карманы. Она видела, как на щеке у Пола билась жилка. Потом он нетерпеливо провел пятерней по волосам, убирая пряди со лба. – Сразу видно, что ты расстроен, и Уэллс использует это против тебя, – продолжала Эбби. – Я знаю его гораздо лучше, чем ты. Я изучила его.

– Я уже в порядке, Эбби, – ответил Пол. Но она продолжала наблюдать за ним уголком глаза.

– Мисс Винтроп, вы вернулись! – прозвучал голос.

Эбби повернулась и увидела Стэна, тюремного надзирателя, который сопровождал ее во время ее предыдущего визита в тюрьму.

– Привет, Стэн! – поздоровалась она. – Да, я вернулась. Вы можете проводить нас к Уэллсу?

– Прямо сейчас, – добавил Пол.

У Стэна слегка округлились глаза, когда он увидел, как у Пола напряжены плечи и весь его облик излучает ярость.

– Отведу, – кивнул надзиратель.

– Держись рядом со мной, – велел Пол Эбби, когда Стэн пошел вперед, чтобы проводить их в нужный корпус.

Несмотря на раннее утро, их все равно сопровождали свист и улюлюканье, причем заключенные кричали так громко, что закладывало уши. С каждым шагом напряжение Пола росло, глаза у него горели так, как никогда раньше. По крайней мере, Эбби никогда не видела в них такого блеска. Но он бесстрашно встречался взглядом с самыми смелыми заключенными, которые висли на решетках.

К тому времени, как Стэн провел их по тюрьме к крылу, где находились одиночные камеры, Пол уже практически вибрировал. Эбби вытянула руку вперед и положила ладонь ему между лопаток, пытаясь хоть как-то его успокоить, но это было бесполезно.

Он действовал на чисто зверином инстинкте. Нужно защищать свою семью. Любой ценой.

Стэн повел их по длинному коридору, в направлении двери в самом конце, где находилась одиночная камера Уэллса. Когда они подошли к последней двери, Эбби повернулась к Полу и напомнила:

– Не забудь то, что я сказала.

Он резко кивнул. В этот момент Стэн отпер последнюю дверь и предложил им заходить.

Мигнули лампочки, и Пол подошел к прозрачной стене из оргстекла, которая отделяла их от серийного убийцы.

– Какой сюрприз! – Уэллс поднялся с койки. – А я-то не одет! Не готов к вашему визиту!

Он улыбнулся Эбби, пошевелил пальцами, потом руками, показывая ей, как они двигаются, и явно наслаждаясь возможностью ими свободно шевелить.

Времени надеть на него смирительную рубашку просто не было. Эбби прикусила губу изнутри и молча сказала себе, что волноваться глупо: ему до нее не добраться. Однако сердце у нее в груди учащенно билось.

– И кто это пришел с вами, Эбигейл? – спросил Уэллс. Глаза у него блестели, когда он осматривал Пола.

Эбби ничего не ответила. А Уэллс на самом деле прекрасно знал, кто такой Пол, не мог не знать после расследования, в результате которого оказался здесь.

– Какой прекрасный экземпляр, правда? – продолжал Уэллс. – Типичный положительный герой. Настоящий американец!

Уэллс произнес эти слова так, что они звучали оскорбительно – или так, как говорят о вызывающих отвращение вещах.

– Где он? – спросил Пол.

Уэллс ухмыльнулся.

– Я не знаю, о ком вы говорите.

Пол прищурился, его плечи напряглись еще сильнее.

– Хотите поиграть в игру? – спросил он. – Ну что ж, тогда я расскажу вам одну историю, Уэллс.

Пол уселся на скамью перед камерой, склонился вперед, опираясь на локти. Глаза у него блестели. Эбби еще никогда не видела Пола таким.

– Это история о двух мужчинах, которые каким-то образом обнаружили, что имеют общие интересы и вообще имеют много общего – болезненного, извращенного, они одинаково жестоки и одинаково склонны к совершению насилия. Вы нашли кого-то, подобного себе. Это было невероятно. Вы не смогли устоять, когда его нашли, правда? Он напоминал глину, из которой вы могли вылепить то, что хотели. Свое идеальное творение. Только… его это не устраивало, правда? Ему этого было мало. Он хотел большего. И он хотел чего-то другого.

Эбби поежилась, когда Пол еще больше склонился вперед, а ухмылка на лице Уэллса немного изменилась, да и уголки губ дернулись, пока Пол говорил.

– Ваш ученик перерос вас, – продолжал Пол. Каждое его слово было жалом, вонзавшимся в Уэллса, и от этого глаза серийного убийцы вспыхивали и горели нехорошим огнем. – Он превзошел своего учителя. Его не устраивало то, что делали вы: похищать и убивать девушек. Нет, он хотел большего. Он хотел подержать их у себя. Растянуть удовольствие. А вам это не нравилось. Вам нравится момент лишения жизни, Говард, когда ваши руки обхватывают горло и вы видите, как свет меркнет в глазах жертвы. Именно это вас заводит. А потом вам нравится осквернять их тела. Но вы никогда их не резали, пока они были живы. Вам не нравится причинять боль. Вам нужна власть. А вашему мальчику? Вашему ученику? Ему нужен вызов. Ему нужно соревнование. Все дело в соревновании. Вначале это была игра, играли он и вы. Но он выиграл. А сейчас? Это он против девушки. Как долго она сможет оставаться в живых? Как долго он сможет держать ее в плену? Сколько девушек он похитит до того, как кто-то догадается, что происходит? Это и есть соревнование. И это даже не он против девушки. Это он один против всего мира.

На лице Уэллса появилась акулья улыбка.

– Я вижу, что вы не просто симпатичный парень, – медленно произнес Уэллс. – Так и я тоже! Вы знаете миф о Геракле и Антее, агент Гаррисон? – спросил Уэллс. – Он похож на миф об Ахилле. Но, предполагаю, менее известен. Не буду утомлять вас деталями. Я просто преподам вам урок. Я так люблю давать уроки.

У Эбби было каменное выражение лица. Уэллс на мгновение перевел взгляд на нее, потом снова стал смотреть только на Пола.

– Антей считался неуязвимым, – снова заговорил Уэллс. – Но у него была одна слабость. И Геракл ее нашел. И использовал. Вы можете догадаться, кто выиграл.

– В этом сценарии вы отводите себе роль Антея? – уточнил Пол. – А вашему протеже – Геракла? Ставите его на пьедестал? Да еще на такой?

Уэллс рассмеялся.

– О, мой мальчик! Ни то, ни другое! – Он развел руками. – Если я и беру себе какую-то роль, то только самого Зевса. Это вы здесь Антей, агент Гаррисон.

Уэллс перевел взгляд на Эбби.

– Я нашел вашу слабость. И я едва ли могу вас винить. Она хитрая и озорная. Она – огонь. Как лиса. Она хотела сбежать, но я заманил ее в капкан.

На его губах появилась улыбка, и при виде ее Эбби содрогнулась всем телом и никак не могла унять эту дрожь.

Пол никак не отреагировал на слова Уэллса. Он просто приподнял брови, ожидая продолжения.

– Я давно хотел встретиться с вами, – признался Уэллс. – Но я знал, что вы не придете. По крайней мере, пока я не дам Эбби то, чего она хотела.

– А зачем вы хотели со мной встретиться? – спросил Пол.

– Потому что я много чего сделал в жизни. Я обу- чил несколько очень хороших хирургов. Я их создал! И даже несколько вполне приличных патологоанатомов. Я такой учитель, который на самом деле меняет человеку жизнь. Я думал, что венец моих творений, мое главное достижение – это мой протеже. Но потом… – Его улыбка стала шире и просто ужасала – он напоминал акулу, впервые почувствовавшую запах крови в воде. – Потом я создал агента ФБР, – радостно заявил Уэллс и весело рассмеялся. Слыша этот смех, Эбби представила змею, оборачивающуюся вокруг ее тела. – И не просто какого-то агента, а спец- агента, одного из старших агентов, руководителя группы Пола Гаррисона. – Должность Пола Уэллс произносил более тихим голосом и с показным благоговением. – Краса и гордость ФБР. Золотой мальчик с прекрасными перспективами. Ходят слухи, что вы станете заместителем директора еще до того, как вам исполнится сорок лет. И даже идут разговоры о том, что станете конгрессменом, если решите пойти в политику, а не нацелитесь на должность директора ФБР. Уже говорят про избирательную кампанию! А выбрали вы этот путь потому, что это я сделал вполне определенный выбор. Жизнь великолепна, не правда ли? По крайней мере, иногда.

Эбби страшно хотелось протянуть руку и каким-то образом убрать самодовольное выражение с лица Уэл- лса. Он не имел никакого отношения к успехам Пола. Как он смеет?! В ней нарастала ярость, ей стало жарко, и она почувствовала, как эта ярость и этот жар распространяются по ее телу и как у нее запылали щеки.

Но выражение лица Пола нисколько не изменилось, когда он слушал про совершенно невероятные и возмутительные притязания Уэллса.

– Вы не имели никакого отношения к моему поступлению на службу в ФБР, – только и сказал он.

– Не нужно меня оскорблять и ставить под сомнение мой ум, Пол, – зацокал языком Уэллс. – До убийства Касс вы собирались делать карьеру в бейсболе. А затем вы внезапно закончили с бейсболом, подали документы в колледжи с прицелом на «Куантико» – как раз в те колледжи, из которых проще попасть в Академию ФБР. И это все благодаря мне. Предполагаю, что мой протеже тоже приложил к этому руку, поскольку именно он фактически совершил убийство. Но вы же этого не знали, не правда ли? Вы думали, что это сделал я. Именно меня вы видели, закрывая глаза ночью. А когда вы учились в «Куантико», вы представляли мое лицо, стреляя в тире по бумажным мишеням. Я сформировал вас, благодаря мне вы стали мужчиной, способным на геройство.

– Не надо приписывать себе чужие заслуги, не благодаря вам я сделал себя после того, как оказался на пепелище, – сказал Пол, и Эбби слышала решимость в его голосе, от которой ей даже стало немного страшно. – Вы думаете, что вы и ваш ученик, кто бы он ни был, – это самое худшее, что случалось со мной, самое ужасное из того, с чем я сталкивался? Так, Уэллс? – Пол усмехнулся, и эта усмешка совсем не была похожа на смех, а скорее напоминала лающий, резкий и отрывистый звук. – Очень жаль, но должен вас разочаровать: вы даже не дотягиваете до первой пятерки в списке из моего прошлого. Хотите поговорить о жизненном опыте, который меняет жизнь, меняет человека? Можем поговорить про одного человека, который привязал к моему телу достаточно пластита, чтобы взорвать меня, себя, маленькую девочку и дом, в котором мы находились. Можем поговорить о моем отце, который умер на сорок лет раньше, чем ему было отпущено, потому что хотя он и бросил пить, но сделал это слишком поздно, и его печень уже была безнадежно повреждена и не подлежала лечению. Можем поговорить о том, что это такое – держать на руках шестилетнюю девочку и видеть, как она умирает, потому что ее отец застрелил всю свою семью, а потом застрелился сам. Вы хотите поговорить со мной об ужасах, Уэллс? Вы хотите поговорить со мной про зло? Вы – больной человек, который обманывает себя, считая себя великим и великолепным. Это ложное величие. Вы даже не самый интересный серийный убийца, с которым мне доводилось сталкиваться.

Эбби никогда в жизни так не хотелось коснуться его и хоть как-то поддержать. Но она знала, что не может себе позволить это сделать, потому что Уэллсу такая демонстрация чувств – симпатии и обеспокоенности – принесет большую радость. Но ей было очень трудно сдерживаться, когда Пол с такой неистовостью представлял все это Уэллсу. Пол словно бросал гранаты-слова в Уэллса, чтобы показать: у него нет над ним власти.

– Вы на самом деле хотите посмотреть, что я за человек? – спросил Пол, вставая. – Эбби, выйди.

Глаза Эбби округлились. Что, черт побери, он собирается делать?

– И не подумаю.

– Хорошо. – Пол повернулся к Стэну, который все это время молчал, и потребовал: – Выпустите его.

Тюремный надзиратель уставился на него, раскрыв рот.

– Что? – наконец выдавил он.

– Вы слышали меня. Откройте эту чертову дверь.

Стэн попятился.

– Не открою, – ответил он.

– Пол… – произнесла Эбби, а затем в шоке замолчала, когда Пол, не произнося больше ни слова, без колебаний сделал несколько шагов, оказался рядом со Стэном и сорвал связку ключей с цепочки, прикрепленной к ремню надзирателя.

– Вы не имеете права! – закричал Стэн, когда Пол вставил ключ в замок.

Надзиратель прыгнул к тревожной кнопке, со всей силы нажал на нее, а потом бросился вон из помещения, оставив Пола и Эбби.

– Пол! – умоляющим тоном снова сказала она.

– Выйди, – повторил он.

– Я не оставлю тебя одного!

Уэллс визжал от радости и смеялся, когда ключ в последний раз повернулся в замке и Пол одним резким движением распахнул дверь в камеру.

Эбби сжала кулаки, инстинкт самосохранения, все клеточки ее тела кричали: «Беги!», а Пол тем временем схватил Уэллса за горло и прижал к прозрачной стене его камеры. Но вместо того, чтобы мутузить его, Пол схватил прядь волос Уэллса и вырвал с корнями. Потом он с силой прижал горло Уэллса локтем так, что заключенный не мог сопротивляться, а сам быстро достал из кармана небольшой пластиковый пакет для сбора улик и поместил туда волосы.

– Вот такой я человек, – прошипел Пол Уэллсу в ухо и потряс пакетом с волосами у него перед носом, явно насмехаясь. – Я – человек, который доверяет науке. Я верю в закон и справедливость. И в способность членов моей группы перехитрить вас и вашего протеже, Уэллс. Потому что они умнее и сообразительнее. Просто подождите, Уэллс. Ваш ученик в самом скором времени окажется в камере недалеко от вас. Может, даже напротив.

Пол резко отпустил Уэллса, но тот остался стоять, прижавшись спиной к стене из оргстекла. Уэллс тяжело дышал, лицо его сильно покраснело, и выглядел он потрясенным и ошеломленным. Может, он пребывал в полубессознательном состоянии. А Пол спокойно вышел из камеры и запер дверь.

Эбби уставилась на него широко раскрытыми глазами, ей не хватало воздуха.

– Я думала, что ты его убьешь, – выдохнула она.

– У него смелости не хватает, – заорал Уэллс.

Пол с отвращением посмотрел на него.

– Вы не стоите того, чтобы я тратил на вас свою энергию или пулю.

Не говоря больше ни слова, он взял Эбби за руку и вывел из камеры. В коридоре их встретила целая толпа надзирателей во главе со Стэном. Все выглядели очень обеспокоенными, некоторые смотрели на Пола в ужасе.

Пол бросил Стэну ключи.

– Он ваш, парни.

Когда они вернулись в дом Эбби, Пол бросил пакетик с волосами Уэллса Зоуи.

– Ты проверил, чтобы они были с корнями? – уточнила девушка. – Мне корни нужны.

– С корнями, – подтвердил Пол.

– Отлично.

– А почему вы проверяете его волосы? – спросила Эбби, переводя взгляд с Пола на Зоуи. У нее внутри все похолодело, ее охватил ужас. – Вы не… не выкопали Касс?

– Нет, – заверила ее Зоуи. – У меня есть одна теория. Она, конечно, дикая, но я ее обсудила с нашим профайлером из Вашингтона. Мы решили, что стоит ее проверить.

– Зоуи считает, что Уэллс и наш неопознанный субъект могут быть родственниками, – пояснил Пол.

– Что? – Эбби была шокирована. – Ты серьезно?

– Я себя постоянно спрашивала: а почему Уэллс защищает этого типа? Он очень своеобразный тип, он обожает держать все и всех под контролем, он любит, чтобы все было так, как он сказал – так и никак иначе. Очень сомнительно, что он стал бы доверять свои секреты – свое учение – какому-то неизвестному человеку, с которым общался только по интернету. Может, они и общались по интернету, и большая часть общения происходила именно таким образом, но они знакомы и в реальной жизни. Так какая между ними связь? Какая связь удерживает Уэллса от того, чтобы сдать этого типа, даже после того, как он его подставил? Он же свалил на него убийство.

Зоуи помолчала пару секунд и сообщила:

– Первая жена Уэллса, Рут, ушла от него через год после свадьбы. Она не сразу вернулась жить к своим родителям, хотя изначально это планировала. Вместо этого она отправилась пожить с тетей. А спустя полгода она появилась в больнице, причем беременная. Но дело в том, что из больницы она вышла без ребенка.

– Она отдала ребенка на усыновление, – дошло до Эбби. – О, это, вероятно, привело Уэллса в дикую ярость. Он же помешан на том, чтобы передать свое учение следующим поколениям. У него это навязчивая идея.

– И лучший способ обеспечить это – найти своего сына и обучить его собственным навыкам серийного убийцы, не правда ли? – спросила Зоуи.

От этой мысли у Эбби холодок пробежал по коже. Это же извращение! Но таким образом можно было объяснить тот факт, что Уэллс не сдал своего протеже, никогда даже не упоминал его. Эбби долго пыталась понять, почему он молчал все эти годы. Это казалось ей нелогичным.

– И их родством можно объяснить враждебность, которую наш неопознанный субъект явно испытывает по отношению к Уэллсу, – заметил Пол. – Этот тип потратил много усилий на то, чтобы подставить Уэллса. Но догадываюсь, что эйфория от этого быстро прошла.

– И поэтому он вернулся к убийствам девушек, и не просто убийствам. Он стал похищать их и держать их в плену по два года, – закончила мысль Эбби, чувствуя отвращение.

– Вот именно, – кивнул Пол.

– Я отвезу эти образцы в администрацию шерифа, – сообщила Зоуи. – Сегодня утром туда доставили мое оборудование. Я выделю образцы ДНК, а затем проверю по базам данных. Это займет несколько часов. Если этого типа когда-нибудь арестовывали, то можно считать, что мы его нашли.

– А затем будем искать Робин, – сказал Пол.

Эбби протянула руку и сжала его плечо.

– Мне нужно вернуться к маме, – объявил Пол. – Джорджия… чувствует себя очень плохо. И Джейсон с трудом держится.

– Конечно, – кивнула Эбби. – Я поеду с тобой…

Она хотела добавить что-то еще, но во входную дверь постучали.

– Эбби? – послышался голос. – Я принес ежемесячный отчет.

Это был Иона, менеджер, работавший у Эбби.

– Поезжай, – сказала она Полу. – Мне нужно заняться садовыми делами. Я приеду попозже и привезу всем поесть.

Он взял Эбби за руку и легко ее сжал.

– Спасибо, Винни!

Она улыбнулась, услышав свое прозвище.

– Я хочу сделать все, что могу. Для всех вас, – сказала она.

– Я знаю, – кивнул Пол. – Просто… Для меня это много значит.

– Эй, Эбби!

Она повернулась на голос Ионы.

– Иду! – крикнула она, потом посмотрела на Пола. – Поезжай. Зоуи, ты нам позвонишь, если что-то получится с ДНК?

– Обязательно, – кивнула Зоуи, собирая сумку и надевая огромную ярко-розовую шляпу от солнца, в которой она приехала в этот раз. – Все будет в порядке, шеф. Победим этих уродов наукой. Просто подожди немного. Я все сделаю.

Эбби поспешила к Ионе, который держал в руках большую стопку приходно-расходных книг и улыбнулся при виде Эбби и Пола.

– Иона, я и не предполагал, что вы теперь работаете на Эбби, – сказал Пол, протягивая руку, потом он тепло пожал руку невысокого мужчины. – Надеюсь, что она вас не обижает?

– Она замечательная начальница, – заявил Иона. – Я так расстроился, услышав про Робин, Пол. Весь наш приход молится за нее и всю вашу семью.

– Спасибо, – поблагодарил Пол. – Мы очень это ценим и благодарны вам за ваши молитвы. Но мне нужно идти. Оставляю вас. Занимайтесь делом. Эбби, позвони мне, если что-нибудь изменится.

Она кивнула и смотрела, как он уходит, страстно желая последовать за ним.

Но жизнь не останавливалась, и она уже несколько недель откладывала эту встречу с Ионой.

– Проходите в гостиную, – пригласила она с улыбкой. – Хотите что-нибудь выпить?

Четыре часа спустя все, что требовалось, было внесено в сводную ведомость и электронную таблицу. Иона очень тщательно вел учет собранных урожаев, доходов и расходов, поэтому подводить итоги было несложно.

– У вас великолепно получается ведение учета, Иона, – сказала Эбби, закрывая одну из бухгалтерских книг. Она встала и потянулась. – Как там Мария? – спросила она о жене Ионы, которой принадлежало расположенное в городе кафе.

– Отлично, – ответил он. – В кафе посетителей больше, чем обычно.

– Я очень рада.

Но если говорить о еде… Уже поздно, и давно пора покормить Роско. Но он уже несколько часов не показывался и ничего не выпрашивал, хотя время его обеда давно прошло. Эбби нахмурилась, свистнула, но лапы по деревянному полу не застучали.

– Роско! – позвала она.

– Опять куда-то ушел? – спросил Иона. – Твой пес стареет.

Иона встал, направился к входной двери и уже оттуда позвал собаку.

Никакой ответной реакции не последовало.

Эбби забеспокоилась – Роско никогда не пропускал приемы пищи. Она сунула ноги в желтые резиновые сапоги, в которых можно было ходить по любой грязи, и вышла на крыльцо.

– Роско! – закричала она.

Спускались сумерки, солнце быстро садилось за деревьями. Собаки нигде не было видно.

– Пойду его искать, – сказала она Ионе.

– А я посмотрю в сарае, – ответил он.

Они разделились, Иона пошел на запад, а Эбби на восток, к рядам деревьев.

– Роско! – кричала она, а ее сердце сжималось в груди. Где этот пес? Если с ним что-то случится…

Хватит с нее потерь. Она не выдержит, если сейчас потеряет кого-то еще. Она понимала, что сейчас, когда с людьми происходило то, что происходило, глупо так думать о собаке. Но Роско был последней собакой ее отца. Он каждую ночь спал в ногах его кровати – все то время, пока отец болел.

Отец Эбби был жестким и суровым человеком, но он всегда был ласковым и нежным с животными. И Эбби, вспоминая отца, заставляла себя думать именно об этом – ведь думая о покойном, нужно думать о хорошем.

– Роско! Где ты, мой мальчик? У мамы для тебя есть кое-что вкусненькое! – кричала она, жалея, что не прихватила в кухне пакет с чипсами или еще ка- кую-то еду.

Внезапно она услышала, как у нее за спиной хрустнула ветка. Это он?

– Роско?

Еще одна ветка хрустнула. Шаги. Приближаются к ней.

Кто-то бежит.

Иона не бежал бы. Эта мысль быстро промелькнула у нее в голове, потом внутри все сжалось, она повернулась – но слишком поздно. Если бы на секунду раньше…

Что-то с силой опустилось ей на голову. Боль пронзила череп, у Эбби возникло ощущение, будто он раскалывается на две части. Потом что-то теплое струйкой потекло у нее по лбу, и она рухнула на землю.

Последним, что она увидела перед тем, как ее глаза закрылись и она погрузилась во тьму, были ветви деревьев и зеленые листья на них.

Двумя часами ранее

– Все будет хорошо, Джорджия, – Роза пыталась успокоить сестру, гладила ее по голове, убирала пряди со лба, в общем, разговаривала как с ребенком.

Джорджия даже не реагировала. Обычно глаза Джорджии светились радостью, но сейчас они словно потускнели и ничего не выражали, белки покраснели. Кто-то предложил дать ей «Ксанакс»[17], но Джейсон покачал головой.

Зять выглядел так, словно всеми силами боролся с желанием расплакаться. Пол уже пытался с ним поговорить, но Джейсон только качал головой.

– Я сейчас сломаюсь, Пол, – наконец сказал он. – А я не могу себе это позволить. Я нужен Джорджии и Робин. Так что… просто скажи мне, что я должен сделать.

– Ты уже делаешь, – заверил его Пол. – Твоя задача – это позаботиться о Джорджии. Моя работа – это вернуть Робин домой.

Джейсон кивнул, его лицо сморщилось. А Полу очень хотелось, чтобы в эти минуты рядом с ним находились другие члены его команды. Обычно у него хорошо получались беседы с членами семьи жертвы, он всегда находил для них нужные слова. Но это была его собственная семья. И жертва была его родственницей. И в такую ситуацию ему раньше попадать не доводилось. Для таких случаев не существовало правил. Не было учебника. Не было установленного порядка действий.

И был только он один. И все ожидали, что он справится. А если не справится?

Он даже не мог думать о том, что случится, если он не приведет домой Робин, целую и невредимую. Тогда сломаются все.

Он разорвет этого негодяя на части собственными руками. Голыми руками. И никто его не остановит.

Правила прекрасно служили ему на протяжении многих лет. Но теперь? Он нарушит их все для того, чтобы вернуть Робин их семье, причем вернуть здоровой, в целости и сохранности! А больше ничто не имело значения.

Он вышел из спальни, где его сестры пытались успокоить Джорджию. Он знал, что у них это получится гораздо лучше, чем у него. Его мать в эту минуту как раз поднималась по лестнице с подносом, на котором лежали приготовленные для всех бутерброды. У нее под глазами пролегли темные круги, которых не было в начале недели, и еще он заметил, как напряжено ее лицо. Он помнил, что у нее было такое лицо, когда его отец еще не бросил пить.

– Как она? – спросила мать.

Пол покачал головой.

– Как это могло случиться? – мать смотрела на него так, будто он знал ответ.

Ему не хотелось говорить ей правду – что, вероятно, это случилось из-за него. Ублюдок похитил Робин, потому что ее дядя включился в расследование дела.

– Я верну ее, мама, – пообещал Пол. И он знал, что на самом деле предпримет все возможное для этого.

– Я знаю. Я знаю, мой дорогой, – кивнула она.

– Мама? – крикнула одна из сестер из комнаты.

Мать шмыгнула носом, в глазах блестели слезы.

– Мне нужно отнести им бутерброды. Им нужно поесть, – сказала она Полу.

– Конечно, – ответил он, отступая с дороги.

– Пойдем со мной. Поешь с нами, – предложила мама.

В это мгновение у него в кармане зазвонил телефон.

– Мне нужно ответить, – сказал он. На экране высветился номер Сайруса.

Пол поспешил вниз, вышел на крыльцо, где было тихо и никто не услышит разговор. У него было ощущение, что весь дом наполнен людьми. В гостиной находился пастор Джеймсон с целой группой подростков, вероятно, это были друзья Робин. Даже у мальчиков, которые сидели в дальней от входа части комнаты, были красные глаза.

– Привет, Сай! Какие новости? – спросил Пол.

– Ты говорил, что ищешь семерых пропавших девушек, так? – уточнил Сайрус.

– Все правильно, – подтвердил Пол.

– В таком случае я думаю, что тебе нужно сюда приехать.

Пол нахмурился. В голосе Сайруса звучало что-то такое, от чего холодок пробежал по коже у Пола. Сайрус слишком многое повидал за свою жизнь, и вывести его из равновесия было сложно, но увиденное, похоже, тронуло и его.

– Ты где?

– В горах Сискию, примерно в сорока милях от въезда в лес. Твой ориентир – указатель «704», – пояснил Сайрус. – Мои приятели-пожарные только что закончили тушить очередной пожар, устроенный поджигателем, за которым охотится шериф. И они нашли нечто очень странное по пути от Макклауда – в чаще леса, довольно далеко от дороги. Они сразу же мне позвонили. И тебе самому это следует увидеть. Также привози эту свою ученую неформалку с розовыми волосами. Я практически уверен, Пол, что это массовое захоронение.

По телу Пола пробежал холодок. Сайрус не имел привычки делать поспешные выводы. Сайрус за свою жизнь побывал во всех частях света, видел много ужасов. И массовые захоронения ему тоже доводилось видеть.

Он нашел персональное кладбище их неопознанного субъекта?

– Как мне до тебя добраться? – спросил Пол. – Мы с Зоуи уже выезжаем.

Горы Сискию удивительно красивы и хранят много удивительных тайн. Густой лес, который занимает большую часть Северной Калифорнии и Орегона, служит домом для многих хороших людей, небольшого количества темных личностей и могилой для огромного количества трупов, и никто не хочет это признавать.

В этих лесах и горах есть места, где на протяжении десятилетий не ступала нога человека, обвалившиеся шахты, которые были заброшены после того, как подходившую к ним железнодорожную ветку прекратили использовать, а всю технику вывезли. Здесь есть и старые дороги, которыми никто не занимался годами. Зачем, если по ним некому ходить и ездить?

– Невероятно, – только и произнесла Зоуи, ошарашенно глядя на простиравшуюся перед ними долину. В воздухе все еще ощущался запах дыма, и она могла уловить жар, поднимавшийся от земли.

Они углубились на много миль в лес. Отсюда было очень далеко до людей, до любого жилья, любых поселений – настоящая дикая местность: сюда трудно добраться, а нужный участок почти невозможно найти. Небольшая опушка или, правильнее будет сказать, расчищенный участок земли не был природного происхождения. Его обнаружили пожарные, приятели Сайруса, когда в последний раз облетали территорию в поисках не замеченных ранее очагов пожара. Все это выглядело как сделанное человеческими руками.

Их неопознанный субъект срубил деревья. Сам. По одному. Чтобы создать идеальное кладбище.

Из камней вулканического происхождения в долине было выложено семь огромных букв Х, которые помечали каждую могилу. Длина каждой буквы составляла примерно один метр и восемьдесят сантиметров. Это было нездоровое подобие могильных плит. Имена девушек не указывались, поверх могил не было никаких персонализированных указателей, того, что отличает одного умершего от другого, им не воздавались почести, не отдавался долг. Этот тип сделал их безымянными, а они сами не могли уже ничего сказать.

Словно это вещи, а не люди.

Пол смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. На месте уже установили фонари, и через двадцать минут ожидалось прибытие группы криминалистов из Сакраменто. Зоуи требовалась помощь, и поэтому был специально вызван вертолет, который и доставит на место ее коллег.

– Я начинаю, – объявила она.

Не произнося больше ни слова, она направилась к первой букве «Х», надела пару резиновых перчаток, а поверх них еще и кожаные рабочие перчатки. Сайрус убедил группу пожарных задержаться и помочь. Теперь они собрались вокруг Зоуи, а она начала объяснять, что требуется сделать с камнями.

– Ты думаешь, что это поможет нам его найти? – спросил Сайрус, подходя к Полу и вставая рядом с ним. – Или ты думаешь, что он после нашего вторжения на самом деле слетит с катушек?

Это была мысль, которую Пол не хотел озвучивать, но Сайрус не боялся идти напролом и обычно резал правду-матку, в отличие от Пола, всегда проявлявшего излишнюю осторожность. Может, поэтому они и были друзьями? Разные, но имеющие одинаковые цели? И Сайрус был единственным человеком, которому он доверял абсолютно и мог доверить это дело.

– Да – в обоих случаях, – ответил Пол и сделал широкий жест рукой, пытаясь охватить вырубленный участок перед ними. – Ты только посмотри на это место. Это же его храм. Или святилище. Он построил его своими руками. Вероятно, он сюда часто приезжает. Так не хоронят, если не хотят регулярно навещать. А тут же было приложено столько усилий, все так аккуратно сделано, выложены эти знаки. Должен приезжать обязательно.

– Попроси шерифа прислать вооруженных людей, чтобы патрулировали эту площадку по периметру, а то этот тип вполне может перестрелять твоих экспертов по одному. Ведь коллеги твоей неформалки скоро прилетают? А он может вернуться в любую минуту и увидеть, что здесь происходит, – заметил Сайрус.

– Я знаю, – кивнул Пол. – Я обеспечу им защиту.

– Ты играешь в опасную игру, Пол, – предупредил Сайрус. – Он держит твою племянницу.

– Я знаю, – опять сказал Пол. Выражение лица у него было суровым и говорил он резким тоном. – Думаешь, я не понимаю? Думаешь, я не знаю, что здесь поставлено на кон? Какие ставки в этой игре? Но этот тип… У него было почти шестнадцать лет – он все эти шестнадцать лет действовал безнаказанно и мог усовершенствовать свои извращенные методы. Ты представляешь, каким уродом надо быть, какую самоуверенность и самомнение иметь, чтобы похитить девушку и не просто убить ее, а держать ее в плену на протяжении многих месяцев, может, даже лет? Это невероятная самоуверенность, и пробить эту броню крайне сложно. Он может допустить ошибку только в одном-единственном случае – если он почувствует, что кто-то наконец пронзил его щит. А это… – Пол кивнул на Зоуи и пожарных, которые в эти минуты убирали камни с первой могилы. – А это моя стрела, направленная в его броню, которая кажется неуязвимой. Первый порез всегда оказывается самым глубоким.

– Надеюсь, что ты прав, – сказал Сайрус.

– Я должен быть прав, – ответил Пол.

Ко времени прибытия группы экспертов-криминалистов на месте уже оказались шериф с помощниками. А Зоуи начала копать. Пожарные переместились на вторую могилу. Прибывшие криминалисты собрались группой вокруг Зоуи, и она всех подробно инструктировала.

– Шеф! – крикнула она.

Пол поспешил к ней, а потом увидел, что Зоуи откопала первое тело. Он понимал, что нельзя расслабляться и поддаваться эмоциям, нужно держать себя в руках. Но его кулаки все равно непроизвольно сжались, когда он узнал Кейру Райс. И ему стало на самом деле плохо, когда он увидел, что волосы Кейры заплетены во французские косы, а потом эти две косы перекинуты на плечи так, чтобы они спускались на грудь с двух сторон. На каждом конце красовалось по ярко-желтому банту.

Именно так заплетала волосы Касс, когда играла в софтбол. Даже ленты были точно такие же.

Этот тип делает ее копии. Потому что не убил ее так, как хотел он сам. Черт побери! Это было ужасно. У Пола тошнота подступила к горлу. Ему хотелось пойти к ближайшему дереву и лупить по нему кулаками, пока не разобьет их в кровь.

– Проклятье! – воскликнул он. А ведь он надеялся, что Кейра все еще жива, хотя в глубине души знал, что это очень маловероятно.

– Судя по виду, она умерла всего несколько дней назад, – высказала свое мнение Зоуи. – Эй! – Она щелкнула пальцами, подзывая одного из криминалистов. – Позовите кого-то из помощников шерифа. Нужны мешки для тел и носилки. Все тела будем складывать вон там.

Она показала на край вырубленного участка, а потом неотрывно уставилась на тело Кейры, глядя на нее сверху вниз.

– Бедная девочка, – прошептала Зоуи. Глаза у нее были грустными. Но потом она подняла их на Пола и уже смотрела решительно. – Если что-то тут можно найти, я это найду, шеф. Мы вернем Робин домой и поймаем этого ублюдка. Он может обхитрить многих и многое, но против науки ему не потянуть.

– Пол! – Шериф Алан со спутниковым телефоном в руке спешил вниз по склону, который вел на вырубленный участок. – Твоя мама пытается до тебя дозвониться. Мне в администрации сказали, что она звонит чуть ли не каждую минуту.

Пол нахмурился, взял у шерифа трубку спутникового телефона и нажал на нужную клавишу, чтобы принять вызов.

– Мама?

– Пол? Слава богу, что я до тебя дозвонилась. Где ты? Куда я только не звонила, чтобы тебя найти!

– Я на месте преступления, мама. Что случилось?

– Эбби пропала, Пол, – выпалила его мать дрожащим голосом. – Она искала собаку вместе с Ионой. У Ионы сотрясение мозга. Он говорит, что не видел, кто его ударил. А когда он пришел в себя, Эбби уже не было. Он не может ее найти. И я не могу. Все ее ищут и не могут найти.

Пол с силой сжал трубку телефона, которую держал в руке. Казалось, что жизнь вокруг него замерла, земля прекратила вращаться.

Этот ублюдок похитил Робин.

Теперь он похитил Эбби.

Конечно.

Он же идет все дальше и дальше.

Бросает себе новые вызовы.

Ему же нужно доказать, что он лучше Уэллса.

А две пленницы – это лучше, чем одна.

– Эбби! Эбби! Просыпайся!

Кто-то легко коснулся ее лица, нет, скорее легко ударил ее по лицу.

– Пожалуйста, Эбби! Мне очень нужно, чтобы ты проснулась.

Она моргнула. Боже, как болит голова! Просто раскалывается. Эбби попыталась сглотнуть, но в горле пересохло, а язык напоминал кусок ваты, засунутый ей в рот. Она полностью открыла глаза, но изображение перед ними плыло, оставалось нечетким и размытым. Но потом она все-таки смогла сфокусироваться, и белое пятно в коричневом обрамлении наконец стало четким.

– Робин! – прохрипела Эбби, потом попыталась сесть, но пошевелилась слишком резко. Этого в ее состоянии делать было нельзя, потому что ее сразу же начало тошнить. Окружающий мир перевернулся, потом наклонился, качнулись неровные коричневые стены… Где же они находятся?

– Садись медленно, – сказала Робин. – От той гадости, которую он дает, вначале чувствуешь себя ужасно. Но это быстро проходит.

Девушка помогла Эбби сесть и прислониться к одной из деревянных стен в помещении. Похоже, это был охотничий домик, причем без окон. В углу стояло ведро, от которого шла вонь, у дальней стены валялся тонкий матрас.

На цементном полу в глаза бросалось огромное красно-коричневое пятно.

Эбби резко вдохнула воздух, глядя на это пятно. Робин тоже перевела на него взгляд и тут же сглотнула.

– Не смотри на него, Эбби, – сказала Робин. – Я знаю, что от одного его вида мурашки бегут по коже. Эбби, ты видела, кто тебя похитил?

У Эбби округлились глаза.

– А ты его не видела? – воскликнула она.

Он же держит Робин уже два дня. За это время она должна была увидеть хоть что-то. Как же им отсюда выбраться?

Робин покачала головой и показала на стальную дверь, в нижней части которой имелась откидная створка – отдельный стальной лист, приваренный к верхней части.

– Он два раза в день вон там просовывает сюда еду.

– Что с тобой произошло, Робин? Что ты помнишь? – спросила Эбби.

– Я была на соревнованиях, – начала говорить Робин. – Когда мой поединок закончился, я пошла в женскую раздевалку. Она была пустой, потому что я – единственная девочка в команде. Я собиралась в душ, но у меня внезапно закружилась голова. Очнулась я уже здесь. Я думаю, что меня усыпили.

Эбби охватила паника, и она прилагала огромные усилия, чтобы этот страх не отразился у нее на лице. Она должна сохранять спокойствие ради Робин. Она тут взрослая. Последнее, что нужно несчастной девочке, – это видеть, как взрослая женщина впадает в панику или истерит. Эбби не должна показывать Робин, что напугана не меньше ее.

Им нужно вместе разработать план и выбраться отсюда. Они обе должны сохранять спокойствие и собранность.

И быть сильными.

– Ты помнишь, как пила или ела что-то непривычное? – спросила Эбби. – Может, кто-то незнакомый дал тебе попить?

Робин покачала головой.

– Я обычно ношу с собой свои собственные напитки, в своей бутылке, – сообщила девушка. – Я сама готовлю утоляющие жажду смеси из грейпфрутового сока, воды и Gatorade[18].

Он мог что угодно подмешать в напиток Робин, а она, вероятно, не заметила, что вкус изменился. Проклятье.

– Постоянно я свои бутылки в руках не держу и с собой не ношу, – призналась Робин. – Я не думала, что мне нужно за ними следить. Это было глупо с моей стороны.

– Нет, дорогая, это не твоя вина.

Говоря это, Эбби обняла девушку и осматривала помещение, пытаясь определить, нет ли тут хоть какого-то выхода. Длина и ширина примерно совпадали – где-то три на три метра. Кроме матраса и ведра, в помещении не имелось вообще ничего, но Эбби заметила царапины на дереве на дальней от них стене.

Кто-то оставил эти отметины, явно пытаясь отсюда выбраться.

Ее трясло, ей хотелось плакать и кричать. Но она не могла себе это позволить. Она приказала себе собраться с силами и затолкала поглубже весь свой ужас, поднимавшийся страх и вопрос: «Что же с нами будет, черт побери?»

Она не позволит случившемуся с Касс, случившемуся с Кейрой Райс, случившемуся со всеми другими пропавшими девушками случиться с Робин.

Она положит этому конец. И она покончит с ним.

И начнет действовать прямо сейчас.

– Робин! – сказала Эбби, немного отстраняясь от девушки и очень серьезно глядя на нее. Губы у Робин дрожали, глаза наполнились слезами. – Мы выберемся отсюда, – объявила Эбби, веря каждому своему слову. – Мы вернемся домой. Мы обе. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все про последние два дня. А затем мы с тобой придумаем план.

Когда один из помощников шерифа вез Пола с гор вниз, а потом по шоссе к городу, Пол сделал то, что нужно было сделать в самом начале: позвонил агенту Грейс Синклер.

– Я только что вернулась, занималась делом о незаконном обороте наркотиков, – сообщила она вместо приветствия. – Я получила письмо от Зоуи, где она все описывает. Вижу, что в отпуске тебе приходится работать. Есть новости о твоей племяннице?

– Никаких, – ответил Пол. – А теперь он еще прихватил и Эбби.

– Твою знакомую журналистку? – уточнила Грейс. – Проклятье. Его заносит, и он расширяет сферу деятельности. А теперь расскажи мне все, что знаешь, – велела она.

– Думаю, что все началось вполне обычно: учитель и ученик, типичная динамика. – Пол немного помолчал, потом заговорил снова: – Каким-то образом Говард Уэллс нашел этого протеже… человека, из которого он, по его мнению, мог вылепить идеального убийцу. А затем этот идеальный убийца устроил восстание.

– Ученик обошел учителя, – сделала вывод Грейс. – Это непокорная, неуступчивая и совсем не смиренная личность. Это означает, что он доминировал с самого начала. Доктор «Экс» просто этого не понимал или его ученик это очень тщательно скрывал.

– Похоже, что у него талант – умеет скрываться у всех на виду, – сказал Пол.

– Очень умный и прекрасный манипулятор. Это плохое сочетание, Пол.

– Я знаю, Грейс, – ответил Пол. – Мы нашли его кладбище. Зоуи прямо сейчас выкапывает там тела. Там похоронены семь девушек.

Он практически услышал по телефону, как Грейс скрипит зубами.

– Зоуи написала, что ты ходил в тюрьму и встречался с доктором Экс. Что он сказал?

– Похоже, он считает, что создал меня, – фыркнул Пол. – Я стал тем, кем стал, благодаря ему. Типичные заблуждения тех, кто считает себя великими. Он думает, что именно он направил меня по пути, который я выбрал. Хочет поставить себе в заслугу мои достижения. Много говорил про один греческий миф.

– Какой миф?

– Э-э-э, про героя, который сражался с Гераклом и проиграл, – ответил Пол.

– Про великана Антея? – уточнила Грейс.

– Да, про него.

– М-м-м, – задумчиво произнесла Грейс.

– В чем дело?

– Это не совсем ясный мир, он является частью большого мифа о Геракле, но составляет лишь малую его часть. Уэллс сравнивал себя с Гераклом? – поинтересовалась Грейс.

– Нет, он сказал, что я – Антей. И что у меня есть слабое место… – И тут до него все дошло. – Он сказал, что Эбби – моя слабость.

– Зачем ему… О! – тут и Грейс тоже все поняла.

– Я не могу об этом сейчас говорить, – сказал Пол.

Он не мог об этом говорить, потому что Эбби пропала и была где-то заперта вместе с Робин. Боже, он надеялся, что они сейчас вместе. Эбби защитит Робин, даже ценой своей жизни. Он был благодарен ей за это, он радовался, что она такой человек.

И он радовался тому, что любит такую женщину, и был благодарен судьбе за встречу с ней.

Если потребуется, Эбби умрет, борясь за Робин, пытаясь ее спасти. А он должен сделать все, чтобы до этого не дошло.

– Так, а как ученик доктора Экс мог узнать, что нужно хватать именно Эбби? – спросила Грейс.

– Она на прошлой неделе приходила к Уэллсу в тюрьму, – сообщил Пол. – Она несколько месяцев пыталась добиться встречи с ним. Так это все и началось. Он наконец согласился с ней встретиться. Она пошла туда и заявила ему, что знает: он не убивал Кассандру Мартин. Он не ожидал этого и выдал себя – сказал что-то, подтвердившее ее подозрения.

– Но Зоуи пишет в своем письме, что ты изначально считал неопознанным субъектом одного из заместителей шерифа, – сказала Грейс. – Райана. Но выяснилось, что это не он. Твой неопознанный субъект убил этого Райана до того, как Эбби сумела до него добраться. Так что у меня возникает вопрос: а как не- опознанный субъект узнал, что Эбби ищет Райана? Или рассматривает кандидатуру Райана? И вообще чью-то кандидатуру. Каким образом он вообще узнал, что она им занимается, занимается этим делом?

Пол моргнул и задумался. Откуда неопознанный субъект на самом деле узнал, что ему нужно убить Райана Клея?

– Уэллс, – выдохнул Пол, понимая, что произошло. – Уэллс и наш неопознанный субъект каким-то образом поддерживают связь.

– Готова поставить свою коллекцию произведений искусства на то, что так и есть, – мрачно сказала Грейс. – Пусть Зоуи попробует выяснить, как они связываются друг с другом. А мы с Гэвином поработаем с коллегами здесь, в Вашингтоне, и проверим тюремных надзирателей.

– Спасибо, Грейс.

Иногда Полу требовалось проговорить все вслух, чтобы увидеть картину целиком, а Грейс в таких случаях была самой лучшей собеседницей. И она лучше всех помогала увидеть, как обстоят дела.

– Выясни, как они связываются друг с другом, – посоветовала Грейс. – И тогда ты его найдешь. И свою племянницу. И Эбби. Ты сможешь, Пол.

Он знал, что она права.

Она должна быть права.

Когда он позвонил Зоуи, чтобы сообщить новости, она пришла в ярость. Она злилась на себя за то, что это ей самой не пришло в голову.

– Да что со мной такое?! – спрашивала она по телефону, а Пол посчитал разумным ей не отвечать.

Зоуи оставила Сайруса за старшего, строго приказав «наблюдать за этими криминалистами, как ястреб, и не позволить им испортить мои улики!», прыгнула в вертолет и даже чуть-чуть опередила Пола, первой добравшись до небольшого кабинета в администрации шерифа, где обустроила свою лабораторию.

Теперь перед ней на стальном столе в ряд стояли четыре компьютера, а за ее спиной – еще два ноутбука. Все были включены, на всех были запущены какие-то сложные программы, о которых Пол не имел ни малейшего представления.

– Боже мой, на тюремных компьютерах не защита, а глупая замазка! – пробормотала Зоуи, быстро печатая что-то на клавиатуре. – Так, теперь ищем по их сети, просматриваем все отправленные письма.

– Эй, поищи-ка Антея и Геракла, – предложил Пол.

– Из мифа? – уточнила Зоуи и нахмурилась.

– Этот миф упоминал Уэллс, когда я с ним разговаривал в тюрьме, – пояснил Пол. – Грейс считает, что это может быть важным.

Зоуи напечатала оба имени, потом нажала на клавишу «Enter». Никакой информации не появилось.

– И что же нам делать? – задумчиво произнесла Зоуи, потом у нее внезапно загорелись глаза. – Подожди секундочку!

Она переставила стул к последнему из компьютеров на столе и начала что-то печатать.

– Интересно… – разговаривала она сама с собой, а потом внезапно воскликнула: – О боже!

Зоуи резко развернулась на стуле и объявила:

– Шеф, ты гений! Ты и Эбби!

– Что там? – Пол поспешил к ней.

– По одной из теорий Эбби, доктор «Экс» с учеником познакомились в интернете. Очевидно, Уэллс любит делать покупки на Craigslist, поэтому Эбби и рассматривала такую возможность. Посмотри, что происходит, когда я запускаю специальный алгоритм поиска, который я придумала для прошлых и текущих постингов на Craigslist, и добавляю к условиям поиска слово «Антей»…

На экране начали появляться публикации с сайта, одна за другой.

– Похоже, что вот это самая первая публикация. Судя по дате – сразу после того, как была убита Касс, а Уэллса задержали, – Зоуи кивнула на экран.

– «Мой дорогой Пеан! Ты выучил урок? Искренне твой, Антей», – прочитал Пол.

– А вот это сообщение было опубликовано примерно в то время, когда исчезла Рамона Куин, – сказала Зоуи и начала читать: – «Мой дорогой Пеан! Приближается время Урожая, и какой подарок! Очень жаль, что тебя нет рядом со мной и ты не можешь насладиться им вместе со мной. Фрукты такие спелые, и они только и ждут, когда их снимут с веток».

Зоуи скорчила гримасу.

– Это он так о девушках говорит? – спросила она у Пола.

Полу было так же тошно это читать, как и ей. Зоуи выглядела так, словно ее вот-вот стошнит, и Пол тоже чувствовал, как тошнота подкатывает к горлу.

– Думаю, да, – тихо сказал он. – И вот на это еще взгляни: «Мой дорогой Пеан! Как тяжело прощаться! Иногда я думаю, что твой метод лучше: ты срываешь фрукт до того, как он полностью созрел. Наверное, я не могу винить тебя за то, что ты не обладаешь тонким вкусом. Он ведь у тебя примитивный. Иногда и несозревший фрукт может оказаться сладким. Но я предпочитаю сам доводить фрукты до нужной мне зрелости. Я так забочусь о них, пока они не приобретут как раз нужную сладость. На самом деле возвращение к старому невозможно после того, как испробуешь мой метод. Искренне твой, Антей».

Пол покачал головой.

– Черт побери! От всего этого мурашки бегут по коже, – признался он. – А что означает второе имя? Кто такой Пеан?

– Врач греческих богов, – сообщила Зоуи.

Это имело смысл.

– Конечно! Он же врач. Поищи, нет ли писем от Уэллса под именем Пеан. Он же должен был читать эти письма от нашего неопознанного субъекта. А он на них отвечал?

Зоуи опять запустила поиск.

– Только одно письмо, – сообщила она. – Отправлено в тот день, когда Эбби впервые посетила Уэл-лса в тюрьме.

Пол прочитал письмо:

– Значит, он приносит еду, пока еще не стемнело? – уточнила Эбби.

Она допрашивала Робин последние три часа, пытаясь составить представление о распорядке дня их похитителя. Им нужно было найти какую-то возможность сбежать.

Робин кивнула.

– Вначале я не хотела есть. Я боялась, что в еду что-то подмешано, как в мою бутылку на соревнованиях, – пояснила девушка. – Но потом мне так захотелось пить…

– Нужно поддерживать силы, – сказала Эбби. – Мы не должны расслабляться, должны постоянно быть начеку, если хотим отсюда выбраться.

Эбби мерила шагами маленький охотничий домик, снова и снова пиная стены. Потом она встала на цыпочки и прижала пальцы к потолку, надеясь, что там найдется хоть какой-то участок, который можно выдавить или выбить. Что угодно!

Этот тип построил надежную тюрьму. Построил по-умному.

Но он никогда не держал в ней двух девушек одновременно. Это было для него непривычным. Он принял новый вызов. Всегда требуется время, чтобы приспособиться к чему-то новому. И их похититель тоже будет приспосабливаться, перестраивать и настраивать свои ритуалы и меры предосторожности.

Эбби требовалось, чтобы он допустил ошибку, потому что единственный способ для них вырваться на свободу – через дверь. А это означает, мимо него.

– Что видно из-под двери? – спросила она у Робин, которая в эти минуты лежала на полу, прижавшись к нижней части двери. Она немного приподняла откидную створку, имевшуюся внизу, и пыталась выглянуть наружу в проем между ней и полом.

– Просто грунт. Земля, – ответила Робин.

– Деревья?

– Я думаю, что мы находимся у подножия горы или какого-то холма. Я не вижу горизонт. Я… – Робин резко вдохнула воздух. – Проклятье! – Девушка быстро опустила откидную створку и отодвинулась от двери. – Он идет.

– Спрячься за меня, – приказала Эбби, кивая на дальний угол домика. Сама она схватила ведро, пытаясь не обращать внимания на запах. Это было ее единственное оружие, и она собиралась его использовать.

Заскрежетал металл, а затем под откидную створку просунули две тарелки. На них лежала консервированная фасоль и хлеб. Эбби также уловила и другой звук – тихое посвистывание.

Этот чертов ублюдок насвистывал какую-то песенку!

Ее охватила злость, она шагнула к двери и забарабанила по ней кулаками. Потом она наклонилась, приподняла нижнюю створку, как могла, и выглянула, пытаясь хоть что-то разглядеть.

– Эй! – закричала Эбби в открывшийся проем. – Я тебя вижу, урод! Почему ты не встретишься со мной лицом к лицу, как настоящий мужчина?

В проем она видела только удаляющиеся ботинки. Ее на мгновение охватило отчаяние, но тут она внезапно вспомнила версию, высказанную Зоуи, – о том, что доктор «Экс» и неопознанный субъект могут быть родственниками.

– Разве тебе не хочется услышать, что о тебе сказал твой отец? – крикнула Эбби.

Ботинки остановились. Сработало! Страх, паника, адреналин – все это бурлило в теле Эбби, все это смешалось и придавало ей сил. Она резко вскочила на ноги и снова схватила ведро. Робин стояла у стены, сжав кулаки. Девушка была готова действовать по сигналу Эбби.

– Приготовься! – прошептала Эбби одними губами.

В замке заскрежетал ключ. Один поворот, второй…

Еще один…

Последний щелчок – и дверь распахнулась.

Эбби прищурилась из-за внезапно хлынувшего в домик света, глаза начали слезиться.

– О боже! – воскликнула Робин у нее за спиной, когда увидела, кто держал их взаперти.

– Вы… – выдохнула Эбби с округлившимися глазами.

Но времени на обдумывание не было. Нужно было мгновенно действовать.

Атаковать.

Она закричала. Это был боевой клич. Так кричат воины, бросаясь в бой.

Эбби размахнулась ведром и кинулась на ублюдка.

– Что-нибудь уже нашла? – спросил Пол.

Он целых десять минут вышагивал по небольшому дворику у администрации шерифа и остановился только тогда, когда владелица кофейни, расположенной на другой стороне улицы, вышла к нему с чашкой ромашкового чая.

– У вас стресс, мой милый, – сказала она и улыбнулась ему материнской улыбкой.

Он не мог сказать ей, что ему не поможет сейчас никакой чай. Он просто поблагодарил ее, взял чашку и заставил себя вернуться в здание, чтобы узнать, получилось что-то у Зоуи или нет.

И ему нужно было проверить, как чувствуют себя члены его семьи. И еще ему нужно было проверить, как чувствует себя Иона, работающий в саду у Эбби. Она никогда ему не простит, если он не проверит, как оказали помощь ее работнику. Пол должен сделать все, чтобы Иона побыстрее поправился. И ему нужно было связаться с Сайрусом и узнать, как там дела на обнаруженном ими кладбище.

Но в первую очередь ему нужна была Эбби рядом с ним, а не потерянная где-то в горах. Вероятно, она сейчас оставалась единственным барьером между его племянницей и ужасающей судьбой, которую ей уготовил этот ублюдок.

Боже, как ему хотелось в эти минуты просто опуститься на землю и не вставать. Но он не мог себе позволить расслабиться и сдаться.

Если его сестра Джорджия потеряет своего единственного ребенка, то никогда уже не будет прежней. После подобного восстановиться невозможно.

Его мать пережила в жизни многое, ей досталось больше, чем выпадает на долю среднего человека, но, как знал Пол, она не переживет смерть своей старшей внучки.

Он сам не переживет потерю Робин.

Он сам не переживет потерю Эбби.

Так что он должен сделать все возможное, чтобы этого не случилось.

«Держись! – мысленно говорил он Эбби. – Держись! Я приду за собой. Я обещаю».

Спецагент Гаррисон расправил плечи, проверил оружие в кобуре и твердым шагом пошел в кабинет, где устроилась Зоуи.

– Ты что-нибудь уже нашла? – спросил он.

Зоуи покачала головой.

– Я триангулирую участки по IP-адресам его постов, но думаю, что у него есть незаконно приобретенное программное обеспечение, подавляющее и отражающее сигнал. Кстати, я нашла миф об Антее.

Зоуи отъехала на стуле к второму компьютеру из стоявших в один ряд. Одни очки у нее были подняты на голову, вторые висели на груди на цепочке. Но она не надевала ни одну пару. Она опять застучала по клавишам, а потом вернулась к карте местности, вывешенной на магнитно-маркерной доске.

– Антей – великан, сын Посейдона и Геи. Он не- уязвим, пока каким-то образом соприкасается с землей, то есть своей матерью. Это огромный, известный борец, которого никто не мог победить, пока он не встретился с Гераклом. Геракл догадался, в чем слабость Антея, поднял его над землей – и силы его иссякли. Геракл победил.

– Да, я все это знаю, – сказал Пол.

– История Антея – это история побед. Он победил всех до появления Геракла. А миф о Геракле – это история о том, как можно победить непобедимого, – пояснила Зоуи. – Это тебе ни о чем не напоминает?

– Соревнование с этим типом, – ответил Пол с отвращением.

Зоуи сдвинула черные брови.

– Это соревнование, – эхом повторила она, потом прищурилась. Затем у нее внезапно округлились глаза, да так, что это выглядело очень комично. И, глядя на Пола этими большими круглыми глазами, она хлопнула его по плечу блокнотом, который держала в руке. – Это соревнование! – снова воскликнула она. – Шеф, это соревнование!

– Зоуи, объясни, – попросил Пол. – Мой мозг не работает так быстро, как твой.

– Соревнование! Именно оно – то общее, что есть у пропавших девушек. Они все спортсменки! Я раньше просто не подумала, что это может быть важно, потому что они все занимались разными видами спорта. Я не посчитала это одним фактором. А если общее не только спорт? А если это тренер?

Волосы у него на шее встали дыбом.

– Подожди, ты имеешь в виду…

– Когда я говорила с доктором Джеффри о том, что он помнит из отчета о патологоанатомическом исследовании тела Касс, о том, что было на тех страницах, которые он отдал шерифу Бейкеру, он вспомнил, что на коже Касс он нашел следы уретана.

Зоуи смотрела на него так, словно ожидала мгновенной реакции на эту информацию. Он должен был подпрыгнуть от радости? Прийти в возбуждение?

– Я не знаю, что это такое, – признался Пол.

– Химикат, который обычно используется для чистки оборудования. В частности, им чистят полы в спортивных залах. А если ты психопат-убийца и у тебя есть доступ к уретану, то его можно использовать после убийства, чтобы и самому почиститься, и место почистить.

– О боже! – Пол резко вскочил на ноги – до него внезапно дошло, кто этот тип. Осознание напоминало удар кулаком – Пол даже покачнулся.

Тренер Робин по борьбе… тот самый, который не хотел включать ее в команду.

Тренер Пэттен.

Тренер Пэттен, который много лет назад тренировал команду, в которой Касс играла в софтбол.

И он тренировал женскую футбольную команду и, вероятно, именно поэтому обратил внимание на Кейру Райс. Его присутствие на любых спортивных соревнованиях в Северной Калифорнии ни у кого не вызвало бы вопросов.

У Пола все сжалось в груди. У него чесались руки – так хотелось выхватить пистолет из кобуры.

Тренер Пэттен был учеником доктора Экс. Все эти годы он чуть ли не каждый день бывал в спортивном зале средней школы в Кастелла-Рок. И легко мог там выбирать своих жертв – они все проходили перед ним. Перед ним вообще проходил непрерывный поток девочек и девушек со всей Северной Калифорнии, которые приезжали соревноваться с его командами.

Это, можно сказать, был буфет с прекрасными блюдами для маньяка-извращенца.

Полу стало дурно. Его учили, что в таких случаях нужно звонить шерифу, в патрульную службу, вызывать его собственную команду из Вашингтона.

Но это был другой случай.

Требовалось действовать немедленно.

Прямо сейчас.

И действовать самому.

– Звони Сайрусу, – приказал он Зоуи. – Скажи ему, что мы отправляемся на охоту.

Эбби бросилась на тренера Пэттена с ведром. Ведро ударило его по лицу и от силы удара развалилось на две части, а его содержимое разлетелось вокруг них по всему помещению.

– Робин! Беги! – закричала Эбби.

Девушка бросилась мимо нее и своего тренера по борьбе, Эбби последовала за ней. Мужчину шатало, он пытался выплюнуть изо рта все то дерьмо, которое туда попало, и протереть глаза. И, конечно, он был изумлен.

– Беги! Беги! – закричала Эбби, когда Робин, внезапно остановилась.

Стемнело, и они едва различали предметы перед собой. Эбби захлопнула дверь, ведущую в маленький домик, в котором их держали и где сейчас остался Пэттен, и бросилась вслед за Робин вверх по склону. Эбби чувствовала, как у нее горят мышцы, когда добралась до вершины. Там она стала судорожно осматриваться вокруг, пытаясь понять, где же они находятся, хотя бы примерно. Она посмотрела на небо, на деревья в отдалении и на свет в доме Пэттена, от которого их отделяло весьма приличное расстояние.

– К деревьям!

Эбби схватила Робин за руку и повернула в нужном направлении. Даже на таком расстоянии от домика, где их держали, она слышала, как Пэттен лупит ногой по двери.

И теперь в любую секунду он может открыть дверь и броситься вслед за ними.

– Быстрее, быстрее! – подгоняла она Робин, когда они бежали вниз по склону уже с другой стороны, чтобы исчезнуть среди деревьев.

Здесь оказалось еще темнее, а каждый их шаг сопровождался громким треском веток, когда они углублялись все дальше и дальше в лес.

– Робин, найди какое-нибудь оружие, – прошипела Эбби. – Большой камень, палку. Что угодно, что ты сможешь использовать. И ни в коем случае не выпускай из рук.

Им не удастся от него убежать. Нет шансов. Это его лес. Это его дом.

Им нужно его перехитрить. Удивить его.

Эбби наклонилась и подобрала большую толстую ветку, которая больше напоминала бейсбольную биту. Она взвесила ее в руке, затем бросила ее Робин. Девушка поймала ветку.

– Пошли, – Эбби потянула Робин дальше в лес.

Они двигались так быстро, как только могли. Прошло несколько минут. Они слышали только свое дыхание. А потом Эбби услышала и другой звук: этот ублюдок опять что-то насвистывал.

– Это он, – прошептала Робин. Она дрожала, стоя рядом с Эбби, и ее рука, которой она держала палку, тоже дрожала.

Эбби осматривала окружающую местность и отчаянно пыталась найти хоть что-нибудь – дерево, куст, овраг – где можно было бы спрятаться, где Пэттену будет нелегко их найти.

Свист становился громче. Они должны были уходить с места, где остановились. Немедленно.

– Лезь на дерево, – шепотом приказала Эбби, подталкивая Робин к старому дубу впереди. – Лезь. И скройся в листве. Палку не выпускай из рук.

Она должна увести его от Робин. Если Пэттен погонится за ней, то не сможет погнаться за Робин. Это было временным решением, вероятно, в результате она погибнет. Но ничего другого она придумать не могла.

Но Эбби не позволит ему лишить жизни еще одну девчонку.

Робин вскарабкалась на дерево, Эбби протянула ей палку.

– Не двигайся, – приказала она. – Вспомни, чему тебя учили на занятиях по боевым искусствам. Я уведу его отсюда, а потом вернусь.

Эбби бросилась прочь, петляя между деревьев. Сердце судорожно билось у нее в груди. Она наклонилась и подхватила еще одну палку, для себя, и держала ее перед собой, как можно быстрее уводя Пэттена от Робин.

Она даже не пыталась двигаться неслышно – она прорывалась сквозь кусты, ломая молодые деревья и ветки, иногда ее волосы цеплялись за них, и она лишилась нескольких прядей. Но она хотела, чтобы Пэттен следовал за ней, чтобы его привлек создаваемый ею шум, тогда он не станет искать Робин.

Как бы ей увести его подальше от Робин… Как бы удержать от поисков молодой девушки…

Потом Эбби почувствовала, что начался подъем, и он становился все круче. Она поднималась все выше и выше в горы. И во время этого подъема она поняла, что нужно сделать.

Для того, чтобы они вышли из этой переделки живыми, нужно сбить с ног тренера Пэттена.

И Эбби должна это сделать так, чтобы он уже не смог снова подняться.

Она еще крепче сжала палку, которую держала в руке. В легких не хватало воздуха, ей хотелось, чтобы они были в три раза больше. Но она продолжала подниматься по склону, нависавшему над лесом. С вершины она сможет увидеть приближающегося к ней преследователя.

Но он тоже сможет увидеть ее на горе. Эбби колебалась какое-то время, прижалась к стволу дерева. Она разрывалась, думая, что же предпринять.

Никто не придет их спасать. Пол… Пол даже не знает, где они.

Ее сердце бешено стучало. Если им с Робин удастся убежать от Пэттена, то они окажутся в чаще леса, в дикой местности, и погибнут там, даже если он их не убьет.

Эбби закрыла глаза, прислушиваясь к звукам леса. Она пыталась услышать шаги преследователя. Потом она подумала о своем отце, о том, как он водил ее в лес, о том, как они выслеживали оленя. Ее отец умел не двигаться часами. Он был очень осторожен. Он умел не производить никакого шума, а когда нужно – действовать быстро.

И сейчас она должна была действовать так, как действовал ее отец.

Она должна быть осторожной.

Она должна быть сильной.

Она должна быть бесстрашной.

Она услышала Пэттена до того, как увидела его – этот чертов свист донесся до нее, словно проплыв сквозь ряды деревьев. Эбби поползла на животе к краю скалы, которая выходила на лесной массив. Когда она наконец увидела Пэттена, то замерла, молясь, чтобы он не увидел в свете луны ее рыжие волосы.

Эбби наблюдала за ним – как он приближался, двигаясь по извилистой тропе. Он держал руки в карманах и насвистывал какую-то веселенькую мелодию, словно вышел на вечернюю прогулку и получает от нее удовольствие.

Она еще крепче сжала палку и уперлась ногами в грунт, покрытый осенней листвой. Ей нужна была твердая почва под ногами, чтобы хорошо оттолкнуться. Еще… один… шаг…

Пора.

Эбби прыгнула вниз и пролетела весьма приличное расстояние по воздуху. Она фактически парила! Пэттен удивленно воскликнул, когда она врезалась в него, упав сверху. Он рухнул первым, она на него. Если бы не его тело, амортизировавшее удар, то Эбби упала бы на землю и разбилась. А так они вместе покатились вниз среди деревьев, и каждый пытался одержать верх. Пэттен схватил ее за волосы и вырвал клок с кожей. Эбби истошно закричала, а затем плюнула ему в лицо, царапая пальцами землю. Она пыталась нащупать палку, которая выпала у нее из руки.

– Сука! – рявкнул он. И это было первое слово, которое он произнес.

Ее пальцы нащупали камень, она схватила его, резко замахнулась и врезала ему в висок. Он дернулся, и его хватка ослабла. Эбби выползла из-под него, кашляя и тяжело дыша, огляделась, не понимая, где находится, пытаясь сориентироваться.

– Ты не могла не влезть, да? – Пэттен поднялся на ноги, тяжело дыша. – Не могла не сунуть нос не в свое дело?

«Беги!» – кричал разум Эбби.

– Ты не мой тип, Эбигейл. Ты мне никогда не нравилась, – сказал Пэттен, и его темные глаза блестели в тусклом лунном свете, падавшем между деревьев. – Но ты же упрямая и настойчивая, да? Ой, убили мою лучшую подругу. Ой, арестовали не того убийцу. Ой, ее парень меня не любит. – Пэттен насмешливо улыбнулся. – Ты просто дитя малое.

– И это говорит человек, который похищает девочек-подростков, желая что-то доказать своему папочке.

Эбби сплюнула. Он не нападал на нее, казалось, что он даже расслабился, хотя кровь капала у него со лба в том месте, где она ударила его камнем. Если он и дальше будет говорить, то, по крайней мере, не отправится на поиски Робин.

– Мой отец не отличается тонкостью и изысканностью, – сказал Пэттен, закатывая глаза. – Один метод, быстрый конец.

– А о тебе он говорил гораздо больше, – заметила Эбби, облизывая губы и пытаясь что-то быстро придумать.

У Пэттена была навязчивая идея: показать, на что он способен, Уэллсу, независимо от того, что он говорил. У них обоих были навязчивые идеи. Они были одержимы друг другом. Именно поэтому Уэллс наконец решил с ней встретиться. Эбби подумала, что он решил преподать сыну урок.

– Когда ты его нашел, он сказал тебе, что не знал о твоем существовании? – Эбби округлила глаза. Она тоже умела издеваться и насмехаться. – И ты на самом деле поверил в эту ложь? Конечно, он о тебе знал. Но он не считал, что ты достаточно хорош, чтобы удостаивать тебя своим вниманием.

– Заткнись! – рявкнул Пэттен.

– А затем… Ну, как я предполагаю, он подумал, что у тебя есть потенциал. – Эбби вздохнула и пожала плечами. – Предполагаю, что и великие люди иногда допускают ошибки.

– Это я – великий человек, – зашипел Пэттен. – А он – неудачник, он проиграл. Я победил его. Я всегда его побеждал.

– Ага, и вот я здесь, – хмыкнула Эбби.

Она уловила какое-то движение за его плечом в темноте. Она попыталась не напрягаться и никак себя не выдать, когда увидела, как к ним в темноте приближается фигура. Пэттен все еще смотрел на Эбби, пытаясь показать свое величие, доказать, что он лучше отца, и Эбби должна была заставить его продолжать в том же духе.

– Ты на самом деле думаешь, что победил и на этот раз? – спросила она, прилагая огромные усилия, чтобы не смотреть на то, что происходило у него за плечом.

Кто это? Пол каким-то образом нашел их? Пол и Сайрус прямо сейчас направляются к ней? Боже, она надеялась на это. Пэттен мог сорваться в любую секунду и броситься на нее, а она не сможет от него убежать.

– На этот раз тебе не вывернуться, – заметила Эбби, вздергивая подбородок. – Ты можешь меня убить, но тебя найдут. Ты же тренировал Пола Гаррисона. Ты знаешь, что он за человек. Он не сдается. Он тебя найдет. – Эбби помолчала секунду, сердце, казалось, вот-вот выскочит у нее из груди. – Ты проиграл, Пэттен.

Он выпучил глаза и бросился на нее, явно с намерением убить.

Но он едва ли успел сделать первый шаг, когда…

Бамс!

Похожая на бейсбольную биту палка сделала дугу в воздухе и опустилась на затылок Пэттена. Его голова как-то странно дернулась, слюни и кровь полетели во все стороны. Пэттен без сознания рухнул на землю, как мешок с картошкой.

Над ним стояла Робин, крепко сжимая палку в руке.

– Слабый пол, черт побери! – сплюнула девушка.

Она подняла глаза – два огромных голубых озера, наполненные слезами, – и встретилась взглядом с шокированной Эбби. И сразу же разрыдалась.

– О, моя сладкая! – Эбби бросилась к девушке и обняла ее. – Все в порядке. Все хорошо. Спасибо тебе. Это было потрясающе. – Одним глазом Эбби продолжала следить за Пэттеном, пусть он и лежал без сознания. – Теперь нам нужно найти веревку, наручники или какую-то цепь и…

– Робин?! Робин! Эбби!

Они обе резко повернулись, Робин снова подняла свою палку. Это было инстинктивное желание защищаться, и ведь адреналин еще пульсировал в ее теле, причем у нее явно произошел огромный выброс этого гормона в кровь.

Пол выбежал из-за линии деревьев и резко остановился при виде их обеих.

– Дядя Пол!

Робин бросила палку и понеслась к нему. Он сгреб ее в объятия, прижал к себе, у него тряслись руки. Потом он откинул волосы у нее со лба, посмотрел ей прямо в глаза, проверил зрачки и стал задавать вопрос за вопросом, причем так быстро, что у нее, вероятно, закружилась голова.

К ним присоединился Сайрус, который появился с наручниками в руках. Он наклонился и защелкнул их на запястьях все еще лежавшего без сознания тренера Пэттена, затем проверил пульс.

– Она не убила его, – быстро произнесла Эбби, то ли утверждая, то ли спрашивая.

– Это сделала Робин? – Сайрус определенно был под впечатлением. – Похоже, вам наша помощь и не требовалась, – заметил он.

– Нам повезло, – сказала Эбби, думая о том, как им было страшно, о том, как они бежали по лесу, а она была уверена, что это будет последним, что она сделает в жизни.

– Повезло? Я сказал бы, что вы его перехитрили. Вы оказались умнее. Кстати, «Скорая» уже едет сюда, – сообщил Пол, пытаясь снова обнять Робин.

Племянница сердито вывернулась из его объятий и легко шлепнула его по рукам.

– Со мной все в порядке, дядя Пол, – сказала она, хотя у нее по щекам все еще текли слезы. – Проверь, как там Эбби. Это она с ним боролась. Я только его вырубила.

Пол посмотрел на Эбби, и его глаза сказали ей все. Ей так хотелось прижаться к нему, опереться на него, и она знала, что он чувствует то же, что и она, но им обоим требовалось подумать о Робин. В первую очередь следовало позаботиться о ней – доставить ее в больницу, а потом домой к маме и папе.

Девочка оказалась в очень непростой ситуации, явно получила психологическую травму. Эбби испытывала облегчение от того, что Пэттен не сделал с ней ничего ужасного, только запер в том домике. Кто знает, каким пыткам он подвергал других девушек, когда держал их там многие месяцы, а то и годы? Эбби вспомнила то жуткое ржаво-красное пятно на бетонном полу, у нее снова подкатила тошнота к горлу, потом она посмотрела на распростертое на земле тело Пэттена, который все еще не пришел в сознание, и подумала, не пнуть ли его пару раз. Или тогда она сама будет ужасным человеком?

– Эбби, она права. Иди-ка сюда. Надо проверить, как ты, – сказал Пол.

– Со мной все в порядке, – ответила она.

– У тебя порез на икре, который сильно кровоточит, – заметила Робин.

Эбби опустила глаза вниз и удивилась. Там на самом деле оказался длинный и глубокий порез. Может, она задела за какую-то ветку, когда бежала по лесу, а может, каким-то образом поранила ногу, когда ласточкой прыгнула со скалы на Пэттена.

– Нога не болит, – сказала Эбби.

– Это от шока, – пояснил Пол. – Пошли. Тебя нужно вывезти из леса, пока еще действует адреналин и ты не чувствуешь боли.

– Я останусь здесь и прослежу, чтобы он никуда не исчез, – объявил Сайрус.

Эбби колебалась. На самом деле ей не хотелось уезжать. Ей не хотелось выпускать Пола из вида даже на секунду, ей хотелось быть рядом с ним. При мысли о расставании ей становилось жутко, на коже появлялись мурашки и холодок пробегал по спине.

– Не беспокойся, – сказал Пол, будто прочитал ее мысли. Потом он внезапно взял ее руку и сжал. Одно его прикосновение придало ей сил, и она поняла, сколько их она потратила и как ей требовалось восполнить запасы энергии.

Эбби потянулась к любимому мужчине и прижалась губами к его губам. Ей было все равно, что подумает Робин – подростки на самом деле стойкие и выносливые. А Робин только радостно взвизгнула, когда увидела, как они целуются.

Это был быстрый поцелуй, самый простой, продолжительностью секунды три. Но благодаря ему все плохое, что только что случилось, испарилось, и на секунду остались только он и она, только они вдвоем.

– Хорошо, – сказала Эбби, отрываясь от Пола. – Поехали.

Эбби не очень понимала, как они добрались до больницы. К тому времени, как они выбрались из леса и увидели мигающие огни «Скорой», мчавшейся по шоссе по направлению к ним, адреналин уже не пульсировал у нее в крови и чувствовала она себя отвратительно. Теперь ей казалось, что она внезапно перенеслась из леса прямо в больницу, она просто не помнила, как ее везли в карете «Скорой помощи». В больнице ей зашили ногу и попытались оставить на ночь.

– Нет, точно нет, – покачала головой Эбби и показала на капельницу, которую ей поставили. – Уберите ее. Я хочу домой.

– Эбби! – вздохнул Пол, выпроваживая из палаты медсестер с виноватой улыбкой.

– Где он? – спросила она, когда они остались одни. – Его уже допрашивают? Я хочу послушать. Я хочу знать, что он скажет о Касс.

– Эбби, успокойся. Вздохни, – мягко сказал Пол.

Она в раздражении поджала губы.

– Я хочу знать! – настойчиво повторила она.

– А я хочу, чтобы ты отдохнула, – ответил Пол. – Боже, я же чуть тебя не потерял!

Ей стало стыдно. Она не думала о том, как он, наверное, испугался. Ведь он вернулся в ее дом, а ее там не оказалось. И тут ее пронзила другая мысль, и она резко дернулась.

– Роско! – воскликнула она. – О боже! Что случилось с Ионой? С ним все в порядке? А с Роско?

– С ними обоими все хорошо, – заверил ее Пол. – У Ионы шишка на голове. А Роско в одиночестве бродил по саду – там, где у вас раньше козы паслись. Сейчас он у моей мамы.

– А Робин где? – спросила Эбби. – Как она? А Джорджия и Джейсон?

– Робин уже со своими родителями. Все в порядке, Эбби. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Просто ляг и расслабься.

– Я… – Эбби прикусила губу. – Мне кажется, что если я перестану беспокоиться о других, то у меня просто начнется истерика, – призналась она.

– О, моя милая!

Он откинул одеяло на ее кровати и лег рядом с ней. Она прижалась к нему всем телом, он обнял ее и притянул поближе. Ей сразу же стало лучше. Пол поцеловал ее в макушку.

– Ты спасла Робин, – прошептал он. – Я не знаю, как тебя благодарить.

– На самом деле это Робин спасла меня, – поправила его Эбби. – Она на самом деле крутая! В ее возрасте я бы не осмелилась так засадить ему по голове. Это определенно гены Гаррисонов.

– Она хочет стать агентом ФБР, – сообщил Пол и улыбнулся.

Эбби склонила голову набок, переваривая услышанное.

– Из нее получится прекрасный агент, но что будет с Джорджией? – спросила Эбби.

Пол рассмеялся и поцеловал ее в висок.

– Пожалуйста, отдохни. Ради меня, – попро- сил он.

Она закрыла глаза, говоря себе, что делает это только для того, чтобы он успокоился. От него шло такое приятное тепло, и она чувствовала себя в безопасности в его объятиях.

Эбби уснула в объятиях Пола. Наконец усталость взяла свое. Но, засыпая, она знала, что он не позволит ничему дурному с ней случиться.

Две недели спустя

– Вы готовы?

Эбби кивнула.

Тюремный надзиратель Стэн открыл дверь, ведущую в тот отсек, где находилась одиночная камера Уэллса. Как и в прошлые разы, он кивнул на тревожную кнопку.

– Спасибо, Стэн, – кивнула она. – Я всего на несколько минут.

Эбби подождала, пока надзиратель не вышел за дверь, пока в помещении не остались только Уэллс и она, пусть и разделенные прозрачной перегородкой. И только тогда она повернулась к нему.

Синяк у нее на виске еще окончательно не прошел, но побледнел. Она раздумывала, не замазать ли его, но потом решила, что подобные усилия только доставят Уэллсу удовольствие.

– Ты снова пришла меня проведать, – заметил Уэллс.

– В последний раз, – сообщила Эбби.

Он усмехнулся.

– Но на этот раз ты не взяла с собой агента Гаррисона.

– Ему не нужно с вами встречаться, – ответила Эбби.

Ее это восхищало в Поле. Ему не требовалось никакое подтверждение, как требовалось ей. Ему не требовалось стоять здесь и смотреть Уэллсу в лицо.

Но Эбби требовалось.

– Я и подумать не мог, что так для тебя важен.

– Я его нашла, – объявила Эбби вместо ответа.

– Я догадался, – Уэллс кивнул на синяк на ее лице, который теперь приобрел желтоватый оттенок. – Это его работа?

– Вы бы его самого видели, – хмыкнула Эбби со злобной улыбкой на лице.

От удара Робин Пэттен получил перелом черепа и отек мозга. Он пришел в сознание только через неделю. К тому времени сотрудники ФБР фактически разобрали его дом и обнаружили трофеи, собранные не только после похищения семи девушек, которых нашла Зоуи с помощью придуманной ею компьютерной программы, но еще и пяти девушек, пропавших в Орегоне. Об их местонахождении или, скорее, местонахождении их останков до сих пор не было ничего известно. Собаки, специально обученные на поиск трупов, прошли по принадлежащей Пэттену земле и ее окрестностям, но кто знал, где эти девушки похоронены? Кто знал, сколько еще букв «Х», выложенных камнями, спрятано в лесу?

Касс не была его первой жертвой, но она была для него самой важной – Пэттен снова и снова старался усовершенствовать этот метод и стремился превзойти уже сделанное. Эбби смотрела, как Пэттена допрашивали. Он описывал Касс как поэт, только злой поэт, потому что он пытался принизить спортивные достижения Касс, ее прекрасную спортивную форму и соревновательный дух. Он снова и снова говорил о ее женственности, о том, как он гордился собой, когда она прекратила играть в софтбол. «Девочка не должна пытаться походить на мальчиков, – заявил он агенту Грейс Синклер, которая прилетела в Калифорнию специально, чтобы его допросить перед тем, как его переведут в тюрьму. – Касс это поняла. Это я научил ее этому».

Профайлер скривила губу, не в силах скрыть свое отвращение, когда завершала допрос.

– Надеюсь, ты не очень сильно его ударила? – спросил Уэллс. – Потому что в таком случае ты ведь получаешься такая же, как мы.

Эбби фыркнула. Она снова улыбалась.

– Я совсем не похожа на вас двоих, – сказала она. – И я умнее.

Уэллс рассмеялся.

– Ну и заявление!

– Я догадалась, почему вы наконец согласились со мной встретиться, – заявила Эбби. – Почему вы запустили весь этот процесс.

– Пришла пора поставить его на место. Нужен был кто-то, кто это сделает, – сказал Уэллс.

– Ничего подобного, – заметила Эбби и склонилась вперед. – Вы по нему скучали. Вы хотели его видеть. А для этого вам требовалось его выдать, разоблачить, как-то выставить напоказ.

– Для такого я должен был бы быть очень сентиментальным, – улыбнулся Уэллс. – А ты думаешь, что я способен на такие чувства, Эбигейл?

– Люди типа вас, типа него? Власть над другими, использование этой власти – это то, что в вашем случае больше всего похоже на любовь. Вы показываете друг другу ваш интерес и ваше неравнодушие, принося друг другу боль. Издеваясь и насмехаясь друг над другом. Убивая друг ради друга. Но теперь… – она замолчала, не закончив фразу.

Что-то промелькнуло у Уэллса в глазах.

– Что ты сделала? – спросил он.

– Я выиграла, – ответила Эбби. – Я добилась справедливости ради Касс. И я добьюсь справедливости ради всех его жертв. Он получит за них заслуженное наказание. А вот это… – Она обвела жестом пустое помещение и явно имела в виду одиночество, которое ждало Уэллса впереди. – Это за других девушек. За тех, которых убили вы. Девушек, на которых вы оставили свою метку «Х», которых вы лишали дыхания и жизни, будто они принадлежали вам, будто вы имели на это право. У меня есть подарок для этих девушек: вы никогда, вообще никогда не получите то, что больше всего хотите. Ваш сын будет гнить в тюрьме в другой части штата, и вы никогда его больше не увидите. Вы никогда с ним больше не поговорите. Мы догадались, как вы поддерживали связь. Ваши маленькие письма никогда больше до него не дойдут.

Уэллс побелел как полотно и неотрывно смотрел на нее.

– Ты – мерзкая гадина! – прошипел он.

– Я вас предупреждала, – напомнила Эбби. – О том, что бывает с хищниками, которые мешают жить сельским девочкам. Мы от них избавляемся. Всегда. Вам следовало слушать, что я говорила.

Эбби вышла из камеры, даже не обернувшись. Она почувствовала невероятное облегчение, словно часть ее освободилась от сковывавших ее оков. Когда она вышла из здания тюрьмы и направилась на парковку, у нее возникло ощущение, будто гора упала у нее с плеч. На них больше ничто не давило.

Она любила Касс. Она всегда будет ее любить. Девушке сложно расти без лучшей подруги, и Эбби радовалась, что у нее была Касс. Касс была и хорошей подругой, и плохой подругой, как и Эбби в свою очередь. Они допускали ошибки, они делали удачный выбор и неудачный выбор, потому что они были людьми и их жизнь фактически только начиналась.

Берт Пэттен забрал жизнь Касс, и она еще не успела далеко пройти по своему жизненному пути, не успела взлететь. Эбби всегда будет его ненавидеть. У нее на сердце всегда останется незаживающая рана от того, что Касс не успела повзрослеть, не успела стать тем, кем должна была стать. Но теперь эта рана немного затянулась – настолько, насколько это вообще было возможно.

Эбби должна отпустить Касс. Наконец Касс может успокоиться. А Эбби должна оставить плохое в прошлом, ценить хорошее и избавиться от всей боли.

Наконец Эбби дошла до тюремной стоянки. Там ее ждал Пол, прислонившись к ее пикапу.

Она приблизилась к нему с легкой улыбкой на лице.

– С тобой все в порядке? – спросил он, обнимая ее за талию и притягивая к себе.

Эбби покачала головой, но тут же сказала:

– Скоро будет в порядке.

Пол завел выбившуюся прядь ей за ухо, потом провел пальцем по веснушкам, рассыпанным по краю нижней челюсти. Она смотрела на него и чувствовала то, что не испытывала никогда раньше.

– Знаешь, я люблю тебя, – сказал Пол.

Эбби немного наклонила голову набок, и они поцеловались. Это был неторопливый и сладкий поцелуй, и искры от него пробежали по всему ее телу, вплоть до пальцев ног. С такого поцелуя начинается вечность.

Они оторвались друг от друга, но не расцепили объятий. Ее лоб все еще прижимался к его лбу, а грудь к его груди, ее пальцы запутались в его волосах, а его – в ее.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она.

Он улыбнулся.

– И что мы будем с этим делать? – спросил Пол.

Эбби сияла. Мгновение она просто не могла поверить, что соседский парень и девочка, которая живет с другой стороны луга, наконец стоят в одном месте в одно время, а их сердца наконец свободны, чтобы на самом деле любить друг друга. Но все это было реальностью, и это было их время. И у них было будущее. Они вместе навсегда.

Касс хотела бы, чтобы они ловили этот момент.

И они им наслаждались.

Оглавление

Благодарности 9

Пролог 11

Глава 1 13

Глава 2 23

Глава 3 33

Глава 4 41

Глава 5 48

Глава 6 57

Глава 7 64

Глава 8 77

Глава 9 92

Глава 10 94

Глава 11 98

Глава 12 112

Глава 13 118

Глава 14 128

Глава 15 134

Глава 16 143

Глава 17 157

Глава 18 159

Глава 19 160

Глава 20 180

Глава 21 191

Глава 22 204

Глава 23 212

Глава 24 221

Глава 25 230

Глава 26 236

Глава 27 242

Глава 28 250

Глава 29 261

Глава 30 268

Глава 31 272

Глава 32 278

Глава 33 282

Глава 34 290

Глава 35 293

Глава 36 298

Глава 37 311

¹ Полицейское самоубийство – профессиональный термин, означающий нападение на сотрудника правоохранительных органов, охранника, часового с целью спровоцировать его на применение оружия. – Прим. переводчика.

Малая лига – бейсбольная лига для мальчиков и девочек 8—12 лет. – Прим. переводчика.

Лоис Лейн – персонаж комиксов о Супермене, опытная, упрямая и хитрая журналистка, способная выбить информацию из кого угодно. – Прим. переводчика.

Costco и Trader Joe’s – сети американских супермаркетов. – Прим. переводчика.

«Куантико» – база морской пехоты, на территории которой находится Академия ФБР, лаборатория ФБР и Военно-морской отдел по расследованию преступлений. В просторечии Академию ФБР часто именуют «Куантико». – Прим. переводчика.

ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство. – Прим. переводчика.

Сарсапарилла – шипучий напиток с экстрактом тропического растения сарсапарели. – Прим. переводчика.

Шенилл – жаккардовая ткань со сложным рисунком плетения, с приятной бархатистой структурой. – Прим. переводчика.

«Мальчик Дэнни» – баллада, написанная в 1910 году английским юристом Фредериком Везерли. – Прим. перево- дчика.

Дорис Дэй – американская актриса и певица, которая начала свою карьеру в 1939 году. Снималась в мюзиклах, комедиях, драмах. – Прим. переводчика.

Джейси Дьюгард – американская девочка, похищенная в возрасте 11 лет, которая была найдена через 18 лет. – Прим. переводчика.

Craigslist – сайт электронных объявлений, популярный у американских пользователей. – Прим. переводчика.

Пеан – врач богов в греческой мифологии. – Прим. переводчика.

Антей – великан из греческой мифологии, сын Посейдона и Геи – богини земли, которая дает ему силу. Геракл смог победить Антея, оторвав его от земли и подняв в воздух. – Прим. переводчика.

Modus operandi – способ совершения преступления, способ действия (лат.) – Прим. переводчика.

Бетти Буп – персонаж рисованных мультфильмов. – Прим. переводчика.

«Ксанакс» – коммерческое название препарата, который используется для лечения панических расстройств, невротических состояний, снимает тревожность. – Прим. переводчика.

Gatorade – энергетический напиток. – Прим. переводчика.