Действия книги разворачиваются спустя сто лет после событий, описанных в романе «Как управлять Вселенной, не привлекая внимания санитаров».
Двадцать второй век принес прорыв в технологиях и новый вид людей. Homo cras — люди завтрашнего дня. Внешне неотличимые от других, но обладающие зачатками суперспособностей, люди завтрашнего дня готовятся к побегу на Венеру, но все их планы рушатся в один миг, когда человечество получает «Код бессмертия» — лекарство, дарующее вечную жизнь.
Содержит нецензурную брань.
Будильник взорвал пустоту сна незамысловатой, но ужасно раздражающей мелодией. Нащупав коммуникатор, Вадим чиркнул подушечкой пальца по экрану, и звук исчез.
— Черт! Черт! Черт! — выругался он, чувствуя себя совершенно невыспавшимся, и вспомнив события минувшего вечера, проворчал: — Дал же всевышний доченьку!
Вчера Таня, его семнадцатилетняя дочь, пришла домой около полуночи. Пришла не одна, а с Павлом — очередной любовью всей жизни. Третьей за последний год. Вадим к тому времени успел лечь и потому встречал гостей в прихожей в одних трусах.
Дочь с порога заявила, что Паша останется ночевать у них, поскольку время позднее, а ехать ему через весь город. Вадим возразил. Таня настаивала. В результате спор закончился грандиозным скандалом, после которого дочь, громко хлопнув дверью, покинула отчий дом.
Оставшись один, он долго не мог уснуть, размышляя, не перегнул ли палку: возможно, стоило уступить? Сон пришел лишь под утро. И все бы ничего — ссорились отец и дочь с незавидной регулярностью — вот только сегодня у Вадима рабочая смена: пять рейсов с камнем из Чалны, а чувствовал он себя совершенно разбитым.
Сев в кровати, он взял с тумбочки биометрический браслет, натянул на запястье и включил. Пару раз пискнув, прибор расцвел красными цифрами данных, не предвещающих ничего хорошего: давление повышенное, пульс учащенный, температура немного, но ниже нормы — закономерный итог бессонной ночи. С такими показателями медицинский робот отстранит его от работы после первого из четырех обязательных тестов.
— Твою ж за ногу, — выругался Вадим и с ностальгией вспомнил времена, когда предрейсовый осмотр проводился молодыми фельдшерицами, готовыми за бутылку недорогого шампанского закрыть глаза на небольшие отклонения в биоритмах водителя.
Сначала он хотел позвонить на работу и сказаться больным, но вспомнив про пару тонизирующих таблеток в аптечке, передумал. Тяжело вздохнув, Вадим взглянул на портрет покойной жены, висевший на стене, укоризненно покачал головой и поплелся в ванную принимать контрастный душ.
Элекролет[1] из Москвы приземлился в аэропорту Петрозаводска точно по расписанию. Отстыковав в зоне зарядки крылья, пилоты подогнали салон к зданию аэропорта и разблокировали двери в переходной шлюз.
— Наконец-то добрались, — произнесла молодая зеленоглазая брюнетка, увидев на мониторе пиктограмму, разрешающую отстегнуть ремни и покинуть салон.
— Алена, подожди, не торопись, пусть народ выйдет, — сказал сопровождавший ее коренастый шатен, придержав за локоть пытавшуюся встать спутницу. — В твоем положении пора привыкнуть быть осторожной.
Девушка посмотрела на округлый животик, обернулась и нежно поцеловала молодого человека в губы.
— Демид, ты у меня такой забавный, как курица-наседка, — пошутила она, но попытки встать оставила, — ладно, давай подождем, нам спешить некуда.
— Может быть позвоним моему отцу? — попытался возобновить прерванный в Москве разговор молодой человек. — Он машину нам отправит. Встретит…
— Демид! — зло прошипела девушка и ущипнула спутника сквозь ткань пиджака за плечо. — Мы же договорились, никаких контактов, пока не проведем семейный совет.
В зеленых миндалевидных глазах вспыхнула едва сдерживаемая злость, готовая выплеснуться наружу в любой момент.
— Да я че? Я просто спросил, — моментально сдулся юноша и принялся отстегивать ремень. — Давай, лучше, я помогу тебе подняться?
— Не надо! Я сама, — гордо вскинув голову, ответила Алена.
По зардевшимся щекам было видно, что его слова сильно задели ее.
Они познакомились два года назад на вечеринке у общего друга. Обоим тогда только-только исполнилось по семнадцать лет, и как часто бывает в таком юном возрасте, между подростками вспыхнул бурный роман. Случай вполне ординарный, если бы не родители молодых людей.
По несчастливому стечению обстоятельств, Влад Мерфи, отец Алены, и Захар Багиров, отец Демида, владели двумя крупнейшими в России корпорациями, производящими электромобили и гаджеты к ним: АО «Bottom Corporation» и АО «Верхний уровень».
Так сложилось, что на заре своей карьеры Багиров устроился работать ведущим инженером на один из проектов компании Мерфи, но несмотря на это их личное знакомство состоялось лишь три года спустя во время одного из совещаний, на котором Багиров в пух и прах разнес проектные идеи Мерфи. В тот же день Захара уволили. Такой удар судьбы ничуть не сломил молодого инженера. Будучи предприимчивым человеком, он нашел инвесторов и за несколько лет смог создать собственное предприятие по производству электромобилей. Излишне говорить, что с тех пор эти двое недолюбливали друг друга и открыто выражали свою неприязнь. Мерфи обвинял Багирова в краже технологий, а тот, в свою очередь, называл своего бывшего руководителя недальновидным, ограниченным деспотом, ведущим компанию к краху.
Узнав о чувствах, вспыхнувших между детьми, отцы семейств пришли в ярость и запретили им встречаться под страхом отлучения от хорошей жизни. Но родительский запрет лишь сильнее разжег страсть между Аленой и Демидом. Почти год они продолжали встречаться тайком. Их ловили и наказывали. Они обещали больше не видеться друг с другом, но при первом же удобном случае нарушали обещание. А когда влюбленным исполнилось по восемнадцать лет, они собрали вещи и уехали из Петрозаводска в неизвестном направлении.
Отцы семейств, узнав о бегстве детей, каждый сам по себе, пришли к одинаковому решению: влюбленных на некоторое время стоит оставить в покое. Они полагали, что совместная жизнь сама все расставит на свои места. Дети поживут вместе, поймут, что не подходят друг другу, и разбегутся. Но коварное время распорядилось иначе.
Через полгода после бегства молодые люди в тайне от родных поженились, а еще месяц спустя Алена узнала, что скоро станет мамой.
Узнав о беременности, молодожены решили, что родители понесли достойное наказание. На семейном совете они приняли решение вернуться в Петрозаводск, снять квартиру и пригласить родителей для решения вопроса о дальнейших взаимоотношениях между соперничающими семействами.
У выхода из аэропорта их ожидало авотакси[2].
— Едем сразу на квартиру? — спросил Демид, открывая любимой дверь и ежась на холодном февральском ветру. День выдался солнечным и морозным, но не смотря на зимний холод в воздухе уже витало едва уловимое предчуствие весны.
— Да, но давай ты закинешь вещи, а потом мы поедем куда-нибудь перекусить. Я ужасно голодна.
— Как скажешь, любимая, — он захлопнул дверь, обошел машину и сел. — Где будем ужинать? Поедем в «Северный»?
До отъезда в Екатеринбург ресторан «Северный» был любимым местом их встреч. Там подавали замечательного судака под польским соусом. Алена улыбнулась всплывшему в голове воспоминанию и даже принюхалась, пытаясь уловить аромат запеченной рыбы из прошлого.
— Отличная идея, — согласилась она, чувствуя, как в желудке призывно заурчало, — скажешь машине адрес или подождем пока она сама сообразит куда ехать?
— Ах, да! — спохватился Демид и, наклонившись вперед, выжал кнопку заказа: — Ленина пятьдесят семь первый подъезд.
— Принято. Желаю приятной поездки, — ответила машина и плавно тронулась. — Хотите активировать рекламный режим?[3]
— Нет, — ответил Демид, откинулся на сиденье и, нежно приобняв супругу, ласково поцеловал в щеку. — Включите нам радио, пожалуйста.
— Сию минуту, господин. Какое пожелаете? — казалось машина соревнуется с пассажирами в вежливости.
— Извольте, Петрозаводск-ретро, — высокопарно произнес Демид и рассмеялся.
По закону подлости автопилот вышел из строя в тот самый момент, когда, загрузившись очередной партией камня, машина отъезжала от карьера. Прижавшись к обочине, она остановилась и вызвала диспетчера.
— Номер 12034, слушаю вас? — ответил приятным женским голосом сервисный робот.
— Сообщаю о вышедшем из строя автопилоте, — отрапортовал Вадим. — Запрашиваю алгоритм действий.
— Номер 12034, прошу подождать, пока сервисный центр сделает тестовый запрос на борт, — ответил робот.
— Вас понял. Конец связи, — произнес Вадим, в строгом соответствии с «Регламентом ведения переговоров с АСЦ»[4], откидывая кресло в положение «сон» и, отключив связь, добавил: — Ждать мы умеем и любим.
Но толком заснуть ему не дали.
— Номер 12034, ответьте сервисному центру, — голос робота вернул задремавшего Вадима к реальности.
Вернув кресло в вертикальное положение, он взглянул на часы. С момента прошлой связи прошло семь минут.
«Как же быстро чертова жестянка управились».
С каждым новым обновлением АСЦ становились все быстрее и быстрее.
— Номер 12034, ответьте сервисному центру, — второй раз голос прозвучал на полтона выше.
— Чтоб тебя, — раздраженно пробубнил Вадим и активировал приборную панель. — Номер 12034. Слушаю тебя, всемогущая железяка.
— Вам предписано перейти на ручной режим управления и двигаться к месту разгрузки. После разгрузки передать машину в ремонтный бокс 10577. Подтвердите получение информации.
— Вас понял. Перейти на ручной режим управления и двигаться к месту разгрузки. Машину передать в бокс 10577.
— Информация принято верно, — подтвердил робот. — Конец связи.
Вадим отключил микрофон и откинулся в кресле. Приказ перейти в ручной режим ничуть не удивил: транспортные компании пытались экономить на ремонтах и присылали механиков к месту аварии лишь тогда, когда машина больше не могла двигаться своим ходом. Дешевле пригнать грузовик в боксы, чем посылать аварийную бригаду на выезд и платить разъездные, тем более зимой, когда к ним прибавляется процент за работу при пониженных температурах. Он переключил машину в ручной режим и плавно тронулся, выруливая с обочины.
— Ты точно не хочешь рожать в клинике отца? — спросил Демид, отводя взгляд от однообразно мелькающих за окном сосен.
— Дорогой, мы же договорились, — Алена оторвалась от игры на коммуникаторе, — никаких родов в клинике отца, никакой работы в компаниях, никаких подарков на рождение, и так до тех пор, пока наши «предки» не смирятся с тем фактом, что мы муж и жена.
— Согласен, договорились, — кивнул юноша, — но зная отца…
— Я сама с ним поговорю, — оборвала его Алена, — а тебе достанется моя мама. Ты с ней легко находишь общий язык.
— Вот и отлично, — с облегчением произнес он.
Никогда в жизни он не мог ничего противопоставить железной воле отца. В любом их споре последнее слово всегда оставалось за ним.
Разговор исчерпал себя. Алена вернулась к игре, а Демид взглянул в окно и закричал, увидев летящий на них грузовик. Пытаясь защитить любимую, он подался телом вперед и уперся руками в стекло, словно мог заслонить ее от многотонной машины.
«И все-таки нужно быть с ней помягче. Я мог постелить Павлу в своей комнате. Стоит одну ночь потерпеть, и в следующий раз он не захочет оставаться, — размышлял Вадим, снова и снова возвращаясь к событиям вчерашнего дня. — Вот ведь доча, стерва! Сейчас, небось, дома дрыхнет, а я тут мучаюсь».
По руке пробежал разряд тока от браслета-предупреждения. Вадим вздрогнул. Черт! Он почти заснул!
Прямо перед ним, там, где второстепенная дорога сливалась с шоссе, возник силуэт желтого такси. Их пути неминуемо пересекались.
— Твою мать! — закричал он и резко вывернул руль.
Но он опоздал. Опоздал на долю секунды. Груженая машина резко вильнула, кузов занесло на обледеневшей дороге, и грузовик стал заваливаться набок. Мгновение, и груда гранитных глыб хлынула на дорогу и накрыла такси.
Демид открыл глаза. В голове звенело. Во рту чувствовался привкус крови. Ему показалось, что ее металлическим привкусом пропитан весь воздух вокруг. Он попытался пошевелиться и замер: сильнейший разряд боли пронзил тело. Перед глазами поплыли черные круги. Осторожно приподняв голову, он увидел, что практически разрублен напополам в районе таза рваным куском металла. В голове ослепительной вспышкой взорвалось предчувствие неминуемой смерти. Дрожащими окровавленными руками он вытащил из нагрудного кармана коммуникатор и нажал тревожную кнопку.
Экран полыхнул красным и завибрировал. Если в течение пяти секунд не отменить вызов, отец и дед получат сигнал тревоги.
— Пять, четыре, три, — начал отсчет бездушный аппарат, — два, один.
Демид чувствовал, что слабеет с каждой секундой.
— Демид, что случилось! — послышался из динамика взволнованный голос отца. — Демид, ты слышишь меня? Сынок!!!
Он попытался ответить, но почувствовал лишь бурление крови в горле. Коммуникатор выпал из руки, голова безвольно откинулась, и он увидел ее.
Девушка лежала рядом. Ее тело то и дело вздрагивало от судорожного дыхания. Залитые кровью волосы мокрыми прядями были хаотично раскиданы по бледному лицу. Бессмысленный взгляд устремлен в бесконечность.
«АЛЕНКА!» — беззвучный крик вспыхнул в мозгу Демида, и он провалился во тьму небытия.
— Влад! Влад! — Матео стоял у окна и шепотом пытался окликнуть друга, рисовавшего на противоположной стене заброшенного цеха знак «Мексиканских королей»: два скрещенных револьвера и серебряную корону над ними.
Поняв, что звать друга бесполезно, он, стараясь не шуметь, пересек цех и дернул его за рукав куртки.
— Влад!
— Чего тебе, — зло прошипел Мерфи.
Увлекшись работой, он позабыл, что находится на вражеской территории.
— Тут ребята из «Нечисти квартала»!
— Где? — испугался Влад и стянул с лица маску-лепесток.
— Прямо, за стеной, — Матео кивнул в сторону окна, зловеще зиявшего пустотой ночного неба. — Пойдем посмотрим.
Ребята осторожно подошли к окну и выглянули на улицу.
— Тут никого нет, — оглядев пустой переулок, произнес Мерфи с облегчением.
— Сам вижу, — огрызнулся Матео. — Но они были, господом богом клянусь, были! Там на углу!
— Эй! Мелкие, вы кого-то ищете?!
Окрик, прозвучавший сзади, заставил их тела оцепенеть.
— Чего замерли, курочки? Небось уже и яичек полные штаны снесли? — послышался второй голос. За спиной кто-то коротко хохотнул.
Друзья развернулись на плохо гнущихся ногах.
У входа в заброшенный цех стояло пятеро крепких ребят. Черные, в обтяжку футболки с изображением оскалившегося черепа и фиолетовые пластиковые штаны в пол не оставляли сомнений в принадлежности их обладателей к группировке «Нечисть квартала» — заклятых врагов «Мексиканских королей».
— Влад! Бежим! — крикнул Матео.
Запрыгнув на край окна, он подался вперед, но тут же вскрикнул, согнулся пополам и рухнул внутрь, прижимая руки к животу.
— Сюрприз! — послышался крик со стороны улицы, сопровождаемый дружным гоготом.
— Матео! — Влад кинулся к другу. — Матео, что с тобой?!
Перевернув его, он увидел фонтанчики крови, бьющие из-под прижатых к животу рук.
— Влад, они меня пикой ткнули! Беги! Беги! — прохрипел друг и закашлял кровью на бетон.
В этот момент Влад уловил движение за спиной. Нащупав на поясе рукоять ножа, он вскочил, развернулся и выкинул руку по широкой дуге. Он рассчитывал застать неприятеля врасплох, но просчитался. Перед глазами мелькнуло что-то темное, в голове хрустнуло и он, потеряв сознание, повалился на пол рядом с Матео, подняв облако цементной пыли.
Влад Мерфи, по прозвищу Железная голова, открыл глаза и прижал руку к затылку, в том месте, где стоял имплантат — последнее материальное напоминание о бурной молодости, проведенной в Детройте; напоминание о Матео — единственном настоящем друге, погибшем в тот злополучный день; о ныне покойной матери, нашедшей в себе силы бросить наркотики ради единственного сына и увезти его в родную Карелию на лечение.
Видение оказалось настолько реалистичным, что к горлу подкатил ком. Стараясь унять разбушевавшиеся чувства, он приоткрыл окно машины. Холодный октябрьский воздух ворвался в салон, наполнив его шумом улицы и запахом опавшей листвы. Взглянув вперед, Влад увидел конечную цель поездки — Медицинский центр памяти Алены Мерфи.
Он построил центр шесть лет назад после гибели дочери. Не пожалев денег, он снабдил клинику современным оборудованием и пригласил лучших врачей. Железная голова никогда не отличался склонностью к благотворительности, но на стройке не экономил, и как показало время — не зря. Сейчас на пятом этаже клиники, в лучшей палате, снабженной передовым медицинским оборудованием, умирала от неизлечимой болезни его внучка — Кристина. Ее болезнь оказалась настолько редкой, что даже не имела названия.
Врачи говорят, что у нее новая, впервые зарегистрированная, форма рака. Ее тело время от времени продуцирует более десятка небольших опухолей. Врачи удаляют их в течение нескольких часов, девочка проходит курс реабилитации и выздоравливает. Несколько недель, а если повезет, то и месяцев, Кристина остается абсолютно здоровой, а затем все повторяется. И никто в мире не может достоверно установить причину ее недуга. Среди врачей появился даже новый термин — болезнь Мерфи.
«Будь ты проклят, Захар Багиров!» — в сердцах подумал Влад. И хотя умом он понимал, что должен быть благодарен Захару, но сердцу, как гласит известный фразеологизм, не прикажешь.
Шесть лет назад, когда дети попали в аварию, Багиров сотворил чудо. Он доставил их в свою клинику через тридцать минут после получения сигнала с коммуникатора сына. Но, к сожалению, он опоздал. Алена умерла от кровопотери по дороге в больницу, а Демид часом позже — его практически разрубило напополам листом металла. Врачам удалось спасти лишь Кристину. Обнаружив беременность в спасательном дроне, они провели кесарево сечение прямо во время полета, сразу после ее смерти.
Только за один этот поступок Железная голова должен был испытывать чувство благодарности к Захару. Должен, но не испытывал. А еще Багиров уступил ему право удочерения внучки. Не без боя, но уступил, хотя мог поднять шумиху и затаскать по судам. Но он все равно ненавидел Захара. Он был уверен — во всем случившемся виноват его сын. Это он соблазнил Алену, уговорил сбежать в Екатеринбург и тайно жениться. В конце концов, это он передал свои больные гены Кристине.
Когда внучка заболела, Железная голова навел справки: оказалось, в детстве Демид болел раком и долго лечился. Сложив два плюс два, он понял, что благие поступки Багирова лишь способ загладить вину за сына.
Вчера утром у Кристины вновь случился рецидив. Операция продолжалась более восьми часов и закончилась глубоко за полночь. Врачи удалили из тела девочки двенадцать доброкачественных новообразований. Как только Мерфи узнал, что внучка пришла в себя, он отменил запланированные встречи и поехал в клинику.
Машина въехала в здание клиники через служебный вход и остановилась у лифта. Водитель выскочил первым и услужливо открыл дверь. Влад тяжело вздохнул и вышел. Невысокого роста, немного тучный и лысый, он являл собой живое воплощение стереотипного представления обывателя об акуле капитализма. Стряхнув несуществующую пылинку с лацкана ладно кроенного черного пиджака, он направился к лифту.
Наверху у дверей лифта его встречала жена.
— Наконец-то ты приехал, — сказала она, шагнула к мужу и крепко обняла.
— Как она? — спросил Мерфи, нежно погладив жену по волнистым белокурым волосам. От них едва уловимо пахло жасмином и ванилью.
— Слаба, но держится, как всегда, молодцом, — голос Ирины дрожал. — Ты же знаешь, она вся в тебя.
— Ну-ну, успокойся, — пытаясь утешить супругу, он обнял ее за плечи.
— Я так не могу, — Ирина взглянула на него полными слез глазами. — За что нам столько страданий?
Железная голова промолчал. Ирина плакала каждый раз, когда у Крис случался рецидив. Будучи тонкой натурой, она чутко отзывалась на чужую боль, умела сопереживать и быть нежной. Ира была эмпаткой в первом поколении, но ее способности находились на самом низком уровне. Дождавшись, когда жена успокоится, Влад отправил ее приводить себя в порядок, а сам зашел в палату к внучке.
Девочка лежала в кровати, подключенная через множество шлейфов к стоящему вокруг оборудованию. Выглядела она уставшей, но увидев Влада, нашла силы улыбнуться.
— Привет, дедушка, — сказала Кристина и зеленые, как и у матери, миндалевидные глаза наполнились радостью. — Как хорошо, что ты пришел. Я соскучилась.
Мерфи знаком отпустил засуетившихся при его появлении санитарок и присел на кресло, стоящее у изголовья кровати.
— Привет, зеленоглазка, — сказал он, чувствуя, как увлажняются глаза, — Я тоже скучал. Опять ты всех напугала?
Кристина засмеялась одними уголками губ, любуясь пламенной аурой деда. Она знала, что он тоже видит ауры людей и хотела его о них расспросить, но не решалась в силу возраста.
— Дедушка, я не специально. По-другому у меня никак не получается.
— Я знаю, милая. Не переживай, скоро Маврикий найдет лекарство и вылечит тебя.
— Маврикий? — в глазах у девочки мелькнуло чувство тревоги. — Это тот дяденька с белыми волосами, который делал мне уколы?
— Точно. Он, — кивнул Мерфи и вспомнив седые волосы молодого ученого, подумал о том, что даже не представляет, по какой причине тот поседел к тридцати пяти годам.
— Он не умеет делать уколы. Мне было очень больно.
— Я знаю, солнышко, но он делал не уколы. Он брал образцы тканей для исследования и говорит, ты вела себя героически.
— Я старалась, — девочка поджала нижнюю губу. — Он больше не придет?
— Нет, он получил все, что ему необходимо для дальнейших исследований. Больше он тебя не побеспокоит.
— Знаешь, дедушка, его исследования… они напрасны, — неожиданно заявила Кристина. — Это не так работает. Он не поможет.
— Почему ты так решила?
— Я просто знаю. Знаю и все.
— Ну-ну, девочка моя, — Железная голова наклонился вперед и поцеловал внучку в бледную щеку, — давай не будем отчаиваться и дадим ему шанс. Поверь, он очень умный доктор.
Кристина лишь пожала плечами.
— Как твои успехи в учебе? — решил сменить тему разговора Влад.
— Хорошо, учителя такие заботливые, — оживилась девочка. — Я понимаю, что они мне рассказывают. А еще я решаю задачи повышенной сложности.
Мерфи улыбнулся. Он знал о незаурядных для шестилетнего ребенка способностях внучки к наукам. Педагоги в один голос нахваливали выдающиеся способности внучки к математике и физике.
— Я вижу, тебе нравится учиться?
— Очень-очень! Жаль только учителей долго не пускают после операции, и уроки совсем короткие.
— Короткие?
— Да.
— Хорошо, я подумаю, как тебе можно помочь, — пообещал Влад.
В этот момент в палату вошла Ирина, и беседа их прервалась.
В центре Петрозаводска на проспекте Свободы, устремив черный шпиль в серое дождливое небо, высилось стометровое здание головного офиса Bottom Corporation — Мерфибизнесцентр. Десять лет назад оно было единственной в мире высоткой, построенной по технологии наноуглеродного литья. Сегодня таких зданий в мире насчитывалось около тысячи, и все они построены по технологии разработанной в Bottom Corporation.
Последний этаж здания занимала личная резиденция Влада Мерфи. Хозяин кабинета сидел за столом и с нарастающим нетерпением ожидал появление Маврикия. Час назад, выйдя от внучки, он позвонил ему и велел явиться в офис. Профессор обещал прибыть «сию секунду», и вот уже четверть часа Влад ожидал его появления.
Глядя в окно на бегущие внизу электромобили, он размышлял о бессмысленности бытия.
Большую часть жизни он потратил на создание Bottom Corporation — огромного холдинга по производству электромобилей. Он смог сплотить вокруг себя большую часть людей завтрашнего дня, а став богатым, всерьез озаботился проблемой выживания своего вида. Но недавно он узнал, что все его усилия были напрасными.
Принято считать, что первые особи нового вида появились два поколение назад, в семидесятых годах двадцать первого века. По устоявшейся терминологии они назывались homo cras — люди завтрашнего дня, и считали себя следующей ступенью эволюции человека. Внешне они ничем не отличались от обычных людей. Отличия крылись внутри: новый вид обладал сверхспособностями. Сверхспособностями о которых человечество мечтало несколько столетий. Телепатия, пирокинез, предвидение, метаморфизм и многое другое неожиданно стало доступно отдельным человеческим особям. Никто пока не понимал, как способности появились и каким образом работали, но факт оставался фактом: человечество шагнуло на следующую ступень своего развития.
Однако только-только появившись, новый вид оказался на грани вымирания. Проблема homo cras заключалась в том, что их сверхспособности находились в зачаточном состоянии. Например, люди, обладающие способностью к телекинезу, могли в лучшем случае сдвинуть с места небольшое перышко и то на несколько сантиметров. При этом они тратили огромное количество энергии и чувствовали себя крайне истощенными.
Именно поэтому первые сверхлюди, обнаружив у себя уникальные способности, предпочитали помалкивать о своих возможностях. Ведь они не могли даже защитить себя с помощью своего дара, а становиться жертвой бесконечных медицинских экспериментов никому не хотелось. Скрывая способности от соплеменников, они даже не догадывались, что не одиноки и вокруг есть тысячи таких же, как они.
Так бы они и жили, не окажись среди них гасителей — людей, обладавших особой силой. Гасители могли распознавать людей завтрашнего дня, а при желании усилием воли блокировать их способности. Благодаря умению распознавать себе подобных, гасители сумели собрать сверхлюдей в две организованные и хорошо законспирированные группы. Они понимали, если человечество узнает о homo cras, то жестокой расправы не избежать. Человеческая ксенофобия, на протяжении тысячелетий являвшаяся основой выживания, неистребима. Объединению людей завтрашнего дня немало способствовал и тот факт, что по непонятной причине появлялись на свет они только в Карелии. Такая загадочная избирательность породила немало слухов и легенд относительно происхождения homo cras. Наиболее популярными были версии о научных опытах, производимых на секретной базе, инопланетянах и применении генетического оружия.
Роль гасителей в развитии нового вида трудно переоценить. Как оказалось, потомство от обычного человека и homo cras не обладало сверхспособностями. Гасители, объединив вокруг себя людей завтрашнего дня, обеспечили продолжение их развития как вида. Особый статус гасителей стал очевиден, когда выяснилось, что сверхспособность является лишь потенциалом, передающийся по наследству, и для ее развития необходимо приложить немало усилий. Более того, раскрытие потенциала происходило довольно поздно: после восемнадцати лет. Именно тогда, в зависимости от предрасположенности, претендент специализировался на той или иной сверхспособности. На практике это означало, что у мема[5] и гипнота[6] мог вырасти сын глазастик[7]. Все зависело от индивидуума и его предпочтений.
В силу неизвестных пока особенностей гасителями становились единицы. На двадцать тысяч ныне известных людей завтрашнего дня приходилось лишь два взрослых гасителя и один подросток. Взрослых гасителей звали Влад Мерфи и Захар Багиров.
Рассмотрев возможные варианты развития человеческого общества, Мерфи пришел к неутешительному выводу: homo cras придется покинуть Землю в ближайшее тридцать лет, иначе их ждет истребление. Из вариантов, предложенных специально созданной для этих целей группой ученых, новой родиной для людей завтрашнего дня выбрали Венеру.
Существующие технологии позволяли незамедлительно начать разработку программы экспансии Венеры, но как часто бывает, приступить к работам мешало одно «но». План экспансии требовал применения компактного и долговечного источника энергии. Лучше всего на эту роль подходил термоядерный реактор, над созданием которого человечество безуспешно трудилось вторую сотню лет.
Определив приоритеты, Мерфи, «засучив рукава», взялся за работу. Потратив почти половину сбережений, Железная голова создал научный центр по изучению термоядерного синтеза — «Термосинт». С тех пор, ежегодно, четверть доходов Bottom Corporation уходило на финансирование исследовательских программ, проводимых в центре. Если верить статистике, он тратил на изыскания столько же денег, сколько вся Европа с Россией вместе взятые. И почти столько же, сколько тратил в своем «Центре Инноваций» Багиров.
Узнав, что Захар вложился в термоядерный синтез, Железная голова сначала счел данный факт злой иронией. Но когда год спустя Багиров обнародовал проект «Марс-Вселенная», предполагающий постройку на орбите Марса рукотворной планеты, являющейся по совместительству космическим кораблем, и термоядерные реакторы в данном проекте стали основой энергетической безопасности, Влад понял, что они движутся параллельными курсами.
Работа закипела с удвоенной силой. Первый прорыв случился десять лет спустя. Вот только ни Мерфи, ни Багиров не имели к нему отношения. В 2109 году «General Electric» объявило о создании материала, способного выдержать расчетную нейтронную бомбардировку термоядерного реактора, разрешив таким образом одно из самых проблемных мест на пути к термоядерному синтезу. Это был настоящий успех. Большинство крупнейших корпораций мира включили вопрос управляемого термоядерного синтеза в список приоритетных исследовательских направлений.
Первым рабочую модель термоядерного реактора удалось разработать центру Захара. Зато Влад умудрился оказаться в нужном месте и в нужное время. Он украл разработку, в буквальном смысле слова озолотив одного из ведущих научных руководителей «Центра Инноваций». Железная голова ни секунды не жалел о содеянном. В конце концов, он поступил ничуть не хуже, чем Багиров, покинувший Bottom Corporation с частью команды и кучей наработок, близких к промышленному образцу[8].
Три месяца назад сначала Верхний уровень, а две недели спустя и Bottom Corporation опубликовали статьи о разработке рабочих моделей термоядерного реактора.
Это была победа. Вот только один из триумфаторов был ей совершенно не рад. Создавая пятнадцать лет назад научный центр, Влад надеялся разделить радость открытия с дочерью, но судьба распорядилась иначе.
Железная голова воспитывал Алену волевой, смелой и упрямой девушкой, умеющей добиваться поставленных целей. И у него получилось. Получилось настолько хорошо, что он перехитрил сам себя — дочь погибла в автокатастрофе.
После ее смерти Мерфи решил, что его внучка — Кристина со временем станет у руля корпорации и возглавит людей завтрашнего дня. Он вплотную занялся ее воспитанием, но внезапно проявившаяся болезнь свела на нет и эту надежду. Прогноз врачей оказался неутешительным: Крис не доживет до двенадцати лет.
Так он остался один на вершине, созданной им огромной империи, но природа решила в очередной раз доказать ему всю ничтожность человеческого существования. Год назад он узнал, что цивилизация на Земле перестанет существовать через пятнадцать витков планеты вокруг Солнца. И вот теперь Влад сидел на самом последнем этаже Мерфибизнесцентра и размышлял о бессмысленности бытия.
— Господин Мерфи, — донесся голос секретарши из громкоговорящего устройства, — к вам профессор Маврикий.
— Проводите, я ожидаю его прибытия, — ответил он, откидывая в сторону грустные размышления.
Маврикий, тяжело дыша, ввалился в кабинет. Выглядел он неопрятно: волосы всклокочены, костюм не глажен, галстук завязан небрежно. Парадную одежду профессор надевал лишь в случае, если его вызывали в головной офис, в остальное время предпочитал ходить в спортивном костюме или лабораторном халате поверх нижнего белья. Хотя на высоком, под два метра, худосочном и сутулом профессоре, вне зависимости от умения одеваться, любой костюм смотрелся нелепо.
— Прошу прощения, — произнес Маврикий, садясь в кресло. — Опыты. Расчеты. Нервы. Раньше никак не мог появиться.
— Мы же договорились, для вас просто Влад, — ответил Железная голова, протягивая руку.
Профессор изумленно поднял бровь, а затем, вспомнив разговор месячной давности, улыбнулся и пожал протянутую руку.
— Точно! Мы договорились об этом в прошлом месяце, если не ошибаюсь, — низкий, грудной голос Маврикия ничуть не подходил его худому телосложению.
— Вы не ошибаетесь.
— Хорошо, чем обязан?
— Профессор, вы прекрасно понимаете, зачем я вас позвал, так что давайте сразу приступим к делу. Есть результаты по анализам моей внучки?
Маврикий был четвертым врачом, пытавшимся вылечить Кристину. Три предыдущих светила науки не справились с поставленной задачей и один за другим взяли самоотвод. Влад понимал: новый профессор работает менее двух месяцев, и ожидать положительных результатов на первых порах не стоит, но Маврикий смог его удивить.
— Для полного излечения вашей внучке мне необходимы две вещи, — самоуверенно произнес профессор, — технология компании «Фарма-LTD», называемая трансионно-когерентным запутыванием, и полет на орбитальную станцию.
— Что? Я не ослышался? — ошарашено прошептал Влад, но сообразив, что теряет самоконтроль, поправился: — Я правильно вас, понял? Вы сказали, что готовы вылечить Кристину?
— Могу попробовать, шансы на успех очень велики — уточнил Маврикий, самодовольно улыбаясь, — но прежде нужно решить обе вышеозначенные проблемы.
Оправившись от первого шока, Железная голова окончательно взял себя в руки. Прежде чем что-то решать, нужно разобраться в сложившейся ситуации, ведь профессор может ошибаться.
— Давайте поступим следующим образом, дорогой друг, — сказал он, перехватывая инициативу, — я прошу вас изложить основные причины болезни и аспекты будущего лечения письменно и переслать мне. После того как я ознакомлюсь с вашим докладом, мы перейдем к обсуждению вопросов об исполнении условий, необходимых для лечения Кристины.
— Я вас понимаю, — кивнул профессор, — мои выводы могут показаться несколько поспешными, после стольких лет безуспешных попыток разобраться в причине заболевания вашей внучки, но я взял на себя смелость и, перед тем как отправиться сюда, выслал всю необходимую информацию на почту.
— Даже так, — Влад достал из нагрудного кармана коммуникатор и открыл почту. Письмо от Маврикия значилось как непрочитанное. — Вы крайне предусмотрительны.
— Время не терпит. Чем раньше мы начнем лечить вашу внучку, тем выше вероятность положительного исхода.
— Что ж, замечательно! Тогда поступим так. Я разошлю ваше письмо специалистам. На сегодняшний вечер у меня назначено большое корпоративное совещание, боюсь, оно затянется до полуночи. Если к тому времени я получу заключения относительно представленных вами данных, то будьте готовы встретиться со мной ночью.
— Отлично, тогда я сделаю необходимые приготовления. Уверен, вы получите положительные отзывы относительно плана лечения.
— Я тоже очень надеюсь на это.
— Господин Мерфи, вы просили предупредить, — послышался голос секретарши из динамика громкой связи, — до начала заседания осталось тридцать минут.
— Спасибо, Светлана Геннадьевна. Я практически закончил.
— Тогда не буду вас задерживать, — сказал Маврикий поняв, что аудиенция закончена и направился к дверям.
Влад остался сидеть в кресле и, глядя на удаляющуюся сутулую фигуру профессора, не мог избавиться от чувства, что забыл у него что-то спросить.
Когда рука Маврикия легла на ручку двери, он наконец вспомнил.
— Профессор!
— Да?
— Ваши волосы? Если не секрет, скажите, почему вы так рано поседели?
— Секрет? О, нет, что вы, — Маврикий явно смутился, — это результат одного не очень удачного опыта.
— Неужели вы ставите опыты на себе?
Маврикий чуть развел руки и пожал плечами:
— Как и многие мои коллеги, такова участь пытливого ума.
— Вы отчаянный малый. Не смею вас больше задерживать, — чуть кивнул Мерфи.
— До встречи, — профессор отвесил ответный поклон и вышел.
Оставшись один, Влад вскочил с кресла и принялся расхаживать по кабинету. Наконец он мог дать волю эмоциям.
«Маврикий нашел лекарство! Здорово! Невероятно! Потрясающе! После стольких лет ожиданий наконец-то прорыв. Нужно ли сообщить Ирине? Нет-нет, если профессор ошибается, то ей лучше ничего предварительно не знать, а вот кому знать обязательно, так это Суханову. Пусть он проверит выкладки и план лечения».
Влад вытащил коммуникатор и переслал письмо Маврикия академику Суханову, являющемуся главврачом его медицинского центра. Немного подумав, он добавил в лист рассылки еще пятерых ученных. Трое из этого списка были бывшими лечащими врачами Кристины. Если они подтвердят эффективность лечения, то он не только космический корабль для профессора достанет, но и отправит его в любую точку солнечной системы.
Отправив письмо, он увидел уведомление от завода-робота по изготовлению молочных продуктов.
Компактные заводы-роботы появились два десятка лет назад и сразу завоевали бешеную популярность среди любителей инноваций. Заводы работали в автоматическом режиме и выпускали продукцию по индивидуальным заказам клиентов. Достаточно зайти на сайт завода, зарегистрироваться, выбрать необходимый продукт, оплатить его на месяц вперед и завод начнет производить продукцию строго по заказу. Вся прелесть такого заказа заключалась в том, что клиент сам мог подобрать вкус и состав любимого продукта. Всего несколько кликов и ваш кефир или, например, сливки приобретали персиковый или кокосовый вкус.
Увидев уведомление о скором окончании очередного периода поставки, Влад, прежде чем оплатить заказ на следующий месяц, решил внести в него некоторые коррективы. Зайдя на сайт завода, он добавил немного клубники в свой утренний вишневый йогурт.
— Клубнично-вишневый йогурт — хорошо, — мечтательно произнес Мерфи, глядя в темно-серое карельское небо, и улыбнулся.
Даже хорошо знавшие Железную голову люди удивились бы, узнав, что он умеет улыбаться. Он и сам не помнил, когда искренне улыбался в последний раз. Сегодняшний день оказался особенным: он вновь обрел надежду.
Железная голова вошел в большой ярко освещенный зал и приветственно поднял руки. Послышались громкие аплодисменты. Привыкнув к свету, он увидел, что зал полон: все двести мест заняты. Его взгляд заскользил по знакомым лицам. От него не скрылось, что большинство присутствующих пребывают в легком беспокойстве. Не удивительно, ведь их собрали по красному уровню тревоги.
Поднявшись на сцену, Мерфи подошел к трибуне, выполненной из алюминиевых труб, изогнутых в фантосмогоричную конструкцию.
— Друзья мои, спасибо! Спасибо! — властный голос, усиленный акустической системой, наполнил зал. — Рад, что вы собрались сразу, как только получили мое послание. Я вижу тень тревоги на ваших лицах, но прошу успокоиться. Я хочу сообщить вам радостную новость. Услышать которую многие из присутствующих мечтали более десятка лет.
Влад сделал паузу, желая, чтобы слушатели смогли в полной мере оценить значимость сообщения. Набрав полные легкие воздуха, он продолжил:
— Сегодня здесь и сейчас я объявляю о старте проекта «Венера».
По залу прокатился ропот. Тревога на лицах людей сменилась озабоченностью.
— Да-да, я знаю, — продолжил Мерфи, — реализация проекта «Венера» потребует от нас максимальной концентрации сил, но иначе и не могло быть! Как вы помните, впервые проект «Венера» был представлен мной почти двадцать лет назад. В те времена мы владели молодой, но перспективной компанией, ныне крупнейшим гигантом в области автомобиле и ракетостроения. Многие из вас тогда присутствовали на том памятном заседании. Я прошу вспомнить, за что мы голосовали!? В тот великий день мы голосовали не за сомнительную космическую одиссею, а за выживание людей завтрашнего дня как вида! Данный вопрос по сей день остается актуальным. Много тысяч лет назад неандертальцы, не выдержав многовековой конкуренции с кроманьонцами, исчезли с лица Земли. Мы исчезнем еще быстрей! Двенадцать миллиардов человек разорвут нас на молекулы в одно мгновение, если узнают о нашем существовании!
Железная голова замолчал, давая людям шанс осознать сказанное. В голове всплыли обрывки воспоминаний. Он увидел Багирова: резкого, молодого, угловатого. В свое время, узнав о проекте «Венера», Багиров раскритиковал его, посчитав глупой растратой и распылением сил. Захар убежден что у homo cras есть не менее пятидесяти лет, прежде чем человечество узнает об их существовании. А спустя десять лет Багиров основал проект «Марс-Вселенная», предполагающий переселение обычных людей и homo cras на орбиту Марса для создания ядра «Блуждающей планеты». Ни много ни мало, Багиров решил создать в солнечной системе собственную планету, где два вида людей будут сосуществовать в мире. Мерфи горько усмехнулся: как же Захар еще молод. Его юношеский гуманизм может стать причиной исчезновения людей завтрашнего дня. Увидев, что публика готова, Железная голова продолжил:
— За двадцать лет мы разработали уникальную программу по заселению Венеры. Мы построили три космодрома и множество ракет, способных многократно путешествовать на орбиту Земли и к ближайшим космическим телам. Открыли ряд новейших материалов. Спроектировали и испытали прототипы небесных островов, которые станут нашими домами в венерианской атмосфере на долгие столетия. И самое главное, мы создали детальный, осуществимый на нынешнем уровне технологии, проект терраформирования Венеры, рассчитанный на пятьсот лет. И сегодня я вам говорю: время пришло! Людям завтрашнего дня пора собираться в путь — домой на Венеру!
Влад прервался и возникшую на мгновение тишину зала разорвали аплодисменты и одобрительные возгласы. Реакция вполне понятная. Многие из присутствующих занимались проектом «Венера» два десятка лет и уже не надеялись увидеть плоды своих трудов, но в один миг то, чем они занимались, что планировали и проектировали долгие годы, стало не далеким неопределенным будущим, а неизбежной реальностью. Дождавшись, когда аплодисменты стихнут, Мерфи продолжил:
— Вы прекрасно знаете свои обязанности. Они давно и подробно расписаны. Завтра наступает первый день проекта «Венера», а спустя пять лет, ровно в этот день, последний корабль с homo cras на борту должен покинуть Землю и отправиться к новому дому. Приступайте к своим обязанностям немедля и помните о режиме секретности. Стоит информации просочиться наружу, и ваши родные и близкие, все мы, будем обречены. Членов совета директоров я жду в своем офисе через пятнадцать минут. За дело, друзья, нас ждет великое будущее!
Мерфи вошел в конференц-зал и окинул взглядом присутствующих: вице-президенты Bottom Corporation сидели на местах, предписанных им регламентом. Железная голова почувствовал напряжение, царившее в небольшом зале, и готов был поклясться, что минуту назад здесь кипели нешуточные страсти. Он ухмыльнулся, подошел к столу, сел в кресло и внимательно оглядел присутствующих. На лицах вице-президентов застыла маска спокойствия и невозмутимости.
«Это ненадолго», — подумал он и произнес:
— Господа, уверен, сейчас вы задаете себе один и тот же вопрос: а что, собственно, случилось? Почему именно сегодня, без предварительных согласований, дан запуск проекту «Венера»?
— Влад, ты бы мог нас и предупредить, — с упреком произнес Олег Дивов, глава службы безопасности.
— Мог, но боялся, что информация уйдет на сторону, — ответил Мерфи. — И давай я сам буду решать, когда и что мне делать.
— Почему именно сейчас? — задал мучивший всех вопрос глава финансового департамента Святослав Логинов, лысоватый толстячок с некрасиво топорщащейся нижней губой.
— Слышу правильный вопрос. Ты у нас авгур[9], вот и скажи. Есть предпосылки?
Логинов пожал плечами:
— Ничего экстраординарного в последнее время в мире не происходило, да и чуйка моя молчит. Значит, ты либо получил инсайдерскую информацию, либо что-то пришло от внутренних источников, и известна эта информация очень узкому кругу лиц.
— Верно мыслишь! Олег, контур? — Железная голова обвел взглядом зал.
— Включено. Проверено. Можно говорить.
— Вот и отлично. Святослав абсолютно прав. Информация внутренняя и совершенно секретная. Как вы знаете, у меня в личном подчинении есть группа сотрудников. Многим из вас, — Влад многозначительно взглянул на директора по связям с общественностью Вадима Панова, — данный факт не давал покоя. Так вот, пришло время открыть карты. Часть этих ребят последние десять лет занималась экстраполяцией развития человеческой цивилизации.
— Они что, пытались предсказать будущее? — подал голос глава департамента снабжения Юрий Никитин.
Молодой и амбициозный, он всегда нравился Железной голове сообразительностью и прямолинейностью.
— Не предсказать, а математически смоделировать, — поправил его Влад. — Год назад они представили мне доклад. Их выводы оказались крайне неблагоприятными. Человечество стоит на грани вымирания. Критический порог события — пятнадцать лет.
Мерфи обвел внимательным взглядом присутствующих. На их лицах читалась озабоченность, но становилось понятно, что они даже близко не представляют масштабов грядущего апокалипсиса.
— Но что произойдет? — спросил Дивов, подавшись вперед. — Война?
— Возможно, но как вероятное следствие, — кивнул Влад. — Первопричиной станет экология. Планету ожидает температурный скачок почти в десять градусов, который приведет к метангидратному выстрелу.
— Что, черт возьми, еще за выстрел? — подал голос, молчавший до сих пор директор по развитию Василий Головачев. — Никогда о таком не слышал.
— Если коротко, то суть в следующем: в мировом океане сосредоточено огромное количество метана, который образовывался в результате разложения умерших организмов миллионы лет. По мере повышения температуры Земли метан начинает интенсивно выделяться в атмосферу. Парниковый эффект метана в тридцать раз выше, чем у углекислого газа. Таким образом, чем теплее становится на Земле, тем больше газа выделяется, а чем больше газа, тем теплее. И очень скоро нам нечем будет дышать. Суть понятна?
Присутствовавшие закивали. Впервые за долгие годы Мерфи увидел в их глазах тревогу, граничащую с паникой.
— Но это еще не все. Существует девяносто процентная вероятность взрыва метана при массовом выходе из глубин океана, и тогда нас ждет настоящий огненный Армагеддон.
— Насколько точны предсказания этих гм… футурологов? — скептически спросил Панов, беспокойно поерзав в кресле.
— Вероятность выстрела сто процентов. Целый год, с момента доклада, группа проверяла и перепроверяла расчеты. Вчера утром я получил окончательный результат с уточнениями. Со стопроцентной вероятностью можно говорить, что у нас есть десять лет. Через пять-семь лет государственные исследовательские институты придут к тем же выводам. А что будет дальше, одному богу известно.
— Но ведь мы можем все остановить, — вскочил с места Панов. — Давайте обратимся к правительству, к мировой общественности. Нужно что-то предпринять.
— Вадим, сядь, — в голосе Мерфи прозвучали холодные приказные нотки. — Спусковой крючок спущен. Образно говоря, сейчас мы находимся в стадии детонации капсюля. Выстрел неизбежен. Цивилизации в ее нынешнем виде скоро придет конец. Единственное наше преимущество — время. Не забывайте о Захаре Багирове. Через год, максимум через два его исследовательский центр придет к тем же выводам, и я даже не берусь спрогнозировать, как распорядится полученной информацией этот полоумный филантроп. А что касается правительства, ты хоть представляешь, какая истерия начнется, когда они узнают о предстоящей катастрофе? У нас отберут все во имя спасения избранных. Нет, это не выход.
В конференц-зале воцарилась тишина. Напряженные лица, отрешенные взгляды. Сильные, волевые люди, каждый наедине с собой, решали сложнейшую этическую проблему, когда-либо встававшую перед человеком. В кармане у Мерфи завибрировал коммуникатор, оповещая о поступившем сообщении. Пробежав глазами текст, Железная голова улыбнулся уголками губ.
«Похоже, Маврикий действительно нашел способ вылечить Кристину».
— Саша, что у нас с орбитальной станцией на Венере? — спросил он, повернувшись к Мазину, куратору проекта «Венера» и единственному человеку из присутствующих, кто знал о метангидратном выстреле с самого начала.
— Работает в штатном режиме, но мы готовы в любой момент перейти в режим экспансии.
— Вот и давай, пусть переходят.
— Понял, я тогда пойду.
Мерфи кивнул.
Александр поднялся и вышел из зала.
— Господа, сейчас я хочу, чтобы вы ответили мне только на один вопрос. Готовы ли вы покинуть Землю? — спросил Мерфи, обращаясь к оставшимся. — В случае, если согласны, предлагаю пройти процедуру пси-блокады. На данный момент только десять человек в мире знают о метангидратном выстреле, и я хочу, чтобы так и оставалось. Если кто-то не согласен, то он должен быть готов к локальной чистке памяти.
— Только еще один вопрос, — подал голос Панов. — Есть другие выходы? Уйти под землю? Ведь заново заселить Землю будет гораздо проще, чем осваивать Венеру.
— Не проще. У нас нет таких технологий и времени на их создание. К тому же речь не идет о простоте и экономии ресурсов. В результате катастрофы развитие цивилизации откатится на несколько сотен лет назад. Как только люди узнают о приближающейся катастрофе, они примут решение уходить под землю. Мои аналитики уверены в этом на девяносто девять процентов. Человечество ожидает война за выживание, и нам в ней места нет. Уйти под землю, значит вернуться в средние века, и это путь для человечества, а путь для homo cras — прогресс и развитие, а значит, космос.
— И как долго Земля будет непригодна для жизни? — спросил Логинов.
— Согласно расчетам, около тысячи лет, но мы обязательно сюда вернемся, друзья. Обязательно.
Ожидая профессора, Влад стоял у окна, наблюдая, как стая рекламных птиц Bottom Corporation кружит в ночном небе Петрозаводска, и размышлял о будущем.
Сегодня на совещании он был собран, уверен и категоричен, но это лишь маска владельца корпорации, за которой скрывались обыкновенные человеческие страхи и сомнения. Больше всего Мерфи боялся огласки. Что предпримет Багиров, когда узнает о метангидратном выстреле? В том, что это произойдет в обозримом будущем, Влад не сомневался. От Захара можно ожидать чего угодно. Его корпорация Верхний уровень, как и Bottom Corporation, более чем наполовину состоит из людей завтрашнего дня. Как и Мерфи, он использует для защиты информации о homo cras пси-блоки и локальную зачистку памяти. Только Захар, в отличие от Железной головы, свято верит, что придет время и люди завтрашнего дня смогут мирно сосуществовать с обычными людьми. Свою программу освоения космоса «Марс-Вселенная» он сделал всенародным достоянием. Такое ничем не обоснованное человеколюбие раздражало Влада. И сам собой вставал вопрос: не бросится ли его визави спасать человечество, узнав о надвигающейся катастрофе? Если да, то на проект «Венера» остается ничтожно мало времени. Когда правительство узнает о предстоящем конце света, оно объявит военное положение, реквизирует космические корабли, шаттлы, станции и примется активно спасать свои задницы. При таком раскладе можно даже не надеяться на реализацию программы «Венера», как, впрочем, и на более утопическую «Марс-Вселенная».
— Влад, — голос за спиной заставил его вздрогнуть.
Мерфи обернулся. В дверях стоял Маврикий в застиранном лабораторном халате из-под которого выглядывали голые изрядно волосатые ноги.
— Прошу прощения, — сказал он, виновато опустив взгляд. — Секретарши в приемной не было, вот я…
— Ничего страшного, профессор, я ее отпустил, — перебил Железная голова и указал на кресло. — Прошу, присаживайтесь.
Маврикий пересек кабинет и сел в кожаное кресло. До Влада донесся резкий химический запах с нотками земляники, и он недовольно поморщился.
— Опыты, — извиняющимся тоном произнес профессор, правильно расценив его гримасу.
— Ничего, я понимаю, — кивнул Мерфи и без предисловий перешел к делу. — Так что вы говорили, вам необходимо для получения лекарства для моей внучки?
— Значит, коллеги оценили мой нестандартный подход к проблеме? — самодовольно улыбнулся Маврикий.
— Да. Я получил положительные заключения на ваш вариант лечения. Прошу сегодня же направить академику Суханову полный пакет исследований — конфиденциальность гарантирую. Но давайте ближе к сути нашей проблемы. Что вам необходимо для получения лекарства?
Профессор многозначительно хмыкнул и придвинулся к столу.
— Как я и говорил, существует такая компания, «Фарма-LTD» — крупнейший клиент корпорации «Верхний уровень». Месяц назад ее представители опубликовали статью о разработке метода трансионно-когерентного запутывания. Сокращенно «ТКЗ». Мне нужна эта технология.
Услышав название корпорации, Влад закивал головой, академик Суханов предупредил его об этой особенности дела.
— Предлагаете ее выкупить? — произнес он, в задумчивости почесывая щеку.
— Выкупить? Но Кристина и Багирову внучкой приходится. Я думаю он согласится помочь ей без лишних вопросов.
— Я бы на это не рассчитывал. В первую очередь он передать ему наработки, чтобы убедиться в искренности наших намерений.
— Не понимаю, неужели Багиров не дорожит внучкой?
— Дорожит, но тут дело в другом. Он боится и ненавидит меня, и прежде чем мы сумеем о чем-либо договориться, пройдет немало времени. А вы сами говорили, что времени у нас нет.
— Говорил, — кивнул Маврикий. — О времени судить сложно. Каждый новый рецидив может стать последним. Стоит только опухолям появиться в мозгу, и летальный исход неизбежен.
— Вот именно! — Влад поднялся. Некоторое время он в раздумье вышагивал взад и вперед вдоль панорамного окна, а затем произнес: — Хорошо, я решу данный вопрос, профессор, сколько времени вам необходимо на создание лекарства?
— Трое суток, после постройки лаборатории. На создание лаборатории месяц, при условии, что я буду обеспечен всем необходимым.
— Ясно, что там у нас дальше по списку?
— Полет на орбитальную станцию. Получить материал для лекарства можно только в условиях микрогравитации и пониженного магнитного поля.
Мерфи улыбнулся и несколько раз кивнул:
— С этих проблем не будет. Когда вы хотите вылетать?
— Как только появится возможность, — оживился Маврикий. — После обработки на орбите материал для лекарства будет сохранять лекарственные свойства в течение двух месяцев при должных условиях, надеюсь, вам удастся получить технологию ТКЗ в такой срок, а еще лучше, их лабораторию, это значительно ускорит процесс. И последнее: вы должны лететь со мной.
— Что? — Влад с удивлением взглянул на профессора. — А это еще зачем?
— Тут дело в ваших в генах и крови. Конечно, лучше получить материал отца, но поскольку такой возможности нет, то вы ближайшая кандидатура. Дело в том, что носителем необходимого гена является мужская линия вашего рода.
— Понятно, но зачем лететь на орбиту? Возьмите необходимый материал на Земле и летите обрабатывайте его.
— Не все так просто, а объяснять нюансы долго. Если в двух словах, то дело в иммунной системе. Она воспринимает невесомость как угрозу всему организму и старается задействовать наибольшее количество доступных защитных механизмов сразу. Максимально активировать иммунитет — наша основная цель. Если вы не доверяете мне, то проконсультируйтесь у специалистов, изучавших выкладки, они подтвердят необходимость полета. Поймите, мои предшественники потому и потерпели неудачу, что мыслили узко, в рамках Земли. Они практически решили задачу, но у них не хватило полета фантазии для финального рывка.
— Хорошо. Так и поступим, — согласился Мерфи поняв, что выбора у него нет. — Подготовьте список группы и необходимого оборудования с указанием точного веса и перешлите Мазину. Завтра утром я сообщу о дате полета. Что-то еще необходимо?
— Вроде бы нет, — немного растерялся от столь легкой победы Маврикий и вставал.
— Тогда не смею вас больше задерживать, — Железная голова подошел к профессору и пожал руку. — Всего доброго. Возникнут затруднения, сразу звоните мне. У вас есть мой номер?
— Да.
— Тогда не смею вас больше задерживать. До свидания.
— До свидания.
Когда дверь за профессором закрылась, Влад вытащил коммуникатор и вызвал директора по безопасности.
— Что-то случилось, босс? — почти сразу послышался голос Дивова.
— Ничего, а должно?
— Нет. Не должно. У меня все под контролем. В ближайшее время неприятностей не предвидится.
— Вот и отлично. Ты проверял профессора Маврикия при приеме на работу?
— Проверял. С ним что-то не так?
— Не знаю. Ты мне расскажи. Хочу знать о нем как можно больше.
Переговорив с Дивовым и убедившись, что Маврикий хоть и чудаковатый ученый, но никак не связан с правительством и конкурентами, Влад стал обзванивать всех, кому направлял для ознакомления выкладки профессора, и получил единодушный ответ: произвести забор материала для лекарства можно только на орбите, а, следовательно, если он хочет спасти внучку, ему необходимо лететь.
Последний звонок в тот день Влад сделал Мазину.
— Саша, вечер добрый!
— Добрый, — эхом отозвался руководитель проекта «Венера».
Судя по доносившимся из трубки голосам, он находился в многолюдном месте.
— Я не вовремя?
— Нет, что ты, Влад. Просто у нас летучка. Народ взбудоражен. Открытие «Венеры» для всех стало большим событием.
— Понимаю. Скажи, когда у нас ближайшее окно на орбиталку?
— Десятого числа, а что? — голоса на заднем фоне стихли, видимо, Мазин вышел в более спокойное место.
— Мне с группой наших ученых нужно попасть на станцию в ближайшее время. Можешь устроить?
— О чем речь, конечно организую, но предварительно нужен состав группы и общий вес. Максимум могу взять пятерых.
— Я понял, утром информация будет у тебя. До завтра.
— Доброй ночи, — ответил Александр и отключился.
Влад убрал трубку в карман, взглянул на ворох неразобранных бумаг на столе и нажал вызов на селекторе.
— Ирочка, можно мне кофе, да покрепче?
Приемная ответила мертвой тишиной.
— Ира? Вот блин, — выругался Мерфи, вспомнив, что секретарша давно ушла, а за окном глубокая ночь.
Взглянув на ворох неразобранной корреспонденции на столе, он вышел в приемную и включил кофеварку.
«Странно, — подумал Мерфи, ожидая, пока приготовится порция горячего напитка, — всего несколько часов назад я запустил проект, который навсегда изменит будущее человечества, а сейчас собираюсь потратить половину ночи на разбор никчемных бумажек на своем столе».
Они сидели в небольшой квартире, расположенной на окраине Петрозаводска и предназначенной для тайных деловых встреч руководства Верхнего уровня. За окном лил дождь, и глухо громыхал гром уходящей грозы.
Захар, покачиваясь в кресле, в задумчивости крутил в руках авторучку. Его черные, с легким налетом седины волосы сбились в неопрятный чуб: волнуясь он имел дурную привычку запускать руку в шевелюру.
— Да-а-а, задали вы нам работенки, — наконец произнес он и взглянул на Маврикия, сидящего напротив.
— Я понимаю, — профессор казался абсолютно спокойным, — любая информация требует проверки. Тем более такая.
— Безусловно, и хочу вам сказать, проверку вы прошли успешно. Представленные вами сведения подтвердились. У меня возникает закономерный вопрос: почему вы пришли к нам, а не к кому-то другому? — Захар наклонился вперед и впился глазами в лицо собеседника. — Что вами движет?
— Что движет? Мне кажется это очевидно — чувство самосохранения. Согласно моей информации Мерфи возьмет в проект «Венера» только людей завтрашнего дня!
Захар вздрогнул, словно получил разряд от электрошокера.
— Да-да, — улыбка профессора стала шире. — Я прекрасно осведомлен о том, кем вы являетесь. И знаю, что в вашей компании и компании вашего конкурента работает большая часть людей завтрашнего дня.
— Но как? Откуда? — только и мог произнести Багиров.
— Не имеет значения. Главное, я совершенно уверен, что Влад возьмет в программу «Венера» только избранных людей завтрашнего дня. Всех остальных он бросит на Земле погибать, а я хочу жить. К тому же я прекрасно осведомлен о вашем взгляде на проблему совместного сосуществования людей и homo cras, поэтому и пришел именно к вам.
Захар откинулся в кресле.
— Вы удивительный человек, — произнес он, старательно скрывая волнение в голосе. — Не боитесь, что я применю к вам локальную зачистку памяти и распоряжусь полученной информацией по своему усмотрению?
— Не советовал бы вам так поступать. По имеющимся у меня сведениям, у вас не хватит ресурсов для реализации программы «Марс — Вселенная» в столь короткие сроки. Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. В ближайшие дни я готов передать информацию, которая позволит вашей компании поглотить компанию Мерфи в течение следующего года.
— Да кто вы, собственно, такой?! — удивленно воскликнул Захар. — Профессор, возомнивший себя Богом? Думаете Железная голова будет сидеть и ждать, пока у него отбирают дело всей жизни?
— Не будет, — вкрадчиво ответил Маврикий, скрестив руки на груди. — Как только вы будете готовы действовать, я позабочусь о том, чтобы он вам больше не мешал.
— Что? О чем мы сейчас говорим? Об убийстве?
— О, нет, не переживайте. Влад будет в порядке. Просто на некоторое время он выйдет из игры. Можете полностью положиться на меня в этом вопросе.
— Мда-а, — задумчиво произнес Багиров, — признаться, я вас недооценил. Скажите, кого вы представляете? И не говорите, что действуете в одиночку.
— Не буду отрицать, я представляю небольшую группу людей, обеспокоенную ближайшим будущим, но кто эти люди, вам пока знать необязательно. Так мы договорились?
Захар в задумчивости почесал подбородок.
— Вы сказали, что информация о метангидратном выстреле у вас появилась год назад?
— Все верно, — кивнул Маврикий, — почти год назад.
— Но почему вы пришли к нам только сейчас?
— Во-первых, мне нужно было проверить полученные выкладки. Во-вторых, подготовиться и найти сторонников готовых оказать помощь. Так получилось, что на это ушел почти целый год.
— Понятно. Давайте договоримся так, — сказал Захар, хлопнув ладонью по столешнице. — Завтра вы передадите нам информацию по Мерфи. Мы изучим представленные материалы и только потом примем решение о сотрудничестве.
Маврикий задумался.
— Смелее, профессор. Выбора-то у вас, по большому счету, нет.
— И то верно, — кивнул Маврикий. — Завтра курьер доставит вам чип с информацией. Надеюсь, трех дней будет достаточно, чтобы принять правильное решение.
— Надеюсь, — улыбнулся Захар. — Мы непременно свяжемся с вами. До скорой встречи!
— До встречи!
Как только дверь за Маврикием закрылась, из соседней комнаты вышел высокий лысый мужчина в черном в серую полоску деловом костюме. Звали его Егор Митрофанов. По специализации он был авгуром и занимал должность начальника дирекции по безопасности Верхнего уровня. Подойдя к креслу, в котором только что сидел профессор, он сел. Положив руки на колени, Егор закрыл глаза и несколько минут сидел молча.
— Что скажешь? — спросил Захар, когда он открыл глаза.
— Он не врал. Почти не врал. Но что-то он от нас скрывает.
— Не удивительно. Если завтра он передаст нам информацию, то вверит свою жизнь и жизни покровителей в наши руки.
— Хочешь сказать, мы примем участие в этой безумной авантюре? — Митрофанов удивленно поднял брови.
— Ты читал заключение наших специалистов? — вопросом на вопрос ответил Багиров.
— Читал.
— Тогда какие могут быть сомнения? Метангидратный выстрел неизбежен, а значит, нам нужен план по спасению как можно большего числа людей.
— Большего? Но какого?
— Не знаю, — пожал плечами Захар. — Расчеты в первом приближении дали цифру в сто тысяч человек.
— Ух ты, — присвистнул Митрофанов. — И это без учета возможностей компании Мерфи?
— Без учета.
— А если привлечь правительство?
— Егор, не пори чушь, эти засранцы примутся спасать в первую очередь себя. Если привлечь правительство, то спасутся единицы.
— Но рано или поздно они узнают.
— Вот именно! Поэтому и нужно спешить. Время — наш единственный козырь в этой игре. Значит так! Сначала оценим то, что предоставит Маврикий, а потом будем думать, как дальше жить.
Маврикий вышел из подъезда и остановился, глядя на пузырящиеся от дождя лужи. Где-то вдалеке мелькнул разряд молнии. Ему очень хотелось закурить, но табак остался в лаборатории. Носить с собой самодельные сигареты он не решался. Он не столько боялся тюремного заключения, сколько утраты расположения Мерфи. Вряд ли тот будет ему доверять, узнав, что человек, обещавший спасти его внучку, никотиновый наркоман. Вытащив из кармана коммуникатор, он по памяти набрал номер.
— Они согласились? — спросили из трубки, как только связь была установлена.
— Прежде чем что-то решить, они хотят получить информацию, — ответил Маврикий.
— Ожидаемо. Действуем по плану?
— Да.
— Тогда больше никаких контактов до отбытия с Земли.
Дисплей коммуникатора мигнул красным, сообщая, что сеанс связи завершен.
День старта, как и предсказывали метеорологи, выдался солнечным и безветренным.
Влад в сопровождении Олега Дивова прибыл в петрозаводский космопорт «Бесовец» за полчаса до старта, как того и требовал регламент полетов. Космолет «Экс-005», один из пятидесяти двух, принадлежащих Bottom Corporation ожидал их на взлетной полосе. Его огромный плавно сужающийся к носу корпус белым пятном выделялся на фоне далекого леса.
Официально серия космолетов «Экс» предназначалась для коммерческих суборбитальных перелетов. На самом деле космолеты разрабатывались для эвакуации людей завтрашнего дня на орбитальную станцию «Ковчег». Но поскольку Влад Мерфи никогда не изменял своему принципу «Даже то, что ты делаешь для себя, должно приносить прибыль», «Эксы» на регулярной основе совершали рейсы, перевозя пассажиров во все уголки земного шара.
Пройдя ускоренную процедуру регистрации на рейс, Влад и Олег поднялись на борт, где их поджидал гладковыбритый Мазин в парадной форме капитана космолета.
— Добрый день, — поздоровался Александр, увидев вошедших высокопоставленных пассажиров.
— Доброе, решил лететь с нами? — с порога спросил Влад.
— Конечно, ведь это такое событие, ребята на станции ждут не дождутся вашего появления, — улыбаясь, произнес Мазин. — Сам президент компании летит в гости! Не часто такое случается.
Влад вспомнил, что последний раз посещал орбитальную станцию три года назад после ее очередной модернизации и понимающе кивнул:
— Как идут дела с проектом? Есть проблемы?
— Лучше, чем ожидалось. Народ работает с энтузиазмом. Никакой раскачки, словно они всю жизнь только и ждали запуска программы.
— Я рад это слышать. Где профессор Маврикий?
— Он прибыл час назад. Решил лететь в техническом отсеке, там есть несколько кресел для пассажиров. Очень за аппаратуру переживает.
— Ясно. Есть еще что-то, о чем я должен знать?
— Вроде бы нет, — помотал головой Мазин. — Работаем строго по программе.
— Тогда взлетай, — Сказал Влад и стал застегивать перегрузочные ремни ложемента. Дивов последовал его примеру.
— Есть взлетать, — браво взял под козырек Мазин и вышел из салона.
— Влад, ты как? — спросил Олег, заметив морщину, залегшую между бровей шефа.
— Не знаю. Предчувствия нехорошие.
— Это волнение перед полетом. Я всегда перед орбиталкой нервничаю как в первый раз.
— Возможно, ты и прав, — вздохнул Влад и взглянул в иллюминатор на здание космопорта.
«Экс-5», взревев двигателями, вырулил на взлетную полосу и начал разбег готовясь к беспощадной борьбе с всесильной гравитацией.
Вечером в кабинете президента Верхнего уровня собрался совет акционеров: четверо седых мужчин преклонного возраста, одетых в элегантные деловые костюмы. Когда-то давным-давно они доверили часть своих денег молодому и перспективному инженеру и с тех пор ни разу не пожалели об этом. Председательствовал на совещании тот самый инженер, а ныне президент «Верхнего уровня» Захар Багиров. Высокий, стройный, плечистый он буквально нависал над огромным столом.
— Итак, завтра наступит день, который во многом определит не только нашу судьбу, но и судьбу человечества. Мы готовы к нему, Алексей Сергеевич?
Пухлый розовощекий мужчина с остатками былой шевелюры у ушей и большими по-мальчишески наивными голубыми глазами нервно заерзал на стуле и произнес:
— Мы готовы, но какие у нас гарантии? Вдруг это провокация со стороны Мерфи? Что если он сыграет на противоходе?
— Я понимаю: ставки в игре высоки, но Маврикия проверял сам Егор Митрофанов.
— И?
— И ничего не нашел. Мы следим за профессором с момента нашей последней встречи. Его действия указывают на то, что он играет против Мерфи. Кстати, вчера вечером он продал небольшой пакет акций Bottom Corporation.
— Слишком все просто и гладко у вас получается, — пробубнил из дальнего конца стола Самуил Яковлевич Кац — самый старый член совета директоров.
— А вот тут вы не правы, над тем, чтобы все выглядело гладко, нам пришлось много поработать. Моя команда практически не спала три дня. Мы тщательно проверили информацию, представленную Маврикием, она словно ядерная бомба: рванет так, что от Bottom Corporation не останется и следа. Не забывайте, профессор представил нам информацию без всяких гарантий, просто надеясь, что мы проявим должную степень благодарности, а, следовательно, он и его соратники находятся в безвыходном положении.
— А не может тут быть задействована третья сторона? — спросил Андрей Львович Летов. Когда-то очень давно он, вовремя разглядев будущее термоядерной энергетики, продал доли в умирающем газовом бизнесе и вложился в компании, работающие в области чистой энергии.
— Третья сторона? Это маловероятно. Помните о бритве Оккама[10]. Мы предполагаем, что существует несколько крупных бизнесменов, не относящихся к людям завтрашнего дня. Каким-то образом им стало известно о метангидратном выстреле, и они решили любыми путями покинуть Землю вместе с нами. Я полагаю, что именно их и представляет Маврикий. И раз мы готовы, то давайте пробежимся по основным пунктам нашего плана, чтобы в последствии у нас не возникло никаких недопониманий. Первое, завтра в утренних выпусках появится ряд репортажей о финансовых махинациях Bottom Corporation. Мы представили журналистам ряд документов, подтверждающих личное участие Влада в мошенничестве с налогами и с бюджетными деньгами. После обеда появится новая информация: Влад Мерфи сбежал с Земли и поселился на собственной орбитальной станции, дабы избежать наказания за финансовые махинации. Как мне достоверно известно, в данный момент он покинул планету и вернется не скоро. Будем надеяться на достоверность и этих сведений, но даже если он вернется, будет поздно. Сразу после второго сообщения акции Bottom Corporation рухнут. Как вы знаете, на рынке обращается сорок девять процентов акций. Мы должны выкупить их все. Но для начала нам нужно скинуть наш пакет акций, дабы максимально обвалить курс.
— Но позвольте, — прервал его Валери Ладье, единственный иностранец среди присутствующих, — это же миллиард рублей при текущих ценах.
— Не миллиард, а два. В последнее время я только и делал, что понемногу скупал акции Bottom Corporation через подставные компании. Нам нужно будет хорошенько разогнать под откос этот паровоз и миллиарда, брошенного в топку биржи, может оказаться мало. На данный момент наши аналитики определили уровни поддержки акций и выставили на них ордера на продажу. Я прошу вас оказать дополнительное давление на рынок на этих уровнях за счет собственных средств. Файлы мой секретарь вам выслал. Я не требую конкретных сумм, но полагаю, что минимальные вложения должны составить не менее двухсот миллионов.
— Звучит занимательно, но вы можете в целом обрисовать, чем мы рискуем? — подал голос Алексей Сергеевич, его основным бизнесом были мясные консервы. — Не вылетим ли мы, применяя вашу же терминологию, в трубу биржевого паровоза?
— Нет. Не вылетим. В краткосрочной перспективе цена вопроса три миллиарда оперативной прибыли. В долгосрочной, мы не рискуем ничем. В получении инсайдерской информации нас никто обвинить не сможет, об этом я позаботился, а значит, рано или поздно мы либо захватим Bottom Corporation, либо Мерфи устоит, что маловероятно, выйдет из кризиса, и его акции взлетят до прежних высот. Тогда мы сможем продать их не только без потерь, но и с прибылью. Но прошу вас, не забывайте: скоро деньги, в их нынешнем виде, утратят всякий смысл. Именно поэтому мы не имеем права проиграть. Сейчас мы бьемся не за прибыль, а за доступ к ресурсам, которые позволят нам спасти человечество. Во всяком случае, его лучшую часть.
— Это понятно, но позвольте спросить, — вновь заговорил Валери Ладье. — Акции на рынке, как вы верно заметили, это лишь сорок девять процентов. Где мы возьмем еще два для получения контрольного пакета?
— О, тут придется играть тонко и инициировать процедуру банкротства, но наши корпоративные юристы уже разработали программу по выкупу оставшейся доли, и они уверенны, что в течение года нам удастся получить контрольный пакет акций.
— А не можем ли мы обойтись без этого рейдерского захвата? Неужели у нас недостаточно ресурсов, чтобы улететь с планеты? — спросил Самуил Яковлевич, подавшись вперед.
— Достаточно, — тяжело вздохнув произнес Багиров, и подумал, что Кацу с его пятым искусственным сердцем вряд ли удастся пережить подъем на орбиту, не говоря о перелете к Марсу, — но вы поймите. Речь идет не о нашем с вами спасении, а о спасении человека как вида. Для реализации проекта «Марс-Вселенная» в такие короткие сроки нам понадобятся все наши ресурсы и минимум сто тысяч человек переселенцев. Иначе нам его не осилить. А если мы его не осилим, человечество будет отброшено назад на сотни лет. Безусловно, у нас есть и запасной, менее затратный план, но его стоит реализовывать лишь в крайнем случае, когда основной провалится.
— А программа Венера? — вдруг спросил Ладье. — Сколько человек необходимо для ее реализации.
— Насколько я знаю, Мерфи собрался забрать не более десяти тысяч человек, и это будут исключительно homo cras.
— Так давайте реализуем эту программу!
— Это невозможно! — вскрикнул Захар. — Как вы не понимаете, Венера проект, замкнутый на одну планету! В результате мы получим такую же Землю. И это в лучшем случае!
— А в худшем?
— В худшем ничего не получится, и человечество вымрет. Это вопрос выживания!
— Хорошо-хорошо, — Ладье поднял руки в примирительном жесте. — Согласен, необходимо реализовывать проект, дающий максимальные шансы на выживание человечества. Но вот что мне не дает покоя…
В дверь постучали, и Ладье умолк. Присутствующие вопросительно взглянули на Багирова, поскольку знали: прерывать заседания акционеров запрещено всем сотрудникам компании без исключения.
— Прошу прощения, — произнес Захар, пересек комнату и, чувствуя, как внутри огненным шаром нарастает ярость, дернул ручку двери на себя.
За дверью стоял Митрофанов, и по его бледному лицу стало понятно, что случилось нечто непредвиденное.
— Что стряслось? — спросил Багиров, прикрыв за собой дверь.
— Захар Андреевич, — Егор впервые за последние несколько лет назвал шефа по отчеству. — Ваша невестка и внучка. Они пошли в кафе, а там…
— Что там?
— Там был взрыв…
— Что? — Захар почувствовал, как ноги подкашиваются, и ухватился за плечо Митрофанова. — Что ты сказал?
Перед его внутренним взором всплыли улыбающиеся лица Натальи и Юли.
— Они в кафе пошли, «Сласти» называется, а там теракт — взрыв! Кафе на Ровио. Генерал Кочетков звонил.
— И? — сердце Багирова сжалось и замерло в ожидании ответа.
— Наташа погибла, — едва слышно прошептал Егор.
— А Юля?
— Пока нет никакой информации.
— Что значит, нет информации? Где мой сын?
— Мы никак не можем дозвониться до него.
— Как не можете? В офис звонили? — Багирову показалось, что в воздухе появился острый запах серы.
Егоров глубоко вздохнул и выпалил на одном дыхании:
— Захар Андреевич, нам только что сообщили, что Фарма-LTD вступило в группу компаний Bottom Corporation. Смарт-контракт был подписан сегодня около полудня. В офисе никого нет. Мы никак не можем с ним связаться и вычислить его местоположение по маяку.
В приемной наступила тишина. Было слышно, как воздух с сиплым хрипом вырывается в легкие Багирова.
— Егор, б**дь, что происходит?!!. Я тебя, сука, спрашиваю? Что это?
— Это атака, — глядя ему прямо в глаза произнес Митрофанов.
— Какая атака!? Я точно знаю, что Мерфи болтается на орбитальной станции!
— Я не знаю, как такое могло произойти, — растеряно произнес Егор, — но нас атакуют.
— Ну так узнай!!! Собирай бойцов и начинайте шерстить город! — кричал Захар, со всех сил сжимая плечо Митрофанова. — Делайте хоть что-то, братцы! И в первую очередь найдите мне Колю. А сейчас давай машину, я поеду на место взрыва, и пошевеливайся.
— Я понял, но как же акционеры? — Егор многозначительно посмотрел на закрытую дверь.
— Ах да, — встрепенулся Багиров, развернулся и вошел в кабинет.
Подойдя к столу, он заметил легкий испуг в глазах «стариков» и понял, что они все или практически все слышали.
— Друзья мои, — обратился Захар к акционерам. — Ситуация на данный момент развивается в несколько неожиданном русле, но я обещаю, что к завтрашнему утру я во всем разберусь. Наши договоренности остаются в силе. А сейчас прошу меня простить: я должен идти.
Отвесив легкий поклон, он поспешил прочь из кабинета, дабы не быть застигнутым врасплох неудобным вопросом.
Покрытое бесконечной стальной пеленой небо моросило мелким дождем. Хлесткий холодный ветер разносил морось и запах обгоревшей плоти по округе, настойчиво проталкивая его в неплотно прикрытые окна. Серая высотка, оскалившись выбитыми взрывной волной окнами, возбужденно осциллировала отраженным красно-синим светом проблесковых маячков спецмашин. Лента ограждения, опоясав черно-желтой змеей небольшое кафе, разделила мир на «до» и «после».
Люди не стонали. После взрыва остались лишь трупы. Почти все они находились в здании бывшего кафе «Сласти», и только один лежал в нескольких метрах от входа.
— Да… не повезло парню, — произнес майор Гордеев, разглядывая кусок арматуры, торчащий из виска молодого мужчины.
— Не то слово, — кивнул криминалист Саша Еремин, осматривавший тело, — по полученным травмам и направлению взрыва могу сказать, что он почти вышел из кафе, когда детонировал заряд.
Гордеев задумчиво покачал головой и промолчал.
— Значит, говоришь, он уходил… — наконец произнес он, и его глаза превратились в две щелки, внимательно изучавшие тело погибшего. — Чуть больше тридцати. Славянская внешность. Одет в спортивный костюм. А сегодня ведь холодно. Правильно я мыслью, Еремин?
— Да уж… не май месяц, — согласился тот, поежившись.
— Скорее всего, приехал на машине. Его кто-то искал?
— Нет.
— А вот это уже интересно. Документы при нем были?
— Нет, чист. В карманах только мелочь и смарт-ключ.
— Что за ключ?
— Пока не установили.
— Понятно. Откатай пальчики, попробуй сделать более-менее пригодный для опознания снимок и отошли в управление. Еще пару фото скинь на планшеты ребятам Скворцова, пусть пробегутся по округе — может, кто опознает. Образцы одежды и соскобы направь на экспертизу — срочно!
— Павел Николаевич, думаете, он причастен? — поморщился Еремин, глядя на окровавленное лицо трупа.
— Думать мы потом будем. Сейчас нужно собирать материалы, иначе думать будет не над чем, — зло бросил Гордеев, но потом, взглянув в обиженные глаза молодого специалиста, смягчился. — Помнишь взрыв на центральной площади в Костроме?
Еремин кивнул.
— Тогда преступник не успел уйти до взрыва — зацепило взрывной волной и контузило. А наши на руках вынесли его за ограждение и даже не удосужились зафиксировать данные. Понятно излагаю?
— Понятно, — кивнул Еремин, поежившись под очередным порывом ледяного ветра.
— Вот и действуй, а то… — увидев подъезжающий к ограждению «Мерседес» генерала Кочеткова, майор, недоговорив, поспешил навстречу прибывшему начальству.
— Товарищ генерал, докладывает майор Гордеев….
— Отставить, Павел Николаевич, — Кочетков выглядел скорее расстроенным, чем раздраженным. — Жертв много?
— Взрыв произошел в 20:53. Сработало неустановленное взрывное устройство. По предварительным данным, двенадцать человек погибло… — уловив, как ему показалось, настроение начальства, принялся докладывать следователь.
— Выжившие? — прервал его генерал.
— Никого.
Генерал Кочетков, нервно теребивший мочку уха, замер. Его всегда живые карие глаза застыли, словно подернувшись мутной коркой льда.
— Как же так, Паша?
Гордеев вздрогнул, почувствовав надрыв в голосе генерала.
— Сколько мы с тобой взрывов и терактов видели?
— Десятка три, — произнес следователь и глазами зло стрельнул в сторону спешащего к ним Еремина: «Не время сейчас».
— И ведь всегда оставались выжившие. Всегда.
— Да, всегда. Илья Петрович, что случилось? Почему вы здесь?
— Моя племянница — Наташа… Она была здесь. Сегодня.
Генерал прижал руку к сердцу и тяжело задышал.
— Вам плохо?
— Де нет…ничего, я таблетку выпил.
— Может, она успела уйти до взрыва, — попытался обнадежить генерала Гордеев.
— Нет. Она звонила отсюда моему брату в 20:50, — по щеке генерала скользнула едва видимая слеза. — Они с дочкой, Юленькой, как раз только сделали заказ… а потом связь оборвалась.
Кочетков замолчал, борясь со спазмами в горле.
Какое-то время они молчали, глядя, как в здании бывшего кафе суетятся оперативники, собирающие улики и фиксирующие на камеру место преступления.
— Найди мне их, майор, — прервал молчание Кочетков. — Я знаю, ты можешь. Слышишь меня, найди!
Не дожидаясь ответа генерал, пошатываясь, направился к машине.
Гордеев смотрел ему вслед и думал о том, как несправедливо устроен мир. Кочетков настоящий мужик, прошел несколько войн, дослужился до высоких погон, но не зазнался — помнил о боевых товарищах. А еще он был честным человеком. Генерал многим помогал. Помог и ему, Гордееву, когда встал вопрос о неполном служебном соответствии — давнее дело, тогда подковерные игры, вызванные внезапной сменой руководства управления МВД, были в самом разгаре. Теперь пришло время долг вернуть.
Легко сказать — вернуть долг. Но как? Действовать нужно быстро. Допустим, подозреваемый у него есть — парень в спортивном костюме, и это хорошо. Плохо то, что у парня из головы торчит кусок ржавой арматуры. При таких обстоятельствах шанс раскрыть дело по горячим следам сводится к нулю. Многолетний опыт в расследовании подобных дел подсказывал: выйти на заказчика взрыва им удастся не скоро, если вообще удастся. И это при условии, что парень в спортивном костюме взрывник, а если нет?
На глаза Гордееву попался переминающийся неподалеку с ноги на ногу Еремин.
— Ну что у тебя? Есть информация?
— Нет, товарищ майор, по нашим базам труп не проходит.
— Понятно, среди погибших Наталья и Юля Багировы есть?
— Пока только Наталью опознали, — грустно произнес криминалист. — Слишком мелкие фрагменты тел. Но наши в курсе, носом землю роют.
Гордеев нахмурился. Дела обстояли хуже некуда.
— Ладно, продолжайте, — махнул он рукой.
Об Игоре Воеводине майор вспомнил сразу, как только услышал от Кочеткова о племяннице и ее дочке. Воеводин может помочь? Может. К тому же он многим обязан Гордееву. Вот только обращаться к нему за помощью он не хотел. И дело не в том, что Воеводин мог попросить взамен что-нибудь в разрез идущее с принципами. Скорее всего, он вообще никогда ничего не потребует. Проблема заключалась в удивительных способностях, которыми обладал этот человек. С одной стороны, Воеводин не был колдуном, телепатом или провидцем, но вместе с тем его способности далеко выходили за рамки общепринятых представлений о возможностях человека, и это пугало Гордеева.
В офисе финансовой компании «Верхний уровень» царила суматоха. Десятки сотрудников метеорами носились по коридору, перемещая кипы бумаги из кабинета в кабинет. Складировали, сортировали, делали пометки и вновь уносили в неизвестном направлении. Во всех трех переговорных непрерывно шли заседания. Секретарши, увешанные телефонами, пытались не потерять нить нескольких параллельных разговоров.
Причиной вакханалии, царившей в Верхнем уровне, стала информация о присоединении «Фарма-LTD» к Bottom Corporation. Никто не понимал, что происходит. «Фарма-LTD» была одним из крупнейших клиентов «Верхнего уровня» и приносило двести миллионов чистой прибыли в год. Само по себе слияние еще не являлось катастрофой. Катастрофой было слияние именно с Bottom Corporation — прямым конкурентом, особенно учитывая тот факт, что учредителем «Фарма-LTD» был Николай Багиров, сын президента «Верхнего уровня». Никто не знал, как такое могло произойти, и самое главное, никто из руководства не давал никаких комментариев.
Воеводин сидел в кабинете и спешно составлял претензию о возмещении ущерба. Официально о разрыве договорных обязательств еще не было объявлено, но к моменту неизбежного расторжения договора бумаги должны быть готовы. Он заканчивал печатать, когда в дверь постучали.
— Да-да!
— Здравствуйте, вы Игорь Андреевич? Юрист? — в дверях стояла симпатичная светлоокая девушка лет двадцати в строгом синем костюме.
— Так точно! — по-армейски ответил Воеводин и улыбнулся. — Чем обязан?
— Я новый секретарь, Алина Сковородникова, — зардевшись румянцем, произнесла девушка. — Я должна выйти только завтра, но меня срочно вызвали.
— Зачем? — спросил Игорь, вспоминая утренний разговор с заместителем генерального директора касающийся выхода новой секретарши.
— Меня просили подготовить для вас информацию о просрочках в исполнении обязательств «Фарма-LTD».
Только сейчас Воеводин обратил внимание на толстую папку в руках новой секретарши.
— Хорошо, Алина, оставьте документы на столе, — тяжело вздохнув, произнес он и взглянул на часы: 20:10. Похоже, поспать сегодня не получится.
— Директор просил дать заключение завтра после обеда.
«Или получится», — улыбаясь подумал Воеводин.
— Хорошо, я понял, завтра после обеда. Можете идти.
Алина растаяла в дверном проеме.
В левом углу монитора приветственно замигал зеленый огонек уведомления от ЭСПСР — Электронной Системы Принятия Судебных Решений. Воеводин кликнул по экрану, и система вывела на рабочий стол сообщение. Новости были хорошие. Пять из шести поданных им вчера исков были признаны системой подлежащими рассмотрению без присутствия человека и удовлетворены. С шестым заявлением вышла загвоздка. Система оставила его без рассмотрения в связи с недостаточностью данных. Теперь Воеводину придется либо дополнить дело доказательствами, либо обращаться к судье-человеку. Последнее виделось ему крайне нежелательным, поскольку придется тащиться через весь город в суд и доказывать правоту в открытом судебном заседании — настоящий анахронизм.
После официального выхода ЭСПСР правительство обещало доработать программу до полного автоматизма в течение трех лет, но прошло уже пять, а им так и не удалось исключить человеческий фактор из системы. Решив отложить вопрос по отклоненному иску на завтра, Воеводин вернулся к текущим делам. Бегло просмотрев подготовленный файл, он вывел его на печать и откинулся в кресле, но не успел перевести дух, как на уровне подсознания всплыл образ Гордеева. Невысокий и коренастый, с покатыми плечами в меру упитанный майор напоминал ему забросившего штангу тяжелоатлета. И еще этот шрам над правой бровью. Воеводин потянулся к образу. Тот стоял на улице, возможно, на набережной. Там что-то произошло. Пожар или взрыв. Учитывая род деятельности майора, последнее более вероятно.
Звонок коммуникатора заставил вернуться в реальный мир.
— Добрый день, Паша, — произнес он, отвечая на вызов.
На том конце на секунду замешкались. Игорь улыбнулся.
— Приветствую! Ты, как всегда, в своем репертуаре, — послышался наконец голос Гордеева.
— Работа такая. Ты номер сменил?
— Не я. На работе новый выдали. МВД решило обеспечить старший офицерский состав альтернативной связью, на случай если основная подведет.
— Ясно, ну, рассказывай, что там у тебя взорвалось на Варкауса?
На этот раз молчание длилось несколько дольше. Справившись с замешательством, Гордеев вкратце рассказал о случившемся. Воеводин слушал внимательно и не перебивал.
— Понятно, а от меня, ты чего хочешь? Я мертвых воскрешать не умею.
— Этого еще не хватало, — еле слышно пробормотал майор и повысив голос добавил:
— Ты, лучше, помоги мне выйти на заказчика. Сможешь?
— А ты думаешь, в этом деле есть заказчик?
— Печенкой чую, есть, — уверенно произнес майор.
— Ладно, я понял. Значит, говоришь, взорвали в 18:54? — Воеводин опять взглянул на часы, они показывали 20:16, в запасе у него оставалось тридцать семь минут. — Хорошо. Жди, скоро буду, и ребят своих из кафе убери. Времени мало.
После разговора с Воеводиным Гордеев набрал номер своего заместителя — старшего лейтенанта Скворцова.
— Ты где? — без предисловий спросил он.
— Так это… ты же сам сказал пройтись по территории с фотографией подозреваемого, — голос у лейтенанта был хриплым, с начала недели он мучился от простуды подхваченной в выходные на даче.
— Как результаты?
— Я подключил пару ребят и участкового, но пока рано о чем-то говорить.
— Понятно. Ты давай, забери из кафе остальных и, галопом по Европам, отправь их на обход, а сам возвращайся.
— А как же работа по взрыву? — недоуменно спросил Илья.
— Подождет твоя работа. На улице темнеет, а освещение, дай бог, через час подключат, так что действуй.
Гордеев дал отбой и направился к зданию кафе. Нужно найти способ избавиться от криминалистов и медицинских экспертов. Майор на ходу пытался придумать какую-нибудь достоверную историю, но судьба распорядилась иначе.
У входа в кафе его ждал старший судмедэксперт Якутин Василий Иванович. Завидев майора, он буквально кинулся к нему.
— Паша, какого хрена? — зло прошипел Якутин, тряся кучерявой рыжей шевелюрой. — Где свет? В кафе темнота, хоть глаз выколи.
— Технари обещали минут через сорок подключить, — спокойно ответил Гордеев.
— Да ты что! За это время они оставшиеся улики затопчут, — не унимался эксперт. — Ты тут у нас старший? Ты. Тебе и карты в руки, давай, гони всех взашей с объекта к чертовой матери.
— Как скажешь, дорогой, — согласился Паша, радуясь, что проблема разрешилась сама собой.
Воеводин появился на месте взрыва через пятнадцать минут. Красная «Audi TT» четырнадцатого поколения породисто урча выскочила из ближайшего проулка и, сделав лихой вираж, остановилась у ленты ограждения. Столь эффектное появление не осталось незамеченным. Редкие зеваки и патрульные из оцепления с интересом разглядывали автомобиль с редким по нынешним временам двигателем внутреннего сгорания и вылезшего из него высокого плечистого мужчину в идеально сидящем темно-синем костюме. На вид ему было чуть больше тридцати, симпатичное лицо с широкими скулами, прямой нос и широко посаженные серые глаза.
— Приветствую, Павел Николаевич, — улыбнулся Воеводин, глядя на спешащего навстречу в сопровождении Скворцова майора.
— Ты бы еще на вертолете в центр места преступления приземлился, — пробубнил Гордеев, пожимая руку. — Знакомься, мой помощник Илья.
Скворцов и Воеводин обменялись рукопожатиями.
— Времени на конспирацию нет, Павел Николаевич, каждая минута на счету, — ничуть не смутившись ответил Игорь.
— Тут ты прав. У тебя в запасе минут тридцать, управишься?
— А у меня есть выбор? — пожал плечами Игорь, думая о том, что на самом деле времени у него гораздо меньше.
Справа разрядом молнии полыхнула фотовспышка. Одна, вторая, третья. В глазах поплыли огромные световые круги.
— Товарищ майор, скажите, что стало причиной взрыва? — послышался женский голос.
— Вы можете подтвердить, что после взрыва никто не выжил? — подхватил какой-то мужчина.
— Черт, Паша, — прикрываясь рукой от фотокамер, произнес Воеводин. — Я же просил убрать лишних людей!
— Да хрен его знает, откуда эти падальшики набежали, — майор увлек Игоря под руку в сторону кафе. — Еще пять минут назад никого не было. Илья, займись журналистами, уведи их подальше от кафе.
Последняя фраза предназначалась Скворцову, который тут же развернулся и направился назад к представителям пятой колонны, толпящимся у оградительной ленты. Прикрываясь руками от объективов вездесущих фотокамер, Воеводин и Гордеев вошли в здание кафе.
Сгущающиеся сумерки сделали свое дело, скрыв в полумраке следы преступления. Теперь кафе «Сласти» больше походило на давно заброшенное здание, чем на место теракта.
— Вот тут все и произошло, — произнес майор, обводя взглядом, развороченный взрывом зал.
— Ясно, буду работать, — Игорь огляделся, раскинул в стороны руки, несколько раз повернулся, словно стрелка компаса, ориентирующаяся по сторонам света, и замер, прикрыв глаза.
Он аккуратно потянулся сразу во всех направлениях, робко прикасаясь к разбитым стенам. Как правило, на местах преступлений стены сочатся слизью боли, в которой толстыми пульсирующими жилами вьется отчаяние, а по углам медным мхом разрастается страх — мягкий и кислый. Если коснуться всего сразу, то от полученного удара можно потерять сознание, а на месте массового убийства и того хуже — впасть в кому. Опыт заставлял Игоря быть осторожным.
Первое же касание озадачило. Зал оказался пустым. Воеводин несколько раз аккуратно коснулся стен, но ничего не почувствовал. Это его озадачило. Менее двух часов назад в здании погибло двенадцать человек, и ни один из них не испытывал никаких эмоций. Отсутствие следов могло означать только одно — к моменту взрыва люди, находящиеся в кафе, были либо мертвы, либо находились без сознания.
«Допустим, — размышлял Игорь, — кто-то сначала вырубил посетителей, а потом заложил бомбу. Но к чему такие сложности»?
Людей не отравили и не усыпили, он бы почувствовал, их вырубили одним разом. Воеводин знал только два способа проделать такое: ментальный удар и сон-блок. В случае ментального удара это означало, что к произошедшему причастно Bottom Corporation. А вот сон-блок — разработка его компании — «Верхний уровень».
«Черт возьми, что происходит»?
Воеводин встряхнул головой и взглянул на часы: 20:43, у него осталось только одиннадцать минут. Две минуты, чтобы выпроводить Гордеева и три, если повезет, чтобы отбросить тень. Времени на звонок в «Верхний уровень» не остается. Игорь понимал, что ввязывается в чью-то чужую и грязную игру, но иного выбора он не видел. Решение нужно принимать здесь и сейчас.
— Паша, тебе нужно уйти, — произнес он, взглянув на майора, внимательно следившего за его манипуляциями.
— Что случилось?
— Не сейчас. Просто дай мне пять минут.
Майор пристально посмотрел Воеводину в глаза, словно хотел что-то еще спросить, но сдержался и молча вышел.
Как только силуэт майора скрылся в дверном проеме, Игорь расстегнул пиджак и извлек из внутреннего кармана спрей. Открутив колпачок, он прижал баллончик к ноздре, выжал клапан и глубоко вдохнул. В нос ударил резкий горчичный запах. Воеводин закашлялся.
Препарат подействовал моментально. Волокна обонятельных нервов самый быстрый из известных ученым «Верхнего уровня» способ доставки наночастиц в мозг. В следующую секунду мир заискрился тонкой серебряной сетью и оплыл, обнажив струны реальности. Игорь почувствовал, как внутри, в районе подреберья, закипая, разрастается энергетический кокон. Некоторое время он сдерживал рвущуюся энергию, а затем отпустил ее, позволяя наполнить тело. Организм буквально взорвался изнутри.
Нервные волокна, превратившись в огненные реки, стекались в пылающий огнем мозг. Каждая клетка, агонизируя, призывала разум освободить рвущуюся вовне сокрушительную энергию. Игорь открыл глаза. Вокруг царила безбрежная тьма сверхреальности. Взглянув под ноги, он увидел зал кафе «Сласти», лежащий перед ним плоской фотографией. Время пришло — нельзя было терять ни секунды. Раскинув руки, он высвободил накопившуюся в теле энергию и рухнул в плоскость постреальности.
Сверхреальность и постреальность были открыты учеными «Верхнего уровня» в 2125 году. Точнее, в тот год им удалось измерить глубину реальности. Согласно новой модели мира, реальность представляла собой силовую сеть-каркас трехмерного мира, постоянно расширяющуюся из постреальности в сверхреальность и оставляющая после себя затухающий энергоинформационный след глубиной в семь тысяч двести сорок две секунды. По одной из множества теорий, этот след являлся той самой темной материей, которую так долго разыскивали ученые всего мира.
Год спустя состоялось еще одно значимое событие — первое погружение человека в постреальность. Этим человеком стал Воеводин — настоящий герой-первооткрыватель. Он оказался одним из немногих людей завтрашнего дня, способных работать с энергией реальности. При других обстоятельствах за свой подвиг Игорь снискал бы всемирную славу, подобно первому космонавту — Юрию Гагарину. Но ему не повезло. Проект «Хвост» корпорации «Верхний уровень» имел гриф «совершенно секретно», и человечество осталось в абсолютном неведении относительно существования постреальности и возможности погружения в нее.
Суть погружения в постреальность заключалась в том, что человек, обладающий определенными способностями, после небольшого курса обучения мог концентрировать сознание и отправлять его в прошлое по своему энергоинформационному следу. Открытие, безусловно, революционное, но, как показали позднейшие исследования, лишенное практического значения, поскольку совершать путешествие можно было только по собственному следу. Человек путешествовал в буквальном смысле внутри себя — перенося сознание из «реального ядра» в «энергоинформационный хвост» тела. Понятно, что смысла в таком переносе, помимо получения научного опыта, не было никакого. Для получения информации человеческая память и гипноз оказались более удобными и доступными способами путешествия в двухчасовое прошлое.
Все изменилось два года спустя, когда в «Верхнем уровне» после долгих изысканий разработали наноспрей «Тень времен». Введенный назально спрей создавал энергоинформационную копию человека внутри него самого, накапливал энергию и позволял отстрелить энергоинформационный «хвост» в двухчасовое прошлое с любой точки реальности. Разумеется, разработка сразу получила высочайший статус секретности, а доступ к «Тени времен» максимально ограничили. В число немногих избранных, получивших право использовать наноспрей без кучи предварительных согласований, попало всего два человека, одним из которых был Игорь Воеводин.
Погружение на дно реальности принесло облегчение. Угасающее сознание кристаллизовалось, обретя способность воспринимать постреальность. Сначала Игорь услышал музыку. Играла песня популярного в прошлом сезоне певца Роя Сорса «Улетая сквозь века». Открыв глаза, Воеводин оказался у самого входа в зал. Кафе оказалось типичным для серого северного города. Апельсиновые стены с аляповыми картинками, милые столики и диванчики на кованых ножках, многочисленные тарелки люстр, свисающие с потолка — северяне любят яркие краски. Игорь отметил про себя, что никогда раньше не посещал это кафе.
Окинув взглядом зал, Воеводин вздрогнул. Посреди зала стояла девочка лет шести. Одета она была в розовый вязаный свитер с изображением милой кошачьей мордашки на груди и надписью «Princess» под ней, синие джинсы и легкие осенние туфельки с большими золотистыми застежками. Две тугие косички с вплетенными розовыми лентами забавно торчали в разные стороны, а большие зеленые глаза были полны испуга. Вокруг, завалившись на столы или просто рухнув на пол лежали бесчувственные тела. Удивительно, но девочка казалась спокойной.
Воеводин просканировал зал. Сомнений быть не могло: недавно здесь использовали сон-блок: чуть прогорклый привкус, остающийся после его использования неприятно жег корень языка. Но почему удар сон-блока не подействовал на девочку? Ментальная защита? Откуда она у шестилетнего ребенка? Или она гаситель? В таком возрасте? Невозможно. Крайне необычный ребенок, но времени разбираться с этим совершенно нет.
— Ой, — произнесла девочка, и ее зрачки расширились.
На секунду Воеводин подумал о невозможном — девочка увидела его, но услышав позади осторожные шаги, понял, что в зале есть кто-то еще. Он обернулся.
В проходе стоял мужчина славянской внешности: перебитый нос, густая щетина, спортивный костюм, раскрашенный в российский триколор. На вид лет тридцать, не больше. Разум Воеводина обдало мерзкой зловонной волной страха, исходящей от незнакомца. «Это он!» — вспыхнула в мозгу неоновой вывеской догадка.
— Маленькая, ты заблудилась? — слащаво произнес незнакомец и аккуратно шагнул в сторону ребенка. — Иди сюда, я тебя выведу. Как тебя зовут?
— Юля, — девочка по-прежнему казалась совершенно спокойной.
— Беги, Юля, беги, — прокричал Игорь, позабыв о том, что его нельзя услышать.
— Нам нужно отсюда уходить, — мужчина протянул руку. — Хочешь, я тебя угощу конфетой?
Игорь увидел, как в руке за спиной непрошеного гостя блеснул холодным жалом охотничий нож.
— Беги!!!
— Нет у вас конфеты, — ответила Юля, развернулась и бросилась к входу в подсобное помещение.
Воеводин почувствовал, как ускорилось время. Энергия энергоинформационного хвоста начала таять, выталкивая его на поверхность реальности.
Мужчина кинулся за девочкой, распахнул дверь и застыл в дверном проеме, оглядывая помещение подсобки. Игорь чувствовал, как нарастает его страх. Взглянув на часы, незнакомец грязно выругался и побежал к выходу из кафе. Время ускорялось и ускорялось. Сделав несколько шагов, он споткнулся о тело, лежащее на полу, и рухнул, ударившись головой о кованое основание одного из столиков. Из виска тонкой струйкой засочилась кровь.
Воеводин взглянул на часы, висящие над стойкой бара — 20:51. Две минуты до взрыва. Секундная стрелка описывала окружность с невероятной скоростью. Время летело — 20:52.
Незнакомец зашевелился, сел, вытер лицо, испуганно взглянул на часы, вскочил и бросился к выходу. Происходящее напоминало фильм, поставленный на ускоренное воспроизведение.
Взрыв раздался в тот самый миг, когда мужчина распахнул дверь. Время сорвалось с цепи.
Сам взрыв Воеводин почти не ощутил. Он мелькнул яркой вспышкой, ослепил, обдал жаром и вытолкнул на поверхность реальности.
Гордеев и Скворцов курили на крыльце кафе.
— Сколько твоему экстрасенсу надо времени? — спросил Илья, поглядывая на вход. — Ребята готовы ставить освещение.
— Он не экстрасенс, — ответил майор.
— А кто?
— Хотел бы я знать.
Легкая вибрация разлилась в воздухе и неприятно заиграла на коже. Полицейские переглянулись.
— Может, зайдем, посмотрим? — предложил Илья.
— Неймется? — односложно спросил Гордеев.
— Интуиция.
— Ну, раз интуиция, то пошли.
Они вошли в фойе кафе и замерли. У входа в зал, раскинув руки, стоял Игорь. Тело его, едва различимое в сгущающихся сумерках, вибрировало, словно работающий камертон. Гордеев окликнул его — безрезультатно. Майор потянулся к Воеводину, но увидев, как по костюму расплываются темные подпалины, словно кто-то невидимый вел по нему паяльной лампой, одернул руку. В то же мгновение все закончилось. Игорь, тяжело дыша, сделал шаг и привалился к стене. Его новый пиджак дымился, а на краях рукавов, разбегаясь, тлели искры.
— Скорее снимай костюм! — крикнул майор. — Ты горишь.
Игорь снял пиджак и бросил на пол, осмотрел штаны. Они практически не пострадали.
— Черт подери, вы словно вернулись из преисподней, — произнес Скворцов, приходя в себя. — Волосы вон как опалило. Вы в порядке?
— Я в порядке, — успокоил полицейских Воеводин. — Дайте мне минуту.
Отдышавшись, он просканировал помещение. За время, проведенное на дне реальности, Игорь успел запомнить след, идущий от незнакомца в спортивном костюме, и теперь попытался уловить его отголоски. К огромному удивлению, первой он нащупал след Юли. Воеводин вздрогнул. Судя по окраске, уходящий в подсобку след, принадлежал живому человеку.
— Идем за мной, — скомандовал он и принялся аккуратно продвигаться через зал, огибая обгоревшие остовы мебели.
— Что там? — спросил Гордеев, подсвечивая дорогу ручным фонарем.
— Скоро узнаем, — уклонился от ответа Воеводин, до конца не уверенный в ощущениях. — Ну-ка, посвети сюда.
Он остановился в темном провале дверного проема, ведущего в подсобку.
Свет фонаря выхватил из темноты ряды полок, на которых недавно хранились скатерти, салфетки, занавеси и прочий текстиль, используемый в ресторанном деле. Взрывом их содержимое выбросило наружу и ровным слоем раскидало по полу.
— Пусто, — констатировал очевидный факт Скворцов заглядывая через плечо.
— Пусто, — согласился Воеводин, глядя на нежно желтую ауру девочки, пробивающуюся сквозь фальшстену.
Шагнув в подсобку, он ухватился за край полки и попробовал ее сдвинуть. Тщетно.
— Посвети сюда, — попросил он, ощупывая полки в поисках скрытого механизма.
— Куда?
— Сюда, на полки. И вообще дай фонарь!
— Да, ты толком скажи, чего мы ищем? — буркнул майор, но фонарь отдал.
— Не чего, а кого — девочку Юлю.
— Юлю Багирову? — удивленно переспросил Гордеев.
— Фамилию я у нее… — Игорь осекся и замер. — Как ты сказал?
— Юля Багирова, внучка генерала Кочеткова…
— И дочка Николая Багирова? — перебил майора Воеводин и чувство неминуемой опасности неприятно засосало под ложечкой.
— Точно. А ты откуда знаешь?
— Лучше тебе этого не знать, — тяжело выдохнул Игорь.
В этот момент под рукой одна из панелей плавно ушла вглубь полки, раздался едва слышимый щелчок, и нижняя часть шкафа отошла от стены.
За фасадом шкафа обнаружился глубокий тайник, заставленный множеством бутылок со спиртным, вероятно, контрафактным. Юля лежала тут же на небольшом свободном пяточке. Девочка была без сознания. Игорь подхватил ее на руки и передал Скворцову.
— Быстро, в скорую ее!
Машина скорой помощи, взвыв сиренами, сорвалась с места, увозя Юлю в Петрозаводскую БСМП.
— Спасибо, Игорь, — сказал Гордеев, провожая взглядом машину.
— О чем речь, всегда рад помочь, — улыбнулся Воеводин. — Вот только на заказчика я тебя так и не вывел.
— Ты сделал гораздо больше, — майор похлопал его по плечу. — Ты девочку спас.
— Ну так уж и спас.
— Спас, спас. Врач сказал, у нее тяжелое отравление углекислым газом. Если бы не ты, она так бы и осталась там лежать. Может, пивка с сосисками, а то мои поели, а я с обеда голодом бегаю.
— Спасибо, но у меня куча дел.
— Куча дел? — спросил Гордеев, удивлено приподняв брови, и взглянул на часы. — Так ночь почти.
— Покой нам только снится, — дежурно отшутился Игорь. — Я действительно должен спешить.
— Что ж, как знаешь. Тогда до встречи?
— До встречи.
Они обменялись рукопожатиями, и Воеводин направился к машине.
Сев в машину, он первым делом позвонил в колл-центр «Верхнего уровня».
— Вечер добрый, Игорь Андреевич, чем могу помочь, — ответил робот хорошо поставленным женским голосом. Воеводину показалось, что голос принадлежал очень популярной в последнее время актрисе Галине Соловьевой.
— Оливье и рюмку водки. Прошу связь с оперативным дежурным.
Роботу понадобилось несколько секунд для сканирования голоса и распознания пароля.
— В настоящий момент линии заняты. Будете дожидаться ответа?
— Нет. Код 701ЭС, — произнес он, нервно барабаня пальцами по рулю.
В динамике несколько раз щелкнуло.
— Слушаю вас, — на этот раз ответил живой человек.
— Катя, рад, что ты сегодня на дежурстве, — узнал Воеводин диспетчера и, вспомнив ее пышные формы, улыбнулся. — Мне нужна помощь.
— Что случилось? Почему код 701ЭС? Ты в порядке? Ты где вообще? — голос девушки звучал обеспокоенно.
— Не беспокойся, я в норме. Слушай внимательно и запоминай, — перебил он поток вопросов. — Несколько часов назад произошел взрыв на Варкауса. Я думаю, это дело рук боевиков Bottom Corporation. Сейчас я иду по их следу. Мне нужна группа захвата. Кинь им маяк на мой коммуникатор — пусть догоняют. Потом срочно свяжись с Митрофановым и попроси его позвонить мне. Да… и пусть группа захвата возьмет «сон-блок». Поняла?
Катя повторила все, что от нее требуется.
— Отлично, до связи. Отбой.
Воеводин убрал коммуникатор, закрыл глаза и почти сразу нащупал след. Слабый чуть синеватый пучок волокон тревоги и злости, змеясь, тянулся вдоль набережной и терялся вдали — там, откуда приехал мужчина в спортивном костюме. След слабел на глазах, нужно было спешить.
Звонок Егора Митрофанова, директора по безопасности «Верхнего уровня», застал его на окраине Петрозаводска в районе частной застройки.
— Вечер добрый, Игорь!
— Приветствую, Егор Олегович.
— Ну, рассказывай, что там у тебя стряслось? — судя по голосу, Митрофанов был чем-то взволнован, — надеюсь, это никак не связано с произошедшим в кафе взрывом?
— Так вы уже знаете? — удивился Игорь.
— Я ни хрена не знаю! Все, что я знаю, так это то, что сын Багирова пропал, жена его мертва, а дочка…
— Она жива, и ее везут в БСМП.
— Что? Ты уверен?
— Да. Я сам ее вытащил из кафе.
— Подожди секунду.
Было слышно, как Влад, прикрыв трубку рукой, дал несколько распоряжений.
— Так, мы минут двадцать как узнали о взрыве и поэтому пока не владеем информацией в полном объеме, — сказал Митрофанов, возобновляя разговор. — Ты что-нибудь знаешь о присоединении «Фарма ЛТД» к Bottom Corporation?
— Только то, что слышал из официальных источников, но думаю, два этих события связаны.
— Это очевидно, неужели Мерфи решился на открытую конфронтацию? Ладно, выкладывай по порядку. Как ты вляпался в это дело?
Воеводин вкратце изложил события последних часов.
— А ты ничего не путаешь? — выслушав доклад, обеспокоенно спросил Егор. — В кафе работали сон-блоком?
— Если и путаю, то самую малость, — ответил Воеводин, сворачивая в неприметный проулок. — Это точно был сон-блок. Я сейчас на Ломоносова 65. Похоже, я нашел их временное логово. Возможно, они успели уйти, хотя вряд ли — времени у них совсем не было. Буду ждать группу захвата.
— Отлично, я направил к тебе отряд Ольги Самойловой.
— Ого, — удивился Воеводин.
— Вы знакомы?
Игорь вспомнил статную белокурую девушку, преподававшую ему рукопашный бой в секретном отделе службы безопасности «Верхнего уровня», и улыбнулся.
— Знакомы, проходил у нее курс рукопашки.
— Понятно. Значит, сработаетесь. Как только закончите, пусть она везет пленных и все что найдет в резервный офис, — распорядился Митрофанов. — Я буду ждать там. А ты можешь быть до завтра свободен. С утра жду полный отчет о случившемся. Надеюсь, к утру ситуация прояснится. Как понял?
— Понял, с утра быть на месте с отчетом.
— Тогда до связи.
— До связи, — ответил Воеводин, разглядывая темный силуэт покосившегося дома на заросшем кустарником участке.
Николай Багиров пришел в себя. Голова ужасно болела, перед глазами плыло, а слюна во рту свернулась в плотный кислый ком. Он попытался сплюнуть, но тело не слушалось. С какой-то отрешенностью Николай констатировал, что по-прежнему находится в небольшой комнате с облезшими от времени обоями и заколоченными окнами. Его похитители сидели в дальнем углу за столом. Их было трое. Главный: невысокий толстяк, которого подельники звали Ухватом, был гипнотом по специализации и единственным из троицы, кто принадлежал к расе людей завтрашнего дня. Двое других, Шайба и Качок, обычные люди. Скорее всего, простые уголовники. Мучители сидели за столом и о чем-то шептались.
Николай попытался вспомнить, что произошло. Но в памяти сохранился лишь момент похищения. Он вышел из машины в торговом центре «Все для дома». Кто-то незаметно подкрался сзади и схватил его за горло. Он почувствовал болезненный укол в шею и потерял сознание. После он несколько раз приходил в себя в этой комнате. Багиров смутно помнил, как подолгу о чем-то разговаривал с Ухватом, каждый раз об одном и том же, но вот о чем, припомнить не мог. В результате разговоры заканчивались уколом очередной порции неведомой дряни и беспамятством. Яркой вспышкой вспыхнуло воспоминание: он сидит за столом перед ноутбуком, справа стоит биосканер. На экран был выведен какой-то договор. Что же это за договор? Николай напряг остатки памяти и вспомнил. Он подписал Смарт-контракт о продаже «Фарма-LTD». От неожиданности Николай вздрогнул.
— О, посмотри-ка, очухался, — произнес Ухват и встал из-за стола. — Крепкий мальчишка мне в этот раз попался.
Голос гипнота заставил Николая затрепетать и сжаться от страха. Паника накрыла с головой, лишив возможности здраво рассуждать, а несколько мгновений спустя на него нахлынула волна щенячьего восторга.
— Да-да, сынок, ты мой, до последнего кусочка, — сладострастно произнес Ухват, увидев страх и преданность в глазах пленника. — Но ты не бойся, ты был хорошим мальчиком и сделал все, что от тебя требовалось. Немножко побрыкался, но сделал. Папа на тебя ни капельки не сердится. Очень скоро я тебя убью, мой хороший. Вскрою тебе горло от уха до уха, чтобы ты улыбался, когда тебя найдут. Ты же хочешь, чтобы я тебя порезал?
В ответ пленник издал восторженный визг.
Позади послышался гогот Шайбы и Качка. Ухват не спеша приближался к Николаю. По блуждающей на лице гипнота улыбке становилось понятно, что от происходящего он ни с чем не сравнимое удовольствие.
С каждым шагом Николай чувствовал, как проникается благоговейным трепетом к этому поистине великому человеку. Ах, если бы у него была возможность, он пал бы ниц перед господином и целовал ему ноги. Ах, если бы он мог вымолвить хоть слово перед его святым ликом! Слезы благодарности покатились по лицу пленника. Николай захныкал.
— Я знаю, знаю, — произнес Ухват, видя, как трепещет тело пленника. — Сейчас ты готов продать душу дьяволу только за возможность засвидетельствовать мне свое почтение. И будь моя воля, я бы оставил тебя жить. Ты ведь даже не представляешь, что происходит с теми, кого я оставляю в живых. Знаешь, что они чувствуют, когда действие лекарства кончается? Конечно, ты не знаешь. Но я тебе расскажу. Думаешь, боль? Нет, дружок, это нечто большее. О, эти душевные муки! Они подобны тем, что испытывают наркоманы при ломке, только во сто раз хуже. И после они долго мучаются, тычутся как слепые котята, ищут спасение в лекарствах, наркотиках и вине. Но от этой боли ничто не может спасти. И все они. Слышишь? Все! Рано или поздно в соплях и слезах заползают в петлю под потолком.
Ухват хрипло рассмеялся и наклонившись погладил обезумевшего Николая по щеке.
— Мальчик мой. Ведь каждый из вас мне как родное дитя.
Поймав на палец бегущую по щеке пленника слезу, гипнот поднес ее ко рту и слизнул.
— Сладенький мой…
Космическая станция «Ковчег» совершенно не походила на мифического предка. Она представляла собой пару огромных колец: внешнее — около семисот, и внутреннее — почти четыреста метров в диаметре, соединенных четырьмя цилиндрическими перемычками.
Однако это была не просто станция, в будущем «Ковчег» должен стать основой межпланетного корабля. В соответствии с планом экспансии Венеры, в течение трех лет, путем присоединения дополнительных модулей, объем станции должен вырасти в четыре раза. Затем «Эксы», доставив на борт почти десять тысяч homo cras, будут интегрированы в корпус. Их синхронизированные ядерные установки станут маршевыми двигателями, которые доставят людей завтрашнего дня к далекой Венере, где «Ковчег», состыковавшись с венерианской орбитальной станцией, превратится в «Первый приют» — основной плацдарм для заселения Венеры.
На фоне «Ковчега» космолет «Экс-5» выглядел словно слепень, летающий вокруг коровы, и тем сложнее было представить, что небольшой рой таких «слепней» может доставить станцию к Венере.
Стыковка космолета прошла в штатном режиме, и пассажиры сразу почувствовали, как на них навалилась сила тяжести.
— Ну вот и прибыли, — констатировал очевидный факт Дивов, отстегивая ремни ложемента.
— Прибыли? — удивился Мерфи, выглядывая в иллюминатор на громаду станции. — А где невесомость?
Олег не успел ничего ответить, как створка дверей капитанской рубки бесшумно скользнула в сторону и в проеме появился Мазин.
— А вот у него и спроси, — посоветовал Дивов.
— О чем спросить?
— О гравитации. Я думал, у нас тут невесомость.
— Ах, об этом! Это же часть программы. В соответствии с ней, первым делом мы должны выпроводить всех арендаторов и раскрутить станцию для получения восьмидесятипроцентной гравитации. Кстати, предупреждаю, в результате воздействия сил Кориолиса вас может немного укачивать. И хотя специалисты говорят, что они все скомпенсировали, меня нет-нет да подташнивает.
— И что, всех уже успели выпроводить?
— Обижаешь. В первые же сутки.
— Быстро вы, — удивился Мерфи, подумав, что не ошибся с выбором руководителя проекта «Венера».
— А то! Мы устроили задымление в отсеке и объявили красный уровень пожарной тревоги, — хохотнул Мазин. — Арендаторы так улепетывали, что половину оборудования забыли.
— Оригинальный подход, но почему со мной не согласовали? — вскинул брови Дивов.
— Сейчас столько всего происходит, что согласовывать каждое событие никакого времени не хватит, — пожал плечами Александр. — Впрочем, с сегодняшнего дня мы начнем рассылать ежедневный план-лист на ближайшие мероприятия, чтобы заинтересованные лица были в курсе происходящего. Так что, если будут вопросы, звоните напрямую мне.
— Хорошо, — кивнул Дивов, — думаю этого будет достаточно.
— Этого точно будет достаточно, — поддержал Мазина Влад. — Пока мы не отклоняемся от плана, беспокоиться нам не о чем. Правда, Саша?
— Так точно, — рассмеялся Мазин.
— Хорошо, тогда вперед? Что там у нас запланировано?
— Маврикий запросил два часа на установку оборудования в медицинском блоке, так что предлагаю небольшую экскурсию по Ковчегу и встречу с экипажем.
Александр подошел к панели управления шлюзом и набрал код. За переборкой послышался металлический лязг пришедших в движение невидимых механизмов корабля, который очень скоро стих.
— Что-то не так? — спросил Дивов, глядя на закрытую створку шлюза.
— Все отлично, — успокоил его Мазин. — В связи с появившейся гравитацией мы подключили к шлюзам лифты. Нужно немного подождать.
Словно подтверждая его слова, за переборкой послышалось легкое жужжание, и створка шлюза скользнула в сторону, открывая вход в просторную кабину лифта.
— Добро пожаловать на Ковчег, господа, — торжественно произнес Александр, жестом приглашая гостей войти.
След привел Игоря к небольшому частному дому. Старый, почерневший от времени сруб стоял на самом отшибе. Покосившийся забор, заросший участок и закрытые ставни свидетельствовали о том, что в доме давно никто не живет. Лучшего места для временного убежища преступников трудно придумать.
Проехав мимо дома, Воеводин припарковался на тенистой аллее и взглянул на часы: 22:05. «Надо же, — подумал он. — Каких-то пару часов назад я сидел в теплом кресле в кабинете и размышлял о том, чтобы мне такого съесть на ужин».
В кармане завибрировал коммуникатор, предусмотрительно переведенный в беззвучный режим. Олег взглянул на экран: вызов шел от Самойловой.
Игорь открыл бардачок, вытащил гарнитуру, выполненную в виде очков, активировал ее и надел.
Перед глазами возникло лицо Ольги.
— Привет, бумажный червь, — Самойлова была предельно серьезна. Ее узкие, выкрашенные в изумрудный цвет брови выгнулись двумя домиками, что, как помнил Воеводин, свидетельствовало о максимальной собранности командира лучшей оперативной группы «Верхнего уровня».
— Привет, — он чуть улыбнулся. — Насколько я помню, этот бумажный червь был лучшим на твоем потоке.
— И одним из лучших за все время, — согласилась Ольга. — Как далеко от тебя наша цель?
— Через дорогу. Вы скоро подъедете?
— Проснулся! Мы вообще-то позади тебя, метрах в тридцати стоим, — в уголках губ Самойловой залегли едва заметные складки улыбки.
— Вот, черт, но как? — Воеводин оглянулся, пытаясь разглядеть в темноте автобус с оперативной группой.
— Аллея проходная, мы подъехали сзади.
— Ясно. Не знаю, видно ли вам, но это второй дом справа по ту сторону дороги. Вам сказали, что там может находиться сын Багирова?
— Да. Я в курсе. Мы будем действовать предельно аккуратно. Ты оставайся в машине и не высовывайся. Как только увидишь фары позади, подъезжай вместе с автобусом к участку. На всякий случай я подключаю тебя к нашей ПБВ[11]. Излагаю доходчиво?
— Абсолютно.
Изображение Ольги исчезло, сменившись картой местности, по которой плотной группой двигалось с десяток зеленых точек. Сориентировавшись, Игорь понял, что отряд двигался прямо перед ним. Присмотревшись, он увидел легкие подергивания воздуха в десяти-пятнадцати метрах перед собой. Воеводину был знаком этот эффект. Он возникал из-за искажения трехмерного изображения на складках плащей-невидимок при движении.
Несколько раз мигнул индикатор лидера группы, и Игорь переключился на видеоизображение, поступающее с камеры, расположенной на защитном шлеме Самойловой. Судя по скорости передвижения, отряд семенил мелкой рысцой. Когда они добрались до границы участка, Ольга приказала остановиться.
— Крот, доложи обстановку, — едва слышно произнесла она.
Шепот, переданный через ларингофон на многофункциональную гарнитуру, звучал так, словно Ольга сидела рядом в машине.
На самом деле многофункциональные гарнитуры были пережитком прошлого. В настоящий момент более пятидесяти процентов населения Земли были чипированны и не нуждались в каких-либо внешних устройствах для связи и передачи информации. Необходимое оборудование вживлялось под кожу и питалось от энергии, вырабатываемой самим человеком. Причем в наиболее развитых странах, таких как Германия и Япония, чипизация охватила до девяноста процентов населения. В России было чипировано меньше пятидесяти процентов, и это играло на руку людям завтрашнего дня, пытавшимся сохранить свое существование в тайне.
— Сова, периметр дома осмотрели, черный вход и окна заколочены. Охраны нет. Можно работать, — послышался ответ от шедшей впереди разведки.
— Принято. Оставайтесь на позициях, будете нас прикрывать.
— Всем остальным. Штурмуем здание по третьей схеме. Не забывайте, в доме может быть Николай Багиров — это наш приоритет. Он должен выжить любой ценой. Все готовы? Тогда плащи долой и вперед!
Воеводин с интересом наблюдал, как у самого дома один за другим из воздуха появлялись бойцы, было в этом зрелище что-то от волшебства. Между тем отряд распался и пришел в движение.
Ольга остановилась прямо у крыльца дома. Два бойца с правого фланга устремились к дверям. На несколько мгновений они пропали из виду — это Ольга оглянулась, осматривая позиции, занятые другими бойцами. Когда камера вновь вернулась, на дверях появилась узкая серая полоска взрывчатки. Боец, стоящий справа, показал большой палец вверх и вместе с напарником отбежал от двери. В следующее мгновение крыльцо заволокло дымом, а камера пришла в движение. Изображение так быстро менялось, что Игорь едва воспринимал происходящее. Вот сквозь дым отряд заскочил в длинную и темную прихожую, в конце которой виднелся чуть подсвеченный дверной проем. В следующее мгновение что-то ухнуло и на секунду ослепило камеру. «Светошумовая граната», — догадался Воеводин. Когда изображение восстановилось, Игорь увидел небольшую комнату со старыми обветшалыми обоями и заколоченными окнами. На полу, прижатые к полу, корчились два человека, третий лежал неподвижно.
— Что с ним? — послышался голос Самойловой, несмотря на случившееся звучал он совершенно спокойно.
«Вот это самоконтроль».
— Он пытался вытащить оружие, — ответил кто-то, находящийся вне поля зрения Ольги. — Вырубили на всякий случай, мало ли что.
Картинка пришла в движение, и Игорь увидел Николая Багирова. Выглядел тот ужасно. Бледное лицо, всклоченные волосы и абсолютно безумный, блуждающий взгляд.
— Как он? — спросила Ольга у бойца, разрезающего веревки, которыми пленник был привязан к стулу.
— Трудно сказать, — ответил тот. — Его чем-то одурманили. Полагаю, действовал гипнот. Нужно срочно везти в клинику.
— Принято. Енот, машину к участку, — скомандовала Самойлова.
Вспомнив, что должен освободить дорогу, Игорь взглянул в зеркало заднего вида и увидел приближающиеся фары оперативной машины.
Экскурсия и встреча с экипажем «Ковчега» пролетели незаметно. Ближе к концу мероприятия в кают-компании появился Маврикий. Заглянув, он жестами дал понять, что у него все готово. Железная голова кивнул в ответ.
— Саша, Олег, нам пора, — сказал он, вставая из-за стола, и обращаясь ко всем присутствующим, громко произнес: — Дорогие друзья, спасибо за гостеприимство. Мне было приятно видеть вас всех и разделить с вами радость по поводу запуска проекта «Венера», к сожалению, меня ждут срочные дела и поэтому позвольте отклоняться.
В ответ послышался одобрительный гул и аплодисменты.
— Вы готовы? — спросил Влад у Маврикия, поджидавшего их в коридоре.
— Да, оборудование настроено и протестировано, жду только вас, — с энтузиазмом ответил профессор.
— Надеюсь, это ненадолго?
— Вся процедура займет не больше десяти минут.
— Хорошо, — отрешенно произнес Железная голова. Он отчего-то вспомнил последнюю беседу с Маврикием, состоявшуюся в его офисе.
«Было в ней что-то важное. Ах да!».
— Постойте, вы говорили, что обязательным условием взятия образца является микрогравитация. Разве не нужно остановить Ковчег?
— Влад, вращение корабля всего лишь имитирует гравитацию, — ответил за профессора Мазин.
— Так и есть, — кивнул Маврикий. — Несмотря на притягивающую нас к полу силу, мы находимся в поле с микрогравитацией.
— Ясно, — кивнул Влад. — Так что? Куда идти?
— Нужно подняться на уровень выше, — отозвался Мазин. — Придется ехать на лифте. Если позволите, я довезу вас до лаборатории, а сам пойду в рубку управления — у меня график, и не хотелось бы сильно из него выбиваться.
— Хорошо. Не станем тебя отвлекать о текущих дел, — кивнул Влад.
Лифт доставил их на следующий уровень за несколько секунд. Когда они выходили из лифта, Железная голова придержал Дивова за рукав и прошептал:
— В лаборатории не своди с него глаз.
В ответ Дивов лишь чуть кивнул.
Медицинский блок «Ковчега» представлял собой стандартный модуль, разработанный для космических станций в соответствии с ЕСМКС[12] и состоял из четырех помещений общей площадью сорок квадратных метров. Скоро слева и справа от него появится два десятка точно таких же модулей. Соединенные между собой, они превратятся в настоящую клинику, способную обслужить десять тысяч человек.
— Итак, что от меня потребуется? — спросил Мерфи, войдя в белоснежную приемную.
— Как я и указал в письме, мне понадобиться около двухсот миллилитров вашей крови и двадцать спинномозговой жидкости. Обе процедуры совершенно безопасны, — ответил Маврикий.
— Тогда приступим. Что я должен делать?
— Там, — профессор кивнул в сторону прозрачной стены, разделявшей помещение пополам, — находится «чистая комната». Вам необходимо раздеться до трусов и пройти через шлюз.
Маврикий подошел к белой двери со знаком биологической опасности и похлопал по ней ладонью.
— В шлюзе произойдет санобработка. Она занимает не больше одной минуты. Совершенно безвредна. Следом войду я и скажу, что нужно делать.
— Это и есть ваше оборудование? — Влад подошел к стеклу и посмотрел на груду электроники, буквально сваленной у кушетки в правом углу «чистой комнаты».
— Да. Я понимаю, выглядит не эстетично, собирали в спешке, но работает точно, как кварковые часы, трижды проверяли, — ответил Маврикий и улыбнулся.
— А где ваши сотрудники? — поинтересовался Дивов. Судя по выражению лица, он тоже с недоверием отнесся к куче проводов, трубок и дисплеев, притаившихся по ту сторону стены. — Больше никого не будет?
— О, это были всего лишь техники, — ответил Маврикий. — В их задачу входила настройка оборудования, после чего я отправил их обратно на «Экс», чтобы не путались под ногами. Лишние глаза и свидетели, как я понимаю, нам ни к чему. По этой же причине я отослал медперсонал.
— Правильно понимаете, — кивнул Влад и стал стаскивать с себя пиджак. — Только Олег пойдет в комнату вместе с нами.
Маврикий на секунду замер, а затем кивнул:
— Это разумно. Со своей стороны, обещаю, что обо всех манипуляциях я буду предупреждать заранее, чтобы не возникло никаких сомнений, что я делаю и как.
Санобработка оказалось действительно безобидной процедурой. Войдя в шлюз, Железная голова услышал протяжное шипение и почувствовал знакомый запах какого-то медицинского средства. Но не успел он даже толком принюхаться, как дверь, ведущая в чистую комнату, открылась. Влад вошел внутрь и почувствовал поток теплого воздуха, обдувающего ноги. Подойдя к стене, он увидел, как Олег и Маврикий помогают друг-другу надеть защитные костюмы.
Ожидая их, Влад присел на край кушетки. Его мысли в данный момент так или иначе крутились вокруг проекта «Венера». Ему предстояло проделать огромную работу. Для начала необходимо избавиться от большей части компаний и недвижимого имущества. Сделать это незаметно не получится, а значит, нужен какой-то отвлекающий маневр. Одновременно нужно снабдить «Ковчег» всем необходимым для экспансии Венеры и сделать это осторожно, чтобы Захар как можно дольше не догадывался о происходящем. А еще, когда придет время, нужно вывезти почти десять тысяч homo cras на орбиту. Задачи одна сложнее другой, но он должен с ними справиться, иначе его вид вымрет. Возможно, со временем это поймет даже такой упрямы филантроп, как Захар.
С легким шипением открылась дверь санитарного тамбура, вернув его в реальный мир. В комнату вошли Маврикий и Олег. Несмотря на совершенно одинаковые костюмы, Железная голова легко различал их благодаря большим прозрачным маскам.
— Прошу вас лечь на спину, положить руку ладонью вверх и несколько раз сжать кулак, чтобы обеспечить прилив крови, — попросил Маврикий.
Мерфи улегся на кушетку и стал сжимать и разжимать кулак.
— Не останавливайтесь, — скомандовал профессор и вытащил из нагромождения аппаратуры тонкую прозрачную трубку с иглой на конце. Кончик иглы был спрятан под стерильным пластиковым колпачком. — Это заборник, в нем пониженное давление. Я введу его в вену, и он высосет нужное количество крови за несколько секунд.
Маврикий вопросительно взглянул на Дивова.
— Приступайте, — кивнул в ответ тот.
Профессор ловко открутил колпачок, склонился и одним точным движением воткнул иглу в вену. Трубка, чуть дернувшись, побагровела. Как только кровь исчезла внутри странного вида блоке, послышалось легкое жужжание, а многочисленные экраны расцвели россыпью данных.
— Хорошо, этого будет достаточно, — удовлетворенно произнес Маврикий, вытащил иглу и приложил к месту прокола ватку со спиртом. — Согните руку. Как видите, процедура абсолютно безболезненная. Сейчас вам нужно лечь на правый бок, прижать колени к животу, а подбородком упереться в грудь.
— Это обязательно? — поинтересовался Влад, представив, как нелепо будет выглядеть.
«Хорошо, что Маврикий догадался выставить всех из блока».
— Для люмбальной пункции, которую я собрался делать, это просто необходимо. Такая поза максимально способствует раздвижению отростков позвоночника, в противном случае, вам будет больно.
Мерфи выполнил просьбу профессора и замер.
— Сейчас я введу анестезию. Возможно, вы почувствуете легкую волну тепла, но она скоро пройдет. Готовы?
— Да, — пробубнил Влад.
С прижатой к груди головой говорить было неудобно. Он почувствовал легкий укол чуть выше поясницы. По телу, как и обещал профессор, пробежала волна тепла. Мерфи с удивлением обнаружил, что не чувствует конечностей. Он хотел спросить об этом, но не смог.
— Это все? — услышал он голос Дивова. — Лекарство сработало?
— Сейчас проверю, — ответил профессор, вынул из нагрудного кармана фонарик и, нагнувшись, посветил в глаза Мерфи. — Да. Сработало.
Яркий свет фонаря больно ударил по глазам. Влад почувствовал, как мир дрогнул, и он начал проваливаться сквозь кушетку, сквозь переборки и обшивку корабля в темную бездну космоса. Звуки голосов доносились до него словно со дна пустой цистерны.
— Отлично. Помоги положить его на спину. Сколько времени нам нужно, чтобы от твоего лекарство не осталось и следа? — голос Олега звучал взволновано.
— Пятнадцать минут и это с запасом.
— Уф-ф-ф! если честно я до последнего момента не верил, что у нас получится.
Как только машина оперативного отряда в сопровождении «Ауди» Воеводина подъехала к участку, из дома выбежали бойцы, неся на руках связанных пленников. До машины оставалось чуть больше двадцати шагов, когда тьма соседнего проулка пришла в движение и выплюнула на освещенную дорогу бронированную машину полицейского спецназа. Дикой кошкой взвыла сирена, и на домах расцвели отблески проблесковых маячков. Взвизгнув тормозами, бронемашина застыла поперек дороги. Дула двух небольших, но оттого не менее смертоносных станковых пулеметов пришли в движение, взяв в прицел автобус.
Ольга лишь на пару секунд замедлила шаг, оценивая обстановку, и скомандовала:
— Все на борт. Активировать сон-блок. Цель: машина спецназа. Доклад по готовности.
Взглянув на автомобиль Воеводина, она добавила:
— Игорь, будь душкой, сядь в машину, сдай в сторону, откинь сиденье и прикинься шерстяной накидкой.
Ее слова придали необходимое ускорение на мгновение растерявшимся бойцам. Пять секунд спустя они в полном составе сидели в автобусе.
Воеводин не стал исключением. Он в точности исполнил приказ: отогнал машину, откинул кресло и, распластавшись в нем, стал наблюдать за дальнейшими событиями.
— Внимание! Говорит майор полиции Гордеев. Граждане в черном автобусе без опознавательных знаков, вы полностью блокированы. Предлагаю вам покинуть автобус. Выходя останавливаться, оружие и боеприпасы выбрасывать и делать пять шагов вперед. Автобус под прицелом пулеметов. Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству. Прыжок на месте — провокация. Стреляю без предупреждения! Даю минуту на размышления.
— А он как тут оказался? — произнес Игорь, услышав знакомый голос и, приподнявшись, выглянул на улицу. Сосредоточившись на полицейской машине, он увидел знакомый след. Сомнений нет — говорил именно Гордеев.
— Приятель твой? — послышался в ухе голос Самойловой.
— Да. Можно и так сказать. Вы без стрельбы обойдетесь?
— А мы и не собирались, — весело ответила Ольга.
В этот момент Воеводин почувствовал легкий толчок и шум в ушах. Мир подернулся пеленой, а в следующее мгновение стал прежним. Такое воздействие невозможно было перепутать ни с чем: сработал сон-блок.
— Все на борту? — сквозь шум в ушах услышал Воеводин голос Ольги.
— Все!
— Тогда уходим. Сначала в клинику корпорации, а затем в запасной офис. Игорь, ты с нами?
— А я нужен?
— Нет.
— Тогда до встречи. Конец связи.
Послышался короткий писк, означавший разъединение с сетью отряда. Мимо, резво набирая скорость, проскочил черной тенью автобус оперативного отряда. Воеводин вернул кресло в горизонтальное положение. Стянув с лица гарнитуру, он выдвинул нижнюю челюсть вперед и на несколько секунд зафиксировал ее в таком положении — шум в ушах сразу пошел на спад. Средство народное, но эффективное. Хорошо, что задело лишь откатом от воронки сон-блока, иначе, несмотря на пси-защиту, несколько часов головной боли ему были обеспечены.
Сообразив, что сейчас самое время выбираться из передряги, он взглянул в окно заднего вида, а затем на стоящую посреди дороги бронемашину и замер. Посреди дороги стоял Гордеев. Он пошатывался, словно изрядно выпивший человек, и вертел головой, пытаясь сфокусировать зрение.
— Твою мать, как такое возможно? — выругался Воеводин, открыл дверь и выскочил из машины.
Он направился к майору, размышляя над вероятностью встречи в один день с двумя людьми, не поддающимися воздействию сон-блока. Услышав приближающиеся шаги, Гордеев вскинул руку с пистолетом и стал подслеповато щуриться.
Игорь остановился.
— Паша, это Воеводин. С тобой все в порядке?
— Игорь? — майор протер глаза. — Я плохо вижу. Перед глазами плывет.
— Это пройдет, через пару минут. А вот голова будет болеть долго.
— Что, черт возьми, тут произошло?
Мысль Воеводина лихорадочно скакала. Он знал только две причины невосприимчивости к сон-блоку. Первая — пси-защита, но откуда она у простого опера? Вторая, маловероятная: Паша был гасителем. Только у них из всех людей завтрашнего дня имелся природный иммунитет к сон-блоку. Последняя версия звучала смешно даже как фантастическое предположение. В мире существует три гасителя — Захар, Влад и Никита, но последний инициировался недавно и только начал осваивать специализацию. Да и не мог неизвестный гаситель так долго скрываться. Гасители видят людей завтрашнего дня. Рано или поздно Гордеев задался бы вопросом, почему одни люди так разительно отличаются от других, и попытался бы это выяснить. А в результате загремел бы в психушку либо присоединился к людям завтрашнего дня. Решив отсечь эту невероятную версию, Игорь спросил:
— Скажи честно, ты видишь мою ауру? Какого она цвета?
— Сине-фиолетовая, — не задумываясь, ответил майор и осекся: — Подожди, а ты откуда знаешь?
«Черт возьми, это невозможно!», — подумал Игорь, а вслух сказал:
— Это трудно объяснить в двух словах.
— А ты попробуй!
Пистолет в руке Гордеева чуть качнулся.
— Эй! Ты чего? — вскрикнул Воеводин и почувствовал, как дал петуха. — Ты же меня знаешь. Я на твоей стороне.
Майор цепким, полным недоверия взглядом взглянул на него. Игорь выдержал эту дуэль и глаз не отвел.
— Хорошо, — наконец сказал Гордеев, убирая оружие в кобуру. — Но я должен знать, что тут произошло. Эти в автобусе были с тобой?
— Да. Оперативный отряд.
— Верхнего уровня?
Игорь лишь кивнул в ответ.
— Ясно, и что вы тут делали?
— Операция по освобождению заложника.
— Операция? Кого освобождали? — уточнил Гордеев и болезненно поморщился.
— Звон в ушах? — догадался Игорь.
— Ужасный.
— Выдвини нижнюю челюсть вперед и зафиксируй на несколько секунд.
Майор последовал совету.
— Как себя чувствуешь?
— Вроде чутка отпустило, — кисло улыбнулся Гордеев. — Так кого освобождали?
— Николая Багирова, — ответил Игорь, решив, что немного правды в таком деле не помешает.
— Ого! Что случилось, расскажешь?
Воеводин помотал головой.
— Да и хрен с ним, — махнул рукой майор и спрятал пистолет в кобуру. — Чем это вы по нам шандарахнули?
Воеводин на секунду засомневался, говорить правду или солгать, но сообразив, что разговаривает с потенциальным гасителем, решил быть честным:
— Это ментальное оружие. Секретная разработка.
— Ого! Я о таком даже не слышал, — в глазах Гордеева загорелся огонек любопытства. — Хорошо лупит по башке. Дорогая штука?
— Ужасно дорогая и звиздец какая секретная.
— Ясно. И что теперь будет?
— Ничего, — пожал плечами Игорь. — Ребята твои минут через десять-двадцать очухаются. Ничего непоправимого с ними не случится. Голова пару дней поболит, и память за последние тридцать минут исчезнет.
Гордеев подошел вплотную к Воеводину.
— И как ты предлагаешь мне поступить?
— В первую очередь не горячиться. Мне тебе нужно многое рассказать, и я прошу дать время на обстоятельный разговор. А потом ты сам решишь, как поступить.
— Ну не знаю. А что я скажу парням?
— Например, скажи, что ехали по дороге, вдруг вспышка, и ты потерял сознание. Очнулся вместе со всеми.
Гордеев задумался, а потом сказал:
— Но вспышки никакой не было.
— Это для тебя. Остальные видели вспышку. А ты другой. Ты отличаешься от большинства.
— Как и ты?
— Как и я, — кивнул Воеводин. — Как и другие.
— И много таких, как мы?
— По сравнению с человечеством, капля в океане, но уже достаточно, чтобы скрываться от людей.
— Что? Чего вы боитесь?
— Людей, Паша, людей, — грустно ответил Игорь и оглядел пустынную улицу. — Я же говорю, мне нужно слишком многое рассказать. Предлагаю встретиться через час в Тру-кафе на проспекте Путина. Там я отвечу на все вопросы. А сейчас тебе нужно возвращаться. Скоро ребята очнутся, и если тебя не окажется рядом, то у них будет много вопросов. Как, кстати, вы нас нашли? Я проверялся, хвоста за мной не было.
— Проверялся он, — усмехнулся Гордеев и, увидев непонимание на лице Воеводина, добавил: — Я поставил маяк в твою машину. Я же не дурак и сразу понял, что ты что-то недоговариваешь, вот и попросил Скворцова подкинуть в машину маяк.
— Ясно, — Игорь взглянул на часы. — Скажи, минут двадцать назад вы плелись за мной в пробке по Онежской флотилии?
— Думаю да. Ты это к чему?
— Вот и езжай туда. Остановись где-нибудь на обочине. Кстати, а почему бронемобиль? Не много ли на меня одного?
— На самом деле мы у спецназа маяк попросили, — ответил Гордеев и взглянул на сиротливо стоящую посреди дороги машину. — А у них оборудование для слежения стационарное. Вот и пришлось всю машину одолжить.
— Да уж — маячок. Так что ты решил? Скажешь ребятам, что шли по моему следу, а потом вспышка, темнота и ты ничего не помнишь. Очнулись вместе.
— Я пока не ответил «да».
— Но ответишь?
Гордеев поджал нижнюю губу, глубоко вздохнул и произнес:
— Хорошо. Через час в Тру-кафе на проспекте Путина. А с ребятами я как-нибудь улажу.
Яркий никогда не спящий Петрозаводск скользил за окном электромобиля размытой реальностью ночных фонарей и витрин. Захар Багиров мчался на машине в свою клинику трансплантологии. Как только он узнал, что внучка жива, то сразу распорядился доставить ее туда. И хотя, как заверяли врачи скорой, здоровью Юли ничего не угрожало, на душе у него скребли кошки. А в голову приходил только один вопрос: «Что, мать его дери, происходит?» Коля пропал. Его жена мертва. Юля чудом спаслась. «Неужели за всем этим стоит Маврикий, а кто за ним? Сам Мерфи? Допустим. Но зачем понадобилось так бесцеремонно захватывать „Фарма-ЛТД“? Ведь это неспроста».
В левом углу мыслеочков[13] мигнула кнопка вызова. Захар сфокусировался на зеленом огоньке: звонил Митрофанов, оставшийся у кафе.
Багиров отдал мысленный приказ принять вызов и услышал, как завывает осенний ветер на улице Варкауса.
— Слушаю, — коротко бросил он, непроизвольно поежившись.
— Захар, тут выяснилось кое-что важное, — голос Егора то и дело перекрывали порывы ветра. — Мы вышли на след похитителей Николая.
— Где он? — вытянулся как по струнке Багиров.
— Пока точно не знаю, но наш человек, Воеводин, ты его знаешь, ведет преследование. Ему на подмогу я выслал лучшую оперативную группу.
— А что маяк Николая?
— Думаю, они его заблокировали. Никаких следов.
— Ясно. Это плохо.
— Тут еще вот какое дело… Наш полевик походил у кафе. И он уверен, что перед взрывом в кафе применили сон-блок.
— Что? Сон-блок?
— Да.
— Чертовщина какая-то, — произнес Багиров, пытаясь собраться с мыслями. — Ты вот что! Сейчас же дай распоряжение проверить все блоки. Кто брал, куда перемещал. Подожди, а это не может быть прототип, пропавший сразу после испытаний?
— Отличная идея. Я проверю.
— Действуй и вызови еще одного полевика, пусть проверит первого.
— А это и был второй, — ответил Егор и вкратце пересказал Захару историю Воеводина.
— Однако! А тебе не кажется, что мы угодили в предусмотрительно расставленные силки и пока даже не понимаем их размеров? — спросил Багиров, выслушав рассказ заместителя.
— Кажется — не то слово. Я в этом уверен на все сто!
— Итак, что мы имеем? Кто-то организовал в кафе теракт, но сначала прошелся по нему сон-блоком. Так?
— Так.
— Но зачем? Я вижу только одну возможную причину. Наш противник хочет, чтобы мы искали крота в своей норе и не высовывались наружу.
— И я об этом подумал в первую очередь, — поддержал шефа Егор. — Возможно, это способ отвлечь нас от «Фарма-ЛТД»?
— Как там, кстати?
— Я послал людей. Офис закрыт. И пока мы не можем дозвониться ни до одного работника, кроме тех, что находятся в отпуске. Сейчас ребята поехали в лабораторию. Думаю там будет аналогичный результат.
— Сколько человек работало в офисе?
— Двенадцать человек.
— И куда они испарились?
— Возможно, их держат в заложниках? — предположил Егор.
— Но зачем? Ведь… — начал говорить Багиров и запнулся. — Черт, я, кажется, знаю зачем. Нас грабят!
— Что ты имеешь в виду?
— Слушай как все было. Они заставили подписать Николая документы о продаже фирмы, провели быструю сделку через смарт-контракт и приехали в офис с купленными копами, либо с собственной группой захвата. Сгребли в кучу всех сотрудников, отобрали телефоны, электронные ключи и вывезли куда-нибудь на заброшенный склад на пару часов. Скорее всего, сейчас они распродают имущество фирмы через подставные компании.
— Да, но зачем? — недоумевал Егор. — Рано или поздно мы все равно все вернем.
— Во-первых, не все. Дай бог вернуть недвижимость. Большинство «движки» успеет уйти и потеряться. Ты же в курсе, как у нас приставы работают? Пока должника с деньгами им не приведешь, они особо шевелиться не будут. А во-вторых, весь этот захват лишь прикрытие для основной цели.
— Для основной? — удивился Егор. — Захар, ты о чем? Ты что-то знаешь?
— Практически ничего, но я больше чем уверен, «Фарма-ЛТД» захватили, чтобы получить какую-то технологию, либо оборудование или и то и другое вместе. А все остальное антураж. Иначе в происходящем нет никакого смысла. Скажи своим ребятам пусть поторопятся с лабораторией, возможно успеют там кого-то застать.
— Хорошо. У меня, сейчас, звонок по параллельной линии, на связи командир оперативной группы. Тебя подключить?
— Да, — бросил Захар и на его лице заиграли жвалки.
«Только бы он был жив. Только бы он был жив».
— Слушаю, — Егор принял параллельный вызов.
— Докладывает Самойлова. Операция завершена. Захаров младший освобождён, везем его в центр трансплантологии. Похитители задержаны — три человека, один гипнот, остальные люди.
— Как там мой сын? — не выдержал Захар.
— Ваш сын? — Самойлова на секунду замешкалась, а когда поняла, кому принадлежит голос, собралась и отчеканила: — Захар Андреевич, Николай находится под воздействием неизвестного препарата. Думаю, гипнот с ним плотно поработал… мне очень жаль.
— Черт… — выругался Багиров и саданул рукой по обшивке двери. — Егор, позвони в клинику, пусть готовят бригаду гипнореабилитации. Оля, поспешите, я буду ждать вас на месте.
Стянув с лица мыслеочки, Захар отбросил их на сидение и откинулся в кресле. Теперь все решало время. Николай пропал меньше суток назад. Хорошие медикаменты и опытный гипнот могли за это время полностью уничтожить его личность, если бы это было целью, но цель заключалась в другом: подчинить, заставить действовать в чужих интересах, а значит, личность сына скорее всего пока существует. Сейчас все зависит от того, насколько быстро ему проведут интоксикацию и погрузят в реабилитационный сон. Увидев приближающееся здание клиники, Захар вновь связался с Митрофановым.
— Егор. Позвони всем членам совета директоров и срочно отмени запланированную на завтра операцию. Дай задачу авгурам просчитать вероятные исходы нынешней ситуации. Это приоритет номер один. И проведи локальную чистку памяти всем, кому сочтешь нужным.
— А если нужно будет… — начал говорить Митрофанов, но Захар его прервал.
— Всем! Кому сочтешь нужным.
Перед встречей Воеводин позвонил начальнику отдела инициации[14] Глебу Костину и вкратце рассказал о Гордееве, чем привел того в неописуемый восторг.
— Игорь! Ты представляешь, какая это новость? Взрослый гаситель! Такого никогда не было. Нужно срочно всех предупредить.
— Это понятно. Мне-то что делать?
— Что делать? Гм-м… Ты говоришь, что он тебе доверяет? — уточнил Глеб.
— Думаю, да. У нас с ним сложились хорошие отношения.
— Вот и замечательно! Встреть его в кафе и расскажи, кто мы такие, кто он и как устроено наше общество. Расскажи о Захаре, о Мерфи, а затем предложи сотрудничество.
— А если откажется?
— Не переживай. Мы будем рядом. Если что, мы его перехватим.
— Перехватите?
— Да.
— И что будет дальше?
— А же говорю — не переживай, — успокоил его Костин. — Мы знаем гуманные методы убеждения, и, предвидя твой вопрос, сразу уточню: гуманные методы, без насилия.
Этот разговор состоялся тридцать минут назад. Сейчас, сидя в кафе и беседуя с Гордеевым, Игорь пытался взглядом отыскать сотрудников отдела инициации среди обычных посетителей. Для себя он отметил одну молодую пару, державшуюся несколько скованно, но такое поведение могло объясняться и обычной стеснительностью, возникающей между людьми при первом свидании.
— Итак, давай я подытожу то, что усвоил из твоего рассказа, а ты поправишь, если понадобится, — произнес Гордеев, опрокинув в себя третью стопку «Карельского бальзама».
— Давай, — кивнул Игорь. От алкоголя он отказался и пил тропический фреш-микс.
— Значит так. Среди людей живет некая раса, считающая себя следующим поколением эволюционной ветви человека — homo cras. Представители вида обладают, как бы странно это ни звучало, различными сверхспособностями, но способности эти крайне слабы. Люди завтрашнего дня появляются на свет у нас в Карелии. Почему так происходит, никто не знает. А еще среди homo cras есть явные лидеры — это гасители. Они могут отличать людей завтрашнего дня от обычных и могут полностью блокировать сверхспособности. До сегодняшнего дня вы знали только трех гасителей: Багиров, Мерфи и Никиту, последний, как я понял, молодой парень, только-только обретший специализацию. В свое время Багиров и Мерфи, сплотив вокруг себя людей завтрашнего дня, создали два враждующих лагеря. С тех пор вы конкурируете друг с другом, плодитесь и прячетесь от человечества — полный набор развлечений. И вот сегодня появляюсь я, четвертый гаситель, и ты сидишь напротив и вываливаешь на меня всю эту гору информации. Так?
— Да, а разве что-то не так? — решил уточнить Воеводин, уловив в голосе собеседника нотки недоверия.
— Скажи честно, я у вас на крючке? — подался вперед Гордеев. — Ни в жизнь не поверю, что вы работаете так по-дилетантски. Ведь я гаситель! Наверняка все кафе обложили?
— У тебя паранойя разыгралась? — наигранно удивленно предположил Игорь. — Неужели ты думаешь, что мы затаскиваем людей в свои ряды насильно?
— Нет, но допускаю, что тех, кто не хочет вступать в ваши ряды, вы устраняете, чтобы они не смогли присоединиться к другому лагерю или, хуже того, пойти к властям.
— Что?! — на этот раз удивление Игоря было искренним. — Ты серьезно? Думаешь, мы так работаем? Это же полный абсурд. Нет, несмотря на все разногласия внутри нашей расы, мы дорожим себе подобными.
— Не забывай, я гаситель, а значит, потенциальный конкурент Багирова и Мерфи, зачем мной дорожить?
— В чем-то, возможно, ты прав, но на данный момент ни Мерфи, ни Багиров даже не знают о твоем существовании. Сейчас у нас нарисовался небольшой кризис и им не до тебя. Опять же есть предположение, что гасители всего лишь некая линия дивергенции[15] людей завтрашнего дня. И они не являются исключительной редкостью. Не думаю, что Влад или Захар решились бы тебя устранить. Скорее всего, они оставили бы тебя и использовали в своей игре.
— Что такое дивергенция? — спросил Павел, отправив в рот небольшой бутерброд с колбасой целиком.
— Проще говоря, гасители — следующий шаг в эволюции homo cras. Некое следствие самого нашего существования.
— То есть без вас не было бы и гасителей?
— Нет. Приведу пример. Вода мокрая, это её свойство. Есть ли мокрота без жидкости? рассуждать о таком глупо. Так и гасители: они словно свойство homo cras.
— Запутанно, но в целом ход твоей мысли я уловил. Значит, на данный момент я «темная лошадка» Багирова? И что теперь? Что нужно сделать? Подписать кровью договор? Уволиться с работы и пахать на Верхний уровень, не щадя живота своего?
Алкоголь сделал Гордеева немного агрессивным.
Воеводин рассмеялся.
— Конечно, нет. Предлагаю тебе встретиться с Глебом Костиным, начальником отдела инициации. Он расскажет о твоих способностях, как ими управлять, и о том, как мы сосуществуем и к чему стремимся. А насчет увольнения. На «Верхний уровень» и «Bottom Corporation» работает только около тридцати процентов всех людей завтрашнего дня. Остальные живут и работают там, где им хочется. Большей частью в Карелии.
— И при этом вы умудряетесь сохранять свое существование в тайне?
— Да. Мы практикуем пси-блок. Он не дает возможность homo cras совершить каминг-аут[16].
— И люди на это идут? — спросил Гордеев, наполняя стопку тягучим коричнево-красным бальзамом.
— Идут. Ты удивишься, но почти все с пониманием относятся к необходимости пси-блока.
— Почти все, — многозначительно произнес Павел и, подняв стопку, глубоко вдохнул терпкий аромат. — Почти…
— Да, — Воеводин сразу понял, на что намекает полицейский. — Существует и принудительная процедура пси-блокады, но применяется она в исключительных случаях.
— Хочешь сказать, существуют homo cras, не прошедшие через неё?
— Это неизбежный риск любого свободного общества, — пожал плечами Игорь. — Но почему тебя это так интересует?
— И ты еще спрашиваешь? Это касается свободы воли, что может быть важней?
— Тут ты прав. Можно я задам вопрос?
— Задавай, — сказал Гордеев и махом выпил.
— Как случилось, что ты до сих пор ничего не знал о homo cras? Когда ты начал понимать, что не такой, как все?
Гордеев подхватил с блюдца дольку лимона, отправил ее в рот, взглянул на Воеводина и улыбнулся.
— Это долгая история. Впервые я почувствовал, что не такой как все в день моего двадцатилетия.
— День в день?
— Именно так. Вечером я лег спать нормальным парнем, а утром, проснувшись, стал видеть ауры людей.
— И что ты сделал?
— Что сделал? Перепугался до усрачки, вот что я сделал. А если серьезно то, в первый день грешил на спиртное, а на следующий, когда ничего не изменилось, записал себя в сумашедшие.
— Ты обращался к врачам?
— Нет. В те годы я служил в специальном отряде быстрого реагирования. Стоило заикнуться о происходящих со мной странностях, и прощай голубая мечта сделать карьеру в полиции.
— Так ты сейчас всего лишь майор, — не сдержался Воеводин.
— *лять, но тогда-то я этого не знал, — грустно улыбнулся Гордеев.
— А что потом?
— Ничего. Поначалу я ужасно боялся. Потом пытался понять, что из себя представляет моя способность и почему у некоторых людей очень яркие ауры. Ты сам-то ауры видишь?
— Нет. Я полевик со склонностью к эмпатии. Я вижу поля, эмоции и энергоинформационный след, но не ауру. Я, например, не могу отличить человека завтрашнего дня от обычного, но зато найти среди тысячи обычных людей своего знакомого могу безошибочно. Я как ищейка.
— Понятно. Ну так вот. Стал я замечать, что большинство людей имеют серую ауру с легкими цветными всполохами, и только у единиц она имеет яркий цвет. Сначала я думал, что это особенные люди. Но понаблюдав за некоторыми, понял, что ошибся. А приблизительно через год научился усилием воли отключать свое суперзрение, с тех пор так и живу.
— И ты никому за все это время не открылся?
— А зачем? Чтобы меня дурачком посчитали?
— И то верно. Ну так что? Ты согласен встретиться с Глебом?
Гордеев помолчал, потирая щетинистый подбородок, а потом кивнул:
— Хорошо. Что я должен сделать?
— Приходи завтра к десяти в офис Верхнего уровня. На первом этаже скажешь, что к Глебу Костину, он тебя будет ждать. И не переживай, никто тебя не съест.
— Даже если откажусь ставить пси-блок?
— Даже если откажешься.
— Договорились.
— Отлично. Тогда я, пожалуй, пойду, — Воеводин глянул на дисплей счет-устройства[17], хмыкнул и приложил палец к сканеру. Красный огонек сменился на зеленый, и приятный женский голос, поблагодарив его за визит, призвал как можно чаще посещать сеть Тру-кафе: «самых быстрых кафе в городе». — Тебя подкинуть?
Гордеев взглянул на часы, на остатки бальзама в хрустальном графине и отрицательно покачал головой:
— Нет, сам доберусь.
Захар взбежал по мраморным ступеням крыльца и ворвался в холл клиники. Пара охранниов, коротавших ночную смену за неспешным разговором, завидев высокое руководство, вскочили с кресел и вытянулись по стойке смирно.
— Где бригада гипнореабилитации? — рявкнул на них Багиров.
— Не-не-не… могу знать, — заикаясь ответил старший из охранников, и его пухлые щеки от страха заходили ходуном.
— Они спускаются в лифте, Захар Андреевич, — послышался знакомый голос позади.
Багиров, узнав спокойный и холодный голос Вишневской, облегченно вздохнул и повернулся.
— Олеся Владимировна, рад вас видеть! — поприветствовал он высокую стройную брюнетку, входящую в холл со стороны больничного корпуса. — У вас, как всегда, все работает как часы. Не думал, что трудитесь по ночам. Как там Юля?
— Мне позвонил Митрофанов, и я сразу примчалась сюда. А внучку вашу мы обследовали, причин волноваться за ее здоровье нет, и это удивительно. Насколько я поняла, она попала под действие сон-блока.
В этот момент послышался мелодичный звон, и из дверей ближайшего лифта появилась бригада медиков, толкающая перед собой больничную каталку, увешанную аппаратурой.
— Пациент прибыл? — спросил у Вишневской один из врачей. На Багирова он не обратил внимания.
— Пока нет, — ответила Олеся, но заметив за окном приближающийся черный микроавтобус, добавила: — Думаю, это они. Быстро ко входу.
Пропустив вперед бригаду медиков, Захар и Олеся бросились следом.
Автобус, взвизгнув шинами, замер у крыльца. Дверь скользнула в сторону, и из салона выскочила Ольга Самойлова.
— Тут сын Багирова! Быстро сюда, — крикнула она и без того бегущей со всех ног бригаде медиков.
Захар подбежал к машине, когда Николая укладывали на каталку. Глаза сына были закрыты, а на бледном лице блуждала глупая улыбка.
— Что с ним? — спросил Багиров, склоняясь над сыном.
— У него бред из-за потери ментального контакта с гипнотом, — ответила Самойлова.
— Коля! Коля, ты слышишь меня?! — почти прокричал, нагнувшись Захар.
Веки Николая дрогнули, и он приоткрыл глаза. Блуждающий взгляд наткнулся на лицо отца и некоторое время пытливо ощупывал его.
— Папа, папа, — улыбка сына стала более осмысленной, но почти сразу исчезла. — Папа, прости… я не хотел.
В замутненном лекарствами взгляде мелькнуло сожаление.
— Все, всем отойти, — буквально прокричал врач, налегая на каталку. — Его нужно срочно доставить в реанимацию.
Захар отступил в сторону.
Воеводин вышел из кафе и поежился. Октябрь в этом году выдался холодным. Обычно ярко-оранжевые в эту пору деревья нынче царапали безоблачное ночное небо голыми ветвями, а в воздухе появился едва уловимый аромат морозной свежести грядущей зимы.
— Ну хотя бы ветер стих, — пробубнил Игорь, свернул в подворотню на автостоянку и буквально наткнулся на занимавший весь проход темно-зеленый минивэн.
При появлении Воеводина задняя дверь электромобиля приветливо поднялась.
— Это что за шуточки? — спросил Игорь. Краем глаза он заметил позади какое-то движение, но не успел ничего предпринять. В голове гулко ухнуло, взорвалось снопом искр и мир погрузился во тьму.
Могучая темная фигура склонилась над ним. Незнакомец нащупал пульс, удовлетворенно крякнул, подхватил безвольное тело за подмышки, подтащил к минивэну и легко, закинул в салон.
Воеводин открыл глаза и зажмурился от яркого света. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что лежит на спине, связанный по рукам и ногам.
— Ну вот ты и очнулся, — послышался над головой незнакомый голос.
Игорь приоткрыл глаза и увидел высокого молодого мужчину с седыми волосами склонившегося над ним.
— Ты кто? — прохрипел он.
— Зови меня профессор Маврикий, — ответил незнакомец.
— Что я здесь делаю?
— А здесь ты, принимаешь участие в одном очень важном научном эксперименте.
Маврикий на мгновение исчез из поля зрения. Послышался стук клавиш. Поверхность под Воеводиным пришла в движение и стала подниматься, а яркий свет, бьющий по глазам, ослаб. У Игоря появилась возможность оглядеться. Судя по обстановке, он находился в лаборатории: узком, не более пяти метров, и длинном помещении, заставленным множеством приборов непонятного назначения. Вдоль правой стены лаборатории тянулся ряд пластиковых саркофагов. В верхней части они имели небольшие окошки. Воеводин пригляделся и вздрогнул: в саркофагах лежали люди. Были то живые люди или мертвецы, определить не представлялось возможным.
— Да-да, дорогой друг, — проследив за его взглядом, произнес Маврикий. — Они тоже часть эксперимента. К сожалению, неудачная его часть.
— Какого хрена тут происходит? — зло прошипел Игорь и изо всех сил дернул руками, пробуя на прочность кожаные браслеты, стягивающие руки. — По какому праву?
— По праву сильнейшего. А если ты не будешь биться в истеричных конвульсиях и задавать лишние вопросы, то я вкратце расскажу, в чем заключается суть моего эксперимента.
Воеводин взглянул в холодные серые глаза Маврикия и, вложив в голос максимум иронии, произнес:
— Ни в чем себе не отказывайте, профессор.
— Вот и отлично, — улыбнулся тот как ни в чем не бывало. — Начнем. Итак, на протяжении последних десяти лет я работал над двумя проектами: развитием у человека способности к регенерации и разработкой искусственной нейронной сети. Нужно заметить, что успеха я достиг в обоих областях. Вот только с нейронной сетью вышла небольшая промашка. Множество раз я пытался вживить её в человеческий мозг, но у меня ничего не вышло. Видишь экземпляры в саркофагах? Это твои предшественники. Их тут девять штук. Всем им я вживил НСМ, что, как ты понимаешь, переводится как «нейронная сеть Маврикия». И что ты думаешь? Они превратились в овощи. Ни один не вышел из комы. Как и пять предыдущих партии биоматериала. Я пока не утилизировал их, но знаешь, это лишь формальность необходимая для чистоты эксперимента. Они давно превратились в куски мяса. Но вот ты! Ты другое дело.
— Да? И чем я отличаюсь? — дрогнувшим голосом произнес Воеводин. От мысли, что через руки безумного профессора прошло пятьдесят человек, у него по телу пробежали мурашки.
— О, во-первых, ты homo cras. Вижу, ты удивлен? Да, я знаю о людях завтрашнего дня почти все. Дело в том, что шестеро из девяти моих гостей, — профессор кивнул в сторону саркофагов, — были такими же, как и ты. У людей завтрашнего дня немного другая структура мозга, и я полагал, что НСМ сможет прижиться, но в очередной раз ошибся. С тех пор я долго искал кого-то похожего на тебя: человека с уникальной структурой мозга. Твои путешествия в постреальность навсегда изменили содержимое твоей головы.
«Да он точно безумец», — подумал Воеводин, а вслух произнес: — Вы слишком много знаете для простого смертного.
— Некоторое время я работал на «Bottom Corporation», — отозвался Маврикий.
— И вам не установили блок?
— Установили, но я его снял, — рассмеялся профессор.
— Первый раз о таком слышу, — удивился Воеводин.
— И последний, заболтался я с тобой, а времени у меня совсем нет. Скоро я приступлю к реализации проекта по регенерации, и мое изобретение навсегда изменит этот бренный мир!
Маврикий отвернулся к компьютеру и забарабанил по клавишам. Лежак пришел в движение и стал плавно опускаться.
— Операцию проводит робот, — пояснил профессор, не отрываясь от данных, бегущих по дисплею. — Для успеха необходимо чтобы ты находился в сознании как можно дольше. Постарайся не сопротивляться. Хоть я и расцениваю твой шанс как один к тысячи, но все же прошу оказать максимальную помощь.
— Так нахрен тогда вообще проводить операции с такой низкой вероятностью положительного исхода? — взревел Воеводин, чувствуя, как стягиваются путы на руках и ногах.
— Статистика, мой друг, — спокойно ответил Маврикий. — Одному удачному эксперименту всегда предшествует тысяча неудачных.
Воеводин услышал легкое жужжание над ухом и почувствовал, как голову сжимает невидимый обруч. Следом на лицо надвинулся темный щиток, и Игорь утратил возможность что-либо видеть.
— Сейчас тебе будет введена смесь наркотиков. Сама операция на мозге не требует анестезии, но я хочу понизить твой уровень тревожности и сопротивляемости, — донесся до Игоря голос Маврикия.
Воеводин даже не почувствовал момент укола. В какой-то момент он ощутил прилив сил, сменившийся легкой эйфорией и безмятежностью.
— Игорь? Игорь, ты меня слышишь? — голос профессора доносился словно из другой Вселенной.
— Да, — ответил он непослушным языком.
— Отлично. На экране перед тобой появятся картинки. Постарайся думать о том, что увидишь, это залог успешной операции. — У тебя есть шанс выжить, не упускай его.
Час спустя в лабораторию вошли двое мужчин в белых халатах.
— Профессор, что с этим делать? — спросил тот что покрупнее и кивнул на лежащее на столе неподвижное тело Воеводина.
— Уберите в саркофаг, — тяжело вздохнув произнес Маврикий. Он сидел за компьютером и просматривал результаты прошедшей операции.
— Опять неудача?
— Опять, — кивнул профессор. — Подключите ему питание по обычной схеме.
Последние тридцать лет в декабре снег в Карелии не выпадал, и поэтому разыгравшуюся двадцать первого числа вьюгу многие сочли предвестником холодной зимы. Однако на следующий день пришла оттепель, превратив белый снег в грязную жижу.
Серый родстер «ВС-307»[18], разбрызгивая слякоть из-под колес, припарковался у небольшого деревянного сруба, расположенного в коттеджном поселке Новая Вилга. Из автомобиля вышел молодой человек в камуфляже. На вид ему было чуть больше двадцати. Худой и курносый, он напоминал новобранца. Звали его Виктор Левкин. Вытащив из машины внушительных размеров спортивную сумку, он направился к погруженному во тьму дому.
Открыв дверь ключом, юноша вошел в прихожую, включил свет и бросил сумку на стоящий справа от двери пуф.
— Батя, это я, — крикнул он.
— Да вижу уже, что ты, — ответили из-за спины.
Виктор вздрогнул и обернулся.
— Батя, у тебя что, фляга засвистела? Ты чего прячешься?
Петр Иванович Левкин, отодвинул занавеску, с подозрением осмотрел сына и спросил:
— Как звали нашу первую собаку?
— Альбертом её звали.
— А мать твою?
— Галина, и она, кстати, тебе привет передавала и гостинцы. Бать, да ты че?
— А ни че! Откуда я знаю, может, тебе мозги промыли в этом твоем Акульем фронте, — Петр Иванович злобно глянул на шеврон, нашитый на левый рукав униформы сына. На шевроне была изображена акула с раскрытой пастью, вынырнувшая из пучины океана.
— Да ну тебя, — отмахнулся Виктор, подхватил сумку и прошел в комнату. — Я, между прочим, еды привез. Сколько можно говорить, никто нам мозги не промывает. Только раз в две недели делают укол Кода бессмертия и все. Раненым, правда, колют чаще, им нужно как можно быстрее восстанавливаться, вот и все.
— Да? А чего тогда друг твой, Серега, всю свою семью перебил?
Петр Иванович взял сумку, поставил на стол, расстегнул и стал выкладывать привезенные продукты.
— Ну, сколько можно об этом? Не семью, а только отца. Тот пьяный сам на него с ножом кинулся. Серега просто защищался.
— Серега твой, как и ты, бессмертный, что ему нож? Отлежался бы в больничке пару дней, и все дела.
— Во-первых, любое ранение для нас так же болезненно, как и для смертных, а во-вторых, не после каждого ранения можно выжить, — тяжело вздохнув, пробубнил Виктор. — Думаете, если мы бессмертные, в нас можно ножи безнаказанно втыкать?
Петр Иванович заметил, что сын обратился к нему в третьем лице, но дабы не обострять спор, предпочел промолчать и продолжил вытаскивать из сумки гостинцы. Наткнувшись на бутылку водки, он жадно сглотнул, отвинтил крышку и сделал несколько глотков с горла.
— Уф, хорошо пошла, — севшим голосом произнес он, взял палку копченой колбасы и откусил. — А если вы такие хорошие, то зачем тогда кучу народу перебили?
— Опять двадцать пять. Батя, да разве это мы? Это же ваши начали! Ну вспомни, ек макорек. Ведь это правительственные войска на Красной площади первыми открыли огонь по Детям акулы. А мы разве многого просили? Только право на свободное распространение Кода бессмертия.
— То-то и оно! — не унимался отец, — ты хоть понимаешь, что вас посадили на крючок. Думаешь, этот ваш неуловимый Маврикий будет бесплатно раздавать лекарство до конца дней? Придет время, и он установит на Код бессмертия цену. Сначала небольшую, а затем все больше и больше. И никуда вы не денетесь, будете бегать к нему как наркоманы за дозой.
— Ого, да ты тут одичал совсем, — рассмеялся Виктор. — В чем смысл делать лекарство платным, если вся власть в мире будет принадлежать Детям Акулы? Разве ты не понимаешь? Дело не в лекарстве. Дело в изменении расстановки сил и полной смене парадигмы общества.
— Дурачок, ты сам хоть понимаешь, что несешь? — отец достал из буфета стопку и налил водки. — Месяц назад ты даже таких слов не знал. А говоришь, вас там не зомбируют.
— Значит, ты думаешь, что я даже не понимаю, о чем говорю? — Виктор зло глянул на отца. — Ну тогда слушай. В мире всегда было так: богатые жили долго и беззаботно, а бедные мало и в страданиях. Богатые заботились о том, чтобы такой расклад сил сохранялся столетиями. И к чему это привело? Ты в курсе, что десять лет назад ученые выделили новый подвид человека? Они его назвали человек глупеющий! Оказалось, существуют родовые линии, столетиями жившие в нищете. Из поколения в поколение они выполняли тяжелую и монотонную работу и как результат имели склонность к наркомании и алкоголизму. Так вот, у представителей таких линий объем и площадь мозга стали стремительно сокращаться. Человек деградировал внутри своего вида. Представляешь? Но теперь этому пришел конец. Код бессмертия перевернул все с ног на голову. Теперь все богачи старше тридцати пяти лет умрут потому что создать лекарство для людей, перешагнувших тридцатипятилетний порог невозможно из-за генетических изменений. И именно это стало причиной конфликта. Богачи никак не хотят смириться с мыслью, что, несмотря на все свои богатства, они издохнут как последние собаки, а мы унаследуем все их деньги. Больше не будет бедных и богатых. Бессмертие уравняет всех. Главной ценностью станет жизнь. Маврикий обещал в ближайшие дни провозгласить Равный Союз Свободных Субъектов — РССС сокращенно.
— Дас-с-с, — произнес отец, опрокинул в себя стопку водки и закусил наспех сооруженным бутербродом с ветчиной. — Время идет, а люди не меняются. Сын, ты пойми, равенства не существует. Если взять людей всех рас и национальностей и покрасить в зеленый цвет, то очень скоро люди начнут делиться на светло-зеленных и темно-зеленных. И одни начнут недолюбливать других. Такова природа человека. Я институтов не кончал, но за свою жизнь это правило усвоил твердо. Человеку нужен враг.
— Глупости, — категорично произнес Виктор. — Бессмертие изменило все это. Теперь главной ценностью человека становится жизнь. Ты только представь, как изменится мир! Научный и технический прогресс ускорится в несколько десятков раз. Мы победим бедность, болезни, зависимости и преступность. Мы сможем путешествовать и осваивать нашу Солнечную систему, а потом и Галактику. Любой человек за пару сотен лет сколотит себе состояние и будет заниматься любимым делом…
— Ясно-ясно, — прервал Виктора отец. — Сплошные лозунги. Ты лучше скажи, что в мире делается?
— А чего делается? Все нормально. Почти во всех городах России у власти Дети акулы. Сейчас в Москве формируется новое правительство.
— Что с президентом?
— В бегах. Маврикий пока исполняет его обязанности.
— Почему-то я не удивлен, — хмыкнул Петр Иванович и потер кулаком щетинистую щеку, — быстро он всю власть к рукам прибрал.
— Нет, ты не прав, — с нескрываемым раздражением выпалил Виктор. — Маврикий сказал, что как только появится возможность, в стране проведут выборы.
— И что-то мне подсказывает, что Маврикий станет президентом!
— Скорее всего, так и будет, но только на время переходного периода. Маврикий обещал, что в РССС не будет президента. Будет правительство, и все вопросы будут решаться коллегиально при помощи нейронной сети!
— Даже так? — всплеснул руками отец.
— Даже так, — кивнул сын.
— Выходит, Маврикий ваш в Москву подался?
— А где ему еще быть?
— Смельчак! Ну ладно, бог с ним, с предводителем вашим. А что в Петрозаводске? Как обстановка?
— Спокойно, — ответил Виктор, обрадовавшись, что отец сменил тему разговора. — Город под нашим контролем. Все богатеи, кто за Чертой возраста[19], свалили за границу, бросив свое имущество. Я сейчас возглавляю группу по экспроприации. Ходим описываем бесхозную недвижимость.
— А что народ? — Петр Иванович взял со стола электрочайник, подошел к раковине и включил воду.
— Тот что за Чертой?
— Угу.
— Почти все вступили в ряды Детей акул. Жизнь потихоньку налаживается. Есть правда горстка террористов…
— А вот с этого места поподробнее, — Петр Иванович вернулся за стол, поставил чайник на подставку и включил.
— Есть группа людей, они называют себя: «Свобода или смерть». Говорят, у них за главного сам Захар Багиров, тот, что раньше возглавлял Верхний уровень.
— Да неужели? — удивился отец. — А он что тут остался? С его деньгами можно было в любую страну уехать.
— А может он и уехал. Сидит себе на Багамах, днем пузо на солнышке греет, а по вечерам террористами руководит.
— И что эти твои «террористы» много бед наделали?
— Да так, по мелочи, они все больше к коммуникациям тянутся. Мы думаем, хотят на единомышленников выйти или отслеживают каналы поставки Кода бессмертия. Было у нас пару перестрелок с ними, но живыми никого взять не удалось. Сейчас вычисляем их логово, но пока никаких зацепок.
— Ясно, — вздохнул Петр Иванович.
— Бать, а ты в город возвращаться не надумал? Мать велела возвращаться, — без особой надежды произнес Виктор.
— Ха! Велела она. А чего я там забыл, в городе? Не, Витька, мне и тут хорошо. Зима придет, буду рыбу на озере удить да по дому дела делать. А в городе что? Скучно там. Не поеду.
— Как знаешь, — пожал плечами сын.
Закипевший чайник, щелкнув, отключился и затих, пуская клубы пара в потолок.
— Вить, чай будешь?
Левкин сидел в доставшемся по разнарядке в качестве служебного автомобиля родстере, припаркованном посреди одного из многочисленных тупиков загородной промзоны «Прионежская», и правил на планшете ведомость выявленного сегодня бесхозного имущества. Он даже не заметил, как к машине подбежал щуплый конопатый паренек в камуфляжной форме. Парнишка несколько минут переминался с ноги на ногу, а затем набрался смелости и постучал в окно. Виктор вздрогнул, взглянул на паренька, улыбнулся и опустил окно.
— Слушаю вас, рядовой Игнатьев.
— Товарищ лейтенант, мы там это…здание странное обнаружили.
— Это как? — удивился Левкин.
— Ну оно как в загадке: без окон, без дверей!
— Чего? — Виктор решил, что его разыгрывают, и решил немного подыграть. — Зеленое, как огурец?
— Никак нет! — отчеканил Игнатьев. — Каменное. Одноэтажное, но у него и вправду нет окон и дверей.
— Так-с, а вот это уже интересно, ек макорек, — сказал Виктор, складывая планшет. — Далеко идти?
— С километр где-то, — ответил Игнатьев.
— Тогда лучше ехать. Прыгай в машину, дорогу покажешь.
Не считая отсутствовавших окон и дверей, здание ничего особенного из себя не представляло. Обычная старая коробка из серого силиката, коих в промзоне стояло великое множество. На самом деле, и окна, и двери у здания раньше были, но по какой-то надобности их заложили, и теперь они выделялись на стене лишь бледно-красными пятнами кирпичной кладки.
Левкин в сопровождении комиссии по экспроприации, в количестве пяти человек, обошел здание вокруг, но ничего нового обнаружить им не удалось.
— Похоже, туда ведет подземный проход от одного из этих складов, — подытожил Виктор и, сдвинув берет, почесал затылок. — Вот только не пойму, кто до такого додумался.
Блуждающий взгляд Левкина уперся в невысокую, под два метра бетонную усеченную пирамиду, стоящую в пяти метрах от здания.
— Так, а это что? — спросил он у сержанта Катышева, невысокого крепко сбитого парня с вечно красными от похмелья глазами.
— Не могу знать, — отрапортовал тот.
— Не могу знать, — передразнил Виктор и зашагал к пирамиде, уже догадываясь о ее предназначении. — Идем за мной.
Как и предполагал Левкин, пирамида оказалась искомым входом в здание. Один из склонов занимала большая железная дверь, выполненная из единого куска листового железа в два сантиметра толщиной. Никаких видимых запоров на двери не обнаружилось, и Виктор решил, что дверь отпирается при помощи пульта.
— Сержант Катышев, вы можете объяснить, почему не смогли обнаружить дверь?
— Так мы это, товарищ лейтенант, мы ее обнаружили… — пробубнил сержант, обдав Левкина запахом перегара.
— Только не смогли сообразить, что это дверь? Неужели это так сложно?
Виктор схватил сержанта за рукав, подтащил к дверям.
— Что вы видите, сержант?
«Вот ведь пьянь деревенская».
— Дверь, товарищ лейтенант!
— А теперь поднимите голову и скажите, что вы видите за дверью.
«Как он вообще стал сержантом?»
— Здание, товарищ лейтенант.
— Бинго, сержант. Нарисуйте в голове между объектами подземную галерею, и задачка решится сама собой.
— Лейтенант, но у нас все равно нет ключа, — вступил в разговор рядовой Леонтьев. Судя по осунувшемуся лицу, у них с Катышевым на двоих было одно хобби.
— Нету?
Группа по экспроприации дружно замотала головами.
— Это интересно.
Виктор достал из кармана планшет и развернул.
— Номер здания?
— Пятьсот тридцать шесть, — услужливо подсказал Катышев.
Виктор набрал номер, и на экран вышла короткая справка:
«Здание № 536.
Площадь: 265 м2.
Коммунальные услуги: оплачено до 31.12.2129 г.
Собственник: Северная пальмира/смарт-договор 56634278 от 01.01.2128 г.
Примечания: Ключ находится у собственника здания. Запасные ключи не сдавались. Собственнику направлено требование в соответствии с п.5 ст.432 ФЗ № 43 от 05.05.2120 г. Ответственный Голицын А.В.».
Левкин сверился со списком компаний, имущество которых подлежит экспроприации, и улыбнулся:
— Это то, что нам нужно. «Северная пальмира» входит в наш список под номером двадцать один. Судя по дверям, там хранится нечто ценное.
— Что делать будем? — спросил Катышев, оглядывая массивные стальные двери. — Взломать её, как на других складах, у нас не получится.
— И не надо. Давайте взорвем, — предложил Виктор.
На лицах членов комиссии, состоящей в основном из молодых парней, едва достигших двадцатилетнего возраста, заиграли одобрительные улыбки.
— Кто за? Единогласно!
Игорь услышал голоса: неразборчивое и монотонное бормотание неподалеку. Он попытался пошевелиться, но тело плохо слушалось. В голове всплыли воспоминания: безумный профессор, склонившийся над клавиатурой, ослепительный свет, тугой обруч на голове. Приложив, как ему показалось, колоссальные усилия, Воеводин открыл глаза. Он по-прежнему находился в лаборатории. Тускло горело верхнее освещение. Осознав, что лежит в одном из саркофагов, Игорь непроизвольно дернулся. По телу прошла теплая волна. Что случилось? Неужели он выжил? Чудовищный эксперимент Маврикия удался? Он прислушался к внутренним ощущениям. Ничего. Даже если нейронная сеть находилась в голове, то она никак себя не проявляла. Возможно, что-то помешало Маврикию? Игорь повернул голову и увидел группу людей в камуфляжной форме. Неужели его спасли?
— Эй, — первый крик запутался в сухом горле и больше походил на тяжелый вздох уставшего человека.
Игорь сосредоточился и повторил попытку:
— Эй там!
На этот раз получилось лучше. Его услышали. Подбежали. Облепили саркофаг со всех сторон.
Игорь смотрел на обступивших саркофаг людей и никак не мог взять в толк, что происходит. Он ожидал увидеть крепких спецназовцев, матерых вояк, но никак не прыщавых юнцов.
— Ребята, а вы кто?
— Комиссия по экспроприации. Я Виктор Левкин — председатель комиссии, — ответил ему высокий стройный юноша с погонами лейтенанта и бледным как мел лицом. — Вы в состоянии говорить?
— Да, — Воеводин чувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему.
— Можете рассказать, что тут произошло? — спросил Левкин, обводя лабораторию взглядом. По бледному лицу было видно, что ему не по себе.
Игорь попытался сесть. Тошнотворный ком, прокатившись от живота к горлу, вырвался наружу сухим кашлем. Ему помогли.
Взглянув на ряд саркофагов, он произнес:
— Ребята, там тоже люди.
— Уже нет, — ответил Виктор. — Они все мертвы. Что это за место?
— Лаборатория одного безумного ученого, — ответил Игорь. — Вы уверенны, что они мертвы?
— Да, они начали разлагаться.
При этих словах один из юношей сложился пополам от рвотного позыва и выплеснул содержимое желудка на бетонный пол. Воеводин несколько раз глубоко вздохнул и только сейчас почувствовал характерный запах разлагающейся плоти.
— Этого не может быть, еще вчера… — начал рассказ Игорь, но осекся. — А какое сегодня число?
— Двадцать третье декабря, — ответил лейтенант.
— Ого!
— Сколько вы здесь? — верно расценил причину удивления Левкин.
— Если вы не врете, то два месяца.
— Ни фига себе, — присвистнул Виктор. — Как думаете, вы сможете идти?
— Давайте попробуем, — сказал Игорь и перекинул ноги через край саркофага.
— Катышев, Леонтьев, помогите… как, кстати, вас зовут?
— Игорь.
— Ясно. Парни, помогите Игорю выбраться.
Сначала Воеводин шел с трудом перебирая ногами и опираясь на услужливо подставленные плечи новых знакомых, но вскоре почувствовал в себе силы идти самостоятельно. Кто-то из ребят сунул ему в руки свитер. Игорь поблагодарил и натянул его на голый торс. Пройдя по подземной галерее, они выбрались наружу через усыпанный бетонной крошкой проем, наполовину прикрытый толстым листом металла. Выбравшись наружу, Воеводин с удовольствием вздохнул полной грудью. Холодный воздух едва уловимо пах какой-то химией, но это не имело никакого значения, для него это был запах свободы, и он хотел хорошенько его запомнить.
— Ребята, мы в промзоне? — спросил он оглядевшись.
— Да. Это Прионежская промзона, — ответил Левкин. — Игнатов, ты сообщил в штаб?
— Так точно, — отчеканил конопатый юноша. — Обещали кого-нибудь прислать.
Игорь взглянул на спасителей и задал давно интересовавший вопрос:
— Ребята, а вы из какой организации? Что вы тут делаете?
Молодые люди недоуменно переглянулись.
— Мы Дети Акулы, — ответил Левкин.
— Никогда о такой не слышал.
— Как так? — выразил общее удивление красноглазый коренастый паренек.
— Черт! Так вы же ничего не знаете! — вскрикнул Левкин. — Два месяца. Получается, вы попали сюда в начале октября?
— Да, — кивнул Игорь и пошутил. — А что, за это время мировая революция произошла?
— А сколько вам лет? — вопросом на вопрос ответил Виктор.
— Тридцать пять.
— Ух ты! Прямо на Черте, — произнес Игнатов, — пятьдесят на пятьдесят.
— Ребят, вы толком-то объясните, что происходит?
— Это будет непросто, — сказал Левкин и сдвинул берет на правое ухо. — Тут такое дело. Мировой революции, конечно, не случилось, но в России поменялось многое. Короче, слушайте. Двадцатого октября в сети появился ролик, где профессор Маврикий объявил об изобретении лекарства от смерти, он назвал его «Код бессмертия».
— Кто? — перебил Игорь, решив, что ослышался. Сердце от неожиданности взбрыкнуло и с двойным усилием погнало кровь по сосудам.
— Профессор Маврикий, он у нас верховный главнокомандующий. Так вот, он объявил, что с двадцать первого числа в тридцати крупнейших городах России начнут работать пункты по бесплатной вакцинации людей от смерти. В ролике рассказывалось, что после вакцинации человек не только становится бессмертным, но и приобретает способность к регенерации тканей, а также устойчивый иммунитет ко всем видам болезней. В доказательство Маврикий показал сюжет, где ампутировал себе палец и отращивал его в течение трех дней. Единственное ограничение у лекарства: оно не действует на людей старше тридцати пяти лет.
— Ого, — только и мог произнести Воеводин, вспоминая рассказ Маврикия о работе по регенерации тканей, и чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — И люди ему поверили?
Виктор усмехнулся:
— Конечно, нет. Почти все потешались над ним, но на следующий день в указанных Маврикием местах собрались тысячи людей. В основном безнадежно больные люди и инвалиды.
— Ну да… ну да, — в задумчивости произнес Игорь. Он попытался прикинуть количество смертельно больных людей и калек в Петрозаводске.
«Оценочно от двадцати до двадцати двух тысяч человек в возрасте до тридцати пяти лет», — информация, всплывшая в голове, казалась совершенно чуждой, Игорь никогда, даже приблизительно, не знал количества инвалидов, проживающих в городе. Однако, это была его, воеводинская мысль, ничем не отличавшаяся от других, если только мысли можно сравнивать между собой.
«Неужели это нейронная сеть Маврикия дала о себе знать?».
— Да-да, — по-своему расценил его задумчивость Левченко. — Тысячи людей в десятках крупнейших городов. Потрясающее зрелище. Я видел, как они сходились к местам вакцинации. На костылях, в инвалидных креслах, малые дети, подростки, взрослые, старики…
Игорь представил, как в центр Петрозаводска сходятся тысячи искалеченных людей, и содрогнулся. Встречая в обычной жизни на улице таких людей, он, как и многие, старался не смотреть в его сторону. Почему он так поступал, он и сам не знал. Возможно, он боялся, что тот обратится к нему с какой-нибудь просьбой? Сама мысль об общении с инвалидом причиняла ему ужасный дискомфорт. Ведь он совершенно не знал, как обращаться с такой категорией людей. Ведь таким вещам не учат в школах и университетах, а надо бы. Инвалиды тоже люди, и они, должно быть, очень остро чувствуют эту непробиваемую стену всеобщего отчуждения, и именно поэтому их так редко можно встретить на улицах. Но как заговорить с такими людьми? А если заговорить, будет ли это тактично? Что если нечаянно оброненное тобой слово обидит больного человека? И самое главное, как можно не смотреть на их увечья? Вот, например, если у человека нет руки, как можно не таращиться на культю?
— Ровно в полдень приехали машины с вакциной, — продолжал между тем рассказ Виктор. — Люди выстроились в очередь, и началась вакцинация.
— Подожди-подожди, а как же власти? Как они могли такое допустить? — недоумевал Воеводин.
— Я же говорил, почти все сочли ролик фейком.
— Да, но такое собрание не могло не остаться незамеченным.
— Вы правы. Скоро после начала вакцинации появилась полиция, но толпа не пускала их к машинам. Сами понимаете, применять силу против инвалидов и калек никто не решился. Прежде чем полицейские смогли протолкаться к машинам, они успели вакцинировать несколько сот людей.
— И что потом?
— Врачей, проводивших вакцинацию, арестовали, а вакцину изъяли. Но самое интересное произошло на следующий день. В сети один за другим стали появляться ролики людей, успевших получить укол «Кода бессмертия», и во всех говорилось только одно: «Код бессмертия» действует.
— Так значит, это правда? Вакцина работает? — Игорь никак не мог поверить, что Маврикий, загубивший в пластиковых саркофагах пятьдесят человек, смог создать лекарство от смерти.
— Как видите, — улыбнулся в ответ Левченко и взглядом обвел присутствовавших.
— Как? И вы тоже?
— Игнатьев, покажи!
Конопатый паренек одним движением расстегнул камуфляжную куртку и оголил правое плечо. Восемь красных, вытянутых в овал по вертикали отметин украшали плечо. Отметены располагались в два ряда: четыре сверху и четыре снизу.
— Раз в неделю нам делают укол, — сказал Левкин, указывая на отметины. — Каждый раз в новое место. По количеству меток видно, сколько человек в наших рядах. Маврикий однажды заметил, что следы от уколов похожи на зубы акулы. Так и появилось название «Дети Акулы».
— И что? Неужели вы раньше все были инвалидами?
Виктор рассмеялся, и его примеру последовали остальные.
— Нет. У нас только Игнатов без руки был. Как видите, отросла. Игнатов, сколько рука росла?
— Так это… почти месяц, — отчего-то засмущался паренек и густо покраснел. — Но у меня всего лишь до локтя ее ампутировали. Так что выросла быстро.
— Игнатов у нас с первой волны. А мы… мы так называемая вторая волна. После того как всем стало ясно, что «Код бессмертия» реально работает, народ повалил на вакцинацию, и власти тут же объявили вакцину вне закона, приравняв ее к наркотикам. Распространителей хватали и без суда и следствия бросали в тюрьму. Народ повалил на демонстрации. Начались беспорядки. И тут Маврикий призвал нас к установлению конституционного порядка в Росии. Вот мы и взяли власть в свои руки.
— Чего? — опешил Воеводин. — Хочешь сказать, Дети Акулы в Петрозаводске захватили власть?
Новая волна дружного хохота застала Игоря врасплох:
«И чего они ржут? Я что, глупость какую спросил?».
— Берите шире! Сегодня Дети Акулы управляют Россией. Президент с олигархами сбежали. Армия и полиция, те из них, кто не дожил до Черты, вступили в наши ряды. Ведь там один молодняк почти, а бессмертие делает даже присягнувших людей более сговорчивыми. Первую неделю случалось много стычек, но «старики» быстро поняли всю бесполезность вооруженного противостояния. На одного нашего убитого приходилось два десятка «стариков». Известны случаи, когда Дети Акулы выживали даже после выстрела в голову. В итоге выживших «стариков» сначала «позакрывали», а через неделю тех, кто соглашался жить, как и прежде, стали отпускать. Мы не враги народу. Мы и есть народ. Как-то так…
Игорь потряс головой. Происходящее казалось наваждением. Люди стали бессмертными. Президент бежал. Безумный Маврикий захватил власть в России. Что, черт возьми, еще? И самое главное, что случилось с людьми завтрашнего дня? Неужели они, как и остальные, разделились на два лагеря? Примкнул ли кто-нибудь из них к Маврикию?
Вопросы о людях завтрашнего дня жужжащим роем кружили в голове, но спросил он о другом:
— Ты сказал, что лекарство не действует на людей старше тридцати пяти лет?
— Да.
— А почему?
— Это как-то связано с генами, но там все очень сложно, я объяснить не смогу.
— И что, никто старше тридцати пяти его не пробовал?
— Отчего же, находились безумцы, пробовали и в лучшем случае эффект был нулевым, а в худшем…
— Что в худшем? — насторожился Игорь.
— Рак. Неконтролируемый рост тканей. Короче, ужасное зрелище. Иногда люди превращаются в настоящих монстров.
Присутствующие дружно закивали головами.
— Я сам видел такого, — сказал молчавший до сих пор Леонтьев, — у него прямо в магазине из шеи рука начала расти.
— А я видел, как одного увозили, говорят, у него голова выросла в несколько раз и взорвалась, — поддержал товарища Катышев. — Вся мостовая в кровище и мозгах. То еще зрелище!
Из переулка послышался рев моторов. На площадку перед складом выехали два бронетранспортера военного спецназа и лихо развернувшись остановились. Из открывшихся дверей первой машины, словно горох, посыпались солдаты в армейской экипировке «Ратник» последнего образца. Осмотрев площадку, солдаты выстроились в полукольцо, прикрыв второй бронетранспортер, из которой вышел майор: высокий, крепко сложенный мужчина лет тридцати с цепким взглядом глубоко посаженных карих глаз.
— Пацаны, кто тут главный? — пренебрежительно обратился он к замершей от удивления комиссии по экспроприации.
— Товарищ майор, лейтенант Левкин, — доложил Виктор, вытянувшись по струнке.
— Майор Авраменко Глеб Олегович. Давай, показывай, что у вас тут стряслось?
— Это там, внизу, — Виктор махнул рукой в сторону бетонной пирамиды.
— Паук, идешь со своими ребятами впереди и осматриваешь помещения. Фраер, прикрываешь нас, — не глядя в сторону подчиненных скомандовал Авраменко и двинулся ко входу в лабораторию. Левченко пошел за ним, а следом потянулись и остальные.
Воеводина, подавшегося вперед со всеми, остановил инстинкт самосохранения, вовремя напомнивший, что вокруг него сплошь сторонники Маврикия. Сколько времени пройдет, прежде чем профессор узнает, что лаборатория обнаружена, а один из пациентов жив? Час? Два? О такой необычной находке ему обязательно доложат, и тогда Маврикий очень захочет с ним встретиться. Или не доложат? Но стоит ли рисковать? И самое главное, чего он не видел в этом подвале?
«Нужно срочно убираться подальше отсюда», — решил Игорь и, чуть сменив траекторию, направился к углу ближайшего здания. Краем глаза он видел, как один из солдат внимательно следит за его передвижением. В тот момент, когда до угла здания оставалось всего пару шагов, солдат окликнул его.
— Эй, парень, ты не заблудился?
Воеводин на секунду замер и обернулся.
Группа, двигавшаяся ко входу, остановилась и развернулась. Майор Авраменко, заинтересованно чуть склонил голову вправо, поднял руку и пальцем поманил Игоря к себе. Между ними было чуть больше тридцати метров. Воеводин попытался придумать отговорку, но ничего путного на ум не пришло, и тогда, он рванул прочь.
«Дурак, что ты делаешь, один выстрел, и ты труп», — запоздало мелькнула в голове здравая мысль.
Игорь начал эту мысль, забегая за угол длинного, чуть больше пятидесяти метров кирпичного склада, а закончил, миновав его дальний угол. Это было так неожиданно, что он даже остановился, но пару фонтанчиков кирпичной крошки, выбитой пулями из угла склада, придали телу новый импульс.
— Черт! Черт! Черт! — воскликнул Воеводин, глядя на мелькавшие мимо склады и едва успевая поворачивать. По ощущениям двигался он раза в два быстрее, чем при обычном беге. Технологические проезды и переходы промзоны мелькали в глазах надоедливой мошкой. В какой-то момент лабиринт каменных стен оборвался, и Игорь выскочил на оживленную дорогу. Увидев летящие навстречу машины, он перешел на шаг. Привлекать к себе всеобщее внимание в его планы не входило. Место показалось знакомым. Если он правильно помнил, метрах в трехстах отсюда начиналась парковая зона. Обычно в это время года там малолюдно, а учитывая нынешнюю обстановку, возможно, и вовсе безлюдно. Если по-быстрому проскочить её насквозь, то можно будет затеряться в городских кварталах. А что дальше? Куда ему податься? Информации, полученной от Детей Акулы, для принятия какого-либо решения было явно недостаточно. Фактически он ничего не знал о нынешнем положении вещей. Возможно, в городе есть патрули или комендантский час. К тому же его скоро начнут искать. Следовательно, нужно как можно быстрее связаться с кем-нибудь из «Верхнего уровня»: только там ему смогут помочь. При условии, что «Верхний уровень» еще существует.
Шагая вдоль дороги к парку, Воеводин поминутно оглядывался, ожидая погони. Он понимал: Авраменко далеко не дурак и наверняка понял, что упустил нечто необычное. Игорь не ошибся. Когда до парка оставалось меньше ста метров, он вновь оглянулся и увидел на дороге два бронетранспортёра. Продолжать притворяться одиноко бредущим случайным прохожим не имело никакого смысла. Он побежал, но на этот раз его способность дала сбой. Добравшись в ускоренном темпе до парка, он почувствовал жжение в груди и стал задыхаться. От нехватки кислорода закружилась голова. Воеводин перешел на шаг и оглянулся. От дороги его отделяла широкая полоса густорастущего кустарника. Даже без листвы она надежно укрывал его от глаз преследователей.
«На всех армейских бронетранспортерах есть тепловизоры», — услужливо подсказала память.
— Гребаный зоосад, — выругался Игорь и вновь побежал.
Он успел пересечь почти весь парк, прежде чем вновь начал задыхаться. Выскочив на городскую окраину, Воеводин увидел неспешно едущее такси. Игорь вскинул руку. Ему повезло, машина оказалась свободной.
— Улица Зайцева 64, — произнес он, устало ввалившись в салон такси.
— День добрый. Пожалуйста, пристегните ремень, — ответил бортовой компьютер мягким женским голосом.
Воеводин перекинул лямку и защелкнул её в гнезде. Едва слышно клацнули замки дверей, и машина плавно тронулась.
— Приятной поездки, — пожелал все тот же голос. — Желаете просмотреть рекламу? Снижение стоимости проезда составит десять процентов.
Воеводин огляделся и, увидев на двери красную кнопку, блокирующую воспроизведение рекламы, нажал ее.
До дома он доехал за пятнадцать минут. Удивительно, но из окна машины Петрозаводск показался ему прежним: магазины яркой рекламой зазывали спешащих по делам людей, светофоры перемигивались, разделяя потоки электромобилей, а бездомные собаки безмятежно спали у чугунных решеток чуть парящих теплотрасс. Если не считать нескольких встреченных патрулей Детей Акулы, лениво прогуливающихся по тротуарам, город жил обычной жизнью. Расплатившись за поездку через биометрический терминал, Воеводин поднялся к себе в квартиру.
— Добрый день, Игорь, тебя долго не было, — произнесла Лика, как только он перешагнул порог, и из комнаты вышло голографическое воплощение ИБП[20]. Выглядела она сексапильно: черное кружевное белье, белая рубаха, стянутая в узел на идеальном животе, и распущенные черные волосы, ниспадающие на плечи.
— Прости дорогая, но не сегодня, — натянуто улыбнулся Игорь и скомандовал: — Лика, отбой!
Девушка притворно насупилась, обиженно оттопырив губу, и растворилась в воздухе.
Закрыв за собой дверь и почувствовав себя в безопасности, Воеводин почувствовал сухость во рту и зверский голод. Открыв холодильник, он тут же отпрянул назад, захлопнул дверцу и закашлялся. Пахло из холодильника как из выгребной ямы.
«А ты чего ожидал после двух месяцев отсутствия? Ароматы роз?»
Взяв с полки в шкафу литровую бутылку воды, он в один присест опустошил ее. Желудок недовольно заурчал, но принялся за работу. Вспомнив о быстрых ужинах, Игорь распахнул морозилку, взял один из пакетов и закинул в микроволновую печь. Немного подумав, отправил туда же второй пакет.
Пять минут спустя он сидел за столом и с жадностью поглощал рисовую кашу со свиным гуляшом. Когда со второй упаковкой было покончено, Воеводин почувствовал, что наелся, и решил вернуться к делам насущным. Первым делом необходимо связаться с «Верхним уровнем». Поскольку коммуникатор пропал вместе с пиджаком в лаборатории Маврикия, Игорь включил компьютер и вызвал приемную «Верхнего уровня» через сеть.
— День добрый, приемная «Bottom Corporation», — произнес робот на том конце нежным женским фальцетом.
— Позвольте, но мне нужна компания «Верхний уровень», — удивленно произнес Игорь.
— Прошу прощения, но компании «Верхний уровень» больше не существует. Её прямым правопреемником по всем обязательствам является «Bottom Corporation». С кем вас связать?
Игорь с силой клацнул по клавише и прервал связь.
«Так вот кто за всем этим стоит — Влад Мерфи. Это плохо. Мерфи одной Россией не ограничится, он захочет захватить власть над всем миром. Интересно, что стало с его идеей заселения Венеры? Он ведь всегда считал, что нам не ужиться с homo sapiens на одной планете. Как он вообще снюхался с Маврикием? И что стало с „Верхним уровнем“? С Багировым и остальными? Они арестованы? Казнены?»
Взволнованный Воеводин включил УПЦУ[21] и запустил плеер цифрового телевидения. На экране возникло лицо Маврикия. Игорь сделал громче:
— …одно государство на всю землю — одна Россия! — пафосно произнес профессор. — Грядет глобальная демократия! Но вы ошибаетесь, если думаете, что мы перестанем развиваться. Пока наши братья из разных стран и континентов добывают бессмертие и свободу капитала, мы шагнем дальше. Вы знаете, что в России разработаны и постоянно совершенствовались весьма скромные по цене прототипы нейронных сетей. На протяжении последнего десятилетия никому не удавалось соединить человеческий мозг и искусственную нейронную сеть воедино. «Код бессмертия» позволил решить эту задачу за месяц. Завтра мы начинаем экспериментальное внедрение МНС — мировой нейронной сети.
Игорь непроизвольно приложил руку к голове и вздрогнул, почувствовав под рукой ежик коротких волос: от дорогой и стильной прически не осталось и следа. Поборов в себе желание броситься к зеркалу, он продолжил слушать:
— Поспешу успокоить тех, кто сейчас подумал о цифровом рабстве. Ни о каком подчинении речи не идет. Задача МНС — соединить человечество в единую сеть. Дать возможность людям моментально связываться друг с другом на любых расстояниях, не прибегая к помощи каких-либо устройств. Каждый человек, вошедший в сеть, получит возможность в той или иной степени непосредственно участвовать в управлении государством. Степень участия будет зависеть от интеллекта и воспитания человека. Мир будущего — не законы богатых стариков. Мир будущего — волеизъявление большинства. Вскоре законы будут приниматься обычными людьми, случайно избранными из социума. Повторюсь! Законы будут создаваться не кучкой избранных богатеев, а всеми нами. Сообща мы сделаем этот мир лучше.
Помимо вышеуказанных преимуществ МНС даст возможность сбора статистики по всем параметрам человеческой жизни. С ее помощью абоненты смогут общаться с единым центром обработки данных. Представьте, вы стали свидетелем аварии с пострадавшими людьми. Несколько секунд, одно мыслесообщение, и служба спасения спешит на помощь. Скоро, очень скоро, человечество объединится в единый живой организм и в нем не будет места войнам и распрям.
Нейронная сеть избавит человечество и от преступлений. Каждый невиновный сможет доказать непричастность. Нейросеть будет хранить зрительные и слуховые образы, получаемые человеком за последние пять лет. Но записи будут доступны только их носителю и только он будет решать, кому и как их предоставлять.
Но давайте вернемся к международной ситуации. Сегодня НАТО приняло решение о полной экономической блокаде России. Наши западные коллеги полагают, что таким образом они смогут сдержать распространения «Кода бессмертия» по миру. На что хочется им ответить: «Вы ошибаетесь! Россию не остановить!». Завтра пункты по вакцинации заработают в Казахстане и Монголии, Турции, Афганистане, Иране, Ираке и Индии. А тем, кто начнет нас этим попрекать, хочется напомнить, что шестьдесят лет назад в Европе существовало более сорока независимых государств, а что теперь? Единый Германский халифат? Я уверен, не все страны, вошедшие в состав этого новообразования, довольны нынешним положением вещей. А ведь Россия всегда предупреждала западных коллег, что она им не враг. И сегодня Россия предлагает руку помощи всем нуждающимся. Бессмертие перестало быть мечтой, оно достижимо. Если вам не исполнилось тридцати пяти, мы готовы принять вас в наши ряды. Всем, кто старше, нужно пройти обследование. Если вакцина для вас окажется бесполезной, то мы гарантируем для вас безбедную старость. Каждый человек имеет право на достойную жизнь!
Из-за кадра послышались бурные овации. Камера, пришла в движение и стала удаляться взлетая куда-то вверх. Только сейчас Воеводин понял, что Маврикий выступает на Красной площади, забитой до отказа людьми. Беснующаяся толпа подействовала угнетающе. Игорь закрыл окно с трансляцией и, заметив в правом углу экрана мигающий желтый квадратик, произнес:
— Запустить программу «Эпистул».
Открылось меню мгновенных сообщений с предупредительной надписью: «Пятьсот тридцать два непрочитанных сообщения. Свободного места менее 1 %».
— Фильтр по рекламе, уровень максимальный.
По экрану пробежала полоса загрузки, оставив во входящих всего три письма.
Олег прочитал заголовок первого и скомандовал:
— Открыть!
Отправителем письма значился Егор Митрофанов: «Игорь, ты куда пропал? Нашли твою машину. Выйди на связь, как только сможешь. Попросил Ольгу Самойлову отогнать машину к твоему дому».
Игорь взглянул на второе письмо. Оно было от Самойловой.
— Открыть!
«Игорюха, привет! Потеряшку припарковала в гараже на твоем месте. Не теряйся. Оля».
Третье письмо снова было от Егора:
«Игорь. Домой не ходи, мы уехали на дачу. Оля передает привет. Надеюсь на скорейшую встречу».
Воеводин улыбнулся. Фраза: «Уехали на дачу» означала только одно: часть людей завтрашнего дня из Верхнего уровня успела эвакуироваться в секретное убежище, о существовании которого знали все homo cras, работавшие в «Верхнем уровне». Тайной являлось лишь местоположение убежища. Единственное, что знал каждый, так это то, что в случае поступления сигнала к эвакуации он должен прибыть на заранее определенную дронплощадку, сесть в определенный дрон и занять предписанное место, а дальше, как говорится, дело техники. Вот только время эвакуации он пропустил. Тем не менее, Егор выражает надежду на скорейшую встречу.
«Оля! Машина!» — осенило Воеводина. Наверняка они оставили ему послание в машине. Игорь направился в прихожую, но проходя мимо зеркала, остановился как вкопанный. Из светлого прямоугольника висящего посреди стены на него смотрел исхудавший короткостриженый мужчина с синими кругами под глазами, широким шрамом от операции над правым ухом и двухнедельной бородой.
— Вот урод, — произнес Игорь, имея в виду садистские методы Маврикия, и осторожно дотронулся до шрама. На ощупь кожа оказалась гладкой и нежной.
С минуту он внимательно разглядывал свое отражение.
— В таком виде, дорогой мой дружок, тебе категорически противопоказанно появляться на улице, — наконец подытожил он и направился в ванную.
Приняв душ и тщательно побрившись Воеводин переоделся в теплый спортивный костюм, прикрыл вязанной шапочкой шрам на голове и спустился в гараж. Сев в машину, первым делом он открыл бардачок и едва успел подхватить выпавший навигатор: большой и красный, такой невозможно не заметить, — Ольга постаралась на славу. Игорь выжал кнопку «Пуск» и секунду спустя на дисплее появился построенный маршрут. Конечная точка трека находилась на окраине города в Шуйском районе. Он ни секунды не сомневался, что навигатор в момент активации послал сигнал в «Верхний уровень» — в конечной точке маршрута его будут ждать товарищи.
До места назначения Воеводин добрался за двадцать минут. Навигатор привел его на северную окраину Петрозаводска. Выйдя из машины, он огляделся: впереди дорога упиралась в обветшалый корпус заброшенного завода. Справа и слева от дороги высились груды разбитого бетона и кирпича с торчащими кусками поржавевшей арматуры. Игорь сосредоточился и просканировал пространство вокруг. Пусто — ровный природный иссиня-зеленый фон. Но боже, как же далеко он смог заглянуть! Обычно он видел поле на десять, а при хорошем настрое, на двадцать метров, но не на сотню, как сейчас.
«Неужели это так работает сеточка Маврикия?» — подумал он.
Решив проверить новые способности, Воеводин попытался перемножить в голове два четырехзначных числа. Правильный ответ пришел сразу. И вновь он не почувствовал чужого присутствия. Сигнал нейросети ничем не отличался от мысли.
— О чем задумался, Воеводин? — послышался рядом женский голос.
Игорь вздрогнул, но опознав говорящую по голосу, поворачиваться не спешил.
— И тебе привет, капитан Самойлова, — произнес он.
— Игорюша, ты лапки кверху задери, я тебя просканирую.
Зная уровень боевой подготовки Ольги, он не рискнул ослушаться и медленно поднял руки.
— Не шевелись!
Воеводин замер.
По противному писку раздавшемуся позади Игорь понял, что Самойлова активировала сканер имплантов.
— Оля, — решил предупредить он. — Мне тут в голове дырку сделали, и кое-что туда вставили и ….
— Я сказала замри!
Сканер поднялся до головы и запиликал, как бешеный.
— Ого! И чего тебе туда такого вставили?
— Это долгий разговор, давай сядем в машину, и я все тебе расскажу, — произнес Воеводин опуская руки.
— Не так быстро, красавчик!
Игорь почувствовал, как между лопаток ткнулось нечто твердое, и вернул руки в прежнее положение.
— Стас, как обстановка? — спросила Самойлова в гарнитуру и, дождавшись ответа, скомандовала: — Держите периметр под присмотром, Кирова ко мне.
Воеводин напрягся. Он знал Диму Кирова — тот был полевиком и специализировался на всевозможных излучениях. Опытная Самойлова решила проверить его на наличие исходящих сигналов? Умница! Почему он сам об этом не подумал. Ведь нейросеть могла вести прямую трансляцию всего, что он видел и слышал, а значит, он ставит под угрозу товарищей. От обиды Воеводину захотелось выругаться трехэтажным матом. Сзади послышались торопливые шаги.
— Дима, проверь его, — скомандовала за спиной Ольга.
— Он чист, — минуту спустя ответил Киров.
— Ясно, возвращайся назад.
Воеводин облегченно вздохнул:
— Ну слава богу, разобрались.
Он вновь стал опускать руки.
— Стоять! — вскрикнула Самойлова, — То, что ты сейчас не транслируешь, не значит, что хрень в твоей башке не ведет запись. Так?
— Я не знаю.
— И я не знаю, а значит, не могу рисковать. Как думаешь, имплант может скидывать инфу с определенной периодичностью?
— Ответ тот же: я не знаю, — пожал плечами Игорь. — Да это и не имплант вовсе, а нейронная сеть — МНС. Слышала о таких?
— Не может быть! — судя по голосу, ему удалось пронять невозмутимого командира спецотряда, но длилось это недолго. — Значит, давай, мы поступим так: ты сейчас рассказываешь о том, что с тобой приключилось за последние два месяца, а затем мы расстаемся.
Такой поворот дел Воеводина не устраивал.
— Оля, мне нужно спрятаться, Маврикий будет искать меня и если нейдет, то у него точно найдется с десяток способов развязать мне язык.
— Возможно, но я не могу подставить под удар всех. Тем более о нас он знает. Настоящую охоту устроил на нашего брата. Так что рассказывай!
— Можно хотя бы повернуться?
— Нет. Чем меньше ты видишь и слышишь, тем безопаснее для нас.
— Хорошо. Я понял, — обреченно вздохнул Воеводин. — Короче, слушай…
На рассказ о злоключениях ему понадобилось минут десять. Ольга слушала внимательно и не перебивала. Лишь в конце задала пару уточняющих вопросов.
— Что ж, Игорюша, — сказала она напоследок. — Если ты прав, то Маврикий и вправду будет тебя искать, хотя бы из обычного любопытства. И если он тебя найдет, то обязательно поковыряется в голове, чтобы понять, как там все работает. К моему сожалению, сейчас я ничем не могу помочь. Ты прекрасно знаешь правило: выживание группы важнее жизни индивида. Могу лишь посоветовать бежать в какую-нибудь глушь. Сейчас я уйду. Постой, пожалуйста, пару минут не оборачиваясь, хорошо?
— Хорошо, — кивнул Игорь. Слова Ольги едкими каплями разочарования растеклись внутри и заставили сердце биться чаще.
— Прощай, Воеводин!
— Прощай, Самойлова!
Позади послышались удаляющиеся шаги. Игорь закрыл глаза и сразу почувствовал присутствие людей. Вот агрессивный оранжево-красный силуэт Ольги. Чуть дальше сразу три. Один из них оказался ему знаком: темно-зеленый с яркими красными вкраплениями — Дима Киров. Самойлова бегом добралась до товарищей, и вся группа двинулась прочь. Игорь развернулся и с грустью посмотрел вслед соплеменникам.
Вот и все, он остался один. Его изгнали. От него отвернулись. Скорее всего, он никогда больше не сможет быть частью людей завтрашнего дня и у него определенно не получится стать частью человеческого социума. Теперь он чужой и для тех, и для других. И во всем этом виноват только один человек — Маврикий.
— Убью скотину! — зло прошептал Игорь и, сев в машину, поехал в сторону города.
Несмотря на всю растерянность и злость, он не утратил способности размышлять здраво. Первым делом он подумал о деньгах. Наличные деньги в России отменили почти полвека назад в связи с утратой их актуальности и с целью повышения финансовой прозрачности общества. Альтернативой деньгам сначала стали карты, потом чипы, а лет двадцать назад практически весь мир перешел на оплату по биометрическим параметрам. Теперь тело человека само по себе являлось ключом к сбережениям. Проблема заключалась в том, что это усложнило жизнь тем, кто по каким-либо причинам выпадал из правового поля. С Воеводиным это могло произойти в любую минуту. Он слишком много надежд возлагал на людей завтрашнего дня и ни секунды не думал о запасных вариантах. Утешало только одно: за десять лет работы юристом в Верхнем уровне он обзавелся множеством связей не только в высоких корпоративных кругах, но и среди ребят с подмоченной репутацией.
— Лика, детка, проснись, — произнес Игорь, щелкнув ногтем по сенсорному экрану на приборной панели.
— Привет, милый, — прекрасное лицо никогда не существовавшей женщины заполнило собой экран.
— Милая, ты мониторишь сети?
— Да.
— И как они? Без сбоев?
— Стабильно. Никаких проблем, любимый.
Воеводин улыбнулся: значит, Маврикию еще не успели о нем доложить.
«А может ему никто ничего докладывать и не собирается?»
Игорь откинул глупую мысль. После того, как он на запредельной для человека скорости сбежал из промзоны и не доложат? Шанс один на миллион.
— Лика, свяжи меня с контактом «Одноглазая».
— Соединяю.
Экран погас, и послышались гудки. Ответили ему лишь после пятого.
— Правовед, ты что ли? — дребезжащий, искаженный специальной программой, голос ворвался в салон машины, заставив Игоря поморщиться.
— Я, — обрадовался он. — Кому ты еще нужна.
— Многим. Давно тебя не было видно. Случилось что?
— Увидеться нужно, срочно. Тебя по этому каналу не вычислят?
— Замучаются пыль глотать, — ответила Одноглазая и хохотнула. — В обычном месте сейчас небезопасно. Помнишь, где в первый раз познакомились?
— Помню.
— Тогда жду через час, и не забудь провериться.
Связь оборвалась, и на экране вновь появилась Лика.
— Милый, ты скоро вернешься? — спросила она и нахмурила брови. — Последнее время ты очень редко бываешь дома.
— Скоро, — соврал Игорь. — Дорогая, выполни, пожалуйста, прямо сейчас программу «Глубокая очистка».
— Пароль?
Пароль состоял из первых слогов гимна России, и Воеводину не составила труда его вспомнить:
— Россвянадер.
«Интересно, а Маврикий успел поменять гимн?»
— Программа глубокой очистки запущена, — сообщила Лика.
— Вот и отлично, дорогая. Скоро увидимся, — соврал Игорь и переключил экран в режим карты.
Алиса Балехова, по кличке Одноглазая, была хакером, кибервором и внесистемщицей. Последнее означало, что ее имя не значилось ни в одной информационной базе, и для государства как человек она не существовала. Никто даже не знал настоящее это имя или нет. Да и имя ли? Может кличка? Никнейм? Единственное что о ней знали наверняка — у нее не было правого глаза. Если верить рассказам самой Алисы, глаз ей в детстве выбили хулиганы, стрельнув из рогатки. А поскольку родители девочки нигде не работали и вели антисоциальный образ жизни, то об импланте она и не мечтала. В бесплатной клинике, старый седой доктор по душевной доброте, выдал Алисе стеклянный глаз — отличавшийся цветом роговицы от родного. Так девочка стала калекой. Дальше события развивались по законам жанра. Девочкой-калекой совсем не интересовались мальчики, поэтому она хорошо училась и окончила школу на отлично. В детстве Алису постоянно дразнили «одноглазой». Она росла замкнутой и обиженной на весь мир девочкой. Не удивительно, что со временем она стала киберпреступницей. Повзрослев, Алиса разжилась деньгами и установила себе суперсовременный искусственный глаз, снабдив его кучей нелегальных технологий.
Оставив машину в двух кварталах от набережной, Воеводин вытащил из приборной панели головной блок, предварительно обнулив данные. По-хорошему машину следовало сжечь, но устраивать поджег посреди города в его планы не входило. Пройдя пару кварталов, Игорь выкинул блок в урну у одной из многочисленных кафешек. Он даже запомнил название: «Карел ел», оно показалось ему забавным.
По мере приближения к центру города народа на улицах становилось все больше. Попадались и патрули Детей Акулы. Состояли они из безусых юнцов в камуфлированной форме со слипганами за спиной и биосканами в руках. Каждый раз, проходя мимо патрулей Игорь напрягался ожидая, что в любой момент его могут окликнуть. Но переживал он напрасно, молодые бойцы, вопреки приказам отцов-командиров, предпочитали выискивать в толпе смазливых и грудастых молоденьких девчонок, чем подозрительных личностей.
К вечеру похолодало почти до ноля, и гранитная набережная опустела. Конец декабря не лучшая пора для прогулок. Воеводин огляделся по сторонам. Неподалеку гуляла группа студентов. Судя по всему, ребята сдали экзамен и теперь предавались популярному среди молодежи развлечению «go-drink-go»[22]. Игорь взглянул на уходящую вдаль цепочку прибрежных кафешек и мысленно пожелал им удачи. В кармане завибрировал коммуникатор напоминая, что время встречи с Алисой настало. Сунув руку в карман, он на ощупь отключил напоминалку. Спустившись по ступенькам, Воеводин присел у самого края гранитной плиты и окунул, как и в день, когда он познакомился с Одноглазой, руки в воду, вот только тогда был сентябрь месяц.
— Говорят, лет сто назад, лед на озере становился в ноябре, — голос, послышавшийся сзади, показался Игорю незнакомым, но он точно знал, кому он принадлежит.
— Говорят, раньше и трава была зеленей, — ответил он и обернулся.
Перед ним стояла невысокая сухонькая девушка. Короткие рыжие волосы, почти полное отсутствие груди, вишневая помада на губах и странный макияж вокруг глаз делающий их болезненно-красными.
— Ого, Алиса, тебя не узнать, — обрадовался Воеводин и с облегчением запихнул замерзшие руки в карманы спортивных штанов.
— Старею, мать его! — отшутилась Одноглазая.
— Наоборот! Молодеешь. Неужели ты вступила в ряды Детей Акулы? — настороженно поинтересовался Игорь, окинув взглядом темно-зеленый камуфляж.
— Это маскировка, — Алиса продемонстрировала пустой правый рукав. — Обычно с пяти-шести метров никто не обращает внимания на отсутствие шеврона и принимает за своего.
— Ясно, — Игорь, поднялся по ступенькам, и протянул руку для рукопожатия. Одноглазая стиснула руку и приставила к ней небольшой ДНК-сканер.
Воеводина всегда удивляла ее чрезмерная тяга к конспирации и перепроверкам. Особенно к глупым, как сегодня, сценкам. Она требовала разыгрывать их при каждой встрече, оправдывая это необходимостью соблюдать конспирацию. С другой стороны, понять ее можно, в России она один из самых разыскиваемых властями киберпреступников.
— Существует вероятность, что я записываю происходящее, — предупредил Воеводин.
— Не страшно. Главное, чтобы не транслировал. На одень на руку вот это, — Алиса протянула тонкую металлическую цепочку.
— Что это?
— Глушилка. Пока она у тебя на руке можешь о трансляции не беспокоиться. А еще для всех камер у тебя теперь размыто лицо.
— Ого! Круто! У нас в «Верхнем уровне» такая техника толщиной с палец. Такую маленькую я вижу впервые.
— Не удивительно, самая свежая европейская разработка. Последний писк кибермоды, — улыбнулась Алиса, ожидая результатов проверки ДНК-сканером. — Слышала у Верхнего уровня большие проблемы в связи с последними событиями?
— Так оно и есть, вот только мои проблемы будут посерьезней.
Сканер удовлетворенно пискнул, подтверждая личность Воеводина. Одноглазая улыбнулась.
— Пойдем, прогуляемся, расскажешь во что ты там вляпался.
— Слушай, тебе ведь нет тридцати пяти? — спохватился вдруг Воеводин.
Алиса недоуменно вскинула брови, а затем улыбнулась:
— Хочешь знать если у меня акульи зубки на плече?
Игорь кивнул.
— Не переживай. Есть. Без отметин нынче никуда. Вот только они не настоящие. Сегодня, если тебе нет тридцати пяти у тебя должны быть отметины. В противном случае тебя затаскают по допросам, а если заподозрят в нелояльности, то и вовсе закроют. Но в любом случае тебя посадят на Код Бессмертия принудительно.
— Принудительно?
— А что тебя удивляет? Ты же по образованию юрист. Историю, небось, в университете изучал. Когда у нас смена власти происходила без насилия?
— Никогда. Но как так получилось? Два месяца назад никто и не помышлял о перевороте.
— Ну, так прежде в истории человечества никогда не было такой вкусной наживки как бессмертие. Немногие способны устоять перед таким. Представь, ты молод, энергичен и, как правило, беден. Внезапно появляется некий Маврикий и обещает, что отныне молодым и энергичным ты будешь всегда, и при этом сулит все богатства мира. А взамен требует самую малость, отодвинуть от власти «стариков», точно выполнять приказания и своевременно проходить вакцинацию. Учитывая, что семьдесят процентов всего населения самовлюбленные придурки жадные до денег, чего ты ожидал?
— Семьдесят процентов? — недоверчиво хмыкнул Воеводин.
— Не считая десяти процентов полулюдей в жизненные приоритеты которых входит лишь бухло, жратва, трах и хороший просер.
— Фу-у-у, какая гадость, — скривился Игорь.
— Никогда не думала, что ты ханжа.
— Я не ханжа. Просто слышать такое от девушки несколько неожиданно. Что ты вообще знаешь о перевороте? Можешь рассказать в общих чертах?
Алиса с прищуром взглянула на Игоря и сказала:
— Давай так, сначала ты рассказываешь свою историю, а потом я восполню твои пробелы.
— Тогда будь готова удивляться.
— Да-с, ну и вляпался ты! — произнесла Алиса, выслушав рассказ Воеводина. — Эта штука у тебя в голове, ее нужно будет обязательно потестить, а то ты прямо супергероем с ней стал. Сетка не должна так работать.
— Почему не должна? — удивился Игорь. И что черт возьми означает потестить?
— Если ты и вправду ускорялся в два раза во время бега, значит сетка способна регулировать химию твоего организма. Я о таком ни разу не слышала. А потестить, значит поставить на тебе ряд вполне безобидных экспериментов.
— Но-но, я тебе не крыса для опытов.
— Не ссы, Аркаша, победа будет наша. Это в твоих же интересах. Чем больше ты узнаешь о своих новых возможностях, тем лучше.
— Кстати, теперь твоя очередь рассказывать, — напомнил об уговоре Игорь и, переключившись, посмотрел на поле Алисы. Ровное черно-фиолетовое свечение свидетельствовало о том, что девушка совершенно спокойна.
— Хорошо. С чего начать? Короче, я тоже офигела, когда всплыл Маврикий с Кодом бессмертия. Недолго думая я порылась в укромных уголках сети, и кое-что нашла. Четыре года назад Олег Дивов глава безопасности «Bottom Corporation» лечился в клинике по регенерации «Твое здоровье» на юге Карелии. Так вот, Маврикий в то время возглавлял лабораторию в этой клинике. Полагаю, там они и познакомились. Не знаю, что происходило далее, но полгода назад Маврикий чудесным образом оказался в клинике «Bottom Corporation» и ему, думаю не без участия Дивова, доверили лечение единственной внучки Влада — Кристины. Насколько я поняла у девочки редкое заболевание — уникальная разновидность рака.
— Я знаю Ирину, бабушку Кристины, она хорошая подруга одной моей знакомой, — заметил Воеводин.
— Ясно. Значит, ты примерно понимаешь, о чем я говорю. Короче, тема такая. Полагаю, Маврикий и Дивов снюхались на почве Кода бессмертия и заманили Мерфи на околоземную станцию «Ковчег». Что произошло на станции, я не знаю, но с орбиты Мерфи так и не вернулся. По официальным данным он впал в кому в результате микроинсульта.
— Они убили его?
— Не думаю. Далее в течение недели творилось нечто невообразимое. Дивов смог уговорить акционеров передать ему бразды правления «Bottom Corporation» и аргументом в этом деле, думаю я, стал Код Бессмертия.
— Подожди, — вновь перебил Воеводин. — А разве не Мерфи владел контрольным пакетом акций?
— Изначально да, но впоследствии он продал большую их часть лояльным акционерам. Хотя и оставил у себя тридцать процентов акций. Но ты слушай дальше. На следующий день во всех СМИ появилась информация, что «Верхний уровень» готовится к поглощению компании Мерфи. Против компании Багирова возбудили ряд проверок. Началась самая настоящая корпоративная война. А неделю спустя, в один прекрасный день, исчез весь совет директоров «Bottom Corporation» во главе с Олегом Дивовым, а на улицах появился бесплатный Код бессмертия.
— Что вот так просто взял и исчез? И их никто не искал?
— Я тебя умоляю. Ты не представляешь какой тут цирк шапито начался из-за Кода бессмертия. Никому и дела до их пропажи не было. Думаю, ты не удивишься, узнав, что через два дня Маврикий как единственный владелец контрольного пакета акций вступил во владение «Bottom Corporation». А через неделю он оказался в Москве и через сеть выступил с обращением о наведении конституционного порядка. Что тут началось…
— Подожди-подожди, — перебил ее Воеводин. — Ты сказала, что акционеров «Bottom Corporation» скорее всего, уговорили с помощью Кода бессмертия, но насколько я знаю, он не действует на людей старше тридцати пяти лет! А насколько я знаю, среди акционеров сплошные пенсионеры.
— Видимо поэтому они так дружно и пропали.
— Но как он умудрился распространить Код бессмертия по всей России?
— Через логистическую сеть компании Мерфи. Дронами он доставил лекарство в офисы корпорации, а это почти две сотни городов. А дальше все просто: страна разделилась на два лагеря: Бессмертная молодежь, жаждущая власти и денег, против старых нагулявших жирок дармоедов. Противостояние закончилось за неделю. И знаешь, Код бессмертия действительно творит чудеса. Сама видела, как парень отрастил себе оторванную взрывом ногу за месяц.
— Но ты не спешишь стать бессмертной, — заметил Воеводин.
— Не забывай я внесистемщица. А Код бессмертия — это сыр. Очень вкусный сыр в очень коварной мышеловке. Хоть Маврикий и заявляет, что все, кому будет вживлена МНС останутся свободными, я ему не верю. Вангую, что сетку будут устанавливать добровольно-принудительно. Хочешь Код бессмертия — ставь МНС. А когда Маврикий получит доступ во все головушки в стране он превратится в огромного жирного паука, сидящего в самом центре паутины. Кстати, ты в курсе, что на людей завтрашнего дня из Верхнего уровня объявили настоящую охоту. Думаю, Маврикий ставил на них эксперименты, как и на тебе.
— Ты знаешь о homo cras? — удивился Игорь, он вновь перешел на обычное зрение. Во время разговора поле Алисы оставалось неизменным — хороший знак.
— Хм…знаю? Да, я одна из вас.
— Что?
Алиса рассмеялась.
— Ты бы видел свое лицо. Да. Я homo cras. Просто я умею держать язык за зубами, и как показывает практика не зря.
— Почему открылась мне?
— Не знаю. Интуиция.
— Какая у тебя япециализация?
— Телекинез.
— Сильная?
Алиса остановилась, взглянула на кучку опавшей листвы скопившейся в углу гранитного изгиба набережной и замерла. Над листвой возник маленький вихрь, закруживший листья в неторопливом хороводе.
— Да ты топ! — воскликнул Игорь. — Как ты могла такого добиться сама?
— Не сама, вы плохо прячете секреты.
— Вскрыла наше хранилище?
Одноглазая кивнула.
— Ясно.
Разговаривая, они добрались до середины набережной.
— Так что ты от меня хотел? — вернулась к началу их разговора Алиса. — Чтобы я тебя спрятала?
— Да. Думаю, скоро меня начнут искать. Я хочу сменить личность, вывести деньги со счетов и где-то укрыться на первое время.
— Так что ж ты молчал? — спохватилась Алиса. — Вытяни руки ладонями вверх.
Воеводин подчинился. Она склонилась над руками и стала внимательно разглядывать. Игорь знал: сейчас она через имплант сканирует отпечатки пальцев.
— Теперь глаза. Смотри на меня не мигая.
Алиса придвинулась к нему. Игорь почувствовал фруктово-цветочный аромат ее духов.
— Отлично, — сказала, отстраняясь, она и вытащила из кармана планшет для сканирования. — Клади руку сюда. Процедура стандартная. Сейчас он прочитает твои биоритмы, и я получу доступ ко всем твоим счетам.
— У меня один счет.
— Тем лучше. Я прогоню деньги через пару банков, а потом пожертвую в один хитрый зарубежный благотворительный фонд. Оттуда вернется только половина. Ты согласен?
— А у меня есть выбор? — пожал плечами Игорь.
— Нет.
— Ты сможешь перевести деньги прямо сейчас?
— Да, у меня машина неподалеку в ней терминал. А у глаза с ним есть шифрованный канал.
Игорь взглянул на Алису. Карие глаза выглядели абсолютно одинаково и отличить настоящий от искусственного было невозможно.
Полоса загрузки на сканере достигла предела, и экран засветился зеленым. Балехова закрыла глаза и замерла. Ей понадобилось не более десяти секунд, чтобы опустошить счета.
— Вот и все, — сказала она. — Ты много потеряешь.
— Я потеряю еще больше, если ничего не предприму, — ответил Игорь.
— Твоя правда. Что поехали?
— Куда?
— Пилкой резать провода. Ко мне, но сначала заскочим в магазин нужно взять еды.
— Ты не сказала сколько это будет стоить.
— Договоримся. За возможность поковыряться в твоей сеточке я тебе скиду сделаю. Кстати, прямо по курсу продуктовый.
Воеводин стоял в молочном отделе и выбирал кефир, когда заметил девочку в красно-белой куртке. Она отдаленно напомнила ему кого-то.
— Игорь, не поворачивайся.
Неожиданно услышал он позади себя женский голос. Голос показался знакомым, но он никак не мог вспомнить кому он принадлежит.
— Это я, Ира Мерфи, — подсказали сзади.
— Ирина?! Черт возьми, что ты тут делаешь?
— То же что и ты, еду покупаю. Нам нужно поговорить. В том направлении, куда ты смотришь, в конце стеллажа, есть закуток, туда редко кто заходит, давай встретимся там через пару минут.
Воеводин, привыкший за последнее время к происходящим с ним странностям, лишь кивнул. Решив подстраховаться, он нашел в бакалее Одноглазую.
— Пойдем со мной, — шепнул он, подхватив ее под локоть.
— Что случилось?
— Знакомую встретил нужно с ней переговорить, а ты посмотри, чтобы нам никто не помешал.
— Ты охренел?
— Поверь мне, очень важно.
Алиса непонимающе взглянула на него, а затем кивнула.
— Хорошо, надеюсь это важно.
Оставив Одноглазую охранять проход между прилавками Воеводин подошел к Ирине. Рядом с ней стояла та самая девчушка, попавшаяся ему на глаза в молочном отделе.
— Знакомься это Кристина, внучка Влада и Захара, — представила девочку Мерфи.
— Здравствуй, — он чуть склонил голову.
— Здравствуйте, — ответила девочка и шагнула назад, прячась за бабушку.
— Надеюсь у тебя действительно что-то важное?
— Игорь, спаси нас, — взмолилась Ирина. — Влада держат на Ковчеге в заложниках. Маврикий отобрал у нас компанию и за нами постоянно следят.
— И сейчас? — насторожился Воеводин.
— Не бойся, они сидят в машине у входа.
— Но чем я могу помочь?
— Найди Захара, попроси его о помощи, — глаза Ирины были полны слез. — Я знаю, он может помочь. Спасите нас. Освободите Влада. Теперь, когда появился Маврикий, у нас есть общий враг.
— Спокойно, ты только держи себя в руках, — произнес Воеводин. — Я не знаю, как связаться с Захаром, но я попробую. Только не уверен, что мы сможем вытащить твоего мужа с орбиты.
— У нас есть космолет. Копия того, что забрал Маврикий. Ты только вытащи нас, и я расскажу, как его найти. Нас поселили на Анохина двадцать, квартира пятнадцать.
В проеме на мгновение появилась Алиса и, выпучив глаза, прошептала:
— Сюда идут.
— Хорошо, я попытаюсь что-нибудь для тебя сделать, — пообещал Воеводин, подталкивая Ирину с внучкой к выходу. — А сейчас идите.
— Скажите, этот майонез просрочен? — донесся до них голос Алисы.
— Я в этом не разбираюсь, — ответил ей мужской бас.
Ирина вытерла руками глаза, взяла Кристину за руку и выскочила из закутка.
Игорь дождался, когда за ним придет Одноглазая.
— Нет, ты действительно охренел, — появившись, прошипела она, и больно двинула ему кулаком по ребрам. — Это же жена Мерфи!
— И? — недоуменно спросил Игорь, потирая ушибленные ребра.
— Ты в курсе, что за ней следили?
— Она сказала.
— А что она еще сказала?
— Ей нужна помощь, но давай поговорим об этом чуть позже, когда окажемся в безопасном месте.
— Хорошо, двигай на выход и возьми мою тележку, — распорядилась Алиса.
Расплатившись, они покинули магазин и вернулись к электромобилю. Небольшая серая машина оказалась ужасно старой. Внутри стоял затхлый запах. Игорь недовольно поморщился:
— Ну и вонь.
— Терпи казак, атаманом станешь, — хихикнула Одноглазая. — Машина утопленница в ней труп две недели лежал. Я ее только на операцию взяла, потом в утиль.
— Ехать далеко? — спросил Воеводин, почувствовав, как горлу подкатил ком рвоты.
— Не очень, — Алиса включила машину. — Давай рассказывай, что Мерфи хотела.
Убежищем Одноглазой оказалась квартира, расположенная в сиротливо ютящейся, в ожидании сноса, многоэтажке. Они поднялись пешком на двенадцатый этаж.
— Уф, — тяжело вздохнул Игорь, добравшись до последней ступеньки. — И зачем ты так высоко забралась?
— Чтобы такие как ты в гости пореже заходили. Нам направо.
За поворотом обнаруживалась тяжелая бронированная дверь. Алиса подошла к ней и остановилась. Несколько секунд ничего не происходило, а затем дверь плавно скользнула в сторону и исчезла в стене.
— Ух, ты, — удивился Игорь, — а говорила убежище временное.
— Так и есть, но безопасность превыше всего.
За бронированной дверью оказалось просторное помещение. Бетонные стены, бетонные полы и окна, закрытые фанерой. Справа и слева две не заправленные кровати. В центре чудовищное в своей нелепости нагромождение вычислительной техники с кучей горящих мониторов и мигающих светодиодов. Рядом стояли два внушительных кресла, в одно из них кто-то сидел.
— Жедо[23], Клим! — крикнула Алиса на арго.
Человек в кресле развернулся. Это был невысокого роста чрезмерно худой и бледный парнишка с зелеными торчащими вверх волосами.
— Жедо, Лиса! — произнес он. — Жедо, Игорь! Я Клим.
— Мы знакомы?
— Почти. Я тебя знаю, а ты меня нет, — голос у парня оказался мягким и приятным для уха.
— Но откуда?
Клим улыбнулся, раскинул руки и крутанулся в кресле.
— Видишь аппаратуру?
— И?
— Это все, или почти все, глаз Лисы. А я его оператор. Круто, правда?
— Ого! — произнес Воеводин, осматривая нагромождения оборудования в новом ракурсе.
— Кстати, Игорь, тебя объявили в федеральный розыск полчаса назад, со всеми вытекающими.
Воеводин поежился — новость ожидаемая, но оттого не менее пугающая.
— Клим, у нас есть работа, — сказала Алиса.
— Да я в курсе. Кстати, деньги уже вернулись и новую личность пока вы добирались, я подобрал. Дело за малым, поколдуем немного над физиономией, и может хоть завтра из страны вылетать.
— Он никуда не полетит, — ответила Одноглазая.
— Я что-то пропустил?
— Да. Он хочет, чтобы мы нашли ему Захара Багирова.
— Захара? Нафига?
Алиса вкратце обрисовала Климу ситуацию с Мерфи и Кристиной.
— Думаешь Захар станет так рисковать? Пусть даже ради родной внучки.
— Это не наше дело. Наша задача найти Захара. Приступай!
— Есть, моя госпожа, — ответил Клим.
Одев наушники, он развернулся к экрану и бойко застучал по клавиатуре.
— А он кто? — поинтересовался Воеводин.
— Клим, компаньон, друг, секс, — махнула рукой Алиса. — Ты есть хочешь?
Игорь хотел отказаться, но почувствовав в животе требовательное покалывание, удивился: куда рассосались два пакета риса со свининой?
— А что есть?
— Пицца, бутеры с колбасой, чай, кофе кока.
— Бутеры с кофе, — определился Воеводин.
— Ок. Ты пока садись в кресло и вспоминай все, что знаешь о нейронной сетке в твоей башке. Когда вернусь, хочу знать подробности.
Игорь утыканный десятком датчиков, сидел в кресле, следил за картинками на экране и нажимал на кнопку, когда видел закономерности в изображениях. Небольшой тест тянулся третий час и порядком ему надоел. Самое главное по поведению Одноглазой было невозможно понять двигается эксперимент в правильном направлении или нет. Сосредоточенная, словно выпускница на последнем экзамене, она сидела за ноутбуком и беспрестанно стучала по клавиатуре.
— Алиса… — начал Игорь, но та подняла палец вверх и сказала:
— Осталось сорок семь картинок. Не отвлекайся. Мы почти закончили.
Он благодарно кивнул и сосредоточился на изображениях.
Когда через пять минут экраны погасли, Игорь почувствовал себя словно выжатый лимон. Подошла Алиса и открепила датчики.
— Как себя чувствуешь?
— Неплохо. Голова немного кружится.
— Значит нормально. Ты не заметил, но во время теста твой мозг ускорялся в три раза.
— Что это значит?
— Говоря простым языком твоя скорость обработки информации временами увеличивалась в три раза. Думаю, нейросеть подключалась к решению задач самостоятельно в зависимости от их сложности. В результате ты всегда справлялся с картинками и задачами приблизительно за одно и тоже время, вне зависимости от их сложности.
— Не ошибаешься? Я ничего не почувствовал.
— Не удивительно. У тебя нет контроля над сетью. Она автономна и это очень хреново для тебя, мой друг. Но мне удалось кое-что узнать. Думаю, я смогу помочь.
— Это ведь хорошая новость? — робко предположил Игорь.
— Подожди немного и узнаешь. Сейчас я сделаю укол ноотропа чтобы тебя не вырубило. Твой мозг работал с трехкратным ускорение и теперь он голоден.
Одноглазая открыла ящик стола и порывшись вытащила пластиковый шприц с лекарством внутри.
— А вот и он, — сказала она, сорвала зубами оболочку и с размаху засадила иглу Воеводину в шею.
Игорь собравшийся произнести шутку про место, куда ему нужно делать уколы, испуганно ойкнул, подумал о том, что Алиса бесцеремонная баба и провалился в беспамятство.
Приходил он в себя долго и мучительно. Сначала ему снился странный сон. В полной темноте он слышал дождь, молотящий по стеклу. Звук капель больно отдавал в висках и взрывался ярким радужным кольцами в абсолютной темноте. Во всем теле чувствовалась слабость. Вскоре Игорь понял: стучат не капли, а клавиши под ударами пальцев. Игорь вспомнил Клима, Алису, занесенную над ним руку с зажатым шприцом и открыл глаза.
Что, эта сучка себе позволяет?
Он лежал на одной из кроватей. Клим и Алиса сидели на рабочих местах и привычно молотили по клавишам. Игорь приподнялся на локтях и почувствовал в правом глазу болезненную пульсацию. Он поднял руку почесать глаз.
— Стой! Не трогай! — послышался запоздалый крик Алисы.
Игорь коснулся глаза и вздрогнул, ощутив под рукой нечто чужеродное.
— Спокойно! Не волнуйся! Сейчас я помогу, — протараторила девушка, в одно мгновение оказавшись рядом.
Отодвинув руку Игоря, она аккуратно отлепила прикрывавшую правый глаз повязку.
Воеводин несколько раз моргнул и спросил:
— Что с моим глазом?
— Болит?
— Не то чтобы болит. Просто неприятные ощущения.
Алиса отступила на шаг и спокойным ровным тоном произнесла:
— Ты главное не волнуйся, с тобой все хорошо. Я бы сказала, что ты стал лучше, чем был.
Игорь напрягся. Холодная змея дурного предчувствия скользнула по спине и больно ужалила в шею.
— Ты зубы не заговаривай. Говори, что случилось?
— Искусственный интеллект в твоей сетке оказался крайне опасным, — выпалила Алиса. — В ближайшем будущем он бы развился в отдельную личность и с высокой степенью вероятности стер тебя.
— Ты уверена? — нахмурился Воеводин.
— Я с ним разговаривала. К тому же я скопировала ИИ на комп, хочешь, можешь сам с ним пообщаться?
— Нет уж, увольте. Подожди, а как же тогда те сетки, что собирается внедрять Маврикий, он хочет превратить людей в биороботов?
— В том-то и дело, что нет. Новые сетки Маврикия лишь коммуникатор в голове. Внутри мощная антенна и минимальный набор функций. При наличии мотиватора в виде Кода бессмертия такой сетки достаточно для контроля человека. Остальное управление осуществляется извне. А вот эксперимент, поставленный Маврикием на тебе, заключался в другом. Он хотел через сетку внедрить в биологическое тело ИИ. Он создал очень сложную сеть способную накапливать и расходовать химические вещества подобно мозгу и посадил в нее ИИ в надежде, что тот будет развиваться. Видимо, ты первый удачный результат эксперимента. Скажи спасибо, что он утратил интерес до того, как ты очнулся.
— Надеюсь, ты задавила эту гадину в моей голове?
— Да. Но… — Алиса сделала еще один шаг назад, — мне пришлось удалить тебе глаз.
— ЧТО-О-О-О!? — взревел Воеводин и вскочил.
В голове полыхнуло, ноги подкосились, и он без сил рухнул обратно на кровать.
— Игорь, ты только не психуй, — произнесла Алиса, самодовольно улыбаясь, и присела на край кровати. — Все будет хорошо. Поверь, искусственный глаз ничем не отличается от настоящего. А технически он настоящее совершенство. Я подключила его к нейросети вместо ИИ и теперь только ты можешь ей управлять.
— Но это был мой глаз, — прохрипел Воеводин.
— Знаю, но иначе поступить я не могла. Нужно было застать сетку врасплох. А провернуть такое можно только через резервные входы, находящиеся на дне глазного яблока. Иначе она бы самоуничтожилась, спалив твой мозг.
— Мне плохо, можно воды? — попросил Воеводин, чувствуя болезненную пульсацию, исходящую от глазной впадины.
— Сейчас.
Алиса принесла бутылку воды и напоила его.
— Так лучше?
— Нет, блять! Ты украла мой глаз!
— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ты злишься и это нормально. Тебе нужно отдохнуть. Сейчас ты уснешь, — сказала Алиса, заботливо подкладывая ему подушку под голову, — а когда проснешься, то будешь в порядке.
— Одноглазая, сука, ты подмешала мне снотворное?
— Наркотик, — улыбнулась она и накрыла его одеялом. — Мягкий, теплый и почти безобидный. Спи.
Воеводин хотел сказать что-нибудь гневное, но огромная теплая волна нежности накрыла его с головой, и опрокинула в небытие.
Когда он вновь проснулся, Алиса сидела рядом.
— Как себя чувствуешь?
— Сносно, для человека, у которого украли глаз, — пробубнил Игорь, отметив, что пульсация в глазу практически не беспокоит его.
— Не выдрали, а заменили. Двадцать второй век на дворе. Замена глаза рядовая операция. Нужно шагать в ногу со временем.
— Скажи, ты извращенка выдирающая глаза всем понравившимся парням? — Воеводин был зол, но прежней ярости, как ни странно, не испытывал.
Балехова наморщила нос и улыбнулась.
— Технически энуклеацию глаза выполнил один мой хороший друг. Он высококлассный глазной хирург.
— Что? Ты вырубила меня и позвала совершенно незнакомого мужика вырезать мой глаз?
— А ты хотел, чтобы я оперировала сама?
— Да пошла ты… — обиженно пробубнил Воеводин.
— Давай вставай, лежебока.
Алиса подхватила его под локоть и помогла сесть в кровати.
— Так, подожди, а где Клим? — оглядев комнату, спросил Игорь.
— На задании. Слава цифровым богам, ты у нас не единственный клиент. Кстати, у меня для тебя еще один сюрприз.
Воеводин тяжко вздохнул и спросил:
— Что еще? Я теперь девочка?
Одноглазая озорно рассмеялась.
— Чувство юмора — это хорошо. И направление мысли верное. За двое суток, что ты провел у нас, мы немного изменили твою внешность. Твои данные есть у каждого патруля, а информация о розыске транслируется через сети три раза в день. Похоже, Маврикий очень хочет тебя найти.
Воеводин воспринял новость о смене личности стоически.
— Чудовище ты одноглазое, — сказал он спокойно. — Ну-у, показывай, чего вы там натворили.
— Сам такой, — ехидно произнесла Алиса и, вытащив заранее приготовленный коммуникатор, включила режим зеркала.
Игорь с любопытством заглянул в зеркало. Черные волосы коротким ежиком, скулы чуть шире, чем прежде, брови чуть гуще и мощнее, Воеводин провел по ним рукой и понял, что они накладные. В остальном он несильно изменился и без труда узнавал себя.
— Думаешь, этого будет достаточно? — с сомнением произнес он.
— Поверь моему опыту. Достаточно. Есть будешь?
— Опять бутеры?
— А что ты имеешь против бутеров?
— Ничего. А пицца осталась?
— Нужно посмотреть. Если Клим не доел, то осталась.
— Ну, тогда тащи и кофе захвати. Да погорячей!
Убежище Захара Багирова представляло собой сеть шахт, расположенных на двадцатиметровой глубине в глухих лесах Лоухского района. Сто лет назад человек, ведомый жаждой наживы, нашел здесь хромо-никелево-платиноидную руду и выгрыз в земле огромную червоточину. Высосав всю руду, он разместил в образовавшихся пустотах секретную военную базу, оснащенную ядерными ракетами. Со временем необходимость присутствия военных в регионе отпала, и человек вновь покинул эти глухие места, но ненадолго. Двадцать лет спустя заброшенную базу купил Багиров и организовал в ней секретный научный центр, для проведения передовых исследований «Верхнего уровня», а также тайное убежище на случай непредвиденных катаклизмов.
Захар сидел в кабинете, пил пятидесятилетний коньяк и размышлял над безвыходностью сложившейся ситуации. Ему нужна была оригинальная идея, способная вытащить из западни людей завтрашнего дня, но в голову ничего дельного не приходило. Чертов Маврикий. Код бессмертия оказался идеальным оружием. С какой стороны к этой проблеме не подступись, каждый раз попадаешь впросак. Сначала люди завтрашнего дня пробовали поднять восстание в Пудоже, небольшом городке на юге Карелии, но у них ничего не вышло. Оказалось, что для большинства людей, живущих за Чертой, восстать против Маврикия означало восстать против собственных детей. Безусловно, Код бессмертия разделил отцов и детей на два лагеря, но он не отменил кровного родства. Дети по-прежнему любили родителей, а родители детей.
Более того, Маврикий, изгнав олигархов, установил более справедливое перераспределение финансовых потоков в обществе, повысив зарплаты и пособия. А месяц назад он заявил, что поскольку бессмертные рано или поздно получат доступ ко всем благам общества, то сейчас необходимо позаботиться о смертных, скрасив последние дни их жизни. В подтверждение своего лозунга он в четыре раза повысил пенсии и запретил пенсионерам работать. После первой же выплаты пенсий в стране практически исчезла безработица, большинство пенсионеров поспешили на заслуженный отдых, а рейтинг доверия Маврикия взлетел до небес. Ему удалось совершить то, чего не удавалось ни одной революции до него: кардинально изменить вектор развития страны и улучшить положение граждан.
Совместно с силовыми акциями Верхний уровень начал работу над антидотом к Коду бессмертия. Ведь если бессмертие требует постоянного введение препарата, то значит, есть шанс заменить его чем-нибудь безвредным и постоянным. Работы в этом направлении безрезультатно велись второй месяц. И даже если в конце концов исследования дадут положительный результат и удастся синтезировать «противоядие», что дальше? Насильно вводить людям? Сделать из каждого привитого личного врага, жаждущего смерти своего «спасителя»?
Тупики. Лабиринт, состоящий из одних тупиков. Чертов Маврикий! Он спутал все карты людям завтрашнего дня.
Как быть? Сдаться на милость победителя? Ведь Маврикий знает о приближающемся апокалипсисе и наверняка у него заготовлен план спасения человечества. Может, стоит ему довериться? Отдать наработки и технологии в обмен на возможность реализовать план «Марс-Вселенная»? А вдруг будущее за расой бессмертных? Кто теперь Захар Багиров со своей идеей покорения Вселенной? Генетический мусор? Засохшая кровавая корка на ране готовая отвалиться от тела?
И это с одной стороны. А с другой, мировая нейронная сеть, которой Маврикий хочет охватить весь мир, а по сути, поработить, подчинив своей воле. Что если человек бессмертный превратится в обезличенного вечно живущего раба? По спине у Багирова бежали мурашки.
Ожил селектор, наполнив кабинет мелодичным голосом помощницы:
— Захар Андреевич, к вам господин Митрофанов.
— Пусть войдет, — произнес Захар.
Взяв бутылку, он сунул ее в ящик стола, а стакан наполнил водой из графина.
— Захар, на нас вышла Лиса, — с порога заявил Егор.
Гладко выбритый, в отутюженном костюме, выглядел он как всегда свежо.
Багиров взглянул в настольное зеркало и поморщился, увидев свое осунувшееся лицо.
— Лиса? Какая Лиса?
— Ты не помнишь? Она хакер. Продавала нам сведения о компании Мерфи.
— Алиса. Точно. Вспомнил. Но как она на нас вышла?
— Неважно, служба безопасности выявила уязвимость и устранила ее. Важно по чьей просьбе она действовала.
Захар вопросительно приподнял правую бровь.
— По просьбе Воеводина.
— Того самого?
— Того самого.
— И? Что он хочет? Самойлова докладывала, что ему в голову вживили нейросеть и он потенциально опасен. Насколько я понял, она однозначно дала ему понять, что мы не можем контактировать.
— Так и есть. Но ситуация изменилась. Во-первых, Алиса клянется, что обезвредила сеть. Если при проверке окажется что это правда, то Воеводин нам очень пригодится, он сильный полевик, а во-вторых, Игорь встречался с Ириной Мерфи и Кристиной.
— Кристина! Как она? Жива? — встрепенулся Багиров.
— Жива-здорова. Ирина просит вытащить их из лап Маврикия. Он держит их в заложницах на одной из квартир в Петрозаводске. Взамен она обещает сообщить местонахождения запасного корабля Влада. На нем можно добраться до Ковчега.
— Думаешь, это реально?
— Ирина утверждает, что космолет является точной копией корабля Мерфи до последнего болтика. Я говорил с нашими технарями, они обещают выдать его за оригинал.
— Зачем нам Ковчег? Предлагаешь спасти Мерфи? Думаешь, онзнает о Маврикии то, чего не знаем мы? — оживился Захар и, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Правильно мыслишь. В любом случае, личный корабль и орбитальная станция нам не помешают.
— Да, но ты же понимаешь, что мы не сможем владеть ей долго. Если «Ковчег» не удастся вернуть Маврикий собьет его.
— Потерять самую большую орбиталку? Думаю, в его планы это не входит. Впрочем, это не важно. Больше всего меня сейчас интересует Кристина.
— Крис? — удивился Митрофанов.
— Именно она. Ты забыл? Она моя внучка. Пусть ее доставят сюда. Кого думаешь послать?
— Гм… Гордеева с отрядом?
— Почему не Самойлову, ты говорил она у нас самая опытная.
— Отряд Самойловой я планировал отправить на захват «Ковчега».
Захар на секунду задумался, взвешивая за и против, а затем кивнул.
— Пусть будет так.
— Горде-ев… ты знаешь, он странный.
— Захар, — усмехнулся Егор, — он гаситель. Вы все странные.
— Ладно. Готовьте план операции, и через час жду вас у себя.
Пока они ели, Алиса вкратце рассказала, как пользоваться вновь приобретенным органом. Активировался он по мысленной команде: «глаз». Далее возникало меню пользователя. Опций у глаза оказалось бесчисленное множество. От десятикратного увеличения, до самоуничтожения. Сначала Воеводин растерялся, но Балехова объяснила, что опции можно привязать к мысленным приказам и тогда вызывать меню для их активации не нужно. Он быстро разобрался что к чему. Скоро обнаружилось одно интересное преимущество киберглаза. Раньше Воеводин мог видеть что-то одно: либо поля, либо реальный мир, но теперь, когда он смотрел в режиме сверхспособности родным глазом, на картинку полей накладывалось изображение реального мира, передаваемое имплантом.
Их беседу прервал резкий прерывистый звук.
— Что за звук? — вздрогнув от неожиданности, спросил Игорь.
— Садись в кресло Клима, это Верхний уровень звонит.
— Как? Неужели вы их нашли?
— Не сразу, но нашли. Они засели под Лоухами на бывшей военной базе. Ты бы видел, как они обделались, когда мы вышли с ними на связь.
Одноглазая хитро улыбнулась, повернулась к столу и пробежалась пальцами по клавиатуре. На мониторе появилось изображение: за большим столом по ту сторону экрана сидели Багиров, Самойлова, Митрофанов и Гордеев.
— Алиса, как нас слышно? — спросил Захар.
— Жедо, Захар, слышу вас отлично.
К назначенному часу Воеводин и Алиса прибыли к дому номер двадцать пять по улице Анохина. Клим остался в убежище. В случае непредвиденного развития ситуации на его плечи ложилась забота об эвакуации.
— Холодно сегодня, — заметила Алиса, выдыхая изо рта облачко пара.
— Зима близко, — согласился Игорь, взглянув в хмурое небо. — Сегодня пойдет снег.
— А ты откуда знаешь?
— Я не знаю, я вижу. Обычно перед снегом в поле земли появляются голубые всполохи. Подожди, — Воеводин остановился и пригляделся к силуэту человека, возникшего на дальнем углу дома. Распознав знакомые желто-синие оттенки поля, он улыбнулся.
— Идем, это Паша Гордеев, узнаю его цвета, — сказал он.
— Ого! — удивилась Алиса. — И насколько далеко ты видишь?
— Не знаю, — пожал плечами Игорь. — Метров двести-двести пятьдесят.
— Ни фига себе! Как так?
— Знаешь, что? Я думаю, это заслуга сеточки в моей голове, — произнес Воеводин.
Гордеев встретил их радостной улыбкой.
— Игорь, рад видеть тебя в добром здравии.
— И я тебя, — они обнялись. — Давно не виделись. Вы готовы?
— Да, пойдемте к машине.
Они свернули за угол и оказались в небольшом уютном дворе с множеством клумб и просторной детской площадкой.
— Камеры ребята взяли под контроль, — сказал Павел, заметив, что Алиса внимательно осматривает фасад дома. — Подъезд проверили. В принципе мы готовы начинать.
Гордеев подошел к стоящему у подъезда серому минивэну и открыл дверь:
— Прошу.
Игорь и Алиса залезли в салон и заняли первый ряд сидений.
— Ого, какой раритет, — произнес Игорь, оглядывая салон. — Сколько же ему лет?
— Почти пятьдесят, — ответил Гордеев. — Состояние отменное, еле достал.
— Неужели гибрид? — захлопала глазами Алиса.
— Вот именно. Электродвигатели и дизелек. В нашем деле вещь незаменимая.
— Круто. Какой у нас план действий?
— План следующий, — сказал Павел, усаживаясь напротив. — Работаем сон-блоком по квартире. Вскрываем замок: ребята посмотрели, справятся за минуту. Берем Ирину с Кристиной, грузим и ходу. Дальше две пересадки и уходим на базу. По пути нужно будет узнать месторасположение космолета и сообщить Самойловой. Задача понятна?
— Да, но что мы должны делать? — хмыкнула Алиса и поправила выбившийся из челки локон.
— Наблюдать, а в случае возникновения проблем помогать, — Гордеев был категоричен.
— Офигительно, — фыркнула Одноглазая и, отвернувшись к окну, пробормотала — Стоило в такие дребеня тащиться…
— Я рад, что мы друг друга поняли, — съязвил Гордеев, достал из кармана гарнитуру и надел.
— Внимание — это Соболь. Проверка готовности.
— Точка один?
— Все спокойно, готовы работать.
— Точка два?
— Готовы работать.
— Тогда вперед, — скомандовал Гордеев.
В окно Игорь увидел, как из-за угла появилось трое парней в черных спортивных костюмах. За плечами у одного из них висел спортивный рюкзак.
«Сон-блок», — догадался Воеводин.
Бойцы быстрым шагом добрались до подъезда и скрылись за железной дверью. Потянулись долгие минуты ожидания. Алиса и Игорь время от времени с завистью поглядывали на Гордеева, через очки наблюдавшего за происходящим в подъезде. Но долго скучать им не пришлось.
— Сзади!!! — крик Павла заставил их вздрогнуть. — Огонь!!! Огонь!!! Дима, Саша, выносите. Остальные прикрывать.
— Паша, что случилось? — крикнул Воеводин.
— Засада в квартире выше! Готовимся уходить.
Алиса и Игорь переглянулись, а в следующее мгновение до них донеслись приглушенные хлопки выстрелов. Воеводин не раздумывал ни секунды. Ускорившись, он выскочил из минивэна, в два прыжка добрался до подъезда и распахнул дверь. По ушам ударили гулкие, размазанные во времени, выстрелы слипганов и более жесткие рвущие воздух хлопки огнестрелов. Пролет. Второй. Третий. На четвертом он увидел одного из парней несущего через плечо Ирину. Следом шел боец, несущий на руках Кристину. Двигались они медленно, словно в замедленной съемке. Игорю не составило труда, прижавшись к стене, проскочить мимо и оказаться на передовой. Оборонявшихся было двое. Игорь заметил на плече у одного темное пятно. Значит, уже один. Взглянув наверх, увидел летящую в лицо капсулу и с легкостью уклонился. «Насколько же я ускорился?» — подумал он, преодолевая очередной пролет и немного замедляясь. Первым попался коротышка. Встав на одно колено, он вел огонь, скрываясь за перилами. Вырвав из его рук слипган, Игорь приставил дуло к шее противника, нажал спусковой крючок и оттолкнул тело в сторону. Чуть выше расположились два крепких парня. Воеводин вскинул руку и дважды нажал на спуск. Два выстрела — два попадания в шею. Теперь назад. Спустившись на пролет, он подхватил тело подстреленного бойца и услышал сверху стук падающих тел.
«Черт! Насколько я ускорился?»
— Все. Уходим! — крикнул он, затормозив у оставшегося бойца и на всякий случай вновь ускорился, дабы тот с перепугу не начал палить в него.
Пролет. Второй. Третий. Дверь подъезда. Минивэн. Игорь затормозился, положил тело на пол и закричал:
— Паша, давай отбой! Пусть боец возвращается!
— Уже возвращается, — успокоил его Гордеев.
Словно подтверждая его слова, дверь подъезда распахнулась, выплюнув на улицу отставшего бойца. Добежав до машины, он запрыгнул внутрь и плюхнулся на сидение. Выглядел он крайне удивленно.
— Что это, сейчас, нахрен было? — спросил он.
— Потом, ребята, все потом, — ответил Гордеев. Вырулив из двора, он включил автопилот. — Сейчас работаем по запасному плану.
— Сильно я ускорился? — тяжело дыша, спросил Игорь, обращаясь к Алисе.
— По ощущениям раза в три от возможного максимума. Я хоть и знала, что ты можешь выкинуть такой фортель, но охренела не меньше Паши.
— Игорь, ты нам нужен! — послышался голос Гордеева.
— Что?
— Иди сюда.
Воеводин перебрался через два ряда сидений к спящей Ирине.
— Сейчас я ее разбужу, — сказал Гордеев, показывая одноразовый шприц. — Из нас она знает только тебя. Нам нужны координаты космолета, ты понял?
Воеводин кивнул. Павел сорвал упаковку со шприца и вколол содержимое в шею женщине. Лекарство подействовало мгновенно. По лицу пробежала судорога, и Ирина открыла глаза.
— Игорь, — прошептала она и слабо улыбнулась. — Я верила в тебя.
— Да что я, операцию Захар организовал, — ответил тот и придвинулся ближе. — У нас мало времени, ты говорила про космолет, где он?
Мерфи сняла с пальца золотое кольцо с большим красным камнем и протянула Игорю:
— Вот, держи, под камнем чип. Пароль: «три восемнадцать два ноля».
Воеводин передал перстень Гордееву и вновь склонился над женщиной:
— Как ты себя чувствуешь?
Ее брови вздрогнули и изогнулись.
— Ужасно болит голова.
— Это из-за сон-блока, — ответил Воеводин, повернулся к Гордееву и спросил:
— У тебя есть обезболивающее?
— Дима, выдай таблетку, — распорядился Павел, выглядывая в заднем окне возможную погоню и одновременно пересылая информацию с чипа через коммуникатор.
Игорь хотел повернуться, но прежде ему в плечо уткнулся кулак. Воеводин повернул голову и увидел, что смуглый широкоплечий парень, сидевший в соседнем кресле, протягивает ему блистер с таблеткой.
— Держи, — произнес парень и изобразил подобие улыбки. — Ловко ты там… в подъезде…
— Пустяки, — отмахнулся Игорь. — Вода есть?
Парень кивнул на кармашек соседнего кресла, из которого торчало горлышко бутылки с водой.
— Спасибо.
Воеводин передал таблетку с бутылкой и взглянул на Гордеева:
— Что с информацией?
— Все отлично! Файлы я отправил Самойловой. Будем надеяться, у нее получится.
Группа Ольги ожидала результатов городской операции в туристическом коттедже, расположенном в пяти километрах от Петрозаводска. Поскольку Захар запретил соваться в город, Самойлова сняла дом в пригороде, где и расположилась с отрядом. Десять минут назад Гордеев сообщил о начале операции, и теперь она вышагивала взад-вперед по просторной гостиной, ожидая звонка.
— Командир, ты бы не маячила, — сказал ее заместитель Виктор Забелин. Сам он сидел в кресле и подкидывал дрова в камин. — Они справятся.
Ольга остановилась посреди комнаты и с вызовом взглянула на него:
— Думаешь, я нервничаю?
— А разве нет?
— Нет. Я думаю. Дело нам поручили серьезное, вот я и прикидываю расклады. А хожу, потому что на ногах лучше думается.
— Тогда простите товарищ Чапаев, — развел руками Забелин.
В кармане Самойловой несколько раз пискнул коммуникатор. Она вытащила его и взглянула на экран.
— Они? — подался вперед Виктор.
— Да. Пришли файлы, — кивнула Ольга, разворачивая экран. — Давай посмотрим.
Она подошла к столу, одним движением сдвинула на край чашки и положила коммуникатор на стол. Подошел Забелин.
— Вот смотри, — Самойлова ткнула в карту пальцем. — Космолет находится здесь.
— Так это же Пряжинский аэропорт, он находится в сорока километрах от нас, — обрадовался Виктор.
— Что нам о нем известно? Дети Акулы успели взять его под контроль?
— Безусловно. Полагаю, охраны там не больше пяти-шести человек. Движение в аэропорту близкое к нулю.
— Хорошо, если так. Нам нужен тридцать четвертый ангар.
Ольга увеличила масштаб карты. — Вот он. Удачно расположен, можно выехать сразу на взлетное поле.
— Но прежде придется обезвредить весь персонал, иначе они успеют поднять тревогу.
— Сколько у них человек?
Забелин на секунду задумался:
— Человек пять, то бишь с охраной максимум десять человек.
— Много. Очень много. Успеют сообщить.
— Можно рискнуть.
— Подожди, есть и другой вариант, — Ольга вызвала меню карты и подключила модуль с коммуникациями. Карта расцвела десятком разноцветных паутин. — Вот смотри, аэропорт питается от этой подстанции. Предлагаю отрубить его от сети. В темноте мы точно успеем всех законтролить.
— Там есть автономка, — возразил Забелин.
— Где находится?
— Подожди.
Виктор достал коммуникатор и через две минуты поиска в базах раздобыл нужную информацию.
— Вот смотри, — наконец сказал он, показывая Самойловой схему здания аэропорта. — Это типовой проект. Если в Пряже ничего не меняли, то аккумуляторная находится в подвале.
— Отлично. Тогда ты с Поповым займешься аккумуляторной. Проход к терминалам должен быть свободен, сегодня вечером регулярных рейсов нет, — сказала Ольга, указывая на план. — Здесь есть дверь, ведущая к помещениям для персонала. Сможете пройти?
— Запросто.
— Далее спуститесь в аккумуляторную и по моему сигналу вырубите питание. А к подстанции отправим Енота, он там и один справится. Остальные на зачистку. После того, как отключится свет, кладем всех из слипганов и треножим. Никакого огнестрела.
— Даже для акульих выродков? — с надеждой спросил Виктор.
— Даже для них. Все понятно?
— Так точно.
— Вот и славно. По коням.
Их накрыли на выезде из города, когда они проезжали мимо поста дорожной службы. Стрельба на Анохина не прошла незамеченной, кто-то из жильцов, внимательный и лояльный к нынешней власти, скорее всего некий прыщавый юнец, мечтающий попасть в ряды Детей Акулы, приметил минивэн, выезжавший со двора и доложил куда следует.
— Похоже, у нас проблемы, Паша, — произнес Воеводин, глядя в окно на две полицейские машины, пристроившиеся позади.
— Вижу, но ты не бойся на такой случай у меня припасен план «Б».
— И чем его суть?
— Сейчас увидишь, — Гордеев перебрался на место водителя, отключил автопилот, перевел машину на двигатель внутреннего сгорания и сказал: — Всем пристегнуть ремни.
— Водитель серого минивэна номер МЫ 505 ИБ, немедленно примите вправо и остановитесь! — послышался усиленный громкоговорителем голос полицейского. — Водитель серого минивэна номер МЫ 505 ИБ, немедленно примите в право и остановитесь!
— Хрен тебе в ладоши, — ответил Павел, колдуя над экраном головного компьютера. — Народ, сейчас я долбану «глушилкой», а потом будем уходить, так что держитесь.
— Алиса, Ирина, придерживайте… — начал говорить Воеводин, но окончание фразы утонуло в металлическом скрежете.
«Глушилкой» в быту называли мощнейший электромагнитный излучатель, отрубающий электроприборы в радиусе нескольких десятков метров. Средство тотальное, но верное. Как только Гордеев врубил прибор, с десяток машин, потеряв управление, начали сталкиваться друг с другом. Благо место Паша выбрал подходящее: подъезд к крутому повороту, где скорость потока машин значительно падала.
Минивэн несколько раз круто вильнул, уклоняясь от застывших посреди дороги электромобилей. Воеводин выглянул в окно. Полицейские машины застыли посреди дороги бесполезными грудами железа.
— Оторвались, но ненадолго, — произнес он, крепко держась за спинку стоящего впереди сиденья. — Они вышлют боевые дроны и скоро нас обнаружат.
— Не переживай, у меня все продуманно, — ответил Гордеев, лихо вращая баранку.
Они проехали около полукилометра по шоссе, свернули на проложенную через сосновый бор проселочную дорогу и через несколько сотен метров уперлась в реку, где их ожидал катер.
— Выходим, — распорядился Паша, остановив машину у самой кромки воды. — Ребята, помогите вынести Кристину.
Вечер выдался морозным. Шел первый снег. Группа Самойловой сидела в микроавтобусе, ожидая сигнала к началу операции. Согласно данным разведки аэропорт охраняло всего четверо Детей Акулы да плюс пять человек обслуживающего персонала, что значительно упрощало задачу.
— Сова, это Енот, — послышался голос в наушнике. — Я на позиции, готов работать.
— Отлично, ждите приказа, — ответила Самойлова и переключилась на вторую линию. — Краб, доложи о готовности!
— Сова, мы на месте, готовы работать.
— Хорошо. Ждите приказ, — Ольга взглянула на застывших в ожидании бойцов и скомандовала:
— Ребята, на выход, работаем строго по плану.
Их было трое: Глеб, Николай и Алексей. По легенде они были друзьями, решившими отправиться в путешествие на Австралийский континент. Из вооружения с собой они взяли только короткоствольные слипганы, предназначенные для скрытого ношения, а из амуниции очки ночного виденья. Когда ребята добрались до входа в аэропорт, где на рамке дежурил скучающий безусый юнец, Ольга отдала приказ о начале атаки. Мгновение спустя аэропорт погрузился во тьму.
Отряду понадобилось всего несколько минут, чтобы обезвредить всех находящихся в здании. Через десять минут после начала операции, Ольга подъехала к воротам аэропорта. На КПП ее встречал Глеб, переодетый в форму Детей акулы.
— Все спокойно? — опустив окно, спросила она.
— Как на кладбище, — отозвался Глеб, открывая ворота. — Мы всех заперли в кладовой. Ближайшие шесть часов проблем с ними не будет точно.
— Молодцы, садись, поехали.
У ангара тридцать четыре их поджидал Забелин с Поповым.
— Отлично отработали, — сказала Самойлова, выходя из машины.
— Не удивительно, — пожал плечами Виктор, — нас тут никто не ждал.
— Кто остался в диспетчерской?
— Алекс.
Самойлова нажала кнопу вызова на коммуникаторе.
— Слушаю, командир, — послышался бодрый голос.
— Алекс, ну что там у нас?
— Лучше, чем мы думали, командир. На сегодня рейсов не запланировано. Первый прибудет только завтра в шесть утра из Нью-Йорка, и тот грузовой автомат.
— Похоже, нам везет, — улыбнулась Ольга. — Открой тридцать четвертый ангар.
— Есть открыть тридцать четвертый ангар.
Дрогнув, пришли в движения огромные железные ворота, а следом сработало автоматическое освещение, залив темную громаду космолета мягким желтым светом.
— Ого, здоровый! — только и смогла выговорить Самойлова. Раньше ей никогда не доводилось летать на космолетах. Об их размерах она имела лишь приблизительное представление.
— Давай, Витя, показывай, что тут и как, — обратилась она к Забелину. — Теперь успех операции зависит только от тебя.
— Не боись, командир, я не подведу.
Кристина пришла в себя, когда катер причалил к берегу.
— Бабушка, ты где? — едва открыв глаза, произнесла она и выдохнула облачко пара в морозный воздух.
— Я здесь, — бросилась к девочке Ирина. — Как ты?
— Ничего, только голова болит.
— Сильно?
— Нет. А мы где?
— В безопасности, — вмешался в разговор Воеводин. — Ты не замерзла?
— Нет. Мы едем к ней?
— К кому? — не понял Игорь.
— К той девочке. Я ее чувствую.
— О чем она говорит? — заинтересовался вглядывающийся в серое небо Гордеев.
— Не знаю, — ответила Мерфи. — Видимо, ей приснился кошмар. Так ведь, Крис?
Девочка кивнула и протянула руки к бабушке.
— Я хочу домой.
Ирина крепко обняла внучку и сказала:
— Мы обязательно вернемся домой. Вот спасем дедушку и вернемся.
— Ну и что теперь? Каков дальнейший план? — спросил Воеводин, глядя на стоящий перед катером стеной береговой лес. — Будем пробираться лесными тропами?
— Обижаешь, — ответил Павел и ткнул в горизонт пальцем. — Видишь?
Игорь пригляделся и увидел черную точку над лесом.
— Это пассажирский дрон, час полета, и мы будем на базе Багирова.
Выведя «Экс-5» на орбиту, группа Самойловой вышла на связь с Багировым.
— Центр, мы готовы, — доложила Ольга, как только появилась связь с Землей.
— Спасибо, ребята, четко отработали. Операцию на «Ковчеге» мы проведем самостоятельно. Ваша задача принять гостей на борт, изолировать и доставить в целости и сохранности на базу, — Захар выглядел уставшим: лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. — Сколько времени до сближения с объектом?
— Тридцать минут, — отрапортовал сидящий в ложементе пилота Забелин.
— Мои ребята подключились к коммуникационному блоку корабля, когда останется двадцать минут они все сделают сами. До тех пор не предпринимайте ничего и храните полное радиомолчание. Понятно?
— Принято, — ответила Ольга.
— До связи, — произнес Багиров и отключился.
Владимир Пушков, бывшая правая рука безвестно пропавшего Олега Дивова, был молодым, чуть за тридцать, энергичным и крайне амбициозным молодым человеком. Именно поэтому месячную командировку на «Ковчег», он воспринял как ссылку. В отличие от напарника Сергея Иванова, с радостью покинувшего бренную Землю, где у него осталась молодая жена и вечно ревущая шестимесячная дочурка.
— Вот, скажи мне, какого хрена они держат Мерфи на орбите? Почему не спустят на Землю? — в очередной раз начал давно надоевший напарнику разговор Пушков.
— Вова, сколько можно? Ты можешь заткнуться хоть на секунду? Нам осталось всего две недели. Угомонись и дай насладиться последними спокойными деньками.
Они сидели в комнате отдыха и смотрели по реалвизору[24] пятую часть космосаги «Легкий бриз космических ветров»[25].
— Тебе хорошо, — продолжал Пушков. — Ты тут как на курорте. Жрешь, да спишь целыми днями. А у меня на Земле дела остались.
— А тебе плохо? Прилетим, получим премию да по звезде на погоны, за вахту и делай свои дела, сколько влезет.
— Ну так-то, да. Но хотелось бы всего побыстрей и сразу.
В кармане у Пушкова завибрировал коммуникатор. Взглянув на экран, он улыбнулся.
— Ну-ка, выруби реалвизор, сам Калинин звонит.
— Который зам Маврикия? Да ладно? — вскочил с дивана Сергей.
— Вот тебе и ладно, — Владимир чиркнул пальцем по дисплею, принимая вызов. — Слушаю? Да. Узнал, конечно. Рад приветствовать! Никаких проблем. Что? Подготовить к перевозке? Срочно? Есть! Юрий Олегович, не извольте беспокоиться исполним в лучшем виде. До встречи!
Он отключил связь и, взглянув на напарника, произнес:
— Калинин летит забирать Мерфи. Нужно подготовить тело к транспортировке. Займешься?
Сергей развел руками:
— А почему нет? Там работы на десять минут.
— Потом нужно доставить капсулу к переходному шлюзу.
— Не извольте беспокоиться, — Иванов попытался спародировать слащавый тон Пушкова, — а ты чем заниматься будешь?
— Пойду, командиру доложу, что мы возвращаемся на Землю и начну собирать наши вещи.
— Что? — нахмурился Сергей. — Они хотят забрать нас вниз?
— А я разве не сказал? — расплылся в ехидной улыбке Владимир и хохотнул. — Да. Мы летим на Землю.
Расставшись с Ивановым у медицинского блока, Пушков отправился на летную палубу, где застал командира «Ковчега» Николая Кузьмина беседующим с самим Маврикием. Изображение новоявленного руководителя России занимало весь главный дисплей палубы.
— Я сейчас же дам распоряжение подготовить кают-компанию для торжественной встречи господина Калинина, — донесся до Владимира хорошо поставленный голос командира, как только он вошел в блок управления.
— Отставить торжественный прием. Нашим людям даны четкие инструкции. Калинин не будет покидать «Экс-5». Его задача доставить Мерфи как можно быстрее на Землю. Пушков и Иванов самостоятельно осуществят погрузку капсулы с Мерфи и убудут с ней на Землю. Ваша задача осуществить стыковку в кратчайшие сроки и держать язык за зубами. Все ясно?
— Так точно, господин главнокомандующий! — отчеканил Кузьмин.
— Выполняйте!
Дисплей мигнул и погас.
— Господин командир корабля, разрешите обратиться? — вытянулся по струнке довольный Пушков. Тот факт, что президент Маврикий знал его фамилию, необычайно тешил самолюбие.
— Что тебе? — спросил Кузьмин нахмурившись.
— Разрешите приступить к эвакуации Мерфи и сбору личных вещей?
— Приступайте, приступайте, — отмахнулся Кузьмин и развернулся к пульту управления.
Тридцать минут спустя Пушков и Иванов катили перед собой капсулу с бывшим владельцем Bottom Corporation к шлюзовому лифту. Мерфи розовощекий, должным образом выбритый и подстриженный, разве что чуть исхудавший, покоился в капсуле подключенный к автономной системе жизнеобеспечения.
— Лекарство ему ввел? — спросил Пушков, нажимая кнопку вызова лифта.
— Половину дозы, — кивнул Иванов, — до Земли хватит.
— Добро. Как же я соскучился по земному притяжению.
Сергей лишь многозначительно хмыкнул. В данный момент он мог думать лишь о непрестанно орущей дочурке и горах памперсов.
«Наверняка я смогу полюбить ее всей душой, как только она заткнется».
Тихо звякнул подошедший лифт, и они вкатили капсулу в кабину.
— Ох, и напьюсь я завтра, — мечтательно произнес Владимир.
— Угу, — пробубнил Сергей.
— Да ладно, не грусти, дети растут быстро.
— Это правило годно только для чужих детишек.
— А ты скажи жене, что у тебя доклад в управлении, а сам завтра ко мне? Что скажешь?
Иванов задумался, но не успел ответить, как лифт прибыл в конечный пункт. На выходе их никто не встречал.
— Эй, хозяева, есть тут кто? — радостно крикнул Пушков. — Тут у вас пара ребят, мечтающих о выпивке и девчонках.
Он толкнул капсулу, шагнул на пластиковое покрытие коридора и почувствовал, как нечто металлическое и холодное коснулось шеи, а следом раздался шипящий звук слипгана.
Транспортный дрон приземлился на небольшой посадочной площадке прямо посреди леса. Прилетевших встречал Егор Митрофанов в сопровождении четырех вооруженных бойцов.
— Всем, кто меня не знает, позвольте представиться, меня зовут Егор, я начальник службы безопасности, — произнес он, как только двигатели дрона отключились. — Как вас зовут, и кто вы такие я знаю. Прошу следовать за мной.
Митрофанов развернулся и зашагал к небольшому бетонному бункеру, расположенному на краю площадки. Со стороны бункер походил на бугор, заросший кустарником, а внутри оказался грузовым лифтом. Когда они зашли Митрофанов закрыл решетчатую дверь и коснулся ладонью сенсорного экрана. Лифт плавно тронулся.
— Егор, как у вас идут дела? — решился первым нарушить молчание Воеводин.
— Хорошо. Насколько это возможно, — ответил Митрофанов. — Захар ждет внизу. Он введет вас в курс дела.
— Что с группой Самойловой?
— Операция прошла успешно. Они возвращаются.
На лицах прилетевших появились улыбки.
— Как мой муж? — обеспокоенно спросила Ирина.
— Трудно сказать, — пожал плечами Егор. — Он находится под действием какого- то препарата. Медик группы Самойловой уже исследует его кровь. Как только Влада доставят сюда, мы сделаем все возможное, чтобы ему помочь. Мы полагаем, его держали в искусственной коме. Если это так, то он быстро поправится.
Пока он говорил, лифт остановился напротив широкого бетонного коридора.
— Следуйте за мной, — произнес Митрофанов, открыл решетку и зашагал по коридору, не оглядываясь.
Коридор оказался необычайно длинным и однообразным: бетонные шершавые стены, тусклые светодиодные светильники на потолке и редкие стальные двери. У многихх дверей дежурили солдаты в бело-серой военной форме, вооруженные огнестрельными автоматами. Наконец они добрались до трехметровой бронированной двери, находящейся под охраной четверых солдат.
— За этой дверью находится главный корпус управления базой, — произнес Егор, прикладывая к терминалу пропуск.
Они вошли в просторный серо-зеленый зал, предназначенный для проведения конференций. За большим пластиковым столом сидел Багиров. Рядом стояла внучка Юля.
— Добро пожаловать, — произнес Захар, вставая из-за стола. — Чувствуйте себя как дома. Рад вас видеть живыми и здоровыми.
Он подошел к гостям и по очереди пожал руки Воеводину, Гордееву, Алисе и Ирине Мерфи. Захар повернулся к Кристине, и взгляды присутствующих устремились на девочку. Багиров хотел что-то сказать и уже открыл рот, но осекся. Кристина Мерфи стояла посреди зала и не сводила глаз с Юли Багировой.
— Крис! Что случилось? — окликнула ее Ирина, — Крис, я кому…
В этот момент Захар замахал на нее руками, и она замолчала.
— Что происходит? — прошептала она, шагнув к нему.
— Подожди немного, и я объясню, — ответил тот и на щеках заиграл румянец.
Присутствующие смотрели, как Кристина и Юля медленно, словно сомнамбулы, подходят друг к другу.
Воеводин, понимая, что происходит нечто необычное, переключился на полевое зрение и чуть не ослеп от беснующегося вокруг девочек золотисто-желтого света. Поля девчонок, словно встревоженные мотыльки, метались и вибрировали с такой частотой, что у него заболел глаз.
«Боже ты мой, этого не может быть», — подумал он, возвращаясь к обычному зрению.
Между тем девочки подошли друг к другу вплотную.
— Ты мне снилась, — дрожащим голосом произнесла Юля.
— Ты мне тоже.
— Прости меня, — из глаз Юли потекли слезы. — Я не знала, что ты настоящая.
— Это ничего, — ответила Кристина и обняла девочку. — Я на тебя не злюсь. Ведь ты ничего не знала обо мне.
— Но я… Я причинила тебе столько боли.
— Пустяки…
Все взглянули на Багирова, обещавшего объяснить происходящее, но тот выглядел не менее растерянным.
— Захар, — грозно сдвинув брови, прошептала Ирина, — Ты можешь хоть что-то сказать?
— Я… я… могу, — в его голосе чувствовалось неподдельное удивление. — Понимаешь, когда случилась та авария, с Аленой и Демидом, их привезли в мою клинику. И…
Он замолчал.
— Продолжай!!! — побагровев, произнесла Мерфи.
— Алена была беременна двойняшками, — выпалил Багиров, бледнея на глазах.
— Что? — тяжело выдохнула Ирина и материнским жестом приложила руку к левой груди. — Юля? Она моя внучка?
Сложив ладони домиком у губ, Захар молча кивнул.
— Ты же знаешь своего мужа. Он бы попытался отнять обеих девочек. Тогда я принял самое трудное решение в моей жизни. Я передал Юлю сыну и его жене. Сымитировать беременность и ранние роды не составило труда.
От нахлынувших чувств Ира обхватила голову руками и села в ближайшее кресло. Воеводин присел рядом и принялся говорить ей утешительные слова, а остальные вновь взглянули на обнимающихся девочек.
— Но о чем они сейчас говорили? — подала голос Одноглазая.
Захар замотал головой.
— Не имею ни малейшего понятия. Юля, Крис, вы можете нам объяснить что происходит?
Девочки переглянулись и, приняв молчаливое решение, заговорили.
— Это она болеет, — сказала Кристина. — Я всегда была здорова.
— Я не знаю, как это получилось в первый раз, — подхватила нить рассказа Юля. — Я только помню, что сильно заболела. Я очень не хотела умирать. Однажды ночью я увидела больные клеточки внутри — каждую из них. А потом увидела девочку. Она стояла одна в золотом свете и тянула ко мне ручки. И я поняла, что могу отдать ей больные клеточки. И отдала. Я не знала, что она настоящая и что она моя сестра. Я думала она ангелочек, живущий на небе рядом с мамой и папой.
— Она ни в чем не виновата. Я сама разрешила ей. Она была вся темная. Очень темная. Больная. Если бы я не помогала ей, то она скоро умерла бы.
— А потом, когда клеточек накапливалось много я снова и снова отправляла их Крис. Снова и снова.
Глаза Юли вновь наполнились слезами.
— Девочки мои! — Ирина опустилась перед ними на колени и крепко обняла двойняшек.
— Ты когда-нибудь слышал о таком? — спросил Захар у Митрофанова.
— Нет. Случаев телепортации, тем более живой ткани у нас не зарегистрировано.
— Телепортация и общение через поля, — добавил Воеводин.
— О чем ты? — не понял Захар.
— Они могут общаться с помощью полей. Несколько странный способ, но эффективный.
— Он говорит правду?
Девочки закивали.
— Это только сейчас получилось, когда мы встретились, — сказала Юля.
Громко пискнул коммуникатор Багирова. Захар взглянул на экран и улыбнулся.
— Ира, твоего мужа привезли.
— Что? Где он?
— Сейчас его везут в медицинский центр.
— Я должна видеть его! Можно девочки пойдут со мной?
Захар на секунду задумался, а потом произнес:
— Нет, неизвестно в каком состоянии Влад. Пусть они останутся здесь. Мне так будет спокойней.
— Возможно, ты прав, — не настаивала Ирина.
— Хорошо, Егор, тогда проводи ее и сразу возвращайся.
Вновь ожил коммуникатор. Увидев номер звонившего, Захар поспешил ответить.
— Да! Кто? Как он на нас вышел? Не убежище, а проходной двор! Чего он хочет? Хорошо. Выведи в конференц-зале на большой экран.
Багиров дал отбой и оглядел всех с недоуменным взглядом.
— Что случилось? — спросил Воеводин.
— Маврикий звонит.
На лицах присутствующих промелькнула тень испуга, а в следующее мгновение ожил большой плазменный экран над столом, и освещение в зале ослабло. На экране появился Маврикий, одетый в строгий костюм и белую рубашку под бардовым галстуком. Выглядел профессор шикарно. Седые волосы гладко зачесаны, а лицо профессионально загримировано.
— Не слишком ли пафосно, — решив с ходу выбить оппонента из колеи, произнес Багиров.
Маврикий ухмыльнулся.
— Ничего другого я от тебя не ожидал. Вынужден тебя разочаровать, через пять минут у меня будет встреча с английским послом и весь этот, как ты говоришь, «пафос» для него. Я, собственно говоря, чего позвонил… Во-первых, всем здравствуйте! А во-вторых, ваша база окружена. Я стянул к ней столько войск, что раздавить вас — дело одного часа. Не спрашивайте, как я вас выследил. Вы порядочно наследили и на Земле, да и в космосе тоже. Как истинный джентльмен предлагаю вам сдаться.
— Сдаться?
— Да. Сдаться. Смириться с существующим укладом вещей и жить в мире с остальными людьми.
— Слышь ты, миротворец, — не выдержал Воеводин, — думаешь, мы не знаем, что ты ставишь эксперименты на людях завтрашнего дня?
— А-а-а, — улыбнулся Маврикий, — это ты! Тебе-то грех жаловаться. Говорят, после моей операции ты стал очень быстрым. Надеюсь, нам скоро удастся пообщаться с глазу на глаз. Возможно, ты лучшее из моих творений.
Последние слова заставили Воеводина почувствовать себя грязным уродцем в руках всемогущего профессора, и он непроизвольно вздрогнул.
— Но прежде, чем вы дадите ответ, я хочу, изложить вам мотивы моих поступков. Есть у меня подозрение, что вы считаете меня чуть ли не злым гением человечества. Так вот, пару лет назад я узнал о людях завтрашнего дня и понял, что человечество стоит на пороге разделения на два вида. В нашей истории такое случалось не раз. Любимый ваш пример: противостояние между неандертальцами и кроманьонцами. Последние выжили и дали потомство, а первые канули в Лету. Так вот, узнав о людях завтрашнего дня, я подумал, что род человека разумного должен имеет шанс на выживание.
— Подожди-подожди, — вскинув руку, перебил Захар. — То есть в нас ты увидел угрозу человечеству? Но ты же прекрасно знаешь, как мы прятались, избегая огласки! И ты точно знаешь, почему! Ваш вид является смертельной угрозой для нас. И нынешняя ситуация тому подтверждение.
Маврикий печально покачал головой и горько усмехнулся.
— Вы глупцы. Вы действовали, повинуясь стадному инстинкту, заложенному в нас природой. Пока вы слабы, вы прячетесь, но стоит чаше весов качнуться в вашу сторону, и вы перейдете в нападение. Именно об этом я и говорю. Природа в очередной раз разделила нас, побуждая к соперничеству, к эволюции, но сегодня, сейчас, мы разумней, чем когда-либо за всю историю человечества, а значит, в наших силах объединиться и стать сильней природы. Примерно так я и размышлял. Но как сложить такой хитроумный пазл в единую картину? Как привести чаши весов в равновесие? Для объединения двух видов нужно одинаковое количество козырей для каждой стороны. У homo cras это зачатки сверхспособностей, а что у людей? Как вы, наверное, знаете, я вел научные изыскания в двух направлениях: регенерация тканей и нейронные сети. Но когда я понял, что человечество в опасности, я целиком переключился на регенерацию и почти забросил попытки вживить в человеческий мозг нейронную сеть. Единственное исключение сделал лишь для Воеводина, в силу его необычного опыта с постреальностью. Ну, да ладно, о чем это я! Ах, да! Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь одно. Получив в свое распоряжение кровь множества homo cras, я подверг ее тщательному анализу и понял, что она более вариативна, чем человеческая. Да вы и сами это знаете. Путем экспериментов я выяснил, что у людей завтрашнего дня существует десять групп крови. Такое ощущение, что ваш вид, находясь в фазе становления, «мечется» внутри себя, пытаясь найти наиболее оптимальную физическую форму существования. Именно в вашей крови я и обнаружил лекарство от смерти. Точнее, в ее!
Маврикий подался вперед и указал на Кристину Мерфи.
Девочка, испугавшись внезапного жеста, спряталась за спину Алисы.
— Кровь девочки оказалась особенной — одиннадцатая группа крови. Она есть только у линии гасителей. И они скрывали это от вас. Не так ли?
Присутствующие удивленно посмотрели на Багирова, но тот лишь виновато развел руками.
— Вот видите, — улыбнулся Маврикий, — они и сами не знают, почему сделали из этого великий секрет. И да, третий гаситель, Никита, если не ошибаюсь, он внебрачный сын Влада. Уж не знаю, как вы расскажете Ирине, но рано или поздно тайное станет явным. Но мы отвлеклись. Одиннадцатая группа, она оказалась крайне занимательной. Да… Один из ее компонентов оказался веществом, которое я пытался синтезировать долгие годы. Вот только из-за болезни Кристины компонент оказался слишком слабым. Очевидно, что наиболее чистая и сильная кровь должна быть у первоисточника. Таким образом, я нуждался в трех компонентах: в первоисточнике, технологии и ресурсах. Именно поэтому я устроил весь этот театр абсурда с атакой на Верхний уровень и захватом Bottom Corporation. Должен отметить вы сыграли свои роли практически безупречно. Пока Захар пытался разобраться в том, кто его атакует, подозревая в первую очередь Мерфи, я получил в распоряжение нужные технологии и ресурсы, похитив их у «Фарма-LTD». Я увез Железную голову на орбиту, где и получил необходимый материал нужной чистоты. Но не буду вдаваться в подробности, иначе раскрою все тайны. Давайте будем считать, что мне удалось выделить из крови Влада основной компонент Кода бессмертия и продублировать его. К сожалению, синтезировать Код бессмертия без образца я пока не научился, но это дело ближайшего будущего. Чудесное получилось средство. Один миллиграмм чистого вещества ставит в ряды бессмертных почти тысячу человек. И дабы разрушить ваши радужные надежды, сразу скажу, что для вас кровь гасителей не является лекарством от смерти, как и для них самих. Вы навсегда останетесь смертными.
Маврикий выдержал долгую эффектную паузу, нарушить которую никто не решился, и продолжил:
— Но вернемся к моим целям. Чего же я хочу? Моя цель обмануть природу. Я хочу объединить бессмертие и сверхспособности в новом виде — deus ex homo.
— Бог из человека? — переспросил Воеводин нахмурившись.
— Вот именно!
— А как же вживление МНС? Бог не должен зависеть от чужой воли, иначе какой он к черту бог?
Маврикий взглянул на Игоря, как отец смотрит на неразумное дитя, и рассмеялся.
— Дурак! Неужели ты думаешь, что, став бессмертными и всесильными, люди перестанут вести себя, как люди? Преисполнятся благодетельности и примут высшие ценности как нерушимые догмы? Перестанут убивать, воровать и лгать? Проникнутся жаждой познания? Чушь. Вспомните Олимпийских богов. Лож, насилие и разврат, вот судьба человека. МНС — способ защитить индивида от самого себя. Новый уровень социума, если хотите. И все складывалось хорошо, если бы не метангидратный выстрел.
Увидев, как присутствующие в зале удивленно переглядываются, Маврикий самодовольно улыбнулся.
— Так значит, он вам и об этом ничего не рассказал? И кто тут злой гений?
— Не успел рассказать! — выкрикнул Багиров. — Потому что сейчас главная угроза для нас ты!
— Да ладно? Помолчи, и дай я просвещу твое окружение и на этот счет. Дело в том, что в океане сосредоточено огромное количество метана, он появляется при разложении тел умерших морских жителей. По мере потепления климата газ выделяется в атмосферу. Чем теплее Земля, тем больше газа, чем больше газа, тем теплее Земля. В какой-то момент процесс так ускорится, что произойдет взрыв метана. Огненная волна несколько раз обогнет Землю. Это будет планетарная катастрофа. По моим расчетам, погибнет семьдесят процентов населения Земли, но если люди будут бессмертны, то процент смертей снизится вдвое. И тогда мне в голову пришла гениальная идея. А почему бы и нет? Если начать готовиться к неизбежному прямо сейчас, то я смогу спасти миллиарды жизней. Почему бы человечеству, став бессмертным, не пройти через этот всепоглощающий очистительный огонь? И тогда я принял решение запустить программу «Код бессмертия». А дальше случилось то, что случилось. Да, не обошлось без смертей и покалеченных судеб, но оно того стоило. Поэтому я говорю вам: «Встаньте рядом со мной!». Обещаю, больше никаких смертей в результате экспериментов. Вместе мы создадим нечто новое и величественное — расу боголюдей. У вас есть три часа на раздумья. На этом позвольте откланяться, мне пора.
Сигнал пропал, и по экрану побежали волны белого шума. Свет в зале набрал яркость. Юля и Кристина одновременно, не сговариваясь, принялись тереть глаза.
— Алиса, в конце зала есть комната для отдыха, — произнес Захар, кивая в нужном направлении. — Прошу тебя, отведи туда девчонок и включи им реалвизор.
Девушка кивнула и, нагнувшись к сестрам, произнесла:
— Ну что пойдем?
Девочки кивнули, взяли ее за руки и засеменили следом.
— Что скажешь? — спросил Захар у Митрофанова, присоединившегося к ним в самом начале монолога Маврикия.
— Я ему не верю!
— И я не верю, но он крайне убедителен.
— Принять его предложение — самоубийство, — настаивал Егор.
— Боже, как же я был не прав! — неожиданно воскликнул Гордеев.
Он неспешно встал и шаркающей стариковской походкой подошел к столу. Присутствующие с удивлением наблюдали за столь странной переменой в нем. Облокотившись на столешницу костяшками пальцев, он сказал:
— Молодые люди, Маврикий, он совершенно прав! Абсолютно! И с чего я вдруг решил, что вправе вмешиваться в ход развития Вселенной!
— Павел, ты как себя чувствуешь? — озабоченно спросил Воеводин, глядя на осунувшееся лицо товарища.
— Прошу, не называй меня так, — ответил Гордеев.
Игорь удивленно вскинул брови, от него не ускользнул тот факт, что голос майора стал звучать гораздо ниже:
— А как я тебя, по-твоему, должен называть?
— Зови меня Мэлор[26]. Мэлор Егоров.
— Мэлор? Да ты в своем уме?
— Я тот, кто создал людей завтрашнего дня.
— Чего? — Воеводину неожиданно стало страшно за своего товарища. Видимо произошедшие события пошатнули психическое здоровье майора.
— Игорь, подожди, — произнес Багиров. — Пусть говорит. Мы слушаем вас.
В этот момент привлеченная звуком словесной перепалки в зал вернулась Алиса и кивком дала Захару понять, что девочки в порядке.
— Я родился в одна тысяча девятьсот девяносто шестом году, — начал рассказ Гордеев и, поймав на себе недоуменные взгляды, усмехнулся и сел в кресло. — Да-да, молодые люди, мне сто тридцать три года. Неплохо сохранился, не правда ли? Кхе-хе-хе…
Гордеева-Егорова слушали с нарастающим изумлением, и только Захар Багиров был собран и время от времени одобрительно кивал, делая пометки в коммуникаторе. Гордеев-Егоров утверждал, что почти сто лет назад придумал Пульт управления Вселенной. Если верить его словам, то с помощью пульта он несколько раз спасал Вселенную от гибели. Помимо этого, пульт мог осуществлять копирование личности и последующий ее перенос из одного тела в другое. Именно так Мэлор попал в тело Гордеева. Он занял тело в младенческом возрасте, когда Павел лежал в отделении для недоношенных детей. Мэлор с помощью пульта переселился в тело ребенка и помог выжить. Это тело станет его последним убежищем. С каждым переселением Мэлор утрачивает контроль над Вселенной и самим собой. Он словно растворялся в сознании тех, в чьих телах побывал. И с каждым разом перехватывать управление становится сложнее и сложнее. Еще сложнее удерживать контроль. Именно поэтому он и выбрал для последнего переселения младенца. Но самое главное, Гордеев-Егоров утверждал, что создал людей завтрашнего дня. Создал одним усилием воли, подобно Богу. Создал и удалился на покой. Он долгое время наблюдал за тем, как развиваются homo cras, и когда появились бессмертные, решил вмешаться в ход событий, желая понять, что пошло не так. Но теперь, когда оказалось, что открытием бессмертия человечество обязано людям завтрашнего дня, а сам род человеческий стоит на грани вымирания, он не видел никакого иного выхода кроме как действовать по плану Маврикия, поскольку считал, что homo cras созданы даровать бессмертие людям.
— Ты собираешься им рассказать? — неожиданно изменившимся голосом спросил Гордеев-Егоров в пустоту и тут же с хрипотцой сам себе ответил:
— Ты, о чем, Эд?
— Хватит дурковать, Мэл, расскажи им о пульте, это важно.
— Хорошо, хорошо! Хорошо! Дело в том, я, конечно, не уверен, но думаю, что Пульт управления Вселенной не утрачен и в данный момент находится в руках Маврикия.
— Что? — вскинул голову Захар.
— Да-да-да. Думаю, Маврикий… — начал говорить Гордеев-Егоров, но вдруг вздрогнул, на мгновение замер и обмяк.
— Эй, вы в норме? — Алиса подошла к безвольно раскинувшемуся в кресле телу и активировала в киберглазе функцию медицинского сканера. — Пульс в норме, давление в норме, а вот активность мозга зашкаливает, несмотря на то, что он без сознания.
— Ого! Да вы ходячий медицинский томограф, — улыбнулся Митрофанов, помогая ей уложить Гордеева на пол.
— В жопу ваши шуточки, — неожиданно огрызнулась Алиса. — Вызовите лучше врачей и объясните мне, что, нахрен, тут происходит?
— Помощь в пути, — произнес Багиров, щелкая по экрану коммуникатора. — А насчет произошедшего… Есть у меня одна теория, и рассказ Мэлора в нее вполне укладывается как нельзя лучше.
— Подождите! Хотите сказать, что переселение из тела в тело возможно и перед нами выступал некто Мэлор Егоров? — вступил в разговор Воеводин.
— Из тела в тело не знаю, а вот из тела в машину точно возможно. Неделю назад группа наших ученых осуществила первое копирование «личности» шимпанзе в машину.
— Ух ты! — округлил глаза Игорь.
— Но копирование не переселение, — возразила Алиса.
— Не думаю, что Мэлор говорил о переселении душ. Скорее всего, речь идет о технологии перезаписи сознания из тела в тело посредством машины.
— Этого не может быть! Почему бы не…
В конференц-зале появились два санитара с каталкой и разговор прервался.
— Вот ваш пациент, — Захар указал на Гордеева.
— Что с ним? — спросил один из санитаров, щупая пульс.
— Не знаю. Он просто потерял сознание. Возможно, переволновался.
— Понятно.
Аккуратно уложив бесчувственное тело на каталку, санитары молча удалились.
— Так почему бы не признать тот факт, что Гордеев спятил? — закончила свою мысль Алиса, как только дверь за ними закрылась.
— Здравое рассуждение, — согласился Багиров и указал на стол. — Друзья, давайте присядем, и я расскажу вам все что знаю.
Они уселись вокруг стола: справа Игорь и Алиса, слева Захар и Егор.
— Согласно нашим исследованиям, люди завтрашнего дня произошли от одного предка, и не спешите возражать, что такое невозможно, — сказал Багиров, заметив, как загорелись глаза у Алисы. — Мы полагаем, что наш праотец распространял свои гены через банки спермы.
— Думаете, это был Мэлор? — сообразил Воеводин.
— Понимаете, какое дело. Узнав о праотце, мы провели расследование. Оказалось, что с две тысячи двенадцатого по две тысячи четырнадцатый год один человек, но под разными именами, сдавал свое семя в пять клиник.
— И как вы могли это установить сто лет спустя?
— Фотографии, мой друг. В каждом деле есть фотографии. По фотографиям нам удалось узнать имя — его звали…
— Да ладно! — воскликнула Алиса. — Мэлор Егоров?
Багиров кивнул:
— Совершенно верно. История Мэлора весьма запутана. Маленьким мальчиком он потерял мать — ее убили. В результате пережитой травмы Мэлор стал душевнобольным и много времени провел в психиатрических клиниках[27].
— Хотите сказать, люди завтрашнего дня потомки душевнобольного паренька?
— На сто процентов. Мы результат единичной мутации и имя этой мутации — Мэлор Егоров. Нам удалось разыскать его ДНК в архиве одной из клиник, действующих до сих пор. Мы его прямы потомки.
— То есть рассказы о создании людей завтрашнего дня усилием воли чушь? — решил уточнить Воеводин.
— Не чушь, а бред душевнобольного.
— А Пульт управления и переселение из тела в тело не чушь? — саркастически вставила Алиса.
— Скорее всего, нет.
Присутствующие с удивлением посмотрели на Захара.
— Спокойно! Нет, я не верю в то, что сумасшедший парень более ста лет назад смог в одиночку создать технологию копирования сознания. Полагаю, здесь мы имеем дело с неким артефактом внеземного происхождения. А если быть совсем точным с Пультом управления Вселенной, и сейчас он находится в руках у нашего врага — Маврикия.
Багиров замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Но! — вновь заговорил он, пресекая возможные вопросы. — Это тема для отдельного большого разговора. Если мы выберемся из нынешней передряги, я вам обязательно все расскажу. А сейчас нам нужно решить текущие вопросы.
Девочки сидели в комнате отдыха и смотрели мультфильм про Ленни-рыболова[28].
— Дедушка очнулся, — неожиданно произнесла Кристина.
— Что? — задремавшая Юля подняла голову.
— Дедушка Влад, он пришел в себя!
— Откуда ты знаешь?
— Чувствую. Теперь, когда ты со мной, я стала чувствовать его гораздо больше. А ты?
— Не знаю. Подожди…
Юля прикрыла глаза и почти сразу увидела золотистое свечение сестры. Чуть правее она различила яркий синий сгусток энергии, исходивший от Багирова.
— Да, я тоже вижу деда Захара. Я и раньше видела, что он немножечко синий.
— И я, — кивнула Крис. — А других, других ты видишь?
— Нет.
— И я нет. Говорят, что гасители видят ауры всех людей завтрашнего дня.
— Может мы еще слишком маленькие? — предположила Юля.
Они немного помолчали.
— Ты слышала, что Маврикий говорил про деда Влада? — вдруг спросила Кристина.
— Да. Он из его крови делает лекарство и теперь все люди станут бессмертными, а мы нет. И они хотят нас убить.
— Точно. Ты знаешь, а я их чувствую.
— Кого?
— Бессмертных. Они словно бледные копии дедушки.
— Ничего себе! — восхитилась Юля. — Всех-всех?
— Не думаю, скорее тех, кто находится недалеко. Вот смотри, — Кристина послала мыленный образ через поле сестре.
— Ого, я тоже вижу. Здорово! Не пойму, они красные или оранжевые?
— Я называю этот цвет — пламенный. Это цвет моего деда.
— Очень подходит.
Неожиданно количество пламенных точек, окружавших их, стало расти. Девочки словно оказались в центре огромной галактики, блиставшей миллионами звезд.
— Крис, мы теперь видим их всех? — догадалась Юля.
— Не знаю. Когда ты подключилась, они стали загораться и загораться. Яркие находятся ближе, а те, что слабее, дальше. Я чувствую каждую из них. Они словно кусочки меня. Вот смотри.
Юля увидела, как из ауры Кристины выскользнул маленький золотистый лучик. Он дотронулся до ближайшего источника и тот погас.
— Ты можешь их гасить?
— Выходит, что могу, — с сомнением согласилась Кристина. — Мы ведь гасители. Подожди.
Два десятка лучей выбившись из ее ауры, заставили погаснуть несколько десятков точек.
— Круто! — восхищенно вздохнула Юля. — А я так не умею.
— Ой, смотри, что я нашла, — в одно мгновение мир светящихся точек пришел в движение, а когда остановился, перед ними появился небольшой фонтан сгустков, рождающихся из небытия.
— Что это? — заворожено глядя на разрастающееся вокруг фонтана огненное озерцо, спросила Юля.
— Место, где он их делает.
— Маврикий?
— Ага.
Кристина присмотрелась к основанию огненного фонтана и увидела несколько маленьких ярких точек. Из них ежесекундно, словно искры из костра, вылетали новые и новые их копии. Она легонько коснулась их по очереди, и фонтан тут же иссяк.
— Ого! Здорово ты их! — прошептала Юля. — Наверное, если захочешь, ты сможешь погасить всех, и тогда бессмертные исчезнут навсегда.
— И мы победим Маврикия, — подхватила Кристина.
Маврикий простился с английским послом и вышел из переговорной.
В холле его оджидал личный помощник Андрей Титов, такой же худой и высокий, как и профессор, только с более резкими чертами лица.
— Господин президент, — прошептал он, пристраиваясь рядом и пытаясь попасть в такт шагов. — У нас в лаборатории случилось ЧП. Пропал СПОК.[29]
— Что-о-о? — взревел Маврикий и густо покраснел от ярости. — Как такое могло произойти?
Выходящая следом английская делегация замерла у переговорной, с интересом наблюдая за происходящим.
— Не могу знать, — запричитал Титов. — Генерал Политов сейчас в лаборатории и ведет дознание среди персонала.
— Передай ему, что за расследование он отвечает головой, — прошептал Маврикий, улыбаясь вовсю ширь англичанам. — В прямом смысле.
Несколько подумав, он добавил:
— Что же, видимо, это судьба. Срочно отдай приказ об атаке базы Багирова. Наша приоритетная цель — Влад Мерфи или Захар Багиров. Один из них нужен мне живой любой ценой! Ты понял меня? Всех остальных оставлять в живых по возможности. Не вздумайте устроить там кровавую баню.
— Так точно, господин президент!
— Исчезни, — скрипнул зубами Маврикий и вновь расплылся в широкой улыбке, глядя на иностранных послов.
Удар первой авиабомбы отдаленным едва слышным гулом донесся до конференц-зала, прервав жаркие дебаты относительно будущего людей завтрашнего дня.
— Что это? — вздрогнув, спросила Алиса.
— Бомбардировка, — ответил Багиров, прислушиваясь к затихающему гулу.
Неожиданно ожила лежащая на столе рация.
— Глубина! Глубина! Ответьте Земле.
— Земля, что у тебя? — схватив трубку, произнес Егор Митрофанов.
— Артобстрел. Обкладывают по полной.
— Понял, действуй по плану.
— Дедушка, дедушка! Что это?! — закричали Юля и Кристина, выбежав из комнаты отдыха. — Это война?
— Так, спокойно! Ситуация у нас под контролем, — твердым, на полтона выше чем обычно, голосом произнес Захар. — Алиса, отведи девочек обратно в комнату и побудь с ними. Егор, дай команду на эвакуацию базы — на тебе руководство. Игорь, срочно отправляйся в медицинский корпус и тащи сюда Ирину, Влада и Гордеева. Понятно? Тогда вперед исполнять!
Глядя, как спешат на выход товарищи, Захар подключил общую конференцсвязь.
— Начальникам подразделений срочно выйти на связь! — скомандовал он.
В медицинском корпусе царила суматоха. Повсюду носились люди в белых халатах: одни везли перед собой каталки с медикаментами и аппаратурой, другие помогали немногочисленным пациентам покинуть палаты. Войдя в корпус, Воеводин немного растерялся, но вскоре заметил рыжего старика, стоящего у центрального поста и поспешил к нему. Судя потому, как бойко тот раздавал приказы персоналу, он был главным. Он подбежал к старику и, опуская формальности, спросил:
— Мерфи и Гордеев в какой палате?
— Тебе зачем? — нахмурился рыжий.
— Приказ Багирова.
— Правое крыло, конец коридора. Две последние палаты по левой стороне, — ответил старик, а в следующую секунду, развернувшись к нему спиной, уже кричал на совсем юную санитарку: — Нина! Ниночка, у Пирогова протез в колене, какого черта, ты заставляешь его идти?! Возьми коляску в палате за дверью!
Воеводин поспешил в указанном направлении. Он подбегал к палате, когда навстречу вышла Ирина, придерживающая бледного и исхудавшего Влада. Следом за ним, толкая перед собой медицинское кресло, выскочила молоденькая санитарка и запричитала:
— Вам нужно сесть! Вы слишком слабы! Вы нарушаете режим! Прошу вас!
Железная голова лишь скривился и продолжил свой путь, а Ирина, завидев приближающегося Воеводина, улыбнулась и замахала рукой:
— Игорь, мы здесь!
— Замечательно, но я должен кое-кого забрать, — произнес Воеводин, пробегая мимо. — Идите к выходу и ждите меня там.
Добравшись до дальней палаты, он распахнул дверь и увидел пустую комнату. В глаза бросилась больничная койка, залитая кровью. Подойдя ближе, Игорь увидел, что кровь не просто разбрызгана: ей исписана вся простынь. Не вдаваясь в подробности, Воеводин вытащил коммуникатор и сделал несколько снимков. Бегло осмотрев палату и убедившись, что та пуста, он выскочил в коридор и догнал Влада, Ирину и санитарку.
— Вы Гордеева не видели?
— А он здесь? — удивилась Ирина.
— Должен лежать в соседней палате.
— Что с ним стряслось?
— Долго объяснять.
От Воеводина не укрылось, что шаг Влада стал тверже, и он почти перестал опираться на плечо супруги.
— Вы ведь идете к Захару? — на всякий случай уточнил Игорь.
— К нему, — не разжимая челюстей, зло бросил Влад.
Игорь взглянул на Ирину, но та лишь закатила глаза.
— Они как зомби, прут до тех пор, пока им голову не разнесешь, — вещала рация на весь конференц-зал. — Похоже, они под наркотой или обезболивающим. Глаза почти целиком кровью залиты. Скоро они доберутся до пулеметного коридора. Там мы сможем сдерживать их долго. Я надеюсь. Если они, конечно, чего-нибудь тяжелое не притащат. Прием.
— Понятно, Алексей. Вы там не геройствуйте. Отступайте строго в соответствии с планом. Прием.
— Как там эвакуация? Прием.
— Строго по графику. Конец связи.
— Принято.
— Захар посидел несколько секунд в раздумье, а затем переключил канал:
— Спаситель!
— На связи!
— Мы в графике эвакуации? Прием.
— Так точно, — рявкнула рация.
— Отлично. Конец связи.
«Юля, я хочу погасить их все. Тогда мы победим».
«А ты сможешь?»
«Наверно, если ты поможешь».
«Но как?»
«Не знаю, просто будь рядом».
Сестры переговаривались через вибрацию полей и поглядывали на Алису, смотревшую реалвизор и одновременно слушающую голоса, доносящиеся из-за двери.
«Когда начнешь?»
«Прямо сейчас!»
«Ой, я боюсь, может, поговорим с дедушкой?»
«Не успеем. Нужно сейчас. Ты не бойся и будь рядом».
Аура Кристины стала разрастаться, становясь ярче и ярче. Несколько десятков лучей вырвавшись из ауры, погасили небольшую область светящихся точек.
«Молодец! У тебя получается!» — ободряюще произнесла Юля, но Кристина ей не ответила. Новые и новые пучки лучей вырывались из ауры. Все больше и больше темных областей появлялось в огненной сфере, медленно кружившей вокруг них. В какой-то момент Юля заметила, как аура Кристины померкла. Приглядевшись, она увидела в ней сотни маленьких черных точек. Пытаясь понять, что происходит Юля вернулась к обычному зрению и ахнула. Побледневшая Кристина сидела на кровати, глаза были прикрыты, а из ноздрей бежали струйки темной крови.
— Крис! — крикнула Юля во все горло. — Перестань! Ты убиваешь себя!
Ее крик заставил Алису вскочить с дивана.
— Господи, что происходит? — спросила она испуганно, взглянула на Кристину и тоже побледнела — Что с ней?
— Это она… — голос девочки сбивался от волнения, — она хочет погасить всех бессмертных. Ей нужно помочь.
Юля вновь вернулась в поле. Аура Кристины трепетала, словно пробитый картечью пиратский флаг. Редкие и слабые лучи еще вылетали, но с каждым мгновением их становилось меньше. Не раздумывая, Юля сжала в пучок и направила всю свою энергию сестре. Это помогло. Ужасные разрывы стали потихоньку зарастать.
«Крис! Перестань! Ты можешь погибнуть!» — Юля вкладывала максимум ментальных сил, пытаясь достучаться до сестры.
«Нет», — услышала она едва слышный отклик. — «Мы должны закончить».
«Но мы можем погибнуть!»
«Не худший выход».
Юля почувствовала легкое кружение в голове и в тоже время ощутила прилив сил. Словно некто извне вливал в нее их. Аура Кристины вновь засияла как новая и вновь сотни лучей разлетелись в разные стороны. Этого неожиданного всплеска им хватило ненадолго. Силы девочек быстро иссякли. Обе чувствовали страшную усталость. Светлые звездочки гасли все медленнее и медленнее. Им оставалось потушить не более сотни, когда они потеряли сознание.
Услышав крики, Багиров кинулся в комнату отдыха и, увидев находящихся без сознания едва дышавших девочек, пришел в ужас.
— Что тут происходит? — дрогнувшим голосом спросил он у Алисы, склонившейся над сестрами.
— Не знаю.
Одноглазая встряхивала за плечи Кристину надеясь таким способом привести ее в чувство.
Захар снял с пояса рацию:
— Спаситель, прием!
— На связи.
— Срочно самых лучших медиков ко мне с каталками.
Багиров хотел вернуть рацию на место, но она вновь ожила:
— Захар, ответь Земле?
— Слушаю вас!
— Тут такое дело, — произнес незнакомый голос, перекрикивая треск автоматных очередей, — солдаты Маврикия… они дохнут как мухи. Прием!
— Ты о чем? Прием.
— Солдаты Маврикия! С ними что-то произошло! Они словно потеряли свое бессмертие. Прием?
— Что? Ты уверен? Прием.
— Более чем. Прием.
— Это девчонки! — севшим голосом сказала Алиса. — Юля как раз говорила, что Крис собирается погасить всех бессмертных.
Захар сверкнул глазами на Алису, а затем, поднес рацию к губам и скомандовал:
— Продолжай отступать по плану. Конец связи.
— Принято.
В комнату отдыха вошли Воеводин, Ирина и Влад Мерфи в сопровождении молоденькой санитарки.
Увидев окровавленные лица девочек, Ирина вскрикнула и кинулась к ним.
Гасители обменялись жесткими полными ненависти взглядами.
— Что с девочками? — процедил сквозь зубы Влад.
— Не знаю, — в тон ему ответил Захар. — Алиса говорит, что девочки отобрали бессмертие у всех привитых. Мои командиры отделений подтверждают, что солдаты Маврикия дохнут от первой же пули.
— Черт, — нахмурился Влад, — если это правда…
— То девочки телепортировали в себя бессмертные клетки, — закончил за него Захар. — Им срочно нужна медицинская помощь.
— Но идет эвакуация, — напомнил Воеводин.
— Вот именно, — произнес Захар. — Нам нужно срочно попасть на запасную базу.
— Еще одну? — удивился Воеводин.
Захар лишь отмахнулся и продолжил:
— Ни в коем случае нельзя оставаться здесь. Если девочки телепортировали в себя материал всех бессмертных, то Маврикий не оставит нас в покое. Ему нужна кровь Влада. Теперь понятно, почему он не дождался нашего ответа.
Во время строительства лоухской базы Багиров позаботился о путях отхода. Он приказал пробурить в скальной породе три тоннеля длинной двадцать километров и в каждом установил хайперлуп[30]. Тоннели тянулись с юга на север в сторону секретного убежища Захара, находящегося за полярным кругом в одной из старых пусковых шахт ПВО.
У выходов из тоннелей беженцев ждали спасательные дроны.
Отправив первой партией девочек и всех спутников, гасители уселись в персональный двухместный дрон.
— Если девочки лишили Маврикия Кода бессмертия, то мир летит в тартарары, — произнес Захар, усаживаясь в кресло.
— Ты о чем?
Взвыли винты, и пассажиры надели переговорные устройства.
— Ты в курсе того, что сейчас происходит в России? — спросил Багиров.
— Да. Ира успела рассказать. Если в двух словах, то Маврикий создал из моей крови Код бессмертия и захватил власть в России. А ты украл у меня внучку.
Захар поморщился, глядя на горящие гневом глаза Влада.
— И спас твою задницу. Давай пока забудем о личном. Сейчас важно понять, что делать дальше?
— Спасать, как ты правильно выразился, свои мягкие места.
— Безусловно, но ты подумал, что случится, если человечество потеряет Код бессмертия?
Влад нахмурился и лицо приобрело осмысленный вид.
— Хочешь сказать, — произнес он минуту спустя. — Мы должны вернуть Код людям? Иначе полная амба?
— Вот именно. Суди сам. Когда олигархи узнают о том, что Кода больше не существует, они захотят вернуть свое имущество обратно. В России начнется самая настоящая гражданская война. Считаю, вероятность такого развития событий крайне высокой. При таком раскладе ни ты ни я не сможем реализовать свои космические программы, а, следовательно, и мы и человечество окажемся на грани вымирания. Метангидратный выстрел никто не отменял.
Влад почесал лысый затылок и спросил:
— Откуда ты знаешь о выстреле?
Захар развел руками, горько улыбнулся и произнес:
— Маврикий рассказал.
— Вот ведь засранец, — с чувством произнес Влад. — И, черт возьми, похоже, ты прав. Без Кода бессмертия нам всем кранты. Выходит, девочки зря рисковали жизнями, и наше бегство не имеет смысла?
— А вот тут ты ошибаешься, — хитро улыбнулся Захар. — Думаю, сейчас Маврикий волосы от отчаяния на голове рвет, желая заполучить нашу кровь. И мы ему поможем ее получить. Вот только поступим немного по-другому. Мы предложим ему свои условия. Он передаст нам технологию производства Кода бессмертия и будет выполнять то, что мы прикажем, а взамен получит безграничные поставки лекарства и власть. Понимаешь, о чем речь?
— Мы будем править Россией, — просветлел Мерфи.
— Мы спасем от вымирания оба вида, — ответил Захар и, нахмурившись, добавил:
— И будем всю жизнь бояться Маврикия.
— Подожди, а что если он, получив достаточно лекарства, выйдет из-под контроля? Мы же не можем рисковать внучками?
— А мы и не будем. Маврикий не знает, как мы уничтожили Код бессмертия. Отныне это станет нашим главным секретом.
— Сколько человек об этом знает?
Захар перечислил всех присутствовавших в конференц-зале.
— Много для такой тайны, — мрачно произнес Мерфи. — Придется ставить блоки.
— Думаю, придется пойти дальше и применить локальную зачистку памяти, — едва слышно произнес Захар.
— А девочки?
— А девочкам поставить блоки. Ты осознаешь насколько они сильнее нас? Они погасили всех бессмертных.
— Странно. Я никогда не замечал у Крис проявления способностей.
— А я у Юли. Зато вместе они настоящий торнадо.
Переговоры с Маврикием продолжались более двух часов и закончились полной капитуляцией профессора. Уставшие, но довольные гасители вышли из комнаты видеосвязи в переговорную.
— Как прошло? — выпалил Воеводин, как только они показались в дверях.
— Мы победили, — улыбнулся Захар.
На лицах присутствующих засияли улыбки.
— Как там девочки? — обняв жену, спросил Влад.
— Врачи сказали, что они в норме. Они сильно ослабли, но скоро придут в норму.
— Опухоли?
— Никаких опухолей они не обнаружили, — с облегчением произнесла Ирина.
— Странно. Значит, они не использовали телепортацию.
— Как же тогда они нейтрализовали Код бессмертия? — озвучил возникший у всех вопрос Захар.
— А это мы потом у Маврикия спросим, он же у нас спец по бессмертным, — предложила Алиса.
— Хорошая мысль, — поддержал Митрофанов.
Гасители переглянулись, но промолчали, понимая, что после проведения локальных чисток памяти с этим вопросом им предстоит разбираться самим.
— Кстати! — Захар повернулся к Воеводину. — В спешке я забыл спросить. А где Гордеев?
— Он исчез, — развел руками Игорь. — В палате никого не было. Но он оставил нам какое-то странное послание. Написал кровью на простыне.
— То есть никто его не видел?
Ответом была тишина.
— А что за послание?
Игорь достал из кармана коммуникатор, несколько раз ткнул в экран пальцем и положил на стол. Присутствующие столпились вокруг, пытаясь рассмотреть фотографию.
— Это формулы, — произнес разочарованно Захар, внимательно разглядывая кровавые закорючки на белой простыне. — Но даже мне, инженеру, они кажутся полным бредом. Игорь, скинь фотографию, я отправлю ее экспертам, возможно, они смогут разобраться, что к чему.
— Предлагаю отпраздновать нашу победу, — произнес Мерфи, поскольку он ничего не знал, о каком Гордееве идет речь, то быстро утерял интерес к фотографии. — Захар, у тебя коньячку не найдется?
Багиров поджал нижнюю губу, словно сомневаясь, стоит ли угощать коньяком своего визави или нет.
— Ирина, Влад, мне нужно с вами переговорить наедине, — неожиданно произнес он.
— Что случилось? — нахмурился Железная голова. — Что ты еще натворил?
— Прошу. Пойдемте со мной — это личное.
Они вышли из конференц-зала в коридор.
— Ну? — многозначительно произнес Влад.
— Не здесь. Идемте за мной.
Багиров открыл дверь напротив и стал спускаться по гулкой железной лестнице.
— Что за таинственность? — спросила Ирина, едва поспевая за ним. — Куда мы идем?
— Терпение. Тут недалеко.
Они спустились на два пролета и оказались у небольшой, но массивной бронированной двери.
— Что это? Твой сейф? — съязвил Влад, оглядывая внушительную дверь.
— Это чертоги нашей надежды.
Багиров приложил ладонь к сканеру. Послышался шум открывающихся замков, приглушенный толстой стеной, а затем дверь плавно и беззвучно, ушла в стену, открыв проход в хорошо освещенный зал.
— Прошу, проходите, — пригласил Захар спутников.
Влад и Ирина вошли в просторный зал и огляделись. Покрытый серым пластиком зал был практически пуст за исключением дальней стены заполненной стройным рядом мониторов с множество светодиодов и цифровых табло вокруг. Среди мигающего цветового разнообразия они не сразу рассмотрели человека, сидящего за компьютером у дальней стены.
— Знакомьтесь, наш ведущий специалист Иван Рогозин, — Багиров подойдя к креслу, представил увлеченно печатающего человека.
Рогозин оторвался от монитора, взглянул на Багирова и маленькие глаза просияли.
— Захар! — обрадовался он и его толстые плотные губы разошлись в искренней улыбке. — Рад видеть тебя.
Рогозин встал, роста он оказался невысокого, и склонился в легком поклоне.
— Это Влад и Ирина Мерфи, — представил Багиров гостей.
— Ого! — многозначительно произнес Иван и добавил. — Я понял. Я, пожалуй, отлучусь ненадолго.
— Тут все в порядке?
— Да, в норме, — кивнул Рогозин и смешной неказистой походкой направился к выходу.
— Прошу садитесь, — произнес Багиров, указывая на пару свободных кресел расположенных у стены.
— Что за нелепая интрига? — ворчливо спросил Мерфи и плюхнулся в предложенное кресло.
Ирина аккуратно, в отличие от мужа, присела на край сиденья.
Захар поднялся на небольшое возвышение — черный отполированный пластиковый прямоугольник два метра на метр — несколько раз прошелся по нему от края до края, а затем остановился точно посередине и, набрав полные легкие воздуха, выпалил:
— Тут такое дело, ребята, Демид и Алена, они не умерли.
На несколько секунд в воздухе повисла грабовая тишина.
— Что? — взревел Железная голова. — Что ты сказал?
— Я сказал, что наши дети не погибли в той аварии. Они не совсем живы, в привычном значении этого слова, но они не мертвы.
— Как такое возможно, — едва слышно произнесла побледневшая Ирина.
— Такое сложно объяснить, — замялся Захар, наткнувшись на ледяной взгляд Влада. — В тот день, когда произошла авария, я… мы на тот момент разрабатывали технологию… короче опыты с обезьянами по автономному существованию мозга прошли вполне успешно.
— Что ты с ней сделал чудовище? — толи прохрипел толи, прорычал Влад и стал подниматься. Лицо пылало от гнева.
— Когда их доставили в больницу, они были практически мертвы, и я распорядился… Я попросил наших врачей попытаться спасти их мозг… и им удалось. Около четырех лет мы держали их искусственной коме. Мы дорабатывали технологию и разрабатывали средства коммуникаций для того, чтобы очнувшись, они могли общаться с внешним миром. И потом… потом мы подключили их мозг к интерфейсу, и… Влад!
Захар кинулся к оседавшей на пол Ирине, но Мерфи опередил.
— Воды! — коротко бросил он.
Багиров развернулся к столу, схватил бутылку, выронил, подхватил у самого пола и дрожащими руками передал Железной голове.
Ирина открыла глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — Мерфи помог ей подняться и сесть в кресло.
— Нормально, — тихо ответила она, взяла предложенную бутылку и сделала несколько глотков. — Что произошло дальше?
— Они очнулись. Я сейчас все объясню. Вот это все, — Багиров соскочил с возвышения, отошел на пару шагов и окинул взглядом нагромождения аппаратуры. — Это их тело. С помощью него они питаются, дышат, видят и разговаривают.
— Хочешь сказать, моя дочь заперта…
— Влад! — голос супруги прозвучал холодно и властно. Мерфи замолчал.
— Продолжай!
— Да я, собственно, почти закончил. Вот здесь, — Захар присел рядом с возвышением и похлопал рукой по отполированной поверхности, — проецируются их голограммы. Как показала практика нам так проще воспринимать их как людей. И, Влад!
Багиров взглянул на Мерфи с пониманием и сочувствием.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, но это выбор твоей дочери. Встретиться раньше Алена была не готова. Прошу, уважай ее право. Сейчас они наблюдают за нами через камеры.
Захар указал на мигающую огнями стену.
— Если вы готовы, я могу включить проекцию Алены, и вы сможете с ней поговорить. Вы готовы?
Влад и Ирина кивнули не в силах до конца поверить в услышанное.
Захар наклонился к столу, ловкие пальцы пробежались по клавиатуре, и перед ними из пола выросла Алена — молодая, улыбчивая, с бесноватой искоркой в зеленых миндалевидных глазах.
— Привет, пап! Привет, мам! — сказала она и помахала рукой. — Как же я по вам соскучилась!
Захар вышел из операционного зала, не желая мешать родителям общаться с дочерью. У дверей он столкнулся со скучающим Рогозиным.
— Ну как там? — поинтересовался тот.
— Общаются.
— Ты им рассказал все? — спросил Иван, сделав упор на последнем слове.
— Нет, — покачал головой Багиров. — Я не решился. Сейчас не подходящий момент.
— Возможно, ты прав, но рано или поздно тебе придется им рассказать, что скоро их дочка погибнет.
— Как и мой сын, — грустно ответил Захар, — но пусть они узнают это как можно позже. Они сейчас счастливы.
— Они возненавидят тебя.
— Скорее всего, но не забывай, мы далеко продвинулись в технологии переноса сознания.
— Да, но мы лишь в самом начале пути. Раньше, чем через десять лет результата ждать не стоит. А такого времени у нас нет.
— А я думаю, что есть.
— Что? Откуда? Я чего-то не знаю?
— Есть один безумный проект, но давай поговорим об этом чуть позже, — ответил Захар и многозначительно подмигнул Рогозину.
Электролет — самолет, приводимый в движение одним или несколькими электродвигателями с питанием от автономного источника электроэнергии (аккумуляторов, топливных элементов и т. п.).
Автотакси — беспилотное такси.
Рекламный режим — режим, позволяющий экономить от 10 до 20 процентов от стоимости поездки или услуги за счет просмотра рекламы.
АСЦ — автоматический сервисный центр
Мем — человек, обладающий сверхпамятью.
Гипнот — человек, способный подчинять других людей своей воле.
Глазастик — человек, умеющий видеть во множестве диапазонов.
Промышленный образец — объект интеллектуальных прав, относящийся к внешнему виду, дизайну и эргономическим свойствам изделия промышленного или кустарно-ремесленного производства. Условиями патентоспособности промышленного образца являются новизна и оригинальность.
Авгур — предсказатель.
Бритва Оккамf — методологический принцип, получивший название от имени английского монаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма из Оккама. В кратком виде он гласит: «Не следует множить сущее без необходимости» либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»). Сам Оккам писал: «Что может быть сделано на основе меньшего числа [предположений], не следует делать, исходя из большего».
ПБВ — программа боевого взаимодействия
ЕСМКС — Единый стандарт модулей космических станций принят в 2099 году с целью стандартизации переходных узлов и модулей всеми странами, входящими в «Космический блок».
Мыслеочки — один из видов средств связи. Управляются с помощью мозговых волн. Изображение проецируется лазером сразу на сетчатку, а потому не имеет ограничений по размеру экрана. Звук передается при помощи костной технологии.
В функции отдел инициации АО «Верхний уровень» входит помощь молодым homo cras в специализации и адаптации к жизни со сверхспособностями.
Дивергенция — расхождение признаков организмов в ходе эволюции разных линий, возникших от общего предка.
Слово заимствовано из английского языка и в переводе обозначает «раскрытие», «выход из чулана».
Счет-устройство — устройство, позволяющее расплачиваться при помощи отпечатка пальца. Наибольшее распространение получило в роботизированных кафе. Для входа в кафе клиент должен приложить палец к сканеру. При заказе клиент также прикладывает палец к счет-устройству, подтверждая заказ. С этого момента и до оплаты заказа двери кафе для клиента будут заблокированы.
ВС 307 — электромобиль «Bottom Corporation 307» представитель предпоследнего поколения В-класса
Черта возраста (ЧВ) — возраст, после которого прием Кода бессмертия не дает эффекта омоложения организма.
ИБП — Индивидуальный бытовой помощник. Комплекс программно-технических средств по управлению системами автоматизации личного жилья.
УПЦУ — универсальное персональное цифровое устройство.
Гоу. Дринк. Гоу — суть развлечения заключается в том, чтобы заходить в кафе выпивать 50 грамм крепкого алкоголя и идти к следующему. Победителем считается тот, кто посетит больше всех заведений.
Жедо — (арг.) — сокращение от «желаю добра» получило распространение в начале 22 века н. э.
Реалвизор — устройство воспроизводящее трехмерные изображения и звуковое сопровождение с помощью лазера.
«Легкий бриз космических ветров» — легендарная космосага посвященная освоению ближайших галактик. Первый фильм комосаги увидел свет в январе 2117.
Мэлор Егоров — главный герой романа «Как управлять Вселенной, не привлекая внимание санитаров». Первого романа серии «Империя во тьме» (ИВТ).
История Мэлора Егорова более подробно изложена в романе «Как управлять Вселенной, не привлекая внимания санитаров».
Ленни-рыболов — популярный детский мультсериал, шедший в 2127–2128 г.г.
СПОК — Стерильный первородный образец клонирования. Клетки крови Влада Мерфи используемые для получения Кода бессмертия.
Хайперлуп — вакуумный поезд концепцию которого в 2013 г. предложил американский венчурный предприниматель Илон Маск. Первая трасса хайперлуп была открыта в 2022 году в Аду-Даби.