АЛЛАДИН И СУЛТАН

Густые, темные волосы султана Сейлема давно уже поседели и стали тонкими, как паутинки. Он правил своей страной уже более сорока лет, но слабеть от старости стал совсем недавно. Роскошные, расшитые золотом одежды висели на его иссохшем теле, но он не утратил своей горделивой осанки и по- прежнему ходил с царственным видом, несмотря на тяжелую золотую цепь с изумрудами, которая висела у него на шее.

Султан Сейлем сидел на шелковых подушках в зале Размышлений и ждал прихода Алладина. Еще утром султан послал своих слуг за ним и теперь ожидал прихода юноши с минуты на минуту.

Султан поднялся с подушек и подошел к окну. Велик и прекрасен был его город, и истинным украшением этого города был султанский дворец. Гордо возносились к небу изящные башни, блестел отполированный мрамор куполов и шпилей. В комнатах били разноцветные фонтаны, галереи были украшены картинами на шелке, бумаге и стекле. Библиотека ломилась от рукописей, написанных древними поэтами и мудрецами. Чего только не было во дворце: скульптурные мастерские, зверинец, обсерватория, цветущие сады, коллекция оружия... И над всем этим великолепием нависла смертельная угроза.

Сейлем со вздохом отошел от окна и прислушался. В нижних галереях возникла какая-то суматоха. Видно, слуги все-таки отыскали Алладина, и весь этот шум наверняка связан с его появлением.

Действительно, через несколько минут двери в зал распахнулись, и к султану с поклоном приблизился улыбающийся юноша.

- Пусть будет вечен султан в непреходящем счастье, пусть расцветет его веселье, подобно весеннему саду, - почтительно склонился перед Сейлемом Алладин.

- Ах, юность, юность! - улыбнулся султан, обнимая юношу. - Не знает она печалей и горестей, не ведает, что власть и богатства этого мира преходящи, а счастье и высокое положение не ограждают от бед.

Алладин бросил встревоженный взгляд на султана.

- Во имя Аллаха! Все ли ладно в твоем государстве? - спросил он султана. - Не появились ли враги на его границах? Не приключилось ли несчастье с принцессой Тома- рис?

- Велика моя власть, - со вздохом ответил султан Сейлем. Но даже я не могу твердо ответить ни на один из твоих вопросов. Мне бы хотелось, чтобы ты сам мне на них ответил. Именно для этого я тебя и вызвал во дворец.

- Как я могу знать то, что неведомо самому султану? - удивился Алладин.

- Видишь ли, Алладин, - сказал султан Сейлем. – Я знаю тебя уже много лет, с тех далеких пор, когда ты босоногим мальчишкой впервые появился у стен моего дворца. За это время благодаря своей смелости и решительности ты очень многого добился. Удача всегда была на твоей стороне. Теперь ты уже не сын бедного портного, а один из моих самых надежных друзей, почти член семьи. Да и моя дочь, принцесса Томарис, относится к тебе с явной благосклонностью. И нечего краснеть, - улыбнулся Сейлем, глядя на засмущавшегося юношу. - Никакой тайны здесь нет - все видят, что вы любите друг друга. Поэтому я и решил обратиться к тебе с одним поручением. Мне нужна твоя помощь и твоя удача.

Алладин любил султана и поэтому с должным уважением отнесся к его словам. Со всей серьезностью, на которую был способен, он произнес:

- Я весь в твоем распоряжении, великий султан. Что я должен сделать?

- Странные известия доходят до меня со всех сторон. Северные варвары, которых усмирил еще мой отец, вновь поселились в приграничных долинах.

С прежним пылом они поклоняются своим кровавым богам и нечестивым духам. Каждую ночь в их стойбищах горят костры, на которых приносятся человеческие жертвы. По некоторым рассказам, во время этих жертвоприношений к варварам спускаются их алчные боги и пируют всю ночь среди своих поклонников. Я держу на северной границе целую армию и готов хоть завтра отбросить язычников обратно в их ледяные пустоши, но мои воины не устоят перед черной магией и волшебством. Лазутчики, которых я отправлял, чтобы собрать достоверные сведения, не вернулись и поэтому все то, что в действительности творится на северных границах, остается для меня полной загадкой.

Султан Сейлем тяжело вздохнул и начал перебирать кипу донесений. Выбрав одно из них, он пробежал его глазами и продолжил:

- Еще хуже положение на юге. Я даже не понимаю, что там происходит. Торговля прекратилась. К нам в столицу перестали приходить богатые караваны с экзотическими товарами. По скудным донесениям, города, деревни и дворцы нашего доброго южного соседа падишаха Хиджаза лежат в руинах. Разрушены дома и замки его прекрасной столицы, а некогда неприступные стены крепостей поросли травой. Причем, согласно донесениям, никакой враг не нападал на эту благословенную страну - жители сами истребляют друг друга. Словно духи раздора носятся там меж людьми, и друзья сражаются не на жизнь, а на смерть, мужья убивают своих жен, матери - детей, - из глаз султана полились слезы. - Скоро, очень скоро там не останется ни одного человека, и тогда злобные демоны ринутся сюда, чтобы сеять семена раздора между моими подданными.

Алладин закрыл лицо руками. Картины, нарисованные султаном, были столь ужасающи, что юношу охватило отчаяние. Было удивительно, как он мог столь долго находиться в счастливом неведении, ведь беда подошла совсем близко.

- А Томарис? Что слышно о судьбе принцессы? - вскричал юноша. - Ведь она гостит сейчас на западе в одном из замков вашего племянника Герата!

- О судьбе принцессы ничего не известно, - развел руками султан. - Никто из гонцов, посланных за ней три дня назад, еще не вернулся. Я пробовал составить гороскоп, но или все мои астрологи потеряли свое умение, или сами звезды сошли с ума, только ничего путного узнать мы так и не смогли. Одно известно точно: наши соседи на востоке живут так же, как и прежде, приезжают к нам, и наши купцы ездят к ним. Значит, опасность надвигается на нас с запада!

- Скорее всего, это - так, - согласился Алладин.

- Я хотел бы, Алладин, - твердо сказал султан Сейлем. - Чтобы ты завтра же отправился в путь и постарался выяснить, что является причиной бедствий, поразивших наш мир. Я хочу точно знать, что завтра ждет мою державу и как мне бороться с напастями, навалившимися на меня со всех сторон. Какие сюрпризы готовят нам северные варвары? Почему разрушено государство нашего союзника падишаха Хиджаза? И, наконец, я хочу знать, что случилось с моей единственной дочерью.

Алладин взглянул в глаза султану Сейлему. Тот ждал ответа.

- Я готов отправиться ранним утром.

Султан удовлетворенно кивнул.

- Спасибо тебе. Я не сомневался в твоем ответе.

Алладин поклонился на прощанье и отправился в арсенал. Нужно было подобрать необходимое оружие и доспехи. Он все время думал о предстоящем путешествии, и неожиданно чувство радостного возбуждения охватило его. Он был счастлив оттого, что скоро ему вновь предстоит увидеться с принцессой Томарис.

Он заставил себя успокоиться: при дворе не принято давать волю своим чувствам. В то же время он отдавал себе отчет, что путь, который ему предстоит, полон неизвестных опасностей. Тьма наступала и с севера, и с юга, и с запада. Страна, возможно, обречена, потому что как бы ни были мужественны ее жители, их сил надолго не хватит. Тем не менее каждый будет биться до последнего вздоха. Но надо знать, с кем придется сражаться. Неизвестность страшнее самого грозного противника. Кроме того, в опасности была Томарис. Поглощенная наступающей Тьмой, она не могла просить о помощи. Но Алладин и без просьб уже давно присягнул на верность этой прекрасной девушке, встав на ее сторону с чистым сердцем, переполненным любовью.

Оставалось только выбрать направление. Первым желанием Алладина было двинуться прямо на запад. Но он помнил слова султана, что оттуда не вернулся ни один из разведчиков. Поэтому юноша решил не бросаться, очертя голову, навстречу неведомым опасностям, а пробраться к замку Сеппиш-аль-Вар с севера или юга.

После недолгих раздумий он выбрал северное направление. На юге люди сходили с ума, терзаемые демонами раздора. Алладин же хотел сохранить свою голову ясной. А с северными варварами он уже имел дело. Это были всего лишь люди. Даже если они и овладели несколькими магическими заклинаниями, то все равно не перестали быть людьми.

Приняв решение, Алладин вошел в арсенал и начал тщательно выбирать себе оружие.

Утренний туман еще окутывал землю, когда Алладин выехал из города, чтобы выполнить поручение султана. Белый свет смягчал очертания городских стен; деревья, растущие вдоль дороги, таяли в клубящейся дымке.

Алладин ехал через лес, и очертания дворцовых башен скоро исчезли. Туман таял под теплыми лучами восходящего солнца.

Юноша любил этот лес. Когда-то он часами лежал тут под деревьями, наблюдая за дикими животными. Здесь он постиг все премудрости охотничьего искусства: научился легко читать запутанные следы, незаметно подбираться к зверю и поражать его с первого выстрела.

Алладин огляделся по сторонам, и легкая улыбка тронула его губы. «Лес этот будет стоять вечно, - подумал он. - Такая красота не может погибнуть».

Эта мысль, как ни странно, придала ему силы, и он пришпорил коня, который с готовностью перешел на рысь. Казалось, что конь, как и всадник, радуется путешествию. Высокий, сильный, изящный, он совсем не походил на полудиких лошадей северных варваров, но Алладин надеялся, что это не привлечет особого внимания. Многие варвары ездили на похищенных лошадях.

Другое дело оружие. Но оружейные коллекции султана были велики, и Алладин сумел подобрать себе оружие и доспехи, обычные для северянина.

По обе стороны седла висели два копья, колчан со стрелами, длинный лук и круглый щит, изготовленный из дерева, кожи, меди и серебра. В одной из седельных сумок хранилась пища, в другой - карты местности.

Помимо копья и лука, Алладин был вооружен боевым топором на длинной деревянной рукоятке и мечом с клинком из дамасской стали. Сам он предпочел бы саблю, но варвары ими не пользовались. Кроме того, на Алладине были кожаные сапоги и брюки, холщовая рубашка и кольчуга из миллиона крохотных звеньев.

Путешествие обещало быть долгим, и юноша мысленно пытался представить себе те опасности, которые ему нужно преодолеть, чтобы увидеться со своей возлюбленной.

Вскоре лес кончился, уступая место необъятной долине, в которой сто пятьдесят лет назад был дан отпор полчищам северян. По поверьям, здесь до сих пор бродили души погибших воинов.

Алладин хотел быстрее миновать это проклятое место. Он скакал три дня, почти не останавливаясь, пока конь не начал спотыкаться от усталости. Но лишь когда Алладин выбрался из долины, он сделал привал на небольшой поляне, через которую тек, журча, ручеек.

Положив рядом с собой меч и щит, юноша прислонился к старому могучему дубу и перекусил куском легкой, но очень сытной лепешки. Вдалеке возвышались вершины гор - синие, белые, голубые. Это были земли ледяной пустоши - цитадель народов севера. Через три дня он доберется до их святилища и постарается разобраться в ситуации.

Алладин посмотрел на своего коня, который спокойно пощипывал траву, и улегся под деревом. В случае опасности конь его обязательно разбудит. Алладин постарался уснуть. Это была его последняя ночь на мирной земле.

Алладин скакал по узкой тропе, ведущей к потайным воротам крепости. Он знал, что враги совсем рядом, и поэтому был настороже. Задолго до того, как вражеские воины пересекли его путь, он услышал их приближение и обнажил меч.

Вынырнув из густых зарослей, перед ним возникли шесть могучих фигур - варварский патруль. Внешность Алладина озадачила их: одежда и кольчуга были сродни их собственным, но конь гораздо крупнее и сильнее их степных лошадей. Они преградили Алладину дорогу, и один из них прокричал:

- Именем Абира Гузирата, верховного эрла, стой!

Алладин пришпорил коня и выхватил меч. Клинок вспыхнул в полумраке зарослей светло-голубым пламенем. Юноша на всем скаку врубился во вражеский отряд и успел разбить череп одному воину и снести голову с плеч второго, прежде чем враги поняли, что приключилось.

Один из варваров попытался ударить его слева палицей, а другой справа секирой. Алладин, управляя конем без уздечки, одними коленями, щитом отразил удар палицы. Свой меч он обрушил на второго воина. Тот упал с рассеченной грудью под ноги коня. Затем, взмахнув мечом еще несколько раз, Алладин развалил от плеча до пояса варвара, нападающего на него слева.

Могучий конь, почувствовав запах крови, встал на дыбы и ударом копыта проломил голову пятому. Оставшийся в живых, видя гибель своих товарищей, бросил оружие и с криком пустился бежать. Однако стрела, метко пущенная Алладином, пронзила его насквозь.

Не останавливаясь, юноша поскакал дальше. Он слышал, как впереди, едва различимо, затрубили медные трубы. Значит, защитники крепости еще сражаются.

Сердце его забилось. Алладин, пришпорив коня, пустил его в галоп. Ветер запел в ушах. Все громче становился шум битвы: звон оружия и крики сражающихся.

Конь вынес его на гребень холма, и перед Алладином открылась картина боя. На вершине соседнего холма неприступной твердыней возвышалась крепость. На склонах, окружая ее со всех сторон, стояли деревянные повозки варваров.

Северные варвары атаковали крепость. Они выли, как волки, под ее стенами, карабкались по штурмовым лестницам, били в ворота таранами. Их было так много, что они своей массой закрывали все подножье крепости. Отдельные отряды обстреливали ее зажигательными снарядами из баллист, катили на приступ штурмовые башни, полные свирепых воинов, стреляли по стенам валунами из катапульт.

Шум, предсмертные крики, лязг мечей, вой труб... Казалось, само небо содрогается.

Защитники крепости, стоя на стенах, отражали натиск варваров. Сверкали их изогнутые сабли; тучи стрел и копий затмевали солнце, на головы нападающим лилось кипящее масло; штурмовые лестницы отталкивали, но варвары упорно лезли наверх. Их было много, а защитников мало. Битва шла к концу.

Алладин выхватил меч. Отсветы пожаров алой волной потекли по лезвию. С боевым криком он ринулся вниз по склону.

Лагерь варваров почти полностью опустел. Алладин промчался по нему и, наклонившись в седле, выхватил горящую головню из костра. Пока он скакал между повозками и фургонами, поджигая их, головня превратилась в настоящий факел.

Вскоре почти все телеги горели, и искры от них сыпались на остальные. Алладин поскакал к воротам крепости, на ходу готовясь к бою. В левую руку он взял щит, в правую - меч. Прежде, чем варвары заметили горящие за их спинами повозки с добром и самого юношу, он успел многих поразить мечом и потоптать конем.

Возникла суматоха. Варвары разобрались в ситуации и, бросив таран, которым они били в ворота, навалились на Алладина скопом. Меч отважного юноши сверкал, как молния, с лязгом обрушиваясь на шлемы и кольчуги, рассекая врагов.

Глаза Алладина были черными от гнева. Варвары научили его быть жестоким. Мечом он пробил грудь ближайшему воину, и тот жалобно закричал от боли. Один из северных воинов поднял лук, натянул тетиву, но Алладин успел выхватить копье и пронзить сердце врага.

Алладин вытащил второе копье. Конь, загнанный в бешенной скачке, с трудом повиновался командам. Все новые и новые варвары спешили к тому месту, где бился одинокий витязь.

Стрела просвистела над его ухом, и ему пришлось метнуть копье, чтобы поразить лучника. Алладин вновь выхватил меч.

Неожиданно он услышал знакомый хриплый голос вожака северян:

- Клянусь Эльмайрой! Неужели этот южанин умеет сражаться не хуже нас? Слишком поздно, мой друг! Сейчас ты отправишься на небеса.

Верховный эрл варваров Абир Гузират смеялся. Он вращал над головой огромным топором, его серые глаза злобно сверкали, желтые зубы оскалились в недоброй усмешке. Алладин бросился на него с мечом. Топор эрла свистнул в воздухе, отбивая меч в сторону. Всадники проскочили друг мимо друга, развернулись и снова бросились в атаку.

Алладин высоко поднял свой меч, но в это время просвистели стрелы, колени его коня подогнулись и, смертельно раненный, тот рухнул на землю. Алладин едва успел вытащить ноги из стремян. В отчаянном прыжке юноша бросился в сторону, уворачиваясь от стремительно надвигающегося на него Абира Гузирата.

Он попытался нанести удар верховному эрлу, но промахнулся. Чей-то меч плашмя ударил его по голове. Стрела на излете попала ему в плечо. Оглушенный Алладин свалился на землю. Некоторое время он лежал неподвижно, ожидая, пока Абир Гузират пронесется мимо, а затем вскочил на ноги и побежал в сторону крепостных ворот.

Однако добежать до них не успел. Услышав сзади себя грохот копыт, Алладин обернулся. Верховный эрл, высоко подняв свой топор, несся на лошади прямо на него. Алладин легко увернулся от топора и с размаху ударил предводителя варваров мечом. Лезвие не пробило кольчугу, однако сила удара была такова, что Абир Гузират кубарем вылетел из седла. Он стремительно вскочил на ноги, и юноша оказался лицом к лицу с озверевшим, медведеподобным варваром. Они глядели друг на друга, освещенные заревом пылающих повозок, изготовившись к бою.

Алладин напал первым. Гузират уклонился, легко отбил меч и попытался ударить юношу ногой в живот. Они кружили, и каждый пытался обнаружить хоть малейшую слабину в защите противника. Бой возле крепостных ворот затих. Варвары образовали круг и молча наблюдали за поединком.

Гузират окинул своих воинов свирепым взглядом и собрался было отдать какой-то приказ, но в это время Алладин достал его кончиком меча. Клинок, сделанный из дамасской стали, пробил кольчугу и вонзился эрлу в плечо. Гузират яростно закричал и нанес топором удар такой силы, что меч вылетел из онемевших пальцев Алладина.

- Ну вот и все, мальчишка, - прохрипел верховный эрл. - Видно, мне не суждено погибнуть от твоей руки...

В эту самую секунду пронзительно зазвучали медные трубы, ворота крепости широко открылись, и оттуда на растерявшихся варваров ринулись конные воины под началом своего командира Скафлея. Защитники крепости бросились на варваров. Сабли и секиры взлетали, падали и вновь взлетали, уже окровавленные. Металл звенел о металл, кони топтали, не разбирая, убитых и раненых, воины дрались и падали, умирая, на землю.

Алладин, воспользовавшись столь благоприятным случаем, возблагодарил небеса и кинулся, не мешкая, в раскрытые ворота.

Вновь запели трубы. Воины, оставшиеся после этой вылазки в живых, развернулись и поскакали под защиту крепостных стен. Последним во внутренний двор въехал раненный в руку Скафлей. Ворота с глухим стуком затворились.

- Да будет жизнь твоя под сенью божественной опеки, витязь, - обратился к Алладину кутваль крепости Азал. - Дозволено ли мне будет узнать твое имя?

Скафлей только что спешился. Лекарь осматривал рану на его предплечье. К счастью, она оказалась неглубокой, лекарь начал накладывать на рану целебную мазь.

Перед Алладином стоял огромный мужчина. Чувствовалось, что в своей крепости он главенствует безоговорочно. Стройный и высокий Алладин выглядел подростком рядом с этим закованным в броню гигантом. Одной железной пластины, прикрывавшей его грудь, хватило бы на два щита. Одежда кутваля напоминала кольчугу, но так плотно облегала тело, что казалась сделанной не из металла, а из какой-то эластичной, не стеснявшей движения ткани. Шлем был увенчан изображением птицы с распростертыми крыльями. А может, это и была настоящая птица, застывшая в полете по какому-нибудь колдовскому заклинанию? Ее мерцающие глаза, казалось, следили за Алладином с пристальным вниманием. Отполированные края шлема переходили в кольчужный шарф, спереди и сзади прикрывавший шею кутваля. Нетерпеливым движением Скафлей откинул шарф, и Алладин с удивлением обнаружил, что кутваль крепости - очень молодой человек, но при этом явно сильный и опытный воин.

- Мое имя Алладин, - ответил юноша. – Я разведчик, посланный султаном с особым поручением.

- Ты славно бился! - улыбнулся Скафлей. - Было бы жалко, если бы ты погиб, и я решил тебя выручить. Ведь благодаря тебе сегодняшняя атака варваров захлебнулась.

- Благодарю тебя, - поклонился Алладин. - Но ты ошибаешься. Я не воин. Сегодня впервые мне пришлось сражаться и убивать. Я видел, что творят варвары на границе, и перестал считать их за людей. Они стали хуже зверей и поэтому поступать с ними нужно соответственно!

- Ты прав, - голос Скафлея рокотал, словно морской прибой. - Варвары очень изменились за последнее время. Отдельные разрозненные племена, постоянно воевавшие друг с другом, словно по волшебству, объединились. Поговаривают, что Эльмайра - их злобный бог в образе снежного волка, которому они поклоняются, - спускается к ним с небес и требует все новых и новых жертвоприношений. Значит, силы зла на стороне варваров!

- Это я и хочу выяснить! - воскликнул Алладин.

- Крепость Азал всегда соблюдала торговый мир, - со вздохом сказал Скафлей. - Однако они заставили нас обнажить сабли! Но что наша жизнь против колдовства? Нет, я не отрицаю древних знаний и воли небес, но Багдад никогда не навязывал никому своей веры, а эти варвары... Они принесли с собой тьму, посеяли ужас. Они отравили ядом красоту и обрекли правду на гибель! Весь мир скоро будет принадлежать северным дикарям. Нужно остановить волны жестокости и мрака!

- Знаешь ли ты, кто управляет этими волнами?

- Кто управляет, не знаю, но одолеть их можно! - Скафлей ударил себя в грудь, и никто не усомнился, что он имеет право говорить так. - Хотя одной сталью их не возьмешь! Варвары готовят нападение на Багдад, но крепость Азал еще не сдается! Если волны зла поглотят нас, они двинутся в наши прекрасные долины. Сможет ли войско султана остановить их?

- Трудно остановить стихию, - заметил Алладин. – Человека определяют тело, разум и душа. Убей тело - останется душа. Убей разум - останется тело. Но убить душу, оставив и тело, и разум, - это будет самый тяжелый грех! Северных варваров лишили души. То, что двигается в их обличии, уже давно не люди. Каким-то колдовским вмешательством, чуждым нашему миру, их сделали таковыми.

- Увы, - согласился Скафлей. - Мы сильны духом, но силы наши не беспредельны. Гарнизон в крепости невелик. Многих своих воинов я еще весной отправил сопровождать торговые караваны, и ни один до сих пор не вернулся. Враг может одолеть нас числом, просто смять, ты же видел - они ничего не боятся и лезут напролом.

Алладину нечего было ответить. Лишь позже, ознакомившись с крепостью, он почувствовал себя увереннее. Древние строители знали толк в фортификации. При строительстве крепости использовались все преимущества выбранного для нее места.

Со стороны долины Азал защищала неприступная стена со сторожевыми башнями. С другой стороны к крепости подступало море. Над бушующими волнами высились стены укреплений, дозорных постов и фортов, которые были связаны между собой разветвленной системой подземных ходов. Отвесные стены укреплений уходили прямо в воду, не оставляя никакой возможности подняться на них с моря.

- Крепость кажется неприступной, - одобрительно заметил Алладин.

Кутваль Скафлей горько рассмеялся:

- Мы стоим на страже торговых путей, и наши сабли всегда наготове. Крепость Азал - ключ к Багдаду. Сколько владык и разбойников мечтали закрепиться здесь! Но Азал - наша твердыня! А если крепость падет, то захватчикам ничего не достанется. У нас есть средство защиты, которое мы приберегли на крайний случай. Но, похоже, час испытаний настал!

Алладин не понял последних слов кутваля, но их зловещий смысл напугал его. Вслед за Скафлеем он поднялся на сторожевую башню, обращенную к морю. Соленый ветер продувал кольчуги.

Алладин обратил внимание на то, что в крепости большие казармы и много оружия, но людей было явно недостаточно. Кое-где стояли патрули, а все остальные находились на стенах, обращенных к долине. Крепость могла вооружить тысячное войско, но сейчас здесь не было и сотни человек.

- Я вижу, что ты сомневаешься в нашей победе, - бесстрастно сказал Скафлей. - Но мы будем сражаться до последнего воина - так нужно. Может статься, что именно здесь северные варвары обломают себе зубы. А нападут они обязательно. Атака начнется, скорее всего, ранним утром. Ночью они почему-то не воюют.

Алладин посмотрел на кутваля.

- Можешь ли ты предсказать исход битвы?

Скафлей покачал головой.

- Как я могу знать волю небес? Я солдат, а не колдун. Я умею только сражаться. А что чувствуешь ты?

- Я? Я тоже не претендую на владение магией, - Алладин на мгновение замолчал. - Ничего не могу сказать... Я понимаю, что эта крепость неприступна, и все же чувствую себя здесь, как в ловушке.

- Лучше бы ты мне этого не говорил, - после долгой паузы хмуро проворчал Скафлей.

Юноша и кутваль еще долго стояли и смотрели на заходящее солнце.

Лодка вполне годилась для морских путешествий, но во всем остальном дела Алладина обстояли неважно. В лодке нашлось немного провизии - кусок вяленого мяса, завернутый в лоскут шкуры. Кроме того, юноша обнаружил кожаный бурдюк с водой. Но запасы были очень скудны, а о том, чтобы пополнить их нечего было и думать.

Алладин взялся за весла и принялся грести на запад, туда, где, по его представлениям, находилась земля. Иногда он отдыхал от гребли, полагаясь на волю волн. К счастью, ветер был попутный. Качка была слабой. Лодка прекрасно держалась на воде, лишь изредка зачерпывая воду.

Через двое суток Алладин понял, что плывет, неизвестно куда. Вокруг него до самого горизонта плескались морские волны. Пресная вода кончилась, и теперь его мучила нестерпимая жажда. Высокое солнце пекло безжалостно. Ко всем несчастьям прибавились муки голода: жесткое мясо невозможно было разжевать всухомятку.

К счастью, Алладин уже не первый день находился под открытым небом, и его кожа успела загореть. Это хоть в какой-то степени спасало от ожогов под палящими лучами солнца. Иногда он смачивал тело морской водой, что немного облегчало его муки. На дне лодки он обнаружил рыболовные снасти, однако рыба не ловилась.

Все чаще Алладин оставлял весла, напряженно вглядываясь в морскую даль, однако никаких признаков земли не было. Горизонт был пуст. Солнце ослепительно сияло на небе, и, как бы вторя ему, так же ослепительно блистало море.

Однако это был еще не конец бедствиям. На море случился штиль, и лодка, словно приклеенная, замерла неподвижно на водной глади. Сил грести больше не было, и поэтому Алладин все время лежал в тени одного из бортов.

Лишь на четвертый день на удочку попалась морская черепаха, около трех футов в длину. Алладин снял с нее панцирь и закрепил его между бортами лодки. Вяленое мясо он давно уже съел, и в лоскут шкуры теперь были завернуты осколки кремня и трут. Юноша расколол на щепки несколько лишних сидений и развел огонь. Очагом служил панцирь. На медленном огне он поджарил ломти нежного черепашьего мяса. Сочное и свежее, оно было необычайно питательно. От сытости Алладин сделался сонливым, а на следующий день проснулся бодрым, как никогда.

Морской воздух исцелил его раны, полученные при обороне крепости. Кожа была нечувствительной к солнечным лучам. Плечи уже не ныли от постоянной работы на веслах, а ладони стали жесткими от мозолей. Морской скиталец чувствовал себя превосходно. Теперь он не сомневался, что обязательно сумеет добраться до земли. Он верил, что удача не отвернулась от него, и вновь принялся работать веслами.

Примерно через два часа он заметил вдали гребное судно.

Юноша бросил грести. Разминуться было уже невозможно - корабль шел прямо на него. Борта имел невысокие, но они были круто изогнуты от носа к корме. На судне имелась мачта, но из-за штиля паруса были собраны.

Алладин развернул лодку. Корабль приблизился: его носовая часть заканчивалась резной головой змеи. Корабль подошел вплотную к лодке - и гребцы подняли весла. Рассчитано это было безупречно!

Алладин и дальше продолжал бы рассматривать судно, если бы его внимание не привлекла команда. Он увидел множество косматых голов между расписанными щитами, прибитыми к борту. Несколько человек, скрытые бортом по пояс, стояли на корме. Все они были с белокурыми или чуть рыжеватыми волосами. Одеты были в кожаные туники с короткими рукавами, на поясах висели короткие мечи. Их руки были украшены золотыми кольцами и браслетами.

Повинуясь жесту одного из моряков, обладателя наибольшего количества украшений, Алладин прыгнул в воду и через несколько секунд вскарабкался по веслам на борт. Слова благодарности гребцы пропустили мимо ушей. В их глазах были лишь усталость и безразличие.

Алладин встревожился. Уж не в окружении ли врагов он оказался? Впрочем, все зависело от того, как поведет себя капитан.

Алладин миновал гребцов, с удивлением отметив, что все они прикованы к веслам цепями, и поднялся на палубу. В ту же минуту сильные руки схватили его за плечи, подняли и швырнули на деревянные снасти палубы. Его крепко связали, даже ноги стянули ремнями.

Алладин увидел перед собой смуглое лицо надсмотрщика, а за его могучей спиной - жестокое лицо капитана. Раздался его голос:

- Фаррох, давай его к алтарю.

Алладин почувствовал, как огромные руки надсмотрщика легко, как младенца, подняли его и понесли в черную каюту.

Алладина бросили на пол перед огромной нишей, занимавшей одну из стен каюты. Каюта была темной. Мрачные стены напоминали черный гранит. По стенам метались сумрачные тени, сгущались в углах. Казалось, что они только и ждут того момента, когда смогут обрести плоть. Зловещие, мрачные тени - они походили на стоящего рядом с юношей капитана.

Жрец в красном балахоне, преклонив колени, молился чему-то, находившемуся в нише. Алладин не мог понять, что это было, но оно как будто источало зло.

Существо в нише было выше человеческого роста. Черное и бесформенное, оно напоминало сгусток теней. Оно пульсировало и трепетало, тени мерцали, сжимались, исчезали внутри него, а на их месте появлялись новые.

Алладин огляделся. Рядом с ним стоял рыжеволосый капитан. Тело его было мощным и мускулистым, а кожа - бледной, как у мертвеца. За ним стоял Фаррох - надсмотрщик. Широкоплечий, с длинными жилистыми руками, силу которых Алладин уже испытал, он презрительно смотрел на пленника. Его узкие губы кривились ядовитой усмешкой. Третьим был рыжебородый горбун, видимо, телохранитель капитана. Его угрюмое лицо носило глубокий отпечаток покорности и скуки, которую не смогло прогнать даже столь неожиданное появление Алладина.

- Наш повелитель, морской змей Галран, доволен твоим появлением, - обратился к Алладину капитан. - Видишь, он услышал молитвы.

Юноша взглянул на существо в нише. Теперь оно уже не было окутано тенью. Алладин мог его рассмотреть. Оно имело длинное, вытянутое тело, а морда его, как две капли воды, походила на ту, что была вырезана на носу корабля.

Внезапно существо вновь окуталось тенью, и через минуту ниша опустела. Капитан коснулся ногой жреца.

- Тот ли это человек, которого мы так долго искали?

- Воистину это так, великий Джашид, - закивал головой жрец. - Морской змей Галран узнал его.

- Что ж, ступай, - приказал жрецу капитан Джашид.

- Я надеюсь, ты не захочешь навлечь на наши головы беду и отдашь этого презренного иноземца в руки черного мага со Смеющегося острова?

- Ты можешь надеяться на что угодно, - сверкнул глазами Джашид. - Надежда - это дар, ниспосланный нам небесами. Но если ты будешь надоедать мне, то очень скоро очутишься в царстве Галрана, а там этот дар теряют. Поэтому попридержи язык, а то как бы он не потянул тебя в морскую пучину.

Испуганный жрец стремительно выскочил за дверь. Джашид подошел к Алладину и довольно долго смотрел ему в глаза.

- Итак, - наконец он прервал затянувшуюся паузу, - перед нами иноземец и наверняка враг Галрана. Что же нам с ним делать?

- Враг Галрана - это еще не значит, что он друг Солнечного джинна, - мягко заметил горбун. - Иначе маг со Смеющегося острова не тратил бы столько усилий на его поиски.

- Действительно, все это очень странно, - нахмурил брови Джашид.

С минуту он стоял, задумавшись. Наконец заговорил, и его хриплый голос на этот раз звучал гораздо учтивее.

- Милый юноша, - проговорил он, - прости, если мы грубо обошлись с тобой. Гости не часто посещают наш корабль. Ты, позволь мне так выразиться, напугал нас до потери вежливости. Горо, развяжи его.

Угрюмый горбун наклонился и освободил Алладина.

- Если, как я полагаю, тебя послал Черный ифрит, - продолжал Джашид, - то знай, что у меня нет причины ссориться ни с ним, ни с теми, кто ему служит. И мой господин, морской змей Галран, всего лишь слуга Черного ифрита. Таким образом, меж нами нет разногласий. Все мы служим Тьме. Так ответь, ты служишь Черному ифриту? Это он послал тебя сюда? Зачем?

Алладин молчал, тщетно пытаясь хоть что-нибудь придумать. Он не понимал, о чем с ним толкует капитан, но старался всеми силами затянуть время. Правду говорить тоже было нельзя, так как он совершенно безоружным лицом к лицу столкнулся с настоящей опасностью. Вновь раздался голос Джашида:

- Однако я сильно сомневаюсь, чтобы Черный ифрит мог послать своего слугу с важным поручением в столь утлой лодчонке. И одет ты неподобающим образом.

Алладин увидел, как искра ярости загорелась в темных зрачках. Капитан вскочил.

- Отвечай же, - взревел он, - или ты онемел от страха?

Алладин продолжал хранить гробовое молчание.

- Кто бы ты ни был, - неожиданно успокоившись, продолжил Джашид, - и откуда бы ни пришел к нам, - ясно одно: ты представляешь определенную ценность, раз сам черный маг со Смеющегося острова интересуется тобой. Что скажешь, Фаррох? - повернулся он к надсмотрщику. - Твой совет всегда полезен. Говори.

- Один из рабов умер, - сказал Фаррох. - Нужно снять с него цепи, а тело выбросить за борт. Лучше я пойду, займусь этим делом, а вы уж сами решайте, как поступить с пленником.

- Умер? - переспросил Джашид. Который? От чего?

- Кто может знать причины смерти, - пожал плечами Фаррох. - Он был слаб. Это тот, что сидел рядом с рабом с запада, которого мы купили полтора года назад.

Джашид минуту думал, а потом вновь обратился к Алладину. Голос его звучал уверенно. Казалось, что Джашид принял окончательное решение.

- Я могу предложить тебе власть, почет и свободу. Ты будешь иметь все, что пожелаешь - славу, богатство, если примешь мое предложение. Золото, женщины, поклонение - только согласись исполнить мое условие.

- Что же я должен сделать, чтобы получить все это? - спросил Алладин.

Капитан подошел к нему и, глядя прямо в глаза, сказал:

- Ты должен склонить свою голову перед великим морским змеем Галраном!

В голове у Алладина тотчас же созрел план. Если он для вида согласится, то у него появится возможность каким-либо образом сбежать с корабля. Однако он недооценил проницательность капитана и его помощников. Надсмотрщик Фаррох уже давно не спускал с него пристального взгляда. Он разгадал замысел Алладина.

- Смотри, капитан, - воскликнул Фаррох. - Разве ты не читаешь, как я, его мысли? Ему нельзя доверять. Ты хотел моего совета, говорил, что прислушаешься к нему. Так позволь высказать то, что у меня на уме. Я уверен, что этот жалкий иноземец никогда не примет в себя дыхание морского змея! В его глазах бушует пламя Солнечного джинна. Говорят, что Солнечный джинн побежден и изгнан из нашего мира. Но вдруг он все еще бродит среди нас, а этот человек - его посланник, которому приказано убить тебя и свергнуть алтарь нашего божества? Ты веришь ему, капитан? Я - нет!

- Клянусь кольцами Галрана! - пробормотал Джашид, лицо которого потемнело от ярости. - Ты прав!

Схватив Алладина за плечи, он вытолкнул его на палубу и сам вышел следом.

- Шерак! - проревел он. - Быстро ко мне!

С трудом подняв голову, Алладин увидел, как из соседней каюты показался уже знакомый ему жрец в красном балахоне. Его сопровождали двое помощников. Все они склонились в низком поклоне перед Джашидом.

- Я в затруднении, жрец, - обратился к нему капитан. - У моих ног лежит иноземец, и я не знаю, что мне с ним делать. Ты уже видел его.

- Он для меня ничто - червь, - невозмутимо ответил Шерак. Он смотрел на Алладина холодно и презрительно. - Но ты обещал этого человека магу со Смеющегося острова и, как я догадываюсь, не собираешься выполнить свое обещание. Вот это меня действительно беспокоит.

- Может, я отдам его магу, - прорычал Джашид, - но сначала выясню, кто он такой. Я подозреваю, что он - посланник Солнечного джина. Поэтому сейчас мы устроим проверку, чтобы узнать волю Галрана. Ты выставишь против него двух своих неофитов. Если он победит, значит, для него есть место в замыслах Галрана. Если же проиграет, значит, его жизнь не представляет для морского змея никакого интереса.

Джашид толкнул Алладина ногой.

- Сражайся, раб! - рявкнул он. - Сражайся за свою презренную жизнь!

Вперед вышли два неофита, сопровождавшие Шерака. Они достали из-под одежды кольца с металлическими когтями и надели их себе на пальцы.

Не успел Алладин опомниться, как они уже рванулись к нему. Будто тощие голодные кошки, они накинулись на него, размахивая отточенными когтями. Лавина скользящих ударов обрушилась на его голые плечи.

Юноша попытался защищаться, отвечать на эти удары. Металлические когти оставляли на его теле глубокие полосы; по груди, спине, плечам начала стекать кровь. Один удар пришелся по лицу, на время ослепив Алладина.

Издалека до него донесся ироничный голос Джашида, в котором слышалось презрение:

- Иноземец, неужели ты не в силах защищаться?

Проклиная все на свете, Алладин собрал в кулак всю свою волю. Совсем рядом он увидел ухмыляющееся лицо неофита, который только что ударил его. И не успел тот поднять свою руку для очередного удара, как Алладин размахнулся и изо всей силы врезал кулаком в этот ухмыляющийся рот. Неофит упал, как подкошенный, и откатился к самому борту.

В то же мгновение на юношу набросился второй противник. Он впился в Алладина когтями, стараясь достать до горла, и попытался сбить его с ног. Алладин вырвался. Противник на секунду отступил, а затем опять бросился в атаку.

Схватив его за руки, Алладин опрокинулся на спину, упершись ногой в живот неофита, и перебросил его через себя. Его противник рухнул на палубу, сильно ударившись головой.

- Отличный прием, - услышал Алладин голос горбуна Горо.

Не теряя времени, юноша схватил своего ошеломленного противника за плечи и сильным толчком выкинул за борт. Вслед за коротким криком раздался шумный всплеск воды.

Вдруг юноша почувствовал, как цепкие пальцы с ногтями схватили его за щиколотки. Падая, он увидел перед собой лицо неофита, на которого пришелся его первый удар. Острые, как бритвы, когти тянулись к горлу Алладина. Юноша ударил головой в это перекошенное яростью лицо - один раз, потом еще и еще, пока руки, тянущиеся к его горлу, не замерли. Противник был без сознания.

Алладин заметил, что горбун смотрит на него, разинув рот от удивления. Наверное, впервые за много лет Горо позабыл о скуке.

Обернувшись, юноша увидел капитана. Джашид больше не смеялся. Алладин рванулся, чтобы достать его кулаком, но капитан выставил вперед руки и, поймав нападающего в прыжке, поднял его над головой, чтобы со всего размаху бросить за борт, на верную смерть в морской пучине.

Алладин закрыл глаза - он приготовился к гибели, но вдруг услышал голос Горо:

- Нет, Джашид! Не убивай его! Он дрался честно и хорошо. Кроме того, он победил, а это не что иное, как знак Галрана. Оставь ему жизнь; может, он передумает и примет дыхание морского змея.

- К тому же ты забыл об обещании, данном магу со Смеющегося острова, - поддержал Шерак. - А это может навлечь на нас крупные неприятности.

Могучие руки капитана дрогнули, и Алладин почувствовал, что его опускают на палубу.

- Отдай его мне, капитан, вместо того гребца, который умер. И, клянусь, он проникнется должным почтением к Галрану.

Капитан опустил Алладина. Некоторое время он стоял перед ним, испытывающе глядя в глаза, затем повернулся и ушел в свою каюту. После всего случившегося силы оставили юношу. Он лежал, сжавшись и обхватив колени руками.

- Фаррох, сними с мертвого раба цепи и брось его за борт, - услышал Алладин голос Горо. - Я послежу за ним, пока ты вернешься.

Юноша услышал удаляющиеся шаги надсмотрщика. Горбун склонился над ним.

- Ты отчаянный парень, иноземец, - тихо произнес он. - Ты храбро бился! Но с этой минуты ты - раб, и я советую тебе покориться. Послушай меня, витязь, и ты дождешься своего часа.

С этими словами горбун удалился. Недоумевая, Алладин поднял голову. Он увидел, что Горо наклонился, поднял тело лежащего без сознания неофита и одним движением сильных рук вышвырнул его за борт.

– Вот уже двумя меньше, - пробормотал он, пристально глядя на юношу. - Вот так и продолжай, - усмехнулся горбун. - Смотри, Фаррох уже пришел за тобой.

И действительно, надсмотрщик стоял уже рядом. Коснувшись руки Алладина, он указал ему на ступени, ведущие вниз, туда, где сидели рабы-гребцы. Нащупывая руками дорогу в полумраке, Алладин стал спускаться. Фаррох шел за ним следом. Они остановились около одного из огромных весел, за которым сидел золотоволосый гребец.

У него были мощные плечи, все в узлах мускулов. На руках у гребца были кандалы. Две прочные железные цепи тянулись от них к металлическому кольцу на весле. Фаррох толкнул Алладина к скамье, приковал его к веслу и запер замок.

– Очень скоро ты полюбишь Галрана, - ухмыльнулся на прощание Фаррох.

Алладин опустил голову. Удача отвернулась от него. Отныне он был рабом.

Резкий сигнал свистка спугнул спасительный сон. Алладин вздрогнул, поднял голову и недоумевающе уставился на закованные в кандалы руки. Его плечи обожгла плеть Фарроха.

- Пошевеливайся, раб, - услышал он знакомый голос. - Берись за весло!

Рядом раздался совсем другой голос. В нем было дружеское участие:

- Ты лучше возьмись за весло, иначе его плеть превратит твою спину в рваную кашу.

Алладин уселся поудобнее, руки сами скользнули в два отполированные углубления на ручке весла.

Вокруг простиралась бесконечная гладь моря. Утро было ясным, на небе - ни облачка.

Алладин увидел около двадцати гребцов, прикованных так же, как и он, к своим веслам. Их тела почернели от загара. Гребцы работали, то сгибая, то разгибая спины, и корабль двигался вперед, разрезая синюю гладь моря.

Между рядами гребцов важно прохаживался Фаррох. Алладин получил еще один удар плетью.

- Хватит отлынивать, раб, - прорычал надсмотрщик. - Греби!

- Ты просто держись за весло, - услышал Алладин знакомый голос, - а грести буду я, пока ты не наберешься сил.

Алладин с благодарностью взглянул на своего соседа. Глаза его были синие, как лед, но светились добротой. Невзгоды и рабский труд оставили свой след на его лице, однако этот человек двигал веслом с невообразимой легкостью. Огромные мускулы бугрились на спине и плечах гребца.

- Меня зовут Слотар, - произнес он. Когда-то я был всадником в свите Повелителя Драконов. А как ты попал на этот проклятый корабль? Только говори тихо - у Фарроха острый слух.

Сгибаясь и выпрямляясь вместе с движением весла, Алладин молчал, не зная, стоит ли ему доверять своему соседу.

- А ты осторожен, - заметил Слотар. - И не слабак. Помни, весло утомляет, но вместе с тем, оно укрепляет мышцы. Скоро ты наберешься сил и тогда...

Слотар прикусил язык и испытывающе посмотрел на Алладина.

- Если судить по внешности, ты - с востока, - прошептал Слотар. - Между нашими народами нет вражды. Повелители драконов не летали над вашими землями, но мы слышали о вас. Ваши воины - смелые люди. Они не боялись смерти и никогда не показывали врагу спины. Но таков ли ты?

Алладин собрался с мыслями. Опять его принимали за кого-то другого. Но сказать, что он совсем не воин и что совсем недавно впервые участвовал в бою, значило отвергнуть дружбу, которая так откровенно ему предлагалась. Правда может вызвать недоверие, а молчание - подозрительность.

- Меня зовут Алладин, - наконец решился ответить он. - Я действительно родился на востоке. Я предлагаю тебе дружбу, ибо никто не знает, сколько времени мы проведем вместе и куда приведет нас наша судьба.

Неожиданно раздался резкий окрик, и гибкий бич надсмотрщика просвистел рядом с Алладином и обрушился на спину Слотара. Брызнула кровь. Вслед за первым ударом последовал второй, а затем еще и еще. Послышался голос Фарроха:

- Проклятые лентяи! Я покажу вам, как отлынивать от работы!

Слотар содрогался под градом жестоких ударов. Чтобы не закричать от боли, он до крови искусал себе губы. Глядя на своего нового товарища, Алладин понял, что настоящую боль тому доставляют не удары плетью, а стыд и бессилие, на которые он обречен. Под ударами плетью содрогалась гордость воина, и сердце его могло разорваться.

Рванувшись к Слотару насколько позволяли цепи, Алладин прикрыл своего нового друга, принимая удары на себя.

- А, так ты тоже хочешь попробовать моего кнута, - захохотал Фаррох. - Так получай вволю.

Удары следовали один за другим. Алладин стойко терпел, ни на секунду не открывая спину Слотара. Но наступал предел и его выдержке. Еще немного, и он потеряет сознание от боли.

- Прекрати! - Едва приподняв голову, Алладин увидел появившегося на палубе горбуна. - Ты что, хочешь убить его, Фаррох? Вряд ли капитан Джашид будет доволен этим. Боюсь, он прикажет приковать тебя к веслу вместо него!

- Греби, раб, - хмуро проворчал Фаррох и отошел в сторону.

Обессиленный, Алладин склонился над веслом. Тут же он услышал горячий шепот:

- Я, Слотар из рода всадников, называю Алладина своим кровным братом! Мы теперь братья, ты и я. Нас породнили кровавые письмена, что чертил на наших спинах Фаррох. Отныне твой друг будем моим другом, а твой враг - моим врагом. Как ты был только что моим щитом, так и я впредь буду твоим. Пусть мечи наши станут одним мечом, которым мы когда-нибудь добудем свободу.

Слотар крепко сжал его руку. У Алладина дрогнуло сердце. Больше они не произнесли не слова, но оба знали, что клятва дана.

В душе Алладина царил праздник. Юноша больше не был одинок. Он обрел надежного друга, брата по крови, и надежда на скорое освобождение вспыхнула в его сердце с необычайной силой. Он знал, что удача не могла отвернуться от него, и теперь терпеливо ждал подходящего случая для побега.

Проснувшись на следующее утро, Алладин почувствовал, что ум его кристально чист, тело освободилось от боли и стало гибким и энергичным. Он принялся грести с легкостью.

- Как я и предсказывал, силы возвращаются к тебе, - улыбаясь, заметил Слотар.

Алладин рассеянно кивнул - он пытался найти путь к освобождению. Но ничего путного в голову не приходило. Юноша чувствовал себя слепым котенком, которого заперли в темной комнате. Он не находил ответов на множество мучающих его вопросов, и поэтому решил обратиться к своему другу.

- Куда мы плывем, Слотар? - спросил он его.

- В том-то и загвоздка, мой кровный брат, что я этого не знаю. Я ведь не капитан, а раб. Однако, судя по солнцу, могу предположить, что мы возвращаемся к Змеиным островам, на родину этих проклятых работорговцев. Вполне может статься, что там меня отправят в каменоломню, а тебя принесут в жертву Галрану, уж больно ты понравился капитану.

Сердце Алладина сжалось. Некоторое время он молчал, вглядываясь в морскую даль, благо ветер был попутный и грести не надо было. Слотар вполголоса запел, и слова его песни вряд ли пришлись бы по душе жрецу морского змея Галрана и капитану Джашиду.

- Ты совсем не боишься петь такие песни? - удивился Алладин. - Ведь алтарь Галрана от тебя в двух шагах!

- Что мне бояться морского змея? - беззаботно усмехнулся Слотар. - Мы с ним давние знакомые. Повелители драконов всегда воевали с жителями Змеиных островов. Да к тому же Галран - всего лишь слуга Черного ифрита...

- Черный ифрит? - воскликнул Алладин. - Капитан чуть не принял меня за его посланника. Кто это?

- Странно, что ты не знаешь этого, - удивился Слотар, и тут же принялся за объяснения. - Черный ифрит - это злой дух, который нынче управляет нашими судьбами. Никто не знает его настоящего имени. Он уже давно властвует в нашем мире, а может, и за его пределами. Давным-давно отгремела битва между Светом и Тьмой. Говорят, Солнечный джин потерпел поражение, слуги его исчезли. Нарушилось великое Равновесие, и одна чаша Весов опустилась до самого конца. Исчезли мир и порядок, потому что они ненавистны Черному ифриту, забываются древние знания... А поскольку Черному ифриту не позволено вмешиваться в дела смертных, он находит себе помощников среди дикарей.

- Откуда ты знаешь это?

Слотар пожал плечами.

- Так говорили нам драконы, а уж они-то знают о расстановке сил наверху абсолютно все.

Алладин нахмурился. Все оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Он с тоской оглядел бескрайнее море.

- О, как мне нужно на запад в крепость Сеппиш-аль-Вар! - воскликнул он. - А я, по слепой прихоти судьбы, оказался среди этих проклятых волн.

- Во-первых, может быть, судьба совсем не так уж слепа, как тебе кажется, - мягко заметил Слотар. - А во-вторых, ты просто не видал, что Черный ифрит вытворяет на юге. Вот там бы тебе действительно очень быстро все опостылело. А море... Оно прекрасно!

- А что же творится на юге? - заинтересовался Алладин.

- Весь юг под властью волшебства. Черный ифрит развлекается, нарушая гармонию природы, - горестно развел руками Слотар. - У него свои понятия о красоте, недоступные смертным. Он - величайший враг логики, жонглер истинами, но вместе с тем - творец Красоты. Иное дело, что его Красота чужда человеку, а порой смертельно опасна. Но драконы говорили, что Красота, вечно меняющаяся или же наоборот, застывшая в неподвижности, - это единственное, ради чего он живет.

- Смертельная красота?

- Для Черного ифрита не существует таких понятий, как добро и зло. Да и люди его интересуют лишь в той степени, насколько они мешают его замыслам, его представлениям о совершенстве и Красоте. То он увлекается красотой постоянной, и тогда насылает на землю смерть, то - красотой переменчивой и так преобразует природу, что люди сходят с ума.

- До сих пор мир обходился своей красотой, - мрачно заметил Алладин.

- Ты прав, мой брат, - согласился Слотар. - Повелители драконов уже очень давно противостоят попыткам Черного ифрита вмешаться в дела смертных, но мы не в силах защитить весь мир. Мы едва сдерживаем натиск Тьмы на своих землях. Ах, если бы я не свалился со своего дракона во время атаки на Змеиные острова, я был бы сейчас со своими родичами и сражался бы на стороне Света...

Слотар опустил голову и замолчал. Затем он посмотрел на небо и вдруг указал Алладину на чаек. Алладин радостно встрепенулся. Птицы были для него символом свободы. Слотар же видел в них признак близости Змеиных островов.

Уже прошло четыре дня с тех пор, как Алладин стал галерным рабом. Солнце в очередной раз поднялось в зенит. Казалось, сам корабль излучает мучительный жар.

Алладин лишь смутно воспринимал плеск, когда весло погружалось в воду. От напряженной работы и невыносимой жары руки налились свинцом, а глаза застлала раскаленная мгла.

На палубе показался капитан Джашид. Он бросил взгляд на выбившихся из сил гребцов.

- Дать им короткий отдых, - приказал он. - Скоро поднимется ветер, - он скользнул взглядом по Алладину. - Фаррох, приведи ко мне иноземца.

Алладин с тревогой наблюдал, как Фаррох идет к нему. Через минуту, освободив юношу от оков, надсмотрщик повел его в черную каюту.

- Тебе предстоит приятная встреча, - злорадно прошептал он. - Готовься принять дыхание великого змея.

Фаррох толкнул Алладина в каюту и захлопнул за ним дверь. На несколько мгновений юноша ослеп, но затем глаза привыкли к сумраку каюты, и он огляделся.

Кроме Джашида, в каюте находились жрец Шерак и один из стражников-матросов. Мрачный алтарь Галрана чернел бездонным входом в преисподнюю, под ним курились какие-то травы, наполняя помещение запахом мускуса, сухим и тошнотворным.

- Думал ли ты над моим предложением, - обратился к нему Джашид, - или же тебе понравилось работать на веслах? Не захотел ли ты принять дыхание морского змея и рассказать мне, кто ты, а также куда и зачем ты направлялся?

- Мне нечего тебе сказать, - с досадой ответил Алладин.

Юношу уже начало раздражать то, что его все время принимали за кого-то другого. Он случайно взглянул на алтарь и замер. Нища над алтарем уже не была угольно-черной, внутри переливались серебристые тени, вспыхивали и гасли крохотные искорки. Ниша буквально заворожила Алладина, и он не мог отвести от нее взгляда.

В глубине его сознания что-то как будто пробудилось и зашевелилось. Он не понимал, что творится, но чувствовал, что развязка всего происходящего скоро должна наступить. Сильная дрожь пробежала по его телу, отдавшись болью в каждом нерве. И, словно чувствуя его ужас, ярче начали мерцать искорки в нише.

Джашид подался вперед.

- Ты отважный и очень выносливый человек. Я знаю, что ты можешь вынести любое физическое наказание, но у меня есть другой способ заставить тебя говорить. Способ более верный и быстрый, и даже у богатырей нет защиты от него, - Джашид перехватил взгляд юноши и тихо сказал: - Возможно, ты понимаешь, о чем я говорю.

Лицо Алладина было лишено какого-либо выражения. Запах тлеющих трав тяжелым комом застрял у него в глотке, сгущался и двигался внутри, наполняя легкие и проникая в сердце. Его качало. Он не мог отвести глаз от ниши.

- Понимаю, - хрипло ответил он.

- Хорошо. Тогда говори, и я не буду подвергать тебя насилию.

Алладин засмеялся. Но смех получился каким-то тихим и хриплым.

- Если я скажу тебе правду - ты мне не поверишь, и если солгу - ты мне поверишь. В любом случае ты или отдашь меня в жертву Галрану, или продашь на Смеющийся остров. Так зачем мне говорить?

- Что ж, я сделаю и то, и другое, - разозлился Джашид. - Сначала ты узнаешь мощь Галрана, а затем, усмиренный, будешь продан Черному магу.

Алладин шагнул вперед. Он почти не слышал, что ему говорил Джашид. Звуки тонули в неясной пелене, окутавшей его. Тело было напряженно, жилы на висках вздулись, кровь стучала в голове. Алладин чувствовал, что им старается завладеть чужая, злобная сила, и сопротивлялся вторжению как мог.

Помимо воли он сделал еще несколько шагов по направлению к нише. В ярости и отчаянии он закричал срывающимся голосом:

- Ну, где же ты, злобный дух! Покажи мне свою змеиную морду!

Стражник-матрос издал пронзительный вопль и рухнул на колени, закрыв лицо руками. Джашид с удивлением смотрел на происходящее. Один лишь Шерак сохранял спокойствие. Он знал силу божества, поэтому отошел в дальний угол, чтобы случайно не оказаться на пути своего Повелителя.

Огоньки в нише прекратили безумный танец. Теперь в ней не было ничего, кроме мрака и тени. Тень, застывшая в глубине ниши, казалась даже не тенью, а признаком тени. Но Алладин чувствовал, что морской змей находится прямо перед ним. Пойманный в ловушку своей странной судьбой, юноша впервые лицом к лицу столкнулся с одним из воплощений древнего Зла.

Это был страх, злобное существо, скрывавшееся в морских безднах в стороне от жизни, но наблюдавшее за ней с холодной мудростью, смеясь беззвучным смехом, и не предлагавшее людям ничего, кроме смерти. Это был Галран.

Ужас, овладевший Алладином, приказывал ему бежать, скрыться. Все инстинкты молили о бегстве, но бежать было некуда. И тогда пришел гнев. Он зрел и зрел, пока не победил ужас. Осталось только стремление уничтожить то, что притаилось в нише.

Из темноты раздался мягкий свистящий голос:

- Ты хотел меня увидеть, так смотри же.

В каюте царила тишина. Жрец закутался в свой красный балахон, матрос тихо стонал на полу, и даже Джашид был потрясен появлением божества.

Тень шевельнулась со слабым шелестом. Появилось тусклое блестящее пятно. В глубине ниши возникло сияние, не распространявшее света. Оно показалось Алладину похожим на кольцо маленьких, невероятно далеких звезд.

Звезды пришли в движение, закрутились все быстрее и быстрее, пока не слились в один расплывчатый круг... Появился звук. Он был чистый и звонкий, словно бесконечность, не имеющая ни начала, ни конца.

Звук был, как песня. Он звал, манил в неведомые дали, обещал неизведанное. Этот зов слышал только Алладин. Юноша чувствовал, что холод постепенно овладевает его душой и телом, как будто эти маленькие звездочки были мостом через бездну и заманивали его в морские глубины, где пустота и мрак могли высосать из него жизнь.

Гнев таял в этом ледяном потоке, разум растворялся. Алладин медленно опустился на колени. Маленькие искорки все пели и пели, но теперь юноша уже понимал их. Они просили его открыть им свою душу. Он знал, что если уступит им, то уснет и больше никогда не проснется прежним, но это было неважно.

Пламя гнева вновь разгорелось в душе юноши, борясь с пением мерцающих звезд. Он не хотел покоряться Злу. Алладин сопротивлялся из последних сил, но свет звездочек был сильнее. В отчаянии, на пределе сил, он закричал:

- Будь ты проклято, порождение змеиного яйца! Ты не заставишь меня предать Томарис!

Этот крик подстегнул его, как клич боевого рожка. Сила вернулась к нему при упоминании имени любимой. Алладин рванулся к Джашиду и выхватил меч, висящий у него на поясе.

Звездная песнь прервалась и затихла. Исчезло и свечение. Кровь вновь побежала по жилам юноши, меч ожил в его руке. Алладин еще раз выкрикнул имя Томарис и кинулся вперед, в темноту ниши. Он услышал полный ярости шипящий вскрик, когда меч вошел в сердце тени.

Алладин медленно выпрямился и повернулся спиной к нише, к существу, которое он чувствовал, но не видел. И не хотел видеть. Юноша был потрясен. Все его существо переполняла страшная пульсирующая сила, которая граничила с сумасшествием.

Каюта была погружена в полнейшую тишину. У Джашида взгляд остановился. Он стоял с открытым ртом, и это проявление слабости было для него странным.

- Ты человек или демон? - хрипло спросил он. - Как ты мог выстоять против чар Галрана?

Алладин не ответил. Он еще не мог говорить. Бледное лицо капитана плавало перед ним в дымке, словно серебряная маска. Он вспомнил боль, позор раба, непосильную работу и унизительные удары бича.

Он только что убил морского змея и убить после этого капитана казалось совсем легким делом. Алладин сделал несколько коротких шагов к нему. В его медленной поступи было нечто ужасное: восставший раб с огромным мечом, обагренным змеиной кровью.

Джашид подался назад. Его рука выхватила из-за пояса длинный кинжал. Он не боялся смерти, он был испуган яростью, которая горела в глазах Алладина. Казалось, он не замечал меча, который пленник выставил перед собой. Лишь когда лезвие пронзило его насквозь, стражник с недоумением посмотрел на окровавленную сталь и рухнул на пол. Умирая, он протянул руки к своему поверженному божеству.

К Джашиду вернулось самообладание. Меч Алладина взметнулся над ним для смертельного удара, но движением, быстрым, как молния, капитан отразил этот удар кинжалом.

Сильный удар меча выбил кинжал из его рук, и Алладину оставалось лишь нанести последний удар, но тут Шерак вцепился ему в спину. Отшвырнув жреца в сторону, юноша ударил его плоской стороной клинка с такой силой, что жрец повалился на пол без сознания.

Неожиданно раздался спокойный ироничный голос:

- Я вижу, иноземец, ты не теряешь времени даром!

Алладин оглянулся. В дверях каюты, прислонившись к косяку, стоял Горо и невозмутимо осматривал поле разыгравшейся битвы. Однако глаза выдавали его. В них светились необычайное оживление и интерес.

- Горбун, немедленно убей его! - крикнул Джашид.

- Я не давал клятвы морскому змею и не пил его дыхание, - искоса глянув на капитана, ответил Горо. - Я нанят тобой на службу Галрану, а Галран, как я вижу, повержен. Поэтому я считаю себя свободным от службы. Ты хитростью заманил меня на этот корабль, но мое сердце никогда не преклонялось перед Злом. Иноземец, - обратился горбун к Алладину, - я не знаю твоего имени, но вижу, что ты храбр и удачлив. Если ты поклянешься стать мне другом, я приму твою сторону. Слишком долго я служил силам Зла и теперь хочу искупления. Ты согласен?

- Клянусь, - ответил Алладин.

- Предатель! - взревел Джашид и бросился на горбуна.

Однако Горо был опытным бойцом. Одним ударом он швырнул капитана на пол и тут же ловко связал его кожаными ремнями. Вытащив из кармана шелковый платок, Горо ловко свернул его - получился подходящий кляп, который он засунул в рот Джашида.

Алладин огляделся. Каюта напоминала бойню. Как только об этом узнают стражники... Но пока Алладин с Горо - в безопасности. Шума почти не было, и с палубы не было слышно сигналов тревоги. Алладин старался не смотреть в сторону ниши, как бы отвергая память о том, что лежало там. Горо встревожено смотрел в нишу, затем очнулся и взглянул на Алладина с особым уважением, смешанным с благовением и страхом. Оглянувшись на нишу в последний раз, он пробормотал:

- Никогда не поверил бы, что такое возможно, но ведь я вижу своими глазами.

- Ладно, с этим покончено, - сказал Алладин. - Сейчас нужно думать о том, как нам выбраться из передряги. Что ты можешь посоветовать, Горо?

- Я хочу, чтобы ты подтвердил данную мне клятву!

- Я уже поклялся и не возьму своих слов назад. Мы связаны пролитой кровью. Вот тебе моя рука, Горо. Мы друзья - Горо и Алладин.

- Что ж, - сказал горбун, пожимая протянутую руку. - Отныне мы сражаемся вместе. Но нас всего двое. Вот если бы мы могли освободить гребцов, у нас появился бы шанс на победу. Все рабы прикованы пожизненно, так что терять им нечего. Мы смогли бы захватить корабль.

- Думаю, что ты прав, - согласился Алладин. - Умереть мы всегда успеем, следует попытать счастья.

Юноша попробовал пальцем лезвие кинжала Джашида. Оно было тонким и прочным.

- У тебя есть план? - спросил Горо.

- Я не маг, - ответил Алладин. - Но сейчас требуется именно чудо, - он посмотрел на Джашида. - Ты останешься здесь, Горо. Стереги капитана. Если дела пойдут не так, как надо, он останется нашей последней надеждой.

Затем Алладин приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выбраться наружу. Из-за его спины раздался звучный голос Горо:

- Охрана, отведите раба на место и проследите, чтобы капитана никто не беспокоил.

Солдат повел пошатывающегося Алладина вниз. Дверь каюты захлопнулась, и юноша услышал звук опускающегося засова. Солдат подвел Алладина к Фарроху и ушел.

Фаррох грубо толкнул пленника на скамью и нагнулся, прикрепляя его ножные кандалы к цепи. Внезапно он вздрогнул и упал к ногам Алладина бездыханным. Юноша пронзил его сердце кинжалом Джашида с такой точностью и быстротой, что надсмотрщик ничего не успел понять. Ни звука не было слышно со скамьи гребцов. Все сидели, раскрыв от удивления рты.

- Держите ритм, - выдохнул Алладин, обращаясь к ним.

Гребцы повиновались. В их глазах заплясали огоньки, кто-то тихо рассмеялся. На лицах людей читалась готовность сражаться. Восстание началось.

Алладин снял с пояса Фарроха ключи.

- Брат! Я думал, ты погиб. Оставил меня одного! - бормотал Слотар. - Однако, клянусь, великолепный удар!

- Тише! Слотар! Тише! - В отчаянной спешке Алладин пытался найти в связке ключей тот, который бы подходил к кандалам Слота- ра. - Мы должны завоевать корабль... чертовы ключи, где же нужный! Когда начнется битва, не трогай Горо, он на нашей стороне.

Лязгнув, наручники Слотара раскрылись. Сбросив наручники, Слотар вскочил и протянул руки к небу.

- Свобода, - взревел он. - Свобода!

- Замолчи! - Алладин зажал ему рот рукой. - Ты что, хочешь, чтобы солдаты сбежались сюда, пока мы и шага не успели сделать?

Он вложил в руку Слотара кинжал.

- Сражайся пока этим, потом найдешь что-нибудь получше.

- Это! - расхохотался Слотар. - Разве это оружие для мужчины?

Оттолкнув кинжал, он схватил огромное весло и вырвал его из уключины. Слотар резко наклонился вперед, прижимая рукоять весла к борту. Послышался треск ломающегося дерева. Затем Слотар наклонился назад, опять раздался треск, и в руках у бывшего раба оказалась огромная дубина десяти футов длиной. Схватившись за сломанный конец, Слотар стал размахивать ею над головой.

Поднялся страшный шум: рабы, крича, пытались разорвать цепи. Пригнувшись, Алладин отпирал замки на кандалах гребцов. Он не освободил еще и половины, как какой-то солдат подошел к поручню палубы и посмотрел вниз. Выражение лица солдата от скучающего мгновенно перешло к крайне взволнованному. Не теряя времени, Алладин схватил бич Фарроха и метнул его вверх. Однако солдат успел закричать прежде, чем бич обвился вокруг его шеи. Алладин сдернул солдата под ноги рабов и закричал:

- Вперед! Пришло наше время! Сейчас или никогда!

Все освобожденные рабы, как один, последовали за ним. Лишь некоторые остались, чтобы освободить своих товарищей от оков.

- Быстрее, Слотар! - крикнул Алладин. - На палубу!

- Сначала я, - ответил Слотар. Я буду твоим щитом.

Рабы рванулись наверх. Они издавали крики, вопли, требовали возмездия, крови. Они мчались вверх по лестнице, размахивая цепями, а те, что еще были прикованы, с безумным нетерпением ждали освобождения.

У рабов было небольшое преимущество во времени. Солдаты не успели еще вытащить мечи из ножен. Рабы обрушились на солдат. Алладин орудовал кинжалом, его кровный брат теснил солдат дубиной. Ударами весла он крушил черепа солдат, как яичную скорлупу. В какой-то миг двое солдат с копьями кинулись на него. Одного из нападавших Алладин успел пронзить кинжалом. Второе копье Слотар успел перехватить и вырвать из рук нападавшего.

На помощь солдатам подоспели матросы, но снизу продолжали бежать рабы. Лучники открыли стрельбу с полубака и мостика, но солдаты и рабы сошлись вплотную, так что пришлось прекратить стрельбу из страха поразить своих.

Воздух насытился солено-сладким запахом крови, палуба стала скользкой. Постепенно солдаты, которых было больше, стали одерживать вверх. Алладин видел, что рабы понемногу отступают и среди них растет число жертв.

Яростно сражаясь, он проложил себе путь к черной каюте и забарабанил в дверь, выкрикивая имя Горо. Горбун открыл дверь, и Алладин влетел внутрь каюты.

- Тащи капитана на мостик, - задыхаясь, бросил он. - Я тебя прикрою.

С этими словами он вновь выскочил на палубу. Горо, волоча за собой Джашида, последовал за ним.

Лестница находилась в двух шагах от каюты. Солдаты сражались на палубе, а на помосте не осталось никого, кроме испуганного рулевого, вцепившегося в руль. Алладин очистил путь, прикрывая вход на лестницу, пока Горо карабкался наверх и ставил капитана так, чтобы его все видели.

- Смотрите! - закричал Алладин. - Мы захватили Джашида!

Звон мечей прекратился. Вид связанного капитана с кляпом во рту, подействовал на солдат как удар грома. Восставшие рабы воспрянули духом. Стоны отчаяния первых заглушили торжествующие вопли вторых. Кто- то из рабов притащил из черной каюты бесчувственное тело Шерака. Лишившись обоих лидеров, солдаты дрогнули. Они бросали оружие и молили о пощаде, однако разъяренные рабы отказывали им в милосердии. Очень скоро в живых не осталось ни одного солдата. Битва была закончена. Рабы, измученные битвой и опьяненные только что обретенной свободой, стояли на палубе, напоминая стаю тяжело дышащих волков.

Корабль медленно плыл, подгоняемый попутным ветром. Алладин вместе с Горо, оставив на мостике связанного Джашида, спустились вниз, чтобы оказать помощь раненым.

Из черной каюты показался Слотар. Указав на капитана, он крикнул:

- Хорошего же пассажира он вез с собой. У него в каюте Галран!

Рабы испуганно зашумели. Они ощетинились мечами и отступили от каюты подальше. С трудом преодолевая шум толпы, Алладин крикнул:

- Чудовище мертво! Слотар, выкинь его за борт.

Слотар удивленно посмотрел на юношу.

- Откуда ты можешь знать, что оно мертво?

- Я его убил, - невозмутимо ответил Алладин.

Все рабы уставились на него, как будто он был не человек, а почти божество.

- Он одолел морского змея, – послышались в толпе удивленные возгласы.

Слотар вернулся в каюту и вместе с другими вытащил тело. Никто не произнес ни слова. Люди расступились, давая дорогу к поручням. По образовавшемуся проходу пронесли нечто бесформенное, укутанное в кусок шелковой материи. Даже мертвое, это существо было ужасно. Алладин с трудом заставил себя смотреть на этот сверток. Его вновь коснулся холод недавнего страха.

Среди тишины всплеск от падающего тела показался очень громким. На месте падения вода будто закипела. Вверх взметнулись языки зеленого пламени, посыпались искры. Среди рабов послышались крики ужаса.

Вдруг с мостика раздался разъяренный крик капитана. Пока внимание рабов было отвлечено поверженным божеством, жрец Шерак освободил капитана от пут, и теперь тот стоял на мостике и проклинал взбунтовавшихся рабов:

- Проклятье морского змея падет на ваши головы, и вы никогда не увидите берегов...

С этими словами он разбежался и прыгнул за борт. Через несколько мгновений он был уже в ста футах от корабля. Несколько рабов пробовали достать его из луков, но стрелы пролетали мимо. Алладин смотрел на жреца.

Шерак стоял на мостике в своем развевающемся красном балахоне. Безумным взглядом он смотрел на море, которое поглотило останки его божества. Поклоняться больше было некому, и жизнь жреца оказалась лишенной смысла. Он высоко поднял подобранный с палубы кинжал и закричал:

- Я закрепляю проклятие своей кровью! Пусть на вас всех падет гнев Черного ифрита!

С этими словами он вонзил себе кинжал в грудь и замертво рухнул на палубу.

Кровь все еще кипела в жилах Алладина. Он огляделся. Палуба была завалена трупами. Везде были груды мертвых тел. Он посмотрел на оставшихся в живых. Рабы стояли кучкой и мрачно переговаривались, посматривая на тело жреца. Проклятие жреца испугало их.

- Слова Шерака - пустой звук, - крикнул Алладин, чтобы подбодрить их. - Морской змей мертв, а мы свободны и в состоянии постоять за себя! Давайте лучше выберем вождя. Кого вы выбираете?

Горо и Слотар вдруг подхватили Алладина на руки и высоко подняли над головой.

- Да здравствует новый капитан! - громко закричали они.

Все подхватили этот крик.

- Хорошо. Только отпустите меня, - смутился Алладин. Они повиновались, и юноша легко взбежал на мостик.

- Теперь слушайте, - обратился он к своим товарищам. - На севере бушует пламя войны. Западное побережье наверняка под властью Тьмы. Слуги морского змея придумают нам страшную казнь за то, что мы сделали, если захватят нас. У нас остается два пути: на юг или на восток. Что вы выбирает?

- Нужно плыть на юг! - закричал Слотар. - Там земли моего народа – острова Драконов. Мы до сих пор свободны, хотя отбиваем атаки Тьмы уже многие годы. Повелители драконов будут рады таким воинам, как мы. Я сам принадлежу к их роду и поэтому знаю, что говорю.

Все до последнего человека согласились с предложением Слотара. Сам же Слотар чуть не сошел с ума от радости. Ведь скоро он вновь сможет оседлать дракона.

По приказу Алладина Горо возглавил уборку на палубе, а Слотар принялся чертить карту южных островов. Люди разошлись, полные желания избавиться от оков, сбросить окровавленные лохмотья и одеться подобно свободным людям. И еще каждый хотел найти хорошее оружие.

Подгоняемый попутным ветром, корабль плыл вперед. Он скользил по лазурным волнам. Одна мысль терзала сердце Алладина: он очень далеко находился от Томарис и ничего не знал о ее судьбе. Но на востоке говорят, что прямая дорога -не всегда самая близкая. Только сейчас юноша понял весь смысл, заключенный в этой мудрости. Без сильных и надежных союзников он не сможет добраться до замка Сеппиш-аль-Вар, а таких союзников можно было найти только на Драконьих островах среди свободолюбивых драконов. А значит, и путь к Томарис лежит через их острова.

Еще до полудня путешественники достигли скалистого побережья острова. Скалы возвышались над морем, а за ними поднимались поросшие лесом горы. Узкий канал, зажатый с двух сторон скалами, вел к внутренней гавани. Оттуда навстречу путешественникам выплыли небольшие, но очень маневренные суда островитян.

Плавание было закончено. Корабль Алладина с криками и веселыми возгласами был препровожден к причалу. Природа создавала из острова неприступную крепость, отделив его непроходимыми горами и отвесными скалами.

Набережные, широкие пролеты лестниц, ведущих к пещерам на вершине горы, были соединены многочисленными галереями. Все они сейчас были заполнены народом.

Путешественники сошли на берег. К ним приблизилась группа одетых в кожаные плащи людей. Их лица были мужественны и решительны. Казалось, что в их жилах вместо крови течет огонь. Это были вожди кланов, ветераны многих битв. Среди них выделялся огромный мужчина с волосами цвета пшеницы. Он выступил вперед и, подняв правую руку в приветствии, сказал:

- Я - Танис, всадник из рога Когтя. Мы, повелители драконов, рады вас видеть.

- Я - Алладин, посланник султана Багдада, - ответил на приветствие юноша. - Это мои товарищи, завоевавшие свою свободу с мечом в руках.

Алладин хотел продолжить, но заметил, что Танис не слушает его. Лицо вождя вспыхнуло от радости при виде Слотара. Он протянул руки, и Слотар кинулся в объятия вождя. Тут же их обступили остальные вожди, послышались радостные восклицания.

Алладин отступил в сторону, чтобы не мешать встрече родственников, и в то же мгновение был сбит с ног. Растянувшись на камнях набережной, он попытался встать, чтобы встретить неожиданного врага лицом к лицу, но чудовищная сила удара его почти парализовала. Беспомощный, он перевернулся на спину и с ужасом увидел возвышающееся над собой чешуйчатое тело дракона.

Дракон был велик, но, видимо, еще очень молод. Огромного размаха кожистые крылья только подчеркивали, какое тощее и слабое пока у него тело. Через сто лет он достигнет зрелости и тогда будет способен и на ужасающее драконье пламя и на настоящую драконью мудрость.

Он спикировал прямо на Алладина и теперь стоял над ним, разинув зубастую пасть. Почти одновременно с нападением Алладин услышал испуганные восклицания вождей и трубный рев взрослых драконов, которые поднялись в небо со своих каменных террас.

- Нет! Не убивай его! - раздался отчаянный крик Слотара.

Молодой дракон, рычание которого перешло в тревожный, мучительный всхлип, поднялся на задние лапы, высоко подпрыгнул и взлетел в воздух, слившись с растревоженной стаей своих сородичей.

Внезапно летающие над головами людей драконы издали высокий, едва слышный звук, от которого у многих мороз пробежал по коже. Это был жуткий звук - сигнал тревоги, который драконы издают при виде серьезной опасности.

Вожди тотчас начали отдавать приказания своим людям. Возникла суматоха, которую только усиливал беспорядочный полет драконов. Но совершенно неожиданно стая успокоилась. Драконы один за одним вернулись в свои пещеры.

Внутренний страх перед неожиданным нападением драконов все еще холодил душу Алладина.

- Прекрасная встреча! - с внезапным гневом сказал он. - Вы не обращаете на нас никакого внимания, приветствуя Слотара. А в это время дракон чуть не убил меня!

- О, небо! - простонал Танис. - Прости, мы не хотели тебя обидеть. Что же до дракона, то он еще слишком молод и поэтому бывает порой слишком неуравновешен, - он повысил голос. - Эй, Слотар, вспомни-ка о законах гостеприимства, ведь ты уже дома!

Слотар вышел вперед и, прежде чем Алладин успел осознать, что с ним хотят сделать, обнял его за плечи и вывел на середину набережной, откуда все могли его видеть.

- Повелители драконов! - крикнул Слотар. - Послушайте меня!

При звуках его голоса моментально наступила тишина.

- Это Алладин, мой кровный брат. Он захватил корабль работорговцев и поразил в самое сердце морского змея Галрана! Как нам следует принять его?

Со всех сторон грянули радостные крики. Приветствие толпы чуть не обрушило скалы. Двое огромных воинов подхватили Алладина на руки и вознесли его на лестницу. Толпа устремилась вслед за ними, обнимая как братьев людей с корабля.

Алладина поставили у входа в огромный каменный зал.

- Ты немало весишь, мой брат! - улыбаясь, сказал Слотар. - Ну как, понравились тебе наши почести?

Алладин смущенно улыбнулся и стал с интересом рассматривать остров.

Это был город, составляющий одно целое с окружающими горами. Окруженные кольцом гор, внизу простирались поля и сады, меж которыми виднелись черепичные крыши жилищ. Вдоль всей внутренней поверхности скал были сделаны проемы и отверстия, ведущие в галереи, подняться к которым можно было по широким лестницам. Еще выше находились пещеры, в которых гнездились драконы.

Здесь, на вершине, морской ветер был резким и холодным. Его гудение смешивалось с гулом толпы. На верхних террасах невозмутимо сидели драконы и наблюдали за движением толпы. Их детеныши носились в вышине, играя в игры, известные лишь им одним. Их крики походили на рев труб.

Алладин посмотрел вниз, на зеленые сады, запертые в объятиях гор. Это место было крепостью, неподвластной силам зла.

На пороге каменного зала Слотар хлопнул Алладина по плечу.

- Сегодня состоится совет, на котором будет долгий разговор, затем мы решим, как нам быть дальше. А пока, если хочешь, мы можем пойти к драконам и уладить тот досадный инцидент, что случился на набережной.

- Пошли, - кивнул Алладин.

Поздним вечером дымные факелы озарили зал собраний. Огонь запылал в огромных очагах, расположенных между колоннами, стены были украшены носами захваченных кораблей. Все это помещение было выдолблено в скале.

Вдоль зала были полукругом расставлены столы, между которыми суетились слуги с кувшинами вина и блюдами мяса прямо с очага. Алладин только что вернулся с верхней террасы и поразился количеству людей, которые собрались в этом зале.

Его усадили рядом с Повелителями драконов и капитанами кораблей. Слотар уселся рядом. Теперь, когда решение было принято, Алладин снова ощутил, как страх закрался к нему в сердце, страх перед Тьмой. Опасность, о которой рассказал ему дракон, была совершенно ясной, очевидной. Будущее представлялось юноше окрашенным безнадежным ужасом. Плыть навстречу неведомой опасности очень не хотелось.

Алладин не спеша ел и пил. Спешить пока было незачем. К тому же он не совсем ясно представлял себе, куда ему плыть.

Его размышления прервал громкий бас Таниса. Повелитель драконов со звоном поставил свой кубок на стол и попросил тишины.

- Проклятье пало с небес на наш древний юг, - начал свою речь Танис. - Горячий западный ветер подул на южные острова, и их жителей охватило безумие. Они бесчинствовали, бросались друг на друга без причин и, подобно диким зверям, разрывали на части как случайных встречных, так и друзей. Это был ветер ненависти и неукротимой ярости, посланный на нас колдуном со Смеющегося острова. Но внезапно ветер стих, и острова оказались под властью «очаровательных» божеств вроде Галрана, которого недавно сразил наш юный гость.

Поднялся гомон. Многие из собравшихся были выходцами с других островов и отчетливо помнили ужас тех далеких дней, о которых говорил Танис. Они помнили пылающие города, от которых остались лишь пепел да руины. Жители их пали от мечей и сабель своих же родственников и друзей. Никто из вовлеченных в бойню не питал прежде никакой неприязни друг к другу. Государство раскололось на враждующие провинции и застонало от страшной гражданской войны. Охваченное ненавистью и недоверием ко всему миру, южное государство распалось за одну ночь!

- Дыхание западного ветра не коснулось только нашего острова, - продолжал Танис. - Драконы отвели колдовство. Но мы лишь маленький остров, затерянный в южных морях. Мы не можем сломить не только Черного ифрита, но даже колдуна со Смеющегося острова, наславшего на наш юг безумие. Вы же помните, как мы послали к его острову флот. Никто не вернулся.

Собравшиеся вновь зашумели. Действительно, десять лет назад против колдуна был послан огромный флот. Тысячи кораблей! Но все они исчезли в огненном море, окружающем колдовской остров. Многие из отправившихся в поход моряков вернулись самым таинственным образом. Но это были уже не люди - только оболочка осталась прежней. Их души целиком были отданы Злу.

Они перебирались с острова на остров с темными проповедями колдуна, и люди, которые их слушали, пошли путем постепенной деградации, ведущей к полному вырождению. В течение нескольких лет многие из них превратились в когтистых длинноруких чудовищ.

У некоторых выросли кожистые крылья, рога и шипы. В их безумных глазах горело лишь одно желание - убивать. Тело каждого последователя темного учения становилось подобием души. Дух же этих существ колдун искажал и уродовал до тех пор, пока тот не возвращался к звериным истокам.

Многие из этих уродов вошли в пантеоны разных народов как наводящие ужас божества, которых можно умилостивить лишь кровью и слезами. Чудовища с головами ястреба, с собачьими мордами, с телами быков и львов, с крыльями орлов... Те же, что сохранили человеческий облик, потеряли душу и были послушными игрушками в руках Тьмы.

- Только мы остались свободны, благодаря той невидимой волшебной стене, которой драконы окружили остров, - Танис возвысил голос. - К нам явился гость, витязь Света, смелый и отважный воин, породнившийся со Слотаром узами крови. Но все вы слышали, драконы считают, что по его следам идет страшное волшебство, перед которым они бессильны. Один из молодых драконов даже кинулся на него, чего никогда раньше не было. Он кстати где-то здесь. Пусть объяснит свое поведение.

Откуда-то сверху, из темноты заговорил молодой дракон, и каждое его слово было понятно и весомо.

- Я гораздо чувствительнее, чем взрослые, и увидел опасность сразу же, как только этот чужестранец появился предо мной. Разум словно покинул меня, я не смог сдержаться и кинулся на него, повинуясь инстинкту. Тогда я не смог сказать, но сейчас скажу! Это воин Света, но за ним - опасность! За ним - чары колдуна! За ним - смерть для нас всех!

Тут же послышались громкие крики, неразборчивые указания, каждый старался перекричать другого, что вело еще к большей неразберихе. Так продолжалось до тех пор, пока Алладин не поднял руку, призывая к тишине.

- Все вы слышали о соглашении, которое я заключил с драконом, - спокойно сказал он, - так к чему лишний крик? Все уже, как мне кажется, решено. Об одном лишь я хочу вас спросить...

Алладин оглядел собравшихся. Он увидел тысячи лиц, на которых застыло выражение смущения и глубокого сомнения. Суеверные глупцы! В их предрассудках таилась настоящая опасность. Десятки лет они бились с силами Зла, но, кроме мелких незначительных побед, терпели поражения. Это в конце концов сломило дух. Мужество покидало их сердца, а души наполнялись безысходностью и страхом. Именно поэтому заклинания колдуна смогли пробить волшебный щит над островом. Мудрость и древняя магия драконов ничто без мужества и ярости человека.

- Завтра я отплываю на запад, - уверенно продолжил Алладин. - Найдутся ли среди вас люди, которые согласны отправиться со мной, чтобы сразиться с колдуном, или же все намерены отправиться с драконами в поисках лучших миров? Я не прошу дать ответ сейчас же. Возможно, что никто не вернется обратно. Но те из вас, что решатся, пусть ждут меня утром на причале.

С этими словами Алладин поднялся из-за стола и отправился в сопровождении Слотара на корабль.

Остров бурлил страстями. Ночной ветер далеко разносил гомон возбужденных голосов, шум шагов, свист воздуха, разрезаемого крыльями драконов. Те озабоченные люди, что попадались Алладину и Слотару навстречу, не узнавали их в темноте.

Спешащий за своим кровным братом Слотар чувствовал злость и гордость острова. Чувствовал он и угрюмую напряженность драконов. Слотар знал свой народ и верил в смелость и гордость кланов. Конечно, всадники и повелители никогда не расстанутся со своими драконами. Узы, связывающие всадника и дракона, были порой крепче кровных. Но на острове найдется достаточно воинов и матросов, которые с радостью последуют за Алладином. И Слотар будет одним из первых.

В свете наступающего дня на корабль поднимали вооружение и припасы. Люди сновали туда и сюда. На набережной собралась огромная толпа желающих отправиться с Алладином, но команда была уже набрана. Это были те, что пришли без долгих раздумий еще ночью.

Алладин сидел в полутемной каюте и разглядывал капитана, с которым его только что познакомил Слотар. Как большинство островитян, он был высокого роста, широк в плечах и светловолос. Его уверенная манера держаться говорила о том, что, несмотря на молодость, он верит в свою счастливую звезду и знает, что удача будет сопутствовать ему в плавании.

Слотар не случайно привел к кровному брату именно этого морехода. Кхор отличался тягой к приключениям и пренебрежительным отношением к опасностям. Жажда приключений пересиливала в нем порой стремление к собственной выгоде и богатой добыче. Из-за этого качества Слотар и выбрал Кхора.

- Куда мы поплывем, господин? - обратился капитан к Алладину.

- Помоги мне добраться до замка Сеппиш- аль-Вар, - ответил Алладин. Нехватка времени заставляла говорить все прямо. - Там мы примем на борт принцессу Томарис, дочь багдадского султана. Ты отвезешь ее на свой остров, где она будет в безопасности, а я постараюсь незаметно пробраться на Смеющийся остров и покончить с происками колдуна.

Кхор посмотрел на Алладина долгим взглядом, затем пробормотал:

- Ты очень отважный человек, господин, если собираешься сражаться с колдуном на его же острове.

- У меня нет выбора. Не могу же я всю жизнь таскать за собой это проклятие!

- Я вижу, господин, что ты уверен в своих силах, - сказал капитан. - Вот только... - Он опустил глаза и поводил пальцем по кромке стола... - Вот только...

Когда он вновь встретился взглядом с Алладином, тот заметил в его глазах настороженность.

- Ходят слухи, господин, что колдун повреждает людям разум и засылает к нам обратно наших бывших друзей, чтобы и других завлечь в ловушку.

Алладин кивнул

- Да, все верно, капитан. Но ты забыл об одной малости. Дракон обещал перед отплытием сказать мне имя колдуна, а это знание сделает его бессильным передо мной.

- В таком случае я и моя команда пойдем с тобой до конца, - возбужденно заговорил Кхор. - Мы найдем логово колдуна, а ты поразишь его, как поразил Галрана!.. Такой подвиг достоин того, чтобы о нем сложили песни!

- Что ж, в таком случае готовься к отплытию, а я пойду выслушаю дракона.

Серый дым из тысяч труб поднимался над городом, затмевая небо. И дома простолюдинов, и дворцы знати были сложены из гранитных плит. Над всем городом возвышался мрачный замок верховного эрла Абира Гузирата.

Освещенные огнями, горели окна в его черных башнях, слышен был пьяный хохот и громкие звуки музыки. В замке эрла был пир. Сотни воинов собрались в Ледяном зале. Именно отсюда слышались голоса, бряцание оружия, звон кубков.

Это было помещение восьмиугольной формы с высоким округлым потолком, через искусно прорезанные окна в котором были видны звезды. У дальней стены находилось возвышение с лазуритовыми ступенями, и на этом возвышении покоилось массивное золотое кресло с расписными подлокотниками и спинкой из слоновой кости. На этом троне восседал Абир Гузират. На голове его красовались корона из белого железа. Грязные, спутанные волосы спадали на лоб, и в их длинных прядях уже появилась первая седина. Глубоко посаженные глаза оглядывали присутствующих с ненавистью и подозрительностью.

Верховный эрл был одет в парчовые одежды, но они были засаленными и грязными. Несмотря на огонь в камине, в зале было холодно, поэтому поверх драгоценных одежд на плечи властителя была наброшена мохнатая медвежья шкура. Великолепные кольца, украшенные алмазами, сверкали на его пальцах, сжимающих эфес железного меча.

Окружая помост, спиной к своему повелителю, держа мечи наголо и прикрывшись обитыми кожей и медью щитами, плечом к плечу стояли стражники. Чуть ниже, преклонив колено, стояли лучники. Тетивы их луков были натянуты, готовые в любую секунду выпустить стрелу.

Вдоль стен зала также тянулись бесконечные ряды лучников. Они держали наготове стрелы и не спускали глаз с повелителя.

На полу, у ног верховного эрла, сжимая в руках изогнутый ятаган, сидел великий перс.

По обеим сторонам трона стояли прекрасные полуобнаженные девушки. В руках девушки держали кувшины с вином, которое они подливали своему господину в серебряную чашу. Повелитель варваров подносил чашу к губам, пил и возвращал ее обратно девушкам, которые вновь подливали вино.

Посреди зала были расставлены пиршественные столы. Сотни бородатых воинов сидели за ними. Пахло потом и кровью. Скрипели кожаные куртки, кольчуги.

Совсем недавно пир был в полном разгаре, но сейчас слуги унесли все блюда и перестали разносить кувшины с вином. Воины с нетерпением ждали, когда заговорит властитель.

На пир были приглашены только военачальники. На эту встречу они собрались со всех концов королевства. Были здесь и послы государств запада, желающие заключить союз с северными варварами.

Свет факелов, прикрепленных к каменным стенам Ледяного зала, трепетал. Гигантские тени плясали на стенах. И в этом танце света и тени глаза собравшихся воинов горели, словно глаза зверей.

Верховный эрл варваров Абир Гузират, брат снежного волка Эльмайры и слуга Черного ифрита, поднял свой серебряный кубок и встал. В ту же секунду сотни кубков взметнулись на высоту вытянутой руки. Сотни воинов крикнули во все горло:

- Слава Верховному эрлу, Владыке Севера!

- Эльмайра видит вас, - ответил Абир Гузират на приветствие.

Он обвел собравшихся хмурым взглядом, словно выискивая кого-то.

Через ряды воинов к трону стал проталкиваться рыжеволосый человек с удивительно бледной кожей. Было видно, что это иноземец - из южных морей. Многие из присутствующих знали его. Знал его и верховный эрл.

Абир Гузират нахмурился, затем спросил:

- Джашид?

- О, Могущественный, - согласно этикету обратился рыжеволосый воин. - Я - Джашид, капитан галеры, которая принимала участие в очищении Тьмой южных островов. Я сын Медузы, брат морского змея Галрана, слуга Тьмы.

Абир Гузират кивнул.

- Я знаю тебя, Джашид. Ты верен замыслам Темного.

Капитан Джашид поклонился.

- Говори, – приказал верховный эрл.

- Ты знаешь, о Могущественный, сколько сил я отдал ради торжества темного замысла. Но недавно я словно ослеп. Витязь из восточных стран ранил мою душу, похитив мой корабль, уничтожив алтарь моего божества морского змея Галрана! Сейчас он скрывается на Драконьем острове. Я прошу тебя, дай мне флот, чтобы я мог утолить жажду мести. Я сотру с лица земли этот остров, потому, что он олицетворяет собой зло, и захвачу ненавистного мальчишку, потому что он может стать для нас источником многих бед.

- Странно слышать от тебя такие речи, - недовольно поморщился Абир Гузират. - Ты же знаешь, что защитники острова отбили несколько наших атак, прибегнув к помощи колдовских сил драконов. Но продолжай.

- Я знаю, что именно сейчас можно овладеть островом. До меня дошли слухи, что пока Алладин там, заклинания колдуна со Смеющегося острова могут пробить брешь в волшебном щите драконов. Сейчас кланы беззащитны перед нашим справедливым гневом!

Повелитель варваров искоса взглянул на сидящего у его ног перса и едва заметно кивнул в сторону боковой двери, ведущей в башню придворных астрологов. Перс моментально вскочил на ноги и кинулся выполнять безмолвное приказание своего господина.

Водянистые глаза верховного эрла вновь уставились на капитана Джашида.

- Да! – усмехнулся повелитель Севера. - Если ты окажешься прав, то с последним оплотом Солнечного джина на юге будет покончено. Хотя я готовлю поход в другую сторону...

Верховный эрл взял свою чашу, но, не донеся ее до рта, замер и удивленно заглянул внутрь.

- Здесь налита только половина, - произнес он.

Он поднял глаза и взглянул на стоящую справа девушку.

- Безмозглая ленивая тварь! - улыбаясь, произнес он. - Ты забыла наполнить чашу.

Верховный эрл поднял палец.

У левой стены запела тетива, и в воздухе просвистела стрела. Она вонзилась в плечо девушке. Та упала на колени, закрыла глаза.

- Плохо! - раздосадовано воскликнул Абир Гузират.

И он опять поднял палец.

Теперь пение тетивы раздалось справа, и опять в воздухе просвистела стрела. Она насквозь пронзила сердце лучника, который стрелял первым. Не успело его тело рухнуть на каменный пол, как еще одна стрела взвилась в воздух. Она вонзилась в глаз раненой девушке.

- Вот это гораздо лучше, - одобрительно пробормотал верховный эрл.

- Хвала повелителю, дарующему смерть! - провозгласили лучники у трона.

- Хвала! - как эхо повторили воины за столами.

На возвышение, униженно кланяясь, вбежали двое рабов и унесли мертвую девушку. Другая стала на ее место. Те же рабы позже утащили и сраженного лучника. Другой стрелок выскользнул из какого-то потайного хода и занял пустующее место. Раздался голос капитана Джашида, в котором слышались одновременно и страх, и восхищение:

- О, Могущественный! Ты истинный повелитель!

- Мои приказания не должны нарушаться, прокричал Абир Гузират. - Рабыня знала, что моя чаша всегда должна быть полна, но, тем не менее, пренебрегла своими обязанностями. Она нарушила закон, и потому заслужила смерть! Разве не в этом справедливость, которой нас учит Эльмайра?

- Истинно так, - отозвались бородатые воины.

- Но ее прегрешение было незначительно и заслуживало легкой смерти, а не пыток. Разве это не то милосердие, которому учит нас Эльмайра?

- Эльмайра видит нас, - откликнулись воины.

- Однако лучник заставил ее мучиться, в то время как я даровал ей легкую смерть! Поэтому он тоже получил смерть. Смерть, - улыбка заиграла на лице верховного эрла. – Эльмайра учит нас, что смерть - величайшее из благ. Она единственная на свете вещь, которая не таит в себе обмана! Она сильнее богов и в то же время полностью принадлежит человеку. Лишь истинные поклонники Тьмы могут избежать ее ласковых объятий и нести бремя вечного существования, потому что должны полностью постигнуть Темный замысел. Смерть выше богов, она не считается с богами, и поэтому они тоже должны умереть, когда придет их час. Но боги не властны непосредственно вмешиваться в дела людей, потому что смерть выбрала наш мир своим жилищем. Вспомните, что стало с одним из южных богов - морским змеем Галраном, - когда он лично явился для расправы над галерным рабом из Багдада!

- О, Могущественный, - вздохнуло собрание. - Мы помним и знаем.

- Я стал верховным эрлом Севера, потому что знаю три вещи, которые делают меня равным богам! - продолжал говорить Абир Гузират в полной тишине. - Это вино, которое позволяет мне видеть богов, власть, которая делает меня равным богам, и смерть, которая ставит меня выше богов, потому что ни один бог не может отменить ее, а я распоряжаюсь ею по своему усмотрению.

- Наш повелитель мудр, - провозгласили стрелки.

- Эльмайра видит его, - откликнулись воины.

- Я слышал о великом законе Равновесия, важно кивнул Абир Гузират. - И если есть такие Весы, то на одной чаше - я, а на другой весь остальной мир. Но я верю в три вещи: вино, власть, смерть. И если я заставлю поверить всех остальных в то, во что верю сам, то моя чаша перевесит. Это парадокс, но тем не менее, правда.

Верховный эрл северных варваров замолчал. Он заметил, что в зале вновь появился перс. Следом за ним с важным видом следовал астролог и двенадцать служителей Эльмайры.

- О, Могущественный, - поклонились прибывшие верховному эрлу. - Мы явились по твоему зову!

- Я хочу овладеть Драконьим островом, - обратился к придворному астрологу Абир Гузират. - До меня дошел слух, что островитяне стали доступны моему праведному гневу. Что говорят звезды по этому поводу?

Астролог переглянулся с жрецами Эльмайры и, поклонившись еще раз верховному эрлу, ответил:

- Если ты пошлешь свои корабли к Драконьему острову, то вновь потерпишь поражение. Смерть еще не простерла свои крылья над повелителями драконов. Так говорят звезды.

Абир Гузират нахмурился и гневно взглянул на капитана Джашида.

- Звезды лгут, - выступил перед работорговец. - О, Могущественный, я доподлинно знаю, что туда прибыл раб с Востока Алладин. Вместе с ним на остров проникло проклятье колдуна со Смеющегося острова. Волшебство драконов бессильно перед могуществом ученика Черного ифрита. Ты сможешь овладеть островом!

- Юноши, о котором ты говоришь, презренный, осмеливающийся сомневаться в астрологии - науке всех наук, - там давно нет, - холодно возразил астролог. - Сейчас он находится в море, на борту твоего корабля. Проклятье не коснулось Драконьего острова, он по-прежнему неприступен. Звезды говорят, что только через год можно будет овладеть островом. Но к тому времени остров будет пуст, а куда денутся его жители, я не понимаю. Но так говорят звезды.

- Будь милосерден, почтенный, - извинился капитан Джашид. - Я не хотел оскорбить ни тебя, ни твою науку. Все мы чтим древние знания. Но не можешь ли ты сказать, куда направляется мой взбунтовавшийся раб?

Астролог важно кивнул и, получив разрешение верховного эрла, осторожно достал из- под мантии блестящий голубой шар, излучающий слабое свечение.

Воины, как завороженные, смотрели на этот шар. Астролог высоко подкинул его. В тот же миг шар лопнул и превратился в голубоватый дым. Дым начал клубиться под куполом Ледяного зала, сгущаться, пока не превратился в шарообразное зеркальное облако, в глубине которого замерцали неясные тени.

Люди внимательно смотрели на появляющееся изображение. С каждой секундой тени становились все четче. В глубине облака возник прекрасный замок, вокруг которого плескались волны. Ясно были различимы башенки и парапеты, поражавшие своей изысканной красотой и строгостью линий. Стены сверкали отполированным камнем, балконы и террасы были увиты плющом и цветами. Затем замок исчез, а на его месте появилась фигура юной девушки, одетой в восточный наряд. Она была так прекрасна, что по рядам свирепых бородатых воинов прошел громкий гул одобрения. Но к их неудовольствию, изображение стало медленно таять, пока не исчезло совсем. Голубое облако распалось, и лишь отдаленные клубы дыма напоминали о только что свершившимся колдовстве.

Абир Гузират взглянул на капитана Джашида. Глаза работорговца возбужденно горели.

- Говори, - приказал верховный эрл.

- О, Могущественный! Свет очей моих! Отрада моего сердца! - засуетился Джашид. - Я узнал это место! Это последняя, самая западная из крепостей, построенная на границе восточного султанства. Мы только что видели замок Герата - племянника султана Сейлема, а та наглая девчонка, что предстала перед твоим взором, - дочь султана Тома-рис. Именно к ней рвется Алладин.

- Я уже давно планировал нападение на султана Сейлема, - задумчиво ответил верховный эрл. - У него сильная армия, но я уверен в победе.

Повелитель варваров искоса взглянул на придворного астролога. Тот пожал плечами и удивленным голосом проговорил:

- Звезды не дают прямого ответа. Все зависит от мужества защитников и ярости твоих воинов. Чаша весов колеблется. Но ключ к победе - жизнь Алладина. Так говорят звезды.

- Истинно так, Могущественный, - подхватил слова Джашид. - Пока жив Алладин, всем нам грозит смертельная опасность! Я знаю, что говорю, великий повелитель. Ведь недаром сам колдун охотится за ним. Алладин - опасный противник, и захватить его, возможно, будет сложнее, чем победить султана Сейлема.

- Один юный воин представляет такую опасность? - удивился Абир Гузират. - Каким образом?

- Это мне неведомо, но я думаю, что ему помогает сам Солнечный джин.

- Но ведь Солнечный джин побежден и изгнан из нашего мира! - воскликнул верховный эрл и вопросительно взглянул на жрецов Эльмайры.

- Звезды говорят, что Повелитель Света, Солнечный джинн бродит по нашему миру в обличии простого смертного. Он собирается снова захватить власть и делает это с помощью людей, в том числе и Алладина, который и не знает о своей исключительной судьбе, но служит Солнечному джину верой и правдой. Так говорят звезды!

- Что ж, - торжественно объявил верховный эрл, - мы хорошо сделали, что подготовились к войне. Мы захватим и разрушим до основания крепость Сеппиш-аль-Вар, закуем в кандалы Алладина, а затем обрушимся на султана Сейлема!

- О, Могущественный! - упал на колени капитан Джашид. - Позволь мне захватить крепость принца Герата. Я принесу тебе голову и сердце твоего врага Алладина!

Повелитель северных варваров нахмурился и пристально посмотрел в глаза работорговца.

- Хорошо, - сказал он после непродолжительного молчания. - Действуй! - он взмахнул рукой. - Возьми с собой пять тысяч воинов, по тысяче из каждого клана, и сотри замок Сеппиш-аль-Вар с лица земли. Я буду ждать твоего возвращения. Пленника при-ведешь живым. Я хочу на него посмотреть. Тем более, что я лично знаю его. Однажды он ускользнул из моих рук. Надеюсь, второго раза не будет! А теперь, - верховный эрл выпрямился во весь свой гигантский рост, - мы должны принести жертву снежному волку Эльмайре!

Велик был пиршественный зал у принца Герата – кутваля крепости Сеппиш-аль-Вар. Алладин, сидя рядом со Слотаром около трона принца Герата, едва различал противоположную сторону и потолочные балки, на которых были вырезаны виноградные лозы.

В честь прибытия гостей принц решил устроить пир. Слуги украсили зал. В бесчисленных люстрах ровным золотистым светом горели свечи. Воздух был чист и напоен ароматом цветов. Цветами были увиты щиты, развешанные по стенам, и золотые панели, украшенные восточным орнаментом.

На столах громоздились отделанные разноцветными камнями подносы, чаши и кубки из драгоценных металлов. И хотя Алладин уже успел привыкнуть к изысканной кухне принца Герата, но у него кружилась голова от обилия различных блюд из мяса, птицы, рыбы...

Гостям поднесли лучшие наряды. На Алладине была шелковая туника и брюки из льняного полотна. Халат был выткан многоцветными узорами, сплетавшимися в запутанную вязь, и подпоясан златотканым кушаком, за который был заткнут усыпанный драгоценными камнями кинжал в ножнах из белого железа.

Играла музыка, причем звучали не только восточные инструменты, столь любимые принцем Гератом, но и трубы южан, и волынки племен, живущих на западе.

Однако, несмотря на столь пышный пир, веселья не получалось. И хозяева, и гости знали, что по сведениям разведчиков крупные отряды пяти кланов движутся к крепости. Через два дня они будут под ее стенами.

Кроме того, Алладина очень опечалило известие о том, что принцесса Томарис, повинуясь настоятельным просьбам Герата, совсем недавно покинула замок на военной галере. Принц Герат знал, что караванные пути перекрыты варварами. Ни один из гонцов, посланных к султану, не вернулся. Но на крепость должны были напасть северные варвары, и поэтому из двух зол принц Герат выбрал меньшее и отправил ее домой морским путем.

От тягостных мыслей Алладина отвлек голос принца Герата:

- ... мы оборонялись от многих племен. Враги все время пытались захватить нашу крепость. Но Сеппиш-аль-Вар всегда вставал на их пути непреодолимой преградой.

Это действительно было так. Крепость стояла посреди соленого озера, соединенного с морем узким каналом. На берегах канала были возведены укрепления с катапультами для защиты от вторжения вражеских судов. Саму крепость можно было атаковать только во время отлива, когда воды озера уходили и появлялась дорога, ведущая к крепостным воротам.

У входа в канал Алладин поставил свой корабль. Позиция была выгодна - в этом месте один корабль мог сдержать многочисленный вражеский флот. В крайнем случае его можно было затопить. И тогда вход в канал будет блокирован.

Вчера Алладин, не обнаружив Томарис, целый день бродил по замку и нашел очень много любопытного. Он разглядывал коллекции фарфора, подходил к стенам, увешанным щитами и всевозможным оружием. Но больше всего его заинтересовали карты, на одной из которых он увидел таинственный Смеющийся остров - цитадель колдуна.

Юноша надеялся, что принцесса Томарис сейчас находится в Багдаде под защитой отца. Сердце его рвалось к ней, но он не мог оставить гарнизон крепости без поддержки своего корабля. И остался, чтобы разделить судьбу ее защитников.

- Скажи, Алладин, - коснулся плеча юноши Слотар, - ты ведь уже вчера изучил всю крепость. Можно ли ее защитить от набега северных варваров?

Алладин невесело улыбнулся.

- Только в том случае, если отряд небольшой, не более тысячи сабель. А разведчики сообщают, что на замок движется пятитысячная армия.

- Я сделаю для обороны замка все, что в моих силах, - закусил губу принц Герат. - Кто знает, может быть, небеса будут милосердны к нам.

Пир продолжался до полуночи, а утром второго дня на берегу показался авангард армии варваров.

Высоко роста, одетые в волчьи шкуры, кожаные куртки и штаны, бородатые воины стояли и смотрели на замок. Головы их закрывали железные шлемы; медные маски на лицах ярко блестели.

Варвары разворачивали вдоль берега свои фургоны, а из леса появлялись все новые и новые отряды. Их, действительно, было не меньше пяти тысяч.

Начался отлив. Естественная дамба постепенно выступала из воды. Соленые воды озера уходили в море.

Алладин нахмурился. Тысячи железных шлемов блестели в лучах солнца. Тысячи медных касок были обращены к замку. А дамба все больше выступала из воды.

На лестнице послышался звук шагов, и на крепостную стену вышли солдаты, одетые в голубое и белое - цвета принца Герата. Принц и Слотар стали рядом с Алладином.

- Мы попробуем вступить с ними в переговоры, - тихо сказал Алладин. - Через несколько часов начнется прилив, и дамба снова окажется под водой. Мы выиграем время и приготовим все необходимое для отражения атаки.

- Они сразу разгадают нашу хитрость, - заметил Слотар.

- Конечно, - кивнул Алладин. - Но во время переговоров мы постараемся убедить их, что располагаем значительными силами. Они крепко подумают, прежде чем ринутся в бой.

Принц Герат недоверчиво улыбнулся и пожал плечами. Он молча повернулся и пошел расставлять на крепостных стенах посты.

Алладин поднял меч и нанес Джашиду удар, который тот легко отразил. Чуть пригнувшись, он взмахнул своим мечом, чтобы подрезать противнику ноги.

Алладин высоко подпрыгнул и снова нанес удар, пришедшийся по кольчуге и не причинивший работорговцу никакого вреда. Однако в это мгновение Алладин прыгнул в сторону и атаковал Джашида с левого бока. Это заставило Джашида повернуться лицом к нему и к солнцу и дало Алладину некоторое преимущество перед противником, а именно этого он и добивался.

Юноша изо всех сил попытался удержать капитана Джашида в этой позиции, но тот был слишком искусным фехтовальщиком.

Работорговец умело отразил все удары, а затем вновь попытался застигнуть юношу врасплох. И снова Алладин подпрыгнул, слыша, как лезвие со свистом рассекает воздух у самой земли.

Джашид воспользовался этим моментом, чтобы, в свою очередь, отскочить в сторону. Теперь каждый из них вновь находился в той позиции, которую занимал в начале схватки.

Слотар скрипнул зубами, увидав, что его кровный брат потерял свое единственное преимущество. Однако, против ожидания, поединок затягивался.

Потому ли, что на стороне Алладина были сила и молодость? Или глаза его более опытного противника застилала ненависть? Но ни то, ни другое не давало достаточного объяснения происходящему.

Джашид атаковал. Его меч описывал сверкающие круги перед самой грудью противника, нащупывая слабые стороны в защите. Джашид давно уже мог прикончить Алладина, но не делал этого.

Работорговец помнил о приказании Абира Гузирата доставить пленника живым и боялся возможных последствий убийства Алладина на глазах всего войска. Он намеревался не убить, а искалечить юношу, и поэтому сейчас играл с ним как кошка с мышкой.

Эта игра успокоила его, вселила уверенность. Он совершенно позабыл о защите, и поэтому страшно удивился, когда Алладин кончиком меча ранил его в ногу. Джашид потерял маневренность и теперь был вынужден отчаянно отбиваться от яростных атак разгневанного юноши.

Видя, что чаша весов склонилась в другую сторону, Джашид отчаянно закричал своим воинам:

- Ко мне! Возьмите его в плен, но не убивайте!

Отшвырнув Алладина отчаянным ударом меча, работорговец, прихрамывая, бежал по дамбе в сторону берега под защиту войск.

Алладин стоял на дамбе один. До прилива оставалось не более часа, а ряды всадников в медных масках уже мчались по дамбе навстречу Алладину.

На крепостной стене принц Герат громко выкрикнул какие-то команды, и туча стрел понеслась вниз. Некоторых всадников стрелы выбивали из седел. Их кони с шумом падали в озеро, а сзади напирали новые воины.

Алладин оглянулся и понял, что не успеет добежать до крепостных ворот. Он крепко сжал рукоять меча и приготовился как можно дороже продать свою жизнь.

Ширина дамбы была незначительна. По ней могла скакать рядом лишь пара всадников. Удачным ударом меча Алладин вышиб одного из вырвавшихся вперед варваров из седла и быстро занял его место.

Он едва успел отразить атаку второго воина, как ему пришлось уже обороняться от остальной массы варваров. Благо, узость дамбы не позволяла окружить Алладина. Варвары даже не могли как следует взмахнуть мечами, потому что лошади, испуганные давкой и близостью воды, хрипели и пытались встать на дыбы.

Образовался затор, и этим тотчас воспользовались лучники крепости. Тучи стрел взвились над крепостной стеной и полетели вниз. Кричали от боли всадники, падали лошади. Неразбериха была полной.

Под постоянным напором варваров Алладин постепенно отступал и вскоре оказался недалеко от ворот замка. Он уже не чувствовал рук от усталости, с трудом поднимал меч, но продолжал защищаться.

Внезапно ворота за его спиной распахнулись, и Алладин увидел принца Герата и выстроившихся за его спиной лучников. Лучниками, оставшимися на крепостных стенах, руководил Слотар.

- Скорее, брат мой! - услышал юноша его крик и, поняв общий замысел, развернул коня и помчался к замку. Вслед за ним отступили лучники, и ворота с грохотом захлопнулись перед самым носом раздосадованных варваров.

Тяжело дыша, Алладин спешился и в полном изнеможении прислонился к одной из колонн.

Сияющий принц Герат похлопал его по плечу.

- Начался прилив, Алладин! Мы выиграли первый бой!

Легкого хлопка было достаточно, чтобы Алладин рухнул на каменные плиты внутреннего двора без чувств. Последнее, что он видел, прежде чем потерять сознание, было изумленное лицо Слотара.

Внезапно усилилась барабанная дробь. Громкий крик тысяч людей пронесся над озером. Варвары начали наступление, не дожидаясь, пока отлив закончится.

Варвары ринулись к стенам. Воздух наполнился криками боли и отчаяния, когда из опрокинутых котлов на захватчиков полилась расплавленная смола. Озеро зашипело под потоками смолы, льющейся в него со стен. Вверх взметнулись облака пара.

Вокруг крепости рассредоточились лучники, сеявшие смерть среди защитников на стенах. С берега прикатили катапульты и начали забрасывать крепость валунами и бревнами, которые проламывали крыши строений и давили людей. Часть варваров пыталась выломать ворота тараном, другие подкатывали осадные башни к стенам.

Стрелы защитников крепости опустошали ряды нападающих, но варвары не обращали внимания на стоны гибнущих товарищей. Все новые и новые воины, перешагивая через трупы, шли на приступ. Они рычали и выли, словно дикие звери.

- Волки, - бормотал принц Герат, посылая стрелу за стрелой. - Проклятые волки войны!

- А по мне так они похожи больше на бешеных собак, - ответил Слотар, стараясь подбодрить кутваля крепости.

Вскоре один из таранов сумел пробить отверстие в деревянной створке ворот. Варвары взревели от радости и попытались вытащить таран, но им на головы вновь полилась смола.

Солнце уже почти зашло. Быстро надвигалась тьма, но битва не прекращалась. Варвары окружили замок со всех сторон.

Повсюду виднелись медные маски варваров. Враги, держась за своих лошадей, плыли к острову. Алладин пристально всматривался в лица нападающих, но нигде не видел капитана Джашида. Видно, работорговец не собирался рисковать своей жизнью и ждал, когда крепость падет.

Тем временем защитники крепости гибли один за другим. Из пятисот человек более половины были убиты или тяжело ранены. Оставшиеся в живых с трудом держали оборону.

Принц Герат обходил крепостные стены, подбадривая людей, но у них совсем не осталось смолы, а запас стрел и ядер для катапульт подходил к концу.

Потери среди варваров тоже были ужасающи, но неприятель продолжал атаковать ворота. Варвары все-таки вырвали застрявший в створке таран и теперь с каждым ударом расширяли образовавшееся отверстие. Скоро защитникам крепости придется схватиться с варварами врукопашную.

Принц Герат приказал зажечь факелы и снять часть защитников со стен. Они оседлали коней и расположились полукругом во внутреннем дворе перед воротами.

Наконец ворота рухнули. Радостно завывая, варвары хлынули во двор. Отсветы факелов играли на их медных масках, отчего те казались еще страшней и уродливей.

С высоты крепостных стен Алладин видел, как принц врубился в воющую толпу, размахивая мечом. Всадники дрались отчаянно. Они раскалывали шлемы и черепа, отрубали конечности. Но превосходящая числом толпа варваров вскоре накрыла их.

Алладин огляделся. Кроме него и Слотара, на стенах осталось не более двух десятков людей. Фактически сражение было закончено. Крепость пала.

К нему подбежал Слотар. Он был обнажен до пояса. Кровью сочилась рана. Левый бок был также залит кровью. Окровавленный, грозный, вселяющий ужас всем своим видом, Слотар больше походил на бога войны, чем на человека.

- Брат мой, - закричал он Алладину. - Мы проиграли! Надо спасаться, чтобы иметь возможность отомстить.

Он выхватил рог и затрубил в него. Из темноты, со стороны канала послышался ответный сигнал. На зов Слотара прибежали оставшиеся в живых защитники крепости.

Шум битвы внизу как-то странно изменился. Вместо победного воя слышались испуганные крики. Алладин даже не мог представить, что могло так испугать выросших среди битв северных варваров. Но факт был налицо. Варваров охватила паника.

Бросая оружие, толкая друг друга, они прыгали с крепостных стен в озеро и плыли к берегу. Многие тонули под тяжестью доспехов. Ужас гнал варваров к спасительному берегу, и все новые и новые истошно вопящие воины прыгали в холодные соленые воды.

Алладин с удивлением огляделся.

Из темноты, из глухого мрака ночи медленно проступали черты чудовищного монстра. Сердце Алладина в ужасе сжалось: в чудовище он узнал морского змея Галрана.

Порожденный тьмой, Галран медленно плыл по волнам, оскалив зубастую пасть, и глаза его в отсветах факелов казались каплями свежей крови.

В это время Слотар хлопнул Алладина по плечу и наваждение кончилось. С глаз остолбеневшего юноши спала пелена, и он узнал в чудовище деревянную статую, украшающую нос его корабля.

Корабль, повинуясь сигналу Слотара, спешил на выручку. Чуткий слух юноши уже различал плеск волн под веслами и отрывистые команды Кхора.

Варвары, кто - пеший, кто - конный, барахтались в воде, покрывавшей дамбу, несмотря на отлив. Капитан Джашид что-то кричал, ругая своих воинов последними словами. Он старался объяснить им, что это всего лишь его бывший корабль, призывал их вернуться и захватить его. Но варвары слушали его с недоверием.

В это время корабль подошел к самому замку.

- Пора, - промолвил Слотар и первым прыгнул с крепостной стены в воду.

За ним последовали остальные защитники крепости. Последним прыгнул Алладин. Его несколько страшил этот затяжной прыжок в темноту, но другого пути не было.

Он примерно помнил высоту крепостных стен, и поэтому попытался на последних метрах войти в воду вертикально.

Через секунду он погрузился в воду. Он все рассчитал правильно, но тем не менее боль от удара о поверхность чуть не лишила его сознания. Вынырнув, он подплыл к кораблю, на котором его уже ждал Слотар.

Не для всех подобный прыжок оказался столь же благополучным. Из двадцати прыгнувших воинов корабль подобрал только восьмерых.

Капитан Кхор уже развернул корабль и осторожно двигался к узкой горловине канала. С горечью Алладин заметил, что прибрежные укрепления пали вслед за крепостью. Пламя пожирало балки строений, остатки катапульт.

В свете полыхающих пожаров корабль медленно двигался по каналу. Гребцы трудились изо всех сил. Они понимали, что их спасение в скорости. Едва варвары разберутся, что к чему, они смогут засыпать экипаж стрелами.

Паруса уже начали наполняться ветром. Гребцы заработали веслами еще быстрее. Корабль летел между низкими берегами, как призрак. Впереди было открытое море.

Наконец они вырвались из узкого канала. Путь был свободен, но Алладин понимал, что погоня не заставит себя ждать. Вслед за капитаном Кхором Алладин спустился в каюту. Чуть позже зашел Слотар и все трое склонились над морскими картами, определяя предстоящий путь к таинственному Смеющемуся острову.

- Мы не сможем долго убегать и прятаться от преследователей, - обратился Алладин к друзьям. - Давайте примем бой!

- Но ты ведь знаешь, что у варваров гораздо больше воинов, - засомневался Кхор. - Или же у тебя есть какой-нибудь план?

- Ты угадал! - кивнул Алладин. - Давайте развернемся и кинемся навстречу врагу. Кхор станет у руля и постарается направить наш корабль так, чтобы мы могли сломать все весла с одной стороны. Мы в это время будем закидывать варваров горящими стрелами. У них должна начаться паника. Вполне возможно, что нам даже не придется сражаться - всю работу за нас сделает огонь.

- А как же их собственные стрелы? - поинтересовался Кхор.

- Придется рискнуть, - ответил Алладин. - Может, у кого-нибудь есть другой план?

- Нет, - ответил Слотар. - У меня, например, никакого плана нет. И, клянусь зубами дракона, мне нравится твой план, потому что мне не хочется убегать от варваров.

- Тогда за дело, - окончил краткий военный совет Алладин.

Он спустился к гребцам, чтобы посвятить и их в план предстоящего сражения. Капитан Кхор задумчиво смотрел ему вслед.

- А что будет, если наш план не удастся? - спросил он у Слотара.

- Мы развернемся и пойдем на таран, - ни секунды не задумываясь, ответил Слотар. - Их корабль тяжелее и неповоротливее нашего. Во время тарана все должны быть на носу, чтобы не дать варварам забраться на наш корабль.

- А дальше?

- А дальше или их корабль развалится на части, или нам придется сражаться, - сердито заворчал Слотар. - Что ты все время задаешь дурацкие вопросы? Откуда я знаю, что будет дальше? Я жив, ты жив, все пока живы! Так радуйся! Живи настоящим и никогда долго не думай о том, что будет дальше!

Кхор усмехнулся, ему были несколько непонятны философские взгляды Слотара. Да и не до разговоров сейчас было. Он подозвал своего помощника и сказал ему:

- Мы нападаем на галеру слева. Поэтому по моему приказу все весла слева должны быть убраны. Все понятно?

Помощник улыбнулся и кивнул. Он быстро побежал к гребцам.

Плеск весел вражеской галеры приближался. Корабль варваров был уже совсем рядом.

Раздался тихий свист капитана, и гребцы схватились за весла. Несколько сильных ударов о воду, и корабль стремительно пронесся навстречу своему, пока еще невидимому, противнику.

Наконец показалась галера варваров. Она быстро плыла вперед, и четыре ряда весел походили на лапки гигантского паука. Варвары заметили беглецов. С их галеры послышались крики, шум, противоречивые указания. Чувствовалось, что варвары в замешательстве - они никак не ожидали, что столь слабый противник осмелится атаковать их мощную галеру.

- Быстрее! - закричал Кхор, послышались крики команд, и капитан, резко повернув руль, поставил корабль параллельно вражеской галере.

- Убрать весла с левого борта! - опять закричал он.

Едва гребцы успели выполнить эту команду, как нос их корабля прошел рядом с бортом галеры, круша вражеские весла, как тонкие прутики. Они с треском ломались и летели в воду, бессильные перед огромной массой корабля. Галерные рабы варваров падали под тяжелыми ударами весел.

Внезапная атака вызвала полное замешательство на галере. Пока варвары в изумлении смотрели на корабль, на них со свистом обрушились горящие стрелы.

Стрелы падали на палубу, в открытый трюм, застревали в снастях. На ветру пламя разгоралось сильнее. Огонь Охватил все, что было способно гореть. Вновь раздались крики, но на этот раз крики ужаса.

Корабль беглецов не пострадал. Спустив на воду весла, он отошел немного в сторону. Капитан Кхор круто повернул руль, и его корабль послушно стал разворачиваться носом к вражеской галере.

Тем временем галера беспомощно качалась на волнах, походя на огромное насекомое, у которого с одной стороны отрезали все лапки. Медленно, боком, она двигалась к острым краям разноцветных скал.

На палубе ее клубился дым. Языки пламени рвались из трюма. Команда была занята тушением пожара и не замечала приближающихся каменных клыков.

Слотар моментально оценил ситуацию и понял, как можно уничтожить галеру. Стоило только подтолкнуть ее, и каменные клыки продырявят ей днище.

Подбежав к капитану, Слотар объяснил свой план. Развернув корабль, Кхор отдал команду гребцам, и корабль обрушился на галеру. Удар пришелся на середину ее корпуса. Люди потеряли равновесие и упали на палубу.

Приняв на себя такой удар, галера накренилась, и вода хлынула на палубу. Рабы, подгоняемые ударами бича, напряженно работали веслами, стараясь отвести корабль от острых скал. Но корабль Алладина напирал, и галера в конце концов ударилась днищем о камни. Раздался ужасающий треск.

Слотар схватил лук и натянул тетиву. Его примеру последовали остальные воины. Туча стрел обрушилась на галеру. Алладин видел, как они вонзались в тела варваров, влетали в углубления для гребцов. И воины, и рабы падали бездыханными, и стрелы глубоко сидели в их мертвых телах.

Однако до победы оставалось еще далеко. Варвары были превосходными воинами. Кроме того, они значительно превосходили числом отряд Алладина.

Со своей тонущей галеры они бросили крючья на нос корабля Алладина, и стали карабкаться по веревкам.

Галера дрогнула, ее разломанный нос скользнул вниз по краю скалы. Палубу начала заливать вода. Множество варваров смыло водой. Кто не утонул - плыли к кораблю.

С корабля навстречу им летели стрелы. Галера опять ударилась о скалы, и ее нос окончательно скрылся под водой. Алладин заметил, что галеру покинули почти все воины. Варвары прыгали в воду и плыли к кораблю, подняв над головой мечи.

Алладин продолжал стрелять из лука, когда на носу корабля показались вражеские воины. Мимо промчался Слотар, размахивая огромной булавой. Алладин кинулся вслед за ним. Он надеялся, что еще можно скинуть назад в море тех немногих варваров, что взобрались на корабль.

- Назад! - кричал Слотар; под ударами его булавы варвары падали, как подкошенные.

Но было уже слишком поздно. По якорной цепи, по веслам, по веревкам, привязанным к абордажным крючьям северные воины взбирались на корабль со всех сторон.

С кормы донесся яростный крик, похожий на звериный вой. Алладин оглянулся и увидел капитана Джашида. Тот стоял, злобно потрясая мечом, и что-то кричал своим воинам, указывая на Алладина.

Адский огонь пылал в глазах Джашида. Вопль черной ненависти вырвался из его горла. Расталкивая своих воинов, он бросился вперед, выкрикивая имя Алладина.

Джашид больше не помнил и не хотел помнить об обещании верховному эрлу доставить Алладина живым. Теперь он жаждал его смерти, и ничто другое его не устраивало.

В свою очередь Алладин тоже рванулся к нему. Он устремился в образовавшуюся во вражеском строю брешь, зарубил одного, отбил удар другого и очутился лицом к лицу со своим смертельным врагом.

Джашид с криком бросился на него. Между двумя сражающимися отрядами образовалось свободное пространство. Кхор и его команда занимали нос корабля до мачты, северные варвары сгрудились на корме. И те, и другие на время перестали биться, чтобы перевести дух. Оба отряда молча наблюдали, не вмешиваясь, за схваткой своих предводителей.

Меч Алладина и секира Джашида столкнулись, высекая снопы искр. В этом бою Алладина оставила прежняя робость и нерешительность перед лицом более опытного противника. Юноша был мрачен и холоден.

Однако после очередного удара он на секунду открылся, и Джашид тотчас нанес удар. Он не пробил кольчугу и не задел кость. Но левая рука Алладина повисла, как плеть. Джашид усилил натиск.

Он то метил в шею, то старался подрезать ноги. Во время одной из таких атак Алладин поскользнулся и упал на колени. Страшный удар пришелся по его шлему, но в тот же миг меч Алладина достал ногу Джашида. Удар пришелся по старой ране.

Джашид с разрубленным бедром рухнул на палубу и, отбросив секиру, пополз к борту корабля. Полуоглушенный, с разбитым шлемом, Алладин поднялся на ноги и некоторое время непонимающе смотрел за действиями своего противника.

Добравшись до борта, Джашид с трудом поднялся. Его лицо было бледнее обычного. Он злобно оскалился в усмешке и прохрипел:

- Мне не суждено было сразить тебя, проклятый иноземец! Но и ты не держишь мою жизнь в руках! Я сам выбираю себе смерть! А перед смертью я проклинаю тебя и твое дело. Пусть...

В этот миг раздалось пение спущенной тетивы, и стрела глубоко вонзилась в сердце работорговца. Тот недоумевающе посмотрел на нее, попробовал что-то сказать, но жизнь уже оставила его. Он перегнулся через борт и грузно рухнул в воду.

Алладин оглянулся. Слотар медленно опускал лук.

– Не хватало тебе только проклятий змее- поклонника, - угрюмо проворчал он. - Неужели ты не знаешь, что они имеют обыкновение сбываться? Сам ему рот не мог закрыть? Стоишь, смотришь… Эх!

Вдруг на корме раздался оглушительный вой. Видя гибель своего предводителя, варвары сильно пали духом, но деваться им было некуда, и поэтому с отчаянием обреченных они ринулись в атаку.

Алладин бросился им наперерез, но поскользнулся в луже крови и рухнул на палубу. Копье, просвистев, ударило туда, где он только что был.

- Повезло, - пробормотал он и попытался подняться.

Но тут над его головой начали свистеть стрелы. Пронзенные насквозь, варвары падали один за другим. Несколько из них кинулись к Алладину и навалились на него.

Они толкались и мешали друг другу, потому что каждый из них хотел нанести смертельный удар. Алладин рубанул одного из нападавших по лодыжке. Варвар рухнул, воя от боли.

Прежде, чем Алладин успел использовать свой меч во второй раз, другой варвар поднял топор и уже собирался раскроить юноше голову, но подоспел Слотар. Мелькнула его булава, и тело воина отнесло куда-то в сторону. Это был последний воин из команды вражеского корабля.

- Победа! - закричал Слотар, и гулкое эхо тысячекратно повторило это слово.

К вечеру Кхор вывел корабль из разноцветного лабиринта. Путешественники надеялись с наступлением темноты незаметно ускользнуть от кораблей северных варваров.

Погода стала портиться. Небо приобрело темно-бронзовый оттенок. Вдалеке слышался зловещий гул надвигающейся бури. По всем признакам было видно, что она будет сильной.

Кхор приказал убрать паруса. Он вывел корабль в открытое море, в сгущающуюся тьму, чтобы во время шторма не продырявить днище о скалы. Море ревело, неистовствовало и швыряло корабль из стороны в сторону, как щепку. Солдатам из крепости Сеппиш-аль-Вар, непривычным к морской качке, стало плохо, и их, полумертвых, бросало по каюте от стены к стене, пока Кхор не приказал привязать бедняг к койкам для их же собственной безопасности.

Наступила ночь, но яростный ветер не утихал. Алладин с трудом добрался до каюты и перевел дыхание, что невозможно было сделать снаружи.

- Ну и погодка! - улыбнулся он Слотару. - Переживем ли мы этот разгул стихии?

- Будем надеяться на лучшее, - ответил Слотар. - Но это какой-то странный ветер. Он все время дует в одном направлении и даже не думает стихать. Хоть бы этой ночью наш корабль не подошел слишком близко к каким-нибудь скалистым берегам.

Не успел Слотар договорить, как раздался страшный удар. Друзей швырнуло на стену каюты. Алладин услышал, как треснул бушприт, затем сломалась мачта. Обе ее половины с грохотом рухнули на скамьи гребцов. Послышались вопли умирающих людей. Алладин зарычал от бессильной злости. Эти люди так долго шли за ним через многие опасности, голод, жажду и сражения, чтобы погибнуть в темноте на незнакомом берегу у самого южного края земли.

Дверь каюты заклинило, и Слотар выбил ее булавой. Корабль сотрясался под ударами огромных волн, которые бились о борт и перекатывались через палубу.

Алладин слышал, как трещат и разламываются доски корпуса, и соленая вода моря стремительно заполняет отсек для груза и балласта и затапливает яму для гребцов.

Пол каюты был залит водой. Однако к тому времени, когда она достигла колен, Алладин и Слотар бросились прочь. Вокруг была кромешная тьма. Ревели волны, но они были невидимы до тех пор, пока не обрушивались на плечи.

Корабль разваливался на куски, и друзья, не мешкая, прыгнули за борт. Яростные волны подхватили их и тут же разнесли в разные стороны.

Алладин нырнул и изо всех сил поплыл в направлении движения волн. Повернув в сторону предполагаемого берега, Алладин старался расслышать грохот разбивающихся о камни волн, чтобы плыть на этот звук сквозь завывающую вспененную мглу.

Наконец до его слуха донесся отдаленный шум. Судя по всему, это выбросило на скалы его корабль. Юноша поплыл на этот звук, благодаря Аллаха за то, что научился в свое время хорошо плавать.

Не менее часа Алладин сражался за свою жизнь, пока наконец не почувствовал под ногами землю. Из последних сил он рванулся вперед, отталкиваясь ногами от дна. И через минуту море выкинуло его на берег, как пушинку.

Несмотря на крайнюю слабость, юноша отполз на несколько шагов от кипящих волн и некоторое время неподвижно лежал на песке, измученный до полусмерти.

Наконец его сердце перестало бесноваться так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Алладин поднялся на ноги и отправился искать оставшихся в живых людей.

Ярость бури заметно ослабевала. Порывы ветра не были уже столь резкими, и высота волн заметно уменьшилась. Алладин пробовал кричать, но голос его относило в сторону ветром.

Он пошел вдоль берега и очень скоро наткнулся в темноте на чье-то тело. Придя в чувство, человек с трудом вздохнул и заговорил. Это был один из солдат крепости Сеппиш-аль-Вар.

Он был сильно помят и побит волнами и жаловался на боль в затылке. Алладин нащупал на том месте рану и, как смог, перевязал ее в темноте.

Юноша помог солдату отойти от моря, а сам отправился дальше. Ему не пришлось долго искать. Казалось, на берег были выброшены все его товарищи. В своем движении вдоль полосы прибоя Алладин то и дело натыкался на тела, лежащие или в воде, или на песке у воды.

Каждого человека он оттаскивал повыше на берег и пытался привести в сознание.

Когда последний найденный им человек судорожно вздохнул, закашлялся и его дыхание выровнялось, Алладин поднял голову и заметил, что тьма начинает понемногу рассеиваться. Близился рассвет.

В полумраке юноша различил движущиеся фигуры. Вскоре вокруг него собралась небольшая группа из пятнадцати человек. Один из них сказал, что они уже осмотрели берег и что сейчас Алладин видит перед собой всех оставшихся в живых после кораблекрушения.

Это действительно было так. Когда рассвело, Алладин вместе с товарищами вернулся к месту кораблекрушения. Рассыпавшись длинной цепью, они еще раз прочесали все побережье в надежде найти тех, кто имел силы отползти от воды подальше.

Живых они больше не нашли, но нашли тела еще двоих несчастных, которых безжалостное море катало по отмели. Их отнесли на берег и присоединили к телам погибших.

Одним из них был капитан Кхор. Его смерть глубоко потрясла и ужаснула всех. Как без его спасительного знания моря, движений ветров и течений можно было вернуться на Драконий остров?

Алладин бродил среди мертвых тел, вглядываясь в их застывшие лица, но своего кровного брата Слотара среди погибших не нашел. Не было его и среди живых. Алладин с тоской вглядывался в морскую даль. Видно, Слотара отнесло море, и теперь носит по морским волнам. Юноша от души надеялся, что его побратим жив.

По злой шутке судьбы оказалось, что морские демоны забрали к себе только своих крестников и презрительно отвергли людей сухопутных.

Все без исключения стоящие вокруг Алладина люди были воинами, а все мертвые в подавляющем большинстве были матросами.

Небеса стали еще светлее, хотя по-прежнему были затянуты стремительно бегущими облаками. На время Алладин оставил мертвых и увлек своих товарищей к разбитому кораблю. Печальное зрелище предстало перед ними.

Под беспрестанными ударами волн корабль разломился пополам. Целой оставалась лишь его носовая часть. Она лежала на скалах ярдах в ста от берега. Кормовая часть была безнадежно разбита. Вместе с ней погибло почти все снаряжение. На берегу валялись его остатки: мокрая одежда, ящики с провизией, луки, стрелы - словом, все, что может плавать.

Воины с горестным видом смотрели на обломки гордого корабля.

- Друзья, - обратился к ним Алладин. - Нас осталось мало, но все мы молоды и отважны сердцем. Наше оружие и снаряжение лежат под обломками корабля, а без них мы пропадем в этом негостеприимном краю. Так нужно ли нам предаваться унынию? Не достойнее ли противопоставить ударам судьбы свои стойкость и мужество? Раздевайтесь, воины, и марш в море! Надо успеть спасти то, что возможно!

Хриплые одобрительные восклицания раздались в ответ. Все взялись за работу и постепенно ожили. Воины ныряли, громко вскрикивали и радовались каждой удачной находке.

К вечеру работы пришлось прекратить, наступали сумерки, и видимость под водой резко снизилась. Один из солдат нашел среди поросших деревьями дюн уютное место, куда яростный вой ветра доносился лишь в виде приглушенного шепота. Быстро разложили костер, и часть воинов отправилась на охоту.

На побережье в изобилии росли фруктовые деревья, а недалеко от воды солдаты поймали гигантскую черепаху и приготовили из нее роскошный ужин.

Алладин очнулся в огромном полутемном зале. Каменные стены, украшенные замысловатой резьбой, поддерживали сводчатый потолок. Во всем чувствовалась рука искусного мастера, но красота эта была какая-то зловещая, чуждая человеческой душе.

Воздух перед Алладином затуманился, замерцал мириадами светло-голубых искорок и превратился в высокого статного мужчину. На молодом, почти юношеском лице, огнем горели глаза древнего старца.

На мужчине были расшитые золотом парчовые одежды. Улыбаясь, он поклонился Алладину, и уселся рядом с ним на шелковых подушках.

Алладин недоумевающе нахмурился. Только что он сражался с ящероподобными монстрами, а теперь вот оказался в прекрасном замке. Перемена была слишком разительной.

- Ты, наверное, думаешь, что все это сон? - засмеялся мужчина.

Алладин пожал плечами.

- Ты прав. Все происходящее мне кажется странным.

- В определенном смысле, это так и есть. Что наша жизнь, как не сон. Все мы спим. Но ты попал в мой сон, и теперь тебе из него не выйти. Отныне я буду управлять твоей судьбой.

- Кто ты?

- Я думаю, что ты уже догадался. Я повелитель Смеющегося острова, магистр Тьмы и совершенный Мастер черной магии. Остров мой - для одних рай, для других - хуже темницы.

- Я понял, кто ты, - проговорил Алладин, - но я не боюсь тебя.

Жуткий смех вырвался из груди колдуна.

- Не слишком ли ты смел, юнец! Может быть, ты станешь еще и угрожать мне? Чем же?

- Твоим именем, Шандагоа!

Голос Алладина чуть дрогнул, когда он произносил это имя, но он выговорил его громко и ясно. И колдун застыл, словно каменное изваяние.

Прошла минута, другая, и Алладин, привставший со своего ложа, широко улыбнулся. Старый дракон был прав. Знание имени сводило на нет всю магическую силу колдуна.

- Мы с тобой равны, Шандагоа, - сказал Алладин. - Ты владеешь колдовством, а я твоим именем.

Колдун медлил с ответом.

Многие столетия он властвовал на этом острове, где повсюду среди побелевших черепов и поломанных костей валялись покрытые пылью золотые нагрудные пластины, украшенные изумрудами. Здесь он постиг мастерство мага, выпытывая знания по крохам у демонов ночи, здесь он жил и мечтал, и его покой не тревожил ни звук человеческого голоса, ни парус в морской дали.

Колдун был очень могуч, и ему было тяжело чувствовать, что вся его колдовская мощь легче пушинки перед лицом этого молодого восточного юноши.

- Зачем ты искал меня, Шандагоа? - спросил Алладин.

Произнося имя колдуна, юноша чувствовал, что как. бы держит этого злого мага на крепком поводке, петлей стянувшем шею колдуна.

Колдун понимал, что заколдовать юношу он уже не может. Более того, его собственная жизнь находилась в опасности. Однако цели можно достигать различными способами.

- Ты удивил меня, - наконец нарушил колдун свое молчание. - Конечно, только один из драконов мог сообщить тебе мое имя. Но это не важно, тем более, что он наверняка умер в ту же секунду. Нельзя передать мое имя другому и остаться при этом в живых.

- Ты не ответил на мой вопрос, - заметил Алладин.

- Сейчас я все тебе объясню, - закивал колдун. - Но перед этим я должен сообщить тебе, что принцесса Томарис находится у меня на острове.

- Ты лжешь, - подскочил Алладин.

- В этом нет необходимости, - сухо ответил колдун. - Мои морские слуги захватили ее корабль, едва она покинула крепость Сеппиш-аль-Вар. Это было несложно.

- Отдай ее мне!

- С удовольствием. Я ее захватил почти случайно. Откуда я мог знать, что она мне так сейчас пригодится?

- Что ты имеешь в виду? - подозрительно посмотрел на колдуна Алладин. - Не собираешься ли ты подвергнуть ее мукам для собственного удовольствия?

- Глупости, - усмехнулся колдун. - Я не Абир Гузират, чтобы развлекаться столь примитивным способом. Правда, я и не Черный ифрит, иначе бы вообще не разговаривал с тобой.

- Кто такой этот Черный ифрит?

- О, это одно из воплощений Тьмы. Стихия Зла, которая сейчас насаждает свои законы в нашем мире, - произнес колдун. - Тебе не кажется, что в последнее время жить стало куда интереснее, чем раньше?

- Интереснее? - возмутился Алладин. - Смерть и разруха доставляют тебе удовольствие? Я думал, что ты не Абир Гузират, чтобы развлекаться столь примитивным способом!

- Но ведь речь не обо мне, - возразил колдун. - Мы говорим о Черном ифрите. Он истинный виновник происходящего!

- Зачем ты мне говоришь все это?

- Советую тебе внимательно выслушать меня, - ухмыльнулся колдун. - От моих слов зависит жизнь Томарис, а уж над ней-то я властен. Кроме того, тебя наверняка интересует твоя дальнейшая судьба, ведь я не зря столько сил потратил, чтобы встретиться с тобой.

- Что тебе нужно?

- Я хочу сделать тебе предложение. Твоя возлюбленная мне пригодится, если ты от него откажешься.

- А тебе не кажется, что я сам могу найти принцессу Томарис? Ты не забыл, что твои чары не властны надо мной, Шандагоа?

- Я все помню, - нахмурился маг. - Только как ты выйдешь? В этом зале нет дверей. Они мне не нужны. Итак, ты готов выслушать меня до конца?

Алладин оглядел зал. Маг был прав.

- Что ж, говори.

- Я древнее существо. Когда-то я был человеком, но теперь не имею с людьми ничего общего. Еще в юности я занялся поисками древнего знания и достиг определенных результатов. Я бессмертен, потому что могу перемещаться из тела в тело. Последние пятьсот лет многие покушались на мою жизнь. Их побелевшие кости валяются по всему острову.

- Ты жесток, - заметил Алладин.

- Вовсе нет, - покачал головой колдун. - Они знали, на что шли. Но людей я не боюсь. Другое дело - Черный ифрит. Ведь я постоянно совершенствовался. Ко мне пришла мудрость. Я могу убивать и воскрешать. Короче говоря, благодаря своему уму и таланту я стал равным богам Света и Тьмы. Конечно, я еще не так могуч, как они, но у меня все впереди.

Колдун глубоко вздохнул, пристально глядя на Алладина.

- Теперь ты понимаешь, почему Черный ифрит ненавидит мою божественность. Он ревнует. Он с удовольствием расправился бы со мной, но я никогда не покидаю этого острова, а разрушение острова, именно этого острова, привело бы к величайшей катастрофе во всем мире. Таким образом, я своего рода пленник острова. Видишь, у нас с тобой много общего.

- Ты добровольно стал пленником, а я нет, - возразил Алладин.

- Когда я сказал, что у нас много общего, я имел в виду, что у нас общий враг. Поэтому я и предлагаю тебе сделку по принципу: ты - мне, я - тебе.

- Для божества ты слишком мелочен, - укорил его юноша.

- Пока еще я мелочный бог. Но когда ты поможешь мне, то увидишь бога щедрого и величественного. Выслушай меня до конца. Неужели ты не видишь, что я отношусь к тебе, как к товарищу по несчастью?

- Разве ты действуешь из дружеских побуждений? - поднял удивленно брови Алладин.

- Товарищ по несчастью - это не всегда друг, - пояснил свою мысль колдун. - Просто я могу вернуть тебе женщину, к которой ты испытываешь столь нездоровый интерес, могу помочь тебе утолить жажду мести. Ты сможешь отомстить тому, кто навлек на тебя и на твой народ все несчастья...

- Ты говоришь о верховном эрле Абире Гузирате?

- Нет, - усмехнулся колдун. - Твое честолюбие мелочно. Тебе самому присущ недостаток, в котором ты обвиняешь меня. С моей помощью ты сможешь свергнуть власть Черного ифрита! Как только ты это сделаешь, Абир Гузират исчезнет, потому что он всего лишь тень своего господина.

Алладин ошеломленно молчал. Его потрясла грандиозность замысла колдуна.

- Что же ты молчишь? - закричал колдун. - Или ты считаешь, что я мало тебе предложил?

- Слишком много... на словах, - недоверчиво протянул Алладин.

- О, ты зря так недоверчив и несговорчив, - рассердился маг. - Люди теряют рассудок, когда я появляюсь перед ними. Они умирают от ужаса, потому что знают мою силу!

- Я уже достаточно насмотрелся ужасов за последнее время, - ответил Алладин. - Но, судя по всему, ни один человек не может выполнить того, что ты хочешь мне поручить. Почему ты считаешь, что я смогу справиться?

- Так начертано в письменах, - уклончиво ответил колдун. - Ведь даже драконы и те признали тебя!

- Каков же выкуп за жизнь принцессы Томарис и мою свободу? - поинтересовался юноша. - Что я должен сделать?

- Ты должен выкрасть одну вещь, которая необходима мне.

- А сам выкрасть ее ты не можешь?

- Конечно, нет, - вскричал колдун. - Я же говорил тебе, что не могу покинуть остров. Вдали от него меня сразу уничтожит Черный ифрит. Я живу в безопасности только благодаря заклинаниям, которые никому не позволяют проникнуть в мою тихую обитель. Но защита еще несовершенна. Ее еще можно преодолеть, хотя последствия будут таковы, что в этом мире погибнет все живое, и Черный ифрит лишится своей любимой игрушки.

- Какой игрушки?

- Я говорю о людях, - пояснил колдун. - Нет, только ты можешь справиться с поставленной задачей. Черный ифрит - твой враг, и ты не лишен мужества и удачи. Сочетание, которого я больше пока ни в ком не вижу. Украв нужную мне вещь, ты можешь считать себя отомщенным.

- Что же я должен выкрасть? - спросил Алладин. - Надеюсь, не его сердце?

Колдун усмехнулся.

- Ты, действительно, ничего не понимаешь в колдовстве и божествах. Ты никогда не сможешь убить Черного ифрита, но даже если бы тебе это удалось, я просто не могу представить, что произойдет!

- Но мне уже случалось убивать богов! - заметил юноша. - И ничего особенного не произошло.

- Ты, наверное, говоришь о Галране, - засмеялся колдун. - Это был один из множества мелких слуг, а Черный ифрит - господин и повелитель Тьмы. Разница между ним и Галраном такая же, как между драконом и курицей. Помни об этом!

Колдун наклонился поближе к юноше и шепотом произнес:

- Ты должен узнать его имя! Оно написано на простой глиняной табличке, которая хранится где-то рядом с его покоями.

Алладин непонимающе посмотрел на него и вздохнул.

- Тебе придется многое объяснить мне, Шандагоа. А сейчас, если ты хочешь, чтобы мы с тобой поладили, приведи сюда принцессу Томарис.

- Ты по-прежнему мне не доверяешь, Алладин?

- У меня есть для этого все основания.

Губы колдуна изогнулись в презрительной усмешке, очень напоминающей оскал зверя.

- Я рад, что ты смертен, - процедил он сквозь зубы. - Мне недолго придется терпеть твою независимость. А пока я уступаю. Ты увидишь ее, но она останется здесь, со мной. Ты получишь ее тогда, когда вручишь мне глиняную табличку.

Алладину тяжело было расставаться с принцессой Томарис. Они долго молчали, даже когда он обнял ее на прощание, она не сказала ему ни слова, лишь посмотрела встревоженным взглядом. Но в глазах ее светилась любовь.

У юноши защемило сердце, но он бессилен был что-либо изменить. Шандагоа уже ждал его у ладьи. Не оглядываясь, Алладин поднял парус и отчалил от берега.

Ладья была обшита тончайшими листами металла, покрытого странными, замысловатыми узорами. На единственной мачте висел треугольный парчовый парус, на котором была вышита карта западного побережья. Кроме того, на носу ладьи был укреплен странный вращающийся камень в виде стрелы, который постоянно указывал на запад.

Перед отплытием колдун пообещал Алладину постоянный попутный ветер. И действительно, с самого начала путешествия дул ветер с востока.

Алладин первые два дня много думал о Томарис и о своей любви к ней. Ни одна девушка не затронула его сердце так, как Томарис. Она была и прекрасна, и умна, хотя подчас было трудно разобраться в смене ее настроений. Конечно, он понимал, какая пропасть их разделяет: она была принцессой по крови, а он - сыном простого сапожника. Высокое положение ей досталось по праву рождения, а он всего добился сам. Судьба была благосклонна к нему. Но не это сейчас волновало его сердце.

С первой их встречи Алладин понял, что они с принцессой очень похожи. Как будто две половинки одного целого. И теперь, когда Томарис осталась пленницей на Смеющемся острове, он чувствовал себя так, будто потерял часть души.

Через два часа бешеной скачки отряд взобрался на холм, откуда открылся вид на прекрасный город. Башни и минареты ослепительно блестели под лучами солнца. Приглядевшись, Алладин понял, что стены выложены цветной мозаикой. Никогда в жизни ему не приходилось видеть ничего подобного. Дорога поворачивала и устремлялась к городским воротам.

Однако, миновав ворота, Алладин понял, что город пленяет красотой лишь издали. За колоннами портика лохматый полуобнаженный человек колол дрова на великолепном мозаичном полу. Резные колонны были кем- то бесцельно изрублены и изуродованы, словно в приступе бессмысленной ярости.

Через мостовую пробивалась трава, корни деревьев в некоторых местах сдвинули с места каменные плиты.

Отряд ехал мимо печальных руин; здесь некогда стояли здания. Многие еще красивые дома стояли без крыш, открытые для ветра и дождя. Сухие листья и земля наполнили бассейны, чаши фонтанов. Тут и там валялись мраморные статуи.

Всадники спешились возле огромного здания, которое, похоже, было резиденцией местного правителя. Перед входом во дворец был устроен очаг, и над ним тушилось мясо к ужину.

Серебряный котел явно предназначался для другой цели, но сейчас витиеватую гравировку на нем покрывал толстый слой сажи, и разглядеть рисунок почти не представлялось возможным.

Всадники пересекли двор, не разговаривая. Они повели Алладина по стертым от времени ступеням во дворец.

Стены были украшены барельефами. Один из них изображал вооруженных копьями всадников, занятых охотой на мамонта. Юноша не имел возможности рассмотреть барельеф как следует, так как всадники торопили.

За первым внутренним двором находился второй, с заброшенным фонтаном посередине. Золотое кресло с конической спинкой стояло под парусиновым тентом. Воины, сопровождавшие Алладина, остановились, и в ту же секунду из дворца вышел непомерно высокого роста мужчина в пышном головном уборе из павлиньих перьев. Алладин понял, что перед ним правитель города.

Аракан, властитель скрелингов, был гигантом с бычьей шеей и мощной мускулатурой. Руки и ноги его густо заросли волосами. Черные космы небрежно спадали на злобно блестевшие глаза и спутанную бороду.

Лениво усевшись на трон, он угрюмо рассматривал чужестранца. Алладин заметил, что окружавшие Аракана воины относятся к нему с боязливым почтением, и понял, что властитель скрелингов склонен к неожиданным приступам ярости и жестокости.

Сопровождавший Алладина глава всадников приблизился к своему господину и что- то прошептал ему на ухо. Аракан тут же заинтересованно посмотрел на юношу.

Наконец властитель обратился к Алладину с какой-то фразой. Юноша покачал головой. Аракан вновь заговорил, и Алладин услышал знакомую речь.

- Ты с Востока? - спросил властитель с сильным акцентом.

- Да, - тут же ответил Алладин.

- Зачем ты приплыл в нашу страну?

- Я сражался с северными варварами, и судьба забросила меня сюда, - решил не вдаваться в подробности юноша.

- Мы слышали о северных варварах, - кивнул Аракан и пристально посмотрел на Алладина. - Каким образом ты остался в живых?

- Я не захотел умирать.

- Это решаешь не ты, а Черный ифрит, - Аракан заерзал на троне и облизнул губы. - Я властитель скрелингов. Ты находишься в моем городе, - он взмахнул рукой. - Эти воины - мои подданные. Очень скоро мы все погибнем.

- Откуда ты можешь это знать?

- Наступило время северных варваров, - пожал плечами Аракан. - Так решил Черный ифрит. Варвары придут и уничтожат нас. Они - карающий меч в руках Тьмы. Наши предки узнали это еще сто лет назад. С тех пор время для нас остановилось.

- Но ведь вы народ воинов! - воскликнул Алладин. - Вы будете сопротивляться?

- Нет, - покачал головой Аракан. - Это бесполезно, потому что наступило время северных варваров, которыми командует Эльмара, приближенный Черного ифрита. Пока нас никто не трогает, потому что мы послушны воле Тьмы. Но и нас ждет гибель.

- Как ты можешь согласиться с тем, что Черный ифрит собирается уничтожить твой народ просто из прихоти?

- Тебе ли обсуждать решения Черного ифрита! - сдвинул брови Аракан. - Он объявляет нам свою волю, и мы повинуемся.

Алладин упрямо сжал губы.

- Не лучше ли было попытаться расстроить его планы?

- Так я и знал, - расхохотался Аракан. – Ты один из тех, что хотят достичь Лысого холма! Стража, взять его!

Дюжина стражников набросилась на юношу. Ему заломили руки за спину.

- Отвести его к остальным пленникам, - взревел Аракан. - Казнь будет назначена на завтра.

Кто-то с силой ударил его по голове. Он смутно чувствовал, что его куда-то тащат. Вдалеке низко и резко звучал голос Аракана. Затем его куда-то швырнули; захлопнулась дверь, и наступила тишина.

Алладин огляделся. Он находился в кромешной темноте, наполненной странными шорохами, кашлем и хрипом. Затем он увидел искру. Искра превратилась в огонек, танцующий на фитиле, который горел в глиняной плошке, заполненной до краев маслом.

Глиняную плошку держала чья-то грязная рука. В слабом пламени едва угадывались контуры лица.

- Кто ты? - спросил Алладин.

Незнакомец как-то странно фыркнул и поставил самодельную лампу в небольшую нишу. Алладин увидел пол, покрытый грязной соломой, стены с налетами плесени. Несколько оборванных людей спали на полу. Другие сидели, прислонившись к стенам, или ходили из угла в угол.

- Ты меня понимаешь? - вновь обратился Алладин к незнакомцу.

- Видно, сильно я изменился, - тихо ответил тот, - если даже мой кровный брат не узнал меня.

На секунду Алладин онемел от удивления, а затем с криком радости бросился на шею своему другу.

- Слотар, - возбужденно кричал он. - Ты жив! Я верил, что ты не утонул в ту ночь! Но как ты здесь оказался?

- Ага, узнал все-таки, - счастливо смеялся Слотар. - Не забыл своего брата. Ну, тише! Успокойся и слушай.

История, рассказанная Слотаром, сводилась к тому, что его, как и предполагал Алладин, унесло в открытое море. Благо, он ухватился за обломок мачты, иначе пришлось бы совсем туго. На второй день его подобрал патрульный корабль скрелингов. В тот же день Слотар был брошен в эту тюрьму как вражеский лазутчик и противник Темного замысла. С тех пор прошла уже неделя.

- А как попали сюда другие? - поинтересовался Алладин.

- Это рабы, - махнул рукой Слотар. - Скрелинги используют их на самых тяжелых работах. Все они случайно попали на земли Аракана. Они воины соседних со скрелингами народов. Многие находятся в плену уже много лет. Несчастные.

- Несчастные, говоришь? - задумчиво посмотрел на спящих рабов Алладин. - Пожалуй, они счастливее нас.

- Ты шутишь, - усмехнулся Слотар.

- Ты только не волнуйся, - сказал Алладин. – Но завтра нас собираются казнить. Это я слышал из уст самого Аракана. Откуда у него такая ненависть к иноземцам?

- Черный ифрит поручил скрелингам охранять Лысый холм. Вот он и старается, - пояснил Слотар, почесывая щеку. - А насчет казни ты, конечно, не шутишь?

- Увы, нет.

- Да, - усмехнулся Слотар. - Есть в тебе одно ценное качество: с тобой не соскучишься.

- Ты не волнуйся, похлопал Алладин Слотара по плечу, - дожидаться своей участи мы не будем. Ты здесь уже семь дней. Я достаточно знаю тебя и совершенно уверен в том, что у тебя есть какой-нибудь план освобождения. Выкладывай!

- Что ж, ты прав, - согласился Слотар. - В настоящий момент в городе не больше сотни воинов. Это надсмотрщики и личная гвардия властителя Аракана. Армия рассредоточена вдоль границы. Нас, пленников, около сорока человек. Каждое утро всего несколько надсмотрщиков сопровождает нас в каменоломню. Если отобрать у них оружие, то это будет первым шагом к свободе. Я уже со всеми поговорил. Все согласны рискнуть. Восстание намечено на завтрашнее утро.

- Завтра мы будем свободны, - раздался из темноты чей-то голос. - Но даже если мы проиграем, то умрем свободными людьми, а не рабами.

Раздались одобрительные возгласы, кто-то засмеялся. Все находились в радостном возбуждении. Алладин видел, что эти люди обрели надежду. Перед ними были воины, а не рабы.

Незаметно наступило утро. Заговорщики нетерпеливо ждали, когда распахнуться ворота их темницы.

Подошли двенадцать стражников - высоких, вооруженных людей, - чтобы гнать рабов на работу. Действия восставших были четко распределены и согласованы. Шесть стражников погибли внутри барака, четыре - снаружи. Десять рабов погибли, пока удалось справиться с двумя оставшимися.

Зато теперь у восставших было десять мечей. И бывшие рабы побежали ко дворцу Аракана, чтобы отплатить ему за годы унижений.

Первый бледный свет зари просеивался сквозь тьму, когда восставшие начали подниматься по широким ступеням дворцовой лестницы. Они уповали на внезапность появления. Стоит Аракану взять командование, и восставшие найдут быстрый конец от рук стражников.

Постовые у ворот пали одними из первых, но один из них успел поднять тревогу. Однако было уже поздно. Рабы ворвались в казармы. Сонные стражники схватились за мечи. Поднялся страшный шум. Восставшие рабы дрались, убивали, умирали сами, кричали от боли и от радости. В зале бушевало эхо, и звон оружия напоминал раскаты грома. Все смешалось в хаосе.

Стражники, не успев организовать оборону, падали под мечами, дубинами и просто камнями, как подкошенные. Но их было много, слишком много, чтобы рабы могли одержать победу.

Ситуация постепенно изменилась. Теперь уже рабам приходилось изо всех сил сдерживать напор стражников. Алладин сражался спина к спине со Слотаром. Слотар говорил, задыхаясь:

- Хороший был бой, брат! Мы не можем победить, но зато у нас будет хорошая смерть, а это лучше рабства!

Казалось, что Слотар был прав. Рабы, истощенные долгим изнурительным трудом, отступали. Алладин был вынесен их потоком во внутренний двор, но и там он продолжал упорно биться.

Слова Слотара пробудили в нем гнев и отчаянную решимость. Он не мог позволить себе погибнуть. Не имел права. От него зависела судьба принцессы Томарис. Кроме того, его гибель означала бы крушение Багдада и уничтожение целого мира.

Юноша огляделся. Вокруг поднимались и падали окровавленные клинки мечей, слышались крики и ругань. Между ожесточенно сражающимися воинами носились, сорвавшись с привязи, несколько полосатых верховых животных.

Алладин кликнул Слотара и, пока тот прикрывал его, сумел поймать двух обезумевших от запаха крови зверей. Животные сопротивлялись. Они не любили запаха крови, а Алладин был пропитан им с ног до головы. Они яростно шипели и фыркали.

Алладин же был достаточно проворен, чтобы, не обращая внимания на сопротивление, оседлать одного из зверей. Слотар последовал его примеру. Друзья ударили пятками в бока животных и понеслись столь быстро, что стражники на их пути шарахнулись в стороны. Теперь жизнь беглецов зависела от силы и выносливости полосатых скакунов.

Алладин мчался вслед за Слотаром, пригнувшись к спине животного. Оглянувшись, он увидел, как пали последние из восставших рабов. Стражники ловили своих полосатых зверей, чтобы пуститься в погоню. На ступенях лестницы стоял Аракан и что-то кричал вслед беглецам.

Слотар и Алладин мчались во весь опор. Их животные еще не успокоились, и беглецы внимательно следили за тем, чтобы не вылететь из седла.

Вскоре исчезли последние строения города, и перед друзьями открылась безмолвная пустыня. Животные продолжали нестись между песчаными холмами, но нужно было снизить темп, иначе можно было потерять скакунов.

Алладин натянул поводья и тяжело вздохнул. Тело его страшно ныло. Безумная скачка унесла последние силы. Раны, полученные в битве, снова начали кровоточить, левое плечо пронзила острая боль, а кроме того, смертельно хотелось спать.

Не лучше чувствовал себя и его побратим. Весь в окровавленных лохмотьях, грязный, Слотар ехал рядом и о чем-то сосредоточенно думал.

- Ты что, не рад нашему спасению? - удивился Алладин.

- Нет, - взглянул на него Слотар. - Этому-то я как раз рад, но этим же чрезвычайно удивлен.

- Ты не можешь выразиться чуть яснее? - подтолкнул его Алладин.

Некоторое время Слотар молчал, задумчиво глядя в небо, а затем произнес:

- Тебе не кажется странным, что мы, находясь у порога обители Черного ифрита, подняли, считай, на его глазах восстание, перебили множество его слуг и, тем не менее, до сих пор живы?

- Значит, волей Черного ифрита можно пренебречь, - улыбнулся Алладин.

- Хотелось бы мне думать, что мы не стали невольными участниками его планов, - тяжело вздохнул Слотар.

Лицо Алладина вытянулось. Он больше не улыбался. Действительно, что-то странное было во всей этой истории, но юноша никак не мог уловить - что.

Усталость брала свое. Разум требовал покоя. Алладин смутно отмечал, что мимо проплывают какие-то занесенные песком башни; потом они внезапно исчезли, и неведомо откуда ударил порыв ветра.

Вокруг простирались бесконечные пески. Животные шли неторопливым шагом и наконец остановились. Алладину очень хотелось упасть на землю и умереть, но после всего пережитого, в двух шагах от дворца Черного ифрита, такой конец казался ему глупостью.

Слотар, казалось, угадал состояние своего побратима.

- Вот бы обрадовался Аракан, если бы нашел здесь наши бездыханные тела, - как бы между прочим, сказал он.

Алладин стиснул зубы. Он завернулся в плащ и направил свое животное вперед. Полосатый скакун повиновался. Он побежал рысцой: такой темп он мог сохранять довольно долго.

Два дня они ехали по бесплодным пескам. Часть времени Алладин провел в забытьи, часть - в размышлениях, оглядывая горизонт в поисках Лысого холма. Песок заметал их следы почти тут же.

Иной раз, взобравшись на бархан, друзья видели позади темные точки. Это были преследующие их скрелинги. Меч Аракана по- прежнему висел над их головами.

Друзья не знали, на правильном ли они пути или уже давно сбились с дороги. Они продолжали углубляться в пустыню, стараясь не замечать выбеленных ветром и солнцем костей и полузанесенных песком черепов, которые скалились им вслед.

На рассвете третьего дня они оказались в долине, заканчивающейся крутым каменным холмом, к вершине которого шла лишь одна узкая тропа.

В предрассветных сумерках казалось, что в конце тропы разинута дьявольская пасть. Алладину, чей разум был затуманен усталостью, эта пещера на вершине холма показалась дверью в убежище демона.

Так оно, впрочем, и было. Они добрались до конечной цели. Перед ними был Лысый холм.

Побратимы спешились и начали подниматься на вершину. Подъем обещал быть очень долгим - в лучшем случае, лишь к вечеру они могли достигнуть вершины.

Оглянувшись, они увидели отряд всадников человек из пятидесяти: те стремительно приближались к подножию холма. Впереди маячила фигура Аракана.

- Что будем делать? - спросил Слотар.

- Будем готовы сражаться, - ответил Алладин. - В этой узкой расщелине они не смогут использовать свое численное преимущество. Но пока сможем, мы должны двигаться вверх. Если окажемся на вершине первыми, считай, что нам повезло.

Беглецы устремились вперед. Это было странное место - трещина в горной стене с отвесными стенами по бокам; в трещине дико свистел ветер. Алладину было ненавистно это место. Он чувствовал в нем что-то злобное, неестественное, полное рабского страха. Он ненавидел это осознанно, потому что оно было смертельной ловушкой, в которую он сам себя загонял.

Тропа была усеяна обломками камней, и Алладин, хорошо знавший горы, понимал, что окружающие их скалы были непрочными и могли рухнуть в любой момент.

Позади них все явственнее были слышны отчаянные крики преследователей.

- Они уже наступают нам на пятки, - заметил Слотар. - Пожалуй, скоро нам придется помахать мечами.

Алладин окинул взглядом отвесные стены по краям тропы.

- Я думаю, что на этот раз мы обойдемся без боя, - ответил он Слотару.

Под удивленным взглядом Слотара он пересек тропу и начал взбираться на скалу. Во время охоты на горных коз он научился отлично лазить по скалам. К тому же подъем оказался менее трудным, чем он ожидал: скала была более шероховатой, чем казалось снизу.

Алладин тщательно ощупывал камень, выбирая те места, где он был звонкий и не крошился под рукой. Он карабкался без страха, припадая к скале, работая руками и ногами, как огромная ящерица. Достигнув небольшого уступа, он взобрался на него и распластался на камне, пытаясь унять дыхание.

Снизу, с тропы, послышалось бряцание оружия. Алладин глянул туда. Тени на тропе сгустились, но света было достаточно, чтобы рассмотреть украшенных перьями всадников. Узость тропы заставила их вытянуться в одну линию.

Первым ехал Аракан в своем пышном головном уборе. До юноши доносился его гневный голос. Алладин не разобрал слов, но было очевидно, что Аракан торопит всех остальных. Алладин улыбнулся. Аракан наверняка считал, что беглецы уже у него в руках.

Теперь Алладин не спешил. Дальше того места, на котором он находился, скала была изъедена ветрами и дождями. Под ногами Алладина были бесчисленные тонны камней, готовые соскользнуть вниз при первом же толчке. Надо было только помочь им.

Юноша налег всем телом на один из камней. Тот нехотя поддался и покатился вниз, увлекая за собой сотни других глыб. С ужасающим грохотом каменная лавина покатилась на отряд скрелингов.

Снизу раздались испуганные крики, которые быстро потонули в грохоте лавины. Камни гремели и бились друг о друга, шум все нарастал. Все слилось в сплошном грохоте.

Алладин приник к уступу, прижавшись лицом к камням. Из уст его вырвался торжествующий смех. Все получилось лучше, чем он ожидал.

Вскоре наступила пугающая тишина, нарушаемая лишь шорохом осыпающегося щебня да слабыми вскриками потревоженных птиц. Алладин поднялся на ноги и посмотрел вниз. Пыль висела в воздухе, как завеса, но ветер рвал ее в клочья. Было ясно, что авангард отряда во главе с Араканом погребен под лавиной. Перед теми воинами, что спаслись, вовремя отступив назад, непреодолимой преградой лежала огромная груда камней. Проход по тропе был закрыт.

Алладин рассмеялся и стал спускаться вниз.

Зал был поистине огромен. Алладин почувствовал себя пигмеем. Все его приключения, все его желания и страсти показались ему жалкими и ничтожными. Его состояние усугублял и тот факт, что он намеревался сразу же вступить в бой с Черным ифритом, хотя и не представлял себе, может ли он нанести вред существу, способному гасить звезды и играть со временем.

К удивлению Алладина, на него никто не обратил ни малейшего внимания. Его появление осталось незамеченным. Это дало ему возможность оглядеться.

По стенам гигантского зала располагались семь широких ярусов. Они поднимались один за другим к далекому куполу, скрытому серой дымкой. И на каждом из ярусов копошились люди. Они дрались между собой, пытали и мучили друг друга.

Посреди тронного зала на черном троне из полированного камня сидел Черный ифрит – Хозяин этого мира. Металлические чаши с огнем стояли слева и справа от него. На каждой из тысяч и тысяч колонн, что поддерживали ярусы, мерцали факелы. Они искрились и дымили. Дым клубами поднимался кверху, образуя там серую беспокойную пелену.

С искренним, неподдельным интересом Черный ифрит следил за тем, что вытворяют обитатели ярусов. Его красные глаза горели, словно угли. Иногда он одобрительно кивал своей черной собачьей мордой и обнажал в ухмылке белоснежные клыки. Тело его было человеческим, если не принимать в расчет размеры.

Черный ифрит был великаном, а меч - символ его власти - не уступил бы в длину самому высокому минарету Багдада.

Ярусы были соединены лестницами, но Алладин никак не мог сообразить, которая из них ведет в запретную башню, где хранилась глиняная табличка с именем этого демона. Стараясь держаться вблизи стен, Алладин осторожно пошел по каменным плитам.

Однако он был скоро замечен. Тысячи глаз смотрели на него, тысячи рук указывали на него пальцами. Подданные Черного ифрита подняли истошный вой.

Демон насторожился; наклонив голову, он посмотрел вниз. Горящие огнем глаза уставились на юношу, гигантская рука вытянулась и схватила его. Алладин изо всех сил ударил по руке своим мечом, но демон лишь смеялся, рассматривая его со всех сторон.

- Нет, - прогремел мощный голос. - Определенно ты попал не по назначению. Ты не относишься к армии моих поклонников. Да и время твое еще не пришло.

Алладин продолжал рубить и колоть мечом, но Черный ифрит, казалось, ничего не чувствовал, хотя лезвие каждый раз глубоко вонзалось в его руку.

- Отпусти меня! - видя тщетность своих попыток, закричал юноша.

Огромный кулак раскрылся, и Алладин поднялся на ноги, тяжело дыша. Он никак не ожидал, что демон выполнит его приказ.

Алладин заглянул в мерцающие глаза Черного ифрита и неожиданно понял всю несправедливость и все несовершенство мира. Черный ифрит не питал ненависти к людям. Люди были порождены от Солнечного джинна. Теперь, когда Черный ифрит сверг Солнечного джинна и поселился в его дворце, он относился к людям как к произведениям другого, непонятного для него мастера. Подобно художнику, соскребающему с палитры старые краски, Черный ифрит стирал с холста существующую картину мира, чтобы нарисовать новую. Все муки, которые выпали на долю людей, все испытания, которые перенес сам Алладин, произошли из простого каприза беспечного демона, которого не интересовали судьбы тех, кем он правил.

Внезапно тронный зал исчез. Исчез и сам Черный ифрит. На его месте стоял другой. Этот другой был прекрасен, и он смотрел на Алладина с искренней симпатией. Он был одет в белые с золотом одежды и казался воплощением чистоты и добра. Лишь глаза выдавали демона Тьмы. Они смотрели чуть надменно, и на дне их иногда вспыхивали багровые искорки.

- Кто ты? - прошептал Алладин.

- Я - Властитель Тьмы, которая является не чем иным, как отражением Света. Я демон Ночи, предвестник нового рассвета. Я твой враг.

- Ты так прекрасен! Значит, этот облик не был твоим истинным обличьем?

- О, что есть Истина? - улыбнулся Черный ифрит. - Я могу выглядеть, как захочу, или, вернее, каким ты захочешь меня видеть. Если ты считаешь меня воплощением Зла, я приму облик чудовища. Если будешь считать меня воплощением доброты и справедливости, я буду выглядеть соответственно. Добро и зло очень схожи, и трудно смертным увидеть разницу. А Истина - она имеет тысячи лиц, одежд и масок. Как ты можешь узнать ее в той драме, которая называется твоей жизнью? Мое же единственное желание - жить в покое и творить. Может, ты сумеешь разыграть передо мной какую-нибудь новую драму собственного сочинения? Я с удовольствием приму в ней участие, пока мне не наскучит.

- Я думаю, что у меня ничего не получится, - нахмурился Алладин.

- А ты попробуй, - холодно произнес Черный ифрит. - Это отвлечет тебя от мрачных мыслей. Ты ведь знаешь, что скоро должен погибнуть. Я не питаю к тебе враждебных чувств, но с твоей смертью мне станет спокойнее. Ты очень много пережил, чтобы попасть ко мне. В награду я окажу тебе гостеприимство, а затем ты сам выберешь себе смерть.

Черный ифрит зевнул и деликатно прикрыл рот изящной рукой.

- Чем мы займемся, мой маленький витязь?

Алладин задумался.

- Я хотел бы осмотреть твой дворец, – нерешительно сказал он. - Никогда не видел ничего более огромного.

Черный ифрит удивленно поднял брови.

- Странное желание, но все твои прихоти - закон для меня. Да и мне самому будет интересно - ведь всего дворца я и сам не видел. Вперед.

Он мягко положил руку на плечо юноше и подтолкнул его к двери. За ней была галерея изумительной красоты со стенами из переливающегося света. Странная мелодия звучала здесь: она появлялась и исчезала, приближалась и отдалялась. Музыка угрожала и плакала, говорила о красоте и смерти, славила жизнь и скорбела о ее несовершенстве. Черный ифрит шел рядом с Алладином и говорил ему своим бархатным голосом:

- С тех пор, как я победил Солнечного джинна, я внес очень много в твой мир.

- И уничтожил все доброе и разумное, что там было, - возразил Алладин.

- Это зависит от точки зрения. Мне лично кажется, что перемены только оживили ваши уснувшие народы. Да и мне интересно потакать своим капризам. Кроме того, сила на моей стороне, чего мне бояться?

- Но у тебя есть один могущественный враг - колдун со Смеющегося острова.

- Ты уже познакомился с Шандагоа? - рассмеялся Черный ифрит. - Забавный старик. Все суетится, строит каверзные планы, плетет заговоры... Он такой потешный!

- Потешный? - недоверчиво спросил Алладин. - И только?

- А ты, наверное, думал, что я его опасаюсь! - продолжил веселиться демон. - На самом деле Шандагоа - ничтожество. Я даю этому жалкому фокуснику часть своей силы, потому что мне нравиться иметь врага, с которым можно играть в кошки-мышки. Но если со мной что-нибудь случится, он тут же станет беспомощным сумасшедшим стариком, кем, в сущности, он и является.

Они поднимались по винтовой лестнице, ступени которой были сделаны как будто из окаменевшей морской пены. Неожиданно Черный ифрит остановился.

- Давай обследуем другую часть дворца, - предложил он юноше. - Эта лестница ведет в башню. Там нет ничего интересного. Давай поищем более приятное зрелище.

Алладин спустился по лестнице вслед за демоном. Он запомнил расположение башни, так как не сомневался, что это и есть тайник, где Черный ифрит прячет свое имя.

В течение нескольких часов они бродили по замку, восхищаясь его красотой. Нарядные помещения были светлыми и чистыми, но Алладин подозревал, что вся эта красота такая же иллюзия, как и прекрасный облик демона Тьмы. В любой момент все это совершенство по желанию Черного ифрита могло обернуться ужасающим уродством.

Затем они вернулись в Тронный зал. Там царила гулкая тишина. С ярусов исчезли толпы людей, терзающих друг друга для потехи Хозяина. Не чадили большие факелы. Пространство было залито ровным спокойным светом.

- Я надеюсь, что ты простишь меня, - сказал Алладин. - Но сейчас я бы хотел немного отдохнуть.

- Конечно, - кивнул демон. - Спи.

Он взмахнул рукой, и перед Алладином появилось роскошное ложе. Не раздеваясь, юноша рухнул на него и тотчас уснул.

Когда Алладин проснулся, Тронный зал был погружен в полутьму. Юноша вскочил на ноги. Все происходящее с ним казалось каким-то кошмарным сном. Сны, переходящие в реальность, реальность, похожая на сон, - такова была его жизнь с тех пор, как он покинул дворец султана Сейлема.

Черного ифрита рядом не было. Наверняка он отправился по каким-то своим делам, думая, что гость не проснется до его возвращения. Тогда Алладин и понял, что ему предоставлена возможность, быть может, единственная, похитить глиняную табличку, вернуться к Шандагоа и освободить принцессу Томарис.

Алладин больше не думал о судьбах мира. Ему просто хотелось, как можно скорее исполнить поручение колдуна и прожить остаток жизни вместе с Томарис во дворце ее отца. Но тут юноша вспомнил, что Багдаду угрожает смертельная опасность со стороны северных варваров - марионеток Черного ифрита. От этой мысли воздушные замки рухнули, и к Алладину вернулись его обычное мужество и решительность.

Он быстро побежал наверх, промчался по галерее со светящимися стенами, поднялся по лестнице из морской пены и остановился перед дверью, ведущей в таинственную башню.

Задыхаясь от быстрого бега, Алладин никак не мог решиться открыть эту гигантскую дверь, рядом с которой он казался жалким карликом. Дверь слегка светилась, отбрасывая на юношу оранжево-золотое сияние.

Наконец Алладин толкнул дверь, понимая бессмысленность этого действия. С таким же успехом, как ему казалось, он мог бы попытаться сдвинуть гору. Но к его немалому удивлению дверь легко распахнулась.

За ней начиналась лестница, ведущая в неоглядную высь. Алладин поставил ногу на широкую ступеньку и стал подниматься. Налетевший ветер раздувал полы его халата. Холодные порывы леденили тело, но юноша продолжал подниматься.

Верхняя площадка лестницы висела над бездонной пропастью. В центре находился постамент, на котором стояла, испуская радужные лучи, маленькая шкатулка. В ее крышку был вставлен огромный черный алмаз. От него и исходили тонкие лучики.

Алладин огляделся. В сухом воздухе висела пыль. Бросались в глаза следы запустения и упадка. Но самым странным здесь было то, что повсюду стояло множество диковинных статуй.

Статуи были высечены из какого-то пористого камня, неизвестного Алладину. Но как бы то ни было, этот материал имел неприятный, отталкивающий вид, подобно гнилому дереву, изъеденному червями. На ощупь он был твердым.

Удивление вызывало и мастерство неизвестного ваятеля, создавшего столь реалистические произведения искусства. Фигуры чрезвычайно напоминали живых людей: каждая складка одежды, каждая прядь волос были очень правдоподобны. Такая же невероятная точность была и в позах фигур.

Статуи были расставлены по всему залу без какого-либо порядка. В основном это были воины и знатные витязи, юноши и мужчины. Их каменные лица носили печать невыносимого ужаса.

Отовсюду доносился странный шепот, похожий на звуки множества голосов, но отдаленных настолько, что невозможно было разобрать отдельных слов. Внезапно Алладин понял, откуда исходят эти звуки, и сердце его мучительно сжалось. То, что он принял за статуи, было людьми, которые до сих пор продолжали жить. Тела их окаменели, и лишь глаза двигались на застывших лицах.

Испуг едва не обратил юношу в бегство. Мурашки поползли по коже, на лбу выступили крупные капли пота. Он понял, каким образом черный алмаз защищает тайну имени демона.

Постепенно колдовской камень начал разгораться, пока не засверкал тысячей огней. Алладин не мог оторвать от него взгляда, магия камня приковала его к себе. Взгляд юноши тонул в нем, терялся в бездонных глубинах мрака.

Юноше казалось, что он стоит на краю бездонного колодца, в который вот-вот упадет. Он знал, что если не сумеет отвести глаз, жизнь для него будет потеряна. Не будет больше звезд над крышами Багдада, не будет моря и неба, не будет больше прекрасной принцессы Томарис...

Неистовый гнев обуял юношу. Неужели он проделал такой путь, перетерпел столько лишений, потерял стольких друзей, чтобы превратиться еще в одну статую под колдовскими чарами магического камня?

Отчаянным усилием ему удалось оторвать взгляд от алмаза, и, очнувшись, он обнаружил себя на площадке перед шкатулкой шатающимся от слабости и головокружения. Поборов усталость, он бросил взгляд на свои ноги: хвала Аллаху, они были еще живой плотью, а не холодным камнем!

Значит, долгие часы, проведенные им на краю бездны, были всего лишь одним мгновением. Однако расслабляться было рано. Даже с опущенной на грудь головой Алладин чувствовал притяжение черного алмаза. Он изо всех сил боролся с магией камня, стараясь не поднимать глаз. Пока это ему удавалось, но надолго сил могло не хватить.

Он закрыл глаза и шагнул вперед. Вскоре его пальцы нащупали шкатулку. Излучение черного алмаза жгло руки. Алладин откинул крышку и достал прямоугольную пластину. Затем схватил шкатулку и швырнул ее с постамента вниз, в ту бездонную пропасть, которая зияла по краям площадки.

Глубокий вздох пробежал по рядам окаменевших воинов. Когда-то они так же, как он, пришли сюда в надежде похитить глиняный талисман, а затем навеки окаменели, не в силах победить могущество камня. Все они были посланниками Шандагоа.

Теперь, когда проклятие черного алмаза исчезло, люди-статуи навеки уснули в своих каменных могилах. Чары, державшие их в страшном подобии жизни, исчезли.

Алладин повернулся и пошел прочь от этой площадки. Он спешил побыстрее добраться до дощатой двери, ведущей в его мир.

Он спустился вниз по лестнице из морской пены, быстро миновал галерею со светящимися стенами и очутился в Тронном зале. Он долго искал заветную дверь, но поиски его не увенчались успехом, хотя он обошел нижнюю галерею несколько раз.

Алладин понял, что дверь исчезла.

Внезапно зал осветился многочисленными факелами, и юноша вновь увидел гиганта с собачьей мордой, сидящего на черном троне. Великан громко смеялся.

- Скажи, Алладин, разве я не был гостеприимен? Я исполнил все твои желания, даже тайные. Ты держишь в руках табличку с моим именем. Но, увы! Я не могу позволить тебе унести ее. Без нее я потеряю власть над вашим миром. Придется ее вернуть. Дай ее мне!

Голова Алладина поникла.

- Ты обманул меня! - горько сказал он.

- Скажем так: я использовал тебя в своих целях. Скажу даже больше. Все эти месяцы я следил за тобой и оберегал тебя, чтобы с тобой ничего не случилось. Я даже пожертвовал ради тебя Галраном! И я добился своего. Неужели ты не знал, что я сам не мог забрать эту табличку? Вход в башню для меня был закрыт, а любого другого останавливал черный алмаз.

- Значит, я помог тебе, вместо того, чтобы... Голос Алладина пресекался от волнения.

- Конечно, – от смеха Черного ифрита каменный пол зашатался. - Раньше я был все- таки уязвим. Но теперь, когда тайна моего имени со мной, я поистине всемогущ. А теперь отдай глиняную табличку мне, глупый маленький витязь!

- Только через мой труп! - выхватил свой меч Алладин.

- Как скажешь, - ухмыльнулся собакоголовый демон.

Чудовищная рука потянулась к нему; Алладин отпрыгнул в сторону и спрятался за колонной. Рука Черного ифрита попыталась его нащупать. Юноша побежал.

От раскатов хохота содрогнулись стены. Неожиданно ловко демон Тьмы схватил Алладина и тут же перестал смеяться.

- Отдай мое имя!

- Ни за что.

Меч Алладина глубоко вонзился в средний палец Черного ифрита, но тот этого даже не заметил.

- Что ж, - внезапно сказал великан, ослабляя захват. - В конце концов, я могу проглотить и тебя, и свое имя. Лучшего места для глиняной пластинки и не найти.

Он поднес руку с Алладином ко рту. От зловонного дыхания юноша чуть не задохнулся. Белоснежные клыки были уже совсем рядом. Пасть открылась, чтобы проглотить его. Алладин с ужасом глядел в красную глотку демона.

Он прикрыл лицо руками. Глиняная табличка царапнула щеку. О, небеса! Спасение находилось в его руках, а он об этом совершенно позабыл. Юноша поднес табличку к глазам, прочел и громко выкрикнул одно лишь слово:

- Одиарха!

Черный ифрит перестал смеяться. Звук, похожий на рычание, вырвался из его глотки. Рубиновые глаза померкли, в них замелькали какие-то странные тени.

Алладин изо всех сил сдавил пластинку руками. Глина начала крошиться. Яркие лучи брызнули из-под его пальцев.

Одиарха отчаянно закричал. Он упал перед Алладином на колени. По его щекам текли слезы.

- Нет... не нужно... - в голосе демона Тьмы слышалась мольба. - Прошу тебя... Мы могли бы...

Тело великана начало таять в воздухе. Рука, все еще сжимавшая Алладина, теряла свои очертания. Последними растаяли алые глаза Одиархи. Алладин остался один. Свершилось чудо: он победил.

Некоторое время Алладин стоял неподвижно, стараясь прийти в себя. Постепенно напряжение ослабло, и в душе воцарился покой. Дело было сделано. Он справился с Черным ифритом Одиархой, и теперь нужно было возвращаться к Шандагоа, чтобы вырвать принцессу Томарис из его лап.

- Я надеюсь, ты задержишься на пару минут, - произнес чей-то мелодичный голос. - Я хотел бы выразить тебе свое восхищение.

Алладин повернул голову, и у него перехватило дыхание.

- Слотар!

Его побратим сильно изменился. Казалось, он стал выше ростом, совсем другой стала осанка и манера держаться.

- Так меня называли, пока я находился в изгнании. Сейчас моя ссылка закончилась, и ты должен называть меня по-иному. Я повелитель Света, Солнечный джинн, и это - мой дворец. Одиарха потерял свою власть над мирами. Он не может находиться на них в своем телесном воплощении без имени. Так что сейчас благодаря тебе здесь правлю я.

Странный свет, исходивший из тела Солнечного джинна, не давал ясно рассмотреть выражение его лица. Однако с каждой минутой демон Света все меньше походил на безрассудного Слотара.

- Свой прежний облик я верну себе не скоро. Материя сильно связывает, а долгое пребывание в смертном теле может вообще оказаться для меня губительным. Только отчаяние и сила воли помогли мне остаться в вашем мире, когда Одиарха коварно напал на меня. Когда я увидел тебя, то сразу понял, что только ты сумеешь помочь вернуть то, что принадлежит мне по праву. Я благодарю тебя, маленький витязь.

- Значит, все это время ты использовал меня, прикрываясь фальшивым кровным братством! - возмутился Алладин.

- О, ты сильно ошибаешься, - спокойно ответил Солнечный джинн. - Весь путь рядом с тобой прошел именно Слотар - смертный человек, всадник из клана Крыла, отчаянный забияка и верный товарищ. Я лишь дремал в его сознании, изредка направлял его поступки.

- Ради своей выгоды ты подвергал мою жизнь опасности, погубил многих моих товарищей...

- Повторяю, ты ошибаешься, - вскричал Солнечный джинн. - Я рисковал не меньше тебя, ведь в облике Слотара я был смертен. Вспомни, где ты меня встретил! На галере в кандалах! Я был так же беспомощен, как и все остальные люди.

Алладин задумался. Джинн Света был прав. Он, действительно, делил все опасности и риск со всеми. Он мог погибнуть в любой из многочисленных схваток, но тем не менее он сражался, не прячась за спины товарищей.

Гнев Алладина исчез. Юноша глубоко вздохнул.

- Прости меня, Солнечный джинн, за необдуманные слова. Во мне говорила вспыльчивость. Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня.

- Добро всегда порождает добро. Зло порождает зло. Так было и так будет.

Алладин криво усмехнулся.

- Не всегда.

Солнечный джинн ответил улыбкой на улыбку.

- Ты прав. Что ж, маленький витязь, я должен тебя отправить в твой мир. Тебе опасно долго оставаться в моем дворце. Это место не для смертных.

- Можешь ли ты доставить меня в определенное место, Солнечный джинн?

- В любое, по твоему выбору.

- Ответь мне на один вопрос. Ты ведь знаешь обо всех моих делах. Скажи мне, принцесса Томарис в безопасности? Я не очень доверяю слову Шандагоа.

- Думаю, что с принцессой все в порядке, - задумавшись, ответил демон Света. - Я еще недостаточно окреп, а этот колдун - порождение Одиархи. Мне трудно сразу разобраться в ситуации. Но я верю, что с Томарис не произошло ничего страшного, - ведь колдун стал беспомощен с того самого момента; как исчез Черный ифрит. Шандагоа сам погубил себя.

- Тогда молю тебя, отправь меня на Смеющийся остров, потому что я люблю принцессу.

- Способность любить дает тебе силу, - сказал Солнечный джинн.

- А способность ненавидеть?

- Она управляет этой силой.

Демон Света нахмурился. Алладин удивленно посмотрел на него.

- Ты опечален, несмотря на то, что одержал победу?

- Ты прав, - кивнул Солнечный джинн. - Я, действительно, опечален. Я скорблю о людях, которые были моими боевыми товарищами, и скорбь моя не меньше твоей. Я печалюсь о Горо, которого схватили морские слуги Шандагоа.

- Так Горо жив? - радостно воскликнул Алладин.

- Нет, - после долгой паузы ответил демон Света. - Горо больше нет. И оставим эту тему. Сейчас я отправлю тебя на Смеющийся остров. И помни: колдун лишен своей силы, но магия острова осталась. Будь осторожен - тебя могут поджидать какие-нибудь неприятные сюрпризы. Шандагоа был горазд на всяческие шутки.

- Я буду осторожен, - пообещал Алладин.

- Мы выиграли только первый бой, - произнес Солнечный джинн. - О, сколько сил и времени понадобится, чтобы вернуть мир в равновесие.

- Скажи мне, - удивился Алладин. - Неужели даже для тебя что-то может быть сложным, ведь ты в совершенстве владеешь искусством магии?

Солнечный джинн нагнулся и поднял с пола отколовшийся от мраморной плиты кусочек.

- Это мрамор, - сказал он, пристально глядя на юношу. - Маленькая частица вашего мира. Путем превращений и колдовства я могу заставить его выглядеть бриллиантом, или цветком, или пчелой... - демон Света называл эти предметы, и осколок мрамора моментально превращался в каждый из них и тут же снова возвращался к своей исходной форме. - Все это иллюзии, с которыми ты уже не раз сталкивался. Но суть этого осколка никакая иллюзия изменить не может. Чтобы превратить этот камешек в настоящий бриллиант, нужно владеть древним искусством магии. Сделать это можно. Но я всегда старался не использовать свое могущество - ни с камешком, ни даже с песчинкой - пока не пойму, какие добрые и злые последствия это вызовет. Вселенная пребывает в гармонии, в Великом Равновесии* Любое бездумное колдовское вмешательство может необратимо нарушить миропорядок. Древние знания опасны, опаснее всех остальных знаний, потому что вслед за ними идет Сила. А магическую Силу надо использовать мудро и лишь при острой необходимости. Зажженный факел всегда порождает тени...

Солнечный джинн снова посмотрел на осколок.

- Мрамор ведь тоже нужная вещь, - улыбнулся он. - Представь себе на секунду, что весь твой мир состоит из одних бриллиантов. Туго бы тебе пришлось. Пусть уж лучше мрамор остается мрамором.

Солнечный джинн улыбался, а Алладин был страшно разочарован. Раньше ему казалось, что любой джинн способен делать то, что ему нравится, поддерживая в мире это самое Равновесие так, как ему хочется, и отгонять демонов Тьмы собственным лучезарным светом. Оказалось, наоборот. Чем выше ты поднялся по ступеням могущества, тем сильнее ограничения, которые ты сам на себя и накладываешь.

- Теперь ты понимаешь, - продолжил Солнечный джинн, - что даже этот осколок мрамора, превратившись в бриллиант, может изменить траекторию звезд. От каждого не только моего, но и твоего действия зависит равновесие всего сущего. Земля и море, свет и темнота, звери и растения - все это задумано хорошо и правильно. Тайфун и поступь слона, падение капли дождя и полет шмеля - все тесно связано между собой, все поступает согласно своей природе. Но мне дана Сила, и я не должен поступать безответственно.

- Но тогда, может быть, тебе лучше всего ничего не делать? - спросил Алладин. - Равновесие лучше всего сохранить, не делая ничего. Пусть люди сами решают свою судьбу, даже не зная последствий собственных поступков.

- Не беспокойся об этом. Люди будут совершать по-прежнему и злые, и добрые поступки, потому что легче совершить поступок, чем от него удержаться. Но ты постарайся делать только то, что не сделать не можешь... И прощай!

- Прощай и ты, Солнечный джинн! - ответил Алладин.

Пространство вокруг него заполнилось туманом, и в следующую секунду он очутился под открытым небом на берегу Смеющегося острова.

Сияло ясное утро. Пахло морем, и у Алладина поднялось настроение, чего давненько с ним уже не случалось. Он двинулся к дворцу колдуна и сам не заметил, как стал тихо напевать. Однако вскоре замолчал. Вроде, не произошло ничего особенного, но Алладин вдруг насторожился, даже в горле у него пересохло.

Юноша никогда не обладал даром предвидения, но постоянные сражения выработали в нем инстинкт опасности. Что-то в нем дрогнуло сейчас, напряглось. Он, не раздумывая, достал меч и приготовился к любой неожиданности.

Алладин замедлил шаг, изучая местность, такую тихую и безмятежную в лучах утреннего солнца. Тишина... Лишь высоко в небе кружили чайки. Ветер стих, ни одна травинка не шевелилась. Но Алладин был уверен, что впереди его ждет опасность.

Нечто подобное было с ним и раньше, но никогда чувство опасности не было таким сильным, тем более, что оно все увеличивалось и обострялось.

Впереди показались остроконечные скалы, очертаниями напоминающие клыки чудовищной пасти. Тропа шла как раз между двух таких «клыков». Именно там на тропу из укрытия вышел закованный в броню воин.

Он побежал навстречу Алладину в полном молчании - ни угроз, ни боевого клича. Глухой шлем с заостренным забралом придавал ему вид остроклювой хищной птицы. Это безмолвное нападение казалось каким-то сверхъестественным.

Алладин поднял меч, ожидая противника. Перед ним наверняка был один из слуг Шандагоа, судя по всему, опытный воин. Юноша знал, чем закончится поединок, но решил драться по-настоящему, как его учили Слотар и Горо и как учила его жизнь.

Спокойно и неторопливо он стал в исходную позицию.

Противник с ходу обрушил на юношу первый удар. Алладин легко уклонился и сделал ответный выпад, проверяя реакцию загадочного рыцаря. Тот отвел клинок клинком и в свою очередь нанес скользящий удар.

По первым же движениям рыцаря Алладин понял, что перед ним выдающийся воин, мастер фехтовального искусства. Это не смутило его - тем выше будет цена победы. Странно было то, что противник не произнес ни слова. Его движения и фигура, хоть и закованная в латы, были смутно знакомы юноше.

Между тем бой продолжался. Алладин перешел в затяжную атаку. Рыцарь виртуозно защищался. Желая во что бы то ни стало завершить бой скорее, Алладин заторопился. Его ударам теперь не хватало точности, он принял тактическое отступление своего противника за слабость. И когда он занес меч над головой для завершающего удара, что-то горячее ткнуло его в бок.

Юноша отскочил в сторону и осмотрел рану. Благодаря кольчуге он вместо колотой раны получил лишь ушиб. Алладин взглянул на рыцаря. Их шансы были примерно равны. На стороне Алладина были молодость и боевой задор, на стороне противника - опыт и отточенная техника.

Юноша надеялся, что удача не оставит его. Кроме того, он заметил, что его противник охотнее атакует, не достаточно уделяя внимания защите. Рыцарь как-то механически парировал удары, словно был заводной куклой, игрушкой для убийства.

Алладин чувствовал, что бой скоро завершится. Бой с таким опытным противником не может продолжаться долго. Он решил вынудить противника защищаться, надеясь, что отыщет слабое место в его обороне.

Алладин бросился вперед, применив целый каскад приемов, которым его обучил когда- то Слотар: двойной завес, петля оборотом, зеркальный повтор, и снова петля, но уже с утроенным оборотом.

Как ни странно, но рыцарь достойно парировал каскад ударов и в свою очередь наносил ответные.

Алладин наступал изо всех сил, не давая противнику отмахиваться, держа меч обеими руками. Он превратился в демона войны. Рубящий удар! Колющий удар! Поражающий удар!

Клинок пробил латы и вошел в тело рыцаря между шеей и плечом, перерубив ключицу. Противник выронил оружие и скособочился. Некоторое время он стоял, потом рухнул на колени, обмяк и завалился на сторону.

Алладин хотел вытереть кровь со своего клинка, но меч был чист. Юноша ничего не понимал. Все было странно в этом поединке: и молчание рыцаря, и промахи в его обороне, и отсутствие крови на клинке. Странной была и победа Алладина. Казалось, что рыцарь специально пропустил смертельный удар!

Юноша осторожно приблизился к поверженному противнику, охватил его за плечо и перевернул на спину. Прорезь клювообразного шлема была обращена к небу.

Алладин присел и принялся расстегивать ремни на шлеме. Наконец он снял шлем с головы воина. Юноша боялся даже представить, что он может увидеть. Воображение рисовало ему самые страшные картины, но открывшееся лицо поразило его сильнее любого кошмара.

- Горо!

Алладин упал на колени рядом с телом друга и дотронулся до его щеки рукой. Тотчас же он отдернул руку, не ощутив тепла человеческого тела. Это был не холод льда или камня. Под своей рукой Алладин ощутил отвратительную податливость медузы, а ощущение было еще омерзительнее оттого, что внешне Горо выглядел вполне обычно.

Открытые глаза горбуна, казалось, ничего не видели. Глядя на них, Алладин подумал, что только самое черное волшебство могло вызвать в человеческих глазах такую пустоту. Ничего подобного он еще не встречал. Даже в глазах сумасшедшего остается что-то человеческое. То существо, которое сейчас лежало перед ним в обличье его старого друга, человеком уже не было.

Юноша отшатнулся и вытер руки о траву. Он встал и быстро пошел прочь, чтобы не видеть, как под солнечными лучами начинают оплывать формы когда-то дорогого ему лица.

- Проклятый колдун, - прошептал он сквозь зубы. - Даже мертвым ты не даешь покоя... Прав был Старый дракон. Самое страшное - это когда убивают душу, оставив тело и разум. Пожалуй, это самый тяжелый грех.

На мраморном столе все еще лежали карты местности. Султан Сейлем был угрюм и печален. Даже радость встречи с любимой дочерью и возвращение Алладина со столь отрадными известиями не могли разгладить морщины на челе правителя.

- У меня не осталось народа! - с горечью воскликнул султан. - Пока ты, мой юный витязь, отсутствовал, нас теснили все дальше и дальше от границ, пока не заперли в Багдаде, - он указал на большую карту страны и продолжил хриплым голосом вводить Алладина и Томарис в курс дела. - Все побережье захвачено морскими пиратами, все крепости на северной границе уничтожены огнем, восточные земли еще оказывают врагу сопротивление, но могут пасть в любую минуту. Западные города сметены с лица земли, о судьбе оставшейся там армии я не имею известий. Думаю, что ее больше не существует.

- Кажется, мы попали в окружение, - пробормотал Алладин, внимательно рассматривая карту. - Варвары высадились на побережье и взяли нас в кольцо. Кто бы мог подумать, что Абир Гузират такой блестящий стратег?

- Сможет ли Багдад выдержать осаду? - спросила отца Томарис.

Султан Сейлем пожал плечами и посмотрел в окно на площадь, переполненную народом. Вид у него был совершенно несчастный.

- У верховного эрла сейчас в десять раз больше солдат, чем у меня. Мои воины устали, стены города слишком низкие, ведь это столица государства, а не пограничная крепость... Одним словом, не знаю...

- Не будем терять времени, - сказал Алладин. - Надо спешить на городские стены. По-моему, началась атака.