Неуклюжий пушистый котенок прыгал по земле, то зарываясь в ворохи пожелтевших листьев, то подскакивая, и норовя схватить лапами солнечного зайчика, пускаемого маленьким зеркальцем, сидящей на крыльце Ликой.

Мирта, развешивавшая белье на натянутых между деревьями веревках, с улыбкой наблюдала за ними, время от времени качая головой.

Чао, расположившийся во вместительном кузове отремонтированного Атуина, пожевывал травинку, прикрыв глаза и заложив лапы за голову.

Чуть поодаль от него сверкали на солнце лысины братьев дворфов, резавшихся в какую-то азартную карточную игру.

До Лики доносилась их беззлобная перебранка и периодические торжествующие возгласы.

— Забавные они! — заметила Мирта, присаживаясь рядом.

— Ага, — согласилась Лика. — Безбородые такие смешные!

— Кто? — не поняла Мирта.

— Ну… Дворфы же! — пояснила Лика.

— Аа! А я — про котят! — прыснула пандаренка. Они обе рассмеялись.

— А почему брат Склиф зовет их «двое из ларца»? — спросила Лика.

Мирта улыбнулась. — Говорит, в детстве они от него в одном сундуке прятались. Когда он их учиться заставлял.

— В детстве? — не поняла Лика.

Мирта слегка нахмурилась. — Прости, я всё забываю, что ты у нас недавно — кажется, сто лет с тобой знакомы… Видишь ли, он взял их из приюта.

— Ну, из сиротского приюта Буреграда, — пояснила она, видя Ликино недоумение. — Он давно его опекает, еще задолго до того, как был назначен на эту должность. Я всех подробностей не знаю — сам он на эту тему распространяться не любит, это только то, что я слышала от самих братьев. Только ты им, пожалуйста, не говори, что я тебе рассказала.

Лика закивала, переваривая услышанное.

— Балрога тебе в кузню!

— Маназмея тебе под одеяло! — доносилось до них со стороны обсуждаемых игроков.

— Брат Склиф — очень необычный ворген, — пробормотала Лика вслух. — Кстати, а где он сейчас?

«Вдруг он опять у себя в кабинете и слушает, что мы о нем болтаем!» — пронеслось у неё в голове.

Мирта, казалось, разгадала её опасения.

— Не бойся! — усмехнулась она. — Он нас не слышит, сегодня у него встреча в Приюте.

— В том, который он опекает?

— Да нет же! Это — другой Приют. В Буреграде их два: один — для детей, которым приходится взрослеть слишком рано, а другой — для взрослых, которые остаются детьми слишком долго…

— Что-то я не совсем понимаю… — призналась Лика.

Мирта махнула лапой. — Скоро во всем разберешься. А вон, кстати, и он сам!

И, действительно, со стороны собора к ним приближался брат Склиф в своем человеческом обличье, облаченный в костюм, цилиндр и начищенные до блеска туфли.

В правой руке он держал трость, а левой — оживленно жестикулировал, рассказывая что-то на ходу своим спутникам.

Лике понадобилось какое-то время, чтобы осознать то, что она видит.

Справа от брата Склифа шло (передвигалось?) стройное изящное деревце с ветвистой и ухоженной кроной. Лика не могла подобрать более точного слова для обозначения способа его перемещения — впечатление складывалось такое, словно дерево парило над поверхностью, едва касаясь её корнями, которые, в то же время, создавали ощущение прочной связи с землёй.

Но еще более её поразило то, что справа от брата Склифа, по-видимому, принимая живейшее участие в разговоре, периодически забегая вперед, мелкой нетерпеливой трусцой семенил средних размеров крокодил, молочно-белого цвета.

Видя изумление гномки, Мирта положила лапу ей на плечо.

— Постарайся не таращиться на них так, когда они подойдут ближе! — вполголоса предупредила она.

— Мирта… — пробормотала Лика, — это что — настоящий крокодил? И живое дерево?!

— Ну, крокодилы в Буреграде, действительно, редкость, — согласилась пандаренка. — Хотя ведь, говорящие медведи, вроде нас с Чао тебя же не смущают? Ну, а если бы ты пожила, как Чао, годик-другой в Дарнасусе, ходячими деревьями тебя бы было тоже не удивить…

— Они умеют разговаривать?! — ахнула Лика.

— Милая, ну конечно, умеют! — всплеснула лапами Мирта. — Ведь это же целители Приюта! Кроме того, они настолько любезны, что иногда, в свободное от своих основных обязанностей время, помогают нам, как волонтёры. Они уже близко, Лика, веди себя естественно и улыбайся! В сущности, они такие же девушки, как и мы с тобой…

— Девушки?!

— Ну, конечно! А ты что, разве не заметила?

Лика отчаянно хлопала глазами, пытаясь понять, по каким признакам она могла бы определить пол новоявленных целительниц, но в это время брат Склиф уже приблизился к ним.

— Доброго утра, уважаемые коллеги! — ворген был, казалось, сама любезность.

— И, называя это утро добрым, я имею в виду, в первую очередь, тот факт, что сегодня нам любезно согласились помочь наши старшие коллеги из… гм… специализированного лечебного учреждения…

— Леди Темперанс де Шаниэль, — брат Склиф отвесил деревцу легкий полупоклон.

— Леди Крокки, — он поклонился также крокодилу.

— Рад приветствовать вас в наших бараках, и позвольте от лица всего коллектива выразить признательность за оказываемую бесценную помощь…

Лика, хоть и помнила наставления Мирты, смотрела на обеих леди во все глаза.

Теперь, когда они подошли ближе, она отчасти понимала, что имела в виду пандаренка.

В утонченных и плавных линиях ветвей дерева, бархатистой коре и идеально уложенной листве определенно ощущалась женственность; она также заметила пару блестящих глаз, наблюдавших за ней из глубины кроны.

Леди Крокки также разглядывала гномку в упор широко раскрытыми голубыми глазами с длиннющими ресницами, красиво взмахивая ими и постукивая хвостом по земле.

— Кхм… Да… Располагайтесь, леди, а я прошу извинить меня, так как вынужден ненадолго вас покинуть, — брат Склиф кивнул головой и исчез за дверью.

— Здравствуйте, девчонки! — Мирта обнялась с деревцем, и, наклонившись, чмокнула в щёку крокодильчика, привставшего, ради такого случая, на задние лапки.

— Привет, девчата! — крикнул Билли.

— Давайте к нам, раскинем партейку два на два! — поддержал его брат. Оба дворфа оставались на своих местах за игровой доской, но энергично махали руками новоприбывшим.

— Чао! — спохватилась Мирта — Он опять заснул… Чао! — она уже направилась было к телеге, но леди Темперанс остановила её.

— Мирта, дорогая, оставь ты своего братца! Пусть высыпается — мы пока что никуда не торопимся и не уходим. Лучше познакомь нас с вашей новой послушницей!

— Л-лика… — выдавила Лика, все еще не оправившаяся от первоначального изумления.

— Ты — гномка? Из Гномбурга? Теперь тут учишься? Ой, а какая у тебя стрижка классная! А цвет натуральный? — затараторил крокодильчик, подпрыгивая на месте, и взволнованно щелкая зубами.

— Крокки! — одернуло её деревце. — Ты же не даешь слова сказать! Это бестактно!

— Я только спросила! Что, уже и поинтересоваться нельзя?! Знаешь, тут тебе не Дарнасус, эти ваши церемонии можешь приберечь для званых вечеров!

— Вообще-то, есть такое понятие, как этикет, о чем ты бы, конечно, могла слышать, если бы получила соответствующее воспитание…

— Девочки! — примирительно замахала лапами Мирта. — Ну вы опять за своё! Лика у нас совсем недавно — лучше расскажите ей про ваш Приют…

— Правда, — подала голос Лика. — Мне очень интересно!

Но её перебил громкий писк, раздавшийся из открытого окна.

— Да чтоб тебя! — ругнулся Билли. — Только карта пошла!

— Началось… — вздохнул Вилли, вытаскивая из кармана уменьшенную копию кристалла, пульсировавшего вишневым цветом.

— Опять?!

— Что там? — Билли выхватил кристалл из рук брата и вгляделся в него. — Ха! Опять старуха Донни! Уже соскучилась!

— Вчера же только у неё были, — пробурчал Вилли. — Совсем бабка уже от скуки дуреет, скоро по два раза на день вызвать начнёт.

— Как будто она так еще не делала, — хмыкнул Билли. — Забыл рекорд прошлого года, когда Персик объелся рыбкой?

Оба дворфа расхохотались. — Клизму, говорит сделайте! — утирая слёзы, сквозь смех выговорил Вилли.

— Да побольше! — вторил Билли.

— Что за веселье?! — из окна высунулся брат Склиф. Он успел сменить костюм на свою серую тунику, а вместе с ним — свой облик.

Оскаленные клыки и горящие глаза произвели волшебное воздействие на братьев, мигом прекративших смеяться и принявших самые серьезные и обеспокоенные выражения лиц.

— Да, шеф! Уже выезжаем, шеф! — отрапортовал Билли.

— Погодите… — брат Склиф перемахнул через подоконник, забрал у Билли кристалл и принюхался.

— Что-то здесь не так… — пробормотал он. — Не понимаю, почему код — красный… Но нутром чую, пахнет кровью…

— Да это ж старуха Донни, шеф! — осмелился Билли. — Она уже в кодировках не хуже нас разбирается — вот и придумывает поводы, чтобы побыстрей приехали. То умирает, то соседи её травят, то руки-ноги отказывают, а котов покормить некому…

— Знаю! — огрызнулся брат Склиф. — И всё же… Вот что, поезжайте на Атуине. И возьмите с собой практикантку, ей как-раз в Гольденшире полезной деятельности не хватало.

— И меня! И меня! — подскакивая на месте завопил крокодильчик. — Я еще никогда не бывала в Гольденшире!

— Я тоже проедусь! — томно сказало деревце. Свежий воздух — это именно то, чего мне не хватает в Буреграде.

Дворфы переглянулись.

— Не многовато ли ба… леди на одну-то бригаду? — пробормотал Билли. Вилли пожал плечами и покосился на телегу, из которой доносилось мирное посапывание.

— Там и водитель уже есть, — рассудительно сказал он. — Чао! — прибавил он уже громко.

— Хр… Ась? — заспанная морда пандарена выглянула из-за борта.

— У тебя вызов! Код — красный! — рявкнул Билли.

— Что? Ах, да, уже завожу… — отозвался медведь, протирая лапами глаза. — Ох… Добрый день, Темпи, привет Кро! И вы здесь?

— Да-да, и мы тоже едем! — протараторил крокодильчик, запрыгивая в телегу. — Вперёд!

Деревце степенно поднялось на борт телеги по откинутой подножке, Чао подал ему лапу.

Мирта успела сунуть Лике узелок со стряпней, перед тем, как она присоединилась к целительницам.

Брат Склиф кинул пульсирующий кристалл Чао, который тот поймал на лету.

— Поторопитесь, — рыкнул он. — Не нравится мне этот вызов…

Чао дернул за ручку, нажал педаль, и Атуин, издав облако дыма, покатил по мостовой.

В телеге, крепившейся к каркасу чоппера было достаточно места, чтобы разместиться нескольким пассажирам. Кроме того, здесь же находились лари с тряпьём, вязанки трав, сундуки со склянками и еще какие-то приспособления, напоминавшие орудия для пыток. Чао объяснял ей, для чего они нужны, когда они вместе чинили машину, однако Лика все равно не запомнила.

Пандарен занял место на сидении чоппера спереди; рядом с ним крепилась люлька, в которой мог поместиться еще один пассажир.

Сама телега была защищена от солнца и дождя широким навесом, колыхавшимся на ветру.

На наружной его стороне Чао старательно вывел надпись: «Скорая целительская помощь Буреграда».

Собственно, этим его вклад в ремонт и ограничился. Да, и еще черепашка. Последний штрих, проделанный пандареном со всей серьезностью, когда он вытащил из кармана жилета маленькую фигурку черепашки и тщательно прикрепил её к приборной доске.

— Черепахи, — сказал он тогда глубокомысленно, — это символ путешествия и вечности. Мой далекий предок приплыл когда-то к берегам этого материка на черепахе. На огромной Черепахе покоится весь наш мир, как гласят записи, найденные археологами в сокровищницах Титанов. Созидательное движение, дао гармонии и внутреннего равновесия — вот что такое путь черепахи.

На робкое замечание Лики о том, что черепахи, при всех своих достоинствах, все-таки не самые быстрые существа, Чао лишь отмахнулся.

— Суета и скорость — совсем не одно и то же, — сказал он. — У нас, у пандаренов, есть поговорка — успевает всюду тот, кто никуда не торопится. Кроме того, — хитро улыбаясь, добавил он, — я могу тебе доказать, что даже самый стремительный дракон никогда не сможет догнать одну самую маленькую черепашку.

И он действительно, пустился в рассуждения, в которых Лика окончательно запуталась, но Чао каким-то образом оказался прав.

Пока телега громыхала по мостовой, Лика получила возможность получше разглядеть своих спутниц.

Леди Темперенс сумела разместиться так, что полог не касался её кроны, при этом её ствол, казалось, вписывался в интерьер самым естественным образом, словно это деревце находилось здесь всегда. Крокодильчик сидела на задних лапах, каким-то чудом сохраняя равновесие, при этом с интересом копаясь в травах и склянках, разложенных по сундукам. Её голубые глаза восторженно блестели.

— А вы в самом деле из Дарнасуса? — набравшись смелости, обратилась Лика к деревцу.

— Я прожила там много лет, — ответила целительница, и Лике показалось, что где-то в гуще листвы промелькнула улыбка. — Моя семья очень древнего известного рода, отец был Главным Смотрителем Оранжереи и особой, приближенной к Верховной Жрице. Ты никогда не была в Дарнасусе, Лика?

— Нет… — Лика вздохнула. — Только видела на картинках. Там очень красиво, наверное?

— Еще бы! — с жаром воскликнула Темперенс, так, что по листьям пробежала легкая волна. — Дарнасус — это совершенно уникальный город, такой красоты, как там, ты не увидишь ни в одном другом месте! Редчайшие виды деревьев, которым насчитывается более тысячи лет, эльфийские памятники архитектуры и искусства, поющие фонтаны, шедевральный храм Луны, неповторимая симфония естественной красоты природы и бессмертных творений влеичайших скульпторов… Ах, я так завидую тебе, что ты еще не видела всего этого! Дарнасус — настоящая северная столица цивилизации, Буреград по сравнению с ним — всего лишь большая деревня…

— Ну уж, и деревня! — вмешалась леди Крокки. — Здесь, во всяком случае, чувствуется цивилизация, жизнь бурлит, а вы там сидите в своих гнездах на дереве, посреди болота…

— Не болота, а озера!

— И климат у вас отвратительный…

— Да что вообще крокодилы понимают в климате?!

— Между прочим, у крокодилов очень развита метеочувствительность… Странно, что с твоим образованием для тебя это новость!

— Мое образование включало в себя более насущные и эстетические предметы, чем зоология пресмыкающихся!

— Пф! Ботанику и уход за комнатными растениями?

Лика беспомощно переводила взгляд с одной горячо спорящей целительницы на другую, вжавшись спиной в угол телеги.

— Чао! — шепнула она.

— Эмм? — пандарен обернулся к ней, перегнувшись через борт.

Проследив направление её взгляда, он добродушно усмехнулся: — Не обращай внимания! Это у них постоянная история… Попылят-попылят, а через пять минут уже помирятся, вот увидишь!

Он подмигнул Лике. — Залезай ко мне сюда, погрейся на солнышке.

Лика не заставила себя уговаривать и охотно перебралась в люльку.

Они уже подъезжали к выходу из города. Здесь движение было более оживленным, чем на улицах; встречались пустые и груженые повозки, двигающиеся в обоих направлениях, верховые разъезды стражи, пешие и конные путники, спешившие по своим делам.

Внезапно монотонный шум дороги прорезал громкий сигнал, вроде гудка механоцикла.

Из-за очередного поворота вылетела раззолоченная карета, запряженная парой лошадей в богатой упряжи. Сидящий на козлах возница с раскрасневшимся лицом, раздув щеки, трубил, что есть мочи, в блестящий рожок. На крыше кареты был установлен кристалл, переливавшийся красным и синим цветом. Лошади и пешеходы шарахались от кареты в стороны и Чао едва успел притормозить, как, грохоча и раскачиваясь из стороны в сторону, карета пронеслась у них перед самым носом, скрывшись за следующим поворотом. Лика успела лишь заметить странную вывеску на ней, вроде высокого кубка, вокруг которого извивалась змея.

Чао пробормотал что-то на непонятном Лике языке.

— Что прости? — переспросила она.

— А? Нет, ничего, девочка… Просто этот Даннелор, по-видимому, считает, что в Буреграде, кроме него никто ездит… Олень! Друид, то есть, я имел в виду…

— Даннелор? А кто это? — спросила Лика. И куда он так торопится?

— Хм… Известно куда… Туда же, куда и почти все буреградцы — фармить, — проворчал Чао, заводя мотор.

— Фармить?

— Зарабатывать золото, дитя, — пандарен извлек из лежавшей рядом сумки пучок каких-то широких листьев и отправил в пасть изрядную горсть. — Ммм… — Будешь? Золотой лотос, оригинальный, пандарийское производство, никаких франшиз… Нет? Ну, ладно.

— В Буреграде, — продолжил он уже мягче, — все спешат заработать денег, и чем больше денег, тем больше спешка… А у Даннелора их больше, чем у многих. Да… А ведь я помню, когда он только-только приехал из Дарнасуса, так сказать, скромным провинциалом, без гроша за душой, будучи простым учителем первой помощи…

— Он — учитель первой помощи?! — поразилась Лика.

— Более того, когда-то он даже работал вместе со мной у брата Склифа, еще когда не было Атуина…

Чао замолчал, уставившись вдаль и жуя листья, а Лика томилась в нетерпении, ожидая продолжения.

— Так что же случилось? — не выдержав, снова подала голос она.

— А? Чао, вздрогнув, вышел из задумчивости. — Да ничего хорошего, — вздохнул он. — Вон, можешь полюбоваться… Он кивнул в сторону пачки газет, лежавших в люльке, рядом с Ликой.

Все еще не понимая, Лика взяла первую газету из стопки — «Вестник Буреграда».

— На развороте, там, где реклама, — подсказал Чао.

Лика развернула газету. Среди рекламных объявлений и полос о покупке-продаже и сдачу в аренду недвижимости, почти в самом центре располагалось крупное объявление, с портретом элегантно одетого эльфа с зеленым оттенком волос, сверкающего уверенной самодовольной улыбкой.

«Исцеление от тягостных недугов!» — гласило объявление — «Быстро, надежно, анонимно! Уникальные авторские методики! Лечение каджа-кольного синдрома на дому! Только сертифицированные целители! Гарантия! Ждем вас!»

Далее приводился адрес, судя по которому, насколько Лика уже разбиралась в географии Буреграда, офис Даннелора находился где-то в одном из самых престижных районов города — Квартале Магов.

— То есть, теперь он… — начала Лика.

— …имеет хорошую клиентуру, постоянную практику и стабильный высокий доход, — закончил Чао. — Соответственно, круг его знакомств также сильно изменился, и мы с братом Склифом в него уже не входим. Зато, говорят, архиепископ к нему благоволит… Даже упоминал как-то в одной из своих проповедей, как пример ревностного социального служения. Ну да ладно.

Атуин уже выехал к тому времени за пределы города и теперь катился по дороге, которая уже отчасти была Лике знакома — когда-то она проходила по ней, получив свое первое послушание от экзарха Оккама.

Где-то в голубой выси шумели кроны деревьев Элвинского леса, раздавалось пение птиц, воздух был свеж и чист, солнце пригревало, и, казалось, в такой замечательный день просто не может случиться чего-то плохого.

Лика вспомнила предостережение брата Склифа и нахмурилась.

— Чао, — спросила она, — а кто эта старуха Донни, к которой нас вызвали? И почему братья так странно о ней отзывались?

— Аа… — пандарен помотал головой. — Есть тут одна старушка, живёт на отшибе, почти у самого североземского аббатства. Говорят, она вдова, правда, никто никогда не видел её мужа, а сама она не очень охотно общается с соседями. Так, или иначе, живёт совсем одна… Ну, как одна — с кошками!

Лика невольно улыбнулась. — Многие пожилые люди заводят себе питомцев, чтобы не чувствовать себя одинокими, — заметила она.

— Ну… Тут ведь всё дело в количестве питомцев, — пояснил Чао. — Я лично тоже не вижу ничего предосудительного в том, что люди заводят кошку, или кота, или обоих сразу. Но когда их количество переваливает за две дюжины, это уже, на мой взгляд, перебор.

— Две дюжины кошек? — поразилась Лика.

— Именно, — кивнул пандарен. — И вся эта орава носится по всей округе, можешь себе представить… Некоторые соседи пробовали возмущаться — коты таскают цыплят, а иногда и продукты, орут по ночам, и всё такое — но где там! Она и слышать никого не хочет, а чуть что — хватается за топор.

— Ого!

— Вот-вот. Души в своих кошках не чает, ест с ними и спит, разговаривает, нас вот вызывает иногда, если что-то с ними случается.

— С кошками?! — переспросила Лика.

— Ага, — кивнул пандарен, перекладывая травинку из одного угла рта в другой. — Правда, сейчас это реже, так как теперь уже её тщательно расспрашивают перед тем, как принять вызов.

Но ездим к ней, все-равно, частенько — поводы она находит постоянно…

— Но, если она так плохо себя чувствует, может быть её лучше было бы забрать в бараки и полечить? — непонимающе спросила Лика.

Чао покачал головой. — Во-первых, никуда она не поедет, даже если с ней действительно что-то случится — она же не оставит своих кошечек. А во-вторых, здоровье у неё такое, о каком в её возрасте можно только мечтать. Всё дело в том, что дефицит общения, по-видимому, её кошки, все-таки, восполнить не могут, вот она и ищет повода, чтобы вызвать нас — привлечь внимание, сочувствие соседей и все такое… По большому счету, все, что ей надо — пожаловаться на судьбу, и чтобы её выслушали и посочувствовали. Вот и катаемся… Правда, братья особо не возражают — им больше нравится по полдня проводить в Гольденшире, чем мотаться по Буреграду. А старуха и яблочек с собой на дорогу всегда даст, и таверна тут неподалеку имеется. Так что для них это что-то вроде законного выходного.

Брат Склиф, правда, давно их раскусил, и даже пытался заставить укладываться в установленные сроки, но, после того, как те раз уехали, не дослушав Донни, она написала такую кучу жалоб, что, в итоге, ему пришлось махнуть на все лапой.

Лика слушала, не веря своим ушам. Она-то думала, что на этот раз едет в Голденшир с настоящей целительской миссией, а получалось, что ей предстоит очередное поручение из серии тех, что ей приходилось выполнять по просьбам крестьян. Вот уж, действительно, большая деревня…

Она вспомнила про целительниц и ей стало неловко, что она оставила их одних.

Вернувшись в телегу, она обнаружила, что, в полном соответствии с предсказанием пандарена, обе её новые знакомые уже не ругались, а вполне мирно и увлеченно беседовали, сидя рядом друг с дружкой и вместе листая какой-то яркий глянцевый журнал.

С обложки журнала, сверкая ослепительной улыбкой, на неё глядела какая-то эльфийка с невообразимой копной волос и ярким макияжем.

— Крем для ухода за корой… — донеслось до неё.

— А для чешуи такой подойдёт, интересно?

— Я бы советовала тебе вот эту маску с флавоноидами… С экстрактом фьярнскаггла и магорозы…

— Ой, смотри, смотри, какой классный лак для когтей!

— Вообще-то, тут написано — для корней!

— Ну… Туда тоже можно!

— Изумительный цвет у этой помады… Было бы мне, куда её наносить! Тебе вот хорошо с твоей-то пастью…

— Ага, а ты хоть представляешь, сколько мне её нужно?! А у тебя зато такая классная крона, прям — ммм! Хочу себе такую!

— Ой, духи «Сурамарская чаровница»! Я помню, папа дарил маме такие… Правда, они стоят как пол-Буреграда…

Лика смущенно кашлянула.

Крокодильчик выглянула из-за журнала. — Привет! А мы и не заметили, как ты исчезла!

— Хочешь полистать? — смущенно спросило деревце, протягивая ей журнал.

— Спасибо, — поблагодарила Лика, принимая журнал. Она рассеянно развернула его, пробежавшись взглядом по причудливым прическам, изображенных на его страницах, и, внезапно, что-то вспомнив, спросила: — Девочки, а что такое дрянейская эпиляция?

Деревце и крокодил недоуменно переглянулись.

— Что-то, связанное с дренеями? — предположила Темперенс.

— Но точно не с крокодилами! — заметила Крокки.

Лика вздохнула. Видимо, это так и останется для неё тайной.

Она хотела было спросить что-то еще, но, в этот момент Атуин резко затормозил, и она едва не упала, налетев на Крокки.

— Чао! — возмутилась леди Темперенс. — Ты не мог бы останавливать машину чуть более плавно?

— Вот именно! Не бревна везешь ведь! Ничего личного, подруга, — невинно добавила Крокки, взглянув на деревце.

Отдернув полог навеса, Лика обнаружила, что Атуин остановился на перекрестке, между кузницей с одной стороны и постоялым двором с другой.

У входа в таверну толпились люди.

Чао, уже вылезший из седла, извиняясь, помог выбраться ей и Темперенс. Крокодильчик выпрыгнула сама и в нетерпении била хвостом по земле.

— Ты же говорил, что Донни живет где-то на отшибе? — вспомнила Лика. — Почему мы остановились здесь?

— С вашего позволения, сестра, это я взял на себя смелость настоять на остановке, — подал голос рослый широкоплечий мужчина в металлической кирасе с королевской символикой.

Лика узнала брата Дугхана, по совместительству выполнявшего роль шерифа Гольденшира.

Лицо его, обычно невозмутимое и несколько скучающее, сейчас выглядело взволнованным. Брови были нахмурены, губы сжаты в полоску, под глазами залегли темные круги.

Чао встревоженно поглядел в сторону скопления людей у крыльца. — Что случилось, Дугхан? — спросил он. — Нам дали вызов к Донни Антании…

— Идемте, она здесь, — отрывисто кивнул Дугхан, уже устремляясь широким шагом в сторону таверны. Чао, помедлив секунду, двинулся следом, за ним уже во весь опор мчался крокодильчик. Лика оглянулась на Темперенс, которая тщательно поправляла крону.

— Идем, дорогая! — пропела она, и плавной невесомой походкой устремилась за провожатыми.

Люди расступались, освобождая им проход. Негромкий гул разговоров стихал, когда они проходили мимо. Лике показалось, что в этом молчании таится некая невысказанная угроза, хотя и не могла понять, с чем она связана.

Скрипучие деревянные ступеньки лестницы привели их на второй этаж, где в одной из гостевых комнат их встретили лысоватый мужчина средних лет в крестьянской одежде — Лика помнила его, это он давал ей поручение добывать плавники мурлоков, которое она отказалась выполнять; молодая золотоволосая женщина в белой блузке и длинной красной юбке и еще одна девушка с короткой стрижкой в зеленом платье. Её она помнила смутно — кажется, помощница трактирщика. Все они выглядели взволнованными, и в то же время подавленными.

— Мишель, Мелика, — пропыхтел Чао. — И ты здесь, Уильям! Что…

— Сюда, скорей! — перебила его женщина в белой блузке, которую, по-видимому, звали Мишель.

На вместительной двуспальной кровати слева от входа, под голубым балдахином лежала пожилая женщина. Её длинные, некогда рыжие, а теперь почти полностью седые волосы, спутанными, давно нечесаными прядями рассыпались по подушкам. Лицо её, не лишенное следов былой красоты, сейчас выглядело бледным, с желтоватым оттенком, словно было вылеплено из воска. Черты его заострились, впалые щёки и длинный нос усугубляли это впечатление. Затертая до дыр розовая кофта с засаленными обшлагами рукавов была измазана в крови, а сами рукава высоко закатаны. Худые жилистые руки, покоившиеся на одеяле, ниже локтей были обмотаны сероватыми обрывками грубой льняной ткани, сквозь которые проступали тёмно-красные пятна.

Женщина не смотрела на них, хотя её глаза были открыты — взгляд был устремлен куда-то поверх их голов, казалось, в некую, видимую только ей одной точку. Губы её слегка шевелились, словно она что-то бормотала себе под нос. В комнате пахло кошками.

— Донни… — охнул Чао. — Что здесь произошло?! — повернулся он к Дугхану.

— Судя по всему — пыталась покончить с собой, — глухо отвечал тот.

— Покончить с собой? — переспросил Чао. — Донни? Но почему… Вы уверены?!

— К сожалению — да, — кивнул головой шериф. — Уильям Пест её обнаружил…

— С вашего позволения, док, — вмешался в разговор лысоватый человек, которого назвали Уильямом. — Это случилось около часа назад, может, даже чуть поболе… Я иногда наведываюсь к Донни — приношу ей молока, хлеба, ну и так, знаете, по мелочи, по-соседски, она ведь даже в лавку не приходит, а молоко у меня покупает, потому как ей для кошек завсегда требуется… А молоко у меня свежее, парное…

— Короче, Уильям! — попросил брат Дугхан.

— А! Ну, так я и говорю, прихожу, значит, сегодня к ней, в аккурат с утреца, стало быть, — заторопился Уильям. — И, значит, понимаю — не то что-то с Донни!

Смотрю, окна у дома, стало быть, заколочены, досками, значит! Я поближе подошел, гляжу — кошак сидит под самым окном, смотрит на меня и орёт — мяучит, значит!

Я за ним — он отбегает, и опять мяучит! Ну, я к дверям — а там, стало быть, замок и бумага висит, с печатью! Я подивился, ясное дело, читать стал, а кошак орёт, не унимается… Хотел было запустить в него чем-нибудь, но, потом смекаю, что неспроста это — хозяйки-то не видать нигде! Подался я за кошаком — он к сараю — я за ним, а там — Донни!

Лежит прям у поленницы, вся в кровище, глаза закатила, а рядом топор валяется ейный! И кошаки рядом расселись вокруг, на меня таращатся, значит, так что мне аж не по себе стало — чуть деру оттуда не дал! Но, думаю, надо глянуть хоть — дышит ли? Подхожу, смотрю — вроде шевелится, только крови столько вокруг, что не понять, откуда льёт! И руки все порезаны-порублены, будто нарочно топором промахивалась…

Ну, я что под руками было намотал на локти ей и на плечах поволок, хорошо — кумовьев встретил, те помогли до таверны дотащить!

— Раны неглубокие, — подала голос Мишель. — Но их несколько и почти все они задели вены — она потеряла очень много крови. Я сменила повязку и остановила кровотечение, но это всё, что я могла сделать, к сожалению…

Лика тем временем подошла к постели. Донни никак не отреагировала на её появление, продолжая смотреть в ту же точку, Лике показалось, что взгляд её с каждой секундой всё более стекленеет. Она коснулась ладонью руки старухи — она была холодной и казалась безжизненной.

Протопав по деревянному полу, крокодильчик привстал на задних лапах, положив передние на кровать. Внезапно раздалось глухое ворчание, и, доселе незамеченный рыжий кот, свернувшийся клубком на груди старухи, вздыбив шерсть на спине, сверкая глазами, зашипел на Крокки.

Та зашипела в ответ. В этот момент на кота и крокодила упала тень словно выросшего в один миг у кровати дерева. Темперенс простерла ветви над головой старухи Донни и, казалось, откуда-то в комнате повеяло лесной прохладой, зашептались листья, запахло дождём, точнее — так, как обычно пахнет в лесу после того, как дождь уже прошёл.

Лика не сразу осознала, что слышит музыку, а, может — пение, доносившееся откуда-то из глубины кроны. Она не понимала языка, но ей казалось, что смысл был ясен без слов. Жизнь, пульсирующая, кипящая, переполняющая бытие, словно стекала с ветвей дерева и ручьями вливалась в распростертое на кровати тело.

Это длилось недолго, всего несколько секунд, но Лике они показались вечностью, и ей бы хотелось, чтобы эта музыка не кончалась никогда.

Темперенс погладила лоб женщины и отступила назад. Чао и окружившие его люди, напротив, придвинулись.

Донни Антания еще несколько секунд оставалась неподвижной, потом глубоко вздохнула, её взгляд сместился вниз и встретился с глазами Лики, ближе всех стоявшей к ней.

Несмотря на то, что лицо женщины потихоньку уже стало утрачивать бледность, взгляд её оставался пустым, ничего не выражающим. На какой-то миг Лике показалось, что в нём что-то промелькнуло. Глубокое отчаяние. Губы чуть искривились и снова шевельнулись. Лика наклонилась ближе.

— За… чем? — еле слышно донеслось до неё. — Не хочу больше…

— Донни! — Уильям Пест тоже наклонился над ней. — Что же ты натворила?! Разве так можно?

— Потрясающе! — вполголоса бормотала за спиной Лики Мишель. — В жизни не видела ничего подобного!

Чао хмурился. Он повернулся к брату Дугхану. — Вы узнали, что за бумага висела на дверях дома Донни?

— Да. Вот она, — и шериф протянул Чао намокший и порванный в нескольких местах лист пергамента.

«В соответствии с постановлением от…. Сего года… Данная недвижимость объявляется частной собственностью…. В соответствии с волеизволением хозяйки…»

Чао поднял глаза. — Что-то я не очень понимаю…

— Да что здесь понимать… — проворчал шериф. — Кто-то положил глаз на избушку Донни Антании — расположение у неё, учитывая близость к Буреграду и аббатству, очень выгодное — земля там на вес золота. Родственников у неё нет, детей — тоже. Видимо, кто-то решил этим воспользоваться.

— Ребята сказывают, — снова вмешался Уильям, — мелькал тут возле неё уже около недели один тип. Раньше его тут не видели, из городских, весь из себя, в костюмчике и с галстуком.

— Да, я его тоже видела! — спохватилась доселе не принимавшая участия в разговоре девушка с короткой стрижкой, которую звали Мелика. Она вспыхнула, заметив, что все смотрят на неё.

— Я помогаю отцу в таверне, — пояснила она. — В первый раз он у нас появился недели две назад, помнится, расспрашивал, кто где живет, да с кем, мне он еще тогда чудноватым каким-то показался. Потом еще пару раз приходил обедать. Усядется в углу и сидит, сосёт одну кружку пива целый час.

— Донни Антания! — обратился брат Дугхан к лежавшей на постели. — Вы меня слышите?

Та не произнесла не звука, но взгляд её задержался на лице шерифа и, спустя несколько секунд, она кивнула.

— Вы слышали, о чем сейчас говорили Уильям и Мелика? Вам знаком тот человек, о котором они рассказывали?

Молчание. Снова утвердительный кивок.

— Этот человек вам угрожал? Запугивал вас?

Пауза. Лике показалось что по лицу старухи промелькнула горькая усмешка. Отрицательное качание головой.

— Вы подписывали какие-нибудь бумаги? — внезапно перебил шерифа Чао, подняв морду от мокрого пергамента.

На этот раз старуха молчала гораздо дольше. Наконец, когда Чао открыл рот, чтобы повторить вопрос, она разжала губы и чуть слышно прошептала: «Да».

Чао и шериф переглянулись.

— Но зачем? — воскликнула Крокки, от волнения привставшая на задние лапы.

Донни Антания прикрыла глаза.

— Обещал приглядывать за моими кошечками… — еле слышно проговорила она. — Говорил, что если подпишу эти бумаги, в моем доме будет построен для них приют… Мне хотелось, чтобы за домом приглядывали хорошие люди… Чтобы сохранилась память о Джеке… Мы с ним… Недолго… Всего одну неделю провели в нём… Он сам строил… А пожить так и не успел…

Губы Донни искривились снова и задрожали, казалось, она хотела произнести что-то ещё. В комнате стояла почти гробовая тишина.

— А деньги? — взволновано произнес Чао. — Он давал вам какие-нибудь деньги? Хоть сколько-то денег?

Старуха медленно кивнула, не открывая глаз.

— Приходил с помощником, чинили ограду… Оставили денег на плату лесорубам, сказали, надо ставить новую…

Чао всё больше мрачнел.

— Я не понимаю, — подала голос леди Темперенс. — Что бы там не подписала эта женщина, разве может это служить достаточным основанием для того, чтобы вот так выселить её из её собственного дома?! Ведь она же пожилой человек, который может с легкостью ошибиться…

— Скорее, с легкостью быть введенной в заблуждение, — вздохнул Чао. — Но, если сделка была оформлена в присутствии свидетелей, и получен задаток, согласно законодательству Буреграда, она вступает в силу с момента подписания договора… Боюсь, мы никогда не узнаем, что именно подписала Донни Антания, но, судя по тому, что постановление о переходе права собственности сертифицировано королевской нотариальной службой, новый владелец её дома позаботился обо всех нюансах и прекрасно знает законы…

— Но кто этот владелец? — спросила Лика.

— Вот именно, кто? — прорычала Крокки.

Брат Дугхан и Уильям Пест обменялись взглядами.

— Может быть, это люди Сайленса? — неуверенно предположил шериф. — Он наезжают сюда со своим балаганом каждый месяц, и размещает его как-раз неподалеку от ее дома. Возможно, у них были на этой почве конфликты? Или Сайленс положил глаз на её избушку…

Чао покачал головой. — Если бы за этой историей стоял Новолуний, он бы не тратил время на расписки и уж тем более не обременял себя визитами к нотариусу. Донни Антанию мы бы вообще не нашли, будь она для него помехой. Да и дом её, если вдуматься, им абсолютно без надобности… Нет, тут что-то другое… Мне кажется, я почти догадался, когда Пест рассказывал свою историю, но потом меня сбили, и я потерял нить…

Чао наморщил лоб, уставившись в потолок, потом полез в карман и вытащил несколько мятых листьев лотоса, сунул их в пасть и засопел. — Нет, — мрачно покачал он головой после паузы. — Ничего не получается…

Темперенс вполголоса давала указания Мишель и Мелике, те таращили на неё глаза и все время кивали; Крокки металась из угла в угол, что-то злобно бормоча себе под нос и пугая Уильяма.

Чао с очередным вздохом сказал что-то брату Дугхану и потопал на лестницу. Лика подошла еще раз к кровати и робко взяла Донни за руку. Та была уже значительно теплее на ощупь. Неожиданно, старуха открыла глаза и посмотрела на неё.

Казалось, взгляд её тоже несколько потеплел, но глаза оставались безжизненными, пустыми.

— Дочка… — прошелестела старуха, — береги себя… Хотела сжечь… Рука не поднялась…

Рыжий кот сверкнул на Лику зелеными глазами и снова свернулся в клубок на груди хозяйки.

Слабое подобие улыбки мелькнуло на её губах. — Персик… — пробормотала она, запустив пальцы в рыжеватую шерсть. Кот заурчал.

Когда Лика спустилась вниз, Чао заводил мотор. Стоявший рядом Уильям Пест оглядывал Атуина, взволнованно охал, и что-то спрашивал. Рядом толпилась стайка деревенской детворы.

Минутой спустя из таверны вышли Темперенс и Крокки, вызвав крики восторга у детей.

Следом за ними показался и брат Дугхан.

— … вот ведь техника какая у вас, городских… — говорил тем временем Пест, цокая языком и покачивая головой.

Внезапно Чао замер и хлопнул себя лапой по лбу.

— Вот оно! — воскликнул он. — Городских! Когда Уильям рассказывал про того типа, я сразу это отметил, но потом позабыл! И, когда Дугхан про Сайленса говорил, мне всё казалось, что что-то не сходится… Конечно!

Глаза пандарена заблестели. Брат Дугхан пристально смотрел на него.

— Итак, кто-то из городских, интересующийся загородной недвижимостью, человек со средствами и связями, хорошо разбирающийся в законах, и с сомнительными моральными устоями, имеющий штат сотрудников, которыми сам лично руководит…

— Ты думаешь… — медленно начал брат Дугхан.

— Я уверен… к сожалению… — ответил пандарен и сник.

— Да о ком вы, демоны вас раздери, говорите?! — взорвалась леди Крокки.

Брат Дугхан странно посмотрел на неё. — Судя по всему, о господине Баросе Алекстоне.

Чао кивнул. — О королевском архитекторе.

— Мне кажется, я что-то слышала о нем, — неуверенно проговорила Темперенс.

— Вполне возможно, леди, — отозвался Чао, почесывая побородок. — Несколько лет тому назад с его именем был связан довольно крупный скандал, разразившийся из-за нарушений условий договора оплаты с подрядчиками, выигравшими тендер на проведение ремонтных работ в городе. Дело дошло до криминальных разборок, история была темная, кое-кто поплатился свободой, а кое-кто — жизнью, но Барос вышел сухим из воды, благодаря протекции при дворе, и, по-видимому, неплохому откату, заработанному им на этом проекте.

— Да-да, — протянула Темперенс, что-то подобное я припоминаю, слухи докатились даже до Дарнасуса.

— Впоследствии, этот тип возглавил королевскую службу учета недвижимости, с его подачи была введена новая система расчета налогов по кадастровой стоимости, благодаря которой он увеличил доходы в казну, а также, по самым скромным подсчетам, свое состояние, как минимум, вчетверо.

Чао еще раз поднес к глазам рваный пергамент. — Здесь не указан собственник, — пробормотал он. — Использована общая формулировка, согласно которой, новым владельцем может считаться предъявитель подписанного договора.

— Где он живёт?! — прорычала Крокки.

Чао глянул на неё с испугом. Брат Дугхан вытаращил глаза.

— Где он живёт, я спрашиваю?!

— Эмм… Леди Крокки, — начал Чао. — Мы не можем действовать вне правового поля. Нельзя просто так взять и вломиться в дом королевского архитектора…

— А выставлять на улицу одиноких старух, значит, можно?! — заорала Крокки.

Чао замотал головой. — Разумеется, мы имеем дело с аферой, но аферой профессиональной и исполненной в рамках закона. Нам надо посоветоваться с братом Склифом и тогда, вместе…

— К демонам вашего брата Склифа и ваши гребаные законы! Немедленно вези меня туда, где живет этот упырь!

— Леди Кро…

— Я сказала — ВЕЗИ!

Брат Чао поглядел в полыхающие синим пламенем глаза крокодильчика и молча полез на сиденье. Темперенс и Лика нырнули под навес телеги. Крокодильчик запрыгнул в люльку спереди.

— ГОНИ!

Атуин взревел и понесся по дороге, оставив после себя облако дыма и пыли.

Дом Бароса Алекстона оказалось отыскать довольно просто. Его двухэтажный особняк располагался прямо напротив Собора Света, рядом с ратушей, являвшейся, по совместительству, его рабочим местом. Мраморные колонны величественной анфиладой выстраивались от ворот резной ограды, отгораживающей дом от улицы, до входной двери. Швейцар в ливрее, находящийся возле неё, выглядел едва ли не важнее, чем буреградский архиепископ. За оградой виднелись клумбы и газоны с дорожками, посыпанными гравием.

Чао затормозил на противоположной стороне улицы у Собора.

— Леди Кро, я еще раз взываю к вашему благоразумию, — расстроенно начал он.

Но крокодильчик, уже не слушая его, устремился к воротам дома Бароса.

— Мне придется идти с ней, — вздохнула Темперенс. — Её нельзя отпускать туда одну.

Лика встретилась глазами с Чао. Пандарен вздохнул. — Тебя я тоже не уговорю, да? — спросил он без особой надежды в голосе.

Лика упрямо мотнула головой и побежала следом за крокодилом и деревом.

Когда Лика приблизилась к воротам, Крокки яростно ругалась с швейцаром, требуя, чтобы тот немедленно открыл их. Темперенс, стоя рядом, тщетно пыталась её увещевать. Швейцар ошалело внимал потоку ругательств, изливавшихся на него из уст крокодила, и только испуганно бормотал в ответ: «Не могу знать-с! Не велено-с!» — стараясь держаться при этом подальше от решетки.

В это время дверь в дом отворилась, и, навстречу им троим выбежала средних лет женщина, взволнованно заламывая руки, унизанные браслетами и перстнями.

За её спиной развивалась накидка из какого-то дорогого меха; одежда, насколько могла судить Лика, носила названия известных буреградских брендов.

— Ах, Оскар, что же вы медлите — пропустите скорее докторов! — воскликнула она.

Лика переглянулась с Темперенс — меньше всего они могли ожидать как-раз такого приёма.

— Скорее, прошу вас, доктор, мы вас ждём! — продолжала между тем дама, обращаясь к Лике и еще больше усиливая её внутренний диссонанс. — Я увидела вашу машину из окна — спасибо, что приехали так быстро!

По-прежнему ничего не понимая, она проследовала за дамой в дом, Темперанс скользила рядом, Крокки, задержавшаяся, чтобы рявкнуть на швейцара, семенила за ними сзади.

Внутреннее убранство дома утопало в роскоши — помимо уменьшенных копий мраморных колонн, здесь были всевозможные статуи, вазы, ковры, ворс которых доходил Лике почти до колен (крокодильчика в нем вообще не было видно), картины на стенах, и хрустальные люстры.

Всё это Лика успела лишь окинуть беглым взглядом, потому что встречавшая их мадам Алекстон (как предположительно называла ее про себя Лика) говорила, не умолкая на ходу.

— Вы представляете, доктор, это длится уже третий день… До этого он недели две… ну, сами понимаете… У него это бывает раз в два-три месяца, и ваши специалисты нам всегда помогают… Но чтобы такое! Такое — в первый раз, потому я и решила вызвать экстренно…

— А… Что именно в первый раз? — набралась храбрости спросить Лика.

Мадам Алекстон остановилась и поднесла ладони к вискам.

— Ах, это ужасно, у меня сразу начинает разыгрываться жуткая мигрень… Даже говорить об этом!

Вы понимаете, доктор…. Он… Немного не в себе….

Но Лика всё еще ничего не понимала.

— Ему плохо? — спросила она наугад.

— Ах, доктор… Это мне — плохо! А он… он ловит белочек!

— Белочек? — переспросила Лика, чуть не ойкнув оттого, что Кроки наступила ей лапой на ногу.

— Да! — навзрыд воскликнула женщина, поднеся к глазам тонкий платок, и всхлипывая. — И еще пытается их целовать!

За палисандровой дверью на втором этаже оказалась просторная комната, служившая, по-видимому, рабочим кабинетом. У окна стоял письменный стол из черного дерева с золотыми чернильницами и дорогим пергаментом на нём. Рядом — пюпитры с эскизами чертежей, разбросанные по полу чертежные принадлежности и пустые бутылки.

Шкафы вдоль стен были заставлены книгами, статуэтками, рулонами пергамента, а также бутылками разных размеров, форм и цветов.

В углу виднелся комод, на котором стоял металлический ящик, среднего размера.

Почти в центре комнаты располагался небольшой кожаный диван черного цвета, на котором возлежал грузный мужчина, одетый в розовую шелковую рубашку и халат пурпурного цвета.

На вид ему было около пятидесяти лет, но, возможно, он выглядел старше из-за наметившейся лысины, недельной щетины и набрякших мешков под глазами.

Халат был распахнут и из-под него выпирал свисающий живот а также виднелись вычурные розовые панталоны, доходившие до колен.

Руки выглядели дряблыми, в данный момент они крепко сжимали подлокотники дивана. Лике почему-то бросились в глаза ухоженные ногти, побелевшие от напряжения.

Человек, казалось, не обращал внимания на вошедших, уставившись куда-то в угол, он что-то бормотал себе под нос, потом начинал что-то собирать с дивана и снова вцеплялся в подлокотники.

— Видите?! — мадам Алекстон всхлипнула и приложила платок к глазам. — Я его никогда таким раньше не видела!

— Успокойтесь, пожалуйста! — обратилась к ней Темперенс. — И не могли бы вы оставить нас ненадолго одних?

— Да… Конечно, конечно! Мне нужно прийти в себя… — с этими словами дама удалилась, прикрыв за собой дверь.

Не успел щелкнуть замок, как Крокки уже стрелой неслась к диванчику.

— Это ты выселил старуху Донни из её дома?! Ты отжал у неё избушку?! Отвечай!

Барос поднял голову и уставился на крокодила мутным бессмысленным взглядом.

Крокки сверлила его яростным взглядом голубых глаз в ответ.

Королевский архитектор моргнул и взор его стал несколько проясняться.

— Бе… белочка? — неуверенно произнёс он и протянул руку к крокодильчику.

— КРОКУЕЛОЧКА! — рявкнула Крокки ему в лицо, щелкнув челюстями прямо перед его носом.

Королевский архитектор побледнел и раскрыл рот, словно собираясь сказать что-то еще, беспорядочно завозил руками по дивану и, внезапно, потеряв сознание, рухнул с него на пол.

— Крокки! — воскликнула Темперенс, всплеснув ветвями. — Ну разве так можно?! Мы же, все-таки, целители! Что ты с ним сделала?

Крокодильчик гневно зафырчала. — По-твоему, надо было предложить ему выпить кофе, или что там принято у вас в Дарнасусе употреблять по утрам в благородных кругах? Не велика ли честь для этого упыря?

Но Темперенс, не слушая её, уже склонилась над распростертым телом Бароса.

— Обморок… — сказала она озабоченно. — А еще очень высокий пульс…

— Ну, так приведи его в чувство! — огрызнулась Крокки. — Мне нужно узнать, где он держит бумаги и расписки…

Лика растерянно переводила взгляд с одной целительницы на другую.

Темперенс что-то напевала над Баросом, Крокки носилась по всей комнате, опрокидывая все, что только могла и роясь во всех ящиках и на всех полках, до которых могла дотянуться.

— Лика! — обратилась она к ней. — Ты не могла бы пока посидеть с ним вместо Темпи? Мне бы не помешала чья-то помощь, и, ничего личного, но этот кто-то должен быть чуть повыше!

Лика закивала и приблизилась к дивану, рядом с которым лежал королевский архитектор. Темперенс вздохнула. — Я погрузила его в легкий сон, после которого ему станет легче. Наверное, мне лучше помочь Крокки, пока она не разнесла весь дом… Надеюсь, мы успеем покинуть его до прихода стражи…

При звуке ее голоса Барос издал легкий стон и приоткрыл глаза.

— Кро… — пробормотал он и лицо его исказилось гримасой страха. — Кроко… крокодилочка…

— Всё хорошо! — ласково успокоило его деревце, склонившись над ним и приветливо помахивая ветками. — Всё будет хорошо!

Архитектор поглядел на неё, икнул, и с глухим стуком уронил голову на пол, снова потеряв сознание.

— Наверное, действительно, лучше тебе за ним присмотреть, — прошептала Темперенс.

Пока Лика придерживала голову архитектора, Темперенс аккуратно просматривала содержимое верхних полок шкафов, а Крокки прыгала рядом и нетерпеливо подгоняла её.

— Хватит миндальничать! Ты еще ему пыль тут с полок протри и книжечки расставь в алфавитном порядке!

— Меня учили всегда поддерживать порядок! — невозмутимо отвечало деревце.

— Простите, — подала голос Лика. — Но разве не разумнее держать ценные документы в сейфе? Ну, то есть, я имею в виду, что вон тот железный ящик на комоде очень даже похож на сейф.

Крокки подпрыгнула на месте. — Чего же ты раньше молчала?!

— А разве вы его не заметили?

— Издеваешься? С моим ростом я могла заметить только ножки от этого дурацкого комода! А это зацикленное на порядке дерево обратило бы на него внимание, только если бы он криво стоял, или был бы чем-то испачкан…

Темперенс попробовала приподнять сейф, но он оказался слишком тяжел.

— Заперто! — констатировала она, подергав ручку.

— Естественно! — фыркнула Крокки. — Если люди приобретают сейф, то вряд ли для того, чтобы держать его открытым…

— Нужен ключ, — проговорила Темперенс.

Крокодильчик закатила глаза. — Да ты сегодня просто в ударе! Лика, посмотри, нет ли ключа у господина архитектора!

Лика чувствовала себя крайне неловко от того, что ей предстояло сделать, но воспоминание о прощальном взгляде Донни Антании внезапно придало ей уверенности и сил.

В карманах халата было пусто, зато на шее обнаружился шнурок с крохотным металлическим ключиком.

— Уиии! — в восторге завопила Крокки.

Но радость оказалась преждевременной — ключ был слишком мал.

— Может, сбросить его из окна? — предположила крокодильчик.

— Архитектора?! — ужаснулось деревце.

— Сейф!

Лика лихорадочно кусала губы. Вот-вот в комнату может вернуться мадам Алекстон и вряд ли они смогут объяснить ей, что именно тут происходит… О возможных последствиях она старалась не думать, но образ гневно рычащего брата Склифа становился в её воображении всё реалистичнее. Теперь она уже почти жалела, что не прислушалась к рассудительным доводам Чао.

Внезапно, взгляд её упал на разбросанные по комнате инструменты для черчения.

А что, если…

Темперенс и Крокки не сводили глаз с гномки, стоявшей на комоде и орудующей циркулем и рейсфедером в замке металлического ящика.

— Кажется… есть! — радостно воскликнула она.

Дверца сейфа со щелчком распахнулась, едва не сбив Лику с ног.

Крокки подскочила к сейфу, стараясь допрыгнуть до него.

— Ну, что там?!

— Бумаги! — радостно выдохнула Лика, вытаскивая из недр ящика увесистую связку пожелтевших бумажных корешков, писем, обрывков пергамента и свитков.

Самый верхний из них выглядел более новым. Темперенс развернула его.

«Я, Донни Антания…» — прочитала она.

— Она!! Эта та самая расписка! — перебила её Крокки. — Давай её сюда! И остальные бумаги — тоже!

Прежде чем Лика успела вымолвить хоть слово, расписка старухи Донни исчезла в пасти крокодила.

— Нет! — воскликнула Темперенс, перехватив веткой пачку документов. — Исчезновение одной расписки Барос еще сможет как-то объяснить, но если мы уничтожим все, неприятностей нам не избежать. Кто знает, может быть здесь есть документы государственной важности?

— Тогда ему следовало бы хранить их получше! — проворчала Крокки, но чувствовалось, что жажда мщения в ней уже поутихла.

Темперенс положила пачку бумаг обратно в сейф, а Лика захлопнула дверцу, убедившись в том, что замок срабатывает автоматически.

Крокки тем временем подобралась поближе к Баросу, по прежнему лежавшему на полу (Лика подложила ему подушку под голову).

— Запомни, Барос! — рявкнула она ему в ухо. — Если я услышу, что ты, или твои гуманоиды приблизились к Донни Антании ближе, чем на сто метров, или вздумали еще кого-нибудь лишить единственного жилища, в следующий раз я приду к тебе со своими друзьями-рептилоидами! И сегодняшний визит покажется тебе милыми посиделками!

Неизвестно, слышал ли её архитектор, но по лицу его промелькнула судорога.

— Нужно положить его обратно на диван! — вмешалась Темперенс, расставлявшая тем временем по местам опрокинутую крокодильчиком мебель и предметы.

Крокки фыркнула, но помогла Лике забросить сначала ноги, а потом и остальную часть тела Бароса на то место, где он лежал на момент их появления.

Архитектор не издал не звука, лишь сопел и причмокивал.

Покинув комнату, они спустились по лестнице на первый этаж, где их встретила хозяйка, расположившаяся на софе и прикладывающая к вискам лёд.

— Ах… Что вы скажете, доктор? — обратилась она к Лике. — Может быть, ему требуются какие-то снадобья? Или уход? Вы только скажите, я всё оплачу!

— Н-нет-нет, ничего не надо, — отчаянно импровизировала Лика, стараясь не заливаться краской слишком сильно и торопливо пробираясь к выходу. — Просто не беспокойте его какое-то время — ему надо восстановить силы!

Темперенс согласно кивала, Крокки уже выскочила на улицу, застав швейцара врасплох.

— Ах, благодарю вас! — донеслось им вслед.

— Да! Мы сделали это! — радостно закричала Лика, как только они отошли на несколько шагов от металлической решетки.

— Уиии! — поддержала её Крокки.

— Чао! У нас получилось! Ты слышишь, Чао! — Лика остановилась в замешательстве.

Рядом с Атуином стояла роскошная позолоченная карета с уже знакомой ей символикой — та самая, которая подрезала их на выезде из города. Рослый эльф в белом халате и уложенными в стильную прическу зелеными волосами, размахивая руками ругался с пандареном.

Чао выслушивал его, опустив голову, время от времени пытаясь что-то вставить, но без особого успеха.

За спиной эльфа, у самой кареты неподвижно стояли двое массивных древней, многозначительно поскрипывая.

Подойдя ближе, Лика стала слышать, что говорил эльф.

— …возмутительно! Вы думаете, я позволю вам вот так просто перехватывать у меня мои заказы и переманивать элитную клиентуру?! Что вы себе там возомнили с вашим братцем волком? Среди моих пациентов есть весьма и весьма значительные люди, с положением, понимаешь, Чао? Я уверен, его высокопреосвященство понятия не имеет о вашем маленьком бизнесе, а это нехорошо, ой как нехорошо! Стяжательство — это ведь большой грех, разве не так, Чао? Вы же со Склифом такие все из себя бессеребренники, вечно мне пыль в глаза пускали! А только правда вон она где — всё дело в цене! Поздравляю, милый мой медведь, только поздновато вы решили за бизнес взяться! Имей в виду, если вы не вернете мне гонорар за этот вызов, плюс компенсацию за то, что вторглись на мою территорию, я засужу вас! Я не оставлю от ваших бараков и следа! А лично ты и твоя сестрица, кажется, вообще не имеют официального разрешения на работу в Буреграде, и это уже попахивает депортацией, разве нет?

При последних словах эльфа на невозмутимой до этого момента морде Чао промелькнула легкая тень беспокойства, но эльф это заметил.

— Ага, дорогой, испугался! И это очень разумно и правильно — в вашем Пандостане ведь прорва рабочих мест и замечательные условия, не так ли? Самое время обдумать перспективы…

— Ах, господин Даннелор! — перебил его чей-то музыкальный голос.

Эльф оборвался на полуслове и обернул свое раскрасневшееся, некрасивое от злости лицо с пылающими под прической ушами навстречу говорившей.

— Какая приятная неожиданность встретить вас здесь, в такой дали от родного Дарнасуса, — продолжала щебетать между тем леди Темперанс. — Как поживаете? Вы, кажется, знакомы с господином Чао, моим добрым коллегой?

— Ле… Леди Де Шаниель… — лицо Даннелора вместо красного стало становиться зелёным, что, накладываясь на естественный синеватый оттенок кожи, придавало лицу совершенно невероятный цвет. — Кк-какая неожиданность встретить Вас здесь…

— Ах, вы правы, последний раз, кажется, мы виделись с вами на вечере, посвященном возвращению лорда Тириэля, вы тогда еще носили такой необычный парик… Даже леди Верховная Жрица сочла его забавным!

Эльф растерянно шевелил губами и вымученно попытался рассмеяться в ответ: — Леди… Да… Ха-ха-ха!

— Ой, я, кажется, помешала вашему разговору? Вы наверняка обсуждаете здесь что-то важное для организации медицинской помощи в Буреграде?

— Что? Ах, нет… То есть — да! То есть, простите леди Темперанс, я только хотел выразить глубокую признательность вашему коллеге, за то, что мы делаем общие деньги… В смысле — общее дело! Я хочу сказать, для меня честь работать вместе с вами! Конечно, я, если бы знал заранее — никогда, то есть, ваши пациенты — это ваш священный гоно… То есть — долг! Я… Если угодно…

Он окончательно запутался, побагровел, по лицу его катились крупные капли пота, смешанные с зеленой краской.

— С вашего позволения, я, пожалуй, откланяюсь! Господин Чао, сердечно рад был вас видеть! Обращайтесь в любое время! Леди Де Шаниэль, тысячу поклонов вашим батюшке и матушке! — уже более связно бормотал он, пятясь задом в сторону кареты. Древни стояли на вытяжку, таращась на Темперанс.

— Мальчики, чего стоим, — хлопнула та в ладоши. — Помогите господину Даннелору взобраться в карету!

Древни разом кинулись к эльфу, подхватив его своими мощными, бугрящимися узлами ветками и закинули внутрь кареты с такой стремительностью, что изнутри раздался треск и приглушенный вскрик.

— Была рада встрече! — улыбаясь, помахала ему вслед веткой Темперанс. — Пенёк паршивый, — добавила она, когда карета покатилась прочь.

Неделю спустя, Лика стояла в кабинете брата Склифа.

Когда она вошла, ворген грыз мундштук огромной трубки, пуская кольца дыма и барабанил лапой по столу. Глянув на неё исподлобья, он выдержал минутную паузу.

— Кхм… — прорычал он наконец, и вышел из-за стола. Приблизился к Лике и пристально посмотрел ей в глаза. Лика уже не обмирала от страха, как раньше, но гадала про себя, что последует за этим.

Тот подошел к окну, заложил лапы за спину, и, не оборачиваясь, произнес:

— Меня навещала мадам Алекстон…

Лика затаила дыхание. А она-то уже надеялась, что пронесёт! Увы…

— Я не знаю, и не хочу знать, что вы там учудили, но…

Ворген развернулся, в глазах его горели желтые огоньки. Запустив лапу в ящик стола он вытащил кожаный мешочек и бросил его со звоном на стол.

— Мадам искренне признательна вам за великолепную работу, и просила назначить тебя их семейным целителем. Мне пришлось объяснить ей, что это невозможно в силу твоих должностных обязанностей. Господин Барос также весьма признателен, и даже выразил готовность бесплатно провести перепланировку наших бараков. С его слов, он полностью излечился от своего… хм… недуга…

И, да, чуть не забыл — тебе тут еще и из Гольденшира гостинец передали — вчера братья ездили, привезли…

И, пока Лика хватала от неожиданности ртом воздух, брат Склиф, усмехаясь, извлек из-под стола и водрузил на него корзину с красными пузатыми яблоками.