Пока друзья были заняты исследованиями лаборатории и поисками спрятанного чемодана, во Френдшипе происходили разные события.

...После того, как мистер Кефирсон уехал, Амбер медленно подошла к горилле. Игрушка показалась девочке такой некрасивой и уродливой, что Амбер сжала зубы и изо всей силы ударила гориллу кроссовкой в бок.

Горилла отлетела и снова шмякнулась на пол. И вновь Амбер подошла к ней и отфутболила.

Так пинками девочка загнала обезьяну в свою комнату, где схватила за ухо и швырнула на тахту. Затем Амбер села в кресло напротив нового подарка и стала пристально рассматривать.

– Она мне не нравится, – тихо рассуждала девочка, – Но почему? Только из-за того, что ее купил этот идиот, мой новый «папочка»? Но ведь это по-настоящему большая игрушка, я такую и хотела. – Амбер хмыкнула. – А что, если попробовать сделать ее покрасивее?!

Собственная мысль, как всегда, понравилась. И, Амбер, включив для веселья магнитофон, принялась скакать вокруг гориллы и, смеясь и крича, «украшать» ее своими способами.

...Скоро игрушка поменяла свой облик до неузнаваемости.

Нет, конечно, можно было понять, что первоначально эта громадина задумывалась как обезьяна, и что она когда- то была пусть неудачной, но все же игрушкой.

Однако после того, как с гориллой поупражнялась злорадно хохочущая Амбер, игрушка стала больше похожа на какое- то страшилище, сделанное для фильма ужасов.

Амбер оторвала горилле пуговичные глаза, а взамен подрисовала другие, помадой; кривой рот гориллы стал еще кривее после того, как Амбер надорвала рисунок губ...

Через полчаса Амбер оторвалась от своего занятия и загляделась на обезьяну.

– Отлично! – подытожила она. – Ты мне нравишься, Гори. – Это имя, сокращение от слова «горилла», Амбер присвоила той, над которой проводила «работу». – Я выставлю тебя перед входной дверью, чтобы мистер Кефирсон наделал в штаны, когда вернется. Хи-хи-хи...

Но минутой позже Амбер поменяла решение.

– Нет, я подложу тебя ему в кровать, Гори, – девчонка противно усмехалась. – И я включу магнитофон с женским голосом, чтобы он подумал, будто в кровати лежит кто-то живой.

Еще взгляд, и Амбер сказала:

– Нет, я все-таки должна лишить тебя этой идиотской улыбки, Гори, иначе ты не похожа на себя.

Амбер несколько раз потянула за надорванную челюсть, но губы с зубами все время упрямо возвращались на место.

– Ах, ты! – воскликнула Амбер.

Она не успокоилась, пока не оторвала горилле пасть совсем.

– Ну вот! – расстроилась девочка. – Вот так всегда!

Противная!!! Ты ни на кого не похожа. Тебя сейчас даже испугаться нельзя! Зачем ты мне такая?

Амбер заплакала и пинком ноги отбросила от себя испорченную игрушку.

Физиономию куклы теперь украшали только лишь страшные, уродливые, кое- как нарисованные помадой глаза.

Через некоторое время Амбер услышала на улице рев специального грузового автомобиля – сборщика мусора. Решение пришло быстро.

Девочка распахнула окно.

– Эй, мистер, погодите! – прокричала она мусорщику. Мусороуборочная машина как раз опрокидывала в свое чрево содержимое нескольких больших жестяных баков, которые стояли на улице недалеко от дома.

– Что такое? – отозвался мусорщик, заглушив двигатель.

Он увидел, что к нему обращаются из дома мэра – на такой призыв нужно было отреагировать.

– Погодите, – повторила Амбер. – Минутку!

Она выбежала на улицу, волоча за собой недавний подарок отчима.

– Возьмите вот это, – сказал Амбер. – Отвезите ее с моих глаз...

Горилла полетела в последний невыпотрошенный мусорный бак, и этот бак через минуту был опрокинут, как и остальные, над автомобилем... И бедная обезьяна скрылась во чреве мусорного грузовика.

...Мэр города мистер Билл Кефирсон сидел за рулем и вспоминал свои мысли последнего времени – а он давно не мог спокойно спать по ночам. И дело было не в капризной падчерице. Совсем рядом с ним находился замок Уипстофф, в нем проживал странный человек по имени Джеймс Харви, в округе творились странные дела...

Так вы что же, думаете, это не давало покоя мистеру Кефирсону?

Ошибаетесь. Даже не это. Ни Амбер, ни доктор Харви, ни его дочь, ни привидения, которых вместе со славой доктора Харви развелось вокруг порядочно, не беспокоили мистера Кефирсона.

Беспокоило его вот что. И он сам до этого додумался.

Джеймс Харви был настоящим чудаком и, вдобавок ко Всему, гением. А любой человек с мало-мальски развитой предпринимательской жилкой (такой, как мистер Кефирсон) понимал, что на чудаках принято делать деньги.

Тем более, на гениях!

И не просто деньги – а бешеные деньги. Миллионы вкусно хрустящих зеленых бумажек.

Потому-то каждый гений и обрастает кучей продюсеров, антрепренеров, администраторов, менеджеров, пресс-агентов и агентов по рекламе.

А у доктора Харви еще никого не было! Ясное дело, Джеймс Харви являлся незарегистрированным гением, до него еще просто никто не добрался – и он, Билл Кефирсон, мэр Френдшипа, вполне мог ухватить удачу за хвост.

Вот что не давало спокойно спать мистеру Биллу Кефирсону. И потому он спешил. Он думал, что после того, как его посетила эта простая мысль, сразу появится кто-то, кто так же до этой мысли додумался, и этот кто-то опередит его, мистера Билла Кефирсона, и станет вкладывать свои капиталы в мистера Джеймса Харви и в его призрачный зверинец, и станет получать бешеную прибыль.

И лимузин мистера Кефирсона мчался по темной улице Френдшипа по направлению к Уипстоффу – несмотря на то, что опускалась ночь. Да уж, в любых других обстоятельствах господин мэр благоразумно отложил бы свой визит на светлое, не такое опасное время суток.

...Подъехав к ограде замка, мистер Кефирсон оставил машину прямо на обочине шоссе, у чугунных ворот, украшенных большой буквой «W» (он боялся ехать дальше) и неспешно двинулся дальше.

Он не хотел, чтобы ворота скрипнули. Потому он перелез через ограду.

Теперь впереди был старый парк, за ним – замок. Парк по случаю зимы был голым, а потому вселял не очень большие опасения. К тому же, земля была укрыта снегом, он немного освещал окрестности, и также разгонял страх.

Мистер Кефирсон, только преодолев парк, заметил, что окна замка темны.

«Вот так так, – подумал он. – Что же это, доктор Харви разгуливает по ночам? Но у него же дочь школьница! – мэр изменился в лице. – А что, если и она также...»

И у мэра возникло страшное подозрение, что и доктор Харви, и Кэт сами являются какими-то адскими созданиями, и перед мысленным взором мэра встала картинка – летят по небу мистер Джеймс Харви и его дочь с перекошенными злобой и голодом лицами в компании таких же, как они сами, и страшные песни распевают.

Мистер Кефирсон вздрогнул, но потом отогнал от себя видение и подумал: «Какая разница, кто они такие, эти Харви? Да если они сами привидения, на это же начихать, на этом же просто можно будет делать еще больше денег!»

Нежданный гость появился на крыльце замка как раз в ту минуту, когда Кэт, Каспер и мистер Харви читали дневник Мак-Файдена. Мистер Кефирсон тогда крадучись зашел внутрь замка, и дверь хлопнула за ним так громко, что звук долетел до лаборатории отца Каспера.

...Перед мистером Кефирсоном оказался огромный полутемный зал. Мэр не знал, что где-то в зале находятся призрачные сторожа, которые обещали Джеймсу Харви строго следить за тем, чтобы в замок не забредал чужой.

 «Опытный чемодан» Мак-Файдена, который действительно находился в обнаруженном Каспером тайнике, состоял из двух отделений. После того, как крышка была откинута, друзья принялись с замиранием сердца рассматривать содержимое. Не так-то просто было в нем разобраться!

Фанерная перегородка делила чемодан пополам, на два равных отделения: В каждом находились гнезда для химической посуды, в которых колбы или пробирки закреплялись намертво специальными зажимами, имеющими мягкие края. Тот, кому нужно было перенести чемодан, мог не беспокоиться за судьбу химических препаратов в стеклянных емкостях – разбить их было очень трудно.

– Сколько тут всего, – прошептала Кэт. – Я все-таки не верю... Здесь наверняка найдется что-нибудь для твоего оживления, Каспер.

– Доченька, не говори глупостей, – быстро возразил доктор Харви. – Ты можешь напрасно расстроить Каспера, ведь Мак-Файден ясно написал, что в этом чемодане нет окончательного варианта мертво-живой смеси. Этот чемодан был упакован задолго до того, как мертво-живая смесь была найдена...

– А найдена она была случайно! – припомнил Каспер. – Потому мой отец ее не поместил в чемодан. Просто не успел.

– Да, да, видимо поэтому та единственная колба и была найдена Кэт около самого «Лазаря»! – вскричал психиатр. – Потому она и была единственной!..

– А вы не беспокойтесь, доктор Харви, – перебил Каспер. – Я все понимаю. Не страшно, если готовой смеси мы не найдем. Я всегда буду согласен подождать сколько потребуется.

Джеймс Харви протянул руку и стал осторожно ощупывать содержимое обеих отделений «опытного чемодана». Каждую колбу или пробирку он вынимал, рассматривал на свет, крутил в руках, читал написанное на этикетке и после этого ставил на место строго в прежнем порядке.

– Твой отец был аккуратным человеком, – заметил психиатр.

– Я бы не сказал, – улыбнулся маленький призрак.

– И все-таки, – возразил доктор, – Этот чемодан укомплектован в таком идеальном порядке, что я ничего не могу улучшить. Смотри! В первом отделении находятся колбы с «промежуточными», как Мак-Файден назвал в своем дневнике, растворами, Он их приготовил многовато... Во втором отделении находятся другие колбы и пробирки. Там основные вещества, из которых твой отец, Каспер, готовил растворы.

– Да, твой папа был отличным алхимиком! – вставила Кэт.

Каспер вздохнул.

– Я верю, что когда-нибудь встречу его привидение, – неожиданно признался он. – Но если я стану человеком, встречу ли я его?

– Встретишь, – поспешил упокоить маленького собеседника доктор Харви. – Обязательно, а как же еще? Мы же тебя встретили?

Кэт подошла к отцу и молча потянула его за рукав.

– Что, доченька? – спросил тот.

– Папа, ведь мы может прямо сейчас оживить Каспера, – тихо произнесла девочка.

– Что?! – удивился отец. – Повтори!

Мы прямо сейчас можем оживить Каспера – правда, не на долго. На сутки!

Доктор хлопнул себя по лбу.

– А ведь ты права! И все-таки, нужно еще раз все проверить, ведь нельзя себе позволить ошибиться. Каспер ведь не мышь и не кролик…

– Но я готов, доктор Харви! – закричал маленький призрак, – Я готов даже рискнуть! Я привидение, мне нечего терять!

– И он верит своему отцу, – тихо добавила Кэт, – который написал о том, что такое возможно.

Доктор Харви молча покачал головой, и уставился в тетрадку.

– Что такое, папа?! – обеспокоенно спросила Кэт.

– Вы все-таки дети, а я взрослый, – сказал доктор. –На мне лежит ответственность, и потому я должен еще раз убедиться.

Некоторое время стояла полная тишина, дети ее также не хотели нарушать – они понимали, что психиатр-принимает решение.

Наконец, доктор Харви отвлекся от чтения и посмотрел на дочь и ее прозрачного приятеля усталым взглядом.

– Ну что, Каспер, так и быть! Вроде, там все просто написано. Но нам нужно проверить герметичность камеры «Лазаря»!

– Ее не стоит проверять, вы ее сами проверили, мистер Харви – в День всех святых, – нерешительно возразил Каспер.

Психиатр, засмеялся.

– Ты так говоришь, что мне нечего возразить... Выбирай бутылочку!

Каспер ткнул пальчиком, а Кэт подняла колбу над головой.

– Ура! – закричала она. – Давай поднимать «Лазаря»! Каспер снова станет человеком!

– Погоди, погоди, доченька, – тщетно урезонивал Кэт доктор.

Каспер был готов плясать от радости. Теперь он твердо знал, что завтра отправится с Кэт в кино – если сейчас все пройдет как надо.

Он так и заявил девочке.

– И все же, подожди, пока станешь человеком, – улыбнулся доктор Харви.

– Каспер, какой там рычаг управлял подъемом «Лазаря»? – спросил доктор.

– Не рычаг, папа, – ответила Кэт. – А большая кнопка в книжке под названием «Франкенштейн»!

Быстро была найдена кнопка, и нетерпеливый палец девочки мгновенно нажал на нее. Как в старые времена, закипела вода в подземном озере, загудели паровые гудки, над озером появилась шарообразная герметичная камера, весьма напоминающая голову гигантского водолаза. В этой камере привидение могло превратиться в человека после того, как в специальное гнездо устанавливалась колба с мертво-живой смесью.

– Кэт, мистер Харви, я просто умираю от нетерпения, – пожаловался Каспер. – Помогите мне...

Доктор Харви приблизился к пульту с рычагами, и тронул нужный рычаг.

Камера «Лазаря» со скрипом и шумом открылась. В эту минуту Каспер испытал нерешительность и обвел друзей жалобным взглядом.. Его губы что-то шептали.

– Каспер, не медли, – улыбнулась Кэт. – Не то снова что-то случится, и оно помешает тебе.

Каспер пришел в себя, улыбнулся в ответ и скрылся в камере. Когда дверь закрылась, он подмигнул Кэт и ее отцу через толстое стекло.

– Эй, Кэт! – сказал доктор Харви. – Пора, давай сюда колбу!

Каспер внимательно проследил из «головы водолаза», как доктор Харви вставил колбу в нужное гнездо, и лишь после этого уплыл в глубину камеры.

– Ну что, начинаем? – спросил отец у Кэт. В его голосе чувствовалось волнение.

– Да.

– Эх, надо было все же не торопиться, – пробормотал доктор Харви и запустил машину.

Взревели гудки. Кэт с тревогой оглянулась, но шум не был посторонним, его издавала машина Мак-Файдена. Аппарат шумел порядочно, но работал исправно.

– Надо будет позаботиться о том, чтобы перевести этого Лазаря на более современный привод, – сказал вслух доктор Харви. – Интересно, как будет шуметь электромотор или двигатель внутреннего сгорания?

– Как зубная машинка или как бензопила! – прокричала Кэт отцу на ухо.

Шум тем временем закончился. Кэт и доктор Харви переглянулись. «Лазарь» затих, полностью успокоившись, но Каспер не спешил показываться наружу – дверь камеры не открывалась.

– Каспер! Каспер! – Кэт бросилась к иллюминатору.

Тут дверь открылась... но никто не вышел наружу.

– Каспер! – со слезами в голосе воскликнула Кэт, готовая сунуть голову в камеру, но в этот момент изнутри донеслось:

– Кэт, пожалуйста... Отойди от камеры. Скажи своему отцу, чтобы он подошел, я хочу ему что-то сказать.

Доктор Харви нахмурился, приближаясь к камере. Кэт испугалась.

– Каспер, да что с тобой?! – закричала она в растерянности. – Мы что-то напутали? Ты потерпи, через сутки ты снова станешь привидением...

– Ты, парень, в самом деле не волнуйся, – не очень-то уверенно поддержал отец. – Эх, говорил я, что не надо спешить...

– Нет, Кэт. Нет, мистер Харви, – ответил изнутри знакомый голос. – Все в порядке. Просто на этот раз... Я спрятался, на мне нет никакой одежды.

Как же себя повели трое призрачных дядюшек Каспера, которые с таким жаром пообещали мистеру Джеймсу Харви присмотреть за порядком в замке?

Как только психиатр, его дочь и Каспер скрылись в лаборатории Мак-Файдена, они преспокойно уселись играть в карты... Шланг проявил некоторую заботливость о приятелях, совершенно неожиданную и непривычную. Он метнулся, словно слуга, и подставил каждому удобное кресло, «угостив» каждого любезной фразой:

– Прошу вас, мистер Толстяк... Прошу вас, сэр Вонючка.

Шланг усадил обоих приятелей по одну сторону стола, а сам устроился напротив. И сам же раздал карты,

Что и говорить, привидения были удивлены и польщены! Давненько они не слышали такого от своего длинного товарища...

– Спасибо, мистер Шланг, сэр! – в один голос прокричали приятели;

И началась игра. Приятели быстро увлеклись и забыли обо всем на свете.

– Они отправились в лабораторию Мак-Файдена! – сообщил через некоторое время Толстяк.

– Не пойму, зачем доктор это скрывал? – задал вопрос Вонючка. – Он о чем-то шептался с тобой, Шланг. Зачем? Все равно это сразу стало ясно.

Шланг сузил глаза – ему все еще льстили воспоминания, что доктор Харви поговорил с ним втайне от других. Он приготовился ответить что-то обидное, но в эту минуту снова заговорил Толстяк:

– Кажется, они забыли запереть дверь!

Шланг набросился на приятеля:

– Какую дверь? Почему ты решил, что они забыли запереть?

– Дверь в лабораторию, – пояснил Толстяк. – Меня относит сквозняком.

– Сквозняком? – спросил Вонючка. – Ты сказал – сквозняком?

Он тут же выдохнул свое зеленое облачко, чтобы посмотреть, куда оно полетит. Облачко полетело в сторону парадной двери.

– Эй, ребята, а ведь в замок кто-то пришел! – сказал Шланг и внимательно посмотрел на игроков.

Он вел в счете, приятели постоянно проигрывали. Не в интересах Шланга было прекращать столь выгодную игру, а именно так следовало сейчас сделать, чтобы сдержать слово, данное доктору Харви.

– Мы пойдем посмотрим! – прошептал Толстяк.

– Ага! Пойдем! – вторил Вонючка.

– Сидите, – приказал Шланг. – Джентльмены не покидают карточный стол в середине игры.

– Но в замок кто-то пришел! – испуганно проговорил Толстяк.

Шланг показал ему кулак.

– Кто бы это ни был – нас он не увидит. На счет «три» – становимся невидимыми. Раз, два... Три!

Мгновение – и игроки стали невидимыми, а на стол легли три карточных веера рубашками вверх.

– Только не подсматривать! – прозвучал в пустоте тихий голос Вонючки. – А то я так не играю.

– Хорошо, хорошо, – ответил голос Шланга. – Тише ты, дезодорант.

Оставаясь невидимыми, призраки с интересом наблюдали, как мистер Кефирсон, крадучись, прошествовал по залу мимо стола, как покосился на карты, но ничего не сказал.

Миновав стол, гость негромко позвал:

– Мистер Харви! Эй, мистер Харви!

Никто, естественно, не ответил. Мистер Харви не услышал, а привидения ждали, когда гость уберется, чтобы продолжить игру.

Тогда Билл Кефирсон стал подниматься по полукруглой лестнице, а оказавшись на втором этаже, направился в сторону небольшой полоски света, падающей из двери в лабораторию – из той двери, которую приоткрыл сквозняк.

...Привидения, которые просто героическими усилиями сдерживали себя от искушения хорошенько напугать мистера Кефирсона, едва дождались, пока его любопытная фигура не скроется за дверью.

– Итак, продолжим! – воскликнул Шланг после того, как это случилось. – Господа, я призываю вас продолжить игру!

На противоположном конце стола возникли Толстяк и Вонючка. Карты были разобраны, игра продолжалась...

Но после того, как Шланг выиграл в очередной раз, Вонючка не вытерпел:

– Почему это тебе везет?

– На то и карты, чтобы везло, – рассудительно произнес Толстяк.

Шланг рассмеялся:

– Хочешь, скажу, почему я у вас выигрываю?

– Ну-ка, – кивнул Вонючка?

– Потому что я умный, – пояснил Шланг, – а ты...

Вонючка попросил его не продолжать, а вместо этого раздать карты по новой.

Но и в новом круге все осталось по- старому.

– Он словно видит насквозь! – жаловался Вонючка своему толстому соседу.

– Как я могу видеть насквозь? – горячился Шланг. – Я ведь – вот он я, перед тобой! Я не могу быть в двух местах одновременно – перед твоими картами и за ними.

– За картами? – растерянно повторил Вонючка. – За картами?

Он оглянулся за спину, и тут же его лицо приняло злорадное выражение. Призрак взвизгнул, выбросил карты и взвился из-за стола к самому потолку.

– Ах ты... Ах ты, негодяй! Ты червяк прозрачный! –кричал Вонючка, потрясая кулаками.

Шланг тоже вылетел из-за стола.

Как ты меня назвал, повтори? – с угрозой в голосе проговорил он.

– Ребята, ребята! – между двоими приятелями, готовыми ринуться в драку, возник миролюбивый Толстяк. – Да что с вами? Вонючка, скажи толком, что случилось?

– Как – что случилось? – закричал возмущенный Вонючка в сторону туповатого товарища. – А ты еще не понял? Мы всю игру сидели спинами к зеркалу! Он отлично видел наши карты прямо сквозь нас...

Ошарашенный Толстяк повернулся.

– Что?! – взревел он. – Так вот почему ты нас бросился усаживать?!

Шланг что-то хотел возразить, но неожиданно махнул рукой и дал стрекача. Толстяк и Вонючка бросились за ним вдогонку.

– Бунт на корабле! Бунт на корабле! – испуганно верещал длинный призрак. – Ну я вам дам...

– Когда ты нам дашь? – неслось ему в спину. – Ну когда?

– Только догоните меня – и дам...

Привидения гонялись друг за другом по замку, а мистер Кефирсон в это время спокойно пробирался вниз, к заветной пещере, где находились Кэт, Каспер и доктор Харви. Любопытство толкало его вперед.

Вскоре он уже смог различать голоса, которые принадлежали доктору, его дочери и маленькому привидению – оно, как знал мистер Кефирсон, было у девчонки на побегушках. Минутой позже гость отличал уже не только голоса, но и слова – и тут осторожность взяла верх над любопытством.

Мистер Кефирсон остановился, решив просто послушать – вдруг да услышит что-нибудь любопытное, что ему в дальнейшем поможет.

И он услышал все – от начала до конца, он стал свидетелем того, как беседовали доктор Харви и Кэт, как психиатр решился на то, чтобы оживить Каспера сроком хотя бы на одни сутки.

Это очень впечатлило мистера Кефирсона. «Я был прав в моих предположениях, – подумал он. – Доктора Харви нужно приручить, он многое знает и умеет. Это же подумать только – как он запросто обращается с привидениями! Словно укротитель со львами! Он и его дочь в одной компании с призраком играют в карты... – мистер Кефирсон всерьез полагал, что это Харви, Кэт и Каспер оставили игру за столом и спустились в лабораторию. – Да это же просто цирковой номер, черт побери!»

Прежние намерения мэра, имевшие только общие очертания, быстро стали превращаться в конкретные планы, один грандиознее другого. Скоро у мистера Кефирсона от возбуждения задрожали руки, а планы приобрели невероятные, просто фантастические, вселенские размеры.

И все-таки мэр страшным усилием воли погасил желание обнаружить свое присутствие – решил, что еще объявляться рано, ведь о нем и не подозревают. И он может продолжать получать бесплатную и несомненно секретную информацию, проще говоря – подслушивать...

Разумеется, ни доктор Джеймс Харви, ни Кэт, ни Каспер, который к тому времени уже стал человеком – обычным мальчишкой, и не подозревали, что их подслушивают.

Отец попросил Кэт отправиться наверх и поискать что-нибудь пригодное для Каспера. Девочка согласно кивнула, но потом нахмурилась, вспомнив кое о чем, и спросила у открытой двери:

– Каспер, а как же было тогда?

– Ты о чем?

– Ну, в День всех святых... Ты внезапно появился, ты танцевал со мной...

– Хочешь сказать, почему я был одет?

- Ну да.

Из камеры «Лазаря» послышался вздох. Каспер помнил: он не должен рассказывать о том, что одежду, как и чудесное превращение в мальчика ему дала мать Кэт, покойная Эмилия.

– Понимаешь... Я сам не знаю как, но так получилось. В конце концов, мне тогда дали эту возможность потанцевать с тобой высшие силы! И если бы не они, я уже тогда был бы голым...

Кэт не удержалась и хихикнула.

– Ладно, дочка, отправляйся, – сказал мистер Харви.

– Когда-то у Каспера было что-то около двух часов – вспомни, многое он успел? Сейчас у него всего лишь двадцать четыре часа. – немногим более.

Кэт убежала. Она пронеслась, обеспокоенная судьбой Каспера, мимо затаившего дыхание мистера Билла Кефирсона, который лишь за секунду до этого успел отскочить в сторону и спрятаться в темном уголке коридора.

Девочка его не заметила.

«Творятся страшные дела», – подумал мэр и решил действовать не откладывая.

Он двинулся по узкому коридору вниз, в ту сторону, откуда струился свет и слышались голоса. Оттуда только что выбежала Кэт.

В это время доктор Харви подошел к камере и, волнуясь, проговорил:

– Каспер! Мне кажется, нас с тобой уже давно связывает одна тайна...

– Вы о чем, мистер Харви? – откликнулся мальчик.

Психиатр улыбнулся.

– Кэт нас не слышит, нас никто не слышит... Хочешь скажу, кто тебя тогда превратил в человека?

Каспер не успел ответить, вместо его голоса раздался совершенно посторонний голос, принадлежавший взрослому мужчине:

– Мистер Харви! Эй, вы здесь, мистер Джеймс Харви?!

Следует заметить, что мистер Джеймс Харви проявил подобающую выдержку. Он справился с изумлением точно так же, как с Испугом, и, шепнув прежде Касперу, чтобы тот сидел тихо, отозвался:

– Кто со мной говорит? И где вы?

– Мое имя – Билл Кефирсон! – прокричал в раскрытую дверь мэр. – Мистер Харви, я совершенно случайно забрел так далеко. Я ехал к вам, я стучал в Дверь, но мне никто не открыл, я вошел, но замок был пуст. – Мэр торопился, боясь, что на него сейчас налетит какое-нибудь привидение, и что-нибудь с ним сделает.

Пока он говорил, в общем, правду, и потому надеялся на снисхождение.

– И я бросился искать вас, я испугался... Ведь я видел ваш автомобиль у дома и знал, что вы должны быть здесь. Скажите, с вами все в порядке?!

Джеймс Харви выдержал паузу.

– Если вы мистер Билл Кефирсон, стало быть, вы – мэр Френдшипа, – наконец, проговорил психиатр. – Я не ошибаюсь?

Его слова были адресованы не столько гостю, сколько Касперу.

– Вы правы, я мэр города, – быстро подтвердил мистер Кефирсон. - И у меня к вам дельное предложение, мистер Харви.

– Предложение, – повторил психиатр. – Ну что же... – Он повернулся к Касперу и сказал ему: – Сиди, я вынужден уйти с этим... – доктор хотел сказать «занудой», но, вспомнив, что разговаривает с ребенком, закончил: – С господином мэром.

– А как же я? – растерялся Каспер.

– Вернется Кэт, она принесет тебе одежду. Приходите ко мне в кабинет. Знаешь, к тому времени я надеюсь закончить беседу с высоким гостем.

Каспер отозвался в том смысле, что все понял, после чего мистер Харви крикнул:

– Господин мэр! Прошу вас, не входите! Здесь беспорядок, лучше я сам к вам выйду!