Я – Кира Иванова, студентка Института технологии и дизайна, мне двадцать два года, учусь на четвертом курсе факультета «Ландшафтного дизайна». И этот учебный год стал самым трудным.

Во-первых, у меня появились проблемы с жильем. Если в предыдущие года я жила спокойно и припеваючи в общежитие для студентов, то в этом году пролетела. Так как училась на коммерческом отделении, мне не досталось койко-места из-за наплыва первокурсников.

Вот так, тяжело вздохнув, я с трудом, но все же отыскала комнату у пенсионерки, которая сдавала ее за приемлемую цену. По карману било, но и я не сидела на месте. У меня была неплохая подработка в небольшой юридической компании. Туда я попала после того, как вынуждена была уйти из дизайнерской фирмы, принадлежащей Ольге Беловой. Ее имя в городе было достаточно известно, но в последнее время она столкнулась с некоторыми трудностями и вынуждена была сократить расходы. В том числе и на стажеров таких, как я.

Устроиться на новое место получилось практически сразу, но то, чем я там занималась, совершенно не соответствовало моей будущей профессии. Деваться было некуда, и поэтому я уже пять месяцев усердно трудилась над копированием документов, отправкой почты и прочей незначительной чепухой. Была офис-менеджером на полставки. И архивариусом. И секретарем. В общем, заменяла всех и сразу и всем помогала. Летом было спокойно, многие в отпусках. У меня нет учебы, поэтому работала полный день. А в сентябре сократила часы, а начальство только радовалось. Ведь и оплату они сократили, хотя объем обязанностей не уменьшился.

Поэтому, загруженная до предела бумажной работой, перебирая и сортируя договора, я и не заметила, как опоздала в «Глобус Групп».

Подвернулась вакансия, открытая в этой компании почти случайно. Кто-то кому-то шепнул, а уже мне позвонила Ольга Белова, которая была старше меня лет на восемь, добилась успеха быстро. И даже удержалась на плаву. Она до сих пор находилась в расстроенных чувствах оттого, что вынуждена была попросить меня уйти. Я приняла ее позицию и покинула фирму быстро, без скандала. Девушка в тот день пообещала, что если хоть что-то изменится, то она сразу позовет меня обратно.

И когда на дисплее моего телефона высветилось ее имя, я была почти уверена, что меня попросят вернуться. Почти угадала.

– Привет, Кира, – задорный голос Ольги всегда вселял в меня радость, даже когда было особенно тяжело.

– Привет, – ответила я, наслаждаясь моментом передышки, ускользнув из душного офиса.

Сентябрь был на удивление жарким, и никто не торопился менять летние яркие наряды на унылую осеннюю одежду. Даже я таскалась на работу в джинсах и футболке. Хорошо, что у нас не было дресс-кода для рядовых сотрудников. Начальство старалось быть сдержанным, но и они то и дело носили футболки, кеды и рюкзаки.

– У меня для тебя новости, – пролепетала Ольга, и я навострила уши.

Внутри все сжалось от предвкушения. Даже успела замечтаться, как прощаюсь со всеми и мчусь к Беловой.

– Какие? – осторожно поинтересовалась, а на губах играла довольная улыбка.

– Я нашла для тебя клевую подработку. В «Глобус Групп», – выдохнула она и замолчала.

Я же и вовсе перестала дышать. Замерла на месте, сжала в руке телефон и уставилась под ноги. Весь мир покачнулся.

Устроиться пусть и на подработку в эту компанию значило одно – в 95% случаев тебя возьмут в штат. А там и карьерный рост, и финансовый. Волновал меня сейчас больше второй аспект.

– Они набирают студентов для практики. На полставки. С оплатой, – сказала Белова, когда наше молчание затянулось.

– Вот это да, – прошептала я, все еще засматриваясь на цветные камушки под ногами.

– Не то слово, Кира! – громко произнесла девушка, возвращая меня в реальный мир. – И это еще не все.

– Что еще может быть удивительней чем то, что они вообще ищут стажеров, да еще с оплатой? – спросила я, понимая, что попасть туда будет очень трудно. – Там, наверное, очередь из таких студентов, как я.

Ольга хмыкнула.

– Я договорилась насчет тебя, – протараторила она и рассмеялась, когда услышала мой сдавленный стон.

– Не верю, – дрожащими губами выдавила из себя пару слов.

– У меня там тоже есть знакомые, Кира. И тебя ждут на собеседование завтра, в одиннадцать.

– Я буду там, – ответила и попрощалась с Ольгой.

Белова знала, что я никогда не была многословна. Все больше монологов в голове, нежели диалога с кем-нибудь во внешнем мире.

Стоя у входа в офис, я задумалась, а получится ли у меня попасть в «Глобус Групп»? Смогу ли я преодолеть свою природную застенчивость и получить там место?

– Я смогу, – прошептала себе под нос, возвращаясь за работу.

На следующий день все прошло отлично. Я даже умудрилась не просто говорить, а ловко и быстро отвечать на вопросы. Благо, почти все они касались моей учебы и достижений в институте. А я была пусть и не самой лучшей студенткой в потоке, но средний балл в 4,5 значил много.

Рассказывать Наде о своей новой работе я не стала. Побоялась, что подруга постарается меня отговорить. Да и сама все еще сомневалась, задумавшись, про какие такие списки говорила Людмила Михайловна. Интересно, это квартира принадлежала ей или ее знакомым? Потому что она очень ответственно подходила к поиску нового сотрудника. А рекомендации, которые могла дать Ольга, сослужили мне не плохую службу. И пусть в первый раз я продула удачную возможность стать стажеркой в «Глобус Групп», потеряв не только практику, но и деньги, то в этот раз не собиралась подводить Белову, согласившись с предложением женщины.

Подруге же решила рассказать об этом чуть позже, когда уже освоюсь на новом месте. Потому что была уверена, что Людмила Михайловна устроит для меня проверку, которую еще нужно будет пройти.

Поэтому на следующий день стояла перед невысоким аккуратным жилым домом, придя на пятнадцать минут раньше и думала о том, а сколько же здесь стоит квадратный метр? Жильё в центре всегда было дороже окраин или спальных районов, а в таком доме, новом, современном, и того поди, заоблачные цены. Видимо, отсюда и такая зарплата. Наниматели могли себе это позволить.

Людмила Михайловна появилась ровно в четыре часа и встретила меня около подъезда. Розовые губы изогнулись в мягкой приветственной улыбке, и мы прошли внутрь.

Женщина проводила меня до квартиры, располагавшейся на последнем этаже пятом этаже. Я старалась не отставать от женщины и запоминать каждое сказанное ею слово. Когда мы остановились перед запертой темно-коричневой дверью, я вдохнула больше воздуха и заставила себя не проронить ни звука, как только она откроет дверь. Мало ли какая грязь меня там ждала. Не стоит показывать свое сомнение, иначе, я могла лишиться этой подработки.

Людмила Михайловна проворно вставила ключ в замок, дважды его провернула, потом еще один, чуть выше, и дверь поддалась, бесшумно раскрывшись.

Она вошла первой, я же смотрела в ее спину и шагнула следом.

Выдохнула, когда в коридоре разлился теплый мягкий свет. С губ все же сорвался удивленный вскрик.

Женщина повернулась ко мне и вновь улыбнулась, довольная тем, что все же смогла меня поразить.

Идеально чистая квартира, с длинным широким коридором. Светло-бежевые стены, темный пол из плитки, ряд светлых в тон стенам дверей. Сбоку небольшая вешалка, пустая. Закрытая тумба для обуви. Коврик под ногами, тоже чистый.

Я засмотрелась по сторонам, поражаясь, насколько здесь было безупречно чисто, пока Людмила Михайловна быстро направилась к обувнице и достала из нее тапочки белого цвета.

Одни надела на свои ноги, вторые протянула мне.

– Нужно переобуться, – сказала она и, пока я выполняла ее указание, извлекла из сумки пару сеточек для волос.

– А вот одно из требований, – и женщина ловко спрятала свои волосы под сеткой.

Я повторила то же самое, хотя удивленно посматривала на нее.

– По правилам, при уборке, да и в целом при нахождении здесь, необходимо будет собирать волосы. Можно использовать, как я, сетку, либо одноразовую шапочку, платок. Без разницы, лишь бы не оставлять в квартире следов своего пребывания. Никаких волос, отпечатков пальцев на зеркальных или стеклянных поверхностях, – перечисляла она, пройдя немного вперед по коридору.

Я же насторожено сделала пару шагов в мягкой обуви.

– Кстати, тапочки не просто так белые. Сегодня была уборка. У теперь уже бывшей домработницы закончился последний рабочий день. И вы можете заметить, как все тут убрано. Такого эффекта я буду ждать и от вас, пока буду курировать первые дни.

Кивнула и внимательно посмотрела на пол.

– Да, после обхода я посмотрю подошву обуви. И если на ней будут грязные следы, значит, уборка выполнена плохо.

Как-то ноги сразу подогнулись от страха. Но я все же побрела за Людмилой Михайловной следом. Она открыла ближайшую дверь, показывая мне небольшую комнату, уставленную стеллажами с различными вещами, коробками и ряды всевозможных моющих средств.

– Это будет вашим рабочим кабинетом, Кира Николаевна, – улыбнулась она, пока я осторожно переступала порог и изучала содержимое полок.

– Можно просто Кира, – тихо произнесла, обернувшись к женщине.

– Тогда называйте меня Людмилой. Нам так проще будет сработаться, – сказала она, вдаваясь в подробное описание кладовой.

Здесь хранились не только ненужные хозяйские вещи, но и все необходимое для уборки квартиры и запасы бытовой химии.

– Отслеживать эти запасы придется вам, Кира. В конце я предоставлю все списки, поэтому делать это будет не сложно. Также здесь вы будете переодеваться. Вон там ваша сменная одежда.

Она указала на вешалку, где в непрозрачном чехле висел мой будущий рабочий костюм.

Я приблизилась к вешалке, потянула за молнию чехла и обнаружила, что теперь я буду носить серый костюм. Там же был фартук, косынка. И сменная обувь. Все было предусмотрительно подготовлено. Даже размер мой.

– Пройдемте дальше, – Людмила направилась к двери, я же быстро застегнула молнию и поторопилась за женщиной.

За следующей дверью находилась ванная комната, а рядом отдельный туалет. Он также блестел безукоризненной чистотой. Ни одного развода, мыльного пятна. Словно тут никто не жил. Даже все атрибуты в виде мыла или шампуня были убраны в шкафчики. Несколько полотенец свернуты, рядом с ними халат. Белый, длинный и большой.

– Это не ваша квартира? – повернулась к Людмиле и отметила, как на ее лице проскользнула тень. – Мне кажется, что здесь живет только один человек. Мужчина.

Она отрицательно покачала головой.

– Вы очень внимательная, Кира, – все же ответила она. – Но почему решили, что мужчина?

– Интерьер мужской. Строгий. Черно-белый. Никаких картинок, фотографий на стене.

– Но вы еще не видели всей квартиры, – настояла она.

– Уверена, что там будет то же самое, – пожала плечами, аккуратно закрывая дверь ванной комнаты.

Женщина усмехнулась и прошла дальше по коридору.

– Здесь у нас находится гостевая комната, – она открыла дверь, пропуская меня вперед.

Полупустое помещение, в котором стояла одинокая узкая кровать, комод и прикроватная тумба. Выглядело все так, словно комнату просто заполнили мебелью, для галочки. Скорее всего, тут никто никогда и не бывал, что почти сразу же подтвердила Людмила.

– Здесь тоже необходимо делать уборку, пусть комнатой и не пользуются.

После она отвела меня в гостиную, в которой все просто кричало о том, что в квартире живет мужчина. Скорее всего, среднего возраста, достаточно богатый, чтобы окружить себя дорогой качественной мебелью из натуральных материалов. Поморщилась, представляя то, как придется начищать дерево, чтобы оно сохраняло цвет и блеск, или полировать столешницу кофейного столика.

– Вы были правы, Кира, насчет того, что здесь живет мужчина, – вдруг заговорила Людмила, остановившись около дивана. – Но в любом случае, договор будем заключать со мной. И я уверена, что с хозяином вы точно не встретитесь. Так что не беспокойтесь.

Кажется, она неверно воспринимала мое волнение из-за того, что я догадалась о поле владельца данного помещения. Но меня не смущал тот факт, что квартира принадлежала мужчине. Меня больше волновало то, что требования были чересчур твердыми и немного странными. На моей памяти я никогда не встречала людей, которые бы так щепетильно относились к окружающим их вещам и к порядку в целом.

Сейчас же квартира выглядела так, будто музей. Словно здесь никто и не жил. Даже в воздухе не было запахов. Абсолютно ничего. Пугающая пустота.

Около гостиной комнаты находился небольшой, но многофункциональный кабинет.

– Относительно этого места, – заговорила женщина, – есть особые указания. Что можно трогать, а что нельзя. Тоже прописано в списках обязанностей.

Я кивнула, подозревая, что список там очень большой и придется заучить его наизусть, чтобы не оплошать в первое время, пока буду проходить испытательный срок у Людмилы.

Обернувшись, я заметила, как у дальней стены стояли высокие полки, под самый потолок с множеством книг. Бегло пробежалась по названиям и поразилась, отметив, что часть из них была на иностранном языке, даже классика. Но более внимательно осмотреться здесь мне не дали.

Людмила потянула за собой, показывая предпоследнюю комнату. Кухня, обставленная изысканной, но строгой по-мужски мебелью с полным набором всевозможной техники известного бренда класса люкс. Женщина очень долго рассказывал, где что находится, что и как нужно мыть. Опять упомянула про список. И я уже с нетерпением ждала того часа, когда передо мной возникнет стопка листов с инструкциями.

Последней комнатой, за исключением застекленной лоджии, соединявшей кухню и гостиную, была спальня. Хозяйская.

В нее мы входили насторожено. Людмила прекрасно знала, что дома никого не было, но все равно неторопливо открывала дверь и входила первой, озираясь по сторонам. Но и тут все было безупречно чисто. Аккуратно заправленная широкая кровать, на которой я насчитала не меньше четырех подушек. Пара прикроватных тумбочек, только одной из которых видимо пользовались, потому что там стояли часы. Чуть дальше непримечательные двери, ведущие в небольшую гардеробную комнату.

– Относительно этой комнаты, – произнесла женщина чуть тише, чем обычно говорила, – есть особые указания. Например, нельзя сидеть или лежать на постели. Заходить в гардеробную.

– А кто-то лежал в постели? – покосилась на кровать и смутилась.

– Было дело, – отмахнулась она, но не стала вдаваться в подробности.

Да и я не намерена была интересоваться ими. А тем более ложиться в хозяйскую кровать.

Я последовала за Людмилой в коридор, и она отвела меня в гостиную, где присела на краешек дивана. Я же решила постоять.

– Что скажете, Кира? Вас не смущает работа?

– Немного обязанности, но я готова приступить к их выполнению.

Она улыбнулась.

– Я должна вас предупредить, что помимо строго выполнения правил, мы подпишем с вами договор о неразглашении. Поэтому все, что вы здесь узнаете в последующем, не должно покинуть этих стен. Возможно, пострадает деловая репутация владельца квартиры, а это обернется для него убытками, а для вас существенным наказанием, – ее твердый, холодный голос насторожил меня.

Но я согласно кивнула. Все равно рассказывать кому-то о содержании домашней библиотеке или о прикроватных часах не имело смысла, да и некому. Надя, конечно, устроила бы мне допрос с пристрастием, но я всегда могла умолчать или немного приврать, чтобы успокоить подругу.

– Я согласна, – отозвалась я, наблюдая за тем, как радостно хлопнула в ладоши Людмила и поднялась на ноги.

– Подождите меня в кабинете. Я сейчас принесу все документы, и мы сразу их подпишем, – сказала она и быстро выскочила в коридор.

Первым подписали договор найма, в котором Людмила значилась как работодатель, а я – как ее сотрудник. Вторым пошел договор о неразглашении, который я внимательно изучила. Да, за болтливость меня могли не плохо так оштрафовать, вплоть до судебного дела. Решила, что лучше язык прикушу, чем хоть что-то расскажу. А потом передо мной возникли те самые списки и инструкции. Людмила долго про них рассказывала, делая пометки на том, что необходимо было выполнять в первую очередь. Также указала, какие продукты и где мне покупать. Все оказалось чуть проще, чем я сначала подумала. Все буду заказывать в магазине с доставкой на дом. Просто свериться по наличию, открыть сайт на выделенном для этого случая планшете, собрать товар в корзину и оформить покупку. Оплата шла через личного бухгалтера владельца квартиры. Товар привозили в этот же день, часа через два после оформления, поэтому начинать рабочий день необходимо было с покупок.

Закончив с инструктажем, Людмила выдала мне ключи.

– Ну вот, Кира, теперь вы моя сотрудница. И я надеюсь, что мы с вами сработаемся. Приступить к работе необходимо завтра.

– Хорошо, утром буду здесь, – согласно кивнула, убирая связку из трех ключей в карман брюк.

– Тогда как закончите, вам необходимо будет связаться со мной. Первую рабочую неделю я буду вас курировать, помогать и подсказывать. После работы буду проверять. Как только я пойму, что вы вполне можете самостоятельно работать, мое кураторство закончится. Но я всегда буду готова ответить на ваши вопросы.

С этими словами мы покинули квартиру, сняв около входа сеточки. Людмила быстро проверила обувь и указала мне на ее идеально чистую поверхность. Мне придется добиваться такого же эффекта.

Людмила вернулась в офис через два часа, как умчалась на встречу с клиентом, попутно бросив, что заглянет ко мне, чтобы проверить новую сотрудницу. От ее слов мне стало дурно, но я быстро взял себя в руки и просто кивнул, провожая женщину взглядом.

Сдержанная во всем, аккуратная, внимательная, придирчивая к мелочам, она была идеальной помощницей для меня. Поэтому и назначил Людмилу на такую должность, поручив ей еще следить за домработницами. Сам с ними контактировать я не собирался. Дождавшись приезда Людмилы, я постарался не выглядеть испуганным, когда она входила в мой кабинет и закрывала за собой дверь.

– Как встреча? – решил, что не буду привлекать ее внимание к собственным опасениям.

– Контракт наш, – усмехнулась она. – Осталось обсудить детали и можно приступать.

– Отлично, – натянуто улыбнулся.

Я никогда не улыбался по-настоящему. Научился нескольким приемам у Егора, когда тот заявил, что выгляжу с вечно серьезным лицом отталкивающе.

Людмила улыбнулась в ответ. Уже по-настоящему.

– Я была у тебя, – чуть тише произнесла женщина.

Я напрягся, вслушиваясь в каждое ее слово, при этом сохраняя спокойствие. Выглядеть куском льда получалось лучше всего.

– Я уверена, что из Киры получится отличная домработница. У меня к ней никаких претензий. Будто Тамара и не уходила. Все идеально. Вечером сам убедишься.

Женщина ликовала. Старалась улыбаться не так сильно, но я заметил, как в ее глазах появились лукавые огоньки. Что же, она выиграла спор у Егора, и тому придется немного раскошелиться. А то, что они спорили на меня, опять, я узнал практически сразу. Егор не умел скрывать эмоции, а Людмила, если была чем-то смущена, начинала увиливать от прямых вопросов.

– Ты точно не хочешь взглянуть на ее резюме? – вновь поинтересовалась она.

– Нет, – отказался я. – Зачем мне что-то знать о ней. Пусть хотя бы неделю продержится, тогда подумаю.

– Ну как знаешь, – пожала плечами. – Но я уверена, Кира справится с работой и с твоими правилами.

Людмила улыбнулась вновь, я же нахмурился. Выдал эмоцию, но совладать с ней не смог. Мне еще вечером красться как вор в собственную квартиру. А от мысли, чтобы узнать, тем более увидеть, кто там и как действовал, становилось и вовсе дурно.

– Уверен, с моими правилами будет сложнее всего, – тихо произнес я, случайно привлекая внимание Людмилы.

С ее губ исчезла улыбка. Теперь женщина хмурилась.

– Тамара Федоровна привыкала долго, – продолжил я мысль, получая согласие от женщины.

– Там были особые обстоятельства, – постаралась переубедить меня Людмила.

– Теперь эти обстоятельства меня не потревожат.

Она хитро ухмыльнулась. Пожелав мне спокойно и плодотворно поработать, женщина покинула кабинет. Я же смотрел ей вслед и думал о том, как пережить сегодняшний вечер. И ночь.

На второй рабочий день я приехала в то же самое время. Расписание для нашего курса построили так, что первая половина дня в понедельник, вторник и среду были свободны, а к концу недели наоборот, поэтому подстроиться под новую работу и не пропускать занятий вышло безболезненно.

По правилам, я не должна была пересекаться с владельцем квартиры. И Людмила заверила меня, что утром квартира пуста с восьми и до самого вечера. Примерно в 18.30-19.00 здесь появлялся хозяин. Так что я могла без проблем заниматься уборкой и закупкой продуктов в удобное для меня время в течение дня. В принципе, так я и поступала.

После неожиданного открытия и похвалы от Людмилы заниматься работой было проще. Я уже представляла, что от меня ожидали, и справлялась с обязанностями чуть быстрее.

Переступив порог, я не озиралась по сторонам. К тишине начина привыкать, наполняя ее мурлыкающей себе под нос мелодией.

Осмотрелась быстро, переоделась и влилась в рабочий процесс. После позвонила Людмиле, дождалась ее и получила вторую похвалу. Если так и дальше пойдет, то я зазнаюсь. Усмехнулась, отправляясь на учебу.

Подруге ничего не рассказала. Все еще боялась получить от нее нравоучения. Хватило и того, что она злилась на меня из-за курсовой для Дани. Я и сама на мгновение засомневалась, а стоило ли браться за это, когда времени было в обрез. Но не отказываться же теперь, когда уже треть выполнена.

Так проходил день за днем, пока не наступили долгожданные выходные.

С Надей договорились встретиться у нее дома и позаниматься. Я согласилась, но поздно осознала, что попала в ловушку. Если в институте девушка не могла меня прилюдно отругать или пристыдить, то у себя дома она занялась моим воспитанием. И больше всего ее волновал Даня и мой не здоровый интерес к качку.

– Если ты не перестанешь перед ним любезничать и соглашаться за него учиться, то я отказываюсь с тобой дружить, – заявила она, усевшись за небольшим журнальным столиком.

Родителей подруги дома не было. Отец и мать умчались к родственникам в другой город, на чей-то день рождения. И у Нади было почти два дня в свободной от надзора квартире. Но, вместо того чтобы развлекаться, мы устроили учебный штаб, окружив себя тетрадями, чертежами и курсовой, к защите которой усиленно готовились.

– Я не любезничаю, – спокойно ответила, а на губах заиграла улыбка.

Надя нахмурилась, покачала головой.

– Я знаю, что этот придурок тебе нравится. Но он ведь действительно пустоголовый. Бросай уже сохнуть по нему.

– Я не сохну, – возразила, но не достаточно убедительно.

Да и кому я пыталась лгать. Надя видела меня насквозь. Даня нравился мне, с первых дней нашей встречи, но я не была настолько глупа, чтобы мечтать о нем.

– Такая мышка как я не интересна таким парням как он, – произнесла мысли вслух.

Подруга рассмеялась.

– Ты не мышка, Кира. Просто тебе не хватает смелости.

– Откуда ее взять, смелость-то эту? – поинтересовалась у подруги.

Она поджала губу, задумалась.

– Просто он не тот парень. Поверь, когда ты встретишь того, при взгляде на которого твое сердце будет замирать, вот тогда и смелость появится.

– Только смелость? – теперь уже с интересом переспросила подругу.

Вот кто, а Надя в любовных делах разбиралась лучше. За те годы, что я знала девушку, она встречалась раз десять, не считая одноразовых свиданий, переписок, сайтов знакомств и прочей незначительно чепухи. Даже меня пыталась на это подсадить, но я отказалась сразу. Не умею так. Вешаться на парней. Крутить у них перед носом хвостом как кошка.

– Ты же знаешь, – отмахнулась от моего внимательного взгляда девушка. – А с Даней заканчивай. Он за это время со сколькими девушками встречался? Да половина факультета слюной капает по нему.

– Просто посмотреть уже нельзя? – нервно рассмеялась я.

Надя фыркнула.

– Я тебе счастья желаю, а она все туда же, – недовольно проворчала девушка. – Ну не твой это парень.

– А какой мой? – произнесла я и задумалась, а действительно какой.

Подруга задумалась. Посмотрела на меня, нагнулась немного вперед.

– Ну, я думаю, он будет старше тебя, – в словах девушки не было шутки. – Парни нашего возраста еще не доросли до тебя. Кира, ты пусть и выглядишь как школьница, а вот мозгами уже намного старше даже меня.

С этими словами я согласилась. Жизнь заставила рано повзрослеть. Я не отчаивалась, замечая разницу в суждениях между собой и однокурсниками. У них еще оставалась юношеская посредственность, озорство, ветреность. Я же не могла себе позволить так расслабиться.

– И не только старше, – продолжила рассуждать Надя, – ведь дело не в возрасте. Он будет умен, начитан, хорошо образован. Возможно, будет иметь свое дело, потому что умные мужчины могут построить бизнес, а не работают на кого-либо.

Я рассмеялась.

– Было бы не плохо. Может и мне больше не придется мыть полы, – не подумав, выпалила я и резко замолчала.

Надя насторожилась.

– Повтори-ка, что ты сейчас сказала? – голос твердый, даже жесткий.

Тяжело выдохнула, но открыла свой маленький секрет.

– Я нашла новую работу, – почти шепотом проговорила, вынуждая подругу нагнуться над столом еще больше.

– Ты не говорила, – также тихо произнесла она.

– Стеснялась, – пожала плечами. – Работа просто специфичная. Побоялась, что ты меня осудишь.

– Если не расскажешь, то я тебя не осужу, а покалечу.

И для убедительности сжала кулак и помахала им перед моим носом. Сглотнула вставший в горле ком и быстро произнесла:

– Ольга Белова помогла мне с работой. После провала в «Глобус Групп», она пообещала мне подыскать новое место. Но в итоге работа оказалась очень специфичной.

– Ты сказала про мытье полов. И где ты моешь их? В какой компании?

– Не в компании, – на секунду задумалась, припоминая, был ли в договоре пункт о подобном неразглашение. – В квартире. Меня наняли домработницей. Занимаюсь уборкой, закупкой продуктов. Но платят много, даже больше, чем могла бы получать в «Глобус Групп».

Надя недоверчиво покачала головой.

– Но ты моешь полы, – выдохнула она.

– А что в этом плохого? Многие этим зарабатывают на жизнь. Тем более что уборка действительно не сложная, пусть по особым правилам. И какая разница, где мне глотать пыль. Работать архивариусом и таскать тяжеленные коробки с бумагой, либо ведро с водой в квартире. Тем более там никто мне не мешает.

Подруга нахмурилась, возвращаясь на свое место.

– Все-таки тебе стоило со мной сначала обсудить, – сказала она. – Я бы тебя отговорила и помогла поискать место лучше.

– Надя, все нормально. Мне нравится.

– Тогда, кто живет в квартире? С детьми, наверное, и с животными?

Покачала головой. Признаться подруге, что убираюсь в квартире холостяка, а в этом я убедилась довольно быстро, не обнаружив ни одного женского следа, побоялась. Еще начнет строить теории, расспрашивать.

– Прости, я подписала договор о неразглашение. И ничего, кроме того, что уже сказала, не могу рассказать.

Подруга фыркнула.

– Но нас тут никто не услышит.

Пожала плечами, но осталась верна своим принципам. Если сказали молчать, то я буду молчать. Тем более, работа мне нравилась, и потерять ее по такой глупой причине не хотелось. Уверена, подруга бы не разболтала, но рисковать не хотелось.

Она смирилась, хотя в течение дня еще пыталась выведать у меня хоть что-нибудь. Я же упорно молчала, вынуждая Надю в итоге капитулировать.

– Ты еще расскажешь, – смело заявила она, провожая меня до остановки.

Подруга настаивала, чтобы я осталась ночевать у нее, но мне хотелось вернуться в свою маленькую комнату и просто поспать. Впереди был непростой день, который я планировала посветить учебе. А потом и вовсе ждали трудовые и учебные будни.

Новый рабочий день прошел на ура. Людмила сообщила, что больше не будет устраивать проверки, потому что полностью уверена в моих способностях. Приободренная ее доверием и тем фактом, что накануне сделала шикарную для Дани курсовую, я была полна сил и энергии. И смелости. Поэтому быстро достала из рюкзака духи и брызнула на себя. В прошлый раз меня за этим делом поймали в туалете в институте. Теперь было немного стыдно. А еще мне казалось, что от моей кожи все-таки пахло чистящими средствами, пусть почти все они были без отдушек.

Проветрив еще раз коридор, я умчалась на учебу, а вечером получила от Людмилы строгий выговор. Меня все-таки поймали, правда, в этот раз сам владелец. Ему не понравился посторонний аромат в доме и мне строго-настрого запретили пользоваться чем-либо там. Хотя в правилах такого не было прописано.

Огорченная, я пришла на работу во вторник в подавленном настроении и принюхалась.

– Так значит мне нельзя, а ему можно? – проворчала себе под нос и быстро распахнула окна.

Мужской аромат наполнял теперь весь дом. Будто владелец пытался перебить тут мой след. Пометить территорию.

Невольно рассмеялась от собственных мыслей. Но все же его аромат сводил с ума. Закрыла окна, уловила отголоски в воздухе и нахмурилась.

Я должна узнать про этот парфюм все. Может, отыщу потом пробник в каком-нибудь магазине и буду тайно нюхать.

– Прям как маньячка, – произнесла свои мысли и направилась по следу, как ищейка.

Да, источником аромата, как и в первый раз, была спальня владельца.

Теперь в эту комнату я входила уверено. Быстро переступила порог, двинулась к высокому комоду. Лазать по ящикам здесь мне запрещалось, но я все же рискнула. Оставлю всё как есть, никто и не узнает.

Обнаружила парфюм в первом же ящике. Наполовину пустой флакон. Рядом еще три закрытые упаковки.

– Запасливый, – улыбнулась я, вертя в руках флакон.

Не удержалась и слегка побрызгала на свою руку. Втянула воздух и легко выдохнула. Все же это был отменный аромат. Будоражащий сознание, закрадывающийся под кожу.

Вернула флакон на место, изучила упаковку, запоминая название. После учебы пройдусь по магазинам и поищу его. От безумной идеи не отказалась, но никто же не узнает?

Занялась уборкой, тщательно проветривая комнаты. Не оставляя следов своего любопытства.

Но самая безумная идея, которая могла родиться у меня в голове в этот день, заключалась в ином. Еще в первый день, после изучения списков, инструкций, а потом и неожиданного цветового открытия, я задумалась, а не болен ли владелец? Может, у него было какое-то психическое отклонение, которое заставляло его придерживаться определенной схемы поведения.

И теперь, входя в его кабинет, я задумала маленькую пакость. Заодно, решила проверить свою теорию. Если он действительно немного не в себе, то за это я получу выговор, но буду долго и слезно молить о пощаде.

Приблизилась к его столу, сдвинула несколько белоснежных листов и с минимальным усилием выдрала волосок из туго затянутого узла на голове, завернувшийся колечком в моей руке. Положила на лист, накрыла сверху еще несколькими и, убедившись, что выглядит так, будто я убиралась, и случайно обронила волосок, ушла из кабинета, ухмыляясь.

Моя маленькая месть за духи, которыми запретили пользоваться, почти осуществилась. И с удовлетворенным выражением на лице я отправилась на учебу.

Я сбежала. Стоило мужчине отвернуться, как я быстро добралась до своей кладовки и тихо прикрыла дверь. Прижалась к ней спиной и прислушалась к звукам, доносившимся из коридора.

Прижала ладони к щекам. Руки вспотели, покрылись прохладной испариной, а вот лицо пылало. Надо же, так я еще не смущалась. Готова была провалиться сквозь землю, вспомнив, в каком виде предстала перед незнакомцем.

Взглянула в узкое зеркало, висевшее около полок, и усмехнулась, рассмотрев себя. Торчащая водолазка, взлохмаченные волосы, босые ноги. Ну и красотка! Наверное, он подумал о том, что выглядела я неряшливо. Поэтому и перестал смотреть в мою сторону. Я же не могла отвести от него взгляда. Как прикованная следила за ним, за каждым движением. За каждой реакцией, мимикой, жестом.

А жесты? Зачем я протянула ему руку? И ведь практически коснулась его. А если бы он пожал мою ладонь, то уверена, ощутил бы, что она мокрая от волнения. И дрожащая.

Потом я увидела возможную причину неожиданного появления владельца так рано. На его белоснежной рубашке были следы от кофе. Их я узнала сразу. Видела такие пятна неоднократно на первом курсе, когда подрабатывала официанткой. Недолго, но все же у меня был и такой опыт. А сколько раз я пачкала собственную одежду, разнося заказы за столики, не счесть. Поэтому, не задумываясь, предложила ему застирать рубашку. А он сказал, что выбросит ее. Да она наверное целое состояние стоила. Но разве я могла возмущаться или переубеждать его.

Но больше всего меня смутило то, как он говорил. И его имя. Произнесла его шепотом. Почему-то улыбнулась. Повторила еще раз.

И все же заставила себя отойти от двери. Ноги замерзли. Надо же было бегать босиком и с распущенными волосами, когда по правилам запрещалось оставлять следы.

Быстро натянула на себя костюм, обувь, косынку. Подхватила ведро, тряпки и направилась заниматься уборкой. Придется задержаться, но я сама виновата в этом. Нужно было быть расторопней.

Владельца не было слышно. Он закрылся в своей спальне и не появился из нее пока я мыла коридор, заново. Разобралась с уборкой, проветрила помещение. Еще раз все оглядела и только тогда он появился.

Неторопливо вышел из комнаты в новой одежде. Не в деловом костюме, как я сначала подумала, а в простых темно-серых брюках, такого же цвета толстовке и черных тапочках. Остановился в коридоре, посмотрел на меня, быстро развернулся и скрылся в кабинете.

Я же выдохнула и поторопилась со всем закончить.

Убрала рабочий инвентарь, вновь переоделась, на этот раз позаботившись о своем внешнем виде, туго стянула волосы в узел на затылке. Но передо мной встал другой вопрос – как теперь уйти? Просто собраться и тихо покинуть квартиру, не беспокоя его? Или все же постучать в дверь и предупредить, что я ухожу? Вот же незадача.

Выдохнула и вышла обратно в коридор. Сделал несколько неуверенных шагов и остановилась перед дверью в кабинет. Нерешительно приподняла руку, согнула в кулак, зажмурилась и почти постучала.

Почти, потому что в этот момент, как по заказу, дверь распахнулась, и мой кулак опустился на плечо мужчины. Ощутив теплую мягкую поверхность, я разинула рот от удивления, распахнула глаза и уставилась в его изумленное лицо.

– Извините, – прошептала я, отнимая руку и пряча ее за спину.

Он промолчал. Проследил за моим поспешным движением. Кажется, даже улыбнулся. Или мне померещилось?

– Я хотела сказать, что закончила и ухожу, – кивнула в сторону начищенного до блеска пола.

Мужчина не смотрел на мою работу. Его больше волновал тот факт, что я только что коснулась его.

– До свидания, – прошептала я, смущаясь еще больше.

Ругать себя буду вечером, а пока я намеревалась сбежать. Развернулась и побрела в сторону двери, как неожиданно Герман заговорил.

– Кира, – позвал он по имени, заставляя остановиться и посмотреть на него. – Спасибо за проделанную работу, – сухо проговорил он.

Кивнула, улыбнулась. Ощущала себя болванчиком, которого стоит тронуть, как он будет мотать своей головой.

Мужчина вышел из кабинета, дошел до меня и остановился. Внимательно посмотрел на мое лицо, наверное, подумав, что я немного двинутая, раз так нелепо улыбаюсь.

– Я провожу вас, – чуть тише произнес он, вынудив меня отмереть и двинуться в ранее заданном направлении.

Я поспешала. Натянула ботинки на ноги, спрятала тапочки. Накинула ветровку, следом рюкзак. Но до ручки двери не успела коснуться. Герман сделал это сам. Обогнул меня, замершую на месте с протянутой рукой, нажал на ручку и та покорно открылась. Дверь бесшумно распахнулась.

– До свидания, Кира, – прошептал он.

– До свидания, Герман, – выпалила я и выбежала.

И бежала до тех пор, пока не покинула этот дом, улицу, на которой он находился. Тяжело дыша, добралась до остановки и только там смогла дышать спокойно.

– Вот это эффект, – произнесла себе под нос, улыбнувшись.

Расскажи кому, не поверили бы в существование такого человека, как Герман, владелец квартиры, в которой я мою полы.

Сообщение от Дани я получила еще утром. Он поинтересовался, как продвигаются дела с чертежами.

Я невольно улыбнулась, приметив его, стоявшего у главного входа в первый корпус института. Там, где и договорились. Я лишь планировала передать ему чертежи, когда Даня неожиданно предложил пойти перекусить в кафе. Словно ожидая, что меня разыгрывают, я украдкой огляделась по сторонам.

Студенты маячили, шумно переговаривались и никто на нас не обращал внимания.

– Давай, – согласилась я, ощутив, что поступаю правильно.

Давно мечтала о таком предложении. Провести немного времени наедине, поболтать, послушать голос парня, но когда мы оказались перед входом в соседнее с институтом кафе, все же смутилась. Вот где, а тут точно встретим наших сокурсников и друзей Дани. Его же не волновало такое внимание, пока я отчаянно молилась придумать предлог долго не задерживаться, либо вовсе сослаться на очень важное дело и сбежать. И почему мой телефон молчал? Я была бы счастлива, услышать голос Нади. Но, увы, мы уже прошли до свободного столика и присели за него. Даня, подскочив на ноги, оставляя на стуле свой рюкзак, заявил, что сделает нам заказ и скрылся, даже не получив от меня ответа.

Интересно, что он закажет?

Вернулся с подносом, на котором было две небольшие кружки с кофе, и пирожное. Маленькое, розового цвета, с ароматом малины.

– Надеюсь, ты не сидишь на диете? – улыбнулся парень, ставя передо мной тарелочку с пирожным.

– Нет, – ответила я, задумавшись, разве от такого крошечного кусочка можно потолстеть.

– Я так и не поблагодарил тебя за помощь с курсовой, – заговорил парень, наблюдая, как я ложечкой надломила кусочек и отправила его в рот. Вкус был интересный, сладко-кислый, но все же не мой любимый.

– Не нужно, – ответила я. – Ты же знаешь, мне не сложно помочь другу.

Да, его слова про нашу дружбу до сих пор звенели в ушах. Кажется, мечтала о чем-то более глубоком и искреннем только я. Для Дани оставалась лишь удобной подругой. Знакомой, однокурсницей, которая всегда выручит из беды.

– Нужно, – рассмеялся парень. – Поэтому и позвал в кафе. Хотя бы так отблагодарю тебя.

Что же, такая благодарность была приятна, и я расслабилась. Наслаждалась вкусом сладостей, слушала музыку, которую перекрикивали голоса собравшейся тут молодежи. Кафе было не плохим, но невоспитанные парни и девушки портили всю обстановку.

– Кстати, я хотел уточнить насчет чертежей, – чуть нагнувшись вперед, поинтересовался Даня.

– Они готовы и со мной, – кивнула в сторону лежавшего рядом рюкзака.

– Здорово, – парень проследил за моим взглядом, мило улыбаясь. – Знаешь, у меня к тебе есть еще одна просьба.

Я напряглась. Неужели, очередная курсовая, чертежи, задания. Что еще? Я пыталась припомнить все заданные нам работы, но на ум ничего не приходило. Я же не пропустила что-то важное? Хотелось сразу же схватить телефон и позвонить Наде. Может, она знала, что я могла упустить из виду?

– Какая? – все же насторожено поинтересовалась я.

Даня улыбнулся. Опять. Мило, беззаботно. Наигранно? Что-то меня начинала раздражать эта улыбка.

– Ты же знаешь однокурсников Саню Чистякова и Диму Пономарева?

Я кивнула. Да их я знала. Еще бы не знать тех, кто вечно отсутствие на занятиях, а потом судорожно пытается наверстать упущенное и не вылететь из института.

– Так вот ребята интересовались у меня, кто им сможет помочь с чертежами.

В груди забилось сердце. Быстро, пропуская удары. Стало немного дурно. Так вот для какой благодарности он позвал меня в кафе. Умаслить и попросить помочь знакомым.

– Даня, я бы не прочь помочь, – спустя мгновение заговорила я, зная, что должна ответить в этот раз, – но у меня нет времени. Я и с твоими чертежами затянула. Знаешь, я тоже занята.

Он нахмурился. Его красивое лицо потемнело. Не думала, что оно может быть таким.

– Тебе же не сложно будет сделать их, просто переделай, например, мои или свои. Парни очень просили помочь и я согласился.

Я удивленно выдохнула. То есть он согласен помочь им, но сам не собирался ничего делать. Интересно получалось.

– Не могу, – прошептала я.

Я должна отказаться. Сказать наконец-то «нет». Надя будет мной довольна.

– Почему? – не унимался парень.

– Я же сказала, что буду занята, – чуть громче произнесла я.

Неужели он совершенно не слышит меня. Или не умеет принимать отказы?

Даня отвел от меня взгляд. Посмотрел на задорно смеющуюся компанию студентов. Кажется, он хотел сейчас оказаться там, а не сидеть рядом со мной. Унылой, скучной девчонкой, которая еще посмела отказать ему.

Горько усмехнулась. На глазах навернулись слезы, и я быстро заморгала, чтобы он не заметил моей слабости.

– И чем интересно ты занята? – голос больше не звучал ласково.

Холодный, сухой тон. Я не узнавала друга.

– Я работаю, Даня. В свободное от учебы время я подрабатываю, – выдохнув, призналась я.

Он покачал головой. Не верил? Или не хотел думать об этом.

– Но у тебя же было время делать курсовые?

– Потому что тратила на это вечера и даже сидела по ночам, чтобы успеть, – я поражалась своей откровенности.

Он хмыкнул.

– Не знал, что из-за меня у тебя не остается совсем времени, – произнес парень.

Мне показалось, что он раскаивался за свои просьбы. Но вот было ли это правдой или я опять все надумала.

– Хорошо, Кира, – он отставил от себя пустую кружку, – я больше не буду тебе мешать со своими просьбами помочь.

– Даня, – выдохнула я. – Мне не сложно, но пойми, что-либо я делаю одну дополнительную работу, либо учусь за всех. Разница есть?

– Есть, – рассмеялся он. И смех его был низким, грубым.

Я вздрогнула. Парень во второй раз за сегодня открылся для меня с новой стороны.

– Ладно, мне пора, – вдруг взглянул на наручные часы. – Пойду на тренировку. Потом как-нибудь решу вопрос сам. Не буду отвлекать тебя.

Он поднялся резко на ноги, подхватил рюкзак. Махнув мне рукой, он ушел.

Я смотрела, как закрылась за ним дверь и нахмурилась. Пирожное осталось недоеденным. Кусок в горло не лез. И что это сейчас было? Мне показалось, или Даня обиделся на меня? Словно ребенок, а не взрослый мужчина, ушел, не прощаясь.

– Ваш счет, – передо мной стояла официантка и протягивала небольшую кожаную папку.

Я неловко приняла ее дрожащими руками. Хотела рассмеяться, заметив, что счет был лишь на мой кофе и пирожное. Вот тебе и друг, пригласивший в знак благодарности подругу в кафе. Дружба дружбой, а платит каждый сам за себя.

Я достала наличные деньги, рассчиталась и поспешила уйти. В горле стоял кисло-сладкий ком.

Она сбежала. Я напугал Киру. Девочку с нежной теплой кожей. Ее сладкий аромат все еще щекотал натянутые нервы.

Хорошо, что она сбежала. Я задыхался. Паника. На меня накатила паника, поразила, выбила весь воздух из легких. Еще минута, и я бы упал перед испуганной девочкой на колени. Чтобы тогда она подумала обо мне? Слабак? Сумасшедший?

Я сам не знал, кто я. Мне просто не хватало воздуха.

Стены давили. Стены рушились на меня. Кира, что же ты делала со мной?

Я слышал, как она уходила. Прошла мимо меня на цыпочках, словно кралась, боялась потревожить. Боялась привлечь мое внимание. Что же она увидела такого во мне, что так испугалась?

Я слышал, как хлопнула дверь. Именно этот звук вернул меня в реальность. Я очнулся. Я больше не задыхался. Хотел пойти следом, догнать ее и признаться. Но имел ли я права? Она не должна знать. Тогда я буду противен ей. Отвратителен.

Звонок в дверь.

Она вернулась?

Я открыл дверь, ожидая увидеть Киру, но встретился взглядом с веселыми глазами Егора. Какого чёрта он здесь забыл?

– Решил навестить тебя, – усмехается друг, словно отвечая на мой немой вопрос. Или я произнес его вслух?

Он проходит, смотрит на меня.

– Дружище, что с тобой? – веселость вмиг пропадает.

Насторожен, напуган. Да, именно это на его лице. Да что со мной не так? Я должен увидеть себя. Игнорирую друга, быстро разворачиваюсь и запираюсь в ванной комнате. Смотрю в зеркало, бледнее еще больше.

Я напугал ее. Да я сам себя бы испугался, если бы увидел. Белый как полотно, глаза дикие, зрачки расширены. Резкие острые черты, словно хищные. И это все из-за того, что я коснулся ее.

Горько усмехнулся. Я потерял ее. Потерял единственную надежду на то, что я такой же, как все. Я так хотел почувствовать ее. Ощутить свою маленькую хрупкую девочку, а что приобрел взамен? Страх.

– Эй, старик? – Егор постучал в дверь. – Ты там жив? Если не ответишь, я вышибу дверь, – пригрозил он.

Он всегда так говорил. Однажды даже доказал, что не бросает слов на ветер. Я открыл дверь.

– Со мной все в порядке, – хриплый надорванный голос.

Егор качает головой. Не верит. Да я сам себе не верил. Ничего не в порядке.

Вернулся к раковине, включил холодную воду. Умывался, пока ледяная вода не начинает обжигать кожу.

Егор стоял рядом, протягивал чистое полотенце.

– Хреново выглядишь, – прошептал он.

– Не то слово, – также тихо ответил я.

Друг следует за мной по пятам. Молчит. Лучше бы без умолку болтал, чем эта давящая тишина.

Мы перебираемся в гостиную. Подальше от кухни. Не уверен, что смогу там сегодня появиться.

– Расскажешь? – интересуется он.

Я качаю головой. У нас была договоренность, с самого начала, когда мы познакомились, что есть темы, на которые я не буду говорить. Я могу не отвечать на его вопросы. Он не будет наседать, требовать, просить. Он просто примет это. Помолчит. Потом перейдет на новую тему. Надеюсь, в этот раз так же будет.

– Я тут встретил у подъезда красотку, – усмехнулся он.

Я вздрогнул. Взглянул на друга. Смотрит в сторону, улыбается. Самодовольно. Постукивает пальцами по бедру.

– Забавная. Шнурки не завязала на ботинках. Налетела на меня. Чуть не упала.

Неужели настолько сильно ее испугал, что Кире пришлось убегать впопыхах. Упала? Неужели она упала там из-за меня?

– Поймал ее в последнюю секунду. Еще чуть-чуть и свалилась бы кубарем по лестнице, – продолжает рассказ Егор.

Сердце продолжает бешено колотится. Делает удар, пропускает удар.

– Интересно, кто такая? – задумчиво тянет он. – Никогда ее не встречал здесь. На вид лет восемнадцать. Каштановые волосы. Невысокая, – он поворачивается и смотрит на меня. – Знаешь такую? Может новенькая? У вас никто не заселялся недавно.

Я качаю головой. Я не буду с ним разговаривать, тем более обсуждать свою сотрудницу. Кира только моя.

– А ты выглядишь лучше, – улыбается он. – Теперь не похож на призрака. Смотри-ка, даже румянец вернулся, – хохочет Егор. – Или это гнев?

Наигранно удивился. Я же отвернулся. Не хочу видеть его. Но как выгнать друга?

– Ты пришел поболтать или по делу? – спокойно интересуюсь я.

Поражен, что ко мне вернулось прежнее спокойствие. Голос ровный, не дрожит. Егор тоже замечает перемены во мне.

– Разве я не могу навестить друга? Особенно тогда, когда ему похоже нужна моя поддержка, – улыбнулся в ответ.

Появляется желание врезать ему. Раньше такого не было. Я точно схожу с ума.

– Я и один неплохо справлюсь, – ответил, надеясь, что друг заткнется и больше не будет рассуждать о моих отклонениях.

– Справляешься? – выдохнул он. – Герман, ты ни черта не справляешься! Слушай, я все понимаю и помню, что обещал тебе. Когда у тебя там семейная встреча? Думаешь, если заявишься туда в таком состоянии, они не упекут тебя в психушку? Тебе пора собраться, привести себя в порядок. Гер, твоя мамаша отправит тебя на принудительное лечение, если увидит таким, каким видел я. Ты уверен, что тебе нечего мне рассказать?

Я покачал головой. Егор прав, я изменился, и не в лучшую сторону.

Так значит его заботит моя встреча с семьей. Раз в год я прохожу это адское испытание, и каждый раз все ждут, что к ним придет совершенно другой человек. Полностью здоровый, уравновешенный, человечный. Вот таким они хотят меня видеть. Таким же, как они. Но, увы, я не меняюсь. Я не могу измениться по их просьбе.

– Как знаешь, друг, – прошептал он. – Но я предупредил. У нас есть время, чтобы тебя подготовить.

Он улыбнулся. Я постарался подражать ему. Выходит отвратительно. Не верит. Мне никогда не верили. Ни мать, ни отец. Теперь и он.

От него пахло сигаретами.

Егор ввалился в мой кабинет, громко для убедительности своих намерений хлопнул дверью и, пододвинув стул к моему столу, сел. Положил голову на сцепленные руки в замок и долго вглядывался в мое лицо.

И что он там пытался найти?

– Ты хреново выглядишь, друг, – наконец заговорил он.

– Я уже это слышал, – тут же ответил.

Начинало по-настоящему напрягать его преследование. Он не давал мне проходу с того самого дня. Врывался ко мне во время работы, обрывал телефон. Даже пару раз пытался проникнуть в квартиру, но я выпроваживал его. Устал от нравоучений и наставлений на путь истинный, как говорил Егор.

Устал от его голоса.

Но больше всего меня раздражал этот запах. И с каких пор он стал курить вновь?

– От тебя несет сигаретами, – не выдержав, я отклонился назад, прижимаясь к креслу.

Чем дальше, тем легче дышалось.

Он изумленно выгнул бровь. Поморщился, принюхиваясь к себе.

– Ну и чутье у тебя, – хохотнул, пересаживаясь на диванчик.

Так-то лучше.

– Встретил тут новенькую стажерку, у нас на этаже. Слонялась без дела, как мне показалось, хотя заявила, что ходила к Людмиле.

– Исаева? – выдохнул я. Друг быстро кивнул.

Кто же мог подумать. И что этой девице тут понадобилось?

– И, судя по всему, не просто встретился с ней? – надавил я.

Егор улыбнулся.

– Она интересная, забавная, – хохотнул мужчина. – Но не в моем вкусе. Слишком дерзкая, заигрывает.

– Тебе же нравились раскрепощенные женщины, – теперь удивлен я.

– До поры, да, – согласился он. – Но с некоторых пор мои вкусы изменились.

Он хитро прищурился и вновь взглянул на меня. На что-то намекает? Порой я совершенно не мог его понять. Раньше не задумывался, но сейчас раздражался от любой затеи или намека.

– Тебе нужно поспать, – после повисшего молчания, когда я отказался поддерживать тему, заговорил друг. – Немного отдыха не помешает. Ты уже подготовился к встрече с родней? Может, моя идея с написанием речи не повредит? Или я могу поехать с тобой.

– Нет, не нужно, – выдохнул я. Что же, это тема была еще хуже. – Тем более после того раза, тебя больше не пустят на порог дома.

Егор засмеялся. Громко, заливисто. Тоже вспомнил, какое представление он устроил пять лет назад, когда против моей воли увязался с честными намерениями познакомиться с моей семьей. Чопорные, надменные, высокомерные, они не оценили юмора моего друга и его проделок. И строго-настрого запретили тому появляться в их доме.

Как же я желал, чтобы и от меня отстали.

– Я тогда для тебя старался, – сквозь смех произнес мужчина.

– Но только все испортил, – пожал я плечами.

– Насчет отдыха, я не врал. Отправляйся домой и отоспись. У тебя круги под глазами.

– Может, потому что я почти не сплю, – ответил я.

Прямолинейно, как обычно. Друг возмутился.

– Собирайся, – он подскочил на ноги.

– Сейчас час дня, – посмотрел на часы.

Если я так рано вернусь домой, то застану там Киру. Я не хотел ее видеть. Точнее, не хотел ее вновь напугать, но разве мог я признаться в этом другу. Лишние вопросы мне не были нужны.

Он все-таки заставил меня уйти. Практически силой вытолкал из кабинета, на ходу заявляя, что будет усердно трудиться, чтобы не подвести меня и компанию. Верилось с трудом, но сил сопротивляться его напору не было. Лучше добровольно уйти, чем привлечь внимание коллег.

Утро было привычно серым. Осень вступала в свои полноценные права. Моросил дождь, ветер закрадывался под куртку.

Я задумалась, что пора бы носить что-нибудь теплее, но мой плащ, который еле дожил до весны, был отправлен на свалку. Прохудившиеся карманы, неоднократно штопаные, пару раз замененная молния. Блекло-синий выстиранный цвет. Наверное, с зарплаты мне стоило купить новую одежду, а не отправлять все свободные деньги родителям. Но я не стала переживать. Продержусь до холодов, а там можно залезать в пуховик.

Поплотнее сведя ворот куртки, я добежала до института. Через полчаса начиналась пара, и лишь часть студентов была на месте.

Центром, как и ожидалось, шумной компании в свободной аудитории была Слава Исаева. Яркая, заводная, чересчур горластая девушка умела заставить говорить о себе. Вот и сейчас она собрала свой маленький фан-клуб и делилась последними новостями под общие вздохи и хохот.

Я прошла мимо, как обычно не заметная для таких, как Слава и ее подружек. Куда там, серая мышка и дикая кошка. Именно так я представляла нас, если бы мы оказались рядом друг с другом.

Заняв свое место, я достала тетрадь. Решила переписать лекцию, пока было время, и невольно прислушалась к громким голосам. Лучше всего было слышно Славу. Она будто пыталась привлечь всеобщее внимание, хвастаясь своей практикой в «Глобус Групп». Я же завидовала ей. Но смогла бы я обойти ее тогда, если бы не опоздала на дополнительное собеседование? Навряд ли.

– Давай, рассказывай, уже нашла кого-нибудь там? – рассмеялась Карина, наша однокурсница.

Такая же яркая, как и Слава, брюнетка, с проколотом носом и густыми ресницами, стояла ко мне спиной. Я искоса взглянула на компанию, замечая, как Исаева хитро улыбнулась.

– Даже не одного, – хихикнула она. – Там оказывается просто сборище красавчиков.

Девушки наперебой потребовали объяснений.

– Я приметила двоих, – начал рассказывать Слава, удобнее усаживаясь на край стола. – С первым познакомилась, когда забрела на последний этаж. В общем, на этом этаже в компании обитают небожители фирмы. Все руководство там, а остальные сотрудники работают на первых этажах.

Кто-то из девушек подтвердил слова Славы, поведав, что слышал подобное от практиканта в прошлом году.

– Так вот, тот мужчина, которого я там встретила, настоящей красавчик, правда немного странный, – выдохнула она. – Темненький, шатен. У него карие глаза, лицо всегда гладко-выбритое, никакой щетины. А еще он всегда ходит в деловых костюмах. И почти не появляется на первых этажах.

Новое подтверждение от девушек. Про него кто-то кому-то уже рассказывал, но особого значения никогда не придавали. Теперь же девушкам стало интересно.

– А кто он? – кажется, спросила Света, вторая из фан-клуба Славы.

– Не знаю, – девушка пожала плечами. – Я пыталась аккуратно узнать, но мне так и не ответили. Секрет будто, но я еще попробую узнать, как его зовут. Во второй раз, когда я его увидела, я выронила стаканчик с кофе. Решила отправиться в разведку, на его поиски, и тут он появился. Представляете, показался из-за угла и у меня созрел гениальный план. Продумала, что могу познакомиться с ним как в кино.

Девочки расхохотались, заполняя душную аудиторию шумом и гамом.

Кажется, я перестала дышать. Не знаю почему, но я замерла. Ручка дрогнула в руках. Сразу же представила Германа с пятнами от кофе на манжетах. Но разве это не просто совпадение?

– И вы познакомились?

– Нет, – фыркнула Слава. – Я же говорю вам, он странный. Ушел, даже слова не сказал. Может, я конечно перестаралась с кофе, тем более костюм скорее всего испортила. Но попытка не пытка, разве не так?

Опять дружеский хохот.

Я же похолодела от ужаса.

– А кто второй? – сквозь смех послышался новый вопрос.

– Егор Щербаков, – усмехнулась Слава.

Теперь девушки ахнули по-настоящему. Кто-то даже присвистнул.

– Сам владелец? – протянула Света.

– Да, – Слава была довольна произведенным эффектом.

– И какой он? Говорят, он еще тот бабник, – не унималась Света.

– Красавчик. Веселый, шутливый. Сыпал комплиментами, когда мы познакомились. И это правда, что он бабник, но меня никуда не позвал. Думаю, у нас все впереди. Тем более мы виделись всего раз. Они со своего последнего этажа почти не вылезают к нам простым смертным, – хохотнула Слава.

Девушки наперебой стали делиться байками о похождениях Щербакова, как меня неожиданно напугало появление Нади. Кажется, она тоже слышала разговор, но простояла с одной из однокурсниц в другой части аудитории.

– Вот же стерва, – прошипела подруга, присаживаясь рядом. – Не практика ей нужна, а мужик с тугим кошельком.

Я кисло улыбнулась. Тут мы с подругой сходились во мнении. Вернувшись к тетради, я постаралась отвлечься от ассоциации рассказала Славы и моих собственных домыслов. Ну, мало ли кто пачкает дорогой костюм кофе? Бывают же совпадения.

Это утро выдалось самым тяжелым за прошедшие несколько лет. Я даже попытался припомнить, когда в последний раз мне было так дурно, но не смог. Память впервые меня подводила. И всему виной была маленькая девочка, рыдающая в моей квартире, пока я тут развалился на шелковых простынях и пялился в белоснежный потолок.

Я злился на себя. Злился на мать с ее ежегодным собранием всей семьи и не только за тем, чтобы потешить собственное самолюбие.

Засыпая под утро, я видел сон, в котором Кира продолжала плакать, прижимая к лицу свои хрупкие ладошки. Проспав от силы пару часов, я пытался собраться с мыслями и решить, как должен поступить.

Подготовить чемоданы, спрятать на самое дно костюм, заботливо отглаженный прислугой еще накануне, туда же закинуть рубашку и галстук, схватить свои вещи и сбежать из этого душного огромного дома. Сесть на первый же рейс и вернуться к себе.

Я потянулся к планшету, который оставил на краю постели, засыпая с ним в руках. Просмотрел видео с камер наблюдения.

Кира еще спала. Закуталась в плед, свернулась, став крошечной. В доме царила тишина. Я пытался услышать ее дыхание, но не смог этого сделать. Вновь отругал себя за то, что не сменил микрофоны.

Убедившись, что с девушкой все в порядке, когда она во сне немного повернулась, я все же выбрался из постели. Отправился в душ. Прохладная вода мне не повредит. Смою с себя усталость, нервозность и страх.

Самое сложное предстояло после обеда. В три часа дня начнется та самая встреча родственников, проводимая вот уже много лет матерью в день своего рождения. Не совсем в тот же день, но приуроченная к этой дате. И я ни разу не пропустил встречу, хотя давным-давно отказался от всех регалий, которые приносила мне фамилия Троицких.

К затравку, устраиваемый для близких, я спустился вовремя. Нельзя приходить раньше, иначе предстоял долгий нудный разговор с матерью, позже – опять же лишнее внимание. Последней прибежала Сара и, судя по ее заспанным глазам и кривому макияжу, она тоже плохо спала. Интересно, кто виновник ее кошмаров?

– Привет, братец, – шепнула она, занимая привычное место.

Я позволял лишь ей садиться рядом с собой, остальные были не против.

– Как же я хочу спать, – протянула она, принимаясь за еду.

Согласен, сестра. Я бы тоже не отказался поспать, но только в своей постели. И будучи уверенным, что с Кирой ничего не произошло, пока я сидел тут и давился постной едой. Матери стоило сменить повара. Этот француз не оправдывал надежд.

– Как тебе спалось тут? – поинтересовалась Сара, привлекая к нам слишком много внимания.

Мама фыркнула, отворачиваясь к такой же недовольной Софии. Отец и вовсе не смотрел в нашу сторону.

– Нормально, – прошептал, надеясь, что сестра перестанет устраивать мне допросы с утра пораньше.

Вот только сестра не унималась. Она поведала мне о том, как допоздна переписывалась со своими друзьями, с которыми не получилось оправиться на все выходные покататься на лыжах. Кажется, не только мне встал поперек горла этот день.

– Ты готов к встрече со своей очередной невестой? – почти рассмеялась сестра, заметив, как дрогнула бровь на моем лице.

Я не выдал истинных эмоций, сохраняя привычное спокойствие.

– Какая она по очереди? Была Крыска, Стерва, Когтястая, – начала перечислять предыдущих девиц, отобранных матерью в качестве моих возможных невест.

Для каждой девушки Сара придумывала прозвище, не стараясь запомнить их имен. В принципе, я тоже не запомнил, зная, что каждая из тех девушек были богатыми наследницами. Этого факта было достаточно для матери, чтобы объявить девушку возможной претенденткой на мое сердце. Точнее, на руку. Семья верила в то, что сердца у меня не было.

– Восьмая, – выдохнул я, почувствовав, как разболелась голова.

Сара не успела припомнить всех прозвищ. А я устал слушать ее веселый голос.

– Арина, – хихикнула она. – Я даже не забыла ее имени. Мне кажется, мама ее выделяет из прочих. Второй раз уже позвала.

Я еле заметно кивнул. Сестра права, мама поступала не просто так. Девушка по имени Арина была единственной дочерью банкира Агаева, и мать делала на нее большие ставки. Вот только меня начинало тошнить от воспоминаний, как в прошлом году мы были представлены друг другу. В тот день я почти сорвался. Пожалуй, Сара спасла меня, приметив мою бледность, и увела прочь. Мама расценила это по-своему и не унималась.

После завтрака, который мне показался пыткой, я вернулся в свою комнату. Заперся, надеясь, что меня никто не потревожит. Да и кому я нужен был, когда в дом начали съезжаться гости, и родители были заняты тем, что приветствовали вновь прибывших.

Моим спасением был планшет. Включив его, я узнал, что Кира уже проснулась. Просмотрел видео, как она поднялась, выпутываясь из пледа. Заспанная, с покрасневшими от слез глазами. Взлохмаченная, помятая, но такая красивая. Невольно улыбнулся, представляя, что увидел ее наяву, коснулся ее щеки, забрался пальцами в волосы. Чудесная картина. Я бы хотел видеть ее каждое утро.

Проследил, как она отправилась завтракать. Нахмурился, понимая, что девушка почти ничего не поела. Неужели боялась брать чужое? Я бы не возмущался, если она поела плотнее. Совсем худая. Еще чуть-чуть и станет прозрачной, как привидение.

Она вернулась в гостиную и по разговорам, которые начались через пару часов, я понял, что она осталась без крыши над головой и искала новое жильё. Вот только ей не везло. Она огорчилась, всматриваясь в очередное объявление, я же ликовал. Значит, она не исчезнет до моего возвращения. Но разве мог я так радоваться чужому горю? Не должен, но я был впервые счастлив. Искренне желал, чтобы Кире не удалось сбежать до моего приезда. Еще немного и я буду дома. К черту, переживу этот вечер и утренним рейсом вернусь. Я был уверен, что застану ее дома. И от ощущения, разлившегося во мне словно лава, пожирающая внутренности, я расслабился. Вдохнул полной грудью воздух, продолжая наблюдать за своей одержимостью.

В три часа я спустился вниз. В огромном зале, служившем в доме местом для сбора гостей, все собрались. Я постарался не привлекать к себе внимание, но на пути возникла Сара. Она словно меня дожидалась, в чем и призналась, уводя меня прочь, к высокому окну.

– Она уже здесь, – хихикнула, кивнув в сторону матери, которая о чем-то мило беседовала с девушкой.

Арину я помнил. Ее незамысловатое лицо не отличалось от других. Черные как воронье крыло волосы, уложенные в высокую прическу. Темно-серые глаза, много косметики, создающее новое лицо. Она изменилась, чуть округлилась, и платье стало смелее, но она не привлекла меня в прошлом году, а в этом и подавно. В моей голове был только один образ идеальной девушки. Моя Кира.

Я выдохнул, отворачиваясь. Посмотрел в окно. Погода хорошая, солнечная. Вчера же лил дождь. Кажется, Кира промокла, когда пришла в мой дом. Да, точно, ее куртка была сырой. И скорее всего ноги. А если она простынет? Я тяжело задышал.

– Брат, с тобой все в порядке? – Сара вздрогнула, всматриваясь в мое лицо.

Наверное, я опять побледнел. Но нет, это была не паника. Я переживал за Киру. Черт, я должен вернуться как можно скорее. И пропади оно все пропадом. Этот напыщенный самодовольный мир Троицких. Мама и ее гости. Пожалуй, отец и Сара единственные кто поддержал бы меня, если бы я сейчас сбежал.

Но я держался. Справился с дыханием. Сестра успокоилась.

– Они идут сюда, – ахнула сестра, завидев приближение тяжелой артиллерии.

Мама решила действовать.

– Не уходи, – успел прошептать сестре, пока к нам не приблизились женщины.

– Герман, – натянуто улыбнулась мама. – Позволь тебе вновь представить мою хорошую знакомую, Арину Агаеву. Ты ее помнишь?

Я кивнул.

Девушка протянула руку, видимо надеясь на то, что прикоснусь к ее ладонт. Я не пожимал руки никогда. Никому. Только Кире. Моей Кире.

Заметив, что я проигнорировал ее жест, она резко одернула руку, спрятала ее за спину. На ее красивом, но пустом лице отразилось презрение. Что же, я рассердил девицу. Опять.

– Как поживаете, Герман? – поинтересовалась девушка, и от звука ее высокого, шероховатого голоса стало неприятно. Словно когтями по стеклу. Я сдержался, чтобы не поморщиться, а так хотелось заткнуть уши.

– Хорошо, – выдавил из себя единственное слово.

Говорить я отказывался. Не хотел, не желал.

Меня спасла Сара.

– У нас все отлично, – рассмеялась она, привлекая к себе всеобщее внимание.

Мама с не прикрываемым гневом взглянула на дочь, но Саре было все равно. Такая же бунтарка, как и я. И если мое бунтарство заключалось в том, что родители просто смирились со странностями сына, то Сара, будучи простой веселой девчонкой, злила родителей, доводя порой их до точки кипения.

– Оставим вас, – прошипела мама, подхватывая Сару под руку.

Сестра не успела отреагировать, и вынуждена была последовать за родительницей, чтобы вся сцена не превратилась в скандал.

Арину улыбнулась мне. Ровные белые зубки, красная помада. Я отвернулся. Не хотел видеть ее лица. Но она не смутилась. Сделала еще один шаг, нарушая мое личное пространство. Если так будет продолжаться, то на меня может навалиться паника. Отступать было некуда. Я сам загнал себя в угол. Оставалось проломить головой окно и выскочить на улицу. Об этом будут говорить долго.

Я сдержался. Дышал поверхностно, чтобы не чувствовать ее аромата. Тяжелый, цитрусовый. Он въедался в кожу. Мне нужен душ, горячий, чтобы смыть этот запах. И холодный, чтобы прояснить голову.

Мне нужно спасение. И я подумал о Кире. О нашей первой встрече. Как тогда мы оба смутились. Такая искренняя нежная девочка.

– Вас что-то развеселило? – поинтересовалась Арина.

Я вздрогнул от ее голоса. Понял, что нелепо улыбался. Да, Кира сумела вернуть на мое лицо улыбку и радость. Постарался взять себя в руки, становясь прежним. Холодно-отстраненным. Чужим.

– Нет, – произнес я, взглянув, как Сара сражалась с матерью.

О чем-то долго бранилась с ней и, махнув рукой на прощание, рванула обратно.

Арина что-то еще говорила. Кажется, поддерживала разговор. Монолог. Я не слушал ее. Только голос женщины, звучащий в моей голове как назойливое жужжание комара.

– Братец, – Сара хохотнула, огибая Арину, – мы с тобой еще не договорили.

Она подскочила ко мне, вынуждая женщину отступить. Она разозлилась. Точь-в-точь как мама несколько минут назад. Да, она подобрала идеальную кандидатуру, которая устроила бы ее. Но не меня.

– Пойдем, – Сара кивнула в сторону выхода на задний двор.

Высокая стеклянная дверь была приоткрыта.

Я последовал за сестрой.

– Ты улыбался, – выдохнула она. – Черт! Только не говори, что эта девица тебе повеселила?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну и замечательно, – выдохнула сестра. – А то я уже подумала, что ты совсем пропал. Решила тебя спасть. Признайся, почему улыбался? Ты никогда не улыбаешься. Особенно так, по-настоящему.

Я остановился, всматриваясь в изумленное лицо сестры. Она действительно была удивлена увиденным. Интересно, как я выглядел в тот момент?

– Не скажу, – краешек губы дрогнул.

Сара ахнула и рассмеялась во весь голос. Кто-то из гостей, блуждающих тут напугался ее приступом веселости.

– Тебе здесь нравится? – сквозь смех поинтересовалась сестра.

Я вновь покачал головой.

– Так сбеги, – улыбнулась она. – Давай, уезжай. А я прикрою тебя, братец. Не знаю, почему ты так улыбался, но я хочу это знать.

Пожалуй, сестра была единственным человеком, кому я мог рассказать про Киру.

– У нее есть имя? – она хитро прищурилась. – У тебя все на лице написано. Ты опять про нее подумал?

– Но как? – выдохнул я.

– Значит, все дело в девушке, – рассмеялась она.

Подловила меня. Я не обиделся. Я не мог злиться на сестру.

– Отправляйся к ней, – подмигнула она, кивнув в сторону второго входа в дом, который вел через кухню.

И я вернулся к ней. К своей Кире. Устроил с помощью сестры побег. Уверен, мама будет взбешена, но мне впервые было все равно. Переодевшись, собрав наспех вещи, я убедился, что не оставил ничего. Отыскал водителя, который быстро довез меня до аэропорта. По пути заказал билеты. Прямого рейса не было, пришлось брать два билета с пересадкой. Но мне было все равно. Как? Каким образом? Да пусть даже будет эконом класс, но я возвращался домой. К Кире.

Я надеялся. Был практически уверен в том, если вернулся к себе, то наконец-то смогу спать спокойно. Кира рядом, через пару комнат. Она в безопасности, в тепле. Она рассказала причину своих бед. И я мог ей помочь.

Но главное, она больше не плакала.

Я не мог смириться с тем, что моя маленькая хрупкая девочка была совсем одна. Она осталась. Почти сбежала, но я смог взять себя в руки и не вспугнуть ее. Кира была напугана моим появлением, но во мне страх был сильнее. Я боялся упустить ее, потерять. И куда бы она пошла, если бы я остался тут? Не было бы ежегодного семейного собрания, если бы я не придерживался этой традиции или вовсе отказался приезжать. Куда бы пошла моя Кира? На улицу, под дождь? Или в самую дешевую гостиницу? А в том, что она предпочла бы сэкономить, я не сомневался.

Ее сумка, дорожная, была подшита. Аккуратные мелкие стежки я рассмотрел сразу, стоило мне ее взять в руки. Молния тоже заменена, пришита вручную. Интересно, сколько лет этой сумке?

Вспоминая, в каком виде она предстала передом мной, я смутился. Покрутился в кровати. Ее удивленно-испуганные глаза, яркие, с искорками, не выпускали меня из виду. Я же не желал смотреть на нее. Она бы раскусила меня в миг. Перевел тогда взгляд на ее тело и отругал себя за то, что вообще вернулся. Стоило убедиться, проверить, чем занималась Кира, прежде чем входить в квартиру. Но я, наплевав на все предосторожности, ворвался к себе домой. Никакого страха, только отчаянное желание ее увидеть. И я увидел, не сразу, но когда она возникла за моей спиной, сводя края цветастого, детского, судя по рисункам, полотенца и со странным тюрбаном на голове, смущенная, с румянцем на щеках. Прекрасная, нежная, скромная девочка. И теперь она со мной.

Я сошел с ума.

Возможно, пора возобновить терапию у доктора Кравцовой? Или лучше обратиться к психиатру? Сдать себя врачам, как когда-то желала мать. Изолировать себя от общества, пока никто не узнал о моей страсти.

Сна не было. Я не смог уснуть накануне, когда вручил Кире плед, под которым она проспала прошлую ночь. Прикасаясь к ткани, я впервые ощутил ее мягкость. Интересно, насколько ткань была теплой, пока Кира укрывалась им? Хотел бы я узнать это. Но вручи ей плед, пожелал спокойной ночи и вышел первым. Молча поднялся на ноги, прошел мимо и заперся в спальне.

Хотел ли я спать в эту ночь, когда в десятке метров от меня была девушка? Черт, нет! Я не хотел спать.

Я блуждал по собственной комнате, как загнанный в клетке зверь. Тяжело дышал, прокручивая в голове воспоминания.

В какой-то момент поймал себя на том, что потянулся к планшету. В гостевой комнате тоже стояла камера. Я хотел знать, чем занималась Кира. Спит, плачет или просто лежит без сна, как я.

Во время себя одернул. Отключил планшет. Завтра же, утром, я и вовсе выключу там камеру. И в ванной. Потому что вспомнив ее обнаженные ноги, влажные после душа плечи, я потянулся к планшету во второй раз.

Я точно сошел с ума. Одержимый.

Спал ли я этой ночью? Нет. Сон не шел. Да и черт бы с ним. Нужно было успокоиться.

Под утро я выбрался из комнаты, прошел по коридору. Тишина и темно. Как и раньше. В какой-то момент я усомнился, а не привиделось мне все это.

В гостиной по-прежнему оставался выключенный ноутбук. Потертый, с трещинами на корпусе. Кнопки почти стерлись. Пары клавиш нет. Сколько же лет этому недоразумению? Кира продолжала меня удивлять. Рядом остались тетради. Ее с ровным красивым почерком, и еще чья-то, видимо однокурсницы, раз она переписывала лекцию. Пролистал тетрадь, ее. Прочитал весь текст, восемнадцать страниц. Кажется, даже смог что-то запомнить, пытаясь отделаться от навязчивой мысли о девушке.

Около семи утра вернулся в спальню. Я все-таки должен был отдохнуть. Не стоило появляться на глазах у девушки с темными кругами под глазами. Бессонница еще никому не шла на пользу.

Выбрался вновь, когда понял, что Кира уже не спала. Она словно мышка блуждала по квартире. Если бы не мой чуткий слух, и не менее чуткий нос, я бы не догадался, что девушка не спит. И судя по аромату, заполнявшему дом, она готовила.

Улыбнулся, поднимаясь с кровати. Оглянулся назад. Да, простыни смяты. Подушки раскиданы, покрывало и вовсе съехало на пол. Когда я устраивал такой погром в собственной постели? Поправил все, прошел в гардеробную. Переоделся в домашнюю свежую одежду. Вчерашняя уже лежала в прачечной.

Выбравшись из спальни, я как воришка у себя же дома, крался в ванную комнату.

Кира не заметила моего появления, мурлыкала себе под нос неизвестную, но очень мелодичную песенку и крутилась около раковины. Намывала посуду. Я же нахмурился. Но мое недовольство длилось недолго. Она обернулась и застыла, увидев меня, стоящего в дверном проеме.

Я прислонился плечом к косяку, сложил руки на груди и наблюдал за ней. На моих плечах сухое полотенце, на которое капала вода с мокрых волос. Я почти привел свое тело в порядок, но никак не мог справиться с мыслями.

Кира улыбнулась. Взяла себя в руки, хмыкнула и показала на стол.

– Я проснулась рано, – тихий, нежный голос заставил меня подобраться.

Внутри все напряглось, зазвенело. Глубокий вдох, выдох. Я перевел взгляд на стол.

– Не знаю, понравится ли вам, – она немного поникла, словно опасалась моего вердикта.

Неужели подумала, что я откажусь есть? Потребую все выбросить?

– Спасибо, – быстро ответил, приближаясь к столу.

Девушка улыбнулась вновь. Сделала пару шагов, остановилась, смотря себе под ноги.

– Герман, – выдохнула она, – я благодарна вам за помощь. За то, что вы не выгнали меня и позволили здесь остаться. Но я обещаю вам, что съеду в ближайшие дни. Как только найду новое жилье, без разницы какое, – последние слова она произнесла очень тихо, словно для себя.

– Кира, мы вчера с вами все обсудили, – я же старался говорить спокойно.

Девочка не должна знать моих истинных чувств. Она испугается, узнай, каким одержимым я стал рядом с ней.

Она кивнула, села за стол.

Я приступил к завтраку. У меня не было проблем с пищей, которую готовил не я. Сомнения, придирчивость, опасливость всегда были, но я мог есть то, что мне готовили. Особенно, в доме моих родителей. Но Кира все же искоса поглядывала мою сторону, когда я подносил ложку ко рту.

– Хотела сварить яйца, но они закончились, – усмехнулась девушка.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Простите, я пользовалась вашими продуктами, – вымолвила она, смутившись.

Что же, я начинал заводиться. Ее бесконечные «простите», «извините» и «спасибо» дико раздражали.

– Кира, мы это уже обсуждали, – с нажимом напомнил я.

Девушка неверно расценила мой тон. Поникла совсем, смотря в свою тарелку. Аппетит у нее и вовсе пропал. Черт, теперь я должен был отругать себя. И где моя хваленая сдержанность?

– Спасибо, – выдохнул я.

Она резко подняла на меня затуманенный взгляд. Слезы?

– За что? – прошептала Кира.

– За это, – я кивнул на стол. – Вы хорошо готовите. Даже лучше, чем я.

Она улыбнулась, вновь покраснела. Вот это ее привычка смущаться мне нравилась больше всего. Я был готов любоваться ее алеющими щечками. Интересно, они горячие на ощупь?

– Вы врете, – пробурчала она. – Я готовлю посредственно. Знаю множество блюд, но так и не научилась готовить вкусно. Времени никогда не хватало.

– Давно готовите? – решил, что нам нужна безопасная тема.

Безопасная тема для нашего опасного соседства.

– Да, – она вернулась к еде. – С десяти лет. Вот, – она протянула вперед левую руку и показала мне палец. – Этот шрам заработала, когда впервые резала ножом.

Я невольно протянул свою руку, перехватил ее ладонь. Она не успела одернуть маленькую ладошку. Я ощутил тепло, дрожь. Волнение. Моя прекрасная девочка волновалась рядом со мной. Неужели, я вызывал в ней хоть какие-то чувства, помимо страха и смущения? Я был счастлив, но не высказал этого.

Присмотрелся к тонкой белой полоске на пальчике, растягивая момент. Как же я хотел держать ее за руку. Не выпускать никогда.

– Герман, – выдохнула она.

Я перевел взгляд на нее.

Задумчивая, настороженная, она смотрела на меня. Не было смущения. Только неподдельный интерес в ее зелено-ореховых глазах. Прерывистое дыхание, поджатые губы. Провела кончиком языка по губе. Я крепче сжал ее ладонь.

Внутри дернулось что-то, что таилось так глубоко. Словно темная сущность, терзавшая меня, всколыхнулась. Тело налилось свинцом, тяжелое, дрожащее. Она почувствовала эту вибрацию. Или и ее тело отвечало тем же?

– Кира, – прошептал я. – Вы должны знать…

Я не успел договорить. Повисшую тишину в квартире наполнила трель телефона. Не моего.

Кира резко выдернула руку, подскочила на ноги. Умчалась прочь, ни разу не обернувшись. Я прислушался.

Егор. Кажется, его так звали. Я узнала этот голос. И удивилась тому, насколько мир порой бывает тесен. Или мне только так везло? Я прислушалась к их разговору. Голос Германа спокойный, низкий. Нет злости или гнева, но и не рад встрече с другом. А вот Егор напротив счастлив его видеть. Интересно, они всегда так общались, или только сейчас, когда Герман знает, что у них могут быть невольные слушатели.

Я вплотную прижалась ухом к двери, прислушиваясь к голосам. Вот Егор хвастался, рассказывая о том, как проник в дом. Предложил себя обнять. Я усмехнулась. Навряд ли Герман позволял себе подобное.

После Егор поразил меня. Напугал. Он понял, что в квартире недавно убирались. И, кажется, сам удивился не меньше, чем я. А напугал тем, что получив довольно обычный, но полностью меня скрывающий ответ от Германа, он, судя по вопросу, отправился к обувнице. А это значило одно – он увидит мою обувь, потертые ботинки, те самые, которые он ловко зашнуровал несколько дней назад. И даже если не узнает их, то у него могут возникнуть иные вопросы. Но Герман опять опередил его. Сам помог найти тапочки, так что вновь сохранил тайну.

Я невольно улыбнулась. Была так благодарна мужчине за понимание, что готова вновь сказать ему спасибо, чем бы вывела из состояния равновесия.

Сидела под дверью долго. Даже тогда, когда поняла, что мужчины ушли скорее всего в кабинет. Тишина, наполнившая коридор и мое временное пристанище душила, но я не сдвинулась с места. Поэтому точно знала, когда Егор покинул квартиру. Герман проводил его до дверей. Я слышала их голоса, чаще голос гостя. Герман же почти все время молчал.

Тихий стук заставил меня подпрыгнуть на месте. Я отползла в сторону и поднялась на ноги.

– Кира, – приглушенный голос Германа.

Я подскочила и быстро открыла замок. Встретилась с задумчивым взглядом мужчины. Он хмурился, смотря за мою спину, куда-то вдаль.

– Он ушел, – спокойно проговорил мужчина.

Но я все-таки выглянула в коридор. И, правда, тихо.

– Ваш друг? – поинтересовалась я.

Герман кивнул.

– Да, мой знакомый и коллега. Он не должен был приходить, – выдохнул мужчина.

Кажется, Герман был расстроен внезапным появлением Егора.

– Я случайно услышала ваш разговор, – прошептала, всматриваясь в мужское лицо.

Оно потемнело. Герман перевел на меня свой взгляд. Прямой, жесткий. Теперь настала моя очередь пугаться.

– И что вы слышали?

– Он сказал, ваш друг, что вы сбежали со дня рождения, – пролепетала я.

– Да, сбежал, – но вместо ожидаемой злости, я заметила, как лицо Германа прояснилось. – Впервые за многие годы поступил не как примерный сын, а бунтарь.

– И вам понравилось? – настороженно спросила я.

Он кивнул. Улыбнулся, предлагая выйти из комнаты. Я шагнула, прикрыла за собой дверь.

Герман сделал шаг вперед, ко мне. Я невольно ступила назад, прижалась к деревянному полотну. Зажата между дверью и мужским телом. Глубоко вдохнула, ощутив аромат. Нет, не его парфюм. А иной, слабый, тонкий. Аромат, который заставил подкоситься ноги. Почти осела, если бы не сильные руки, подхватившие меня.

– С вами все в порядке? – Герман испугался.

Он задрожал, прижимая мое тело к своему. Я уткнулась лицом в грудь, услышала быстрое биение сердца. Каждый удар, глухой, но сильный, бился о ребра. Мое сердце не отставало.

– Да, в порядке, – прошептала я.

Еще один вдох и я потеряла себя. Прильнула к нему, прижалась щекой.

– Голова закружилась, – соврала, понимая, что иначе не смогла бы объяснить порыв.

Он поверил. Я надеялась, что Герман поверил мне. Держал в руках, не отпускал. Оставаться так хотелось вечность, в тепле, одурманенная заботой и тонким ароматом. Я сдалась.

– Вам нужно больше есть, – заключил Герман, и я ощутила, как к моей спине прикоснулись его ладони. Горячие, обжигающие сквозь ткань, ладони.

– Тогда я могу приготовить нам обед? – насторожено поинтересовалась, наслаждаясь легкими касаниями.

– Да, Кира, – прошептал он.

Отступил первым, но из объятий не выпускал. Убедившись, что я не грохнусь в обморок, он все же убрал руки. Спрятал их за спиной, словно боялся, что не сможет меня отпустить. Я знала, видела по его глазам, как он боролся с этим желанием.

Тяжело задышала, понимая, что жаждала вернуть его ладони. Вернуть его бешено стучащее сердце.

Я побоялась посмотреть на мужчину, потому что знала, что он поймет мои мысли. Догадается о тайных желаниях. Поэтому просто прошмыгнула мимо него, унеслась на кухню. Шустро взялась за готовку, опасливо поглядывая в коридор. Герман не последовал за мной. Он вернулся в кабинет, где заперся на два часа.

Он не присоединился ко мне за обедом, хотя перекусил позже. То же самое произошло и за ужином. Я же ждала его, надеясь, что не испортила своим поведением и так хрупкие отношения. Но было ли то, что происходило между нами, отношениями. Соседство? Да. Знакомство? Почти. А его прикосновения? Задумчивые взгляды? Что это? В моей голове было так много вопросов, но я не могла ни с кем поделиться своими переживаниями. Боялась, что меня поймут неверно.

Поздно вечером, когда я так и не дождалась Германа на ужин, я все-таки перебралась в гостиную. Подхватила тетради и решила, раз было свободное время, то нужно провести его с толком.

Я даже не заметила, как в дверях появился Герман. Он вошел бесшумно, остановился перед журнальным столиком, за которым я сидела, поджав ноги под себя, и усердно выводила ровные строчки.

Вздрогнула, почувствовав на себе взгляд мужчины.

– Я помешал вам?

– Нет, – я покачала головой. – Вы же у себя дома. Как вы можете мне помешать? Это я мешаю, – попыталась подхватить тетради, намереваясь уйти.

– Останьтесь, – выпалил мужчина, заметив мои поспешные движения. – Я уйду.

– Нет, – смутилась от того, что вынуждала Германа целый день прятаться в кабинете.

Догадывалась, что он там скрывался не просто так. Пусть у него и были дела, рабочие вопросы, но я не была уверена, что можно было проводить столько часов безвылазно.

– Вы мне не мешаете, Кира, – выдохнул он, присаживаясь на край дивана.

Я оказалась напротив него. Подняла голову вверх, чтобы увидеть лицо, а не согнутые колени.

– Чем занимаетесь? – он же смотрел на разложенные тетради на журнальном столике.

– Переписываю лекцию, – рассеяно улыбнулась. – Никогда не успеваю за преподавателями, поэтому приходится заниматься по вечерам и в выходные дни. Заодно повторяю пройденный материал.

– Вы всегда пишете лекции? – поинтересовался он.

Я кивнула.

– Да. Иначе не смогу подготовиться к экзаменам и зачетам. По многим предметам преподаватели составляют вопросы именно по лекционному материалу.

Он усмехнулся.

– А вы много работаете? – осторожно спросила я.

Герман удивленно посмотрел. Его больше не заботили витиеватые буквы в тетрадке.

– Вы почти целый день просидели в кабинете, – уточнила я, ругая себя за то, что подняла эту тему.

– Да, бывает, что я много работаю, – выдохнул он. – Порой, слишком много.

Он устал. Я поняла это, заметив, как под его глазами пролегли темные тени.

– А вам нравится ваша работа? – я задавала простые вопросы, но ответы мужчины могли мне подсказать то, кем он был и чем занимался.

Я желала знать о нем все. И те крупицы, что удавалось случайно узнать, были слишком ничтожны.

– Да, нравится, – улыбнулся он. – Я занимаюсь тем, к чему стремился, несмотря на то, что моя семья видела меня в иной сфере.

– Как и я, – рассмеялась, вспоминая жаркие баталии с родителями, когда я заявила о своем намерение уехать из дома и поступать в институт.

– Вы? – переспросил он.

– Мама была против того, чтобы я уезжала. Если бы я ее послушалась, то сейчас бы закончила колледж и работала бы в какой-нибудь малоизвестной небольшой компании помощником бухгалтера. Или еще кем-нибудь.

– Но вам не хотелось оставаться дома?

– Нет, – пожала плечами. – Я решила, что смогу всего достичь сама. Даже если однажды и вовсе останусь без крыши над головой.

– У вас есть дом, – проговорил он.

– Ваш дом, – рассмеялась я. – Герман, спасибо вам за помощь. Я буду всегда вам благодарна за это. За понимание.

Он хотел возмутиться, но я не позволила ему перебить себя.

– Не знаю, как поступила бы я на вашем месте, но вы не выгнали меня и за это вам спасибо. Еще за то, что сидите рядом со мной и слушаете весь этот бред, – нервно усмехнулась, замечая, как хмурился мужчина. – Я обещаю, что не буду вам мешать, попадаться под руку, убираться в выходные.

– Я не хотел срываться, – прошептал мужчина, поднимаясь на ноги. – Доброй ночи, Кира.

Он не стал дожидаться моего ответа и быстро покинул комнату. Я подскочила и последовала за ним, ведомая необъяснимым желанием остановить его, объясниться. Он не правильно понял мои слова. Я была уверена, что расстроила его.

– Герман, – я догнала его около приоткрытой двери в спальню.

Он остановился резко, замер, услышав мой голос. Вот только я не успела отреагировать также быстро. Один лишний шаг и я впечаталась в тело мужчины. Прикоснулась лицом к его спине, схватилась руками за тонкую ткань футболки, потянула на себя, пытаясь балансировать на одной ноге, но не смогла, повалившись вперед.

Рухнула на пол, утягивая за собой мужчину. Удар смягчил его тело. Я плюхнулась на Германа, который попытался меня поймать в полёте. Мы лежали в коридоре, растянувшиеся на полу и удивленно смотрели друг на друга. Первой не выдержала я и рассмеялась.

– Простите меня, – сквозь смех прошлепала я.

– Кира, если еще раз произнесете это слово, – угрожающе проговорил он.

– То что? – замерев, я взглянула в его глаза.

Лучше бы я этого не делала. Оставалась бы в гостиной, дописывала бы лекции, а не мчалась оправдываться перед ним. Опасный, красивый Герман смотрел на меня глазами хищника. Он не скрывал своего настроя. Я поняла, что он хотел сказать, но умолчал.

Попыталась подняться, но он не позволил. Прижал к себе, переворачиваясь и возвышаясь надо мной.

Я ухватилась за край его футболки, случайно обнажив упругий живот. Коснулась пальцами горячей кожи. С его губ сорвался звук, похожий на рык. Я вздрогнула, но не выпустила из рук ткань.

Герман склонился ко мне. Вдохнул, борясь с собой, но все же коснулся губами моих волос. Я ощущала его горячее дыхание на свое коже. Зажмурилась, впитывая каждую секунду, проведенную пусть так, на прохладном полу, но вместе.

Он вновь коснулся губами волос, сделал пару прерывистых вдохов и выдохов. Отыскал мочку уха, захватил ее в плен, слегка прикусив.

Я простонала, подгибая ноги в коленях. Герман же развел мои ноги своим коленом, толкнул в сторону, устраиваясь между. Неприлично, порочно, но я ощущала, как во мне расло напряжение. Я жаждала его прикосновений, позволяя ему провести языком по шее. Влажная дорожка, опаленная разгоряченным дыханием.

– Вы боитесь, Кира? – тихий голос у самого уха заставил меня раскрыть глаза.

– Нет, – прошептала, взглянув в глаза Германа.

Затуманенный желанием, он смотрел на меня. Прожигал насквозь.

– Вам лучше бояться меня, Кира, – мужчина резко отодвинулся, выпуская меня из сладкого плена.

Присел около стены, закрыл лицо ладонями.

– Возвращайтесь к себе, – проговорил он сдавленным глухим голосом.

Но я продолжала сидеть перед ним, на коленях. Помятая одежда, съехавшая с одного плеча вытянутая футболка. Взъерошенная, с раскрасневшимися щеками. Я не хотела уходить. Не желала его оставлять тут одного, на полу.

– Вам плохо? – прошептала я, потянувшись к мужчине.

Подползла к нему, присела почти вплотную. Еще пару сантиметров, и наши ноги бы коснулись.

Он убрал ладони от лица и взглянул на меня. Взгляд расфокусированный, но устремлен на меня.

– Нет, не плохо, – несдержанный надрывный голос.

– Мы сидим на полу, – улыбнулась я.

Вдруг ему стало не по себе от осознания, что мы оказались тут? Пусть я и намыла сегодня полы до блеска, но зная его тягу к тщательной и безупречной уборке, называемое мизофобией, я все же опасалась, что у Германа мог случиться приступ. Ведь о них он уже говорил мне.

Мужчина кивнул.

– Я случайно упала, – вновь улыбка.

– Я верю, – теперь и его губы дрогнули.

Смутилась, но все же сказала то, что вертелось на языке. Лучше сейчас, чем никогда.

– Вы хотели меня поцеловать?

Почувствовала, как мои щёки запылали. Герман рассмеялся, протягивая ко мне руку. Коснулся щеки.

– Да, Кира, вы правы. И вы не испугались?

– Нет, – перехватила его руку так же, как сделал он утром, за завтраком.

Положила свою ладонь на его, горячую, немного подрагивающую.

– Если только немного, – смущенно добавила.

– Вы закрыли глаза, – мужчина нахмурился. – Я подумал, что напугал вас.

Покачала головой. Неужели, пока я наслаждалась моментом, впитывая каждое движение и прикосновение, он думал, что причинял мне боль?

– Потому что раньше ни с кем не целовалась, – вот и призналась. Он должен знать, что все было иначе.

Герман изумленно взглянул на меня. Не верил моим словам.

– Да, я слишком много времени посвящала учебе и подработкам, чтобы с кем-нибудь встречаться, – пожала плечами.

Его рука дрогнула. Перестала прикасаться к щеке, но вместо этого, когда я выпустила мужскую ладонь, Герман резко притянул меня к себе, заставляя прижаться к его телу. Выдохнула, ощутив, как бьется его сердце.

– Кира, я не обещаю, что не поцелую вас, но вам лучше вернуться к себе в комнату, пока я сдерживаю себя, – прошептал он, касаясь губами волос. – Пусть это будет нашей тайной?

Я взглянула из полуопущенных ресниц на мужчину. Лукавая улыбка. Разве он так умел улыбаться? Быстро кивнула, прижимаясь к нему. Пусть это будет нашей тайной.

Сколько мы так просидели? В тишине, безмолвные, но крепко держащие друг друга в объятиях. Я слушала биение его сердца, наслаждалась теплом его тела.

Однажды Надя рассказывала мне про свою первую любовь. Про ту самую, которую встречаешь лишь раз и навсегда. Она остается в твоей памяти, впитывается в кожу, врастает в кости. Ты проживаешь жизнь, встречаешь разных людей, вновь и вновь влюбляешься, но первую любовь нельзя забыть.

Может, это она? Может, я влюбилась в Германа. В человека, о котором совершенно ничего не знала. Ни его полного имени, ни того, чем он занимался. Где учился, где работал. Кем была его семья. Даже сколько ему лет. Но я знала чуть больше, чем многие его знакомые. Он скрывал от людей свои страхи, но мне открылся. И я была благодарна ему за помощь, за поддержку в трудную минуту. За то, что он прижимал меня к себе, внушая доверие и давая уверенность в завтрашнем дне.

– Герман, – я подняла на него задумчивый взгляд.

Он встрепенулся, улыбнулся, еще крепче прижимая меня, словно боялся, что я убегу.

– Да, – тихо прошептал, позволяя мне продолжить.

– Уже поздно, – он нахмурился, но согласно кивнул.

Да, скорее всего, ожидал иного. Я хитро улыбнулась прищурившись. Поднялась на ноги, он последовал за мной.

– Доброй ночи, – прошептала я и резко поднялась на носочки, чтобы неумело поцеловать его в щеку.

Развернулась и помчалась прочь, сдерживая радостный смех. Забежала в комнату, закрыла дверь, щелкнул замок. Прижалась к дверному полотну, прислушиваясь к собственному стучащему сердцу.

Я ее поцеловал. Сам. Повинуясь инстинктам, прикоснулся к ее щеке. Я был чертовски доволен собой. Своей сумасбродной выходкой, отплатив девушке тем же, как накануне поступила она.

Сбежала после того, как поцеловала меня. Пусть и почти невесомо, но я ощутил тепло ее узких розовых губ, жар дыхания. И я желал чувствовать это снова и снова.

Да что со мной творилось?

Раньше я бы впал в ступор. Замер, побледнел и возможно даже затрясся от страха, но не сейчас. Только не рядом с Кирой.

Моя маленькая волшебница подарила мне новый мир. Удивительный, полный чувств и открытий.

Наш вечер, проведенный пусть и недолго, но в крепких, совершенно недружеских объятиях на полу, подарил мне надежду на то, что я могу стать нормальным, обычным человеком. Без страхов, без косых взглядов.

Ради Киры я стану тем, кто сможет держать ее за руку, будет целовать ее чувственные теплые губы. И я никогда не отпущу ее, свою любимую девушку.

Любимую?

Я смутился, понимая, что в моем уме появилось слово, о котором я давно позабыл. А знал ли я вообще о существовании этого слова? Знал, но никак не мог понять его значения.

Да, я влюблен. Как мальчишка. Наивный, порой глупый до абсурда, но я был влюблен в Киру. Одержимость? Вот с чем я путал это чувство.

Но какие чувства испытывала она? Я понимал то, что она не воспринимала меня как ненормального. Как человека с психическими отклонениями, хотя моя семья долгие годы сомневалась во мне. Для нее я был просто загадочным. Именно так она меня охарактеризовала. И мне нравилось это слово.

Пожалуй, я должен был наблюдать за ней дальше, не напирать, чтобы она смогла раскрыться передо мной. И первый шаг она сделала вчера.

Никогда ни с кем не целовалась.

Кира меня поразила. Даже напугала своей неопытностью. Но такой она и должна была быть. Чистой, светлой, хрупкой. Той, о ком хотелось заботиться и оберегать. Та, которую нужно носить на руках и любить самозабвенно, искренне и до конца дней. Такой она и была. Моя Кира.

Но каким был мой собственный опыт? Пару раз я пытался поддаться уговорам Егора и даже встречался с женщинами. Каждая имела опыт в отношениях, не были невинны, как моя Кира. Но что тогда я испытал в их ловких руках, страстных объятиях? Ничего, кроме отвращения. Был ли я девственником? Нет, все же попробовал эту часть жизни и мне не понравилось. Все они вызывали во мне дикое желание сбежать. Закрыться в доме, наполнить ванну до краев и утопиться. Или попробовать смыть с себя эту грязь.

Но с Кирой все было иначе.

Я желал касаться ее, целовать ее разгоряченную кожу, щеки, покрытые румянцем. Вот такая девушка нужна. Вот такую я всегда искал. Моя единственная.

– Герман, ты слушаешь? – голос Егора ворвался в мои мысли, заставляя тряхнуть головой, сбрасывая морок.

– Нет, – выдохнул я.

Друг уже около часа обсуждал со мной последние новости и новые бизнес-проекты, а я все пропустил. Если сначала еще и пытался участвовать в диалоге, то под конец откровенно все прослушал.

– Дело дрянь, – хмыкнул Егор, поднимаясь на ноги.

Я проследил за другом, который неторопливо расхаживал по кабинету, спрятав руки в карманах. По его лицу я мог догадаться, что он о чем-то усиленно думал, мысленно рассуждал, мне же оставалось ждать вердикта.

Диагноз, как Егор предпочитал это называть. Порой он представлял себя моим лечащим врачом. Расстройства он не лечил, а расшатывал нервную систему, выдвигая неожиданные гипотезы и безумные идеи.

– Сара сказала, что все дело в женщине, – спустя пару минут тишины заговорил друг.

Я напрягся. Все-таки сестра была чересчур откровенна с ним.

– Это так? У тебя кто-то появился? – уставился на меня.

Я же отрицательно покачал головой. Вот кому, а Егору я не намеревался рассказывать о своей теперь уже настоящей личной жизни.

– Значит, так, – заключил он, – кто она? Признавайся? Когда я успел проворонить такое событие?

Друг не унимался, расхаживая по кабинету. Я же желал одного, чтобы он закрыл рот и проваливал прочь. Мне нужна тишина и спокойствие, чтобы все-таки приступить к работе. За четыре часа, проведенные в офисе я не сдвинулся с мертвой точки.

Быть влюбленным не лучшим образом сказывалось на мне.

– Гер, я понимаю, что возможно сую нос не в свои дела, но я буду признателен, если ты поговоришь со мной. Я же могу помочь, совет дать, – протянул он, останавливаясь напротив стола.

Я взглянул на друга. Искренние слова, озабоченный моими проблемами взгляд. Никаких насмешок и упреков.

– Боюсь, что твои советы тут не помогут, – выдохнул я, отворачиваясь от Егора.

– Да ладно, у меня такой опыт, что можно начать книги выпускать по соблазнению, – в голосе друга послушался смех.

С Кирой все было иначе. Непорочная девушка отличался от тех, с кем обычно общался Егор. Полная противоположность его подружкам. Я отрицательно покачал головой, давая понять, что не намерен продолжать разговор.

Друг все верно понял, и мы вернулись к рабочим вопросам. Но я не поверил, что он так быстро сдался. Дал мне время подумать, пока сам будет следить и выжидать, чтобы подловить меня.

Закончив с рабочими вопросами, я выпроводил друга за дверь, сам же принялся за текущие дела, пока не вздрогнул от тихого постукивания в дверь.

Не Егор, который никогда не стучал. Ни Людмила, которая предупреждала о своем приходе, как и те, кому было дозволено появляться в моем кабинете. Все строго через секретаря, по предварительной записи и звонку. Правила.

Я не успел ответить, задумавшись, почему меня не предупредил секретарь. Даже взглянул на молчаливый стационарный телефон, усомнившись, а не пропустил ли я звонок, как дверь открылась. В проеме появилась та, кого я меньше всего желал видеть.

Мирослава Исаева явилась собственной персоной.

Темные волосы небрежно перекинуты через плечо. Пара пуговиц на кремовой рубашке расстегнуты. Узкая черная юбка обтягивала ее округлые, слегка полные, на мой взгляд, бедра. На ногах туфли на шпильке. Острый каблук стучал по полу, отдавая звоном в ушах.

– Добрый день, – хриплый голос Исаевой заставил меня сжать ладони в кулаки.

Я был чертовски разозлен, что меня потревожили, но сдержался. Кивнул, отказываясь говорить с ней.

Она истолковала мой кивок иначе и сделала несколько шагов вперед, застыв посреди кабинета.

– Мы так и не познакомились, – улыбнулась она. – Я хотела бы извиниться за тот случай с кофе. Моя оплошность и я готова возместить вам ущерб.

Плотно сжались челюсти, но я заставил себя заговорить.

– Благодарю, но не стоит. Костюм был испорчен и выброшен, – мой голос твердый, резкий, но она не смутилась.

Наигранно удивилась, прижимая ко рту ладошку.

– Я так виновата, – вымучено протянула девушка, но вот никакого раскаяния я не видел.

Играла, отрабатывая продуманный номер. Что же, видимо и я должен был подыграть ей.

– Вас зовут Мирослава? – сделал вид, что попытался припомнить ее имя.

– Да, – довольная собой улыбнулась она. – Но я не против, если меня называют просто Славой, либо Мирой. Как удобно.

Я же покачал головой. Не намерен с ней флиртовать, когда она из кожи лезла, лишь бы пострелять глазками.

– Мирослава, а как вы прошли через секретаря? – прищурившись, поинтересовался я.

– А ее нет, – опять наигранное удивление.

Сделал еще пару шагов. Цокот каблуков болезненно резал слух.

– Я понимаю, что вы недавно в компании и проходите тут лишь стажировку, – улыбнулся точно так же, как когда меня учил Егор. Натянуто, но похоже на дружелюбную улыбку. – Но я должен вас предупредить, что в компании есть строгие правила.

– Какие? – выдохнула она, склонив голову на бок.

Не испугалась. Ее забавляло то, что происходило. Азарт в глазах, дразнящая улыбка. Отвратительно.

– Во-первых, – я поднялся из-за стола и неторопливо направился в сторону девушки, – без моего приглашения или без записи через секретаря, я никого не принимаю.

Она следила за мной, за каждым движением. Улыбнулась дерзко, призывно. Думала, что я заигрывал с ней. Глупая девица. Поравнялся с ней, остановившись совсем рядом. Почувствовал, как от нее пахло сигаретами, мятной жвачкой и тяжелым пряным ароматом духов. Дикая смесь. От такой затошнило, но я сдержался.

Двинулся дальше, продолжая наш разговор:

– А во-вторых, – я приоткрыл дверь, приметив, что секретарь уже вернулась на свое место и, удивлено открыв рот, заметила мое появление, – я попрошу вас уйти. Немедленно. Пока вы не остались без стажировки.

Исаевой больше не нужна была причина задерживаться. Она резко развернулась на шпильках, оставляя след на полу, и рванула прочь. Зацокала с таким грохотом, что я усомнился в собственном чувствительном слухе.

– Чтобы я больше ее тут не видел, – спокойно произнес, обратившись к секретарю.

Она закивала, пытаясь оправдаться, но я уже закрыл дверь.

Продержался до конца рабочего дня благодаря тому, что думал о Кире, выбросив из головы воспоминания о вторжении на мою территорию Исаевой. Выскочка, раздражала меня до скрежета зубов. Пожалуй, я должен напомнить Людмиле, чтобы она лучше присматривала за своими сотрудниками и стажерами.

Возвращаясь домой, я впервые был рад, что покинул работу. Впереди меня ждал чудесный спокойный вечер в компании девушки, которую я желал не только увидеть, но и услышать ее тихий голос, вдохнуть аромат свежей кожи. И возможно, даже позволить себе коснуться ее вновь. Но мое настроение резко переменилось, когда я вошел в квартиру и не обнаружил здесь Киру.

Меня встретила тишина и темнота. Внутри все напряглось, завибрировало. Я испугался того, что всё, что произошло накануне, вынудило девочку сбежать. Я был напорист? Испугал ее своим поведением? И зачем только вздумал лезть к ней…

Чертыхнулся, скидывая ботинки. Небрежно повесил плащ, прошелся по коридору. Чисто, свежо. Никаких посторонних запахов и пыли. Она убралась.

Да, сегодня был понедельник. Ее рабочий день. Но я не хотел, чтобы она воспринимала себя как мою сотрудницу. Пусть и оставалась тут вынуждено, но я отчаянно желал, чтобы Кира считала мой дом своим. Глупец! Я все же напугал ее.

Первым делом заглянул в гостевую комнату. Тихо и темно. Кровать заправлена. Нет посторонних предметов. Словно тут никто и не ночевал. Я переступил порог, приблизился к комоду. Пусто.

Руки задрожали. Неужели ушла?

Осмотрелся, заглянул под кровать и выдохнул.

Улыбнулся, понимая, что Кира спрятала свою сумку. Боялась, что ее могут здесь обнаружить. Мои требования и строгие правила, особенно договор о неразглашении сделал свое дело. Она была благодарна мне за помощь, но в то же время боялась лишиться работы.

Присел на край кровати, провел рукой по покрывалу. Рядом свернут плед. Прикоснулся к его шерстяной ткани.

Она со мной. Она все еще оставалась в моем доме. А это значило лишь одно – у меня было время, чтобы покорить свою девочку. Влюбить в себя. Заставить, упросить, умолять, хоть как, но оставить ее у себя. Быть вместе.

На следующий день первым же делом связался с Виталием Сергеевичем, владельцем агентства недвижимости «Квадратные метры», того самого, куда обратилась Кира. Хорошо, что у меня сохранились его контакты. Пару лет назад для Виталия моя компания разрабатывала проект частного дома для его семьи. Все, вплоть до дизайна интерьера. И он в благодарность обещал, что поможет, стоит мне только обратиться к нему.

Так я и поступил.

– Герман, рад вас слышать, – рассмеялся мужчина, когда после третьего гудка ответил на звонок. – Чем обязан?

– Сразу к делам? – улыбнулся, отмечая, что мужчина обладал одной действительно полезной чертой. Никакой болтовни, только работа.

– Конечно, – вновь веселый смех.

– Тогда я сразу перейду к делу, – отозвался, продолжая разговор. – В вашу компанию вчера обратилась одна девушка с просьбой помочь подобрать ей жилье.

– Герман, только назови ее имя и уже завтра мы предложим хоть десяток предложений, – тут же произнес мужчина.

Не это я намеревался услышать, поэтому быстро добавил, вызывая у Виталия подозрительный выдох.

– То есть, вы хотите, чтобы наоборот не искали для нее варианты?

– Да, – серьезно произнес я.

Он хмыкнул, но уловил тон моей просьбы.

– Хорошо, мы потянем время, – усмехнулся. – Но у нас по договору тоже есть ограничения.

– Я компенсирую, если понадобится, – на этом и остановились.

Следом за звонком я сбросил для Виталия контактные данные Киры.

Решив одну проблему, пусть за это мне было стыдно и неловко, приступил ко второй. Пора было приструнить Мирославу Исаеву. Но больше всего меня волновал тот факт, как эта девица попала в мою компанию. Судя по полученным отчетам от Марии, руководителя отдела, куда была прикреплена Мирослава, пользы от девушки ровно столько, сколько от пустого кресла. Кажется, девушка забыла о том, для какой цели явилась в мою фирму.

– Доброе утро, Герман, – Людмила появилась в моем кабинете ровно в десять, как и было назначено.

Всегда придерживалась моих строгих правил, которые как выяснилось, теперь я сам нарушал.

– У меня вопрос по стажерам, – сразу же выдал ей цель нашей встречи.

Не любил затягивать и юлить, чем обычно пользовался Егор. Но его здесь не было, а у меня накопилось слишком много вопросов к тому, как руководила Людмила.

– А что с ними не так? – выдохнула женщина, присаживаясь на предложенное место напротив стола.

– Я получил отчеты от руководителей отделов, – для убедительности постучал пальцем по серой папке, лежавшей передо мной. – Все довольно не плохо, кроме одного стажера.

Она нахмурилась, явно догадываясь о ком я говорил.

– Объяснишь, чем занимается выбранная тобой стажерка?

– Герман, я не видела отчета, – призналась женщина.

Я предложил ей ознакомиться самой, чем она и занялась, потратив на это не более пяти минут. Бегло пробежалась по цифрам, по кратким, но емким описаниям. Вновь нахмурилась.

– Я займусь этим, – она вернула папку.

Но я покачал головой. Заняться, не значило ответить на мои вопросы. А их было много.

– Расскажи, как она попала к нам?

Людмила отвернулась. Что-то скрывала, боялась признаться, но я не отступал, вынуждая ее заговорить.

– За день до приема другой стажерки, я получила звонок от Дениса Исаева. Ты же знаешь его?

Да, я знал этого человека. Хорошо знал, особенно его репутацию любителя пробиваться с помощью денег и связей. Неужели, Мирослава была его дочерью? Людмила быстро подтвердила мою догадку.

– Попросил посмотреть его дочку, – фыркнула она. – Ну как я могла ему отказать, особенно когда он предложил нам контракт?

Я плотно сжал челюсти. С того самого дня, как у Егора родилась эта идея с практикантами, которые в последующем могли получить у нас не только опыт, но и работу после выпуска из учебных заведений, еще никто не попадал сюда благодаря деньгам. В первую очередь я ценил ум, а Мирослава Исаева обладала иными познаниями и амбициями.

– Кого она заменила? – поинтересовался я, внимательно наблюдая за женщиной.

– Киру Иванову, – вот и произнесла она имя моей домработницы.

– Той самой, которая позже получила работу в моей квартире?

Она кивнула.

– Ты променяла перспективную стажерку с отличными показателями успеваемости на ту, которая предпочла шататься по компании и врываться ко мне в кабинет. И ради чего?

– Что она сделала? – Людмила побледнела, но я проигнорировал ее вопрос. Всё она слышала.

– Ради чего? – повторил я. – Ради контракта, который даже не подписан.

Она нахмурилась. Да, действительно, лишь слова, но на деле мы не сдвинулись с мертвой точки. Исаев не торопился заключать с нами договор, а вот дочку умудрился протолкнуть.

– Почему взяла Иванову ко мне домработницей?

– Стало стыдно, – пролепетала женщина. – Она умная девочка, способная, но так получилось, Герман.

Совсем поникла, побледнела.

Я же был зол, но сдерживал себя как мог. Моя Кира стала жертвой призрачных амбиций Людмилы. Хотела получить хороший контракт, но испортила карьеру Кире. Попади она в мою компанию, возможно, я бы даже не пересекся с ней ни разу, но Кира заслуживала лучшего, чем мытье полов.

– Займись Исаевой, – выдохнул я, отворачиваясь от женщины. – Если ее показатели не улучшаться, то через две недели мы прервем с ней договор.

Она подскочила на ноги, соглашаясь с моими словами. Отпустив Людмилу, я долго смотрел на серую папку. Постукивая пальцем по ней, я размышлял, как порой несправедливо складывалась судьба. Но пожалел бы я, если не встретил Киру? Да, пожалел. Я был рад, что она пришла в мой дом. Пусть так, с помощью обмана, но осталась со мной. И я приложу все усилия, чтобы помочь девочке. Моей Кире.

Настал тот самый день, о котором я не хотела думать. Заручившись моим согласием составить компанию Наде, подруга не унималась, придумывая, как мы будем весело проводить время. В отличие от нее, я не была так воодушевлена, но смирилась со своей участью, пообещав себе на будущее тщательнее обдумывать предложения.

Позаботившись об ужине, я перебралась к себе, с грустью вынимая из сумки два платья. Мои единственные нарядные вещи. Еще была юбка черного цвета и блузка, но выглядела бы я нелепо в офисном наряде на подобном мероприятии.

Серое платье, прикрывающее колени и с молнией на спине, казалось унылым, таким же как и я. Простое, будничное, закрывающее тело почти полностью. И второе, винного насыщенного цвета, с рукавом три четверти и вырезом «лодочка», более веселое, но носить я его боялась. Слишком яркое для меня, привыкшей к скромной черно-белой одежде. Разложив на кровати наряды, я долго не могла определиться с выбором, пока не услышала, как вернулся Герман. Он постучал в мою дверь, спрашивая разрешения войти.

– Вы куда-то собираетесь? – после приветствия мужчина посмотрел за мою спину и увидел одежду, аккуратно разложенную на покрывале.

– Да, – ответила я, – сегодня в институте студенческий концерт. Меня пригласила подруга.

– Надолго? – лицо Германа потемнело.

– Думаю, около десяти вернусь.

– Могу вас забрать, – предложил он, а я смутилась.

Не хватало того, чтобы нас кто-нибудь увидел вместе. Прощай моя тайна и здравствуйте сплетни.

– Нет, не нужно, – быстро пролепетала. – Институт рядом, я сама доберусь.

Он был недоволен моим отказом, но промолчал.

– Герман, – позвала я мужчину, когда он намеревался уже уйти. – Могу попросить вас о помощи?

Он кивнул, переступая порог комнаты. Сюда он не входил с тех пор, как я поселилась в комнате.

– Я не знаю, какое выбрать, – смущено показала на два платья. – Ой, я не должна вас просить о таком.

– Ничего страшного Кира, я помогу, – улыбнулся он, придирчиво разглядывая мои дешевые скромные наряды.

Смутилась, припоминая ценники. Точно, копеечные, по сравнению с тем, что обычно носил мужчина. Наверное, один его галстук стоил дороже серого платья.

На него он и указал.

– Я за классику, – усмехнулся он.

Кажется, я тоже.

Закрыв за ним дверь, я переоделась и наспех соорудила прическу на голове. Немного макияжа и я готова.

Перед уходом я попрощалась с Германом, который все-таки проводил меня до дверей. Он вручил визитку, заставляя ее принять.

– Здесь мой номер телефона, – сказал он, показывая на последний ряд цифр. – Позвоните, если что-нибудь понадобится. Или предупредите, если задержитесь.

Сердце бешено застучало в груди. Он будет ждать меня. Как же я хотела скинуть с себя ботинки, выбросить из головы затею с концертом и остаться рядом с ним.

– До свидания, – пролепетала, махнув на прощание рукой.

До института добиралась чуть ли не бегом. Во-первых, я опаздывала. О чем мне несколько раз сообщила Надя. А во-вторых, на улице начинался дождь, а я без зонта. Еще у куртки замок то и дело расходился. Что же за невезение такое. Словно даже природа была против моего выхода за пределы дома. Там, дома у Германа, было тепло, уютно и светло. А здесь? Ветер, проникающий даже через плотную ткань одежды, дождь, из-за которого волосы намокли и захлюпало в ботинках.

На концерт я практически успела. Пропустила лишь самое начало, и то потому что задержалась в туалете, пытаясь привести себя в порядок.

Надя, занявшая для меня место, вертелась, пытаясь отыскать мою потрепанную осенним ветром фигуру.

– Я уже подумала, что ты не придешь, – выдохнула она.

Я села рядом, поджимая ноги в коленях. Замерзла и никак не могла согреться. Может, вместо платья нужно было натянуть теплые штаны и свитер? Все равно никто не увидит.

Однако у подруги были иные планы. И после относительно веселого концерта, устроенного первокурсниками, мы отправились на дискотеку. Про ту самую, о которой мне твердили Надя и Даня. Там-то я и встретила его.

Веселый, в компании своих друзей качков и шумных, галдящих без умолку девчат они развлекались по-взрослому. Рассматривая их со стороны, я чувствовала себя здесь лишней.

– Будешь танцевать? – поинтересовалась Надя, пытаясь утянуть на танцпол.

– Нет, на это я не соглашалась, – со смехом отказалась от предложения подруги и, дав ей свое позволение, отправляя танцевать, сама отыскала для себя укромный уголок, в котором намеревалась простоять до конца вечеринки, а потом незаметно сбежать. Обещала Герману явиться около десяти, значит, сдержу слово.

Подруга не унималась и еще трижды пыталась уговорить меня на сумасбродные, как мне казалось, поступки. Я стойко сопротивлялась, и вот, в очередной раз наблюдая, как резвилась Надя в компании других девчат, я не заметила того момента, когда ко мне подошел Даня.

Улыбчивый, немного пьяный, судя по исходившему от него аромату алкоголя, он приблизился ко мне ближе, чем необходимо было. Я почувствовал себя некомфортно.

– Привет, – сказал он, разглядывая в переливающемся свете мой наряд.

– Привет, – отозвалась, не пытаясь перекричать музыку.

– Я рад, что ты все-таки пришла.

– Обещала же, – пожала плечами, переводя взгляд на Надю.

И почему когда она так необходима, подруга исчезла.

– Надю ищешь? – прочитал мои мысли Даня, взглянув на танцпол. – Она с девчонками в туалет убежала. Вроде.

Нахмурилась, понимая, что выпутываться придется самой.

– Как тебе вечеринка?

– Шумно, – натянуто улыбнулась.

– Слушай, Кира, – Даня склонился ко мне, – может, прогуляемся. Поговорить надо.

– Давай останемся здесь, – улыбка дрогнула на лице.

Да, еще месяц назад я побежала бы за ним, высунув язык. Сейчас же не намеревалась оставаться с парнем наедине.

– Как хочешь, – хмыкнул он. – Вон видишь того брюнета в синей футболке?

Он ткнул пальцем в еще одного накаченного и высокого парня как Даня. Я сглотнула вставший в горле ком и быстро кивнула.

– Ты ему понравилась, – хохотнул он. – Просит познакомить его с тобой.

Внутри закралось неприятное ощущение. Подозрение. Эта натянутая улыбка, добродушная, но мне казалась лживой. Перевела взгляд с качка в сторону. Мирослава с подружками посматривала в нашу сторону. О чем-то весело болтали и хохотали. Стало тошно.

– Ты смеешься надо мной, – взглянула в глаза однокурсника.

Он покачал головой.

– Честное слово, – проговорил парень. – Я рассказывал ему о своей подруге, которая никогда не бросит в беде. И я в курсе, что ты ни с кем не встречаешься.

Хотелось возмутиться, ткнуть в него пальцем и заявить, что я ни с кем не встречалась по его вине. Но, увы, промолчала, наблюдая, как в нашу сторону пошел тот самый брюнет в синей футболке. Стало дурно.

Неожиданно появилась Надя, которая подлетела к нам.

– Привет, Даня, – протянула она наигранным слащавым голосом, от которого в ушах звенело.

Однокурсник отскочил в сторону, как ошпаренный. Ничего не сказав, он рванул к своим друзьям, перехватывая по пути качка. Я выдохнула.

– Ты меня спасла, – прошептала, хватаясь за руку подруги. – Может, я к себе вернусь? Мне здесь не нравится.

Надя нахмурилась, но выслушав причину моего поспешного решения сбежать, согласилась, однако предложив альтернативу. Она заказала нам такси, которое должно было отвезти нас по домам. На мой старый адрес.

Что же делать?!

Я не смогла отказать подруге, потому что она не слушала меня. Увела прочь с дискотеки, усадила в такси и села рядом. Первый адрес мой, потом она к себе поедет. А я должна была поцеловать закрытую дверь и судорожно придумывать, как вернуться к Герману, когда у тебя в кармане ни гроша.

Утром, не торопясь подниматься из теплой кровати, я вспоминала прошлый день. Все, начиная с похода на концерт и заканчивая неловкими поцелуями в гостевой комнате, куда меня проводил поздно ночью Герман и еще долго не мог уйти, как и я не могла его отпустить, я поняла, что влюбилась в этого замечательного мужчину по самые уши. Втюрилась, как частенько говорила Надя. И, получая в ответ нежность и заботу, лукавый, а порой вдумчивый взгляд, я могла быть уверена в том, что Герману я тоже не безразлична. И сказанные им на прощание перед сном слова давали мне надежду на наше будущее, в которое я почти не верила.

– Кира, я рад, что мы познакомились с вами, пусть и при таких нестандартных обстоятельствах, – заговорил он, не выпуская из объятий, и его горячее дыхание опаляло кожу. – И я надеюсь, что как бы ни сложилась наша жизнь в дальнейшем, мы всегда будем рядом.

Я ничего не ответила. Потому что не могла найти слов. Смотрела на него влюбленными глазами и медленно кивала.

Сегодня же я боялась появиться у него на глазах. Почему? Да потому что все казалось сном, и я сомневалась в правильности услышанных слов, прозвучавших даже лучше, чем признание в любви. Но выбираться из кровати пришлось, особенно после того, как я услышала тихий шорох в коридоре.

Герман давно проснулся и, судя по ароматам, наполнившим квартиру, меня ждал чудесный завтрак. А разве я могла проигнорировать такое приглашение?

Минут через двадцать я прокралась на кухню и вовсе не потому, что хотела напугать Германа. Я заворожено наблюдала за тем, как он, облаченный в простые серый домашние брюки и в футболку с длинными, но подогнутыми рукавами, ловко орудовал лопаточкой, готовя блинчики. На столе уже стояла баночки с медом и джемом. Все, как я люблю, вот только он об этом не знал. Интересно, у нас совпадали предпочтения в еде? Ведь за всю неделю, прожитую под одной крышей, я ни разу не услышала от него недовольного слова к моей готовке, а в те мгновения, когда за плитой стоял Герман, были лучшими для меня.

Идеальная картина, к которой я наверное никогда не привыкну.

– И давно вы там стоите? – мужчина даже не повернулся.

Я же смутилась и прошлепала до свободного стула.

– Не хотела вам мешать, – улыбнулась, понимая, что чуть не произнесла запрещенного слова.

– Вы никогда не помешаете, – ухмыльнулся он, повернувшись ко мне.

Довольное лицо, на котором отчетливо проступала щетина. Впервые я видела его небритые щеки, и мне показалось, что он был настолько красивым в этот момент, отчего можно было ослепнуть.

– Над чем смеетесь? – с удивлением в голосе поинтересовался Герман.

– Ваше лицо, – заметила, как рука мужчина дрогнула и потянулась к щеке. – Вы не побрились.

Он рассмеялся, приближаясь ко мне. На стол поставил тарелку с готовыми блинчиками, и пока я рассматривала ровные, словно одинаковые блинчики, Герман быстро поцеловал меня. Его щетина заставила меня наморщить носик.

– Колючая? – догадался он, продолжая нависать надо мной.

– Да, – улыбнулась в ответ, – но мне нравится. Необычно.

После завтрака, с полным желудком и прекрасным настроением, я намеревалась разобраться с курткой и платьем. Нужно было починить молнию на одежде. Вот только куртку я не нашла. Неужели оставили в машине?

Предварительно постучав в дверь, я вошла в кабинет, где в последние дни так часто пропадал владелец квартиры.

– Я выбросил вашу куртку, – Герман был удивительно спокоен, только во мне всколыхнулось недовольство.

– Почему? – скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

– Ваша куртка была в ужасном состоянии.

– Я бы починила молнию. Не впервой, – надула губы, отворачиваясь от мужчины.

– Я куплю вам новую, – тот же спокойный голос.

Ничем его не возьмешь.

– Не нужно, – нахмурилась, но Герман поманил меня рукой к своему ноутбуку.

Дорогая техника вызывала у меня зависть. Вот бы мой ноут был хоть чуточку новее. Отогнав от себя эти мысли, я заглянула за плечо мужчины.

– Вот несколько вариантов, – указал он на открытую страницу в сети известного интернет-магазина. – Скажите, какой размер и я закажу.

– Все это в корзине? – прошептала я, заметив на какую именно мы смотрели страницу.

Девять вещей. Девять курток разных цветов и фасонов, недешевых марок и с круглой конечной цифрой внизу экрана.

– Да, – Герман даже не смотрел на меня. А зря.

Мое лицо за мгновение переменило уйму эмоций. От удивления и неверия до гнева и расстройства.

– А можно я буду выбирать сама и не тут, – отодвинувшись от мужчины, вновь сложила руки на груди.

Теперь он взглянул на меня.

– Вы расстроены? – наконец-то его голос дрогнул.

– Да, – согласилась я. – Я могу сама себе купить одежду. И сделаю это прямо сейчас.

С гордо поднятой головой покинула кабинет Германа, уязвленная тем, что априори должна была принять за знак внимания. За подарок. Но нужны ли мне такие подарки? Кто-нибудь сказал бы «да». Даже Надя, уверена, была бы в восторге, если бы ее кавалер так заботился о ней. Но я, привыкшая добиваться всего сама, не готова была принимать подобные подарки. Поэтому быстро переоделась, натянула теплый свитер и джинсы, а поверх ветровку. Да, куртка тонковата, но какая оставалась.

В коридоре меня уже поджидал Герман. И тоже переодетый в одежду для прогулок. В руках телефон и ключи от автомобиля. А вот лицо мрачное, недовольное.

– Вам не обязательно со мной ехать, – попыталась остановить его, но он не слушал меня.

Первым вышел из квартиры и дожидался на площадке, пока я наспех шнуровала ботинки. Обувь ему тоже не понравилась, но я постаралась проигнорировать его хмурый взгляд. Еще не хватало, чтобы вместо одной куртки я бы вернулась увешанная пакетами с новой одеждой. Как это обычно случалось с подругой. Такого расточительства мой кошелек не переживет.

На подземной парковке мы сели в автомобиль Германа. Грязный после вчерашней незапланированной поездки совсем не оттолкнул мужчину. Он даже не обращал внимания на серые стекла и ручки, все больше косясь в мою сторону. Мы оба молчали. Я – потому что не знала, о чем заговорить с ним после не самой приятной сцены, а почему он не говорил, так только могла догадываться. Наверно, мой отказ задел его. Тем более после того, как он так легко избавился от моей, пусть и поношенной, вещи. Уверена, что для Германа та конечная сумма ничего не значила, с учетом того чем он владел и кто были его родители, но у меня была абсолютно противоположная история жизни. За каждую копейку приходилось работать, а трудиться я начала рано.

Так мы и добрались до торгового центра, в полной тишине, где я намеревалась подыскать себе одежду по сезону. Подыскав на парковке свободное место и остановившись там, я отстегнула ремень и потянулась к ручке, замечая, что мужчина замер на месте.

Герман не торопился покидать машину. Вцепившись в руль, он тяжело дышал.

– Пожалуй, я подожду здесь, – прошептал мужчина, фокусируя зрения на приборной панели.

Я дотронулась до его руки, накрыв своей ладонью. По его телу прошла легкая, еле уловимая дрожь.

– Вы уверены?

Он согласно кивнул.

– Мы могли бы уехать, – предложила я. – Или оставьте меня тут одну, а сами возвращайтесь домой.

– Я дам вам деньги, – потянулся к карману, но я опередила его.

Крепко вцепилась в руку, потянула на себя и поцеловала в губы. Да, получилось грубо, но все же этот маневр заставил мужчину остановиться. Застыл, посмотрел в глаза.

– Пятнадцать минут, – сказала я. – Через пятнадцать минут я вернусь. Ждите.

И не дожидаясь его ответа, рванула к торговому центру. Бежала туда, где намеревалась купить куртку. Ее я присмотрела еще месяца полтора назад, когда прогуливалась тут с Надей, помогая подруге обновить гардероб. Точно зная, чего я хотела и что именно искала, вернулась так быстро, как только могла.

Герман не сводил взгляда с часов.

– Это мой самый быстрый шопинг, – рассмеялась, заметив, как мужчина выдохнул.

Я уложилась в указанное время, благо утром в том магазине было не так много народу, как обычно бывало по выходным.

Герман перевел взгляд на пакет, потом на меня.

– Пожалуй, теперь я готов, – улыбнулся он, склоняясь ко мне и нежно целуя.

А к чему он был готов, я узнала спустя несколько минут. Мы направлялись к другому магазину. К тому самому, где обычно делала закупки продуктов из списка с доставкой на дом.

– Кира, – повернулся ко мне, когда мы оказались на парковке, – у меня могут возникнуть проблемы с посещением общественных мест.

Я быстро кинула, понимая, о чем шла речь.

– Поэтому, пригласить вас в ресторан или в кино не могу, – продолжил он спокойно рассуждать о своих особенностях.

Я кивнула во второй раз. Прекрасно понимала и совершенно этого не боялась.

– Давайте устроим романтический ужин дома, приготовив его, и после посмотрим фильм. У меня большая коллекция, – улыбнулся он, ожидая моего ответа.

– Да, – единственное, что я смогла выговорить.

Романтический ужин. Вот я и растаяла как мороженое на солнце под его горячим взглядом.

В магазин заходили вместе, рядом, почти вплотную. Мне досталась роль вести тележку. Сама настояла на этом. Герман же попытался спорить со мной, но проиграл в этом бою. Войдя в торговый зал, где пусть и было немноголюдно, но все же достаточно шумно, я повернулась к мужчине, заставляя его остановиться.

– Если что-то пойдет не так, сразу скажите мне, – уверенным голосом обратилась к нему.

Теперь настала его очередь кивать.

– Просто не обращайте внимания на людей, слушайте мой голос и говорите со мной, – не знала, откуда во мне появилась уверенность в правильности сказанных слов, но мужчина был согласен. – Говорите, что нужно брать, и я сама буду складывать в тележку.

Новый кивок.

– Мы идеальная команда, – улыбнулась, бодро шагая рядом с Германом.

Он оказался на удивление спокоен. Терпеливо рассматривал полки и указывал на то, что нужно брать. В его голове уже было меню, о котором я могла только догадываться по списку продуктов.

– Думаю, мы выглядим как влюбленная парочка, – прошептал Герман, склонившись ко мне.

– Почему? – с изумлением в голосе поинтересовалась я.

– Все смотрят на нас, – аккуратно кивнул в сторону пожилой пары.

Они действительно поглядывали в нашу сторону и шептались.

– Вам показалось, – попыталась оставаться спокойно, когда внутри бушевал пожар.

Но он не согласился со мной.

– Тогда они смотрят на вас, – улыбнулась в ответ. – Потому что вы очень привлекательный мужчина, – хотела, чтобы мои слова прозвучали как шутка, но в итоге вышло совсем иначе.

Герман усмехнулся и приблизился ко мне слишком близко, вынуждая втянуть шею, словно боясь, что он поцелует меня на глазах у изумленной публики.

– Думаю, что вы намного привлекательней, чем я, – подмигнул, возвращаясь к продуктовому стеллажу.

Я не смогла придумать ответ. Мое же признание, сорвавшееся с губ, вернулось. Неужели он считал меня симпатичной? Вот я никогда не думала о себе так. Серая мышка. Вечно уставшая от учебы и подработок, теперь же ловила в зеркальных отражениях розовые щеки, блестящие счастливые глаза. Растрепанная, в скромной невзрачной одежде я даже начала нравиться сама себе.

Толкая тележку следом за ним, я всматривалась в спину Германа. Вот он внимательно осматривает полку с молочной продукцией, я же думала не о жирности, сроке годности или производителе.

Романтический ужин. Влюбленная парочка. И если Герман продолжит в том же духе, то я разрыдаюсь от счастья. Но ему не скажу об этом. Поэтому мы продолжили покупки и на кассе, услышав конечную сумму, я приглушенно ахнула. Герман улыбнулся, и рассчитался, а после самодовольный прошествовал на парковку, пока я торопливо толкала тележку.

– Это же обдираловка! – возмутилась я, как только мы оказались около машины.

Загрузив продукты в багажник, он только пожал плечами. А в машине, когда мотор приятно заурчал, разбавляя повисшую тишину, Герман ответил.

– Я побывал в магазине впервые за шесть лет, – на его лице, светлом и добром, была довольная улыбка. – Как же непривычно.

– И все в порядке? – в моем же голосе звучало беспокойство.

– Более чем, – Герман посмотрел на меня, хитро прищурившись. – И все благодаря вам, Кира. И да, ваш размер одежды 40, обуви 36.

– Нет, вы не посмеете, – взмолилась, но была благополучно проигнорирована.

Вот и как с ним спорить?

– Кира? – я услышала приглушенный голос мужчины.

Кажется, он был один. Поднялась на ноги и приблизилась к двери. Гардеробная, в которую я юркнула, услышав, как по коридору шли Герман и Людмила, была для меня запретной зоной. Но не тогда, когда я паниковала и никак не могла придумать, где спрятаться.

– Я тут, – тихо ответила и выглянула в небольшую щель от приоткрытой двери.

– Что вы там делаете? – Герман не разозлился. В его голосе отчетливо слышалось удивление.

– Прячусь, – дрогнувшая на лице улыбка повеселила мужчину.

Он приблизился к гардеробной и поманил меня выйти.

– Людмила ушла, – произнес, наблюдая, как я верчу по сторонам головой.

Кивнула, но все же прислушалась к тишине.

– Зачем она приезжала? – выдохнула, взглянув в безмятежное лицо мужчины. – Знает, что я здесь? Меня уволят?

– Слишком много вопросов, – он обнял за плечи, вынуждая перестать крутиться на месте. – Нет, не знает. Для начала решу наш вопрос с трудоустройством. Завтра. А после и предупрежу друзей, чтобы они перестали приглядывать за мной.

– Приглядывать?

– Да, – нахмурился он.

– И как часто они за вами приглядывают?

– Все время, – попытался улыбнуться, но не вышло.

Герман был напряжен не меньше моего. Вот только причины для нашего состояния были разные. Я боялась потерять место работы, а вот причина Германа была более сложной и глубокой, источника которого понять не могла.

– Они беспокоятся за вас, – отозвалась я.

Он согласно кивнул, но перевел взгляд в сторону, словно боялся, что я могла увидеть там. В его честных глазах. Правду.

– Мне не стоило прятаться тут, – махнула рукой на приоткрытую дверь. – Согласно договору, мне запрещается бывать в вашей гардеробной и прикасаться к кровати, – почти процитировала пункт из подписанных бумаг.

– Кира, вы забавная, – рассмеялся мужчина, притягивая к себе.

Накрыл руками, заключив в крепкие объятия. Поцеловал в макушку. Я же вдыхала родной аромат.

– Пять лет назад, когда я приобрел эту квартиру, – прошептал мужчина, – обратился в клининговую компанию, где для меня подобрали сотрудницу. Она должна была выполнять работу по дому, пока я отсутствовал.

– Как я? – взглянула на Германа, и он кивнул.

– После ее домогательств я был вынужден составить строгий договор со списком обязанностей и правил, по которому и вы работаете. Но теперь, Кира, я не хочу, чтобы вы оставались в моем доме как простая сотрудница.

Я тяжело задышала, вырываясь из его объятий.

– Вы увольняете меня?

– Если понадобится, то да, – голос Германа был спокойным, но во мне все клокотало от гнева.

– Она приходила, чтобы обсудить мое увольнение? – не унималась я.

Отрицательный ответ.

– Тогда зачем?

– Рабочие вопросы, но не про вас, – сомневалась, не лгал ли мне Герман.

– Между нами тоже непрофессиональные отношения.

– По моей инициативе, – отрезал он.

– Но я нарушаю правила. Там штраф такой, что мне не хватит денег, чтобы заплатить за это, – возмутилась в ответ.

– Кира, мне не нужны ваши деньги, – теперь Герман закипал.

Он отступил назад, скрестив руки на груди.

– А мне нужна работа, – парировала я.

– Зачем?

– Вам не понять, – голос дрогнул.

– Так объясни.

– Вы не поймете!

Я развернулась, чтобы выскочить из комнаты, но была поймана в дверях. Прижата к груди, отчетливо расслышав, как над ухом вибрировал голос Германа.

– Говори, – тяжелый, низкий, он парализовал меня.

Проглотив вставший в горле ком, я поникла. Опустила голову и хриплым, полным слез и сожаления голосом произнесла.

– У моей семьи нет денег. Мама безработная. Отец попал под сокращение и вот второй год работает на должности, ниже прежней. Заработка им совсем не хватает, чтобы содержать семью. Мои сестры школьницы, братик – инвалид. Они не хотели меня отпускать из дома. Считают, что выбранная профессия бесполезна. А я должна была закончить колледж и оставаться дома, чтобы помогать родным и работать для них. Поэтому я отправляю им почти все деньги, которые получается заработать. Таков был уговор.

Герман промолчал. Он позволил мне высвободиться из его рук, державших за плечи. Я шагнула вперед, не оглядываясь. Сейчас я не хотела смотреть на мужчину. Мне было так стыдно за себя, за то, что я не могла соответствовать его стандартам. Наверное, наш роман, так и не успевший начаться как положено, закончится вот так. Простыми объяснениями.

Добежав до временного пристанища, а иначе я теперь никак не могла называть эту комнату, я закрыла за собой дверь. Не хотела, чтобы он пришел за мной и увидел слезы. Но тишина, в которой изредка раздавались приглушенные всхлипы, вскоре была нарушена.

Громкий стук в дверь. Три удара. А потом Герман без приглашения вошел. Просто повернул ключ снаружи в замке и вошел.

– Простите, – рыдала я, пряча мокрое лицо в ладонях.

Он же сделал несколько шагов и остановился рядом со мной, нависая молчаливой тенью.

– Я предупреждал, что с вами будет за это слово, – дернул за руки, вынуждая привстать.

Поцеловал. С нажимом, почти грубо, раздвигая языком губы. Врываясь в рот, оставляя томительное ощущение в теле. Сладкое, пугающее, опасное. Опустились вместе на кровать, рухнули поперек. Я на спине, Герман прижал к матрасу. Тяжелое, сбивчивое дыхание.

– Кира, мне все равно кто вы, где работаете, какая ваша семья. И я говорил вам об этом. Мне важны только вы, – прошептал он, осыпая поцелуями щеки. – Только ты.

Знала, что что-то надвигается. Словно затишье перед бурей. Не должно быть так. Слишком хорошо.

Поэтому к появлению Людмилы я была готова. Почти. Не успела вещи собрать до конца, но была в процессе, когда дверь открылась, и на пороге возникло ее искаженное гневом лицо.

Надеялась, что она будет вести себя профессионально, но как же я ошибалась.

Людмила ворвалась в квартиру как вихрь. Как торнадо, крушащее все на своем пути. И по ее затуманенному от гнева взгляду я догадывалась, что Герман не успел поговорить с женщиной. Да и когда? Он уехал на работу около часа назад. Мило попрощался, даже смутился, когда невольно коснулся меня. После вчерашнего я и сама краснела каждый раз, вспоминая его ласки и поцелуи. Впервые я была так близка с мужчиной и мне это дико понравилось. Пусть мы и не зашли дальше, но для меня и Германа был прогресс. В тот момент мы оба не думали, что все может закончится в один миг. Тот самый, когда на пороге появилась Людмила.

– Доброе утро, Кира Николаевна, – ее голос был низким, хриплым, полным злости и раздражения.

Я смирено повесила голову. Припомнила строчку из договора про штрафные санкции и поняла, что не потяну.

– Доброе утро, – мой голос дрожал.

На глаз навернулись слезы, но я сдержалась. Она не должна видеть меня такой, проигравшей.

– Вы нарушили контракт, – сразу же объявила женщина.

Я кивнула в ответ. Спорить или отказываться не было смысла. Она все знала, и как бы Герман меня не уверял, она была права. Пусть и недолгая подработка в юридической компании помогла мне понять всю важность официальных документов. Технически Людмила мой начальник, и она могла запросто меня растоптать и заставить выплатить штраф и прочие издержки.

– Кира, как вы могли? – прорычала она, надвигаясь на меня. – Я так для вас старалась, защищала перед ним. Расхваливала вашу работу, достижения, способности. А вы так со мной поступили! Предали мое доверие!

– Простите, – сорвалось с губ, и я торопливо сжала зубы до скрежета. Губы от напряжения побелели и онемели.

Людмила отмахнулась. Не желала слушать меня. Выслушивать мои жалкие оправдания. Да и что я могла ей сказать? Как проникла в дом, попользовавшись отсутствием хозяина квартиры, и поселилась тут. А после своего обнаружения и вовсе осталась. Кто бы мне поверил? Никто.

– Вы забыли про штраф?

– Нет, – прошептала я и попыталась унять дрожь, поразившую тело. Ноги подкосились, но я устояла.

– Вы же помните ту цифру? – я кивнула в ответ. Помнила, и становилось по-настоящему страшно. – Думаете, я просто так придумала эту сумму? Столько стоит моя репутация. И вы все испортили. Уничтожили мою работу, долгую и кропотливую, – она рычала как взбешенная тигрица, готовая напасть.

– Простите, – отвратительное слово вновь сорвалось с губ.

Я втянула голову в шею, словно ожидала удара, когда женщина подскочила ко мне и занесла руку. Но она ткнула пальцем вверх. Я невольно проследила за ее жестом.

– Камеры, – произнесла она, заставляя меня испугано всмотреться в черную точку. Почти неразличимую на темном фоне. – По всей квартире стоят камеры, так что я могу без труда доказать, как вы нарушали правила. И взыскать с вас штраф.

– Камеры? – прошептала я, не веря своим глазам и ушам.

Она хохотнула. Резко, самодовольно.

– Да, камеры. Герман постарался, чтобы обезопасить дом от воришек вроде вас, Кира, – Людмила была счастлива, что подловила меня.

Я же отказывалась верить ей. Неужели все это время Герман мог наблюдать за мной, подглядывать? Стало дурно, и я отступила назад, прислоняясь к стене. Сползла вниз, подгибая ноги.

– Думаете, что он в порядке? Разве такие правила может придумать здоровый человек? Он говорил вам о своей болезни?

Я кивнула. Рот отказывался открываться.

– Значит, знаете, что у Германа не все в порядке с головой. Он использовал камеры, чтобы наблюдать за домом в его отсутствие, потому что никогда никому не доверял. А для меня записи будут отличным доказательством вашей вины, так как вы моя сотрудница и работали на меня.

Она нависла надо мной. Довольная моим поражением, уперла руки в бока.

– Поднимайтесь на ноги, собирайте свои вещи и проваливайте прочь, пока я не вызвала полицию. А если вы появитесь в жизни Германа вновь, поверьте, я взыщу с вас по полной. Всё до последней копейки.

Злорадный женский смех вынудил меня взглянуть в ее лицо. Людмила ликовала, осталось притопнуть ногой и сплясать около меня, валяющейся у ее ног. Но я собрала последнюю волю, поднялась и вернулась в гостевую комнату. Вещей мало, почти все собрано.

Людмила не пошла за мной. Она развернулась и умчалась в другие комнаты, осматривалась по сторонам, словно искала мои вещи, чтобы я не оставила от себя ничего. Никакого напоминания.

В ладони я держала небольшой лист бумаги и, пока женщина была занята осмотром гостиной, я прокралась в спальню. Открыла верхний ящик, положила лист и стащила парфюм Германа. «Mr G» на память. Да простит он меня после такой кражи, но раз меня назвали воровкой, буду идти до конца.

Вернулась к себе в комнату, подхватила вещи и быстро выскользнула за дверь. Натянула поспешно куртку и ботинки, оставила ключи в прихожей и исчезла. Вот так, без прощаний и объяснений. Должна была съехать еще раньше, но доверилась Герману, сглупила и была поймана. Так что как бы Герман не старался, я несла ответственность не перед ним, а перед Людмилой. Она победила.

Тридцать шесть дней прошло с тех пор, как я вынужден был расстаться с Кирой. Не по своей инициативе, но я согласился с ее предложением. Нам нужно было время.

Записку, оставленную девушкой в моей комнате, обнаружил не сразу, только на следующий день после ее побега. Ту ночь я провел без сна, долго рассматривал полуосвещенный потолок и бредил безумными идеями, как вернуть Киру. Вплоть до того, чтобы украсть ее. Ворваться в дом к ее подруге, где она остановилась, в чем я был уверен, потребовать от Киры собрать вещи и вернуться. Если понадобиться, то применить силу.

Но ее записка на клочке бумаги заставила меня смириться. Она ушла. Но не прощалась. Ее пугала мысль о штрафе, хоть я мог решить этот вопрос в тот же день. Ее волновала наша близость. Она мечтала быть со мной, но просила дать время.

И я смирился.

Первым этапом, пока нас разделяло время и расстояние, я решил, что должен уладить собственные проблемы и помочь Кире, пусть она об этом не узнает. Может быть, чуть позже, когда между нами не будет барьеров и сложностей, я признаюсь девушке, что играл роль ее ангела-хранителя. А пока, первым делом я распрощался с Людмилой. Она не растерялась. Пусть и была поникшей, но приняла мое решение. Оформила увольнение в отделе кадров и ушла.

Егор в тот день был непривычно молчалив, но не задавал вопросов. Он понял, кто пытался разрушить мою жизнь. Обретенную жизнь, в существование которой я не верил. Просто следовал молчаливой тенью за мной. Даже с Ольгой Беловой был учтив и обходителен, лишь бы убедить женщину принять наше предложение.

Как я и думал, Белова сомневалась, но после напора сдалась. Она видела преимущества слияния ее бизнеса с моим, став частью команды «Глобус Групп», но оставалась шокированной после моей просьбы. Тайной, личной.

– Так и думала, что дело в Кире, – прошептала она, улыбаясь. – Хорошо, Герман, я верну ее к себе на работу, и она ничего не узнает.

– Отлично, – улыбнулся в ответ. – После новогодних праздников объявим официально о слиянии, а пока потянем время.

Ольга кивнула, подмигнув и прощаясь со мной.

Позже она выполнила мою просьбу, заполучив при этом крупное финансовое вливание в свой бизнес. А Кира, довольная, что ей наконец-то повезло, даже не ведала, благодаря кому она вернулась под крыло Ольги. Так и должно быть пока. Еще не время.

С ее квартирой, точнее с жильём для Киры, я управился еще быстрее. Новый звонок в агентство и для Киры с десяток предложений. Конечно же, все цены были занижены, потому что разницу компенсировал я лично, но и об этом девушка не узнала. Агент постарался придумать чудесную историю о том, что рынок недвижимости переживает не лучшие времена, цены упали. Да и не задержится она там надолго. Я заберу свою девочку, только мне все еще нужно было время.

Самым сложным оказалось встретиться с родителями. Мать не желала меня видеть, я и сам не стремился с ней разговаривать.

– Ну, братец, устроил ты нам неспокойную жизнь, – Сара хохотала, встречая меня в широком холле родительского дома.

– Досталось от матери?

– Еще как! Она считает тебя сумасшедшим и даже пыталась организовать для тебя лечение, но отец вовремя ее остановил. Поэтому лучше поговори с ним. Мать тебя видеть не желает. Да и меня тоже, – чуть тише добавила сестра.

– А тебя почему? Мне казалось, я единственный в семье, кто не вписывался в нее с самого рождения.

– Потому что, брат, я встала на твою сторону. И предложила мамочке самой полечить нервишки. Видел бы ты ее лицо! – Сара продолжала смеяться, изображая мать, я же невольно улыбнулся.

Вот только моя радость исчезла, когда я вошел в кабинет отца. Он уже ждал меня. Занимал привычное место за широким столом, просматривал рабочие документы.

Кивком указал на свободное место. Привычное для меня место.

– Она настолько хороша? – он не любил затягивать разговоры.

Как и я.

– Да.

– Студентка. До выпуска полгода. Двадцать два года. Из небогатой, многодетной семьи.

Отец подготовился. И я был уверен, что всё, что он сказал, это лишь итог полученной информации. Явный намек на его неодобрение.

– Чем она зацепила тебя? – отец убрал в сторону бумаги и впервые взглянул на меня.

– Рядом с ней я живой, – разве иные слова, которые я готов был привести в качестве аргумента, играли роль?

– Приехал, чтобы получить наше одобрение? От матери его не жди.

– Нет, не за одобрением, – сразу же ответил я.

Я и не ждал одобрения. Позволения. Ничего. Просто поставить перед фактом, что они не властны над моей жизнью.

– Хорошо, – кивнул отец, возвращаясь к бумагам. – Надеюсь, что ты будешь наконец-то счастлив, сын.

Я не ответил. Просто встал и, не прощаясь, ушел. Как бы смешно это не звучало, но отец согласился со мной. Вновь. Как десять лет назад, когда я ушел из семейного бизнеса.

– Ну как? – Сара кружила около дверей отцовского кабинета.

– Ты же подслушивала.

Она надулась. Обида отразилась на ее милом личике.

– Познакомишь нас?

– Нет, – усмехнулся, замечая, как сестра еще больше оскорбилась, но не унывала.

Вот она-то умела идти против правил и запретов. Даже не удивлюсь, если она однажды перехватит Киру где-нибудь на улице и заболтает до смерти, пытаясь узнать о девушке все, что возможно знать о человеке. Предоставлю ей эту возможность поиграть в шпионку.

Шел тридцать шестой день нашей разлуки.

В оформлении обложки использованы иллюстрации с сайта https://ru.depositphotos.com по стандартной лицензии и обработаны в приложении Фотошоп.