МИШКИ-ГАММИ И ВОЛШЕБНЫЕ ВЕЩИ

Тот, кто знаком с семейством мишек-гамми, может подтвердить, что рядом с ними никогда не бывает скучно. А почему это именно так, а не как-нибудь иначе, очевидно и без каких-либо объяснений. Ведь истории, в которые попадают мишки-гамми, до того невероятные, что всегда любопытно, как этим забавным героям удастся из них выпутаться.

Вот хотя бы эта.

Тем временем в самом Лондоне готовилось великое празднество – Бэнк холидей. А что может быть лучше праздника?!

Центральные улицы и маленькие улочки города были залиты разноцветными огнями, так что света вечером было ничуть не меньше, чем днем.

Этот праздник устраивается четыре раза в году. В воскресенье и понедельник центральная деловая часть города пустеет, а все жители города озабочены тем, чтобы выходные прошли как можно более весело. Поэтому дел у них хватает.

– А в каком костюме ты будешь на этот раз? – поинтересовался маленький лондонец у своей подружки, разглядывая в витрине маленького магазинчика карнавальные костюмы.

– Мы с мамой-приготовили мне такой наряд! Но об этом я не могу пока говорить. Потерпи и ты сможешь сам оценить, насколько он хорош, – отвечала та.

Такие разговоры были привычными в предпраздничные дни, ведь каждый лондонец, будь то ребенок или взрослый, обязан был показаться на празднике в своем костюме.

Но случилось так, что два заговорщика – Том и Джон – вели приготовления совсем иного характера. Они хотели воспользоваться тем, что все банки в этот праздник обычно закрыты, и совершить ограбление Национального банка.

Оба заговорщика уже давно вынашивали свой коварный план, но осуществить его никак не решались.

Один из них, Том, был маленький и неуклюжий. Его серый костюм в бордовую клетку был явно ему мал, а потому весь трещал по швам, когда тот позволял себе делать какие-либо неосторожные движения. Пиджак и вовсе застегивался только на одну пуговицу, которая готова была в любую минуту вырваться.

Смешные ботинки Тома у прохожих вызывали улыбку, потому что они, во-первых, были ярко-красного цвета, а во-вторых, их носы были слишком объемными и загибались вверх.

Том не любил расчесывать свои волосы. Они у него были рыжего цвета и всегда торчали в разные стороны. Время от времени он приглаживал их ладонью, но и только.

А вот его напарник выглядел совсем иначе. Джон во всем любил порядок. Его одежда была модной, выглаженной и чистой. Цвета он слабо различал, а потому предпочитал темные тона. Под пиджаком, который ему приходилось расстегивать, находился жилет, в маленьком карманчике которого прятались увесистые старинные часы с цепочкой, прихваченные Джоном по случаю в одном антикварном магазине.

Деньги у Джона водились редко, но если они появлялись у него, то тратил он их исключительно на себя.

Лицо Джона было примечательно тем, что на правой щеке был неприятный шрам, доходивший почти до верхней губы. Его маленькие глазки были очень подвижными. Они постоянно находились в поиске либо предметов, которые остались по какой-либо причине без присмотра, либо следили, не появился ли вблизи полицейский, напавший на их след.

Рядом с Томом Джон казался просто великаном, поэтому ведущая роль в их паре отводилась ему.

И так, два заговорщика, сидя в маленькой гостинице, находящейся на окраине города,' обсуждали свой план.

– Это надо сделать пока город будет погружен во всеобщее веселье, – сказал Джон.

– Согласен, – кивнул Том.

– Костюмы охранников готовы?

– Костюмы?.. М-да... они... – помялся Том.

– Так можно на них взглянуть?

– Да, но, Джон, сейчас их нет здесь и потому показать их невозможно.

– Что-о? – возмутился Джон, подбежав к Тому и схватив его за грудки. – Ты смеешь мне сейчас об этом заявлять?! Я же еще вчера сказал тебе их достать?!

Джон замахнулся, чтобы ударить своего напарника, но тому удалось уклониться, так что удар пришелся мимо. Следующая попытка оказалась удачной, и Том грохнулся на пол всей своей массой.

– Вот так всегда, – вытирая рукой кровь с губы, ворчал Том. – Если что тебе не так, ты сразу пускаешь кулаки в ход.

– Захотел еще?!

– Нет, это я благодарю тебя.

– Смотри, не нарывайся, а то схлопочешь еще, мало не покажется.

Джон отошел к окну и закурил.

– Ничего тебе нельзя поручить, все приходится делать самому! И чего только я с тобою связался, – рассуждал он, обращаясь к Тому.

Тот молча поднялся.

– Ну вот, пуговицу вырвал, – посетовал Том скривившись, а затем стал глазами искать на полу пропажу.

Пуговицы не было видно и тогда Тому пришлось присесть на корточки и в таком неудобном положении вести дальнейшее расследование.

Джону начинало это действовать на нервы.

– Нашел? – бросил он Тому, не сводя с него глаз.

Тот головой влез под кровать, надеясь, что пуговица там окажется наверняка.

– Нет, нигде не видно, – послышался слабый голос Тома.

– Черт с ней, вылазь, – махнул рукой Джон, – будешь без пуговицы. Скоро, думается, ты на нее сможешь заработать.

Наконец, Том вылез из-под кровати. Он поднял полу пиджака, на которой когда-то была пуговица, а затем вытянул нитку, оставшуюся на ткани.

– Я сейчас пойду и раздобуду костюмы охранников, так что пока твой костюмчик тебе не понадобится, – заметил Джон. – А ты уже и слюни распустил, – добавил он, когда надавил на ручку входной двери.

Том шмыгнул носом.

– Так ты решил все же пробраться в банк, переодевшись охранником? – робко поинтересовался Том, видя, что опасность миновала.

Услышав такой вопрос из уст Тома, Джон ухмыльнулся:

– Уж не хочешь ли ты, грязный толстяк, сказать, что ты отказываешься идти на ограбление со мной?!

– Ну-у, конечно, я...

– Что ты?

Джон все еще стоял у входной двери.

– У меня нет выбора, – промямлил Том.

– Вот так бы и раньше.

– А моя доля? – поинтересовался Том уже более уверенно.

– О своей доле пока не мечтай, ведь тобой еще ничего не сделано?! Ведь правда? Ты никак не отличился, а хочешь денег, а это не по правилам.

Когда Том остался один в комнате, он стал мечтать, чтобы ему хотелось купить на деньги, если они все же ограбят Национальный банк. Сначала он думал, что неплохо было бы купить машину неважно какой модели, лишь бы она была красного цвета.

Том даже закрыл глаза, чтобы представить, как он будет выглядеть в этой машине. Чуть позже его мысли уже шли дальше. Вдруг ему захотелось стать владельцем зоопарка, в котором будет много зверей. Звери непременно будут любить Тома, а он будет заботиться о них.

Лишь только в своем зоопарке он представил Джона, как его мечта лопнула, как мыльный пузырь. «Джон слишком жесток, чтобы его допускать до зверей, – встревожился Том. – Мы обязательно расстанемся с ним, когда закончим это гнусное дело. А может мне смыться отсюда, пока не поздно?»

Том колебался. Ввязываться в какую-нибудь неприятную историю ему так не хотелось. Но вместе с тем его мечта никогда не осуществится, если у него не будет достаточно солидной суммы денег.

Когда на улице стало совсем темно, вернулся Джон присвистнул, показывая Тому большой палец. Тот спал, уткнувшись носом в подушку.

– Эй, толстяк, просыпайся! – приказал Джон, ткнув пальцем в плечо Тома.

– М-м, это ты... Я, кажется, немного вздремнул, – начал виновато оправдываться Том.

– Ну, вздремнул – это не совсем то. Ты дрых, откинув задние ноги. М-да...

Джон присвистнул, показывая Тому большой сверток.

– Ты достал костюмы? – спросил Том.

– Как видишь.

– Так быстро, это просто фантастика! – воскликнул Том, вскочив с кровати. – А я было подумал...

– Тебе не надо много думать, Том. Мне кажется, что тебе это делать вредно... Ну, распакуй!

В следующую минуту Том извлек из свертка два новых костюма.

– Да это же маскарадные костюмы охранников! – с сожалением воскликнул Том.

– А ты как думал?! Ведь я цивилизованный человек, поэтому, посетив магазин, я их унес с собой, вот так.., – при этом Джон развел руками.

– Вот так дела-а... – вздохнул Том.

– По-твоему, мне нужно было убить настоящих охранников! Как ты себе это представляешь?! – закричал Джон.

Том помялся.

– Да, глядя на нас в таких костюмах, кто нам поверит, что мы настоящие охранники, – произнес он.

– Кто же в темноте нас будет разглядывать?

Джон сделал вид, что не расслышал вопроса Тома, так как ему он казался слишком глупым.

– Тебе костюм не мал? – поинтересовался он у толстяка. – Примерь, я выбрал самый большой размер.

С неохотой Том расстегивал пуговицы пиджака, потом надел его на себя.

– Ну как ты себя в нем чувствуешь?

– Маловат что-то, – скривился тот, – брюки точно не налезут.

Джон подошел поближе к Тому, разглядывая его со всех сторон.

– Да ты, похоже, не тот костюм примеряешь, болван! – возмутился он. – Это мой размер! Ты что, ослеп?!

– Можно и другой прикинуть, – рассеянно заметил Том, почесав затылок.

Когда все же Том надел костюм, который предназначался для него, Джон впервые улыбнулся.

– Так-то лучше. Он тебе к лицу.

– Как скажешь, я в этом не очень разбираюсь.

Спустя какое-то время, перекусив, заговорщики обсуждали детали ограбления.

– Сложность в том, чтобы проникнуть в банк бесшумно, – с серьезным видом сказал Джон.

– Это понятно, – не стал ему возражать Том, – вот только как практически это осуществить?

– Слушай сюда! Я подметил, когда охрана меняется, потому нам нужно прийти раньше...

– Ой, что-то боязно мне, – поежился Том.

– Еще нечего бояться. Денег хочешь? Хочешь. Ты их должен заработать.

– Но ведь ты же меня все равно обманешь?!

– Там видно будет.

Джон несколько раз важно прошелся по комнате. Закурил, а затем жестом указал Тому, чтобы тот сел за стол. Через минуту сам он уселся напротив него.

– А если охранники догадаются? – поинтересовался Том, побаиваясь, какую реакцию у Джона может вызвать его вопрос.

– Кто в праздничную ночь захочет лишнее время торчать у банка? Вот посмотришь, они с радостью отправятся по домам, а мы тем временем проникнем в банк.

Джон прищурился.

– А сигнализация? – вырвалось у Тома.

– Это предоставь мне. А теперь надо изучить схему банка тебе, я ее уже выучил наизусть.

Пока Том рассматривал листок бумаги, на котором было множество всевозможных знаков, Джон положил перед ним пистолет. Увидев его, Том откинулся на стуле.

– А-а...

– Чего ты?! Оно не настоящее, – успокоил его Джон.

Том протянул руку, чтобы взять пистолет.

– Осторожно, он заряжен! – подшутил над ним напарник.

Испугавшись, Том снова дернулся. Джон рассмеялся, оскалив ровный ряд белоснежных зубов.

– Ну ты и пуглив, братец! – ухмыльнулся он после. – Зря тебя с собой тащу, все равно пользы от тебя никакой.

– Тогда, может, я...

– Сейчас синяк схлопочешь, если не заткнешься, – пригрозил Джон, тряся у Тома перед носом кулаком.

– Да я так просто...

– Думай, что кому говоришь! Если я сказал, ты должен исполнить все в точности.

Том боялся поднять на Джона взгляд.

– Итак, завтра мы ограбим банк. А сейчас нечего больше рассиживаться. Пора спать, – позевывая, закончил Джон.

Вскоре двое заговорщиков лежали в кроватях. Джон уснул сразу же, его дыхание было спокойным и ровным, словно ничего не должно было с ним произойти на следующий день.

Долго крутился на постели Том. Его кровать то и дело скрипела под тяжестью тела. Его сон был прерывистым, Том часто вздрагивал и от этого просыпался.

Ничего не поделаешь – в жизни так много совпадений.

Так случилось, что Колдун, прочитав заклинание, сам того не подозревая, отправил мишек-гамми порознь в окрестности Лондона.

Малыш оказался как раз недалеко от маленькой гостиницы, где остановились Джон и Том. Пролетев по воздуху какое-то время, он плюхнулся на зеленый лужок перед невысоким домом. Охая, Малыш встал и огляделся.

– Куда я попал? А где Солнышко и все остальные?.. Странно, наверняка они остались дома... Хотя, когда я летел, по-моему, я слышал их вопли... Значит, их стоит поискать. Возможно они где-нибудь рядом... Но это лишь мои предположения, – вздохнул Малыш, пытаясь осмыслить ситуацию.

Несколько подростков стали быстро приближаться к Малышу, решив сократить расстояние. Заметив их, Малыш подумал, что лучше укрыться в укромном местечке, а потому шмыгнул к пышному кустарнику.

– Тут я пока в безопасности, – перевел дыхание он, – а они меня даже не заметили, – с некоторым сожалением добавил Малыш, проведя подростков взглядом.

Вдруг в нескольких шагах от него что-то закопошилось. Он насторожился и прислушался, пытаясь понять, уж не послышалось это ему.

– Это еще что?

Странный шорох повторился.

– Кто здесь? – прошептал Малыш, опуская руку на пояс, где обычно находилась колбочка с волшебным соком.

Когда он обнаружил, что ее нет на месте и вспомнил почему, ему стало по-настоящему страшно. Он притаился.

Треск сучьев не прекращался.

«А может это ветер, – подумал Малыш, – ну да, обычный северный ветер, а я так испугался... Но что это?»

Из темноты на него уставились два глаза.

– Кто здесь? Что-то никого не видно... Только два глаза какого-то зверя... Кажется, с таким мне встречаться еще не доводилось, – затрепетал Малыш.

Медленно переставляя лапы, к Малышу подбиралась кошка. По сравнению с мишкой она была достаточно внушительных размеров.

– Мяу, – протянула она.

– Вы что-то сказали? – осторожно поинтересовался Малыш, увидев ее очертания.

– Мяу...

– Но ваш язык мне не знаком. Боюсь, нам будет трудно общаться...

Малыш попятился назад, кошка стала шарить лапой прямо перед ним.

«Кажется, мне пора уносить отсюда ноги», – подумал он.

Он еще раз пожалел, что с ним нет колбочки с волшебным соком, благодаря которому он стал бы необычайно прыгучим и спокойно преодолел бы опасность.

А потом он пустился бежать, да так быстро, что ему казалось, что такой скорости он еще никогда не развивал.

Кошка лениво наблюдала за ним, оставаясь на месте, в кустарнике.

Добежав до дома, а это и была гостиница, в которой уже спали известные нам заговорщики, Малыш остановился. Отдышался и оглянулся назад.

Он был страшно удивлен, что его преследователь исчез.

– А может, он просто притаился и только ждет удобного момента, чтобы напасть на меня? Во всяком случае, здесь оставаться долго небезопасно.

И Малыш стал подыскивать место для ночлега. Он поднял голову и обнаружил окно. Ему ужасно повезло, так как оно было приоткрыто.

– Но как мне добраться до него? Ведь это так высоко! Нужно поискать палку и постараться по ней взобраться наверх.

Но как не искал Малыш, палки нужной длины поблизости не было.

Какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что пришло время достать волшебное гусиное перо. Через секунду он вертел его в руках, соображая, как им воспользоваться в данном случае. Но долго ждать не пришлось. Лишь только Малыш произнес:

– Перо, помоги, – сразу же оно точно ожило в его руке, завертелось и уткнулось своим острым концом в стену.

Рукой Малыша, казалось, кто-то быстро руководил. Перо ясно рисовало скрученную из веревок лестницу, которая сразу становилась реальной.

По веревочной лестнице Малыш поднялся вверх и, добравшись до подоконника, посмотрел вниз – лестницы как не бывало.

– Вот так чудеса! Вот так перо!

В этот момент Том подскочил на кровати, увидев во сне, что полицейский защелкивает у него на руках наручники.

– Я не виноват! Я не хотел! – закричал Том, но, обнаружив себя в комнате, опустил голову на подушку и закрыв глаза, снова попытался уснуть.

Малыш боялся пошевелиться, такого приема здесь он не ожидал. У окна стояла кровать Джона и потому, как только в комнате снова стало все тихо, он плюхнулся прямо на нее.

– Да тут лежит какой-то великан! – воскликнул он, сидя на животе Джона, который то поднимался, то опускался. – Похоже, мне нужно теперь спускаться вниз, – решил Малыш и, цепляясь за одеяло, стал спускаться.

Наконец-то, ему показалось, что теперь и он сможет спокойно уснуть. Забившись под кровать, он улегся, свернувшись калачиком.

Когда, наконец, наступило утро, Джон проснулся первым.

– Эй, Том, просыпайся! Хватит дрыхнуть!

– Ну вот, уже и выспаться нельзя, – пробубнил Том, потягиваясь.

От громких голосов открыл глаза и Малыш. Ему так хотелось бы поверить в то, что все это лишь сон, но, к сожалению, эта была реальность.

Джон свесил с кровати свои голые ноги и поставил их на пол.

– Какие они огромные! – удивился Малыш, глядя на них.

– Так ты не забыл, что мы сегодня грабим банк?! – подойдя к кровати Тома и застегивая на ходу рубашку, спросил Джон.

– Нет, я помню, – нехотя ответил тот.

– Вставай! Уже семь часов! – приказал Джон, стягивая с Тома одеяло.

Том поежился, но возражать не стал. Он медленно слез с постели и стал одеваться.

– Решено: мы должны подойти к Национальному банку к одиннадцати часам вечера, – произнес Джон, – а теперь нам нужно отправиться туда, посмотреть, оценить обстановку...

– Что же нам там смотреть? Еще не хватало, чтобы нас кто-нибудь там заметил, – высказался Том.

– Надо сверить детали. Возможно, учитывая, что в городе будет проходить праздник, администрация решит сменить время работы охранников.

– Ты хочешь сказать, что банк какое-то время будет без охраны? Но разве такое может быть?!

– Нет, глупая твоя башка, я хочу сказать, что возможно, время, когда они обычно меняются, будет другим.

Малыш не совсем понимал, о чем говорили эти люди, но чувствовал, что задумали они недоброе.

Ему захотелось выбраться поскорее отсюда и отыскать других мишек-гамми, чтобы рассказать им обо всем. Но пока заговорщики находились в комнате, уйти незамеченным было трудно.

Джон поминутно покрикивал на своего напарника, который все делал, как ему казалось, бестолково.

– Ну что ты держишь этот костюм? Положи его на место, он тебе сейчас не понадобится.

Костюм охранника показался Тому в большей степени ненастоящим, когда тот рассмотрел его при дневном свете.

– Нам никто не поверит, – заключил Том, – и чего доброго, не успеем мы приблизиться к банку, как нас тут же сцапают и упекут в полицейский участок.

– Делай, что я тебе сказал! Мне не нужны твои рассуждения! Поспеши, у нас мало времени!

Том вздохнул и отложил маскарадный костюм. Он встал и, почувствовав неудобство от того, что на его пиджаке не было пуговицы, полез снова ее искать.

Увидев Тома, ползающим на четвереньках по комнате, Джон не на шутку рассердился:

– Ну что тебе снова понадобилось?!

– Пуговица... Не могу же я пойти без нее, если мне ее не хватает, – ответил Том.

– В голове у тебя кое-чего не хватает, – топал ногами Джон.

Малыш, сидевший под кроватью Джона, увидев, что вот-вот его заметит этот ползающий огромный человек, побежал к ножке кровати. По дороге он споткнулся о какой-то непонятный предмет и упал.

– Ой, – вырвалось у него.

В этот момент Том как раз направил свой взгляд на Малыша, рядом с которым и лежала его пуговица.

– Вон она, – радостно крикнул Том, – я нашел ее! – он обратился к безразличному Джону, указывая пальцами под кровать. – Она там.

И сразу же его рука потянулась к ней. Его растопыренные пальцы, казалось, вот-вот схватят не пуговицу, а Малыша, который сидел неподвижно.

Том, наконец, обратил внимание и на того, кто находился рядом с пуговицей.

– А-а-а, – завопил он.

– Что еще у тебя?! – не удержался Джон.

Голова Тома показалась из-под кровати.

– Там...

– Кто там?! Пуговица? Что с ней случилось?

Том качал головой, зажав рот рукой. Джон, дав ему подзатыльник, настаивал на ответе:

– Так что еще тебя так напугало?

– Маленькое глазастое животное... Оно там сидит...

– Тьфу, мышки боится, – усмехнулся Джон.

– Это не мышь...

– Что еще тут может быть?!

– А ты сам посмотри, тогда и скажешь.

– Еще чего! Мне только этого не хватало: лазить по пыльному полу и мышей рассматривать, – с брезгливостью произнес Джон, покручивая указательным пальцем у виска, показывая Тому, что у него с головой не все в порядке.

Тем временем Малыш уже успел спрятаться за ножкой кровати, выглядывая оттуда, чтобы видеть, чем все это кончится.

– Ну посмотри, Джон. Уверен, что это не мышь и тебе в этот раз придется со мной непременно согласиться.

Нехотя Джон нагнулся, чтобы заглянуть под кровать.

– Где ты ее увидел?

Под кроватью, кроме пуговицы, которая лежала почти у самой стены, ничего не было.

– Но, Джон, там...

– Теперь я вижу как никогда отчетливо, как ты глуп и не смей меня убеждать в обратном!

– Я могу дать голову на отсечение, что... нет, лучше руку...

– Кому нужна такая голова!

– Не говори такие обидные вещи, – надулся Том, не зная, какие доводы ему еще следовало бы привести в свое оправдание. – Оно исчезло...

– Не зли меня лучше, а то я за себя не отвечаю!

– Хорошо, Джон, не буду.

Том достал пуговицу и поспешил пришить ее на то же место, где она была раньше.

– Странно, – бормотал он про себя, – кто же это мог быть? Ведь не ослеп же я? Там точно кто-то сидел.

– Ты снова начинаешь нести чушь? – краем уха услышав последнюю реплику Тома, спросил Джон.

– Нет, как можно. Мне показалось... Да, это так... С кем не бывает...

– Совсем рехнулся, – довольно громко произнес Джон, а затем добавил: – Я знаю, к чему ты все это придумываешь... Под придурка косишь?

– Да нет же, Джон, так оно и было, как я говорю, – слезно пролепетал Том.

Джон показал ему кулак.

– Видел? У тебя ничего не получится. Пойдешь на дело вместе со мной, а не то...

После длинной паузы Том, который несколько минут ужасно морщил лоб, сказал:

– По-моему, ты во мне ошибся.

– Чего, чего?

– Мне следует...

– Я лучше знаю, что тебе следует делать и вообще, ты стал слишком болтлив, – перебил его Джон. – Если хочешь знать мое мнение, то, лишь только дело будет закончено, я еще вернусь к этому твоему замечанию и исправлю свою ошибку, можешь в этом не сомневаться.

Том потер нос и направился вслед за Джоном к выходу.

Малыш, лишь только хлопнула дверь, вылез из своего укрытия и стал осматривать все вокруг. Комната показалась ему необычайно больших размеров, как впрочем и все вещи, которые в ней находились.

– Какие злые люди, – удивился он. – Неужели они все такие? Какое ужасное общество! Как, в таком случае, здесь можно жить!? И каким ветром меня сюда занесло?.. Но нет, пока не время жалеть о случившемся, надо действовать...

Малышу как-то сразу стало неприятно находиться в этой комнате, и он приблизился к входной двери. К счастью, Том, идя последним, не очень плотно закрыл ее, оставив едва заметную щель. Малышу пришлось потрудиться, прежде, чем щель увеличилась, чтобы можно было протиснуться.

Длинный коридор гостиницы показался ему ужасно длинным и нескончаемым. И потому он потратил много времени, пройдя его.

Надо было что-то придумать, чтобы его передвижение стало не таким долгим, иначе Малышу не удалось бы даже за несколько дней найти своих друзей мишек-гамми и предупредить кого следует об опасности.

Малыш, выбравшись из гостиницы, нарисовал на асфальте самокат, который тут же поднял, готовясь отправиться в путь.

– Вот так чудо-перо! – воскликнул он, отталкиваясь от земли. – Поехали, вперед!

Итак, Малыш начал поиски мишек-гамми, несясь на самокате по улицам Лондона.

Какое-то время Малыш надеялся, что вот-вот кого-либо обязательно встретит. И он вглядывался повсюду, поворачивая то и дело голову в разные стороны, боясь случайно не заметить мишек-гамми или проехать мимо.

–    Неужели мне так и не удастся их встретить? – крутились сомнения в голове Малыша, но он не привык раньше времени терять надежду и потому продолжал поиски.

Но на время оставим повествование о Малыше и остановимся на том, что же случилось с маленькой Солнышко.

Ее невероятное путешествие началось с того, что приземлилась она на роскошную шляпу с большими полями и множеством цветов из разноцветных лоскутков. Шляпа была надета на голову старой женщины. Во время празднества она собиралась появиться в наряде цветочницы и потому, купив прекрасную шляпу, довольная женщина возвращалась домой. Но вдруг бедная старушка почувствовала, что кто-то упал ей на голову.

– А-яй-яй, – воскликнула Солнышко.

– Ой-ёй-ёй, – издала старушка.

А потом обе замолчали. Поскольку уже стемнело, и улочка была довольно безлюдной: где-нигде еще можно было разглядеть силуэт человека, – женщина решила, что ей нужно поспешить домой, а уж там, сняв шляпу, разглядеть ее.

Так она и сделала.

Дома, осторожно сняв шляпу, она положила ее на стол, чтобы оттуда ничего не выпало. Заметить Солнышко в большом количестве искусственных цветов было делом непростым и потому женщина отправилась в соседнюю комнату за настольной лампой и своими очками.

– Вот теперь-то я постараюсь обнаружить то, что упало мне на голову, – обрадовалась она, поправляя очки.

В следующую минуту Солнышко выглянула из-за большого цветка, очень похожего на колокольчик, и тут же снова спряталась, лишь только женщина показалась в дверном проеме.

– Ну-ка, ну-ка, – раздвигая цветки в стороны, произнесла женщина.

Желтенькое платьице Солнышки было незаметным, так как цветов было много.

Женщина производила такой тщательный осмотр, что вскоре, как не хотела этого Солнышко, она все же увидела ее.

– Это что за милое создание? – извлекая Солнышко из этой искусственной цветочной клумбы, спросила старушка. – В жизни ничего подобного не видела.

Солнышко от испуга вся тряслась. Почувствовав это, старушка прижала ее к себе.

– Ах ты маленькая, ах ты миленькая зверюшка! Как я сразу не догадалась, что тебе должно быть холодно.

И тут же женщина понесла Солнышко в другую комнату, уложила в постель на большую пуховую подушку и укрыла почти с головой своим пуховым платком, от которого в носу у Солнышко стало щекотно, и она чихнула:

– Апчхи!

– Будь здорова, кроха.

Женщина еще какое-то время умилялась, глядя на такую нежданную гостью, а после решила напоить ее чаем.

– А она, по-моему, ничего... только очень большая, но добрая, как моя Бабушка. А ведь я ее зря боялась, – рассуждала Солнышко, нежась на постели.

Вскоре старушка вернулась с чашкой. Солнышко сразу же сжалась, увидев, что в ней столько жидкости, что она может в ней утонуть. Надо сказать, что и бедной женщине долго пришлось выбирать посуду, чтобы напоить свою гостью чаем. Даже кофейная ложечка оказалась для нее очень большой.

Лишь только старушка поднесла поближе блюдце с малиновым вареньем, Солнышко от радости крикнула:

– Ну, совсем как дома!

Женщина опешила, ведь она даже не предполагала, что этот крохотный зверек, который умещался у нее на ладони, может говорить, да еще человеческим голосом. Улыбка сразу исчезла с ее лица, а губы сузились.

– Что-то не так? – спросила Солнышко.

– Похоже, я начинаю сходить с ума, – обреченно произнесла старушка. – Вот и до этого дожила.

– Что вы, это не так!

– Не так?!

– Ну, конечно. Разве это может случиться с такой хорошей женщиной?!

Для большей убедительности Солнышко села на постели и посмотрела на женщину так жалостно, что та прослезилась.

– Тогда кто ты, чудесное дитя? – вытирая платком слезу, поинтересовалась старушка.

– Я – представитель семейства мишек-гамми, а зовут меня Солнышко.

– Какое чудесное имя – Солнышко, – повторила хозяйка дома, – а вот должна тебя огорчить... – и она запнулась.

– Чем же?

– Тем, что я никогда ничего не слышала о мишках-гамми, даже сказок о них не знаю. А они, как удивительно, живут в реальности. Если бы не видела своими собственными глазами, то никому бы не поверила, что такое может быть.

– Что ж тут удивительного? – недоумевала Солнышко.

– Ущипни меня, пожалуйста, чтобы я поверила, что это не старческий маразм, – попросила женщина.

– Зачем же мне вас щипать, ведь вы мне ничего плохого не сделали, – насторожилась Солнышко.

– И все же, я прошу...

– Ну, раз вы настаиваете, то так тому и быть.

И Солнышко ущипнула старушку за руку. Но та даже не почувствовала.

– Теперь вы довольны? – поинтересовалась Солнышко, полагая, что то, что попросила сделать эта милая женщина, не что иное, как нечто, относящееся к здешним обычаям.

– И все же, что-то есть во всем этом загадочное, ты не находишь, Солнышко?

Но в ответ та лишь пожала плечами, так как самая большая загадка для нее состояла не в этом, а в том, где теперь другие мишки-гамми и в особенности Малыш. Ей как-то сразу стало грустно, лишь только она подумала о Малыше.

– Где же он теперь?

– Кто? Разве ты упала ко мне на шляпу не одна? – старушка вопросительно посмотрела на Солнышко, а затем перевела свой взгляд на шляпу, которая по-прежнему лежала на столе.

Солнышко поспешила ее успокоить, увидев, в каком замешательстве та сейчас находилась.

– На шляпу я попала случайно, – начала она.

– Но откуда? Неужели прямо с неба?

– Нет, вовсе не с неба...

– Тогда откуда?

– Из лесу, где живут мишки-гамми. Наш дом находится в середине большого дерева и в нем хорошо и уютно, потому что у нас есть Бабушка. А еще в нашем семействе есть Малыш, Ворчун, Толстяк и Колдун.

– Надо сказать, что у вас большое семейство, – совсем печально произнесла старушка, – а вот я сейчас живу совсем одна и у меня больше нет никаких других родственников.

– Да, это печально, – поддержала Солнышко. – Я могу себе представить, как скучно вам здесь.

– Да, скучно, но и к этому я уже привыкла. А разве ты не погостишь у меня?

Такой вопрос именно в такую минуту поставил Солнышко в затруднительное положение. Она не знала, что ей ответить, ведь больше всего на свете она не любила, когда люди огорчаются.

– Видите ли, мне бы очень хотелось...

– Тогда прекрасно, – не дослушав до конца, сказала женщина.

Напольные часы, которые стояли в углу комнаты, стали громко отсчитывать удары. Солнышко полезла под импровизированное одеяло.

Старушка улыбнулась.

– Не бойся, Солнышко, это всего-навсего часы. Вылезай оттуда, их нечего бояться, хотя, для такой крохи, как ты, это подобно грохоту тысячи пушек.

Голова Солнышки наконец показалась из-под платка.

– Как же это было громко!

– Однако, – старушка встала, – мы засиделись, уже очень поздно и тебе пора спать, ведь маленькие дети должны ложиться спать вовремя, чтобы волшебник-сон смог навестить их.

Старушка погасила лампу и в комнате стало темно.

Как не убеждала себя Солнышко, что все будет хорошо, ей в это верилось с трудом. Рядом не было ее Бабушки, которая перед сном гладила ее по головке и пела такие нежные колыбельные. Думая обо всем этом, слезы сами собой наполнили ее глаза.

– Что же будет? Неужели я их больше не увижу?

С такими грустными мыслями Солнышко заснула.

Утром старушка, приготовив чай и несколько маленьких бутербродов величиной с ноготь, подошла к постели, где еще мирно спала Солнышко.

– Доброе утро, детка! – тихо произнесла хозяйка. – Пора просыпаться, у нас сегодня много дел.

– Я долго спала? – потянулась Солнышко.

– Достаточно, чтобы выспаться.

– А о каких делах вы здесь упомянули?

– Сегодня Бэнк холидей! Веселый праздник, на который мы с тобой пойдем.

– Бэнк холидей?

– Да, в городе будет полно людей, все они будут в карнавальных костюмах. Это превосходное зрелище с музыкой и аттракционами. Тебе понравится!

– Мне понравится? А как же в таком водовороте людей мне разглядеть мишек-гамми?

– Ах, милое дитя, оставь на время эту пустую затею! Не стоит думать о таком грустном хотя бы сегодня. Вот увидишь, все образуется.

Кое-как позавтракав, старушка предложила своей гостье немного прогуляться по городу, чтобы присмотреть что-нибудь эдакое в магазинчике, где работала ее подруга. Солнышко согласилась. Тогда женщина посадила ее в маленькую дамскую сумочку из мягкой замши так, что та, высунув из нее голову, могла видеть все, что было вокруг.

– Тебе удобно, милая, – то и дело интересовалась старушка, идя по улице.

– Да, благодарю, – отвечала ей Солнышко. – У вас красивый город, эти необычайной формы дома с черепичными крышами. Кажется, они взялись за руки, так близко они расположены друг от друга, а порой, и вовсе идут сплошной стеной, вытекая один из другого.

День выдался на редкость солнечным и теплым. Повсюду щебетали птицы, предвещая хорошую погоду на протяжении всего дня.

Старушка чувствовала себя превосходно, но прохожим, которые шли ей навстречу, так не казалось, ведь они не видели того, с кем она вела оживленную беседу, размахивая порой руками.

– Смотрите, смотрите, – шептались у нее за спиной, – похоже, у этой старушки с головой не все в порядке: она разговаривает сама с собой.

Другие говорили о ней, не скрывая жалости:

– Бедная женщина, видно от одиночества умом тронулась. А на вид и не скажешь, что она нездорова.

Но наша старушка не обращала внимания ни на кого и ни на чьи замечания, так как никого не видела перед собой и ничего не слышала, ведь она была увлечена разговором со своим таинственным собеседником, а другое ее не интересовало.

– Солнышко, здесь превосходно, не правда ли? – поинтересовалась старушка, когда они оказались в известном Лондонском Гайд-парке.

– Да, я с вами согласна. Мне все это что-то напоминает.

– И что, если не секрет?

– Лес, где находится дом мишек-гамми, но здесь он чистый и ухоженный, даже слишком, – ответила Солнышко.

– Какой воздух! Здесь так легко всегда дышится! – без устали восхищалась старушка.

Неожиданно к старушке приблизилась пожилая женщина приблизительно того же, что и она, возраста и окликнула ее.

Когда взгляды обеих женщин встретились, они бросились в объятия друг к другу. Это был весьма трогательный момент и потому не обошлось без слез.

Как оказалось, в детстве они были подругами, но время развело их в разные стороны. И вот спустя столько лет...

– А я боялась, что это не ты, боялась обознаться.

– Да я это, я...

– А ты совсем не изменилась, во всяком случае я тебя узнала сразу.

Так обе женщины постепенно предались воспоминаниям. Они присели на скамейку и долго говорили, то радуясь, то плача от радости.

Солнышко чувствовала, что старушка о ней забыла. Она не вмешивалась в разговор и молча ждала, когда же о ней вспомнят. Когда ей надоело ждать, Солнышко вылезла из дамской сумочки, которая лежала на скамейке рядом с женщиной, а вскоре оказалась и вовсе на траве.

Спустя какое-то время, две старые подруги, решив посидеть где-нибудь в маленьком кафе, стали удаляться от скамейки все дальше и дальше и вскоре стали едва заметными.

– Она так и не вспомнила обо мне, – всхлипывая, произнесла Солнышко. – Моя Бабушка никогда бы не выпустила меня из виду. А она... Нет, я не права, – вдруг резко одернула себя Солнышко, – я не могу о ней плохо думать и тем более осуждать. Я даже представить себе не могу, как она расстроится, когда обнаружит пропажу.

Солнышко все шла по дорожке неизвестно куда.

Надо сказать, что в Лондонском Гайд-парке есть угол ораторов, который занимает огромное пространство. Примечательно, что желающие могут показать свое ораторское искусство, находя здесь слушателей.

Именно сюда и забрела в конце концов Солнышко.

Один из ораторов, стоя на переносной фанерной трибуне, произносил речь. Небольшая кучка людей, стоя полукругом, молча его слушала. К числу слушателей и примкнула Солнышко.

– Какую пользу на развитие человека может оказать одиночество? Это вопрос. Мой ответ будет таков: большую. Только находясь независимым ни от кого и ни от чего, человек имеет возможность совершенствовать себя, – громко говорил оратор. – Быть одиноким – значит постоянно быть сконцентрированным. Думается, это неплохое качество, нужное любому работнику, который трудится в любой сфере производства.

Многое, что слышала Солнышко, было ей непонятно. В лексику, которой пользовались мишки-гамми, несмотря на то, что в своем развитии они не стояли на месте, а шли в ногу со временем, не входило множество слов. Вскоре это занятие ее утомило, да и тема эта ее не волновала, разве только на этот момент.

Сейчас, как никогда, она чувствовала себя одинокой и покинутой и тогда она громко заплакала.

Оратор, услышав, что кто-то плачет, переменил тему своего выступления. Теперь он говорил о пользе слез и вреде смеха, считая смех несерьезным делом и потому вредным для организма.

Трудно поверить в то, но так оно случилось на самом деле, что в это время Малыш проезжал поблизости на своем самокате. Для него было полной неожиданностью, что в таком месте он встретил Солнышко.

Сначала он услышал ее плач и тут же узнал его, потому что так плакать могла только Солнышко. Потом он заметил ее желтое платьице в траве, где ее вполне можно было принять за одуванчик.

– Солнышко! – крикнул Малыш. – Солнышко!

– Я здесь! – отозвалась она, а затем бросилась к Малышу. – Я так рада, – бежала она изо всех сил, стремясь наконец-то выпутаться из своего положения.

Где-то там, у нее за спиной, оратор уже распространялся о солнце, словно его кто-то об этом попросил. А потом говорил, говорил, говорил...

– Ты как здесь очутилась? И что ты делала среди этих людей? – не терпелось узнать Малышу.

– Здесь я оказалась по нелепой случайности. И люди эти какие-то странные, и разговоры их не о чем, а потому несут какой-то вздор... Попросту – убивают время, – сказала Солнышко.

– Вот-вот, когда нам нужно провернуть еще кучу дел, ты убиваешь время, – возмутился Малыш. – Я так долго тебя искал, так где ты все же была?

И Солнышко стала рассказывать о том, как она переночевала у одной прекрасной старушки, какой теплый прием она ей оказала и о том, как они расстались.

– Должен тебе сказать, что люди, с которыми я столкнулся, настоящие преступники.

– Да ты что-о? – удивилась Солнышко.

– Они сегодня собираются ограбить банк, об этом мне удалось узнать от них самих. Поэтому мы должны сначала найти этот банк и помешать им совершить преступление.

– Но я думала, что раз уж мы попали в Лондон, а тем более сегодня Бэнк холидей, мы весело проведем здесь время.

– Должен тебя огорчить, повеселиться нам не придется, – категорично заявил Малыш.

– А не проще ли нам об этом сообщить в полицию, – предложила Солнышко.

– Я не доверяю людям, хотя и среди них, наверное, встречаются неплохие экземпляры. Справимся своими силами, вот только бы найти остальных.

– Так ты ничего не знаешь о Толстяке, Ворчуне, Бабушке и Колдуне?

– А почему это тебя удивляет? Как видишь, я один и тебя найти было непросто.

– Тогда давай их искать вместе. Но откуда у тебя этот самокат?

Малыш достал перо и нарисовал им точно такой же. Когда рисунок был готов, на глазах у Солнышко самокат превратился из нарисованного в настоящий.

– Прошу! – сказал Малыш, подкатывая самокат к Солнышке.

– Потрясающе! Так тебе удалось узнать, какими волшебными свойствами обладает это перо?

– Как мне кажется, я знаю не обо всех его свойствах, но всему свое время, – заключил Малыш, отталкиваясь от земли.

Так Малыш и Солнышко продолжили поиски мишек-гамми на чудесных самокатах. Правда, Солнышко сначала отставала от Малыша и потому сердилась:

– Не так быстро! – кричала она ему в спину. – Я должна тебя догнать.

Тогда Малыш останавливал свой самокат, притормозив ногой, вздыхал, но все же не проявлял недовольства из-за того, что приходилось ее ждать.

Когда же Солнышко достигала Малыша, он вновь вырывался вперед.

– Постой же! Я уже устала и мне нужно отдохнуть!

Оглядываясь, Малыш ей отвечал:

– Мы не можем ежеминутно останавливаться для отдыха, иначе мы никуда не успеем!

И Солнышко приходилось следовать за Малышом, ведь она больше не хотела с ним расставаться.

Пока Малыш и Солнышко проделывали трудный и утомительный путь по Лондону в поисках остальных мишек-гамми, а надо добавить, что им приходилось нелегко на улицах, где полно не только людей, но и машин, Толстяк мирно проводил время в пабе, или в маленьком кабачке, где торгуют пивом.

Как известно, во время того, как Колдун произносил волшебное заклинание, после которого мишки-гамми исчезли, Толстяк дремал, а потому, проснувшись, он был в страшном замешательстве.

Хотя нельзя сказать, что ночь была холодной, все же Толстяк продрог, ведь он даже не подозревал, что ночует не в теплом доме, а всего-навсего на каменной ступеньке.

Когда он приоткрыл глаза, то первой его мыслью была: откуда такой шум? Увидев словно в тумане незнакомые ему здания, он произнес:

– Кажется, я попал не по адресу. Забавный сон, но что я здесь делаю?

Естественно, Толстяк слышал свой собственный голос, отчего он и проснулся. Он плотно закрыл глаза и попытался уснуть, но это оказалось невозможно, так как состояние его было таким, словно кто-то его уколол иголкой. Сон рассеялся в одно мгновение, не оставив никаких следов.

Толстяк встал и осмотрел все вокруг. Теперь ему было понятно происхождение шума: это был шум цивилизации. В Лесу, где жили мишки-гамми, всегда было тихо и спокойно, даже пение птиц относилось скорее к чему-то успокаивающему, нежели раздражающему. Здесь все было по-другому: где- то хлопало, кто-то стучал и еще что-то, которое не поддавалось какому-либо объяснению. Толстяк поэтому был в смятении.

Щелкнул замок за спиной у Толстяка, отчего он спрыгнул со ступеньки и спрятался в уголок, прижимаясь к стене здания, на котором у входа висела вывеска: «ПАБ».

Открылась дверь и на ступеньке, где еще несколько минут назад спал Толстяк, появилась женщина со щеткой в руке. По всему было видно, что заведение готовилось к открытию.

Смахнув с крыльца мелкий песок, женщина скрылась за дверью, а Толстяк стал чихать и плеваться.

– Если бы мне кто-нибудь сейчас объяснил, что я здесь делаю, я бы, кажется, не пожалел бы ничего, хотя, с собой у меня и нет ничего вовсе, – в отчаянии произнес Толстяк.

Ужасно неуютно он чувствовал себя на этой улочке, которая щедро была освещена солнцем.

– Какая неприятность! Что мне делать дальше, ведь как-то я здесь оказался?

К тому времени несколько мужчин вошли в паб, хлопнув за собой дверью. Запах съестного, гонимый легким утренним ветерком, тонкой нитью потянулся по воздуху.

– Ой, ой, ой! – крикнул Толстяк, не зная, что ему делать – смеяться или плакать.

Ему показалось вдруг, что не все так плохо вокруг и, если где-то рядом есть еда, то чего грустить.

– Только вот как туда попасть? – едва слышно сказал Толстяк, глядя на дверь паба.

Он подошел к ней и попытался толкнуть ее плечом, но ничего из этого не получилось. Тогда он снова поднапрягся и принялся толкать ее всем телом, прикладывая всю силу. Но дверь оказалась слишком тяжелой для него.

– Вот же несчастье, – выдохнул Толстяк, чувствуя, что это самому ему не сделать.

Пока он старался открыть дверь, несколько мужчин подошли к пабу. Один из них взялся за ручку двери и повернул ее. Дверь распахнулась, и Толстяк влетел в помещение.

– Все же я сделал это! – радостно заметил он, поднимаясь с пола и оглядываясь.

К этому моменту он уже изрядно проголодался и потому, находясь рядом с кухней, откуда все помещение наполнялось аппетитными запахами, ни о чем другом, как только о еде, он и думать не мог.

Поскольку Толстяк был почти незаметен для посетителей, ведь не так часто люди смотрят под ноги, ему было не так сложно пробраться туда, минуя стойку бара, где готовились сэндвичи и варились сосиски на пару.

Высокий бармен, правда, споткнулся о Толстяка, но, к счастью, удержал в руке бокал с пивом, пролив из него лишь самую малость. Белая пышная пена привлекла внимание Толстяка, и он не смог удержаться, чтобы не обследовать ее.

– Что это? Как интересно! – с явным любопытством произнес он, касаясь ее рукой. – Да она к тому же приятно пахнет, а не попробовать ли мне ее, хотя она похожа на мыльные пузыри?

И Толстяк лизнул ее несколько раз.

– И на вкус ничего, мне понравилась, но сначала неплохо было бы что-нибудь кинуть в живот, а то как бы я не умер от голода.

Затем Толстяк направился за чем-нибудь более существенным. На кухонном столе лежали сосиски, несколько из них свисали и потому именно на них обратил внимание Толстяк.

– Однако, они высоковато находятся, – сказал он, почесав свой затылок, точно соображая, что нужно придумать, чтобы заполучить их на завтрак.

Кое-как он взобрался на стул, который стоял рядом с кухонным столом, а затем, встав в полный рост, он поднял руку, чтобы дотянуться до крайней сосиски. Оставалось совсем чуть-чуть и он поднялся на цыпочки. Теперь его рука могла дотронуться до сосиски, но зацепиться за нее каким-либо образом не могла.

Толстяк пошарил у себя по карманам и нашел булавку в одном из них и с радостью стал цеплять ею сосиску. Когда вереница из сосисок стала медленно опускаться, Толстяк воскликнул:

– Получилось! Получилось!

Его крики услышал один служащий, который в это время нарезал помидоры. Он повернул голову в сторону стола, на котором лежали сосиски, потому что именно оттуда, как ему показалось, они доносились. К его удивлению, он заметил, что сосиски ползут со стола сами собой.

– Что за черт!

В следующую минуту служащий подошел к столу и взялся за свисавшую с него сосиску. Толстяк как раз тянул ее к себе.

Не заметив Толстяка, служащий рывком попытался вернуть ее на место. Он застыл в недоумении, когда, подняв сосиску вверх, он обнаружил висевшего на ней Толстяка, который крепко держал ее в руках.

– А-а-а! – закричал служащий.

– А-а-а-а! – вырвалось у Толстяка, который болтался в воздухе, поглядывая то на того, кто смотрел на него, то вниз, боясь высоты.

– Откуда здесь это? – громко спросил служащий, обращаясь к остальным, кто находился поблизости.

Другой служащий в белом колпаке с вилкой в руке стал приближаться. Толстяк, увидев острые зубцы вилки, которые были все ближе и ближе, страшно испугался, думая, что с ним хотят расправиться. Ему ничего не оставалось, как отпустить руки и шлепнуться вниз.

– Ох, – только и смог сказать Толстяк, плюхнувшись на пол.

Он задрал голову вверх, где по-прежнему была сосиска у служащего в руке.

– Держи его! – кто-то крикнул совсем рядом.

– Лови вора!

Долго рассиживаться Толстяку не пришлось. Кто-то уже взял в руки щетку и ведро, охотясь за ним.

– Окружай его! Заходи слева!

Забыв про все, и про сосиски в том числе, Толстяк бросился бежать, натыкаясь в сутолоке на разные предметы. Как назло, он не мог вспомнить, где находится выход, несясь вдоль белой стены.

За ним бегали служащие, пытаясь загнать его в угол, чтобы словить его и посадить в ведро.

Наконец, Толстяк заметил приоткрытую дверь и кинулся к ней. Он оказался снова в баре, но, не останавливаясь, он проследовал дальше.

Сам паб имел два входа: один в бар, а другой в салон, где стояли столики и стулья. Оба помещения сообщались между собой, так как в стене, которая отделяла их, находился проем, и потому можно было беспрепятственно переходить из бара в салон и наоборот.

Поэтому Толстяк от испуга шмыгнул как раз в салон и спрятался там под самым дальним столиком, за которым сидела молодая пара.

Отдышавшись, он стал сетовать на жизнь:

– Не понимаю, что плохого я им сделал?! А как они кричали?! Интересно, что бы они сделали со мной, не будь я таким проворным?! Сварили бы, или... Нет-нет, не буду даже и думать, а то мурашки по коже ползут, так мне неприятно становится. Наверняка, живым бы не выпустили.

Когда Толстяк обнаружил, что у него нет колбочки с волшебным соком, он чуть не потерял сознание, понимая, какая опасность его подстерегает.

– Ясно одно, что попал я сюда против своей воли, просто ума не приложу, кто так надо мной подшутил, – рассуждал Толстяк, слегка успокоившись после того, как убедился, что больше его никто не преследует. – Сижу голодный и не знаю, чего еще можно ожидать.

Девушка, которая сидела за этим столиком, переставляя ноги, слегка задела Толстяка носиком туфли.

– Кто это еще? – возмутился Толстяк. – Можно и поосторожнее, – добавил он, обнаружив чьи- то ноги. – Все же люди не слишком гостеприимные. Взять хотя бы меня, с самого утра нет мне покоя, верчусь, как белка в колесе, а все потому, что нахожусь не в своей тарелке.

Чтобы дать волю вдруг нахлынувшим чувствам, Толстяк готов был заплакать. Так ему стало жаль себя.

Вдруг недалеко от него приземлилась недокуренная сигарета, которая случайно выпала из руки юноши. Он наклонился за нею и увидел Толстяка.

– Эй, – обратился юноша к нему, – ты кто?

Толстяк растерялся и весь затрясся.

– Да ты, дружок, похоже, дрожишь?!

– Ты с кем разговариваешь? – поинтересовалась его подружка.

– А ты наклонись, сама увидишь.

Девушка так и сделала. На ее лице засияла улыбка, заметив, какими испуганными глазами смотрел на нее неизвестный зверек.

– Бедняжка, ты нас не бойся, – сказала она мягким, располагающим голосом, – мы тебе ничего плохого не сделаем.

Толстяк сразу же расхрабрился.

– А я и не боюсь, – заявил он с серьезным видом.

– Как здорово! – воскликнула сразу же девушка, захлопав в ладоши. – Он еще и говорящий! А смотри, какой он важный и надутый.

– Он не надутый, – возразил ей юноша, – он толстый.

– Я не толстый, – возмутился Толстяк.

– А кто же ты? – спросила девушка, которая явно начинала нравиться мишке-гамми.

– Я Толстяк, – гордо ответил он ей.

– Не намного же я ошибся, – усмехнулся юноша. – А что ты здесь делаешь?

Толстяку так не хотелось признаваться, каким образом он попал сюда, под стол, ведь вся эта история с сосиской, которую он даже не попробовал, была для него неприятной и он не хотел о ней вспоминать.

Но говорить все же что-то нужно было и потому он стал на ходу придумывать.

– Да я здесь по очень важному делу... Мгу... Я вам даже не могу рассказать по какому.

Толстяк сделал такой таинственный вид, что стал еще более смешным.

– Отчего же? Мы никому не расскажем, можешь смело нам довериться, – настаивала девушка, сдерживая себя, чтобы не расхохотаться.

– Ну-у... Это очень важное дело и каждому встречному о нем говорить нельзя. Это касается только мишек-гамми и никого больше.

– Мишек-гамми? – переспросила девушка.

– Да, именно их.

– Так ты мишка-гамми? – поинтересовался юноша.

– А разве не видно?! – удивился Толстяк, задрав голову вверх.

– Ну-у, как сказать, – глядя на него, помялся юноша, – в общем теперь то мы будем знать, с кем имеем дело.

– Нет-нет, – заперечил ему Толстяк, – нам не надо иметь никаких дел.

Толстяку казалось, что людям не очень-то следует доверять, чтобы не попасть в ловушку, ими подстроенную. Он замахал руками в знак протеста.

– Он такой забавный! – не удержалась от комплимента девушка.

– Да уж, экземпляр! – согласился с ней юноша. – А что это мы под столом беседуем?

– И правда, удобнее сидеть за столом, чем находиться в таком положении, – сказала девушка.

– Вы как хотите, – вставил Толстяк, – а мне здесь лучше, вот так.

После этих слов Толстяк демонстративно уселся на пол, не желая поступать так, как это ему предлагали люди. «Знаем мы вас, – думал он, – сначала заманят наверх, а после сцапают и оглянуться не успеешь. Нет, мне здесь спокойнее».

Девушка пожала плечами:

– Как знаешь.

– Что ж, упрашивать не будем, как видно, ты мишка-гамми с характером, – заключил юноша.

И молодая парочка уселась за столиком, продолжая свою беседу. Прошло какое-то время, но они больше не заглядывали под стол, где сидел Толстяк, словно забыли о его существовании.

– Надо же! – возмутился Толстяк. – Называется поговорили, а могли бы и угостить чем-нибудь, сами-то жуют что-то, а мне тут голодному каково? Как снова обратить на себя их внимание, ведь мне просто необходимо хоть что-то съесть?!

Он предположил, что девушка к нему лучше настроена и потому уселся ей на ногу.

Как он и ожидал, девушка отреагировала сразу же:

– Это снова ты? Может, передумал, все же вместе веселее, что скажешь, а?

– Я могу с вами посидеть, если вы так этого хотите, – сказал Толстяк, не показывая вида, что он напрашивается.

– Тебе помочь или...

– Я сам.

По ножке стула Толстяк взобрался на сиденье.

– Браво! – похвалил его юноша.

– Ну-у, что будем есть? – поинтересовался Толстяк, пользуясь случаем.

– А он точно мне нравится! Смелый и к тому же находчивый! – подмигнул ему юноша.

Спустя пару минут, Толстяк уплетал за обе щеки шоколад с орехами, запивая малиновым соком.

– Смотри, не подавись, – то и дело предупреждала его девушка, – ешь медленно, никто у тебя его не заберет.

Ей приходилось поить его, поднося ко рту стакан с соком. Толстяк жадно пил, кивая в знак благодарности головой, запихивая в рот очередной кусок шоколада.

Вскоре от плитки шоколада остался маленький кусочек.

– Вот это да! – с удивлением сказал юноша. – У тебя хороший аппетит, Толстяк. Теперь я понимаю, почему тебя так называют. Однако, ты заметно покруглел. А? Может...

– Да брось ты, – перебила его девушка, – он такой милый, а ты пристаешь к нему с глупостями.

Девушка с умилением разглядывала Толстяка, се взгляд был полон нежности. Толстяку показалось, что кто-то когда-то уже смотрел на него так же. Да-да, он не ошибся, потому что так смотрела Бабушка, когда все были вместе и все было хорошо.

– Что теперь? – поинтересовалась девушка, чувствуя, что Толстяка что-то беспокоит.

– Мне нужно идти, – грустно ответил тот.

– Идти? Но мы о тебе ничего не узнали. Останься, хоть на часок, – попросила его девушка.

Вдруг Толстяк заметил того служащего в колпаке, который держал вилку в руке. Сразу же он весь сжался на сиденье, прячась, чтобы тот его не увидел.

– Что с тобой? – спросил юноша. – От кого ты прячешься?

Служащий в белом колпаке скрылся из вида, после чего Толстяк сел, как ни в чем не бывало.

– Мне бы хотелось... как это... – начал Толстяк– ну-у... понимаете...

– Чего? – забеспокоилась девушка.

– Этого белого, похожего на мыльные пузыри.

– Пива? – догадался юноша.

– Может быть, я не знаю, но я это попробовал, да, это было так приятно на вкус.

Толстяк наконец почувствовал себя прекрасно, развалившись на стуле со спинкой, которая начиналась от сиденья, одновременно потягивая белую пену из увесистого бокала, что держал в руке юноша.

– Пиво, хороший напиток!

Пока Толстяк смаковал пиво, Малыш и Солнышко остановились у этого паба, почувствовав вкусный запах, долетавший оттуда. Точно так же, как и Толстяк, они проникли внутрь, оставив на улице свои самокаты.

Людей было довольно много и потому Малышу и Солнышке приходилось быть очень внимательными, чтобы их не раздавил кто-нибудь. Они искали удобное местечко, где бы можно было чувствовать себя в безопасности, и потому пробирались все дальше, пока не остановились у столика, за которым сидел Толстяк и молодая парочка.

– Смотри, – вдруг дернул за платье Солнышко Малыш, – это же наш Толстяк.

– Где? Где?

– Да вон же, наверху, а ты под ноги смотришь!

– Вижу. Он неплохо устроился.

– Эй, Толстяк! – позвал Малыш.

Толстяк насторожился, услышав знакомый голос.

– Это мы, Малыш и Солнышко!

– Глянь, еще двое мишек-гамми, – сказала девушка, дергая юношу за рукав рубашки.

Юноша поставил бокал с пивом на стол, рассматривая появившихся мишек.

– Сколько же их всех? – задумчиво поинтересовался он.

– Как я рад! – запрыгал Толстяк. – Мы снова вместе! Какое счастье!

Честно разделив между Малышом и Солнышкой оставшийся кусочек шоколада, Толстяк пристал к ним с расспросами. Малыш кратко, но очень доходчиво объяснил, в чем дело.

– А теперь, когда ты все знаешь, попрощайся с этими людьми и поторапливайся к выходу. Мы с Солнышкой будем ждать тебя на улице, – после чего Малыш, взяв Солнышко за руку, пошли к выходу.

После непродолжительной паузы Толстяк сказал:

– Ну вот, я же говорил, это касается только мишек-гамми. Мне пора.

Девушка хотела взять Толстяка на руки, но тот наотрез отказался:

– Я вам не маленький какой-нибудь, не надо со мной нянчиться.

Но он страшно обрадовался, когда юноша и девушка направились провожать его. Когда они вышли из паба, Малыш уже держал самокат, который подготовил специально для него.

Минута расставания всегда трогательная, и чтобы она не затянулась, Толстяк, Малыш и Солнышко, ловко управляя самокатами, покатили дальше.

Юноша и девушка помахали им вслед.

– Желаем удачи! – крикнули они на прощанье.

Толстяк оглянулся в последний раз, чтобы заверить:

– Пока! Вы о нас еще услышите!

Когда мишки-гамми скрылись за поворотом, парочка медленно побрела по улице, все еще оставаясь под большим впечатлением от всего, что произошло с ними в пабе. В какое-то мгновение юноше показалось, что все это выдумки.

– Ты веришь в существование мишек-гамми? – поинтересовался он.

– А ты сомневаешься? А кто поил Толстяка пивом, не ты ли?! А теперь...

– Возможно, это просто сказка, которая на минуточку превратилась в реальность.

– Ничего себе минуточку, – скривилась девушка, глянув на часы, – мы пробыли в пабе больше часа! Скажешь тоже не подумав!

Они такие же реальные, как мы с тобой. Только не понимаю, почему ты сомневаешься?!

– Да так, разве нам кто-нибудь поверит, заикнись мы о мишках?!

– А кому ты собираешься о них говорить?

– Вообще-то, никому, я так сказал, к слову, – помялся юноша.

– Вот и не говори. Тебе же Толстяк ясно сказал, что мы о них еще услышим. Остается только ждать.

– И все же, мне кажется, что мы вышли уже из этого возраста, когда верят в сказку. Все это не более, чем плод твоего и моего воображения, – не сдавался юноша.

– Думай, как знаешь, переубеждать я тебя не собираюсь, но я остаюсь при своем мнении: мишки-гамми существуют! Вот только как мы получим от них известия? Куда они так быстро умчались? Зачем?

– Не смеши меня! Все это, конечно, забавно, но пора вернуться в реальность. Рано или поздно сказки кончаются. Мы не дети и поэтому не будем верить в то, чего нет.

– Из твоих уст это прозвучало слишком жестоко и, мне кажется, что с тобой я попросту теряю время.

– А все это из-за каких-то выдуманных мишек- гамми?

– Я просто убеждена, что ты скоро, очень скоро пожалеешь, что позволил себе говорить такое.

– Ладно, не будем ссориться, – попросил юноша, – время покажет.

Поскольку, как можно было уже догадаться, Ворчун нашелся последним, рассказ о нем будет особый, ведь мишки-гамми застали его в крайне затруднительном положении, но обо всем по порядку. Итак...

Ворчуну, если можно так сказать, повезло больше, чем остальным мишкам-гамми, попавшим в Лондон. Почему? Да потому, что упал он в игрушечную коляску, почти как настоящую, но чуть меньших размеров, которую кто-то из детей забыл в маленьком дворике. Поэтому ему не надо было волноваться и искать, где переночевать. Иными словами, крыша над головой его сама нашла.

Обнаружив в коляске куклу, он подумал, что кто-то из них здесь лишним и потому попытался избавиться от хозяйки, которая безропотно сносила всякие действия, направленные против нее.

Единственной, да и пожалуй, главной сложностью, было то, что кукла из-за своих размеров была почти неподъемной. Вытолкнуть из коляски ее оказалось невозможно, хотя Ворчун старался изо всех сил.

Когда Ворчун, наконец, понял, что все его попытки ни к чему не приведут, он все же повернул куклу па бок и прижал к стенке коляски, так что места в ней теперь стало достаточно, чтобы не чувствовать себя стесненным.

– Какая отвратительная игрушка, – натягивая на себя маленькое одеяльце, произнес Ворчун, – очевидно поэтому, что она здесь, а не где-нибудь в теплом доме.

Ворчун сначала полежал на спине, потом повернулся на правый бок, затем на левый, но и так ему было неудобно, непривычно. Он был в раздраженном состоянии.

– Это все Толстяк! Его выдумки, а страдать приходится мне! Лежал бы сейчас в своей постели, да тихо спал, а то вот приходится... Ну погоди, вот только вернемся домой, я с тобой разберусь, – с угрозой сказал Ворчун, на всякий случай заранее придумывая меру наказания для Толстяка.

Утром во двор сбежались дети и, как обычно, стали играть.

К игрушечной коляске подошла маленькая девочка с косичками и заглянула внутрь.

– Ой, это не моя игрушка! – воскликнула она, обнаружив мишку-гамми.

Ворчун как-то сразу почувствовал на себе посторонний взгляд и тут же вскочил.

– Я только переночевал, – словно оправдываясь, поспешил он с оправданиями.

– Как здорово! Эта игрушка говорящая! – обрадовалась девочка, протягивая руки к Ворчуну.

Конечно, Ворчуну это не понравилось:

– Только без рук, я не хочу, вы не имеете права! Я буду жаловаться!

– Да она к тому же и живая! – не переставала удивляться девочка. – А я так давно мечтала о такой игрушке! И вот, наконец, моя мечта сбылась!

Девочка взяла Ворчуна на руки, но тот без конца крутился, намереваясь освободиться. Тогда она сильно прижала его к себе, не обращая внимания на его возражения.

– Я не ваша игрушка! Я мишка-гамми! Отпустите меня! Я должен спешить!

– Однако, надо бы заняться, дружок, твоим воспитанием, а то, похоже, никому до него не было дела, – закивала головой девочка. – Ай, не вырывайся, а то я отшлепаю тебя немедленно, если ты не прекратишь!

Ворчун сдался и притих, представляя, как ему будет больно после того, как его накажут.

– Так бы и сразу, – улыбнулась девочка.

К ней стали подходить другие дети, чтобы посмотреть на живую игрушку, а та с удовольствием демонстрировала им ее, комментируя при этом:

– Теперь мне ни к чему моя старая кукла, ведь с ней так скучно, она только лежит или сидит, открывает глаза и закрывает. А эта такая интересная! Мне пришлось предупредить ее, чтобы вела себя, как следует, а не то...

При этом девочка потрясла своим пальцем перед носом у Ворчуна так, что тот зажмурился.

– Да это же не игрушка! – вдруг воскликнула девочка из толпы, которая к тому времени уже собралась около коляски, разглядывая диковинку. – Я знаю: это мишка-гамми! Тебе следует его отпустить!

Услышав это, девочка запротестовала:

– Пусть это даже и мишка-гамми, но он мой, я его нашла, и потому буду делать с ним все, что захочу!

– Отпусти его! – вступились за мишку кое-кто из детей. – Это нечестно!

– Я с вами полностью согласен, – поддержал их Ворчун. – Я не ее собственность!

Но девочка и слушать не хотела. Она не стала ни с кем спорить, видя, что мнения детей разделились, и заспешила домой.

Когда девочка с коляской направилась к дому, дорогу ей преградили мальчишки.

– Отдай нам его! – крикнули они.

– Нет, не отдам! Я маму позову, если вы меня хоть пальцем тронете.

– Ох, ох, как боимся мы твоей мамы! – перекривил ее один из мальчишек.

– Ну, что же ты, все равно он будет наш, – уверенно произнес другой.

– Он мой! Не отдам!

Девочка одной рукой прижимала к себе Ворчуна, другой держалась за ручку коляски. Ее пальцы так сильно впивались в тело Ворчуна, что тому было тяжело вздохнуть и он дышал часто, открывая при этом рот, неглубоко заглатывая воздух.

– Помогите! – жалобно крикнул Ворчун.

– Ах ты, предатель! – разозлилась девочка. – Вот отдам тебя сейчас этим мальчишкам, они тебя замучают, будешь не так проситься!

Ворчун на самом деле и не подумал, что же хуже для него: остаться в руках у этой девочки, или попасть к мальчишкам, ведь если то, что она говорила, окажется правдой, то ему придется совсем плохо, а без волшебного сока мишек-гамми он может даже погибнуть. Поэтому он решил пока не дергаться.

– Окружайте ее! – отдал команду один мальчишка, и тут же остальные кинулись к ней.

– Лови ее!

Долго не думая, девочка толкнула коляску и отпустила руку. Та зацепила одного мальчишку, который, потеряв равновесие, упал.

Сама же девочка бросилась бежать.

– Держи ее!

– Не давайте ей убежать! – крикнул мальчишка, оставаясь у коляски, рассчитывая, что за ней девочка вернется.

Вскоре все же мальчишкам удалось заполучить мишку-гамми. Как ни просила их девочка, как ни плакала, на них это не действовало.

– Мы же говорили, что он будет нашим! – кинул ей один из них на прощанье.

– Он мой! Он мой! – в бессилие сжимая кулачки, топая на месте, выкрикивала девочка.

Вскоре Ворчун оказался на берегу Темзы вместе со своими похитителями. «Что им здесь надо? – думал Ворчун. – Может, они не причинят мне ничего плохого?»

Но не успел он только так подумать, как буквально в следующую минуту услышал:

– Сейчас мы посмотрим, умеешь ли ты плавать.

– Жить захочет, выплывет, – заметил кто-то из них.

– Что я вам плохого сделал? – завопил Ворчун. – Это жестоко.

– А кто тебе сказал, что мы будем с тобой обращаться иначе?

– Смотрите, он читает нам морали?

– Нет-нет, не в коем случае! – испуганно произнес Ворчун, находясь в руках у одного из мальчишек.

– A-а, боишься! Это любопытный эксперимент! Давно такого не видал.

Ворчун почесал свой нос, чувствуя, что попал в западню. «Только бы там было неглубоко», – подумал он.

Потом мальчишки заговорили о чем-то другом, смеялись, подшучивали один над другим, вообще вели себя неприлично, но мишке-гамме не было до этого никакого дела. Его мысли были уже далеко: он думал, что он будет делать в реке, если никто не окажет ему никакой помощи.

– А как вода? – вдруг тихо поинтересовался Ворчун, словно это было так важно.

– У тебя есть прекрасная возможность попробовать и рассказать об этом нам, – услышал он в ответ.

Мальчишки медлили, а Ворчун был крайне взволнован.

С самого утра в домике мишек-гамми были слышны слезы и крики, а все потому, что Колдун отправил Малыша, Солнышко, Толстяка и Ворчуна в Лондон.

– Как ты мог! – не унималась Бабушка. – Мы даже не знаем, где они, чтобы уберечь их от всяких неожиданных неприятностей!

– Ну сколько можно меня пилить?! – возмущался Колдун. – Я даже не могу сосредоточиться!

И он продолжал делать какие-то подсчеты, листая волшебную книгу, делая на листке бумаги записи, и снова листая книгу, что-то сверяя, боясь снова ошибиться.

– Где же мои очки? – время от времени интересовался Колдун, начиная “шарить рукой повсюду, совершенно забывая о том, что он поднял их на лоб.

– Где же им быть?!–встревала Бабушка. – Посмотри и увидишь!

– Куда?

– Выше носа.

– Но выше носа у меня лоб?! Ах да, вот они, а я уже было совсем забыл, куда их...

Бабушка от волнения расхаживала по комнате взад и вперед, ведь ее сильно беспокоило то, что мишки-гамми находились в Лондоне без колбочек с волшебным соком.

– Когда? Когда же мы сможем отправиться к ним?

– Еще немного терпения.

– А если их уже нет, тогда как быть?

– Тогда следует сесть, а не маячить у меня перед глазами и не мешать мне сосредоточиться.

На какое-то время Бабушка так и сделала. Но потом все начиналось сначала. Правда, оно то и дело подходила к колбочкам с волшебным соком, который она сварила с рассветом, проверяя, для всех ли она их приготовила.

Случались мгновения, когда Бабушке казалось, что вот-вот Колдун позовет ее, а затем они отправятся в путь. Но лицо Колдуна оставалось неподвижным.

– Уже полдень, а мы все еще здесь! Сколько же можно находиться в таком состоянии?

– Сколько будет нужно, столько и можно, пока я не определю их точное местонахождение, – невозмутимым голосом произнес Колдун, не прекращая ни на минуту делать свои расчеты.

Бабушка так боялась, что Колдун вдруг произнесет по рассеянности какое-то нужное заклинание в ее отсутствие, что не выходила из дома.

Колдун свесил голову набок, очевидно, переутомился от постоянного напряжения, но ни в коем случае не стал жаловаться ни на что, чтобы не расстраивать Бабушку. Он думал: «Почему?», а иногда: «По какой причине?», а потом он думал даже так: «Какое же из всего этого следует решение?» Мысли в его голове беспорядочно крутились, но категорически отказывались приходить на ум, как ни хотел того Колдун.

Колдун чувствовал себя неважно и прямо не знал, что же надо делать. Ну вот наконец, ему захотелось что-то сказать. Он то и дело открывал рот, собираясь сделать какие-то очень ответственные рекомендации следившей буквально за каждым его жестом Бабушке, но сразу же решал, что это говорить еще рано. Поэтому в комнате царила какая-то непонятная тишина.

– Колдун? – не выдержав, окликнула его Бабушка.

– Да.

– Мы так и будем сидеть?

– Я делаю все возможное и невозможное, и, как мне кажется, поступаю очень разумно.

– Нельзя ли это делать побыстрее?

– Может, я услышу совет, как именно мне нужно это делать побыстрее?! – разозлился Колдун.

– Ну-ну, остынь, не кипи, как чайник, – успокаивала его Бабушка, – я ничего такого не сказала, поэтому можешь продолжать свою работу.

– Продолжать?! Когда я уже почти забыл свою последнюю мысль, которая могла бы мне пригодиться?! Это не так-то просто! – закричал Колдун, вскакивая с места.

– Кто же знал, что это так сложно?

– Я стараюсь, стараюсь, а тут – сплошное непонимание. Разве в такой обстановке можно работать?

И снова в доме стало тихо. Правда, Бабушка, вспомнив о Солнышке, всплакнула, а затем еле слышно спросила, мысленно обращаясь к ней:

– Дорогая моя Солнышко, где ты, мое сокровище?

Вдруг Колдуна словно молнией ударило или нет, точно обожгло, потому что он сразу вспыхнул:

– Какое сокровище?

– Да это я о Солнышке.

– Так-так, а я голову себе ломаю, что да как, пытаюсь вспомнить заклинание... А оказывается это так просто!

– Что просто?

– Сокровища! Вот что нам нужно!

– И это было бы не лишнее, если бы найти всех мишек-гамми, – вздохнула Бабушка, не совсем понимая, о чем говорил Колдун.

– Теперь время пришло, и я должен прочесть это заклинание. Ну же, ждать некогда!

Бабушка бросилась к колбочкам с волшебным соком и в следующее мгновение уже стояла перед Колдуном, который важно потирал рука об руку.

– Все готово? – спросил Колдун, глядя на перепуганную Бабушку.

Та пожала плечами.

– Да вроде бы...

– Тогда... «Сила волшебная мишек-гамми под-хватит, в воздух поднимет, отсюда унесет туда, где сокровища спрятаны, где... А-а...

Колдун не договорил всего, что хотел произнести, как оказался уже схваченным какой-то силой и летевшим по воздуху. Бабушка находилась поблизости, прижимая к себе колбочки с волшебным соком, чтобы случайно не выронить их во время полета.

Удивительно, но во время такого странного полета Бабушка не издала ни единого звука. Она закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, что было под ней там, внизу. Да и так она ничего бы не разглядела, ведь скорость полета была очень большой.

Прошло какое-то время прежде, чем Колдун и Бабушка приземлились.

День близился к вечеру.

Том и Джон, потратив большую часть времени на наблюдение за тем, как менялась охрана банка, теперь сидели на одной из лавочек в маленьком сквере за несколько кварталов от банка, чтобы не вызвать подозрения.

– Однако ты и осел, – сказал Джон своему на-парнику.

– Почему это?

– И ты еще так нагло спрашиваешь почему?

– Ну да, хотя я как бы уже привык к тому, что тебе трудно угодить, – невозмутимо ответил Том.

– Ты только посмотри на свои ботинки!

– А что тебе в них не нравится? Ботинки как ботинки, ярковатые чуть, правда...

– Ярковатые?!

Том медленно стал прятать ноги под лавку, чтобы не вызвать еще большей бури раздражения Джона.

– Да они же ядовито-красного цвета! И где это ты, придурок, видел, чтобы охрана банка носила такие ботинки?! А?

– Джон, да они же у меня уже давно, – начал оправдываться Том.

– Вот-вот, такие ботинки носили уже не помню в каком году! Откуда ты откопал эту музейную редкость?

– Ну...

– Только не говори, что они тебе от бабушки достались. Как ты не поймешь, дурья твоя башка, что их сразу заметят?

– Разве?

– Ты еще спрашиваешь?! Конечно! Первое, что бросится охранникам в глаза, это твои ботинки.

– А я за тебя спрячусь, – предложил Том.

– И что?

– И пройду.

– Куда пройду?

– В банк.

– Ты же должен будешь остаться у двери банка! А кто нам поверит, что мы серьезные люди, раз у тебя такие ботинки?

– Я скажу, что карнавальные, забыл переобуться.

Джон вздохнул, чувствуя, что этого невозможно ни в чем убедить, а затем стал осматриваться кругом: нет ли кого поблизости, чтобы можно было одолжить на время какую-либо более приличную обувь для своего напарника-упрямца.

– А я, знаешь, Джон, уже привык к ним, – с улыбкой произнес Том. – Они со мной так долго, что и не представляю, как без них...

– К кому? – спросил Джон, не придавая значения тому, о чем шла речь.

– К ним, ботинкам.

Джон вздрогнул.

– Как ты смеешь мне говорить об этом? Я соображаю, как избавиться от них, а ты мне обратное! Сейчас как дам больно!

– Больше не буду, Джон, – скривившись, тихо попросил Том.

– Вот и молчи, не действуй мне на нервы!

Мимо них проходили люди в карнавальных костюмах, и Джон осматривал каждого, кто был в ботинках, выбирая что-нибудь подходящее. Но вскоре он понял, что ничего из этого не выйдет и с сожалением заключил:

– Видно, тебе придется еще походить в них.

– Правда? – просиял Том. Он заметно утешился. И вдруг он совсем просиял: – Что ни говори, а они очень удобные.

Джон насилу сдержал себя, чтобы не взорваться. Он набрал полные легкие воздуха, сделав глубокий вздох так, что глаза его широко раскрылись, а сам он откровенно покраснел. Выдохнув, Джон встал с лавки.

– Итак, охрана будет меняться в одиннадцать часов. Нам нужно будет подойти к банку за час до того и попытаться проникнуть внутрь.

Джон глянул на часы.

– Сейчас восемь. Значит, пойдем переодеваться, чтобы успеть, так что вставай, хватит рассиживаться.

Том сразу же вскочил с места и поплелся за Джоном, который явно начинал нервничать.

Надо сказать, что несмотря на то, что транспорт в городе уже почти не ходил, Джон и Том проделали путь до своей гостиницы и обратно за час и тридцать минут. Правда, Джон поглядывал все время на часы и постоянно подгонял Тома.

В гостинице между ними тоже случилось небольшое недоразумение, но поскольку оно было небольшое, то и рассказывать о нем не стоит.

И вот, когда большие городские часы Биг-Бен сделали десять ударов, Том и Джон стали медленно подниматься по мелким ступенькам, ведущим к Национальному банку.

Поскольку на них были костюмы охранников, то двое настоящих охранников, которые стояли у двери банка, по вполне понятным причинам обратили на них внимание.

– Но ведь еще десять часов? – спросил один из них.

«Здорово, они ничего не заподозрили», – подумал Джон, бросив беглый взгляд на Тома, который трясся, как осиновый лист на ветру.

– В связи с праздником администрация решила сократить рабочий день на час и потому вы можете уже идти по домам, – невозмутимым голосом, словно точно так оно и было на самом деле, ответил Джон, улыбнувшись.

– А что, веселье в городе все еще продолжается? – живо поинтересовался все тот же охранник.

– Да еще как! Оно в самом разгаре! – воскликнул Джон.

Том стоял, словно воды в рот набравши. А второй охранник, прищурившись, его изучал.

– А вы что, новенькие? – вдруг спросил второй охранник так, что улыбка сразу же исчезла с лица Джона.

– Ага, – только и выдавил из себя Джон.

– А то я смотрю, что раньше я вас у нас в штате не видел, – заметил тот.

– Да брось ты придираться, – обратился ко второму охраннику первый. – Тебе что, домой не хочется раньше уйти?

– Хочется, но работа есть работа, будь то будни или праздники.

– Ай-яй-яй, не будь слишком правильным. Раз так решило начальство, значит так тому и быть. Лично я смываюсь, а ты как же?

– Что-то во всем этом есть, но... – помялся второй охранник, уставившись на ярко-красные ботинки Тома.

– Хватит тебе, – бросил первый. – Ну что, тогда, видно, я пойду?

– А документы у вас есть? – спросил второй охранник, глядя на Тома.

Тот как-то сразу растерялся и стал шарить руками по всем карманам, не попадая ни в один из них. Джон попытался найти выход из создавшейся ситуации.

– Конечно, – сказал он. – Сейчас будут документы.

Первый охранник уже было отошел в сторону, когда заметил замешательство Тома, поэтому он вынужден был остановиться и понаблюдать за происходящим.

Джон вспомнил, что в одном из его карманов находился проездной билет, который он как-то нашел на улице и по обыкновению теперь всегда носил с собой среди прочих бумажек и бумаг. Он, правда, и не знал, как выглядят документы охранников, но на всякий случай полез за проездным билетом.

– А вот и документы, – произнес Джон, когда из кармана показался край проездного билета.

Том от удивления рот открыл.

– Да ладно, это я так, – сказал второй охран-ник, – пошутил. Что, шуток не понимаете?

– Пошу-ут-тил? – почти по слогам переспросил Том с облегчением, точно его только что сняли с виселицы. – Ну и шуточки?!

Джон похлопал второго охранника по плечу.

– Работа есть работа. Это правильно: доверяй, но проверяй! А как же иначе, в нашем деле так и надо.

Когда охранники ушли, а Том и Джон встали на их место, Том спросил:

– У тебя что и документ был?

– Откуда он у меня мог взяться?!

– Но ведь я видел, что ты достал...

– Во-первых, я не доставал, а показал лишь край проездного билета, а во-вторых, если бы ты выглядел так же, как я, у нас не стали бы спрашивать документы.

– Может быть и так... Но я себе нравлюсь, – грустно заметил Том.

– А что еще тебе остается делать?!

После минутной паузы Джон добавил:

– А всё же нам повезло! Да еще как! С первой задачей мы справились. Теперь...

Джон посмотрел на часы.

– Сколько уже? – спросил Том.

– А, черт, много времени потратили, целых пятнадцать минут! Я не рассчитывал, что это займет столько. Скоро уже настоящая охрана появится, так что делать все надо быстро и стараться без ошибок, чтобы не приходилось их исправлять.

Надо сказать, что Джону в этот вечер крупно везло, так как на каком-то участке ему удалось отключить сигнализацию и проникнуть внутрь банка.

– Вот это удача! – войдя в банк тихо воскликнул Том.

– Смотри, не проговорись, а не то...

Том уже чувствовал, казалось, запах денег и это придавало ему решимости. Теперь он уже не был неуклюжим, а во всем слушался Джона и помогал ему. Однако, Джон требовал от него немногого: наблюдать буквально за всем даже самым незначительным.

Осторожно пройдя по первому этажу, Джон свернул по коридору, где должен был находиться вход в хранилище.

Костюм Джона был напичкан всевозможными миниатюрными приспособлениями для взлома, которыми он умело пользовался.

Простучав, прослушав и ощупав руками дверь в хранилище, Джон сказал:

– Я, к сожалению, не знаком с таким замком, он сложной конструкции. Предположим, код я бы вычислил, а дальше...

– А может, мы ее рванем?

– Как это рванем? Ты хочешь, чтобы сюда сбежался весь город?

– Зачем?

– А затем, что шума будет слишком много, – начал раздражаться Джон.

– А-а-а, – протянул Том, понимая, что сказал не подумав. – А как быть? Неужели мы так и не проникнем туда?

– Посмотрим.

Пока Джон колдовал над замком Том следил за временем. Минуты бежали, казалось, с двойной скоростью. Прошло уже почти десять минут, а ключ к двери подобрать так и не удалось. Но Джон старался изо всех сил.

Мишки-гамми оказались около Национального банка в тот момент, когда грабители уже были внутри.

– Они уже там! – крикнул Малыш, заметив, что дверь закрыта не до конца. – Мы сможем пролезть, если чуть-чуть приоткроем эту дверь.

И мишки-гамми все без исключения стали тянуть тяжелую дверь на себя. Та поддалась, после чего мишки-гамми один за одним проникли в банк.

– Я еще никогда не была в банке, – прошептала Солнышко, держась за руку Бабушки.

– Я тоже, хотя живу значительно дольше тебя на свете, – отозвалась та.

Слабое освещение все же позволяло рассмотреть все, что находилось здесь. Для мишек-гамми помещение банка казалось невероятно огромным, они даже не знали с чем бы его можно было сравнить.

Идя друг за дружкой по длинному коридору, они переговаривались:

– Куда же направились преступники? – спросил Малыш, пытаясь по каким-либо приметай определить направление их передвижения.

– Здесь столько разных ходов, что и заблудиться недолго, – заметил Ворчун.

– Тот, кто идет грабить банк, знает, куда ему следует идти, – высказался Колдун.

– Что ты хочешь этим сказать? – поинтересовалась Бабушка.

– А только то, что грабители знали, где именно находится то, за чем они сюда пришли.

– Еще бы! – воскликнул Малыш. – Они ведь готовились, прежде, чем решили проделать такое.

Лишь только он сказал это, как вдруг совсем рядом услышал, как кто-то чихнул. Это Том не смог вовремя прикрыть рот рукой и потому звук понесся по коридору.

– Ага! – обрадовался Малыш. – Они здесь. Но что бы такое придумать, чтобы выманить их отсюда? – увидев грабителей, задумался Малыш.

Мишки-гамми остановились у поворота, чтобы их не заметили и стали совещаться.

– Надо их напугать, – предложила Солнышко, – и они убегут отсюда.

– Нет, это не выход, – покачал головой Колдун, – здесь нужна какая-то хитрость.

– Да-да, именно хитрость, – согласился Малыш.

Глаза его заблестели оттого, что он догадался, как им правильно поступить.

– Послушайте, – сказал он, – мне кажется, что их отсюда может выманить то, за чем они сюда пришли.

– Что ты хочешь этим сказать? – потоптался на месте Ворчун, не совсем понимая, к чему клонит Малыш.

– Говори яснее, – попросила его требовательным голосом Солнышко.

– Пожалуйста, если грабителей интересуют деньги, мы можем дать их им.

– Ты шутишь? – недоумевал Толстяк.

– Нет, совсем нет.

– Мне бы очень хотелось тебе поверить, Малыш, что это реальность, но к сожалению, для этого нет никаких оснований, – вздохнула Бабушка.

И тут Малыш достал волшебное перо. Мишки-гамми застыли в ожидании.

– А это что? – спросил Малыш, улыбаясь.

– Как это что? Гусиное перо, которое я тебе дал, – ответил Толстяк.

– С его помощью сейчас здесь появится куча денег, которая, я думаю, заинтересует грабителей.

– Ты хочешь сказать... – начал Колдун.

– ...что мы, – перебил его Малыш, – сначала подбросим им несколько бумажек, они их начнут собирать, а уж там как раз и к выходу попадут.

– А разве ты знаешь, как выглядят деньги этой страны? – поинтересовалась Солнышко.

– Да, это единственная сложность, – задумался Малыш в который раз.

Возникшее молчание вдруг прервал Колдун:

– Думаю, что и это разрешимая задача.

– Как? – удивились почти одновременно мишки-гамми.

– План Малыша мне понравился, он разумный. Я поднапряг свою память и вспомнил, как выглядят денежные купюры этой страны. Ведь я читал о ней в волшебной книге, а там есть все и даже больше того.

– Тогда начнем? – спросил его Малыш, передавая Колдуну гусиное перо.

– Начнем.

Не прошло и минуты, как рядом оказалось несколько вполне нормальных купюр. Однако, Колдун рисовал их снова и снова, не прекращая трудиться над их изготовлением ни на секунду.

– Теперь можно выглянуть, чем они там занимаются, – сказал Малыш. – Они там, у двери. Почти не смотрят сюда, слишком заняты своей работой.

Малыш сделал несколько шагов навстречу грабителям, потом еще столько же. Бросив денежную банкноту, затем еще одну, он повернулся и побежал назад, оставляя за собой дорожку из денег.

Том мельком обернулся и снова стал смотреть на руки Джона, колдующего у двери. В какое-то мгновение ему показалось, что на полу что-то лежало, чего не было раньше, и он снова оглянулся.

Его ноги подкосились, когда он отчетливо разглядел денежные купюры.

– Джон!

– Чего тебе?!

– Деньги!

– Где?

– У нас под ногами, ты только посмотри.

Том бросился собирать деньги бумажка к бумажке, приговаривая при этом:

– Надо же, разбогател!

Джон, наконец, отошел от двери и поднял с пола банкноту, чтобы рассмотреть, подлинная ли она.

– Странно, – сказал он, – настоящая, не фальшивая. Но откуда они здесь взялись, ведь раньше их здесь не было, уж не ловушка ли это?

– Какая разница откуда, – произнес Том, – собирай и не думай! Здесь хватит тебе и мне, смотри сколько!

И Том опустился на корточки, чтобы было удобнее собирать. Когда деньги стали вылетать из рук, потому что пачка набралась очень большая, Том стал засовывать деньги в карманы.

Тем временем Джон пытался разобраться.

– Что же ты стоишь? – обращался к нему то и дело Том. – Присоединяйся! Мы уже богатые! Разве ты не рад!?

Когда Том скрылся за углом, Джон двинулся с места, направляясь за ним.

– Ничего не понимаю: либо это галлюцинации, либо это кто-то нас разыгрывает, – бормотал он про себя.

Мишки-гамми так скоро продлили дорожку из денег до самого выхода из банка, что сами себе удивились.

– Здорово мы их! – воскликнула Солнышко.

– А теперь что? – поинтересовалась Бабушка.

– Мы оставим большую кучу денег у выхода, а сами из банка не будем уходить, чтобы посмотреть, чем все это кончится, – победным голосом сказал Малыш.

Так они и сделали.

Том радостно собирал деньги, завороженный ими, боясь пропустить хоть одну бумажку. Джон шел за ним следом.

Такое зрелище не могло не веселить мишек- гамми, поэтому они, найдя надежное укрытие, хихикая наблюдали за происходящим. Совсем случайно Солнышко что-то зацепила или на что-то нажала, но после этого банк так громко взвыл, что все испугались.

– Сработала сигнализация! – крикнул Джон. – Пора уносить ноги! Сейчас здесь будет полно полицейских!

Том все еще копался, никак не решаясь бросить деньги, которые он еще не успел подобрать.

– Какая жалость! Как не вовремя! – чуть не плача выкрикивал он.

Полицейские уже подъехали к банку, когда Том все же оставил свое занятие и пулей пустился бежать. Нет, он не бежал, он просто летел, но куда, и сам того не мог понять. Все равно куда, лишь бы подальше отсюда и от этого злобного Джона, который ему уже так надоел.

Полицейские ворвались в банк, а затем стали осматривать каждый угол. Сирена больше не гудела, снова стало тихо, но неспокойно.

Мишки-гамми боялись пошевелиться, чтобы еще чего не произошло.

– Грабители успели скрыться с места преступления, – предположил один полицейский.

– Возможно, – сказал другой, чуть постарше, – но все же мы должны осмотреть здесь все, чтобы убедиться, так ли это на самом деле.

– Да я видел, как убегал один из них, – возразил первый полицейский.

– Видел, а почему не задержал?

– Так был приказ: проникнуть в банк. Я следовал приказу.

– А сейчас другой приказ.

– Какой же?

– Найти преступников. И мы их найдем, можете в этом не сомневаться.

Один из полицейских прошел совсем рядом от того места, где прятались мишки-гамми.

– Ищите, ищите! – командовал другой, чуть постарше, покручивая свои усы.

– Бесполезно, здесь нет никого!

Были немедленно вызваны работники банка и вскоре людей в нем собралось не меньше, чем в обычный рабочий день.

– Какой, однако, злой этот усатый полицейский, – заметил Малыш.

– Такому попадись только в руки, – поежился Ворчун.

– Мне страшно, – прошептала Солнышко, прижимаясь к Бабушке.

Та погладила ее по головке:

– Не бойся, Малыш что-нибудь придумает.

Напряжение возрастало.

– А кто же мог подумать, что все обернется против нас? – произнес Колдун. – Вот, называется, и помогли, только кому? Грабителям. А сами сидим здесь, словно преступники и боимся выйти отсюда.

– А почему, собственно, мы должны здесь сидеть?! – воскликнул Малыш. – Мы ни в чем не виноваты. И денег нам не нужно. Следовательно, мы можем...

– Можем, – перебил его Колдун, – но для того, чтобы выбраться отсюда, мы должны будем сделать несколько глотков волшебного сока. В противном случае, нас обязательно словят, а потом расправятся по своему усмотрению.

– Не будем загадывать вперед, – сказала Бабушка. – Я не люблю, когда вы начинаете ссориться. Раз надо выпить волшебного соку, так в чем же дело?

– А в том, что мы должны быть постоянно готовы к любым неожиданностям. Ведь мы отправились сюда для того, чтобы найти сокровища мишек- гамми, а занимаемся... – махнул рукой Колдун.

– Ну хватит, – снова вступилась Бабушка, – мне надоело. Надо выбираться отсюда.

Мишки-гамми достали свои колбочки с волшебным соком и каждый сделал по несколько глотков, после чего они показались из своего укрытия.

Полицейский, который первым заметил прыгающих мишек-гамми, остолбенел. А те весело приближались к выходу.

– Что это? – вдруг вырвалось у усатого полицейского. – Держи их! Я же говорил, что преступники в банке!

Далее все произошло очень быстро. Мишки-гамми почти беспрепятственно выбрались из банка, а вскоре стали быстро удаляться от него. Правда, следом за ними бежали полицейские, размахивая руками, так как они не могли понять, кого они все же ловят.

Еще какое-то время по городу ездили полицейские машины со включенными сиренами. По-видимому, они надеялись поймать того, кого и сами не знали.

А мишки-гамми, лишь только закончилось действие волшебного сока, оказались в безопасном месте, на площади, где по-прежнему веселились люди. Здесь было легко затеряться в толпе. Одно только было плохо: близилась ночь, а ночлега они себе не подыскали.

– Съесть бы чего-нибудь, – пожаловался Толстяк, – в моем животе так пусто.

– Придется воспользоваться волшебным пером, – успокоил его Малыш, – ведь я же не могу позволить, чтобы ты умер с голода.

Когда мишки-гамми жевали каждый то, что пожелал, Бабушка радовалась, осознавая, как она их всех любит и жалеет. «Вообще-то, – думала она, – день прожит неплохо. И что бы ни случилось завтра, все обязательно закончится хорошо».

После того, как мишки-гамми насытились, настроение у всех значительно улучшилось. Даже Ворчун не делал никому замечаний, а спокойно переваривал съеденную только что булочку с повидлом. Конечно, она ему показалась не такой вкусной, как те, что печет дома Бабушка, но то было дома, а здесь приходилось довольствоваться тем, что придется. И все равно эта булочка показалась ему неплохой.

А вот Толстяк снова переел и теперь охал, так ему было тяжело.

Солнышко мысленно пожалела, что так некрасиво рассталась с доброй старушкой утром в парке. И только она об этом подумала, как увидела знакомое лицо и безумно красивую шляпу цветочницы.

– А может быть! – воскликнула Солнышко.

– Куда ты? – бросила ей вслед Бабушка, увидев, как та быстро побежала к старушке. – Не хватало нам еще неприятностей!

Когда старушка заметила Солнышко, она сначала не поверила своим глазам.

– Не может быть! Это какая-то ошибка!

– Нет здесь никакой ошибки, – уверяла ее та.

– Но как ты здесь одна?!

– А я не одна вовсе, со мной все, кого я так искала, – ответила Солнышко.

– Вот оно что?! Так где же они? – старушке не терпелось увидеть других мишек-гамми.

Знакомство мишек-гамми со старушкой оказалось не только приятным, так как она отнеслась к ним с пониманием и заботой, но и полезным, потому что вскоре они оказались у нее дома, в тепле и уюте.

Как можно было догадаться, у старушки и Бабушки нашлось очень много общих тем для разговоров. И потому они говорили, говорили... А остальные смотрели телевизор, была прямая трансляция с лондонских улиц. Голос диктора прервал передачу:

– Внимание! Объявлен розыск! Сегодня неизвестные попытались совершить ограбление Национального банка. Благодаря умелой работе полицейских, им это сделать не удалось. При весьма загадочных обстоятельствах грабители скрылись с места преступления. Вот их приметы...

Диктор запнулся, так как информация, которую он собирался дать в эфир, оказалась неточной. Она уточнялась, выяснялась, а потому задерживалась.

– Вы слышали! – воскликнул Малыш.

– Что же он не говорит приметы? – спросил Ворчун.

– А ты думаешь, что нас описать прыгающих очень просто? – с шуткой ответил ему Толстяк. – Они и сами не поняли, кто это был.

Голос диктора снова наполнил комнату:

– По словам очевидцев грабители выглядели крайне странно, поэтому мы пока не можем подробно описать их вам. Но в скором времени мы дадим их приметы.

Мишки-гамми зашумели.

– Какое нахальство! – возмутился Ворчун.

– Они хотят обвинить нас в том, чего мы не совершали! – подхватил Толстяк.

– Вот что значит помочь людям. Хорошую же благодарность мы заслужили! – негодовала Солнышко.

– Еще посмотрим, кто окажется прав в этой ситуации, – пытался успокоить всех Малыш.

Старушка, которая не вмешивалась до этого момента в разговор мишек-гамми, вдруг попросила слова. Те замолчали.

– Бабушка мне рассказала в чем дело, поэтому я полностью на вашей стороне. Но вам не следует унывать: рано или поздно преступники будут найдены и наказаны.

– Но как их найдут? – спросила Солнышко.

– Мы же не знаем, где они прячутся, – вставил Ворчун.

Малыш позволил себе заметить:

– Хотя я был у них в комнате, но я не знаю, где она находится. Я проделал потом нелегкий извилистый путь, прежде, чем я встретился с Солнышкой.

Казалось, что ситуация на самом деле была безвыходной, как вдруг старушка предложила:

– Мы будем искать эту комнату, только тебе, Малыш, придется вспомнить еще кое-что, что помогло бы в нашем расследовании.

– А как же быть с сокровищами? – совсем не кстати спросил Колдун.

Старушка насторожилась:

– Так вы все же что-то похитили из банка?

– Нет-нет, – поспешила с объяснениями Бабушка, – мы ничего не брали в банке, можете даже не сомневаться в искренности моих слов. Мы прибыли сюда, чтобы найти сокровища мишек-гамми, а где их искать, мы не знаем.

– Теперь мне все понятно, – сказала старушка. – Однако, уже очень поздно, а завтра нужно встать пораньше.

Старушка разместила всех мишек-гамми на одной большой постели, где места было всем предостаточно. Даже если бы она пожелала лечь с ними, то поместилась бы тоже.

Утром старушка встала очень рано. Всю ночь ей не давал покоя странный сон, который она собиралась рассказать мишкам-гамми.

Когда те проснулись, она сочла нужным им сообщить следующее:

– Об этом я слышала еще от моей бабушки, но моя бабушка говорила, что она слышала об этом от своей бабушки. Так что можете себе представить, какую давнюю историю я собираюсь вам рассказать. Жили когда-то в нашей стране мишки-гамми.

Услышав такое начало истории, мишки-гамми переглянулись.

– Да-да, мишки-гамми. Их могли видеть только добрые люди, которые верили в их волшебную силу. Но, как известно, добро, как впрочем и зло, не может существовать в чистом виде. Эти два понятия неразделимы и вечны. Если мы и говорим о борьбе добра со злом, то она никогда не закончится. Так вот, постепенно среди добрых мишек-гамми стали появляться злые. А чуть позже добрые мишки-гамми решили покинуть эту страну и поселиться где-либо в другом месте. Но куда они ушли, никто из людей наверняка не знал, а потому очень переживали.

– А к чему вы нам говорите все это? – поинтересовался Ворчун.

– К тому, что уходя, добрые мишки-гамми вырыли подземелье где спрятали свои сокровища, чтобы их не нашли злые. Это подземелье так и не удалось никому отыскать, хотя охотников нашлось очень много. Я помню, что место это какое-то особенное и охраняет его тайна.

– Тайна? – переспросил Толстяк. – Я не ослышался.

– Нет, не ослышался. Именно тайна, – подтвердила старушка.

– Но какая тайна? – вставила Солнышко.

– Если мне не изменяет память, речь шла о тайне какого-то кольца. Но точно я не могу утверждать.

Солнышко достала из карманчика кольцо, которое ей дал Толстяк.

– Смотри-ка, кажется, все начинает становиться на свои места, – ухмыльнулся Толстяк. – Гусь оказался прав.

– У нас есть кольцо, – сказала Солнышко, – вот оно.

И она протянула старушке кольцо. Та категорически отказалась брать его.

– Нет-нет, не надо. Это только сказка, которую мне рассказала моя бабушка, – произнесла старушка боязливо, точно не решалась поверить в не-возможное.

Пришла очередь кое-что сказать Колдуну, так как он больше, чем все остальные, был посвящен во всякого рода тайны, которые так или иначе были связаны с историей мишек-гамми. И он начал:

– Я знаком с этой историей. Она есть в волшебной книге. И там говорится о письме со странными словами, которое должны написать мишки-гамми, когда соберутся вместе.

– Уж не пора ли нам написать такое письмо!? – вырвалось у Малыша.

Его рука полезла туда, где он прятал волшебное гусиное перо.

– Но я не могу быть уверен, что то время пришло, – помялся Колдун.

– А разве мы не искали друг друга и, наконец, собрались вместе? – спросил Толстяк.

– Пока все сходится, да и чем писать, мы имеем, – согласился Толстяк.

– Можно попробовать, почему бы и нет, – вмешалась Солнышко. – Во всяком случае ничего такого в этом нет. А вдруг у нас все получится?!

Потом мишки-гамми решали: кто же будет писать письмо со странными словами. Выбор пал на Малыша, а он и не стал отказываться.

Старушка положила перед Малышом большой лист бумаги и тот поставил острие пера на него. Рука не успевала за движениями пера, так быстро оно писало слова. Когда же в конце была поставлена точка, Малыш опомнился.

– Вот это да-а! – удивилась Солнышко.

– Что же получилось? – поинтересовалась Бабушка.

Колдун достал платок, затем снял очки и тщательно протер стекла. Пот выступил у него на лбу.

– Это настоящее волшебство! – воскликнул Малыш.

– И все же, кто прочитает то, что здесь написано? – спросил Ворчун.

Мишки-гамми сознательно боялись даже глянуть на текст, написанный на бумаге. Им казалось все это таким неправдоподобным, но вместе с тем безумно интересным.

Старушка молча сидела в кресле, находясь под впечатлением увиденного. А впечатление было таким, точно в ее доме поселилась какая-то неведомая сила, которая вселяла в нее страх и ничего, кроме страха. Она уже была не рада тому, что рассказала эту историю, от которой у нее теперь шла голова кругом.

И, правда, в комнате ощущалось присутствие чего-то, что не поддавалось никакому логическому объяснению. Но каждый, кто находился здесь, думал, что это каким-то образом связано с тайной.

Только Малыш ничему, казалось, не удивлялся, а все воспринимал, как должное. Он склонился над текстом, изучая его.

– Так мы услышим то, что ты записал? – торопил Малыша Колдун.

– Да, я готов. «Ступеньки, дом, под ним проем, опасный путь, кольцо вернуть, исчезнет все, лишь рядом зло», – прочитал Малыш.

– И что бы это значило? – первым отозвался Толстяк.

– Мне тоже ничего не понятно, – покачал головой Ворчун.

Солнышко обдумывала каждое слово, произнесенное Малышом, ей так хотелось раскрыть эту тайну, она напрягалась, но ничего не выходило.

Колдун задумчиво глядел на Малыша, точно гипнотизируя его своим взглядом.

– А по-моему, все очень просто! – воскликнул Малыш. – Я знаю всему этому объяснение.

– Если знаешь, то говори, – заворчал Ворчун.

– Ступеньки – первое слово. Сегодня мы уже видели ступеньки...

– …когда поднимались к Национальному банку, – предположила Солнышко, подхватив мысль Малыша, – и я еще подвернула ногу, когда взбиралась по ним.

– Правильно, – одобрительно кивнул головой Малыш. – Дом – второе слово. Как, еще не догадались? А что по-вашему представляет собой Национальный банк?

– Большой дом, – сказала Бабушка.

– Для меня дом – это кое-что другое, – прошептал Ворчун на ухо Толстяку.

– Дальше здесь указывается на место, которое находится под домом. Очевидно, имеется в виду подвал или что-то вроде этого, – рассуждал вслух Малыш. – Мы должны быть там крайне осторожными, так как там «опасный путь». Ну да, охранники и полицейские!

– Там нам придется расстаться с кольцом, – продолжила рассуждение Солнышко. – Если его надо вернуть, то, значит, оно было взято кем-то из этой сокровищницы.

Колдун тоже добавил кое-что:

– В волшебной книге говорится, что «с помощью кольца можно открыть дверь, ведущую в подземелье».

– Остается лишь совсем немного, – обрадовался Малыш.

Мишки-гамми заметно оживились, теперь каждому из них хотелось высказаться.

Совсем по-другому стала себя чувствовать и старушка: бледность, которая появилась на ее лице, уступила место румянцу, а в глазах вместо обреченности загорелся огонек заинтересованности.

– Сокровища исчезнут, лишь к ним приблизятся злые мишки-гамми, – закончил Малыш.

– А разве злые мишки-гамми еще сохранились? – спросила старушка.

– На этот вопрос так сразу и не ответишь, – произнесла Бабушка. – Но в одном я уверена, что среди нас их найти невозможно, потому что их нет.

– Так что же получается? – недоуменно произнес Ворчун. – Сами того не желая, мы оказались в банке, чтобы потом узнать тайну заколдованного места?!

– А теперь нам опять нужно отправляться туда, – подхватил Толстяк. – На этот раз нам окажут, надеюсь, более радушный прием.

– Как бы не так! – воскликнул Малыш. – Если нас там опознают, мало нам не покажется. Ведь никому не известно, что там сокровища мишек- гамми и они никакого отношения к Национальному банку не имеют.

Было решено, что за сокровищами пока отправляться рано, а следует все хорошенько обдумать. Долго мишки-гамми обсуждали план проникновения в банк за сокровищами, но все казалось им не очень надежным.

Этот же вопрос волновал не только мишек-гамми, но об этом в следующей главе.

Очевидно, вы по наивности полагаете, что Том, прихватив с собой большую сумму денег, прибежал ни куда-нибудь, а в гостиницу, где его дожидался Джон? Так оно и было. Но не сразу решился на это Том, а спустя какое-то время.

Всю дорогу он чувствовал себя счастливым и богатым, несмотря на то, что где-то сзади он слышал вой сирен. Он бежал так, как никогда до этого не бегал и, вообще, он и не подозревал, что так хорошо умеет это делать. В своих смешных ботинках ему было легко и удобно, чего нельзя сказать о каких-нибудь новых, к которым еще нужно привыкнуть.

Он остановился тогда, когда понял, что бежать уже не надо. Вечерняя прохлада остудила его не сразу. Том пыхтел, как паровоз, но на это даже не обращал никакого внимания.

– Где этот придурок Джон? Теперь-то мне его нечего бояться и терпеть, надеюсь, что встретимся мы не скоро, а лучше бы уже никогда. А я оказался гораздо умнее его!

Потом Том хвалил себя самому себе и был собой очень доволен, как бывают довольны дети, которые получили хорошую отметку в школе.

В карманах Тома было полно денег, и он было подумал: «А не открыть ли мне в банке счет?» Но потом у него возникла новая мысль, которая, как он считал, была ни чуть не хуже первой: «Сделать бы выгодное вложение капитала или положить всю сумму под проценты».

Но, поскольку Том был далек от экономики, то он предпочел не спешить.

– Ведь когда-то я мечтал купить зоопарк. И вот, когда у меня так много денег, что, кажется, хватит на два зоопарка, мне так не хочется с ними расставаться.

Том запустил руки в карманы, ему это удалось, но с трудом, так как места для них было мало, повсюду были деньги.

– А интересно, сколько же мне удалось их собрать? Здесь пересчитать мне не удастся, а вот если забраться в укромное местечко, ведь деньги любят счет.

У Тома от жадности загорелись глаза, лишь только он увидел поблизости прохожего. «Нет, никому не отдам», – думал он судорожно про себя, словно тот случайный прохожий посягал на его капитал.

Потом Тому стало казаться, что всякий, кто попадался ему на глаза, хочет похитить у него его деньги. Оттого он подозрительно встречал взглядом каждого. Вскоре он так устал от своих подозрений и от своего груза, что готов был избавиться от него, не на совсем, конечно, а так, на время. Но никому он не мог доверить такую крупную сумму.

Прошло время и Том понял, что он голоден. Неподалеку все еще светились окна небольшого паба и он подался туда.

– Я бы хотел что-нибудь съесть, – сказал Том бармену.

Тот, протирая стекло, небрежно ответил:

– Холодная телятина и пиво. Мы закрываемся через пятнадцать минут.

– О, пятнадцать минут – это целая вечность! – воскликнул Том. – Я успею проглотить кусок телятины.

Бармен подозрительно посмотрел на него.

Когда Том поужинал, он достал из кармана мелкую купюру и положил на стойку бара. Но к его удивлению, лишь только к нему подошел бармен, чтобы рассчитаться, купюра исчезла, даже не исчезла, а растворилась, точно ее там никогда не было.

– Деньги, – сказал бармен.

Том полез за новой купюрой. Но и с той произошло то же самое. Он доставал купюру за купюрой, но они растворялись бесследно.

– Что за черт! – воскликнул Том.

– Вот именно, – подхватил бармен. – Хватит мне показывать фокусы, мне нужно закрывать паб. Деньги!

– Я ничего не понимаю! – взмолился Том. – У меня карманы были набиты деньгами.

– Где же они?

– Вот.

И Том взял охапок денег из внутреннего кармана пиджака и показал бармену. Спустя секунду отчетливо был виден лишь его пустой кулак, который он сжимал с такой злостью, что были видны его побелевшие пальцы.

– Я сейчас позову полицейского, – наконец, не выдержал бармен. – Такого психа я еще не видел.

Лишь только бармен упомянул полицейского, Том в следующую секунду пустился бежать.

– Стой! Куда! – кричал ему вслед бармен.

Но Том бежал без оглядки все дальше и дальше, туда, где его никто бы не нашел. Пробежав еще несколько кварталов, он остановился у гостиницы, где его дожидался Джон.

Войти в комнату Том отважился не сразу. Он то и дело брался за ручку двери, то отпускал, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, он рывком открыл дверь и вошел в комнату.

Джон лежал на постели, положив ногу на ногу, смотрел телевизор.

– А-а-а, это ты?! – нехотя произнес он.

– Я, – выпалил Том.

– Ну, и где же ты шлялся? Деньги уже все просадил? Давай, признавайся!

– Я... скрывался...

– От кого ты скрывался?

– ...с-скрывался от полиции, потом...

– Что же было потом? – с ухмылкой спросил Джон, чувствуя, как тот выкручивается, придумывая на ходу всякую небывальщину.

Том молниеносно соображал: говорить ли ему всю правду Джону или только половину ее, полуправду иными словами. И он склонился ко второму.

– Я... я боялся засветиться, поэтому... поэтому болтался по городу, выжидал. Вот, вернулся.

– А насчет денег как?

– Их нет.

– Как это нет? Ты их что, из карманов вытряс, пока скрывался-болтался по городу?! Ты мне глазами не моргай, все равно тебе не поверю.

– Джон, это какие-то хитрые деньги!

– Правда? И в чем же их хитрость?

Том сунул руку в карман, где еще было несколько купюр.

– Смотри сюда, – попросил Том, – видишь!?

– Что я должен увидеть?

– Они исчезают. Сейчас их не будет вовсе. Я правду говорю!

Джон глянул на руку Тома лишь тогда, когда денег там не было. Он даже их не видел, а у Тома к тому моменту их просто не осталось.

– Ну, показывай мне свой фокус! – скомандовал Джон.

– У меня больше нет денег, – обреченно произнес Том, – делай со мной все, что хочешь, мне все равно.

Джон встал с постели и направился к Тому, затем он замахнулся, точно хотел нанести ему сильный удар, но не ударил. Его рука плавно опустилась вдоль туловища. Он сплюнул, увидев, как Том весь скукожился в ожидании расправы.

– Я не буду о тебя свои руки марать, – сказал Джон, – но об этом ты еще пожалеешь.

Джон намеревался сказать еще кое-что своему напарнику, чтобы еще больше поддеть того, но вдруг услышал сообщение по телевизору. Оно как раз было об ограблении Национального банка, вернее о попытке ограбления.

– Та-ак, – протянул Джон. – Тебя что, засекли?

Том дернулся.

– Нет, точно нет!

– Странно, почему же ничего не сказали о том, как выглядели грабители? Неужели так сложно было тебя описать? Да что я говорю! Я бы и сам был в затруднении, если бы кто-нибудь попросил меня сделать это.

Тому было неприятно слышать такое в свой адрес, но к насмешкам Джона он постепенно начинал привыкать, уговаривая себя, не обращать на них внимания.

– Что это диктор сказал, что грабители выглядели крайне странно, – недоуменно произнес Джон. – Хотя, твои ядовито-красные ботинки как раз и говорят о твоей странности. А еще добавить к этому костюм охранника. Веселая картинка получается!

Том терпеливо сносил насмешки, стараясь вообще их не слышать.

– Что же будем делать дальше? – спросил Джон, обращаясь скорее к себе, чем к Тому.

– Не знаю. Думаю, что больше рисковать не стоит.

Джон размышлял, не прислушиваясь к совету Тома, так как не воспринимал его всерьез. Вскоре он попытался сам ответить на свой вопрос:

– Мы проникнем в банк еще раз для того, чтобы взорвать его. Нас надолго запомнят, и, быть может, история сохранит наши имена для потомков. Разве это не здорово?! Ну, что скажешь?! Ты хочешь стать героем?! Ты будешь им с моей помощью!

Джон важно зашагал по комнате, как при вручении награды на торжественной церемонии. Том смотрел на него испуганно, как кролик, которого собираются отправить прямо в суп.

– И чего только тебе пришла в голову такая мысль?! – осторожно высказался Том.

– Тебе она не по душе? А мне даже очень. Я уже готов представить себя героем, благодаря усилиям которого взлетел на воздух целый банк, – сказал Джон, а затем попытался напеть какую-то очень патриотическую песню.

Том подумал вдруг: «Еще не известно, кто из нас большой псих: я или он». Но высказываться вслух не стал, побоялся.

– Какова же будет моя роль во всем этом мероприятии?! Мы должны поставить в известность прессу и телевидение? – с издевкой поинтересовался Том.

– Ты что, надумал шутки шутить со мной?!

– Как можно?! Но у меня стоит спросить хотя бы, согласен ли я?

– Твое мнение меня не интересует. Как скажу – так и будет.

– Я только это и слышу от тебя, Джон. Я устал, больше не хочу, не могу, не буду.

– Будешь, еще как будешь! Будешь вместе со мной порох тащить в подвал банка, а затем поджигать.

– А что мне с того? Банк меня не раздражает, пусть стоит себе сколько хочет.

Джон топнул ногой.

– Не возражать! Ишь ты, совсем распустился!

– Будь, что будет. Поджигать, так поджигать, тебе виднее.

Том махнул рукой. Ему было непонятно, как именно они осуществят такой нелепый план, от которого никто не выиграет из них, а чего доброго доведется им какую-то часть жизни провести за решеткой. Но разве он мог открыто возразить Джону или отказаться? Нет, конечно, так как он был слишком слабохарактерным.

Когда Джон лег спать, Том все еще сидел за столом, вспоминая, как он неплохо поужинал. «А телятина была слегка суховатой, – подумал он, – хотя, она досталась мне даром, поэтому не стоит говорить лишнее. Да, все же она была слегка суховатой».

За окном уже давно была ночь, а Том, казалось, спать не собирался.

– Ты почему свет не выключаешь? – спросил у него Джон, поворачиваясь.

– Не спится.

– Я не настолько наивен, чтобы не догадаться, отчего у тебя бессонница, – укрываясь одеялом, сказал Джон.

– Просто не спится, – произнес Том, чтобы отвязаться от дальнейших расспросов.

– А ты спроси у меня, я тебе отвечу.

– А вот и не хочу.

Том встал из-за стола и зевнул.

– Небось думаешь, надежно ли денежки спрятал?! А-а?!

– Денег нет, думай что хочешь, если ты мне не веришь, а тебе доказать я уже не смогу, – резко заявил Том, снимая с себя одежду.

– Вот ты как со мной, а еще говорил, что на двоих хватит, а сам...

Том решил молчать, так будет лучше для него, ведь если Джон заведется, то до утра его успокоить будет практически невозможно. Он еще долго лежал с открытыми глазами, слушал, как за окном шумел дождь, каких осенью бывает много. «А может, Джон прав, и меня заметили, – думал он, – тогда повсюду в городе повесят мои фотографии. Разве могу я теперь показаться людям на глаза! Нет, я ни за что не позволю, чтобы надо мной смеялись и рассматривали, словно какую-то подопытную тварь. Завтра рано утром я выйду в город и обследую, как там обстоят дела».

Утром Том проснулся уставшим и разбитым, словно и не отдыхал вовсе. Он глянул на постель Джона и, убедившись, что тот еще спит, стал тихонько одеваться.

Когда Том подошел на цыпочках к двери, а затем открыл ее, Джон уже не спал. Через минуту он выскочил из комнаты, чтобы проследить, куда так рано отправился Том.

Узкая улочка была длинной и потому Тома Джон заметил сразу, лишь вышел на крыльцо.

– Ага! Вон он, теперь-то я обо всем узнаю, – радовался Джон.

После ночного дождя воздух был наполнен свежестью. Том широко раздувал ноздри и при этом выглядел смешно, но ему было все равно, как он выглядел, ведь известно, что нет ничего лучше чистого воздуха.

Город просыпался быстро, замельтешили люди.

Но Том старался не поднимать голову высоко, чтобы его случайно не узнали.

Впереди показался полицейский участок, мимо которого и собирался пройти Том. Замедлив шаг, он стал разглядывать рекламный щиток какой-то компании, которая гарантировала защиту и безопасность любому, кто позвонит по телефону, далее следовал номер. Естественно, находясь в таком положении, Том чувствовал себя беспомощным и нуждался в защите. Но он боялся заикнуться кому-нибудь о своем деле. Том был так поглощен своими мыслями, что даже не заметил, как оказался на проезжей части.

– Эй, посторонись! – крикнул Тому велосипедист.

Полицейский, который стоял на посту, внимательно посмотрел на Тома, но ничего не сказал. Так что тот пошел прочь.

Тем временем о чем только не думал Джон, наблюдая за своим напарником со стороны. Сначала ему показалось, что тот обязательно приведет его к тому месту, где спрятаны деньги. Но, увидев, что Том мешкает возле полицейского участка, его словно током ударило от догадки, что тот хочет его сдать в полицию.

Джон ускорил шаг и вскоре обогнал Тома, стоящего у витрины книжного магазина.

– Ну, привет!

– К-кто?! – вздрогнул Том от неожиданности. – Тьфу.

– Прогуляться решил или как? – поинтересовался Джон.

– Или как, – ответил Том, оглядываясь.

– От кого это ты прячешься?

– Думал, что по городу, пока я спал, мои фотографии расклеили. Пока нет.

– Да кому ты нужен?! – рассмеялся Джон, привлекая внимание прохожих.

– Тише ты, нужен – не нужен, а быть готовым ко всему должен.

– Лучше пойдем, прогуляемся к Национальному банку, – предложил Джон.

Какой-то случайный прохожий, услышав о Национальном банке, обратился к Джону:

– Вы слышали: вчера хотели ограбить банк, но преступники скрылись.

– Да, слышали, – любезно отозвался Джон. – А как же они выглядели?

– Пока никто не знает, но что-то очень странное, – развел руками прохожий и, приподняв шляпу, пошел дальше.

– И почему всем кажется, что ты странно выглядишь? – иронично произнес Джон, похлопав Тома по плечу.

Тот дернулся, отклоняясь от такого дружеского жеста.

– Потише, потише, ты говоришь слишком громко, – попросил Том.

А затем они вместе вернулись в гостиницу и там Джон снова говорил о том, что, лишь только все поутихнет, они взорвут Национальный банк.

Весь следующий день мишки-гамми просидели дома у старушки, решая, как им добыть сокровища. Они были так увлечены своей работой, что не замечали ни теплого солнца, которое кокетливо заглядывало в окна, ни пестрого наряда деревьев, который необыкновенно красив бывает в пору осени. Листья пожелтели и побурели. Они так и сыпались с ветвей, а ветер подхватывал их и кружил по воздуху.

– Надо сделать подкоп, – предлагал Ворчун.

– А где мы возьмем для этого лопаты? – тут же спрашивал Толстяк.

– Ну, лопаты – это не проблема, – вставлял Малыш. – Я их вам нарисую. Но подкоп придется отложить, так как это слишком хлопотно.

– Почему же? – возражал Ворчун, так как это предложение ему очень нравилось, потому что он его придумал.

– Нет-нет, – стоял на своем Малыш. – У кого есть другие соображения?

Надо сказать, что предложения сыпались одно за другим, и ни одно не оставалось без внимания.

– А что, если попытаться проникнуть в банк через окно? – с умным выражением лица сказал Толстяк.

– И как ты себе это представляешь? – поинтересовалась Солнышко, заранее зная, что и этот план никто не одобрит.

– Разобьем окно...

– …а потом сработает эта... – запнулась Солнышко.

– …сигнализация, – подсказал Малыш. – У меня до сих пор уши болят. Нет, не годится.

К концу дня, когда, казалось, все уже было обговорено, Колдун захотел высказаться.

– Я знаю, что надо делать. Не зря я все это время читал волшебную книгу мишек-гамми.

– Хорошо быть умным, если у тебя в руках такая книга, – съехидничал Ворчун.

– Да, неплохо, но лучше послушай, что я скажу, – назидательно произнес Колдун.

Ворчуну стало неловко, голова его опустилась.

– Так вот, я вычитал рецепт сока, который нам приготовит Бабушка. С его помощью мы станем невидимыми, а потому запросто попадем в Национальный банк средь бела дня и при этом ни от кого нам не придется прятаться.

– Здорово придумано! – воскликнул Малыш. – Это нам безо всяких обсуждений подходит.

Ворчун надулся.

– Это по какой такой причине ты сразу же схватился за эту мысль и даже пренебрегаешь мнением других, – быстро проговорил он.

– Если ты что-то имеешь против, то поделись с нами, а зря нечего обиду точить, – сказал Ворчуну Малыш.

– А вот и имею, но говорить ничего не буду.

После этих слов Ворчун замкнулся в себе, показывая всем своим видом, что он не очень-то нуждался в том, чтобы его мысли стали известны присутствующим.

Выдержав минутную паузу, чтобы дать всем возможность высказаться, Малыш продолжил, так как больше возражений ни от кого не последовало:

– Теперь нам необходимо выяснить: где находится дверь, ведущая в подвал банка.

– Об этом, если позволите, я позабочусь, – услужливо произнесла старушка.

Мишки-гамми все, как один, посмотрели в ее сторону, точно она вызвалась совершить героический поступок.

– У меня есть кое-какие сбережения в этом банке, – объясняла она, – и мне будет не так сложно навести справки у любого служащего и об этом. Уж поверьте, я это делать умею так, что никто даже не заподозрит.

– Это идея! – согласился Малыш.

Старушка улыбнулась, после чего она пришла в такой восторг при одной только мысли, что будет полезной, что глаза ее как-то особенно засветились.

Казалось, что все постепенно устраивается, и мишки-гамми с каждой секундой становятся все ближе к цели. От осознания этого, конечно, появлялись все новые силы, которые помогали преодолевать всякие трудности. А их было немало.

Колдун уже давал Бабушке рекомендации относительно приготовления специального сока, а она тем временем сетовала, что найти здесь все необходимые компоненты будет сложно.

Ненавязчиво старушка попросила взглянуть на рецепт этого сока, на что Колдун ответил:

– Возьмите, но я не уверен, что эти названия вам о чем-либо скажут.

Прочитав все от начала и до донца, старушка перечитала еще раз.

– Я должна заглянуть в аптеку и проконсультироваться с фармацевтами. Думаю, не все так безнадежно.

Бабушка одобрительно кивнула головой:

– Вот и хорошо, свет не без добрых людей.

После этого мишки-гамми остались в комнате одни, так как старушка сразу же собралась и покинула дом в поисках ближайшей аптеки.

– Эта старушка просто прелесть, – произнесла Солнышко, – нам так повезло.

– Да, – согласился с ней Малыш, – не будь ее, нам бы пришлось нелегко, это факт. В нашем деле без таких, как она, нельзя.

– Так когда же начнем это дело? – вдруг спросил Толстяк.

– Как только, так сразу, – отвертелась Солнышко.

– А если серьезно?

Да, действительно, мишкам-гамми хотелось знать ответ на этот вопрос, но его дать пока никто не мог: слишком много всего еще было нерешенного.

Во-первых, еще не было ясно: принесет ли старушка все необходимое для приготовления специального сока. Ведь без него их мероприятие становилось полностью нереальным.

А во-вторых, надо было продумать все до мелочей, чтобы не пришлось искать выход на ходу. Однако, как известно, всего предусмотреть в такой ситуации практически невозможно, даже если очень постараться.

В большом доме, где они временно поселились, им нравилось, правда, не совсем удобно было передвигаться, так как мебель для них была чуть ли не гигантской. Для их удобства старушка устроила на своем столе в гостиной целую комнату. Порывшись где-то у себя в старых вещах, она нашла множество всяких пустых коробочек и ненужных баночек, которые в свое время ей было жаль отправить в мусорный бак. Все это она довольно умело приспособила для того, чтобы у мишек-гамми была хоть какая-то мебель. А иначе, что же они подумают о ней?

И старушка старалась, как могла, обхаживала своих гостей. Трудно поверить, но она смастерила такой шикарный диванчик что любой бы позавидовал. Его сразу же облюбовал Толстяк. Наполнив ватой прямоугольную коробочку с откидной крышкой, старушка обшила ее велюровым лоскутком, придавая подделке необыкновенную форму. А поскольку коробочка когда-то содержала в себе пузырек с духами, то от нее исходил тонкий запах, чем-то напоминающий мишкам-гамми запах Леса.

Вместо стола стояла стеклянная круглой формы шкатулка с гладкой поверхностью, на которой разложил свои записи Малыш.

Стульчики, на которых сидели остальные мишки-гамми, хотя и выглядели поскромнее, но были очень удобными.

Итак, время шло. Мишки-гамми ждали, когда же вернется хоть с какими новостями старушка. Но она так и не появлялась.

– Неужели ничего не получится? – с каким-то неверием в голосе спросила Солнышко.

– Не спеши с выводами, – успокаивал ее Малыш, – ведь сама знаешь, что это быстро не делается.

В разговор вмешалась Бабушка:

– Такие травы растут только у нас в Лесу. Откуда они возьмутся здесь? Что-то мне верится в это с трудом, хотя, чего на свете не бывает!

Колдун все листал свою волшебную книгу, что-то проговаривая себе под нос. Как не прислушивался к нему Ворчун, сидящий рядом, ничего разобрать не мог.

Уже начинало темнеть. Мишки-гамми серьезно заволновались.

– А может, она попала в какую-нибудь историю, а мы сидим здесь и ни о чем не знаем?! – высказался Толстяк.

– Было бы разумно, если бы кто-нибудь из нас пошел с ней, – сказал Малыш, – в следующий раз так и сделаем. Я пойду с ней в Национальный банк.

– А почему это ты? – возмутился Ворчун.

– Потому, что от меня больше толку.

– На что это ты намекаешь?

– Ни на что.

Увидев, что надвигается ссора, Бабушка поспешила расставить все по местам:

– Я понимаю, долгое ожидание утомило всех. Вы устали. Будьте благоразумными, не спорьте! Лучше поговорите о чем-нибудь другом, пока...

Бабушка не договорила, потому что хлопнула входная дверь и в комнату влетела старушка. По ее лицу можно было понять, что у нее все хорошо.

Мишки-гамми вопросительно посмотрели на старушку, пытаясь рассмотреть, что она принесла.

Пока Малыш собирался что-то сказать, старушка опередила его:

– Ну вот, если можно так сказать, мне повезло.

И она стала выкладывать из своей сумки аккуратные пакетики с разными травами.

Колдун сразу же приблизился к ним, намереваясь сверить со списком, все ли принесла старушка.

– Та-ак, это есть, и это, – откладывая пакеты, то и дело произносил он.

Когда он просмотрел все, то заключил:

– Одной травы не хватает.

– Да, – кивнула старушка, – мне сказали, что это редкая трава и здесь уже давно не растет.

– Что же делать?

– Что это значит? – заволновались мишки-гамми.

Старушка испуганно глянула на Бабушку:

– Разве это так важно? Ведь все остальное есть. Неужели без этой травы...

– Стоит попробовать все же приготовить сок, – произнес Колдун, – но тогда свойства сока изменятся, вот только как. Об этом стоит только догадываться. И все же я за то, чтобы сок был приготовлен.

– А что, если нам вернуться домой на какое-то время, ведь там у меня эта трава есть, я даже помню, где она у меня находится, – предложила Бабушка.

– Было бы неплохо, – подхватила Солнышко.

– Да, но мы можем только вернуться домой, а попасть обратно сюда нет, – предупредил Колдун.

– Почему? – поинтересовался Малыш. – А если покопаться в волшебной книге.

– Вот-вот, в этой самой книге и пишется об этом, – объяснил Колдун. – Обратной дороги нет.

Дело принимало другой оборот. Но все же мишки-гамми не теряли надежды.

Старушка, взяв на руки Бабушку, отправилась с ней на кухню и через полчаса вернулась обратно с только что приготовленным соком густо-бордового цвета, над которым колечками еще вился пар.

– А вот и сок, – сказала старушка, поставив на стол чашку.

– Все же, я думаю, его стоит попробовать, прежде чем мы пойдем в банк, – проворчал Ворчун.

– Хорошо бы, – согласился Толстяк.

– Но кто рискнет? – спросила Солнышко.

После этого вопроса все почему-то посмотрели в сторону, где сидел Малыш. Он сразу же обо всем догадался.

– Как скажете, – только и услышали мишки-гамми.

Малыш сделал нужное количество глотков, ожидая, что будет дальше.

– Но он не исчезает из вида, – пожала плечами Солнышко, косясь на Колдуна.

– В чем дело? – не удержался Толстяк.

– Похоже, этот сок имеет какое-то другое действие, – сказал Ворчун.

Старушка, которая внимательно следила за экспериментом, сначала пожала плечами, а затем произнесла:

– В аптеке я из любопытства спросила, что получится, если все эти травы заварить.

– И что же там ответили? – не удержалась Солнышко.

– Мне сказали, что это прекрасное лекарство от простуды.

– И только? – недоуменно спросил Ворчун.

– А может вы не расслышали? – осторожно поинтересовался Толстяк.

Старушка слегка нахмурилась.

– Я не ошиблась, можете мне верить. Несмотря на свои годы, я не страдаю слабым слухом.

– Прошу прощения, – поспешил с извинениями Толстяк.

А тем временем Малыш смотрел на себя, пытаясь определить, что же с ним все же происходит.

Он попросил поставить перед ним зеркало, чтобы самому видеть, как все будет происходить.

– Как ты себя чувствуешь? – время от времени с таким вопросом обращалась к нему Бабушка.

– Все в порядке.

Лишь спустя минут десять, Солнышко вдруг громко крикнула:

– Смотрите-смотрите! Он растворяется!

Все происходило теперь очень быстро. Не успели мишки-гамми и глазом моргнуть, как Малыша не стало видно.

– Малыш, ты где? – слабо позвал Колдун.

Но никто не ответил. Тогда Колдун проделал это еще раз. И снова молчание.

– В чем дело? – переглянулись мишки-гамми.

– А может, он совсем исчез? – удивилась Солнышко, готовая вот-вот заплакать.

– Как это? – спросил Ворчун.

– А вот так, взял и испарился.

Но тут кто-то дернул Солнышко за платьице.

– Ты чего это проказничаешь? – обратилась она к Ворчуну.

– Я ничего не делал, – воспротивился тот.

– А кто это меня только что дергал? Ты ближе всех ко мне находишься.

– Но...

Когда за платьице ее снова кто-то дернул, Солнышко поняла, что это был не Ворчун. Она оглянулась вокруг себя.

– Кто здесь?

– Это я, – отозвался Малыш.

– Ты где? Мы же волнуемся?

– Да здесь я, здесь.

– Вот здорово! А тебя совсем не видно! Дай мне свою руку! – попросила Солнышко, протягивая свою.

Она почувствовала, что кто-то пожал ее руку.

– Надо же!

Колдун улыбнулся:

– Эксперимент удался. Только остается выяснить, как долго он будет невидимым.

Старушка глянула на часы, засекая время.

Ровно через десять минут Малыш стал слабо появляться. Сначала обрисовался его силуэт, после он стал наполняться и совсем скоро превратился в обычного Малыша.

– Это так интересно, – сказал он, – я даже сам себя в зеркале не видел!

– Остается подытожить, – серьезно заявил Колдун. – Действие этого сока длится десять минут, но при этом нужно учесть, что исчезновение замедленное, приблизительно около десяти минут тоже.

– Это не столь важно, – заметил Толстяк. – Но десяти минут нам вряд ли хватит, чтобы справиться со всем?!

– Тогда нужно будет выпить двойную дозу сока, чтобы времени стало в два раза больше, – ответил Малыш.

– Но получается, что невидимыми можно будет стать только через двадцать минут, – вмешалась Солнышко.

– Важное замечание, – согласился Колдун, делая какие-то расчеты.

– А сейчас... – начал Колдун.

– ...все отправятся спать, – подхватила старушка. – Время.

Как посчитали все мишки-гамми, день прошел удачно. На следующий день было решено посетить Национальный банк.

Так оно и случилось. Позавтракав, старушка взяла в сумку Малыша, куда также намеревалась прыгнуть и Солнышко, но ее вовремя остановила Бабушка, и вышла из дома.

Малышу так хотелось видеть все, что творилось вокруг, что он постоянно высовывался из сумки. Старушка же прикрывала его рукой, опасаясь, что кто-нибудь его может заметить.

К тому времени по городу уже были расклеены плакаты, на которых было написано вверху большими буквами: «ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК!» А ниже какой-то неумелый художник изобразил нечто, лишь немного похожее на мишек-гамми.

Заметив эти плакаты, старушка насторожилась, ведь еще вчера их не было. А потому идти с Малышом в банк становилось опасно.

Она остановилась прямо у ступенек, ведущих к банку и задумалась. Еще раз все взвесила и, наконец, решилась.

Служащий банка, который стоял у входа, приветливо улыбнулся, глядя на несколько странную старушку, которая все время оглядывалась по сторонам, точно опасалась чего-то.

– Вы что-то потеряли? – спросил он.

– Нет-нет, – произнесла дрожащим голосом старушка. – Мне кажется, я здесь видела...

– Что, что вы видели?

– Мышей, – шепотом ответила она, положив на губы палец, показывая тем самым, чтобы он говорил тише.

– Подумаешь!

– Я их ужасно боюсь. У меня в доме их так много, что я не знаю, что с ними делать.

– Но существует специальная служба, которая поможет вам избавиться от этой напасти.

– Что вы! – воскликнула старушка. – Как можно! Ведь они живые, а вы... Вот недавно одна сбежала от меня.

Старушка разыгрывала спектакль и это у нее получалось, так как молодой служащий банка пока даже не заподозрил ничего такого, что позволило бы ему обратиться куда следует.

– Ка-ак это? Разве можно такое определить? – глаза у служащего банка стали круглыми от удивления.

– Да, это так и есть. Потому что своих мышей я знаю. Но вот уже пару дней, как она не показывается на кухне, где я частенько подкармливаю их. Я уверена, что она сбежала и потому я вынуждена ее искать.

– А каким образом она могла оказаться здесь?

– Очень просто: прибежать. И по-моему, я слышала, как она пищала. Ее спутать ни с кем нельзя, она очень особенная. Вот, слышите? Это ее писк!

Старушка изобразила такую неподдельную радость, точно она на самом деле нашла что-то очень дорогое.

Как ни старался служащий банка услышать этот писк, у него ничего не получалось.

– Так вы слышите? – еще раз спросила старушка.

– Мда, кажется...

– Вы не поможете мне?

– Но что я должен сделать?

– Она там, где-то в подвале, моя бедная мышка! Забежала, а как выбраться, не знает. Где же вход в подвал?

Служащий банка попросил старушку подождать несколько минут, а сам направился к полицейскому, дежурившему в банке.

На какое-то мгновение старушке показалось, что ее фокус не удался, и ей придется сейчас пройти в ближайший полицейский участок. Но все закончилось иначе.

Служащий банка знаком показал, чтобы она следовала за ним. Старушка подчинилась. Пройдя по коридору почти до конца, служащий банка остановился перед дверью, которая по всей видимости вела в подвал.

– Вот мы и пришли. Сейчас открою ключом дверь, и вы сможете сами убедиться, что там никого нет и быть не может.

– Ну-у, как сказать, – помялась старушка, войдя в хорошо освещенный подвал, где вдоль стен шли разной величины трубы, а также крепилось множество проводов и провод очков.

– Я же говорил! – уверенно произнес служащий банка. – Мне жаль.

Когда старушка благополучно выбралась из подвала, а затем и вовсе оказалась далеко от банка, Малыш задергался в сумке.

– Ну, и как тебе это понравилось? – поинтересовалась старушка с видом, словно она только что выиграла какую-то очень дорогую вещь.

– Я такого и не ожидал! – воскликнул Малыш. – Мне кажется, что я бы до такого и не додумался.

Можно себе представить, как рассказывал об этом Малыш мишкам-гамми. Он выложил все, не пропуская ни малейшей детали, добавляя лишь к сказанному свое восхищение.

– Ну довольно, – пыталась утихомирить его старушка. – Что тут говорить зря, просто повезло.

Теперь мишки-гамми должны были лишь выбрать день, когда им нужно будет пойти за сокровищами. И здесь сначала единого мнения не было.

– Да хоть сегодня! – кричал Ворчун.

– Ближе к вечеру, – уточнил Толстяк.

– Чего медлить, ведь все уже известно, – твердила Солнышко.

Но Бабушка, Колдун и Малыш были не согласны.

– Если получится, попытаемся это проделать завтра, – сказал Колдун. – Нечего спешить, хорошо бы все еще тщательно продумать.

– Думать, думать, – ворчал Ворчун. – Надоело!

– Осторожничаем зря, – сказал Толстяк. – Теперь это дело мне кажется совсем плёвым.

– Правда!? – удивился Малыш. – Ты не пошутил?

Толстяк несколько помялся, сидя на своем диванчике, осознавая, что взял на себя больше, чем смог бы. Он покосился на Малыша, а затем на Солнышко, словно искал у нее поддержки, но она молчала.

– Ну...

– А может, ты все проделаешь один? – спросил Малыш.

– Как это?

– А вот так: проберешься в банк, а затем вернешься, прихватив с собой сокровища.

Толстяк не знал, что ответить. Видя его замешательство, Бабушка обратилась к Малышу:

– Прежде, чем что-либо говорить друг другу, хорошо бы подумать, в какое положение ты можешь поставить собеседника. Разве я не права?

– Угу, – произнес Малыш, отводя взгляд в сторону.

На какое-то время возникла пауза, так как никто не знал, что говорить: то ли решать спор Малыша и Толстяка, то ли определять судьбу сокровищ.

Если бы не одно очень важное обстоятельство, то даже трудно было бы сказать, как все будет происходить дальше. Но тут Колдун схватился за голову и воскликнул:

– Как я мог об этом забыть?! Какой я рассеянный! И чего только я не вспомнил об этом раньше, ведь вы все должны были об этом знать с самого начала!

Дальнейшие причитания Колдуна прекратил Малыш:

– А по существу можно?!

Серьезный тон Малыша хорошо отрезвил Колдуна, и он стал объяснять, в чем было его упущение:

– Я должен был вас предупредить с самого начала, что времени у нас на наше пребывание в Лондоне немного. И именно завтра к вечеру оно заканчивается. Так сказано в волшебной книге. Если за эти несколько дней мы не сможем найти сокровища, они останутся здесь еще на сто лет. Только через сто лет можно будет повторить это путешествие.

Мишки-гамми выступали, перебивая один одного, высказывая свои претензии. А Колдуну ничего не оставалось делать, как выслушивать их в свой адрес и при этом чувствовать себя виноватым.

– Вот те на! – всплеснул руками Ворчун. – Он молчал! Забыл видите ли!

– Так мы могли бы остаться без сокровищ? – возмущалась Солнышко. – Я об этом даже подумать боюсь?!

– Я же говорил, что нечего медлить, – вставлял свое замечание Толстяк.

Малыш тоже, как и все остальные, неодобрительно воспринял неожиданную новость, но держался достойно, понимая, что то, что случилось, уже не исправишь, а потому надо как-то менять ситуацию.

– А что с нами произойдет, когда кончится наше время? – поинтересовался он.

Все замолчали, с любопытством глядя на Колдуна.

– Независимо от того, произнесу я заклинание или нет, мы перенесемся обратно, откуда сюда попали.

Итак, времени оставалось только до завтрашнего вечера, а потому мишкам-гамми нужно было на что-то решаться, чтобы успеть осуществить заду манное. Ведь если они упустят момент, то им придется ждать еще сто лет! А им так хотелось вернуться домой с сокровищами.

После короткого совещания все единодушно решили: идти в банк немедля. И мишки-гамми начали собираться.

Разве могли предполагать мишки-гамми, что именно на вечер договорились Том и Джон назначить свое вторжение в банк? Но так оно и случилось на самом деле.

Убедившись в том, что они оказались как бы в стороне от недавней попытки ограбить Национальный банк, а также в том, что полиция ими не интересуется, они поспешили осуществить свой хитроумный план.

– А ты видел этих, ну-у, грабителей, которых расклеили по всему городу? – спросил, пакуя в сумку взрывчатое вещество, Джон у Тома.

Том тем временем занимался более мирным занятием: готовил ужин, так как Джон наотрез отказался принимать пищу после того, как они все уладят.

– Ужасные чудовища, – ответил Том, нарезая белый хлеб для бутербродов.

– Здорово, что о нас так ничего и не удалось узнать этим ищейкам, – заметил Джон, ухмыльнувшись, – это благодаря тому, что я все планирую заранее.

– Неужели?!

– Ты в этом сомневаешься? Разве это не мы находимся сейчас здесь, в этой комнате, в полном здравии, а наши жалкие тени? Ну-у, что скажешь?

– Мы это мы, а вот что с нами будет...

– Что будет, то будет, мне плевать, что будет, – сказал Джон, закрывая сумку на застежку. – Убежали один раз, убежим еще разок. Пронесет.

– Но тогда мы скрылись чисто случайно, не забывай об этом, Джон, – заперечил Том.

– Не болтай много, а не то, сейчас вместо ветчины положишь на хлеб сыр, а ты знаешь, что я его не перевариваю.

Том вздохнул.

– И как только ты можешь есть, в меня ничего не лезет.

– А я чертовски голоден. Советую и тебе перекусить, чтобы не утратить сил, а то ты весь трясешься от страха.

Джон захохотал, а затем сел за стол и принялся уминать бутерброды. Том с отвращением наблюдал, как его напарник откусывал большой кусок бутерброда и тщательно его пережевывал, казалось, не оставляя ничего не прожеванного.

Насытившись, Джон попросил подать ему пива.

– Слугу нашел, – пробубнил Том, полезая в холодильник за банкой.

Джон посмотрел на часы. Было пять ровно.

– Костюмы охранников нам больше не пригодятся, – сказал он, увидев, что Том решил пере-одеться.

– А как же...

– На этот раз все будет куда прозаичнее, нам не придется устраивать спектакль.

Том терялся в догадках.

– Ты хочешь сказать, что охранники нас впустят в Национальный банк?! – недоумевая, спросил он, глядя прямо в глаза своему напарнику.

– Вот именно, – спокойно ответил Джон.

– Какая чушь! – воскликнул Том. – Еще никогда не слыхал, чтобы охранники впустили преступников в банк. Ты, похоже, и сам не знаешь, что говоришь.

– Это я-то не знаю?! – закричал Джон. – А может мне стоит спросить у тебя?! Не дождешься!

Том в эту минуту готов был выслушать сколько угодно чего угодно в свой адрес, а потому он молча сидел на своей кровати.

Вскоре Джон сменил свой гнев на милость.

– Ну ладно, не сердись, я погорячился...

– Да что ты...

– Да-да, это все мой несносный характер. Но ведь ты был не прав. Ну, признайся, Том, что ты ошибался.

Джон подошел к кровати Тома, а затем плюхнулся рядом с ним, заложив ногу за ногу.

– Если ты так считаешь, то пусть я буду не прав, – пролепетал Том.

Джон погладил его по голове.

– Вот и хорошо. А теперь послушай, как мы обделаем это дельце.

И Джон в течение нескольких минут нарисовал животрепещущую картину их с Томом операции.

– Пока ты тут все эти дни валялся на кровати, вздыхая и охая, я раздобыл для нас документы... или точнее... одолжил на время у одного моего приятеля.

– И кем мы будем по этим липовым документам?

– Электриками.

– Электриками? Но зачем...

– Затем, что в банке на самом деле есть неисправность, которую надо устранить. Это я знаю точно, потому что... а впрочем, я ничего тебе не буду объяснять. Это лишнее. Но факт остается фактом: на семь часов назначен приход электриков. Мы должны их подкараулить и...

– Убить?

– Нет, нейтрализовать. Мы их просто усыпим, а затем проберемся туда, куда надо. К десяти часам Национального банка не будет, от него останутся только руины.

Том на секунду представил, как клубится дым над каменными глыбами, пламенится где-нигде уцелевшая мебель, трещат стекла, а посреди всего этого пожарища стоит сейф, в котором лежат деньги. Он почувствовал, как пот выступил у него на лбу, он проглотил слюну, которая собралась у него во рту, а затем положил руку на сердце.

Заметив странное поведение Тома, Джон поинтересовался:

– Ты в порядке?

– Он стоит... – начал Том, но остановился, вглядываясь все пристальней в пустоту. Он даже вытянул руку, указывая на определенный предмет, который все отчетливей видел.

– Там нет никого, – попытался отвлечь Тома Джон. – Тебе показалось.

– Там стоит сейф с деньгами, – вдруг произнес Том.

Джон, естественно, сколько не смотрел, ничего не мог увидеть.

– Придумал! Да разве, если бы там стоял сейф с деньгами, я бы потащил тебя в банк?!

Видение Тома мгновенно рассеялось, сам он словно очнулся.

– Ты прав, нет нам ничего, – с сожалением сказал он.

– Ну вот, порядок, а то мелешь всякий вздор. Слушать неприятно.

Джон глянул на часы.

– О-о, да мы засиделись! Нам уже пора быть возле банка.

Они оба дружно вскочили с постели и поспешно вышли из комнаты. По дороге Джон передал Тому документы, а тот даже не посмотрел, на чье имя они были выписаны. И вообще, на его лице появилось какое-то даже не свойственное ему безразличие.

Довольно скоро они добрались до банка и спрятались за углом дома, который находился через дорогу от него, прямо напротив.

– Смотри внимательно, – предупредил Джон.

– На что я должен смотреть?

– Да не на что, а ты должен не пропустить машину, на которой будут ехать электрики.

– А-а...

Полчаса Том и Джон наблюдали за дорогой, боясь проронить хоть слово, чтобы не отвлечь друг друга. Но, наконец, Том не выдержал:

– Джон, а может ты что-нибудь напутал или информация была недостоверной? Мы торчим здесь, а их все нет.

Джон молчал.

– Что же мы будем делать, если так никто и не...

Том не успел договорить, как его сильно толкнул в спину Джон, заметив небольшую машину, которая намеревалась припарковаться у банка.

– Это они! Пошли!

Джон потянул Тома за рукав, а затем прижал к себе, чтобы тот не удрал. Перебежками они приблизились к машине, у которой уже были открыты дверцы. Том зашел с одной стороны, Джон с другой.

– В чем дело?

– Кто вы такие? – послышались вопросы, но никто не собирался им отвечать на них.

Через минуту Том и Джон почти одновременно достали из карманов носовые платки, смоченные эфиром, и приложили их на лица тех, кто находился в машине, закрывая им рот и нос.

Электрики даже не пытались сопротивляться, и вскоре их безжизненные головы повисли, охваченные глубоким сном.

– А с ними ничего не случится? – опасаясь за неожиданные трагические последствия, поинтересовался Том, когда они отошли от машины.

Джон, оглядываясь, ответил:

– Ничего, можешь не переживать. Это не смертельно. Отдохнут, а потом пойдут домой.

– И все?!

– А ты как думал?! И нам хорошо и им неплохо.

У дверей банка Тома и Джона встретили охранники.

– Мы электрики, – не дожидаясь пока у них что-либо спросят, сказал Джон с невозмутимым лицом, точно всю жизнь работал по этой специальности. – Что здесь у вас случилось?

Охранники переглянулись, но открывать дверь перед появившимися электриками, очевидно, не спешили.

– В чем дело? – наступал Джон. – Если мы вам не нужны, мы отправимся по другим адресам. Благо, работы у нас хватает!

Один из охранников попросил предъявить документы, после чего Том и Джон дружно вытянули их из карманов.

Охранники какое-то время вглядывались в лица преступников, сверяя их с фотографиями. Джон нервничал, все сильнее сжимая ручку сумки. Казалось, еще немного – и он закричит.

Том напротив, держался спокойно, хотя крайне неуверенно.

– Пройдемте! – как приговор, вдруг произнес один из охранников, толкая дверь.

Кто хоть раз бывал в полицейском участке, тот согласится с тем, что там нельзя себя чувствовать вполне уверенно и спокойно. Сама обстановка настолько напряженная, что трудно предвидеть, как будут разворачиваться дальнейшие события. А потому без защитника, или адвоката, никак не обойтись.

Еще находясь в машине, Джон потребовал адвоката, а иначе, он отказывался давать какие-либо показания.

– Будет тебе адвокат, – успокаивал его полицейский, когда Джон начинал возмущаться и дерзить. – Веди себя как следует!

Тон полицейского сильно раздражал Джона и был ему неприятен, так как он не позволял никому на себя покрикивать. Но в данной ситуации ему ничего не оставалось, как, стиснув зубы, молча сносить всякие обиды.

– Уберите от меня этого, – кивал на Тома Джон.

– Почему это? Разве он не твой сообщник? – поинтересовался полицейский.

– Что-о?! Мой сообщник? Да я вообще его первый раз, в жизни вижу!

– А охранник сказал, что вы зашли в банк вместе, а выбежал ты один.

– Я в его делах не участвую, – настаивал Джон. – Я обыкновенный электрик, да и потом, что у вас имеется против меня?

– Это мы еще посмотрим, когда приедем в участок, а пока заглохни!

Джона от слов полицейского перекосило, а Том посмотрел на него с ухмылкой, точно спрашивая: «Ну, как оно?!»

Машина резко затормозила и полицейский толкнул дверцу.

– Выходите, приехали!

Через несколько минут грабители в наручниках уже сидели в небольшом кабинете. У окна за столом по телефону разговаривал немолодой мужчина в штатском. Положив трубку на аппарат, он обратился к Джону:

– Так вы утверждаете, что вы электрики?

– Ну да... – помялся тот.

– Я сейчас узнавал, в каком агентстве вы находитесь на службе, но безрезультатно. Да и ваши документы – липа, как только охранники пропустили вас в банк! Что вы на это скажете?

– А что говорить? – вмешался Том. – Виноваты.

Следователь многозначительно посмотрел на Тома.

– Так-так, это можно расценивать, как признание?

– Вполне.

Джон чуть не подскочил на стуле, посылая в сторону Тома взгляд, полный ненависти.

– Этот кретин готов сознаться в чем угодно! Вот уж этого вы от меня не дождетесь.

– Может начнем все по порядку? – доброжелательно спросил следователь у Тома. – Чистосердечное признание смягчит наказание.

Не с характером Тома было упираться, а тем более, если его не колотили, как это частенько с ним проделывал Джон. С ним здесь обращались вполне нормально, и он отвечал тем же, правда, не совсем задумываясь о последствиях.

– Мы дважды наведывались в Национальные банк, – заявил Том.

– Ну-ка, ну-ка... – заинтересовался следователь. – А когда же в первый раз?

– О нет! – взмолился Джон, издавая при этом глубокий стон.

Том запнулся, словно осознавая, что сказан что-то не то.

– Продолжайте, – наседал на него следователь

– Сначала Джон потащил меня грабить банк, но у нас ничего не получилось.

– Так значит, это вы пытались... Понятно-понятно. А что же привело вас во второй раз в банк?

– А потом Джон захотел, чтобы мы взорвали его, подложив в подвал динамит, – осмелел Том.

– Так выходит, что Джон был организатором этих преступлений? – уточнил следователь.

– Выходит, – пожал плечами Том.

– Факты! У вас есть факты?! – вскипел Джон, цедя слова сквозь зубы.

– А разве моих признаний недостаточно, чтобы засадить Джона за решетку? – недоумевал Том

Джон рассмеялся.

– Ты что это, думаешь, отделаешься легким испугом? Как бы не так! Тебя ожидает то же, что и меня.

– Это правда? – наивно спросил Том, глядя на следователя.

Тот несколько сдержанно ответил:

– Мы примем во внимание то обстоятельство, что вас заставили помогать против вашей на то воли, как я понял из ваших слов.

– Но ведь он избил меня, оставив в подвале, и хотел, чтобы я взлетел на воздух вместе со зданием банка! – вырвалось у Тома.

– Хорошо-хорошо, мы так и запротоколируем, нечего так волноваться.

Узнав от Тома адрес гостиницы, в которой преступники временно проживали, следователь послал туда своих людей, чтобы те произвели в их комнате обыск и привезли вещественные доказательства того, что они виновны.

Не прошло и часа, а на столе у следователя уже лежали их маскарадные костюмы охранников.

– Ну, будем упорствовать и отнекиваться? – перешел в наступление на Джона следователь.

– Все это еще ничего не значит.

Следователь нажал на кнопку, тем самым вызвав в кабинет полицейского, который стоял за дверью.

– Введите потерпевших!

В кабинет несмело вошли электрики, которых усыпили Том и Джон.

– А черт! – произнес Джон. – Сегодня явно не мой день.

– Это тоже ваших рук дело? –спросил следователь у Тома, зная заранее, что тот ему ответит.

– Мгу, – отозвался Том.

– Еще нужны факты? Так сейчас сюда доставят динамит из банка, на котором, я уверен, полно ваших отпечатков пальцев.

По всему было видно, что следствие подходило к концу, но Джон все еще не сдавался:

– Это все ложь от начала и до конца! Меня подставили! Этот кретин Том, и чего только я с ним связался?!

Так попали в руки правосудия преступники Джон и Том, хотя, как уже можно было догадаться, последний относился к преступному миру случайно, точнее по ошибке.

Когда полицейские уводили грабителей в камеру, глаза у Тома были такими несчастными, что даже один из полицейских не удержался:

– Ничего, отсидишь свое, выйдешь человеком

А Джон в этот момент думал о том, что хорошо хоть у Тома хватило мозгов не рассказать о том, где он припрятал деньги, собранные в банке. После освобождения из тюрьмы он на них имел виды

Администрации банка за последние несколько дней пришлось изрядно поволноваться, ведь преступники дважды посягали на него. Часть охранников была уволена, часть предупреждена. Но еще многое предстояло сделать, чтобы обеспечить его безопасность.

Шумиха, которая разгорелась вокруг Национального банка, во многом способствовала привлечению новых клиентов. Однако, некоторые из тех, кто на протяжении многих лет делал в нем свои вклады, отказались от его услуг.

Когда полицейская машина подъехала к банку, вышел управляющий, чтобы задать следователю несколько вопросов.

– Так кто же все-таки преступники? Вы их задержали?

– Преступники там, где их место. На этом, думается, все ваши мучения закончились.

Управляющий что-то сказал в знак благодарности, при этом вытирая с лица капельки пота.

– Но вы снова у нас, в чем дело?

Следователь показал рукой на машину, в которой сидели мишки-гамми.

– Все дело в них.

Управляющий подумал, что над ним подшутили, и не принял слова следователя всерьез.

– Вы хотели бы осмотреть место преступления?

– Ну, это не совсем так. Думаю, что вас это удивит.

В следующую минуту управляющий на самом деле был удивлен, когда увидел, как из машины выкатились мишки-гамми и направились по ступенькам к входу в банк. Он провел их взглядом, а затем пошел следом.

– Это преступники? – шепотом спросил у следователя управляющий.

– Да что вы! Разве они на них похожи?!

Но и это не мешало управляющему относиться ко всему происходящему с подозрительностью. Правда, его еще очень настораживало то, что мишки-гамми превосходно ориентировались в помещении банка, точно неоднократно бывали в нем.

У двери в подвал стоял один полицейский, так как ему было приказано никого туда не впускать, разумеется, кроме лиц, заинтересованных в раскрытии преступления.

Войдя в подвал, мишки-гамми направились к тому месту, где еще совсем недавно они отыскали сокровища.

Следователь был не уверен в том, что они там были на самом деле, так как все это напоминало ему скорее сказку, чем реальность. Но когда мишки-гамми закричали, что сокровища целы, то и ему пришлось принять этот факт к сведению.

– Вот они!

– Сокровища мишек-гамми!

Двое взрослых и вполне нормальных людей стояли рядом с мишками-гамми и глазам своим не верили.

– Кто бы мог подумать, что за этой стеной... – дрожащим голосом повторял управляющий.

– Но как они попали в банк? – недоумевал следователь.

– Это было очень давно, когда здесь жили наши предки – добрые мишки-гамми. Чтобы эти сокровища не стали достоянием злых людей, они их спрятали в банке, – пояснил Малыш.

– Но тогда кому же они сейчас принадлежат? – поинтересовался управляющий.

Мишки-гамми переглянулись, ведь они уже приняли решение.

– Поскольку они найдены в Национальном банке, то значит, они в нем и останутся, – быстренько заключил управляющий.

– Но они принадлежат мишкам-гамми, – возразил Колдун, – так об этом сказано в волшебной книге. И если вы хотите, я сейчас открою ее на той странице...

– Ваша книга, – перебил его управляющий, – будь она какой угодно, не является для нас документом. Люди живут по другим законам, а потому я немедленно распоряжусь сделать опись всех ценностей, а потом мы подсчитаем на какую сумму их здесь.

Слова управляющего показались мишкам-гамми оскорбительными.

– Это несправедливо! – возмутился Малыш.

– Ваши законы нужно изменить! – кричал Ворчун. – Только подумать, какое безобразие!

Солнышко подняла из кучи драгоценностей несколько золотых монет, то же самое проделал и Толстяк. Но управляющий тут же остановил их:

– Положите все на место!

И только тогда, когда Малыш бросился на управляющего с кулаками, вмешался следователь:

– Мы сейчас все устроим! Драка здесь совершенно ни к чему, а тем более куда вам таким маленьким справиться с управляющим.

– Вы только не думайте, что раз мы маленького роста, значит слабые и беспомощные, – сказал Малыш. – Мы сумеем за себя постоять, если того потребуют обстоятельства.

Следователь сделал как можно более серьезный вид, но глаза его не могли скрыть улыбку.

– Верю вам на слово.

– А то мы могли бы и продемонстрировать, – предложил Ворчун, то сжимая, то разжимая кулаки, при этом проявляя некоторую нервозность.

– Не стоит, я же сказал, что вам верю.

– А этому управляющему вы тоже верите, – спросила Солнышко.

– А вот мы сейчас все сами и рассудим. Если бы вы не показали нам этих сокровищ, они так бы и остались лежать здесь, пока кто-нибудь из служащих не обнаружил бы их. Однако, я слишком хорошо знаю психологию людей, чтобы даже представить, как поступит с этим несметным, богатством тот, кто его найдет. В лучшем случае он сознается, что нашел их, но прежде, чем он это сделает, часть сокровищ он припрячет где-нибудь.

Взгляд управляющего скользил по драгоценностям, оценивая их реальную стоимость. Похоже, в его голове всяким цифрам становилось тесно, и они рвались наружу. Управляющий побледнел от одной только мысли, что скоро он лишится всего этого.

– Не отдам! Это останется здесь!

– Но мы хотели передать эти сокровища в музей, – произнес Колдун, – все равно мы не смогли бы забрать их с собой, да и зачем они нам?!

– Зачем в музей? Почему? – посылал вопросы управляющий в сторону мишек-гамми.

Но в следующую минуту произошло то, чего никто не мог ожидать. Сокровища, от которых исходил ослепительный свет, стали меркнуть. Этот процесс происходил так скоро, что никто даже не сообразил, почему так получилось. На месте, где минуту назад лежали драгоценности, было пусто. – Сокровища! Где мои сокровища!? – завопил управляющий.

– Они исчезли! – воскликнул Малыш. – Но почему?

– А были ли они? – спросил с недоверием следователь. – Может, нам все это только показалось?

Колдун, который по-прежнему прижимал к себе волшебную книгу, найденную среди этих сокровищ, заметил:

– Но почему тогда она не исчезла?

И Солнышко разжала кулачки, где все еще блестели золотые монетки и брошь.

– И это почему-то тоже осталось, – задумчиво произнесла она.

– Как вы могли забыть про то, что «исчезнет все, лишь рядом зло», – высказалась Бабушка. – Я думаю, что этот управляющий – нечестный человек, поэтому и сокровища исчезли.

– Все может быть, – согласился следователь.

– Я? Что? – занервничал управляющий, пятясь назад. – Как вы смеете! Кто вам дал право! Вы еще за это ответите!

С криками управляющий выскочил из подвала, размахивая руками.

– Куда он побежал? – спросил Малыш у следователя.

– А это уже ему видней, где и у кого искать защиты. Очевидно, он здорово перетрусил.

– Это уж точно! – подхватил Толстяк.

Солнышко загрустила.

– Так что, эти сокровища бесследно исчезли?

– Мне бы не хотелось так думать, – ответил ей Колдун. – Я думаю, что, когда мы вернемся домой, я найду в этой волшебной книге ответ на твой вопрос. А пока придется подождать.

Мишки-гамми отчетливо услышали, как отсчитывал удары Биг-Бен. После девятого удара все тот же необъяснимый поток ветра подхватил их и, подняв на небольшую высоту, понес прочь.

Следователь, конечно, не ожидал такой развязки. Он только и успел крикнуть им вслед:

– Куда вы?

Но ответа не услышал.

Он еще раз посмотрел на место, где лежали сокровища, но, к его удивлению, стена была цела, тот кусок, что от нее отвалился, вошел в нее снова, не оставив ни малейшей трещины.

–Что за чудеса! – воскликнул он, проводя рукой по стене. – Неужели все это мне только приснилось?

Затем следователь еще раз все тщательно осмотрел, но ничего не заметил, что бы хоть как-то указывало на пребывание в этом подвальном помещении мишек-гамми.

– А были ли они вообще? – произнес следователь, направляясь к выходу, а затем добавил: – Старею.

Правда, когда он появился на пороге полицейского участка, к нему с расспросами бросилась старушка:

– Где же мишки-гамми? Вы их отпустили? Вы все выяснили? Они больше не подозреваются?

Следователь пожал плечами.

– Ну, что же вы молчите?

– Не знаю, что говорить.

– Как это?! Они же были с вами, у кого же еще я могу узнать, как не у вас?!

– Сожалею, но ничем помочь не могу, – только и сказал ей следователь, закрывая перед ней дверь своего кабинета.

Бедная старушка поплелась домой. Жизнь теперь казалась ей пустой и серой.

Прошло какое-то время прежде, чем она стала понемногу забывать о мишках-гамми. Но разве о них можно забыть?! Она с удовольствием готовила себе волшебный сок по рецепту, составленному Колдуном, в надежде, что когда-нибудь она станет невидимой и тогда отправится в город, чтобы напроказничать там.

А по городу стали ходить слухи, что по ночам из подвала Национального банка слышны удары чего-то тяжелого. Никто не знал, с чем они связаны, но кое-кто догадывался, что, возможно, это управляющий искал сокровища мишек-гамми.

Не прошло и полугода, как следователь подал в отставку и больше не служил в полиции. Зато вскоре он стал сочинять сказки для детей про удивительных мишек-гамми.

А что же сами мишки-гамми?

Как известно, каким бы приятным не было путешествие, возвращение домой всегда радостное, хотя и есть в нем немного грусти.

У мишек-гамми после того, как они побывали в Лондоне, было много впечатлений, а еще больше разговоров.

Когда Колдун начинал говорить о сокровищах, которые исчезли в Национальном банке, то никто из них не оставался равнодушным.

До поздней ночи они могли спорить о том, куда девались исчезнувшие сокровища. Пока, наконец, Бабушка не разгоняла их спать.

– Надо составить план, – предложил Ворчун, когда в очередной раз мишки-гамми беседовали.

– Какой еще план? – небрежно спросил Толстяк.

– План того, где находятся теперь сокровища.

– Что за чушь?! Как это ты его составишь?

– Очень просто.

И Ворчун, вооружившись бумагой и ручкой, принялся писать. Сначала он писал быстро, потом стал задумываться больше, а писать все меньше.

– Ну, как идут дела? – шутя, поинтересовался Малыш.

– Идут понемногу, – ответил Ворчун.

– Может тебе помочь, только прочти прежде то, что ты уже написал, – предложил Малыш, усаживаясь за столом.

После недолгой паузы Ворчун сказал:

– Это только наброски, понимаете, сырой материал, который требует доработки.

– Да ладно, читай, – торопил его Толстяк, откусив кусочек пирога с малиновым вареньем.

Ворчун отложил ручку в сторону, а все приготовились его слушать.

– Во-первых, сокровища могли исчезнуть не совсем... – начал Ворчун.

– Во дает! – ухмыльнулся Толстяк. – Как же они это исчезли тогда?

– Наполовину.

Мишки-гамми засмеялись, только Ворчун насупился и заявил:

– Если будете смеяться, я не буду больше читать.

Бабушка цыкнула на Толстяка, и он закрыл рот рукой.

– Продолжай, мы тебя внимательно слушаем, – сказал вежливым голосом Малыш.

– Да-да, все это очень любопытно, – попросила Солнышко.

Ворчун снова стал читать:

– Во-вторых, значит, они все же где-то есть. В-третьих, если их нет в банке, то, возможно, они есть где-то здесь, в нашем Лесу. В-четвертых, надо организовать экспедицию. Все.

Ворчун с гордостью прочитал все это вслух, и после этого некоторое время никто ничего не говорил. Наконец, Толстяк, который все время то открывал, то закрывал рот, не издавая при этом ни звука, сумел выговорить очень писклявым голосом:

– А потом?

– Что ты хочешь сказать?

– Когда мы отправимся за сокровищами неизвестно куда, что будет потом?

– Тогда мы начнем искать.

– Как искать? Перероем весь Лес?

– Зачем?

– Но разве не смешно то, что ты говоришь?

– А, по-моему, – вмешался Малыш, – Ворчун в чем-то прав. Ведь те мишки-гамми должны же были как-то позаботиться о сокровищах на тот случай, когда «исчезнет все, лишь рядом зло». Не могли же сокровища сквозь землю провалиться.

– Не могли, – согласился Колдун. – И как назло, я ничего не могу найти о них в своей волшебной книге.

– А почему бы нам не попробовать поискать их здесь? Раз это наши предки, значит, вполне может быть то, что они перенесли сокровища сюда, – сказал Малыш.

И вот к вечеру было решено готовить экспедицию. Поскольку эта идея пришла к Ворчуну, то ответственным за сборы назначили именно его. Спрятав свой хитроумный план в карман, подальше от посторонних глаз, словно ценность какую, Ворчун расхаживал по комнате и раздумывал: «Что бы они делали без меня?»

Тем временем, пока Ворчун был занят своими мыслями, Малыш паковал в мешок необходимые вещи, которые могут понадобиться в экспедиции.

Солнышко сидела на травке у дома и гадала на ромашке, выясняя – найдут или не найдут они сокровища. Оказалось, что найдут, и она, радостная, влетела в дом, чтобы сообщить результаты своего гадания.

– Мы найдем их! – крикнула она.

– С чего ты это взяла? – поинтересовался Толстяк.

– На ромашке так вышло.

– A-а! А теперь пойди и еще одну сорви.

– Для чего?

– Для надежности. Одной ромашки в таком деле, думаю, будет маловато.

Солнышко снова пошла во двор и действительно сорвала еще одну ромашку. Результат оказался обратный. Тогда она сорвала еще одну, другую, третью... Ветер подхватывал сорванные лепестки и уносил их подальше отсюда.

– Ничего не выходит, – пожаловалась Солнышко Бабушке, когда та вышла из дома.

– А как ты говоришь?

– Найдем – не найдем, найдем...

– А ты попробуй это говорить наоборот, – посоветовала шепотом Бабушка, словно опасаясь, что их кто-то может услышать.

– Как это?

– А так: не найдем – найдем, не найдем... Тогда все должно получиться.

Хитрость Бабушки Солнышке очень понравилась, и она сделала все так, как она ей посоветовала.

Когда Толстяк у нее спросил снова о результатах гадания, Солнышко сказала:

– Все будет в порядке.

В экспедицию вызвались идти Малыш, Ворчун, Солнышко и Толстяк. Колдун и Бабушка решили пока остаться дома, поскольку сначала было решено обследовать местность поблизости от дома.

Наутро экспедиция началась.

Ворчун шел первым, за ним Малыш и Солнышко, а последним шел Толстяк. Именно ему пришлось нести не только мешок со всякой всячиной, но и пакет с обедом.

Погода стояла превосходная. Пели птицы, в траве трещали разные насекомые, где-то неподалеку в мягких бережках плескался ручей своей прозрачной водою.

– Так хорошо бывает только в нашем Лесу, – сказала Солнышко, вплетая цветок в венок.

– Да, здесь к тому же безопасно, – согласился Ворчун.

Отойдя от дома на незначительное расстояние, Ворчун всех предупредил:

– Я думаю, что уже можно начинать искать. Внимательно смотрите по сторонам и под ноги. В случае чего – кричите!

Мишки-гамми вглядываясь куда только можно, медленно продвигались вперед. Толстяк, пользуясь тем, что он шел последним, находясь в состоянии уверенности в том, что все уже и без него обследовано, то и дело закидывал взгляд подальше, выискивая, чем бы поживиться.

Когда он увидел малиновый куст, на котором вес еще красовались сладкие ягоды, от радости он даже облизнулся. Потоптавшись на месте, он не пошел вслед за остальными мишками-гамми, а свернул в сторону.

– Какое лакомство! – восхищался он про себя, посылая в рот одну ягоду за другой.

Первой заметила пропажу Толстяка Солнышко. Сначала ей показалось, что она больше не слышит его сопения в спину, а потом она оглянулась.

– Так и есть: его нет! –сказала она.

Пришлось экспедицию приостановить, пока не нашелся Толстяк.

– Разве ты не понимаешь, что отвлекая нас от поисков, ты воруешь наше драгоценное время! – пристыдил его Малыш, когда Толстяк выбрался из-за куста.

– Я больше не буду, но ягоды так аппетитно блестели на солнце, что я не удержался.

Теперь, учитывая такую слабость Толстяка, мишки-гамми пошли в другом порядке. По-прежнему впереди шел Ворчун, за ним Солнышко, потом Толстяк, а уж последним шел Малыш, постоянно подгоняя впереди идущего.

Солнце уже было в зените, а поиски мишек-гамми были безуспешными.

– А что, если нам разделиться? – предложил Малыш. – Как вы думаете?

– Как это? – потребовал объяснений Толстяк.

– Если мы будем все вместе друг за другом ходить по Лесу, то сколько же нам понадобится времени, чтобы обойти весь Лес? – начал Малыш. – Много. А если нам разделиться, скажем, по двое, то можно будет обследовать в два раза больше и быстрее.

– Неплохая мысль! – поддержал его Ворчун.

– А как будем делиться? – спросил Толстяк.

– Солнышко пойдет с Ворчуном в одну сторону, а ты со мной в другую.

Так и сделали.

Ворчуну казалось, что все идет по плану, поэтому он был очень собой доволен, несмотря на то, что они пока ничего не нашли.

А Солнышко к обеду устала и потребовала, что бы Ворчун дал ей время для отдыха, ссылаясь на то, что ее ноги ужасно болят...

– Как долго ты собираешься рассиживаться? – поинтересовался Ворчун.

– Пока не отдохну.

– Тогда ты посиди здесь, только никуда не уходи, – попросил он.

– А ты?

– А я пока рядышком покручусь.

– Ладно, только крутись так, чтобы я тебя видела, чтобы мне не было страшно.

Где-то были слышны голоса Малыша и Толстяка, можно было даже расслышать, о чем они говорили. «Ну да, – подумала Солнышко, – они спорят, в какую сторону идти. И все же, я уверена, что Малыш не уступит Толстяку».

Потом Солнышке захотелось прилечь и на минутку закрыть глаза, нет, она совсем не собиралась уснуть, только на какое-то мгновение ей требовалось расслабиться. Но когда ее головка коснулась травы, глаза сами собой закрылись, а сама она погрузилась в легкий дневной сон.

И вот видит она во сне удивительную птицу с пестрым оперением. Она подходит к ней поближе, а эта птица такая большая, что Солнышко по сравнению с ней скорее муравьишка, чем мишка. Солнышко спрашивает у нее:

– Кто ты? Откуда ты сюда прилетела? Почему я раньше тебя никогда не видела?

А та ей отвечает:

– Зовут меня Тайной. Я прилетела издалека, чтобы помочь тебе.

– Помочь? Но как ты можешь мне помочь? – удивилась Солнышко.

– Я знаю, что вы ищете сокровища, но хочу тебя огорчить: вы их никогда не найдете.

– Почему?

– Это тоже Тайна, я не могу тебе об этом рассказать, потому что тогда Тайна перестанет ею быть, потому что ее все узнают.

– Чем же ты можешь мне помочь?

– Когда ты проснешься, ты возьмешь волшебное гусиное перо и нарисуешь им все сокровища, которые ты видела в своем путешествии. Ты их помнишь?

– Да, я, кажется, смогла бы их нарисовать, но дело в том, что Малыш никогда не расстается со своим пером.

– Тогда ты убедишь его сделать это.

– Я? Но зачем нам нарисованные сокровища?

– Чтобы больше не искать настоящие.

Когда Солнышко проснулась, рядом с ней на корточках сидел Малыш и слабо дергал ее за плечо.

– Солнышко, проснись!

– Я только что видела какой-то необыкновенно странный сон, – произнесла она, поднимаясь с травы.

– И в чем его странность?

Солнышко оглянулась по сторонам, словно выискивала взглядом кого-то.

– Не волнуйся, мы здесь одни, – успокоил ее Малыш.

– А где Ворчун и Толстяк?

– Пока ты спала, я попросил, чтобы они продолжили поиски, а сам остался присматривать за тобой.

Солнышко подумала, с чего начать, а потом сказала:

– Я видела во сне Тайну.

– Кого?

– Тайну, да-да, не удивляйся. Это была очень большая птица. Она попросила меня, что бы я... нет... как-то не получается произнести это вслух. Понимаешь... мы должны нарисовать сокровища сами, но об этом никому не говорить.

– Что-о? Это об этом она тебя попросила?

– Да.

– Но ведь это просто сон! – воскликнул Малыш. – Нам пора! Пойдем! Не забывай, что мы сюда пришли не одни.

Солнышко опустила голову и продолжала стоять на месте, в то время, как Малыш стал от нее отдаляться.

– Малыш! – позвала она. – Ты должен меня послушать, а не то я заплачу. Эти поиски бессмысленные, мы ничего не найдем. Это будет нашей тайной, уступи мне!

Если бы на месте Солнышки был кто-либо другой, Малыш попросту не стал бы его слушать. Но Солнышке он доверял и к тому же, что-то подсказывало ему, что она права. Малыш еще какое-то время стоял, угнетенный сомнениями, пока, наконец, не решился.

– Ладно, мы так сделаем, но пообещай мне, что об этом будем знать мы вдвоем, только ты и я, и никто больше.

– Хорошо, я обещаю, – поспешила уверить Малыша Солнышко.

– И не проговоришься никому?

– Никому!

– Даже Бабушке, если она тебя о чем-либо спросит?

– Даже ей.

– Этим мы займемся завтра, а сейчас мы поищем Ворчуна и Толстяка, чтобы вернуться домой засветло, – сказал Малыш.

Они нашли их скоро. Ворчун как раз обследовал небольшое углубление рядом с громадным дубом, а Толстяк безразлично ковырял палкой землю.

– На сегодня наши поиски надо прекратить, – произнес Малыш, стараясь не подавать вида, что его кое-что беспокоит.

Толстяк отозвался сразу:

– Я согласен... Я такой уставший и мне ужасно хочется есть.

А Ворчун, казалось, и не собирался вовсе уходить, так он был увлечен своей работой.

– Эй, Ворчун, – окрикнул его Толстяк, – домой!

– Еще немного, совсем чуть-чуть, – просил Ворчун.

– Но скоро стемнеет, – предупредила Солнышко.

На обратном пути мишкам-гамми пришлось переходить реку. Малыш подхватил длинную палку и перебросил ее на тот берег. Таким образом, они сократили часть пути.

Они уже подходили к дому, когда стал моросить обычный осенний дождь, правда, Солнышко замочила свое желтенькое платьице. А потому, как только переступила порог дома, Бабушка сразу же заставила ее переодеться и напоила горячим чаем.

Только ночью Солнышке стало совсем плохо: она хрипела, просила пить и стонала. Бабушка без конца подбегала к ней, приговаривая:

– Надо же, так простыла! Только не может быть, чтобы она эту простуду от дождя подхватила.

Малыш долго не мог уснуть, все время прислушивался, что бормотала во сне Солнышко. Он, конечно, понимал, что заболела она тогда, когда поспала на холодной траве, но Бабушке об этом решил не говорить, боясь, что это каким-то образом повлияет на их дальнейшие поиски.

Не спал и Колдун, читая свою волшебную книгу. Когда Солнышко стала колотиться не то от холода, не то от простуды, хотя лежала она под теплым одеялом, Бабушка попросила у Колдуна, чтобы тот дал ей какой-нибудь рецепт лечебного сока.

– Пить! – просила Солнышко так жалобно, что у Бабушки сжималось сердце.

Да и Малышу хотелось хоть чем-то ей помочь, но он не знал, что для этого ему нужно сделать.

У Бабушки всегда было множество трав под рукой, из которых она готовила всевозможные соки для мишек-гамми. Вот и теперь она поставила на огонь небольшую посудину, в которой вот-вот должна была закипеть вода, чтобы сварить лекарственный сок для Солнышки, чтобы та поправилась.

Когда сок был готов, Бабушка его остудила, чтобы его можно было выпить, а затем поднесла чашку ко рту больной. Та нехотя сделала несколько глотков и покривилась, так как лекарство оказалось горьким на вкус. Бабушка поила ее до тех пор, пока в чашке не показалось дно. Спустя несколько минут, Солнышке стало легче, она стала дышать ровнее, хрипы прекратились. Бабушка облегченно вздохнула, отправляясь спать.

А наутро Солнышко проснулась как ни в чем не бывало, точно все это было не с ней.

– Когда же мы пойдем в экспедицию? – спросила она за завтраком у Ворчуна.

– Может кто и отправится в экспедицию, – суровым голосом произнесла Бабушка, – а ты останешься дома.

Солнышко вопрошающе посмотрела на Малыша, надеясь, что тот уговорит Бабушку изменить свое решение. Но Малыш отвел свой взгляд в сторону, потому что знал, если Бабушка так сказала, так оно и будет.

На этот раз в экспедицию пошли Ворчун, Толстяк и Малыш.

Солнышко выглянула в окошко, провожая их, пока те не скрылись из виду. Ей казалось, что Малыш не справится один с их тайной. И она ошибалась.

В Лесу мишки-гамми снова разделились: Ворчун пошел с Толстяком, а Малыш пожелал идти один.

Достигнув невысокой горы, он остановился, чтобы убедиться, что за ним никто не подглядывал. Затем, достав волшебное перо, он нарисовал на камне ход, а когда перед ним образовался туннель, Малыш прошел вглубь.

Было темно и сыро, и ему пришлось сначала позаботиться, чтобы появилось хоть какое освещение. Это удалось решить с помощью фонарика. Освещая впереди дорогу потоком света, который исходил от одной маленькой лампочки, Малыш прошел еще дальше, выбирая место, где бы он мог рисовать сокровища.

Впереди что-то заблестело, и он понял, что дальше идти было некуда – начиналась вода.

Малыш не был хорошим художником, во всяком случае, Солнышко всегда рисовала куда лучше его. И если бы его перо не было волшебным, то вряд ли кто-нибудь поверил в подлинность нарисованных им сокровищ.

Работа шла медленно и требовала большого терпения. Естественно, рисовать золотые монеты было совсем не сложно, но приходилось также воспроизводить украшения самых изысканных форм с тонкими перемычками, усыпанные драгоценными камнями.

– Ты же можешь! Ну, соберись! – уговаривал себя Малыш, когда рука его начинала уставать.

Он хотел успеть до вечера, а потому очень торопился. Но нужно было нарисовать столько сокровищ, сколько он видел в подвале Национального банка. А сделать это одному было не под силу.

К концу дня он окинул взглядом все нарисованные им сокровища и понял, что здесь ровно половина того, сколько было необходимо.

Малыш поспешил к выходу, опасаясь, что Ворчун и Толстяк его обыскались. Как только он вспомнил о них, они откуда ни возьмись появились у него на пути, точно из земли выросли.

– Ты где был? Мы тебя повсюду искали! – набросился на Малыша Ворчун.

– Нельзя же так, – не скрывая волнения, добавил Толстяк.

– Со мной все в порядке, – заверил их Малыш.

– Завтра мы одного тебя не отпустим, – заявил Ворчун, – будешь с нами ходить. А то волнуйся тут за него весь день, а он появится к вечеру. И чем ты все это время занимался?

– Обследовал часть горы.

– И как?

– Никак.

– Завтра сюда не пойдем, здесь уже не осталось такого места, где бы мы не ходили, – возвращаясь домой, сказал Ворчун. – И вообще, что-то я устал.

Толстяк чуть не подпрыгнул от радости, подозревая, что следующий день они проведут дома.

– А я нисколько, – заметил Малыш.

– Но денек-другой придется отдохнуть, – упрямо настаивал Ворчун.

– А как же твой план?! – не отставал от него Малыш.

– А что с ним сделается? Вот он.

И Ворчун достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги.

– Дай его мне, если ты устал.

– Еще чего! Если ты его потеряешь, то мы никогда не найдем сокровищ.

И снова к вечеру испортилась погода. Усилился ветер.

В тот самый момент, когда Ворчун уже складывал свой план, поток ветра вырвал бумагу у него из рук и понес по земле.

– Держи! Держи его! – крикнул, догоняя его, Ворчун.

Но было уже поздно. Лист бумаги поднялся вверх, закружился вместе с завялой листвой и полетел куда-то за деревья, прячась в ветвях.

– Все пропало, – чуть не заплакал Ворчун.

– Не стоит так убиваться из-за какого-то плана, – старался утешить его Толстяк. – Вот вернемся домой, я тебе новый напишу.

– Не надо мне никакого плана, – завопил Ворчун, после чего пустился бежать, что Толстяк и Малыш никак не могли его догнать.

Дома Солнышко не могла дождаться, когда же вернутся мишки-гамми из экспедиции. А когда она увидела Малыша, схватив его за руку, потащила в укромное местечко, чтобы пошептаться с ним.

– Рассказывай, а то я вся сгораю от любопытства, – проговорила она, усаживая Малыша.

И Малыш вкратце поведал ей обо всем, что с ним произошло за день. Он даже сообщил ей, что намерен встать до восхода солнца и пойти в пещеру, чтобы закончить работу.

Однако, он встал значительно позже, когда Бабушка уже готовила завтрак, а потому прошмыгнуть мимо нее незамеченным он не смог.

– Ты куда это? – поинтересовалась она, когда Малыш на цыпочках пробрался к двери.

– По делам.

– Но какие могут быть дела в такую рань?

– Разные.

– Ты только не хитри, а говори все, как есть, а то никуда не выпущу, – строго сказала Бабушка, пристально глядя на Малыша.

– Я должен найти план, который написал Ворчун, – попробовал выкрутиться Малыш.

– И где же ты его будешь искать? Ночью был сильный ветер и потому не теряй зря времени.

Бабушка слишком хорошо знала Малыша, а потому видела, как он изворачивается только для того, чтобы она разрешила ему уйти из дому.

А Малыш не мог придумать ничего, словно вчерашний ветер выдул из головы его все мысли.

Бабушка пожалела Малыша, сказав ему буквально следующее:

– Мне жаль, что ты не можешь довериться мне, но и держать тебя не имеет смысла. Если ты решил куда-то идти, то уйдешь, но скажи: это не опасно?

Малыш улыбнулся, заметив, как потеплел взгляд Бабушки.

– Нет, что ты!

– Тогда ступай, только кинь что-нибудь в рот, чтобы не умереть с голоду.

«И бывают же такие чудесные Бабушки!» – думал Малыш, добираясь до пещеры.

На следующее утро Малыш после завтрака сделал заявление:

– Я должен сообщить вам важную новость: сокровища, которые мы так искали, найдены!

Малыш и Солнышко заговорщицки переглянулись. А остальные мишки-гамми расценили это как шутку.

– Это кто, ворона на хвосте принесла тебе такую новость? – шутя, поинтересовался Толстяк.

– И кем они найдены? – спросил Колдун, надвигая на нос свои очки.

– Мною, – без капли смущения произнес Малыш.

– И ты можешь нам их показать? – не терпелось узнать Ворчуну. – Где они были?

Малыш сделал продолжительную паузу, дав возможность мишкам-гамми пошуметь.

– Так вот почему он так рвался из дома, – догадываясь о чем-то важном, заметила тихо Бабушка.

– Конечно, мы можем отправиться туда прямо сейчас, – сказал Малыш.

И все семейство мишек-гамми в приподнятом настроении вышло из дома, направляясь к пещере. Каждый из них, наверное, думал, что приближается одна из величайших минут их жизни, и старались ничего не упустить.

– Признайся, как тебе удалось найти сокровища, – уговаривал Малыша по дороге Ворчун. – Ведь здесь мы все обследовали. Разве, что тебе подсказал кто-нибудь.

Но Малыш уклонялся от ответов, которых от него напрасно ждал Ворчун.

Перед входом в пещеру Малыш дал каждому в руки по маленькому фонарику:

– Так вы лучше все рассмотрите в темноте, – объяснил он.

Мишки-гамми гуськом шли по темному туннелю, пока, наконец, Малыш не остановил их.

– Они здесь, – указал он рукой на место чуть правее от них.

Сразу несколько фонариков было направлено на кучу сокровищ.

– Ах, так оно и есть! – воскликнула Бабушка.

Ворчун подошел поближе, чтобы получше все рассмотреть и потрогать.

– Я был уверен, что они не могли бесследно исчезнуть, – сказал он, взяв в руку несколько монет. – Все те же, и блестят все так же.

– И все же всему можно найти объяснение, – заключил Колдун.

– Ну, и можно его услышать? – поинтересовалась Солнышко.

– Я долго изучал найденную нами книгу и понял, что этих сокровищ вообще никогда не было.

– Как это?! – вырвалось у Толстяка. – А это тогда что?

– Может, я не совсем понятно выразился, – взволнованно стал уточнять свою мысль Колдун, – я не хочу отрицать, что перед нами сейчас нет сокровищ, потому что они есть. Но там, в Национальном банке, их действительно не было.

– Ты нас совсем запутал, – поморщился Ворчун.

– Что же тут непонятного. Те сокровища – плод нашего воображения. Мы их просто очень хотели видеть, – продолжал Колдун.

– Но те драгоценности были вполне материальными, мы же их даже держали в руках, – возразила Солнышко.

– Правильно, с помощью гусиного пера Малыш мог нарисовать все, что угодно и оно становилось реальным. Почему именно перо с таким необычным действием передал еще до нашего путешествия Толстяку волшебный гусь? Чтобы мы могли исполнить свой желания. А кстати, можно взглянуть на это волшебное перо?

Малыш сделал вид, что не слышал Колдуна.

А Солнышко толкнула его:

– Колдун просит показать ему волшебное перо.

– Я не могу это сделать, – очень тихо ответил он Солнышке.

– Не можешь, но в чем дело?

Колдун еще раз повторил свою просьбу, а собравшиеся мишки-гамми посмотрели на Малыша, потому что не могли понять: чего же он медлит.

Напрасно Малыш и Солнышко полагали, что Колдун не догадывался о их Тайне.

А Малыш просто не мог показать Колдуну волшебное перо, так как все сразу бы стало очевидно для него. Ведь предыдущие два дня он так много рисовал им, что острие пера стерлось. Поэтому Малыш припрятал его дома, чтобы никто его не видел. Но на всякий случай Малыш соврал:

– Я потерял его.

– Ты потерял волшебное перо? – с возмущением спросил Ворчун. – Но как? Где? Может, его еще можно найти?

Малыш отрицательно покачал головой.

– Нет, бесполезно.

Когда взгляды Колдуна и Малыша на какое-то мгновение вдруг встретились, а надо сказать, что Малыш боялся посмотреть ему в глаза, мудрый Колдун все и без объяснений понял, но не подал вида.

– Что же делать, – сказал он. – Не нужно пи в чем винить Малыша, он очень старался.

– Значит, мы теперь никогда не сможем иметь то, что хотим? – предположил Толстяк.

– Почему?!–протянул Колдун. – Сможем, только теперь нам придется все делать самим.

Так закончилась эта торжественная церемония по случаю того, что исчезнувшие сокровища были найдены. Мишки-гамми теперь могли больше не ломать себе головы, составляя разного рода планы, как отыскать их. Но даже у них в Лесу оставлять сокровища без присмотра было небезопасно.

– Надо позаботиться о том, чтобы сокровища никто не похитил, – выходя из пещеры сказал Ворчун, обращаясь к Толстяку.

– Но что для этого нужно сделать?

– Назначить дежурство и охранять.

– А может, просто закопать? – поинтересовался Толстяк.

Ворчун задумался.

– Мне не очень нравится твое предложение, но, боюсь, оно самое подходящее в такой ситуации.

Когда Толстяк и Ворчун рассказали о своем решении Колдуну, тот никак не хотел с ними согласиться, объясняя это тем, что хорошо бы о них вообще-то забыть.

– Забыть? – недоумевали Толстяк и Ворчун.

– Вот именно, пора бы уже заняться чем-либо другим, более важным, а то в последнее время только об этом и говорим, словно дел других нет.

Тем временем Малыш и Солнышко, отойдя в сторонку и уединившись, рассматривали волшебное гусиное перо.

– Да-а, в таком виде его нельзя никому показывать, ты был прав, Малыш.

– Но ведь, когда я рисовал сокровища, я и не думал, что оно может затупиться, – оправдывался Малыш.

– Ты все сделал правильно, – вздохнула Солнышко. – Мое колечко осталось где-то в Национальном банке. А перо пришло в негодность.

– Почему? Откуда ты знаешь?

– Да я не знаю, просто предположила.

– Давай попробуем нарисовать что-нибудь и убедимся, что с ним ничего не случилось.

– Давай!

И Малыш, подойдя к плоскому камню, который наполовину уже был в земле за давностью лег, приготовился нарисовать какой-нибудь предмет, но так и не мог выбрать какой.

– Солнышко, чего бы ты хотела больше всего на свете, скажи?

– Я? – задумалась Солнышко. – Вот так сразу и затрудняюсь сказать. У меня пока все есть. А хотя... Нарисуй большую птицу или, придумала! Нарисуй волшебного гуся, того, что дал Толстяку волшебные вещи.

И Малыш очень старательно стал выводить сначала голову этого гуся, затем шею, а потом уже и туловище.

Солнышко, глядя на рисунок, никак не могла понять, что рисовал Малыш. Она знала, что рисовал он всегда плохо, но не настолько же!

– Малыш, разве у гуся такая голова? А где его глаза? И шею ты сделал слишком короткой, что получился не гусь, а утка какая-то, – делала замечания Солнышко.

– Да-а, ты права, что-то у меня ничего не получается.

– Дай мне перо, я подправлю твой рисунок, может, у меня получится.

Солнышко взяла у Малыша перо и принялась за рисунок. У нее так ровно ложились линии на гладкую поверхность камня, что вскоре гусь, которого нарисовал Малыш, преобразился. Она сделала еще несколько штрихов и произнесла:

– Ну, вот и все.

– Похож, даже очень похож. Но только... почему же он не оживает?

Последние слова Малыш произнес с тревогой в голосе. Он не мог поверить, что перо больше не волшебное, поэтому он напряженно ждал чуда. Но чуда не было. Нарисованный гусь оставался на камне.

– Неужели... – терялся в догадках Малыш.

– Я была права, – сказала Солнышко. – Как жаль, но уже ничего не исправишь.

Еще какое-то время мишки-гамми молча стояли у камня. Малыш положил на нарисованного гуся стертое перо и сказал:

– Пойдем, Солнышко, все кончено.

Но разве когда-нибудь так печально заканчиваются сказки?

Малыш взял Солнышко за руку и только повернулся, чтобы увести ее домой, как от неожиданности вскрикнул и замер на месте.

– Ой!

То же случилось и с Солнышкой.

– Ах!

Прямо перед ними на узкой лесной тропинке важно расхаживал гусь.

– Так значит, ты ожил?.. – недоумевал Малыш.

– А я и не умирал, – ответил ему гусь.

Малыш обернулся и глянул на камень: нарисованный гусь был все еще там.

– Откуда ты взялся? – в один голос спросили мишки-гамми.

– Но ведь вы же хотели меня видеть.

– Хотели...

– Поэтому я здесь. Я почувствовал, что вам очень грустно, и захотел исправить ситуацию.

– Значит, ты дашь нам новое волшебное перо? – поинтересовался Малыш.

– Нет, у меня его нет, а если бы было, то с удовольствием отдал бы его вам. А оно вам так нужно?

Малыш не ожидал такого вопроса и потому не знал, что ответить. Он не мог определить для себя, нужно ли было оно ему. Просто привык, что оно всегда с ним.

– Вы сделали все, что от вас требовалось, – сказал гусь, – и поэтому не надо грустить.

Гусь взмахнул крылом – и нарисованный гусь исчез, а потом прямо на глазах у мишек-гамми растворилось стертое перо.

– Я хочу рассказать вам то, о чем догадался Колдун, – произнес гусь. – Добрые мишки-гамми, которые жили много лет тому назад, все знали наперед. Они спрятали свои сокровища и были уверены, что когда-нибудь вы их найдете.

– Но как кольцо и волшебное перо оказались у тебя? – спросил Малыш.

– Все очень просто. Те добрые мишки-гамми дружили с моими предками и доверили им свою Тайну. Тайна мишек-гамми передавалась у нас из поколения в поколение и только мне предназначалось поведать ее вам, а также передать кольцо и перо. С помощью кольца, как вам известно, вы открыли тайник, в котором были спрятаны сокровища, а перо вернуло их вам. Именно так все было задумано добрыми мишками-гамми.

– Но Колдун уверен, что сокровища в пещере не настоящие! – воскликнул Малыш.

– Да, он так сказал, – подтвердила Солнышко.

– Знаю-знаю, и вам его не стоит разубеждать. Но они такие же настоящие, как мы с вами. Это путешествие для вас закончилось, но впереди еще много других еще более интересных. А теперь мне пора попрощаться с вами. До встречи!

И гусь, сделав несколько взмахов крыльями, поднялся над Лесом и полетел.

А Малыш и Солнышко пошли домой. Но вдруг их остановил страшный грохот. Он был совсем рядом, а потом снова воцарилась тишина.

– Пойдем поскорее домой, а то как бы нас дождь по дороге не застиг, – поторапливала Малыша Солнышко.

– Нет, это не похоже на гром, – упирался Малыш. – Что-то произошло в пещере, где лежат сокровища, – вдруг произнес он с полной уверенностью. – Бежим туда!

Перед входом в туннель Малыш остановился и отдышался.

– Так оно и есть!

С горы слетело несколько булыжников, от которых откололось множество мелких камней.

Малыш осторожно направился внутрь туннеля, попросив Солнышко остаться в безопасном месте, но где там! Она и слушать об этом не хотела и пошла за ним следом.

В темноте приходилось пробираться на ощупь и вскоре Малыш почувствовал, что замочил ноги.

– Вода! Но раньше ее здесь не было! Она была чуть дальше.

И вдруг их взору представилось прекрасное зрелище. Откуда-то снизу пробивался яркий свет. Водой уже была заполнена большая часть пещеры. Она была там, где еще недавно лежали сокровища.

– А где же сокровища? – спросила Солнышко.

– Под водой. Теперь они надежно спрятаны.

Когда мишки-гамми узнали, о случившемся, никто из них не сожалел об этом. И теперь у них появилось много свободного времени, которое они могли проводить по своему усмотрению.

Солнышко и Малыш по-прежнему встречали Толстяка, когда тот возвращался домой из Лесу, с вопросом:

– Ну, что ты нам принес?

Каждый раз надеясь при этом, что он достанет откуда-нибудь что-то такое, чтобы положило конец их спокойной жизни. Да и Толстяку этого очень хочется. А если чего-то очень захотеть, оно несомненно сбывается!