Лора стала ментором этих сестер и опекала их в течение одиннадцати лет. Они жили с ней на летних каникулах и ездили путешествовать с ее семьей. Она покупала им одежду, подарки на Рождество и книги; она учила их плавать, читать и готовить. «Больше всего им нравилось, когда я покупала им одинаковые наряды. Они надевали их на Рождество, когда мы ходили смотреть “Щелкунчика”».

Она делала еще миллион вещей для этих девочек: купила им первые велосипеды, первые праздничные туфли, первое трико для занятий в спортзале. Но самое главное – Лора дарила им свое время и внимание. «Речь не шла о материальном, – говорит она теперь. – Это были ценные моменты. Опыт. Жизнь. Мелочи, которые мы принимаем как должное, были светом в конце тоннеля для этих малышек».

Когда Феличе исполнилось восемнадцать лет, она стала проводить с Лорой меньше времени. Вскоре то же самое произошло с Люси. Постепенно Лора и сестры отдалились друг от друга. «Наши отношения никогда не были формальными, – говорит Лора. – Просто какое-то время они поддерживались, а потом перестали, и мне было тяжело. Я видела, как девочки уходят от меня, но сделать ничего не могла».

Лора следила за успехами девочек, но далеко не всегда все у них шло гладко. Они были подростками-бунтарями и иногда попадали в переделки. Время от времени Лора писала сообщения Феличе, просто чтобы напомнить о себе. «Я писала “Люблю тебя очень сильно”, а она мне в ответ: “Ага, и я тебя тоже”». Иногда она вообще ничего не отвечала».

Сейчас трудно оценить, какое влияние Лора оказала на девочек и какие перемены внесла в их жизнь. История об их невидимых нитях, понимает Лора, пока не закончена. Еще будут написаны ее главы. И кто знает, каков будет конец?

Но независимо от того, как дальше сложится жизнь девочек, Лора ценит тот огромный подарок, который они преподнесли ей. «Когда я проводила с ними время, я чувствовала особое умиротворение. Это были очень важные для меня ощущения. Люди спрашивали, не выхожу ли я за рамки своих обязанностей, но мне это было все равно. Я думала только о девочках. Они нуждались во мне. Мы нуждались друг в друге».

В жизни каждого человека не так много вещей, в которых он абсолютно уверен. Лора твердо уверена только в одном: «Невидимая нить между нами никогда не порвется. Я это чувствую сердцем. Я знаю, что могу позвонить этим девочкам прямо сейчас и сказать: «Эй, глупышки, не хотите поесть?» – и они скажут: «Да». Они придут. Вот такая это связь».

Недавно Лора проверила свою теорию.

Она позвонила Феличе и спросила, не хотят ли они с сестрой сходить в «Friendly’s», их любимый ресторан. «Ответ был – “да”, – говорит Лора. – И как только они сели в мою машину, произошла метаморфоза. Мы смеялись, шутили и дурачились, как раньше. Будто ничего не поменялось».

Эта нерушимая связь длиною в жизнь началась у гаражных ворот, которые сами раскрывались и закрывались.

«До сих пор, когда я беру в руки пульт от гаражных ворот, я думаю про Феличе и Люси и что-то екает у меня внутри, – говорит Лора. – В тот момент девочки завоевали мое сердце. Эта мелочь обладала для нас троих невероятной силой. Это было чудо».

КРУГИ ПО ВОДЕ

Вскоре после выхода «Невидимой нити» я получила электронное письмо от Тайлы Бардаш, ученицы одиннадцатого класса школы Макса Фриша в Нью-Джерси.

Тайла прочитала мою книгу и выбрала ее для внеклассного чтения, которое было частью проекта в «Твиттере». «Надеюсь, мне хватит сил быть такой же бескорыстной, как вы», – писала она в своем письме. Затем она спросила, можно ли взять у меня интервью для проекта, поскольку интервью с писателем практически гарантировало высшую оценку.

К сожалению, я путешествовала и не могла в нужное время вернуться домой, чтобы участвовать в проекте. Но я пообещала прийти к Тайле в школу и выступить с речью – при условии, что она меня представит.

В день выступления я наконец познакомилась с Тайлой. Она была чудесной девушкой – яркой, умной, с чувством собственного достоинства, именно такой, как я ожидала. Ее родители и бабушка тоже были там. Они с гордостью смотрели, как Тайла поднимается на сцену и говорит о «Невидимой нити». Когда она закончила и села рядом с родителями, я заметила, что у ее отца, Джоди Бардаша, навернулись на глаза слезы.

После моего выступления отец Тайлы подошел меня поблагодарить.

«Вы изменили жизнь моей дочери к лучшему, – сказал он. – Она все думала, сдержите ли вы слово и приедете ли в школу, она так ждала вас. Спасибо за то, что вы для нее сделали. Мне так хочется вам за это отплатить».

У него даже была идея, как это сделать.

Отец Тайлы был успешным стоматологом. Он путешествовал по миру и помогал тем, кто не мог себе позволить лечение. Когда он посмотрел видео про меня и Мориса, он заметил, что у Мориса раскрошился передний зуб. Джоди предложил восстановить зуб бесплатно.

«Я хочу вернуть Морису прекрасную улыбку», – сказал доктор Бардаш.

И он это сделал.

Я никогда не забуду день, когда Морис прислал мне фото со своим новым передним зубом. Не помню, чтобы я раньше видела его так широко улыбающимся.

Знакомство с Тайлой и ее родителями, появление доктора Бардаша со специальным подарком для Мориса – один из тех моментов моего путешествия, которые я особенно ценю.

Тайла открыла мне новые знания о земных ангелах. Она научила меня тому, что каждый добрый поступок имеет эффект домино.

Он порождает другой добрый поступок.

Мы не всегда его замечаем. Это может быть что-то не столь очевидное, как блестящий новый зуб Мориса, – но он происходит где-нибудь и с кем-нибудь. Потому что доброта заразительна. Доброта порождает доброту.

Доброта – это круги по воде.

Как будто Вселенная творит добро в ответ на сделанное вами.

Вторая часть истории Чака начинается в такси.

Был обычный рабочий день, и Чак возвращался из офиса после совещания в Среднем Манхэттене. Он остановил такси и сел на заднее сиденье.

Там он увидел бумажник.

«Это был обычный коричневый бумажник, – говорит он. – Я открыл его – там лежало несколько сотен долларов и кредитные карты с именем владельца».

У Чака тогда не было сотового телефона, поэтому он нашел платный таксофон и попытался разыскать владельца бумажника. Ему пришлось звонить несколько раз, но наконец благодаря своему секретарю он дозвонился до владельца. Они договорились встретиться на станции метро «Grand Central Station», чтобы Чак смог вернуть бумажник. Чак ждал под большими часами в гранд-фойе – знаменитом месте встреч миллионов друзей и незнакомцев. Но тот мужчина не показывался. Чак ходил кругами под часами, но никто так и не появился.

Выяснилось, что владелец бумажника – Джон Скардино – был там и делал то же самое: нарезал круги под часами в поисках Чака. «Нам потребовалось какое-то время, но в конце концов мы встретились, – рассказывает Чак. – И он был очень благодарен».

В знак благодарности Джон предложил Чаку два билета на популярное кулинарное шоу с участием Эмерила Лагасси^[2]. Это был любезный жест с его стороны, но Чак вежливо его отклонил.

«Я сказал: “Если вы действительно хотите что-нибудь для меня сделать, давайте я расскажу вам о программе, в которой я участвую, – вспоминает Чак. – И я произнес свою традиционную трехминутную речь о “Старших Братьях, Старших Сестрах”. Я постоянно выступал с такими речами перед людьми и просил помощи».

Чак так полюбил «Старших Братьев», что стал частью их консультационного совета, затем председателем совета, затем самым молодым активным участником в истории группы и в конечном итоге – одним из руководителей в исполнительном и инвестиционном комитетах.

Джон выслушал Чака, вновь поблагодарил его и исчез в толпе пассажиров. Чак понятия не имел, увидит ли он его снова. К тому же он уже находил чей-то бумажник неделю назад и вернул его – без шума и благодарственного подарка. Он выбросил из головы встречу с Джоном и продолжал жить своей жизнью.

У Ширли стали проявляться признаки деменции. Это происходило постепенно, но внушало опасения. Анна позвонила сыну Ширли Ларри, который жил в трехстах с лишним километрах от нее. «Он знал, что когда-нибудь матери потребуется помощь, и на сердце у него было тяжело, когда произошел этот разговор. Ему не хотелось лишать Ширли свободы».

Сначала Ларри нанял круглосуточных сиделок для своей матери. Но она боялась новых людей. Она стала унылой и легко впадала в беспокойство. Ее память ухудшалась. И Анна, и Ларри знали, что за этим последует.

«Для нее было небезопасно оставаться одной, – говорит Анна. – Ее нужно было устроить в дом престарелых, который станет ее последним пристанищем. Мы с Ларри все обсудили и решили сделать это».

Самое сложное для Анны было объяснить происходящее своему сыну.

«Я сказала Питеру: “Бабушка Ширли уходит”. К тому времени он уже знал, что она болеет. Он понял, что Ширли будет там, где ей безопаснее».

В тот день, когда Ларри приехал за матерью, Анна привела Питера попрощаться. Анна и Ларри старались держать эмоции под контролем, но это удавалось с трудом. Память Ширли становилась все хуже, она даже не помнила, что делает.

«Ей нужны с собой кое-какие вещи, – прошептал Ларри Анне, – вы не могли бы собрать ее сумку?»

Анна обошла дом и собрала для Ширли кое-какую мелочь: одежду, пижаму, тапочки и другие личные вещи. Все прочее, включая стеклянные безделушки, будет упаковано и отправлено в ее новый дом позже. Корзина, в которой Ширли хранила игрушки Питера и его радужную кружку, многое из того, что она покупала в течение жизни, – скоро всему этому придет конец.

А затем наступило время отъезда.

Анна обняла свою подругу и сказала: «Я обещаю, мы придем в гости». Она старалась не плакать, но не сдержала слез. «У меня было ощущение, будто мы разбиваем ей сердце, забирая ее из дома. Это было ужасно».

Питеру тоже позволили попрощаться. Он подпрыгнул, от души обнял бабушку Ширли и поцеловал ее. «Он был слишком юн, чтобы понимать, что это навсегда. И все же он был расстроен».

Ширли и Ларри сели в машину и уехали.

Она представила Джеффри трем своим детям – самому младшему было девять, старшему – двенадцать – и оставила их играть. Джеффри смеялся, прыгая на батуте, каждый раз пытаясь подскочить выше. Затем он взобрался на качели, а потом «преодолел вброд» бассейн.

Дети играли долго. В конце концов Джеффри вошел в дом, плюхнулся на диван и мгновенно уснул.

«Я не стала его трогать, – рассказывает ЛаДжуана. – Я знала, что его мамаша ночи напролет готовит наркоту и у них проходной двор для разного сброда. У бедного малыша никогда не было возможности нормально выспаться. Поэтому я позволила ему спать сколько угодно».

Шли часы, Джеффри никто не искал. Только ночью в дверь снова постучали. ЛаДжуана открыла и увидела незнакомого мужчину.

«Джеффри здесь?» – спросил мужчина.

«Да, здесь», – ответила ЛаДжуана.

«Его мамашу только что арестовали шесть копов», – сказал мужчина.

После этого он ушел.

ЛаДжуана оставила Джеффри у себя на всю ночь. Она думала, что утром за ним кто-нибудь придет, но никто не появился. Позже ЛаДжуана увидела мать Джеффри, идущую вниз по улице.

«Хочешь увидеться с ней?» – спросила она.

«Нет», – сказал Джеффри.

В итоге Джеффри все же вернулся домой к матери. Но на следующий день он уже опять стучал в парадную дверь ЛаДжуаны.

«Мама говорит, вам нужно за мной присмотреть», – сказал он.

«Ладно, – ответила ЛаДжуана, – давай, заходи».

С утра Джим поехал в книжный магазин недалеко от его дома в пригороде Кантона, штат Огайо. Он был уже на пенсии и любил читать книги. «Невидимую нить» он почти закончил, собирался дочитать ее прямо в магазине и сразу купить другую книгу.

Джим зашел в небольшое кафе при магазине и заказал кофе (черный, без сахара).

Ему понадобился примерно час, чтобы закончить книгу.

Потом он закрыл глаза и принялся обдумывать мою историю. Он пребывал в таком состоянии пару минут, затем открыл глаза и собрался уходить. Но тут он услышал, как мужчина сзади разговаривает по сотовому. «Он начал говорить, когда я уже вставал со стула, – говорит Джим. – Еще тридцать секунд, и я бы его не услышал».

Он не хотел подслушивать, но человек говорил громко. Джим обернулся и посмотрел на него. Мужчине было двадцать с чем-то лет, он пытался говорить тише, но был явно чем-то расстроен. По его южному акценту Джим сделал вывод, что тот приехал издалека. Рядом сидело еще несколько человек, но никто не обращал на него внимания. «Он знал, что находится в читальном зале, но говорил все равно громко, – рассказывает Джим. – Вряд ли ему не хватало воспитания – просто у него были большие проблемы».

Джим продолжал слушать и постепенно понял, в чем дело. Мужчина только что получил зарплату за первые две недели на новой работе. Вчера он положил чек на депозит, но банк пока не собирался его обналичивать. Проблема была в этом – мужчине требовались деньги прямо сейчас.

«Они с дочерью жили в мотеле, и он умолял оставить их еще на одну ночь, но даже эту ночь он не мог оплатить. Помню, как он сказал: «У меня всего четыре доллара в кошельке». Но менеджер не уступил.

Следующий звонок мужчина сделал в приют для бездомных. Он набрал несколько номеров, но везде ему говорили, что мест нет и они не могут принять отца-одиночку с ребенком.

Джим слышал, как в голосе мужчины с каждым звонком усиливалось отчаяние. «Тогда я вспомнил слова моего отца: “Джим, всегда стоит иметь с собой немного денег, потому что маленькие деньги порой могут решить большую проблему”. Я понял, что должен помочь этому человеку».

Но что, если это розыгрыш и мошенничество? Такая мысль пришла Джиму в голову из-за удивительного совпадения. Не странно ли, что он услышал о проблемах случайного соседа сразу после того, как дочитал книгу о сострадании? «Я редко хожу по книжным лавкам и практически никогда там не сижу и не читаю. И вдруг человек за соседним столиком начинает рассказывать свою историю? Это выглядело так неправдоподобно, что могло быть и подстроено».

Однако Джим быстро прогнал эту мысль. Он решил, что эта встреча не была ни обманом, ни совпадением. Это было нечто иное. «Иногда само Божественное провидение планирует за меня», – говорит он.

Джим обычно полагается на свое внутреннее чутье и веру. Здесь, в книжной лавке, он в очередной раз им доверился. Он дождался, пока мужчина сделал последний звонок и опустил голову на руки. Пришло время действовать.

«Молодой человек», – окликнул его Джим.

Ему пришлось позвать его несколько раз, прежде чем мужчина поднял голову. Тогда Джим знаком пригласил его сесть рядом.

«Я слышал о вашей проблеме, – сказал Джим. – Давайте подумаем, как ее уладить».

Мать Авитал, Рэчел, первой прочитала мою книгу и дала ее дочери. «Пока я не узнала о Морисе и его трудном детстве в гостиницах для бездомных, я не знала, какой суровой может быть жизнь, – говорит Авитал. – Я испытала культурный шок и почувствовала великую благодарность за то, что имею».

Через месяц после нашей встречи Авитал и ее мама поехали в супермаркет за продуктами. Закончив покупки, они сели в машину и выехали с парковки. «На выезде мы увидели мужчину, держащего в руках табличку о том, что ему нужна помощь, – говорит Авитал. – Он просил хлеба, молока и памперсы».

Они проехали мимо, но внезапно Авитал сказала: «Мама, мы должны вернуться».

Ее мать была поражена. «Я напомнила ей, что сейчас время обеда и нам надо домой, – вспоминает Рэчел. – Но она твердо сказала: “Нет, мама, мы должны вернуться. Надо что-то сделать”».

Впервые ли в жизни Авитал видела кого-то, кто просил помощи? Вероятно, нет. Но то был первый раз, когда она это заметила.

«Я только месяц назад говорила с вами, – пояснила Авитал. – То, что вы сделали для Мориса, имело для меня важное значение. И вот у меня появился шанс сделать самой что-то подобное».

Рэчел направилась обратно. Они вернулись в супермаркет и купили подгузники, влажные салфетки, молоко, хлеб и даже немного домашних пончиков. Потом они нашли мужчину с табличкой, и Авитал вручила ему сумку с продуктами. «Он был удивлен, – говорит Рэчел. – А потом откуда-то появилась его жена с двумя маленькими детьми. Она тоже подошла нас поблагодарить».

Для Авитал это был один из тех моментов, которые она никогда не забудет. «Я помню, как хорошо мне было, – говорит она. – Я знала, что эта семья сможет продержаться еще один день». С тех пор мы много раз приезжали туда, но больше их не видели».

Но сама Авитал приобщилась к новой для себя реальности.

«С тех пор она не перестает делать добрые дела, – рассказывает ее мать. – Каждый раз, когда мы останавливаемся на светофоре и видим, что кто-то просит денег, она говорит: «Мама, мы должны что-то дать. Надо что-то сделать».

«То, что мы им даем, несущественно для нашего бюджета, – добавляет Авитал, – но для них имеет огромное значение».

Хосе тащил стальной чан в деловой центр, на железную дорогу, в бары и на автостанцию. Это была самая опасная часть города, но там были люди, поэтому приходилось туда идти. Сначала он боялся и смущался, но довольно быстро из него получился хороший продавец. Он даже разработал свой маркетинговый ход.

«Кто-нибудь проходил мимо, а я говорил: “С сальсой или без?” И они спрашивали: “А к чему сальса?” А я отвечал: “Вот к этим вкусным лепешкам”. Это хорошо срабатывало».

Однажды утром подросток попросил у Хосе две лепешки. Хосе это показалось подозрительным, потому что немногие покупали сразу две штуки. Тем не менее он дал их подростку, а тот сказал, что у него только двадцать песо и ему нужна сдача. Хосе хранил свои деньги в глубоком кармане и никогда их не доставал в присутствии посторонних.

Но подросток настаивал. Хосе достал деньги, тот выхватил их и убежал.

«Я пытался догнать его со своим стальным чаном, но не смог, – говорит Хосе. – Мне было страшно идти домой, потому что я остался без денег».

На следующее утро Хосе проскользнул в обшарпанное заведение, где играли в пул, чтобы продавать свои лепешки там. Один мужчина купил лепешку, а потом попытался затащить Хосе в туалет. «Он вымогал у меня деньги, – говорит Хосе. – Мне было всего шесть лет. К счастью, появились люди и остановили его. После этого я стал осторожнее».

Но как ни осторожничал Хосе, он всегда подвергал себя опасности. Он был ребенком в неблагополучных районах города, беззащитным перед теми, кто мог причинить ему вред. Однако он везде предлагал свои лепешки – в барах с табличками «Детям вход запрещен», в магазинах с сомнительной репутацией у железнодорожных путей, в рюмочных. У него не было выбора – он должен был продать свои 25 лепешек. Иногда ему везло, и он распродавал их всего за пару часов. Но чаще всего ему приходилось проводить полдня в опасных районах, проходя с огромным стальным чаном около пяти километров в день.

Однажды утром он прошмыгнул на автостанцию и увидел в офисе молодую девушку. Она была секретарем или билетершей. Хосе зашел к ней и предложил лепешку.

Женщина отвлеклась от работы и посмотрела на мальчика.

«Ты недавно начал продавать лепешки, – сказала она. – Я знаю всех мальчиков, продающих лепешки и газеты, а тебя раньше не видела».

«Два месяца назад», – сказал Хосе.

«Сколько тебе лет?»

«Шесть».

«Ты ходишь в школу?»

«Да, мэм».

«Как называется твоя школа?»

Она хотела узнать, лжет ли Хосе. Но он не лгал и сказал ей, что ходит в начальную школу под названием «Venustiano Carranza». Про себя Хосе раздраженно подумал: «Будет она покупать или нет?»

«Ты слишком мал, чтобы торговать лепешками, – сказала женщина. – Особенно здесь».

«У меня нет выбора, – сказал ей Хосе. – Мой отец умер».

Женщина сочувственно посмотрела на Хосе.

«Мне очень жаль, что так получилось с отцом, – сказала она. – Я куплю три лепешки».

Три лепешки! Никто не покупал столько. Максимум две, обычно одну. «Возможно, она просто очень проголодалась, – подумал Хосе. – Может быть, она оставит их про запас и съест позже». В любом случае, это была отличная продажа.

Хосе засунул свои три песо в карман и стремительно понесся к выходу, но женщина его остановила.

«Как тебя зовут?» – спросила она.

«Хосе».

«Послушай меня, Хосе, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты приходил каждый день. Неважно, сколько лепешек у тебя останется, я их все куплю».

Я узнала об Энжи и Диланде от человека по имени Уэнделл Эффилд. Он написал мне после прочтения «Невидимой нити». У него была потрясающая история, но он не хотел ее рассказывать. Он не из тех, кто много говорит о себе, чтобы привлечь внимание к своим заслугам. Энжи Хоук буквально заставила его написать мне.

«Людям нужно это знать», – сказала она.

Уэнделл вырос на маленькой ферме в пятнадцати милях от Ред Лейк Нейшн, приписанной к городку Нэбиш. Он занимался фермерством и торговал мясом, там он и продолжает жить со своей женой Пэтти вот уже сорок лет.

Как и Диланд Хоук, Уэнделл служил в армии США и был во Вьетнаме. Как и Диланда, его дома преследовали призраки войны. Они познакомились в 1992 году на собрании ветеранов, страдающих от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). «Диланд был хорошим человеком, и семья у него была хорошая, – говорит Уэнделл. – Он придерживался строгих моральных ценностей, привитых традициями оджибве».

К моменту смерти Диланд получал от Ведомства по делам ветеранов пенсию из-за посттравматического стрессового расстройства, а также по причине ишемической болезни сердца. Эта болезнь появилась после контакта с реактивом «Эйджент Оранж», высокотоксичным гербицидом, который США использовали в качестве оружия во Вьетнаме. Вскрытие его тела показало бы, что ишемическая болезнь привела к инфаркту. Тогда его смерть была бы приравнена к военной потере, а его вдова смогла бы пользоваться льготами.

Но вскрытия не было.

Диланда похоронили по традициям оджибве, как он завещал. Эти традиции запрещают вскрытие, а без подтверждения заболевания сердца патологоанатом был вынужден написать, что смерть произошла «по естественным причинам».

Из-за этого Ведомство по делам ветеранов (ВВ) отклонило запрос Энжи.

«Меня это по-настоящему разозлило, – говорит Уэнделл. – Диланд был годен для службы во Вьетнаме, но недостаточно хорош для порядочного отношения со стороны правительства».

Уэнделл отмечает, что военные и Ведомство ветеранов с уважением относятся ко многим религиозным убеждениям – но только, как ему кажется, не к традициям коренных американцев. «Это выбивало их из колеи», – говорит он.

После того как запрос был отклонен, Уэнделл потерял из вида Энжи и ее дочерей. «Я полагал, что они как-то справляются. Но через полгода после смерти Диланда Энжи со своей семьей появилась на пороге моей фермы, бездомная и голодная».

Ее так воспитали: всегда искать возможность помочь другим. «Оба мои родителя, а особенно отец, верили, что мы приходим на Землю во имя служения. Он хотел, чтобы, просыпаясь каждое утро, мы спрашивали: “Господь, как я могу послужить тебе сегодня?”».

Эйлин написала на карте свой адрес и получила письмо о мальчике из Гватемалы. Его звали Иполито. «Ему было всего девять лет, и он был маленьким пухлячком. На фотографии он стоит на фоне кукурузного поля и смотрит так, будто не хочет, чтобы его фотографировали».

Эйлин отправила первый чек на пятнадцать долларов и согласно требованиям вложила свое письмо, которое детский фонд направил Иполито. Правила были строгие: никаких контактных данных. Эйлин рассказала мальчику, как она живет, в какой школе учится, о том, что у нее пять сестер. «Я сказала, что хочу принимать участие в его жизни».

Она понятия не имела, получил ли Иполито письмо – до Гватемалы тысячи километров – и напишет ли он когда-нибудь ответ. Она прикрепила фото мальчика магнитом к холодильнику, чтобы видеть его каждый день, и продолжила жить своей жизнью подростка, беспокойной и насыщенной.

Через месяц Эйлин получила красно-бело-синий конверт и с волнением села читать письмо.

Первые слова были «Ми мадрина». Эйлин спросила у матери, что это значит.

«Он называет тебя своей крестной», – ответила мать.

«Я до сих пор не могу точно вспомнить, как себя чувствовала в тот момент, – говорит Эйлин. – Но это было одно из приятнейших ощущений в моей жизни».

В 2013 году меня пригласили рассказать мою историю на «The Today Show» с Кэти Ли и Ходой^[3]. Я уже выступала в этой программе и говорила о невидимой нити. Во время того первого интервью Кэти Ли была так тронута, что примерно через год она снова пригласила меня вместе с «экспертом по доброте» доктором Дейл Аткинс.

Этот «эксперт по доброте» и подвела итог изменениям в моем мировоззрении.

Дейл – лицензированный психолог и автор, которая последние тридцать лет помогает людям улучшить свое ментальное и эмоциональное здоровье. Она читает лекции, организует мастерские и выступает на телевидении, чтобы рассказать, как люди могут вести полноценную здоровую жизнь даже в трудных обстоятельствах.

А еще Дейл чудесная, щедрая и жизнерадостная женщина, которая сразу стала моей подругой. Вскоре мы пришли к выводу, что у нас с ней есть связь через невидимую нить.

Наша встреча в программе продолжалась всего несколько минут, поэтому я поставила цель не потерять контакт с Дейл. Она пригласила меня выступить с речью на дебатах в прекрасной дошкольной организации по ликвидации безграмотности, которую она поддерживала с момента учреждения, более двадцати лет. Я была рада в числе прочего и возможности больше видеться с Дейл.

Мне была действительно важна ее точка зрения на то, что доброта может изменить наш жизненный путь – и, возможно, превратить нас в ангелов.

Поскольку Джефф был врачом, Лу часто занималась детьми с особыми потребностями. Поэтому именно ей позвонили из-за девочки, которая отказывалась принимать пищу. «Она была совсем крошечной. У больничных медсестер не хватало на нее времени. Поэтому им нужен был человек, который сможет ее кормить».

Вскоре Лу узнала историю этой девочки. Ее родители были бедны и молоды и не умели обращаться с маленькими детьми. Когда малышке исполнился годик, ее резко перевели с молочной смеси на обычное молоко и взрослую пищу. У девочки появился сильный рвотный рефлекс, ее постоянно рвало. Родители считали, что она делает это нарочно, и попытались заставить ее есть. Это еще больше ухудшило ситуацию.

Девочка попала в больницу с серьезным расстройством пищеварения. Кроме того, она была эмоционально травмированной, замкнутой и ничего не говорила.

На следующее утро, отвезя детей в школу, Лу поехала в больницу. Она вошла в большую комнату, где играли два мальчика, а в углу сидела маленькая Эрика и смотрела в пустоту. «Ей было полтора года, а весила она, вероятно, чуть больше шести килограмм, – говорит Лу. – У нее был дефицит веса и вздутый живот. Но боже мой, какая она была милашка! Чудные темные волосы и прелестное личико. Просто маленький ангелочек».

У Эрики случилось, как это называют врачи, аффективное уплощение – ни эмоций, ни вовлеченности, ни реакции на людей. Если кто-то пытался до нее дотронуться – особенно мужчины, – она шарахалась в сторону. Ее экстренно доставили в больницу на вертолете, и когда ее начал осматривать доктор мужского пола, с ней случилась истерика. Пришлось ждать, когда на дежурство заступит женщина-врач. Какую бы пищу ни предлагали девочке, она отказывалась. «Проблема в том, что она просто не умела есть, – объясняет Лу. – Никто не научил ее жевать».

Медсестры делали все, от них зависящее, но у них были другие пациенты и они не могли тратить много времени на особый уход за Эрикой. В их распоряжении было только больничное детское меню, включающее много твердой пищи с хрустящей корочкой, например мексиканские лепешки и морковные палочки. В результате Эрика еще больше замкнулась. «Когда я вошла, мальчики подбежали ко мне, – говорит Лу. – Эрика осталась в своем углу».

Инстинктивно Лу понимала, что, прежде чем кормить девочку, нужно завоевать ее доверие. Она взяла детскую книжку и сказала: «Кто хочет послушать историю?» Мальчишки закричали: «Мы, мы!», а Эрика даже не шелохнулась. Потом Лу спросила: «Кто хочет сесть ко мне на колени, пока я читаю?» Один из мальчиков запрыгнул к Лу на колени. Эрика по-прежнему сидела неподвижно.

Тогда Лу отодвинула свой стул от Эрики. Не приблизилась к ней – наоборот.

«Я не хотела, чтобы она видела, что я читаю, – поясняет Лу. – Я знала, что ей захочется увидеть картинки. Мне хотелось, чтобы она встала и подошла поближе».

Лу читала детский рассказ, а Эрика все не шевелилась.

Потом Лу взяла другую книжку и посадила на колени второго мальчика. В этот момент она слегка развернулась, чтобы Эрика могла видеть книжку. Когда она начала читать, Эрика привстала, чтобы рассмотреть картинки.

Лу оказалась права.

Закончив читать вторую книгу, она взяла третью и повернулась к малышке.

«Эрика, хочешь сесть ко мне на колени, пока я читаю?» – спросила Лу.

Эрика застыла на месте.

Затем она медленно протянула руки к Лу. Лу подхватила ее и осторожно усадила на колени.

Том Гротичелли почувствовал неладное, когда ему было четырнадцать. Шесть лет спустя ему поставили диагноз – рассеянный склероз. «Мне пришлось сесть в инвалидное кресло, – говорит он. – Потом у меня в течение пяти лет была ремиссия, но затем болезнь вернулась. Сейчас я болею уже пятьдесят лет».

Том, разведенный компьютерный программист, жил со своей сиделкой на Лонг-Айленде. Однажды сиделка заявила, что увольняется. «Она сказала: “Все, больше не могу. Хватит с меня”, – вспоминает Том. – Она отвезла меня в больницу и оставила в инвалидном кресле на тротуаре. Мне пришлось кого-то попросить, чтобы меня завезли внутрь».

Для Тома это было время боли и отчаянья. Он потратил все свои сбережения, нанимая сиделок и оплачивая помощь в пользовании транспортом. Ему пришлось купить фургон, в который можно было погрузиться на инвалидном кресле. «Я обнищал. Мне казалось, что это конец. Представители больницы и социальные работники встречались с моей сиделкой, надеясь, что она вернется, но этого не произошло». Неожиданно Том оказался бездомным.

Но администрация больницы и соцработники не сдавались. Они продолжали работать, чтобы обеспечить ему комфортную жизнь.

«От сообщества больных рассеянным склерозом я услышал об одном месте, где жило несколько таких же пациентов, как я, – говорит Том. – Я расспросил кое-кого из них, нравится ли им там. Они ответили утвердительно». Соцработник позвонил в этот дом инвалидов и выяснил, что у них есть свободное место.

«Я сказал: “О’кей, отправьте меня туда”», – вспоминает Том. Так он очутился в Хэмптонс-центре.

Похороны организовали на «Ферме». «Церемония была скромной, кто-то читал Священное Писание, каждый меня поддерживал и молился за нее, – говорит Нэнси. – Но, честно говоря, я не особо помню эти похороны. Я была раздавлена. Все, что я помню, – раздирающее меня изнутри горе. Я ощущала ужасающую пустоту. Я ждала ребенка, но внезапно потеряла его».

Нэнси по-прежнему была в глубоком трауре, когда две недели спустя к ней подошла акушерка на «Ферме».

«Мы слышали, что молодая женщина недавно родила двух близнецов, но не может оставить их себе, – сказала акушерка. – Вы бы хотели о них позаботиться?»

«Ферма» была известна как место, где принимали на временное проживание младенцев и детей. Сообщество было своего рода большой неофициальной приемной семьей. Не успела акушерка закончить свой вопрос, как Нэнси услышала свой голос: «Да».

«Я даже не раздумывала, – говорит она теперь. – Это произошло на уровне инстинкта. Я знала, что нужна этим близнецам и что они меня исцелят. Меня только беспокоило, как отреагирует моя дочь Ирэн, но она была двумя руками за. Поэтому все получилось».

Близнецы родились у двадцатилетней студентки Мэри на два месяца раньше срока. Мэри ожидала одного младенца весом в 3,6 кг; вместо этого у нее появилось две малышки весом 1,6 и 1,4 кг. Мэри приняла материнство с энтузиазмом, но у нее не было ни родителей, ни близких родственников, которые могли бы помочь заботиться о детях или поддержать ее деньгами, а растить близнецов в одиночку для нее было неподъемно. «Она просто не была к ним готова», – объясняет Нэнси.

В одном Мэри была непреклонна – она не хотела отдавать близняшек на удочерение, потому что в этом случае их могли разделить.

«Она слышала про “Ферму”, – говорит Нэнси, – поэтому принесла их сюда».

С самого начала Нэнси понимала: вполне возможно, что мать никогда не вернется за близнецами.

Но есть и другая вероятность: она вернется.

Мэри принесла близняшек – Элизу и Розу – на «Ферму» и вручила их Нэнси. Нэнси совсем недавно готовилась нянчить собственную дочь и могла немедленно заняться близнецами. «Это было важно, – говорит она. – Они сразу получили то, что им было нужно».

Между Нэнси и близнецами установилась очень глубокая связь. «Я влюбилась в них, как только взяла на руки, – вспоминает она. – Они были такие сладкие крошки! Я сразу научилась их различать: Элиза была тихоней, а Роза – боевая и энергичная. По крайней мере, со мной они вели себя именно так».

Прошло несколько недель, месяцев, год, два… Нэнси давно перестала воспринимать себя опекуном этих детей, в душе она испытывала к ним совсем иные чувства. «Они мне были как родные дети, – говорит она. – Им требовалось очень много внимания. В самом начале мне приходилось кормить их по часам. К счастью, моя дочь Ирэн любила их так же сильно, как и я, и ей нравилось помогать мне с малышками».

Однажды утром акушерка снова пришла на «Ферму».

«Она сказала, что ей позвонили, – говорит Нэнси. – Мэри хочет забрать близнецов».

Сначала Барбара не знала, стоит ли ей серьезно воспринимать это заявление. «Внезапный разговор о самоубийстве отдавал сюрреализмом. Я переживала за нее. Я тоже до этого расставалась с парнями. Но я не знала, как реагировать. Поэтому я немного послушала о том, какая ужасная у нее жизнь, и пошла домой».

Барбара направилась к выходу из торгового центра, в сторону парковки. Но сделав несколько шагов, остановилась.

«Я повернулась на каблуках, – вспоминает она, – и вместо того чтобы пойти к своей машине, поднялась наверх, в книжный магазин».

«В голове сверлила мысль: “Что делать со Сью?” Я успокаивала себя: “Да ладно, она просто подросток”. Я решила купить для Сью что-нибудь недорогое, потому что денег у меня было немного».

У входа в книжный магазин «Би Дэлтон» она увидела полку с книгами для улучшения настроения – картинки смешных животных, короткие мотивирующие цитаты.

Барбара остановила свой выбор на книге «Как выжить, когда теряешь любовь». В ней было всего около ста страниц, и в то время она пользовалась огромной популярностью. «Я подумала, что книжка может оказаться для нее слишком трудной и серьезной, но, просмотрев ее, поняла: то что надо. Итак, я купила ее».

Барбара вернулась в «Пьер 1» с книгой. Сью удивленно подняла на нее глаза.

«Это тебе, – сказала Барбара, вручая ей книгу. – Надеюсь, тебе полегчает».

Потом она повернулась и отправилась домой.

На следующий день Барбара не видела Сью, и еще какое-то время они не пересекались. Вскоре после этого Барбара уволилась и переехала в Коннектикут.

«Я так и не знала, что случилось со Сью, – говорит она. – Я просто продолжала жить своей жизнью».

Робин вышла замуж за прекрасного человека и родила двух красавцев-сыновей. В старших классах ее дети были заводилами и занимались спортом, а Робин принимала активное участие в их школьной жизни. «Я всегда ходила на родительские собрания и помогала в школьных делах, – говорит она. – В течение четырех лет я была председателем по выпускным проектам в старших классах. Мы делали отдельную вечеринку, чтобы избежать пьянства учеников на выпускном. Я помогала собирать средства, и со мной работала команда волонтеров. В какой-то степени, опосредованно через моих сыновей, я снова была старшеклассницей».

Тогда в ее жизни появилась еще одна пятерка людей – и вновь произошли перемены.

Однажды сын Робин Джеффри, который играл в футбол, спросил: «Мама, ничего, если я после игры в пятницу приведу к нам нескольких человек из команды?»

Робин согласилась.

В пятницу вечером Джеффри привел пять подростков из своей команды. Они были американцами родом с Гаити, жили во Флориде, и их возили на автобусе учиться в школу в Бока Рейтон, где жила Робин. «Там был Джейсон, игрок номер один своей команды, а еще Джеорри, Даниэль, Лоренс и Жан, – вспоминает Робин. – Я знала о них немного, но они приходили к нам в дом каждый раз после пятничной игры. Это стало традицией».

Однажды в пятницу вечером Робин случайно спросила у мальчиков об их планах на колледж. В ответ они уставились на нее пустыми глазами.

«Они учились в старших классах, но еще даже не сдали тест на определение академических способностей. Они вообще ни к чему не готовились. Услышав это, я разозлилась. Никто не заботился об этих детях, а я знала, каково это».

Робин спросила: «Кто из вас хочет поступить в колледж?»

Все пятеро мальчишек подняли руки.

«С этого момента их поступление стало моей задачей, – говорит Робин. – Я решила сделать для этих мальчиков все, что в моих силах».

Мэри устроилась в небольшое агентство недвижимости в Нью-Йорке на Лонг-Айленде. Однажды к ней в офис пришла молодая женщина по имени Карисса. В автолюльке она несла четырехмесячного мальчика. Карисса хотела, чтобы Мэри нашла ей новый дом в городе, а заодно порекомендовала няню.

«Насчет няни не знаю, – сказала Мэри, – но если не найдете ее, позвоните мне».

По сей день Мэри не понимает, почему она так сказала. «Наверное, я подумала: “Она здесь никого не знает, а у нее этот малыш на руках; моя помощь будет как нельзя кстати”. Но нянькой я становиться не собиралась».

Две недели спустя Карисса позвонила Мэри в восемь часов вечера. «Она сказала, что ей нужно пойти сфотографироваться, – вспоминает Мэри, – и спросила, не смогу ли я посидеть с ее сыном». Мэри отнеслась к этой просьбе скептически: зачем нужна фотография на ночь глядя? Несмотря на это, она согласилась помочь.

Мэри приехала в многоквартирный дом Кариссы – недалеко от места, где жила она сама. Младенец – Сантино – уже спал в своей кроватке. Мэри пришлось просидеть с мальчиком не только весь вечер, но всю ночь – Карисса явилась домой в шесть утра.

«Я не думала, что это будет так долго, – говорит Мэри. – В этой истории было что-то мутное, но я решила, что это не мое дело, и не стала спрашивать. Карисса дала мне сто долларов, которые в тот момент совсем не были лишними. Я сказала, что, если понадобится, она может снова мне позвонить».

Так Мэри стала няней Сантино. Звонки становились все чаще, отговорки – все непонятнее. Например, Карисса говорила, что подземная автостоянка оказалась закрыта и она не могла забрать свою машину до утра, поэтому просила Мэри посидеть с Сантино.

Потом Карисса стала уезжать на выходные. «Я не одобряла ее поведения, но понимала, что ее сын будет со мной в безопасности».

В конце концов Мэри купила автолюльку, портативный манеж и целую кучу игрушек. Она начала забирать Сантино к себе домой, показала ему игрушки из набора «Том и его друзья», и они быстро стали самыми любимыми для мальчика. Мэри также учила малыша пользоваться туалетом. «К нему никогда не приезжали родственники. Их семья жила на северо-западе. Фактически он был мне как родной ребенок. Он называл меня “мими”».

Однако у мальчика была родная мать, и Мэри старалась не перегибать палку. Она говорила себе, что чересчур сближаться с Сантино – плохая идея. Однажды Карисса отправила ребенка на две недели к тете в Аризону и попросила Мэри отвезти его в аэропорт, а потом встретить. «Я сидела в кафе JFK, ждала возвращения Сантино и внезапно увидела их с тетей, идущих по коридору. Когда он заметил меня, он бросился ко мне бегом, подпрыгнул, схватил мое лицо ручонками, а потом изо всех сил обнял меня. Тот момент был для меня точкой невозврата. Я помнила, что у него есть мать. Но я тоже была его матерью».

Соломон жил в Бронксе с матерью и тремя братьями и сестрами. Ему было шесть лет, и он был самым старшим. Они жили без отца, и Соломону приходилось заниматься воспитанием других детей. «Он был как бы суррогатный отец, – говорит Деб. – Это чертовски сложно в таком юном возрасте. Он не мог оставаться просто ребенком».

В первый день Деб повела мальчика в супермаркет, чтобы купить еду, которая ему нравится. Вечером после ужина Соломон заявил: «Мне все очень понравилось!»

Деб была горда собой.

Потом Соломон сказал: «Мама велела мне есть все, что ты приготовишь». «Вот тут я перестала гладить себя по головке», – говорит Деб.

Накануне она придумала, как сделать дом более уютным для Соломона. Перед его приездом она позаимствовала у подруги кровать и коврик, а в «Армии Спасения» взяла лампу и ночник. Когда Соломон ночевал в этой комнате в первый раз, она была уже довольно уютной.

Но спал он плохо.

Первый раз в жизни в его распоряжении была целая комната.

На следующую ночь Соломон посреди ночи пришел в комнату Деб.

«Что не так?» – спросила она.

«Я как-то странно себя чувствую, – сказал Соломон. – Слишком тихо».

Деб сидела у него в спальне, пока он наконец не заснул.

Соломон не слишком много рассказывал о своей семье. Но по некоторым его фразам у Деб сложилась картина его жизни в Бронксе. Однажды он спросил у нее: «У кого-нибудь из твоих соседей есть оружие? Ты не боишься?»

«Это показало мне, с чем он имел дело, – говорит Деб. – Он дома видел такое, с чем большинство детишек никогда не сталкивается».

Потихоньку между ними установились доверительные отношения, их дружба крепла. Однажды днем Деб и Соломон ехали домой, и она увидела у обочины лотки с фруктами. Она остановилась и показала Соломону на коробочку малины.

«Тебе она нравится?» – спросила она Соломона.

«Думаю, да».

Деб купила коробку и попросила Соломона подержать ее. Пока они доехали до дома, коробка опустела.

«Что-то мне подсказывает, что малина тебе нравится», – сказала Деб.

«Да, – сказал Соломон, – думаю, да».

Впервые в жизни Женевьева подвергла сомнению свой жизненный план. «Я продолжала задавать себе вопросы. Есть ли в жизни смысл? Нужен ли он? В чем смысл конкретно моей жизни?» Она рассказала своему бойфренду Демо (вскоре он стал ее мужем) об этих терзаниях, и он мягко посоветовал ей продолжать задавать себе вопросы. «Он сказал: “Да, у тебя есть предназначение, и ты должна его найти. Попроси Вселенную помочь тебе”. Я не знала, что это означает. Он сказал, чтобы я размышляла, и я начала размышлять каждый день».

И тогда из ниоткуда появилась идея.

«Я решила, что буду читать книги бездомным детям, – говорит Женевьева. – Я всегда любила детей и любила читать, и в этой идее был смысл. Я позвонила в несколько организаций и нашла приют, куда могла приходить и читать детишкам».

Она купила несколько книг и отправилась в самые бедные кварталы Нью-Йорка. В приютах она садилась на пол рядом с детьми и читала. «Многие малыши попали туда, потому что их мамаши были наркоманками или имели проблемы с законом. Мне звонил соцработник, я приезжала и читала детям на ночь».

Однажды поздним вечером Женевьева задержалась и пошла с сотрудниками укладывать детей спать.

И тогда она увидела то, что изменило ее жизнь.

«Они привели детей в комнату без мебели, с матрасами на полу и парой диванов. Кто-то сказал: “О’кей, пора спать”, – и выключили свет. Вот и все. У детей даже не было пижам; они спали в уличной одежде. Там было так холодно, так ужасно. Персонал делал все возможное, сотрудники старались для детей, но с этим они ничего не могли поделать. Уходя, я слышала, что несколько детей заплакали».

Женевьева мысленно вернулась в детство. Одно из самых приятных воспоминаний – как мама укладывала ее спать: читала ей на ночь, поправляла одеяло. «Она сочиняла смешные истории про ожившую шоколадку и арахис. А я придумывала причины, чтобы подольше не засыпать, и говорила, что мне нужно в туалет. И все это, чтобы растянуть удовольствие. Это время было наполнено любовью и теплотой. И с тех пор мне рассказывали миллионы историй о том, как, укладывая детей спать, родители становятся им еще ближе и дороже».

Уходя в ту ночь из приюта, Женевьева будто со стороны услышала свой вопрос. «Я не задумывалась, – говорит она. – Я просто спросила: “Могу ли я в следующий раз принести пижамы?” И сотрудник ответил: “Конечно, отличная идея”».

Женевьева купила тридцать новых пижам. «Мне было важно, чтобы хватило всем детям, которые могут там оказаться», – говорит она. Она отправилась в приют и, как обычно, почитала детям, а потом заявила: «Все становимся в очередь. У меня для вас сюрприз».

Дети выстроились в ряд, и она вручила каждому новую пижаму. Пижама с Человеком-пауком. Пижама с Золушкой. Красивые, цветные новые пижамы. Все были рады и счастливы. Все, кроме одной маленькой девочки.

Когда Женевьева протянула девочке пижаму, та замотала головой и сказала: «Нет». Немного позже Женевьева повторила попытку, и снова девочка покачала головой. В итоге, когда у всех остальных детей были новые пижамы, девчушка подошла к Женевьеве и прошептала: «Что это такое?»

«Я растерялась, – говорит Женевьева, – но взяла себя в руки, чтобы не плакать на глазах у детей. Я объяснила ей, что такое пижама, а она сказала, что всегда ложилась спать в брюках. Я помогла ей надеть пижаму, она потрогала ее и улыбнулась мне».

Когда Женевьева села в метро, у нее в голове родилась фраза. «Она по капле, как дождь, просочилась в мой мозг. Два слова: “Пижама каждому”».

Однажды Моника работала в саду и услышала, как местные мальчишки подъезжают на велосипедах. Один из них, высокий тощий девятилетний парень, отстал от друзей и остановился возле Моники, ковыряющей грязь. Какое-то время мальчик молчал, сидя верхом на своем велосипеде. Моника пыталась игнорировать его. В конце концов он заговорил.

«Можно я вам помогу?» – спросил мальчик.

«Нет», – быстро и резко ответила Моника.

Мальчик пожал плечами и уехал.

Назавтра, когда Моника была в саду, мальчик вернулся.

«Давайте помогу?» – спросил он еще раз.

«Не-е-ет!» – голос Моники прозвучал жестче.

На следующий день история повторилась. И так много раз.

Мальчик все время возвращался.

Однажды он припарковал велосипед и задал Монике все тот же вопрос. В этот раз она прекратила ковыряться в земле и посмотрела на мальчика:

«Это совсем не веселое занятие. Но если хочешь – давай».

Мальчик слез с велосипеда и вошел в сад.

То объятие не решило проблемы с Террансом. «Но между нами что-то возникло, – говорит Мэри. – Он продолжал вести себя агрессивно, хотя со временем его поведение улучшилось. Он начал раскрываться и рассказывать мне о своей семье. Он понял, что я забочусь о нем и стараюсь ему помочь».

Весной ученики должны были записаться в весенние спортивные кружки по интересам. Большинство мальчиков захотело на детский бейсбол, но Терранс не проронил ни слова. «Он был смущен, – рассказывает Мэри. – После занятий я спросила его, хочет ли он играть в бейсбол. Он очень обрадовался и сказал: да».

Мэри взяла на себя разговор с родителями Терранса, которые должны были дать ему разрешение заниматься в кружке. «Он жил в плохом районе. В квартире толпились люди, человек двенадцать. Позже я узнала, что его мама продавала наркотики». Мэри не смогла найти мать Терранса, но дома был отец, и он подписал разрешение.

Детский бейсбол принес Террансу большой успех. «Ему так нравилось, и у него хорошо получалось, – говорит Мэри. – Пару раз его награждали призами. Наблюдая за ним во время игры, я замечала, какое у него довольное лицо. Ни одной вспышки агрессии на поле у него не случалось».

По семейным обстоятельствам Мэри ушла из начальной школы через год. Но они продолжали поддерживать отношения с Террансом, и она стала его неофициальным ментором. Она ходила с ним в библиотеку, помогала делать математику, следила, чтобы он выполнял домашнее задание и готовился к тестам.

«Фактически он был предоставлен сам себе, – говорит Мэри. – У него не было ни наручных, ни настенных часов, поэтому он всегда опаздывал. В начальной школе я купила ему часы, но их у него украли». Когда Терранс был в третьем классе, его тренеры и родители товарищей по команде помогали ему с тренировками и игрой.

Однажды после школы Мэри пришла за Террансом, чтобы отвести его в библиотеку. Возле дома она столкнулась с его матерью и сообщила ей, что Терранс начал учиться гораздо лучше.

«Если он вам так нравится, могу вам его продать», – ответила женщина.

Мэри была в шоке и не сразу заметила, что Терранс стоял совсем близко и все слышал. В тот же день она усадила мальчика перед собой, чтобы обсудить с ним произошедшее. «Я сказала, что его мать больна и не понимает, что говорит. Терранс молчал, но ему было очень больно».

Когда Терранс был в четвертом классе, Мэри в очередной раз заехала за ним. Она постучала в парадную дверь, но никто не ответил. Дверь была открыта, и она заглянула внутрь. Никого. Вся мебель исчезла. Дом был абсолютно пуст».

«Я прошлась по комнатам, пытаясь понять, что случилось. В углу на полу я обнаружила поломанные бейсбольные призы Терранса».

У кого-то из них начались проблемы с законом, и вся семья сбежала. Терранса нигде не было. Прошли недели, потом месяцы, Мэри продолжала приезжать к дому в надежде, что кто-то вернется, и однажды увидела табличку «Конфисковано». Через несколько недель дом был продан.

Следующие пять лет от Терранса не было вестей.

Пока однажды он не позвонил.

Его звали Джек, и он был очень умненький. Люси поместила его в загон для кроликов, и он поладил со всей звериной бандой. Однажды соседка позвонила ей, чтобы рассказать, что она видела, как трое питомцев Люси вышагивают вместе у нее под окном: бульдог Тара, за ним вьетнамская вислобрюхая свинка Мими, а замыкал строй кролик Джек. «Ей это показалось невероятным», – говорит Люси о соседке.

«Ну, Джек и есть Джек. Он был влиятельной фигурой среди животных».

В то время Люси работала социальным педагогом в альтернативной средней школе. «Это заведение предназначено для неординарных детей, у которых по разным причинам есть проблемы в обучении. Они как квадратные свинки в круглых норках». Люси было непросто достучаться до своих учеников: они бывали замкнутыми, обозленными, забияками. «Я всегда задавала себе вопрос: “Как учить таких детей? Как делать для них обучение более креативным?”»

Затем ее попросили вести занятия по психологии. Одна из тем касалась позитивного и негативного. Именно тогда Люси осенило. «Урок был посвящен навыкам поведения, – говорит она. – И я подумала: “Я знаю! Я принесу с собой кроликов!”»

Люси заметила, что ее учеников всегда увлекали разговоры о животных. У многих были домашние питомцы, и когда она заговаривала с детьми о них, то видела: лед тает. «Была одна девочка с трудным поведением и тягой к наркотикам. Ей нужно было сначала меня “вычислить”, а уж потом довериться и принять. Я слышала, что у нее есть хорек. Однажды я села рядом с ней и завела беседу о хорьке. Это был хороший ход – она обожала своего хорька, и мы подолгу разговаривали с ней о животных. Так я завоевала ее доверие».

Следующий логический шаг? Принести кроликов!

«Мне не нужно было согласовывать это с администрацией, – говорит Люси. – Они предоставили мне полную свободу».

У Люси было четыре кролика: Джек и три его дружелюбных лопоухих приятеля. Она принесла в школу клетки с кроликами и разделила учеников на четыре группы. «Ваша задача – научить кролика выполнять какой-то трюк. Например, пройти определенное расстояние или прыгнуть через обруч. Смысл в том, что вы должны заставить кролика что-нибудь сделать».

Ученики Люси загорелись. Она знала, что им понравятся кролики, но не ожидала такого отклика.

«Они так воодушевились. Я увидела в них искру, которой не замечала раньше».

В конце концов пришло время каждой группе показать, чему они научили своего кролика. В одной группе использовали палочки люцерны, чтобы с помощью корма выманить кролика на коротенькую дорожку и заставить пройти ее. В другой кролик прыгал сквозь обруч. Потом Люси подошла к группе, которая тренировала Джека. Он и по дорожке бежал, и прыгал через обруч. Но это было не все.

«Каким-то образом эти дети научили Джека вставать на задние лапы и “давать пять”! – говорит она. – “Пять” – его лапочкой! Я глазам поверить не могла!»

Что-то в Энджеле впечатлило ее. Может быть, вежливость и уважительное отношение или его красноречие. Так или иначе, Ирма обратила на него внимание. «Она даже не была моим руководителем, – объясняет Энджел. – У меня уже был руководитель, а Ирма отвечала за пятьсот других детей. И все же она меня выделила».

У него был выбор: встретиться с Ирмой еще раз или не делать этого. Он решил прийти. «Там, где находятся тысячи детей, ты получаешь не так много личного внимания, – говорит он, вспоминая свое решение. – А нам всем оно нужно. Каждому нужен человек, которому есть до тебя дело. Меня подкупило, что Ирма была очень приветлива, хотя совсем меня не знала. Это было обычное проявление доброты, но оно произвело на меня большое впечатление».

Энджел стал при любой возможности видеться с Ирмой. Они говорили о его учебе, о будущем. «Вряд ли бы можно было найти менее похожих друг на друга людей, чем мы двое, – вспоминает он. – Но мы могли говорить о чем угодно. Она задавала много вопросов о моей жизни».

Однажды в воскресенье Энджел долго играл во дворе с друзьями и сильно обгорел на солнце. Он пришел в понедельник в школу красный как помидор. Чуть позже к нему подошла Ирма и протянула маленький флакон.

Это был лосьон «Алое вера» от загара.

«Я был смущен и удивлен, – говорит Энджел. – Зачем она это делает? Она даже не мой методист, у нее нет передо мной никаких обязательств, и уж конечно, она не должна тратить на меня деньги».

Лосьон стоил около пяти долларов, но этот жест потряс Энджела. «Оглядываясь назад, я понимаю, что этот момент подарил мне чувство причастности к этому миру, подарил надежду. В моем окружении никто не делал ничего хорошего для других. Все просто куда-то неслись сломя голову. Но Ирма была добра. Ее, казалось бы, незначительный поступок имел великую силу».

Я была в шоке. Я не понимала, что происходит. Она повернулась к нам и улыбнулась – нежной, умиротворенной и прекрасной улыбкой. Медсестра замерила ее основные физиологические показатели – они оказались гораздо лучше, чем в последние месяцы. Сначала мама не могла говорить четко, но внезапно к ней вернулись живость и ясность мысли.

Спокойным голосом она произнесла: «Мне дали силы сказать вам все, что я хотела, но не могла».

Это было потрясающе. Я ничего не понимала. У доктора Очуа на этот счет тоже не было объяснений. Он был абсолютно уверен, что она мертва. Но она просто… взяла и вернулась.

«Я хочу со всеми поговорить», – сказала мама.

Мы подходили к ней по одному. Сначала моя сестра Анетта, потом я. Я крепко держала маму за руку.

«Ты всегда была такой хорошей дочерью, – сказала она мне. – Временами я тебя не понимала, но я знаю, что ты сильная и добрая».

Это правда. Я безумно любила мать, но мы были очень разные. Я вела себя своевольно и дерзко, и мы часто ссорились. Несмотря на это, мы всегда стояли друг за друга и были очень друг к другу привязаны. Наша связь была нерушимой.

«Лори, я так тобой горжусь, – сказала мать, лежа на больничной койке, – я тебя очень люблю».

Такие слова надеется услышать каждая дочь. Каждая дочь уповает на них и в них нуждается.

Мать также поговорила с моим отцом и братом Стивеном, а чуть позже – с братом Фрэнком и сестрой Нэнси, поспешившими в больницу, чтобы увидеться с ней. Выполнив свою задачу, она попросила нас собраться вместе и рассказала, что произошло после того, как доктор Очуа констатировал ее смерть.

«Я увидела тот свет, – пояснила она. – Он гораздо прекраснее и умиротвореннее, чем мы можем себе представить. В глубине сердца я знаю, что оттуда смогу заботиться о вас. Я буду заглядывать в ваш мир и стараться сделать так, чтобы все было хорошо».

Моя мать была в абсолютно ясном сознании, и казалось, она не испытывает боли. Поэтому доктор Очуа разрешил нам забрать ее домой. Но когда мы ей об этом сказали, она воспротивилась.

«Я не хочу домой, – просто сказала она. – Я хочу остаться здесь, пока не отойду в свой новый дом».

Мы снова были в шоке. Ни у кого не было времени обдумать происходящее, но тем не менее мы хотели верить, что мама каким-то чудесным образом исцелилась. Нам в голову не приходило, что ее необъяснимое «выздоровление» могло быть временным.

Но оно было именно таким.

Где-то через два часа мама заговорила по-итальянски: «Padre, vengo a casa pronto» – «Отец, я иду домой». Потом она попросила, чтобы мы взялись за руки и прочитали молитву Господу вместе.

«Теперь пусть каждый поцелует меня, скажет, что любит. И все, оставьте меня», – сказала она.

Затем она закрыла глаза и впала в кому.

Через три дня мамы не стало.

Ей было всего сорок семь лет.

Эта книга по большей части рассказывает о незначительных моментах, повседневных событиях и обыденных вещах. Книга о самопомощи. Пульт от гаражных ворот. Потерянный кошелек. Никому не нужный кролик. Объятие. Но все эти вещи, объединившись с добротой, смогли изменить чью-то жизнь, а порой и несколько жизней.

Истории, которыми я поделилась в этой книге, научили меня тому, что, когда мы совершаем добрые дела, мы подключаемся к огромному источнику энергии. Доброта активирует невидимые нити, соединяющие нас. Доброта движет мир.

Доброта превращает нас в ангелов.

Я верю, что нити притягивают нас к определенным людям и направляют по определенному пути, но это только начало путешествия. А потом от нас зависит, позволим ли мы чему-то случиться. От нас зависит, действовать или нет.

И когда это действие вызвано добротой, когда оно уходит корнями в любовь, сострадание и сочувствие – мы можем изменить наш мир.

Каждая история из этой книги учит нас чему-то новому. Но вместе они доказывают, что у нас есть силы и надежда стать земными ангелами. История Себастьяна Ферреро научила меня, что невидимые нити не рвутся даже после смерти. История с моей мамой – что мы никогда не прекращаем быть ангелами, просто становимся тайными.

Между нами на самом деле существуют мощные связи. Они придают смысл нашей жизни. А активирует эти связи доброта. Нам не следует пересматривать свои ценности или радикально меняться, чтобы обрести величайшее благо, которое они дарят. Нужно просто мыслить иначе.

Нужно просто верить.

Верить, что мы все связаны невидимыми нитями.

Верить, что красный шарик, или пульт от гаражных ворот, или коричневый бумажный пакет, или радуга – это больше, чем то, что видят наши глаза.

Верить, что наша жизнь может быть масштабнее, лучше, насыщеннее. Она станет полной любви, истинной и радостной, когда мы поймем, что можем быть ангелами в этом мире, который так отчаянно в них нуждается. Благодарности

В ноябре 2011 года мне посчастливилось выпустить первую книгу, «Невидимая нить». В то время я не представляла себе, что стою на пороге потрясающего путешествия. Моя семья, друзья и читатели излили на меня такие потоки любви, что я буду вечно им благодарна.

Спасибо, Морис Мазик, за то, что ты изменил мою жизнь таким необычным способом. Я хочу также поблагодарить твою жену Мишель и прекрасных детей Айкиим, Мориса Младшего, Жалик, Принсесс, Джалиль, Прешес и Ахмеда.

«Ангелы земные» начались с моих вопросов читателям и с их историй о невидимых нитях. Но я не ожидала такой отдачи от людей со всей страны и со всего мира. Мне хотелось бы включить в свою книгу все, что я услышала. Спасибо тем, чьи истории вошли в издание, за то, что вы позволили мне поделиться вашими моментами вдохновения и любви, связанными с невидимыми нитями. Я надеюсь, что нити доброты протянутся по всему миру.

Выражаю глубочайшую благодарность «своим» земным ангелам: Вики Соколик, Дрю Санчез, Лоре Лейхи Чеймберс, Тайле Бардаш, доктору Джожи Бардашу, Мишель Бардаш, Чаку Постернаку, Энни МакКормик Боннер, Линде ДеКарло, ЛаДжуане Мозер, Джиму Кетвеллу, Авитал Сатин, Рэчел Сатин, Джейсону Бредберну, Хосе Луису Баллезе, Уэнделлу Аффилду, Энджи Хоук, Эйлин Пачеко Шварц, доктору Иполито, доктору Дейлу Аткинсу, Сьюзан Сэган Левитан, Барбаре Кемпбелл, Лу Гондерич, Кристине Гондерич, Линде Преусс, Джессике Преусс, Тому Гроттичелли, Айрис Астроф, Дебби Ринг, Ненси Кропачек, Мэри Шелл, Элизе Мари Шелл, Роуз Мэри Нудсон, Барбаре Гинзберг, Дебби Шор, Билли Шор, Энн Хаусман, Клэй Данн, Робин Тартаркин, Мэри Фолкнер, Сантино Фолкнер, Деб Хоу Аллен, Соломону Янгу, Энди Смоллмену, Женевьеве Питурро, Монике Кано, Мэри Уорвик, Мэри Филлипс, Люси Галассо, доктору Энджелу Б. Перезу и Хорсту и Луизе Ферреро.

Глубочайшую благодарность выражаю моей любимой матери Мари Прочино Карино, которая всегда рядом со мной и дарит свою вечную любовь через радугу. Спасибо, что даешь мне знать о своем присутствии, приводя на мои мероприятия, телевизионные съемки и просто в повседневную жизнь девушек по имени Мари, Мария или Мэри. Ты никогда меня не подводила! В «Ангелах земных» есть шесть историй, где героинь зовут так же, как мою мать. Она знает, что я чувствую ее присутствие, и ей нравится в самые нужные моменты показывать, что она со мной. Спасибо, мама, что даешь мне силу, смелость и уверенность, которые мне так необходимы для моего выдающегося путешествия.

Моему отцу, который знает, что я люблю и прощаю его. Спасибо, что так щедро поделился со мной своей силой. Особое спасибо моему любимому брату Фрэнку за то, что он отправился со мной в это путешествие и давал мне понять, что он рядом. Меня утешает мысль, что ты покоишься с миром.

Мне несказанно повезло иметь чудесную семью, дарящую мне бесконечную любовь, поддержку и вдохновение. Мои сестры Аннетта Карино Любсен и Нэнси Карино Йохансен и любящий брат Стивен Карино – мои самые преданные поклонники.

Спасибо вашим потрясающим семьям: мужу Аннетты, Брюсу Любсену, их дочери Колетте Любсен Рейд, ее мужу и их дочерям Калли и Сэйди; Дереку Любсену, его жене Бруки и их детям, Дашиел, Хайди и Вайолет; Бруки Любсен Кассенс и ее мужу, Стиву, и их детям, Чейз и Эвелин; мужу Нэнси, Джону Йохансену, и их прекрасным детям Йене и Кристиану; и моим сладким пуделям Коко и Эмме за то, что не давали мне раскиснуть и каждый день составляли мне компанию. Я надеюсь, вы все знаете, как я вас люблю и как дорожу вами.

Выражаю бесконечную благодарность братьям моей мамы, Пэту и Джону Прочино, и ее сестре, Диане Робедии, а также их семьям.

Через шесть лет я познакомилась в клубе Stardust Diner в Нью-Йорке со своим соавтором Алексом Тресниовски и рассказала ему историю нашей с Морисом дружбы. Мы с Алексом оба работали на Time Inc. в течение семнадцати лет, но наши пути никогда не пересекались. Мы каждый день ездили на одном и том же лифте, обедали в том же кафетерии – но не сталкивались. К счастью, «Невидимая нить» свела нас.

Алекс – прекрасный писатель, и у меня нет слов выразить, как глубоко уважаю я его выдающийся талант и как ценю нашу дружбу. Увидев его впервые, я бы никогда не подумала, что он станет неотъемлемой частью моей жизни. Но сегодня Алекс – один из моих лучших друзей. О таком друге можно только мечтать: вдумчивый, добрый, невероятно щедрый. Я думаю, наши матери поддерживают эту дружбу с Небес. Они обе знают, как мы друг другу нужны!

Я не устаю благодарить Нену Мадонию-Ошман из Дюпри/Миллер. Моей благодарности не хватит, чтобы описать, как сильно я ценю моего агента и подругу с отзывчивым сердцем, способную поддержать и вдохновить. Неустанное стремление Нены сделать наш мир лучше – бесценный дар. Я также всегда буду благодарна Джен Миллер и ее потрясающей команде из Дюпри/Миллер за помощь, оказанную «Невидимой нити», «Невидимой нити. Рождественской истории» и «Ангелам земным». Всего этого не было бы, не поверь Джен в нашу историю в далеком 2010 году.

За последние шесть лет я удостоилась чести и великого удовольствия работать с Джонатаном Мерком в издательстве «Howard Books». Джонатан, ты потрясающий издатель! Вместе с Джудит Керр, президентом и издателем «Atria Books», и Кэролайн Рейди, президентом и исполнительным директором «Simon & Schuster», ты принял мои книги и предоставил нам самую талантливую и опытную команду. Спасибо вам всем от чистого сердца!

Особую благодарность выражаю своему редактору Бет Эдамс из «Howard Books». Ты верила в успех «Ангелов земных» с самого начала, а в деле поддержки ты просто чемпион. Спасибо огромное за взвешенные и блестящие предложения по редактуре. Ты выдающийся специалист, и мне очень повезло с тобой работать. Особое спасибо командам из «Howard Books» и «Simon & Schuster», включая Роба Беркхеда, Джессику Чин, Брюса Гора, Лайзу Кейм, Мишель Лео, Боранди Льюиса, Эми МакКоннелл, Кэти Санделл и Дженнифер Смит. Спасибо Валери Гарфилд и всем сотрудникам «Simon & Schuster» за неравнодушие и поддержку при работе с «Невидимой нитью. Рождественской историей».

Заголовок моей первой книги я позаимствовала из древней китайской пословицы: «Невидимая нить» соединяет тех, кому суждено встретиться. Мне невероятно повезло обрести множество невидимых нитей, которые делают мою жизнь богаче.

Спасибо, Шери Вол-Лапидус, за дружбу и за то, что ты познакомила меня с одной из моих лучших подруг и важнейших людей в моей жизни – Линдой Микалисин, моим издателем и маркетинговым стратегом. Линда, благодарю тебя за самоотверженный труд, за страсть в работе, вдохновение и любовь. Ты моя «сообщница», и у меня нет слов для описания моей глубочайшей признательности за то, что ты делаешь. Ты продолжаешь воодушевлять меня каждый день. Огромное спасибо мужу Линды, Биллу, и ее детям Лайаму и Элле, которым приходится меня терпеть и утром, и днем, и поздним вечером.

За последние пять лет мне посчастливилось работать с такими замечательными командами, как бюро «Simon & Schuster Speakers Bureau» и «Greater Talent Network». Я не ожидала, что эта часть путешествия осуществится, и неустанно благодарю за их поддержку. Я всегда буду благодарна Хедли Уокер за верность моему делу и постоянную помощь. Хедли, спасибо за то, что с самого начала верила в меня. Также выражаю благодарность Дженнифер Пейкар, Эдне Шенкель и Джиллиан Конрой и команде, которая не устает меня подбадривать.

В 2008 году рядом со мной появилась Лора Линн Джексон – и изменила мою жизнь. Лора щедро одаривает Вселенную своим присутствием и благотворно влияет на всех окружающих. Она помогла мне уверовать, что любимые люди не оставляют нас навсегда и постоянно являют нам знаки своего присутствия – если мы готовы открыть свои умы и сердца, чтобы воспринять их. Лора, твоя доброта и свет показали мне, что моя мама «Мари, Мария и Мэри» всегда остаются со мной. Итак, спасибо, мой дорогой друг.

Мне так посчастливилось завести много чудесных друзей, которые стали мне семьей, были со мной во время взлетов и падений. Бог одарил меня их благостью, и я надеюсь, что однажды смогу вернуть им их любовь и дружбу. Теплые слова благодарности Кристине Олби и Креггу Голдсхоллу и их милым доченькам Клэр и Грейс; Дебби и Расселу Браун; Полу и Пэм Кейн, Донне и Лу Кона; Лори, Майклу, Синди и Дариен Кон; Сильване Константинидис, Лайле и Джулиет Смит; Иветте Манессис Корпорон, Хоуп Фолкенберг-Кофлин, Джун Дин, Мэри Галлагер-Вассилакос, Дэвиду Гейтнеру, Сьюзан Голдфарб, Барбаре Гронер-Робинтон, Чери и Джозефу Гуччикон, Лори Ресса-Кайл, Пегги Мэнсфилд, Норе и Эду МакАнифф, Марте Нельсон, Дарси Парртотт-Филлипс, Бретте Поппери Полу Спраосу, Лорен Прайс, Андреа Роган, Фебе Роткопф, Валери Салембир, Ким Шехтер, Синди Шрайбмен, Дженет Шехтер, Саре Шуберт, Лори Левине-Сильвер, Сью и Джону Спалингер, Стейси Салливан, Линн-Руанн Таттл, Сэнди Шургин-Уэрфел, Кевину Уайту и Раулю Барренечу.

Каждая молодая девушка мечтает о том, как однажды ей подарят традиционную голубую коробочку с белой шелковой ленточкой^[12]. Я тоже была такой девушкой. В последние шесть лет мне приходилось сотрудничать с компанией «Tiffany & Co», и я хотела бы поблагодарить своих друзей за поддержку и сопровождение, хотя я работала в очень плотном графике.

Через веб-сайт я смогла общаться с моими читателями и за это должна благодарить Кристину и Джей Уордсворт.

Особое спасибо моему блестящему и талантливому фотографу Дженнифер Тонетти Спеллман, моему личному парикмахеру, которая со мной вот уже восемнадцать лет, Лиль Хиллигос из «Pierre Michel» и Кристена Коларсдо из «BÙ-TIQUE».

Также спасибо всем людям, перед которыми я выступала, которые приглашали меня на свои мероприятия и в школы, спасибо публике, которая слушала мою историю. Я навечно благодарна за вашу невероятную любовь и поддержку в адрес «Невидимой нити» и «Невидимой нити. Рождественской истории».

И наконец, я благодарю всех и каждого, кто прочитал эту книгу и разделил мое путешествие, – вы мои истинные единомышленники, и ради вас я продолжаю рассказывать свою историю. За последние шесть лет я узнала о многих добрых делах, происходящих в нашем мире, о людях, делающих добро каждый день, не ожидая отдачи.

Я надеюсь, что реальные истории, поведанные в «Ангелах земных», вдохновят читателей по всей стране и по всему миру принять нашу точку зрения и стать ангелами.

Лора Шрофф