Н. ЦИПИС, Г. КОРОТКЕВИЧ
"Одним из крупнейших был метеорит, упавший на землю в 1908 году в районе Подкаменной Тунгуски".
(Энциклопедический справочник)
Огромная кошка, распластавшись, лежала на ветвях высокой пихты. Она была неподвижна вот уже час, только кисточки ее чутких ушей изредка шевелились. Непонятные события происходили во владениях, где уже много дней и ночей она была хозяйкой.
Ранним утром вчерашнего дня небо вдруг озарилось. На нем появилась странная яркая звезда, которая, словно сорвавшись с высоты, покатилась прямо на рысь, увеличиваясь в размере с каждым мгновением, волоча за собой ослепительно белый хвост. Звезда исчезла за соседними сопками. Потом был гром. Но не обычный, какой бывает во время грозы, а гром-великан. Земля вздрогнула, словно раненная, и страшной силы теплый ветер бросил кошку на кусты, покатил ее, рычащую, перепуганную, по земле. Вскочив на ноги, зверь бросился в свое логово и, забившись, лежал целые сутки.
Утром голод выгнал рысь в тайгу. И тут она увидела непонятное: у старой пихты, вершина которой самую малость не доставала до конца скалы, лежало громадное белое "яйцо". На всякий случай кошка взобралась на сук: здесь было безопаснее, да и нападать отсюда лучше. Так она и лежала вот уже час. Вдруг в одном месте матовая поверхность "яйца" потемнела, в нем появилось отверстие. Из него вышли двое. "Люди", - подумала рысь. Но все это было очень непонятно. Люди появлялись в этих местах очень редко и всегда с собаками. Эти были без собак. Пока они возились у стенок "яйца", из отверстия появились еще двое. Они ушли в тайгу и через некоторое время показались на вершине скалы, одиноко возвышавшейся над океаном леса. Потом они вернулись, и все четверо исчезли в черном отверстии, которое быстро затянулось белым. И все опять было тихо.
Рысь уже хотела слезть с дерева и осторожно подобраться к яйцу, как вдруг возле него выросли огромные черные фонтаны, и оно начало уходить в землю. Стоял рев, словно взбесились тысячи медведей. Куски земли били кошку по морде и бокам. Пихта, на которой она сидела, стала медленно валиться в сторону все увеличивающейся воронки. Ошалев от страха, рысь взвилась в невероятном прыжке и перескочила на другое дерево. С него она соскользнула на землю и устремилась на юг, подальше от родных мест, ставших такими страшными и непонятными.
***
- В ковбойках пестрой, клетчатой расцветки-и-и, - орал на всю тайгу Жорик.
- Бо-же мой! Все песни на один мотив, - застонал Трошечкин. - Третье лето таскаю его с собой и все еще остаюсь нормальным человеком. Почему я его беру с собой?
- О! - Жорик, улыбаясь во весь рот, обернулся. - Потому что я - бог бурения.
Тут уже все расхохотались. Не потому, что Жорик сказал неправду, - он действительно был мастером своего дела. Просто этот парень и правду говорил так, что нельзя было не смеяться.
Тайга в этих местах красива какой-то успокаивающей красотой. Настроение у геологов было отличное. Трошечкин бывал здесь и раньше и считался старожилом.
- Места, можно сказать, исторические: километрах в 20 к северу в 1908 году упал Тунгусский метеорит. Сколько тут народу перебывало! Потом интерес поутих. А теперь мы, геологи, добрались сюда.
- То ли будет, когда мы тут алмазы найдем, - пообещал Жорик.
- Боже мой! Алмазы! Да их тут и в помине нет! Пора бы уже разбираться, - Василий Петрович снова застонал.
- А вдруг найдем? - бурильщик не уступал: алмазы были его страстью с детства.
К вечеру маленькая экспедиция пришла в распадок между двумя сопками.
Геологи переночевали, а утром вертолет доставил им миниатюрную, но довольно мощную буровую. Через неделю, управившись, с тремя "точками", Жорик перебрался на четвертую, неподалеку от одинокой скалы.
- В ковбойке пестрой, клетчатой... - разносилось по тайге. К обеду Жорик появился в палатке, но есть не стал. Пыхтя, он вывернул все из своего рюкзака, достал что-то завернутое в вату и исчез. Трошечкин покосился было на бурильщика, но опять уткнулся в бумаги.
Вскоре Василий Петрович решил посмотреть, как идут дела у Жорика. Бурильщик сидел на земле. Лицо его выражало испуг и недоумение одновременно. Он поднял глаза на Трошечкина и почему-то шепотом сказал:
- Василий Петрович... Гляньте...
На ладони Жорика лежала его гордость - боразоновая коронка бура. И эта коронка, способная пробить алмазную плиту, была выкрошена. Трошечкин присвистнул: смещались представления о привычном. Уж он-то как геолог знал, что нет пока на земле вещества тверже боразона.
- Какая глубина?
- Двадцать два метра... Я две алмазные загубил до этой...
Вечером, когда все собрались вместе, обсудили план действий и утром приступили к работе. Жорик повеселел.
- Говорил же я, что мы найдем что-то особенно? А? Говорил? - наседал он на Трошечкина.
Бурили в разных местах и наконец определили границы залегания этой странной массы.
Василий Петрович послал радиограмму на базу. Оттуда весть о находке дошла до Новосибирска. Через неделю на месте небольшой геологической стоянки у одинокой скалы был расположен солидный палаточный городок, и несколько мощных механизмов, урча, разгребали землю.
***
Эта звезда была последней на долгом и утомительном пути экспедиции. Корабль вели автоматы. На главном пульте находились дежурные, остальные спали в анабиозе.
Приближался момент окончания торможения. Центральный автоматический мозг звездолета послал сигнал в каюту капитана. Вскоре зеленый костюм командира мелькнул в окошке лифта. Дверь рубки ушла в сторону. Дежурные встали. Фарум прошел к своему креслу.
- Приготовиться к выходу на орбиту.
Дежурный пилот прошелся рукой по клавиатуре пульта Сработали невидимые механизмы. "Голубая молния" начала постепенный разворот.
Корабль был оборудован двумя десантными лодками для высадки разведчиков. Одну из них "Голубая молния" потеряла на планете, названной "Бешеной". Другой порядком досталось при шести предыдущих посадках. Особенно ее потрепала атмосфера "Бешеной" при спасении пострадавшего экипажа.
Скорость звездолета падала. Фарум отдал приказание навигатору определить точку выхода на орбиту спутника звезды.
- Помните инструкцию "Зона безопасности", - предупредил командир. - Возможно, нам понадобится маневрировать.
Потом он кивком головы подозвал инженера.
- Проверьте лодку.
Капитан еще не знал, кого он пошлет в эту последнюю разведку. Честно говоря, он не хотел посылать никого. Экипаж уже потерял троих. Космос отдавал свои тайны только в обмен на жизни. Фарум чувствовал себя виноватым в том, что разведчики платили такой дорогой ценой, хотя он ни в чем не был виноват. Поэтому в последнюю разведку он не хотел посылать никого. Он бы вообще отказался от нее. Задание совета было фактически выполнено: они нашли две чудесные планеты, на которых еще не было разумной жизни. Эргия могла послать туда своих колонистов: места хватит всем. Да, он мог бы отказаться от этой разведки, вернуться домой и сообщить: "Места для расселения найдены. С цивилизацией не встречались..."
Он мог бы... Если бы в списке, утвержденном советом, под цифрой 7 не значилась эта небольшая желтая звезда. Да и объективных причин для прекращения разведки нет. Да... Просто он устал, поддался минутному желанию скорей увидеть родную зеленую Эргию...
- Определить планету, - голос командора не сказал окружающим ничего, кроме того, что было сказано.
По всем отсекам раздался мелодичный звон - сигнал пробуждения экипажа. Со всех сторон от операторов поступали сведения на его экран. Наконец биофизик сообщил:
- Третья от звезды. Оптимально. Возможна жизнь на высокой стадии развития. Один спутник.
Вслед за ним навигатор доложил:
- Точка выхода на орбиту!
Командор отключил автоматы управления.
- По местам! - раздался его голос в отсеках летающего города.
Фарум всегда сам выводил корабль на орбиты спутников. В это время он чувствовал себя ответственным за жизнь не только своего экипажа, но и за ту, возможную жизнь на планетах, к которым неслась "Голубая молния". "Инструкция безопасности" - капитан помнил ее всегда. Жесткие, страшные излучения грандиозных двигателей могли убить любую жизнь. Корабль не должен приближаться к планетам, он не должен засорять космос вблизи звездных миров.
Эргийцы научились относиться к пространству, как к своему дому, и капитан гордился своим народом, его гуманностью и разумом.
Фарум выводил корабль на орбиту спутника звезды между четвертой - красной и третьей - голубой планетами.
"Голубая молния и голубая планета", - подумал Фарум и включил автоматы.
- Орбита стационарна! - доложил навигатор.
Капитан встал и вышел из рубки. Площадка в коридоре унесла его вниз, к отсеку выхода в космос.
Четверо уже ждали его. Он по очереди подходил к каждому и клал им руку на плечо... Потом Фарум стоял в одиночестве в отсеке до тех пор, пока не ощутил легкий толчок: лодка стартовала.
Капитан вернулся в рубку. На экране он видел приближающуюся планету: аппараты десантников транслировали передачу. Через сутки была принята неожиданная гравитограмма: "Внимание, молния! Говорит лодка! Планета заселена! Видим города... Приемник регистрирует электромагнитные сигналы двоичного кода".
Экипаж звездолета только сейчас почувствовал, что это значит - встретить братьев по разуму в черной бесконечной пустыне. Эргийцы решили отметить это событие празднеством. Но лишь только они собрались в общем зале, поступило второе сообщение: "Молния! Приближаемся к поверхности, идем над огромным лесным массивом, будем садиться в пустыне. Второй сеанс..."
- Капитан! Передача прервана! - голос инженера разрубил тишину. Все заняли свои места по аварийному расписанию.
- Запрашивайте лодку беспрерывно! - Фарум застыл в своем кресле.
Так прошло еще несколько томительных минут. Внезапно в рубке послышался голос: "Молния! У самой планеты побочная реакция вывела из строя двигатель. Кабина катапультировалась. Все живы. Вокруг лес. Двигатель взорвался в атмосфере недалеко от места падения капсулы. Ждем указаний".
Фарум несколько минут смотрел прямо перед собой. И несколько минут на корабле стояла абсолютная тишина.
Четверо были оторваны от "Голубой молнии", и ничем нельзя было им помочь. Даже если пренебречь инструкцией "Зона безопасности". Если звездолет сядет на планету, он сможет только взлететь, но никогда уже не доберется до Эргии: для достижения субсветовой скорости не хватит горючего. Но в данном случае инструкция была священна: там, на далекой голубой горошине, - жизнь, братья, разумная цивилизация.
Фарум выпрямился, взял из рук инженера транслятор.
- Лодка! Лодка! Говорит Фарум! Слушайте! Определить биосферу планеты. Обеспечить длительную безопасность. Одну секцию электронного мозга включить на получение десантникам в состоянии сна знаний о жизни планеты. Поставить гравимаяк. Включить бортовую систему лаборатории и роботов. Лечь в анабиоз. За вами придут другие.
-Ответ был кратким:
- Молния! Вас поняли. Ждем. Привет Эргни!
Командор повернулся к астронавигатору:
- Курс на Эргию. Форсировать двигатели. Максимальная перегрузка. По достижении зоны точного прицеливания - гравитограмму на Эргию о случившемся. Подготовить данные и координаты. Пусть срочно высылают корабль. Все.
"Голубая молния" набирала скорость. Она несла на Эргню весть о двух удобных планетах, где сможет расселиться ее народ. И о третьей - голубой,- где она нашла жизнь и где оставила четверых своих разведчиков.
***
К концу второй недели работа была закончена. Два мощных тягача разошлись от глубокой воронки в разные стороны И вытащили на поверхность огромное овальное тело. Осторожно пронесли его немного и, ослабив сеть, опустили на землю. Оно лежало неподвижное, безучастное ко всему, что делалось вокруг.
А люди вот уже несколько часов стоят и ждут. Подходить к телу запрещено. Пусть оно само "скажет" первое слово.
Сотни вопросов мелькают у каждого. Что это такое? Как и зачем сюда попало? Из чего сделано? Для чего оно?
Напряженность этих недель сказывается: постепенно люди начинают расходиться. Вдруг один из наиболее терпеливых тихонько вскрикивает. Через несколько секунд в палатках не осталось ни одного человека. Бело-матовая поверхность овала в одном месте стала темнеть. Постепенно обозначилось отверстие, похожее на люк. Крышки у этого люка не было, но его все время затягивало какое-то дрожащее марево. Прошло еще несколько минут. Неожиданно изнутри послышалось сухое резкое пощелкивание, сменившееся мелодичным переливчатым звуком. Марево стало таять. В глубине отверстия показалась неясная тень.
Люди замерли в ожидании.