Мне было тринадцать с половиной лет, когда я впервые в жизни поехал на дачу.

Весной мои родители купили участок за городом и заплатили за дом, который на том участке был выстроен. Сам я и мой младший брат узнали об этом только в субботу, 29 мая 2038 года, после того, как мы пришли с последних уроков в школе и расставили свои дипломы по местам, родители сказали нам, чтобы мы с Севой (так звали брата) складывали вещи.

Мы, конечно, удивились, но, когда узнали причину, стали собираться. Данное действие продолжалось с одиннадцати тридцати утра до двух пятнадцати дня, потому что некоторые очень важные вещи постоянно терялись, будь то кусок масла, чайник или зубная щётка.

Папа, конечно, не ожидал, что всё так затянется, ведь такси было им заказано на час дня. И нам пришлось извиняться перед водителем.

Мы загрузили всё необходимое в жёлтую машину с чёрными квадратиками в самых неожиданных местах и поехали.

Было это, конечно, ужасно. Сначала родители неверно указали таксисту поворот, и мы заехали не в тот район. Двадцать минут потерянного времени. Потом меня укачало в машине, и пришлось остановиться при проезде через мост, где нас по этому поводу ненадолго задержали гаишники. Ещё десять минут и несколько сотен рублей. Затем укачало моего брата; мы свернули с дороги, и нам стоило пятнадцати минут вернуться на неё, потому что такси застряло в какой-то яме. Наконец, когда мы уже подъезжали к даче и нам казалось, что никаких неприятностей не предвидится, на автомобиле спустилось колесо, а запасного у таксиста не было, и пришлось самим накачивать шину и заклеивать пробоину.

Но всё-таки, несмотря на все преграды, к половине шестого мы доехали до загородного дома.

Папа выгрузил наши вещи, сказал нам, что теперь будет приезжать каждую неделю на выходные, а в остальные дни он будет в городе, где находилось его место работы. Мы с братом сначала ничего не поняли, но мама пришла на выручку, сказав, что мы сможем, если захотим, провести на даче всё лето.

Мы обрадовались и стали прыгать, размахивать руками, кричать — короче, всячески выражать свой восторг. А папа сел в такси и укатил в город. Мы так и не узнали, во сколько же нервов и валюты обошлась ему эта поездка.

Мы взяли вещи и пошли к дому.

Это был аккуратный деревянный двухэтажный коттеджик с чердаком, верандой и заборчиком на некотором расстоянии вокруг. На первом этаже располагались прихожая, гостиная и кухня, соединённая со столовой. Второй этаж включал в себя только личные комнаты всех членов нашей семьи. Санузел располагался внизу; а ещё в доме был просторный подвал.

Мы разбрелись по комнатам и стали проводить свободное время — кто как умел: я читал только что вышедший роман моего любимого писателя, брат играл в мой планшет, а вот в мамину комнату я не заглядывал.

Но у нашего странного выходного появился ещё один недостаток: нам пришлось лечь спать ровно в одиннадцать часов вечера, чтобы не тратить, во-первых, казённое электричество, а во-вторых, свою собственную энергию, которой после всех приключений и так осталось мало.

В общем, день оказался не то чтобы радостным, но не таким уж и плохим. Одним словом это никак не опишешь.

Уж не собрал ли ветер тучи прошедшей ночью, что утром было так темно в моей комнате?..

Когда я проснулся и сел на кровати, мои зрачки уловили полумрак в помещении и неестественное пыльно-серое небо, картинка передалась через хрусталики и отпечаталась на сетчатках моих зрительных органов, а потом, через какие-то миллисекунды, передалась по зрительному нерву в специальную часть мозга, и я увидел это изображение. Затем лёг обратно на кровать, подумал: «Какая хорошая погода!» — и взглянул на хронометр.

Восемь утра с копейками, вернее, с минутами. Времени вагон. А посему торопиться некуда.

Я принял душ, благо в доме он был, далее приготовил себе скромный завтрак, а напоследок проверил свою электронную почту и дочитал роман. За это время стрелки часов переместились, и я смог сделать вывод, что уже за десять.

Плохо дело: пол-утра потеряно.

И тут я решил пойти в экспедицию по окрестностям. Осмотреть, так сказать, все местные достопримечательности. Поэтому я съел ещё один завтрак, положил в рюкзак компас, шоколадку и мобильник, потом раздумал класть всё это в рюкзак, так что рассовал по карманам джинсов и ветровки, которую накинул в прихожей, всё перечисленное плюс блокнот и карандаш с ластиком — на всякий случай.

А потом торжественно вышел на улицу.

Ветер переменный, шесть — восемь метров в секунду, дождь средней силы, около пятнадцати капель на квадратный метр в секунду. Ну просто отлично: моя ветровка тонкая и не обладает непромокаемостью. Может, вернуться в дом?

Но там так скучно… И я, натянув на голову капюшон и придерживая его обеими руками, устремился в лес.

А через двадцать три шага вспомнил, что не оставил дома записки о своём уходе. Мама с братом с ума сойдут, обегают полстраны, обзвонят все отделения полиции, больницы и морги, про мою пропажу напишут в газетах и скажут по телевидению, а потом я приду домой, окажусь виноватым, и о моих отрицательных качествах будет всё лето судачить пол-Рунета. Нет, так не пойдёт.

Я быстренько вернулся в дом, прокрался в мамину комнату и положил на прикроватную тумбочку записку, продублировав её эсэмэской.

Вот теперь можно свободно исследовать бескрайние просторы сибирской пригородной тайги!

— Ну и дела! — только и сказал я.

— Теперь мне надо будет вытащить профессора из замка викингов с помощью моих двадцати трёх драконов, — проговорила Ульяна, уже пришедшая в себя после потрясения.

— А у него самого сколько драконов?

— Недавно я пересчитывала: было сто девяносто три.

— О, круто!

— Ты мне поможешь?

— Конечно!

— Ты хочешь разводить драконов?

Мне показалось, что от моего ответа зависит если не всё, то очень многое. Поэтому я думал секунд пять, прежде чем твёрдо ответить самым что ни есть взрослым голосом:

— Да!

Хоть это и не было сказано так уж громко, моя интонация была явно восклицательной.

— Отлично, — сказала Ульяна. — Тогда я дам тебе некоторые инструкции, доступные только посвящённым. Тебе нужно заполнить заявление и отослать в Министерство драконоводства нашей Федерации. Тогда тебе пришлют драконофон, удостоверение и начальный капитал. Кстати, не забудь вложить в письмо свою фотографию три на четыре, чтобы удостоверение смотрелось прилично. Начальный капитал необходим для покупки самых первых драконов и вещей, потом фермы становятся самоокупаемыми.

— Это как понимать?

— Посетители кидают деньги драконам плюс ещё платят за вход. По сути, фермы — это особые зоопарки, но мы любим говорить несведущим, что драконы — это роботы, поэтому их нельзя трогать, кормить и фотографировать. Мы не хотим, чтобы о существовании драконов знали все.

— Конспирация? Оберегаете свой мир от «маглов»?

— Что-то вроде этого.

— А капитал большой?

— Двадцать тысяч Д-монет и пятьдесят рубинов.

— А сколько стоит рубин в Д-монетах?

— Подожди секундочку. — Она взяла драконофон и начала водить пальцем по экрану. — На сегодня курс таков: один рубин равен сорока семи целым двадцати трём сотым монеты.

— Ясненько.

— Поэтому не сори камешками зря.

— Вас понял. А когда мы начнём действовать?

— Немедленно!

— А что нужно делать? — спросил я, когда мы вышли на улицу и зашагали в направлении, указанном моей спутницей.

— Для начала — расчистить место, — ответила она.

Дождь уже кончился, но тучи ещё не расходились. Мы шлёпали по грязи, образовавшейся за последние полчаса, и мои кроссовки моментально пришли в негодность. Надо было всё-таки надеть мои бессмертные зимние ботинки.

Минут через пять мы вышли на поляну — не ту, на которой стояли дома, а пустую. Она заросла тёмно-зелёной травой и была немного больше, чем та, на которой жила Ульяна.

— Сначала надо отмерить шестьсот двадцать пять квадратных метров, а потом сделать траву на этом участке светло-зелёного цвета, чтобы драконы её не ели, — сказала Ульяна и достала из кармана рулетку.

В центре поляны она начертила квадрат со стороной в двадцать пять метров, отметила его вершины, нашла центр, выудила из другого кармана шприц с мутно-зелёной жидкостью и впрыснула её в землю. Трава постепенно посветлела, будто бы выцвела.

— Теперь пошли обратно: будем писать заявление, — сказала Ульяна, рассовала всё по карманам, и мы потопали к ней в домик.

На следующее утро я пришёл на ферму к восьми часам. Ульяна уже была там — застилала соломой трухлявый пень, пустой изнутри.

— Привет! — сказала она, немного поворошила солому, чтобы в центре образовалось небольшое углубление, сбоку засунула внутрь маленький нагревательный элемент, а провод с держателем для аккумулятора и выключателем вывела наружу.

— Привет. А ты что тут делаешь? — спросил я.

— Делаю инкубатор для драконьих яиц.

Исчерпывающий ответ. Утро добрым не бывает.

Но это утро было солнечным, хоть свет и не бил в глаза. Напротив, он изумительно сочетался с голубизной неба. День предвещал быть значительным.

— Если что, драконофон и удостоверение уже прибыли. — Она протянула мне пакет. — Ящики с монетами и рубинами стоят на краю поля. — Я огляделся и увидел их. — Сначала я расскажу о том, что тебе надо будет сделать, — продолжила она. — Прежде всего нужно построить жилище для дракона, потом купить яйцо с ним самим и вырастить его в инкубаторе. Ещё потребуется сделать огород и маленький склад для драконьего корма.

— А что драконы едят? — спросил я.

— Есть специальные травы… Драконы их едят либо просто так, либо приготовленными. Но сейчас это неважно. Вот эти растения: осенник, дракорень, синий финик, сахарник, драконий лютик, мармеладница, вкуснолист, сладкорост и медовый клевер. Все они различаются по стоимости, времени созревания и питательной ценности. Достаточно сказать, что за последние две тысячи лет драконьи диетологи основательно над ними поработали, а в последние десятилетия вообще модифицировали на генном уровне. Не удивляйся, если осенники созреют всего через десять секунд после посадки.

— Хм. — Я явно не знал, верить ей или нет.

Но я на триста процентов верил в современную науку, поэтому сказал себе, что такая быстрорастущая еда всё-таки может существовать в наше время.

— Дракон, которого мы заведём первым, будет довольствоваться такой едой? — спросил я на всякий случай.

— Стандартное меню дракона Огня, — ответила Ульяна, будто читала по книжке, — через час после рождения — рагу из осенников, потом спать; затем: завтрак — трава и спичка, обед — суп из осенников и зажигалка, на полдник глоток свежей лавы из вулкана в жилище, ужин — травяное рагу. Это значит, что, кроме растительности, Огненные драконы потребляют бензин (желательно, конечно, высокооктановый) и серу, также в небольших количествах — расплавленные металлы при температуре не выше двух тысяч градусов.

— Откуда процитировала? — Я не верил, что такой доклад она сочинила просто так.

— «Энциклопедия драконовода», том второй, глава первая, абзац семнадцатый.

— И ты это всё запомнила?

— Недаром я была вторая после тебя ученица в классе, — гордо ответила она и вернулась к теме разговора: — У нас сегодня много дел. Ты готов немного поработать?

— Вполне, — ответил я.

— С чего начнём? — спросил я.

— Доставай драконофон и заказывай в Д-нет-магазине Огненное жилище, яйцо дракона Огня, части склада для корма и автомат для покупки семян. Я пока схожу за деньгами, — и она умчалась.

В отличие от всех современных мобильников драконофон включился почти мгновенно. На него ещё не успели поставить кодовую защиту, и я, чтобы как-то обезопасить новый уголок моего личного электронного пространства, установил графический ключ: надо соединить точки непрерывной линией в правильном порядке.

Я зашёл в пункт меню «Д-нет-магазин». Выскочило окно для указания личных данных. Я спокойно набрал на сенсорной клавиатуре своё имя, отчество, фамилию и дату рождения. В окно по умолчанию уже были введены координаты места доставки и номер моего драконофона: семнадцать — тысяча триста семьдесят три — шесть (когда-нибудь я узнаю, что это означает). Я нажал кнопку «продолжить».

Появилось окно с запросом: «Ведите свой заказ», — что я исполнил за одну минуту. Потом появилась надпись: «Спасибо за покупку! Время доставки — два часа. До свидания!» — и программа отключилась.

— Ну, это действительно тяжёлый труд — ждать ещё два часа! — пробурчал я себе под нос, выключая драконофон.

Я заметил, что Ульяна сидит около меня на траве и перекладывает деньги из сундука в мешок, какие обычно водятся у преступников, чтобы было, куда положить деньги или заложника. Зачерпывая золото пригоршнями, Ульяна сначала внимательно пересчитывала монеты, потом кидала их в мешок.

— Сколько уже? — спросил я.

— Тысяча двести двадцать три.

— А сколько надо?

— Материалы для жилища — тысяча, яйцо дракона — пятьсот, составные части для хранилища — пять тысяч (и нечего поднимать брови, там на покрытии трава такая особая — стебелёк с шишечкой… Да что ты всё смеёшься?! Ох…), а автомат предоставляется бесплатно. Но раз в месяц будет приезжать служащий Центрального Дракон-банка России — собирать выручку с механического продавца зелени. Общая стоимость нашего заказа — шесть с половиной тысяч золотых. И не надо так презрительно усмехаться: золото настоящее!

— Слушай, я тут подумал… — перебил я Ульяну. — Какого размера драконы и сколько в среднем они живут?

— Так… Вот что я могу сказать тебе насчёт их размеров: в яйце они маленькие, на ладони умещаются, но потом, если их кормить… Дракон считается взрослым, если его рост в положении «стоя» достигает полуметра или же если его возраст превышает две недели; но длина, на которой увеличение заканчивается, составляет около двух метров. А возраст… При должном уходе Малые драконы (это не означает, что они всё ещё маленькие, когда вырастают) могут прожить лет двести, Средние (это не значит, что они любят показывать этот палец) — триста-четыреста, Великие — до пяти сотен. Рекорд ставят Космические драконы: зарегистрированный возраст одного из них на момент смерти составил семьсот восемьдесят два года и сто шестьдесят четыре дня! Так что ферма — это на несколько поколений, не меньше… У меня драконоводство — семейное занятие, поэтому мне проще. Но будет и на твоей улице праздник.

— Какое облегчение! — сказал я и начал шарить драконофоном по Сети: что это за аппарат без игр? — Ещё два часа…

— Один час, пятьдесят восемь минут и две секунды, — уточнила Ульяна и одарила меня своей обворожительной улыбкой. — У них всё чётко.

Я уже ставил не пойми какой по счёту рекорд в одной из закачанных мной на драконофон игр, как вдруг услышал какой-то шум. Я сидел прямо в середине пустой поляны на траве, примерно в четверти километра от своего домика на поляне, а непонятные звуки доносились именно откуда-то сбоку. Я невольно встал и пошёл на шум.

Не пройдя и полусотни шагов, я увидел какой-то доисторический «автопоезд»: друг за другом ехали соединённые тросами тележки, тащимые роботом вполне гуманоидного вида. Необычным было и содержимое тележек. На передней лежали: большой деревянный сундук, покрашенный коричневой краской, окованный жёлтым металлом и инкрустированный по оковке золотыми жемчужинами размером чуть ли не с шарик для пинг-понга; бочка из какого-то, по всей видимости, тугоплавкого металла, наверное, с очень толстыми стенками, ибо на неё была надпись: «Жидкая лава. Не трогать!»; большая стальная коробка без надписи размером со средний комод; и, наконец, каменное ведро.

Вторая тележка содержала только несколько кубометров сена, в котором лежало такое маленькое и незаметное яйцо, опоясанное пятью широкими красными полосками. А само оно было белого цвета, длиной не более пятнадцати сантиметров и диаметром в самом широком месте около восьми. Ульяна была права: дракон из яйца действительно мог уместиться в ладони.

На третьей телеге лежали два куска фанеры очень странной формы (один примерно вдвое больше другого), очевидно, при соединении составляющие полусферу радиусом около полутора метров, и один из них — тот, что поменьше, — кажется, являлся дверью будущего хранилища еды для драконов. Наверное, там были и петли, чтобы её навесить, — я имею в виду дверь.

Также тележка содержала примерно десять с половиной квадратных метров земли с травой, которую мне описала Ульяна: короткий стебелёк и массивная шишечка; так что каждая травинка походила на маленький микрофон. Трава, должно быть, являлась наружным покрытием для будущего хранилища других видов травы.

Наконец, на четвёртой тележке лежал новенький синий автомат, похожий на кофейный или продуктовый, с девятью кнопками, картинками и надписями, а также со щелью, закрытой стеклянным барьером, из которой, по всей видимости, вываливались пакетики с семенами. Заметил я и портал для монет — воронку в верхней крышке автомата.

Робот тянул всё это со скоростью примерно десять километров в час, но ускорился, завидев меня и активировав колёсики на своих пятках.

Он подъехал ко мне, почти прозрачный, как будто сделанный изо льда или застывшего канцелярского клея, и из динамика, расположенного там, где у нормальных людей находится рот, донеслось:

— Вы Кузнецов Данил Сергеевич, 18 декабря 2024 года рождения, номер драконофона 17-1373-6, номер удостоверения 1373?

— Э-э-э… Вообще-то да, — ответил я.

— Распишитесь за покупку, — сказал робот (вы понимаете, что я имею в виду), и из его груди, из ниоткуда взявшегося кармана, манипулятор, отдалённо напоминающий руку, вытащил и протянул мне шариковую ручку, а на его животе разъехались дверцы в покрытии, обнажив накладную на товары.

Я растерянно расписался внизу, рядом со словами «Подпись заказчика».

Робот схватил ручку, засунул её внутрь себя, там же исчез и документ. Робот сказал: «Спасибо за покупку!» — развернулся, выгрузил всё из тележек на светло-зелёный «ковёр», взял ящик с деньгами и умчался с пустыми телегами в ту сторону, откуда прибыл, даже не оглянувшись, — на это его не запрограммировали.

Ульяна появилась непонятно откуда, немного меня напугав. Первый вопрос я задал сразу же после того, как её увидел:

— Что мы будем делать со всем этим барахлом?

— Как — что?! Использовать, конечно же!

— Как?

— Соберём в осмысленные конструкции.

— У тебя есть инструкция по сборке?

— Кажется, робот её вложил в коробку с вулканами, — смущённо ответила она.

— Ты говоришь о металлическом ящике на передней тележке?!

— Да!!

— Вот попали! — сказал я.

— Ничего, в Д-нете посмотрим. Там есть такая программа, называется «Юндекс».

Я хихикнул.

— Это одна из лучших поисковых систем в мире. В ней можно даже включить голосовой ввод, — немного обиженно сказал Ульяна.

— Ну и набирай запрос своим голосовым вводом, — предложил я.

— Ты переступаешь границы приличия. — В её голосе послышались нотки негодования.

— А кто нарисовал их, эти границы? — ответил я, и она со вздохом, полным неодобрения, взялась за свой драконофон.

Через сорок семь секунд она уже показывала мне первые два пункта электронной иллюстрированной инструкции по стройке жилища для драконов со стихией Огня.

— Что я говорила?

— Проехали. Давай лучше начнём…

Ульяна притащила из своего дома лопаты, и мы принялись за дело.

Для начала мы срезали траву с верхним слоем земли на участке четыре на четыре метра. «Это нужно затем, чтобы селить в одно жилище до трёх драконов: поляна-то не резиновая, — пояснила Ульяна. — Поэтому надо строить с запасом».

После этого она открыла большую коробку из металла и положила на дно сделанного нами углубления пятисантиметровой глубины вытащенные из коробки чёрные плиты твёрдой лавы с желобками для жидкой, которую мы планировали добыть позднее.

Ульяна взяла свою лопату и нажала на ней какую-то странную светящуюся светло-лиловую кнопку. У лопаты словно выросли две ноги (во всяком случае, мне так показалось) с колёсиками и мини-лопаточками, и всё это сооружение начало работать со скоростью экскаватора, нет, даже быстрее.

Я вначале не поверил своим глазам и разинул рот от изумления, Ульяна же снисходительно посмотрела на меня.

Вскоре она сказала:

— Глубина колодца уже около километра, но этого недостаточно. Надо докопаться до магмы, чтобы обеспечить дракону Огня усиленное питание. Или лопата расплавится, или мы достигнем цели. Впрочем, тогда она всё равно расплавится.

Я не до конца понял её слова, но в данный момент не требовалось разбираться в ситуации.

Спустя ещё немного времени Ульяна сказала:

— Лопата теперь на глубине примерно четырёх километров, но до лавы она пока не добралась. Она стоит на режиме автоматического копания на максимальной скорости.

— А на каком принципе работает эта чудо-лопата? — полюбопытствовал я.

— На аккумуляторе, — ответила Ульяна, перекатываясь с носков на пятки в нетерпеливом ожидании. — Сигналом, что лопата добралась до места назначения, будет мощный поток тепла и энергии, со скоростью ураганного ветра стремящийся к поверхности. Остаётся только ждать. Технику побыстрее пока не изобрели.

Прошло ещё полчаса. Мы успели поскучать сначала картинно, потом организованно, наконец, мы чуть не заснули. Я от нечего делать заглянул в колодец, и тут на меня дохнуло жаром и силой недр нашей планеты, и дохнуло с таким напором, что я отлетел от ямы метров на пять.

Лёжа на земле, я видел, как Ульяна вытащила из стальной коробки вулканчик по размеру колодца и подтащила его к яме, оставив немного в стороне. Далее воткнула рядом лопату, которой я работал, выдвинула черенок вверх ещё на метр и согнула под прямым углом, а потом привязала каменное ведро, притащенное следом, вольфрамовой верёвочкой к согнутой палке. Я уже понял, зачем нужно ведро, — доставать из колодца лаву. На яму моя напарница поставила вулкан лишь после того, как укрепила стойку с ведром.

Я подобрался поближе.

— У тебя что-то не в порядке с головой и теперь — в дополнение ко всему — с лицом, — холодно произнесла Ульяна, и её замечание словно пробудило меня ото сна.

Я вытащил из кармана драконофон и рассмотрел своё отражение в стекле дисплея. Видок у меня был тот ещё — бледный синяк на всё лицо. Что ж, бывает; к тому же, поток тепла оказался очень уж мощным, и последствия меня нисколько не удивили.

— Теперь обратимся к содержимому второй тележки, — сказала Ульяна. — Я имею в виду яйцо дракона. Видишь, вон там, на траве? Принесёшь его сюда — к инкубатору?

Я молча кивнул и пошёл к куче странных вещей. Яйцо я понёс в правой руке. Оно было сухим и тёплым. Дойдя до пня с соломой, я включил нагреватель и положил яйцо в углубление.

Прошло около десяти секунд, и яйцо начало подпрыгивать, как будто ещё не родившийся дракон захотел стать чемпионом мира по прыжкам в высоту.

В одном из самых высоких прыжков яйцо раскололось. Скорлупа осыпалась вниз, а того, кто вылупился, я успел подхватить.

Скажу только одно: это был дракон. Настоящий, красного цвета, с непропорционально большой головой, маленькими рогами, голубыми глазами, с четырьмя лапами и парой небольших крыльев. Он посмотрел на меня, улыбнулся и издал какой-то высокий звук. Из его носа вырвались клубы дыма.

— Поздравляю с первым драконом! — сказала Ульяна. — Теперь у нас есть час, чтобы построить склад, вскопать грядку, вырастить траву и накормить только что родившееся существо.

— А как появляются драконьи яйца? — поинтересовался я.

— Узнаешь позже.

Мы перетащили составные части хранилища к пню (почему-то моя напарница решила, что это идеальное место для импровизированного огорода) и начал «стройку века».

У нас должен был получиться полусферический домик с автоматом для покупки семян внутри и грядкой перед дверью. Я по натуре перфекционист, поэтому захотел выполнить всё безукоризненно.

Ульяна принесла новые лопаты, и мы вскопали кусок земли перед пока ещё не построенным зданием, потом купили семена осенников (десять золотых за один пакетик). Затем мы втащили автомат в центр воображаемого круга и вокруг него построили хранилище: два куска фанеры, а тот из них, что побольше, покрыт странной травой, присаженной на суперклей.

Скоро всё был готово к посадке растений, но со времени рождения дракона прошла уже пятьдесят одна минута, и у нас осталось мало времени. Пока что дракончик беззаботно ползал по жилищу и издавал нечленораздельные тихие звуки.

Я быстро разорвал пакетик и высыпал десять довольно крупных семян на грядку. Ульяна, к этому времени уже сбегавшая к себе и наполнившая водой лейку, полила их.

Почти сразу появились всходы. Когда они превратились в растеньица, состоящие лишь из корня и одного-единственного листа, мы проворно выдернули их из земли и помчались готовить еду: до времени кормления дракона осталось всего восемь минут.

Мы влетели в домик бирюзового цвета и, не снимая грязной обуви, добрались до кухни. Я ополоснул растения водой из-под крана, мы быстро их нарезали и кинули в большую миску. Ульяна залила их кипятком из чайника и поставила миску на электроплитку, включив максимальный нагрев.

Я считал секунды. До кормления дракона ещё двести… сто восемьдесят… сто пятьдесят… Когда остались всего две минуты до истечения часа, Ульяна выключила плиту, перенесла миску с осенниками на стол, мимоходом вылив воду в раковину.

Мы достали термически обработанные растения, отделили листья от корней, сложили всё обратно, перемешали и побежали к жилищу дракона Огня. Я считал последние секунды.

Никогда я ещё так не бегал. Десять, девять, восемь секунд… Вот и жилище… Шесть, пять, четыре… Последние метры… Три, две, одна… Ульяна поставила миску с едой на застывшую лаву перед драконом, и он с готовностью погрузил голову, а потом и всё остальное в чугунную эмалированную полусферу. Мы стояли рядом и восстанавливали дыхание после бега.

Когда дракон доел осенники и заснул прямо в миске, напарница дёрнула меня за рукав и сказала:

— Пошли. Я тебе кое-что покажу.

— Ладно.

— В ту сторону.

Я в течение некоторого времени не мог понять, зачем она ведёт меня к поляне с двумя домами, а потом заставляет обойти мою же новую виллу. И лишь оказавшись с задней стороны кремового здания, я всё понял: у моего домика появилась кирпичная пристройка пять на три метра.

Мы вошли. Обоев в комнатушке не было, и окон — тоже. Зато я увидел на стенах несколько изящных бра, которые тотчас же включил, и стол в форме дуги из какого-то светло-серого металла в центре комнаты.

В стол был встроен дисплей примерно сто на восемьдесят сантиметров, в дюйм толщиной, стоящий перпендикулярно к столешнице с расстоянием более двух метров между концами дуги. Стол был высоким и, казалось, состоял, если не считать дисплей, только из бесчисленных ящиков и полочек.

— Смотри, — сказала Ульяна и нажала пальцем на дисплей.

Активировались квантовые точки, и экран засветился. На рабочем столе была лишь одна иконка, изображавшая дракона Огня, вылезающего из яйца. Я ткнул в неё, и появилось панорамное изображение моей фермы: и инкубатор, и огород, и жилище дракона. Ульяна нажала на последнее, и в правой нижней части экрана появились оранжевые квадратики с картинками и надписями: дракон (имя не указано), улучшить жилище, двигать или продать. Я нажал на дракона, кстати, изображённого весьма реалистично. Появилось меню управления. Трёхмерное изображение дракона поворачивалось вокруг своей оси, а под ним были надписи: «Уровень 2,73», «Двигать», «Продать», «Элемент Огонь — …»

Меня очень заинтересовало это многоточие в конце последней строчки.

— Ты ещё не догадался? Там стоит многоточие, потому что мы ещё никак не назвали дракона, — объяснила Ульяна. — Может быть, подойдёт что-то из древнего языка драконов…

— У них есть язык?

— Лично меня это не удивляет. Я же тебе рассказывала…

— Хм; если уж интеллект достиг сорока баллов, почему бы и не придумать какую-нибудь «лингву». Так, что ты там предлагала?..

— Назвать его древним словом, означающим «огонь», — «ангу».

— Я сделаю это, — сказал я и набрал указанное слово в услужливо подставленном компьютером окне для ввода текста.

Потом я отключил дисплей, легонько стукнув по нему два раза.

— С завтрашнего дня превращаем твою ферму в зоопарк. Вход — сто рублей с человека, дети до семи лет — бесплатно; плюя можно кидать деньги в сундуки, которые должны стоять в каждом жилище. Ты знаешь, что случилось с той большой коричневой с золотом деревянной коробкой с первой тележки? Я незаметно поставила этот сундук у жилища и немного вкопала его в землю, а ещё нацепила на крышку замок, чтобы никто не стащил наш заработок.

— Ты понимаешь, что это нелегальный бизнес?!

— Конечно.

— Если узнают, нас посадят!

— Ну какое властям и налогосборщикам дело драконьей фермы в тридцати километрах от города, скажи мне, а?

— Хм… Пожалуй, ты права.

— Наверное, дракону сейчас хорошо, — сказала Ульяна и взглянула на часы. Было уже за полдень.

— Ангу, — мягко поправил я её.

— Ах да, конечно… Что ж, один дракон уже есть осталось вырастить ещё сорок девять.

— Почему именно сорок девять?

— Я имею в виду драконов разных видов.

— Ясно. А я надеюсь, что о количестве самих драконов ты не будешь говорить в такой форме: «есть» или «осталось». Ладно, до завтра! — Я поднял руку в прощальном жесте, и Ульяна ответила мне тем же.

Затем я пошёл на родительскую дачу.

Утром первого июня, вопреки всем моим физиологическим законам, я встал в полседьмого утра. Хотя было ещё совсем рано, на улице было светло, как днём. Вчера тоже стояла хорошая погода, вспомнил я. Вот что бывает после длительного дождя.

Моё пробуждение меня удивило. Сначала я подумал, что кто-то поставил будильник, тот прозвенел, а я проснулся, когда всё стихло. Если это правда, мне оставалось лишь узнать, кто сыграл со мной такую необычную шутку.

Я обошёл весь дом. Никто ещё и не думал просыпаться. Тогда мне в душу начало закрадываться подозрение, и спустя тринадцать секунд бессловесных размышлений я пришёл к выводу, что проснулся самостоятельно.

Остальные встанут не раньше девяти, если только их не разбудить чем-нибудь вроде слишком громкого звука шагов или разговоров с самими собой вслух. Но я не собирался прокалываться на такой ерунде.

Я тишайшим образом выполнил ежедневный утренний минимум (зарядка, душ, завтрак и тому подобное), а потом направился к своей лесной вилле.

Там, конечно же, никого не было. Я зашёл в пристройку, оглядел интерьер и подумал, что чего-то не хватает. Сразу же стало ясно, чего в комнате нет — какого-нибудь предмета, на котором можно посидеть. «Непорядок!» — подумал я и перетащил туда диванчик из гостиной. Поставил его перед столом с дисплеем, который, кстати, мог вдвигаться в столешницу, и лёг на диванчик с ногами, не удосужившись хотя бы стянуть кроссовки.

Проведя в такой позе минуты две, я сел и, потыкав по дисплею, открыл анимированную карту фермы. Ничего интересного: всё обстояло так же, как и вчера.

Заверещал драконофон. Мелодия была откровенно ужасной. Я дал себе слово сразу, как только представится возможность, сменить рингтон, мысленно обругал звонившего и ответил на вызов.

— Чего надо? — Надеюсь, мой голос звучал достаточно недовольно.

— Сюрприз! — сказала Ульяна («Что?! Она уже проснулась?!»). — Увидишь его на ферме.

— Что там ещё? Опять дракон? — Меня уже ничто не могло удивить.

— В точку! В нашу славную семью скоро войдёт дракон Ветра или, как его ещё называют, Воздуха!

— О-о-ох… — сказал я и хотел было уже повесить трубку.

— Подожди, не выключай! — «Она что, читает мои мысли по телефону?!» — Это вообще-то твоя ферма, и трудиться в одиночку я не собираюсь! — Голос звучал всё более властно.

— Ладно уж, — сказал я, выключил драконофон и подавил желание швырнуть его в стену.

Потом пошёл на большую поляну.

Через небольшой по моим меркам промежуток времени я подходил к своей поляне, где меня дожидалось предприятие, организованное моей одноклассницей специально для меня.

Я был одет в оранжевую футболку с серыми и чёрными полосками, на которую я накинул, не застегнув, ветровку синего цвета с голубыми и лаймовыми узорами. Мои любимые джинсы лениво цеплялись за растения, которыми кишел лес, а бело-синие кроссовки сорокового размера неторопливо сминали их, купаясь в росе и пыли.

Всё в природе было прекрасно, лишь моё настроение почему-то оставляло желать лучшего, и эта мелкая деталь портила всё великолепие тихого леса, по которому я шёл. Ненавижу, когда детали изменяют общую картину в худшую сторону, и ещё сильнее не терплю, когда в этом виноват я сам. Но сейчас всё было по-другому: не я, а Ульяна сделала шаг, приведший меня к такому состоянию. И это доставляло мне удовольствие: всё-таки я не самый глупый и сумасшедший человек в азиатской части России. Как говорится, и то хлеб. Само осознание этого факта в достаточной степени меня утешало.

Итак, я подходил к поляне. Солнце, не производя шума, освещало землю, по которой я шёл, но не слепило мои немного близорукие глаза. Чистого голубого цвета небо, на котором не было облаков, казалось мне глубоким, почти бездонным морем, и в какой-то мере это было правдой.

Но всё. Конец лирического отступления. Пора и за работу.

Ульяна ждала меня у края поляны, как мне показалось, с излишним нетерпением.

— Ну где ты ходишь? Яйцо уже прыгает! — выпалила она, стоило мне зайти на поле.

И в самом деле, яйцо с пятью голубыми полосками, лежавшее в пне с соломой, вовсю демонстрировало атлетические способности дракона, в нём находившегося.

— Да, действительно, надо спешить! — подтвердил я и бросился к пню вместе со своей ассистенткой (хотя со стороны могло показаться, что это она мной командует).

Не успели мы добежать до одноместного инкубатора, как яйцо, подпрыгнув особенно высоко — где-то на полметра, раскололось в воздухе, и через полсекунды новый дракон и кучка скорлупы мягко приземлились в пень. Тут подоспели и мы.

Дракончик даже на мой взгляд выглядел очень мило: длиной десять сантиметров, голубого цвета, с завитками на ушах, расположенных на верхней части головы, белками глаз без кровинки, но с чёрной радужкой, с четырьмя беспалыми отростками-конечностями, чем-то напоминавшими плавники, чуть короче фаланги моего большого пальца.

Дракону явно понравился электроинкубатор, особенно подогреваемая солома, он подпрыгнул на ней, как на батуте, сделал заднее сальто, приземлился, а потом тихо, с достоинством чихнул.

— Клянусь всеми Щедрыми деревьями, этот дракон самый красивый в мире! — сказала Ульяна.

По крайней мере, раньше на её лице я не видел столь странного выражения, очевидно, символизирующего восторг пополам с восхищением. Даже при появлении первого дракона она вела себя… ну, понятнее, что ли.

— Что такое Щедрое дерево? — спросил я.

Я вообще был очень любознательным.

— Это особое дерево, дающее пять тысяч порций корма в день, — ответила Ульяна, сразу обретя серьёзность.

— Какого корма: осенники, дракорень, вкуснолист или ещё что-то? Я весь перечень не запомнил…

— Всего понемножку — по пятьсот с лишним порций.

— А жилище для Воздушного дракона готово?

Она махнула рукой куда-то в сторону.

В метре от жилища Огня находилось то, о чём я спрашивал. Закруглённые края квадрата покрывала трава, позже переходящая в камень, а в центре — в мраморные плиты. Ещё в жилище стоял мощный вентилятор, лениво вращающий свои лопасти на полутораметровой каменной стойке. Также я увидел, что оба жилища огорожены заборчиком из тонких металлических прутьев.

Ульяна перехватила мой взгляд и сказала:

— Это нужно, чтобы посетители не трогали драконов и не бросали им ничего…

— Когда ты всё это успела сделать?! — Я был поражён.

— Сегодня мне что-то не спалось, я проснулась в полпятого, — ответила она с неподражаемой улыбкой. — Двадцать порций осенников выращены и собраны, из десятка приготовлено рагу. А пока у нас есть пятьдесят пять минут, чтобы сделать кое-что…

— Что? — спросил я с неподдельным интересом.

— Ты хочешь, чтобы ферма имела успех у посетителей?

— Хочу!

— Тогда нужно проложить по ферме дорожки.

— Ты имеешь в виду… — начал я, но не договорил.

— Именно…

— Ага, — сказал я.

Я надеялся, что дороги состоят из плит. Только бы асфальт заливать не пришлось…

— Где мы достанем материал?

— Я его заказала в Д-нет-магазине… О, а вот и дорожки приехали!

На этот раз робот-транспортёр привёз пятьдесят шесть (я знаю точно: сам пересчитывал) абсолютно ровных серых каменных плит метр на метр, толщиной около двух дюймов, аккуратно разложенных на пяти тележках.

Робот приблизился к нам, я расписался за товар. Когда я вернул ручку, робот осведомился:

— Помочь с установкой?

— Да, пожалуйста, — ответила Ульяна.

Робот по одной перетаскал все плиты на нужные места, опоясав дорогой оба жилища и соединив одно из них с инкубатором, другое — с огородом, а огород — с инкубатором. Получилась удобная для ходьбы дорожка.

— Что это за камень? — спросил я, стукнув ногой по плите.

— Не драгоценный уж точно, — ответила Ульяна, и у меня начисто пропало желание спрашивать у неё что-либо ещё…

— Лучше нам пойти в наши лесные домики. — И, сказав это, она мне подмигнула.

Мы покормили драконов (Ангу был теперь на уровне 3,27, а Асси, — так мы назвали дракона Воздуха, — дорос до 2,74) и пошли ко мне в бледно-розовый домик — отдыхать.

Мы устроились в кирпичной пристройке. Ульяна одобрила то, что я перетащил диванчик туда, — дескать, неплохая идея.

Мы сели перед огромным экраном «Квантум дот» и стали играть в сетевые игры. Понятия не имею, где моя подружка нашла сеть, но тогда меня это не волновало: мы просто наслаждались моментом своего существования.

Через час Ульяна, дождавшись конца партии в шахматы, сказала мне:

— А ты знаешь, что на двери пристройки есть замок?

— Знаю, — ответил я. — Он совсем такой же, как и у меня в квартире в городе: снаружи открыть или закрыть — нужен ключ, изнутри — надо просто покрутить какую-то круглую штуку… не знаю, как она называется… А что, у тебя есть ключ к этому замку?

— Подойдёт ключ от твоей квартиры, — сказала она.

— А ещё кто-нибудь об этом знает?

— Нет. Только мы. — И она придвинулась поближе ко мне. — Может, на время выключим компьютер и отдохнём от него, как от работы?

— Почему бы и нет? — улыбнувшись, сказал я.

А потом достал ключи и запер дверь…

Третье июня, четверг.

Утро выдалось пасмурным. Тучи заволокли небо ещё прошлым вечером, и в одиннадцать часов, когда я соизволил подняться и подойти к окну, они всё не впускали небеса из своих серых цепей, на самом деле состоящих из капелек воды и микроскопических кристаллов льда.

Сегодня я решил не торопиться не только со своим подъёмом с кровати, но и с продвижением своей фермы на новый финансовый уровень. Поэтому я позволил себе проваляться в постели до одиннадцати утра, потому что, во-первых, у меня были летние каникулы, во-вторых, почему-то мне было лень даже открыть глаза, в-третьих, я вообще не любил жить, словно японский купец раннего Нового времени: рано вставать и работать сверхурочно; в-четвёртых, это было просто приятно — лежать в полудрёме и знать, что ты один… наедине со своими мыслями…

Итак, в одиннадцать часов и четыре минуты (я что, опять забыл снять часы перед сном?!) я вылез из кровати, всё не хотевшей меня отпускать, выполнил стандартный набор утренних действий и поискал драконофон. Он находился в самом верхнем ящике стола в моей комнате и довольно внятно пытался мне растолковать всеми своими мириадами пикселей, что в последние три часа со мной упорно пытаются связаться.

Я сразу угадал, кто мне успел позвонить восемьдесят девять раз и прислать тридцать семь сообщений, — конечно же, Ульяна. Прошлым вечером я поставил драконофон на беззвучный режим и теперь расплачивался за это: меня никто не беспокоил, кроме моей замученной совести.

Я сел на стул и начал читать виртуальные письма, уже образовавшие в моём коммуникаторе внушительную стопку…

«Доброе утро!» — восемь ноль одна.

«Пора вставать!» — восемь ноль шесть.

«Спишь?!» — восемь одиннадцать.

«Ку-ку, соня!» — восемь пятнадцать.

«Что происходит?» — восемь двадцать две.

«Рота, подъём!!!» — восемь двадцать восемь.

«Где ты? В девять часов мы должны открыться!» — восемь тридцать пять.

«Я сама, что ли, должна чистить жилища твоих драконов?!» — восемь сорок три…

И так далее до тридцать седьмого сообщения, полученного ровно в одиннадцать: «Абвгдеёжзийклмнопрстуфхцчшщъыьэюя! И на какую букву тебя называть теперь??!»

Я не смог сдержать улыбки при чтении этих сентенций. Получив изрядную порцию хорошего настроения, я, всё ещё продолжая улыбаться, стал собираться на ферму, которая должна была работать каждый день. А я-то надеялся отдохнуть!.. Ничего, будет и на моей улице праздник — скоро, совсем скоро. Может быть…

Я явился на ферму к двенадцати часам. Что там творилось! Человек пятьдесят толпились на узких гранитных дорожках, некоторым даже пришлось спрыгнуть на траву из-за нехватки места. Я подивился: ну и аудитория! Когда это Ульяна успела растрезвонить всем о моих драконах?

Я пошёл к ней, благо она стояла метрах в пятнадцати от столпотворения и преспокойно пересчитывала деньги.

— Привет. Как вижу, рабочий день в самом разгаре? — начал я разговор.

— Ну где тебя носило?! — Казалось, она пропустила все мои слова мимо ушей. — Я три часа горбатилась за двоих, а у меня и своя ферма есть! Хорошо, хоть дезинформация сработала. Люди думают, что смотря на роботов, и восхищаются. Знаешь, я поменяла прайс-лист для посетителей: взрослые (то есть все, кому четырнадцать или больше) — двести рублей, дети от семи до четырнадцати лет — сотка, все, кто младше, — бесплатно. Обеденный перерыв, в продолжение которого мы будем кормить не только себя, но и драконов, начинается в час дня и длится ровно шестьдесят минут, так что к тринадцати ноль-ноль надо будет выпроводить всех отсюда. И те, кого мы в это время выставили, если хотят поторчать тут до закрытия, должны буду заплатить за вход ещё раз!

— Так, твои планы я уяснил, — сказал я. — А когда мы закрываемся?

— В пять часов вечера. К этому времени надо будет прогнать всех отсюда окончательно. А потом я съезжу в Дракон-банк и поменяю рубли на Д-монеты…

— Какой сегодня курс?

— Один золотой стоит семь рублей и тринадцать с чем-то копеек. Но вернёмся к работе…

— Много денег уже накапало? — спросил я, не давая ей вернуть меня к тому, что она называла рабочим долгом.

— Невежливо задавать такие вопросы, если сегодня ты ещё не работал, но я скажу тебе: в руках я держу восемь тысяч шестьсот рублей мелкими купюрами. Как видишь, число посетителей растёт в геометрической прогрессии, но ещё быстрее возрастает наша и лично твоя ответственность перед ними всеми и перед самим собой. Так ты можешь мне объяснить, почему пришёл через три часа после открытия?!! — Она выкрикнула это так громко, что несколько посетителей обернулось.

Я закатил глаза, приложил ладонь ко лбу и готовился уже грохнуться в обморок, но она меня остановила:

— И не надо так делать! Знаешь же, что я просто хочу выяснить, с какой стати ты позволяешь себе проявлять такую безответственность по отношению к своему делу!

Слова рассекали воздух и долетали до меня, несмотря на то, что я мысленно поставил вокруг себя сетку из сверкающих нитей. Звуки голоса напарницы проходили сквозь сетку и врезались в меня, чуть не сбивая с ног. Когда она закончила свой монолог, у меня даже появились неприятные ощущения в одном месте, как будто слова, от которых мне пришлось отбиваться, были материальными. Во всяком случае, свою вину я осознал.

— Ну прости; может же человек понаслаждаться каникулами?

— Ладно, прощаю; ну что, пойдём работать, друг?

— Пойдём, — ответил я.

Мы уселись в стороне и стали пересчитывать деньги. Потом вытолкали всех, покормили драконов и продолжили то, чем занимались раньше. Затем снова всех выставили и в последний раз пересчитали заработок.

— О, неплохо! Можно сказать, здорово! — воскликнула Ульяна, сложив купюры в аккуратную стопочку.

— Сколько? — Я сгорал от нетерпения. Я впервые в жизни видел такие большие деньги!

— Двадцать пять тысяч сто рублей! — крикнула она, победно потрясая купюрами над головой.

В это время я включил калькулятор на драконофоне и узнал, что зарплата за день составила три тысячи пятьсот восемнадцать золотых, а с учётом вчерашних денег и кормёжки драконов у меня остались три тысячи шестьсот двадцать три Д-монеты!

— Хм, неплохо, — проворчал я и сразу спросил у Ульяны: — А кто присматривает за твоими драконами, пока ты тут со мной нянчишься?

— Мой двоюродный брат Нед — Нед Кристофер Джеймс Мартин Хеглен-Хармс, которому на днях исполнилось девятнадцать…

— Это который принёс тебе известие о похищении твоего прапрадедушки?

— Да, — мрачно ответила она.

— Он ещё тебя называет Люси…

— Не забывай, у меня тройное имя; они используют для обозначения моей личности его вторую часть, а ты — третью!

— Понятно, — сказал я и пошёл отдыхать в кирпичную пристройку.

Возвращаться в тот день на дачу родителей не хотелось. Уж одну-то ночь я мог себе позволить провести в лесу.

Следующий день выдался не таким удачным, но что-то мы всё же заработали.

Прибыль составила тысячу семьсот пятнадцать идеально круглых блестящих кусочков золота, которые были добавлены в нашу бездонную копилку.

В тот день Ульяна ещё спросила меня, хочу ли я, чтобы в жилище Огня могли находиться два дракона. Я ответил:

— Конечно. Что за глупый вопрос?..

— Если драконник желает, чтобы в одном жилище количество мест увеличилось, по современному законодательству он обязан заплатить налог. Например, если ты хочешь, чтобы вместе с Ангу жил ещё какой-то дракон, ты должен заплатить пять тысяч. При определении суммы учитываются тип жилища и количество уже устроившихся в нём драконов… Ты согласен?..

— Да! Можешь прямо сейчас ехать в банк и платить… хотя, конечно же, это странно…

— Государство не исповедует альтруизм и, если даёт что-то, обязательно что-нибудь отбирает, как правило, в несколько раз больше, чем даёт. Получил начальный капитал — будь так добр переводить средства за уплотнение расположения драконов и расширение территории, пригодной к драконоводству, то есть травы светло-зелёного оттенка (об этом ты ещё узнаешь)… Данил, я решила остаться с тобой до середины июня: мало ли что может с тобой случиться… А пока иди домой, отдохни, выспись: завтра напряжённый день, суббота, выходной, толпы народу…

— А если я заболею, ты похлопочешь тут за меня? — спросил я.

— Разумеется, — ответила она. — Пока!

— Пока…

Профессора вытолкнули из чёрной кареты без окон, остановившейся у ворот гигантского замка.

Он был пятидесяти метров в высоту, оснащённый оборонительными башнями с пушками, сейчас направленными вниз под углом в тридцать градусов, обнесённый двадцатиметровой защитной стеной с каменными зубцами по верхнему краю, и всем своим видом с первого взгляда производил нехорошее впечатление.

Профессору наконец стянули повязку с глаз, тоже чёрную, и он смог оглядеться, впервые за своё многокилометровое путешествие из обычной невзрачной тюрьмы в Замок Бурь.

Было темно, но даже такой слабый свет ударил профессору в глаза, и Хеглен, зажмурившись, пошатнулся. Если прибавить к этому езду в тряской карете в течение десяти (или около того) часов, то неудивительно, что профессора вырвало, как только он вылез из транспортного средства.

— Вот нахал! — раздался чей-то грубый баритон. — Испортил клумбу! Ты за это ответишь!

Профессор открыл глаза и отдышался. То место, где он не смог сдержаться, похоже, когда-то действительно было клумбой, но сейчас там росли лишь три или четыре цветочка.

— Вставай, пошевеливайся! — приказал тот же грубый голос. — Не заставляй меня принимать меры по твоей транспортировке!

Хеглен повиновался. «Эх, — думал он, — каждый раз одно и то же. Хоть бы сейчас музыку поставили, что ли… Когда это случилось впервые, мне, конечно же, было страшно, но теперь, когда похищение происходит в седьмой раз, я уже привык к неудобствам в камере и невоспитанности окружающих. Неинтересно».

Его привели в маленькую, совершенно пустую комнату, в которой единственным предметом обстановки служил пустой подсвечник у самого потолка на специальной полочке. «Даже батареи отопления нет», — пожалел профессор. Действительно, там было холодно — всего около десяти градусов тепла — и ещё очень темно. «Как ещё подсвечник сумел рассмотреть?.. — подумал профессор Хеглен. — А ведь тут и простудиться можно, не говоря уже о том, что в такой обстановке проще простого сойти с ума; но я буду благоразумен».

Чем был известен Александр Бенедикт Корвин Дилвиш Элфрик Фредегар Гебброн Хеглен, так это тем, что он в любой ситуации мог закрыть глаза и с головой окунуться в вяло текущую реку собственных мыслей.

Его кинули на пол, он отполз к стене.

— Поосторожнее! — не удержался он от возгласа.

— А ну-ка тихо! — «Как уже надоел этот ужасный, режущий слух голос!» — На раздумье даю две секунды. Не ответишь или скажешь что-нибудь не то, — будет плохо. Итак, каков главный секрет твоего знаменитого драконьего рода? Отвечай! Считаю до двух! Один… два! По-хорошему ты не понимаешь, значит, будет по-плохому!

— Потише, пожалуйста, — попросил профессор, хоть и понимал, что это бесполезно.

— Сам потише! Я тут командую! — ещё громче заорал тюремщик. — Скоро я отведу тебя к телепату, и он выведает и принесёт мне на тарелке с голубой каймой все твои тайны, понял? Ужин принесут через час, — бросил он, уходя.

«Телепата он позовёт, как же, — не удержался профессор от усмешки. — Ясновидение, телепатия, предсказание — всё это миф, недостойный упоминания в двадцать первом веке! Так что не узнают они и тысячной доли моих секретов, ха!»

Дверь снова открылась — с душераздирающим лязгом и скрипом.

— Ты знаешь, что это за штука, которую мы у тебя изъяли? — Луч фонарика осветил драконофон профессора в руке тюремщика.

— Нет, — решил прикинуться дурачком Хеглен.

— Тебе она не нужна?

— Нет, — уже не так уверенно ответил профессор.

— Ну так вот, смотри внимательно.

Включился свет: весь потолок был одной мощной электролампой. Профессор увидел человека высокого роста в куртке, штанах и ботинках из блестящей чёрной кожи. На голове у человека была шерстяная чёрная маска с прорезями для глаз и рта. В одной руке он держал фонарь, направленный профессору в глаза, что при освещении было уже не так заметно, в другой — драконофон, а за спиной у него висел автомат Никонова последней модели. «Что сейчас будет?» — испугался профессор, но своего страха не выдал.

Человек, весьма похожий на террориста, сначала разбил драконофон профессора о каменную стену помещения, потом стал топтать обломки ногами, а напоследок сложил осколки в кучку у стены и расстрелял их из автомата. Затем зачерпнул руками в чёрных перчатках получившуюся пыль и рассыпал её по всей комнате.

Профессор шёпотом чертыхнулся, но тюремщик услышал.

— Наврал, значит, что тебе не нужна эта штука? — прорезали воздух акустические волны. — Надоел ты мне, фраер старый, знаешь ли, сильно уже надоел. Но это мы сейчас исправим…

Человек в чёрном подошёл к Хеглену, сидящему у стены и выражающему всем своим видом беспросветную скуку, и так врезал профессору, что у того в глазах всё померкло…

Суббота выдалась прохладной и облачной.

Когда я, проснувшись, открыл форточку, снаружи защищённую москитной сеткой, ветер проник в мою комнату и заставил затрепетать занавески из тончайших ниточек.

Я взглянул на термометр, висевший за окном. Ртуть в нём за ночь опустилась до четырнадцати делений выше нуля.

Я зевнул и пошёл назад, к кровати. По пути взял с тумбочки драконофон, замаскированный мод мобильник, и обнаружил сообщение от Ульяны: «Иди на ферму. Мне надо тебе кое-что сказать».

«Что она может мне поведать?» — поинтересовался я у неба и, не получив ответа, стал медленно одеваться.

Ночь я провёл в домике в лесу: когда мы вернулись ко мне на ферму, у меня уже не было сил, чтобы незаметно дотащиться до дачи. Хотя «ночь» — это преувеличение: я ввалился к себе в четвёртом часу утра, когда небо уже начало светлеть.

Я проснулся в семь и сразу почувствовал, будто в голове взорвалась противопехотная мина. На тумбочке лежал анальгин, и я выпил пять таблеток подряд. Немного полегчало, но голова всё ещё болела.

Я попробовал заснуть опять, — не получилось. Пришлось вставать и применять все известные способы лечения головной боли: я съел конфету, держа руки и ноги в горячей воде и погрузившись в пятиминутную медитацию. Как ни удивительно, помогло, и я смог начать новый день.

Я с удовольствием позавтракал и собрался пойти на ферму: было уже восемь утра с минутами, открытие меньше чем через час. Когда я подходил к двери, выходящей на улицу, моё внимание привлёк странный шум прямо у стен дома, как будто о чём-то переговаривалась стая шершней или, в крайнем случае, толпа людей.

Я открыл дверь и тут же был ослеплён фотовспышками. Передо мной стояло более ста, кажется, журналистов, и все они одновременно задавали мне вопросы и снимали меня на свои камеры. Я поднял руку, и наступила относительная тишина.

— По очереди, пожалуйста, — попросил я. — Слушаю Вас…

— Ванда Горальски, первый канал Д-видения Англии, — представилась по-английски бизнес-леди в центре первого ряда и приблизила микрофон к моему лицу. — Мистер Кузнецов, расскажите, что случилось вчера в Замке Бурь. Правда ли, что Вы собрали армию и захватили замок?

— Встречный вопрос: откуда Вам про это известно? — сказал я на том же языке.

— Нам рассказали Ваши соратники. Прошу ответить на мой вопрос, пожалуйста.

— Мне не принадлежала идея штурма Замка, и мои драконы составили лишь пять процентов войска, поэтому Ваше решение прийти именно ко мне было необдуманным.

— Вы отказываетесь от комментариев? — посуровела журналистка.

— Нет; я просто доказываю, что моя роль в той битве была незначительной.

— Назовите причины нападения на Замок: почему бой всё-таки состоялся?

— Утром тридцатого мая был похищен профессор Александр Хеглен. Мы думали, что он находится в Замке Бурь, но там мы его не обнаружили…

— Что??? — Все были явно ошарашены.

— Я считаю, его вывезли оттуда незадолго до нашего нападения и направили в Пылающую Твердыню.

— Спасибо за интервью.

— Не за что. До свидания. Расступитесь. Мне пора…

Правитель Королевства викингов Хенрик Пятый выключил Д-визор и воззрился на главнокомандующего армии Королевства Эерниста Стьюпиуса Злобниуса.

— Вы проиграли битву, генерал-оберфельдмаршал?! — Король говорил тихим низким голосом, но с такой неприкрытой яростью, что в конце фразы подразумевались три восклицательных знака.

— Да, Ваше Величество, — смиренно ответил вояка.

— Тебя за это в отставку отправить мало! А… Хеглена действительно вывезли? — спросил король уже нормальным тоном.

— Да, экселенц.

— У тебя есть план дальнейших действий?

— Да. Я отправлю к ним разведчика, а потом — армию.

— Хм, неплохо. Действуй, генерал. Провалишь назначенную тобой же миссию, — уволю.

— Есть, сэр!

Главнокомандующий вышел из личного кабинета короля на верхнем, четырнадцатом этаже замка Хлур и проследовал в свои покои на девятом этаже. Отдал кое-какие приказы по видеосвязи и уставился в ночное небо Норвегии.

Звёзды не могли ему предсказать, что случится в будущем; этого не мог сделать даже холодный северный ветер. Невдалеке виднелся силуэт Покинутой Башни, но и он мог дать лишь пищу для прогнозов.

А всем известно, что прогнозы — слабое место викингов.

На мой драконофон пришло сообщение от Неда. Он приглашал меня и Ульяну к себе в гости — на пару часов, не больше.

Напарница согласилась ехать со мной, поэтому по-быстрому закончили все дела: к полудню вежливо вытурили всех посетителей и приказали драконам замаскироваться. Команда была выполнена: Ангу нырнул в колодец с лавой, а Асси намотался на лопасти вентилятора в своём жилище.

Мы нарядно приоделись и спустились в «метро». Встали на конвейер, предварительно надев ботинки на присосках, включили двести километров в час и поехали. Держаться стоя было трудно, поэтому большую часть пути мы провели в обнимку друг с другом. Но до всяких неприятных моментов не дошло.

Мы сделали пересадку на ферме Ульяны и помчались к Неду. Сошли с движущейся ленты лишь к четырём часам дня. Нед, безусловно, знал о скорости метро и о дальности нашего места обитания, потому что взволнованных сообщений не присылал и в тревоге не звонил.

Мы вылезли, и я увидел ферму Настоящего Драконника. Повсеместная сеть дорожек, тихо рычащие или бормочущие что-то драконы, чистые жилища, засеянные огороды, выглядящие значительно солиднее моего (к тому же их было пять), Гнездовье где-то в стороне, инкубатор и ряды украшений, как же без этого.

Невдалеке стоял двухэтажный домик — точная копия наших, но светло-жёлтого цвета. Мы дошли до двери, и я нажал кнопку звонка.

Кто-то очень громко подбежал ко входу и распахнул дверь настежь. Улыбка на его лице была ещё шире, чем раньше, костюм цвета хаки тщательно выглажен, ботинки блестят, золотистые волосы сверкают, как солнце при восходе. В общем, гостеприимный хозяин.

— Привет! Я уже всё приготовил! Заходите, пожалуйста! — сказал Нед и направился обратно в дом, мы — за ним.

Проследовали в гостиную. На столике между двумя диванчиками стоял поднос с двумя бутылками лимонада, тремя стаканчиками и открытой пачкой печенья.

— Угощение скромное, потому что денег мало, — сказал Нед, когда мы рассаживались за столом.

— С такой фермой — и нет денег?! Немыслимо! — воскликнул я.

— Сам знаю, что смотрится всё отменно, но ты скажи это людям!

— Тяжёлый случай, — негромко произнесла Ульяна и съела одно печенье.

Нед, кажется, опомнился, повеселел и налил всем лимонада. Я залпом выдул свою порцию и закусил печеньем.

— Меры какие-нибудь принимать собираетесь? — спросил я. — Радикальные, кардинальные — неважно, главное — вообще какие-нибудь!

— Даже не знаю… — развёл руками Нед.

— А ещё драконник называется! — сказал я. — Хватит пустой болтовни! Нужны действия! Надо срочно разместить рекламу в Д-нете… да вообще везде, куда влезет информация!

— Сделаю на досуге… — Нед подлил нам и себе ещё лимонада.

— Сейчас! — хором сказали я и Ульяна.

— Ладно… — Драконник достал смартфон и минут пять тыкал на сенсорный экран. Потом убрал аппарат в нагрудный карман. — Вроде всё…

— Жди теперь, — сказал я, взял бутылку, в которой плескались ещё целых полтора литра лимонада, и в несколько глотков её опустошил.

Вдруг мы услышали чей-то громкий голос:

— Эй! Здесь есть кто-нибудь?

Я уже хотел крикнуть: «Нет!» — но голос продолжал звучать:

— Значит, мне наврали, что здесь находится лучшая в Новосибирской области ферма роботов-драконов… Не буду больше придавать значения рекламе… Но драконы совсем как живые…

— Это посетитель, — негромко сказал Нед. — Простите, ребята, работа!

Он выбежал из домика и так хлопнул дверью, что содрогнулось всё строение.

Мы с Ульяной посмотрели друг на друга: она — нахмурившись и сжав губы, словно хотела сделать мне выговор, я — озадаченно и растерянно, с чуть приоткрытым ртом, как будто попал на чужую планету. Но скоро нам это надоело, и мы с облегчением рассмеялись.

Когда Нед вернулся, веселье продолжилось. Мы стали рассказывать смешные истории и анекдоты; дом сотрясался от нашего хохота. Потом мы сели за компьютер Неда, и я его поразил тем, с какой лёгкостью побил все рекорды, ранее установленные им в виртуальных играх, более чем вдвое.

Затем Нед показал нам свою огромную коллекцию варений, которую хранил в подвале, утверждая, что все приготовил сам. Я нашёл на одной из банок полуоторванную этикетку Новосибирского консервного завода и сказал об этом драконнику. Тот покраснел и смущённо ответил мне, что он сначала съедал всё изначальное содержимое банки, мыл её, сдирал этикетку и уж потом заливал туда варенье. А от этой банки наклейка оторвалась лишь наполовину…

Мы с Ульяной втихомолку хихикали всё время, пока он оправдывался, и под конец разразились неудержимым смехом, как после хорошего анекдота. А Нед стоял посреди комнаты и беспомощно хлопал глазами.

Пришло новое утро.

В этот раз Ульяна вызвала меня на работу чуть ли не в полседьмого. Выяснить причину по драконофону не вышло. Пришлось идти.

— Это конец, — сказала Ульяна и села на пол.

— Может, хотя бы какой-нибудь план разработаем? — предложил я.

— Придётся, — ответила моя напарница и встала. — Пойдём наверх. Там удобнее…

Прошёл час. Был создан и утверждён вот какой план действий: сначала я, Сева, Ульяна и Нед защищают ферму моей подружки, потом, если викинги прорвут нашу оборону, Нед со своими драконами задержит их, пока мы отходим к моей ферме, чтобы выставить защиту там. Если у Неда не получится задержать врагов на достаточное время, а викинги направятся ко мне, он примчится к нам на выручку, и все мы будем сражаться до последнего.

Мы пошли обратно в пристройку. Ульяна включила радар на моём компьютере, настроив его на стокилометровый радиус, чтобы видеть продвижение армии викингов. Мы позвонили Неду и проинформировали его об угрозе, Ульяна переключила мой стол-компьютер в «спящий» режим, и мы вместе понеслись к ней на ферму, а я при этом — ещё и со своими драконами.

В два часа ночи я проснулся на ферме Ульяны в какой-то палатке. Мне это не понравилось, потому что я помнил, что заснул в бревенчатой хижине, в которой Ульяна жила, когда работала у себя. Я выкатился из палатки, свалил её одним ударом ноги, следующим движением сделал зарядку, подбросив себя в воздух и напрягая разные группы мышц, и спустя три секунды после пробуждения я уже шёл к расположившейся неподалёку группе из Севы, Неда и Ульяны.

Они сидели на траве в окружении шестидесяти драконов и рассказывали друг другу страшилки, но, завидев меня, замолчали и поднялись на ноги.

— Ну, как там? — без предисловий спросил я.

— Численность армии — тысяча один человек, занимаемая площадь — шестьсот квадратных метров, скорость продвижения в нашу сторону — пятьдесят километров в час (видимо, на реактивных ботинках), расстояние — двадцать километров, время до атаки — около двадцати пяти минут, — отрапортовала Ульяна.

У неё и в хижине стоял стол-компьютер, поэтому я не удивился, услышав такие подробные данные.

— Известно, кто у них тысяча первый? — спросил я уже с большим интересом.

— Либо начальник гарнизона Пылающей Твердыни, либо главнокомандующий. Вероятнее всего последнее, — подала Ульяна плечами.

— Сколько времени? — спросил Сева.

— Два часа семь минут, — ответил я, посмотрев на свои наручные часы. Потом подумал и прибавил: — И пять секунд.

— Отлично… — неопределённым тоном сказала Ульяна.

— Жаль, что у нас нет атомных пушек, — задумчиво проговорил мой брат, — или хотя бы зенитно-ракетного комплекса…

— Да, жаль, что нету, — вяло поддержал я его. — Зато у викингов в армии нет драконов.

— Это хорошо, — сказал Нед, до сего момента хранивший не очень громкое молчание. — Мы победим.

— Да, — произнёс я. — Конечно. Обязательно…

А в это время генерал-оберфельдмаршал (это высший военный чин у викингов) Эернист Стьюпиус Злобниус, летя в полуметре от земли впереди своего войска на аэроликах с вышеуказанной скоростью, произносил речь, которая выдавала в нём умелого агитатора:

— Солдаты! Мы идём туда не для развлечения, но затем, чтобы послужить правому делу — уничтожить этих самозванных хозяев НАШИХ драконов! Они богаты, но нам их благосостояние нужнее! Так давайте же присвоим себе их драконов и земли! — На этот призыв викинги ответили согласным рёвом, не замедляя полёта.

И звучала вся эта чушь почти полчаса без перерывов, но наконец вредный командир войска закончил публично излагать свои неосуществимые предложения, завершив довольно проникновенную речь величественной кульминацией:

— Да будем мы властвовать над всем этим ничтожным и жалким миром! В наступление!

И викинги полетели на нашу драконью армию, полностью уверенные в своей победе…

…Увидев чудовищный прямоугольник со сторонами соответственно в сорок и двадцать пять человек, развёрнутый к Ульяниной ферме длинной стороной, мы не растерялись. Нед крикнул драконам нечто невразумительное, но они, видимо, поняли, чего от них хотят, потому что, в свою очередь, стали атаковать ряды викингов кто во что горазд: кто-то сжигал пятнадцать врагов враз своим огненным дыханием, кто-то, наоборот, замораживал десяток-другой адским холодом… Не знал господин Злобниус, что наткнётся на такое неистовое сопротивление, ох, не знал…

Битва продолжалась с переменным успехом: то мы положим сотню викингов, то они оттеснят нас на десять метров; потому мы отчаянно боролись за каждый квадратный ангстрем земли — пока ещё нашей.

Через час после начала битвы счёт был семьсот шестьдесят четыре — ноль в нашу пользу. Но командир вражеского отряда не сдавался и уверенно вёл свою поредевшую армию в бой. Шаг, по моему мнению, более чем опрометчивый, я бы даже сказал — самоубийственный: такая тактика однозначно вела к полному разгрому; можно же было признать поражение и убежать раньше! Хотя… если полководец ищет неприятностей на свою голову, он их получит.

Мы перешли в более активную оборону, а фланговые отряды из драконов Неда начали стремительное наступление. Но я заметил, что от впятеро уменьшившейся армии викингов отделилась группа в сто человек и недвусмысленно стала двигаться в направлении моей фермы, и я сказал об этом своим товарищам.

Нед мгновенно оценил обстановку и выстроил непроходимый заслон из своих драконов. Викинги рассредоточились и стали активнее прорываться через наши ряды. Положение осложнилось. Мы начали их окружать, но они, кажется, разгадали нашу стратегию, потому что усилили натиск и понемногу стали выходить за пределы стягивавшегося круга…

Прорвались уже семеро, когда мы это заметили, но они улетали на своих аэроликах со скоростью автомобиля, и мы их догнать уже не могли. Огненный дракон Неда пустил им вслед струю пламени, но и она не достигла цели. Ситуация начала казаться безвыходной…

Внезапно небо стало быстро светлеть; на нём особенно выделялась одна полоса — самая яркая. Свет был светло-жёлтым, но даже от него исходил какой-то элемент сверхъестественности; возможно, именно этот свет в конце тёмного туннеля иногда видели умирающие люди. Но в последнем я не был уверен.

На феномен обратили внимание и мы, и викинги; из-за этого бой на время приостановился. Вдруг из лучезарного облака хлынул поток света, распавшийся на отдельные струи. Каждая струя ударяла по викингу, и тот падал, ослеплённый, в миллиардах микроскопических дырочек от фотонных игл. Скоро врагов, способных подняться, не осталось вообще. А небо быстро вернулось к своему прежнему чёрному цвету.

Мы стояли, как громом поражённые, хотя так в каком-то смысле и случилось, просто гром был… беззвучным.

— Что… это… было? — в три приёма шёпотом спросил я.

— Нам бы всем хотелось узнать о произошедшем необъяснимом явлении, — задумчиво сказал Нед.

И все мы, кроме Ульяны, опустились в наше секретное метро и поехали к себе домой. Ульяна сказала, что отправится ко мне утром.

После бессонной ночи я ужасно хотел лечь — всё равно куда, закрыть глаза и не открывать их как минимум вечность — хотя бы до конца света. Но такую роскошь я не мог себе позволить, поэтому просто переместился в маленькую кухню на втором этаже моей лесной виллы, приготовил себе литр кофе, залпом его выпил и после этого в один присест съел три килограмма конфет, спокойно лежавших в холодильнике и словно ждавших, когда я их проглочу. От нечеловеческой усталости вроде помогло. Или это была иллюзия?

— Надо восстанавливать мою ферму и развивать вашу, — сказала Ульяна.

Я, она и мой брат сидели в гостиной в моём лесном доме и обсуждали насущные проблемы, вставшие перед нами после битвы с викингами. Ульяна внесла первое по-настоящему дельное предложение, одобренное мной и Севой. Второе никак не приходило ни к кому из нас в голову, да и первого было более чем достаточно.

— Я буду утром работать у себя, а после обеда — приезжать к вам, — сказала Ульяна. — Надеюсь, одну половину дня вы будете сами справляться… Кстати, Сева, ты никому не расскажешь про наш бизнес?

— Могу поклясться!

— И деньги не будешь воровать? — не унимался я.

— Нет! У меня достаточно карманных…

— Ладно, хватит… Я пошёл на нашу дачу, — сказал я.

— Я с тобой, — поддержал меня Сева.

— Всё! Мне надоели ваши походы непонятно куда на несколько дней! Я вам запрещаю выходить из этого дома в течение недели и месяц — гулять дольше, чем до девяти вечера! — сказала наша с Севой мама, когда мы, усталые и голодные, вернулись на дачу в одиннадцать утра в среду, девятого июня известного года. — А кстати, что вы там делали?

— Нам обязательно отвечать? — спросил я.

— Желательно.

— Знаешь, я тоже много чего желаю, но получаю далеко не всё из этого, — ответил я. — Раз я человек, значит, и другие люди имеют право не получать чего-то из желаемого; раз люди иногда остаются ни с чем, выходит, и ты можешь не получить того, чего ты хочешь, следовательно, и ответа на вопрос ты не дождёшься. Пошли, Сева, наверх: там нам, по крайней мере, не надоедают бесполезными нотациями.

И мы стали подниматься по лестнице, оставив маму внизу с раскрытым ртом и пустой тарелкой в руках.

Следующий день был пасмурным. Как и полторы недели назад, серые клочки испорченной сахарной ваты заполонили небосвод, и, когда они накопили достаточно влаги, пошёл дождь, но несильный.

Мы с Ульяной в довольно хмуром, мрачном настроении развивали мою ферму. Посетители ходили по обновлённым дорожкам, смотрели на драконов и удивлялись: до чего робототехника дошла! А мы вдвоём сидели на белых пластмассовых стульях за столом из того же материала, полуприкрыв глаза и поддерживая голову рукой, опёршись локтём о стол, и раз в полчаса произносили по ничего не значащей фразе вроде «Какой ненастный день!» или «Эх… скучно…» Нам было грустно и тоскливо от осознания собственной беспомощности и одиночества, несмотря на то что мы находились рядом друг с другом. Через час после окончания обеденного перерыва к нам присоединился Сева, и стали мы втроём сидеть и тихо жаловаться на злодейку-жизнь.

Около четырёх часов Ульяна сказала:

— А почему бы не купить Земляного и Водяного драконов?

— Сколько у нас денег? — спросил я.

— Две тысячи семьдесят три монеты, — ответил Сева.

— А сколько стоит дракон Земли? — спросил я.

Затея мне не казалась привлекательной.

— Пятьсот монет, — сказала Ульяна. — Жилище для него — пять тысяч.

— Извини, на всё это у нас просто не хватит золота и, если честно, желания, — с невесёлой усмешкой ответил я. — Кстати, сколько в таком случае стоят дракон Воды и его жилище?

— Яйцо — пятьсот, дом — пятнадцать тысяч.

— Ничего себе! — удивился я. — Итого: нам нужна двадцать одна тысяча золотых. Где бы достать?..

— Сколько у нас рубинов? — спросил Сева. Он уже немного разбирался в делах драконников.

— Э-э-э… — задумался я.

Перед нападением на Замок Бурь у меня было шестьдесят девять рубинов. Но, когда мы искали там профессора Хеглена, мы не преминули заглянуть в подвалы Замка и пошарить по кладовым. Викинги, судя по всему, жили бедно, потому что каждому из драконников, включая меня, досталось всего по шесть рубинов. Теперь их у меня, значит, было семьдесят пять.

Я быстро сосчитал, что все мои рубины по сегодняшнему курсу будут стоить три тысячи пятьсот восемнадцать золотых; если я добавлю эти деньги в свою копилку, то у меня станет пять тысяч пятьсот девяносто одна Д-монета, и мне удастся купить дракона и жилище Земли, но…

Но я останусь без запаса на чёрный день, а когда она наступит, я потеряю всё, что у меня к тому времени ещё будет. Нет, так не пойдёт.

— Нам не хватит, — сказал я. — Придётся работать и откладывать каждую копейку. Как-нибудь проживём.

Профессор Хеглен сидел в башне Пылающей Твердыни и считал камни, из которых были составлены стены его комнаты.

В это время дверь открылась, и внутрь шагнул какой-то тип в чёрной кожаной одежде и в маске, сказал:

— Тебе очень повезло! Нам только что сообщили, что телепат серьёзно заболел, и твоя встреча с ним откладывается на неопределённо долгий срок. А завтра у нас веселье: именно на одиннадцатое июня в этом году выпадает Свинопраздник, но гулять мы будем минимум до тринадцатого. Завтра можешь повеселиться вместе с нами, но участвовать в «догуливании» ты не имеешь права. Ладно, чего с тобой разговаривать… А пока прими от солдат нашего замка этот скромный подарок. — Викинг поставил на пол у входа железный шлем с деревянными рогами и произнёс напоследок: — Явишься на пир без головного убора, — начальник приговорит тебя к… Короче, не знаю — к чему, но приговорит обязательно. Всё, пока!

И викинг ушёл, хлопнув дверью.

Профессор вздохнул и стал считать звёзды, висевшие в ночном небе где-то под Ханты-Мансийском.

В то время как наши враги праздновали что-то, мы написали Хеглену письмо, в котором иносказательно просили его не выдавать все тайны и составлять план побега. Мы надеялись, что у викингов не хватит ума расшифровать истинную суть послания, которое мы отправили экспресс-почтой в полной уверенности, что профессор его получит.

Ответ пришёл через три дня и был достаточно развёрнутым:

У нас опять начался финансовый кризис. Дневной заработок не превышал двадцати тысяч рублей, что было эквивалентно примерно трём тысячам Д-монет.

Настало шестнадцатое июня. Золото драконников подорожало до семи рублей и двадцати девяти копеек за монетку. Заработок не шёл, посетителей было мало. Стояла пасмурная погода; мы грустили, сидя за тем же пластмассовым столом и время от времени горестно вздыхая.

Я посмотрел на часы. Было уже три пополудни. Я сказал:

— Весело: два часа до закрытия, а мы загребли всего шесть тысяч… Не хватает…

— Знаешь, твои драконы как-то неважно выглядят, — заметила Ульяна. — Ты правильно готовил корм?

— Да; вот, у меня тут записано, как делать драконью еду… — Я показал ей листок из блокнота с неразборчивыми карандашными каракулями.

— Инструкция законспектирована верно, но я не уверена в правильности её исполнения…

— А как тогда надо готовить рагу из осенников, лимонадный суп с дракорнем и пюре из синих фиников? — с нехорошей интонацией спросил я.

— Осенниковое рагу делается следующим образом, — начала свою лекцию Ульяна. — У растений отделяют корни от листьев; корни запекаются в сахаре, листья варятся в солёной воде на максимальном огне, — и то, и другое — в течение двух минут. Потом это всё смешивается и подаётся.

Лимонадный суп с дракорнем… Так, сейчас припомню… Ростки дракорня измельчаются, заливаются любым лимонадом (лучше всего — «Тархуном») и варятся так минут пять — тоже на максимальном огне.

Пюре из синих фиников… Вообще элементарный рецепт: прокрутить растения через мясорубку… Ты понял?

— Запомнил всё до последнего слова, — ответил я с улыбкой. — Ладно, сейчас попробую… Только все посетители уйдут, ладно?

За десять минут было приготовлено сто порций высококачественного корма, и мы дали его драконам, которые оценили его по достоинству. Оставшиеся после кормления десять порций Ульяна положила в хранилище у огорода со словами:

— Мало ли что…

И я её понимал: если украдут драгоценную пищу, нам, вернее, нашим драконам, а заодно и бизнесу — конец.

Родители смирились с нашими периодами отсутствия на даче, но всё же не отказались полностью от своих убеждений, и мы с Севой пошли с ними на компромисс: мы можем уходить утром и возвращаться вечером следующего дня, но — не позже девяти часов. Что ж, хоть какая-то свобода.

Прошёл почти месяц.

Моя ферма вступила в стадию расцвета. У меня появились драконы Лавы, Пыли, Кипения, Грязи, Льда, Глины, Зелени и Металла. У меня были три огорода, и я мог выращивать на них всё, что заблагорассудится, — вплоть до медового клевера. Я купил за пятьдесят тысяч золотых арену, на которой драконы в добровольном спарринге развивали свои бойцовские качества. Наконец, я поставил фонари, благодаря которым моя ферма порой была открыта для посетителей до восьми часов вечера.

Я выучил наипростейший диалект драконьего языка и теперь подолгу разговаривал со своими воспитанниками на, скажем, весьма «приземлённые» темы; философские диспуты предполагали знание диалекта на два порядка повыше.

Ещё я заметил, что все драконы, которые умели летать, стали совершать долгие воздушные прогулки. Я, конечно, не был уверен, что они сумеют улететь далеко, но всё-таки их полёты немного меня беспокоили.

Я уже не говорю о мелких странностях моих драконов. Лавовик Аркон, например, время от времени нырял в колодец с лавой, видимо, затем, чтобы принять ванну. Водяной Эа часто притворялся мёртвым и ложился на дно бассейна брюхом вверх, но никто не верил, что он… того. Драконы Земли, Пыли и Глины любили зарываться в почву и, пока их оттуда не выкопаешь, — питаться одной землёй, пылью или глиной. Ашо, дракону Кипения, нравилось прыгать в бассейн Эа и заставлять воду в нём испаряться, а Эа — выпрыгивать на сушу. Грязевик Хэш притаскивал откуда-то липкие тёмно-коричневые комки, судя по всему, грязи из луж и опускал их в свою часть бассейна; но ему нравилось, когда его мыли. Ледовый дракон по имени Уско любил превращаться в замороженную окаменелость. Дизи, дракон Зелени, иногда отращивал себе дополнительную пару ушей, по форме похожих на листья. А Металлик Баро всё время просил у меня плеер с «тяжёлым» роком и иногда устраивал вечеринки в своём жилище. «Переходный возраст», — говорила Ульяна и во многом была права.

Однажды утром я стоял у жилищ и смотрел, как драконы-летуны возвращаются из очередного воздушного загула. Я спросил у них:

— Что вы видели интересного?

— Мы… видели… э-э… остров… а там… пещеру… а там… сокровища… — отрывисто пролаял Асси — голубая змейка уже метровой длины — и закашлялся: последнее слово («сокровища») он выучил совсем недавно, и оно давалось ему с трудом.

— Я правильно понял, что вы заметили сокровища в пещере на острове? — спросил я. Драконы кивнули. — А остров был в реке?

— Да…

— Мне всё ясно: вы полетели на восток, добрались до Енисея, спустились вниз по течению и увидели остров с пещерой сокровищ, да?

— Да…

— Как далеко?

— Откуда?..

— Обратно вы летели по прямой?

— Да…

— А расстояние?.. — Я уже начинал терять надежду узнать что-нибудь конкретное.

— Пять… тысяч… взмахов… крыльями… — проговорил Ангу.

Я мысленно перевёл данную длину пути в привычные для людей единицы и получил, что заинтересовавший меня объект находится в двадцати пять километрах пути на восток-северо-восток.

На самом деле лексикон Малых драконов намного уже приведённого; я просто переводил скомканные фразы на нормальный человеческий язык.

— Вы меня туда отведёте? — спросил я.

— Когда?..

— Завтра.

— Да…

— Всё, отдыхайте… Скоро открытие.

Я рассказал о пещере Севе и Ульяне, и им захотелось посмотреть на сокровища, если только драконы о них не наврали.

Мы решили назначить поход на завтра, двадцать пятое июля. Направление мы уже знали, поэтому с навигацией проблем не предвиделось. Мы решили взять припасов на два дня, потому что двадцать пять километров — это вам не дракон чихнул, придётся идти в одну сторону часов семь и ещё в пещере возиться. Отправление было намечено на шесть утра, чтобы дойти туда, пока не стало жарко. Мы подумали и согласились взять с собой трёх летающих драконов, наш выбор остановился на Ангу, Арконе и Баро, уже достигших девятого уровня подготовки…

Все вопросы были разрешены, оставалось только подождать…

Я проснулся в полпятого, скатился с кровати, сделал в ванной всё необходимое, наскоро позавтракал, схватил рюкзак, собранный с вечера, и был таков.

Через полчаса я присоединился к своему брату и однокласснице с такими же рюкзаками, мы сориентировались по компасу и пошли. Драконы, выбранные нами, полетели следом над нашими головами.

На этот раз Ульяна была в синей футболке и джинсах; я — тоже, но моя футболка имела оранжевый цвет. Что же касается Севы, то он напялил на себя чёрную водолазку и спортивные штаны из синтетики. Но это так, для полноты картины.

Насколько я мог понять диалог наших крылатых подопечных, Ангу и Аркон увлечённо спорили о максимально допустимой ширине выпускаемой струи пламени и её напоре, а Баро тихонько ругался: мол, что так рано подняли, и всё в таком духе, — между прочим, за десять минут ни разу не повторился.

Невысоко стоявшее над восточным горизонтом солнце слепло мне правый глаз, поэтому я старался смотреть всё время влево.

Было довольно прохладно — градусов пятнадцать, поэтому все мы накинули кофты, чтобы не простудиться, но не куртки, чтобы не свариться.

Воздух в довольно редком, залитом солнечным светом лесу был намного чище, чем в Красноярске, куда мы с Ульяной ездили четыре недели назад и где учились в школе. Честно говоря, я уже отвык от заваленных мусором улиц, где дышать тяжело, трудно протискиваться через людские потоки, где снег зимой на дорогах коричневый, а на обочинах — серый.

Я отогнал мрачные воспоминания и вернулся к наслаждению умеренно влажным зелёным утром. Всё-таки здесь было лучше, чем в пятидесяти километрах на юг — в невзрачные стеклянно-бетонных джунглях, в которых каждый клочок земли был заасфальтирован, а каждый дом — закрыт на кодовый замок.

Мы несколько раз останавливались, чтобы отдохнуть, перекусить и напиться. Мы ели бутерброды, а драконам давали сушёный дракорень в сахаре.

Мы шли долго, и через семь с лишним часов ноги да компас привели нас к месту, с которого была видна уже упоминавшаяся пещера.

Она стояла на острове, находившемся посреди реки примерно в пятидесяти метрах от берега. Плыть через ледяную воду не хотелось. Баро подсказал иное решение: он подлетел к самой высокой сосне, растущей у самой воды, и своими железными рогами подпилил её так, чтобы дерево перевалилось через поток, а его верхушка оказалась на острове.

Мы переглянулись; я прошептал Баро несколько благодарных слов; мы перешли по тонкому бревну на остров и очутились перед входом в пещеру.

Набравшись смелости, я сделал шаг и заглянул внутрь. Остальные двинулись за мной.

В пещере было темно, но мы догадались взять с собой фонарики, так что непроглядную черноту сразу же прорезали три ослепительно белых луча.

Чего там только не было! Тысячи и тысячи Д-монет, слитки золота, целые сундуки рубинов, фонтаны изумрудов, бассейны сапфиров, водопады аметистов, огромное количество серебра и платины!

— Тут богатств миллиарда на три, если не больше! — прошептал я, ведь крик мог вызвать обвал, и плакали тогда все наши сокровища.

— Больше! — ответил Сева. — Четыре миллиарда!

— Пять миллиардов! — вставила Ульяна.

— Пять миллиардов, раз! Пять миллиардов, два! Пять миллиардов, три! Продано! — сказал я.

Ангу пыхнул огнём и сплавил две тысячи золотых монет в сорок маленьких слитков.

— Осторожнее! — попросил я, копаясь в соседней куче. — О! Давайте сейчас возьмём столько, сколько сможем унести, и таким способом по частям перетащим всё к себе!

— Мы так сто лет будем туда-сюда бегать, — проворчал Сева.

— Согласен, долго, но такова цена богатства, — заметил я. — Слишком трудно перетаскивать…

Мы взяли килограммы тридцать драгоценностей, разделив ношу на троих. Но в пещере оставалось ещё тонн семьсот, так что нам пришлось бы сделать около двадцати пяти тысяч рейсов туда и обратно, и даже если делать это каждый день, всё равно на переноску ушли бы две трети века, поэтому Сева, когда говорил про сто лет, был почти прав.

Мы сгибались под тяжестью рюкзаков, наполненных золотом и драгоценными камнями, словно венерианские миллионеры, но всё-таки упорно шли к выходу.

Вот уже виден нам импровизированный мост на берег. До него совсем чуть-чуть…

Внезапно выход из пещеры загородили железные прутья в руку толщиной, мгновенно опустившиеся с потолка. Мы оказались в ловушке.

Мы остановились, как вкопанные. Нас обуял ужас, который всегда охватывает людей в таком положении. Мы попали в гигантскую клетку! Теперь нас уже не радовали сокровища в наших рюкзаках: нам хотелось просто выбраться наружу.

Когда нам загородили выход, из ранее не замеченного нами бокового туннеля вышла колонна воинов в рогатых шлемах, но не в кольчугах, а в спортивных костюмах и низких сапогах. Их было девять человек. Трое приблизились к нам и, наведя на меня, Севу и Ульяну дула крупнокалиберных пистолетов последней модели, заорали, перебивая друг друга:

— Руки за голову! Кругом!.. Нет, повернитесь обратно! Руки вверх!.. Одно движение — стреляем!! Стоять на месте!..

Остальные викинги, размахивая пятиметровыми цепями, бросились к драконам. Баро, который в этот момент пытался рогом подпилить один прут в заграждении, скрутили сразу: набросили цепь на шею, обмотали вокруг оснований крыльев, а потом вокруг лап, напоследок оглушили ударом по голове. С другими драконами справиться было труднее: они сразу заметили опасность и взмыли вверх, да ещё обстреливали врагов огненными шарами. Но викинги и тут нашли решение: в высоком прыжке забросили цепи Ангу и Аркону на спину, притянули драконов к полу и замотали цепи сначала вокруг пастей, затем — вокруг крыльев и ног. Драконы глухо рычали и стонали. Баро попробовал было плеваться кусками железа, но и ему закрутили цепь около рта, и он затих.

Викинги, повязавшие наших драконов, тоже достали пистолеты и наставили их на нас. Один из них, стоявший в середине образовавшейся шеренги, видимо, наиболее информированный в группе, сказал, глядя мне прямо в глаза:

— Ага! Вижу, праправнучка известного на весь мир пленника нашей системы привели дружка, чтобы поживиться нашими богатствами! — Перевёл взгляд на Ульяну и продолжил: — А ведь, девочка, твой старик подкинул нам хлопот: только его захватили, — телепат заболел; телепат выздоровел, — так его убили по дороге в Твердыню. Не твоих ли это рук дело? Впрочем, можешь не отвечать, мы сами всё узнаем. А пока пройдёмте с нами. — И, хихикнув, добавил: — Вы не первые, кто повёлся на такую простую уловку — пещеру с сокровищами… Их много было — но отсюда не выбрался никто. Так что думайте.

Один викинг встал спереди, второй — сзади нас, третий — сбоку. Нас построили в колонну и повели к боковому туннелю. Драконов поволокли следом.

Сначала коридор, в который мы вошли, был узким — не более метра, потом он стал расширяться и в конце концов достиг трёх метров в ширину, но при этом стал уходить вниз. Вначале было темно, но по мере расширения прохода на потолке стали попадаться висящие на проводах лампочки накаливания, далее — прикреплённые к потолку люминесцентные светильники, а когда мы стали спускаться вниз, — мощные светодиодные лампы.

Мы спустились на один этаж под землю. В коридор выходили только решетчатые двери камер. Викинг, шедший сбоку, не опуская пистолет и всё ещё глядя на нас, достал из кармана штанов связку ключей, отпер дверь одной камеры, и нас туда втолкнули и закрыли на замок. Драконов, судя по звукам, которые доносились из коридора, распределили по одному в соседние камеры.

Наша была размером примерно три на три метра, с такой же высоты потолком. Мы находились внутри полого кубика с каменными стенами. Мы сели на пол и все вместе грустно вздохнули.

— Влипли, — сказал я.

— Точно, — поддержал меня Сева.

— О-о-о-ох… — протянула Ульяна и тихо заплакала.

— Надо бежать отсюда, — прошептал Сева.

— Как? — спросил я.

— В любом случае сегодня нам это не удастся, — сказала Ульяна. — Наши вещи унесли куда-то, нас ещё не кормили…

Она встала, подошла к двери и спросила у ошивавшегося неподалёку стражника:

— Эй! А когда здесь обед?

— По расписанию, — ответил стражник и отвернулся.

Ульяна вернулась на своё прежнее место, и мы тихо стали петь шансон, и голоса наши смолкли только тогда, когда, во-первых, закончились известные нам песни, во-вторых, когда мы захотели спать, в-третьих, когда в пол рядом с нами ударилась пуля.

Мы свернулись на холодном полу и погрузились в сон…

Ночью меня разбудили странные звуки. Я не знал, который был час, потому что хронометр у меня забрали, но я предполагал, что было два или три часа.

Но тогда меня не волновало, сколько сейчас времени, ведь я понял страшное: меня разбудил крик дракона! По звуку я не мог определить, орал ли один из моих драконов, или же викинги проделывали нехорошие штуки с каким-то из своих. Узнать это можно было лишь одним способом: спросить у драконов через стенку камеры, на месте ли они, и если не будет ответа, то вывод очевиден, — викинги используют моих подопечных в своих грязных опытах!

Я похолодел и подошёл к стене слева от двери, если стоять спиной к выходу. Прошептал:

— Кру на, джа; ту зер? — что значило: «Проснись, пожалуйста; ты здесь?»

— Да, — донеслось из-за стены.

— Ку ту? — сказал я: «Кто ты?»

— Аркон!

— Ку сет-до ин тэн кэш? — спросил я: «Кто сидит в соседней камере?»

— Ангу, — ответил Аркон.

— Укс аф, тер аф? — это означало: «Проверь, там ли он?»

Послышалось какое-то ворчание, шёпот, и Аркон ответил своим низким, рычащим голосом:

— Аф тер на, — «Его там нет».

Мне всё стало понятно. Викинги прямо сейчас мучают моего Ангу! Я не мог сидеть спокойно: меня волновала судьба каждого моего дракона, и просто так оставить всё, как есть, я не мог, не имел морального права перед собой и перед драконами.

Я тихонько подошёл к стене справа от двери, едва не наступив на спящего Севу: я его не заметил, потому что из коридора в камеру попадало слишком мало света. Я стукнул в стену и провёл аналогичный диалог с Баро, удостоверившись, что и он на месте. Он отвечал мне, и я слышал лязг цепей, сменившийся негромким храпом…

Стояла ночь, и все спали, кроме стражника в коридоре, держащего в одной руке алебарду, в другой — пистолет.

Я подошёл к двери и окликнул стражника:

— Эй! Где тут у вас туалет?

— Достали вы меня все, — пробурчал он, открывая дверь нашей камеры так, чтобы никто там не проснулся. — Если тебе действительно надо, пойдёшь со мной, — сказал викинг, запирая дверь, когда я вышел.

Он схватил меня за плечо и потащил по коридору. Нужное мне помещение было через пять комнат от нашей камеры по той же стороне коридора. Викинг толкнул белую деревянную дверь и показал мне, куда идти.

— Там всё есть, парень. Давай, иди, только быстро. А вообще для этого имеется специально отведённое время — с восьми до восьми тридцати утра, — прибавил он напоследок и закрыл дверь, на которой почему-то не было замка.

Я сделал всё, что мне было нужно, и вернулся назад в камеру, где сразу же улёгся посредине и заснул, несмотря на ещё слышные вопли Ангу, раздававшиеся этажом ниже…

Утром мы проснулись в плохом настроении, голодные и немытые. У двери на полу стоял поднос с едой: тремя кусками хлеба, половинкой батона копчёного сыра и бутылкой воды. По всей видимости, это было на весь день, поэтому мы сразу съели половину, а остальное отодвинули в угол.

Пришёл стражник и по очереди отвёл Севу и Ульяну в ту комнату, где я был ночью. Когда они вернулись, я им поведал о переговорах с Арконом и Баро и о криках Ангу внизу. Как я и предполагал, Ульяна пришла в ужас, а Сева исполнился праведного гнева.

— Как они смеют!.. — захлебнулся он своей ненавистью к викингам и на время затих.

Я решил снова поговорить с Арконом. Я подошёл к левой стене от входа и спросил на драконьем языке:

— Эй, Аркон, ты не спишь?

— Нет, — донеслось из-за перегородки. Я услышал недовольное рычание. — Что ещё?

— Ты не мог бы снова поговорить с Ангу: вдруг он снова на месте?

— Ладно уж. Знаешь, викинги готовят гораздо хуже тебя: они думают, что листья осенника надо просто сварить, а корни — запечь… Всё, всё. Ангу на проводе.

Я поперхнулся от внезапного смеха. Я впервые слышал, чтобы Малый дракон провёл аналогию с человеческим изобретением!

Послышались звуки, которые можно было расценить как плач басом, в котором проступают обрывки слов. Когда это прекратилось, Аркон передал мне:

— Ангу плохо. Он не хочет разговаривать. Они пытались заставить его слушаться их…

— Я слышал, — сказал я.

— У них не получилось сломать Ангу. В эту ночь они примутся за меня, так сказал Ангу.

— А как вы разговариваете? У вас же цепи на рту…

— Мы с Ангу их расплавили, а Баро, наверное, сломал или съел несколько звеньев, — как-никак дракон Металла…

— Ладно, спасибо, Аркон. Ты мне очень помог, — закончил я и сел на своё прежнее место — у стены напротив двери.

Ульяна, несомненно, всё слышала и кое-что разобрала, но Севе язык драконов был непонятен, и пришлось мне пересказывать брату суть диалога, конечно же, в более красочных выражениях, чем простые высказывания Ангу и Аркона.

— Да они совсем!.. — не удержался брат.

— Отставить разговорчики! — сказал стражник, смотря на нас через решётку двери. Даже с такого расстояния я чувствовал, что от него несёт перегаром и сигаретным дымом. — А то застрелю… — добавил викинг и ушёл из поля зрения. Шаги эхом разнеслись по всему коридору.

— Э, ты что?.. — услышали мы крик стражника и подбежали к двери.

— Отстаньте вы! Это не смешно! — кричал викинг, а драконы обстреливали его с трёх сторон плавлеными или сломанными звеньями цепей. У стражника уже были обожжены три пальца, а на лбу красовалась свежая ссадина.

— Нет, вы сейчас получите! — воскликнул викинг и выстрелил, не целясь. Кажется, пуля попала в дверную решётку, но драконы сразу же присмирели.

— Аргхман! — вдруг рыкнул Аркон, и по полу потекла лава, а викинг отскочил в сторону, достал свисток и оглушительно свистнул.

Послышался топот сапог: набежали люди. Дверь камеры дракона Лавы открылась, Аркону на голову накинули новую цепь и завязали рот, а потом потащили прочь за концы старой цепи. Полутораметровый дракон яростно сопротивлялся, но двенадцать человек оказались явно сильнее.

Долго ещё мы слышали душераздирающий вой, то стихающий, то раздающийся с новой силой…

Лава, извергнутая Арконом, постепенно превратилась в камень.

Ночью, видимо, викинги всерьёз взялись за Баро, потому что, когда я его окликнул утром, из-за стены вместо членораздельного шёпота донеслись сдавленные рыдания и какой-то грохот: похоже, дракон бился головой в естественном металлическом шлеме о стену, которая наверняка была прочнее.

Нас же, людей, пока не трогали. Но на четвёртый день нашего заключения, где-то после одиннадцати часов утра, к нашей двери подошёл стражник и сказал:

— Эй, парень… да нет, не ты, мелкий, а тот, что побольше… на выход! Руки за голову! Остальные — руки вверх, лицом к стене!

Мы исполнили все распоряжения. Викинг открыл дверь, я вышел, дверь захлопнулась, и меня повели по коридору. Я держал руки на затылке, а викинг, шедший позади, держал меня под прицелом.

Я знал, что, если не сопротивляться, от нас отстанут, поэтому я спокойно и медленно шёл вперёд, подсознательно догадываясь, куда в конце концов попаду…

Мы дошли до конца коридора и спустились по винтовой лестнице на один этаж. Когда я спускался по гранитным ступеням, я заметил, что лестница ведёт вниз ещё на три или четыре этажа, и невольно сглотнул. «Не хотелось бы спуститься туда под конвоем или упасть», — подумал я.

Мы попали в такой же коридор, где двери комнат также были железными, но не решетчатыми, а сплошными, что сильно меняло ситуацию. Чтобы пробить такую дверь, Ангу или Аркону потребовалась бы четверть часа, а Баро — и того больше.

Мы прошли шагов сто. Викинг отступил немного и, не сводя с меня дула пистолета, открыл дверь с табличкой «2-11». Встал позади меня и сказал:

— Иди.

Я вошёл. За мной закрылся железный прямоугольник.

Комната была пуста в буквальном смысле слова. Голые стены и пол, как и в камере, где я сидел, но здесь на потолке была мощная люминесцентная лампа, дававшая ватт сто света, да в центре стоял ещё ветхий стул, а в углу — мрачного вида скамейка. Но не убожество обстановки поразило меня, а оформление: на полу и стенах виднелись пятна крови, а около входа была лужа застывшей лавы. Я не сомневался, что именно здесь викинги пытали моих драконов, но я не хотел, чтобы то же самое делали со мной, моим братом или напарницей. Я не мог этого допустить.

В стене справа от входа находилась ещё одна дверь, из-за которой секунд через пять после моего появления в комнате вышла тройка викингов, несущих необходимый инвентарь. Скажу только, что это были не современный электроэнцефалограф или гуманный детектор лжи, а грубые устаревшие средства, но, как я знал из книг, весьма действенные.

— Опусти руки и сядь, — сказал один викинг.

Я присел на стул, зашатавшийся под моим, если честно, небольшим весом.

— Слушай меня и запоминай, — продолжил викинг. — Сначала мы просто будем тебя спрашивать, потом, если не получим удовлетворительных ответов, мы вколем тебе сыворотку правды, вот она, — викинг вытащил откуда-то шприц, наполненный мутно-жёлтой жидкостью, — ну а если и это не поможет, мы начнём… ну, сам понимаешь… Вроде на вид почти взрослый. Сколько лет?

— Тринадцать, — честно ответил я.

— Ну вот — почти взрослый. Ладно, заболтался я. Пора приступать к делу. Вопрос первый: что ты знаешь о смерти Торвальда Неклина, нашего телепата?

— Только то, что мне рассказывали здесь, — холодно ответил я.

— Факты!

— Его убили неизвестные, когда он ехал в Пылающую Твердыню допросить профессора Хеглена. Это случилось несколько дней назад.

— Это всё?

— Да.

— Ладно. Вопрос второй…

Я весь день провёл в комнате 2-11. Не буду описывать, как это было: мне самому не понравилось. Я выдал всё, что мне было известно, но викингам этого было мало… Дальше можно не рассказывать.

Не помню, как я снова очутился в камере. Когда я очнулся, был новый день, футболка моя была разорвана на спине, и сзади всё болело.

После меня в комнату 2-11 повели Севу, а ещё через день — Ульяну. В конце концов, замученные, но исполненные решимости, мы начали вырабатывать план побега.

Профессор сидел на полу и на глаз измерял общую длину всех своих папиллярных узоров. В комнату вошёл викинг в маске и сказал недовольным тоном:

— Радуйся: телепата убили несколько дней назад, и теперь мы в ближайшее время не сможем узнать, что ты от нас скрываешь вот уже семьдесят пять лет.

— Мне нечего скрывать, — возразил профессор.

— Как бы не так! Я вижу тебя насквозь…

«Рентгеновское зрение, что ли?» — подумал профессор.

— В общем, придётся ждать другого телепата. Пока мы уговорим его приехать из Покинутой Башни, пока он прибудет, то, сё… Много времени пройдёт. Но ты останешься нашим пленником.

Викинг договорил и вышел. Профессор стал дальше изучать свои пальцы.

Мы сидели в камере уже неделю. Еда изо дня в день была одной и той же, но она поддерживала нас и не давала нам умереть. Впрочем, этим её функции и ограничивались. Мы сидели и ждали.

Не добившись ничего ни от наших драконов, ни от нас самих, викинги на время прекратили нас тревожить, и мы смогли жить дальше без лишних волнений, но также и без свободы.

Поначалу придумываемые нами планы спасения из тюрьмы были абсурдными и невыполнимыми. Потом пошли более толковые идеи, но и их осуществить было бы невозможно.

Например, проект номер девять, выдвинутый мной на десятый день заключения:

— Еду нам приносят на подносе, так? Когда мы всё съедаем, его уносят. Я предлагаю вот что: когда стражник подойдёт к двери, треснем его подносом по голове, и он потеряет со…

— Он в железном шлеме, глупец! И даже если он подойдёт с незащищённой головой, когда он будет падать, звук разнесётся на весь этаж! И не миновать нам комнаты 2-11…

— Не говори про ту комнату!..

Но это было самое разумное из всего, что мы придумали к двенадцатому дню нашего пребывания в пещере.

Мы не отчаивались и заставляли мозги работать в полную силу. Наш следующий план был, может, и простым, но у него имелся хоть какой-то шанс на осуществление.

— Так, Сева, ты должен сначала раздразнить викинга, чтобы он подошёл к двери, и сразу — резким и быстрым движением — ударить ниже пояса; ты это умеешь, я знаю, — говорил я шёпотом. — Он как минимум согнётся и значительно снизит громкость своего голоса. Мы через решётку обыскиваем его и достаём ключи, открываем дверь и немедленно добиваем стражника, чтобы он потерял сознание, но перед этим необходимо снять с него шлем, чтобы не было шума. Потом мы выходим, как можно тише освобождаем драконов, велим им улетать, двое из нас тоже идут к выходу, а один пробирается вниз, за вещами… Знать бы хоть, где они лежат…

— Я знаю, — сказала Ульяна. — Когда меня вели в помещение 2-11, я через приоткрытую дверь заметила наши рюкзаки в комнате 2–9.

— Отлично! Значит, один из нас прокрадывается в комнату 2–9 и забирает оттуда вещи. Надеюсь, викинги всё же догадались пересыпать золото обратно. Итак, этот «камикадзе» забирает вещи и бежит наверх. Драконы плавят прутья решётки на выходе, и мы уносим ноги. А викинги пускай засунут свои пистолеты… Тихо!

Стражник прошёл мимо нашей двери, оглядел нас и отошёл.

— Завтра, — шепнул я друзьям и лёг на пол: больше было некуда.

— Сейчас по моим внутренним часам примерно десять пятнадцать утра, — говорил я своим сокамерникам. — Как я выяснил, слушая через пол второй этаж этого бункера, с десяти тридцати до десяти сорока пяти там всегда пусто. Как мне подсказывает пространственно-временная ориентация, в комнату 2–9 заходят обычно после одиннадцати часов. План помним, настрой боевой. Итак, я досчитаю до тысячи (чтобы наверняка наступила «полоса затишья»). И мы приступим. Один, два, три…

Спустя пятнадцать минут…

— Девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять… тысяча! Начинаем! Все по местам! Сева — к двери!

— Эй ты, сосиска старая! — закричал брат, обращаясь к стражнику, курившему что-то неподалёку. — Ты сегодня нам еды принёс в два раза меньше, чем вчера! Небось, самого недокармливают!..

— Мелкий, ты мне надоел… — угрожающим тоном сказал викинг, доставая пистолет и направляясь к двери камеры.

— Давай! — шепнул я.

Удар был сильным и точным. Викинг задохнулся и осел. Сева дал ему под дых, и стражник отключился окончательно, растянувшись на полу у двери. Шлем с него так и не сполз.

— Где у него ключи? — спросила Ульяна, шаря руками, просунутыми через решётку, по грязному телу викинга.

— Посмотри в карманах брюк, — подсказал я.

— Есть! — ответила Ульяна и вытащила связку ключей.

На цепочке висели два ключа: на одном было написано — «Камеры»; на другом — «Остальное».

— Видимо, у них тут всего два вида замков, — предположил я, открывая дверь нашей камеры.

Мы тихонько вышли и стали освобождать драконов.

Как только Баро нас увидел, он попытался издать крик радости, несмотря на замотанный цепью рот, но я приложил палец к губам и прошептал:

— Тие, Баро! — «Ни звука!»

Дракон понял и замолчал. Когда мы открыли его камеру и размотали цепи, он подмигнул нам и беззвучно полетел к выходу.

Следом мы освободили Ангу и Аркона, которые на радостях попытались задушить нас дымом и заплевать огнём и лавой. Они тоже полетели наверх, стараясь не касаться крыльями стен.

— Идите! — шепнул я Севе и Ульяне. — Я схожу за вещами.

И, не дожидаясь ответа, я на цыпочках рванул на следующий подземный этаж с ключами в руке.

Винтовая лестница… Я слетел по ступенькам и оказался в коридоре. Никого. Мне нужна девятая комната.

Я быстро добежал до заветной двери и тронул её. К моему изумлению, она была не заперта. Я приоткрыл её…

В помещении, где в углу валялись наши рюкзаки, а в центре стоял какой-то пульт с одной большой красной и мириадами маленьких белых кнопок, сидел викинг в синем плаще и круглых очках и ел прямо из пачки сухую лапшу быстрого приготовления. Зрелище было так себе, честно говоря.

Викинг доел один пакет и справился ещё с двумя. Потом направился к выходу.

Я пришёл в ужас и, повинуясь скорее инстинкту самосохранения, чем сознанию, спрятался сбоку от двери. Скрестил пальцы, затаил дыхание. Только бы меня не заметили…

Чудо произошло. Викинг распахнул дверь настежь и прошёл мимо меня. Но лишь когда он исчез в помещении с табличкой «2–3», я проник в комнату, где он был только что.

Подбежал к рюкзакам, взвесил их на руке. Да, викинги выгрузили золото, чего и требовалось от них ожидать. Зато нести будет легче.

Я обвешался сумками и обратил внимание на пульт, стоявший посреди пола. «Что же с него контролируют?» — подумал я, нажал красную кнопку и, не теряя времени, полетел к выходу.

Сверху послышался громкий скрежет. Я в этот момент был уже на этаже-тюрьме. А внизу как раз забегали. Прошло секунд пять, и топот стал подниматься вверх и приближаться ко мне.

Я же бежал, как мог. Даже без груза сокровищ рюкзаки весили килограммов по пять, так что двигаться быстрее, чем позволяла масса груза, я не мог.

Вот уже и выход в пещеру… Преследователи, судя по звуку, вышли на первый подземный этаж. Ничего, длина коридора метров пятьдесят, так что секунд десять у меня есть.

Вот и зал сокровищ. Я взглянул на пейзаж, открывавшийся по ту сторону порога пещеры, и понял: красная кнопка управляла забором из железных прутьев! Я рассмеялся от радости: путь был свободен!

Я открыл рюкзаки и, пробегая мимо гор золотых монет, на бегу наполнил сумки деньгами. Наверное, тысяч десять заграбастал, а может, и больше.

Я выскочил из пещеры и побежал по мостику из ствола сосны, который лежал в нескольких дюймах над водой уже почти две недели. Дерево было скользким, но я бежал. До берега реки оставалось тридцать… двадцать… пятнадцать метров…

Внезапно я оступился и, не удержав равновесие, свалился в ледяную воду, и меня сразу же понесло течением. Погоня к этому времени выбралась из пещеры, и преследователи были уже на мосту.

Я собрал последние силы и доплыл до берега. Кинул друзьям рюкзаки, а сам, находясь на последнем издыхании, сдвинул один конец мокрого ствола в реку. Течение снесло и другой конец, так что викинги, забравшиеся на мост, оказались в реке, но плыли они не к нам, а к острову. Те, кто остался в пещере, в ярости рвали бороды, кричали что-то по-норвежски и наугад стреляли по нам. Но с расстояния в пятьдесят метров без должной подготовки не то что в человека, в баобаб попасть трудно.

А мы, прячась в кустах, плясали на месте от переполнявшего нас восторга.

Так был совершён наш побег.

Мы добрались до фермы лишь к вечеру. Мы светились от радости, но наш внешний вид оставлял желать лучшего.

Уходя за сокровищами, мы оставили в хранилищах внушительный запас корма — так, на всякий случай. Нас не было тринадцать дней, и что же? Склады были разрушены, а вокруг них валялись на спинах драконы с оттопыренными животами. Мы кое-как перетащили их в жилища и попросили Ангу, Аркона и Баро ложиться спать вместе со всеми. Когда мы уходили с поляны, они уже мирно похрапывали, лёжа на своих любимых субстанциях.

Мы добрались до поляны с двумя домами и зашли в них — переодеться. Наверное, Ульяна осталась ночевать в своей вилле, потому что мы с Севой, когда выходили из моего кремового здания, её не видели.

Когда мы придём на семейную дачу, чувствую, с родителями придётся объясняться по-крупному. Но это не беда, — главное, что мы были свободны.

Наш двухчасовой диалог с родителями больше напоминал бурю или атомный бой. Сколько слов было сказано, сколько жестов сделано, сколько предметов разбито… В конце концов, мы заснули прямо в гостиной, прислонившись к двери. Родители устало покачали головами, папа позвонил в полицию и сообщил, что дети нашлись и всё теперь в порядке, а потом нас отволокли в наши комнаты и уложили на кровати. Мы спали долго…

В девять сорок я вскочил и побежал на ферму. Мой отсутствие дезорганизовало драконов, которые остались в своих жилищах, и распугало посетителей. Поэтому я не удивился, не обнаружив на ферме никого постороннего.

Я взял драконофон и выставил в Сети дополнительную рекламу своего предприятия. Первый посетитель пришёл в одиннадцать пятьдесят и подарил мне не двести рублей, как обычно, а сразу шестьсот.

В час дня начался обеденный перерыв, и к тому времени я уже выручил две с половиной тысячи. На оставшиеся Д-монеты я посадил несколько десятков осенников и покормил драконов, потом пошёл к себе в лесной домик и наелся сам.

Без пятнадцати два приехала Ульяна, которая вчера, оказывается, не в голубом домике заночевала, а к себе на ферму уехала на «метро». У неё дела обстояли ещё хуже: драконы голодные, золота не осталось, а до обеда пришёл только один посетитель; поэтому она не могла остаться у меня и поехала обратно.

За день я заработал шесть тысяч четыреста рублей. После ухода всех посетителей я позвонил Ульяне и попросил её объяснить маршрут до Дракон-банка. Он оказался прост: «десять километров на запад, увидишь дорогу — езжай по ней на юг, через несколько минут заметишь дом посреди дороги, это и есть банк». Я надел электролики и покатил.

Вернулся скоро, оттого что ехал быстро. Я нёс восемьсот шестьдесят восемь золотых и думал, отчего мне дали так мало. Вдруг я вспомнил о сокровищах в рюкзаках и снова позвонил Ульяне. Она тоже, видимо, вспомнила про украденные у викингов монеты, но, к моему удивлению, сказала, что пока не будет пользоваться этими деньгами, а на них завтра можно будет сыграть в покер. Надо только посетителей предупредить, чтобы приходили после обеда…

Я убрал драконофон от уха, завершил вызов, как выразилась система связи, и опять вошёл в Сеть, чтобы поменять текст рекламы, включив в него маленькое уведомление…

За десять минут пришло около тысячи возмущённых комментариев. Я усмехнулся, выключил драконофон и пошёл спать на дачу.

Утром я прихватил колоду карт и отправился на поляну с двумя ломиками. Зашёл в свой и взял рюкзак с монетами. Затем направился к Ульяне, — на этот раз она осталась на ночь в голубом доме.

В гостиной я застал Севу и Ульяну со своими сумками, наполненными золотом. Столик был выдвинут на середину комнаты, а вокруг него стояли три стула, два из которых уже были заняты.

— Привет. Сколько там у тебя? — спросила Ульяна. — У меня четыре тысячи триста шестьдесят восемь.

— Ровно четыре с половиной тысячи, — сказал Сева.

— Четыре тысячи четыреста сорок три, — ответил я, произведя подсчёт.

— Надо, чтобы у всех было поровну. Сева, поделись золотишком, — попросила Ульяна. — И ты, Данил, тоже.

В результате перед началом игры у каждого из нас было по четыре тысячи четыреста тридцать семь монет.

— Правила просты, — сказал я, раздавая всем по пять карт. — Нас трое, я сдающий, Сева сидит слева от меня, поэтому у него первое слово. Он может, когда я выдам карты, или спасовать, выйдя из игры, или сыграть чек, то есть пока не добавлять ставку, или поставить сколько-нибудь монет. Если он сбросит карты или объявит чек, у тебя, Ульяна, будет такой же выбор действий; если же Сева сделает ставку, то тебе нужно будет либо поставить столько же или больше, либо спасовать. Когда ставки сравняются, вы можете по очереди поменять сколько угодно своих карт, хоть все; потом ставки пойдут снова. И когда они закончатся, оставшиеся игроки открывают карты, и побеждает тот, у кого окажется наилучшая комбинация. Лимиты ставок: до замены карт минимум десять, максимум двадцать пять; после замены — от двадцати до ста. Всё понятно? Ладно, карты выданы… Начинаем!

Я взглянул на свою комбинацию. Неплохо: пара валетов, туз, девятка, шестёрка. Шестьдесят три процента на то, что у меня лучшие карты за игровым столом. (Просто я когда-то читал книжку про покер и теперь захотел применить полученные знания на практике.

Сева поставил двадцать монет. Ульяна сразу скинула карты, — видимо, слишком слабая комбинация. Я уравнял ставку.

Сева поменял три карты, что значило, что у него тоже пара. Но какая? Неопытные игроки ставят на любую пару, если у них она есть. Наверное, у брата всё же карты посильнее, чем у меня.

Я сбросил девятку и шестёрку и получил их же — только других мастей. Ладно. Посмотрим, что будет дальше.

Сева снова поставил двадцать монет, и я опять поддержал ставку. При вскрытии карт оказалось, что у него была пара тузов, и Сева забрал банк.

Он собрал карты и перетасовал их на свой манер, как он говорил, по-китайски: разложил на несколько стопок и смешивал в одну. Потом раздал всем по пять карт.

Ульяна сразу спасовала, и настал мой черёд что-то делать. У меня была «пустая рука», старший туз. Я решил посмотреть, что из этого выйдет, и поставил по минимуму — десять монет. Сева положил пятнадцать, и я решил, что игра не стоит свеч, и сбросил карты, а брат снова забрал всё, что было на кону.

Теперь сдавала Ульяна. Мне повезло: мне попались две пары (валеты и тройки) плюс король — побочная карта. Я поставил двадцать пять золотых. Сева вышел из игры, а Ульяна подняла мою ставку ещё на двадцать пять монет. Я был немного озадачен, но ставку поддержал.

Она поменяла две карты, я же, гадая, что у неё — три одинаковых или просто пара с тузом, скинул короля. Мы оба поставили по двадцать монет. У неё оказалась тройка дам. Я опять проиграл.

Снова пришла моя очередь сдавать. Я решил поменять разновидность игры.

— Слушайте, — сказал я. — Сейчас мы играли в обычный покер. Теперь будем играть в другую разновидность. Я раздаю всем по две карты: одну открытую, вторую — закрытую. Тот, у кого открытая будет старше, чем у других, обязан сделать первую ставку. Дальше играем, как обычно. Когда ставки сравняются, я выдаю следующую открытую карту, и снова первое слово будет у того, у кого открытая комбинация будет лучшей… и так далее до тех пор, пока у нас не станет по пять карт. Тогда будет последний круг ставок и вскрытие. Понятно? Ограничения: пока у нас две или три карты, — от десяти до пятидесяти монет; когда у нас будет четыре или пять карт либо появится открытая пара, — от двадцати до ста. Начинаем!

Открытые карты: у Севы — шестёрка, у Ульяны — двойка, у меня — тройка. «В кармане» у меня была девятка, так что я ещё мог остаться в игре. Сева и Ульяна поставили по десять золотых, и я — тоже.

Следующая открытая карта: у Севы — король, у нас с Ульяной — десятка. Все снова поставили по десять монет.

Далее Севе попался туз, Ульяне — семёрка, мне — четвёрка. Все дали по двадцать золотых.

Последняя карта… Сева получил восьмёрку, Ульяна — пятёрку, я — тоже восьмёрку. Мы с Ульяной сбросили карты, зная, что Сева непобедим.

Теперь его очередь сдавать. Сева предложил семикарточный вариант: вначале раздаётся по три карты, из которых открывается одна, и далее всё как в пятикарточном варианте, но до семи листов у каждого, причём последняя карта закрытая. Лимиты ставок такие: до пятой карты или до появления открытой пары — от десяти до пятидесяти монет; с шестой карты или с пары — от двадцати пяти до ста. Всё просто.

Севе попался открытый туз, Ульяне — десятка, мне — шестёрка. Брат поставил десять золотых, Ульяна подняла на пятьдесят, мы поддержали.

Севе выпал король, Ульяне — тройка, мне — дама. Теперь у меня были три одномастные карты, что давало надежду на флеш, состоящий из пяти карт одинаковой масти. Все поставили по сорок монет.

На следующем круге у меня была пара шестёрок, так что я не поскупился на ставку. Противники, однако, из игры не вышли, что давало возможность предположить, что у них может быть припрятано что-нибудь посильнее.

С шестой картой Сева собрал пару четвёрок, а Ульяна решила, что для неё всё кончено, и спасовала. Мы с Севой поставили по восемьдесят монет.

Моя последняя (закрытая) карта оказалась третьей шестёркой. Я поставил сто монет. Сева сбросил карты.

Следующую партию в семикарточный покер выиграл сева с двумя парами — тузов и семёрок, и я решил сыграть в новую разновидность.

Я стал объяснять правила:

— Каждому раздаётся по две карты. Игрок, сидящий слева от сдающего, ставит, например, десять монет — малый блайнд; следующий игрок, скажем, двадцать пять — большой блайнд. Дальше ставки уравниваются, и на стол в открытую кладутся три карты — флоп. Снова ставки. Пятая открытая карта — ривер. Заключительный круг торговли и вскрытие. Карты, лежащие на столе, могут быть использованы игроками, чтобы дополнить комбинации. Всё ясно?

— Разберёмся, — сказал Сева и поставил десять золотых. Ульяна дала двадцать пять.

Я смотрел на то, что мне попалось, — короля и девятку треф. Неплохо. Я поставил двадцать пять монет, а Сева уравнял ставку.

Появился флоп — три, король, семь. Мы все положили в банк по сорок золотых.

Тёрн оказался трефовым валетом, но флеш я получить уже не мог. Мы с Севой поставили по тридцать Д-монет, Ульяна вышла из игры.

На ривере выпала бубновая дама. Мы с Севой оба сыграли чек, но на вскрытии оказалось, что у Севы две пары: дамы и семёрки! Я в отчаянии бросил свои «карманные» карты на стол.

В следующей партии блайнды выросли до двадцати и пятидесяти монет соответственно. До и после флопа нужно было ставить от пятидесяти до двухсот золотых, на тёрне — от ста до пятисот, на ривере — от двухсот до тысячи! Те же лимиты сохранились и в третьей партии.

Сначала я загрёб две тысячи с одним тузом, а потом Ульяна забрала три тысячи со стритом — пятью последовательными разномастными картами.

У меня остались 4762 монеты, у Севы — 3247, у Ульяны, соответственно, — 5302.

— Начинается высоколимитный покер, — объявил я. — Раздаётся по четыре карты, потом — как и раньше — флоп, тёрн и ривер. Блайнды — сто и двести монет, до и после флопа ставки от двухсот до пятисот, на тёрне — от двухсот пятидесяти до семисот пятидесяти, после ривера — от трёхсот до тысячи. Одно условие: из своих четырёх карт можно использовать только две, из пяти карт прикупа — три. Идёт? О’кей!

Мне попались туз, девятка, двойка и тройка. Я уравнял большой блайнд, и Сева — вслед за мной.

На флопе попались шесть, дама и четыре. Я получил шанс на стрит и поставил четыреста монет. Сева поднял на сто, и мы с Ульяной поддержали.

Тёрн оказался ещё одной шестёркой. Я поставил двести пятьдесят золотых. Сева неожиданно для меня поднял ставку на семьсот пятьдесят монет. Ульяна поддержала, я спасовал.

Ривер… десятка червей! Сева невозмутимо поставил тысячу, Ульяна уравняла. На вскрытии оказалось, что у обоих фул-хаус — три карты одного достоинства плюс пара: у Севы — три шестёрки и две дамы, у Ульяны — три шестёрки и две десятки!

Сева забрал выигрыш — шесть тысяч с копейками, и у него стало 6897 монет: на ставки он потратил почти всё своё золото. Я потерял немного: у меня осталось 3812 монет; а Ульяна проиграла больше всех: её остаток составил 2602 золотых.

— Теперь, — сказал я, пока Сева раздавал карты, — блайнды: сто пятьдесят и триста монет; на всех кругах предусмотрен пот-лимит: каждый может поставить не больше, чем лежит на кону!

Ульяна поставила сто пятьдесят золотых, я — триста. Все уравняли.

У меня в руках были две дамы — бубен и треф, пиковая четвёрка и трефовая тройка. На флопе выпали трефовые валет, король и девятка. У меня уже был флеш, а если попадётся девятка той же масти… Нет, стрит-флеш невозможен: я уже использовал все дозволенные карты.

Сева поставил по максимуму — столько же, сколько было в банке, — девятьсот монет, Ульяна спасовала, я поднял ставку ещё на девятьсот золотых, Сева уравнял.

Тёрн оказался пиковым тузом и нам ничего не принёс, поэтому мы поставили всего лишь по сто монет.

Ривер — девятка. Тоже маленькое улучшение. Мы оба сыграли чек.

У Севы тоже был трефовый флеш: король, валет, десять, девять, два. Но у меня он оказался чуть-чуть повыше: король, дама, валет, девять, три! Я выиграл!!!

У меня стало 6512 монет; Сева прижимал рюкзак с оставшимися у него 4697 золотыми; Ульяна печально смотрела на свои 2302.

Оставалась последняя партия…

— Так! — сказал я, отдавая Ульяне колоду. — Теперь — абсолютно безлимитный покер! Блайнды: двести и пятьсот золотых соответственно! Пасовать запрещено! На последнем круге ставок все должны пойти ва-банк — поставить всё, что осталось! Я малый блайнд, даю двести!

Сева и Ульяна поставили по пятьсот, я уравнял.

У меня были червовые туз и десятка да пиковые король и валет, что позволяло мне заполнить стрит, флеш или даже стрит-флеш в двух вариантах! Этому способствовал и флоп: король червей, туз и дама пик. У меня уже был стрит, и оставалось совсем немного до роял-флеша — карт от туза до десятки одной масти! Это же наивысшая комбинация из возможных! Но вдруг не получится… Ничего, и со стритом можно выиграть.

Ульяна поставила пятьсот золотых, я поднял ставку на тысячу, Сева поддержал, а Ульяна пошла ва-банк: денег на уравнивание не хватило.

Тёрн оказался червовым валетом. Всё зависело для меня от следующей карты. Мы с Севой поставили по две с половиной тысячи.

Ульяна положила на стол пятую карту, и я чуть не взорвался от радости! Десятка пик! Роял-флеш мой!!! У Севы тоже, судя по всему, была высокая комбинация: я заметил, что он ёрзает на стуле, как будто желая подпрыгнуть от восторга. Мы поставили всё, что у нас ещё оставалось, и открыли карты…

У Ульяны был пиковый флеш от туза; Сева собрал высший фул-хаус: три туза, два короля; я же скромно предъявил свой роял-флеш и сгрёб выросшую на столе большущую гору золота — тринадцать тысяч триста одиннадцать монет.

— Раз выигрыш мой, — сказал я, — то он и пойдёт на мою ферму. Всего хорошего, друзья.

Я вышел и понёс деньги к сундуку, который я когда-то перетащил к себе в подвал.

Выигранные Д-монеты я пустил на дело: теперь уже не в очень отдалённом будущем я смогу обзавестись драконом Энергии, который сам стоит девять тысяч, а его жилище — шестьдесят. Вот такие у нас цены.

Надеюсь, сокровища, в полном объёме перешедшие ко мне, были довольны своей дальнейшей судьбой.

— Данил, ты не поверишь!.. — крикнула Ульяна, стоявшая у дверей своего дома, когда я зашёл на поляну.

— Что там ещё? — сонно пробурчал я и, зевая с закрытым ртом, направился к ней.

— Зайдём в дом, — сказала она и открыла дверь.

Мы вошли к ней в гостиную и устроились в углу на диванчиках, между которыми снова стоял столик. Сейчас на нём находились тарелки с мармеладом и солёными крендельками, а также пульт от телевизора, которым Ульяна как раз и воспользовалась, включив жидкокристаллический дисплей.

Мы попали прямо на выпуск новостей для драконников.

— Сенсационное сообщение! — вещал диктор под торжественную музыку. — Переворот в драконологии! Открыты две новые стихии и двенадцать видов драконов! Учёные пока затрудняются дать им названия, но уже ясно, что две открытые стихии, подобные Свету и Тени, на порядок выше Великих. Восемь новых видов драконов носят эти стихии, образуя качественно новый класс — Герои. Их интеллект равен человеческому, но сила намного больше. Пока стихии условно называются Лучезар и Тьма; возможно, так и останется. Среди новых драконов два вида относятся к Средним — Лев и Холод, два — к Великим: Яд и Ангел. Их стихийные составы уточняются; наверное, скоро новые разновидности драконов поступят на рынок, а пока они разводятся в заповедниках. Также считаем нужным сообщить: все желающие могут поменять свои Гнездовья на Хрустальные гроты за умеренную плату — всего тридцать тысяч золотых. А теперь к другим новостям…

Ульяна выключила телевизор.

— Ну и что ты на это скажешь?

— Надо копить деньги на все эти нововведения, — сказал я. — Начнём прямо сейчас.

За несколько дней мы скопили необходимую сумму: цена к тому времени упала до двадцати пяти тысяч золотых.

Перед тем, как заказывать Хрустальный грот, мы продали Гнездовье за три тысячи, потому что все артефакты, относящиеся к драконоводству, при перепродаже теряют восемьдесят процентов своей цены, как и все вещи, бывшие в употреблении.

Один и тот же робот увёз каменную скалу и затем привёз на тележке полупрозрачный валун такой же формы — тоже с пещерой. Приобретение заняло место Гнездовья; в Хрустальном гроте тоже был занавес с железной рамой на цепи, чтобы закрывать процесс производства драконьих яиц от посторонних глаз.

Конечно, мы понимали, что возможностей у Грота на самом деле не больше, чем у Гнездовья, но он как-то красивее выглядел; может, поэтому мы захотели купить его сразу, как только увидели его в новостях, а потом — в рекламном буклете.

Но назад пути не было: мы его купили. И хорошо.

Была уже середина августа.

Мы внимательно изучили все материалы о новых видах драконов, в том числе фотографии. Последние были особенно качественными.

С одной на нас смотрел дракон-Лев: четыре когтистые лапы, хвост с кисточкой на конце, могучее тело и белоснежная грива; с виду — хищник.

На другой был запечатлён дракон-Ангел: жёлтый низ, верх цвета индиго, недоразвитые конечности, маленькие крылья, надменный взгляд сверху вниз и — самое главное — нимб над головой.

Третье фото являло миру Холодного дракона — ослепительно белое существо с голубыми глазами, белокурой причёской панка и хвостом такого же вида, но подлиннее. У Зимника (как мы его назвали) были четыре лапы и стандартная пара крыльев; в общем, он напоминал Снежную королеву из другого измерения.

На следующей картинке был отображён дракон Яда: узкий череп, зелёное тело, длинный хвост зауропода и лиловые глаза, как у тёмного эльфа из книжки. Впрочем, Ядовитого дракон действительно можно было назвать «тёмным»: его стихиями были Тень, Пустота и Зелень; первые две символизировали Смерть, третья — растительность.

Дальше пошли драконы Лучей Зари и Тьмы. Первым, естественно, был дракон Рассвета или, как его ещё звали, Лучезарный. На фотографии он выглядел так, как будто был создан каким-то мультипликатором: невыразительное тело золотого цвета с белыми и голубыми блёстками, четыре лапы, крылья, которые не были заметны в сложенном состоянии, голубые белки глаз и тёмно-синие зрачки. В глазах дракона не было злобы — только абсолютное спокойствие и невозмутимость. По свидетельствам очевидцев, от Лучезарных существ порой исходил свет такой силы, что ночь казалась ясным днём; но дракон сам контролировал яркость освещения. Кажется, именно такое создание помогло нам, когда мы защищали Ульянину ферму. Я даже отдал честь его фотографии.

Далее шёл Апокалиптический дракон, олицетворявший собой Абсолютную Тьму; я даже подумал, не это ли Мировой Змей Ёрмуганд из скандинавской мифологии. Демонические очертания, короткие цианистого цвета волосы на голове, полное отсутствие крыльев, на лапах — серебристые когти, но самое жуткое в облике этого дракона — красные светящиеся глаза без всякого намёка на зрачок, — глубокого красного цвета.

Также мы посмотрели картинки с изображениями Остроносого, Молотоглавого, Пернатого, Кибернетического, Музыкального драконов и, наконец, Тёмной машины. Особенно выделялся последний: неясные контуры, фиолетово-чёрная кожа, короткий хвост, лапы с острыми блестящими когтями цвета ртути, красные глаза без зрачков, большие крылья, маленькие рога из чёрной стали и такая система зубов, которой даже акулы позавидуют: клыки длиной в мой средний палец, остальные зубы — на вид не менее опасные — примерно по два сантиметра. Страшенное существо, по форме тела напоминающее дракона-Механизма.

— Ну, и что ты думаешь об этих красавчиках? — спросила Ульяна, убирая фотографии.

— Если с ними придётся сражаться, нам будет трудно… — заметил я. — Приятные, однако, новости…

А в это время…

Август кончался, и вместе с ним уходило лето.

Солнце готовилось к отдыху и трудилось вовсю, согревая мир в своём последнем в этом году импульсе. Листья на некоторых деревьях начали желтеть, и эта лёгкая желтизна напоминала мне цвет ушей Дизи, моего дракона Зелени, когда это милое существо было не в духе.

Самым обидным в ту пору было то, что наши летние каникулы кончались. Надо было возвращаться в город, чтобы потом пойти в школу. Мы с Ульяной должны были поступить в восьмой класс, Сева — в пятый. Но я не мог покинуть своих драконов: как они проживут без меня, их воспитателя и смотрителя?

Такие же размышления мучили и Ульяну, но она думала сразу о двух фермах — о своей и о моей. Ситуация начинала казаться неразрешимой. Но я не верил: «Неужели не найдётся мало-мальски удовлетворительного способа решения этой проблемы?.. Неужели всё, чем я занимался последние три месяца, было напрасно?..»

Решение пришло утром в среду — двадцать пятого августа.

Меня разбудил гудок какой-то машины под окном моего лесного домика. Я кое-как оделся и бросился ко входной двери. Кто-то осторожно в неё стучал.

Я открыл. На пороге стоял почтальон и протягивал мне письмо. Я взял конверт и поблагодарил. Посыльный кивнул, отошёл к своей машине — синему грузовику с надписью «Экспресс-почта» — и уехал в неизвестном направлении.

Я взглянул на конверт. Он был из обычной белой бумаги — но заклеен красной восковой печатью с рельефным изображением дракона Космоса, что выдавало необыкновенного отправителя.

Я сломал печать и вытащил из конверта одинокий листок альбомного формата, сложенный вчетверо. Прочитал то, что было напечатано на нём с одной стороны, с другой, и не поверил глазам своим. Потом прочитал ещё раз и поверил, почувствовав себя Гарри Поттером, получившим письмо из Хогвартса.

Там было написано:

На другой стороне листа шёл список всего необходимого:

Я выскочил из дома и побежал в одних носках по мокрой от росы траве к жилью Ульяны — как раз в тот момент, когда она вышла на улицу и полетела ко мне.

Примерно между нашими домами мы встретились и принялись прыгать и кричать от радости.

— Ты представляешь, нас приняли в самое престижное в Евразии драконоводческое училище! — кричала она, одновременно с этим смеясь, подпрыгивая и вскидывая вверх руки, в одной из которых было зажато такое же письмо, как и у меня.

— Только вот как мы туда поедем? — спросил я с улыбкой. — У нас же фермы…

— Читай здесь. — Она показала мне не замеченное мной ранее примечание, напечатанное мелким шрифтом под списком книг и предметов:

«Всем студентам, имеющим собственные фермы, на время обучения выделяется команда роботов для поддержания их ферм и драконов в хорошем состоянии».

— Ого! — сказал я. — И о действующих драконниках позаботились, надо же…

— О, а вот и они! — прервала меня Ульяна и махнула рукой группе из десяти роботов, похожих на того, который привозил нам всё необходимое из Д-нет-магазина.

— Здравствуйте. Где ваши фермы? — спросил робот, шедший впереди.

— Моя — четыреста метров в том направлении, — показал я.

— А Ваша? — спросил робот у Ульяны.

— Пройдёмте со мной, — ответила она.

Пять роботов пошли в указанную мной сторону, остальные поплелись следом за Ульяной. А я, чтобы не стоять в одиночестве в относительно чистом поле, направился на родительскую дачу. Мне кое-что нужно было там сделать.

Я незаметно прокрался в свою комнату, вырвал листок из блокнота и написал:

«Дорогие родители!

Не пугайтесь, когда найдёте вместо меня это письмо. Не грустите и не звоните в полицию: всё равно не найдёте. Мне надо на время уехать — одному, без вас. Да, я знаю, что скоро начнётся учебный год; так ведь именно по этому поводу я уезжаю. Простите, что не могу сказать, куда еду: видимо, мне судьбой предначертано всю свою жизнь изъясняться загадками. Если я не вернусь через три года, Сева вам всё объяснит. Но я надеюсь, что мы встретимся вновь — причём гораздо раньше. Пока что считайте, что я поступил в Хогвартс или куда-нибудь ещё… мне всё равно, ведь меня с вами не будет.

Не поминайте лихом, я ещё вернусь и всем покажу.

Данил».

Я отложил ручку, схватил письмо и побежал вниз. Заглянул в гостиную: никого нет. Я зашёл туда и положил листок со своими каракулями (это обыкновенное художественное преувеличение: почерк у меня довольно-таки аккуратный) на стол. Постоял, подумал о себе, о родителях, о будущем… и побежал прочь из этого дома.

— А ты уверена, что наше метро доходит до Университета? — спросил я Ульяну, когда мы спускались по верёвочной лестнице под мою ферму.

— Ветка от фермы Неда до Университета была открыта пятьдесят лет назад, — слегка обиженно ответила Ульяна и спрыгнула на фанерную платформу, я — следом за ней.

— Пятьдесят лет назад? Да Неду всего девятнадцать! — сказал я.

— Фермы, принадлежащие древним династиям драконников, передаются из поколение в поколение.

— А-а. Тогда понятно.

Мы надели ботинки на присосках, встали на конвейер, включили его и поехали — не в Университет, а за покупками: книг, упомянутых в списке, в Ульяниной библиотеке не было, а поводков для драконов у нас отродясь не водилось, — мол, драконы — животные свободные, и так далее.

Ближайший магазин всего необходимого находился в трёх километрах от фермы Неда, так что неудивительно, что ехали именно туда — с рюкзаками, полными денег.

Сделали пересадку на ферме Ульяны и покатили к Неду. Вылезли у него на ферме, ещё на платформе освободившись от ботинок с присосками и надев свои собственные, и пошли через лес.

Примерно через час мы оказались на большой поляне, в центре которой стояла дюжина палаток, на каждой из которых было что-то написано: «Книги», «Драконы», «Стройматериалы», — ряд можете продолжить сами. Мы направились к тенту с вывеской «Книги», стараясь не натыкаться на многочисленных людей, проходящих мимо.

Палатка была довольно большой — занимала около двадцати квадратных метров. В дальнем её углу сидел на табурете мужчина лет сорока пяти в футболке и джинсах, — впрочем, мы были одеты так же. Вокруг были разложены книги, аккуратно рассортированные по стопкам.

— Здравствуйте, молодые люди, — сказал мужчина и встал. Табурет завалился на бок. — Нужны учебники?

— Да, — ответила Ульяна. — Вот список…

— Я уже обслужил сотни таких, как вы, поэтому знаю список наизусть, — сказал мужчина и быстренько набрал две охапки книг. Опустил их на траву и прибавил: — С вас восемь тысяч Д-монет или пятьдесят пять тысяч рублей, — принимаю обе валюты по приблизительному курсу.

Мы с Ульяной переглянулись и вытащили из рюкзаков в общей сложности восемь мешочков с тысячей золотых в каждом. Продавец забрал деньги, а мы взяли купленные книги и стали искать палатку, где продавали ошейники для драконов.

Она располагалась на самом краю базара и была совсем маленькой. Угрюмая старуха забрала два мешочка и выдала взамен два поводка, похожих на собачьи, только покрупнее.

Рюкзаки наши вновь были полны, но не тем, чем раньше, и мы с лёгким сердцем поехали обратно: до начала занятий оставалось ещё несколько дней…

Последние дни августа я прожил в своём лесном домике рядом с фермой, совершив ещё один грабительский рейд на кухню на даче. Не хотелось никого видеть, но я превозмогал себя и день за днём проводил на ферме, заботясь о драконах и издали наблюдая за передвижениями посетителей.

Расскажу хотя бы о том, как я обычно обращался с драконами, в том числе и в те дни.

Утром я приходил на ферму — часов этак в семь — восемь. Приветствовал драконов универсальным словом «аха-ган», оглядывал их, чаще всего замечал, что всё в порядке, проводил беглый осмотр жилищ на предмет того, не учудили ли чего драконы за минувшую ночь, что бывало довольно редко.

Объясню, что это значит. У драконов ещё не кончился переходный возраст, связанный с преждевременным взрослением, и поэтому они не перестали вытворять под настроение какие-нибудь штуки, способствующие разрядке и в большинстве случаев вызывающие недовольство окружающих. Однажды Ангу пришло в голову, что ему необходимо помыться (не нужно забывать, что у всех драконов есть разум, — просто он ослаблен пониженным коэффициентом интеллекта). Ангу пожаловался своему соседу Аркону, что лава для него слишком горяча, а кипяток, наоборот, чересчур холоден, а обдать самого себя огнём у него не получается. Аркон смекнул, что к чему, и без лишних разговоров направил на Ангу фонтан огня. В этот момент я пришёл на ферму, и первым же моим заданием в тот день стало тушение грядки с урожаем вкуснолиста. Конечно, пятнадцать тысяч порций корма пропали, и я в наказание «помыл» Ангу тёплой водой. Дракон Огня потом улетел километров на шестьдесят и вернулся лишь к вечеру.

Но это, как говорится, например, — чтобы было понятно, к чему я клоню. Итак, я проверял драконов и их жилища и, если обнаруживал какое-либо вещество, которое, по идее, не должно находиться в жилище, собирал его и, в зависимости от состава, относил либо на огород, либо в мусорный контейнер, который стоял за моим кремовым домом и два раза в месяц опорожнялся мусоровозом. Отходы жизнедеятельности драконов, конечно же, служили удобрением, и на раннем этапе была только одна проблема, — приучить драконов удобрять огороды, а не свои жилища. С этой задачей я справился в полной мере уже два месяца назад, к концу июня. Но порой всё же возникали инциденты… Не буду об этом рассказывать, но намекну, что всё можно вообразить самостоятельно.

В девять начинали приходить посетители, и моей задачей было со всеми здороваться и собирать выручку. На мне не было, как на одном персонаже из фэнтези, малинового пиджака с заклинанием неотразимости, но мой уверенный вид и вежливость заставляли посетителей платить ту цену, которую я называл. Такая работа продолжалась часов до пяти (иногда — дольше), все уходили, и я вновь оставался наедине с драконами. Солнце заходило поздно — после восьми часов, так что у мен оставалось время, чтобы потренировать драконов и прочитать им переведённую минувшим вечером на их язык главу из какого-нибудь фантастического романа. Больше всего драконы любили «Хроники Амбера» Желязны, так что я день за днём читал им этот фэнтезийный сериал и, начав примерно двадцатого июля, к концу лета — по причине некоторых осложнений — пересказал им два романа из десяти.

После того, как «сказка на ночь» бывала рассказана, драконы укладывались спать, а я шёл домой — в то место, где хотел провести ночь, засыпал, и мне снилось…

Тридцать первого августа настал день отъезда.

Мы с Ульяной, рассчитывая приехать в вечерние часы, сели на своё метро около полудня. Увы, у платформы номер был не девять и три четверти, — у неё вообще не было номера, и рядом не стоял красный дымящийся паровоз, — его заменяла стальная лента конвейера.

На этот раз мы включили скорость не двести километров в час, а всего сто двадцать, но и это было быстро. Мы неслись по туннелю, сжимая в руках сумки со своими вещами и отчаянно цепляясь присосками на ботинках за конвейер.

Дорога заняла не шесть часов, как мы предполагали, а семь с половиной. Мы сошли на тупиковой станции, голодные и измотанные: в пути не было времени отдохнуть или поесть. Кое-как вылезли наружу…

…и застыли, поражённые открывшимся видом. Мы стояли на лугу, а в сотне метров перед нами высился огромный для драконников и небольшой по меркам викингов замок. Он был сложен из гигантских каменных блоков и имел форму прямоугольника, кажется, сто на пятьдесят метров, а внутри этого пространства находился открытый двор, кстати, очень большой, занимавший львиную долю площади прямоугольника. Всё это мы заметили, уже заходя внутрь.

Длинные, казалось, — бесконечные коридоры были почти пусты: всё-таки, наверное, в Университет приглашали учиться не так уж много людей, способных к драконоводству. Туда пройдёт один человек, через минуту — другой, и непонятно было, куда же идти нам.

После десятиминутных блужданий по этажам и секторам мы остановились у доски объявлений. На одной из бумажек было написано: «Уважаемые абитуриенты! Ужин в 19:00 в Главном зале (1 этаж, сектор Г, помещение 4). После 21:00 необходимо пройти в спальные комнаты (3 этаж, сектор А). Спасибо за внимание!»

Я посмотрел на часы: было без пятнадцати восемь. По висевшему тут же плану эвакуации мы определили, что находимся на втором этаже в секторе Б. мы добежали до ближайшей лестницы и спустились вниз на один пролёт. По новой карте отыскали главный зал и бросились туда. Открыли дубовую дверь и тихонько вошли.

Столовая напоминала аналогичное помещение Хогвартса из фильмов, но потолок здесь был всего лишь на четырёхметровой высоте. В этой столовой, по-видимому, был принцип самообслуживания: вдоль левой стены от входа стояли столы с едой; в ближайшем углу находилась стопка подносов.

Вдоль дальней стены тянулся стол, за которым сидели преподаватели. В центре зала находились три стола для студентов, поставленные параллельно линии раздачи.

Мы взяли еду и сели на свободные места. Я разглядывал зал и людей, сидящих вокруг нас. Здесь могло разместиться человек сто, но как минимум половина мест была свободна. Пока мы просто сидели и жевали, как все. Я заметил, что здесь находились ещё два или три человека примерно нашего возраста, которые, как и мы, разглядывали убранство столовой.

В восемь часов, когда мы уже справились с большей частью ужина, из-за стола преподавателей поднялся высокий представительный мужчина средних лет с короткими светло-русыми волосами в голубой рубашке и джинсах, похожий на нашего с Ульяной учителя физики — ну прямо точь-в-точь. По всей видимости, это был исполняющий обязанности ректора Университета Максим Комаров, написавший один из наших учебников. Учитель сказал, обращаясь ко всем студентам:

— Рад приветствовать вас в стенах Университета! Вы избраны, чтобы в будущем пополнить ряды драконников России, и вы вправе этим гордиться. Задача Университета — дать вам те знания, которые необходимы каждому драконнику. Может быть, многим непонятно, о чём я говорю, но скоро вы всё обязательно поймёте.

Университет предлагает вам жильё, еду и образование, поэтому не следует вести себя плохо и чем-либо подрывать наше к вам доверие.

Завтра в Большой Аудитории (второй этаж, сектор Д, комната номер два) состоится вступительный экзамен для тех, кто только присоединился к нам. Вы все знаете, надеюсь, что у разных людей различаются и способности к обучению. Экзамен должен выявить, кто из вас может идти лишь по базовому курсу, достигающему вершин драконологии спустя годы, кто же, наоборот, способен на быстрое прохождение программы и претендует на скорый выпуск, — может быть, уже в конце этого учебного года. Экзамен начинается в десять утра и длится до часу. Потом преподаватели проверяют работы и подбирают индивидуальную программу для каждого студента. Экзаменационные задания так сформулированы, что можно получить сколько угодно баллов — без всяких ограничений, что открывает простор для свободного полёта мысли.

Итак, всё, что нужно, я вам рассказал. Теперь доедайте и расходитесь по спальням. Искренне надеюсь, что вы знаете, куда идти. Помните: свет выключают в десять часов, поэтому прошу вас, — сделайте все свои дела до этого времени. Спасибо вам и удачи!

Жидкие аплодисменты. Временный ректор сел и вернулся к своему ужину.

После речи Комарова мы быстро прикончили ужин и ушли на третий этаж, в сектор А. На двери комнаты номер один была начертана белой краской буква «М», на двери номер два — буква «Ж». Мы с Ульяной разделились и вошли в разные комнаты.

Моя спальня была большим прямоугольным помещением с кроватью в каждом углу и ещё одной — в центре. Угловые койки были заняты такими же, как и я, подростками, разве что чуть постарше. И как только я вошёл, они сразу же начали со мной знакомиться.

— Эй, привет, приятель, — сказал парень лет пятнадцати в чёрной футболке и спортивных штанах, лежащий на кровати в дальнем левом от двери углу и играющий в драконофон. Он сел и куда-то спрятал гаджет. — Ты новичок, да?

Я засунул рюкзак под центральную кровать, сел на одеяло и лишь после этого ответил:

— Ну да, я впервые в этом месте. Кстати, меня зовут Данил. А тебя?

— Я Вэн, — сказал геймер. — Там, — он показал в дальний правый угол, где спал студент того же возраста в белой футболке, — лежит Лэн; по диагонали от меня, за тобой — Рэн (он тоже устал с дороги: мы ведь живём где-то в Воронежской области); а вон там, напротив меня — Фэн, видишь, медитирует? — Студент лет четырнадцати в серой пижаме стоял на голове, закрыв глаза, в ближнем левом углу от входа. — Ты не против, если мы тебя будем называть Дэн, а? Ну и хорошо. Сколько тебе, друг?

— Тринадцать, — ответил я.

— Ты шутишь!

— Нет; а ещё у меня своя ферма драконов.

— Если не врёшь, ты крутой!

— А почему ты, Лэн и Рэн так похожи? — спросил я.

— Мы ж близнецы, просто выросли на разных концах города, у разных родственников.

— А-а. То, как вы себя называете, — это, конечно же, прозвища?

— А как же! — улыбнулся Вэн. — Если хочешь знать, по-настоящему меня зовут Ваня, Лэна — Лёня, Рэна — Рома, а Фэна — Федя. Но, как ты можешь догадаться, нам наши имена не нравятся, поэтому мы и решили придумать себе псевдонимы.

— Знаешь, а я присоединюсь к вашей компании, — сказал я и лёг.

Мир померк…

Когда я проснулся, было уже светло, а мои часы показывали восемь двадцать восемь: именно в это время третьего июня Ульяна прислала мне сообщение с текстом «Рота, подъём!!!» Хорошо, что сейчас мой драконофон был выключен.

Я потянулся, встал и оделся. Посмотрел на дверь, где теперь висело объявление: «Просим вас не заходить в комнаты 3 и 4 — спальни для старших курсов. Санузел — помещения 5а и 5б дальше по коридору».

Меня информация заинтересовала, поэтому я посетил комнату пять-а. К тому времени, когда я спустился в столовую, было уже девять шестнадцать. Ульяна уже сидела там и ела овсяную кашу, а вокруг в радиусе пяти мест никого не было. Я воспользовался возможностью: быстренько набрал себе еды на поднос и подсел к однокласснице.

— Волнуешься? — спросил я.

— Нет! (Ням… чавк… ням…) У меня знаний вагон!

— Здорово! У меня тоже — только на одну тележку меньше…

Я вдруг замолчал: с другой стороны к Ульяне сел Вэн.

— Привет, подружка. Давно здесь?

— Привет, — ответила она, улыбаясь. — Недавно.

— Ульяна, это Вэн, — сказал я. — Вэн, это Ульяна. Познакомьтесь.

— Дэн, это твоя подружка? — спросил Вэн.

— Очень хорошая знакомая, — ответил я с полным ртом.

Вэн оскалил зубы, — кажется, это у него называлось улыбкой.

— Ладно, если что, заходи. Нам запрещено лезть только в спальни старшекурсников, если ты понимаешь, о чём я…

Вэн отодвинулся, а мы пожали плечами и вернулись к еде. До экзамена было всего полчаса…

— Быстрее, а то опоздаем!.. — кричала Ульяна.

Мы бежали в сектор Д на втором этаже: там должен был проводиться экзамен. До начала оставалось не более трёх минут, а нам надо было пробежать ещё метров сто: мы замешкались с завтраком, а столовая, мало того, что находилась на этаж ниже, так ещё и располагалась на другом конце замка.

Мы ускорили бег… Отличный результат: добрались до кабинета за минуту и сорок пять секунд до звонка! Отдышались и зашли внутрь.

Там стояли девять одноместных парт, и заняты были семь; как всегда, мы пришли последними, и нам достались соседние места.

— Можно мне списывать у тебя? — шёпотом спросил я.

— Нет, — с улыбкой ответила она.

Мы достали письменные принадлежности, и как раз в этот момент прозвенел звонок. Пришёл Максим Сергеевич, толкавший речь на вчерашнем банкете, и раздал нам листы с заданиями, — очевидно, всем разные. Мне достался шестой вариант, Ульяне, насколько я мог видеть боковым зрением, — третий. Учитель сел напротив студентов и сказал:

— У вас три часа. Правила просты: не списывать и не давать списывать другим. Выходить запрещено, поэтому надеюсь, что вы сделали все свои дела заранее. Приступайте, друзья.

Я взглянул на первый вопрос: «Какие бывают стихии у драконов? Приведите конкретные примеры, опишите свойства этих стихий и назовите некоторые виды драконов, использующих эти стихии». Я слабо усмехнулся и начал писать ответ на строчках, расположенных под текстом вопроса.

Мы сидели в столовой за ужином и ждали. Ждали результатов экзамена и нашего будущего расписания. А пока — в перерывах между прожёвыванием кусков пищи — слушали разглагольствования окружающих о заданиях, которые пришлось выполнить несколькими часами ранее.

— Я не ответил на второй вопрос, — говорил Вэн, запивая гамбургер кефиром. — «Чем следует кормить дракона между седьмым и девятым уровнями развития?»

— Фаршем из синих фиников, сваренным в лимонаде вместе с сушёным дракорнем, — сразу ответил я.

— Ну ты мегамозг! — с уважением сказал Вэн и откусил от своего второго гамбургера (а всего у него их было пять).

— Я думаю, что ответил правильно на седьмой вопрос, — проговорил Фэн, жуя зелёное яблоко. — Я написал, что мирный договор, положивший конец Двадцатилетней войне, был подписан в 1607 году в Копенгагене.

— Подписан 29 августа 1607 года в 17:38 на корабле «Гленн» в ста пятидесяти метрах от берега в заливе Эресунн. Представитель Королевства драконников — генерал Пауль Резер; представитель Королевства викингов — маршал Тобиас Бандула, — отрапортовала Ульяна.

У Фэна выпала вилка из руки, а из головы — дар речи. У него отвисла челюсть и расширились глаза, он изумлённо смотрел на мою знакомую.

— Слушайте, а кто был первым президентом Федерации драконников? — поспешил разрядить обстановку Лэн.

— Томас Джефферсон, — ответил я. — А что?

— Чёрт! — сказал Лэн. — Я написал, что это был Джордж Вашингтон.

— Ну, ты подошёл достаточно близко, — утешил я его. — Вашингтон был вторым президентов драконников. Эти двое по очереди управляли Федерацией и Соединёнными Штатами Америки: сначала так, потом поменялись ролями…

Лэн рассмеялся и вернулся к своему ужину.

А я сказал Ульяне:

— Мне в моей работе не даёт покоя лишь один вопрос.

— Какой?

— Последний: «Почему содержать драконов на фермах стало выгоднее, чем разводить их в клетках или просто в помещениях, только в шестнадцатом веке? Можно ли было добиться этого уже после Восьмидесятилетней войны 1373–1453 годов? Аргументируйте свой ответ», — процитировал я и презрительно фыркнул.

Ульяна открыла было рот, но в этот момент в зал вошёл Максим Сергеевич с небольшой стопкой бумаг в руках. Он проследовал через всё помещение на своё место за преподавательским столом и лишь после этого заговорил:

— Дорогие друзья! Для меня большая честь объявить результаты вступительного экзамена. Итак, слушайте! Проходной балл — тридцать очков за двадцать вопросов, всего-то! А теперь — результаты! Алданов Фёдор — тридцать восемь! — Фэн тихо сказал: «Да!» — Тихомиров Иван — сорок два! Тихомиров Леонид — сорок два! Тихомиров Роман — сорок два! Сначала я подумал, что вы друг у друга списывали, но при тщательном сравнении работ я обнаружил, что вы ошибались в разных местах, да и тексты ответов не совпадали, так что я засчитываю ваши баллы. Так, дальше… Кузнецов Данил — сто тридцать восемь! — На меня все посмотрели, как на инопланетянина. — Голубева Ульяна — сто тридцать восемь! — Теперь все так посмотрели на неё. — У вас работы действительно похожи по стилю ответов, но я не стал аннулировать очки за списывание, потому что вы побили рекорд Университета: до этого дня лучшим баллом на вступительном экзамене считалось сто одно очко, набранное года три назад неким Недом Хегленом. Ладно, с оценками закончили…

Но я его уже не слушал: я сдал, и Ульяна тоже; а всё остальное — побоку.

В Университете мы изучали всего лишь несколько предметов (для сравнения: в общеобразовательной школе — двадцать), но изучали вдумчиво, постепенно и плодотворно, что неплохо отражалось на наших оценках.

На уроках драконологии мы проходили различные виды драконов, их стихии, среду обитания, — чтобы получить общее представление о существах, которым мы посвятим в будущем годы. Занятия проводились пять раз в неделю.

Драконоводство разделялось на теоретическое и практическое. В теории мы просто сидели и заучивали, как правильно ухаживать за драконами, чем кормить и как тренировать. На практике мы выходили во двор, надевали ошейники на университетских драконов, выгуливали их, кормили, мыли, потом снимали ошейники и уходили. Теория была трижды в неделю, практика — дважды.

История драконов, — понятно, что такое, — четыре урока в неделю.

Естествознание на самом деле было смесью физики, химии и биологии, причём эти предметы чередовались по урокам именно в таком порядке. Чтобы обеспечить равномерное освоение материала, в неделю мы посещали по два занятия каждого вида, — всего шесть уроков.

Таким образом, за пять учебных дней я бывал на двадцати уроках — по четыре в день, и каждый длился не сорок пять минут, как в моей старой школе, а полтора часа; поэтому занятия ежедневно начинались в девять, а кончались в три тридцать (обед занимал полчаса после полудня).

Примерно такое расписание было у нашего курса. Мы учились и подсознательно жаждали отдыха…

Восемнадцатого декабря мы отметили мой день рождения: утащили из столовой кучу еды и одними из первых ушли оттуда к себе — в комнату 1. Ульяну мы тоже позвали, так что праздновали вшестером. Пили холодный чай, молоко или сок, — кому что нравилось. Я произнёс четыре тоста подряд, а потом смешал все три напитка и залпом выпил…

Фэн всю ночь провёл в туалете, я — в ванной, Ульяна — в комнате 1. Вэн утром сказал мне, что никогда в своей жизни не разговаривал с более образованным и интеллигентным человеком, чем она. Я только скептически поднял бровь.

Семестр закончился двадцать третьего декабря. В последний день не было уроков, только к десяти часам Максим Сергеевич звал нас в кабинет драконологии — объявить оценки. Мы неторопливо прикончили роскошный по случаю окончания занятий завтрак и, снедаемые волнением, пошли на второй этаж, в сектор А, к комнате 1.

Максим Сергеевич явно был доволен, это мы поняли сразу, и наше беспокойство вмиг улетучилось.

— Садитесь, — сдержанно сказал он, но я различил в его голосе нотки радости.

Мы заняли свои места. Исполняющий обязанности Самого Главного Человека в Университете сложил ноги на стол, выудил откуда-то неизменную стопку бумаг и прочитал:

— Итак… Оценки за семестр… Предмет — драконология! Алданов… четыре целых тринадцать сотых! — Фэн облегчённо выдохнул. — Тихомировы… Иван — четыре и сорок семь, Леонид — четыре и сорок две, Роман — четыре и сорок четыре! Порадовали… Кузнецов — пять ровно! — Я поднял вверх правый кулак. — Голубева — пять ровно! — Ульяна улыбнулась.

Максим Сергеевич назвал оценки остальных и убрал первый листок своей стопки из нашего поля зрения.

— Дальше… Теоретическое драконоводство…

Профессор сидел и считал искры в камине, как вдруг дверь распахнулась, и внутрь комнаты вошёл викинг в меховой шапке с рогами.

«Что они за животные? — подумал профессор. — Шлемов с рогами им мало, что ли?» Викинг тем временем прокашлялся, плюнул через правое плечо и сказал:

— Давай, поднимайся. Мы уезжаем!

Профессор со вздохом поднялся. Викинг схватил его за рукав мантии цвета морских волн в бурю и повёл к выходу.

По коридору, долго-долго вниз по винтовой лестнице, ещё по одному коридору, наконец, на улицу…

Викинг завязал профессору глаза чёрной материей и втолкнул его в карету без окон. Закрыл дверь, что-то крикнул вознице, а тот секунд двадцать орал на запряжённых в повозку драконов, прежде чем транспортное средство сдвинулось с места.

Карета ехала к Бастиону Земли.

— Ман! — кричал я, откатывался в сторону, а на том месте, где я только что стоял, образовывалась гора земли.

— Эа! — кричал я, отпрыгивал подальше и смотрел, как появляется небольшое озеро.

— Дизз! — кричал я, и на покинутом мной клочке земли вырастал кустарник.

— Барр! — кричал я и получал чувствительные удары кусками стали.

— Данн! — кричал я, делал шаг в сторону, а туда, где я только что был, били молнии.

— Оух! — кричал я и оказывался в низком вакууме.

Так я тренировал своих новых драконов.

У меня к началу января появились Энергетический и Пустотный драконы, и мне приходилось усиленно с ними заниматься, чтобы приблизить их возможности к уровню остальных моих драконов.

Энергетика я назвал Дане, потому что лучи силы на драконьим языке обозначались похожим словом. Дане почти никогда не спал, исключая единственное настоящее забытье после первого в жизни кормления. Он был жёлтого цвета, с сильными крыльями и лапами, а также синими глазами. Он мог летать с такой скоростью, что даже Асси — прирождённый летун — с трудом его обгонял. Мне доставляло удовольствие следить за их гонками в небе на скорости в триста или четыреста километров в час.

Дракон Пустоты — Оухи — был совсем другим. Грязно-голубой, с животом и внутренней поверхностью крыльев розового цвета, умело стоящий на двух задних лапах, с карими глазами, носом в форме параллелепипеда, сросшимся с верхней губой, и относительно маленьким ртом, он мог, всасывая воздух спереди и выпуская его сзади, создавать вокруг жертвы шар вакуума и поддерживать в нём сверхнизкое атмосферное давление в течение нескольких секунд. Оухи вообще-то нужно было дышать лёгкими; а во время атаки он просто пропускал воздух через пищеварительный тракт, не задерживая его в себе, и мог за полминуты опустошить, наверное, целую цистерну воздуха.

Кроме драконов, я ещё купил для фермы украшения: карликовый клён, остановивший свой рост на полутора метрах, Изумрудное древо высотой всего в полметра, кустик роз, скульптуру, изображавшее окаменелое яйцо древнего дракона на подставке, общей высотой примерно с меня (метр шестьдесят с чем-то), и синтетические гигантские грибы. И остался я в итоге с несколькими тысячами золотых.

А мне всё равно…

Иногда очень трудно знать что-либо точно. Или хотя бы догадываться близко к истине.

После того, как мы уже во второй раз захватили замок и не обнаружили там профессора Хеглена, нами овладело такое состояние, когда вроде живёшь, всё хорошо, а перспективу великой кровопролитной войны — игнорируешь, зная о ней без возможности просчитать вероятность такого исхода.

Я продал драконов, уведённых от викингов из замка, в заповедник и получил двести пятьдесят тысяч монет, после чего впервые посадил на одном огороде медовый клевер, который должен был расти двое суток и в конце концов дать мне шестьдесят тысяч порций корма; я накопил на семена, прибавив к выручке за проданных драконов ещё пятьдесят тысяч.

Я надеялся, что второй телепат будет занят, или отравится чем-нибудь, или будет убит по дороге в Бастион Земли… Я надеялся, хотя знал, что всё перечисленное почти нереально.

Однажды (кажется, на третий день после штурма Твердыни) Ульяна рано утром вбежала ко мне в дом. Я сидел в гостиной и попивал чай, когда она влетела ко мне, схватила пульт и включила телевизор.

— Срочный выпуск новостей! — говорил человек в костюме. — Новые умения для драконов! Учёные доказали, что драконов можно тренировать не только на их стихии, но и на особые умения, например, «сверкающий луч», «усиленный удар», «луч здоровья» или «заморозка». Пока это полный список умений; подробнее о них — завтра, в передаче «Наука 3.0» на канале «Д-Логос», номер девять.

Ульяна выключила телевизор.

— Ты представляешь, насколько усилятся драконники? Викинги ни за что не научатся развивать у драконов эти умения! Если в нашей армии будет хотя бы десять драконов с этими умениями, мы стопроцентно победим в любой битве, даже если викинги и узнают что-нибудь у профессора!

— А у него правда есть секреты? — спросил я.

— Всего один, — ответила она, — но очень простой, как он мне когда-то говорил.

Она вышла, оставив меня в недоумении.

На следующий день мы узнали, что в продажу поступили специальные лабораторные наборы для синтеза препаратов, пробуждающих в драконах скрытые возможности, ценой в семьдесят пять тысяч золотых. Ещё мы узнали, что некоторые умения скрыты не во всех драконах: «сверкающий луч» недоступен для Пустотных, Теневых и Тёмных драконов; «усиленный удар» держат все виды — от Малых до Героев; «луч здоровья» тоже могут все; а «заморозку» умеют делать только Воздушные, Водные и Пустотные драконы. Тоже мне — ограничения называются.

Я не смог сдержать соблазна и спустя ещё три дня, накопив достаточную сумму, купил «Д-Лабораторию».

Это была стандартная химическая установка: штатив, внизу — горелка, над ней — пробирка, повыше — ещё одна, сверху — ещё (все соединены трубочками), от последней шланг идёт к горизонтально висящей большой цилиндрической ёмкости, от неё вниз ведёт трубка с краном, под которую надо подставлять конечную ёмкость. И к этой установке прилагались пакетики с порошками, из которых надо было делать стимуляторы, и инструкция по приготовлению этих чудодейственных веществ.

Я внимательно прочитал инструкцию и принялся за дело.

Аккуратно собрал установку; налил в нижнюю ёмкость воду, в среднюю — молоко, в верхнюю — лимонад; насыпал в пробирку с водой две щепотки жёлтого порошка из пакетика с надписью «Сверкающий луч» и включил горелку на треть от полной мощности.

Жёлтая водичка зашевелилась, закипела, поднялась по трубке к колбе с молоком. Я прибавил огня, и вода с уже растворившимся в ней жёлтым порошком, испарившись, потекла вверх и смешалась с молоком, образовав в шарообразном сосуде нечто, с виду похожее на банановый коктейль. Я увеличил огонь до трёх четвертей от максимума, и коктейль забрался по трубке ещё повыше, почти до вершины моего химического «вулкана». Произошла реакция синтеза с лимонадом, жидкость попала в стеклянный цилиндр и потекла вниз, остановившись перед закрытым краном.

Я подставил стакан и слил в него стимулятор для «сверкающего луча». В инструкции говорилось, что для пробуждения этого навыка надо дать дракону от пяти до пятидесяти миллилитров снадобья, в зависимости от уровня и возраста дракона; ниже была таблица для определения нужного количества. Каждому моему способному к этому умению дракону, если верить инструкции, полагалось по пятнадцать кубических сантиметров препарата. Значит, получившегося зелья хватит только на семерых.

Я вышел на ферму со стаканом в руке. От него шёл желтоватый, как будто искрящийся, пар, пахнущий лимонадом, молоком и бананом. Никакого намёка на чудодейственность, если судить по запаху. А если на вкус?..

Я встал так, чтобы меня могли видеть все мои драконы, и громко заговорил на их языке:

— Эй! Слушайте меня! У меня в руке — сосуд с жидкостью, которая, если её выпьет дракон любой стихии, кроме Пустоты, Тени и Тьмы, может пробудить в нём возможность выпускать то, что по описанию является чем-то средним между лучом Светового дракона и рассветом Лучезарного! Но того количества стимулятора, которое у меня сейчас есть, хватит только на семерых драконов. Я бы предпочёл дать эту «микстурку», — я легонько повертел стаканчик в руке, — тем из вас, кто является движущей силой нашего отряда в любой битве. Имена счастливчиков… Ангу!

Красный дракон с голубыми глазами и бежевого цвета рогами длиной в мой палец подлетел ко мне, открыл рот, и я влил в эту тёмную пропасть немного «коктейля». Дракон проглотил жидкость и, пошатываясь, пошёл обратно: видимо, препарат на время «выключил» его крылья.

— Асси!.. Ману!.. Эа!.. Дизи!.. Баро!.. И… Дане!..

Все названные драконы выпили свою дозу «допинга» и вернулись к себе в жилища. Я продолжил:

— А теперь, по моей команде «ийт» (запомните это слово, хорошенько запомните) — залп «сверкающих лучей». Готовы? Ийт!

По глазам ударила волна слепящего жёлтого цвета. Драконы направили свои энергетические импульсы на ближайшее дерево метрах в тридцати от меня, и оно, словно разрезанное на части невидимыми ножами с сияющими лезвиями, упало на землю, разлетевшись на куски. Края «срезов» дымились. Оухи — дракон Пустоты — направил на останки дерева волну вакуума, и дыма не стало.

— Ну как? — спросил я.

— Просто супер! — устало ответили драконы, применившие «луч», и заснули. Видно, на первых порах умение отнимало слишком много энергии.

Остальным драконам я в тот же день дал зелье для «усиленного удара».

Готовилось оно так же просто: насыпать красный порошок в воду, нагреть, пропустить через молоко и лимонад и собрать в стакан. Моим драконам было достаточно десяти миллилитров стимулятора, так что хватило на всех бодрствующих и осталось для заснувших после «сверкающего луча» — на следующий день.

Все драконы попробовали свои возможности, и я увидел, что мощь их увеличилась вдвое, но и стихийной энергии при использовании навыка «усиленный удар» тратилось тоже вдвое больше. Очевидно, в бою этот приём будет считаться за два хода, и противник, пока дракон оправляется от применённой им атаки, может ответить двумя стихийными ударами, если, конечно, не будет к тому моменту побеждён.

Но дало ли нам что-нибудь это «усиление»? Не знаю…

Второй семестр закончился в двадцатых числах марта.

Мы с Ульяной в течение двух с лишним месяцев отправили профессору три письма и получили столько же ответов: Хеглен писал, что телепат, присланный в Земляной Бастион, отравился да ещё и заболел гриппом, так что «психодопроса» ещё не было. Пока телепат болеет, можно не беспокоиться о судьбе профессора.

На второй день каникул мы узнали из Д-нета о готовящемся всероссийском чемпионате по боям драконов. Чтобы подать заявку, у нас имелось ещё двое суток, и мы сделали это немедленно, увидев в списке уже зарегистрировавшихся участников имя Неда.

Чемпионат должен был проводиться на секретном полигоне в Московской области. Состязания начинались в понедельник, двадцать восьмого марта… в три часа ночи по местному времени!

— Они с ума сошли! — сказал я, читая объявление.

— Так повелось с древних времён, — ответила Ульяна.

И больше мы об этом не говорили.

Мы ещё немного потренировали драконов и поехали на чемпионат.

Захватили побольше еды для себя и для драконов, в ночь на воскресенье сели вместе на «метро» и поехали. Путь наш был длиной около четырёх тысяч километров, то есть время, которое мы должны были провести в дороге, составляло часов двадцать на максимальной скорости ленты конвейера.

Чтобы не заснуть в «метро» и не вылететь в буквальном смысле слова на какую-нибудь «станцию», каждые три часа мы выпивали по несколько глотков кофе из Ульяниного термоса. Драконам же можно было лишь пожелать хорошо отдохнуть по пути, что осуществить было, конечно же, совершенно невозможно. Но мы выехали с запасом времени: по нашим расчётам, мы должны были приехать на полигон к десяти часам вечера, урывком поспать где-нибудь, дав отдых драконам, и — на арену.

…И вот, наконец, мы вышли на нужной «станции» и вылезли на поверхность земли. Луна, висевшая в небе, давала очень мало света, но мы всё видели, потому что рядом горело множество огней, зовущих к себе — насладиться их тёплым сиянием.

В нескольких десятках метров от «метро» находилась арена. Это был целый стадион! Он представлял собой амфитеатр с тремя рядами мест, в центре же была сама арена — круг диаметром в пятнадцать метров. Всё это было построено из кубических каменных блоков. У противоположных краёв арены в стене находились решетчатые двери, из которых, видимо, и должны были выходить драконы.

Мы заняли места, сдали драконов и погрузились в полудрёму, сидя на самом первом ряду. Наш запас времени составлял ещё минут двести…

Разбудил нас чей-то голос, многократно усиленный мегафоном:

— Приветствую всех вас, зрителей и участников, на нашем чемпионате России по боям драконов или, как ещё говорят, по Д-рестлингу! Спасибо вас за то, что пришли сюда без опозданий в назначенное время суток. Я не буду тянуть с предисловием, поэтому сразу объясню ход турнира.

Сейчас будет проведена жеребьёвка участников. Генератор случайных чисел поможет нам определить, кто с кем будет сражаться в первом круге чемпионата. Потом по программе жеребьёвка победителей и второй круг, затем третий по тем же правилам. Далее — финал и церемония награждения. Всё!

— Итак, сейчас на табло, — мы посмотрели на гигантский экран выше мест зрителей на противоположном конце стадиона, — появится список пар участников, которые будут сражаться друг с другом в первом круге турнира. Три, две, одна…

Высветился ряд имён и номеров. Я сфотографировал его на свой телефон, и мы стали его изучать. Три моих дракона (Ману, Ашо и Дизи) были поставлены в пару с драконами Ульяны, четверо — Асси, Аркон, Пылевик Хафа и Баро — с драконами Неда, а остальных ждали неизвестные нам противники.

Всего на чемпионат были заявлены сто девяносто два дракона. «И как они за три круга собрались выяснить, какой из них сильнее всех?!» — мелькнула мысль.

— Да, совсем забыл сказать, — продолжил ведущий. — У нас действует очень сложная система очков; баллы начисляются за каждую атаку в зависимости от мощности удара и урона противника и вычитаются за нарушения правил и в зависимости от понесённого бойцом ущерба.

Итак, у нас ровно сто девяносто два участника. Чтобы к финалу остались всего двое, я предлагаю пустить во второй круг чемпионата лишь шестьдесят четыре, а в третий — только шестнадцать драконов!

Весь стадион потряс согласный рёв зрителей.

— Начинаем! — сказал невидимый комментатор. — На арену вызываются Феррик, дракон-Механизм, номер первый, и Спектр, дракон Радуги, номер второй!

Двери в разных концах площадки открылись и закрылись, выпустив двух драконов ростом со взрослого человека. Механизм был похож на того, на котором летал викинг-разведчик несколько месяцев назад, только глаза у него были не жёлтые, а сиреневые. Но дракон Радуги меня поразил: весь какой-то бледно-розовый, похожий на птицу без перьев, но его короткий хвост, маленькие крылья и «шапочка» на голове искрились всеми цветами от красного до фиолетового! «Феерично», — подумал я и был прав.

На табло появились две зелёных шкалы, — видно, стихийные запасы драконов, — а внизу — счёт: ноль — ноль. Драконы взмахнули крыльями и поднялись примерно на полметра от пола, закрепившись на этой высоте.

— Они всегда так делают на турнирах? — спросил я Ульяну.

— Это входит в правила, — ответила она.

Тем временем ведущий сказал:

— Начинайте бой по сигналу гонга!

Он повторил это на языке драконов, те приготовились, и прозвучал сигнал.

Феррик откинулся назад, словно втягивая воздух (а я знал, что Механизмам дышать не нужно), и выпустил в оппонента несколько увесистых кусков металла. Спектр не пошевелился, когда в него попали железные слитки. На шкале энергии Радужного дракона стали немного меньше зелёного; компьютер, подумав, высветил счёт: сто двадцать — минус тридцать.

«Мощность атаки напрямую связана с уроном, — думал я. — Если всё так просто, как мне кажется, то вычитается очков в четыре раза меньше, чем прибавляется. Хм, интересная система».

А бой продолжался. Спектр оправился от удара и поразил Феррика лучом света. Теперь у обоих оставалось по две трети изначальной стихийной энергии, а счёт стал восемьдесят — сто тридцать.

Феррик пальнул шаром вакуума, а Спектр окатил противника водой. У Механизма осталась лишь десятая часть энергии, и это было мало по сравнению с силой «Радужной птицы». Спектр вёл по очкам: двести девяносто пять — сто семьдесят. Зрители орали, как сумасшедшие.

Поединок закончился со счётом четыреста сорок пять — двести сорок пять в пользу Спектра, который улетел с арены под восторженные крики зрителей в ту же дверь, из которой вышел. Феррика унесли два робота. Весь бой продлился от силы минуту, но впечатление оказалось очень сильным.

Самый маленький номер у моих драконов был сорок седьмой, у Ульяниных — двадцать третий. А один из драконов Неда должен был выйти на арену уже в четвёртом бою. «Колизей двадцать первого века», — подумал я.

Расскажу о самых запоминающихся схватках.

Конечно же, в первую очередь я имею в виду семнадцатую битву первого округа: Феникс Неда против чьей-то Ягоды. Я не шучу; такие виды драконов действительно существуют и относятся, кстати, к классу Великих.

Первым нападал Феникс. Так как у обоих противников имелась стихия Света, они её не использовали. Феникс ударил чистой энергией, оставив Ягоде лишь половину запаса силы. Ягода пошатнулся (по традиции я продолжаю говорить обо всех драконах в мужском роде), но устоял и в свою очередь послал в Феникса каскад листьев-лезвий. Тот удивился и выпустил в Ягоду струю пламени, снова получив в ответ фонтан листьев-лезвий, но уже меньше, чем в первый раз; и добил Феникс Ягоду лучом света, оставившим фиолетовую полосу на сетчатках моих глаз. Триста шестьдесят пять — сто пятнадцать в пользу победителя.

Также мне запомнился бой Ульяниного Электрического дракона по имени Элвин под номером восемьдесят три с Ночным драконом одного столичного бизнесмена.

Ночник ударил первым, поразив Элвина Зеленью. Тот ответил разрядом энергии, так как знал или догадывался о наличии у «спарринг-партнёра» стихии Воды, имевшейся и у самого Элвина. Дракон Ночи поразил его Пустотой, а Элвин разразился ещё одной молнией, как мне показалось, киловольт в десять: у маленького, но сильного дракона Ночи даже хрящевые пластины на затылке дыбом встали. Но противник удержался и опять выстрелил в Элвина обоюдоострыми листьями. Дракон Электричества уклонился от эскадрильи зелёных кинжалов и послал Ночника в нокаут мощным разрядом. Триста десять — сто восемьдесят пять в пользу победителя.

Но первую строку в моём рейтинге битв первого круга, безусловно, занимал поединок Ангу с чьим-то драконом Пыли. Это надо было видеть: любой словесный рассказ не передал бы всех моих ощущений по ходу схватки и уж точно — ощущений самого Ангу.

Если честно, и рассказывать-то почти нечего. Ну, вышел дракон Огня, пустил пламя, ему в ответ — Земля, он снова чихнул Огнём, на него — Воздух, и так до чьей-либо победы. Кстати, выиграл бой Ангу — со счётом двести пятьдесят — сто двадцать пять.

Первый круг чемпионата закончился примерно в полшестого утра. Из пятнадцати моих драконов дальше прошли пять: Ангу, Эа, Тиник, Дане и Оухи, — остальные проиграли драконам Ульяны и Неда. Впрочем, против них у моих питомцев не было шансов. Или был один — из миллиарда, не более.

Второй круг начался после долгого перерыва и прошёл быстрее, но вместе с этим — скучнее: я задремал уже на втором бою и проснулся от визга зрителей, ждущих имена тех драконов, которые прошли в следующий этап турнира.

Я взглянул на табло. В третий круг попал только один мой дракон — Тиник, самый разносторонний: он пользовался аж тремя стихиями — Огня, Земли и Воды; у Ульяны протолкнулись на верхние строчки турнирной таблицы два (Элвина среди них не было), у Неда — пять. Просто отлично. Тиник был обречён на поражение: он находился на пятнадцатом месте по очкам и вряд ли мог победить кого-то из оставшихся участников. Хотя… посмотрим. Я не привык легко сдаваться, и мои драконы — тоже.

Третий круг чемпионата начался в три часа дня. Стало значительно теплее, и мы расстегнули куртки. Драконы спали в специальных помещениях под ареной, а я молился Космосу, чтобы мой Тиник Глиняный прошёл в финал.

На табло снова появились результаты жеребьёвки, и я узнал, что Тиник выйдет на поле боя в шестой схватке из восьми. У него было семьсот тридцать очков — неплохой результат, если учитывать силу противников; но пятнадцатое место из шестнадцати в предварительном зачёте… Что ж, я не мог это изменить, и лишь одно поддерживало меня: Тиник был поставлен в пару с драконом Синего пламени с тринадцатого места. Шанс есть, и это уже неплохо.

…И вот я слышу слова комментатора:

— На арену вызываются Тиник, дракон Глины, номер сто седьмой, и Файтер, дракон Синего пламени, номер семьдесят первый!

Раздались крики, свист и аплодисменты; и я кричал, свистел и хлопал громче всех, ведь на ринг вышел мой дракон! Мой — единственный оставшийся!

Прозвучал гонг. Тиник отошёл на два шага назад (у него, как и у его противника, не было крыльев, поэтому бой вёлся на земле) и ударил Файтера стихией Воды, отняв у него аж половину энергии. «Змейка» Файтер взревел и на несколько секунд оставил «собачку» Тиника в вакууме. Но дракон Глины не растерялся и снова поразил Файтера струёй воды — поразил окончательно.

Мы с Ульяной поднялись в один миг со своих стульев и очень громко и долго выражали свою радость. Тиник победил со счётом триста пятьдесят — двадцать пять! Теперь у него было уже тысяча восемьдесят очков, и он поднялся на второе место! Если только никто его не превзойдёт…

Тут я остановил свои мысли, чтобы не сглазить. Но всё же на всякий случай плюнул через левое плечо и постучал по деревянному стулу. Мало ли…

Я с замиранием сердца следил за ходом двух последних битв, то и дело поглядывая на дисплей. Каково же было мой изумление, когда я увидел турнирную таблицу: Тиник всё ещё был на втором месте! А это означало, что он… в финале чемпионата страны!!!

Я сам не заметил, как выпрыгнул на арену, забежал в одну из дверей, отыскал дракона, победившего трёх противников подряд, и стал обнимать его. Сначала Тиник удивился, но через секунду уже мило улыбался, размахивая ушами, покрытыми слоем светлой глины.

В конце концов я отпустил Тиника, поговорил с ним на Д-языке и вернулся на своё место в первом ряду. Заметил косой взгляд Ульяны и сказал:

— Мне это было нужно. И Тинику — тоже!

Финал должен был состояться в восемь вечера. У нас было время поесть и вздремнуть, а у Тиника — отдохнуть и набраться сил перед главным боем. Но ели мы разное: я и Ульяна — чипсы и газировку, дракон — засахаренные осенники.

Меня немного тревожило, что другой дракон, вышедший в финал, принадлежал Неду. Он олицетворял собой Чугун — смесь Огня, Земли и Металла — и был на восемнадцатом уровне развития; Тиник же был только на четырнадцатом. И хоть у моего дракона имелась стихия Воды, против которой бессилен Огонь, это Тинику не могло помочь победить. Но мне везло; может, повезёт и на этот раз?

— Если ты победишь, — сказала мне Ульяна часа за полтора до финала, блуждая по Д-нету, — то получишь главный приз: двадцать тысяч Д-монет (извини, у организаторов больше не нашлось) и Кубок из чистого золота с изображением дракона Огня, готовящегося стрелять из лука, зажатого в лапах.

— Подходит к моему знаку зодиака, — хихикнул я.

— Честно говоря, мне сам Кубок не больно-то нужен, — сказал я чуть позже. — И до денег мне нет дела: я их лопатой гребу. Но мне просто интересно: получится ли у Тиника?

— Не знаю, — сказала Ульяна, и всё стихло.

— Уважаемые гости, — говорил ведущий, — до финального боя пять минут. Занимайте свои места, пожалуйста. Уважаемые гости…

Я его не слушал; я сидел с закрытыми глазами и пытался мысленно разговаривать с Тиником, несмотря на то что не верил в телепатию. Сейчас она бы мне пригодилась. Так и не «дозвонившись» по психосвязи, я вознёс короткую молитву Вселенной и очистил мозг от всех мыслей, потеряв чувство времени.

Я очнулся, услышав слова:

— Дам и господа, люди и драконы, я безумно рад сообщить, что сейчас начнётся последний, главный поединок нашего чемпионата. Встречайте! Тиник, дракон Глины, номер сто седьмой, хозяин — Данил Кузнецов!

Зрители разразились белым шумом на всём диапазоне слышимых частот, едва не охрипнув.

— И-и-и-и… Картер, дракон Чугуна, номер сто девяносто второй, хозяин — Нед Хеглен!

А вот теперь зрители действительно охрипли, — по крайней мере, половина.

«Динь-дон!» — это, вероятно, гонг. Я открыл глаза.

Тиник отступил на два шага от изначальной позиции, зажмурился и окатил противника водой, — слабый ход, принимая во внимание разницу в мощи драконов. Картер откинул голову в металлическом (наверное, всё-таки чугунном) шлеме назад и закидал Тиника серыми слитками сплава железа с углеродом, изменив счёт до ста тридцати пяти — шестидесяти в свою пользу. У моего дракона осталась треть первоначальных сил.

И тут Тиник сделал то, до чего я, будь я на его месте, не додумался бы. Он отступил, собирая энергию, собрал её в голубовато-белый шар и выпустил в Картера очень узкий, яркий и холодный луч.

Дракон Чугуна застыл на месте с удивлённым выражением на морде под шлемом. Постоял так секунд пять, потом словно опомнился и плюнул в Тиника одним-единственным куском металла. Впрочем, сильно промахнулся. А Тиник, тоже измотанный своей сильной и необычной атакой, вытянул из окружавшего его воздуха всю воду и, сконденсировав её, послал струёй в оппонента. Тот упал набок и больше не двигался.

Некоторое время все сидели молча, не в силах проронить ни слова. А потом по нарастающей пошёл шум восторга, состоявший почти исключительно из крика.

Я прыгал, и обнимал Ульяну, и кричал от радости. Затем спрыгнул на арену, подлетел к Тинику и принялся его обнимать с удвоенной силой, продолжая кричать и смеясь, а ещё бессвязно говоря на драконьем языке. По моему лицу текло что-то мокрое, я освобождал руку и утирался, оно текло снова, и я в конце концов бросил это дело, но не прекратил смеяться и лопотать на Д-лингве.

А когда я смог встать и оторваться от дракона-победителя, то увидел большой металлический ящик (вероятно, денежный приз), а на нём — Кубок, описанный Ульяной с потрясающей точностью. Я взял его в руки, поднял над головой и поцеловал. Потом спросил у Ульяны:

— Давно хотел узнать: почему в мире драконников такое дешёвое золото?

— Его производят драконы Золота: каждый — примерно по полкило в день, — был ответ.

— Надеюсь, не в качестве удобрения для огородов? — ехидно поинтересовался я.

— Наоборот, именно таким способом, — сказала Ульяна, и я засмеялся — уже в который раз за день.

Мной овладела непреодолимая эйфория, на время затмившая моё сознание. Я почти не помнил, как мы забрались в «метро», как мы ехали домой, как я упал на кровать и провалился в ничто.

Мне ничего не нужно было помнить.

Каникулы заканчивались десятого апреля. У меня было ещё больше десяти дней для того, чтобы ещё раз попытаться вызволить профессора.

Из его писем следовало, что телепат всё ещё болен; кстати, тот заявил, что… из-за тяжёлой болезни у него пропала способность к чтению мыслей! Профессор не сообщал, как на это отреагировал персонал замка, но я знал, что у нас появилось время — самое важное в нашем деле.

Нед сказал, что ему надоели наши авантюры, и поэтому он не будет участвовать в штурме Бастиона Земли. Обидно, — мы потеряли половину армии. Но, как показала практика, моих и Ульяниных драконов должно хватить. А может, удастся переманить на нашу сторону драконов викингов…

Я тренировал своих бойцов и по применению стихий, и по демонстрации особых умений. Кстати, об умениях: я понял, что Тиник победил, применив удар «Заморозка», — не знаю, может ли это считаться нечестным ходом, но на чемпионате его засчитали. Вскоре меня оставили подобные мысли, и я стал жить дальше.

Надо было предпринять нападение на Бастион как можно скорее, а он ведь находится чёрт-те где — в двух с половиной тысячах километров на северо-запад. «Метро» так далеко не ходит; к тому же, там — территория викингов. Дорога в один конец отнимет часов восемнадцать — при максимальной спешке. Надо было искать какой-нибудь другой способ.

Но какой?! Машины у меня не было; на самолёте добраться — невозможно. Остаются только «метро» для драконников и электролики.

Передо мной стояла и другая проблема. Теперь в отряде, который мы с Ульяной хотели бросить на врага, было всего сорок пять драконов, а не восемьдесят пять, как в прошлый раз. Значит, нам, людям, следовало прихватить оружие. Но опять же — какое? Из всего боезапаса у меня остались: одна динамитная свеча размером с полулитровую банку газировки, две петардочки, завалявшиеся с Нового года, и усиленный игрушечный пистолет с семью резинопластиковыми пулями. Всё! Вот если бы гранатомёт… да хотя бы автомат, — всё равно улучшение было бы существенным! Но где достать такое мощное оружие?..

Словом, проблем была куча. И я решил от них избавиться простым и действенным способом — напасть прямо так. Из писем профессора я знал, что Бастион Земли — это пятиугольное узкое пятнадцатиэтажное здание из каменных блоков. И пленник, судя по всему, содержится где-то наверху…

В общем, план я разработал в одиночку. Естественно, он был далёк от идеала, но лучшего я придумать не мог. А потому гордился собой.

— Не понимаю… — говорил телепат, лёжа на кровати в комнате Б на седьмом этаже Бастиона Земли и очень плохо себя чувствуя. — Как это всё могло случиться… Этот дурак повар, наверное, яд какой-то мне подсунул… Хотя он сам ел мясо с этой странной приправой — и ничего… Нет, не могу об этом думать…

— А ты и не думай, — сказал викинг, стоявший у кровати. — Смотри, сейчас кое-что покажу…

Он достал смартфон, понажимал на экран и показал телепату выпуск новостей с первого канала Д-видения за восьмое января, затем — передачу «Наука 3.0» с девятого канала за то же число.

— Что??? — возмутился телепат. — Он мне подсыпал порошок для «усиленного удара»?! мне, а не дракону какому-нибудь?! О-о-о-о…

Он закатил глаза и вернулся на время в мир снов.

А викинг вышел и направился в столовую. Ему было с кем и о чём поговорить.

Как-то Ульяна сказала мне:

— Я хочу вывести дракона — «Чёрную фурию».

— Если не ошибаюсь, ты имеешь в виду большого чёрного дракона с огромными бледно-зелёными глазами, сильными крыльями и длинным хвостом? — уточнил я.

— Именно.

— А со стихиями уже определилась? — спросил я.

— Кристалл и Огонь, — гордо объявила она. Потом подумала и добавила: — И ещё Пустота.

— Во всей этой затее я вижу два серьёзных затруднения, — сказал я. — Первое: где мы возьмём Космического дракона со стихией Кристалла? Второе: ты уверена, что он станет… ну, ты понимаешь…

— У себя на ферме, — ответила она, — я как-то раз поместила в Гнездовье двух драконов (не бери в голову — каких), которым скормила предварительно порошки для особых умений. И что ты думаешь? Вместо одного яйца я получила два — совершенно одинаковых! Но зачем мне пара драконов одного и того же вида? Конечно, одно яйцо я сразу же продала. А вот тот дракон, который вылупился из другого…

— Что? — не утерпел я.

— Он уже с рождения был натренирован на все доступные ему умения!

— Ты шутишь!

— Нисколько! — улыбнулась она. — Зачем мне врать? Теперь ты понимаешь, почему у меня теперь есть надежда, что всё получится!

— Ладно, — сказал я. — Но одна проблема у нас всё же остаётся.

— Знаю, — со вздохом ответила она. — В России драконы Космоса содержатся только в заповедниках. Общая их численность в нашей стране — тридцать семь особей. Всем известна их ксенофобия…

— Что? — не понял я.

— Нежелание слишком часто пересекаться с драконами других видов, — объяснила Ульяна. — Они живут замкнутыми общинами, и если кто-нибудь станет мельтешить перед ними, Кристалл либо высосет из него все силы, если это дракон, либо разложит на элементарные частицы, если это кто-то другой.

— Но у драконов Космоса «ай-кью» за тысячу баллов! Как же они могут опуститься до того, чтобы уничтожить надоедающее им существо? — возразил я.

— Всё зависит от того, насколько сильно им надоедать, — сказала Ульяна. — Перечисленные мной последствия реальны только для тех существ, которые проявляют враждебность к Всевидящим драконам. А проявлять враждебность могут лишь драконы, принадлежащие викингам. У наших же драконов доброта и открытость заложены уже на генетическом уровне.

— То есть, если подойти к дракону Космоса и сказать: «Здрасьте. Мы пришли с миром и скоро уйдём!..» — то он не набросится? — спросил я.

— Точно. Он всё выслушает, поймёт и даст мудрый совет. А ты ему оставишь что-нибудь в подарок.

— Зачем? — удивился я. — Это же дракон!..

— По доброте душевной, — улыбнулась Ульяна. — Кстати, драконы Космоса — единственные, которых можно обучить человеческому языку. Герои могут запомнить разве что местоимение «я», глагол «быть» и цифры от одного до пяти, максимум — до десяти. Остальным приходится всю жизнь обходиться своим диалектом.

— Но мы отвлеклись, — сказал я. — Где находится ближайший заповедник, в котором содержатся драконы Космоса?

— В Новосибирской области, — ответила она, наморщив брови и стараясь припомнить нужные сведения, — немного южнее фермы Неда. И, если не ошибаюсь, там живёт примерно десяток подобных существ!

— Здорово! — воскликнул я, но сразу же помрачнел. — А где гарантия, что хоть один из них согласится на наше предложение?

— И где гарантия, что администрация заповедника даст нам право на наш необычный эксперимент? — спросила моя одноклассница у большого облака, проплывавшего за окном.

Облако ничего не ответило, и мы совсем приуныли.

— Но, с другой стороны, — продолжила Ульяна, — если наш дар драконам понравится, а администрации наша затея покажется интересной, то не всё так уж плохо, как нам кажется…

Я достал блокнот и ручку и начал писать прошение на имя начальника ближайшего заповедника.

Прошение было составлено скупым официальным языком и точно объясняло наши желания:

Ответ пришёл через четыре часа после отправки прошения — неслыханная доселе скорость почтовой службы.

Я, затаив дыхание, разорвал конверт и прочитал то, что было написано на вложенном в него листе.

Я посмотрел на часы. Без двух минут два часа дня. Пора открываться после обеденного перерыва.

Я пошёл работать; Ульяна осталась в доме. Надеюсь, не надо уточнять — в чьём?

Тик-так, тик-так…

— Семнадцать тридцать, — сказал я, сидя вместе с Ульяной у неё на ферме. — Дракон вылетел к нам. Ему надо преодолеть расстояние в восемьсот километров.

Тик-так, тик-так…

— Девятнадцать тридцать, — сказал я. — Смотри! Он уже на подлёте!

И в самом деле — двухметровый белый дракон с золотым рогом, длинными тонкими белоснежными усами и хрустально-голубыми глазами — точь-в-точь такой, как в когда-то прочитанной мною книжке, — плавно взмахнув крыльями и хвостом, медленно опустился перед нами.

— Приветствую вас, молодые люди, — сказал он на чистейшем русском языке. — Могу я узнать, что побудило вас пригласить меня к себе?

— Здравствуй, могучий дракон, — заговорила Ульяна. — Вряд ли причина, заставившая нас попросить тебя прилететь сюда, понравится тебе…

— О чём вы хотели меня попросить? — спокойно спросил дракон.

— Дело в том, — ответил я, — что мы хотим вывести новый вид драконов, но для него нужна стихия Кристалла, и…

— Не продолжай, — сказал дракон и закрыл глаза.

Немая сцена длилась секунд пять. Дракон открыл глаза и сказал:

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение, посчитав, что вероятность успеха достаточно высока, чтобы я согласился. Одно хочу спросить: какой дракон наряду со мной вложит свои стихии в то, ради чего вы меня сюда позвали?

— Дракон Синего пламени — Огонь плюс Пустота, — ответила Ульяна.

— Отлично. Пошли.

Ульяна повела дракона Космоса к Хрустальному гроту. Я смотрел им вслед.

Дракон Космоса прилетал к нам ещё несколько раз, и мы в каждый его прилёт выводили нового дракона, — не понимавшего Д-язык и почему-то предпочитавшего рыбу особым растениям.

Мы решили объединить появившиеся виды драконов в новый класс — Особые, потому что они отличались от драконов Настоящих (под этот эпитет подходили Малые, Средние, Великие и Герои), как сумерки от яркого солнечного дня.

Мы решили, что правильнее будет оценивать развитие Чёрной фурии и его друзей не по обычным уровням, а по разрядам — как в мультике. И если у нормальных драконов предел — сороковой уровень, то у Особых — десятый разряд.

Мы записали все свои выводы и предположения и послали большой толстый конверт из плотной коричневой бумаги в НИИ драконологии при Академии Наук. Там внимательно изучили наши записи, и, уже находясь в Университете, мы получили письмо, в котором нам предлагали восемнадцатого декабря — как раз в день моего рождения! — прилететь в Стокгольм (хоть та местность и принадлежала викингам, но город был нейтральной зоной) на церемонию вручения Нобелевской премии по драконологии, на которую мы пока были главными претендентами!

Мы написали в ответ, что согласны, и пошли к Максиму Сергеевичу. Тот, явно ошарашенный, как и мы, сразу выдал нам дипломы драконников, удостоверявшие, что мы окончили Университет с отличием без экзаменов и сказал нам, что мы вправе собой гордиться.

Мы сели на «метро» и поехали домой, где нас заждались драконы.

Солнечным майским днём я включил телевизор, собравшись послушать новости. Нашёл нужный канал, и…

— Внимание, внимание! Экстренный выпуск! Экспедицией драконологов обнаружены новые виды драконов, неизвестные науке! Среди них: Красный, Жёлтый, Зелёный, Белый, Чёрный, Серебристый и Золотой — не путать с драконом Золота! Названия даны по цвету кожи, Серебристому и Золотому — по блеску чешуи. Все перечисленные драконы плотоядны и агрессивны; их облик словно заимствован из сказок, так что открытые на днях существа пока будут объединены в класс Сказочных. Длина взрослых драконов — до двадцати метров; у всех имеются четыре лапы и крылья, размах которых немного превышает длину. Тело подразделяется на голову — до полутора метров в длину, шею — до семи метров, туловище — до пяти метров и хвост. «Руки» достигают четырёх метров, «ноги» — шести. На них по четыре пальца; на «руках» — длиной до одного метра, на «ногах» — до двух. Подобные размеры характерны только для наиболее крупных существ; на самом деле большинство не превышает и пятидесяти процентов указанных габаритов. Это, однако, не означает, что они безобидны. Красные, Серебряные и Золотые драконы стреляют огнём, Жёлтые — плюются кислотой, Зелёные — метают молнии, Белые насылают ледяные смерчи или ветер (некоторые также ещё могут пускать молнии), Чёрные — окатывают густым дымом с неприятным запахом. Наряду с необычными стихиями используют свои сильные четырёхпалые лапы с когтями длиной до двадцати пяти сантиметров; кроме того, на «локтях» есть по когтю вдвое большего размера. На все попытки контакта Сказочные драконы отвечают агрессией; исследованию не поддаются. Все живут в пещерах, располагающихся преимущественно на горных склонах, но есть и такие особи, которые обитают в гротах, находящихся на ровной местности. Очень опасны. Из семи членов экспедиции выжили двое, которые и доставили эти сведения людям. В России Сказочные драконы живут на Урале и в Сибири, в европейской части и на Дальнем Востоке не водятся. Предостерегаем всех от их нападения: не заходите в пещеры! А увидев, улетайте, лучше всего — на драконах Воздуха или Энергии! Скорость полёта Сказочных драконов не превышает ста километров в час. Исследования на время приостановлены; объявлено чрезвычайное положение среди драконников. Будьте бдительны…

Я выключил телевизор и побежал к Ульяне.

— Ты слышала?.. — спросил я с порога.

— Да.

Она шла к двери, но, когда я влетел к ней в дом, остановилась, а потом жестом попросила меня идти за ней.

Мы переместились к ней в гостиную, сели на диванчики и стали думать: устанавливать ли контакт со Сказочными драконами или последовать совету из новостей — ходить и оглядываться через каждые десять шагов, опасаясь нападения хищной рептилии? И если устанавливать, то как? Применять гуманизм или агрессию? И если прийти к ним с миром, то поймут ли нас?..

— …Что ты предлагаешь? — спросил я.

— Сначала необходимо провести разведку, — твёрдо сказала Ульяна. — Желательно — на быстром драконе: полетать, найти логово, понаблюдать. Если в пещере никого не будет, подождать. Если там окажется Сказочный дракон…

— В таком случае надо поставить какую-нибудь успокаивающую музыку, — подхватил я. — Потом, минут примерно через пять, положить незаметно у входа в пещеру большой кусок мяса, который дракон, естественно, тут же съест и немного подобреет. Повторить это раз пять, затем оставить своего дракона у пещеры и войти внутрь…

— Да, телепат бы не помешал, — задумчиво сказала Ульяна. — Сразу внушить чудовищу наши добрые намерения…

— Наши? — переспросил я. — Я думал, что полезу туда один.

— Ни за что! — воскликнула Ульяна. — Я с тобой!

— Ладно, — согласился я. — Возьмём двух драконов.

— Хочешь полетать на Чёрной фурии? — спросила Ульяна.

— Да!

— Хорошо. Я возьму своего Эхи — дракона Воздуха.

— Идёт, — закончил я дискуссию. — Пошли.

— Полетели!

— Быстро-быстро…

— Но сначала, — остановила меня Ульяна, — надо запастись провизией для объекта контакта.

— Как скажешь. Пойду, возьму что-нибудь из холодильника…

Четыре часа полёта на драконе со скоростью гоночного болида — с биноклем в руке и сумкой с пятью килограммами еды — в поисках какой-нибудь пещеры, — что может быть скучнее?..

Было уже за полдень. Я кружил на Чёрной фурии над лесом и думал: «А надо ли нам вообще искать пути контакта со Сказочными драконами? И без этого легко жилось…»

Заурчало в животе. Я машинально сунул руку в сумку, достал что-то, прожевал, проглотил. Фурия печально посмотрел на меня, и я вытащил для него сырую рыбу из неприкосновенных запасов. Мне показалось странным сидеть на спине парящего в воздухе дракона, который машет крыльями и щёлкает зубами одновременно, и я немного сбросил высоту.

В кармане пискнул драконофон, — значит, Ульяна нашла пещеру. Я вытащил устройство и выслушал маршрут: «Вижу тебя. Так… Лети прямо метров сто, потом поверни налево, обнаружишь пещеру — ныряй в кусты в пятнадцати метрах слева от входа. Если поднапряжёшься, увидишь меня в бинокль. Конец связи».

Я не стал лететь прямо и потом поворачивать, а сразу проложил путь наискосок. Заметил большое отверстие в скале у самого её подножия и приземлился в указанном Ульяной месте.

— Привет! — шепнул я спутнице, прячась в одном кусте с ней.

— Быстро ты прилетел…

— Хорошее пространственное воображение… Слушай, а ты точно уверена, что в пещере может жить дракон?

— Сходи туда сам и понюхай воздух, — предложила она мне. — Или в бинокль посмотри: что там лежит?

Я переместился на несколько метров вбок и внимательно вгляделся во мрак, царящий в пещере. В дальнем её конце я увидел четыре светлых предмета. Поднёс к глазам бинокль…

— Ну? Убедился? — спросила Ульяна, когда я вновь забрался в нужный куст.

— Да, — ответил я. — Там лежат драконьи яйца, и все — примерно полуметровой длины.

— А я что говорила?..

— Тише! — шепнул я. — Кажется, «папа» возвращается домой.

И в самом деле — послышалось хлопанье гигантских крыльев, раздался ужасный крик, на мгновенье свет затмила большая тень, и в пещеру влетел огромный красный дракон, сжимая что-то в когтистой лапе.

Я успел мельком его разглядеть. Дракон был похож на Ангу и немного, как мне показалось, на Змея Горыныча из мультика тридцатилетней давности: алый цвет кожи; рога на голове, как у моего дракона Огня, плюс ещё один на носу; и большие кожистые крылья. Но тем сходство и ограничивалось: у Ангу были голубые глаза, а у этого — жёлтые; у Ангу не было когтей, а этот имел целых восемнадцать; у Ангу было двенадцать маленьких неострых белых зубов для пережёвывания растений, а этот дракон явно гордился своими сорока жёлтыми острыми зубами длиной, как я прикинул, сантиметров десять или пятнадцать. И подчёркивал непривлекательность внешности чудовища его язык, свисавший изо рта по меньшей мере на два фута, но не широкий, как у Чёрной фурии, — высовывавшаяся из пасти часть этого органа сужалась к концу до ширины моего пальца.

Примерно такую картину я увидел, прежде чем Сказочный дракон влетел в пещеру, сжимая в лапе что-то красное и с виду мокрое — достаточно большое, чтобы наелся даже такой великан.

— А вот и «мама» пожаловала, — сказала Ульяна, провожая взглядом второго дракона, появившегося издали и грациозно переместившегося в логово.

Мы, когда ещё учились в одном классе обычной школы, имели отличные оценки по биологии, поэтому сейчас почти сразу определили пол каждого дракона.

— Представляю, что сейчас начнётся, — сказал я, хихикнув.

Ульяна толкнула меня локтём в бок, но в пещере мою реплику, кажется, услышали. Из огромной дыры в скале высунулась голова, посмотрела туда-сюда, никого, естественно, не обнаружила, но на всякий случай выпустила куда-то в сторону струю огня и скрылась в пещере.

Вскоре мы услышали доносящиеся оттуда чавканье и негромкое рычание. Видимо, драконы занялись обедом. Мы решили последовать их примеру.

Запасов, которые мы взяли, чтобы прокормить себя и свои живые «транспортные средства», хватило с лихвой. Остатки я спрятал обратно в сумку.

— Ну что, когда начнём операцию «Контакт»? — поинтересовался я, поглядывая из кустов в пещеру, где уже было очень тихо.

— Чуть позже. Драконы только что пообедали, и нужно подождать, чтобы они немного проголодались, — ответила Ульяна.

Внезапно из пещеры послышался какой-то треск, сопровождающийся криками как взрослых драконов, так и чьими-то ещё. Мы мигом оседлали Фурию и Эхи, поднялись в небо и с безопасного расстояния стали глядеть в бинокли на то, что происходило в жилище странных существ.

— Кажется, «дети» вылупляются, — предположил я.

Мы переглянулись и подлетели ближе.

Теперь мы отлично всё видели. Оказывается, яйца лежали на соломенной подстилке, и одно из них, похоже, с уже созревшим дракончиком при очень резком его движении вывалилось оттуда прямо на камень и раскололось.

Мы включили на биноклях увеличение изображения. Теперь нам было видно, что на полу пещеры сидит только что родившийся дракончик и смотрит на родителей, а те соприкасаются с ним то языками, то всеми остальными частями своих огромных морд.

— Вот в такого рода моменты можно полюбить даже таких чудовищ, как Сказочные драконы, — сказал я, прижимая к глазам бинокль.

Маленькое существо, начавшее свою жизнедеятельность не больше минуты тому назад, не превышало полуметра в длину. Чуть ли не половину этого отрезка занимала голова, являвшаяся почти точной копией голов родителей дракона, разве что зубов было всего несколько, да и те маленькие; шея имела длину в мой указательный палец; далее шло туловище размером примерно с голову, по бокам которого висели крылья, а снизу находились четыре лапы с четырьмя пальцами на каждой — пока без когтей, которых не было и на «локтях»; и сзади ниточкой лежал на полу короткий хвост. «Почему-то новорождённые драконы вызывают у меня куда большую симпатию, чем взрослые», — подумал я. Потом встретил взгляд Чёрной фурии и мысленно же добавил: «Я не имел в виду тебя».

Тем временем Красный дракончик завалился на бок и издал серию жалобных воплей, в которых мне удалось разобрать лишь нечто, отдалённо напоминающее «ням-ням!» Родители уже насупились и расправили свои огромные крылья.

— Похоже, сейчас самое время для контакта! — крикнул я Ульяне и пулей полетел на Фурии к пещере. Выполнив крутой вираж, бросил у входа кусок мяса размером с большую книгу, и мы направились к тем же кустам, в которых прятались раньше.

А чья-то лапа, величиной превосходящая «подарок» как минимум вдвое, взяла то, что я оставил у пещеры, и исчезла внутри жилища. Мы опять услышали невнятные звуки. Но на этот раз обедал маленький дракончик.

После такого вот косвенного контакта мы решили перейти к контакту прямому. То бишь войти в пещеру, предварительно положив на пол ещё один кусок мяса. Я имею в виду, что встреча с тремя сытыми драконами наверняка пройдёт лучше, чем, например, с двумя сытыми драконами и одним голодным.

Итак, мы решились. До входа в пещеру оставалось десять шагов… теперь уже восемь… шесть… всего четыре… два… Последний шаг был самым трудным. Я обнаружил, что стою на пороге гигантского грота — метров десять в высоту и по меньшей мере пятьдесят в длину, — а «хозяева» пещеры пока меня не заметили. Я достал из сумки мясо и швырнул его драконам.

Еда приземлилась как раз перед ними. Маленький мигом сообразил, что к чему, и первым оторвал для себя приличествующий возрасту и размеру кусок. Остатки поделили между собой родители.

После того, как с едой было покончено, все драконы одновременно посмотрели на нас. Я натужно хихикнул, махнул рукой и неуверенно сказал:

— Э-э-э… Привет.

Драконы заворчали. Они наелись, это правда, но ничто не мешало им убить нас сейчас, а полакомиться уже потом. И всё же…

— Мы хорошие, — говорил я, медленно шагая вперёд с поднятыми вверх руками. — Мы вас не обидим… У вас славная семья, и сами вы славные… Вы мне нравитесь, поэтому я ничего вам не сделаю…

Я старался говорить спокойным тоном, какой нормальные люди обычно используют, чтобы пообщаться со своими домашними животными; и, кажется, драконы меня поняли. Чтобы усилить эффект, я залез рукой в карман и включил в плеере умиротворяющую музыку. Дракончик выпустил из носа столб дыма. Видимо, ему понравилось.

Я не заметил, как подошёл вплотную к драконам. Во всяком случае, меня они пока не испепелили. Я решил испытать судьбу: сел на корточки перед детёнышем и стал его гладить, нашёптывая ему свои мирные сентенции.

Внезапно моё внимание привлёк какой-то шорох, который услышали и драконы. Уже через полсекунды я понял, в чём дело: Ульяна попыталась стащить одно из трёх яиц, из которых ещё не вылупились маленькие дракончики. Родители, похоже, были возмущены этой попыткой ограбления и приготовились бомбардировать мою спутницу огненными шарами. Я осознал, что дело плохо.

Замелькали сгустки огня. Ульяна, отпустив яйцо, принялась бегать туда-сюда по пещере. Драконы, очевидно, считали, что могут сжечь «вора», не сходя с места, и потому не прекращали своих попыток.

Мне стали понятны намерения Ульяны: она старалась украсть яйцо, чтобы вывести Красного дракона на ферме. Ну и авантюристка! Контакт, ясное дело, был сорван. Но если так, пусть уж хоть что-то будет хорошо.

Я оторвался от дракончика, продолжавшего наслаждаться моим вниманием, выложил из сумки всё, что там было, а именно — ещё не съеденную пищу, незаметно подобрался к «гнезду», засунул яйцо в сумку, крикнул Ульяне: «Беги отсюда!» — и понёсся к выходу сам. Яйцо весило, наверное, килограммов десять: из-за его тяжести я не мог бежать даже с половиной своей максимальной скорости и поэтому достиг кустов, в которых остались наши драконы, на несколько секунд позже Ульяны.

Мы оседлали наших драконов, но в этот момент из пещеры выскочили оба «родителя». Я мог догадаться, чем чреват такой конфликт, а посему завопил Чёрной фурии: «Гони отсюда!!!» — и понёсся к себе на ферму.

Я выжал тогда из крыльев Фурии, наверное, двести пятьдесят километров в час. Ульяна примерно с такой же скоростью улепётывала верхом на Эхи в сторону своего хозяйства.

Красные драконы в первые мгновения растерялись, но потом разделились и ввязались в погоню. Мне не повезло: меня догонял «папа». Но у моего дракона было одно существенное преимущество: он мог летать вчетверо быстрее рассерженного «папаши».

Скоро я так оторвался от «родителя», что потерял его из виду. Я остановил Чёрную фурию и посмотрел назад в бинокль. Преследователь возвращался в пещеру, — ведь у него там остался уже родившийся сын и ещё два нерасколовшихся яйца, — время от времени выпуская в мою сторону едва заметные с такого расстояния струйки пламени.

Я погнал Фурию вперёд. Яйцо всё ещё лежало в моей сумке.

Я лихо спланировал к поверхности и приземлился на своей ферме. Поприветствовал своих драконов обычным словом «аха-ган». Они во все глаза смотрели на Чёрную фурию.

— Нравится? — спросил я, спрыгивая на траву. — Это ваш временный сосед. А вот и ещё один, — кажется, постоянный.

Я вытащил из сумки гигантское яйцо бежевого цвета. Раскалываться оно пока не собиралось.

Я положил его в инкубатор и включил обогрев. Я не знал, какая нужна температура, чтобы дракон нового поколения вылупился здоровым, поэтому поставил обычные тридцать восемь градусов по Цельсию.

А потом вдохнул воздух — свежий и приятный, намного лучше, чем в пещере. Те драконы, видимо, не знали, что такое ванна; к тому де, у них не было огорода, куда можно складывать продукты своей жизнедеятельности, так что запах в логове был ужасным. Вспомнив недавние события, я позволил себе криво улыбнуться.

Я подумал об Ульяне. Не попытайся она украсть яйцо, контакт бы не сорвался. И вернулся бы я на ферму не на Чёрной фурии, а на «метро», как вначале и рассчитывал. Я усмехнулся. Нет уж, она не напрасно всё так устроила. По крайней мере, я был доволен выгодой, которую получил.

Полтора новых дракона за один день, — что может быть лучше?!

Скоро яйцо начало подавать признаки жизни. Сначала оно стало покачиваться из стороны в сторону с миллиметровой амплитудой (всё-таки я его хорошо закрепил в инкубаторе), потом, выбравшись из ямки в сене, завалилось на бок и только через несколько минут стало раскалываться — медленно, по кусочкам, но упорно.

Когда секунд через тридцать передняя половина дракона вылезла из яйца, он мощным ударом задней лапы раздробил оставшуюся скорлупу и отшвырнул её на землю. Я удивлённо присвистнул и взял дракончика на руки.

Он был тёплым — не горячим, как Ангу, Аркон или Ашо, а именно тёплым. Весил дракончик немного больше, чем кот такого же размера. Он походил на своего родного брата из пещеры, только язык не высовывал, да и рога носил покороче — с кончик мизинца. Но самое главное отличие — глаза: не песочно-жёлтые с чёрным вертикальным зрачком-щёлочкой, а нормальные, с белками обычного цвета, янтарной радужкой и чёрным круглешком зрачка. И дракон смотрел на меня так преданно, что я подумал: а может быть, глаза стали такими, потому что яйцо дозревало в Яслях, а не в пещере, согреваемое электричеством постоянно, а не пламенем одного из родителей — раз в несколько часов? Но точно установить это пока (или уже?) было невозможно.

Я улыбнулся и почесал дракончику затылок. Существо издало какой-то довольно продолжительный тихий звук, который можно было принять как за бульканье в горле, так и за удовлетворённое мурлыканье.

Я снова улыбнулся и продолжил чесать Нанку, как я назвал дракона: кроме того, что имя мне нравилось, оно ещё и означало на Д-языке «красный».

Я подумал, где Нанка сможет жить на моей ферме. В жилище Огня было одно свободное местечко, но… Я содрогнулся, представив, какого размера вымахает моё животное через несколько лет. Чем покупать новое жилище, проще построить загон с тентом на высоте не меньше пяти метров. А на свободном месте рядом с Ангу и Арконом может разместиться Чёрная фурия — вплоть до того момента, когда Ульяна потребует назад это чудо природы.

Я опять улыбнулся. Нанка продолжал мурлыкать.

Но не прошло и нескольких секунд, как он взглянул мне в глаза и куда осторожнее, чем свой братец, сказал своё «ням-ням!»

— И чем тебя кормить, чудо-юдо пещерное? — спросил я, неся десятикилограммового дракончика к огороду.

Подошёл к автомату, аккуратно положил Нанку на траву, вытащил из кармана мешочек с золотом, отсчитал десять монеток, кинул их в автомат, разорвал полученный взамен пакетик, высыпал семена осенников на грядку, заработала система автоматического полива, осенники выросли. Я двумя пальцами взял одно растение, присел и вежливо предложил его Нанке. Дракончик взглянул на меня, как мне показалось, доверчиво, понюхал осенник и откусил микроскопический кусочек. Кажется, ему понравилось, так как в следующий миг дракон сгрыз весь листок, а ещё через мгновение — и корень. Он снова посмотрел на меня, высунул язык (ненамного, всего на сантиметр, не больше) и повилял хвостом.

Я удивился, но молчаливую просьбу выполнил. Зашёл в хранилище, пробыл там полминуты, затем вышел на воздух и кинул на землю сотню ростков дракорня. Нанка обрадовался и уничтожил этот, мягко говоря, нескромный для маленького дракона ужин меньше, чем за минуту. Потом, наверное, от переедания, сразу же зевнул и лёг на спину — заснул.

Я покачал головой и понёс экзотическое создание к жилищу Огня. Чтобы завоевать там место для новичка, мне пришлось уговорить Дизи принять Фурию в своём жилище Зелени, а Фурию — временно поселиться под деревцем неизвестного мне вида.

Я надеялся, что это всё — максимум на одну ночь. Завтра, так и быть, буду сооружать загон для Нанки. А сейчас можно не беспокоиться.

Наверное, бюрократы из Министерства драконоводства не станут требовать от меня уплаты налога на увеличение числа драконов в двух жилищах: откуда они вообще смогут узнать об этом? К тому же, такое расположение драконов на ферме продержится недолго: одну трёхсоттысячную долю моей личной вечности — всего-то!

Утром следующего дня я заказал в Д-нет-магазине материалы для загона: несколько сотен металлических дощечек метровой длины и единый кусок брезента десять на десять метров. Робот привёз всё это часам к десяти, даже не удостоив меня вопроса, зачем я заказал весь этот хлам. Вот как должны себя вести идеальные курьеры.

А я, расписавшись и расплатившись за покупку, стал строить жилище для Красного дракона.

Палку туда, палку сюда; тук-тук-тук — забиваем гвоздь. Ещё раз… и ещё… и ещё примерно сто раз. Так, заборчик построен. Осталось навесить тент.

Прежде всего мне нужны были четыре тонких железных прутика длиной метров пять, которые должны складываться… ну, наверное, вчетверо, — на них я буду вешать брезент. За этим, естественно, надо было идти к Баро — моему Металлическому дракону.

Он внимательно выслушал мои пожелания и согласился сделать всё в лучшем виде, пообещав, что складывать прутики будет легко. Я дал ему единственную оставшуюся железную палку, и он с удовольствием заработал своими острыми рогами.

А я отошёл в сторону и стал мысленно синтезировать свой механизм для автоматической свёртки и развёртки тента. Предполагалось, что я должен нажать кнопку, а кусок брезента, натянутый между пятиметровыми стойками, разделится на четыре части, которые заползут внутрь стоек. Последние очень легко сложить.

Я разработал конструкцию за полчаса; Баро тратил на один прутик семь с половиной минут. Вот как получилось, что работа умственная перетекла в физический труд сразу, без перерыва.

Монтаж продолжался ещё два часа, но я остался доволен. Я двадцать раз проверил работу механизма, вновь и вновь нажимая кнопку. И лишь убедившись, что тент абсолютно исправен, я перенёс в новое жилище Красного дракона.

Нанка, выросший за день на пять сантиметров и потяжелевший ещё на полкило, был беспредельно счастлив.

В этот момент и пришла Ульяна, как я и ожидал.

— Привет, — сказал я, не отрывая взгляд от Нанки в его новом доме. — Пришла забрать Фурию?

— Да нет, — ответила она. — Можешь оставить его себе.

Таких грустных интонаций в её голосе я ещё не слышал.

— Вот это новости! — произнёс я, обернувшись. — Что случилось?

— Я хотела… извиниться. В пещере… так получилось… я… захотела… взять яйцо… для исследований… но… не вышло… Я… во всём… виновата!.. — Она отвернулась.

— Да ладно, чего уж там, — сказал я. — Ты посмотри, какой красавчик! Его Нанка зовут.

— «Красный»? Хм, неплохое имя… Вот это да!

Мы ещё немного полюбовались драконом, потом я дал ему пятьдесят синих фиников, затем Нанка попытался пускать огонь, но у него из пасти вылетал только дым. Мы смеялись, развеселённые этими попытками дракончика доказать, что он уже взрослый.

— Он есть растения! Кто бы мог подумать… — сказала Ульяна. — Ты не знаешь, почему?

— Не-а, — честно ответил я. — Может быть, потому что сразу после своего рождения Нанка поел осенников, и ему понравилось…

— Наверное, — сказала Ульяна.

И мы умолкли.

Прошло несколько минут. Я нажал кнопку установки тента, закрыв спящего дракона от солнца, и мы пошли к жилищу Зелени, куда я поместил Чёрную фурию.

Он явно обрадовался тому факту, что мы на него обратили внимание: высунул язык и часто задышал, словно домашний пёсик при встрече с хозяином. Мы почесали ему затылок и покормили рыбой и (наконец-то!) двумя осенниками.

— Ну что, полетаем? — предложил я.

— Да! — ответила Ульяна, запрыгала и захлопала в ладоши.

— Уррр! — ответил дракон и лизнул мне пальцы.

Я посадил Ульяну на Фурию, сам сел впереди, благо дракон уже достаточно вырос, чтобы нести двоих, сказал:

— Держись крепко! — и мы взлетели…

Мы полетали немного, потом вернулись ко мне.

Ульяна начала кормить моих драконов, а я тем временем заговорил:

— Слушай, я тут подумал… Нехорошо как-то с Красными получилось. Помнишь, тогда, в пещере?

— Помню, — отозвалась Ульяна, засовывая сахарник в глотку Асси.

— Надо бы, что ли, извиниться…

— Как?

Она произнесла это слово таким тоном, словно я был не в своём уме. Я решил разрушить все её рассуждения по этому поводу и решительно закончил свою мысль.

— Мы у них взяли одно яйцо, из которого вылупился дракон, умеющий стрелять только огнём. Значит, мы должны отдать им яйцо нашего дракона, которому тоже подвластен только огонь.

— Ты же не собираешься… — начала было что-то говорить Ульяна, но я её перебил:

— Нет, я хочу заказать яйцо в Д-нет-магазине. Может быть, дракон Огня, питаясь одним мясом, и вырастет десяти метров в длину. По крайней мере, так будет честно: они — нам, мы — им.

— Полностью с тобой согласна.

— Значит, мы помирились?

— Ну конечно! — улыбнулась она.

Не обременённый эмоциями робот привёз на тележке яйцо с пятью красными полосками. Я взял его, расплатился, а робот запрыгнул на воз, устланный сеном, и укатил куда-то в лес, отталкиваясь от земли манипуляторами.

Я повернулся к стоявшей рядом Ульяне и сказал:

— Нужно взять самого быстрого дракона. Готовь Асси, а я постараюсь успокоить Фурию, а то такая жалость, что мы отправляемся в путешествие — и не на нём!

Мои интонации были самыми что ни на есть ехидными, и Ульяна оценила моё старание весёлым смешком. А потом — пошла к жилищу Воздуха за драконом.

Я же направился к Чёрной фурии. Остановился в двух шагах, вдохнул, выдохнул, подошёл вплотную, положил руку на чёрную кожу дракона Особого класса и сказал, глядя ему прямо в бледно-зелёные глаза:

— Мы сейчас ненадолго улетим. — Дракон завёлся. — Но тебе придётся остаться здесь, дружок. — Дракон сник. — Не грусти, мы вернёмся скоро — примерно через час, а может быть, и раньше.

Когда Фурия пришёл в исходное настроение, я смог-таки от него отвернуться и пойти в сторону Ульяны, уже устроившейся на хвосте у голубой змейки, чья длина уже чуть-чуть превосходила мой рост. Да, с такой тяжестью Асси будет лететь час в одну сторону. Бедная Чёрная фурия.

Я сказал своей спутнице:

— Вообще-то сейчас твоя очередь быть возницей, — передвинул её на условное «переднее сиденье», сам сел на её прежнее место, сунул яйцо в нагрудный карман и схватился всеми конечностями за тонкое тело дракона Воздуха.

Ульяна радостно крикнула Асси: «Ахц, джа!» — «Взлёт, пожалуйста!»; дракон как-то подпрыгнул, бешено завращал хвостом, едва не скинув меня, взвыл от напряжения, но высоту всё-таки стал набирать — вместе со скоростью.

Минуту спустя мы уже неслись под облаками, делая в секунду целых двадцать пять метров. Асси выл, рычал, фыркал, матерился вполголоса на драконьем языке, но всё же летел. Герой.

— Вот и пещера, — сказал я Ульяне, указывая куда-то вниз. — Давай, сажай мой маломощный «биолёт».

— Есть, сэр! — приложив правую руку к несуществующему козырьку, а левой держась за моего Асси, ответила моя спутница.

Посадку она выполнила идеально. Никто не ушибся; и даже кусты не зашуршали, когда мы приземлились в них. Мы слезли со спины яростно ругающейся рептилии и удобно устроились за зелёной стеной.

Кажется, мы прибыли вовремя. Из логова как раз раздавался шум, возникающий при разрывании сырого продукта животного происхождения. Видимо, «ужин» был в самом разгаре.

Вскоре всё затихло.

— Ну, и кто из нас согласится стать «камикадзе»? — толкнула меня Ульяна.

Из пещеры понесло ужасным запахом; мы услышали не очень приличный звук и вообразили себе процесс, происходящий в данный момент в дальнем конце грота.

— «Камикадзе»? — переспросил я и рассмеялся. — Ну да, очень верное определение… Можно один наглый вопрос?

— Только не…

— Ты сама хочешь пойти туда?

Она отвернулась, что явно не было знаком согласия.

— Понятно, — резюмировал я. — Значит, придётся идти мне. У тебя есть что-нибудь, чтобы нос зажать?

— Заколка подойдёт?

— Хм… А впрочем… В общем, да.

— Держи. — Мне в руку легла требуемая вещь.

Я пространно и более чем ядовито поблагодарил Ульяну, нацепил себе на нос заколку, достал из кармана яйцо и пошёл ко входу в пещеру.

Казалось, воздух сгустился там до непрозрачного состояния; но я различал в едком тумане несколько красных силуэтов. Они казались такими маленькими…

Вдруг одна красная фигура стала быстро приближаться ко мне. Я не на шутку испугался и отступил на шаг, но, увидев небольшие лапы на своих плечах и морду с милым выражением на ней перед своим лицом, понял, что дракончик, с которым я вчера пытался подружиться, не забыл меня, хотя, как мне казалось, с нашей неудавшейся попытки контакта прошло очень много времени.

Похоже, два братика (или сестры?) этого дракона уже вылупились, потому что я видел две небольшие фигурки по бокам от моего дружелюбного приятеля, который, уподобляясь такому странному животному, как собака, лизнул мой нос своим тёплым влажным языком.

Я кое-как повернулся и обменялся приветствиями с двумя младшими детьми четы Красных драконов. Вспомнив о взрослых чудовищах, я вгляделся в почти осязаемый мрак логова. Родители замечательных созданий, встретивших меня на пороге пещеры, занимались где-то вдали чем-то очень важным; так что я пока был в безопасности, а значит, мог поиграть со своими новыми друзьями.

Но «взрослые» скоро закончили свои дела и решили проверить, что за существо осмелилось проводить время с их детьми. Тихо рыча и сотрясая землю своими шагами, пара драконов направилась к нам. Я услышал, как Ульяна тихо ойкнула на своём посту и глубже зарылась в листву.

Я посмотрел в жёлтые глаза чудищ, явно озадаченных тем, что их сын играет с незнакомцем или врагом, — что почти одно и то же, — и заговорил тоном уверенного в своих возможностях гипнотизёра:

— Я приветствую вас, огромные создания. Я не питаю к вам зла и вообще не заинтересован во вражде с вами. Я пришёл, чтобы возместить то, что моя спутница похитила у вас. Вот! — Я поднял вверх правую руку с яйцом. — Это вам за причинённое вчера беспокойство. Держите.

Один из взрослых драконов (наверное, «папа») двумя пальцами взял мой дар и аккуратно перенёс его на соломенную подстилку, где уже находилось одно новое полуметровое яйцо. Я, посчитав свою миссию выполненной, вышел из пещеры, вскочил на Асси, помог взобраться Ульяне и улетел, прежде чем Красные драконы поняли, в чём, собственно, дело.

Угрызения совести оставили меня, и я улыбнулся солнцу, не слыша всего того, чем поливал меня мой же дракон Воздуха.

Мы прилетели на ферму часам к пяти. Солнце щекотало землю скользящими лучами, а ветерок обдувал растительность. День кончался, и вечер был чудесным.

Мы спрыгнули с Асси, не дав ему соприкоснуться с землёй. Освобождённый от девяностокилограммовой ноши, дракон испустил вздох облегчения и, всего один раз взмахнув хвостом, долетел до своего жилища.

Ульяна поехала к себе, а я остался на ферме, — просто чтобы полюбоваться спящими Фурией и Нанкой, у которых так и не хватило сил меня дождаться.

Профессор стоял, облокотившись на подоконник, и созерцал танец свинцовых волн. В кои-то веки его поместили в камеру на первом этаже. Правда, вполне допустимая возможность побега сводилась на нет тем, что крепость, словно вырастающая из морской глади, была окружена под водой острыми кольями. Поэтому к замку можно было подобраться только на самолёте (на крыше находился маленький аэродром) или на лодке — специально для этого имелась выдвижная пристань.

Одна из катящихся по поверхности океана волн, усиленная свежим морским ветром, обдала лицо профессора сгустками солёной пены. Хеглен встрепенулся, очнувшись от раздумий, но потом снова пустился в размышления.

Название крепости было дано, когда она ещё находилась на границе владений викингов и драконников, то есть восемьсот или девятьсот лет назад. Теперь «аванпостом» замок не был; но это свидетельствовало о консервативности викингов: не менять никогда никакие названия! Вообще ничего не менять! Профессору оставалось только пожалеть, что за девятьсот лет не канула в Лету невоспитанность викингов, порой переходящая в откровенное хамство, а ещё — беспросветная необразованность этих людей. Конечно, и среди викингов попадались экземпляры, умеющие читать, писать и считать хотя бы до тысячи, но таких было мало — примерно один на сотню. А добрых и воспитанных профессор вообще не встречал.

Вдруг послышался скрежет ключа в замочной скважине, дверь приоткрылась, чья-то рука просунула в щёлочку три пакета чипсов и бутылку минеральной воды, исчезла за дверью и заперла помещение.

«На содержание узников отводится что-то уж слишком малый процент бюджета викингов», — подумал профессор и принялся за так называемую еду.

Быстро расправился с чипсами, выпил воду, подумал: «А еда-то довольно вкусная. Грех жаловаться», — и вернулся к наблюдению за морем.

Мы продолжали свои попытки сблизиться со Сказочными драконами. Несмотря на наши, казалось бы, взаимовыгодные предложения по обмену их яиц на наши — всего по одной штуке каждого вида, мы встретили, мягко говоря, недружелюбный приём. Жёлтые драконы едва не заплевали нас соляной кислотой (я потом специально сделал анализ). Зелёные напустили синего газа и собирались поджечь его — или взорвать, как получится, — молнией, но мы вовремя смылись, так что взрыв навредил разве что самим недоброжелателям. Чёрный хотел дезориентировать нас дымовой завесой, чтобы затем напасть на нас и хорошо пообедать, но его планы провалились. Серебристых и Золотых драконов мы пока не обнаружили. Более-менее ощутимое понимание мы нашли у семьи Белых драконов: мы получили одно из их яиц, отдав за него яйцо дракона Льда. Я соорудил перегородку в загоне, в котором жил Нанка, чтобы разграничить его владения и жилище Белого дракончика, так что борьба видов была исключена.

Осталось только подождать, пока немного подрастут Сказочные драконы; можно было начинать планировать штурм четвёртого по счёту замка викингов — Морского Аванпоста, — где теперь томился профессор. В письмах Хеглен сообщал, что всё, мол, хорошо; но мы всерьёз захотели спасти его, пока он всё ещё находится на российской территории (Аванпост располагался в море в нескольких километрах от Кольского полуострова, в полярных владениях нашей страны).

Но как освободить профессора? Нам было известно из тех же писем, что Морской Аванпост представляет собой круглое трёхэтажное строение метров шестидесяти в диаметре, к которому можно приблизиться лишь на самолёте либо на ложке; а профессор содержался в одной из комнат первого этажа. Но одного Хеглен не сказал: где находится окно его темницы по отношению к главному входу здания, стоящего на плоской вершине подводной горы. И поэтому мы не могли просто подплыть к нужному окну, вытащить профессора, вернуться и забыть обо всей истории с похищением, которая тянулась уже почти год. В данной ситуации мы ничего не могли сделать, — во всяком случае, пока. Одно нам было нужно — время: на раздумья, подготовку физическую и моральную, на уговоры драконов, счастье которых было для нас одной из главных целей.

А через две недели мы уже были уверены в успехе и собирались провернуть операцию в ближайшие дни…

— Так… Сначала едем на «метро» до ближайшей к морю станции, до побережья — своим ходом… Нанка, отстань… Я кормил тебя полчаса назад; если у тебя серьёзные дела, для этого есть огороды. У берега надуваем лодку, — надо будем её взять, — и плывём до Аванпоста. Профессор писал, что там есть подводные колья, но я думаю, Ашо справится: ему надо будет нырнуть в воду и подышать на деревяшки огнём… Да, это опасно, зато действенно… Да отцепись же, Нанка!.. Доплывём до замка, а там — по обстоятельствам…

Я сидел на траве и рисовал схему нашего будущего пути на листе бумаги, который положил себе на колени, одновременно отражая натиск Красного дракона, которому, видите ли, приспичило со мной пообщаться. Рядом сидела Ульяна и внимательно смотрела на мои рисунки и каракули, пытаясь понять тайный смысл всего этого бреда.

— Нанка, если хочешь поиграть, то подожди: мне сейчас не до того… А, ты желаешь прямо сейчас? хорошо, тогда ступай к Лойсо; это такая же по размеру, как ты, белая туша на другой половине загона… Наконец-то он от меня отстал!

— Хочешь, я его заберу себе? — предложила Ульяна.

— Ну уж нет, — улыбнулся я. — План ясен?

— Почти. Есть некоторые неизвестные детали…

— Например?

— Сколько там викингов? Это — раз. Сколько у них драконов? Это — два. И, наконец, какова вероятность того, что профессора увезут и оттуда? Это — три.

— Да уж, много неясного… Но я использовал всю имеющуюся у нас информацию при составлении плана, так что это лучшее, что у нас есть.

— Выходит, да, — вздохнула Ульяна. — Ой, Нанка опять сюда идёт…

— Пока ещё идёт… В общем, всё ясно?

— Да.

— Отлично. Ну чего тебе, горе моё?.. Ещё драконьих лютиков? Да пожалуйста!.. Только в следующий раз не отвлекай меня от важного совещания, тебе ясно?

Дракончик смотрел на меня янтарно-жёлтыми глазами. Казалось, ему-то всё действительно ясно.

— Подъём!!! Подъём! Просыпайтесь, дракончики! — говорил я в рупор на Д-языке, обращаясь к своему необычному войску.

Диковинные создания заворочались в жилищах, не желая просыпаться: небо ещё было тёмно-синим, а мои часы показывали полчетвёртого утра.

Кое-как я разбудил драконов, потратив на это минут десять. Труднее всего, как я и предполагал, оказалось растолкать Нанку: он пять минут лежал, не просыпаясь, потом всхрапнул и плюнул в меня маленьким огненным шариком — хорошо хоть не зелёного цвета; я потушил загоревшуюся ветровку и попросил Эа облить Нанку водой. Это помогло: дракон проснулся, сразу же загрязнил свою половину загона и снова плюнул в меня огнём. Я успел увернуться.

Вскоре все драконы проснулись и выстроились в шеренгу.

— Хорошо! — сказал я. — Вы все уже на ногах… вернее, на лапах… короче, неважно. Итак, сейчас мы отбудем из лагеря (я имею в виду ферму) и поедем в направлении Морского Аванпоста. Но сначала я объясню свой план. Мы доезжаем на «метро» до ближайшей к северному побережью «станции», потом — своим ходом до берега; те из вас, кто может летать со скоростью от двухсот километров в час и быстрее, направляются к башенке, стоящей прямо в море примерно в тысяче взмахах крыльями от берега и занимают позицию в воздухе в сотне взмахах от башни. Я дам одному из вас рацию, и он мне сообщит, когда вы будете готовы. Держи, Асси. Ты знаешь, как пользоваться?.. Отлично. Остальные поплывут вместе со мной на надувной лодке — после того, как мы доберёмся до берега. Ничего, навигатор у меня есть, разберёмся. Короче, когда летуны подадут мне сигнал, мы сядем в лодку и отплывём; когда будем в пятидесяти метрах от замка, ты, Ашо, нырнёшь в воду и сожжёшь острые колья, закрывающие подход к Аванпосту. Можешь, кстати, заодно и дверь сжечь. В это время я подаю по рации сигнал летунам, и они подлетают к замку и начинают штурм с крыши, чтобы не получилось, как в прошлый раз: мы начали снизу, а цель забралась на крышу и улетела на самолёте. Цель — это профессор Хеглен, вы его, может, и не знаете, но он должен быть спасён. К нам присоединятся драконы моей напарницы; мы с ней уже обговорили план и разобрались в сигналах, так что проблем возникнуть не должно. Всё ясно? Если поняли меня, выстрелите в воздух. — Ночную тьму прорезало несколько стихий. — Если не поняли, выстрелите в землю. — Никто не пошевелился. — Ладно. Вижу, что вы в боевом настроении, поэтому… отбываем! Еда — в семь утра, час дня и семь вечера, всем по двадцать осенников, не больше! Пошли!

Мы забрались под землю, включили конвейер и понеслись на северо-запад.

Я держал рюкзак, в котором лежали осенники для драконов, рация и надувная лодка, а ещё — три шоколадки и бутылка газировки для меня. Вот что значит — быть предусмотрительным.

Путь на «метро» затянулся до полуночи. Мы соединились с группой Ульяны и добрались до нужной «станции» вместе. Выгрузились, наелись, отступив от расписания, легли спать.

Утром проснулись рано — часов в пять или шесть. Накормили драконов, нацепили ролики и помчались на север.

А уже вечером следующего дня мы вышли на берег бескрайнего моря. Было прохладно — градусов двенадцать, вода — так вообще не больше плюс пяти по Цельсию. Но купаться мы не собирались; перед нами стояла важная конкретная задача.

— Отряд «воздух» пошёл! — скомандовал я, и группа драконов, включающая Асси, Дане и Чёрную фурию, взлетела и почти мгновенно исчезла в тумане.

Мы с Ульяной надули лодку. Она оказалась довольно вместительной: в ней свободно разместились я, моя спутница и все драконы, не умевшие плавать. Ульяна приволокла с собой самое ценное — переносной моторчик; я не стал спрашивать, где она его достала, и просто закрепил на заднем конце судна. Дёрнул за шнур, и мы поехали. Эа, Ашо и Хэш поплыли в кильватере.

Вскоре зашипела рация: летуны передали, что ждут нас на позиции. К этому времени мы уже подплывали к Аванпосту. Я заглушил мотор и сделал Эа и Хэшу знак отплыть чуть подальше. Ашо скрылся под водой, окутанный облаком пара, и, судя по тому, как вскипело море перед замком, дракон сжёг подводные колья. Затем он вынырнул и уничтожил дверь, ведущую в тюрьму профессора.

Я достал рацию и отдал летунам приказ начать штурм. Мы все выскочили из лодки (а Эа, Ашо и Хэш — из воды), я выпустил из плавсредства воздух, засунул лодку в рюкзак, и мы начали бой…

Дверь темницы распахнулась. Профессор разлепил глаза и обнаружил, что его вовсю трясёт викинг, явно чем-то встревоженный.

— Вставай, старик! Ну же! Пошёл, пошёл! Быстрее! — кричал викинг, таща за собой отстающего профессора.

— Что… случилось? — спросил Хеглен на бегу.

— Не твоё дело! — рявкнул викинг. — Нет времени объяснять. Пошли!

Второй этаж… третий… крыша. Профессор увидел знакомый самолёт и тяжело вздохнул. В отличие от Бастиона Земли, на крыше Морского Аванпоста находилась приличная взлётно-посадочная полоса, оборудованная, как на авианосце, катапультой, ибо даже двухсот футов дорожки было недостаточно для разгона самолёта «Цессна».

Викинг затолкал Хеглена на заднее сиденье, сам сел в кресло пилота. Оба пристегнулись. Викинг завёл двигатели…

Вдруг мощный удар в борт сотряс летательный аппарат. Викинг выругался и начал разгон. В другом борту после ещё более мощного удара появилась вмятина, потом ещё одна: кажется, самолёт был бронированным, но стихия Воздуха всё же объективно была сильнее.

Конец полосы… взлёт! Резкий вираж… Удар молнии! Голубые искорки появились на задней стенке салона, пронеслись по всему самолёту и исчезли в кабине. Взорвалась приборная панель, осколки стекла и детали полетели в лицо профессору. Это была атака стихией Энергии.

Самолёт накренился и упал в воду. В иллюминатор теперь была видна серо-зелёная муть холодного моря.

Профессор сжался в ожидании гибели. Но проходили секунды, и ничего не происходило. Вместо погружения ощущалось движение вперёд.

— Мы выживем? — обратился Хеглен к викингу. — Самолёт затонул…

— Не затонул, а погрузился, — резко ответил викинг. — Наши конструкторы добавили дополнительную броню и ещё сделали так, что «Цессна» превратилась в самолёт-амфибию, то есть под водой она трансформируется в субмарину. Понятно, старик?

— Поразительно! Такие достижения при сверхнизком уровне грамотности и ужасающей грубости… Невозможно!

— Полегче… а то акулам скормлю! — взвился викинг.

— Здесь они не водятся, — мягко возразил Хеглен.

Викинг не нашёл, что ответить.

Профессор взглянул в иллюминатор. Где-то вдали полыхнула бело-фиолетовая вспышка — след удара стихией Кристалла. «Ну и ну!» — подумал профессор и отвернулся.

Там, куда попал разряд Космической энергии, активно испарялась вода.

— И в этом замке его нет! — воскликнул я и пнул ногой стену коридора. — Они опять его вывезли!

— Значит, скоро профессор появится в Покинутой Башне, — сказала Ульяна.

В этот момент через окно одной из комнат, у которых мы вышибли двери, в здание влетели Асси, Дане и Фурия.

— Ну? — нетерпеливо спросил я.

— Тот, кого вы искали, сел в металлическую штуку с крыльями и хвостом, — начал Асси на Д-языке. — Я ударил Воздухом в бок этой штуки, но не повредил ей. Тем временем она поднялась над площадкой. Дане выстрелил в неё Энергией, и она упала в воду. Затем Фурия выпустил нечто белое и сиреневое, но явно не попал…

— Вы сбили самолёт с профессором?! — в ужасе крикнула Ульяна по-русски.

— Нечто белое и сиреневое упало в воду, вспыхнуло, — добавил Асси, — и я увидел в этом свечении, как эта металлическая штука уплывает прочь под водой.

— Самолёт-амфибия? — удивился я. Повернулся к оторопевшей Ульяне и сказал: — Кажется, твой пращур всё же доберётся до Норвегии живым.

— Норвегия? — переспросила она. — Но как мы?..

— Потом, — прервал её я. — А сейчас нам всем надо возвращаться.

Наша четвёртая по счёту вылазка не увенчалась успехом. Профессора в последний момент успевали вывезти из каждой захваченной нами крепости, и нас это здорово бесило. У нас оставался ещё один шанс — штурм Покинутой Башни, откуда профессор мог попасть либо к нам, либо в замок Хлур — резиденцию короля викингов. Последний вариант нам не нравился, главным образом из-за своей относительной безнадёжности: захват королевского замка должен был являться тщательно спланированной масштабной военной операцией, каковую мы провернуть не могли.

В данном определении меня зацепило слово «военная». Это подразумевало создание настоящей во всех смыслах армии — большого подразделения с дисциплинированным личным составом. Как «личный состав» выступали драконы, которых у меня уже было восемнадцать, а у Ульяны — тридцать пять. Чем не взвод и не рота соответственно?

Проблемы были разве что с дисциплиной: драконы ни в какую не желали ежедневно вставать в семь утра, есть по расписанию и учиться «военному языку»: словам вроде «есть», «так точно», «никак нет», «отставить» и так далее. Поэтому я плюнул на контроль поведения драконов и ввёл только лишь воинские звания. Себя я провозгласил капитаном; Ангу назначил старшим лейтенантом, Асси и Берти — лейтенантами, Ману и Эа — младшими лейтенантами, Тиника — старшим прапорщиком, Чёрную фурию — простым прапорщиком; Аркон получил звание старшины; Дизи и Баро я присвоил старших сержантов; Дане стал обычным сержантом, а Оухи — младшим; Хафе, Хэшу и Уско пришлось утешаться тем, что они стали ефрейторами; Нанке и Лойсо (так звали Белого дракончика, уже достигшего метра в длину) выпало быть рядовыми. Но тем и ограничилось: все знали о своих званиях, но не придавали им особого значения. И лишь когда я акцентировал внимание на чине того или иного дракона, тот начинал вести себя в соответствии с положением, в которое я его поставил.

В общем, милитаризация была едва заметной. Но драконы приобрели некую дополнительную твёрдость, что ли, решительность… короче, главные солдатские качества, свидетельствующие о хорошей закалке характера. У меня была настоящая армия.

Мы не прекращали свои попытки договориться со Сказочными драконами и выменять у них хотя бы по одному яйцу каждого вида.

Ульяна в последние дни мая каким-то непостижимым образом сумела добыть яйцо Жёлтого дракона. Правда, после этого приключения у её Эхи не хватало половины хвоста, — видимо, результат удачного плевка кислотой.

В этот момент я устанавливал контакт с общиной Зелёных драконов, живущих на болоте километрах в двадцати от моей фермы.

Их там было около десяти — большая, хорошая, полноценная семья. Прежде чем направиться к их месту обитания, я понаблюдал за общиной в бинокль из не досягаемого для драконов укрытия. Одна взрослая пара… четыре маленьких дракончика… два «тинэйджера», чей размер сильно превосходил габариты «детишек» и явно недотягивал до величины «взрослых»… один «старик»… Жила вся эта компания в трёх гигантских высохших деревьях с огромными дуплами, похоже, открывающими вход в подземелья: «родители» отдельно, «дети» и «подростки» — вместе, «старик» — отдельно от всех. Если судить по этой информации, внутренние размеры всех «жилищ» были примерно одинаковы.

Зелёные драконы выделяли из ноздрей синий газ, очевидно, тяжелее воздуха раза в два, потому что он не взлетал в небо, как водород или гелий, а стелился по поверхности. Кроме того, он был взрывоопасным и прекрасно горел. Я знал, что взрослые драконы этого вида были способны метать молнии, как мой Дане, так что следовало действовать очень осторожно, чтобы не разозлить «хозяев» болота, а то они, защищаясь, вполне могли использовать технику камикадзе и взорвать болото вместе со мной и собой — за компанию. Я не знал, пойдут ли они на такую крайнюю меру, но такой вариант нельзя было не рассматривать: всё-таки Зелёные драконы относятся пока к неисследованным, а потому — таинственным и загадочным существам… кто знает, что у них на уме…

Я долго не мог понять, чем они питались, но после трёх дней наблюдений установил, что они ловили комаров и стрекоз (взрослые ещё изредка отлучались поохотиться на что-нибудь более питательное), а за неимением нормальной пресной воды им всем приходилось пить болотную жижу. Я даже в душе посочувствовал этим грязным существам, проживавшим в таком угрюмом месте.

Выяснив всё о Зелёных драконах, я стал размышлять, чем их можно соблазнить, в смысле — яйцом какого Настоящего дракона. Было желательно, чтобы совпадали цвет и общие внешние черты.

Зелень? Нет, дракон вырастет слишком милым. Семена? Нет, уши большие. Подсолнух? Арбуз? Совсем не то. Плющ? Однозначно нет: выдаст яркий воротник на шее. Яд? Хм, а вот этот вариант может сработать. Дракон Яда внешне весьма похож на Зелёного; вполне вероятно, что он со временем превратится в одного из жителей болота, научится ловить комаров и пускать цианистого оттенка дым. Вряд ли, конечно, он сможет завести там семью: слишком разные системы размножения; но к обстановке а общине он определённо адаптируется, — это я знал точно.

Надо было всего лишь достать яйцо Ядовитого дракона. Стихии: Тень, Пустота, Зелень; взрослая особь выделяет в сутки от десяти до двадцати пяти миллилитров концентрированного алкалоида — достаточно, чтобы убить пятнадцать человек. Яйцо в Д-нет-магазине стоило несколько тысяч рубинов (у меня не было желания выяснить это точно); а для выведения дракона требовались элементы Смерть и Зелень, одного из которых у меня тоже не было, как и сундука красных камней строго определённой огранки.

Ульяна также не имела средств для такого предприятия: и рубинов, и дракона Смерти, чьи стихии входили в состав Яда. Но у нас с недавних пор были связи в заповеднике в Новосибирской области, и я надеялся, что там мне помогут.

Я написал документ на имя начальника заповедника, в котором просил или предоставить мне на один день в пользование дракона Смерти, или же выдать за довольно крупную сумму в Д-монетах яйцо дракона Яда, и стал ждать ответа: в прошлый раз всё удалось провернуть очень быстро. И теперь случилось так же: прилетел выписанный мной дракон, побыл немного в моём Хрустальном гроте, заменяющем Гнездовье, наедине с Дизи, драконом Зелени, и улетел обратно, оставив меня с яйцом с семью зелёными полосками.

Ну уж сейчас-то контакт стал возможен. И даже необходим.

Двадцать девятого мая я вылетел на Асси в сторону Зелёного болота, как мысленно прозвал то место, где жили создания, с которыми я искал сближения.

Покружился немного в отдалении, спрятал Асси в лесу, а сам направился к болоту.

Надо мной пронеслись два взрослых Зелёных дракона — главная сила общины. Я сразу спрятался за деревом и продолжил свой путь, лишь убедившись, что они скрылись вдали.

«Если „взрослые“ улетели, — размышлял я, подходя к гнилому водоёму, — значит, их „жилище“ свободно. Отсюда следует, что я смогу заменить одно яйцо без ствола с дуплами»; «взрослые» жили в левом.

Над болотом носилось «молодое поколение»: «младшие» соревновались в скорости полёта, а «старшие» медленно летали поодаль, не отрывая глаз друг от друга. Отлично. Если я буду вести себя тихо, меня не заметят.

Касаясь ботинками болотной глади не дольше, чем на мгновение, и только поэтому не увязая в грязи, я добрался до нужного дерева и, оглядевшись по сторонам, залез в дупло.

Каменная лестница естественного происхождения привела меня в просторное подземелье. Синего дыма здесь было ещё больше, чем снаружи, и от вони кружилась голова. Я заметил соломенную подстилку в дальнем конце помещения и устремился туда.

Бинго! На соломе лежали два полуметровых чуть зеленоватых яйца. Я положил рядом прихваченное яйцо дракона Яда и засунул одно из «хозяйских» в сумку.

В этот момент раздалось хлопанье крыльев, и в подземелье влетели вернувшиеся Зелёные драконы. Я не ожидал их появления; кажется, кто-то всерьёз решил, будто мне пора… того… Дракон-«мужчина», рассерженный видом чужака в его доме, отбросил в угол тушу пойманного только что кабана и надулся, готовясь выпустить в меня молнию, не понимая, что тем самым он подписывает смертный приговор и себе…

Немая сцена могла длиться вечно. Но я вытянул руку вперёд и заговорил на Д-лингве с тёплыми и сладкими интонациями (почему-то этот язык помогает в общении даже со Сказочными драконами):

— Я вам не враг, и вы мне — тоже. Я забираю у вас то, что вы произвели, но даю взамен то, что произведено другими! — Я поднял вверх яйцо дракона Яда. Чета «охотников» озадаченно на меня глядела. — Можете выстрелить в меня молнией, но я обещаю, что в таком случае умрёте и вы. Подумайте, пожалуйста.

Я осторожно положил крохотное по сравнению с пялящимися на меня исполинами яйцо и поднял обе руки, демонстрируя свою безоружность. Драконы изумлённо смотрели на меня и на яйца.

— Могу я уйти? — спросил я, не надеясь на вразумительный ответ.

Каково же было моё удивление, когда два великана посторонились, уступая мне дорогу к выходу из подземелья! Я поклонился им (в этом деле лучше перегнуть палку) и быстрым шагом убрался из негостеприимного места.

Я бежал прочь по болотной жиже, не оглядываясь на «жилища» драконов. И всё же они мне понравились.

Парочка «подростков», обмениваясь тихим высоким рычанием, исчезла в центральном дупле.

Зелёный дракончик вылупился на следующее же утро. Так как других сказочных драконов звали Нанка и Лойсо, этому я решил дать имя Хонна и возвести в рядовые.

Мне пришлось изменить расположение перегородок в загоне, чтобы и третьему его жильцу хватило места. Но дело того стоило.

Хонне понравился дракорень, а вот осенники он есть не захотел. Я вздохнул и скормил отвергнутую траву Нанке и Лойсо.

В общем, хлопот с ними было сравнительно мало. Оно и к лучшему: я не мог тратить лишнее время на свою ферму, — меня ждали новые контакты.

Вскоре произошли два события. Не знаю, как насчёт второго, но первое определённо было плохим: Ульяна провалила контакт с Зелёными и Белыми драконами. Впрочем, меня это не касалось, и я предпочёл отнестись к неудачному сближению нейтрально.

Вторым событием был приезд моей семьи на дачу, брошенную ещё в прошлом году, в конце августа.

Я не знал, что думают о моём исчезновении несколько месяцев назад родители, но Сева имел точное представление об этом — и по моей давней просьбе никому ничего не говорил. Мне пришлось усилить конспирацию, чтобы никто из моей семьи не заметил меня в лесу в обществе странных крылатых существ, которых я по привычке продолжал звать драконами.

Впрочем, в моей жизни ничего не изменилось. Ферма работала так же — с девяти до пяти с перерывом на обед. Драконы чувствовали себя хорошо и постоянно развивали свои умения и навыки.

Правда, у них появился новый показатель — «уровень счастья», исчисляемый в процентах и обуславливающий их поведение. Нормальным считалось значение в семьдесят процентов.

Мне прислали специальный прибор — «счастьемер», — которым эту величину можно было измерить. Это я и сделал. На моей ферме средний уровень счастья во время сна составлял восемьдесят шесть процентов, после завтрака — семьдесят девять, после обеда — семьдесят два, во время тренировки — сорок один, после ужина — шестьдесят три. В целом, у меня жили вполне счастливые, довольные своей жизнью драконы.

Этим можно было гордиться.

Бойкотировав приезд Севы, я продолжал контакты со Сказочными драконами. Теперь я нацелился на встречу с Серебристыми и Золотыми особями, которые, в отличие от всех остальных драконов, носили чешую вместо кожи. Но ядовитым газом они не дышали и кислотой не плевались, а огнём стреляли лишь при самозащите (хотя под это понятие можно подвести всё, что угодно). И ещё они, насколько мне было известно из новостей, неплохо дрались своими лапами и хвостами.

В стране было обнаружено лишь одно логово Драгоценночешуйных драконов. По сути, они представляли собой один и тот же вид, просто имели разные цвета чешуи. И жили они вместе, так что в семье могли спокойно сосуществовать, например, три Серебристых и два Золотых дракона. Или наоборот.

Я решил отправиться на разведку, но сначала обдумал все сопутствовавшие этому проблемы.

На роль Серебристого больше всего подходил Призрачный дракон. Правда, и его облик был далёк от нужного, но я собирался отдать лишь яйцо, поэтому меня угрызения совести не мучили. Вдобавок мне было интересно, как будут развиваться Настоящие драконы среди Сказочных; адаптируется ли Призрак или нет?

А дракон Золота влёт мог влиться в общество Златочешуйных — просто из-за совпадающего цвета и назначения. Я не удивился бы, узнав, что драконы в золотистой чешуе научились выделять золото, а в серебристой — серебро, и причём в чистом виде! Но пока было неизвестно, способны ли Сказочные драконы на что-нибудь полезное. Это я и хотел выяснить.

Второго июня я узнал, что Ульяне удалось получить яйцо Чёрного дракона. Она сначала покормила его, потом вежливо поговорила с ним, усыпила колыбельной и преспокойно заменила одно из его яиц на яйцо Чёрной фурии! Для справки: это разные виды драконов.

Я подивился изобретательности своей напарницы и возобновил подготовку к встрече со Сказочными драконами нужного мне цвета.

Я выписал из заповедника яйца дракона-Привидения и дракона Золота, заплатив за них аж четыреста семьдесят тысяч Д-монет. И это мне ещё сделали скидку — во как! Но, во всяком случае, я получил требуемое.

Четвёртого июня я с утра вылетел на разведку места обитания Драгоценночешуйных драконов. Их видели пока лишь в Томской области, но у меня не было желания забираться так далеко от фермы. К тому же, туда придётся лететь на драконе Воздуха несколько часов, не меньше — на максимальной скорости! Я старался отыскать их жилище в Красноярском крае, в случае неудачи в родном регионе — в Хакасии или Кемеровской области, но это предел…

— Что?! И Морской Аванпост тоже сдали?! Убью! Уволю!.. Пленника хоть вывезли? Как всегда: замок отдаём, узника увозим… Ладно, в Покинутую Башню его. Нет, в моём замке мест нет: все камеры заполнены и переполнены сдавшимися солдатами. При угрозе захвата Башни… чего допустить нельзя… короче, убейте Хеглена. Нет, не сейчас, а тогда, когда враг доберётся до комнаты, в которой будет сидеть узник! Как? Ну… По прибытии пленника приставьте к нему охранника и проинструктируйте последнего на этот счёт. Всё понятно? Отбой.

Король Хенрик Пятый выключил селектор и встал из-за стола.

Ситуация была донельзя серьёзной: от влияния Королевства викингов освободилась вся раньше занятая этим тайным государством территория России, а именно — два с половиной миллиона квадратных километров тайги и тундры! Королевство утратила половину своих земель за какой-то год! Все телепаты погибли при странных обстоятельствах! А из похищенного премьер-министра Федерации драконников за всё это время не выжато ни бита информации! Кошмар!..

Король подёргал себя за бороду, подошёл к окну и в который уже раз посмотрел на звёздное небо.

С тёмно-синего купола ярко светило своими шестнадцатью видимыми звёздочками одно из самых больших в Северном полушарии созвездие Дракона.

Незаметно пролетела половина июня.

Изредка на мою ферму заглядывал Сева, которому было уже двенадцать лет, — просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Он однажды сказал мне, что драконы его не привлекают так, как меня, и поэтому он не хочет иметь свою ферму или даже работать у меня. Я спокойно выслушал его и вернулся к своим обязанностям.

Сказочные драконы росли не по дням, а по часам. Уже к середине месяца Нанка и Лойсо достигли двух метров в длину, а Хонна, Нуфлин и Маба — полутора, то есть все они сравнялись по размерам с Настоящими драконами, которых у меня было аж семнадцать штук: добавились драконы Синего пламени и Шипов.

Синепламенника я назвал Шианг. Он представлял собой тёмно-серую змейку с большой шарообразной головой, относительно острыми зубами, бледно-розовым животом, глазами с желтоватыми белками и чёрной радужкой, а также — со свирепым нравом. Если он был разозлён (а это случалось довольно часто), он начинал плеваться голубым огнём; и со стороны казалось, что горит сама его слюна. Однако Шианг во всём мне подчинялся, без возражений выполнял мои команды и с удовольствием ел осенники.

Шипастый дракон — Ксинг — разительно отличался от Шианга. Четырёхлапый, практически без хвоста, грязновато-белого цвета, с заострённой сверху головой, вечно полуприкрытыми синими глазами и гребнем на спине из острых коричневых шипов, он имел спокойный характер, а выражение на его морде в каком-то смысле можно было истолковать как снисходительное. Несмотря на это, он уже с первых своих дней был весьма опасным противником: он очень метко стрелял Воздухом и Энергией, а ещё мог пускать в противника свои шипы, которые при утрате отрастали заново.

Мой взвод разросся до двадцати трёх драконов — семнадцати Настоящих, пяти Сказочных и одного Особого, — я имею в виду Чёрную фурию. Кстати, его длина дошла уже почти до двух метров, а высота при стоянии на всех лапах достигала моего роста.

В общем, теперь я мог на вопрос о том, подготовлен ли я к нападению на пятый замок викингов, твёрдо ответить: «Да!»

Профессор завершал свою скромную вечернюю трапезу. В этот момент в камеру вошёл викинг и уселся на стул у входа. Профессор заметил у него на поясе меч в позолоченных ножнах.

— Значит, так, — сказал викинг, зевая через каждые два слова, — меня приставили к тебе на время твоего пребывания в этом месте…

— Зачем? — машинально спросил Хеглен и удивился собственной смелости.

— Много будешь знать — перестанешь спать, — изрёк викинг.

— А я и так почти не сплю, — ответил профессор, — ну, может, два или три часа…

— Короче, если твои дружки захватят Башню и постучат в дверь этой комнаты, я тебя прикончу. И не смотри на меня так, — это не я придумал, мне приказали…

Тут у викинга заверещал мобильный телефон. Воин вытащил его из кармана, посмотрел на экран, сказал:

— Это секретные переговоры; мне придётся выйти, — и временно покинул камеру.

А профессор, не отрывая от двери настороженного взгляда, сунул пуку в складки своей синей мантии, достал оттуда полупрозрачный сиреневый кристалл, похожий на драгоценный камень аметист, обшарил глазами стены, нашёл в углу малюсенькую нишу у самого пола и положил туда кристалл. Затем вернулся на своё прежнее место.

И вовремя: в следующую секунду в камере снова появился тот викинг.

Мы назначили штурм Покинутой Башни на двадцать второе июня — день летнего солнцестояния. У нас была уже такая мощная армия, что мы могли позволить себе настоящий бой, и нам не надо было подкрадываться к замку под покровом ночной тьмы, которая в назначенный день длилась меньше всего в году.

Мы выехали восемнадцатого июня на «метро». Мы планировали доехать до одной прибрежной «станции» в Германии, сесть в ту же лодку, на которой добирались недавно до Морского Аванпоста, обогнуть по воде пол-Скандинавии и высадиться в Норвегии. Дорога в подземном туннеле должна была отнять часов тридцать, а кратчайший путь по морю — сорок; всего, значит, мы будем добираться до Башни трое суток. Приедем как раз вечером двадцать первого июня, поспим немного и на рассвете нападём на последнюю боевую цитадель викингов.

Мы ехали, ели, спали и снова ехали. Нам было скучно, потому что скорость двести километров в час не позволяла заниматься чем-либо интересным, а если честно, то такая быстрота движения вообще не давала нам отвлекаться от дороги. Мы сидели на бешено несущемся конвейере и беседовали, в то время как наши драконы играли где-то позади. Им, в отличие от нас, было чем заняться.

Мы вышли из «метро» на северном побережье Германии. Ветер крепчал, готовый перейти в шторм. Я надул лодку, Ульяна поставила на неё мотор, мы отчалили. Все умеющие плавать драконы передвигались вслед за нами по воде, умеющие летать — по воздуху, остальные сидели в лодке, но их было немного.

Мы плыли, ели, спали и снова плыли. Вокруг нас расстилалось бескрайнее Северное море. Изредка мы доливали в мотор бензина (Ульяна взяла с собой несколько литров), чтобы тот не заглох, пока мы преодолевали бесконечные пространства, занятые водой.

Мы направлялись к Покинутой Башне.

Вскоре на горизонте показались очертания когда-то грозного, но теперь пустого и обшарпанного сооружения.

Покинутая Башня имела форму цилиндра, на который сверху поставили конус крыши. В здании было восемнадцать этажей, и вместе с крышей его высота доходила до семидесяти метров. Материалом внешних стен служил простой серый обветренный камень, а верхушку покрывала тёмно-красная черепица.

Мы причалили к берегу, сдули лодку и сняли с неё мотор. Там же, у моря, мы разбили лагерь и после быстрого ужина заснули почти моментально, несмотря на то что солнце было только на полпути от зенита к краю неба.

Через несколько десятков часов мы добрались до Ульяниной фермы.

Мы приземлились, рассадили её драконов по жилищам (своих я отправил на «метро» ко мне), она принесла две лопаты, мы расчистили место около её хижины, вырыли яму, положили туда тело профессора и закопали. Ульянин дракон Чугуна притащил каменную плиту, а дракон Металла своим рогом вырезал на ней надпись: «Александр Бенедикт Корвин Дилвиш Фредегар Гебброн Хеглен. 1919–2039».

Мы постояли у свежей могилы. Не было ни слёз, ни погребальных речей, ничего.

Затем я повернулся и направился к станции «метро».

Я вышел на своей «станции», уложил драконов спать, а сам, не видимый под чёрным небом, впервые за десять месяцев направился на дачу своих родителей.

Дверь была заперта, и я осторожно в неё постучал: три раза, потом ещё три. Щёлкнул замок, и на пороге возник Сева. Он секунды две ошарашенно на меня пялился, сказал мне: «Заходи», — а затем ринулся в дом, и я услышал его ликующий крик:

— Мама, папа! Данил вернулся!!!

Раздался топот трёх пар ног, и вскоре на меня выпучила глаза вся семья. Пока они ещё не оправились от потрясения, я спросил, прислонившись к дверному косяку:

— Мне можно зайти?

— Конечно, — тихо ответил папа.

Я вошёл и собрался было наверх, но меня затащили в гостиную, усадили на диван и забросали тысячей вопросов. Я поднял руку, и гвалт стих. В наступившей тишине мои слова прозвучали громко и решительно:

— Я понимаю, что вы меня долго не видели и не знаете ничего о том, где меня носило почти год. Но я зашёл, лишь чтобы попрощаться и забрать свой ноутбук.

— Но, может, всё-таки расскажешь, как ты провёл триста дней вдали от нас? — попросила мама.

— Так и быть, посвящу вас в эту страшную тайну, — усмехнулся я. — Только никому ничего не говорите из того, что я вам сейчас расскажу, обещаете? Итак, всё началось с того, что…

Я говорил и говорил, каждые полчаса выпивая стакан чая. Ночь прошла, настало утро, но моя история всё не кончалась. Когда я произнёс последнее слово, был уже день.

Я поднялся на второй этаж, взял ноутбук и ушёл. И меня больше не видели.

Мы с Ульяной всё лето усиленно занимались, навёрстывая пропущенный учебный год. Осенью мы договорились со школой об экстернате: нам в реальном времени задают по «Скайпу» вопросы, а мы на них отвечаем. И всё равно мы остались отличниками.

С Недом мы поддерживали отношения и впредь, так что наша троица не превратилась в пару меня и Ульяны. Мы продолжали дружить, чтя память профессора и не забывая его славное имя.

Я всё-таки решил остаться в Федерации драконников. Россия для меня отошла на второй план.

И каждый раз, просыпаясь по утрам, я говорил себе: «Вчера был куда более вчерашний день, чем будет сегодня».

Элемент — Огонь.

Стихия — Огонь.

Внешность: смотри в главе 2, эпизоде 4.

Нормальная температура тела: плюс девяносто — девяносто два по Цельсию.

У меня на ферме — Ангу.

1. Константин I: 27 до н. э. — 34 н. э.; 1 — 34 н. э.

2. Луций I: 3 — 66 н. э.; 34–66.

3. Муций I: 8 — 71; 66–71.

4. Марк I: 33–91; 71–91.

5. Константин II: 35 — 100; 91 — 100.

6. Гай I: 41 — 101; 100–101.

7. Валерия I: 62 — 121; 101–121.

8. Тиберий I: 62 — 123; 121–123.

9. Гай II: 92 — 158; 123–158.

10. Луций II: 117–181; 158–181.

11. Флавия I: 125–193; 181–193.

12. Муций II: 147–208; 193–208.

13. Астроний I: 180–263; 208–263.

14. Марк II: 209–280; 263–280.

15. Юлия I: 214–283; 280–283.

16. Тарквиний I: 231–289; 283–289.

17. Клавдия I: 239–299; 289–299.

18. Александр I: 243–309; 299–309.

19. Тиберий II: 262–318; 309–318.

20. Клавдия II: 290–353; 318–353.

21. Константин III: 317–375; 353–375.

22. Марк III: 319–388; 375–388.

23. Гай III: 347–409; 388–409.

24. Семпрония I: 353–409; 409.

25. Лаврентий I: 380–450; 409–450.

26. Валерия II: 409–453; 450–453; убита.

27. Тарквиний II: 413–468; 453–460; свергнут.

28. Георгий I: 438–500; 460–500.

29. Карл I: 467–526; 500–526.

30. Юлия II: 469–527; 526–527.

31. Карл II: 505–558; 527–558.

32. Карл III: 539–580; 558–580.

33. Карл IV: 544–598; 580–598.

34. Жанна I: 571–639; 598–639.

35. Ольга I: 598–651; 639–651.

36. Георгий II: 604–661; 651–661.

37. Карл V: 636–692; 661–692.

38. Карл VI: 664–727; 692–727.

39. Ольга II: 698–768; 727–768.

1. Яков I: 727–793; 768–793.

2. Яков II: 762–826; 793–826.

3. Елизавета I: 790–848; 826–848.

4. Яков III: 819–892; 848–892.

5. Георгий III: 846–915; 892–915.

6. Елизавета II: 878–934; 915–934.

7. Людовик I: 909–976; 934–976.

8. Людовик II: 939 — 1008; 976 — 1008.

9. Людовик III: 970 — 1040; 1008–1040.

10. Ольга III: 997 — 1060; 1040–1060.

11. Жанна II: 1025–1090; 1060–1090.

12. Яков IV: 1062–1136; 1090–1136.

13. Карл VII: 1090–1158; 1136–1158.

14. Мария I: 1128–1189; 1158–1189.

15. Людовик IV: 1157–1227; 1189–1227.

16. Людовик V: 1187–1251; 1227–1251.

17. Ольга IV: 1219–1291; 1251–1291.

18. Карл VIII: 1242–1311; 1291–1311.

19. Мария II: 1276–1333; 1311–1333.

20. Георгий IV: 1304–1381; 1333–1381.

21. Иоанн I: 1333–1400; 1381–1400.

22. Софья I: 1362–1432; 1401–1432.

23. Вильгельм I: 1391–1464; 1432–1464.

24. Иоанн II: 1420–1492; 1464–1492.

25. Софья II: 1446–1515; 1492–1515.

26. Клавдия III: 1472–1536; 1515–1536.

27. Христофор I: 1498–1564; 1536–1564.

28. Людовик VI: 1526–1598; 1564–1598.

29. Жанна III: 1555–1624; 1598–1624.

30. Карл IX: 1586–1651; 1624–1651.

31. Софья III: 1616–1687; 1651–1687.

32. Эмиль I: 1642–1705; 1687–1705.

33. Вильгельм II: 1668–1732; 1705–1732.

34. Ольга V: 1696–1759; 1732–1759.

35. Карл X: 1727–1789; 1759–1777; отрёкся от престола.

1. 1777–1784: Томас Джефферсон.

2. 1784–1791: Джордж Вашингтон.

3. 1791–1798: Жак-Леон Вертаньяк.

4. 1798–1805: Луиджи Чиффо.

5. 1805–1812: Наполеон Бонапарт (!!!).

6. 1812–1819: Андрей Лыков (вот когда начались «происки России»!).

7. 1819–1826: Зденек Марич.

8. 1826–1833: Джон Никсон.

9. 1833–1840: Йозеф Штифель.

10. 1840–1847: Пабло Торибио.

11. 1847–1854: Карл Маркс (!).

12. 1854–1861: Фридрих Энгельс (!).

13. 1861–1868: Томаш Сакура.

14. 1868–1875: Луи Лежен.

15. 1875–1882: Франц Иосиф Ульфман.

16. 1882–1889: Герберт Джордж Уэллс (и ведь молчал же!).

17. 1889–1896: Ирвинг Кельвин.

18. 1896–1903: Мартин Йохансен.

19. 1903–1910: Криштиану Реннер.

20. 1910–1917: Николай Романов.

21. 1917–1924: Урсула Гисс.

22. 1924–1931: Сэмюэл Пэттисон.

23. 1931–1938: Адольф Гитлер (и такое тоже бывает!).

24. 1938–1945: Чжень Цзывонь.

25. 1945–1952: Хироши Аракава.

26. 1952–1959: Иосиф Сталин (он в 1953-м не умер, а просто понял, что не может управлять двумя сверхдержавами одновременно).

27. 1959–1966: Эрнест Чекки.

28. 1966–1973: Мария Россита.

29. 1973–1980: Фидель Кастро Рус (тот самый!).

30. 1980–1987: Анатолий Громов.

31. 1987–1994: Борис Ельцин (о некоторых людях мы можем кое-чего не знать…).

32. 1994–2001: Артур Кеннет.

33. 2001–2008: Иоганн Мелькер.

34. 2008–2015: Хашид аль-Джимшук.

35. 2015–2022: Дональд Трумэн (хм?).

36. 2022–2029: Апо Фиссель.

37. 2029–2036: Марина Шалот.

38. С 2036 — Иштван Дапчезу.

1. Эйрик I: 953 — 1004; 981 — 1004.

2. Лейф I: 979 — 1038; 1004–1038.

3. Торвальд I: 1008–1062; 1038–1062.

4. Хенрик I: 1013–1066; 1062–1066.

5. Мартин I: 1037–1069; 1066–1069; убит.

6. Ларс I: 1045–1096; 1069–1096.

7. Хенрик II: 1075–1132; 1096–1132.

8. Астрид I: 1101–1135; 1132–1135; убита.

9. Олаф I: 1104–1158; 1135–1158.

10. Торвальд II: 1136–1192; 1158–1192.

11. Эйрик II: 1164–1220; 1192–1220.

12. Тура I: 1190–1233; 1220–1233.

13. Астрид II: 1192–1241; 1233–1241.

14. Альк I: 1217–1274; 1241–1274.

15. Хенрик III: 1242–1302; 1274–1302.

16. Альк II: 1273–1328; 1302–1328.

17. Олаф II: 1301–1355; 1328–1355.

18. Ларс II: 1311–1362; 1355–1362.

19. Эйрик III: 1330–1392; 1362–1392.

20. Тура II: 1336–1393; 1392–1393; свергнута и убита.

21. Торвальд III: 1363–1423; 1393–1423.

22. Альк III: 1391–1430; 1423–1430; убит.

23. Лейф II: 1393–1444; 1430–1444.

24. Астрид III: 1421–1453; 1444–1453; убита.

25. Хенрик IV: 1423–1489; 1453–1489.

26. Альк IV: 1454–1509; 1489–1509.

27. Олаф III: 1458–1514; 1509–1514.

28. Тура III: 1483–1534; 1514–1534.

29. Эйрик IV: 1485–1540; 1534–1540.

30. Ларс III: 1487–1543; 1540–1543.

31. Астрид IV: 1524–1592; 1543–1592.

32. Лейф III: 1551–1604; 1592–1604; убит.

33. Торвальд IV: 1554–1607; 1604–1607; убит.

34. Альк V: 1588–1642; 1607–1642.

35. Барбара I: 1589–1642; 1642; свергнута и убита.

36. Ральф I: 1613–1675; 1642–1675.

37. Ральф II: 1642–1700; 1675–1700.

38. Игорь I: 1673–1732; 1700–1732.

39. Ларс IV: 1674–1733; 1732–1733.

40. Олаф IV: 1675–1737; 1733–1737.

41. Эйрик V: 1700–1757; 1737–1757.

42. Тура IV: 1705–1759; 1757–1759.

43. Ральф III: 1732–1797; 1759–1797.

44. Ральф IV: 1759–1826; 1797–1826.

45. Астрид V: 1789–1841; 1826–1841.

46. Игорь II: 1814–1880; 1841–1880.

47. Оскар I: 1844–1917; 1880–1917.

48. Оскар II: 1872–1925; 1917–1925; убит.

49. Барбара II: 1875–1936; 1925–1936; убита.

50. Ральф V: 1876–1945; 1936–1944; свергнут.

51. Тура V: 1901–1950; 1944–1950; убита.

52. Игорь III: 1903–1975; 1950–1957; отрёкся от престола.

53. Оскар III: 1904–1961; 1957–1961; свергнут и убит.

54. Ларс V: 1936–2011; 1961–2011.

55. Олаф V: 1963–2038; 2011–2038.

56. Хенрик V: 1991–2039; 2038–2039; умер от нервного напряжения.

Личные местоимения:

«я» — «ик»;

«ты» — «ту»;

«он» — «аф»;

«оно» — «ок»;

«мы» — «вик»;

«вы» — «дус»;

«они» — «афка».