Люди-пчелы, это определенно не те, которые живут с девизом по жизни – пришел, увидел, победил, как некоторые гении. А те, кому приходится часто и много трудиться, чтобы хоть чего-то добиться в жизни.

Вот и я такая, маниакально-трудолюбивая, вечно уповающая на совесть работодателя. Однако меняла работу за работой, а она все никак не обнаруживалась ни у первого, второго, ни у двадцать пятого в череде беспрестанных мест, офисов, в которых вкалывала, пока меня ни вытесняла какая-нибудь коллега, если не сказать словечко из матерного арсенала, не начинали травить завистники, и наконец, (классика жанра) пока я не погребалась под руинами рутинной работы, которую на меня неподъёмными горами водружало само руководство, а иной раз даже сотрудники одного со мной ранга.

И вот в один из таких гадких дней, после увольнения я стояла на мосту и молчаливо плакала, утирая слезы и сопли платком. Пока те не высохли сами под освежающим ветром, набегающим с воды, и не начали щипать кожу.

Гудзон – раскидистая, берущая начало в Адирондакских горах река протянулась через весь штат. Она молчаливо текла под моими ногами на расстоянии добрых пятидесяти футов. Для чего строили такой высокий мост, хоть убейте, не пойму. Выйдя из берегов, Гуд скорее затопит башню Трампа, стоящую в низине Манхэттена, нежели дотянется до этой дороги.

Рядом со мной на металлическом парапете стоял непочатый термос с кофе, который я пила изо дня в день уже как водичку, ибо давно не спасал.

Три кредитки были выжаты в ноль, и срок оплаты аренды неумолимо приближался. А та не в первый раз пугала меня своим размерами за какую-то мизерную студию на третьем этаже, не имеющую даже собственного выхода в подъезд. Каждый божий день корячусь на пожарной лестнице, а владелице только бы цены повышать.

Желая хоть как-то заработать, хозяйка двухкомнатной квартиры разделила её на два помещения, выделив в ту часть, что арендовала я, туалет, оборудовав его стоячим душем, и на том успокоилась. Даже раковины у меня не было. Зеркало и вовсе висело прямо над сливным бачком. Куда я и водрузила косметику, или её жалкое подобие: тональный, пудру и филер. Роскошь, без которой я никак не могла обойтись, потому как мои синяки под глазами ставили меня в один ряд с наркоманами и алкашами в лице нового нанимателя.

Нью Йорк – оплот карьеристов и подлецов, и самых худших из них подлецов-карьеристов, не щадил никого. Ни красивую блондинку, приехавшую покорять город своей красотой, ни Пепин чулок, закончивший с отличием какое-нибудь престижное заведение кроме Гарварда и иже с ним Йеля. Эти два названия и по сей день вызывают у меня изжогу перманентно. Ведь все мои руководители так или иначе с ними связаны. Кто-то даже умудрялся бахвалиться просто двухмесячными курсами, которые прошел на каком-нибудь гуманитарном факультете. Гады! Выкинули меня с работы, не дав полного расчета.

– Уроды!!! – выдохнула с нажимом то, о чем давно мечтала, и тут же испугалась, потому как рядом со мной обнаружился мужчина в дорогой кожаной куртке, стильных штанах, наверное, от Гуччи или еще какого-нибудь итальянца, и в не менее дешевой водолазке, тоже черной, кстати.

Манекен ходячий облокотился руками о перила и устремил свой взгляд вдаль.

– Прыгнешь? – спросил он, бесцеремонно откручивая крышку моего термоса и заглядывая своим непомерно длинным носом внутрь.

Шучу, конечно, профиль у него что надо, да и нос вполне себе красивый, с небольшой горбинкой.

– Вкусный, – сделал вывод объект моего тайного исследования, опробовав кофе, – в меру сладкий, в меру крепкий, ты – барристер?

– Н-н-нет, я всегда такой себе варю. Без него уже жить не могу.

– Отлично. Начнешь с моей секретарши.

– Ч-что?

– Что слышала. Нинель абсолютно не умеет варить кофе, чем меня невероятно раздражает. А еще постоянно надувает губы при встрече. Как-будто комплектует об отсутствии там силикона.

Я смачно высморкалась, все еще не веря своему зрению, подсовывающему миражи из-за недосыпа. А затем стала искать сухой кусочек насквозь мокрой тряпки, чтобы вытереть еще и глаза. Тот никак не находился, и я запаниковала, оглядываясь по сторонам. Круто, кто-то еще и стянул мою сумку.

– Держи, самоубийца.

– Я не… – начала было оправдываться, затем забила и все-таки отобрала у красавца платок: белый, идеально выглаженный, разве что не расшитый золотыми нитками.

Не знаю, что на меня нашло. Обычно бы отказалась, а тут страстно возжелала присвоить этот кусок нежной ткани себе. Без вариантов. Это как прикосновение к богатству, краткое, но такое сладостное.

– Может, пойдем уже отсюда, пока мою машину не эвакуировали? – попросил мужчина, оборачиваясь на мигающее аварийкой авто. А его «Бентли» был хорош, серебристый, блестящий купе с обтекаемыми формами кузова, такие только в кино про Джеймса Бонда и видела, раритет к тому же.

– Я тебя не держу, – выдавила из себя, вцепившись в платок пальцами, отчаянно надеясь, что он про него забудет.

– Слушай, если хочешь прыгать, делай это в батутном парке. А я не хочу портить свой день тем, что никого не спас. Меня потом изжога замучает.

– Ну, если только ради твоего желудка, – сказала, забирая у него из рук свой термос. Опрокинула внутрь половину и плотно закрыла крышкой. Как будто алкоголем накачалась, не поверите. Адреналин зашкалил, и я, кивнув, пошла вместе с ним к машине.

– Учти, если захочешь продать меня на органы, то много не выручишь, – все-таки ляпнула это, устраиваясь на переднем сидении. Правда, пугаться было уже поздно, дверь за мной закрылась. К тому же он что-то сделал снаружи, и сработала система запирания.

Открыв водительскую дверь и усевшись за руль, мой новый незнакомый завел двигатель с рыком и быстро стартанул с места, приговаривая:

– Это мы уж как-нибудь переживем. Меня зовут Николас Харт, кстати.

– Чамбвел. Эшли Чамбвел, – представилась в ответ, поздно сообразив, что он не спрашивал моего имени. Глупая! Да ему наплевать, кто ты такая. Высадит где-нибудь на остановке, поставит галочку напротив спасения горемычной и поедет дальше по своим делам, преисполненный гордостью за свершенный подвиг. Да, определенно, так и будет…

А между тем, он улыбнулся и, отдав дань вежливости, произнес:

– Очень приятно, Эш.

Как-то лихо этот Николас перешел на уменьшительное от моего имени. Слишком уж быстро.

– Эм, меня можно высадить во-он там, – я ткнула пальцем в сторону остановки по пути следования машины.

– Зачем? – поинтересовался Харт, недоуменно вскинув бровь.

Я же невольно залюбовалась игрой эмоций на его лице.

– В смысле? – не поняла его вопроса. – Ты молодец, спас меня, и все такое, а теперь мне нужно домой, дела там решать всякие.

– Например? – к первой брови поднялась вторая, и он нахмурился.

– За квартиру заплатить, котов накормить, – соврала я, отводя взгляд.

Его следующие слова, словно удар под дых, вышибли воздух из легких:

– Все могу простить своим подчиненным, но только не лжи.

– Да с какой стати я должна говорить тебе правду?

– Но мы же поладили?.. Разве не так?

– Ну, конечно же, нет! – воскликнула я, стиснув платок в кармане своей расстёгнутой куртки.

– Слушай, Эшли. Сейчас восемь часов утра. Я еще не проснулся. Но одного я хочу точно: адекватную секретаршу. А судя по твоим данным, ты способна на большее, нежели сварить тот ароматный кофе, который у тебя остался еще в термосе.

– Конечно, способна! – приняла вызов я, моментально включив свой трудоголизм на максимум.

– Вот и хорошо. Не то любовница моего зама уже начала откровенно раздражать.

– То есть ты не шутил про работу? – сделала выводы я.

– Абсолютно.

– И вот так возьмешь и устроишь меня на работу, не зная, кто я и что я?

– Почему же? – спросил он, загадочно улыбнувшись. Затем не стал томить, перестроившись в полосу для поворота, продолжил:

– Ты, Эшли Чамбвел, соискательница на должность секретаря-референта одного из директоров «Хартвин анд Мэйгар компани».

– Так ты и есть, Николас Хартвин? – удивленно уставилась я на своего кумира. Когда-то давно проходила стажировку в их компании, еще будучи студенткой. Правда, закончить универ мне так и не довелось. Гадкая вышла история. Отчим перестал платить деньги, мотивируя: хочешь учиться, отработай в постели. А мать ни о чем и не догадывалась, радуясь своим третьим по счету и таким долгожданным замужеством, ибо годы были уже не те.

Потому я приняла единственно верное решение и ушла из дома в 19 лет, стала работать. Но мечту всей жизни – компанию Хартвина не забыла. И вот, три года назад, накануне двадцать первого дня рождения сумела-таки попытать свое счастье. Однако завалилась еще на первом собеседовании, уступив двум голубоглазым красоткам, которые считали, что физическая форма – двигатель карьерного роста. Тогда, будучи отъявленной идеалисткой, я над ними даже посмеялась, пялясь на собственное отражение в туалете перед встречей. А уже после тщательного анализа своего проигрыша поняла, что все-таки просчиталась с внешним видом, но было уже поздно.

– Так откуда ты про меня знаешь? – спросила я, возвращаясь из воспоминаний в авто и к своему, похоже, будущему боссу.

Голос, правда, осип и не слушался.

– Как откуда? – изумился водитель, заезжая на подземный паркинг какого-то небоскреба. – Это же ты, будучи еще обычной практиканткой, засиживалась допоздна, выручая ленивые задницы моих подчиненных. Думаешь, я не слежу за своим штатом?

– Но тогда… почему я завалилась на собеседовании? – вырвалось у меня непроизвольно.

– Да потому, что у моего сотрудника по подбору в штанах больше мозгов, чем в голове, – проворчал Николас, а опомнившись, замолчал и поджал губы.

Мазнув взглядом по зеркалам, он все же обернулся назад, паркуя машину по старинке, и продолжил наш разговор:

– После этого случая я уволил Хэнка. А ты ушла к моим прямым конкурентам.

– Но-но… а ты не боишься брать меня на работу? Вдруг я какой-нибудь там инсайдер?

– Если бы ты им была, то не упиралась бы так, как сейчас. А я ведь даже не озвучил сумму твоей заработной платы, которую готов предложить, лишь бы переманить тебя из «Твидненс».

– Не утруждай себя, я и так оттуда уволилась. – Всего несколькими словами взяла и запорола себе все, что только могла.

Однако же Николас не передумал, чем несказанно меня удивил, упорствуя:

– Вот и хорошо. Значит, никаких проблем с наймом не возникнет.

Собственно, с какой стати ему беспокоиться о такой мелкой сошке, как я? Может, это он рассчитывает на инсайд? Вполне возможно. Потому решила сразу уточнить:

– Но учти, у меня соглашение о неразглашении. Я не смогу передать тебе никакие сведения с прошлой работы.

– Этого и не потребуется, – серьезно заявил Хартвин, еле дождавшись окончания моего предложения.

В его голосе зазвучала сталь, и наш разговор, похоже, начал ему досаждать. Потому поспешила извиниться, пока окончательно не испортила себе, возможно, единственный шанс на адекватную работу:

– Прости, Хартвин, хотела лишь, чтобы между нами были оговорены все детали перед наймом.

Остановив машину и заглушив двигатель еще несколько минут назад, он продолжал сидеть в пол оборота, разглядывая зареванное лицо своего будущего сотрудника, то есть меня. А потом улыбнулся, поддался всем корпусом вперед и поцеловал в губы. Неожиданно, мягко, приятно. Вопиюще нелогично! Но здорово…

А отстранившись секунды спустя, хитренько так произнес:

– Тогда попрошу юристов включить в договор еще и тринадцать поцелуев в неделю.

– А почему тринадцать? – ляпнула первое, что пришло в голову.

Так, нужно срочно включать мозги!

– Люблю это число. – Его глаза лучились искренней радостью. А на влажных, припухших после поцелуя губах гуляла довольная улыбка, как у мартовского кота. – За остальное буду оплачивать ужинами, идет?

Однако мое природное упрямство, как и подозрительность, взяли верх.

– Конечно же, нет! – избавившись от наваждения, помутнившего рассудок, я возмутилась с чертовски несвоевременным опозданием и отвернулась к двери, стала дергать за ручку трясущимися руками. Но, как назло, она не поддавалась.

– Хорошо. Значит, считай, что я пошутил, – голос Хартвина прозвучал ровно и довольно добродушно. Почти. Если бы не одно но: его пальцы в это время то и дело стискивали кожаный руль.

В ответ шумно выдохнула:

– Фу-ух, т-ты не пугай меня так больше. – И я перестала мучить его машину. А то мало ли что…

– Идет, – отозвался он, выбираясь из машины, и уже снаружи довольно громко произнес: – А ты больше не стой на том мосту, иначе я за себя не ручаюсь.

Жаль, я не успела заметить выражение его лица, потому как логичности в его словах не уловила от слова «совсем».

И пока я соображала, Николас успел вылезти из машины, обогнуть её спереди и даже открыть предо мной дверь, выпуская из своей дорогой клетки.

Когда же мы очутились в его офисе, поднявшись на лифте прямо с паркинга, я искренне пожалела, что не осталась там в машине. Потому как встречала меня идеально чистая белизна и такая же дороговизна всего окружающего. Правда, мраморный пол с серыми разводами, словно раскаты молний, слегка выбивался из столь меланхоличной картины – огромного помещения, зашитого белыми каменными панелями, украшенного многосложным потолком. А еще, безусловно, красные кресла позади рисепшена привели меня в неописуемый восторг, как и белый пластиковый овал, задрапированный абсолютно прозрачным стеклом.

На встречу из-за футуристического стола к нам поднялись, казалось, две близняшки, одинаковые с виду блондинки с завязанными тугим узлом волосами на затылке. Даже в формах лица прослеживалось что-то родственное. Правда, цвет глаз подвел, все же отличался. А если еще и приглядеться чуть пристальнее, то у голубоглазой все-таки рост выше, немного. Но есть.

В момент подъема девушки её блузка цвета взбитых сливок слегка колыхнулась, но тут же встала на место, стоило хозяйке чуточку сильнее выгнуть спину. Юбка-карандаш глухо скрипнула, как и кожаная обивка сидения.

– Мистер Хартвин, – поприветствовала нас зеленоглазая. Одетая так же как и её второй экземпляр. Её слова невольно притягивали взгляд к ровно отчерченному губной помадой рту, красного цвета, в тон кресел.

Созерцая обстановку, я не в первый и даже не во второй раз почувствовала себя неуютно. И это мягко сказано. К моей великой радости, девушки, а-ля идеал, даже и не подумали смотреть в мою сторону, иначе лицемерного взгляда секретарш вряд ли бы пережила.

Однако будущий начальник вмешался и все-таки представил меня с улыбкой заправского ловеласа:

– Луиза, Симона. Знакомьтесь, а это Эшли Чамбвел.

– Ах, Эшли… – голубоглазая сделала вид, что вспомнила и белозубо мне улыбнулась. – Приятно познакомиться.

Похоже, я и не дышала вовсе все то время, пока меня изучали бесцветным взглядом. Нет, даже двумя бесцветными взглядами. Пережила. Выдохнула.

– Мне тоже, – неуверенно промямлила я, сжимая ладони в кулаки, дабы не демонстрировать этим идеальным куколкам дополнительный повод для сплетен – отросшие кутикулы.

Даже не помню, когда последний раз делала себе маникюр. Хотя, похоже, и без моих запущенных ногтей, им будет, что обсудить в негармоничной внешности посетительницы: пиджак, а-ля куртка, помятый к тому же, брюки без стрелочек, несвежая рубашка, хлопковая, но с блестящими пуговицами спереди, и удобные мокасины, черные. Потому, что так проще подбирать наряды.

– Луиза, для посетителей меня нет сегодня весь день, – проинструктировал девушек шеф.

Следом он уложил свою руку мне на спину и слегка подтолкнул вперед. Наверняка, чтобы я перестала беззастенчиво пялиться на этих двоих.

Блондинка же, к которой обратились, при этом еле сдержала гримасу сокрушенного недовольства, и лишь шире улыбнулась, заметив мой исследующий взгляд, когда полезла заносить изменения в «лэптоп», не поверите, серебристый.

Что происходило дальше за гламурным столом, увы, не знаю. Потому как мы покинули девушек и двинулись вперед. А когда подошли к стене, глянцево-белые автоматические двери разъехались, чтобы открыть взору длинный и узкий коридор, отделанный теми же самыми каменными панелями. Благо, идти долго не пришлось, буквально за вторым поворотом нас встретила стеклянная стена с дверьми. Те, прежде чем открыться, еще раз отразили мое скудный наряд, заставляя смущаться пуще прежнего.

А за ними… на фоне инсталляции из деревянных гофрированных волн восседала не менее красивая брюнетка и столь же уничижительно взирала на всех и даже собственного шефа.

Как Николас и говорил, эта, наверняка уже экс-секретарша, при виде нас надула свои губки, нещадно намазанные блеском с заездом на кожу с обеих сторон. Никогда не понимала смысл – губы что ли больше кажутся? Нет, вот если матовой помадой, возможно. Но блеском… Увы. Просто выглядело вульгарно.

И, кажется, в подтверждении своих мыслей, я даже скривилась и кивнула, из-за чего на меня воззрились оба. Потому быстренько опомнилась и поспешила потупить взгляд, вперив его в инсталляцию.

Представление было излишним, однако Николас все-таки отдал дань приличиям и произнес:

– Знакомься, Эшли, это Нинель, которую я с сегодняшнего дня перевожу к Джефу.

– Но у него уже есть секретарь!.. – воскликнула девушка, повысив голос. А включив мозги, все же умолкла и еще сильнее выпятила вперед губы, злобно сверля взглядом меня одну.

Нет, я, конечно, немного даже разделяла её досаду от эдакого понижения в статусе. С другой стороны, была целиком и полностью к этому не причастна. Почти. Не я, так другая бы заняла её место. Но, увы, совесть все равно меня грызла поедом, стоило лишь встретиться с надменным взглядом моего будущего шефа, который явно не простил эту несдержанность.

– Не обсуждается. – В его ответе прозвучала сталь.

А заметив расстроившийся вид девушки, все-таки немного смягчился, но только самую такую малость, и безжалостно добавил следом:

– Освободи место до конца дня.

– А-а… как же секретарша Джефа? – не унималась Нинель.

– Да будет тебе известно, что на днях она уйдет в декрет, – Хартвин процедил сквозь зубы.

Совесть меня отпустила. Такие вещи надо знать, считай, второму человеку в компании, владеющему всей информацией после самого генерального.

Хотя, вот тут еще нужно разобраться. Компания, насколько мне известно, состояла из двух компаньонов. Но абсолютно точно помню, что Мейгара звали не Джеф, а как-то на букву «у». Вспомнила! Уолин. Шестидесяти пяти летний импозантный старикан в костюме улыбался мне с единственной фотографии на газетной вырезке, которую нашла накануне собеседования. Сейчас, конечно, он был уже старше.

Что происходило с экс-секретаршей Харта дальше увидеть не удалось, потому как задумчивую меня в очередной раз подтолкнули к двери, и мы вошли во святая святых: огромный кабинет босса, в эдакий конференц-зал со столом, по форме напоминающим заглавную букву «Т».

Чисто мужская обстановка вдобавок изобиловала темными тонами: дубовый стол шоколадного цвета, заставленный со всех сторон черными кожаными креслами, тёмно-серый ковролин и такого же цвета пластиковые панели с безвкусными картинами-кляксами в широкой рамке. Довершали безупречный интерьер панорамные окна во всю стену противоположную входу.

– Подождем здесь, пока у моей головной боли номер один не закончатся приступ злости.

– Может быть нужно было с ней помягче?

– Увы, все заявления по переводу до того она рвала с криками и воплями, из разряда, вы не сможете найти мне замену, и тому подобное.

– То есть, получается, эта девушка, – я сделала акцент на последнем слове, – тебя настолько доконала, что ты готов взять человека с улицы, чтобы от неё избавиться?

Опять взяла и все испортила, ляпнула, не подумав. Эш, вот когда ты повзрослеешь, а?

Но вместо выговора Николас лишь улыбнулся и развернулся ко мне лицом. Затем он слегка оперся спиной о стол и произнес невероятное:

– Люблю, когда со мной говорят прямо. Эти замы и директора размазывают правду, да так умело, что я напрочь забываю о чем вначале шла речь по завершению отчета.

– Ты не ответил, – зачем-то вставила осмелевшая я и для смягчения эффекта сказанного улыбнулась.

Хартвин же вздохнул и пояснил:

– Нет, Эшли, я взял не с улицы, а с моста. Причем не абы кого, а отчаявшегося человека, у которого на моих глазах украли сумку подъехавшие хулиганы. А когда разглядел поближе, то узнал в тебе кандидатку на должность секретаря-референта. Ты не знала, что я грезил и жалел, что не взял тебя на место Нинель? Я, кстати, даже позвонил тебе как то раз. Но ты даже не ответила на мой звонок.

Да уж, получается, сама проворонила свое счастье из-за привычки не отвечать на незнакомые номера и не перезванивать.

Удовлетворившись ответом, я распахнула пиджак, мельком подметив смущение личности напротив, однако, не задумываясь, достала из внутренних карманов ключи, телефон и кошелек, увы, почти пустой, оттого тощий.

– Я давно живу в Нью-Йорке, Николас, – произнесла с гордостью, демонстрируя вещи, словно музейные экспонаты.

Окончив осмотр моего имущества, Харт тут же расстегнул свою кожаную куртку и достал из карманов брелок от машины и мульти-карточку в пластиковом чехле. Это ту, которая и водительские права, и микрочип на несколько банковских счетов. Да… Мне с ним не тягаться.

– Определенно, тебе нужно сделать такую же, – произнес он между тем.

– А телефон? – зачем-то уточнила, разглядывая красивый брелок от «Бентли». Наверное, хотелось сравнить еще и свой старенький «айфон» с его девайсом.

Но, увы, вместо телефона он лишь подтянул рукав и продемонстрировал смарт-часы неизвестной мне марки. Все ясно. Прогресс и футуристичность везде и не только в интерьере. Правда, машина у неге все же раритетная, хоть и напичканная современной электроникой.

Не логично.

Поняв, что пялиться на дисплей его девайса попросту неприлично, вновь мазнула взглядом по лицу Хартвина и снова уловила лукавый прищур его глаз. Губы же мужчины сомкнулись в полуулыбке. Меня беззастенчиво разглядывали и, видимо, оценивали. Пару секунд. А потом ему надоело, и он пододвинул ко мне мое имущество.

– Может, сваришь опять тот божественный кофе, который остался в термосе в машине? – его голос звучал так дружелюбно и непринужденно, словно мы друзья. – А я пошлю кого-нибудь за кондитеркой.

И как назло в этот момент мой желудок болезненно сжался, подтверждая тот факт, что я сегодня даже не позавтракала. И кажется, он даже это услышал.

– Или что-нибудь посерьезнее… – добавил к уже сказанному мой чуткий будущий шеф. Затем залез в свой девайс и стал вращать там какие-то картинки. Следом выбирал блюда из приложения для заказа и словно приказ отдал: – Но я все равно хочу твой… кофе.

Многозначительная пауза почти напугала. Если не сказать, заставила сердце пропустить пару ударов. И вообще, лихо, конечно, получалось. Еще договор не подписали, а он уже приказывает.

Хотя, меня тут вроде кормить собираются, да трудоустроить в итоге, так что, я даже не против. А уж ради его улыбки многие представительницы женского пола и подавно готовы не на такое, да? Вот прям уверена в этом на все сто, ведь и сама уже на полпути в их ряды.

– А где варить? – спросила, включив мозги в очередной раз и озираясь по сторонам.

Ничего подходящего явно не наблюдала, если не считать две двери по обеим сторонам от плазменного экрана телевизора на стене слева от нас. Если, конечно, Стив Джобс не оснастил свои «макбуки» еще и этой функцией, причем, конкретно в той версии ноута, который лежал сейчас раскрытый во главе стола Хартвина.

– Да, правильно. Там, за дверью… – пробубнил Николас, не отрываясь от своих часов. А заметив мои попытки взломать запертый замок, произнес с усмешкой: – Другой, это личная серверная. Предпочитаю знать, кто копается в моем железе. Буквально.

Я же тем временем даже не покраснела, а сделала вид, что так и надо, прошла к следующей двери, которая ближе к панорамному окну. Открыла. И чуть вновь не раскрыла рот.

– Офи… – вовремя прикусила язык, поправившись с меньшим энтузиазмом. – Вот это да…

– Хм. Что конкретно вызвало в тебе такую бурю эмоций?.. – уточнил он.

Окончив подбор нашего завтрака или обеда, мой, еще пока, не шеф приблизился к дверному проему, и, считай, встал у меня за спиной. Да так, что мог наверняка чувствовать аромат моих волос. Чем и воспользовался. Шумный вдох послышался отчетливо. Мурашки забегали по всему моему телу.

Я же не в первый раз за сегодня смутилась, однако отскакивать не стала, а только лишь чуть сгорбилась неумышленно. Но затем все же выровнялась, расправив плечи. Ведь марку нужно держать. Секретарь я, или кто?.. Точнее, буду.

– Хм… Допустим, аквариум, установленный над изголовьем кровати, высотой до самого потолка абсолютно точно поражает воображение. – Затем чуть не ляпнула очередную глупость: – Скажи, а ты…

Хотела узнать, сколько секретарш он на этой кровати… собеседовал, так скажем.

– Ни одну, – прочитал мысли Харт, по-прежнему дыша мне в затылок. Неужели, продолжения моего вопроса было столь очевидным?

А кандидат в боссы тем временем забавлялся, пояснил со смешком:

– С момента открытия этого офиса ты первая, кто вообще зашел в эту комнату.

Значит, антураж был другой, но лица те же? Уж наверняка. Хартвин же зачем-то сокрушенно вздохнул. Многозначительно так. Но делиться соображениями не стал, а лишь попросил:

– Пропустишь?

– Да, конечно… – сделала пару шагов вперед.

– Кофемашина – там, в угловом кухонном модуле, за дверкой. – Он указал в противоположную от панорамного окна сторону.

Кухня, скрытая за стенами, огораживающими серверное помещение, с моего места была попросту не видна.

Но на этом его пояснения не закончились:

– А я сейчас… Костюм одену.

Последнее добавил наверняка, чтобы ничего себе не придумала лишнего. Правда, скрывшись за дверью гардеробной, Николас и не подумал умолкать:

– Я часто в разъездах, и для экономии времени спроектировал комнату отдыха прям здесь, чтобы не тратить время на логистику и не заставлять секретарей таскать для меня костюмы с галстуками.

– А мне всегда казалось, что фейсконтроль к владельцам бизнеса не относится… – проворчала тем временем я, засыпав зерна в кофемолку и включила её буквально на несколько секунд.

Не люблю варить кофе из порошка, так вкуса почти нет, одна горечь остается. Затем сноровисто высыпала молотый кофе в холдер, аккурат столько, сколько нужно. Установила тот на место, и дополнительно включила подогрев чашек. Затем, взяв в руки одну из них, собралась было уточнить про молоко, будет ли он капучино или же достаточно американо, а может и вовсе эспрессо, то услышала прямо за моей спиной:

– А как бы ты отнеслась к начальнику, который ходит на работу в джинсах и майке?

– Как к начальнику, – проронила я, вздрогнув. Ух, напугал! Чуть не выронила чашку…

– Молоко здесь, – с этими словами Николас открыл дверцу пенала и продемонстрировал встроенный холодильник под завязочку заполненный продуктами. Достав оттуда белую упаковку тетрапак, он сноровисто ее вскрыл и протянул мне, прибавляя: – Я буду американо, без сахара.

– Я тоже, – недоуменно ответила, забирая молоко, чтобы поставить его на стол рядом с собой. А обернувшись, невольно встретилась взглядом с Хартвиным в деловом костюме…

Уровень адреналина зашкалил, аж уши запекло. Спасло только то, что чашка наполнилась ароматным напитком и мне пришлось вновь заняться делом – отставить её в сторону и повторить процедуру: вытащить холдер, вытряхнуть из него в мусорку кофейную гущу, вычистить, помыть, обдать кипятком, насыпать новую порцию кофе и поставить готовиться следующее американо.

Все это время мой шеф с интересом наблюдал за моими действиями, продолжая стоять у меня за спиной, что немало так нервировало.

Развернувшись к нему лицом, я было хотела спросить: «Что не так?» Как вдруг раздался стук в дверь.

– Войдите, – крикнул Николас.

И он тут вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Однако с моего места их разговор был слышен отчетливо, хоть и заглушаемый шебуршанием бумажных пакетов.

– Ник, с каких пор тебя ни для кого нет? – уточнил вошедший с усмешкой. Следом раздался добродушный и одновременно жесткий ответ Хартвина:

– С тех пор, как я так решил, Лойс.

– А женские шмотки тебе зачем? – уточнил третий участник разговора. Его тембр разительно отличался от тех двоих, явно указывая на разницу в возрасте. – Неужели решил приодеть своих церберов на рисепшене? Как по мне, то они и так весьма и весьма…

– У меня для тебя новости, Джеф, – перебил Николас вместо ответа. – Как ты и просил, Нинель с сегодняшнего дня будет работать у тебя.

– Да неужели? – удивился тот. – Ты нашел ей замену? Не прошло и сто лет?

– Не у всех секретарши в декрет уходят каждый год, – поддел Джефа другой собеседник, судя по голосу – Лойс.

– Это упрек? – возмутился объект обсуждения.

– Не обращай внимания, – успокоил его Хартвин, по всей видимости, хлопая по спине подчиненного, провожая обоих к выходу. Их голоса стали удаляться от дверного проема, через который я наглым образом подслушивала.

А мой будущий шеф на прощание решил приободрить Джефа:

– Да он просто завидует тому, что у тебя появится красавица секретарша. Его Берта, как известно, держит в страхе весь отдел своей безупречностью, жаль, правда, она давно семейная личность с двумя взрослыми дочурками, если не изменяет память.

– Да, так и есть, – пробурчал тот, прибавляя следом: – Ну ладно, я пошел. Договор, о котором ты просил, и доверенность в папке, там в крайнем бумажном пакете вместе с вещами. И… прекращай уже гонять меня по секретарским поручениям, а? Хорош же я, глава юристов, таскаться по бутикам в рабочее время, мои узнают, засмеют.

– Ладно-ладно. Думаю, прибавка к готовому бонусу исправит твой характер еще как минимум на год, и ты, хоть и временно, но перестанешь брюзжать, – подтрунил его Харт.

– Ага, как же, – добавил другой, прежде чем за обоими закрылась дверь.

А через несколько секунд меня окрикнул шеф откуда-то из глубин конференц-зала:

– Думаю, пояснения излишни. Бери кофе, и пошли трапезничать.

Сделала, как он велел. Подхватила чашки на блюдцах и вошла в его кабинет. А там от ароматов и увиденного захотела кушать еще больше. Разнообразие открытых пластиковых и бумажных контейнеров пробудило во мне просто зверский аппетит.

– Не знаю, что ты любишь, потому заказал всего по чуть-чуть. Лично мне нравится тайская еда без претензий на французскую исключительность и американскую калорийность, если ты из тех, кто блюдет фигуру.

– По мне видно, чтобы я что-то там блюла? – сказала, не подумав, и чуть не прыснула своей формулировке.

Расплывшись беззаботной улыбкой, вроде как начальник прошел к другим пакетам. А, вытащив оттуда папку с документами, отложил её на стол и протянул мне, судя по всему, одежду со словами:

– Решил сделать тебе подарок по случаю найма.

– Пожалуй, откажусь, – сразу же отрезала я.

Затем, водрузив чашки на стол, нашла свободное место и присела на край кожаного стула рядом с едой, аккурат напротив возможного шефа, занявшего место спиной к окну.

– Как посчитаешь нужным, – произнес он, моментально включив официальный тон, – значит, выкинешь их по уходу из офиса. – Затем отставил пакеты в сторону, и бодренько произнес: – Ну, так на чем мы остановились? Ах, да. Еда! Приятного аппетита, Эшли.

Казалось бы, не сказал ничего такого, однако я все равно почувствовала себя проигравшей. У меня же рука не поднимется что-либо из этого выкинуть! А отказываться, наверняка, уже поздно. Или нет? Глянув на него украдкой, поняла, что не позволит. Так или иначе принудит принять подарок. Н-да, вот что значит —властные люди.

Николас же протянулся вперед, подхватил одну из чашек, абсолютно ничего у меня не спрашивая, другой рукой взял картонную коробочку с середины стола и сел на место.

Довольно отхлебнув кофе, он поставил его на стол.

– Ты не голодна? – между делом уточнил, раскрыв упаковку с палочками и приступил к еде. Судя по всему, это была соба в каком-то ароматном соусе, от запаха которого, желудок свело еще одним голодным спазмом. Взяв такую же коробку вместо ответа, я промолчала. Вначале. Пока не распробовала.

– Определенно, это лучшее из всего, что я ела! – воскликнула, смакуя первую порцию. Никогда не встречала сочетания сливочной-пряной остроты вместе с фруктовой кислинкой. Потому уточнила исключительно непроизвольно, причем вслух:

– И как молочный белок не свернулся?

– А!.. Тоже интересно? – с хитрецой спросил меня Харт, как назло, замолчав, вместо ожидаемого раскрытия секрета.

Однако после поедания половины своей порции я все же не удержалась и уточнила:

– Ты… ты знаешь рецепт?

– Нет, – честно признался он.

И протянул свои деревянные палочки до следующего блюда с разными кусочками в кляре. Подцепив один, макнул им тут же в блюдечко с джемом.

Я же решила попробовать куриное филе в кунжуте и пожаренные на гриле хрустящие овощи. Еще немного попутешествовав по тарелкам своими приборами, мы с удивлением заметили, что еда так или иначе кончилась. Не совсем, конечно. На каждой тарелке или же контейнере лежало по последнему кусочку, который никто из нас двоих не решался доесть.

Затем я опустила палочки в бумажную упаковку для собы, он сделал то же самое.

– Еще? – спросил мой будущий шеф, вытирая салфеткой рот.

– Я объелась, – прислушавшись к своему недовольному желудку, констатировала очевидное. И действительно. Отсутствие постоянства в питании периодически давало о себе знать допекающей изжогой и тяжестью. Сейчас же с удивлением заметила, что даже с учетом количества съеденного, чувствовала себя просто превосходно.

– Уборная, если что, там. – Ник сделал знак большим пальцем в сторону двери соседней комнаты.

– Нет, не в том смысле! – Поспешила исправить эффект сказанного. И даже помахала впереди руками в знак отрицания, пока он ничего себе не придумал. Хартвин же усмехнулся, но промолчал.

В подтверждении своих слов я даже потянулась за чашкой кофе, отчаянно придумывая другую тему для разговора, нежели желудочное недомогание. Как ни странно, на помощь пришел сам Николас:

– За что тебя уволили?

Вот так, в лоб спросил, словно допрос устроил при найме. Эх… Настроение резко испортилось, но я постаралась не подать виду.

Всегда ненавидела эти разговоры и надменный взгляд поверх очков какой-нибудь матерой кадровички, «щелкающей» людей на завтрак, обед и ужин. Однако будущий бос, смею заметить, еще пока не подписавший со мной договор, смотрел с искренним участием.

– Одна из моих бывших начальниц скажет, что из-за проблем с коммуникабельностью… – выдавила из себя с улыбкой, вымученной, правда, но все же. Хорошо хоть, что не разревелась.

– А как бы ты описала сложившуюся ситуацию? – тихонечко уточнил он. За что я ему была искренне благодарна, а еще за готовность выслушать и мое мнение. Но после, вспомнив предыдущие собеседования, поняла, что этот вопрос – дань приличиям. На самом деле, думаю, он меня и не услышит вовсе. Потому непроизвольно обиделась и накрутила себя, выдав:

– Это имеет какое-нибудь значение?

Правда, тут же опомнилась и поспешила затолкать весь свой боевой настрой глубоко и подальше, уважительно поясняя следом:

– В любом случае всегда виноват новый наемный работник, даже если он ничего не делает, чтобы не нравиться остальным. Для этого достаточно выполнить задание руководителя вперед других, или прийти на работу раньше, а может все тоже, только наоборот. Скрытых причин и тараканов в головах людей – бесчисленное множество. И если честно, я устала ломать себе голову по тому или иному поводу. Работала как все, ходила на работу от звонка до звонка, выполняла успешно всё что задавали.

– А потом?

– Потом ко мне приставили еще одну работницу, которая постоянно придиралась. Ну я и не выдержала, пожаловалась. А там, за глаза клеймо: «токсичный сотрудник», а в глаза с улыбкой: «…мы решили, что вы нам не подходите. Завтра в офис можете не приходить. Документы заберете через несколько дней».

– Так просто?

– Ну да…

– И ты не стала судиться, восстанавливать справедливость? – его взгляд выглядел даже не сколько сочувственно, сколько возмущенно. Потому со вздохом продолжила отвечать, а не отделалась переводом темы, как сделала бы всегда:

– А есть смысл? Тратиться на адвоката, не ожидая добиться возврата даже потраченного на судебные издержки?

Немного подумав, Николас все же продолжил допытываться с похвальным упорством:

– Хм, а расскажи еще про какие-нибудь случаи рабочего произвола, пожалуйста… Мне действительно интересно увидеть другую сторону медали.

Этими словами Николас и вовсе невольно заставил меня еще больше нервничать, потому все-таки поспешила закрыть тему:

– Боюсь, после этого ты передумаешь меня нанимать.

– Кстати, о найме, – правильно расценил мой намек Хартвин.

До того он задумчиво сидел, сложа ладони вокруг чашки с кофе. А после моих и своих слов отхлебнул и потянулся за папкой с бумагами. – Вот, держи, трудовой договор и доверенность.

– Доверенность? – я услышала для себя что-то новое, оттого и удивилась. Николас же пояснил скороговоркой, как о чем-то обыденном:

– А… это? Я частенько бываю в разъездах. Мелкие документы хочу оставить тебе на подпись по доверенности. Но об этом позже.

– Хм, – только и ответила, непроизвольно хмурясь. Ведь данная ответственность неимоверно нервировала, даже сама не знаю, почему.

Взяв у него из рук пластиковую папку, открыла и достала несколько скрепленных зажимами документов. Решила начать с договора. Никогда раньше не придавала значению этой бумажке, пока пару раз не влипла в историю со штрафами. Поэтому при каждом новом найме в первую очередь начинала с ритуала чтения этой жуткой тягомотины.

– А у тебя тут в поле с окладом пустое место.

После моих слов Николас многозначительно замолчал, вращая чашку в руках, прокомментировав:

– Ну да, сумму я еще не вписал.

Потому уточнила:

– И ты планируешь озвучить её размер?

– Семь, – произнес он следом, останавливая движение своих пальцев.

– Что семь? – переспросила, не улавливая смысла ответа. Семь сотен? У меня кварт плата восемьсот! Так я не смогу даже рассматривать его предложение. Эх, а все так хорошо начиналось…

– Восемь? – Хартвин решил поднять тариф, не дождавшись моего положительного ответа. Спасибо ему, конечно, за кредит доверия, еду и все такое, однако и с восьми сотнями мне так же будет сложно выживать.

– Десять, – попросила я, подсчитывая в голове свои ежемесячные расходы.

На прошлой работе я получала девятьсот тридцать баксов и то, еле сводила концы с концами, кстати. А вот тысяча долларов ежемесячного дохода позволила бы мне вполне себе жить, а не только выживать.

– Хорошо, десять, так десять, – согласился Николас.

Затем он потянулся вперед и перехватил у меня договор вместе с папкой, выудил оттуда ручку и начеркал сумму вначале цифрами, а после еще и прописью.

Передал мне.

Я же, сосчитав число нулей, а для точности еще и прочла сумму прописью, чуть со стула не упала. Десять тысяч долларов?! Не шутите? Реально десять? Десять тысяч?!

Видимо, обуревающие меня эмоции отразились и на лице, потому Николас поспешил переспросить:

– Я надеюсь, мы правильно друг друга поняли?

Вот, что ему ответить?! Что нет?.. Но я рада этому недопониманию? Да меня потом совесть загрызет со всеми потрохами в придачу…

Вздохнув, все же решила признаться:

– Эм, нет. Я имела ввиду десять сотен.

– Забудь про эту сумму. – Нахмурился Харт, что-то вычисляя в уме. Правда, в этот раз он вращал своими пальцами уже ручку: – Мне нужен вменяемый работник, а не зомби, выживающий на мизерную зарплату.

Услышав и осознав его слова, поняла, что он не планирует пересматривать сумму… И потому напряглась, слабо веря в его ответ. Больно подозрительное своей щедростью предложение. Даже слишком…

Поэтому решила на всякий случай перечитать договор, а вдруг там обнаружатся какие-нибудь бесплатные пожертвования внутренних органов или донорство крови при необходимости. Вот с первым, конечно, не сталкивалась, а второе пару раз встречала. Благо в эти компании не прошла по собеседованию. Ведь я даже не знала, как себя вести в случае чего.

А между тем все пункты договора удивления не вызвали и казались более чем приемлемыми. График – плавающий с обязательной суммой по часам.

Все было отлично, а местами даже замечательно, пока не дошла до графы обязанностей. А там… В конце затесалось черным по белому – 13 поцелуев в неделю… Что?! Серьезно?.. Э-это не шутка?

Потерла глаза и переносицу, просмотрела пункт заново. Вдруг почудилось. Но нет! Зачитываю, пункт 5.13: "В обязанности работника входит по волеизъявлению работодателя осуществление действия, именуемого в дальнейшем, как поцелуй, в количестве 13 штук в неделю…"

– Что-то не так? – спросил Николас, подымаясь со стула.

– Э, тут возможно какая-то шутка, или же ошибка твоего юриста… – Начала было я, искренне надеясь, что так оно и есть.

Но щедрая сумма договора, воспоминания о разговоре на паркинге подтолкнули на мысль… Выходит, что нет?!

Сидя в машине несостоявшегося работодателя, который вызвался меня подвести, я раз за разом прокручивала в голове детали нашего с ним разговора и не могла найти объяснения его словам.

– Тут нет никакой ошибки, – невозмутимо произнес Хартвин, склоняясь ко мне то ли за авансом, то ли за демонстрацией.

– Да как ты смеешь использовать мое положение, чтобы добиваться своего! – прокричала я, стукнув ладошкой по столу.

Обида застилала глаза, и, кажется, все же выступили слезы.

– Ты мне нравишься, Эшли, – произнес он спокойным и даже каким-то бесцветным тоном. И никакой пылающей страсти в глазах, вообще ничего! Было бы чему верить, а тут?.. На что, естественно, вспылила и бросила на автомате:

– А ты мне – нет!

Какая-то пара секунд пристального разглядывания моего лица, и он все же отстранился, отвернувшись следом. Затем сгреб пакеты с одеждой, и я услышала тихое:

– Пойдем, отвезу тебя домой, – после вручил одежду из дорогущих бутиков, буквально приказав: – Забери это с собой, выкинешь, где пожелаешь.

И вот мы миновали уже третий квартал Нью-Йорка в полном молчании, не считая дежурного вопроса:

– Куда тебя подкинуть?

– Клайнс стрит 47, на пересечении пятой авеню, – произнесла ровно, словно таксисту по привычке.

– Ты живешь в Хеллз-Китчен? – удивленно вскинув бровь, уточнил Николас.

– И что? Зато Таймс сквер недалеко, – а в уме прибавила слово – «относительно». Ведь до улицы газетчиков было не так уж и близко. С таким же успехом могла бы упомянуть и Бродвей.

И на этом разговор кончился, толком и не начавшись. А когда он притормозил на углу, возле входа в супермаркет на первом этаже, то включил аварийку. Затем обернулся назад и достал с заднего сидения безумно шелестящие бумажные пакеты – причина, по которой я сила спереди в его купе. Затем всучил их мне вместе с визиткой и словами, наверняка, заученными для таких случаев:

– Звони в любое время, если передумаешь. Был рад видеть.

На автомате запихала серебристый, блестящий кусок картонки в карман. А когда Хартвин обогнул машину, видимо, чтобы галантно открыть предо мной дверь, то не успел. Я уже управилась сама и даже из машины вылезла без происшествий, хотя ватные ноги подкашивались, а нервы натянулись до предела. Голова и вовсе напрочь отказалась работать, предлагая броситься ему в объятья и наплевать на все свои чувства и жизненные принципы…

На что лишь горестно вздохнула и нерешительно переступила с ноги на ногу. Еще не хватало превратиться в какую-нибудь там содержанку. Да даже если так! Никогда не пробовала и не знаю, как себя вести. А это пугало еще больше, заставляя спотыкаться на ровном-то асфальте.

Машина Харта тем временем отъехала, и я наконец смогла дышать свободнее, постепенно выравнивая взбунтовавшийся сердечный ритм. А тут еще и прохожие, норовившие налететь и сбить с ног.

В общем, чудом миновала толпу с пакетами, как назло высыпавшую из супермаркета, и завернула за угол: один, второй, оказавшись на задворках здания.

С превеликим удовольствием опустила пакеты на более-менее целый кусок асфальта, чудом не разбитый грузовиками, часто подвозившими товары в магазин. Чем, кстати, постоянно мешали моему спуску с пожарной лестницы. Ну хоть в чем-то повезло сегодня, залезу домой без приключений. Потому выудила металлический шест из кучи порченных картонных коробок, выбрасываемых нерадивыми грузчиками и, дотянувшись его крючковатым окончанием до лестницы, спустила ту вниз.

Глядя на одежду сейчас, поняла, что все-таки ненавижу Хартвина. Вот как мне всю эту батарею пакетов поднимать по пожарной лестнице? Так ведь и свалиться можно…

В итоге кое-как поднявшись на второй этаж, в очередной раз помянула обоих: Николаса и мою хозяйку, удумавшую сделать перегородку в своей квартире. Неужели нельзя было просто сдавать комнату с санузлом? Можно подумать, я у них что-нибудь стяну.

Да уж.

Почти даже не порвав пакеты, хоть и пару раз цеплялась ими за края металлических перил, таща всю эту братию из последних сил, я все-таки добралась до третьего этажа. А там… встретила самый настоящий хаос. Даже разглядывая комнату сквозь зарешеченное окно и веревочные занавески, увидела, что кто-то разворотил и раскидал по полу все мои вещи!

Неужели взломщики и грабители наведались?!

Дернула ручку, но, увы, дверь на пожарную лестницу была заперта. Да и окно цело, как и решетка. Провернув стандартные два оборота ключом в замке, ошарашенно вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Взлом и поиск ценного – налицо. И лишь пройдя к коридору, поняла причину запертого замка. Перегородку бесцеремонно снесли. Да так, что куски обоев и части гипсовой стены валялись преимущественно с моей стороны, мешая проходу в туалет.

– О, халявщица явилась! – Из глубины коридора проворчала моя хозяйка, высовывая свой нос из-за угла.

– Кто-кто, прости? – уточнила на автомате ошалевшая я.

– Кто слышала… Три месяца не платишь мне за аренду. Скажи спасибо, что не выкинула тебя раньше!

– ЧТО?! – взревела я, истерично соображая, где ошиблась? И зачем-то вслух начала оправдываться: – Да-да… я же платила твоему мужу!

– Кому-кому? – из коридора вылезла грузная туша мужчины с жирными волосами и жиденькой бородкой. Сей яркий представитель любителей фастфуда оттеснил в сторону мулатку Серину с довольно выраженными, причем не только внешне, мексиканскими корнями, оттого и вспыльчивую.

– Ну, мужчине, открывающему дверь, – стушевалась я, напрочь, отказываясь верить происходящему.

– Ах, ты тварь! – взревел мужик, замахиваясь (судя по всему) на свою жену или и вовсе сожительницу. Его бычий взгляд заставил меня паниковать еще больше. Пальцы непроизвольно разжались, выпуская злосчастные пакеты на пол.

Серина же, отхватив смачную оплеуху, такую, которая отправила её на встречу со стеной, не сразу опомнилась и лишь заскулила:

– ДА ОНА ВСЕ ВРЕТ!

Я же дожидаться реакции мужика не стала и пулей выскочила на лестницу, услышав вдогонку закономерное: – Эта гадина никому не платила! Дик!

Продолжая спускаться в небывалой спешке по лестнице, я же мысленно возмущалась:

«Да как это я не платила?! Я же её раз пять точно видела с этим типом и, как договаривались, заносила оплату наличностью. А там постоянно на него натыкалась. Поэтому, когда её не было дома, пару раз передала деньги ему, не подозревая ничего дурного!»

Только оказавшись на твердом асфальте, опомнилась, вспомнив про несчастные пакеты, документы, вещи, всё! Тут же чуть не взвыла из-за навалившихся неприятностей. Неприятностей?! Катастрофы! И как мне теперь быть?..

И в довершение всех моих проблем услышала вой сирены. Правда, дожидаться не стала, а поспешила смыться подальше… Ведь привод в полицейский участок еще пол беды. Эти вначале посадят, а потом найдут, за что. Да и личное дело будет нещадно загублено одним только подозрением в нарушении закона. И прощай офисы, да здравствует работа официантки.

А пока я бежала, минуя квартал за кварталом, как спринтер, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть, то не совсем замечала, куда вообще двигаюсь. Остановилась лишь тогда, когда перед глазами потемнело, потому как перешла дорогу и занырнула в туннель под низенькое здание, тянущееся на мили параллельно Вест стрит. Окинула затуманенным слезами взором обстановку и заметила впереди стоянку, ту самую, которая на окраине Манхэттена в Соуз Хьюстон, сокращенно Сохо.

Так. Радовало одно. Кажется, я знаю, где нахожусь. Потому что помню, что тоннель Линкольна оказался далеко позади, и Грин Вилледж, где успела посидеть на лавочках, восстанавливая силы. Значит, действительно в Сохо.

Взвизгнувший клаксон проезжающей рядом машины то разгоняющейся, то притормаживающей, а иной раз и вовсе сдающей назад, заставил испугаться вновь. За рулем её сидели самые настоящие отморозки с убийственными взглядами.

Сорвавшись было на забег, я не успела толком даже закричать. Выскочивший двухметровый амбал в потном спортивном костюме и с огромной цепочкой на шее тут же преградил мне путь. А зажав рукой рот, утянул за собой в машину.

Что происходило дальше, помню смутно.

Из-за нехватки воздуха почти сразу чуть не потеряла сознание. Лишь обрывки фраз всплывали в голове, кинутые в машине, пока меня обыскивали:

– Щ-щет! Да у неё ничего нет! – визгливый голос одного противно резанул слух.

– Захлопнись, Марв. Тут визитка, – произнес другой тихим прокуренным голосом с самым настоящим итальянским акцентом, смягчающим согласные.

– Давай, просто поимеем её и скинем в канал, а? – прозвучало откуда-то спереди.

– Вначале бабло. Ты забыл, сколько должен Большому Брату? – ответил ему (судя по всему) тот самый итальяшка.

И следом еще более смачное от визгливого:

– Щ-щ-щет! Поворачивай, Джед.

***

Из глубокого небытия меня вырвали пистолетные выстрелы. И их было много. Действительно. Много! Штук десять, если не ошибаюсь… И с каждым резким звуком сердце чуть ли не останавливалось в груди.

Я валялась на заднем сидении машины, когда пришла в сознание, и потому до смерти перепугалась, мечась взглядом по кожаному салону. Я-я так сильно боялась, ожидая, что одна такая шальная прошьет авто вместе со мной насквозь. Оттого не сразу узнала человека, открывшего дверцу со скрипом.

– Аа-а-а! – заорала прежде, чем в очередной раз повалиться в сон от нервного потрясения. На ухо же мне успели прошептать знакомым голосом перед тем, как я отключилась: – Тише, Эш. Это я, Ник.

Проснулась я от теплого прикосновения руки ко лбу. Вздрогнула и подскочила с кровати лишь для того, чтобы в очередной раз попасть в чьи-то тиски.

– Тише-тише Эшли, – успокоил меня мой несостоявшийся босс, – это я, Хартвин.

– Где я? – задала глупый вопрос.

Ведь характерная окружающая меня обстановка могла соответствовать только борту самолета, причем какому-нибудь частному лайнеру. Кроме нас двоих среди комфортабельного салона с откидными креслами на манер кровати здесь никого не наблюдалось.

– На самолете компании «Хартвин анд Мэйгар компани», – прозвучал официальный ответ Николаса, тут же выпустившего меня из вынужденных объятий. Его такой теплый и искренний взгляд с улыбкой заставил ноги мои подогнуться, или же этому способствовал резкий подъем. Но одно верно точно. Сев обратно в кожаное кресло – я почувствовала себя заметно лучше. И голова кружиться перестала. Поэтому кивнула ему и стала разглядывать салон.

На столике рядом с моим креслом лежала очередная папка документов, и я снова заподозрила неладное. Уточнила с нажимом:

– Что там?

– Ах, это, – вздохнул он. – В общем, на тебя подали заявление в розыск, обвинив в краже тех дорогих вещей, которые ты оставила, убегая из квартиры арендодателя, и еще что-то там нарыли из налоговой.

– Да неужели? – скептически протянула я, несильно-то удивляясь произошедшему. Видимо, сказывался нервный срыв. И состояние полной апатии дало о себе знать.

– Эшли, я хочу загладить перед тобой свою вину, – поддавшись чуть вперед, Хартвин попытался притронуться к моим рукам, но я их убрала. Исключительно инстинктивно получилось. Сейчас мне вообще ни к кому не хотелось прикасаться, даже к себе самой, памятуя руки тех хулиганов, бесцеремонно лапающих мое тело. Бр-р. С ужасом вздрогнула.

Хартвин же чему-то нахмурился и отдалился, сев глубже в свое кресло, установленного прямо напротив моего через маленький журнальный столик. Мазнув взглядом по интерьеру, я с интересом взяла папку и стала по очереди доставать оттуда документы со своими фотографиями.

– Теперь ты – Эвелин Черити.

– Да уж, хорошо хоть не вишенка, – проворчала, продолжая безразлично разглядывать водительские права с разрешением на все классы автомобилей и не только. Хотя я же даже мотоциклы ни разу не водила, не то, что грузовики.

Следом достала паспорт Соединенного Королевства с именем Эвелин Черити, все как он и сказал.

На что Ник поспешил пояснить:

– Ты мой секретарь, которого я нанял в Англии и похлопотал об оформлении тебе грин-карты. Потому, пока твоя легенда приживется во всех инстанциях, тебе придется немного подождать. А чтобы скрасить твое ожидание… – на этих словах он замолчал, а я рискнула вставить:

– Мне придется прыгнуть в твою постель за всё это?

– Нет, – отрицательный ответ Ника заставил меня удивленно вскинуть бровь.

Неужели он действительно не рассчитывает на уступки, так скажем, с моей стороны? Слабо в это верится. Однако выбора у меня, похоже, нет…

Не дожидаясь моего следующего едкого замечания готового сорваться с языка, Хартвин произнес на опережение:

– Тебе предстоит всего лишь отдохнуть на Гавайях. – И снова эта обезоруживая улыбка тронула его губы. – Я еду туда по делам и обещаю тебе не досаждать.

Онемевшая от небывалой щедрости я, наконец, добралась до договора, подписанного с двух сторон и скрепленного печатью, и с удивлением обнаружила, что здесь даже якобы мою новую подпись подделали. Да уж, придется учиться всем этим загогулинам. Благо, инициалы схожи, потому проблем с запоминанием, думаю, не возникнет.

И все-таки, что же я такого в прошлой жизни сделала хорошего, ведь теперь обо мне заботится такой человек, как Николас Хартвин… Наверняка мир спасла, не иначе! Потому как я напрочь отказываюсь понимать его мотивы. Тем более отказывалась радоваться своей удаче. Вот удаче ли?

Опомнившись, вернулась к договору. Бегло его перечитала, остановившись на злосчастном пункте 5.13, которого, собственно, теперь и не было в документе. Последний подпункт в разделе «Обязанности» значился под номером 5.12.

– Так ты убрал этот пункт про поцелуи?

– Я же сказал, что не буду тебе досаждать, – нехотя ответил он, углубляясь в какую-то свою работу на «макбуке», который достал накануне неизвестно откуда. А заметив его портфель, стоящий на полу, я действительно успокоилась. Видимо, не соврал, и правда едет по делам. Потому откинулась на спинку кресла и решила еще немного поспать.

Пробуждение наступило, казалось, в следующее мгновение, стоило лишь закрыть глаза. Однако отсутствие Николаса и остальные перестановки в салоне подсказали, что спала я явно дольше нескольких минут.

– Вы проснулись, мисс? – окликнула меня бортпроводница в идеально сидящей форме на её столь же идеальной фигуре. А уж голливудская улыбка девушки была выше всяких похвал.

– Эм, да… – неуверенно отозвалась я на вежливое обращение.

– Добро пожаловать на Гавайи, – произнесла она, еще шире улыбнувшись.

Только сейчас заметила дополнительную деталь – цветочные бусы, украшающие тонкую и высокую шею еще совсем молоденькой девушки, прям как я. Правда, мне всегда давали больше возраста, чем есть на самом деле.

– Мисс Черити, вы, наверное, голодны? – деликатно уточнила бортпроводница, кивая в сторону столика с подносом, на котором лежали: апельсиновый сок, горячие бутерброды с яйцом, и, безусловно, тосты с джемом. Ну да, что же еще.

– С-спасибо, – выдавила из себя, прежде чем накинуться на еду. Потому как только сейчас, глядя на поднос, поняла, как сильно голодна.

Когда же я покончила с завтраком или обедом, подмечая, что солнышко сквозь иллюминаторы светило довольно ярко, то запила все замечательным апельсиновым фрешем с сельдереем и морковкой, а затем услышала очередную инструкцию:

– Сейчас вам необходимо пересесть на вертолет, который уже вернулся.

В уме же я прибавила к её словам: «Это сколько я спала, что Харт успел улететь без меня?».

– Встречающий отеля ждет на вертолетной площадке, – все с той же безупречной улыбкой вымолвила девушка, обернувшись назад, чтобы потянуться за чем-то лежащим на тумбе.

Смутившись, поднялась с кресла и собралась было выходить, как вдруг меня тут же остановил её мелодичный голос:

– Ваши документы.

Проследив за движениями проводницы, заметила протянутую вперед ту самую папку, которая, кстати, ранее лежала на столе. Хотя, сейчас там обретался полупустой поднос. Да уж, определенно долго и крепко спала.

Взяв из рук девушки документы, миновала тамбур перед самым выходом и спустилась по трапу. Как тут же столкнулась с эдаким загорелым жилистым мужчиной в цветастой рубашке и с бусами.

– Здравствуйте, Эвелин, – вымолвил он, уступая мне дорогу и заодно протягивая руку для рукопожатия. В другой своей руке мулат держал одни цветочные бусы, которые тут же и водрузил на меня, покончив с приветствием.

– Я представитель Гранд Кауаи, Джефин. К вашим услугам.

– Приятно познакомиться, Эвелин Черити, – в ответ продемонстрировала вышколенное годами, проведенными в офисах, приветствие, мысленно поблагодарив Николаса за выбранные инициалы.

А далее забралась в стоящий неподалеку вертолет. Пилот дважды проверил ремни безопасности, которыми он меня буквально привязал к креслу. Водрузил на меня шлем. И мы так и полетели с раскрытыми нараспашку дверцами.

И это было здорово, не то слово! Столь сильную бурю эмоций не испытывала ни разу в жизни!

Зелень, пепельные скалы, каньоны и, безусловно, вода кругом, захватывали дух до потери пульса или же папки, которую дважды чуть не выпустила из рук. Сжалившись надо мной, менее впечатлительный представитель отеля, спросив разрешения, забрал её к себе. Правда, услышала его только раза с пятого, потому как шум вертолетного двигателя и беспрестанно налетающий ветер в лицо уносил слова Джефина раньше, чем он успевал договорить фразу.

Еще каких-то пол часа полного счастья вкупе с ветром, и кончики моих волос мои окончательно превратились в мочалку. Но дух захватывало так, что было абсолютно плевать на свой внешний вид. Правда, только до тех пор, пока мы не стали снижаться на посадочную вертолетную площадку с несколькими кругами, выведенными краской, и огромной буквой «Н» в центре каждого.

Кстати, мы были не единственными подлетающими. Из соседнего приземлившегося воздушного средства высыпала японская семья с тремя детьми: двое парней и маленькая девочка лет пяти.

– Канами! – крикнула женщина в креповом дорогом платье лимонного цвета, а я в очередной раз пожалела, что не приняла подарок Николаса еще там в офисе. Но деваться было некуда, тем более супружеская пара и вовсе не обращала на меня внимание, а наперебой кричала маленькой девочке спешащей в сторону третьей подлетающей машины: – Кана?! Докони имас ка? Кокони иките!

Благо, представитель отеля не растерялся и подскочил к девчушке раньше, подняв её на руки, прежде чем та успела натворить дел. Пилот зависшего в воздухе вертолета явно нервничал, не решаясь сажать машину. Я же все это время стояла в сторонке и корила себя за то, что сама не поймала пробегающую мимо девчушку.

Похоже, опять во мне проснулся трудоголик.

Подъехавшая гольф машина, которая курсировала от площадки до мест расселения, отвлекла, заставляя забыть обо всем и даже о папке все еще пребывающей в руках моего провожатого. Затем, опомнившись, я все же обернулась и увидела, что Джефин уже возвращался ко мне.

– Простите, мисс Черити, – произнес он так искренне, что я невольно подумала, будто он действительно виноват.

– Ничего, – произнесла, протягиваю руку за документами. Надо будет их спрятать от греха подальше, вдруг они поддельные? Кстати, вполне может быть…

Заметив гримасу на моем лице, служащий поспешил отвлечь меня от нерадостных дум:

– Впереди вас ждет двухэтажное бунгало, множество приятных процедур и развлечений на выбор. Ваш спутник предупредил нас, все траты вносить на его счет.

Ах спутник, значит? А как же обещание не досаждать? Ну-ну.

– Спасибо, – выдавив официальную улыбку – приветствие руководителя, прошла и присела на сиденье подрулившего к нам нового карта. На предыдущем уехала японская семья.

Каких-то пара минут, и мы окунулись в зеленый рай кустов, пальм и цветочных клумб, растущих, казалось, даже на стенах домов. Вьюны оплетали стилизованные под бамбуковое бунгало – на самом же деле многоэтажные домики, которые выглядели и без того довольно очаровательно.

– Здесь у нас спа-процедуры. – Джефин показал ладонью в сторону огромного здания из стекла и металла. Нет, правильнее сказать про много стекла и немного металлических конструкций вместо свай. А приглядевшись, поняла, что остекление все-таки тонированное.

– Вот мы и приехали, – произнес он, пока такой же загорелый мулат водитель подруливал к очаровательному дому, аналогичному стоящим тут же в нескольких десятках метров бунгало.

– Верхние спальни выходят видом на океан, – опережал события мужчина, не умолкая ни на минуту, даже когда пришлось открывать дверь ключ-картой: – Ваши вещи мы расположили во второй спальной комнате, которая справа от лестницы. А здесь у нас столовая.

– Простите, – перебила его я. – А где расположился мой спутник?..

– Он выбрал спальню на первом этаже. Вот и она. – Провожатый кивнул в сторону закрытой дверцы слева от просторного зала с прямоугольным диваном цвета крем-брюле, как и вся обстановка вокруг. Впереди радовало взор панорамное окно, сквозь которое виднелся внутренний бассейн, огражденный деревянным частоколом, а за ним святая-святых – белоснежная полоса пляжа, окаймленная пальмовым пролеском, создающим благостную тень.

– Если что-то понадобится, – Джефин продолжил наставлять с улыбкой, – звоните по этому номеру, – и он указал пальцем на телефон, висящий на стене. А там, под прозрачным пластиком я заметила бумажку с пояснениями: справочная, спа-Кауаи, экстренная служба…

Мужчина же, оглядывался окружающую обстановку с улыбкой, явно ожидал моих распоряжений, потому в кое-то веке расхрабрилась и уточнила:

– А гардеробная с моими вещами?

– Там же на втором этаже в вашей спальне.

И тут я вспомнила холеных блондинок в офисе Хартвина. Невольно захотелось и мне посетить салон красоты, чтобы хоть немного приподнять самооценку. Потому моя просьба была, по сути, закономерностью:

– В таком случае, хочу сразу заказать косметические процедуры на весь день.

Не задав больше ни единого вопроса, Джефин кивнул, протянул мне папку и, подняв трубку, попросил в телефон: – Соедините меня, пожалуйста, с косметологом.

Дальше я его уже не слышала – молча поднялась по винтовой лестнице, которая справа от входа, и прошла в комнату, обозначенную даже табличкой с моими инициалами. Вот это я понимаю, сервис. За открытой дверью меня ожидала двуспальная кровать и действительно замечательный вид на океан, прятавшийся за частоколом пальмовых стволов.

Опомнившись, быстро убрала папку с документами в прикроватную тумбочку. И вместе с тем ощутила невероятную душевную легкость, будто погасила кредит за огромный дом. Никак не меньше.

Слева от меня обнаружилась заветная дверь в ванную и тут же гардеробную отделенную от влажной зоны раздвижными бамбуковыми дверцами.

Сняв наконец ненавистные мокасины, брюки, пиджак, рубашку и нижнее белье, по приземлению успевшее насквозь пропитаться потом от жары, быстренько приняла душ, изрядно намыливаясь губкой.

Слегка обтерлась полотенцем для приличия и тут же оделась, выбрав комплект купальника с бикини, а наверх белый топ и длинную цветастую юбку в пол.

Когда же спустилась вниз, то вместо Джефина неожиданно столкнулась с Николасом, точнее его спиной, мелькнувшей в проеме за закрывшейся тут же дверью.

Хотела было догнать, чтобы поблагодарить, но, увы, на полпути остановилась и передумала. Точнее напрочь засмущалась… Там же его спальня как-никак, да и он, наверное, занят.

В общем, еще немного помялась с ноги на ногу, но так и не отважилась нарушить чужое уединение. И вот когда я уже развернулась, собравшись просто выйти на улицу, то услышала резкий звук бьющегося стекла там за его дверью. А следом словно упало что-то тяжелое.

Не думая, вбежала к нему…

Оказалось, не заперто. Но внутри никого.

Плеск воды из ванной подсказал, что Николас принимал душ. Но что же тогда разбилось?

И вновь послышался хлопающий звук – оконная ролл-ставня, которая при желании могла служить и дверью, вновь стукнула о блокиратор хода (металлический штырь). Ага, вот и осколки. На столике приставленном к стене со стороны непослушного окна имелась внушительная влажная клякса, растянувшаяся во всю скатерть. Внизу же валялись осколки стеклянной вазы и… Ой, мамочки… Кобура с пистолетом!

Приложила руку ко рту, чтобы не закричать!.. Нервы натянулись до предела. Слух обострился. И тут с ужасом поняла, что Хартвин и вовсе выключил воду.

Так!

Нужно срочно от сюда выметаться!

Выскочила из одной комнаты, пересекла зал, быстро нашла пляжные тапочки в обувнице и выскочила на улицу, едва не налетев на красивую женщину, которая тут же белозубо мне улыбнулась и поздоровалась:

– Здравствуйте, Эвелин. Я ваш персональный косметолог, Алиша Дакстер.

– Очень приятно, Алиша… – проронила я растеряно, пытаясь привести в порядок не только мысли, но и выражение лица.

– На сегодня у вас плотный график, поспешим! – с этими словами девушка сделала пару шагов от порожка и уселась затем за руль гольф-машины, которую сотрудники клубов называли просто – карт.

Словно прочитав ход моих мыслей, девушка в очередной раз проинструктировала:

– Если хотите себе персональный карт с водителем или без, можете заказать его на рисепшене в главном стеклянном здании, или по телефону.

– Спасибо, я подумаю, – кивнула и уселась на сидение, выравнивая дыхание.

Машина же медленно вырулила на просторную асфальтовую дорожку среди кустов и мы поехали в сторону того самого стеклянного здания, по форме напоминающим кривой конус.

– Вначале, чтобы смыть с вас всю грязь и токсины душного мегаполиса, предлагаю пройти солевые ванны и обертывания нескольких видов. А затем после разогрева заняться различными скраб-массажами, втираниями, каменной терапией. Ну а после уже, по желанию, мы можем выполнить разные варианты эпиляции, в том числе и интим, от модельных стрижек до полного минимума.

Последние слова девушки меня, конечно, не смутили, вот только неприятный осадок объявился незаметно вместе с новыми пришедшими в голову мыслями:

– Простите, а эту процедуру вам заказал мой спутник?

– Николас? – уточнила девушка, сверкнув своими выразительными голубыми глазками так, что у меня внутри все похолодело и перевернулось. – Нет, он еще не успел до нас добраться. Хотя, я лично считаю, что растительность лишь красит мужчин, вот только многие мои коллеги, как и руководство, точно с этим не согласятся.

На этих словах она и вовсе начала хихикать, словно одной ей известной шутке. Ну а я так и не получила ответа на заданный вопрос. Одно из двух: или меня не поняли, или не захотели понимать, потому решила перефразировать:

– Вы знаете Николаса?

– А кто его не знает? – и вновь косметолог ушла от ответа, да еще и полуобернулась ко мне и притом чуть не заехала на клумбу.

Поэтому решила оставить все расспросы на потом. Ведь с каждой новой подробностью мне становилось все более и более не по себе. И пистолет в его номере, и мои поддельные документы, а еще он якобы бизнесмен и глава торговой компании…

Или же эта ситуация с офисом и вовсе какой-то розыгрыш, или он совсем не Хартвин? Хотя, нет, я видела его мультикарту. Правда, для отвода глаз он мог подделать и её, но зачем ему заморачиваться ради какой-то там уволенной служащей Твидненс? Или же я просто ни черта не смыслю в происходящем…

Правда, выяснить кто такой Николас Хартвин все-таки придется, даже с учетом того, что теперь мне попросту страшно видеть его вновь. А вдруг он нарушит свое обещание и придет под покровом ночи получить оплату? Нет-нет-нет! Эш! Выбрось всё это из своей дурной головы и не притягивай неприятности…

– Мы прибыли, – мелодичным голоском произнесла Дакстер, а заговорщицки мне подмигнув, все-таки прибавила: – Николас Хартвин не первый год здесь отдыхает. И опережая ваш следующий вопрос, в этот раз он впервые приехал сюда со спутницей.

Да-уж. Демократичность – её второе имя. Видимо, за сохранение добродетели своих постояльцев объекты слухов, наверняка, приплачивают персоналу отеля, чтобы никто из них сильно не распространялся о частной жизни клиентов. Или же эта услуга и вовсе включена в стоимость. Вполне возможно, кстати. Потому как верилось в сказанное Алишей с трудом. Красавчик и богач на курорте, да еще и один? Просто мыльная опера какая-то, или же слезливое ток шоу почище Опры.

Столь полномасштабное исследование каждого сантиметра моего тела не проходила еще никогда в жизни и ни в одном салоне красоты.

Шампуни, гели, скрабы, крема. От одних только названий голова шла кругом. А уж от ароматного и съедобного запаха очередной смеси желудок и вовсе бунтовался, потому через несколько часов решила-таки сделать себе перерыв и перекусить в буфете в этом же здании. А затем снова в омут с головой. Вот уж никогда не думала, что косметолог задержится на моем подбородке. И что она там только нашла?

Потому, когда я покинула стеклянное здание, то стрелки на часах перед входом показывали девять вечера. Правда, даже на улице меня не оставили одну.

У входа меня вновь встретил Джефин на гольф-машине и тут же предложил проехать на ужин к пирсу:

– У нас недавно открылась превосходная смотровая площадка на пляже в Палм-бэй, лучшие рестораторы острова будут к вашим услугам. Смею предложить вам её посещение: живая музыка, свежие морепродукты безусловно скрасят ваш вечер, мисс Эвелин.

Я же прибавила в уме: «Одинокий, благодаря твоей черствости и подозрительности, Эш», и молчаливо уселась на очередной трансферт. Отсутствие планов на вечер и жуткий голод попросту бы не позволили отказаться от столь щедрого предложения. А еще я боялась появляться в совместном на нас двоих бунгало. И с этим нужно было что-то делать. Не под пальмой же ночевать, в конце концов?

Стоило только машине вырулить к пляжу, как холодный ветер налетел на нас с неистовой силой, раздувая мою юбку вверх настоящим парашютом. Старания парикмахера, вымерявшего каждую прядь чуть ли не по миллиметровой шкале линейки, пошли насмарку. Едва вступив с асфальта на деревянный помост, мы тут же укрылись под стеклянным прозрачным, словно слеза младенца, куполом защищающим отдыхающих от любой непогоды.

Смотровая площадка на пирсе и впрямь была прекрасна. Она выдавалась из суши в море так, что сидящим за столиками и вовсе казалось, будто они парят в воздухе. Если, конечно, не брать в расчет деревянные лакированные доски пола.

Джефин провел меня по центральному проходу, по которому, то и дело, сновали проворные официанты с подносами в идеально белоснежных фартуках и черных классических штанах со стрелочками, правда, рубашки у них были все же с коротким рукавом.

– А вот и ваш столик, мисс Эвелин, – с этими словами Джефин остановился у одного полукруглого бокового стола, накрытого на двух персон.

– Простите, а Николас? – уточнила я непроизвольно, не ожидая увидеть его так скоро.

– Он во-он там за вашей спиной со своими деловым партнером, – тихонько проронил мой провожатый, преисполненный гордостью за свою осведомленность. Я же, украдкой проследив за его взглядом, сделала вид, будто выбираю место, куда бы присесть, и действительно заметила Ника, и того самого Уолина Мейгара. И оба, как назло, в этот миг посмотрели в мою сторону. Ах, как же это смущало! А от испуга душа чуть в пятки не ушла. Пришлось коротко кивнуть им в ответ и устроиться за столиком в полном одиночестве.

Все было чудесно. Еда, морепродукты, шампанское. Боже! Тарталетки со свежим тунцом и рассыпчатым кус-кусом устраивали во рту целую феерию, едва коснувшись языка. Вот только один невыносимый фактор сводил на нет весь положительный эффект. А именно, неистово зудела спина и затылок от ощущения, будто на меня постоянно кто-то смотрит. И я ведь даже знала кто, но ничего не могла с этим поделать. Или могла?

И вот когда официант предложил кофе, то я вежливо отказалась и все же, не выдержав, прошествовала в сторону столика Хартвина со словами:

– Мы можем поговорить?

– Здравствуй, Эвелин. – Николас улыбнулся мне в ответ и отложил в сторону вилку, которую только что облизал во рту. В ответ непроизвольно сглотнула, ощущая пылающий румянец на щеках. И чего только решила сама полезть в пасть льва?! Ума не приложу! Но деваться было уже некуда. Потому продолжила стоять, преисполненная гордостью.

Оба мужчины поднялись из-за стола, однако Хартвин вместо того, чтобы отойти тянул время:

– Рад тебе представить моего финансового партнера, мистера Уолина.

– Здравствуйте, Уолин Мейгар. Рада познакомиться с совладельцем компании, в которую мне посчастливилось устроиться, – словно заученной фразой произнесла я, завершая предложение дежурной улыбкой.

Вроде бы ничего такого не сказала, а прозвучало как сарказм. Эш, вот умеешь же ты озвучить простейшую мысль столько оскорбительно, а? Я же всего лишь хотела похвастаться своей осведомленностью. А вышло… как вышло.

Хартвин нахмурился, а Уолин наоборот улыбнулся еще шире, добродушно пожав протянутую мной руку.

В очередной раз справившись с внутренним волнением, я лишь постаралась улыбнуться еще шире и максимально искренне. По крайней мере попыталась… Так как натянутые до предела нервы давали о себе знать подрагивающими пальцами.

К чести Уолина сказать, он и виду не подал. Ну, а Ник, дождавшись окончания нашего рукопожатия, наконец произнес своему партнеру:

– Мы на некоторое время прервемся.

А это уже мне:

– Здесь невдалеке есть стационарный бинокль, не хочешь полюбоваться звездами?

Выдохнула.

Следом благодарно кивнула и прошла за ним.

В конце зала виднелся такой же стеклянный коридор, а точнее сужавшийся до расстояния полутора метров в ширину пирс, который неожиданно оканчивался открытым пространством без дверей.

Выйдя через стеклянную арку, и вовсе заметила в паре шагов впереди конец приставной деревянной лестницы для спуска на еще одну платформу пониже. И уже там действительно был установлен стационарный на толстых металлических опорах бинокль.

За все то время, которое мы сидели внутри, ветер немного поутих, и успело смеркаться. Однако серые облака плывущие по небу ныне полностью скрывали от взора звезды.

– В него можно разглядывать даже луну, – прокомментировал Ник, спускаясь вниз по ступенькам. Моя же юбка в очередной раз всколыхнулась, наводя на мысль, что проследовать к нему не самая лучшая затея. Но я все же полезла следом.

Николас, естественно, страховал внизу. И… я, была бы не я, если бы не зацепилась юбкой, прибиваемой к лестнице ветром, за гвоздь или же какую-нибудь торчащую щепку. Потому как, сделав последний шаг вниз, услышала характерный треск ткани.

– Замри, – скомандовал мой начальник, обхватывая меня одной рукой за талию, другой щупая поочередно ткань и лестницу.

Оторвав зацепившуюся нитку, он освободил мою безбожно испорченную сбоку юбку и, как ни в чем не бывало, отстранился, помогая стать устойчивее. Иначе говоря, придержал меня за локоть. А затем и вовсе отвернулся к биноклю.

Ну а я постаралась привести свои чувства в порядок. Близость красивого мужчины сделала свое дело. Сердце мое совершило кульбит до пяток и обратно.

– Ты что-то хотела узнать? – спросил Николас, принявшись настраивать фокус и степень увеличения устройства.

Хитрая панель, к которой крепился на ножках бинокль, для меня показалась чересчур мудреной, потому просто подошла и молчаливо ждала возможности заглянуть в окуляры. И наверное поэтому пропустила его вопрос мимо ушей, углубившись в свои думы. А когда осознала, что от меня ждут ответа, опомнилась:

– А… вопрос? Да? Почему ты мне помогаешь?

Ник же, видимо, ожидал что-то подобное и ничуть не удивился. Ответил почти сразу:

– Знаешь, когда-то мне тоже помогли, причем совсем не так, как тебе, а гораздо и гораздо… В общем, больше, чем какие-то там документы, деньги, проблемы с законом… – на секунду замолчав, он прибавил: – Мне спасли жизнь, буквально.

Я же взяла и перебила:

– Это был Мейгар?

– Твоя проницательность пугает, – проронил он, отвлекаясь от настроек, и повернул бинокль ко мне со словами: – Готово. Даже сквозь тучи сейчас можно увидеть нижний краюшек луны.

– А пистолет? – не позволив увести себя от темы, тут же выпалила точившую меня изнутри мысль, создающую внутри дополнительную нервозность.

– Для самообороны, у меня есть на него лицензия, – пояснил Ник, не моргнув и глазом. Однако следом уточнил с видимым облегчением: – Так это ты заходила, пока я был в душе? Да?

– Ах, это… Я… Ваза разбилась, и я испугалась, подумала, вдруг что-то случилось… – начала было сумбурно оправдываться, заливаясь краской стыда.

А он и бровью не повел. Но лишь, казалось, будто еще сильнее успокоился, что ли. До меня же, наконец, дошло, что на пустом месте взяла и сама создала проблему, причем и для себя, и для него.

– Хорошо, что это была ты, а не кто-то другой, – выдохнул Ник, облокачиваясь о бортик сбоку от стойки с биноклем. Который, кстати, мы так еще и не испытали в действии. Да и сейчас я потеряла к нему всякий интерес, а лишь вернулась к изначальной попытке поблагодарить:

– Спасибо тебе… за все…

Дернув головой и слегка скривившись, Хартвин поспешил прервать:

– Это излишне. Я лишь плачу добротой за доброту.

– Но я толком ничего еще не сделала?! – немало удивилась развитию нашего разговора.

И снова занервничала, уловив во фразе двоякий смысл.

А Николас, заметив что-то, или просто догадавшись, поспешил успокоить:

– Разве?.. А не ты ли это работала простым практикантом и тянула на себе загрузку двух моих лучших сотрудников? И у меня, кстати, большие планы на твои таланты. Давно хотел себе грамотного секретаря, чтобы снять с себя часть головняка… – а слегка смутившись, выразился более подобающе руководителю: – Хм, в общем, проблемы, связанные с совещаниями и согласованием документов. Я так выматываюсь от этих пространных формулировок, ты бы знала. Сказывается полное отсутствие бизнес образования.

Последние его слова немало удивили. Но я, наконец, успокоилась, поняв резоны Хартвина с моим наймом. Да, я трудоголик. Вот смогу ли потянуть целую фирму с филиалами в нескольких городах? Не знаю. Но чья не пропадала.

И правда, я привыкла покорять вершины, не глядя на их величину. Сидеть и молча работать. Вот только молча, видимо, уже не получится. Но, постойте? То, о чем он говорит, подписание документов, совещания… Это никак не обязанности секретаря.

– А разве речь о должности заместителя генерального? – я озвучила свои сомнения.

Николас в ответ кивнул.

– Начнешь секретарем с доверенностью подписания, а потом повышу до зама. – пояснил Ник, успокаивая. – Не хочу, чтобы в самом начале ты попросту сгорела на работе.

Я же была ему более чем благодарна за заботу. Редко встретишь руководителя, готового дорожить своими сотрудниками, даже толком ничего не доказавшими. И этот аванс оказанного доверия безусловно мотивировал не хуже однократной премии или и вовсе повышения оклада.

– Я готова, – проговорила со всей серьезностью в голосе, как будто собралась тут же забраться на Эверест. А Николас лишь усмехнулся, остужая мой пыл:

– Ничуть не сомневаюсь, но пока решаются вопросы с твоей грин-картой, отдохни, как следует. А я буду рядом, если что-то понадобится.

И с этими словами он собрался уходить с площадки, развернулся. А затем опомнился и, глядя на мою юбку, нахмурился.

– Не хочешь прокатиться на лодке? – спросил Хартвин, перелезая через перила и сноровисто спускаясь на одних руках к воде. Я же поспешила глянуть, куда это он собрался. И увидела лодку привязанную к сваям. А оттуда Хартвин мне прокричал:

– Многие местные привязывают лодки к сваям, дабы не затаскивать их на сушу, да только вода ушла… сейчас выплыву и, если хочешь, спускайся, я тебя поймаю.

В его словах прозвучало столько уверенности, что я не усомнилась ни единому его слову. Для удобства ради подвязала край юбки к поясу, безбожно оголяя гладкие после стольких процедур ноги. Мастера косметологи поработали на славу, потому я ни разу не смутилась пристальному вниманию Хартвина моим свисшим с бортика бедрам и не только.

Схватив меня за талию, он резко произнес, удерживая равновесие в раскачивающейся на волнах лодке:

– Отпускай.

И я подчинилась, на долю секунды в очередной раз оказавшись в объятьях своего шефа. Вдруг стало жарко и… так приятно, что ли. Правда, он отпустил меня тут же, балансируя руками. Из-за чего была вынуждена чуть ли не проскользить по его довольно мускулистому телу.

Он же придержал меня, уравновесившись, и подхватил под локоть, пока я, достигнув ногами дна лодки, не уселась. А иными словами, медленно, но все же плюхнулась на пластиковую перекладину, как назло, скользкую и слегка мокрую.

Глянув на меня быстрым взглядом, Ник развернулся и прохрипел:

– Юбка…

Опустив взгляд вниз, вспыхнула и выправила ту из-за пояса слегка оголившую больше чем позволяют приличия, и если быть точной, то бикини от моего купальника. Но в темноте они выглядели, конечно, самыми обычными… Кхм.

Наклонившись вниз, Ник, как ни в чем не бывало, вытащил весла из специальных пазов по бокам лодки. Погода к вечеру стала портиться, но Николас уверенными гребками довольно быстро доставил нас до берега. Затем лодка села на мель в песок и Хартвин-таки произнес пару слов:

– Подожди, пожалуйста.

Разувшись и закатав по колено пляжные и все равно стильные штаны, он прыгнул в воду, прихватив обувь одной рукой, другой подтянул лодку на сушу так, чтобы я смогла сойти на песок. Благо в спешке напялила обычные шлепки, потому спокойно выпрыгнула на пляж. Николас же в очередной раз залез в лодку и отбуксировал её обратно.

Наблюдая за ровными выверенными движениями отгребающего начальника… в прямом смысле, с неудовольствием отметила, что тот катается на лодке явно не впервые.

Все.

Дурные мысли полезли в голову, заставляя ревновать абсолютно не моего мужчину, и было бы к кому? К собственным выдумкам, которые успела насочинять, любуясь прекрасным тонусом мышц боса, скрытыми под серой майкой поло и пляжными штанами цвета мокрого песка.

А окончилось мое внутреннее противоречие тем, что я помянула нехорошими словами своего косметолога. И с чего только она решила навести меня на мысль о его прошлых женщинах? Точнее на то, что он их сюда якобы не возил. Абсурд чистой воды… и провокация!

– Заждалась? – спросил у меня Хартвин, подкравшись тем временем со спины.

Чему пугаться и вздрагивать не стала, а наоборот невольно порадовалась его обществу. Ник ко всему прочему успел обратно откатить штаны и обуться. Получается, он привязал лодку обратно к сваям… а далее, одному только ему известным способом, забрался обратно на пирс и вернулся ко мне через ресторан.

– Да, конечно, – вначале ответила на автомате, а потом только включила мозги, исправляясь тут же: – Ой! То есть, нет, все нормально!..

Для убедительности даже руками помахала перед собой и улыбнулась, подкрепляя слова действиями.

– Мой карт, там, – прервал шеф мою сумбурную речь, указывая большим пальцем куда-то себе за спину.

– Окей, – сказала я и замолчала, чтобы не выдать очередную глупость.

И… на этом наш разговор снова прервался, причем на длительное время. А уже на подъезде к бунгало отчего-то засмущалась и начала нести полый бред, зачем-то попрощавшись:

– Ну, я пошла вперед, пока.

Правда, когда дернула ручку двери, и та отказалась поддаваться, то поняла, как умудрилась облажаться на ровном месте. Выбегая из дома, я не взяла с собой ключ-карту, которую оставила на тумбочке в прихожей. И, судя по ответной улыбке Ника, он об этом знал, но промолчал…

И вот сейчас, приблизившись ко мне со спины, Николас протянул руку под моим локтем и активировал замок. Я же и вовсе замерла на месте, забыв, как дышать. Расстояние между нами стало критическим… таким, что он мог с легкостью вдыхать ароматы всех шампуней и средств, которыми умудрились за какие-то пол дня намазать мое тело и волосы.

– Ты забыла свой ключ на тумбе, – произнес он, непроизвольно вынуждая меня обернуться и столкнуться со смеющимся взглядом его красивых глаз, вдобавок украшенных в уголках лучиками морщин.

Подняв вверх свою руку, он чуть склонился вперед, а я выпятила губы. Наивная, ожидала, что меня поцелуют. Но нет. Хартвин всего лишь нагнулся, чтобы было удобнее доставать из кармана дубликат карты и вручить её владелице. То есть мне.

Раздавшийся за спиной щелчок возвестил об автоматическом запирании двери. Пришлось опомниться и перестать пялиться на своего красавчика боса, молчаливо ждущего моих следующих действий.

Выхватив вежливо протянутый Ником ключ, развернулась и поднесла тот к считывателю. С торжеством покорителя настоящего Эвереста, никак не меньше, увидела зеленый свет лампочки и внутренне порадовалась свершению. Открыла дверь. Точнее, попыталась. Со второго раза только додумалась, что здесь она открывается вовнутрь, а не наружу. Потому, поднявшись к себе в комнату и забыв разуться, вся прям пылала, причем исключительно от стыда!..

Скинув с себя шлепки, успевшие натереть мозоли из-за неудобной формы, я смиренно отправилась отмывать ноги от песка. Прошла мимо небрежно распахнутой гардеробной и взглядом невольно зацепилась за котельное платье грязно-розового цвета.

Думаю, мне срочно нужно выпить… Судя по состоянию нервной системы, сегодня попросту не усну и буду ворочаться до самого утра.

Так и поступила: оделась, собрала волосы у самой шеи в небрежный пучок с торчащими во все стороны выбивающимися локонами и махнула рукой на косметику. Губную все равно съем, а глаза накрашены и так. Все благодаря одной талантливой врушке.

Еще раз помянула косметолога недобрыми словами.

Памятуя о своем досадливом промахе, в этот раз перед выходом не забыла взять ключ и кинула его в сумочку. Надеюсь только, что мне не придется возвращаться за документами, чтобы подтвердить совершеннолетие. Потому как доставать их из тумбочки даже больше чем просто не хотелось.

Спустилась вниз и с досадой осознала, что не ведаю куда идти-то. Недолго думая, сняла трубку, набрала номер информационного бюро отеля и начала что-то путанно уточнять у ответившей девушки. Чтобы в следующее мгновение от вопроса Хартвина чуть ли подпрыгнуть на месте. Н-да… Наивно было предполагать, что он так быстро уснет… А услышав мой голос, не вмешается.

– Подвести? – спросил он.

Судя по внешнему виду Ник тоже переоделся. Причем, каждый новый его наряд мне нравился больше предыдущего. Рваные джинсы и небрежная, даже слегка помятая майка прикрывала разве что кубики пресса, которые я успела ощутить, слезая в лодку с пирса. Все это, а еще его какой-то лихой вид явно навели на мысль о вечернем пикапе.

И вновь помянула нехорошими словами, как её там? Ах, да. Алишу.

Слегка обижено кивнула ему и тут же положила трубку, отчего-то вызвав очередной странный взгляд и довольную улыбку шефа. Все, цель раскрыта, меня взяли на работу в должности шута, а не секретарши…

В общем, описывать успевший поднадоесть вариант трансферта с катанием на гольф машинах не стану. И потому опущу молчаливую поездку с разглядыванием кустов, цветов, домов, в стороне от которых оказался целый ресторанный комплекс. К задней стороне которого мы и подрулили.

И, что неудивительно, вход в бар украшали неоновые вывески, невольно привлекая взгляд своими кислотными яркими расцветками.

Правда, Николасу все-таки в очередной раз удалось меня удивить. Внутрь он вошел, но только не сразу. Минут через пять после меня. А питейное заведение и вовсе оказалось в подвале. И еще удивляли, конечно, габариты помещения. Оно было довольно просторным. Заставленное к тому же покерными столами, на которых уже вовсю рубились местные гавайцы, напрочь наплевав на какие-то там правила. Потому как проходя мимо одного такого столика, заметила смену сдающей руки прям во время игры. Кинув колоду через стол, усатый, загорелый мужик средних лет отхлебнул пива и полез в карманы, то ли за мелочью, то ли за фишками.

Я же обосновалась у бара, заказав для начала стандартную Пина коладу. Уточнила заранее по оплате, но бармен кивнул в сторону вошедшего Николаса и пододвинул ко мне напиток:

– Нас уведомили, – произнес он и отвернулся к следующему клиенту.

А я пригубила половину и решила выкинуть из головы ревнивые мысли, в очередной раз, как нельзя некстати штурмующие мой мозг.

Полуобернувшись так, чтобы были видны не только полки, заставленные бутылками с алкоголем разного цвета, качества и цены, но еще и зал с игроками и посетителями, я, наконец, расслабилась. А после еще и заметила, что мой босс уселся за один из игровых столиков, к тому самому бородатому смуглому мужику. С которым перед тем обменялся дружеским приветствием, а-ля братские объятья.

– Еще! – крикнула бармену, дотягивая в трубочку любимый коктейль.

– Повторить, или что-то новенькое? – уточнил у меня тот, наклоняясь вперед, чтобы услышать мой ответ.

– Повторить, – кивнула бармену слегка повеселевшая я, вслушиваясь в легкие ритмы гавайской музыки, играющей в колонках, развешенных по углам помещения.

Прикрыла глаза, отпустив ситуацию с новыми документами, фамилией, потерей телефона, старых контактов. В общем, пустила все на самый, что ни на есть, самотек и, дотянув вторую по счету Пина коладу, вернулась к исследованию обстановки успевшим захмелеть взглядом.

Стены украшали различные доски для серфинга, подписанные, наверняка, какими-то звездами. Невольно захотелось пожать руку владельцу заведения, собравшего столь обширную коллекцию.

А Николас между тем приобщился к игре в покер, причем, держал карты далеко от себя, чуть ли не на вытянутых руках. Наверняка в них не подглядывал только игрок сидящий напротив. И то, девушка, повисшая у того на плече, явно была в курсе всей раздачи.

Неужели Хартвин дурачится? Или поддается? Подозреваю, все же второе, нежели первое. Потому как я искренне верила в наличие головы у него на плечах. Откуда знаю? Если кратко, то проверяла в интернете, еще перед собеседованием, с легкостью найдя на него в интернете обширное досье стандартного богатенького гения. Правда, ни одной фотографии в профиль или анфас. Да вообще никакой.

И раз уж Ник изначально сделал вид, что мы не знакомы, заходя раздельно, значит, так ему было нужно. Поэтому вмешиваться и глазеть на него не стала, а лишь обернулась к алкогольному «пано», пробежавшись взглядом по ряду разноцветных бутылок, и решила рискнуть, крикнув бармену:

– Что есть из новенького?

Одобряющий взгляд наливающего в ответ позволил расслабиться и ждать какой-нибудь вкусный шедевр. Уж если клиент пришелся по душе, то бармен точно постарается угодить.

И ожидания меня не обманули.

Специально отойдя на другой край барной стойки, алкогольных дел мастер поджог многоуровневый шот и запустил его скользить по столешке прямо ко мне в руку. Так что, когда перехватила стопку, огонь уже погас, оставляя в воздухе сладковато мятный запах, если не ошибаюсь, абсента. Тут же опрокинула внутрь и… попросила повторить!

И что не мудрено, после нашего показательного выступления народ подтянулся к барной стойке, оставив свои азартные потуги, а я еще раз поймав аналогичную стопку, больше решила не спешить, а постепенно потягивала различные ликеры, налитые друг на друга, как бы эдакими этажами, что ли.

А еще, спустя пары коктейлей, уже рассказывала только и успевшему представиться бармену по имени Сэм за жизнь свою несладкую:

– П-нимаешь, я ж когда отчеты сдавала, щадила ту к-колегу, к-торая со мной работала. Да она ж кофем-шину включать не умела-а… И все ко мне за советами бег-ла. А п-том… руководство вот так взяло и… и… выкинуло м-ня, пожелав удач-чи.

Скрипнув зубами, я и вовсе закричала, стукнув по барке стаканом, кажется, на этот раз уже с коктейлем Корд Блю:

– Аа-а-гр, это их пож-лание удачи в конце! Бе-е-е-сит!.. Как-будто ч-ловеку ничего кроме удачи в жизни и не требуется?! А? Ну в сам-м деле… Эти упыри боятся д-вать надежду что ли?.. И-и говорить, до скорой встречи или увид-мся, в конце-то к-нцов?

Правда, вместо ответа Сэм только и делал, что кивал, да творил свои алкогольные шедевры. Ну, а я продолжала изливать душу:

– А сам-мое невыносимое, э… это разница в отношении ост-льных «до» и «после»… Пока ты р-ботаешь, тебе улыбаются. Ах, ув-льняешься?.. Всо-о! Ты… пустое место, пр-каженый!.. Предст-вляешь?

– Представляю, – ответило подвалившее счастье в лице блондинистой личности, разящей неприятным сладковато-приторным запахом за версту.

Подсевший ко мне мужчина выглядел хорошо, конечно, однако самоуверенный вид явно преувеличивал его достоинства: еле накаченные бицепсы, бусы на шее, голый торс, оканчивающийся клетчатыми шортами. А если подняться вновь к голове – то заметим там недельную, кривую щетину на подбородке и волосы, отросшие ниже ушей, к тому же слипшиеся после длительного купания.

Внешний вид разве что спасали выразительные голубые глаза, которые к тому же во всю пялились на декольте моего платья.

Поняв, что некультурно молча разглядывать собеседника, тем более расфокусированным взглядом после выпитого, решила прервать свое молчание и пояснить:

– Э… я эт ему.

Для указания кому конкретно ткнула пальцем в сторону бармена.

– Еще выпивки? – предложил однако новый объект в фокусе моего внимания, решивший приударить, как пить дать. Пф-ф. Ха! Именно это он и предложил. Та-ак, пора сваливать.

Собралась и максимально серьезно ответила ему:

– Нет…

Правда, голова при этом все ниже и ниже склонялась к барке, явно намереваясь отключиться.

– Покурим? – упорствовал он, не обращая внимания на мое состояние.

Да уж. Этот просто так не отвалит. И я глянула на бармена в надежде: может, он его отошьёт? Ага, а еще подвезет меня домой, мечтай.

Сэм вообще тем временем работал у другого края стойки и в мою сторону даже не смотрел, оказывается.

– Такси… – вырвалось у меня, и рука поднялась машинально, правда, почти сразу же опустилась, падая на чье-то жесткое плечо. На ухо мне следом прошептали знакомым голосом, пробирающим до дрожи в коленях:

– Заждалась?

И… я его знала! Мусичка-пусичка мой новый босик! Ха! Точнее…

– Ха-а-рт… – пропела в ответ, прервавшись на полуслове, чтобы успокоить желудок. Затем еще и приложила ладошку ко рту.

– Так, ясно, – серьезно проронил Николас и подхватил меня под руки, чтобы проводить… Нет, не до выхода. До уборной.

В считанные секунды меня втиснули в одно помещение, затем во второе с раковиной и зеркалом, и там уж я дала волю губам и… Выплюнула часть выпитого и съеденного. А к тому моменту, как закончила, Ник успел принести стакан с какой-то шипучкой. Нет, не Алко Зельцером. Знаю его запах наизусть еще со времен начала корпоративной работы. Что-то другое. Однако выпила и сразу полегчало.

– Ты точно мой шеф? – спросила зачем-то я, постепенно отходя от состояния сильного опьянения, но пока не настолько, чтобы перестать обнимать умывальник, чтобы попросту не свалиться на пол.

– Что? Все еще не верится? – усмехнулся он, в очередной раз подхватывая под руки, чтобы уж на этот раз точно отбуксировать к выходу. О чем и предупредил. – Давай-ка домой.

– И-е-есть, – сострила я и попыталась даже отдать честь. Но, увы, безрезультатно. Руке было лень, и я не стала её принуждать.

Ник же не ответил, а, дойдя до транспорта, умудрился усадить нас обоих в карт, притом не уронив меня на асфальт. Правда, один раз его плечо коснулось моей груди. Но я не жаловалась. Еще чего? Молча насладилась его близостью и… похоже, тут же уснула.

Выстрелы. И я снова услышала выстрелы! Много, громкие… А затем, когда ощутила болезненный укол в плечо, заорала:

– НЕ-Е-ЕТ!

И наконец проснулась, разлепляя опухшие глаза после объема выпитого накануне. Разбитая, одетая всё в то же платье, с полными глазами осыпавшейся туши и теней побрела в ванную приводить себя в порядок, то есть мыться, умываться, усиленно чистить зубы и тому подобное.

После, намотав на мокрую голову полотенце тюрбаном и накинув висящий на крючке халатик запахом, только и успела завязать поясок, прежде чем, ступив в комнату, увидеть в зеркале отражение спины шефа, сидящего на пуфике в изножье кровати.

– Ты кричала… – произнес он, оборачиваясь лишь для того, чтобы тут же отвести взгляд.

В его руках покоилась моя сумочка и бумажный запечатанный пакет. И когда я подошла, то он протянул и то, и то со словами: – Сумочку я подобрал, а это новый телефон с симкартой. До твоих вещей добраться не удалось, да и смысла уже нет. Открой.

Боль наверняка отразилась в моих глазах, потому как он потупил взгляд, словно в чем-то провинился.

Я же отложила в сторону по сути клатч с карт-ключом на расправленную кровать и принялась за пакет. Выудила оттуда, как Ник и сказал, телефон, а-ля смарт-часы, и несколько фотографий. А на них увидела: захолустный трейлер и мою мать на пороге с сигаретой во рту.

С тех пор, как я видела её последний раз, она еще сильнее постарела. По телефону же мы почти не общались. Отчим начинал жутко злиться, когда узнавал о моем звонке, и нередко бил её за это. Правда, заявлять копам на него она отказалась, меня слушать – тоже. Мне же ничего не оставалось, кроме как смириться и уйти в работу с головой.

– Не знала, что они съехали, – произнесла и трясущимися руками перелистнула довольно детальные фото, хоть и сделанные издалека. На следующем снимке на переднем плане возле распахнутого входа в трейлер стоял полисмен.

И вот вместо того, чтобы что-то объяснить, Хартвин лишь задал очередной вопрос:

– Скажи… – его голос звучал ровно, а взгляд был безучастен: – Что ты помнишь про свое похищение?

После его слов воздух покинул мои легкие. И я, не ведая, что творю, залезла под тоненькое одеяло, подтягивая к себе ноги, все же ответила, вороша осиное гнездо в голове, от которого была бы не прочь избавиться и забыть, нежели вспоминать.

– Я-я… руки, их руки повсюду, – сбивчиво рассказывала, уткнувшись носом в колени: – они искали ценности, кажется, нашли твою визитку, а потом я отключилась.

– А дальше? – вкрадчиво уточнил Хартвин, все еще восседая на пуфике, не двигаясь, разве что сомкнутые в замок руки, упирающиеся локтями об колени, слегка сжимались и разжимались. С лица же его не сходила каменная маска.

– Выстрелы. Много. Было очень страшно, я перепугалась так, что в очередной раз упала в обморок.

– То есть ты не видела, что случилось с бандитами? – уточнил Хартвин все так же безэмоционально.

После чего я совсем растерялась. Не понимаю, хорошо это, или плохо?.. Однако решила не врать и ответила, как есть.

– Я не видела… – а, сжав пальцами переносицу, добавила из всплывающих в голове образов: – Там, сквозь лобовое стекло увидела кусок стены, и в плоской бетонной крыше стеклянные окна, как и по бокам, а… а еще кран с будкой такой, который на рельсах ездит, прикрепленных у стен.

– Портальный кран, – кивнул Николас, разжимая успевшие побелеть пальцы.

Затем последовал другой вопрос, еще более странный:

– А меня?

Видела ли я его?.. Это он спрашивает?

– Мне тяжело говорить… Ник, помню лишь твой голос, кажется. Правда, не уверена.

Кивнув моим словам, Хартвин снова улыбнулся, будто включил внутри себя кассету с жизнерадостной мелодией из восьмидесятых. Вот на хипстерские сороковые его натянутая улыбка явно не тянула. Искренности не хватало.

Затем Николас все же решил поделиться подробностями, которые уже даже не ожидала услышать:

– Я действительно сглупил и попросил вписать те тринадцать поцелуев в неделю. Пока ты варила кофе, я звонил из гардеробной Лойсу и Джефу. А ранее заказал тебе одежду и еду.

И, перекинув ногу на ногу, продолжил, отведя взгляд:

– А потом, после отказа, когда я тебя высадил в Хеллз-Китчен, то поехал обратно в офис править договор и закрывать оставшиеся дела, по которым и приехал-то в Нью-Йорк. Однако каково было мое удивление, когда мне через несколько часов звонят отморозки Большого Брата и говорят, что похитили девушку по имени Эшли Чамбвел.

– Ты их знал? – вырвалось у меня в ответ.

– Лично их – нет. Главаря же этих отморозков так или иначе знает пол Нью-Йорка.

После его слов я и вовсе сникла, повезло еще, что не заплакала, но была явно близка к тому.

– Прости… – выдавила из себя, пользуясь наступившим молчанием.

– За что?! – насторожено уточнил Хартвин, чем несказанно меня удивил.

– За проблемы.

Как будто расслабившись, Ник взялся за поднятие моего настроения, правда, выходило не очень.

– Брось, Эш… Это я должен извиняться. Не надо было приставать к тебе тогда с этими поцелуями и тем более отвозить домой после разговора. Я же думал перезвонить позже и попросить прощения, предложить более выгодные условия. Но случилось все еще хуже, чем планировал.

– Я же не специально… – и все-таки я разревелась… Потому как его последние слова с упреком задели пуще прежнего.

– Да за что ты постоянно оправдываешься?.. – Хартвин не выдержал и встал с пуфика, пересев ближе на кровать. Правда, лезть ко мне не стал. – Пожалуйста, дослушай меня вначале, прежде чем делать выводы, хорошо?

– О-окей, – согласилась я, утерев слезы и подняв глаза на своего мучителя, или же все-таки спасителя. Вот кто он для меня такой, увы, еще не определилась. То он добрый, то непонятный, а иногда допытывается, выворачивая душу наизнанку. И что с этим всем делать?.. Не знаю. Пока не знаю. А вывод один: терпеть, стиснув зубы.

Так и поступила.

– Я позвонил службе охраны, – понизив голос, Ник продолжал тем временем пояснять. А мне захотелось прикрыть уши ладонями и больше ни о чем не слушать. Вот только деваться было некуда, потому просто слушала дальше. Но, вопреки моим страхам, никаких жутких подробностей не последовало:

– Потом, когда бандитов ранили и скрутили, я, ждавший снаружи, зашел в заброшенное здание цеха и забрал тебя оттуда. Боялся, что испугаешься чужих людей, но ты все равно потеряла сознание. И я решил не напоминать тебе о случившемся. Экстренно по своим каналам запросил на тебя документы и привез сюда.

– За что я очень благодарна… – начала было свою фальшивую хвалебную оду, ведь на искренние чувства пока была не способна. Николас же лишь отмахнулся, продолжая:

– Думал, все хорошо, отвлечешься, забудешь произошедшее. Но нет, глядя вчера на то, как ты надираешься, я понял, что попросту держишь все в себе. Эшли, у тебя остались в прошлой жизни контакты, бойфренд или подруги, которым ты хочешь позвонить, или что? Ты только скажи, я организую.

Я же, услышав его последние слова абсолютно была не готова к ответу. Бойфренда не было и в помине. И что-то мне подсказывало, Николас об этом знал. Из родных у меня только мама, из контактов – бывшие коллеги, которые и знать-то меня уже не знают, наверное. Забыли на следующий день после увольнения. Телефоны водопроводчиков, налогового агента, владельцев съемных квартир – все это есть в справочниках. Потому попросту помотала головой, стараясь быть максимально убедительной:

– У меня нет никого, кому нужно звонить.

Сказала и ощутила еще большее уныние, чем прежде. Ведь когда жила и крутилась, как белка в колесе, эта внутренняя дыра под названием одиночество заполнялась всякой всячиной, а сейчас…

– А родные? – произнес Хартвин, кидая взгляд на фотографию, на которой наши взгляды сошлись.

– Я не знаю… А что ей сказали? – уточнила следом, пытаясь разгадать мамины эмоции на том снимке. Но, увы, даже качественная техника не смогла заглянуть в её голову, чтобы дать мне понять, будет ли она жалеть о моей пропаже.

И словно прочитав мысли, Ник подтвердил мои догадки:

– Ей сказали, что ты числишься без вести пропавшей и объявлена в розыск.

– А она?

И шеф произнес слова даже без тени сочувствия в голосе, бесцветно:

– Молча забрала бумаги и закрыла дверь.

Да оно мне и не нужно, это сочувствие! Наверняка, так и было. В глубине души я всегда знала, что была для неё лишь обузой.

– Я могу побыть одна? – наконец, не выдержала и намекнула босу, что пора уже заканчивать наш разговор. Потому как и дальше сдерживать слезы было невмоготу.

– Хорошо, только недолго, ладно? – Хартвин постарался, как можно мягче произнести последнюю фразу, вот только прозвучало будто в приказном тоне. На что лишь кивнула, сильнее сжав предательски подрагивающие губы.

А вместе с уходом Ника желание реветь попросту куда-то испарилось. В глубине души я все это знала, и наедине с собой мысли о странных отношениях в семье даже не ранили.

Только когда о моей личной жизни узнавали другие, я начинала себя жалеть и оттого ревела потом взахлеб. А так. Ну, подумаешь, потерял банк наследницу долгов скверного кредитора.

И ведь эти толстосумы уже пару раз звонили и непрозрачно намекали, что Дороти Чамбвел пора начать платить по счетам. Откуда они узнали мой номер? Подозреваю, оттуда же, откуда и мама: из подаренных мной телефонов, которые она неизменно продавала, чтобы выручить денег, а не искать работу.

Да… я и сама не лучше.

Так меня, раздумывающую над оставленными позади нерадостными перспективами, и застала женщина, войдя в комнату без стука. Онемев поначалу, я удивилась еще больше, увидев её выпирающий огромный живот.

– Привет! – живенько произнесла рыженькая кареглазая красавица, слегка пополневшая из-за положения, но оттого не став менее привлекательной, по крайней мере в моих глазах.

– Здравствуй, – ответила я машинально, пряча фотографии обратно в бумажный конверт, и сгребла с кровати сумочку и мобильный телефон, точнее такие же как и у шефа смарт-часы. А спрятав все в тумбу к документам, успокоилась.

Женщина между тем продолжила жизнерадостно щебетать, вводя меня в курс дела:

– Там все наши из компании приехали, будем жить тут и еще в трех домиках. Ты как? Уже готова к новым приключениям? Не то за ту неделю отпуска, которую Хартвин нам оплатил на Гавайях, нужно столько успеть!

И под конец веселенькой тирады девушка все же решила представиться:

– Я, Сесиль, кстати…

– Эш… – начала отвечать я, и чуть не выдала себя с потрохами, исправляясь с улыбкой: – Эвелин Черити, приятно познакомиться.

– И мне, – кивнула Сесиль и не подумавшая присесть. В её положении уже вредно много ходить, а эта выглядела вполне себе живенькой и активной, словно хоть сейчас с парашюта прыгать собралась да нырять с аквалангом.

Жизнерадостности и энергии беременной наверняка хватило бы на всех жителей острова, потому я просто не смогла устоять, поднялась с кровати и побежала переодеваться, не закрывая за собой дверь в гардеробную, чем рыженькая и воспользовалась, пройдя однако в ванную, а уже оттуда крикнула:

– Тарзанка, виндсерфинг, серфинг, кайтинг, пешие прогулки по горам и еще столько всего интересного кругом!

Её голос заряжал позитивом и мотивировал не хуже всякой зарплаты. Я же молча улыбалась и застыла перед вывешенными в шкафу купальниками. Выглянув из-за угла, по всей видимости, опытная курортница не удержалась от совета:

– Одевай лучше сдельный, не то я свои бикини один раз пол дня вылавливала. Там такие волны, закачаешься!

– Спасибо, – пробубнила я себе под нос на автомате, в ответ же услышала зычное со смешком:

– Всегда пожалуйста! Эх, как я тебе завидую…

– А муж… – вопросила я, к тому времени уже натягивая лямки от спортивного купального изделия консервативного синего цвета с двумя белыми полосками по бокам. Прям какая-то спасительница Малибу. Хотя до них грудь явно маловата.

– Муж объелся груш, – усмехнулась Силь в ответ, выйдя обратно в спальню, откуда и продолжила разговор:

– У нас в доме трубы протекают, вот и остался ждать водопроводчиков. Ох уж эти мастера, прям какие-то мафиози! Представляешь, месяц ожидали прихода спеца, а он явился, три слова сказал перекрыть трубы, срубил с нас две сотки и был таков. Ну, мы вызвали другого, а тот почесал во лбу и говорит, мол, нужно менять весь стояк.

– Да уж, не повезло… – абсолютно искренне посочувствовала я, накинув наверх легкое цветастое платьице и взяла с собой шлепки, удобные на вид. Ибо новых мозолей ноги мне явно не простят.

– Ага, вот теперь ждем, когда же, наконец, начнутся эти погромы, ремонты. Не то после родов, сама понимаешь, будет не до стройки и шума.

И тут раздался стук в дверь, пошла открывать, а там встретила удивленного Хартвина.

Немного смутившись, он спросил неуверенно:

– Э, Сесиль у тебя? Джеф там весь дом перевернул в её поисках.

– Я здесь! – бодренько отозвалась беременная. И подойдя со спины, она взяла и отодвинула меня в сторону. Затем вышла, заставив Ника отойти на несколько шагов.

– Ну, что он там в этот раз удумал? – выдала она ворчливо, пройдя к лестнице. – Ох уж эти мужчины…

Следом Сесиль быстренько спустилась по лестнице, чуть ли не вприпрыжку, чем немало удивила нас обоих. А уже с первого этажа мы следом услышали восклицание беременной, полное негодования:

– Да не голодная я!

Все это время мы стояли в проеме и не знали куда себя деть, пока Хартвин не начал разговор первый:

– Ты куда-то собралась?

Ага, опять опекает? На мой же подозрительный взгляд Ник лишь решил оправдаться:

– Наши едут на пляж, если хочешь, давай с нами. Там сегодня хорошие волны.

***

И вот, после совместного завтрака в кафетерии отеля я уже как пол часа пила какую-то газировку и лежала на шезлонге под тентом, слушая щебетание Сесиль про проблемы с её коттеджем, и про то, какие обои она выбрала в детскую; а еще будущая мама переживала, что матрасик для кроватки крохи сделан из вредных материалов.

Потому когда ко мне подошел Николас предложив покататься на волнах, то я не задумываясь согласилась. Буквально подскочила с лежака тот же миг. Правда, затем обернулась и извинительно глянула на Силь. Но беременная уже с легкостью переключилась на Нинель, наставляя свою сменщицу каким-то рабочим делам.

– Держи тогда, – заразительно улыбнувшись, Ник перестегнул трос со своей ноги на мою и протянул фиолетовую с желтыми разводами пластиковую доску для серфинга. Перехватила её по бокам и тут же уточнила:

– А ты?

– Я сейчас другую возьму.

И действительно, стоило мне дойти до воды, как мой босс меня уже нагнал, удерживая в руках доску похожую по форме, только более яркой расцветки. О чем и прокомментировал:

– Эта жестче, больше скорость развивает.

– Даже так?

– Ага, когда становишься на волну нужно успеть вовремя её покинуть, пока она не закрылась, иначе попадешь в замес и нахлебаешься.

– Не знала.

– Ничего, сейчас всему научу, – сказал он и поднял мой локоть, заставляя удерживаемую в руке доску встать вертикально. И только сейчас поняла, что чуть не задела маленького мальчишку спешащего к воде словно тараном, прям в мою доску.

– Да уж, хорошие волны привлекают не только серферов, – беззлобно проворчал Ник, отворачиваясь к воде. Затем, что-то вычислив в уме, обернулся и спросил:

– Ну что, поплыли? Ты плавать-то умеешь? – подтрунил меня он.

Я же в ответ кивнула и в очередной раз поступила необдуманно: взяла и поспешила в воду, вспоминая все фильмы про серфинг, которые только смотрела.

Так.

Значит, нужно зайти по пояс, положить доску на воду, лечь на неё сверху и грести к волне. И… первая же набежавшая волна заставила хлебнуть соленой воды.

– Ты как, нормально? – окрикнул меня Ник.

Подплывая аккурат после схода волны, он схватил мою доску, чуть не огревшую меня по спине.

– Смотри, если попала в замес, как сейчас, выныривай руками вверх, чтобы защититься от удара.

Поняв, наконец, что без помощи действительно не обойтись, решила довериться, по всей видимости, опытному серферу, то есть моему начальнику.

– Смотри, зеленая волна, – с этими словами он указал пальцем на гребень размером в половину человеческого роста идущий на нас. – Если боишься или не успеваешь, лучше слезь с доски и занырни в воду перед волной. Дай воде вынести тебя на мель. Не режь гребень, серф испортишь и сама нахлебаешься.

– А как тогда забраться на волну?

– Опытные серферы отплывают на глубину и там ищут волны, которые нарастают уже ближе к суше. А потом нагоняют их и просто становятся на гребень. Но нам… об этом можно только мечтать.

– Ничего не поняла, – только и произнесла прежде, чем занырнуть, как и сказал Ник. Волна толкнула меня в спину, и я чуть головой не столкнулась с плавающей на поверхности доской. Благо выставила на защиту руки.

– Давай за мной, – скомандовал Хартвин, дождавшись меня на поверхности воды, ложась на доску и гребя руками лежа на доске параллельно пляжу. И действительно, отплыв подальше, мы нашли пару не очень высоких волн, позволивших немного поучиться стоять на доске и не падать. А когда я в десятый раз оказалась в воде, потеряв равновесие, то приземлилась аккурат рядом с Ником. Не знаю, как, но он в очередной раз поймал мою доску и схватил за плечо меня. Зато сам получил удар в спину своей и даже не скривился.

– Аккуратно, там риф, поранишься, – прокричал он в заложенные водой уши, чтобы перекричать шум прибоя. И наверняка прочитав мысли моего стонущего от перенапряжения тела, предложил: – Отдохнем?

Проведя руками по лицу, чтобы поскорее избавиться от воды, стекающей с волос, кивнула. И, перехватив доску в руки, стала продвигаться к берегу, то и дело подгоняемая волнами в спину. Благо зону обрушения волн мы миновали быстро и вышли затем на необжитую и дикую часть пляжа. Правда, песка тут уже почти не было, только на самой суше и ступать приходилось действительно по кораллам и рифам, рискуя наступить на морского ежа, или еще какую колючую живность.

– Понравилось? – увлеченно спросил он, прислоняя в итоге свой серф к пальме.

Мой возбужденный крик был ему ответом:

– Да!

И он лишь шире улыбнулся, даже как-то по-мальчишески непринужденно, я же чуть не кинулась в его объятья. Шучу, конечно, в корпоративной жизни самоконтроль стоит в краю угла всего, вот только физическое притяжение, или же сильный магнетизм между нами, действительно имели место быть.

– Николас тем временем опять опустился на корточки и отцепил мой и свой тросы от досок и перехватил мой серф, устанавливая его рядом со своим.

Оказавшись один на один с человеком, который не только спас, но и искренне участвовал в моем благополучии, в очередной раз невольно заинтересовалась его мотивам. И… бесстыдные мысли полезли в голову, заставляя отвести взгляд от его лица.

Ник же, присев на песок, решил поговорить:

– Я вырос в этих местах.

– Не знала, – вторила ему, вспоминая досье. Там значилось, что он родом из Бетесды, что в Мериленде.

Заметив мое замешательство, Ник уточнил с улыбкой:

– Ты прочла про меня в «гугле», да?

– Обычно я использую «яхо», – попыталась уйти от ответа, но затем все же призналась: – Да, читала, еще перед собеседованием.

– Так вот. Никакой я не гений, мои родители были здешними бомжами. Точнее, как они себя величали, сопротивленцами. Ты же в курсе движения свободы Гавайям?

Неприятный холодок прошелся по спине, но я все-таки созналась:

– Кажется, что-то об этом читала. А ты из них? Тех, кто флаги переворачивают, да?

– Нет, я нет. Но мои родители были.

– И как они сейчас? – спросила, вспоминая свою фотографию. Неужели он все это выдумывает, чтобы меня подбодрить?

– Не знаю, – честно признался он. – Меня забрали органы опеки. За что я, безусловно, благодарен.

– Почему? – вначале спросила, а потом поняла, как нетактично поступила. Если захочет, сам расскажет. Что он и сделал:

– Все деньги, которые подкидывали приезжие в выставленную на дороге коробку, а ночевали мы в парке у ратуши на острове Гавайи, родители неизменно тратили на всякую гадость.

И после этих слов Николас замолчал, а я не стала расспрашивать. Затем, словно опять включив пластинку доброжелательности, он подскочил и протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

А после бодренько уточнил:

– Ты голодна?

На самом деле зверски проголодалась, но сказала лишь:

– Немного.

– Тут есть одно местечко, пойдем.

Протянув мне мою доску и трос от неё, чтобы тот не влачился по песку, Хартвин точно так же подхватил свой серф, и мы занырнули в облагороженную лесную чащу, явно прореженную служащими отеля, ибо ухоженный вид травы да стриженные зеленые кусты никак не походили на дикорастущую флору.

И, вопреки ожиданиям, спустя каких-то пять минут блужданий по пешеходным дорожкам мы вышли к внедорожнику, припаркованному на асфальте подле газона.

Активировав замок «Лэнд Ровера» отпечатком, Ник закинул доски в багажник и без того набитый сумками и галантно открыл предо мной дверцу, в очередной раз приглашая в салон авто.

Сомнения, посетившие меня в этот момент, видимо, так же отразились и на моем лице, потому как он поспешил прибавить:

– Я помню про обещание.

Поэтому все же села в машину и натянуто улыбнулась. А пристегнув ремень, стала оглядывать салон. Увы, никаких намеков на предполагаемое место прибытия не заметила, и такая чистота кругом, как будто только что с конвейера.

– По пути заскочим за едой, – усаживаясь в машину, прочитал мои мысли Хартвин, добавив с усмешкой: – Тут на острове столько еще можно посмотреть, поэтому расточительно тратить время на еду да алкоголь.

Вот же… Его шпилька вошла ровно в бок со стороны сердца, больно отзываясь в душе. Потому оправдание вырвалось само собой:

– Да не хотела я напиваться! Так получилось. Просто перенервничала и… перебрала тогда.

Но он мне ничего не ответил, лишь молча следя за дорогой. К тому моменту как Николас уже выруливал к выезду из гостиничного комплекса и, открыв окошко, что-то нажал на панели, пояснил скорее для меня:

– Странно, раньше у них был только транспондер, а сейчас еще и код нужно ввести.

– Закрытая территория, – прибавила к сказанному просто так, со вздохом. А Хартвин заметно напрягся, сжимая пальцами руль, чем немало меня напугал. Но, опомнившись, улыбнулся и выжал из себя: – Да, ты права.

После шеф проехал еще немного вперед. А затем, сдав на обочину, нагнулся в мою сторону, и… вопреки обещанию чуть не поцеловал. Правда, оказалось, он просто доставал очки из бардачка. Я же немного напряглась и даже отодвинулась.

А проследив невольно за его руками, в очередной раз вздрогнула, потому как заметила внутри не что иное, как кобуру с пистолетом… Причем рядом лежало несколько обойм! Потому поспешила перевести взгляд на окно, стараясь сделать вид, что ничего не заметила.

Сердце выстукивало бешеные ритмы. А Хартвин, как ни в чем не бывало, достал чехол, вытащил из него очки, одел, и, вернув чехол на место, заново завел машину, выезжая с обочины.

И действительно, минуя остатки густой растительности, мы выехали на плоское плато, устеленное кустарниками да травой, слегка пожухлой под палящим солнцем, которое нещадно слепило глаза. И даже верхняя тонировка лобового стекла не спасала.

У меня же в голове крутилась только одна мысль о том, что я в очередной раз вляпалась, оказавшись с Ником один на один. А он еще и, как назло, вспомнил мои слова, спустя столько времени:

– Так из-за чего ты нервничала?

– Вчера?

– Ну да.

– Если кратко, то… – и тут меня понесло: – Этот гад Сайм Рарут из Твидненс, крысеныш в овечьей шкуре нашел мне замену, которая к тому же не прочь прыгнуть к нему… Не суть! И вот стою я на мосту, реву после увольнения, а ко мне под… – опомнившись, замолчала, подбирая слова.

– Подваливаю я. – Ник с усмешкой завершил за мной предложение. – Да уж. Теперь понятно, откуда у тебя острая реакция на приставания. Не то, я уже успел усомниться в собственной неотразимости.

– Не думаю, что тебе есть в чем сомневаться, – смущенно проронила, опять не подумав. Но начальнику комплимент пришелся по душе.

– Да только в твоих глазах я продолжаю выглядеть эдаким монстром, который в недалеком будущем непременно тебя уволит, ведь так?

От его проницательности чуть дар речи не потеряла. А он между тем продолжил:

– Вспомни Нинель.

– И?

– Она была танцовщицей в стрипклубе.

И снова слова шефа ввели меня в ступор.

– Это должно тебя оправдать в моих глазах? Я-я же пыталась устроиться к вам, а взяли какую-то манекенщицу?

– Хм, я не к тому. Подобрал её начальник отдела кадров. Но даже с учетом того, что она плохо делает свою работу, я её не уволил, а перевел в другой отдел, понимаешь? Я не разбрасываюсь людьми и даю всем несколько шансов.

– Тогда я не понимаю, как ваша совместная с мистером Уолином компания держится на плаву, если позволять всем плохо работать?

– Вот именно поэтому я и хочу нанять тебя. Ты мне подходишь по всем фронтам. И чего уж скрывать, действительно мне нравишься.

Но не успела я что либо ответить на эти странные слова, вогнавшие меня в очередной ступор, как Ник подрулил к станции быстрого питания и повернулся ко мне с вопросом:

– Тебе что?

– На твой вкус, – ответила машинально, отвернувшись от Хартвина, чтобы скрыть свое смущение.

Лезшие в голову мысли ни разу не утешали. Смирись, Эшли. Так или иначе, все секретарши проходят через постель, да? Везет лишь единицам. И ты, увы, не из их числа. Радуйся, что он не старик и хорош собой. А то, что пистолет для самообороны, у кого его нет в этой сумасшедшей стране?

– О чем задумалась? – уточнил Ник, в очередной раз отвлекая меня от раздумий, и завел двигатель. Пакеты с едой к тому моменту уже благополучно перекочевали на заднее сидение.

Потому, вспомнив про последнюю посетившую меня мысль, честно призналась:

– О самообороне.

И опять кожаный чехол руля скрипнул в его пальцах, Ник резко развернул машину через двойную сплошную на довольно узкой дороге, чем немало меня удивил. Ремень безопасности крепко сжал грудную клетку, удерживая меня от встречи с бардачком.

– Что случилось? – прокричала я, ошалело глядя на водителя.

– Мы едем обратно в отель.

– Почему? – только и выпалила, растерявшись от такого поведения. Что это сейчас было такое?!

– Самооборона. От меня что ли? – вымучено выжал из себя Хартвин, чем еще более удивил. А вслед и вовсе прорычал: – В бардачке лежит парабеллум, можешь его взять, если боишься. И не делай удивленные глаза. Я знаю, что ты его увидела.

– Я-я… – начала было отвечать со слезами, но слов не нашлось. А Хартвин остановил машину и включил аварийку, едва мы съехали на обочину. После нагнулся вперед, дабы забрать пистолет с обоймами из бардачка и вышел из машины, оставив дверь нараспашку.

Пелена слез не позволила увидеть ничего из происходящего. Вернувшийся же начальник успел слегка поостыть, потому как уже спокойно пояснил, усаживаясь за руль:

– Убрал его в багажник от греха подальше. Вдруг и впрямь пристрелишь, если я тебя поцелую.

– Я не… – промямлила прежде, чем Хартвин все-таки закрыл мой рот своими губами. Слезы неожиданно кончились. Приятное тепло разлилось по телу, рождая внутри странные ощущения, сродни возбуждению, но не только ему. Правда, этот чудесный миг длился недолго. Едва его рука легла мне затылок углубляя поцелуй, и он тут же насилу оторвался, чуть ли не ложась на руль головой.

А уже оттуда прозвучало сдавленное:

– Извини, не удержался.

– Будем считать, что я была не против, – растерянно произнесла секунды спустя.

Внутренние противоречия раздирали на кусочки. Неужели, сбежав от одного такого похотливого осла, попала к такому же, только лишь с тем различием, что более щедрому и, чего уж там скрывать, красивому.

А когда повернулась в его сторону, то перехватила еще один странный взгляд, и поцелуй повторился, заставляя одновременно плавиться от его прикосновений, губ, языка и вжиматься от страха продолжения в кресло.

– Пого-ди! – оттолкнув Николаса от себя, простонала я. – Будем считать, это не значит, что не против. Один раз сорвался ладно, два раза… проехали. Но три – это уже наглость.

После моих слов Николас опять вернулся на свое кресло и сел ровнее, стискивая руль.

– И ты даже не позволишь за тобой ухаживать?

Его вопрос полный надежды и отчаяния одновременно заставил почувствовать себя мерзко, будто я в чем-то провинилась, потому медлила, не решаясь отвечать.

– Чем я плох? – его следующие слова застали врасплох, и я поспешно призналась:

– Ничем!

Сидя в пол оборота ко мне, Хартвин молча разглядывал мое лицо, которое ныне пылало от смущения.

И вот пока мы стояли на обочине, небо успело затянуть тучами и на улице грозно громыхнуло, предвещая настоящий ливень. И тот, естественно, не заставил себя ждать.

Затем Ник сжалился и все же перевел тему:

– Ни черта не понял. Но, полагаю, на полный желудок думается лучше.

– А как же молния? – вздрогнула, услышав раскаты грома где-то там на небосводе, а затем и стрекот и щелканье рядом.

На что спокойный Николас лишь потянулся за пакетами на заднее сидение, затем все же пояснил мне между делом – распаковыванием пакетов и контейнеров с мексиканскими фахитос, соусами, контейнером с рисом и рыбой.

– На острове установлена целая сеть молниеотводов. Гораздо опаснее сейчас по такому дождю мчаться по мокрому асфальту. Будешь?

Достав стеклянную бутылку с соком, он протянул её мне и пару контейнеров с едой, как оказалось, лишь съедобной, но не более того. Острый рис был пересолен, а фахитос сухой и даже соус не спасал. Правда, кусочки маринованного тунца компенсировали все, заставляя наслаждаться каждым граммом.

– Не ресторан, конечно, – сделал вывод Ник, доедая свою порцию и шелестя пакетами следом (укладывая картонки, коробки, приборы обратно).

– Но вполне съедобно, – добавила с улыбкой я. – Спасибо. На самом деле была зверски голодна.

Просияв вместо ответа, Хартвин слегка подался вперед, забирая у меня из рук пустую тару, а я же застыла, ожидая поцелуя. Но, увы. Глупо и наивно с моей стороны ждать того, от чего сама только-только отказалась, да?

Потому, чтобы отвлечься от странных мыслей, спросила вдруг охрипшим голосом:

– Так куда мы ехали-то?

– К водопадам. Смотри, – Ник ткнул пару раз пальцем по карте на дисплее навигатора, указывая забитый маршрут с несколькими точками. – И там же есть водная тарзанка.

– Круто!

– А чуть дальше лошадиная ферма. Но это уже завтра. Думаю, наш внешний вид животные вряд ли оценят. И похоже, это он намекал на мой купальник да на свои длинные плавки для серфинга.

Я кивнула, отворачиваясь обратно к окну, за которым по-прежнему шел дождь стеной.

Николас же продолжил разговор, полуобернувшись ко мне. Отражение в стекле позволило видеть не только его лицо но и руки, перемещенные на колени.

– Ты мне не отказала в ухаживании, значит, не против, но судя по поведению все же чему-то сомневаешься… Чему?

– Что из этого что-то выйдет, – ответила я со вздохом.

И ведь действительно. Ну, повстречаемся мы, переспим, а дальше что? Как нам работать вместе? Или он сошлет потом меня, как прошлую секретаршу к другому своему заму?

– А Нинель, она?.. – бесконтрольно слетело с моего языка.

– Если ты обо мне и Девирис Нелией, то я с ней не спал и не собирался, – Николас ответил спокойно, будто мысли прочитал. – Мне прислать тебе свое досье? Настоящее, правдивое, чтобы ты позволила за собой ухаживать?

Вот что ему на это сказать? Соглашусь – проявлю недоверие. Откажусь – любопытство замучает. Потому молча вглядывалась в струйки воды стекающие по стеклу, прям как когда-то мои слезы по щеке. Кругом сплошные разочарования. Одно ясно точно, еще один такой стресс, как тогда на мосту вряд ли переживу.

Ведь глупые мысли закончить этот фарс с работой посещали мой воспаленный мозг, которые спешила прогнать из головы, сжимая руками металлический парапет. Прям как Хартвин сейчас руль. Да уж. Как долго продлится его интерес?

Мой блуждающий по стеклу взгляд между тем встретил в отражении его лицо, мысленно возвращая обратно в машину. Вот только сказать ему что-то определенное по-прежнему не могла, в чем честно и призналась:

– Ник я… недавно столько пережила. Боюсь, сейчас я не совсем адекватно воспринимаю ситуацию. Потому, не дави на меня, ладно? Пусть все идет, как идет. Что-либо обещать… не могу. Но это и не значит, что я отказываю.

И как назло, дождь к этому моменту перешел в мелкий моросящий дождик. Чем Хартвин и воспользовался, выйдя из машины, правда, в этот раз закрыл за собой дверь и уперся руками в крышу Лэнд Ровера.

Что он там делал, одному ему известно, я же не услышала ни звука. Только когда он опять сел на водительское и завел машину, то его слова неприятно ранили:

– Мне нужно будет уехать на пару дней.

На что поспешила уточнить, как его секретарь:

– Для меня будут какие-то поручения?

– Отдыхай, – последнее, что он мне сказал, прежде чем отвезти обратно в отель.

Выходила из машины снова словно на ватных ногах. Да и в салоне медлила, долгое время не могла никак найти дверную ручку. История повторяется. Только в этот раз он не бросил на прощание ровным счетом ничего. Сидел и упорно молчал, казалось, не обращая на меня никакого внимания. И это ранило больнее, чем если бы на меня накричали.

Потому, когда подошла к бунгало и снова осознала, что у меня нет с собой карт ключа, обернулась к машине. А Харт… даже не посмотрел в мою сторону. Благо, выскочивший навстречу шефу Лойс придержал для меня дверь.

– Ник, присоединяйся к барбекю, – крикнул он тому в опущенное окошко Лэнд Ровера.

– Извини, – единственное, что я успела услышать, прежде чем подняться к себе наверх, чтобы переодеться.

Из окна моей комнаты помимо песка и пляжа виднелся кусочек заполненного людьми заднего дворика с бассейном. И да. Они действительно жарили стейки. Рядом стоящие столы ломились от изобилия закусок и алкоголя, потому, недолго думая, все же решила присоединиться, натягивая наверх одно из цветастых платьев, такое же, как и то, которое оставила на пляжном шезлонге.

Персонал отеля, по-видимому, убрал дом в наше отсутствие. Никакой тебе рваной юбки скинутой на полу в ванной больше не наблюдала, ни грязные в песке шлепки. Кровать же идеально заправлена и украшена лепестками роз.

Отвлекшись от жгучего желания заняться самокопанием, все же слезы лить не стала, хоть ком попеременно и подступал к горлу… Ведь я же не отказала!.. Да и ничего такого не сказала ровным счетом.

А когда спустилась вниз, то попала в тиски Сесиль, решившей меня тот же миг озадачить:

– Вот и наша Эви. Пойдем. Поможешь мне с тарелками.

– Как скажешь, – проронила я в ответ, увлекаемая той на кухню.

После всех положенных действий и еще пары поручений беременной я наконец уселась на шезлонге у бассейна с бокалом розового шампанского, поздравляя себя с очередным провалом начала отношений.

А вдруг Ник действительно был серьезен?

Нет, Эш! Выкинь из головы эту мысль! У такого, как Хартвин, богатого и красивого есть всё. И девушки падают пачками к его ногам. Одной больше, одной меньше… Думаю, переживет.

Так я и предавалась провокационным мыслям, медленно потягивая один и тот же бокал, пока, опомнившись, не заметила полуопустевшую площадку и весельчака Лойса, продолжающего ходить от компании к компании, перебрасываясь с каждым по паре слов. И вот наконец очередь дошла и до меня.

– Чего грустишь тут одна? – задорно мне подмигнув, спросил мужчина приятной наружности, хоть и невысокого роста. Эдакий уютный плюшевый мишка. И… его глаза прямо-таки лучились искренним участием… наверное, именно поэтому все же позволила втянуть себя в разговор:

– Николас, он…

Но меня перебили, лишая необходимости произносить смущающие слова.

– Неужели Хартвин продолжил гнуть свое с поцелуями?

Хитренько прищурившись, Лойс похлопал меня по плечу и заговорщицки подмигнул:

– Знай, я его отговаривал.

– И часто он так поступает со своими секретаршами? – поспешила произнести, пока в очередной раз это не сделали за меня.

Заядлый сплетник же сразу ответил, как будто ждал этого вопроса:

– На моей памяти, первый раз…

И его ответ мне явно не понравился, потому как слабо в это верилось. И даже если правда, то получалось еще более скверно. Если у Хартвина была бы такая стандартная практика. То отказала бы и не мучилась совестью. А так, даже не знаю, как переварить всю эту ситуацию.

– Хочешь совет?

По сути, вопрос юриста был риторическим, потому как следом он тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа.

– Наш шеф во всем, что касается личного, очень замкнут. И редко кого подпускает близко. Потому для меня вся эта ситуация с пунктом 5.13 – сущий бред. Может, он просто не знал, как к тебе подступиться, а?

Мне же отвечать что-либо резко перехотелось.

Так! Этот щекотливый разговор «по душам» пора заканчивать…

– Простите, мне нужно подняться наверх.

– Да-да, конечно, – согласился он и, попросту развернувшись, отошел к другой компании – к повеселевшим от выпитого сотрудникам, с которыми мне не довелось даже познакомиться.

Я же так и утянула с собой в номер бокал с остатками шампанского, не решаясь и шага сделать к столику с опустевшей посудой, где и стояло целое сборище.

Не хотела больше ни с кем разговаривать – защитный механизм, выработанный годами. Главное, вовремя покинуть корпоратив, пока досужие разговоры да расспросы коллег не заставили тебя выложить все о себе и о том соседе в придачу.

Очутившись в своей комнате, первым делом села на кровать и залпом прикончила остатки из бокала, я собиралась лечь в кровать так не раздевшись. Как вдруг услышала слабую вибрацию, не совсем понимая, что это и где. Поставила на тумбочку фужер и еще несколько секунд посверлила взглядом пустоту. Тишина. Звук не повторился.

Затем все-таки пересилила себя и пошла раздеваться в гардеробную. А когда вернулась вспомнила про телефон!

Достала его из ящика и… Увидела смс сообщение от Николаса!

Лишь одна фраза: «Спокойной ночи», пустила сердце вскачь, заставив непроизвольно улыбнуться.

Интересно, как на таком маленьком дисплее смарт-часов он набрал сообщение? И вообще, где здесь всплывающая клавиатура?! Ох уж этот футуризм. Помучавшись еще несколько минут с навороченным ноу-хау, так и не разобралась, как ответить. А потом и уснула, не выпуская часов из рук.

Утро встретило меня шумом внизу. Убирая посуду со столов кто-то, по-видимому, разбил бокал. Невольно вспомнилась ваза, разбитая в у Николаса в комнате. Да и всё произошедшее накануне. А вдруг он уже вернулся? Подскочила с кровати, памятуя о том, что до сих пор так и не ответила на его сообщение. Потому, натянув часы на руку, побежала одеваться и умываться. И… пробовать извиниться за вчерашнее лично. Хотя, собственно, что я сделала не так?

Однако наверняка чувства начальника были задеты. Спустилась вниз и с неудовольствием отметила очередные толпы коллег миленько мне улыбающихся и кидающих, все как один, безразличным тоном:

– Привет, как спалось?

Сразу же показалось, будто я что-то пропустила. Как оказалось, действительно, так и есть. Увидев меня, Лойс тут же поспешил подойти и поделиться новостями:

– Привет, как спалось? – начал он с дежурного и, снова опередил мой ответ: – Хартвин вчера попал в больницу.

– Как? – только и выдохнула, чуть не осев на пол, однако еще один разбитый фужер, выпавший из рук Нинель, услышавшей наш разговор, привел в чувства: – Ч-что случилось?.. Где он?

– В Хило, ножевое ранение, – прибавил скорбно начальник юристов, а понизив голос, предложил:

– Хочешь, трансферт организую?

На что я лишь ошарашенно кивнула, совершенно не думая, что же буду делать в больнице, и… хочет ли Ник меня видеть после всего? А вдруг, это я виновата? Вдруг, перенервничав из-за меня, он напился и полез в драку? Ах, Эшли! Что же ты натворила?! А если бы он умер? Если бы… Так! Отставить панику.

Проводив меня под локоть к ждущему водителю карта у подъезда к бунгало, Лойс, кажется, попрощался. А я все так же продолжила заниматься самобичеванием. И даже тогда, когда меня привезли к вертолету и усадили внутрь, пристегивая ремнями безопасности, надели шлем, то я не сразу отвлеклась. Да и нынешние красоты: водопады, горы и островной ландшафт были мне уже не так интересны, как ранее.

А вдруг заражение? И… Ой, мамочки!

– Мисс… – отвлек от нелегких дум водитель машины, в которую меня пересадили по прилету. Мужчина тем временем наставлял: – Мы приехали, пройдите в регистратуру, вам подскажут палату.

Так и сделала, миновав толпу подростков, столпившихся на входе вокруг мальчишки лет пятнадцати в коляске с наложенным гипсом на всю ногу. Сам пострадавший же подросток улыбался во все тридцать два, купаясь в лучах славы. Наверняка, какой-нибудь экстремальный трюк совершил. Я же нашла взглядом сокрушенных родителей и ревущую мать, стоящие поодаль от молодежи, мысленно им посочувствовала.

Увидеть остальных деталей мне не позволила толпа, вывалившая из дверей больницы, чуть ли не сбившая с ног.

Кое-как добравшись до регистратуры сквозь галдящую толпу, уточнила тут же у персонала:

– Николас Хартвин в какой палате?

– Так… повторите еще раз, – заученной фразой ответила мне женщина, вбивая что-то на клавиатуре, затем подняла на меня глаза и подозрительно оглядела, уточняя: – А вы кто будете?

Я же, немного растерявшись, не сразу вспомнила свое новое имя и фамилию:

– Эв-велин Черити, – ответила запинаясь. – Я-я его секретарь.

– Ну-ну, – кинула та в ответ и недовольно произнесла чуть ли не сквозь зубы, – второй этаж, двести одиннадцатая палата. Только…

Услышав нужную информацию, я даже не стала дожидаться продолжения её слов и тут же устремилась к лестнице, чтобы не ждать лифта. Поднялась на второй этаж.

Вышла.

Идя по коридорам, в которых то и дело бегал мед персонал со всякими планшетками, тележками, контейнерами для забора анализов, я все больше и больше пугалась. А заметив за стеклом двести десятого кабинета аппарат искусственной вентиляции легких, так и вовсе чуть в обморок не хлопнулась, если бы не одна настырная личность.

– Мисс! – окрикнула меня медсестра, – где ваш халат, где бахилы, где сменная обувь наконец? Да, кто вас вообще сюда пустил!

– Я-я… – растерявшись, стала лишь пятиться к следующей двери, чтобы хоть мельком глянуть, как там Николас, прежде чем меня выпроводят отсюда.

Как вдруг дверь за моей спиной открылась, и оттуда вышли двое мужчин в шортах и майках, а поверх белые халаты.

– Здравствуйте, вы к мистеру Хартвину? – уточнил у меня один из них лысоватый с усиками.

Другой достал удостоверение в черном двойном чехле вместе со значком копа и улыбнулся недовольной медсестре. Затем жестом предложил войти вместе с ними в палату, которая к тому же оказалась пуста. Койка аккуратно застелена, будто на ней и вовсе никто не сидел даже.

– А вы?.. – начала было я, действительно перепугавшись. Потому как ничего не соображала от слова «совсем». Что здесь вообще происходит?

– Мы детективы южного участка Хило, Гавайи. – Произнес, наверняка заученную фразу, все тот же лысоватый с усиками. – Я детектив Дин Ковано, а это Этан Смит.

Второй, тот что помоложе улыбнулся и уселся на кушетку, предлагая жестом присесть в кресло рядом с кроватью в одноместной палате.

Ноги мои чуть было сами не подкосились, и я подчинилась, кивнув в знак благодарности. А затем и вовсе выпалила:

– Е-если в-вы хотите расспросить о происшествии, то я ничего не знаю, я лишь узнала, что Николас пострадал, и мне организовали трансферт из отеля!..

– Вначале представьтесь, – уточнил молодой детектив Смит, затем улыбнулся и смягчил фразу: – Пожалуйста, мисс.

– Эвелин… Эвелин Черити.

– Наверняка у вас нет с собой документов? – усатый хмурился, постукивая своим бумажником о ладонь другой руки, чем немало нервировал, не смотря на и без того непростую ситуацию.

– Я-я его секретарь, – начала в очередной раз оправдываться, паникуя еще сильнее.

А вдруг документы не пройдут по базе? А вдруг Николас сделал мне поддельные документы?!

Однако во время разговора молодой детектив что-то набирал на смартфоне, и тут же открыл карточку с моей фотографией в какой-то информационной базе, демонстрируя её напарнику, затем и вовсе зачитал:

– Эвелин Черити, подданная Соединенного Королевства запросила грин-карту для работы на «Хартвин анд Мэйгар компани».

– А что сейчас рабочие визы не выдают? – пробормотал себе под нос Этан тут же, припечатывая следом: – И я не заметил у вас английского акцента.

– Я-я… – в очередной раз запаниковав, попыталась оправдаться, но слова застряли в горле.

И в этот самый миг дверь в палату распахнулась, в неё стремительно вошел Ник, застегивая на ходу рубашку. А за его спиной чуть ли не бежала та самая крикливая медсестра, продолжая возмущаться:

– Я еще не окончила перевязку!

Улыбнувшись преследующей его женщине, Хартвин полуобернулся и постарался сбавить градус агрессии женщины, кивая и соглашаясь следом:

– Вы правы мисс, я вернусь чуть позже.

Закатив глаза и словно умыв руки, медсестра вылетела из палаты и тут же на кого-то еще накричала.

Потому плотно закрыв дверь в палату, Хартвин быстро уточнил:

– Детективы?

– Да, Дин Ковано и Этан Смит. – Кивнули оба, а молодой даже с гордостью показал значок.

– А Фулер где? – Ник прошел через всю комнату и уселся на кровать, однако тут же потянул руки к шее и достал из под рубашки армейский жетон.

– Вот мой номер, – пояснил он, – связной Дик Тарви. Все подробности можете узнать у него.

Усатый принял из рук цепочку и уложил медальон на ладошку, разбирая выбитые на железке символы, а я же от удивления чуть рот не раскрыла и не ляпнула какую-нибудь очередную глупость. Однако вовремя сдержалась.

– А… – начал было свой вопрос молодой детектив, однако напарник его остановил, призвав к молчанию. Затем старший коп достал маленький блокнот, и по старинке записал в него авторучкой информацию с медальона, а следом еще что-то начеркал. Затем вернул жетон обратно и на прощание проронил:

– В течении двух недель не покидайте штат. Если что, мы с вами свяжемся.

Ник в ответ лишь кивнул, одел обратно цепочку, и эти двое ушли, оставив меня одну с очередной загадкой под названием Николас Хартвин.

– Ч-что это сейчас б-было? – не удержалась и все-таки спросила. Нет, не так, выпалила подрагивающим голосом.

– Недоразумение, – отмахнулся от моего вопроса Хартвин, оглядывая между тем помещение и, проверив пустую тумбочку, протянул ко мне свою руку со словами: – Ну что, пойдем?

– А как же перевязка?

– Уже, – нехотя ответил он, кривясь лицом.

– Но-но!..

– Никаких но, пойдем отсюда, пока та церберша не вернулась.

А подхватив меня за руку, буквально вынудил подняться с кресла и повел к выходу.

– Извини, освободился так быстро, как только смог, узнав, что у меня посетители.

– А что с ранением? – проронила шепотом, когда мы уже вышли к лестнице. Благо в больнице работали лифты, коими и пользовались все остальные.

– Ничего особенного.

И больше мы не сказали ни слова, пока не приблизились на этот раз к старенькой Тойоте на больничной автостоянке.

– Ты боишься крови? – тут же уточнил он, заглянув вперед меня в салон машины, а затем спешно обернулся.

– Немного, – ответила, не думая, ведь сама еще не знала, какой реакции от себя ждать после такого-то вопроса.

– Так, ладно. Сейчас вызову такси, а с этой машиной позже разберусь.

И Николас нажал какую-то кнопочку на смарт-часах, диктуя голосом название контакта. Затем заказал такси и после обернулся ко мне, пытающуюся заглянуть в салон Тойоты, точнее на её переднее сидение.

Увы, Хартвин загораживал обзор и ближе подойти не давал, удерживая меня за локоть.

– Эви, с тобой все хорошо? – спросил он, заглядывая в мои глаза, вынуждая поднять голову.

Я же с тех пор, как познакомилась с ним, напрочь забыла про это слово в принципе. Все или замечательно, или странно, или ну о-очень странно.

Мое молчание, похоже, было воспринято по-своему. Потому как в следующее мгновение он наклонился и поцеловал меня в губы, заставляя млеть от его прикосновений, от руки поглаживающей спину, языка, творящего какое-то безумство.

Ощущения были просто сказочные, оттого невольно уперлась ладонями в его внушительный пресс и отправила руки блуждать к шее, пока Ник нас не прервал своим:

– Ай…

Чем немало меня напугал. Затем и вовсе отдернул от себя мою левую руку. А до меня наконец дошло… Ох! Я задела его рану, или была близка к тому!

– Ты! – воскликнула прежде, чем сообразила, о чем же хочу сказать дальше. Однако быстро нашлась: – Что ты там делал, а? И как вообще получил…

– Эш, все хорошо. С полицией проблем не будет, а остальное тебе знать не обязательно.

И следом, повернувшись ко мне спиной, и вовсе проворчал: – Я убью Лойса.

– А-а почему его?

– Это же он организовал твой перелет на Гавайи и трансферт в Хило, да? Больше просто некому.

Отрицать не стала, сама из отеля на Кауаях вряд ли бы выбралась и потому лишь уточнила:

– Так за что его убивать-то?

– Ты не должна была вообще знать о произошедшем…

Неожиданно обернувшись, он схватил меня за руки и уставился пристальным немигающим взглядом, приказывая:

– Скажи, что ты не связана ни с Большим Братом, ни с кем-то еще ему подобным.

Что?! Что это за бред!

– Я-я не…      – начала было отвечать.

– Четко! – прикрикнул на меня босс, а я в ответ чуть не разревелась, но предпочла разозлиться:

– Нет! Я ни с кем кроме тебя не связана. И уж извини, не знаю кто ты и что ты! Таскаешь там пистолеты, дерешься с кем-то, попадаешь в больницы… Т-ты точно не какой-то там мафиози?

– Ну все-все, прости, я виноват… – обняв меня, Хартвин же начал лишь успокаивать, поглаживая меня по спине. – И чтобы ты не переживала, я не мафиози и никоим образом с ними не связан.

Пиликнувшие смарт-часы Николаса подсказали голосом, что такси прибыло. Пришлось выходить из парковки со шлагбаумом, чтобы найти нашего водителя.

– Ты голодна? – уточнил Ник, как ни в чем не бывало ковыряясь в своих часах.

– Я не завтракала, – ответила, смирившись с неизбежным. А именно его постоянным вмешательством в мою нынешнюю жизнь и распорядок дня.

– Вот сейчас и позавтракаем, а затем… Пляжный отдых мне пока противопоказан. Но катание на лошадях, думаю, осилю.

Пройдя вперед и склонившись к открытому окошку авто, Хартвин дал таксисту какие-то инструкции и поспешил открыть предо мной дверь.

– То есть ты освободился? – усаживаясь в машину, уточнила, стараясь не смотреть в его сторону. Ничего не понимаю, он точно ранен? На вид так и вовсе здоров, как и прежде.

Сев рядом на заднее сидение, Хартвин кивнул с улыбкой, и ни с того ни с сего взял меня за руку, слегка сжав ладонь. Непроизвольно ответила тем же и, засмущавшись, обернулась к окну, любуясь пейзажем. Окружающий меня мир словно окрасился цветными красками и засиял, как никогда прежде.

***

Разглядывая песчаную косу за окном, ограненную по краям высокими пальмами, с удивлением поняла, что это мой первый отдых с мужчиной и вообще первый отдых на курорте за столь долгое время. Непривычно было до одури не заниматься полезным делом, работать там, бегать по поручениям, а исключительно думать о себе и… самое главное – ничего не делать.

Вот именно. Отпустив ситуацию на самотек, я наконец расслабилась и решила позволить Николасу ухаживать. Надеюсь, только в постель он меня не потянет тот миг же, как соглашусь на отношения.

– О чем задумалась? – спросил герой всех моих мыслей, аккуратно потянув меня за руку, чтобы следом приобнять и придвинуть к себе.

– О том, что давно не отдыхала и с удовольствием бы покаталась на лошадях, походила бы на экскурсии и тому подобное.

– Значит, этим и займемся. – Его мальчишеская улыбка, с которой он произносил каждое слово и хрипотца в голосе сразили бы наповал кого угодно, и я, увы, не исключение.

Правда, на секунду мне даже показалось, что в его словах проскользнул интимный подтекст. Однако зациклиться, как следует, на этой мысли не успела. Я же чуть не выкрикнула в голос от увиденного: мы выехали из высоких кустов и подрулили к парковке ресторана, стилизованного под самый настоящий пиратский корабль!

– Обычно, столики сюда нужно заказывать загодя, – подмигнув, Ник понизил голос: – Но, здешний управляющий – мой старый приятель, потому, думаю, он нас посадит на какой-нибудь из палуб.

– Ка-а-акая прелесть, – выдала я, во все глаза таращась на здание, а-ля самый настоящий деревянный пиратский фрегат там, или клипер. Правда, не сильна в названиях.

Николас же расплатился с водителем и помог мне выйти из машины, подав руку.

– Скажи, а мы точно попадем внутрь? – уточнила с улыбкой, глядя на огромную очередь перед входом и грозных секьюрити-пиратов, снаряженных самыми настоящими мушкетами. А у одного прям даже серьга в ухе золотая и бондана на макушке, у другого – треуголка и парик с дредами. Ух, красота!

Николас не ответил и только продолжил что-то там нажимать у себя на смарт-часах.

Затем буквально через минуту из дверей выбежал самый настоящий капитан пиратов. И, как ни странно, начал оглядываться. А, найдя нас взглядом, помахал рукой.

– Ник! Дружище! Как я рад тебя видеть! – воскликнул он, не обращая внимания на десятки ненавидящих взглядов стоящих в очереди.

А приблизившись к нам, обнял Хартвина по-дружески, по крайней мере я искренне на это надеялась. Ведь «таких» наклонностей мой шеф еще демонстрировал. Хотя, поживем увидим. Спрашивать точно не буду, оскорбится еще, или предложит, например, доказать на деле.

– Я смотрю, ты зря времени не теряешь, – отстранившись от Николаса, знакомый Николаса мне подмигнул и приподнял шляпу, пошатываясь, прям как заправский пират после бочки рома.

– Знакомься, Дин, это Эвелин Черити, – представил меня Ник, по-хозяйски приобняв за плечи. Я же решила в этот раз промолчать.

– А я Дин, Дин Баретто, – улыбнувшись, этот сердцеед с легким европейским акцентом поцеловал мою руку, которую к нему даже не протягивала. Просто сам взял и поднес к губам. Затем, все так же не выпуская моей ладони, уточнил следом: – И кем же эта прекрасная дама тебе приходится? Пожалуйста, скажи, что сестра!

– Девушка. – (Николас).

– Секретарь. – (Я).

– О как! – воскликнул со смешком развеселившийся нашим ответам Дин.

– Он жуткий бабник, – шепнул мне на ушко босс, отбирая мою ладонь у друга и попросту умоляя следом: – Прошу, подыграй мне.

– Я все слышал!.. – хмыкнул Баретто и тем не менее ничуть не оскорбился. Затем и вовсе перевел разговор на другую тему: – Ну что, где-же мне вас посадить?

– Если можно, за столиком у окна, – Попросил Хартвин, заглядывая в планшетку, видимо, друга.

Покивав моему боссу, Дин состряпал грозное лицо и прошептал:

– Только учтите, мне придется вас выгнать через два часа, так как там везде бронь.

– Окей, – согласилась я вперед Хартвина, а когда перехватила его смеющийся взгляд, улыбнулась и опустила глаза, вспоминая недавние события.

А между тем, мой шеф руку с моего плеча так и не убрал. И даже когда мы заходили в узкий проход со ступеньками вниз, Ник упорно придерживал меня, словно застолбил территорию, не иначе.

– Йо-хо-хо, – выкрикнул Дин, входя на палубу-этаж в костюме капитана пиратов, и воздел руки к потолку. А, прихватив со столика с реквизитом пустую зеленую бутылку, сделал вид, что выпил.

– Йо-хо-хо, – вторили ему гости ресторана, поднимая вверх свои бокалы и следом отпивая, кто – что. И даже официанты, носившие с собой в фартуках зеленые бутылки, да вообще весь обслуживающий персонал сделал вид что глотнул рома!

– Вау, – прошептала я, искренне надеясь, что меня не услышат. И тут же пожалела, что мы здесь всего на два часа.

Местами проржавевшие цепи, канаты, развешанные под потолком, тертое, казалось бы, позеленевшее от плесени дерево, морские ракушки на столах, инсталляции с сундуками полными золота, круглые столики на одной центральной опоре и стулья с высокой спинкой и местами ободранным, истертым и выцветшим красным бархатом обивки – то малое, что я вообще могу рассказать об этом месте.

Однако удивительнее всего, безусловно, не антураж, а вид за окном!

Обрыв, к которому было пристроено здание, удерживалось, по сути, в воздухе сваями. А прозрачные во всю левую стену окна открывали бесподобный вид на море.

Сейчас же, в период отлива уходящие волны то и дело оголяли каменистое дно, а заодно и часть морской флоры, слегка высушенной знойными солнечными лучами. Интересно, а какая здесь красота во время прилива?

Не обращая внимание на мою восторженную реакцию, Ник подвел меня к нашему столику и усадил на стул, буквально, нажав на плечо. Потому как все это время я продолжала пялиться в окно.

Даже его ворчание: – Кто бы на меня так посмотрел, – пропустила мимо ушей.

Ему ли прибедняться? Наверняка есть у него и такие, которые поставили его фотографию в любовную рамочку с сердечками. Тем более с такими внешними данными: мускулист, загорел, красив, горяч и безусловно богат. Весь суповой набор, так сказать.

– И о чем же это таком интересном ты думаешь? – в очередной раз спросил Николас, делая вид, будто разглядывает винную карту.

Только сейчас ощутила, как нещадно горели мои щеки… Потому смутилась и проронила, как бы оправдываясь:

– Жарко здесь…

– Может, даме коктейль? – предложил предприимчивый пират-официант в тельняшке и бандане, протягивая вперед свой, не поверите, крюк, нацепленный браслетом на запястье – чтобы указать на алкогольную карту.

Красноречивый взгляд шефа смутил еще больше.

В глазах его читалось: "Попробуй закажи алкоголь, я тебя домой в этот раз не поволоку". Или что-то подобное. Правда, за что ему нужно отдать должное, так это за молчаливое ожидание.

Положение спас моряк, поняв происходящее между нами без слов:

– Может быть, безалкогольную Сангрию?

– Было бы замечательно, – выжала из себя я, снова переводя взгляд на окно и прекрасные виды океана и оголяемого с отливом каменистого дна. Интересно, когда же я уже привыкну к обществу Николаса и перестану так дико на него реагировать?

– Опять на мой вкус? – тем временем предположил он. А заметив мой молчаливый кивок, усмехнулся, отвечая официанту: – Тогда нам, пожалуйста, два блюда от кока и салаты из морепродуктов.

– Простите, я обязан спросить про аллергию на осьминоги, тунец, кальмары, мидии, морского ежа? – заучено проронил пират.

– Только оливки… – отрицательно покивала я с улыбкой и, тут же осознав ошибку, отвесила себе мысленный подзатыльник. Ой, я же не указывала это в анкете при найме! Точно знаю, нигде не указываю. И судя по удивленному взгляду Хартвина, сейчас как минимум меня ожидает выговор.

Но… нет. Николас лишь решил в очередной раз вывести меня на чистую воду:

– Что еще я о тебе не знаю?

– А что тебе вообще обо мне известно? – ответила вопросом на вопрос, вначале смяв в руках бумажную салфетку, вырванную из-под тарелки, а затем начала скручивать её в трубочку. Всегда так делаю, когда нервничаю.

– Удивительно, конечно, но только то, что ты сменила бесчисленное множество работ за какие-то три года с небольшим.

– Значит, ты и так знаешь все.

Но мой ответ его, похоже, не устроил, потому как допрос продолжился:

– Конечно, не имею права спрашивать такое… И все-таки очень хочу знать, какие у тебя отношения с отчимом?

– Ты и про это знаешь?! – удивилась я и все-таки надорвала салфетку.

Вдох-выдох. Попытка успокоиться дала результат. Временный.

– Про что?

– Так знаешь, или нет? – возмущенно уточнила я в ответ на его слова.

А мое внутреннее негодование росло против воли, грозясь вот-вот вырваться наружу.

Да какое он имеет право спрашивать про мою личную жизнь? Или сделал мне документы, принял на работу, и все? Считай, можно выворачивать душу наизнанку?

Между тем Николас опять спрятал свой взгляд в винную карту, произнося абсолютно неправдивое:

– Только то, что он у тебя написано в рабочем деле, не более.

Шумно выдохнув, я… улыбнулась официанту, принесшему кувшин Сангрии и стаканы. И, налив нам фруктовый напиток, он подал его каждому. Затем удалился с пустым подносом.

– Отчим приставал ко мне, ясно? – выдохнула, набравшись храбрости, глотнув, жаль только, безалкогольный напиток.

– Так ты поэтому не доучилась и ушла из дома? – продолжил свой допрос Хартвин, обозначая знания той информации, которую даже ни разу нигде не указывала, как и про отчима, кстат. А про учебу так и вообще помалкивала. Ведь неоконченное высшее для кадровиков – еще хуже, чем просто его отсутствие. На тебя тогда смотрят как на лузера, потерявшего шанс чего-то достичь в жизни. Знаю не понаслышке. Один раз все же проболталась на собеседовании, а потом и вовсе зареклась не сообщать об этом никому.

– А я ушел в армию, тоже не окончив, – тем временем признался Ник, крутя стакан у себя в руках, чем немало меня удивил.

– А как же?.. – начала было расспрашивать я, непроизвольно успокаиваясь, так как теперь уже речь шла не обо мне.

– Я поступил в колумбийский, – произнес он с гордостью, так же, как и я, отворачиваясь к морю. – Вот только взноса, на который я заработал, бегая по работам и последующих оплат охватило лишь на три семестра, а потом… меня успешно задушили долги.

Немного помолчав, он все-таки отпил Сангрии и поставил стакан на стол, приговаривая с напускным весельем в голосе:

– И затем я все-таки не выдержал финансового гнета и ушел в армию. Ведь, как известно, там хорошо платят, и дипломы не нужны.

– Так вот откуда у тебя значок? – добавила еле слышно, но Ник услышал и кивнул.

– Мейгар был командиром взвода, в котором я успел послужить, прежде чем… – с этими словами Ник опустил руку под стол, дабы тут же её вытащить и снова взять стакан. – В общем, меня ранили в ногу, и Уолин вытащил меня из очередного госпиталя, по которым я кочевал в те времена.

Почему-то после его слов стала больше понимать своего шефа. И как я только раньше не замечала у Хартвина военную выправку плеч?

– Сожалею, – проронила я.

– Чему? – искренне удивился он.

– Ранению, – не сразу нашлась с ответом, потому как совершенно иные мысли штурмовали мою голову, например: а видела ли я у него шрамы? На пляже он был одет в длинные плавки для серфинга, потому вряд ли. А пресс и спина, в которые то и дело упирался мой взор на пряже, вполне себе загорелые и без каких-либо особых отметин. Хотя, может быть, я просто не задавалась целью что-либо найти?

Мысли же мои вновь унесли меня далеко от ресторана, заставляя перевести взгляд на волны, облизывающие камни внизу.

Неизвестно каким образом мои умозаключения вновь вывели на скользкую дорожку. Неужели, Ник мне интересен, как… мужчина? Стыдливый румянец тут же прилипший к моим щекам и участившееся сердцебиение стало тому прямым подтверждением.

Повезло еще, что вновь прибывший официант отвлек на себя внимание Николаса.

Глядя на него украдкой, только сейчас подметила: пухловатые губы, острый подбородок и… смеющийся ответный взгляд. Упс!

Но в этот раз комментировать мое поведение он не стал, а лишь поднял бокал, после того, как еду расставили на столе, со словами:

– За встречу.

Я молча вторила его движению и кивнула, глотнув Сангрии. Затем замечательная еда целиком и полностью захватила все мое внимание – блюдо от шефа: различные морепродукты, слегка обжаренные в подсолнечном масле, украшенные сверху цитрусовой соломкой и кусочком лайма, да физалисом на вершине.

А еще через некоторое время к нам присоединились музыканты и стали развлекать публику шарманкой. Слегка расстроенный инструмент наигрывал, как ни странно, струнную мелодию – псевдо-плаксивые мотивы, под которые певцы в тельняшках и треуголках охрипшими голосами выли про бедного-бедного капитана пиратов, которому не хватало золота, чтобы наполнить свой тринадцатый сундук в сокровищнице.

И проходящий мимо официант якобы нечаянно оставлял на каждом из столов по мешочку с бутафорскими золотыми монетами. Больше всего радовались, конечно же, дети, которые с дозволения взрослых бегали по столам и собирали монеты певцам для выкупа своих несчастных жизней.

Но, увы, к моему великому сожалению, мы не успели поучаствовать в новом спектакле, потому как нас вновь посетил Дин, сообщая нерадостное:

– Прости друг, но бронь перенесли на пол часа раньше, так что с меня причитается… – И, пожав руку Хартвину на прощание, подленько так пробасил: – Еда за счет заведения.

– Дин! – крикнул ему вслед раздосадованный Хартвин.

– Не Дин, а капитан Череп! – Прокричал он на весь ресторан, вновь подхватывая в руки бутылку со столика и поднося её ко рту. Затем, смачно вытерев губы рукавом, прохрипел: – Йо-хо-хо!

И, дружные возгласы персонала и гостей повторились. А мне наконец удалось в этом поучаствовать! В общем, покидала это заведение если не силком, то с явной толикой разочарования.

Правда, только когда вышли на улицу, заметила, что с Николасом что-то не так. Взяв меня за руку, он просто обжег своим прикосновением, причем буквально. А следом поймал такси, пошатываясь.

– Да у тебя жар! – воскликнула я, проверяя ладонью его лоб.

– Не придумывай, – отмахнулся от меня Ник, в этот раз первый плюхаясь на сидение вместо того, чтобы пропустить меня. Потому прошла и села на переднее сидение и скомандовала таксисту:

– Нас в ближайшую больницу.

– Не надо! – впервые за время нашего знакомства Хартвин даже голос повысил, приказывая следом водителю: – Давай в любой пятизвездочный отель. Там есть дежурный врач. Мне бы антибиотик и поспать.

– Так куда, мисс? – неуверенно уточнил таксист, поглядывая в зеркало на Николаса.

Помяв губы, я все-таки решила сделать, как он говорит. Ведь, не знаю почему, но стойкое нежелание ехать в больницу – налицо, возможно даже оправдано:

– В отель.

– Лаунд? – предположил водитель, выруливая с парковки.

– Да! – крикнул с заднего сидения Ник.

Затем он и вовсе закрыл глаза, откидываясь назад.

Когда мы прибыли в отель, буквально через десять минут, Николас протянул водителю две двадцатки и вылез из машины. Его попытки идти ровно провалились с треском… и я решила помочь, подхватив его под руку. Потому едва мы зашли в холл фешенебельного отеля, к нам прибежало сразу несколько обеспокоенных служащих.

– Здравствуйте, вам плохо? – раздался голос управляющей, вышедшей к нам из-за стойки рисепшена.

– Мы устали с дороги, – начал было оправдываться Хартвин.

– Здравствуйте, миссис Баберти, – прочитав имя на бейджике, я вновь включила свой деловой тон: – У моего шефа раскалывается голова. Нам нужен любой номер поближе к лифту, и прошу, пришлите вашего дежурного врача, возможно, нам понадобится рецепт для аптеки.

– Я вас поняла, номер комфорт бизнес-класса подойдет? – уточнила она тут же, потянувшись к своему планшету, чтобы внести бронь. – На кого выписать счет?

– Хартвин, Николас Хартвин, в вашем отеле у меня есть карта клиента.

На что управляющая лишь кивнула и в следующее мгновение к миссис Баберти подошел другой сотрудник и протянул нам карту ключ от номера.

– Второй этаж, направо, двести четвертый номер, – натянуто улыбнувшись, добавила она, прежде чем удалиться и снять трубку телефона.

Проковыляв вместе к боковому лифту рядом со входом, я абсолютно не обращала внимание на окружающую роскошь и косящихся в нашу сторону людей.

– Ты как? – зачем-то уточнила тут же. А едва за нами закрылась дверь лифта, то я накрыла ладонью лоб Ника и замерила температуру. Жар не спадал!.. Ну да, размечталась.

К чести Хартвина сказать, в таком состоянии он не забыл о моем удобстве, произнеся с отдышкой:

– Надеюсь, номер двухместный и с раздельными кроватями.

Открывшиеся двери лифта лишили меня необходимости отвечать. А на этаже нас встретили недоуменные постояльцы. Мило им улыбнулась и помогла Хартвину преодолеть оставшееся расстояние до двери номера, а затем и до кровати.

И едва его голова коснулась подушки, как он облегченно вздохнул и, похоже, уснул. Я же не знала куда себя деть и что сделать, только сейчас в полной мере осознав всю серьезность ситуации.

Оглядев помещение в легкой панике, зацепилась взглядом за стеклянную вазу с фруктами. Потому быстренько вытряхнула содержимое на стол и налила воду из графина. Так. Полотенце должно быть в ванной. Метнулась и принесла его оттуда.

– Держись, – вырвалось у меня непроизвольно, пока я возилась с полотенцем: окунула и вначале протерла лоб, затем перевернула и повторила процедуру с лицом и шеей.

– Ранение воспалилось? – спросила, по сути, у себя самой, в очередной раз присаживаясь на край кровати. Но губы Ника дрогнули, и он мне ответил:

– Осколки шрапнели остались в ноге. Доставать не стали… боялись задеть артерию. – И вновь стиснув зубы, прибавил: – Мне действительно нужен лишь антибиотик и поспать.

Его же слова не успокоили, а лишь напугали еще сильнее. И, кажется, я даже молчаливо заплакала, стараясь не мешать отдыху Хартвина. Глупая, какая же я глупая, что согласилась поехать с ним в отель, а не больницу!

Правда, в этот самый момент Ник открыл глаза. Его рука тут же поднялась и погладила меня по щеке, утирая слезы. Затем он постарался беззаботно улыбнуться:

– Все хорошо, Эшли, честно. Завтра буду, как огурчик.

– Обещаешь?

– Да, черт возьми!

С этими словами он как-то слишком вымучено отвернулся от меня. А я еще больше пожалела, что послушала его и поехала в отель…

Внезапно раздался вкрадчивый стук в дверь, и я поспешила открыть в надежде, что это врач. Так и оказалось. На пороге стоял мужчина средних лет, в белом халате поверх одежды, удерживая на весу внушительных размеров чемодан.

– Прошу вас, – только и проронила, распахнув шире дверь и впустила его в номер. Мужчина поставил свой саквояж на тумбочке, затем прошел в ванную и помыл руки.

– Что у вас стряслось? – уточнил он, когда вошел в комнату. А увидел там лежащего Хартвина на кровати с мокрым полотенцем на голове.

Сказала, как есть:

– У моего шефа поднялась температура, а в больницу он ехать отказался, попросил антибиотик.

Врач же молча покивав, поставил чемодан тут же на стул и подошел ближе, чтобы аккуратно уложить Ника обратно на спину.

Пододвинув к нему кресло, я с замиранием наблюдала, как он склонился над Николасом, а затем и вовсе напугал своим вопросом:

– И как долго пациент без сознания?

– Как?! М-мы только что говорили… перед вашим приходом. А потом он перевернулся на бок.

Тогда врач еще больше нахмурился и вытащил из нагрудного кармана фонарик. А приподняв веко пациента, посветил туда, чтобы проверить реакцию зрачков, затем пощупал запястье.

– Пульс учащенный, реакция зрачков есть, он принимал что-либо из препаратов сегодня?

– Я-я не знаю. Мы были в ресторане, а там на выходе я ощутила, что у Николаса поднялась температура… Ох, его сегодня выписали из больницы, у него было ножевое ранение, но Хартвин сказал, что всё в порядке, и выглядел отлично, а затем мы уехали…

– Так, мисс, успокойтесь. И по порядку, ножевое ранение, где? – уточнил врач, убирая обратно фонарик в нагрудный карман.

И я не нашла ничего лучше, чем показать на себе, обводя рукой грудную область.

– Я должен его осмотреть и вызвать 911, – пояснил мужчина, расстегивая рубашку Ника.

Обойдя кровать с другой стороны, присела с другого края и заметила на оголенной груди Хартвина справа квадратный пластырь, а из под него торчала небольшая марлевая подкладка.

– Что ж, тут все выглядит прилично, крови нет, значит швы в порядке.

Тогда он встал и достал из чемоданчика флакончик какой-то вонючей гадости заполонившей весь номер, стоило только доктору открутить крышку. Затем врач поднес эту гадость к носу Хартвина.

Дернувшись, тот застонал и пришел в сознание. Я же выдохнула с облечением, но ненадолго.

– Вы меня слышите? – крикнул ему врач, на что Ник лишь прокричал сквозь стиснутые зубы: – Нога!

И тогда доктор вопросительно глянул на меня.

– Остатки шрапнели… – озвучила я, догадавшись.

– Старое боевое ранение? – тут же перебил меня доктор, вновь склоняясь над своим чемоданчиком. На что я лишь кивнула, а он пояснил наверняка для меня: – Значит, это болевой шок. Сейчас я вколю обезболивающее, если у нет аллергии.

На что мне осталось лишь согласно кивнуть, надеясь, что от этого не станет только хуже.

– Вам бы лучше выйти, – с соучастием проронил врач, глядя на меня с сомнением.

– М-можно я останусь? – протянула я, присаживаясь на край кровати и стискивая сильнее руку Николаса. Вот что удивительно, он сжал её в ответ!

– В таком случае, лучше отвернитесь, – посоветовал врач, готовя укол.

Как уснула, не помню, кажется, клевала носом, прислонившись к изголовью, и поглаживала Ника по голове. Однако же проснулась уже лежа на кровати в объятьях своего шефа. Благо температура у него спала практически сразу, так что эмиклав (название выдумано), оставленный врачом на всякий случай, давать так и не пришлось.

– Проснулась? – прошептал мне на ушко Николас с легкой хрипотцой в голосе.

Его приобнимающая рука не двигалась, а сам он, видимо, уже давно не спал.

Аккуратно повернув голову, а затем и плечо, встретилась вновь с жизнерадостным и лучистым взглядом своего босса, млея от переполняющего меня счастья…

Ох, как же я рада, что все обошлось!

– Как ты меня напугал… – вырвалось у меня непроизвольно.

На что Ник лишь шире улыбнулся и, чмокнув меня в лоб, поднялся с кровати, скомандовав:

– Вставай, соня, у нас на сегодня весь день расписан.

Вот только я не поняла, шутит он, или серьезно? Глядя на его действия, поняла, что нет.

Потому как Николас тут же быстро натянул вчерашнюю рубашку. Я следом поднялась с кровати и, так и не ответив, пошла умываться не в силах сдержать улыбки. Правда, стоило мне начать чистить зубы, как раздался стук в дверь.

– Здравствуй, – добродушно с кем-то поздоровался Хартвин. А у меня чуть зубная щетка изо рта не вывалилась. Это кого там интересно принесла нелегкая?

– Ты не один? – вкрадчиво уточнил мужской голос. И я немного расслабилась, однако застыла, не зная, что делать. То ли замереть на месте, то ли чистить зубы дальше.

– Все нормально, можешь говорить.

И я расслабилась окончательно. Только вот непроизвольно стала прислушиваться к разговору, переместившемуся с порога в номер.

– Тэда взяли, – сказал гость, и его голос показался мне знакомым. – Пока только за резню и за кольт со срезанными номерами, но обыски еще впереди. Наконец судья выдал ордер.

– Значит, работа сделана? – спросил Хартвин, чем немало меня напряг. Так это и было его делом? То есть драка не случайна? Ха, а я наивная напридумывала себе…

– Сделана-то сделана, но тебе лучше пока убраться из Хило. И, кстати, хорошо, что ты уехал из больницы, его дружки там тебя искали.

– Ты их?..

– Нет, разминулся по лестнице, а они в лифт зашли, – перебил его, видимо, приятель, шурша вслед какими-то бумажными пакетами: – Ладно, вот держи.

– Спасибо, Уол. – Поблагодарил Ник. А я наконец прозрела. Уолин? Мейгар?.. Так вот, что они делали тут вдвоем?!

– Ну все, бывай. Уезжаю, у меня другой заказ.

– Звони, – в этот раз голос моего начальника раздался уже в тамбуре, рядом с выходом из номера и дверью в ванную, совмещенную с туалетом.

Дверь хлопнула, и наступила тишина. Я же поспешила умыться и, выкинув одноразовые туалетные принадлежности, вышла из ванной, уставившись в пол. В общем, старалась выглядеть как обычно: не логично и смущенно. Но выходило скверно. Зато теперь стало ясно, для чего ему пистолет. И все равно, хоть что-то и прояснилось, однако в голове роилась еще целая куча вопросов.

– Ты все слышала, – констатировал Хартвин, приблизившись ко мне так, что я даже и не заметила. Просто раз, и его руки легли мне на плечи.

– Ты особо и не скрывался, – оправдалась я, поднимая взгляд.

– И что ты по этому поводу думаешь? – Его улыбка не смогла обмануть, ибо во взгляде застыла настороженность.

А я не удержалась и подняла руки к его шее, робко приобняв, прижимаясь к нему в ответ.

– Думаю, что хоть это и не мое дело, но я переживаю, Ник…

– Ты замечательная, – только и ответил он, целомудренно поцеловав в лоб, прежде чем отстраниться. И, подхватив с кровати бумажные пакеты с одеждой, пошел в ванную. А через несколько минут меня вновь отвлекли от нелегких дум.

– Завтрак в номер, – приглушенно раздалось из-за двери, опережая стук.

И, впустив девушку с тележкой, я совершенно не подумала о том, как бы это выглядело в её глазах: смятая двуспальная кровать, две пары обуви на пороге и… выходящий из ванной в накинутой гавайке с шортами явно посвежевший Николас, добивший своими словами, причем нас обоих:

– Вот теперь продолжим…

Служащая отеля, конечно, и виду не подала, поспешив удалиться из номера, однако мне все-таки стало немного неприятно. Потому тут же отвернулась к окну и выходу на террасу, чтобы не выдать своих чувств. А немного приглядевшись, обнаружила я там плетенную мебель со столиком. Красота…

– Это проблема? – Ник подошел ко мне со спины, наверняка, чтобы вновь обнять, а я же, неловко переступив с ноги на ногу, прошла ближе к тележке и чуть не споткнулась. Но он меня придержал за локоть.

– Помоги отнести еду на террасу, – попросила я, поднимая на него смущенный взгляд.

Вот ожидала чего угодно, но только не повиновения.

– Один момент, – подхватив сразу оба круглых подноса, он подошел к стеклянной двери, дожидаясь пока я ему открою.

– Ты хотела у меня что-то спросить? – полуобернувшись уточнил он между тем, пока я, опомнившись, не проследовала за ним к балкону.

– Пустяки, – отмахнулась, не желая развивать ту скользкую тему с его заданиями. Я просто очень боялась услышать провокационные подробности.

Да и ведь действительно же не мое это дело? Нужно лишь быть благодарной той возможности, которая выпадает далеко не каждому.

Правда, как бы я ни старалась себя убедить в обратном, неприятный осадок все же остался

Приземлив подносы на столик из ротанга, Ник принялся расставлять там всяческие баночки с джемами, тарелки с тостами. Я же подхватила кофейник и первым делом налила кофе нам обоим.

– Так мои документы не поддельные? – все-таки вырвался у меня вопрос, прежде чем я приступила к еде: фруктовой нарезке, яичнице, тостам с джемом и маслом.

Продолжая намазывать хлеб, Хартвин удивленно вскинул брови:

– Нет. А с чего ты взяла?

– Эм, я просто уточнила. Извини, – поспешила оправдаться, ставя напротив одной проблемы жирный такой плюсик.

– А что с моей старой симкой? – продолжила я.

– Уничтожена.

Вот теперь моя очередь была удивляться.

– Зачем? – только и спросила прежде, чем сделать необходимый глоток кофеина.

– Чтобы тебя не нашли по старым контактам, – спокойно прибавил мой бос, приступив к яичнице.

А я не удержалась от недоуменного восклицания:

– Неужели из-за какого-то обвинения в краже необходимо обязательно скрываться и менять документы?

Но ответ Хартвина меня, мягко говоря, не порадовал.

– Ты точно ничего не знаешь? И про краденные вещи, которые нашли у приятеля твоей хозяйки, и про избиение.

В ответ я лишь ошарашено покачала головой. А Ник продолжил удивлять:

– И про Большого Брата тоже не помнишь? Про то, что произошло там в ангаре?

– Я же уже отвечала, что не знаю никакого там брата, я единственный ребенок в семье, к тому же не очень-то желанный.

– Ладно-ладно, прости, я не хотел тебя расстраивать. Но и врать тоже уже не хочу. В общем, я уложил людей Бени по кличке Большой Брат, а когда зачищал территорию, то не нашел твой бумажник. Похоже, его люди подобрали его раньше копов, ведь в отчете с места преступления твое имя также не фигурировало. Да и в уликах бумажник не значился.

– А затем, через своих информаторов я узнал, что тебя ищут. Потому и запросил новые документы по программе защиты свидетелей.

Тост выпал у меня из рук. И я безумно испугалась предстоящего, ведь это же угораздило меня так вляпаться!

– И… и мне придется принимать участие в суде?

– Нет. Ничего подобного… – поспешил разубедить меня Харт. И я действительно немного успокоилась, но лишь до его следующих слов.

– Тебе придется подписать кое-какие бумаги, – нехотя признался он. – Показания и согласие на смену фамилии.

И тут до меня только дошло:

– Подожди, а ты сказал, что ты уложил тех бандитов. Это как? На лопатки что ли?

– Это значит, убил, – признался он, отведя взгляд.

Я же закрыла ладошкой рот, бросив тут же:

– И разве это законно?

– На них уже год, как ордер выписан, сам удивился, что этих отморозков до сих пор не пришили.

– Но их должны были судить!

– Им грозил электрический стул, а я всего-навсего выполнил заказ за мизерное вознаграждение. Власти жались давать больше за их устранение.

– П-п-погоди, – долго соображала я, еще сильнее вжавшись в спинку кресла, – так на них, что, поступил заказ от правительства в тот же день, что меня похитили? Да не может такого быть…

И откуда только во мне столько храбрости, возражать… Или же глупости, что больше похоже на правду.

Николас ничего не ответил, а лишь встал со своего кресла и потянулся было ко мне. Но я в ответ непроизвольно шарахнулась назад, скрипя стулом из ротанга по кафелю. И тогда, все-таки подхватив меня за плечи, он приобнял и стал вновь успокаивать:

– Эшли… Эшли, я – это я, все тот же Николас Хартвин. Ты знаешь, что эти засранцы собирались с тобой сделать, если бы им никто не заплатил? Эти твари наговорили мне всякого по телефону, когда вымогали денег… я чудом не взял с собой мачете. Уф. Ну-ну… все хорошо же…

– Я боюсь тебя, Николас, – честно призналась, отстранившись.

– А я тебя люблю, Эшли… – его грустный голос сжимал сердце до боли в груди. Слова и вовсе вызывали ответные чувства, не оставляя и шанса на сопротивление. Но я все-таки нашла в себе силы, чтобы попросить:

– Мне нужно все обдумать, Хартвин. Я-я… действительно хочу все взвесить, прежде чем снова рисковать.

– Я тебя понял, полюбить калеку с нестабильной работой, это действительно риск, – глухо бросил он. А затем стремительно покинул террасу и номер отеля.

– Нет! Ник, о чем ты? – опомнившись, бросила ему вслед.

Но услышала лишь хлопок входной двери в номер.

Через минуту та вновь приоткрылась, и уже дружелюбный, но какой-то отстраненный Николас позвал:

– Доедай и спускайся, я подожду в холле.

Хотела было спросить: "Зачем?"; да только дверь уже вновь закрылась обратно. А кричать на весь номер не хотелось.

В итоге медлить не стала, быстро дожевала тост с джемом, запила все это весьма и весьма недурным кофе.

Тоже мне, нашла о чем думать после такого-то признания.

«Но ведь как-то же жены полицейских слушают своих мужей про убийство всяких там негодяев?» – пришедшая было мысль заставила глубоко задуматься, оглядывая номер перед выходом. Заглянула в ванную и зачем-то забрала с собой старую одежду Ника.

Вышла. Затем замок за моей спиной щелкнул. Звук авто-запирания вновь вернул меня к реальности. Но ненадолго. По-настоящему нелогичные чувства привязанности, которую проще назвать уже зависимостью, перевесили. И я в очередной раз решила довериться Хартвину. Ведь за все это время он не сделал мне ничего плохого.

Да, так и есть. Пока я ему нравлюсь. А когда чувства пройдут? Что тогда? Скажу спасибо и уйду с гордо поднятой головой, как делала всегда при увольнении?

С другой стороны, а что мне еще останется?

– Мисс, – позвал меня какой-то смуглый мужчина, эдакий латинос. – Вас отвезут.

Странно, Ник вроде сказал, что дождется. Да и мнущийся с ноги на ногу встречающий доверия не вызывал. Однако окинув взглядом все видимое пространство рядом с выходом и лифтом, Хартвина не обнаружила и решила, что он попросту в очередной раз уехал по своим делам, заказав для меня трансферт. Правда, смарт-часы на руке молчали и лишь показывали одиннадцать утра.

И никаких тебе предупреждающих смс, звонков и прочего.

– Пойдемте, – кивнула я и пошла следом за ним.

Но что еще более странно, так это машина, к которой меня вели – подержанный пикап с кузовом, закрытым к тому же брезентом. И тут до меня наконец дошло. Похищение?!

– А-а-а! – закричала я, почувствовав руку на своем плече.

Но это, хвала небесам, оказался Ник!

– Куда собралась, – произнес он, кивая в сторону машины.

Я же безвольно осела на землю, восстанавливая сбившееся от страха дыхание.

Мужчина, который стоял рядом со мной, не успел сделать и шага в сторону. Наставленный на него пистолет заставил того застыть на месте.

А между тем водитель, давший по газам, тут же схлопотал пулю в плечо и, завалившись в сторону, увел машину прямиком в фонарный столб. Чудом никто не пострадал! Правда, уши, оглушенные выстрелом отходили долго, продолжая звенеть.

Раздавшаяся же вдалеке сирена позволила немного успокоиться. А Хартвин продолжил разговор уже с моим псевдо гидом.

– Кто вас навел? – грозно вопросил он, наставив пистолет тому в ногу.

– Мы поймали таксиста и разговорили их диспетчера, – нехотя прохрипел он на ломанном английском, пятясь назад.

– Стой, где стоишь, – спокойно скомандовал Хартвин мнущемуся с ноги на ногу и кидающему взгляды по сторонам бандиту.

И не успел Ник ничего прибавить, как один из полицейских его окрикнул, выскочив из машины.

– Опустите оружие!

Ник, подняв руки вверх вместе с пистолетом, прокричал в ответ:

– У меня есть лицензия, а этих двоих вы ловите после потасовки в Крайсберри.

Вновь раздался визг тормозов.

– Ник, ты? – прокричал другой в штатском из подъехавшей следом машины.

– Привет, Фулер, – улыбнувшись, Николас продолжал стоять не двигаясь, потому как первый полицейский все еще держал его на мушке.

Я же пересчитала зубы друг об друга, настолько было страшно теперь уже за Хартвина. Только бы коп не выстрелил!

– Слушай, я все понимаю, заказы, все дела, – проворчал человек в штатском. Подойдя к нам вплотную, он отобрал у Ника пистолет, взвешивая его руке. – Но палить из парабеллума среди бела дня… Даже мне будет не под силу тебя отмазать в этот раз.

– Они хотели похитить человека, – с этими словами Николас кивнул вначале на меня, затем в сторону мексиканца рядом с нами и на убегающего по тротуару подстреленного водителя. Затем и вовсе медленно опустился ко мне, присев на корточки.

– Поймай этого, – крикнул через плечо Фулер своему коллеге в форме. – А тут я сам.

Сирена взвыла, и патрульная машина буквально тут же догнала подстреленного Ником. Перегородив ему дорогу, коп выскочили на тротуар, тут же настиг преступника, уложив его на землю. А дальше завел тому руки за спину и нацепил наручники.

– Так эти из шайки Тэда? Да? – уточнил у нас Фулер.

А достав свои наручники, он оформил и мексиканца, озирающегося по сторонам.

– Да, и я почти на них заработал, – проворчал Ник, поднимая меня с асфальта, приобняв за плечи.

– Это… Ты же сам понимаешь, сейчас отпустить я вас не смогу. Придется проехаться в участок и дать показания, – произнес знакомый Ника, добродушно улыбнувшись и отчего-то глядя на меня. – Да и Тэдовских пока по базе пробьют. Так что… планы на вечер можешь не строить.

– Я уже понял, – Хартвин лишь вздохнул следом.

А приобняв меня покрепче, повел в сторону машины Фулера.

И вот стоило нам усесться на заднее сидение, как я постепенно стала приходить в себя. От шефа же всего ожидала: и выговора, и втыка, однако не сочувственного:

– Испугалась?

В ответ лишь молча кивнула, наблюдая через окно, как знакомый Ника усаживает другого преступника в полицейскую машину и идет к нам. Затем, когда он сел за руль и завел свой форд, мы наконец тронулись с места.

– Ты оплатил гостиницу? – поздно опомнилась я, кинув взгляд на его старую одежду, стиснутую моих в руках.

– А она у тебя просто прелесть, – усмехнулся Фулер, следуя на своем форде за полицейской машиной с мигалками.

– Я его секретарь! – вначале поправила детектива, а после уже сообразила, что он ничего такого и не сказал.

– Ох, и не говори, – между тем вымучено произнес Хартвин. – Надеюсь, хоть к вечеру нас отпустят, не то плакала наша экскурсия. Да и лошади будут скучать весь день, мучаясь в стойлах.

– Ты все еще меня боишься? – первым делом взволнованно уточнил Николас, когда мы наконец остались с ним одни, вновь усевшись в машину на заднее сидение. И это, если не считать водителя такси, согласившегося отвезти нас до вертолетной площадки близ аэродрома.

Я же за все время, которое пробыла в участке, успела за один только день повидать столько, сколько ни разу за всю жизнь: приводимых дебоширов и хулиганов-карманников, как и пострадавших от их деятельности людей.

Оттого поняла одно: лучше уж эти заказы от правительства, чем работа по другую сторону справедливости.

Поэтому после долгой паузы все-таки ответила:

– Мне странно это говорить, но нет, не боюсь, а наоборот восхищаюсь…

А когда он хотел что-то было еще спросить, я его перебила, ведь еще не закончила свою мысль.

– Подожди, дослушай, пожалуйста. Я-я ведь уже очень давно не видела другой жизни кроме офисной работы, забегаловок, такси и своей мизерной съемной комнаты. Вечерами сидела дома. Изредка участвовала в каких-либо служебных мероприятиях.

Придвинув меня к себе, Николас в очередной раз сверкнул своим лучистым взглядом и склонился, чтобы поцеловать. Но как бы мне ни хотелось того же, я его остановила прикоснувшись ладонью к мягким и теплым губам Ника, договорив:

– Ты замечательный.

– Ну все, я сейчас растаю, – чуть-ли не промычал он сквозь мои пальцы.

Щекотно!

Убрала ладонь и все-таки дождалась причитающуюся благодарность. И Николас наконец склонился ко мне с поцелуем. Его язык дразнил и возбуждал одновременно, заставляя ерзать на сидении. А когда машина остановилась, то я чуть было не взвыла от неудовлетворения.

Призвав всю свою офисную выдержку, я все-таки вылезла из машины вместо того, чтобы набрасываться на своего боса прям там. Наше обоюдное возбуждение буквально витало в воздухе между нами, грозясь вылиться в о-очень неприличную сцену. Однако мы сдержались.

Наверное, еще и потому перелет проходил в полном молчании. Но вот его рука прочно обосновалась на моей ладони, попеременно поглаживая её своим большим пальцем. Даже от столь невинного, казалось бы, прикосновения, сердце рвалось из груди, а ритм то и дело сбивался.

Понимать-то, я понимала, к чему все идет, вот только уверенности в себе это не прибавляло. Я уже даже и забыть успела, когда последний раз была с мужчиной. Хотя нет, кажется, это было в студенчестве.

Да, точно!

Как раз перед тем, как мне пришлось бросить и колледж, и, что не удивительно, своего парня – душечку Стива.

Этот накаченный лось-квотербэк и вовсе забыл мой номер телефона, как только узнал, что беру академ.

А я ему звонила, как дура, тратила четвертаки в автоматах, питала еще какие-то надежды заработать и восстановиться на учебу, но, увы, мои мечты оказались, как несбыточными, так и абсолютно нежизнеспособными.

– Знаешь, сейчас я уже не так рад нашествию своих подчиненных, – отвлек меня от мыслей Ник, помогая отстегивать мои ремни безопасности по прилету. – Жаль только на эти даты бронь везде. А то снял бы еще один бунгало.

Спрыгнув с подножки вертолета, я вновь оказалась в его руках. И мы пошли к стоящему невдалеке карту.

– А как же прогулка на лошадях? – вовремя вспомнила я, изрядно нервничая. – Ой, то есть, как ты себя чувствуешь?

С этими словами протянула к нему руку и потрогала его лоб. Так, температура в норме, уже хорошо.

– Чувствую, замечательно. А по прогулке, – и он глянул на часы, показывающие восемь вечера. – Наверное, мы еще успеем.

– Не надо, – отдернула его я, не желая скитаться по горам в темени.

И зачем только спросила?

Неловкий момент молчания нарушил лишь гул отлетающего вертолета, невольно привлекая к себе наше внимание. А Хартвин обнял меня за плечи и попросил еле слышно:

– Проведешь со мной ночь?

Голова отказалась переваривать информацию, и мой язык прилип к небу, не желая слушаться. Конечно, я тоже его хотела. Но одно дело хотеть, а другое… воплощать желаемое в действительность. Или же он просит о другом?

– О чем ты, Николас?

– Ну же Эшли, прошу, не лишай меня своего общества в самом начале отношений. Я-я не хочу с тобой расставаться ни на минуту. Я и на дело-то поехал с постоянной оглядкой на часы, надеясь управиться до твоего пробуждения.

Мне, так же как и ему, расставаться сейчас не хотелось от слова «совсем», и уж тем более размыкать уютные объятья. Но страшно было решиться, это, конечно, да…

– Может быть, в бар? – предложила я компромиссный вариант.

– У меня есть другое предложение, – с хитрецой проронил Ник, – предлагаю, вместе встретить рассвет на склоне.

– А как же?..

– Что? Где будем спать? – его улыбка разве что не сияла. – В палатке. Все уже лежит в машине. Ну что? Согласна?

– А кушать? – вставила я, прислушавшись наконец к стонущему желудку.

– Мы можем перекусить у себя в бунгало, помыться, переодеться, а потом я подгоню машину. Только оденься потеплее, вечером будет прохладно.

– Но твое самочувствие?.. Тебе хуже не станет?

– Мне гарантировано станет хуже, если эту ночь я проведу один.

Сердце неприятно заныло и захотелось прижаться к нему еще ближе, а вместо этого просто согласилась:

– Ну хорошо.

И бросила следом, переводя тему:

– А что мне одеть?

– Что-нибудь сексуальное… – произнес он со смешком, а затем уже ответил серьезно: – Не знаю, какой-нибудь спортивный костюм, или как там это у вас называется.

– Кстати, я тоже не сильна в названиях. Вроде так и называется.

Нехотя отстранившись от меня, Ник все же сел за руль карта и позвал:

– Ну что, едем?

– Ага.

А когда мы подъехали к бунгало, то выскочивший с порога Лойс своими радостными криками переполошил весь дом. И даже коллеги из соседних домов прибежали, чтобы лично поздравить Хартвина с выздоровлением. Оказывается, они все сидели и маялись от безызвестности. И результаты, конечно, впечатляли, особенно количеством выпитого между тем.

Помня о нашем последнем разговоре, особенно о его якобы шутке про сексуальный наряд, то решила не затягивать. А когда вышла из своей комнаты, услышала и вовсе трогательное.

– Я-ж это, я тебя очень ценю, – кричал начальник юристов, если правильно сумела определить голос. – Не как шефа, а как моего друга!

К тому моменту, когда спустилась вниз, узрела Ника окруженного подчиненными. Он молча улыбался всем и… продвигался бочком к своей комнате. Но за спину ему так не вовремя заступил Джеф, преграждая дорогу. Явно поняв, что маневр вряд ли удался, Харт попросту решил сбежать, плюнув на переодевания. И прошел через гостиную, направляясь к выходу.

– Мне нужно перегнать машину, – бросил он всем, как бы оправдываясь.

И, глянув на меня с надеждой, вышел. По крайней мере, мне так показалось.

Н-да, похоже, покушать здесь спокойно нам не удастся. Поэтому быстро покидала в пакет еды и бутылку какой-то газировки безалкогольной. Обулась и вышла.

Честно признаюсь, моя незаметность в коллективах никогда не приносила мне какой-то особой выгоды, а временами просто мешала, но в этот раз я была даже рада, что меня никто не окликнул. Даже возвращающиеся в свое бунгало коллеги не удостоили и взгляда.

Правда, в следующий миг, когда зашла за угол, чьи-то руки схватили и потянули меня в кусты. Я же почти закричала. Почти. Правда, вначале узнала запах Хартвина, эдакий свежий древесный и слегка мускусный, потому передумала. А он для пущей достоверности, еще и прошептал мне на ушко:

– Это я, Ник.

Стало как-то даже щекотно. Чуть не хмыкнула в ответ, а вместо этого кивнула, и он меня отпустил, ухватив за руку, чтобы вывести на парковку с торца дома.

– Рад, что ты вышла так скоро, – тихонько проронил Ник, активируя замок Лэнд Ровера и открывая мне дверь. – Боялся с тобой разминуться. Мне пришлось перегонять машину.

Следом быстро залез на водительское сам и забрал у меня пакет, заглядывая внутрь.

– Ммм… Ты моя спасительница, – промычал с улыбкой до ушей, выуживая оттуда газировку. А, сделав пару глотков, закрыл бутылку крышкой и отправил все на заднее сидение у себя за спиной.

Следом завел машину, включил фары и пристегнулся. Я же завороженно наблюдала за его четкими и выверенными движениями и… зазевалась.

– Не за что, – смущенно проронила я.

Он иронично изогнул бровь и взглянул на меня с такой теплотой, как никогда ранее. Думала сейчас в любви признается, а он…

– Пристегнись, – усмехнулся Ник.

А я уже успела приписать его пристальное внимание силе своей естественной красоты в спортивном костюме. Ха. Смешно. Опомнившись, тут же исправила свою оплошность, делая, как велено. Затем шеф завел двигатель, и мы все-таки тронулись с места.

– У меня есть угли с собой, так что прихваченные стейки можно будет разогреть на костре, – живенько произнес он, словно предвкушая веселье.

Между тем через несколько минут мы уже подрулили к шлагбауму. Опустив стекло, Хартвин ввел код, и нас выпустили за территорию отеля.

– Ты не думал, что тебя станут искать? – моя попытка вновь начать разговор оказалась не слишком удачной, но лучше уж так, чем снова молчание. Не знаю с каких пор, но мне действительно стало важно слышать мнение Ника по любому вопросу, будь это какая-то незначащая мелочь про любимый цвет или время года.

– Даже если и станут, могут всегда позвонить, да и личность я неподконтрольная, потому свободная. А вообще, зря, конечно, пригласил всех. Хотя, может и нет?.. Сейчас уже сложно понять.

На секунду отвлекшись на дорогу, следом он глянул на меня с хитрецой, а затем вновь сконцентрировал внимание на вождении.

– В тот вечер, когда ты напилась, я и созвал своих подчиненных в надежде, что кто-то из моих менеджеров, начальников или же наша неунывающая Сесиль не позволят тебе скатиться в депрессию. Ведь меня ты к себе не подпускала.

И тут он прав. Отрицать очевидное, было бы сущим враньем с моей стороны. В ответ лишь промолчала, слушая дальше. Но Николас не стал продолжать. И судя по тому, как он сжимал руль, поняла одно – ждет ответа.

– Спасибо тебе, Ник. – Решила разрядить обстановку.

И максимально искренне улыбнулась, стараясь вложить в неё всю свою признательность. Ведь так и вышло. Если бы не лучистая и жизнерадостная Сесиль, то наверняка предавалась самобичеванию и по сей день.

– А дальше, ты уже знаешь. Я поехал доделывать работу, по которой приехал, чтобы наконец освободиться. Но меня зацепили в драке. И пришлось обратиться в больницу. Правда, повезло, Мейгар был поблизости. Он заскакивал в Гранд Кауаи и привез мои вещи, да и, кстати, ту тойоту в итоге на свалку тоже сам отогнал, пока мы в участке были, с утра ключи забирал.

– А Лойс? – уточнила, недоумевая, зачем гонять Уолина, если любой подчиненный с радостью привез бы что угодно, да или хотя бы я.

– Что Лойс? Наверняка, он успел подловить Мейгара вчера с утра и выведал подробности. Вот тебя и вмешали в это дело, о котором ты даже и знать-то не должна была.

И вновь сердце заныло и пропустило удар. Неужели я всё испортила?

– Это проблема? – проронила дрожащим голосом, ругая себя за глупые мысли в голове.

– Нет, что ты. Я просто опережаю твои вопросы, чтобы в будущем перейти к более приятным темам.

– Н-например?

– Мм-м, ну, не знаю, например, за кого болеешь? «Янкис» или…

– Извини, я не фанат футбола, – сказала, как отрезала.

– Это же здорово! – воскликнул он, останавливая машину.

В ответ лишь воззрилась на него, как на диковинное животное. Да неужели? На всех моих прошлых работах у кого ни спроси, все болели то за одних, то за других. Я же их распределяла просто на красные и синие шарфы. А меня же вся эта тема с американским футболом лишь раздражала и мешала работать.

– Слушай, вот не смотри на меня так, я не вру. Никогда не любил этот глупый вид спорта.

– Хорошо, – согласилась я, оглядываясь по сторонам, – мы приехали?

– Почти. Сейчас, – переключив что-то в коробке передач, Ник вновь нажал на педаль газа, и мы съехали с асфальта на грунтовую дорогу.

Потряхивало изрядно.

Правда, уже через минут десять или около того Хартвин вновь заглушил двигатель, комментируя:

– Вот теперь приехали.

– Где мы? – уточнила, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте, кроме светового пяточка, освещенного фарами машины.

– На туристическом привале. Обычно здесь ставят целый палаточный городок, но нам повезло, будем одни.

И в следующий миг я напрочь забыла про все свои мысли вместе взятые. Харт склонился ко мне с поцелуем, втягивая мой язык в свою хулиганскую деятельность. Мм-м…

А оторвавшись от меня мгновение спустя, бросил с улыбкой:

– Извини, не удержался…

Его рука нежно погладила по щеке. Глаза продолжили пристально смотреть, не разрывая контакта.

– Я ж так и растаять смогу, – ворчливо вернула ему его же слова, смущенно потупившись.

– Смотри-ка, запомнила, – с этими словами Хартвин вернулся на свое место, а затем вылез из машины.

Начав разгружать багажник, он вытаскивал оттуда всякую всячину: какие-то мешки, пакеты, потом опять мешки и… пакет с углями. В общем, заканчивали приготовления уже вместе для ускорения. Включившийся во мне трудоголик не смог спокойно стоять и смотреть на чужую плодотворную работу. Совесть моя меня бы не простила.

Когда же мы наконец натянули палатку, постелили там покрывала и спальные мешки, то я слегка пожалела, своему согласию… Немного. Но только до тех пор, пока Николас не разжег огонь и не усадил меня у себя между ног согнутых в коленях. Потянув за руку вниз, он целомудренно придержал меня за талию, точнее за ребра. Кончики его пальцев же пребывали в опасной близости от моей груди.

– Мне нужно натереть тебя средством, – прокомментировал он, неохотно убрав руки, чтобы выудить из недр очередного мешка спрей от комаров.

Вообще-то могла сделать и сама, но отказываться не стала. Да и приятная близость его тела действовала расслабляюще. Потому расстегнула ветровку и стянула её с себя, оставшись в спортивном топике. Затем вновь перевела взгляд на огонь, пока Ник легкими поглаживаниями наносил крем.

И снова глупые мысли чуть не испортили нашу идиллию.

Вспоминая свои предыдущие попытки наладить личную жизнь, неизменно проваливающиеся на одном и том же вопросе, решила рискнуть и в этот раз:

– Скажи, а как ты видишь себе наши отношения?

Обычно все мои прошлые кавалеры, коих у меня было не так уж и много, предпочитали ретироваться под разными предлогами. Будь это звонок другу, или неожиданный вызов на работу. А один и вовсе извинился и ушел в самый разгар свидания, причем в недешевом ресторане.

Но Николас не ответил и лишь развернул меня в своих руках так, что ноги пришлось перекинуть через его бедро, а спину слегка наклонить на приобнимающую руку. Затем он глянул на меня своим любящим взглядом и произнес прямо в губы:

– Примерно вот так.

Его свободная рука погладила меня по щеке и легла на затылок, собрав волосы пальцами в легкий узел. И ожидаемый поцелуй в этот раз был неистовым, страстным, я бы даже сказала, что жестким, если бы мне не было так приятно.

Дыхание наше сбилось, руки сами потянулись к его шее, и я притиснулась к нему всем телом, чтобы расслышать тут же недовольный стон:

– Оу…

Продолжая наш неистовый поцелуй Ник лишь отвел от меня правое плечо в сторону. На что тут же захотела отстраниться и попросить прощения. Однако его руки держали крепко, не выпуская из объятий. Ладони то и дело поглаживали кожу, рождая во мне чувства неистовой силы…

Смакуя мои губы по очереди, он врывался внутрь языком, заставляя меня стонать от удовольствия. Смущающее, вопиюще приятное действо могло бы завершиться полной капитуляцией с логическим завершением если не тут, то в палатке. Однако Николас нас остановил.

Разорвав наш поцелуй он высвободил пальцы из моих волос на затылке, положив эту руку на талию.

– Хочу, чтобы ты знала, – запыхавшись проронил он, заглядывая в мои глаза. – Я серьезен, как никогда.

А я, патологическая неудачница всего, что касалось личной жизни, лишь начала искать оправдание его словам. Вспыхнувшая было внутри надежда, тут же погасла, словно спало наваждение, стоило нам лишь прекратить эти безумные поцелуи.

Липкий страх закрался в душу.

– Что это значит? Ник? – грустно проронила, отчаянно стараясь не зареветь.

Ведь не предложит же он мне руку и сердце, а может и предложит… чтобы уложить в постель.

– Эшли-Эшли. Не замыкайся от меня вновь, прошу, – попросил он, прижимая мою голову к своей щеке. – Я говорил уже, что люблю тебя. И стоит тебе только пожелать, как мы распишемся прям тут, на острове.

Я молча внимала дальше, потому как вновь онемела от услышанных подробностей. Неужели, не шутит?

– И я абсолютно серьезен, – произнес он со всей серьезностью в ответ на вопрос, который даже еще не озвучивала.

Мое молчание затягивалось, ведь я никак не находила слов, ответить. И потому, наверное, Ник решил меня подтолкнуть:

– Что ты ко мне чувствуешь, Эшли?

– Ты мне нравишься, – осипло прохрипело мое горло, изменившимся от волнения голосом. И я мысленно отругала себя за черствость, потому сразу тут же прибавила: – А временами мне кажется, что я тоже тебя люблю. Просто все так быстро и стремительно… я-я не успеваю толком разобраться в своих чувствах.

– Я тебя не тороплю, – его добрые слова помогли определиться, правда, вслух я этого не сказала. Момент ушел, а догонять разговор не в моей привычке.

– Кушать хочешь? – сжалившись надо мной, Хартвин перевел тему. Правда, после еще разомкнул наши объятья, чтобы встать и прошествовать до мешков и пакетам с едой, которые лежали возле палатки.

– Не особо, – отказалась исключительно по привычке, хотя желудок мой уже успел прилипнуть к позвоночнику.

В ответ Хартвин хмыкнул, приговаривая:

– Значит, хочешь.

Затем в вовсе раскусил:

– Скажи, ты всегда вначале отказываешься, а потом жалеешь об этом?

– Офисная привычка, – произнесла в ответ лишь пару слов, но Ник понимающе кивнул и, достав мясо из контейнера, нанизал куски на шампуры.

– Не ресторан, конечно, но, думаю, все-равно будет вкусно.

– Даже не сомневаюсь, – добавила я, продолжая разглядывать его украдкой.

Разве может такой человек… Нет. Думать об этом сейчас не хочется совсем.

– Скажи, а о чем ты думаешь, когда… – все-таки взяла и спросила.

– Когда, что? Устраняю преступников? – Николас будто мысли прочитал.

– Да.

– Ни о чем. А нет. Ну, конечно, прикидываю расстояние, вычисляю поправку на ветер, если стреляю со снайперки. Может, не будем об этом?

Видно было, что тема ему неприятна, а я так и не получила никакого внутреннего удовлетворения. Это как видеть изъян в идеальной вещи, а поделать с этим все равно ничего не можешь, впрочем, как и исправить.

Хватит уже Эшли, вот меньше всего Ник нуждается в твоем одобрении своей работы. Правда, Хартвин все же решил передо мной за что-то оправдаться:

– Наверняка, когда ты готовилась к собеседованию, то поднимала финансовые показатели моей фирмы.

– Да, просматривала, – честно призналась, не совсем улавливая, куда он клонит. Хотя нет, кажется, меня тогда что-то смутило.

– Как думаешь, той группой товаров, как пластиковые изделия, бумага, канцелярия, которыми торгует моя компания, можно ли заработать такую чистую прибыль?

– Я-я не копала так глубоко и финансовых отчетов не видела, – ответила, но все-таки припомнила свои прошлые мысли и сомнения. Выходит, судя по графикам, финансовые вливания в кризисные периоды сезонности достигались не за счет кредитов, а за счет собственных средств?!

– Догадалась? – произнес Ник, погрустнев. – Да, я – высокооплачиваемый устранитель, который мог бы и обойтись без новой фирмы вообще, однако это не какая-то там прихоть.

Немного помолчав, он протянул мне шампур и откусил от своего стейка, который за малым не превратился в уголь.

– Я все свое студенчество да и после отчисления только и делал, что искал работу, потому как опекуны выдворили меня из дома после восемнадцати. И неизменно получал отказ в найме на серьезную работу из-за отсутствия рекомендаций и приличного образования. А поступив в колумбийский, пришлось его бросить. Еще же эти забегаловки и рестораны, в которых подрабатывал, перебиваясь, вечно подставляли, то закрывались, то переезжали, то обманывали и не платили. В самые худые времена бывало нанимался и на ферму, навоз кидать лопатой, лишь бы кормили и спать было где.

Произнося все это бесцветным тоном, он не дрогнул и мускулом лица, как будто говорил о ком-то другом.

– А потом я сдался, ушел в армию. Год провел в учебке и через распределение попал прямиком в Афганистан. Еще через год наша машина подорвалась на фугасе, неопытный сопер плохо прочесал дорогу. Дальше, я несколько недель провалялся в реанимации.

Похоже, заметив, как я непроизвольно скривилась, Хартвин явно решил укоротить рассказ, в чем и признался:

– Ну, а если вкратце, то меня списали в запас и выдали пособие по инвалидности, которого едва хватало на больничные счета. Вот тогда-то меня Мейгар и забрал, за что я бесконечно ему благодарен. Он заменял мне отца еще в армии, когда я служил под его началом, а после изрядно потратился на мою реабилитацию.

Молча подкинув дров в потухающий костер, Ник продолжил:

– И я, естественно, разузнал о его заработке. Восстановившись, вызвался помочь, чтобы отплатить хоть часть того, что он для меня сделал.

Мне оставалось только слушать, затаив дыхание. Вот только гадкие ощущения от того, что сомневалась в мотивах Хартвина, и тем более заставила рассказать все это, все равно догнали.

А Николас неумолимо продолжал:

– Идея создания фирмы для обиженных работников возникла хоть и спонтанно, но вполне осознанно.

Затем он вновь откусил стейк. И я последовала его примеру, стараясь не накидываться на свой кусок, про который только-только вспомнила.

– То есть фирма убыточная? – спросила прежде, чем успела одуматься.

– Да, она существует, как ты наверняка догадалась, за счет финансовых вливаний из оплаты заказов по устранению, и еще кое-каких личных накоплений, вложений в акции, недвижимость.

Прикусив губу, чтобы не сморозить какую-нибудь кощунственную глупость, я промолчала в ответ.

На что Ник решил меня добить:

– А что, будь я богатеньким офисным клерком, а не калекой с нестабильной работой, ты бы согласилась на отношения?

Если раньше я просто хотела извиниться, то сейчас чуть не заплакала от обиды на себя за ту боль, которая прозвучала в его голосе.

Нет!

Мне не нужен никакой офисный клерк взамен Ника, такого, какой он есть. Но как ему об этом сказать, чтобы не обидеть?.. Даже не знаю…

Или знаю?!

Надо было раньше согласиться на отношения…

– Мой ответ «да».

– Так и знал! – обиженно уточнил Хартвин.

А почему обиделся? Про что он там ранее спрашивал? Про выбор клерка вместо него?! Ох…

– Я сказала «да», имея ввиду, что я согласна на отношения с тобой, а не с кем-то другим! И хочу, чтобы ты знал… Мне всегда было глубоко плевать на финансовый заработок своего бойфренда. Я трудоголик, Ник. И готова к любым финансовым трудностям, лишь бы было плечо рядом, на которое можно опереться, когда совсем станет невмоготу.

Он хотел было что-то спросить, но я подняла руку, призывая к молчанию. Ведь потом точно вряд ли отважусь на такие откровения:

– Пойми, я же все это время сомневалась в твоих мотивах да и в себе была не уверена, что буду тебе интересна, стоит нам лишь начать работать вместе. Ведь все мои работы заканчивались неизменным увольнением. Там-то хоть понятно, подписал заявление, забрал бумаги и покинул офис. А тут как?

Пока все это говорила, глядя на костер, Хартвин пересел мне за спину и вытянул свои ноги по бокам от меня. Повернув к себе мое лицо и вместе с ним и тело, он вновь меня поцеловал. В этот раз божественно-нежно и так… так трепетно. А я закрыла глаза от удовольствия и наконец расслабилась.

На ушко же услышала его ласковый голос:

– Я был не прав. Будет примерно вот так. – С этими словами он принялся за мой топик, пробираясь руками под ним. Но в последний момент передумал, потому как остановился на пол пути.

– Предлагаю сегодня лечь спать пораньше, – произнес он, в очередной раз отрываясь от моих губ, чтобы утянуть меня в палатку.

– А что насчет моих страхов? – запоздало уточнила я скорее с улыбкой.

И залезла внутрь следом за ним.

– Прямо сейчас ими и займемся. – Он схватил меня за талию и потянул на себя, заставляя завалиться на него сверху.

Помня о его ране, я выставила левую руку дальше плеча, чтобы не задеть ненароком, да так чуть её и не подвернула, невольно завыв.

– Ну-ну, извини, больше не буду, – сразу понял в чем дело Хартвин, схватил мое ноющее запястье и поднес его к губам.

– А как же костер?.. – уточнила бедовая я.

Ведь моя голова напрочь отказалась отключаться.

– Я тебя сейчас директором назначу, – проворчал мой пока еще бос, – если думать не перестанешь.

И вновь в моей голове разворошился целый улей мыслей, связанных с карьеризмом.

– Зама вполне достаточно, – ответила скорее себе, нежели ему, чтобы сильно не разгоняться. – И-и я тебе обещаю. За три года выведу фирму не только на самоокупаемость.

– Сдается мне, это всё, чего ты желаешь в данный момент? – посетовал Ник, целуя меня в невкусное, намазанное горьким кремом плечо, однако и виду не подал.

Я наоборот закатила глаза от удовольствия и выдавила из себя:

– Нет, конечно!

– И что же еще? – последовал его недвусмысленный вопрос с неплохим таким намеком в виде поцелуя в ложбинку груди, показавшейся из спущенного чуть ниже топа.

– Скажу об этом позже.

– Тогда я сам скажу, чего хочу… – в то время пока его губы ласкали мою кожу, подбираясь к самому интимному, руки успели приподнять лиф.

– Мм-м? – протянула я, зарываясь носом в его волосы, чтобы затем поцеловать. А руки между тем начало трясти от перенапряжения.

– Хочу, чтобы ты вышла за меня, а не за мою компанию.

– Но?.. – начала было возражать. Ведь я лишь хотела, чтобы он перестал заниматься этими рискованными заказами.

– Никаких но! Ты согласна?.. – Его голос звучал строго и неумолимо. А надавив на плечи, Ник заставил меня спуститься ниже и заглянуть ему в глаза.

– Как скажешь, – согласилась смущенно, напрочь позабыв обо всем.

– Не слышу! – нарочито грозно рявкнул он, прям как в армии.

– Так точно! – подыграла ему я. Правда, в конце не удержалась от улыбки да и честь не отдала. Руки и так устали упираться в покрывало.

– Ну, тогда… – с этими словами он уложил меня рядом с собой, и… стал технично раздевать нас обоих, поднявшись с лежака. А затем взгромоздился сверху.

– Предлагаю, скрепить сделку с обеих сторон, – хулиганская интонация прозвучавшая в его голосе развеселила не на шутку.

– Поцелуем? – предположила я, давясь от смеха.

– И не только…