Ничего не понимая, прибыла в додзе Воздушной листвы. Тренировочная площадка перед основным домом пустовала, и только бамбук под действием воды, наполняясь, падал, ударяясь о камень, отсчитывая тем самым часы. Внутреннее зрение подсказало, что в школе не хватало трех Мастеров, остальные сидели в своих комнатах, как и ученики.

– Яла, – позвал меня старец, Мастер Танцующего ветра – Ань, выходя из здания мне навстречу.

Сложив кулак с ладонью в знак почтения, я поклонилась. Опустив глаза, сказала закономерное:

– Да, Мастер.

– Пойдем, у меня для тебя новости.

Я без слов последовала за ним. Деревянные доски половиц почти не скрипели при ходьбе. Бедные ноги ныли. Но я не могла себе позволить проявить неуважение к слуху Мастера своим шарканьем. Отворив бамбуковую дверь, он, не оборачиваясь, прошел внутрь и присел на колени у столика с инструментами для письма и разведенной тушью на специальной досочке. Кисточка была еще сухой, значит, ответы на лежащие тут же свитки со сломанными печатями он еще не написал.

Я, закрыв за собой дверь, прошла и села напротив любезно дожидающегося меня Мастера Аня.

– Ин признал свое поражение, – без предисловий сообщил тот, глядя прямо мне в глаза.

Мое немое удивление было красноречивее всяких слов.

– Теперь я обязан возвести тебя в ранг Мастера, – устало признал старец, завивая пальцем кусок своей бороды, что означало крайнюю степень обеспокоенности. Вот только я не понимала, что в этом такого страшного. После того как меня сделают Мастером, мне позволят выбрать подопечного ученика для учебы. Не вижу здесь ничего волнующего.

Но Ань молчал, продолжая теребить бороду.

– Мастер? – решила обозначить свое присутствие, вырывая его из раздумий.

– Яла. – Он вернулся к разговору, грустно добавив: – Мне кажется, ты еще не готова к такому испытанию, и, сказать честно, для меня поступок Ина за гранью моего понимания. Ведь после твоего назначения любой Мастер может вызвать тебя на бой.

Так вот в чем дело! Шинка действительно может исполнить свою угрозу и бросить вызов. Без преувеличения сказать, ее уровень навыков позволит убить меня, не пачкая рук, спустя всего пятнадцать минут после начала боя.

– Что вы предлагаете, Мастер?

– Отказать в твоей победе я не могу, никто из нашего додзе не поймет. Но следом вместе с известиями о твоей победе пришло еще два вызова на бой от Мастеров Огненного тигра, на которые я также отказать не могу, кодекс чести синоби.

Я кивнула в знак полного согласия.

– Единственное, что я могу сделать в данной ситуации, это оттянуть время для твоего восстановления. Я уже вызвал на бой своего заклятого друга Мастера Шипящего пламени Ота. По принципу главенства наш бой состоится первым. Значит, до твоего поединка с Мастером тысячи кинжалов Шинкой еще есть около месяца. Проведи его с пользой.

С этими словами он протянул мне свиток с печатью нашего додзе, сказав следом невероятное:

– Завтра на рассвете в Тысячелетнем лесу тебя встретит мой сын, передашь ему это. Он поймет, что с тобой делать.

Кивнув мне в знак того, что разговор окончен, старец взял перо, развернул свиток и начал было писать ответ, но я не удержалась и все же спросила:

– Мастер Ань, правда, что Ин ушел из своего додзе?

– Правда, иначе бы ему не позволили отказаться от битвы, – прямо ответил тот, не поднимая глаз, сосредоточившись над каллиграфией и работой с кистью, макая её в тушь.

– Что с ним будет?

– Яла, в этот раз отвечу, но впредь свое любопытство нужно запирать за семью замками, вспоминай кодекс, – проворчал Ань. – Он станет отшельником, поскольку никто из деревни не захочет иметь с ним ничего общего.

Тупая боль поразила мою сердечную мышцу, и я поспешила покинуть комнату Мастера в надежде, что он ничего не заметил. Но когда я выходила, внутреннее зрение подсказало, что Ань улыбался мне вслед, затем и вовсе проворчал так, чтобы я его услышала:

– Эх, молодость.

Вернувшись к себе в личную комнату – роскошь, которую заслужила тяжелыми тренировками как первая кинхо, – долго не могла уснуть, раздумывая над древней техникой, поразившей мое сердце. Противная тупая боль приходила с каждой мыслью об Ине. Что он со мной сделал? Стоила ли того победа над ним? Теперь я уже не была в этом столь уверена.

Переодевшись в стандартную ученическую одежду, так как мастерскую еще не выдали, легла спать, готовая ко всему. Но вопреки ожиданиям меня более никто не побеспокоил до утра.

Пришедший рассвет ознаменовал сразу несколько событий.

Меня разбудили помятые, в ссадинах и синяках, Яширо и Кинта, которые, благодаря моему назначению Мастером, продвигались в рейтинге на первого и второго кинхо. Поэтому комнату мою знаменитая парочка оккупировала и начала раскладывать свои вещички, едва я собрала свои.

Ладно уж. Радовала только мысль, что подопечного кинхо, если удастся выжить, я смогу выбрать лично, а не наоборот. Ибо ничего более, кроме затрещин и мелких переломов, Мастер не мог себе позволить в качестве наказаний за провинность.

Но волновало меня другое. Едва собрав вещи, поспешила покинуть додзе, так как почувствовала присутствие Ина. Но где он? Я его не видела ни внутренним зрением, ни воинским чутьем, ни тем более глазами. Смутные ощущения вели меня в Тысячелетний лес. Быстро покинув город, я в три прыжка достигла первых деревьев и огляделась. Меня провожала сразу дюжина Мастеров обеих школ, с любопытством наблюдая с крыш домов, но не приближаясь. И действительно, по кодексу вместе с победой я получила неприкосновенность на две недели. Так что минимум четырнадцать, точнее уже тринадцать дней у меня имелось в запасе, чтобы приобрести свою технику, в честь которой я и получу свое второе имя на всю оставшуюся жизнь, сколько бы она ни длилась.

И снова почувствовала его. Сердце сжалось и заныло. В неосознанном порыве я устремилась в лес, минуя за один шаг сразу несколько рядом стоящих деревьев, но этого было мало. Он удалялся. Вскочив на дерево, дальше продолжила путь, прыгая с ветки на ветку, и через некоторое время я его догнала! Или он опять мне это позволил? С лету я запрыгнула на его спину, обхватывая туловище своими ногами. И мы кубарем покатились по земле. Выставив руку вперед, Ин упер ее в ствол, с которым мы в скором времени должны были встретиться ребрами. Погасил тем самым инерцию. Дерево упало. А я оказалась придавлена всем телом воина к земле. И зачем я только это сделала?! Древняя техника ужасна…

Ин довольно улыбался, я же не могла решить, чего мне хочется больше: убить его или, что хуже, опять поцеловать, как в тот раз. А вдруг на этот раз техника сработает и на него?! Так и не поняв, чего я хочу больше, первого или второго, сделала и то и то. Вначале кратко прикоснулась к его телу губами, почувствовав через ткань учащенное сердцебиение воина. Ага! Подействовало! А потом взяла и применила бесконтактные удары по его ребрам. Воздух мгновенно вышибло из легких Ина. Расслабился… И он, засмеявшись, перекатился на спину, освобождая меня от своего веса.

– Ты не изменилась, – довольно проворчал Ин, поднимаясь. – Помощи не предлагаю. Опять ударишь, по глазам вижу.

– Зачем?! – Мой крик разнесся по всему лесу. С ужасом поняла, что моя тканевая перевязь с вещами размоталась, и все раскидало по земле.

– Отвечу честно – точно убьешь, – сказал Ин, поднимая свиток от Мастера Аня. Сломав печать, начал читать.

– Отдай! – кинулась к нему в попытке отобрать. Прыжок. И он уже сидел на верхушке дерева.

Удар моей ноги, и дерево упало, а Ин следом перебрался на другое, продолжая вчитываться в и без того понятный каллиграфический почерк учителя техники Танцующего ветра.

– Это письмо для меня, Яла! – крикнул Ин, останавливая повалку четвертого по очереди дерева.

– Ты сын Мастера Аня? – с нажимом уточнила, примеряясь ногой к стволу пихты для удара в случае отрицательного ответа.

– Нет.

Дерево упало, а Ин приземлился рядом, протягивая, видимо, уже прочитанный свиток.

– Тогда отдай! – с этими словами забрала пергамент, но осадок-то остался.

Его следующие слова заставили меня замереть на месте:

– Я его внук. Пойдем.

– Но… но как? – только и вырвалось из моих уст, потому как в голове сразу возникла куча вопросов, сформулировать которые я пока что была не в силах.

– Скоро узнаешь. – Ин принялся собирать мои вещи в поднятую тут же тряпку, закрепляя ту перевязью спереди.

Опомнилась уже тогда, когда меня попытались взять за плечо. Ответ, доведенный до совершенства. Выворот руки, подставленное колено, и, по идее, Ин должен был растянуться на земле. Но вместо этого захваченная мною рука заставила его наклониться вперед, и только. Правильно расставленные ноги между моими коленями в случае его падения утянули бы меня за собой. Поэтому, поцеловав в висок, он освободился и подхватил меня на руки, взмывая опять на верхушку дерева. Сердце рвалось из груди, тело стало ватным и отказывалось слушаться, щеки мои нещадно жгло, причем обе. Страшная техника…

Мы тем временем приближались к горному перевалу. Скорость нашего перемещения изумляла. Чувство собственного достоинства страдало нещадно, но все же я признала тот факт, что Ин в этот раз просто позволил себя догнать. В очередной раз поддался!

– Не злись, – сказал он, повернув голову ко мне так, что наши лица чуть не соприкоснулись.

– Не злюсь. – Последнее же слово пришлось из себя выжимать, но кодекс синоби требует: – Завидую.

– Прогресс, – с улыбкой произнес Ин, спрыгивая на землю с дерева, на котором мы стояли некоторое время, не двигаясь.

– И вообще, отдай, – с этими словами я тут же освободилась и полезла к нему забирать свои вещи.

Чтобы попытаться развязать узел, завязанный у него на плече, мне пришлось встать на цыпочки и потянуться. Он же приобнял меня за талию и выглядел крайне довольным. А после неудачной попытки и вовсе прикоснулся губами к моему лбу. Из-за чего я отпрыгнула, как ошпаренная.

– Прекрати уже применять на мне свою древнюю технику! – потребовала очевидного, я была в своем праве. – Две недели неприкосновенности относится ко всем синоби!

– Я не си-но-би, – он передразнил меня, произнося слово по слогам, как когда-то я.

– По-че-му? – не уступала я, возобновив попытки забрать свои вещи, на что он увернулся и развязал узел сам, протягивая тканевую перевязь, скрутив ее свертком.

– Мы прибыли. Поговорим в доме.

Только сейчас внутреннее зрение подсказало мне, что действительно так и есть. Невдалеке находился деревянный дом с каменным основанием и даже, похоже, баня. Пахло костром и едой. Желудок сладко заныл от витающих в воздухе ароматов жареной рыбы, напомнив мне о том, что я давно уже не ела.

– Голодная? – спросил Ин, как в воду глядел.

– Откуда знаешь? – насторожилась я.

– По тебе видно невооруженным глазом, давно к телу прислушивалась? А, доходяга? – с усмешкой в голосе произнес он.

Далее развернулся и заступил за дерево. Проследовав за ним, обнаружила каменную тропинку, ведущую прямиком к тому самому домику. Устремилась следом. Все равно нужны были ответы, и есть действительно хотелось даже больше, чем просто очень.

Прошли по тропинке чуть дальше, и сердце опять кольнуло от увиденного. Колодец сбоку дома, аккуратный сад камней, банная комната вверх по дорожке. В голове не нашлось слов, чтобы описать мои ощущения при виде всего этого, окруженного хвойными деревьями и, естественно, снегом, который лежал везде, кроме тропы. Ощущение ухоженности не оставляло. Даже когда мы подошли к деревянному строению на сваях, поднялись по лестнице и зашли внутрь. За дверью мы разулись. Переступая через высокий порожек уже босиком, я скрипнула деревянными половицами и внутренне скривилась, ожидая комментариев от Ина, которых так и не последовало. Все это время он просто молча шел впереди.

– Так что там с твоим отцом и мастером Анем? – начала сходу задавать вопросы, как только мы вошли в комнату, открывая бамбуковую дверь, затянутую плотной пергаментной бумагой.

– Вначале еда, – процитировал кодекс Ин. Тут, конечно, не поспоришь.

– Ты же не си-но-би, – передразнила его, подчиняясь и устраиваясь на коленях перед чайным столиком, который стоял невдалеке от огня, на что воин мне ничего не ответил.

Сняв с очага, по всем правилам обнесенного камнем, котелок с водой и кашей и поставив его на пол рядом с собой, мой извечный соперник наполнил тарелку рисом с тушеными овощами, взятую со стола тут же, и вынул голой рукой из огня плоский камень с разделанной на две стороны от хребта рыбой. Как ни в чем не бывало потянулся и поставил чашку и скворчащее блюдо передо мной на столе. Стаканчик с палочками стоял на подносе рядом с кухонной утварью, но я ждала Ина. Мужчина должен начать есть первым. А он вместо того, чтобы разделись со мной трапезу, взял и занялся приготовлением чая, веничком измельчая заварку в чашке, заливая ту кипятком, сидя у очага. Аромат оттуда шел невообразимый. Ноздри дразнила жареная пища, желудок буйствовал, требуя еды.

– Кушай, не жди. – Его слова соблазняли меня нарушить кодекс.

– Ты первый должен…

– Ешь, я никому не расскажу. – Даже такая его ухмылка вызвала во мне буйство сердечного ритма.

Хотя вдруг это все потому, что я просто голодная? Решив больше не сдерживать себя, я быстро выхватила палочки и накинулась на рис, за считанные секунды опрокидывая внутрь целую тарелку, а после, перебив первый голод, начала наслаждаться морским деликатесом, форелью, зажаренной на камне. Мм-м. Рыба была даже в чем-то замаринована.

Наполнив мою тарелку повторно, Ин протянул ее мне. Неосторожное движение, и наши руки соприкоснулись. Разряд неизвестной мне энергии поразил все мое тело. Я на мгновение застыла, удерживая пальцы на весу. Но потом мгновенно забрала тарелку, чуть не опрокинув на себя все ее содержимое. Вовремя придержав мою руку за локоть и ладонь, Ин сбалансировал чашку, и рис остался на месте весь, целиком. Мастерство поражало. И хотелось этому научиться.

– Вот с чаем я тебе помогу, – сказал мужчина, усаживаясь с круглой чашкой с зеленым напитком, налитым под самые края, оттуда шел пар, но Ин пил, не обжигаясь и даже не морщась. Ну да, огонь – их стихия, и это чувствовалось во всем. Даже в отблесках его глаз языки пламени плясали, казалось, ярче обычного.

Когда я опомнилась, заметила рядом с собой такую же чашку с зеленой, мутной, но очень ароматной жидкостью. Мм-м, чай, сваренный по всем правилам, великолепен. Пробуя столь вкусный напиток, сложно было не признать: безупречный. Вот сейчас я даже не поняла, о ком подумала. Древняя техника опасна…

Когда я пила чай, украдкой разглядывала Ина, причем преимущественно лицо. Его голубые, помнится, глаза сейчас были темно-синего, почти черного цвета. Следом опустила взгляд на его губы, их уголки слегка приподнялись кверху. Он заметил мой интерес! Поэтому, смутившись, поспешила выйти из комнаты, чтобы привести свои чувства в порядок. Встала из-за стола, отвернулась и прошла к двери. Но открыть ее так и не смогла. Рука Ина удерживала ту на месте. Сам он стоял сзади, дыша мне в затылок.

– Не спеши. – Не услышав ничего в ответ, мой извечный соперник добавил: – Есть разговор о предстоящих испытаниях.

– Так что там с твоим отцом и мастером Анем? – Я повернулась к нему лицом и решила напасть первой, с вызовом глядя на Ина в ответ.

Раньше я всегда изучала положение его рук, стойку, тонус мышц, состояние зрачков, в общем, только как воина и соперника. Сейчас же мной двигало другое, доселе не известное мне чувство.

Его мускусный запах дразнил мои ноздри. Сердце стучало в бешеном ритме. Но я все же выставила руки и уперлась ими в грудь Ина, устанавливая пальцы в акупунктурные точки, активировав которые, можно добиться временного паралича противника. Чувствуя ритм его сердца под пальцами, вздрогнула, осознав, что не одна я страдаю от древней техники.

Его бровь иронично изогнулась, и он вымолвил в своей манере непонятное:

– Не бойся меня, я тебя не трону.

Зачем ему меня трогать? Непонятно. Драться со мной не будет? Это, конечно, хорошо. Предполагалось, конечно, что и так не должен в соответствии с кодексом. Да только он теперь вроде как отшельник. В общем, я уже мало что понимала, но пальцы убрала, вытирая запотевшие ладони о штаны своей формы кинхо.

– Никогда больше так не перетягивай тело бинтами. Это опасно, – сказал Ин, почему-то вспоминая нашу с ним последнюю битву.

– Идет, а ты все же расскажи историю про свое родство с Мастером Танцующего ветра.

– Мой отец – сын Мастера Аня, мать – дочь Мастера Ота, – начал свой рассказ Ин. Повернувшись ко мне спиной, он вернулся и занял свое место рядом с очагом. Я же прошла и села через чайный столик от него.

Вдохнув воздуха в легкие, Ин продолжил, глядя на всполохи огня:

– Моя мать Умия и отец Гинуш раз за разом соревновались друг с другом до потери сознания, даже будучи уже Мастерами, пока один несчастный случай не свел их вместе. Не буду рассказывать всех печальных подробностей, которые и сам не до конца знаю, скажу лишь, что на поиск убийцы отправились лучшие синоби обоих додзе, кроме мастеров Ота и Аня, временно заключивших между собой перемирие. Мои родители и остальные преследовали наемника из другой деревни, как показала остаточная духовная энергия на теле убитого. Несколько дней они все шли по его следу, минуя Тысячелетний лес, перевал Енхо, речку Сунзу, равнину Микё.

Многие из Мастеров уже отстали к тому времени, но Умия и Гинуш продолжили преследование и наконец настигли Мастера Рваного меча в лесу Половинной луны. Вдвоем они быстро управились с убийцей, хоть и были вымотаны до предела, но об обратной дороге речи быть и не могло. Поэтому, как рассказывал отец, в кои-то веки, придя к обоюдному согласию, они решили помочь друг другу восстановить силы.

Устроившись на ночлег в холодном лесу, они жались друг к другу, лежа на наскоро собранной подстилке, чтобы просто не окоченеть. Сил было мало. Их тела требовали восстановления. Чудом выжив в ту ночь, утром мои родители уже соорудили себе некое подобие жилища и отправились на охоту за дичью. Так день за днем им приходилось привыкать к новой реальности, требующей работать сообща.

Достаточно восстановившись, они вместе отправились обратно. А когда вернулись в деревню, узнали, что потеря своих детей еще больше озлобила кланы Воздушной листвы и Огненного тигра. Перемирие было разорвано. И опять началась вражда. Да только чувства не вырвешь из груди, и в скором времени мой отец отказался от вызова, брошенного ему сестрой Умии, Мастером Шинкой. Гинуш ушел в отшельники. Мать не смирилась с его пропажей, начала тайком выбираться из деревни на встречи с ним. А когда узнали, что она ждет ребенка, то есть меня, естественно, начались толки да разговоры о том, кто посмел. Мать хранила молчание до самого моего рождения. Только в потугах во время родов постоянно звала Гинуша.

Поэтому, поняв наконец, кто нарушил кодекс синоби, одновременно трое Мастеров вызвало на бой моего отца, и он всех победил, но был сильно ранен. Мать не смирилась с таким положением вещей и собралась покинуть додзе Огненного тигра через неделю после родов. Да только меня ей не отдали.

Как рассказывал отец, она выходила его, а сама слегла и после уже не оправилась. Организм ее был истощен тяжелыми родами. Гинуш же уговаривал ее вернуться в додзе, а как только смог ходить, тут же сам отправился в деревню, чтобы просто купить лекарств, но ему все отказали. Обе школы отвернулись от него, не пустив даже на порог. А он, когда вернулся в свою лачугу, увидел, что Умия уже угасала. Напоследок сжав его ладонь, она поручила позаботиться обо мне.

Гинуш хотел забрать меня к себе сразу же, но боялся повторения истории, поэтому терпел все это время, издали наблюдая за моим взрослением, тренировками. А когда мне стукнуло пять, отец впервые связался со мной и стал тайком учить всем техникам, которые только знал, поначалу не раскрывая даже нашей родственной связи. Помню, было время, я считал его чудаком-отшельником. А когда узнал, как поступили с моей матерью и отцом (мне тогда как раз исполнилось шестнадцать лет), то я чуть не разнес оба додзе в порыве злости. Ты, сирота, единственная выжившая, еще крошкой спустившаяся с гор, дала мне тогда отпор, когда я напал на учеников Воздушной листвы, уложив всех кинхо своей школы. Твои всклокоченные, стоящие дыбом волосы и пылающие яростью глаза запомнились мне на долгие годы. Отделав меня практически до потери сознания, ты хладнокровно наносила удар за ударом, при этом аккуратно обходя жизненно важные органы.

От бесславного проигрыша меня спас подоспевший Мастер нашей школы. Шинка попросту схватила меня во время очередной твоей атаки и утащила назад в наше додзе, где я и вырубился.

После этих слов Ин замолчал. Меня же взволновал еще один вопрос. Мое происхождение. Мастер Шэн сказал лишь однажды про то, что меня подбросили в додзе.

– Что ты знаешь о моем появлении в додзе Воздушной листвы?

– Немногое, только то, что ты спустилась в перевал Енхо и сама вышла к нам в деревню из Тысячелетнего леса. Мастер Ань, насколько мне известно из рассказов отца, тяжело скорбел об утрате Умии и ухода сына в отшельники, поэтому сам лично принес тебя в додзе, как только узнал о судьбе маленькой девочки, спустившейся с гор. Никто из деревни не решался тебя принять, боясь заражения. Поговаривали, что ты принесла с собой чуму. Но слухи быстро улеглись, как только люди увидели тебя здоровую и розовощекую, начинающую ранние тренировки с пробежки по деревне.

– А сколько мне было тогда? – спросила я, тут же силясь вспомнить хоть что-то.

– Четыре или пять, или около того. Сейчас я уже не вспомню.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, сложив кулак с ладонью и кланяясь в знак уважения к рассказчику.

– За что? – удивился тот, судя по голосу.

– За еду и за доверие, – честно призналась я, вставая из-за стола.

– Что ж, самое время перейти к тренировкам, – сказал Ин, поднимаясь следом и разминая, похоже, затекшие ноги.

Стоя напротив меня, Ин сверкнул глазами, и произошло странное: дверь открылась сама по себе. Внутреннее зрение подсказывало, что в коридоре никого нет. Заметив мою настороженность, он пояснил:

– Отец ушел в горы постигать новое мастерство, поэтому обучить Духовной технике, о чем попросил Мастер Ань, могу только я.

Смирившись с неизбежным, я лишь повторно сложила кулак с ладонью и склонила голову, демонстрируя повиновение.

– Твоей выдержке можно только позавидовать, – усмехнулся Ин и вышел из комнаты. Я поспешила следом. Босиком покинув дом, Ин остановился на лестнице и кинул через плечо:

– Нет нужды обуваться, чувствуя землю ногами, ты сможешь уловить даже скрытые духовные техники.

– Так это ты открыл дверь? – догадалась я, вспоминая легкое, еле уловимое колыхание пола под ногами.

Вместо ответа он развернулся и на ходу добавил:

– Быстро учишься.

Осознав, что техника действительно позволит мне превзойти многих Мастеров обеих школ, я поспешила за ним, внимая каждому слову своего нового учителя. Ин лишь раз улыбнулся, затем собрался и, дойдя по тропинке до деревьев, запрыгнул на ближайшее. Я повторила его движения точь-в-точь, за исключением выбора верхушки, приземлилась на соседнее.

– Первым занятием будет медитация, – начал было он, а я мысленно взвыла. Мастер Шэн в начале обучения заставлял медитировать неделями. У меня нет столько времени. Но все же промолчала в надежде услышать что-то новое. И действительно, учитель меня не разочаровал:

– Во время медитации дух блуждает вдали от тела, но никто не догадался заставлять его делать полезную работу, например, носить воду в баню, колоть дрова, на худой конец, просто пытаться воздействовать на физические предметы.

– А как же тело? – не удержалась я.

– А тело может в это время отдыхать, восстанавливая силы.

– Но… но как? – Меня искренне удивляло озвученное Ином, разрывая внутренние устои и миропонимание на кусочки: – Как духовная материя может воздействовать на физическую?

– Ты не задумывалась о том, какую материю используешь, когда пускаешь скрытого воздушного змея?

– Да, внутреннюю энергию Ки, – ответила я машинально, заученными словами.

– А это и есть духовная сила, – сказал Ин несколько простых слов, наводивших на столь сложные размышления. – Расслабься и освободи свой дух. Сегодня ты лишь попробуешь угнаться за мной в лесу, воздействие на предметы оставим на завтра.

После этих слов он закрыл глаза и встал на одну ногу в позиции цапли, сложив ладони друг с другом, замыкая свою внутреннюю энергию на себя, закрывая доступ к сознанию. Как пояснял мне мастер Шэн, делать это необходимо во время отсутствия духа в теле, иначе в него могут вселиться Йома – злые духи. Сейчас только я осознала: он что-то недоговаривал. Вот что именно – понять не могла. Пока не смогла.

Сделав так же, я сомкнула ладони и отпустила свой дух блуждать. И действительно увидела внизу в лесу дух Ина, дожидающийся меня. Устремилась за ним. Но, пытаясь приблизиться, поняла, что лишь удаляюсь от него.

Лесное эхо принесло мне слова нового Мастера:

– Не анализируй. Хочешь – преодолевай расстояния в сотню лиг за одно мгновение… Дух – это материя, не имеющая физических ограничений.

Сосредоточившись на своих желаниях, я поняла, что над искренностью чувств стоит еще поработать. В действительности я боялась к нему приближаться и подпускать его слишком близко.

Как будто прочитав мои эмоции, Ин сыграл на моем интересе, предложив:

– А хочешь увидеть свою деревню, из которой ты пришла?

С этими словами он протянул ко мне свои руки, и я, не задумываясь, устремилась к нему. В этот раз порыв был искренний, поэтому успешный. Оказавшись рядом с Ином за долю секунды, я заглянула в смеющиеся глаза моего извечного соперника. Как же я раньше этого не замечала: на свету они были почти зеленые. Схватив меня за руку, Мастер устремил нас через лес на вершину горы. Пологий подъем мы преодолели в несколько прыжков. Устроившись на вершине высокой пихты, Ин указал на угловатые крыши домов, выглядывающие из листвы, припорошенные снегом.

Страх сковал мои движения, и я не смогла двинуть и пальцем. Ощутив неладное, Ин обернулся, его зрачки сузились, подхватив меня на руки, он переместил нас обратно к моему телу, которое перестало удерживать равновесие и теперь раскачивалось в разные стороны, чудом не падая с дерева.

– На сегодня хватит, – прошептал он, помогая прийти в себя.

Увидев мир опять глазами своего физического тела, я поспешила спуститься на землю, после этого ноги попросту отказали, и я свалилась на колени. Звать на помощь не хотелось, гордость не позволяла, но ощущение легкого озноба предвещало будущую хворь. Глаза мои сомкнулись, и я, похоже, растянулась на земле.

Приоткрыв отяжелевшие веки, заметила отблески огня, играющие на лице Ина, склонившегося надо мной, обтиравшего меня каким-то сильно пахнущим травяным настоем. Я лежала на тростниковом матрасе, судя по ощущениям, и тому, что успела увидеть, практически голая, не считая набедренной повязки.

– Никогда больше не перетягивай свое тело бинтами, – ворчал Ин, заметив мое пробуждение.

Во рту пересохло, язык прилип к небу, и я не смогла ничего ответить из тех колкостей, которые были готовы вырваться в ответ на это замечание. А потом Ин перевернул меня на живот и начал обтирать уже спину. Там, где он водил рукой, прохлада остужала горящую плоть, принося хоть какое-то облегчение. После, похоже, я опять уснула.

Проснулась, уже опять лежа на спине. Ин сидел на коленях подле меня с закрытыми глазами. Моя рука была зажата в его ладони. Сам же он не двигался, похоже, медитировал. Окинув себя взглядом, поняла, что одета в чужую одежду на несколько размеров больше моего, но чистую, пахнущую свежестью и еле уловимо цветами.

Там, где он прикасался пальцами, тепло разливалось по всему телу, наполняя энергией. Он зажимал центр Ки на моем запястье! Я знала только одну подобную технику. Но та наносила смертельный урон при активации семи из восьми центров Ки. То, что применял Ин – нечто иное. Нас такому не учили. И вряд ли кто-то из мастеров вообще знал что-то подобное. Энергетическое лечение? Удивительно!

– Проснулась? – произнес Ин, не открывая глаз.

– Да. – Мой голос звучал глухо. Жажда мучила все тело.

– Еще немного, потерпи, – попросил он.

– Ты делишься со мной энергией? – не удержалась от уточнения я.

– Можно сказать и так, – прошептали его губы.

– А эта техника тоже древняя? – спросила, ощущая в очередной раз покалывание в груди.

– Не сказал бы. После смерти моей матери Умии отец стал изучать лекарство и акупунктуру, делясь со мной всеми своими знаниями.

Я не удержалась и, повернувшись на бок, накрыла его руку своей, гладя костяшки его пальцев. Не знаю, что творю, но Ин, кажется, вздрогнул всем телом, передавая мне какой-то странный импульс, заставивший мое сердце ускорить свой ритм.

– Теперь достаточно, – произнес он, открыв глаза и освободив свою руку, другой ероша мои непослушные волосы.

После помог мне приподняться и протянул чашку с зеленым чаем.

– Стол накрыт, можешь поесть. А я подготовлю баню.

– Ведь тренировки же?.. – Вспомнив про предстоящие испытания, я чуть не взвыла из-за потерянного времени, но чай отпила с удовольствием.

– Завтра будет тяжелое испытание, поэтому сегодня отдыхай и поправляйся.

Наспех перекусив, так как аппетита не было никакого, я вышла во двор как раз в тот момент, когда мимо меня пролетело два ведра со студеной водой из колодца, как будто их кто-то нес. Удивившись поначалу, я быстро смекнула, что это Ин упражняется с духовной техникой, и ведь правда, мой нынешний мастер обретался на ближайшем дереве в стойке журавля.

Это что, получается, дух и подглядывать умеет? Удобно, наверное, кому-то. И вообще, чего это я вдруг смутилась, ранее меня эти вещи не заботили вовсе. Ох уж эта древняя техника.

Зайдя внутрь, я ощутила жар от разогретой каменной печи. В набранную ванную были опущены раскаленные булыжники. Так что от поверхности воды аж пар шел. Осмотрительный Ин оставил полное ведро ключевой воды, чтобы можно было убавить градус. Но, окунув свою руку, поняла, что температура мне нравится.

Поэтому наспех разделась, налила в таз воду из ванной черпаком, взятым из стопки ванных принадлежностей, расположенной рядом с деревянным мостком, на котором я стояла, обмывая себя мылом. Прежде чем лезть в ванную, всегда необходимо как следует помыться, золотое правило для каждого жителя нашей деревни.

Ополоснулась, смывая пену, и окунулась в воду с головой. Жизнь прекрасна. Никогда еще не чувствовала себя так… Здорово, что ли? В додзе всегда присутствовала атмосфера напряженности, конкуренции и конфликта. Тут же, наоборот, уединенно и даже приятно. Как всегда, заняв свою излюбленную позу у бортика, распластав руки и плечи на камне, я просто лежала в горячей воде и наслаждалась.

Вначале я почувствовала легкую вибрацию на камне, ага, Ин здесь. И действительно. В следующий момент что-то плюхнулось в воду и, судя по смутным ощущениям, оно приблизилось ко мне вплотную.

– Тоже решил искупаться? – спросила я своего нового компаньона, продолжая обнимать бортик. В ответ лишь ощутила приятное прикосновение воздуха к своим плечам. Затем нажим усилился, и мне уже мяли мышцы, заставляя постанывать от удовольствия. Никогда (скоро я привыкну к этому слову) и никто не делал для меня ничего подобного.

Массаж в сочетании с горячей водой быстро привел меня в состояние молочного киселя. Не дождавшись того, что дух Ина перестанет меня мять, равно как и подглядывать за мной, смутившись, вылезла из ванной и быстро завернулась в полотенце. Хотя теперь-то уже какая разница, я просто уверена, что до этого голой меня уже видели и не раз, с такими-то способностями. Но все равно нервничала.

С некоторых пор меня стал интересовать мой внешний вид: низкий рост по сравнению с моим извечным соперником, худая структура тела, взгляду не за что зацепиться, не то что у Мастера Шинки. Поэтому чистую рубашку, лежавшую на полке у стены, надела быстро и поверх полотенца, чтобы лишний раз не оголяться. Изловчилась, намотала нижнюю перевязь, затем натянула штаны, вытаскивая полотенце из под одежды. Положила его рядом, чтобы потом забрать и повесить сушиться на улице. Тут же накинула чужое кимоно, которое было велико минимум на четыре размера, завязала его поясом. Вспомнив про свои вещи, мысленно взвыла, вспоминая про валяние их на снегу да на земле. Стирка ждет, а времени осталось мало.

Обув стоявшие тут же пробковые тапочки, собралась было выходить. Открыла дверь и наткнулась на Ина собственной персоной. Удивлению моему не было предела. Я не почувствовала его приближения!

– Ванна свободна? – И зачем он только спросил, ведь знал же, что да.

Не найдя, что ответить, кроме благодарности, вымолвила лишь:

– Спасибо.

– Должна будешь, – нахально произнес он. Протиснувшись мимо меня, вошел внутрь. Рядом с ним сразу стало как-то жарче, поэтому поспешила выйти, не забыв забрать мокрое полотенце.

– Это что же? – С удивлением обернулась, поздно осмыслив услышанное. Зря я это сделала. К тому моменту он уже успел снять рубашку и кимоно. Голая спина Ина и рельефы ее мышц притягивали, заставляя заливаться стыдливым румянцем. А-а-а, что я творю! Когда же он повернулся ко мне передом, я не сумела отвести от него взгляд и просто-напросто разглядывала.

– Мне подождать, пока ты налюбуешься? – хмыкнув, уточнил он, откровенно забавляясь над моей реакцией.

Пересилив себя, я все же закрыла дверь, так и не получив ответ на вопрос: «Что же буду должна?» Опять какую-нибудь древнюю технику на мне испытает?

Ничего не оставалось, кроме как повесить полотенце на деревянный бортик бани и зайти обратно в дом. Пройдя в комнату к очагу, я уселась у огня, так как за то короткое время, что провела на улице, успела продрогнуть. Влажные волосы заледенели и превратились в сосульки, жар, источаемый костром, заставил их таять и каплями стекать на кимоно. Поежившись, придвинулась ближе к каменной кладке и испытала жуткую сонливость. Дух против воли владельца покинул мое тело, устремляясь на чей-то зов.

Среди белого снега и черных, почти голых стволов хвойных деревьев, распускающихся ветками ближе к верху, заметила до боли знакомый силуэт в сером балахоне и с деревянным посохом. Лица его было не разобрать, человек стоял ко мне спиной. Он звал меня своим хриплым, противным голосом:

– Яла… Яла. Пришло твое время. Пробудись.

– Отец? – непроизвольно отозвалась я.

– Не называй меня так! – грозно прокричал силуэт. Обернувшись ко мне, мужчина снял капюшон.

Выстриженные узкой полосой по центру темные волосы спускались на плечо и оканчивались заплетенной косичкой. По всему лицу, начиная от глаз, расползлась противная тату, острыми угловыми линиями уродуя облик мужчины.

– Простите, Мастер. – Новое внутреннее я, спавшее доселе во мне, пробудилось и приняло управление духом на себя. Почувствовав себя марионеткой в руках кукловода, я попыталась сопротивляться, но тщетно.

– Убей его! – приказал мужчина. Лицо его исказила гримаса ненависти и злобы. Глаза закатились. Аура чистого безумия проступила сквозь духовную оболочку, образуя шарообразный кокон.

– Яла! – позвал меня знакомый голос. Очнувшись, первым делом заметила голый торс накачанного мужчины, смутно напоминающий мне кого-то. И вдруг я все вспомнила, где нахожусь и кто сейчас предо мной. Даже после того, как я открыла глаза, Ин продолжал меня трясти за плечи, сидя на корточках в одном полотенце, повязанном на бедрах.

– Хвала Огненному, – с облегчением произнес он, прижимая меня к себе.

Только сейчас почувствовала запах паленого. И поняла, что, засыпая, чуть не свалилась в огонь.

По воздуху проплыл кухонный нож, и Мастер, перехватив рукоять, принялся обрезать обуглившиеся концы моих волос. Так вот откуда запах! Однако вместо того, чтобы испугаться, я ощутила острую жажду убийства. Облизав губы, вовремя одернула себя, заставив руку вернуться на пол. А мгновением ранее хотела выхватить нож и вонзить его в сердце Ина. Зачем?.. Как я могу?!

– Замерзла? – Мой извечный соперник беспокоился обо мне. Испытав жуткий стыд из-за чрезмерной кровожадности, я отстранилась, забирая копну своих волос назад, и отползла подальше от холодного оружия, сверкающего в руках практически голого мужчины.

– Что случилось? – не преминул уточнить он, глядя на мою странную реакцию. Опустив взгляд, он нахмурился и уточнил: – Все дело в том, что я раздет?

– Нет, – тут же выпалила я, отползая еще дальше. Рука чуть опять не дернулась в сторону ножа. Прикусив губу почти до крови, процедила: – Убери, пожалуйста, оружие.

– Боишься меня? Да я тебя не трону! – ошарашенно произнес Ин, но нож все-таки убрал. Отправил его в полет, вонзив в дальнюю балку в углу комнаты.

Полегчало, да не совсем. Кровожадное желание жгло душу изнутри.

– Я хочу тебя убить. – Признание вырвалось непроизвольно. Схватившись за грудки кимоно, я попыталась унять свое тело.

– Что происходит? – серьезно произнес Ин.

– Я услышала зов отца. – Уронив лицо на руки, распростерлась на полу. Жажда убийства только усилилась. Судорогой свело сразу обе ноги, и я стала корчиться на полу.

– Что он тебе приказал? – Кажется, Мастер начал понимать происходящее.

Вспомнив приказ, тут же устремилась к нему с одним-единственным желанием – задушить!

– УБИТЬ! – проорала я, теряя контроль.

– Сопротивляйся, – только и произнес Ин, распахивая свои объятья мне навстречу. Мои пальцы, кажется, сомкнулись на его шее, и я начала его душить. Он же, обняв меня на талию, лишь улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

Теперь судорогами свело еще и руки. Я противилась, но пальцы продолжали свои попытки надавить на гортань, заставить моего соперника задохнуться.

Хвала всем богам, что-то мне мешало, удерживало пальцы на месте, не позволяя захвату сомкнуться.

– Я не могу, мною управляют… – выжала из себя эти слова, отчаянно сопротивляясь. Ин же, задержав свои губы на моих волосах, сказал лишь несколько слов, которые помогли мне освободиться:

– Я люблю тебя.

Напряжение прошло. Неведомая сила отступила, и я обмякла в его объятьях. Слезы катились градом по щекам, перед глазами плыло, а мой Ин обнимал меня и гладил по все еще влажным волосам. Его приемы коварны. Жажда не то что убийства, желание сражаться с кем-либо исчезло тут же, стоило услышать эти заветные слова. Кто мне объяснит, что все это означает?

– Я люблю тебя, Яла, – повторил он, целуя меня в макушку, спуская руки на плечи. Мои же пальцы разжались и легли на его ключицы, сползая по груди вниз на его живот, и потом обратно, но уже не для того, чтобы душить, а обнять, если я не ошиблась со значением этого слова.

В его руках было так тепло и надежно, что я все же решила признаться.

– Меня готовили для убийства Мастеров Аня и Ота и его семьи, – выдавила из себя признание, чуть ли не плача. Воспоминания захлестнули с головой, и я поморщилась, закрыв глаза.

– Горная деревня решила за что-то отомстить?

– Да, твои мать с отцом убили моего дядю, – честно призналась я, не испытывая никакой скорби на этот счет. Ведь в работе синоби смерть – естественное завершение всего. Ин, похоже, так не считал. Отпустив меня из рук, он стремительно встал и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Оставшись одна, я ощутила целую гамму чувств, не имеющих с приятными ничего общего. Душу как будто скребли чем-то острым. Сжавшись в комок и обняв колени руками, я так и продолжила сидеть подле огня, разглядывая танец языков пламени. Догорающий костер давал тусклый свет и сильно чадил, поэтому потянулась и подкинула в тлеющие угли еще полено, отложенное в углу каменной кладки специально для этих целей.

Похоже, Ин приблизился со спины, когда – не разобрала. Внутреннее зрение подсказало в последний момент, что я не одна. Он стоял молча, не двигался. Чего-то ждал.

– Убьешь? – спросила я у тени за моей спиной.

Открылась дверь, Ин стоял передо мной. А кто тогда сзади? Попыталась подняться, но меня опередили, за секунду приблизившись ко мне. Мой Мастер перехватил руку атакующего. Вывернув запястье убийцы, он заставил того встать на колени, перехватывая второй рукой квайкен – женский вариант танто. Приставив клинок к горлу, Ин скинул капюшон с головы мужчины. Обернувшись, я не поверила своим глазам.

– Отец! – крикнула я, оседая обратно на пол.

– Гадина, – выразился тот, – бесхребетная кинхо. Надо было удавить тебя при рождении.

– Что происходит? – спросил Ин, не отводя лезвия от горла нападающего.

Не успела я ничего ответить, как перед нами появился кто-то третий. Стоя в сером кимоно, незнакомец убрал клинок от горла моего родителя, следом надавив на солнечное сплетение, заставляя того вырубиться.

– Он безумен, – сказал мужчина, оборачиваясь ко мне, схожие с Ином черты позволили мне догадаться, с кем имею честь говорить.

– Мастер Гинуш? – спросила я у незнакомца.

– Здравствуй, Яла, много о тебе наслышан, – сказал тот, кивнув.

Вместо ответного приветствия я сложила кулак с ладонью, склонив голову, демонстрируя степень своего почтения.

– Что нам с ним делать?

– Безусловно, лечить, – сказал он, поднимая моего отца в бессознательном состоянии к себе на плечо. – Вам нужно поспешить с обучением, иначе скоро сюда нагрянут Мастера додзе листвы и тигра.

– Что-то произошло в деревне? – уточнила я, ибо известия настораживали.

– Да, Мастер Шинка исчезла, – сказал Мастер Гинуш, проходя к выходу из комнаты.

– Паршиво, – выразил мои мысли Ин, присаживаясь рядом со мной. – Ты как? Все еще хочешь меня убить?

– Кстати, насчет этого, – обернувшись, кинул Гинуш перед уходом, – обучи ее ментальному контролю, чтобы такое не повторилось.

– Есть техника лучше, – ответил Ин уже закрывшейся двери, добавив уже мне: – Пойдем.

Внутреннее зрение подсказывало, что во дворе нас ждали. Стоило переступить порог, как перед нами материализовались люди из додзе Огненного тигра.

– Где Мастер Шинка? – сходу начал разговор старец. Судя по боевому облачению и форме поясной перевязи, он собрался драться.

– Не знаю, Мастер Ото, – ответил Ин вместо меня, складывая ладонь с кулаком и наклоняя голову в знак приветствия. Вместо этого в ответ перехватил четыре танто, пущенные тут же.

– Как ты смеешь! Ты теперь никто! – проорал мужчина, стоящий справа от старца, выступая вперед, обнажая свою катану. Секунда понадобилась моему Ину, чтобы оказаться подле него и заставить вложить оружие обратно в ножны, надавив пальцем на рукоять.

– Я бы не стал омрачать память моей матери, – сказал он, кивая в сторону сада камней. Воины вняли и отступили, исчезая в лесу. Остался только глава додзе Огненного тигра.

– Где Шинка? – повторил вопрос дед, закручивая свою бороду, прямо как Мастер Ань. Подозрения залегли глубоко внутри, но я поспешила отогнать плохие предчувствия.

– Зачем вы пришли? – враждебно спросила я у старца. – Вы знаете, где она, не так ли?

– Хорошо, – ответил он, спрошу иначе – где твой отец, который спутался с нашей змеей?

Вот и все, подозрения подтвердились, женский квайкен был ее оружием, мужчины с такими не ходят.

– Ее убили? – тихо произнес Ин с затаенной злобой в голосе. – Вы?

– Ответ за ответ. – Мастер Шипящего пламени начал торговаться, не отнимая руки от бороды, переведя взгляд на своего внука.

– Он далеко отсюда, – ответила за него я, по сути не соврала. Сделав паузу, добавила: – А теперь еще дальше.

– Шинка умерла в честном бою, – проворчал Мастер Ото, недовольный моим ответом. Произнести что-либо еще ему не позволил Ин. Старец повис в воздухе, задыхаясь.

– Тронете Ялу хоть пальцем, – сказал мой и только мой учитель, – и я не посмотрю на то, что вы мой родственник.

Выглянувшие из леса Мастера озадаченно смотрели на висящего в воздухе Мастера Шипящего пламени и стоящего невдалеке Ина, скрестившего руки на груди. В следующее мгновение старец опустился на землю, продолжая сверлить внука убийственным взглядом.

– Как ты мог подумать, что ее убили мы? – проворчал он, исчезая.

Выходит, все же отец?! Мой вопросительный взгляд остался незамеченным.

Тем временем Ин принял в руки приплывшую по воздуху походную сумку, нагруженную сверху к тому же еще двумя футонами – спальными матрасами. А пока я недоумевала, он устремился вперед по тропинке, кинув мне через плечо:

– Невдалеке у отца есть место для ночлега. Поспешим, нужно дойти до темноты.

Уже под вечер мы вышли из Тысячелетнего леса прямиком к перевалу Ёнхо. Обогнув гору с другой стороны, уткнулись в бурную речку Сунзу, в это время года больше похожую на одинокий ручей. Перепрыгивая по выступающим из-под воды камням, мы перебрались на другой ее берег и через некоторое время наконец прибыли в обещанное место для ночлега. Коридор из красных врат-торий, установленных, казалось, на каждой ступеньке, вел к огромному зданию синтоистского храма – усыпальницы, построенной для супруги нашего прошлого императора. Лунный свет, освещающий нам дорогу, позволил разглядеть выведенные символы на встречающихся столбах. Основные ворота, закрытые к тому же на деревянный засов, выглядели ухоженными, как и внутренний двор. Но вот здание с многоуровневой красной крышей постепенно разрушалось. Кое-где облупилась краска на столбах и стенах, а где-то не хватало черепицы. Все это великолепие мы обозревали, стоя на каменной ограде, оглядывая местность.

– Никого, – первым ответил Ин, после чего спрыгнул на каменную дорожку и направился к основному колоколу отдать дань богам, которые приютят нас в этом святилище. Я последовала его примеру. Протянув мне медную монетку, он кинул свою кошо-сен в колодец, сложил ладони для молитвы и закрыл глаза, звоня следом в колокол. Я же решила помимо прочего загадать желание. Вот только быстро придумать что-либо стоящее не удалось, поэтому просто попросила у бога огня время для тренировок.

Закончив ритуальную часть, мы поднялись по лестнице и зашли в основной зал, скрипя деревянными половицами. Разуваться я не стала, как положено случаю, ибо кругом было грязно и пыльно. В отсутствии источника тепла даже стоящий на сваях деревянный дом быстро охлаждался до температуры улицы. Узкие кверху окна без ставень создавали дополнительные сквозняки.

– Мы здесь будем спать? – не выдержала и спросила я, подавив разочарование.

– Нет, этот зал мы используем для тренировок, нам в комнату священнослужителя, там есть очаг.

Означенная комната находилась в конце центрального коридора и оказалась в три раза меньше предыдущего зала. К тому же в ней уже горел огонь. Влажные от недавнего мытья полы заставляли недоумевать.

– Я пустил свой дух вперед нас, чтобы подготовить все здесь, – пояснил Ин, отпуская вниз свою ношу и вытаскивая два перевязанные тканью спальных бамбуковых матраса. Расстелив их на полу рядом друг с другом, достал покрывала и предложил:

– Давай сейчас спать, а с утра, когда еда будет готова, я тебя разбужу.

– Я могу?.. – запнулась я на своей мысли от нахлынувших эмоций.

– Что? – Ин протянул мне покрывало, проворно укладываясь спать.

– Помочь… Я хочу тебе помочь. – Я легла спиной к нему, разглядывая пляшущие языки пламени.

– Как пожелаешь, – тихо произнес мой наставник сонным голосом, по всей видимости, уже засыпая. Изнурительный день, насыщенный событиями, располагал ко сну, если бы не собачий холод, пробирающий до костей. Недавно разведенный огонь еще не успел прогреть комнату. Поэтому я ерзала на ледяном матрасе, и даже покрывало не спасало.

– Так будет теплее, – прокомментировал свои действия Ин, притягивая меня в кольцо своих рук, укрывая нас двумя одеялами одновременно. А еще его древняя техника под названием поцелуй согрела мгновенно. Коснувшись губами моей головы, он придвинул меня ближе и засопел, тут же уснув. Я же боялась шелохнуться. Сердце выпрыгивало из груди, бешено стуча. Но затем усталость взяла верх, веки мои отяжелели, и я тоже уснула. Спала крепко и впервые в жизни безмятежно. А когда проснулась, приятные запахи рисового рагу разносились на всю комнату.

– Ты так крепко спала, я не стал тебя будить, – прокомментировал Ин, помешивая деревянной ложкой аппетитное варево в котелке. Огоньки пламени то и дело лизали его руки и запястья, не оставляя следов.

– Чем займемся сегодня? – Я потянулась в кровати, тем самым окончательно распахнула свое кимоно. Нижняя рубашка натянулась, мешая маневру. Поэтому я подскочила на матрасе и начала разминаться. Затекшие от долгого лежания мышцы нещадно ныли.

Не отрывая взгляда от котелка, Мастер обозначил распорядок дня:

– Правильно мыслишь: вначале растяжка, занятия бесконтактными техниками, а вечером ритуал.

– Ритуал? – непроизвольно вырвалось у меня. В последнее время я все чаще теряю самообладание.

– Освобождение от ментального влияния, – пояснил мой наставник, достав из рюкзака чашки и палочки, накладывая еду обоим.

– Стола тут нет, так что держи. – Он протянул мне горячую тарелку с ушками, за которые я ее и держала, а как не выдержала – и вовсе поставила на пол.

– Как вы так умеете обращаться с огнем? – спросила я, дуя на обожженные пальцы.

– А как вы пускаете скрытых змеев? – спросил Ин, улыбаясь. – Обучение техникам и годы практики.

Потянувшись к нему за палочками, не задумываясь, спросила:

– Научишь?

Начавший есть, Ин чуть не поперхнулся. Только после его реакции осознала, о чем прошу. О годах совместной практики. Но слово не воробей. Поэтому, опустив глаза, усаживаясь в подобающую позу, я поклонилась, прикасаясь лбом и ладонями к полу.

– Прошу вас Мастер, научите меня еще и огненным техникам.

– Как пожелаешь, – ошарашенно произнес наставник, проворчав: – Вообще-то у меня были другие планы на твой счет. Но ежели ты этого хочешь.

Когда мы вернулись обратно в деревню, было уже темно, но нас все же встречали оба старца, выйдя к деревенским воротам.

– Возвращайся, – произнес Ань, устремив свой старческий взор на меня. Глядя в глаза, заметив там замешательство, добавил: – Не спеши отказывать. Много горя принесло всем наше упрямство.

– Но дети не должны расплачиваться за ошибки своих родителей, – добавил Мастер Шипящего пламени.

– Это вы про моего отца? – не удержался Ин, вмешиваясь в разговор.

– В первую очередь это мы о своих ошибках, – вставил мастер Ань, по-доброму глянув куда-то за его спину.

Обернувшись, на опушке я увидела Гинуша, несшего на руках кого-то в балахоне. Моего отца?!

– Папа, – крикнула я, срываясь на бег. Сама от себя не ожидала, применив духовную технику, переместила тело к своему духу, мгновенно оказавшись рядом с ними.

– Он в трансе. Борется с захватившим его душу Йомой. Мне нужна помощь Мастеров воздушной листвы, – сказал Гинуш, не останавливаясь.

– Что случилось? – с этими словами рядом с нами возник Ин.

– Меня не достаточно? – уточнила я, кидая взгляд на гримасу боли, исказившую татуированное лицо моего родителя.

– Нет, тут другое. Ты для него опасна, – только и произнес Мастер Духовной техники, ускорившись, поэтому мы прибыли к воротам несколько мгновений спустя.

– Йома? – констатировали старцы, расступаясь. Ань тут же начертил знак воздуха над телом моего отца, облегчая его страдания, и, развернувшись, пошел впереди Гинуша в сторону додзе Воздушной листвы.

– Ин, Яла? – позвал нас Мастер Ото, а не услышав ответа, склонил голову в поклоне, заставляя нас удивленно обернуться. – Я приношу вам наши извинения, дети. Вам пришлось многое пережить из-за нас. Посему не прошу вернуться. У почтенного каллиграфа Риасу осталась школа, которую он завещал превратить в новое додзе. Подумайте об этом. Мы будем всей деревней рады вам всегда.

– Где оно? – приняв моментальное решение, спросил Ин, оборачиваясь ко мне. – Ты пойдешь со мной?

В его взгляде было столько чувств, выразить словами которые было бы кощунственно по отношению к нему. Да и определений я попросту не знала, как оказалось. Меня захлестнула волна похожих эмоций, и я согласилась без слов, лишь кивнув.

– Кодекс синоби переписан. Вызовы отменены, – добавил тут же старик, разворачиваясь и исчезая в переулке, заставляя нас недоумевать по поводу его последних слов.

– Изгнание Йомы проводится по секретному ритуалу, вряд ли нас допустят, – сказал Ин, устремляя свой взор в ту сторону, куда унесли моего отца.

Я это знала. Не раз к мастеру Аню обращались пострадавшие жители ближайших деревень, пренебрегшие обязанностями ухода за святынями Великих Лисов-охранителей. Поэтому, вздохнув, лишь произнесла:

– В новое додзе Духовной техники?

Ин широко улыбнулся и поднял меня на руки, запрыгивая тут же на ограду ближайшего склада одного зажиточного купца.

В тот же день мы обосновались в школе почтенного каллиграфа, организуя новое додзе Духовной техники. А еще на следующий день стали прибывать беженцы из ближайших деревень, пострадавших от обезумевших одержимых Йомой. Приняв обоюдное решение, мы с Ином впускали всех желающих, тем более матерей с детьми. Мастер Ото же отправил людей на помощь остальным деревням. Как оказалось, Шинка ранее часто покидала додзе для своих тренировок. Наткнувшись на запечатанное место силы в горах, обезумела и напала на ближайшую деревню.

Узнав кинжал нападавшей, мой отец вызвался в добровольцы по поиску Шинки, тем более он давно вынашивал планы мести за родного брата втайне от всех. А придя в себя после многодневной лихорадки в додзе Воздушной листвы, он сильно сдал. Едва выжив, потерял память. Но я искренне верила и втайне надеялась, что отец выкарабкается несмотря ни на что. Так и получилось.

Неделю спустя, ступая на порог нашего с Ином додзе, отец сам того не подозревая, помог нашей семье воссоединиться. Трудолюбивая женщина – Нейша, едва завидев, кинулась в объятья мужу, которого уже успела оплакать, равно как и свою первую дочь. Так я встретила маму и двух младших сестер Юки и Киоко.

Пользуясь моментом, Ин вечером того же дня попросил у отца моей руки, проводя церемонию знакомства с моими родителями по всем правилам. Присутствующие при том Мастера Гинуш, Ото и Ань не только сидели рядом, что само по себе поразительно, но еще к тому же и улыбались.

А я тогда впервые в жизни узнала, что такое украшения и забота мамы, причесывающей дочь на предстоящее празднество. И потому была уже и так несказанно счастлива, собиралась стать еще счастливее благодаря двум очень древним техникам под названиями «поцелуй» и «люблю тебя».