От остановки до папиного офиса — пять минут ходьбы. Погода сегодня била рекорды по минусовой температуре за последние, наверное, лет пять. Стараясь передвигать ногами как можно активней, я ускорила шаг, чтобы не превратиться в ледышку. Дешевенький китайский пуховик не спасал от холода, в отличие от любимой шубы из норки, которая у меня когда-то была. А теперь её нет. Украли в институте. На новую сейчас не хватает денег. Фирма папы переживает очень непростые времена. Мы буквально висим на волоске над пропастью и в любой миг можем лишиться всего. В данном случае — смысла нашей жизни. Ведь сколько труда, нервов, денег было вложено в дело отца! Но ничто не вечно, как говорится. Однако мы не собираемся сдаваться на милость конкурентам и идем до конца. Мы с папочкой упёртые.

— Ой! — я невольно взвизгнула, когда поскользнулась на льду и едва не растянулась на тротуаре на своих неустойчивых каблучках. Фух! Удержала равновесие. Как же надоела нынешняя погода! Лето хочу. На море. Где тепло и красиво, а не холодно и грязно. Минус тридцать градусов ниже нуля. В конце ноября! Зашибись погодка! Ещё и снегопад ночью обещают, а пока асфальт под моими ногами превратился в сплошной каток.

Поправив шапочку, которая съехала на бок, я продолжила путь. До офиса оставались считанные метры, когда я услышала мелодию входящего вызова на мобильный.

— Ник, ты где? — в трубке раздался взволнованный голос отца.

— О, пап! Я уже подхожу к офису.

— Ник, я не успеваю, в пробке застрял. Там сейчас приедут важные гости, встретишь их?

— Д-да, конечно, — стучу зубами от холода.

— Чай, кофе предложи. На улице такая холодрыга. Гости приедут из тёплых стран.

— Я поняла, не волнуйся.

Вешаю трубку.

— Чай так чай. Кофе так кофе, — хмыкаю я, пряча руки в карманы, и ускоряю шаг. А вот и родное место! Поднимаю голову и смотрю на небольшое здание с цветными сияющими буквами, что складываются в слово «Витраж». Да, наш офис хоть и небольшой, но мастера отца творят настоящие шедевры из стекла. Мой папа занимается окнами. Делает красоту разной сложности. Он сам в прошлом мастер и дизайнер, а сегодня — владелец уникальной фирмы по производству стекла. Было время, когда к нам обращались состоятельные клиенты из-за рубежа. Из стран ОАЭ. Мой папа украсил своими работами не один небоскреб арабских эмиратов.

В чём секрет? Качество, цена и, конечно же, любовь к своему делу.

А сейчас всё в прошлом. Заказов нет. Мы в долгах. Папа говорит, нас просто растоптали конкуренты. Кто-то неплохо постарался, чтобы устранить мелкую «мошкару». Может быть, мы и мелкие, но гордые! И я верю, что очень скоро мы наверстаем упущенное.

Прогнав нехорошие мысли прочь из своего сознания, я поднимаюсь по ступенькам к главному входу в офис. Машинально оглядываюсь на звук ревущего мотора. Позади меня на парковку с бешеной скоростью задрифтила огромная тонированная иномарка. «Хаммер» вроде. Здоровила тот ещё. Снег во все стороны. Шум на пол-улицы. Вот идиот! Напугал до тяжести в сердце! Тоже мне, гонщик «Формулы-1». Насмотрятся всяких там «Форсажей», а потом аварии по всему городу, не доедешь до работы. Черти бешеные! Мажор, небось, какой-нибудь там за рулём, очередную девку развлекает.

Железный сарай на колёсах останавливается. Водитель глушит мотор. Дверь тачки беззвучно открывается. На замерзший, покрытый снегом и льдом асфальт ступают тяжёлые кожаные ботинки цвета «хаки» с толстой подошвой. Взгляд выше — я мельком вижу лицо хозяина «Хаммера». У меня кружится голова. Я забываю, как нужно дышать. Забываю, какой сегодня день, кто я такая, как зовут моего папу. Я нагло пялюсь на незнакомца-здоровяка в роскошной кожаной дубленке. А когда он вдруг поворачивает голову в мою сторону и наши глаза встречаются, я едва не теряю сознание.

Какой же он… какой он, проклятье, шикарный! Мужчина. Настоящий властный самец. Брутальный, опасный. Гроза всех девчонок. Он не русский. Ей-богу, похож на арабского принца или шейха. А его глаза… заслуживают отдельного восхищения. Мачо, да и только. И как такого горячего брутала королевских кровей занесло в нашу глушь?

Кое-как сделав вдох, я пожимаю плечами и вхожу внутрь здания. Не выдерживаю его взгляда. Он практически разорвал меня в клочья своими чёрными, как лютый ураган, глазами.

Я только-только успеваю снять с себя куртку и шапку, пригладить непослушные волосы пальцами, как дверь в офис рывком распахивается за моей спиной. Я ещё даже не повернулась к вошедшему, но у меня мороз по коже бежит от уже знакомой энергетики. Неужели…

— Эй, сделай мне кофе! Живо! Эспрессо без сахара. Я пью только натуральный. Арабика, премиум. Никакой синтетической бадяги!

Я оборачиваюсь. И пикнуть не успеваю, как получаю по лицу чьей-то курткой. Почти получаю. Успеваю поймать вещь руками. Незнакомец, что вошёл в наш офис, оказывается тем самым бруталом-лихачом. Который… Который только что швырнул мне в руки ту свою модную дублёнку с натуральным мехом песца, как какой-то служанке. А я стою как неживая. Моргаю, не в силах подобрать слова. Что тут скажешь, грубиян застал меня врасплох. Дара речи лишил.

— Быстрей, чего застыла, как мёртвая, и глазками хлопаешь, будто речи русской не понимаешь? Да, я не русский, но язык ваш знаю, — выжидает паузу, а я, потрясённая, открываю рот ещё шире.

— Все руки себе отморозил. Понабирают за красивые глаза… на деле ленивые черепахи, — эту фразу он говорит так тихо, что я еле-еле слышу. Но всё же слышу!

Что? Что это сейчас было? Нахамил? Мне? Просто так?

А больше ничего себе не отморозил? Мозг, например.

— Где здесь комната для совещаний? — нависает надо мной опасной горой, аж в горле пересохло. Смотрит сверху-вниз, снисходительно, всевластно. Он под два метра ростом ввысь, что ли? Макушкой почти касается потолка. Вот это габариты! Я на его фоне — мелкая стрекоза. Захотелось накрыться с головой этой его курткой и забиться в угол. Лишь бы не смотрел так жутко, как хищник смотрит на свою добычу, желая сцапать и полакомиться нежной мякотью аппетитной жертвы.

Он говорит с акцентом. Коверкает буквы. Голос хриплый, властный, насыщен нотками превосходства. Волосы встают дыбом от такого железного баритона. Ну ничего себе! Какой царь к нам пожаловал! Эх, папуль, и где ты только такого коронованного на нашу голову отыскал! Кто он? Новый заказчик, конкурент? Или работник банка, который припёрся потрясти из нас денежки за долги? Может, он просто твой друг, что решил занять нам денег?

Хоть бы я ошиблась с предположениями. Такой потом в случае чего три шкуры сдерёт за свой щедро врученный нам «кредит».

По лицу — типичный мажор. Весь такой из себя, деловой, на понтах. И на козе не подъедешь! Дорогая одежда из последней коллекции известного бренда. Волосы модно подстрижены, щепетильно уложены по последним советам бьюти-блогеров инстаграм. И щетина. Особое внимание уделялось щетине. Нет, мужчина был не бородатым, он был в меру щетинистым. Кстати, за щетиной восточный прЫнц ухаживает так же, как и за своей причёской. Дотошно, приторно. Волосок к волоску. Отчего небритость выглядит как настоящее произведение искусства. Мне не нравятся бородатые мужчины, но этот уникум сразил наповал своей внешностью. Да, небритость ему идёт. Она завораживает. Как будто он правда косит под шейха. Тюрбана на голове только не хватает — и вот он, Мустафа, повелитель песков.

В ответ на вопрос я тычу пальцем в сторону зала. Хмыкнув и расправив плечи, барин зашагал по коридору и вошёл в комнату для гостей. Тело у него, кстати, тоже что надо. Накачанное, обтянутое черным свитшотом, что так выгодно подчёркивает изгибы натренированных мышц. Сильные ноги, попка, втиснутая в дорогие джинсы. Да кто он, чёрт возьми, такой?

Я готовлю этот долбанный кофе минут десять, наверное. Почему? Хочу угодить. Папа сказал, сегодня к нам приедет важный клиент. Лучше лишний раз не гневить черноглазого. Для отца он — важная персона. Голос папы дрожал, когда он общался со мной по телефону. Явно ведь нервничал.

Закончив с кофе, я ставлю кружку на поднос и направляюсь в комнату для совещаний. Не успеваю открыть дверь, как меня тут же встречают парочкой «комплиментов»:

— Всё в порядке, принцесса, можешь не торопиться, я еще не успел состариться, — этот напыщенный хам пуляет в меня такой насмешливой улыбкой, которую я еще ни разу в жизни не видела. А у меня руки трясутся от одного лишь его вида и тембра этого глубокого, как Марианская впадина, голоса.

Честно, незнакомец заставляет мои нервы натянуться струной, а сам будто только что сыграл на них похоронный марш. За это мне страсть как хотелось помыть ему голову… этим же его «только натуральным арабским кофе премиум класса». Но у нас имелся лишь отечественный. В последнее время из-за бедственного положения в семье мы жутко экономили. Я донашивала вещи из старой коллекции, а об обещанной норковой шубке в подарок от отца лишь мечтала.

Я ставлю поднос с кофе и конфетами перед мужчиной. Осталось только поклониться и, как подобает рабыне, упасть на колени, моля о пощаде за длительное ожидание. Я до сих пор не послала выскочку к чёрту лишь потому, что хотела проявить уважение. К просьбе отца.

Гость с укором уставился на чашку. Вертел её в руках, хмурил брови, внимательно рассматривал, а потом, демонстрируя отвращение, бросил на меня страшный взгляд своих глубоких, как бесконечный космос, глаз:

— Это что такое? Издеваешься? — грохнул кулаком по столу. Мужчина реально психанул! Я почти закричала от страха. — Почему кружка такая грязная? Что за неуважение?

Он швырнул её обратно на поднос. Часть жидкости пролилась на поднос и попала мне на руку. Я обожглась. Зашипев, одёрнула руку в сторону и подула не уже покрасневшую кисть, но грубиян будто не заметил моей травмы. Он гневно рыкнул:

— Иди и хорошо её вымой. Сделай кофе заново.

Ничего себе! Я едва открыла рот, чтобы выдать наглецу пару ласковых, как вдруг в помещение вошли какие-то люди.

— Добрый день, Волкан! С приездом в Россию! Как прошёл полёт?

Я не знала прибывших мужчин. Они начали активно пожимать руки хаму и таким образом оттеснили меня на второй план.

В офисе стало слишком шумно. Началась дискуссия, споры, разговоры. Наверное, это были коллеги отца. Как раз вовремя! Скажи им спасибо, красавчик, они спасли тебя от глухоты. Ух, я бы тебе устроила проверку слуха! Вообще, девушка я скромная, отличница, ругаюсь редко. Но в данной ситуации незнакомец едва не выпустил на волю сущее зло. Лютого дьявола из тихого омута! Вот так вот.

Выдохнув, я решила поступить по-другому. Кофе я ему сделала. Не удержалась… И в качестве бонуса плюнула туда!

Да! Я молча сделала ему кофе и не стала огрызаться с единственной целью — сделать эту маленькую, но воистину шедевральную пакость.

«Вот ваш кофе, господин шейх! Пейте, не поперхнитесь! Ах-ха-ха!» — мысленно хохотнула я, невольно заулыбавшись, и, постучав в кабинет, вошла внутрь с подносом. Итак, попытка номер два!

Араб это заметил — мою ехидненькую улыбочку и румянец не бледных щеках. Нахмурился, окинул обжигающим взглядом, а я тут же прикусила нижнюю губу и рефлекторно ссутулилась. Неужели дьявол прочёл мои мысли? Если судить по взгляду, то да! Как будто залез мне в голову, хорошенько там покопался и моментально раскусил мои злобные намерения.

Откланявшись, я быстро выскочила в холл. Рядом со вселенским злом опасно было не то что находиться, а даже дышать — больно и страшно. От араба исходила странная энергия. Мощная такая, подавляющая. Ещё бы пять минут игр в гляделки — и я бы поседела.

Но грубиян кофе не выпил. Вот ведь зараза! Забыл. Между бизнесменами завязался горячий спор, напиток так и остался стоять нетронутым на краю стола. Я разозлилась ещё больше. Норовя лопнуть от гнева, я выбежала на улицу, чтобы отомстить зазнавшемуся ослу, и начала пинать колесо его тачки. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, я просто сошла с ума. Впала в состояние аффекта. Или демон меня загипнотизировал. Из-за него я обожгла кисть! Ещё он меня унизил! Просто так. Мне же хотелось быть доброй и вежливой. Я всегда так себя вела с клиентами отца. Меня постоянно хвалили. Говорили отцу, мол, какой он молодец, что воспитал такую умницу, красавицу! Это несправедливо! Унижать ни за что. Просто потому, что ты индюк по жизни!

Переполненная гневом, со злобной улыбкой на губах, на капоте тачки засранца, на снегу, я старательно написала большими буквами простое, но такое чёткое слово: «ИНДЮК». Слово, которое отлично характеризовало господина араба как личность.

Вот так вот! Пусть все знают, кто ездит за рулем этой тачки.

Довольная, я отряхнула руки друг о друга и улыбнулась. А потом вдруг почувствовала резкое головокружение. Дыхание перехватило. В отражении лобового стекла я увидела реального дьявола. Глаза которого вспыхнули красным пламенем гнева.



— Какого черта? Ты что творишь? Жить надоело? Ну-ка иди сюда! Маленькая засранка!

Вот ч-ё-ё-ёрт! Не может быть!

Взвизгнув, я со всех ног бросилась прочь, он — за мной. Догнать меня, хрупкую девушку весом в пятьдесят килограмм, здоровяку-качку не составило труда. Я не успела пробежать и пяти метров, как он ловко поймал меня за руку. Я поскользнулась на льду. А он… этот окаянный демон перебросил меня через колено и отвесил несколько сильных шлепков по попе.

Бах! Бах! Бах!

Ай! Как больно-о-о! Папочка-а-а!

— А-а-а-а-а! Помогите! Вы что делаете-е-е-е?!

Удар за ударом. Удар за ударом. Хриплая брань. Слезы в глазах. Я извивалась в его тисках как мелкая, беспомощная мошка в цепких клешнях скорпиона. Бедная моя попочка! Как он смеет? Что себе позволяет? Да он просто псих!

Я. В. Шоке.

Рывок. Я все-таки вырвалась и побежала. Прямо к дороге. Нет, скорей всего, псих просто меня отпустил. Внезапно из-за угла дома мне навстречу вырулил автомобиль отца.

— Папа-а! Спаси-и!

Задыхаясь, я плашмя упала на капот отцовского автомобиля, который едва не превратил меня в лепёшку. Папа вовремя успел нажать на тормоз.



— Папа-а-а! — заревела ещё громче.

— Что такое? Ника! Что случилось? — он выскочил из машины, сгребая меня с капота в крепкие объятия.

— Помоги! — по щекам покатились слёзы.

Да, мне было больно. Меня, совершеннолетнюю девушку, только что перебросили через колено и отшлёпали посреди белого дня. Как какого-то подростка из неблагополучной семьи, школьника-неуча! Я не могла объясниться. Зуб на зуб не попадал. Я нервничала и дрожала. Тот иностранец точно чокнутый.

— Что? ПАПА?

Ударил в спину уже знакомый бас из стали. Кажется, араб удивился. Сюрприз, блин! Не на ту руку поднял, гад! Я — дочь директора фирмы «Витраж». А ты даже не знал, выходит. Вот тебе сюрприз!

— Здравствуй, Волкан. Какие-то проблемы?

— Да, пап. Этот… н-негодяй, — я шепнула очень тихо в ответ на вопрос отца, — только что меня выпорол. На парковке. По попе. За то, что я н-написала на его машине снегом слово «индюк».

Папа хмыкнул. Блин, надо было начинать вовсе не с этого эпизода с машиной, а с той дурацкой кружки. Воспользовавшись ситуацией, араб быстро вмешался в разговор и всё испортил. Выставил, в первую очередь, виноватой меня.

— Простите, я сожалею, что так вышло. Не думал, что эта девушка…

— Это Ника. Моя Вероника, Волкан, — отец откашлялся.

— Простите. Она была одета как неряха.

Отец снова прочистил горло, а я задрожала в его руках, размазывая ладонями слёзы по щекам.

— Хм, Ника, значит? Ваша дочь? — затылок обожгло знакомым взглядом. — Я принял Нику за ленивую секретаршу, которая наплевательски отнеслась к своим обязанностям и подала гостям напитки в грязных кружках. Но вышло глупое недоразумение. Сожалею.

Отец слушал молча. Наверное, пытался понять, что за цирк мы тут устроили. По сути, наши объяснения — всего лишь набор слов. А оправдания иностранца выглядели нелепо. Как оправдания школьника-дебошира.

Что за день-то сегодня такой? Сумасшедший!

— Так что, конфликт улажен? Ничего ведь серьёзного не случилось? Если нет, то давайте скорей начнём совещание.

Я хотела ответить: нет! Чтобы он гнал в шею этого невменяемого маньяка, но араб перебил.

— Именно. Жуткое недоразумение, — перевёл взгляд в небо, мол, он весь такой белый и пушистый, не при делах.

— Определённо, никакого конфликта, — заикаясь, промямлил мажор с характерным акцентом в голосе. — Давайте немедленно приступим к работе. Дел невпроворот.

— Тогда идемте в офис. Выпьем чаю. И поговорим о делах.

А ты, Ник, с нами?

Стоп! Что? И ты ему поверил? Несправедливо! Па, что с тобой? Почему ты не устроишь поганцу приличную взбучку за мою ни в чём не повинную пятую точку? Она, между прочим, до сих пор болит.

Я отлипла от отцовской груди, отступила на шаг и, шмыгнув носом, покачала головой:

— Я домой, па. Хорошего вам дня.

Развернулась. Побежала в сторону остановки.

Предатель ты, папа.

Ну как так-то? Правда была на моей стороне. А единственный виновник конфликта остался безнаказанным.

До самого вечера я бродила по дому сама не своя. Моя бедная попа! Она так дико щипала, что сидеть было больно. Вот он… точно, что дьявол во плоти! Чуть что, сразу руки распускать. По самому сокровенному. Призадумавшись, я потёрла ушибленные булочки. Злости и гадостей в его адрес не счесть!

Как странно, но я думала о нахале до самого вечера. Все мысли лишь о нём и о нём. Не могу заниматься никакими другими делами. Чёрт! Ну почему я думаю о НЁМ постоянно. О его лютых глазах, о его властном, как гром, голосе, что вызывал мурашки по всему телу, о его щепетильной небритости и… о горе твердых мышц на идеально сложенном теле.

Психанув, я топнула ногой. Меня затошнило от собственных мыслей. Ау, девочка! Что с тобой не так?

Как раз в этот момент входная дверь отворилась. Стряхивая с пальто снег, в прихожую шагнул отец.

— Ника, я дома!

Прекрасно! А я ужин не успела приготовить!

Так и застыла с сырой рыбой в руках. Уже час её чистила. Одну рыбину. Просто мысли заняты другим.

— Прости, па, сегодня у нас «Мивина» на ужин.

— Что стряслось, малыш? — взволнованным голосом спросил папа, когда, раздевшись, вошёл в кухню. — Ты сегодня сама не своя. Это из-за Волкана?

— А? — я тряхнула волосами, бросив нож в раковину от греха подальше. Когда разделывала рыбу, я представляла на её месте араба. Улыбалась так коварно и злобно, что челюсти болели, когда кромсала плоть карася острым лезвием. Ух, ну я маньячка! Не лучше этого Волкана.

Вот уж имя. Волкан. В переводе вулкан, что ли?

Отец провел ладонями по седым волосам и медленно опустился на стул. Выглядел уставшим. И голодным, наверное. Да, папа похудел из-за постоянных стрессов на работе. Честно, мы в полной беде. За нами скоро начнут гоняться вышибалы, потому что мы задолжали оплату за аренду офиса за три месяца. А терять фирму не хотелось. Десять лет убить. Наша фирма — наш кислород. Папа очень любит своё дело. Я не позволю ему впасть в депрессию и на этом фоне схватиться за бутылку. Нет! Никогда.

— Слушай, Ник, ты прости, что я не вступился за тебя сегодня днём. Честно, я даже не понял, что у вас там конкретно произошло. Путаница какая-то. Пойми, Волкан — мой очень важный партнер. У нас сейчас крайне плохо с деньгами. Мы можем потерять фирму. Я хочу, чтобы вы поладили. Подружись с ним. Да, мужчина он характерный, иностранец. Чистокровный араб с огнём в крови. Но он неплохой человек, как и его отец, с которым мы были как два брата. Он покинул наш мир год назад. И его волей было то, чтобы Волкан нам помог.

— Пф, и чем же поможет нам этот шакал?

— Он состязательный бизнесмен. Он строит небоскрёбы в Эмиратах. Волкан заказал у нас приличную партию стекла. Он — наш последний шанс.

— Я поняла, — опускаю глаза в пол, нервно наматываю локоны на палец. — Я постараюсь. Сделаю вид, что мы незнакомы.

— Хотя бы так. Ты ведь будешь приходить в офис?

— Конечно. Тебе все ещё нужна моя помощь?

— Разумеется, — папа радушно улыбнулся.

— Тогда завтра буду. Сдам зачёт по английскому языку и приеду. Как обычно, после обеда.

Побеседовав, мы выпили чаю с лимоном и отправились спать. Ну вот я и попала. Надеюсь, негодяй больше не будет вести себя со мной, как с куском грязи. Пусть просит прощения.

Но интуиция говорила об обратном. Нет, она не говорила, а вопила, что от Волка нужно держаться как можно дальше. При первой же возможности сожрёт. С потрохами. И не подавится.

Кажется, будто с того самого дня, когда я столкнулась с ожившим демоном из ада, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я старалась избегать Волкана любыми способами. Старалась не смотреть в его сторону, не попадаться на глаза, не дышать, когда он проходил рядом. С трудом получалось. Он постоянно и неприлично долго пожирал меня глазами. Когда я заходила к гостям с подносом в руках, он смотрел на меня и не моргал. Клеймил своим подавляющим взглядом властного хищника. А меня начало это раздражать. У него совершенно нет совести! Он ведёт себя некрасиво. Ну нельзя же так долго пялиться на человека!

Очень мило! А ведь хам так и не попробовал извиниться.

Может, потому, что не мог меня поймать? Я шарахалась от араба, как от чумы. Пока однажды мы случайно не столкнулись в дверях офиса. Я хотела выйти на улицу, в магазин за угощением для гостей отца, а он как раз в этот момент пытался зайти внутрь.

Итог — я врезалась лбом в его мускулистое плечо. Здорово! Плюс ещё один синяк.

— Привет, Ника, — мороз пробежал по спине от привычной стали в голосе иностранца.

Смотрю на него. Бр-р-р! Не могу. Как страшно. Находиться в его власти. В его объятиях. А? Что? Он поймал меня, будто я собиралась упасть. За плечи. Стиснул мои худенькие плечики своими здоровенными лапищами, крепко сжал. Даже сквозь плотную ткань пуховика я почувствовала жар его кожи. Вот это я понимаю, что значит горяч! Во всех смыслах этого слова. Горяч не только внутри, но и снаружи.

Мысли спутались в голове. Что со мной? Почему я не могу вспомнить алфавит? Чтобы составить слова, построить предложения. Смущаюсь? Да, именно. А ещё горю огнём. Мои щёки пульсируют румянцем. Жуть! Волкан, кажется, тоже не может подобрать слов. Хотя чего там подбирать. Ему всего лишь нужно сказать мне три заветных слова:

«Прости. Я индюк».

Вместо этого нахал несёт очередную ересь:

— Как… как… твоя попа?

Я краснею ещё больше. Да он издевается? Вот ведь!

Такое ощущение, что изначально он хотел сказать что-то другое. Но то ли занервничал, то ли опять включил режим «кретинизм» и получилось, как получилось. Что на ум первым пришло.

— Плохо, — встаю на носочки, рычу, пытаюсь дотянуться до самого уха Волкана, но мужчина как шкаф: высокий, недоступный. — Очень болит, — толкаю выскочку в грудь и вылетаю на улицу.

Хватит. Больше никаких разговоров. Да он продолжает издеваться! Неужели его интересует только моя попа? Псих!

Я не успела пересечь парковку, как вдруг кто-то резко схватил меня за локоть. Рывок в сторону. Я почти упала. Почти распласталась на присыпанном снегом асфальте.

— Слушай, я это… — это снова был Волкан. — На вот тебе, — он сунул мне в руки какой-то пакет, принтованный сердечками.

И что это значит? А вдруг там бомба? Или ядовитая кобра! Но то, что я увидела внутри, одновременно вызвало у меня и смех, и удивление. А там… я увидела индюшонка. Плюшевого. Типа «в качестве извинений за твою попу».

Какая прелесть! Честно, я бы приняла извинения. Не стала дерзить говнюку. Но! Он снова сделал акцент на моей попе. Как будто гад продолжал издеваться. По-человечески же нельзя попросить прощения. Без понтов. Корона не позволит.

Я ехидно скривилась, прокомментировав «щедрый дар»:

— Спасибо, конечно, но, по-твоему, мне что, пять лет? Чтобы дарить игрушки?

Всё. Попала.

— Раз не нравится, тогда пусть валит на помойку!

Мужлан разозлился. Зарычав, просто вырвал у меня из рук индюшонка и бросил его на дорогу. А сам быстро зашагал обратно к зданию офиса, не проронив больше ни звука.

Да, наверное, я переборщила. Этот парень слишком характерный. Есть такое выражение: «Ты не буди вулкан остывший». Я вот, кажется, разбудила. С этого момента моя жизнь засияла всеми оттенками лавы. И я в ней. Буду гореть и страдать. Пока не найду способ потушить адское пламя.

Когда Волкан ушел, я подбежала к дороге, подняла игрушку, отряхнула от снега и, не думая, засунула себе за пазуху куртки. Я соврала. Мне очень сильно понравился его подарок. Милый малыш. Просто тоже захотелось показать характер.



Прошла ещё одна неделя пыток. Волкан по-прежнему не давал мне прохода. Вот только теперь он… вдруг начал меня задирать. Какими-то глупыми шуточками. Когда отец не слышал. А я злилась. И ещё больше ненавидела недоноска!

В этот вечер я допоздна задержалась в библиотеке, а потом ещё и в офис забежала — отец оставил там кое-какие документы, попросил забрать, а мне всё равно по пути. У папы были дела на другом конце города. Соответственно, мне пришлось добираться домой своими ногами. Вот незадача! И телефон, как назло, сел. Давно уже начались проблемы с зарядкой, но я всё забывала сдать аппарат в ремонт. И как теперь вызвать такси? Придётся идти пешком до остановки и там пытать счастье. На улице ни души. В такой-то жуткий холод! И я в своём убогом китайском пуховичке плетусь по тротуару, трясусь, стучу зубами…

Я благополучно забрала документы из офиса, закрыла дверь на замок, включила сигнализацию и направилась в сторону остановки. До остановки десять минут ходьбы. Холодно.

Когда я вышла из-за угла на пешеходную зону, тут же поёжилась. Беспощадный ветер толкал меня в спину. Супер! Ещё и град посыпался. Машины по дороге проезжали редко. Такси среди них не было. Наверное, это была глупая идея — сунуться на улицу на ночь глядя.

Пуховик не грел от слова «совсем». Как будто я вышла на холод в одних плавках. Обхватив тело руками, я кое-как пробежала половину пути, как вдруг подскочила на месте — в спину кто-то посигналил. Так и инфаркт получить недолго! Сигнал автомобиля — не лучше аварийной сирены. Что за дьявол решил меня напугать?!

Конечно, кто бы сомневался. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Не тяни мысленно черта за хвост. Ведь мысли материальны.

— Ника! Садись в тачку.

О-о-о, Волкан не попросил вежливо. Хотя он просто не умеет — видимо, негоже великому королю обладать такими трудными навыками. Он просто приказал. В привычной своей манере. Манере диктатора.

Плотнее спрятав лицо в капюшон, не поворачиваясь, я буркнула в ответ царевичу:

— Нет, спасибо, я лучше прогуляюсь.

Мне показалось, или он с дури шандарахнул кулаками по рулю?

Стекло автомобиля поднялось вверх, приглушая бабахнувшую ругань на арабском внутри салона иномарки. Нет, я не знала арабского языка. Но, кажется, догадалась, что Волкан выразил свои чувства через мат.

Рёв мотора. Визг шин. Задрифтив, «Хаммер» умчался в темноту, а я, сглотнув сухой ком в горле, продолжила передвигать окоченевшие ноги дальше. На минуту я даже согрелась.

Угадайте, почему? Правильно, меня как обычно хорошенько ошпарили ненавистным взглядом двух пылающих очей-углей.

Аж пропотела вся! И как ему только удаётся будоражить в моих жилах кровь, даже находясь на расстоянии? Ну очень опасный тип.

Волкан отъехал. Но я всё ещё видела его машину — остановился на светофоре. Всё было бы более-менее нормально, если бы… из-за угла местного магазина мне навстречу не вывалила толпа незнакомцев. Здорово! Только этого сейчас не хватало.

Пошатываясь, придурки перли на меня телегой без тормозов. Хохотали, курили. Им было очень весело! А мне вот — нисколько. Я хотела обойти их десятой дорогой, от греха подальше, как вдруг один из пьянчуг, сделав рывок влево, метнулся в мою сторону, заблокировав дорогу, и деловито захрипел:

— Здаров, красотуля! Ты тут одна? Не хошь развлечься?

Боже, как страшно!

— Нет. Я жду своего парня, — стуча зубами, отступила на шаг назад.

Они хором заржали и преградили мне путь всей своей бандой. Внезапно пустынная улица наполнилась рёвом мотора. Сдав заднюю, «Хаммер» со свистом остановился у обочины рядом со мной. Волкан вернулся.

Хлопнула дверь. На моё плечо опустилась крепкая рука, а в ноздри ударил приятный запах элитного парфюма. Волкан прижал меня к себе, так сильно и так властно, что я будто провалилась сквозь землю. Попала в иной мир, в иную реальность, находясь в его объятиях, под его непробиваемой защитой:

— Какие-то проблемы? — руки мужчины тряслись от злости на моём плече. Как же страшно! Сейчас что-то будет. Волкан в бешенстве. Господи, я хочу домой! В свой уютный мир одиночества. В тёплую, любимую кроватку. С головой под одеяло. Подальше от зла и неприятностей. Ибо нервы уже ни к чёрту!

Мне кажется, что сейчас этот зверина одним махом размажет противников по асфальту. Сделает из них живые коврики на снегу.

— Не, не, мужик. Никаких, — картавым голосом промямлил один из незнакомцев, хорошенько оценив внешний вид араба выпученными от испуга глазами. Ещё и руками махнул, мол, сдаюсь. Поразительно, их было трое. А он один. Но всё равно упитанные на вид мужланы наложили в штанишки от одного лишь мимолетного выдоха Волкана в их сторону.

— Сматываемся, — шикнул ещё один любитель водочки, и «братанов» как ветром сдуло — снежной бурей растворило в воздухе.

— Ты — в машину.

Я ничего не успела ответить. Араб схватил меня за локоть и достаточно грубо затолкал на переднее сидение рычащего монстра на колёсах. Заблокировал двери. А сам, дуя на свои окоченевшие руки паром, уселся за руль. И… несколько раз со всей силы ударил по нему кулаками. Зарычал, заскрипев зубами, как подхвативший бешенство дикий волк. Я аж рот от шока приоткрыла. Ну чего я ожидала? Впервые вижу настолько эмоционального, настолько взрывного мужчину.

— Прекрати так себя вести, ты меня п-пугаешь, — срывающимся голосом прошептала я, сглатывая всхлипы.

Волкан хмыкнул. Сделал несколько глубоких вдохов. Резко ударил ногой по педали газа. Я едва успела схватиться за дверную ручку, чтобы не полететь головой вперед, чмокнувшись лбом с бардачком.

— Совсем сдурела одна шляться? — зло процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Не твое дело, — рыкнула я, забившись в угол сидения.

— Моё. Ты — дочь моего партнера по бизнесу. Я уважаю твоего отца, как своего. Они очень тесно дружили.

И что? Это не дает тебе право мной командовать. Если он мажор с пелёнок, то думает, что ему можно всё? И по щелчку пальцев любая девка будет плясать перед ним танец с бубнами да кормить с рук виноградом? Не на ту попал. Я не такая.

Я отчаянно куталась в пуховик. Старалась держать язык за зубами, чтобы не провоцировать новые всплески агрессии у этого разъяренного зверя. У меня ужасно задубели руки. Я тряслась, не могла согреться, несмотря на то, что в машине было тепло. Наверное, я дрожала больше от страха, чем от холода.

Нервно дула на ладошки паром изо рта — не помогало.

Как вдруг Волкан схватил меня за руку. Неожиданно! От внезапного прикосновения меня будто ударило током. Он положил мою левую руку к себе на бедро. А я…. Боже! Вскрикнула!

— Пусти! Что ты делаешь? — пытаюсь вырваться. Но он держит меня крепко, как боевой пес держит свою добычу.

— Хочу тебя согреть, — бурчит, но продолжает смотреть на дорогу, умело маневрируя на поворотах. Куда он меня везёт? Мамочки! В своё л-логово? Чтобы растерзать на кусочки? Он же маньяк!

— Спасибо, лучше превращусь в снеговика, чем прикоснусь к тебе, — съязвила я и со всей силы дёрнула руку к себе. Больно! Зато я свободна. Почти. Выдернула руку и прижала к груди, продолжая вжиматься в угол, лишь бы как можно сильнее отдалиться от черноглазого упыря.

Он цыкнул. А потом дал по газам. Повернулся ко мне. Насквозь, в самое сердце проткнул гневным взглядом, отчеканив каждое слово с особым выражением:

— Мне не нравятся твои тряпки. Хочу это исправить.

— Как и-именно?

Непредсказуемость мужчины пугает до потери пульса, тем более его поведение. Араб проигнорировал мой вопрос. Он решительно крутнул рулём влево. «Хаммер» задрифтил. Зажмурившись, вцепившись в дверную ручку, я начала в уме лепетать молитву. Мы разобьёмся! Этот псих нас убьёт!

Спустя несколько секунд бешеные гонки по льду закончились. Рев мотора смолк. Дверь автомобиля с моей стороны резко распахнулась. Меня вытянуло наружу. Грубиян схватил меня за локоть и, как какую-то тряпичную куклу, бесцеремонно потащил за собой. Внутрь огромного торгового центра.

Ноги заплетались. Я пыталась вырваться из железной хватки араба, но тщетно. В мыслях вертелось лишь одно здравое решение — набрать в легкие побольше воздуха и закричать во всё горло:

«Спасите! Помогите! Убивают!»

Он втащил меня на второй этаж здания, толкнул в двери магазина «Снежная Королева».

Вот уж грубиян! Как он смеет обращаться со мной как с неодушевленным предметом? Честно, я поражаюсь поведению партнера моего отца. Ещё никогда не встречала таких зазнавшихся мужчин. Горячих и вспыльчивых, как кипящий на плите чайник.

— Нужна шуба. Самая лучшая. Из самой последней коллекции, — рявкнул на продавщиц грозным тоном, те аж подпрыгнули за прилавком и поспешили на помощь. А у меня челюсть едва не отвисла до пола. Какая шуба? Что он творит?

Не прошло и минуты, а девушки уже разложили на прилавке роскошную красоту из натурального меха на любой вкус и цвет.

— Выбирайте, — улыбнулась одна из девиц.

Клянусь, минутой ранее, как только мы вошли в магазин, точнее влетели, верхние пуговицы на её блузке были застёгнуты до самого горла. А сейчас… грудь нараспашку! Так, что вот-вот — и пышные прелести немалого размера вывалятся наружу. Девушка явно строила глазки Волкану. Специально наклонилась перед ним как можно ниже, якобы случайно задевала бюст руками. Она флиртовала, примеряя на себя шубы. Может, мне стоит уйти? Я чувствую себя каким-то изгоем. Третьей лишней. Будто про меня все забыли.

Но как только я сделал шаг в сторону выхода, Волкан обернулся. Сгреб с прилавка одну из шуб, подошел ко мне, сохраняя каменное выражение лица, без намека на улыбку и… просто бросил мне шубу в лицо. Белую. Норку. С ценником с пятью нулями.

— Тебе, — кивнул.

Поверить не могу. Да он просто вылитый бог «хороших» манер!

Мне показалось, что он ведет себя так щедро, потому что я его до сих пор не простила. Но я-то знаю из рассказов подруг, что мужчины вроде него чистокровные, напыщенные бабники. Мог бы просто сказать, что очень извиняется и хочет сделать подарок! А не разговаривать со мной так вальяжно, приказным тоном, как подобает царю.

Внутри меня взорвалась атомная бомба. Естественно, я разозлилась. Поверить не могу, он решил не тратить время на извинения, а просто меня купить.

— Зачем мне эта шуба? — зло выкрикнула я. — Ты что, хочешь меня купить? Мне ничего от тебя не нужно!

Скорее всего, он ожидал, что, получив подачку, я на радостях упаду барину в ноги. И наши стычки закончатся моим поражением. А фиг вам, господин индюк! Я не такая. Я другая. Не продажная соска вроде тех длинноногих шпал, что строят ему глазки, умоляя его трахнуть их в ближайшей подсобке магазина за новенький Айфон.

— Тогда дай сюда!

Он выхватил шубу и бросил её продавщице:

— Дарю!

— Как это? — крашеная куропатка заулыбалась, захлопав наращенными ресницами.

— Просто так, — гад не сводил с меня глаз, а говорил с ней. — Оплату по карте сделайте.

— Вы что? — блондинка в ауте.

— Делай, как сказал.

Вот ведь! Что за… Пафосное шоу он тут устроил?

Внезапно Волкан схватил за руку блондинку, рывком притянул к себе, гаркнув в лицо девушке:

— Как тебя зовут?

— Ирина я, — сглотнула.

— Во сколько ты заканчиваешь работать, Ирина?

— Через ч-час, — кивнула.

— Чёрный «Хаммер» на парковке. Мой. Жду.

Что я чувствовала в данный момент?

Будто мне наплевали в душу. И вытерли ноги о сердце.

Я едва не расплакалась. Развернулась и побежала прочь из торгового центра. Поверить не могу! Да что это только что было? Он вздумал меня купить. Как какую-то проститутку! Я не согласилась, и он купил другую! Ну просто отвратительный козел! Слишком напыщенный, зазнавшийся, высокомерный баран! Такие, как Волкан, просто используют девушек, как вещи. У меня в Фейсбуке много подруг. И в университете тоже. Сколько я уже наслушалась историй… Бедные девочки. Вот поэтому к выбору парня я относилась очень осторожно. А этот? Ну вот чего прицепился! Пусть других дур цепляет. Не видно, что ли, что он при деньгах, богатый мажор, папочка — шейх. Там, небось, ждет невеста на родине. Я знаю их систему, они там, в своих Эмиратах, уже давно женили его на какой-нибудь местной красотке. У меня подруга оттуда недавно вернулась. Вышла замуж за араба, теперь полтора года судится за ребенка. Его семейка решила не портить их чистую кровь. Аббас женился на своей землячке. А Катю пнул под зад ногой. Еще и ребенка отобрал. Да, вот такие рассказы подруг меня реально пугали. Меня тянуло к Волкану. Он обладал особым магнетизмом. Шармом. Как и другие восточные мужчины. Но нужно в первую очередь слушать разум. А не проклятое сердце! Нужно быть умной девочкой. Иначе жди беды. Такие, как он, любят русских девушек. Воспринимают как красивых разовых кукол. Как вещи, которые украшают своих владельцев.

Надо бороться, сопротивляться изо всех сил и не попадаться в его сети. Упаду — пропаду. Это точно. Он немного ненормальный. У него явные проблемы с контролем гнева. Нет, не мой типаж. Хоть и красив собой, притягателен. Но характер… беги от такого без оглядки. На другой конец земного шара! Иначе он тебя живьём сожжет. Силой своей дьявольской харизмы. Опасными, как сама смерть, глазами.



Надо найти нормального парня, с открытой русской душой, а об этом черноглазом забыть. Не обращать внимания. Игнорировать! Может, отстанет.

Но тогда я не знала, что своим игнором ещё больше распалила интерес араба. Он меня захотел. И точка.

Отличные мысли, Ник. Супер! Если такой мужчина, как Волкан, горячий и влиятельный, захотел… он получает то, что хочет. Всегда. Руки по локоть в кровь раздерёт, душу наизнанку вывернет. Мир к ногам бросит! Из кожи вон выпрыгнет, но добьется своего! В его сердце живет хищник. Охотник! Перемкнет раз — и все: беги, спасайся. Но бежать бесполезно.

Судьба предрешена. А я… обречена.

— Никуль, привет! Как ты? — в динамике телефона раздался бодрый голос подруги.

Ужасно. У меня депрессия. И я плакала. Три дня не выхожу из дома. Папе сказала, что заболела. Это ложь. Мне больно, внутри. Каждый час я вспоминаю, как Волкан со мной поступил в торговом центре. Мне хочется выть раненым волком. За что он так со мной? Почему? И почему мне больно до слёз? Будто я ревную. Я ведь его ненавижу. Но так ли это? На самом деле?

— Ну так, — пытаюсь не корчить из себя страдалицу, — немного приболела. Горло болит, слабость. Сейчас уже лучше.

— Давай прогуляемся? Погода вроде ничего, потеплело. Чай в кафешке попьём, поболтаем?

Наташка права. Надо вытаскивать меня на воздух, не то превращусь в пещерного человека. Бледная, как мумия, с синяками под глазами. Ну прям персонаж из фильма «Ходячие мертвецы».

— Давай. Встречаемся через два часа в «Шоколаднице».

— Отлично! Чао-какао, — чмок в трубку.

Бросив телефон на стол, я побежала в ванную наводить марафет. Через час села в маршрутку и поехала на встречу с Натали лакомиться тортиками. Обожаю! Сладости — моя слабость.

— Привет, дорогая! — Наташа встретила меня у входа в кафе лёгким поцелуем в щёчку. — Идём скорей, — потащила внутрь здания.

Какое странное ощущение… Ледяные мурашки по коже. Неужели я и правда заболела? Меня знобит. Трогаю лоб. Температуры вроде нет.

— Нат, я горячая? — спросила подругу. Взяла её руку и положила на свой лоб.

— Не-а, нормальная вроде. А что, опять плохо?

— Не пойму, — пожимаю плечами. — Неважно себя чувствую.

— Сейчас выпьем чаю, и тебе полегчает, — оптимистично выдала Натали, сажая меня на мягкий диван напротив окна с видом на город. Сделав заказ, мы приступили к общению. Меня немного отпустило. Но всё равно потряхивало. Правда, уже меньше.

Ната рассказала мне о своих планах на будущее, о том, какое она платье хочет себе заказать на свадьбу, сообщила, что они с будущим супругом Витей уже потихоньку приступают к планированию беременности: сдают анализы, бегают по врачам, практикуют правильное питание.

Ох, как же это мило! Я тоже в будущем очень хочу стать мамой. Однако наша увлекательная беседа прервалась грозным окликом Наташи:

— Кто это?

— А?

— Ну тот парень снаружи кафе? Знаешь его? — подруга кивнула в сторону одинокой габаритной фигуры, что застыла, словно монумент, в десяти метрах от заведения.

Вот чёрт!

Глянув в окно, я… увидела Волкана. Он припарковался на своём железном динозавре прямо напротив кафе. Прижался попой к капоту, скрестил твердые, как цемент, бицепсы на груди, и нагло сверлил меня взглядом через стекло заведения. МЕНЯ! Он пялился лишь на меня! И не моргал.

Что-о-о? С ума сойти! Невероятно!

Ага! Вот теперь всё ясно! Вот откуда взялся дурацкий озноб. Это так моё тело реагирует на присутствие араба, на то, как двуногий гад сверлит меня своими ядовитыми углями. Да что ж такое в конце концов! Он что, меня преследует? Не смешно уже. Ни капли. А страшно. Я в шоке. Вдруг Волкан и правда маньяк?

Я почувствовала, как по щекам пополз холод. А потом и жар. Одновременно. Пальцы затряслись на кружке. Из-за встряски ароматная жидкость задрожала вместе с чашкой, расплескалась и попала на рукав свитера.

— А это, милая, моё персональное наказание! — я судорожно сделала глоток горячего напитка. — Похоже, он меня преследует. Наверное, планирует убить. Вот только пока ещё не решил как. За то, что у нас с ним случился небольшой инцидент, в котором я унизила его грёбанное эго.

— Слушай, вот негодяй! Хотя красавчик тот ещё, — Наташа рассмотрела гада внимательней. Игриво присвистнула, выдав свой диагноз после оценки объекта. — М-м-м, хорош собой! Горячий такой! На вид агрессивный! Как хищник. А какие глазищи! Мама дорогая!

— Нравится? Забирай! — гневно фыркнула я.

— Не-не-не! У нас с Витюней скоро свадьба. Да и помнишь историю Катьки? Спасибо, я наслушалась тогда страстей. Она каждую ночь рыдает в телефон, когда мы созваниваемся. Никаких новостей. Суд, к сожалению, принял не её сторону. Ребёнок так и живет непонятно с кем в Абу-Даби. Рисковать не буду. Твой маньячина ведь не русский?

— Араб.

— Чистокровный?

— Наверное. Зовут Волкан.

— У-у-у-у, даже имя жёсткое. Как волк или вулкан. Под стать этой зверине. Слушай, ну чего он пялится так нагло? Совсем, что ли, совести нет? Похоже, реально на тебе помешался. Влипла ты, подруга. Сочувствую.

— Да уж, спасибо. Что делать, не знаю, — грустно опустила взгляд вниз, рассматривая ажурную салфетку. И аппетит пропал. Даже любимый «Наполеон» в горло не лезет.

— Заяву накатай, по статье «преследование»!

— Ты что, нет! — я испугалась. — Он важный партнер моего отца. Я должна держать кулаки при себе и не рыпаться.

— Тогда парня себе найди другого, чтобы понял, что ты девушка занятая. Как на счёт Женьки? Брата моего.

Я нахмурилась. Это невыносимо. У меня из рук всё валится, когда проклятый чёрт опять сдирает с меня кожу на расстоянии. Только что я едва не разбила кружку. Ложка грохнулась на пол. Моя жизнь превращается в сплошной дурдом.

— Не могу так, давай пересядем! — вскакиваю на ноги.

— Согласна. Ты побледнела и дрожишь. Спокойно, Ник, дыши, — мягко прошептала Ната. — Идём, уединимся вон там, подальше от окна, — кивнула в другой зал.

Мы пересели. Дрожь чуть отпустила. Телу стало легче.

— Так что там насчёт Женьки? — спросила я о главном.

— Да он часто спрашивает у меня про тебя. Говорит, нравишься. Приглашает на свидание.

— Правда?

— Угу. Так что, не хочешь попробовать?

Женя, братишка Наты очень милый молодой человек. Он звезда. Популярная модель обложек известных журналов. Его часто приглашают на съемки рекламы. Голубоглазый блондин с красивым телом. Улыбчивый, всегда на позитиве. Приятный парнишка. Любит за собой ухаживать, стильно одевается. Да, в общем, он мне тоже нравится.

— Хочу. Пускай наберет меня ближе к выходным. Может, в клуб сходим? Вчетвером? Заодно и отпразднуем вашу с Витей помолвку.

— Отличная идея! Договорились.

Допив чай, мы побежали по своим делам. Натали — в соседний супермаркет за продуктами, а я, вызвав такси, решила отправиться домой.

Перед тем как покинуть кафе, я спряталась за дверным косяком и осторожно выглянула на улицу. Фух! Выдохнула. Волкана и след простыл. Чисто. Машины у обочины нет, преследователя тоже. Можно расслабиться и спокойно вызвать такси.

Вызвав машину, я вышла на улицу и села внутрь подъехавшего к кафе седана с шашечками на крыше автомобиля. Автомобиль тронулся с места. Назвав адрес, я молча уставилась в окно. Мои мысли были лишь о НЁМ. А ощущения, будто сам черт крадётся по пятам, ни на минуту не покидали измученную душонку. Не зря!

Я машинально обернулась. Практически закричала в голос, едва не напугав водителя — мужчину лет тридцати семи в вязаной шапочке. Безобразие! Да сколько можно трепать мне нервы!

След в след, поблескивая огромными фарами, виляя то вправо, то влево, за нами гнал чёрный внедорожник. Достало уже всё! Просто невыносимо. ОН невыносим. Я психанула.

— Остановите! Сейчас же! — рявкнула на водителя что есть мочи. Тот от неожиданности дал по тормозам. Крутанул руль вправо, прижавшись к обочине. Хлопнув дверью, я выскочила из такси и бросилась навстречу «Хаммеру». Араб тоже дал по тормозам.

Открыл дверь громадины и вальяжно вывалился на проезжую часть. В… шапке-ушанке. Вот ведь! Показушник!

— Отстань от меня! — заорала до хрипа в горле, топнув ногой. — Хватит меня преследовать! Я вызову полицию и заявлю, что ты маньяк!

Он гортанно расхохотался, потешаясь над моими словами, а потом вдруг сделал такое ледяное лицо, что у меня ноги подкосились.

— Не хочу. А ты только попробуй это сделать. Я тебя на части порву. Прямо здесь. В своей машине на заднем сидении, — хищно оскалился.

Ох! Вот он… Вот он… Слов нет. МАНЬЯК!

— Так, всё, хватит! Это уже явная угроза. Сейчас я позвоню отцу, а потом в полицию.

Быстро вытащила телефон из кармана, сделала селфи — сфотографировала себя и Волкана на фоне бронированной зверины и принялась стучать дрожащими пальцами по клавиатуре телефона, набирая сообщение для папы в «Вайбере».

— Папочка, помоги! Волкан маньяк! Он собирается меня изна…. — я печатала это на клавиатуре и произносила громко вслух каждое слово, пока вдруг не подпрыгнула на месте. Волкан оказался напротив меня. Он выматерился на арабском, схватил телефон и… швырнул его под колеса промчавшегося на полной скорости грузовика.

Всё. Любимому «Айфону» вечная память.

Несколько секунд я стояла на одном месте, будто неживая, с открытым ртом. Лишь часто-часто дышала, глядя на то, что осталось от телефона — на мелкие осколки, что были разбросаны по дороге на добрых пять метров от эпицентра событий. Замахнувшись, со всей своей накипевшей в душе яростью я огрела бешеного психа щедрым шлепком по лицу.

— Ты идиот! Психопат! Лечиться надо!

Я разрыдалась. Бросилась обратно к такси. Из такси мне навстречу выскочил взволнованный таксист:

— Девушка! Что с вами? Тот тип вас обидел?

Хлопнув дверью, подрагивая от страха, я ответила:

— Поезжайте.

Тушь текла по щекам. Сердце таранило грудную клетку похлеще молотка. Я не могла отдышаться. Настолько сильно испугалась, что забыла адрес собственного дома. Внезапно дверца авто с моей стороны чуть не вылетела с мясом.

Рывок. Волкан схватил меня за рукав куртки и, как какую-то пушинку, без труда выволок обратно наружу.

— Отпусти её, придурок! Она тебя не хочет! — в наш дурдом вмешался таксист.

— Как ты меня назвал? — я получила временную свободу. Мужчина меня отпустил. — Повтори, свинья, — мощные руки араба сжались в кулаки до характерного хруста.

Все. Это конец. Это просто конец света!

Я еле-еле оттащила Волкана от бедолаги-таксиста. Он бил его кулаками без передышки. Живого человека. Бил так люто, как боксерскую грушу, без капли жалости, тяжелыми профессиональными ударами то в челюсть, то в живот. По очереди.

— Оставь его! Оста-а-а-авь! Чёрт проклятый!

Удар. Крики. Стоны.

Я едва не упала на асфальт. Мне влетело, когда я попыталась их угомонить. Получив удар локтём в плечо, я легла спиной на капот. И сломала ноготь. До крови. Просто зацепилась им о край капота. Блин! Как больно!

Вскрикнув, я прижала руку к груди. Как следствие боли, по щекам покатились слёзы.

Волкан отвлекся на мой стон. Наверное, именно это спасло жизнь бедняге водителю. Вот чудовище! За что он так с ним?

— Ника! Что случилось? — Волкан схватил меня за плечи, дернул на себя, поднимая с капота.

Я зажмурилась. Потому что боялась посмотреть в лицо реальному ужасу и увидеть там кровь.

— Т-ты меня пугаешь. Я хочу д-домой. И я ноготь сломала.

— Поехали.

Вот так вот просто, как ни в чём не бывало прозвучало его это: «Поехали!». И он, приобняв за талию, повёл меня к внедорожнику.

Я больше не сопротивлялась. Устала. Испугалась. Как будто стала героиней фильма про бандитов. Из раздела «Лихие девяностые».



— Ты в курсе, что тебе надо лечиться?

Он молчал.

— Куда мы едем?

— В больницу.

Я увидела его сбитые костяшки, и мне стало не по себе. Точнее мне вдруг стало больно в груди от этих ран. Не знаю почему. Жалко стало Волка. Вот и всё. Когда я немного успокоилась и остыла. Когда поняла, что ему, наверное, очень больно.

— Что с тобой? Почему ты его избил?

— Он меня оскорбил. А еще он… Он пытался воспользоваться ситуацией. Ты осталась без телефона. Какой чудесный шанс! Увезти красивую и беспомощную девушку в ближайшую подворотню. Чтобы…

— Глупости! — я перебила мужчину. — Так ты что, именно из-за этого начистил ему нос? И в помине намеков не было! Глупый ты! Сам себе напридумывал!

Волкан хмыкнул.

— Сейчас будет поворот направо, не пропусти, — предупредила я, рассматривая знакомую местность за окном.

— Зачем?

— Я там живу, вон в той высотке… — ткнула пальцем вдаль. — Ненавижу больницы. Поедем ко мне. Всё, поворачивай!

Он кивнул, сжимая трясущиеся руки на руле. Зрелище жуткое. Меня тошнит от вида крови. Как я только до сих пор держусь?

А вообще, странно. Странно, что мне вдруг захотелось пригласить Волкана к себе домой. Кажется, я всё-таки получила своё во время драки. Удар на самом деле пришёлся не в плечо, а в голову. Я получила шок, вот и ляпнула, не подумав, чтобы Волк поехал ко мне домой.

С другой стороны, мужчина прав. Этот таксист как-то странно пялился на меня в зеркало заднего вида, пока мы с ним ехали. Уж очень часто пялился. Да, Волкан прав. Незнакомец мог воспользоваться ситуацией.

Как это я раньше об этом не подумала? От внезапных несчастных случаев не застрахован никто.

— Проходи. Сейчас я дам тебе тапочки.

Клацнув замком, я вошла в квартиру, за мной, морщась и оглядываясь по сторонам, шагал Волкан.

— Да, это конечно не Дубай, но мне здесь нравится. Уютно и со вкусом. Мы с папой сами клеили обои и делали ремонт. Вообще, могли купить новую квартиру ближе к центру, но я отказалась. Из-за воспоминаний. Связанных с мамой. Здесь прошло моё детство. Я очень люблю этот дом, поэтому ничего не хочу менять.

Захлопнув дверь, я поставила перед гостем папины любимые домашние тапочки. Фыркнув, он сунул в них ноги. Вот только с размером не угадала. Его пятки так и остались «висеть» на краю тапок. Меня это развеселило. Забавно!

Как обычно, ни одного благодарственного слова. Где его воспитывали? На заводе робототехники? Где же манеры?

— Имей в виду, стены в квартире тонкие, соседи услышат, если ты вдруг… решишь меня расчленить, — погрозила пальцем этому взбалмошному «Рэмбо». Ох, как же яро он махал кулаками, как вспомню, так зубы сводит от зрелища. Ну точно дикое, необузданное животное.

Волкан, когда зол, сама ненависть в чистом виде.

— Расчленить? — араб усмехнулся.

— Ну да. Ты ведь маньяк? Почему ты, кстати, меня преследуешь?

На этот вопрос я, к сожалению, не получила ответа. Мужчина просто зашагал в сторону кухни, при этом он наклонялся вниз, когда проходил сквозь дверные проемы из-за своего внушительного роста.

— Папа скоро приедет. Руки распускать не советую

Он остановился, обернулся. Вальяжно закатил глаза:

— Ты лучше о ранах моих позаботься. Из-за тебя ведь пострадал.

Нет, ну вы только посмотрите!

Ага, то есть как обычно виновата Я!

— Шуруй давай на кухню. Сейчас возьму вату и перекись.

Или лучше соли? С уксусом. Чтобы как следует посыпать ими раны зазнавшегося гада.

— Сначала ты. Поухаживай за мной, — хрипло прошептал Волк, наблюдая за тем, как я усаживаюсь напротив него на табуретку.

Сердце в груди начинает биться на рекордно быстрой скорости, а во рту пересыхает. Что на меня вдруг нашло? Почему я пригласила Волкана домой? Кто бы объяснил. Эта идея возникла сама по себе. Спонтанно. Вырвалась наружу прежде, чем я хорошенько успела её обдумать. Я была не я. Мной управлял чёрт знает кто.

— Давай сюда свои руки, боец, — выдохнула я.

Он послушно вытянул вперёд сбитые до мяса костяшки. Грудь будто проткнуло иглой. От жалости, наверное. Как будто это были не его руки, а мои. И я чувствовала всю его боль. Как свою. Я осторожно мазнула ватой по руке. Волк наиграно дёрнулся.

— Больно? — вздрогнула.

— Очень, — отозвался мужчина, гипнотизируя меня своими насыщенными чёрными омутами с кипящей в них лавой.

Я засуетилась, начала дуть на ранки. Как вдруг он схватил меня за затылок, и… приложил мои губы к ране.

— Ты что? — я опешила. Отскочила назад с такой скоростью, что табуретка на пол упала. С грохотом.

— Когда я ранился в детстве, мама всегда целовала мои ранки.

— Я не твоя мама, а ты больше не ребенок.

Хотя нет, ребенок! В душе. Волкан, которому не так давно стукнуло двадцать восемь, ведет себя как мальчишка во время полового созревания, у которого бурлят гормоны.

Ну вот, наверное, я его обидела. В его глазах вместо стального холода появилась странная грусть. Аж неловко стало от своих слов. Интересно, когда он надо мной подшучивает, вряд ли ему становится не по себе, а мне… вот очень странно! Хочу нагрубить, обозвать, но в душе почему-то жалею, испытываю неприятный дискомфорт. И кстати!

— Почему ты до сих пор в шапке?

— А, не знаю. Нравится очень. Забавные у вас вещи. Я жутко замёрз. Ненавижу холод. Никак не согреюсь. Да и некому, — поёжился, потерев плечи ладонями. — Как насчет тебя, пупс?

— Пф! — я попятилась назад, чуть не упала, зацепившись за край паласа. — Я сделаю вид, что не расслышала последнее предложение. Особенно слово «пупс».

Не имеет право меня так называть! Гадёныш.

Я покраснела от смущения. Даже уши. И волосы, наверное, тоже.

Волкан так и не снял ту дурацкую меховую ушанку и, честно, очень шкодливо в ней выглядел. Араб в шапке. С мехом. Традиционной, русской. Вот ведь милота! Ему идет. Прям не налюбуюсь.

Весёлые мысли прервались прохладным баритоном:

— Дай мне свою руку.

— Чего? — вздрогнула.

— Где у тебя бо-бо?

Я подошла вплотную к столу и вытянула руку вперёд, продемонстрировав мужчине свой посиневший ноготь. Жуткая жуть! Только ногти отрастила после неудачного маникюра. И тут такое! Как же я боюсь всяких там ссадин и царапин.

Он бережно взял мою руку. Ласково провёл указательным пальцем по моему травмированному среднему пальцу. Медленно, чувственно. Так волшебно, что боль навсегда исчезла. Меня повело, как во время похмелья, от мимолётного прикосновения. Кожа к коже. Мурашки рассыпались по всему телу. Волоски на руках вздыбились.

Его кожа — смуглая, как бронза, и моя — белая, как снег. Удивительный контраст. Пришлось схватиться за край стола второй рукой. Свободной. Чтобы не упасть, не дай бог.

Ну что же он делает со мной! А я? Ну почему я так реагирую? Как во время болезни. Испытываю все ее симптомы, когда ОН находится со мной рядом. Тем более когда ОН ко мне прикасается.

— Я сожалею.

Внезапно Волкан поднёс мой ушибленный палец к своим губам и нежно поцеловал чуть ниже места ушиба.

Перед глазами шарахнула молния. В ушах засвистело.

Ка-пец.

Его губы, они такие… слегка прохладные. Мягкие. Настойчивые. Во рту разлился терпкий привкус мармелада.

Это что? Это что, блин, было? Извинился? И… поцеловал. Не верится!

Воздух в кухне накалился до отметки «опасно для жизни», как будто здесь случился невидимый взгляду пожар. Задрожав, я растерялась. Мечтая как можно скорей поменять тему разговора, я промямлила пересохшими губами:

— Пойдём, я т-тебе комнату, что ли, свою покажу.

Вот глупая! Вот ведь дурочка!

Наверное, Волкан воспринял моё нелепое предложение как повод начать с ним отношения. Ох! Клянусь, да я и думать не думала о каких-то там намёках! Просто хотела перевести тему разговора. А вышло черт-те что. Будто предложение переспать. Прямо сейчас.

— Ну вот, моя комната, — я рассеянно развела руками, впуская Волкана в святую святынь. — Здесь я живу. Сплю, готовлюсь к лекциям, читаю книги, и…

— Это ты? — мужчина меня перебил, уставившись на стену с фотографиями.

— Да. Это я, малышка ещё. Это папа. А это…

Я стояла впереди Волкана. Тыкала пальцами в рамки с фотографиями, которые были развешаны на стене моей комнаты в шахматном порядке, а он стоял позади меня. И дышал мне в спину. Горячее, бурное дыхание шевелило мои ниспадающие почти до самой талии волосы цвета крепкого кофе. Я не успела закончить мысль вслух. Мужчина осторожно сгрёб руками мои локоны. Перебросил их на левое плечо. И… припал губами к моей шее. Чтобы оставить лёгкий, практически невесомый поцелуй на коже. Без предупреждения. Просто взял и снова поцеловал.

— Ох, — закатив глаза, пошатнувшись, я судорожно охнула. Ноги не слушались. Мышцы превратились в вату. Этот «ох» стал катализатором нового взрыва. Я не успела ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни слова сказать, чтобы прокомментировать его наглое поведение. Волкан резко толкнул меня к стене. Развернул лицом к себе. Навалился на меня в углу всем своим внушительным весом. И… взял мои руки в плен. Высоко над головой. Прижал запястья к стене. В глазах замелькали чёрные пятнышки. Дыхание участилось. И у него. И у меня.

— Что ты… О-ох! — прерывистый вздох. — Д-делаешь…

— Не. Могу. Себя. Контролировать.

Теплые и мягкие, как лепестки розы, пальцы заскользили по спине, нырнули под свитер. У меня адски свело низ живота. Распятая у стены, я начала задыхаться. Судорожно ловила губами воздух. А он смотрел на мои губы. Как на добычу. Фас! И бросится в атаку, взяв своё. Он гладил меня по голой спине горячими ладонями, опускаясь всё ниже и ниже. К краям джинсов. Ласкал животик. От каждого касания меня било током. Словно иголки впивались глубоко под кожу. А он всё продолжал выводить на моей коже, что покрылась мурашками, причудливые узоры кончиками ногтей.

Как же мне хорошо. Какой он всё-таки нежный, хоть с виду как кусок стали. Несмотря на то, что его руки большие и грубые, под стать типичному мужлану, но они умелые и очень ласковые. Знают своё дело. Знают, как нужно обращаться с девушкой, чтобы доставить ей удовольствие и вскружить голову. Чтобы она потом ни о ком, кроме него, не думала.

Я чуть не умерла от эмоций. Он дышал мной. Он тёрся носом о мой нос. О мои щеки. О мои губы и подбородок. Вдыхал меня всю. Гладил пальцами ставшую очень чувствительной кожу. Меня утаскивало в невесомость. Я проваливалась в пропасть. Внизу живота бушевал ураган. Господи! Это невыносимо! Почему моё тело меня предаёт? Почему сердце стучит на пределе? Почему в области бёдер вдруг стало так сладко? Так напряжённо? Так жарко?

Волкан вцепился в мои скулы пальцами, чуть надавил указательным пальцем на губы, заставляя их раскрыться шире. Парализованная невидимыми цепями, я не могла сопротивляться. Клянусь, я как будто стала беспомощным инвалидом. И не понимала как? И почему? Не могла дать отпор. Не могла заставить себя закричать. Сказать, чтобы проваливал. И прекратил распускать руки. Потому что я не хочу. Я на него злюсь.

Или… всё же хочу. Но отказываюсь. Из-за принципов. Из-за того, что он — не моя пара. Мы — как лето и зима. Это ведь очевидно.

Вокан урчит. Наклоняется ниже. Нагло прижимается пахом к моему животу. Я чувствую его эрекцию. Твёрдую, властную, острую, выпирающую сквозь плотную ткань штанов.

Мама дорогая! Он. Меня. Хочет.

Вот-вот — и Волк меня поцелует. По-настоящему. По-животному. Так, как он умеет. В его стиле. Дерзко, страстно, властно, с резким напором. Так, чтобы душу наизнанку вывернуло от обжигающих ощущений!

Он почти ворвался в мой рот языком. Набрал в лёгкие побольше воздуха перед атакой, как вдруг…

— Ники, ты дома?

— Папа! — взвизгнув, я со всей силы отпихнула от себя Волкана, одернула свитер вниз, скрывая пупок.



Мои щёки горели. Нет, не горели. Точнее кипели! Хоть оладьи жарь. Стало очень стыдно перед отцом. Наверное, он всё понял. Чем мы там занимались. Стоит и улыбается. Тоже краснеет, глядя на меня, потерянную и взвинченную, с растрепанными волосами.

Надо бы пойти умыться, что ли. А лучше засунуть голову в морозилку, чтобы хоть немного остыть.

Споткнувшись о порог, я первая выскочила из комнаты. Волкан выглянул из дверного проёма и улыбнулся. Широко, игриво, как довольный кот, обожравшийся сметаны. Ох, и красивые же у него зубы! Идеальные. Ровные, белые. Мечта Голливуда.

Бр-р! Плохая, Ники! Плохая! Не о том думаешь! Папа приехал. Вот интересно, что он подумал, глядя на меня, запыхавшуюся и лохматую. Сейчас скандал устроит. Да выгонит бессовестного нахала прочь. Но… Папуля меня ошарашил. Он обрадовался.

Внезапному вторжению незваного гостя. Мужчины! Я никогда ещё не приводила домой мужчин.

— Смотрю, там знакомая машина стоит. Здравствуй, Волкан. Очень неожиданно, — протянул ему руку, сцепившись с партнёром в крепком рукопожатии.

Замечательно! Как будто только этого и ждал.

Нашей с Волком «дружбы».

— Д-да, Волкан меня просто подвез, случайно встретились, — я вклинилась между мужчинами, разбивая прочную хватку. — Но он уже уходит.

Ну ей-богу! Они выглядели такими счастливыми, будто отец меня только что замуж отдал, подобрав выгодную партию. Отметили, так сказать, событие. Счастливые до «не могу».

— Ну, всё, давай, Волкан, пока! — я быстро затолкала его в коридор, к двери, но тот упирался. Не хотел так быстро валить.

— Подожди, Ника, стой, — отец схватил меня за локоть. — Зачем ты так грубо с гостем? А чаем напоить?

— Да, Ника, где твои манеры? Я чаю хочу, — поддакивал этот хитрый лис, корча гримасу.

— Ну вот видишь, — папа оттащил меня вбок. — Волкан, прости, моя дочь в последнее время сама не своя. Ведет себя очень странно.

Я хлопнула себя ладошкой по лбу и раскраснелась. А араб растянул улыбку чуть ли не до самых ушей, наслаждаясь триумфом. Блин, сегодня гад выиграл. Нечестно, он решил пустить в ход тяжелую артиллерию.

Он решил завладеть мной… с помощью моего отца.

— Ну, приятного аппетита! — наиграно рыкнула я, ставя перед гостем поднос с пирогом собственного производства.

— Как это называется?

— Шарлотка яблочная, домашняя, — бесстрастно отчеканила я, мечтая, чтобы Волк уже скорей набил желудок и убрался прочь.

— Моя дочь сама готовит. У неё здорово получается, — похвалил меня папуля, откусывая кусочек пирога.

Опустив вниз свои чернющие ресницы, араб последовал примеру бати.

— М-м-м, да, действительно очень вкусно! — заурчал.

— Кушай, кушай, Волкан. Если надо, Ника ещё сделает. С собой, на вынос.

Чего-о? Я едва не упала на ровном месте. Вот что это делается, товарищи? Что происходит? Ну правда, папочка, я тебя не узнаю. Он как будто намерено меня нахваливает перед арабом, намекая, что я выгодный вариант для замужества. Будто «сватает», как какой-то товар на рынке впаривает, не иначе.

Я присоединилась к трапезе. Из вежливости, конечно же. Забилась в уголок между столом и холодильником и молча глядела на мужчин. Дабы не краснеть, как помидор на грядке, я сама перевела тему разговора в другое русло.

— Па, как дела с бизнесом?

Слава богу! Они оставили меня в покое и затарахтели о делах рабочих. Стоит только сказать слово «работа» или «тачки», и можно выдохнуть полной грудью, потому что это святая святых для мужчин. Или сбежать под шумок. Увлекутся разговором и не заметят пропажи.

Волкан почти полностью слопал половину пирога. Ел так хищно, как настоящий зверюга. Вгрызался в нежную «мякоть» добычи, аж за ушами трещало, и смотрел только на меня.

— Очень вкусно. Ещё есть?

Вот ведь нахал! Живот не лопнет?

Я не выдержала на себе этих опасных чёрных углей. Им и вдвоем хорошо. Обо мне будто забыли. Сначала болтали о работе, теперь о машинах. Ну, как я и предполагала. Тихонечко выскользнула из-за стола и убежала в свою комнату. Просидела там около десяти минут. Сначала металась из стороны в сторону. Отвлекалась. Не могла думать о делах. Хотела сделать доклад по «Истории менеджмента», но не могла сосредоточиться из-за хриплого, тяжёлого баса, что врывался в дверную щель, будоража в жилах кровь. Тогда я просто швырнула книгу на стол, взяла планшет. Открыла там онлайн книгу Даны Стар «Господин Дьявол» и попыталась сосредоточиться на чтении. Люблю этот роман. Затягивает. Кстати, герой там тоже чокнутый на всю голову, как и Волкан. Властный, самоуверенный. И такой же горячий, как извергающийся вулкан. Наверное, восточные мужчины все такие.

Я читала один абзац уже раз пять. Теряла сюжет, не могла понять суть диалогов героев. Потому что была очень возбуждена. Я думала только о партнере моего отца. О его глубоких, притягательных глазах, о гипнотизирующей улыбке, брутальной щетине, пылком нраве. И смехе. Когда он смеялся, он смеялся как сам дьявол, наверное. Аж душа в пятки падала.

Я не заметила, как задремала. Вскочила от осторожного прикосновения к волосам. Кто-то нежно провёл ладонью по прядям. Приятно. Щекотно. Пальчики на ногах невольно согнулись. Глаза распахнулись.

— Ты такая лапочка, когда спишь, — Волкан сидел напротив меня на корточках и нагло лапал мои волосы, перебирая пряди пальцами, как будто имел законное право прикасаться ко мне в любое время дня и ночи. — Так мило морщишь носик во сне. Как кролик.

— Эй! Как ты вошёл в мою комнату? Кто разрешил? — задыхаясь, я подорвалась на месте, как будто наступила на взорвавшуюся гранату. Напугал, блин!

— Уходи. Уже поздно. Посиделки закончились, — хватаю наглеца за рукав, тяну его к выходу.

Волкан ловко выворачивается из захвата и толкает меня в угол. Между трюмо и кроватью. Зажимает. Как тогда. Часом ранее. Ворует мой кислород. Жжёт на расстоянии всевластным, доминирующим взглядом и выкрикивает вопрос:

— Чего отцу правду не сказала?

— Какую?

— Ну что я тебе прохода не даю. Преследую. Запала на меня?

Пухлые, чуть розоватые губы мужчины приблизились к мочке. Он почти меня укусил. Щёлкнул зубами в миллиметре от уха, а я мысленно взвизгнула и затопала ногами. Из легких вышибло весь имеющийся кислород.

— Ага! К-конечно! Мечтай-мечтай! Я хотела тебя проучить! На самом деле я не собиралась отправлять отцу то сообщение, — хмыкнув, вытянула руки вперёд, блокируя очередное наглое вторжение в моё личное пространство. Я попыталась отпихнуть здоровяка, но он весил не меньше моего шкафа, битком набитого одеждой. — Отец бы всё равно не стал ничего слушать. Он уже, походу, выбрал тебя в качестве моего жениха.

Последнюю фразу с обидой в голосе я сказала самой себе.

— Кстати, если ещё раз назовешь меня маньяком… я тебя выдеру. Как тогда, на улице. Ладонью по попе! Ясно тебе? Хочешь, повторю?!

— Отвали! — сильный толчок в грудь. Он такой горячий! Такой мощный! Я едва прикоснулась к мужчине, слегка, на секунду, но мои ладони тут же обожгло невидимым током. Как будто я схватилась за оголенный провод.

Ну точно невменяемый! Опять угрожает! А у меня опять попа заболела и запульсировала от боли. У кожи тоже есть память. Моя помнила абсолютно всю феерию незабываемых чувств. Я даже не заметила, как, защищаясь, рефлекторно прикрыла обе половинки ладошками, на что Волкан ехидно ухмыльнулся уголками губ. И… он начал пританцовывать. И петь. Песню Саби Мисс «Я буду тебя шлёпать».

— Я буду тебя шлёпать! Шлёп, шлёп, шлёп, шлёп, шлёп, шлёпать…

— О-о-о, какой жуткий голос. У тебя совершенно нет слуха!

Вру. Он потрясающий! Его голос, наполненный необычным акцентом, мечта вокалиста. Сегодня я проиграю самой себе, но признаюсь, Волкан — самый изумительный мужчина на свете!

Волкан замолчал. Перевел тему диалога, заурчав мне на ушко:

— Ники? Ах, Ники, значит! Так тебя назвал Олег Петрович?

Его удивительной красоты глаза будто меняли цвет, когда менялось настроение их обладателя.

— Миленькое прозвище.

Я метнула в него опасный взгляд.

— Ники, Ники, Ники. Кис, кис, кис, — начал меня дразнить, потираясь носом о мои волосы, о скулу, об ушко. Как наглый кот, который ластился к своей хозяйке, выклянчивая вкусняшку.

— Перестань! Не трогай меня. О-отойди. Уходи! Я буду кричать!

— Обязательно будеш-ш-шь, — шипит, — но не здесь. Чуть позже. В моём доме. В моей кровати. На мне. И подо мной.

Я взвизгнула, с силой прикусив нижнюю губу, когда Волк ударил указательным пальцем по моему подбородку, заставляя меня запрокинуть голову вверх, а сам в этот момент другой рукой сгреб мои волосы в кулак и чуть оттянул назад.

Больно. Но так сладко. Сердце колотится навылет. Живот скручивает тугими волнами экстаза. Что это? Как приятно. Как ярко. Как опасно. И одновременно страшно.

Боюсь его. Ненавижу! Злюсь! И одновременно хочу большего.

Хрипло задышав открытым ртом, я закрыла глаза. Вот-вот зверь набросится на мои губы. Будь что будет!

— Какая милая картина!

Всё закончилось, так и не успев начаться. Волкан убрал от меня руки и повернулся ко мне спиной. Разочарование растеклось по венам. Как так? А п-продолжения что же, не будет?

Сжимаю руки в кулаки, выдыхаю и начинаю ненавидеть саму себя за дурацкие мысли. Веду себя как первобытная самка, которую лизнули в ушко, а она уже готова попу подставить первому встречному кобелю за то, что тот её приласкал. Абсолютно наплевав на гордость!

— Кстати, я придумал имя нашему малышу.

— Что за…? Издеваешься? Как это понимать?

Малышу? Офигеть он мерзавец!

Пару недель знакомы, а он уже говорит о ребенке.

Только дыши, дыши, дыши!

— Ники. Так будут звать индюшонка, который обустроился на твоей кровати. Я удивлён, однако. Ты что же, его не выкинула? Честно, лучше бы ты это сделала. Потому что я завидую. Тоже хочу там лежать. И чтобы ты обнимала меня так сильно, как его. Каждую ночь.

— Не дождешься! Он милый, а ты хам! Не заслуживаешь.

Внезапно на тумбочке зазвонил телефон. Нет, не мой, а Волкана. Рядом с ним ещё лежали ключи от машины и приличная пачка купюр. Наверное, выложил, когда вошёл в мою «норку». Я стояла рядом с комодом, посмотрела на экран и закипела от злости. Вспыхнула, словно спичка! Потому что увидела знакомое имя на дисплее. Кажется, я догадалась, кто это особа. Неужели, та грудастая шкурка из бутика «Снежная Королева»?

— Там тебя Ирочка заждались, вали к ней, — нахмурившись, я грубо сунула мобильный в руки Волкану. — До свидания.

Испытывая в груди настоящий торнадо ревности, я изо всех сил вытолкала мерзавца в коридор.

— Уже уходишь? — раздался голос отца.

— Да, у Волкана появились важные дела! — шипела я, пихая здоровенную детину вон из моего дома, на ходу забрасывая амбала его же вещами. Один ботинок пнула, второй. Затем в лицо бабника полетела куртка с роскошным капюшоном из меха.

— Волкан, как насчет того, чтобы приходить к нам на чай почаще?

— С удовольствием, — он зашипел, как змея, ловко уворачиваясь от града вещей. Наспех одевшись, араб вылетел на лестничную площадку.

Так ему! Жаль, я такая косая, не попала ни разу.

В общем, Волкан покинул квартиру в совершенно ином настроении. Он выглядел так, будто его покусали бешеные пчелы. Но сдерживался. До последнего. Только когда я грохнула дверью, отряхнув друг о друга руки, клянусь, что там, в подъезде, услышала какой-то грохот. «Мальчик» решил выпустить пар. Видать, стену избил. Или перила. Или… соседского кота.

Ой-й-й! Хоть бы не Мурзик! Хотя кошачьего ора вроде бы не слышно. А что, да, этот демон проклятый и не на такое способен! Кого видит, того и лупит. Как было с таксистом. Бедолага! Интересно, как он там? Волкан так и бросил его посреди проезжей части с разбитым лицом. Надеюсь, с мужчиной всё хорошо. Наверное, после такого дебоша Волкана привлекут к ответственности. Если не откупится. Араб ведь страшно богат.

Ох, опять эта Ирочка! Прям корежит меня от нее! Трясёт, как во время вируса! Что со мной? Почему меня это волнует? Задевает!

Я не могла определиться с собственными чувствами. Впервые со мной такое, честно. Наверное, я заболела. Каким-нибудь неврозом.



— Па, а у нас в роду у кого-нибудь были неврозы?

Я потрогала свой лоб, проверив наличие температуры, а затем ещё и пульс посчитала, и обратилась к родителю, когда вернулась обратно на кухню.

Так, что это? На столе я увидела бутылку коньяка. Нехорошо. Папа чем-то недоволен. Решил забыться. Не хочется мне быть этому причиной.

— Нет, не было, — усмехнулся, приглушив первую рюмочку. — А почему спрашиваешь?

— Не, ничего.

— Слушай, Ники, мне показалось, или ты нагрубила Волкану? Что это было? Такое хорошее начало, и такой отвратительный конец вечера.

— А было то, что Волкан, папа, бабник. И сейчас он побежал на очередную свиданку, — размахивая руками, я практически сорвалась на крик от захлестывающих эмоций.

— Брось, вы хорошо смотритесь вместе. Ты ему нравишься.

— Ложь. Он постоянно надо мной издевается. Играет, чтобы затащить… кое-куда, а потом забыть. А ты? Ты что же это, решил устроить моё будущее? — с каждым новым предложением, я закипала ещё пуще. — Зачем я только на учёбу хожу? Зачем чего-то добиваюсь? Такой, как Волкан, меня просто украдёт и утащит за границу. А там я стану в лучшем случае домохозяйкой. В худшем — второй женой. В самом-самом худшем случае — красивой игрушкой без права голоса. А как же моя самооценка? Как же карьера? Пять лет в институте?

Невыносимо! Пора под холодный душ.

— Он — сын моего лучшего друга, я очень хорошо знаю Волкана. Он надёжный и заботливый мужчина. Было бы здорово, если бы вы поладили. Успокойся, дочь. Не преувеличивай. Вот уж бабьё эмоциональное, — сразу было видно, что папа выпил.

— Никогда! — крикнула я, отступая назад. — Он бабник, па! Баб-ник!

Вылетев из кухни, я влетела в свою комнату. Хлопнула дверью, прислонившись спиной к опоре, сползла на пол. Ресницы стали влажными. Грудь жгло и давило. Непонятно из-за чего.

Как же трудно бороться с его чарами и своими истинными чувствами… Он гордый, да! Но и я тоже не подарок. Пока не заслужил. Пусть волосы рвёт и доказывает, что я ему дорога.

А он к Ирочке своей помчался. Га-а-ад!



Волкан

— Братиш, привет! Как ты долетел? Надолго ли там, «во льдах», застрянешь? — в трубке раздался весёлый голос любимой младшей сестрички. Она затараторила на арабском. И арабский, и русский языки стали для меня родными. Раза три-четыре за год то в Россию, то в ОАЭ мотаюсь как белка в колесе — обычный образ жизни. Живу на две страны. С шестнадцати лет. И мне нравится. Практически всё. Не считая адской холодины. Обычно в Россию я стараюсь приезжать весной или летом. В этот раз пришлось нарушить правила. Потому что Олег Петрович попросил. Лучший друг моего отца. Они были друг другу как братья родные. Папа… Как же сильно мне тебя не хватает!

Трясу головой, прогоняя негативные мысли прочь, ибо уголки глаз уже начинают слезиться. Что толку? Слезами горю не поможешь. Слёзы — удел слабых. Трусов.

— Долетел нормально. Пока не знаю. До весны точно застряну, — бегло тараторю, оглядываясь по сторонам, и тащу за собой чемодан на колёсиках. Не успел я выйти из аэропорта на остановку, тут же весь сжался от ледяного порыва ветра. Застучал зубами, запахнул ворот куртки, ещё и капюшон на голову натянул. Северный полюс, не иначе.

Кругом толпы людей, машины. Снег лежит на обочинах. Под каблуками поскрипывает лёд. Все куда-то спешат, суетятся. Не то что у нас, в оазисе посреди песков. Хотя у нас тоже есть свои минусы. Особенно летом. Сущая жаровня. Уж лучше и правда в это время по Россиюшке путешествовать. Что, впрочем, я и делаю.

— Волкан, ты тут? Опять связь обрывается, — стонет в трубку Ямина.

— Подожди немного, не отключайся, — прячу телефон в карман, направляюсь в сторону лавки с сувенирами. Колокольчик приветливо встречает меня на входе. Здесь тепло. Рай.

Я ещё издали заприметил через стекло витрины полку с шапками. У меня, как у собаки, выделяется слюна на вкусность.

— Почём? — картавлю с акцентом. Шаг вперёд, я снимаю с прилавка одну из ушанок. Самую большую, самую на вид тёплую, самую мохнатую. Пепельного окраса.

— Вам за две, — радушно улыбается продавщица. — Со скидочкой.

— Беру, — быстро расплачиваюсь за «сувенир» и надеваю его на голову. О, так-то лучше. Намного теплей.

Прощаюсь с продавщицей и вновь оказываюсь в ледниковом периоде. Про перчатки я совсем забыл. Руки отмерзают до суставов за считанные секунды. Кошмар!

— Ямин, ты здесь? — подношу телефон к уху.

— Да! Тут Фида о тебе все спрашивает, говорит, не может дозвониться.

— Ага, связь ужасная, — киваю, торопливым шагом направляюсь к остановке, на которой меня уже поджидает такси. Оно отвезёт меня в автосалон, за новеньким транспортным средством.

— Слушай, а она вот хочет к тебе приехать. Фида ведь ни разу не была в России, представляешь? Может, ты с ней поживёшь? В смысле, вы вместе, — сглотнула.

Отличная попытка, сестрёнка. Нет, на Фиду, твою лучшую подружку, у меня не стоит. Не цепляет что-то. Сколько уже пробовали подружиться. Сколько уже раз ты пробовала меня с ней свести. Обычная она. Ничего к ней чувствую. Нет ни огня, ни перца, ни бешеного желания бегать за ней по пятам, добиваться. Слишком скучная, правильная, предсказуемая. Идеальная. Следит за собой как помешанная. Так ведь тоже нельзя. Чуть ли не молится на свою красоту и трясётся за каждую упавшую с век ресницу.

— Так, Ями, не сейчас. Дел невпроворот, — голос становится грубым. — Сейчас дела порешаю для начала, а потом поговорим, — отвечаю, забрасывая в багажник такси чемодан. — Ну давай, до связи. Ехать пора. Бай-бай, — прощаюсь, отключаю телефон и быстро ныряю в салон авто греться.

Да, девушек у меня было много. Но я подолгу не зацикливался ни на одной. Предпочитал своих землячек. Моё семейство против смешанных браков. Они считают, что ребёнок, родившийся в подобной семье, лишается многих привилегий, как и его родители. Когда я уезжаю в Россию, матушка боится: вдруг я вернусь обратно не один, а с невестой. Чужестранкой. Не сомневаюсь, что она молится за меня, чтобы чего неправильного не наделал. Всякий раз, когда я уезжаю в командировку. И радуется, когда возвращаюсь обратно один. Тогда они с сестрой и начинают меня обрабатывать по полной, пытаясь положить мне под бок своих подруг. Делают это осторожно. Не прямым текстом. Намёками. Потому что знают, какой я чёрт бешеный в гневе. Ненавижу, когда кто-то указывает мне, как жить, с кем спать, какую жену себе искать. Не знаю вот, не встретил пока ту самую, изюминку. Кажется, эти поиски никогда не закончатся.

Но кто бы мог подумать… что в этот раз, именно в эту незапланированную, спонтанную поездку всё перевернётся вверх тормашками. Я перевернусь. Меня будто вывернет кожей наружу.

Вулкан вспыхнет в сердце. Пробудится огненный дракон, что спал много-много лет мертвым сном. Когда увижу её. Темноволосую зеленоглазую девочку. С боевым характером и изумительными пухлыми губами. Я всего лишь дал ей по жопе за хулиганство. Выбесила меня. Хочет повоспитывать! И этим ударом нажал на спусковой механизм. На детонатор. И всё. Вот так. За какую-то долю секунды я остервенел и заболел. Этой заносчивой засранкой.

Что же ты со мной сделала, Ника? Ты ведьма, что ли? Ты с ума меня свела. Ты меня ослепила. Отравила. Подчинила себе. Не могу больше ни о ком думать, кроме тебя. А ты меня что? Не хочешь?

Не хочет она меня. Пф! Смешно! Впервые такое вижу. Чтобы девчонка меня не хотела. МЕНЯ!

В тот день, день нашей первой в жизни встречи, я был слегка зол и взвинчен. Отморозил себе руки, потерялся в городе, ещё и в пробке застрял. Соответственно, мне непроизвольно и подвернулась под горячую руку секретарша Олега Петровича. Да ещё и какая секретарша. Зазнавшаяся, ленивая, высокомерная. Пигалица. Что грязную кружку мне под нос сунула. Видели бы вы её выражение лица. Как будто проглотила лимон, когда сверлила меня своими огромными, глубокими глазами. Интересно, что её глаза меняли цвет. То тёмные, как кофе, то каре-зелёные, как грань нефрита. Ну очень интересно! Необычные, притягивающие к себе глаза. В таких утонуть, потеряться без вести, сойти с ума, потерять голову — как воды попить.

Вот только с выводами я ошибся. Надо было имя ради интереса спросить. Чтобы не попасть впросак. Ах-ха! Отдался поганому настроению. Ну что делать, если характер такой дьявольский. Сам от него не в восторге. Я лишь потом узнал, что «секретарша» в безвкусном мешковатом свитере и китайском пуховике и есть дочь лучшего друга моего отца. Никогда бы не подумал. Мне казалось, они обеспеченные люди. А потом вдруг вспомнил. Да их же фирма висит на волоске. Они почти банкроты.

Это было эпическое кино! Самая настоящая экшн-мелодрама.

И смех, и слёзы. Я ж её по пятой точке нахлобучил! Поймал, перебросил через колено и надавал по жопе так сильно, что у самого ладонь жаром ошпарило. И самому больно стало. Это от злости всё. Довела. Паршивка. Индюком меня величала. Прямо на капоте моей новенькой красотки.

Один шлепок… и я пропал. Переклинило. Случился сдвиг по фазе, не иначе. Зрачки расширились, как у хищника на запах добычи, я стал как робот, что перезагрузился и вышел из строя. Её попа — кнопка реактора. Нажал. И бабах! Ядерный взрыв.

Когда я стегал засранку по булкам, как раз в этот момент Олег Петрович собственной персоной нарисовался. Тут я и понял весь прикол. И мне поплохело. Ника, значит. На вид — как спелая клубника! И почему я раньше не разглядел в ней чуда? Лишь только когда по попке шлёпнул. А попа у нее огонь. Упругая, подтянутая, как орех. Моя мечта.

Девочка в полном шоке. Ни «бэ», ни «мэ» сказать не может. Когда я её отпустил из тисков, то тысячу раз подряд пожалел о содеянном. Не надо было, Волк. Псих ты! Знаю. Не первый раз меня психом называют. Когда закипаю, не могу себя контролировать. Хоть и пытаюсь. Благо, хоть быстро остываю. Дедовские гены, чтобы их. Весь в него пошёл. Вылитый дед. У того гарем свой был. Властный старик до чертей. Но именно он и принёс в нашу семью богатство и достаток.

Когда Ника убежала, мы с Олегом Петровичем направились обратно в офис. Склонив голову вниз, я в третий раз уже просил прощения. Реально стыдно стало.

— Олег Петрович, я очень сожалею. Абсолютное недоразумение!

— Всё хорошо, Волкан, — он шлёпнул меня по плечу. — Моя Никуля — тот ещё перец. Хотя с виду как одуванчик. Но, зная её характер, я уверен, что это она стала катализатором конфликта.

Я рад, что её папа не зол на меня. Наверное, у него сейчас хватает забот. Всё остальное — мелочи. Детские шалости.

Ника не выходила у меня из головы уже несколько дней. Чёрт. Я думал о ней без конца. Когда видел в офисе, у меня планку срывало. Я не знал, как к ней подойти. Не умею унижаться, прощения просить. Особенно когда виноват не только я. А она всё ходит и ходит вокруг меня, как специально носом воротит, попой покручивает. Эх, с удовольствием треснул бы ещё раз! Её попа так и просит воспитания. Пожизненного, я бы сказал. Такую — мять не перемять. Сочная. Не могу так больше! Правда, какое-то мучение видеть её. И ничего не сделать с напряжением в нижней части туловища.

Когда я её нагнул на парковке, у меня мгновенно проснулось в штанах дикое желание. Сам не ожидал. Я проголодался. Голод делает меня ещё более ненормальным. Возбуждение превращает меня в быка — участника родео. Где красная тряпка — моя желанная девочка.

Ладно, засранка почти выиграла. Я первый к ней подошёл. Хотел попросить прощения. Но как это делается? Увы, я такое не практикую. Выдал первое, что с языка слетело:

— Как… как… твоя попа?

Запаниковал. Получилось чёрт-те что. Неудачная попытка. Бесит!

А я ведь ей подарок купил. Может, от этого хоть подобреет? Девчонки любят всякую сопливую милоту. Совершенно случайно мне на глаза попался плюшевый индюк. Я просто проезжал мимо магазина с мягкими игрушками и резко дал по тормозам.

«Это судьба! — присвистнул мой внутренний волк. Честно, я заулыбался. Хоть и делаю это очень редко. Вот вспомнил всю нашу с ней ситуацию, прокрутил в мыслях под другим углом, и отчего-то в душе так жарко стало. Там всё ожило, зацвело, закипело, засияло новыми красками. До этого была обыденная, осточертевшая чернота. Я устал. От жизни. Заскучал. Одно и то же, одно и то же. Бизнес, путешествия, дорогие вещи, встречи с друзьями, новые знакомства с новыми партнёрами. Приелось.

Драйва захотелось. Так, чтоб побегать, позлиться, шороху навести.

Хотел? Получи. Мечты сбываются. Теперь будет весело. Эту поездку я запомню на всю жизнь.

Девчонка! Что она со мной только делает? Она заставляет меня улыбаться. Нонсенс. Волкан, что с тобой? Ты стал… другим.

Но улыбка быстро стерлась с лица, когда Ника меня отшила. Легко и просто. Посмеялась надо мной. За то, что, видите ли, ей не пять лет, она не ребёнок, чтобы я дарил ей игрушки.

Ну, а я что? Она плеснула масла в огонь. Я и психанул, соответственно. Швырнул индюка на дорогу.

Нахрен. До свидания. Да подумаешь! Не одна ты баба на свете. Их миллиард! По щелчку пальцев какую захочу, ту и получу. А ты и дальше характер свой показывай. До самой старости. Будешь до конца своих дней с ротой кошек жить. Одна. В темной захудалой квартирке с соседями-алкоголиками. Если не умеешь мужчин уважать. И ценить то, что они ради тебя делают. Это не девчонка. Честное слово! Это какая-то бестия. Уникальный случай. Я растерян. Ошарашен. Сбит с толку. Своим отказом она будто дала мне мощный удар под дых. Поразительно! Неужели на планете существуют такие девушки, которые отвергли бы ухаживания парня вроде меня? Я таких ещё не встречал.

Мой внутренний мир треснул. По нему прошлось километровое огненное цунами. Имя которому… Вероника.



Несколько дней я не появлялась в офисе — готовилась к сессии. Да и желания вообще не было никакого там маячить. Знала, что по территории компании моего папы рыскает озверевший волк, который выжидает удачного момента, чтобы вырвать клыками моё бедное сердечко из груди.

На улице уже начало темнеть. Я вышла из автобуса и направилась к дому. Поднялась по ступенькам подъезда, как вдруг застыла в ступоре. Знакомое чувство.

«Опасность! Опасность!» — предостерегала интуиция.

По спине рассыпались иголки. Окружающий мир завертелся, как на карусели. В ноздри ворвался запах власти и агрессии с примесью изысканного парфюма, который обычно выбирают состоятельные мужчины.

— Ники, Ники, Ники… — зашипел хриплый голос над ухом.

По коже уже сыпались не иголки, а настоящие сосульки. Волкан стоял прямо за мной. Я видела его огромную тень. Она будто пыталась меня сожрать. Проникнуть сквозь тело, просочиться в самую душу и скрутить её в тонкий жгут, взяв над моей сущностью полный контроль.

— Не смей меня так называть! — рявкнула в ответ. — Только папе можно.

— Захочу и буду, — сильные ладони вцепились в плечи. Меня развернуло юлой вокруг своей оси, аж затошнило. — У меня для тебя кое-что есть, — суёт мне руки небольшую коробку, украшенную красным бантом.

— Пила? Топор? Взрывчатка? — насмехаюсь как обычно. — Надоело уже ходить вокруг да около? Сегодня будет день расчленёнки?

Волкан лениво закатил глаза:

— Открывай давай. Не зли меня. Иначе… Покусаю! Р-р-р-р! А потом перекину через перила и отшлёпаю!

Рывок вперед — он клацает зубами в миллиметре от моего носа, а я испуганно дёргаюсь назад, прижимая к груди подарок. От резкого рывка поскальзываюсь. Я едва не падаю со скользких ступенек, но мужчина мгновенно хватает меня за предплечье и прижимает к себе.

Стук. Вздох. Ох.

Тело к телу. Жарко-о-о!

Ничего себе реакция! Вот это экстрим.

— Осторожно. Я держу тебя, пупс.

К-кто? Пупс?

Новое прозвище? Фу! Гадость какая! Уж лучше Ники.

Я практически превратилась в лужицу. Ну как у него это получается? Так умело гипнотизировать и управлять женщинами? Дар свыше?

Я кое-как выкрутилась из его хватки, отступила на шаг назад, попой прижалась к перилам.

— Что там? — тряхнула коробку возле уха. — Бомба? Или тортик с ядом?

— Смешно. Открывай давай.

— Нет спасибо, я еще жить хочу, — скорчила гримасу.

Волкан схватил меня за руку, да так сильно сжал запястье, что я едва не захлебнулась от неожиданности. Пришлось подчиниться. Или умереть. По его обнажившемуся оскалу можно было догадаться: если я не сделаю так, как барин желает — он меня в клочья разорвет.

Я выбрала первый вариант. Хмыкнув, рванула бант на коробке. Открыла упаковку. А там… уютненько себе лежало «Яблоко» последней модели. Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Более того, в груди разлилось непонятное тепло, которое обласкало каждый нерв в теле, что был натянут тугой тетивой всякий раз, когда мы, два упёртых барашка, сталкивались друг с другом лбами.

Да, я тоже была не ангелом. А с Волканом вообще чувствовала себя ведьмой. Ещё бы, ведь то, что у человека в жизни происходит впервые, он запоминает надолго. Первый поход в школу, первый поцелуй, первые… шлепки по попе посреди улицы. Ха! Мы не так долго знакомы с партнёром отца по бизнесу, но Волкан сумел вывести меня из себя с самой первой секунды нашей встречи. Последующих перлов от него тоже хватило. Это я о моментах с шубой и битьём фейса таксисту. Волкан начал меня раздражать. И одновременно… притягивать.

Мне очень сложно разобраться в своих чувствах. Со мной вообще никогда не случалось ничего подобного. Все эмоции имели логическое объяснение. Когда-то. До тех пор, пока в мою жизнь не ворвался рычащий торнадо, скрутив её в бараний рог.

Глядя на столь щедрый подарок, я расслабилась. Смягчилась.

А потом тихо-тихо просто прошептала одно единственное слово:

— Спасибо.

Спасибо? Да это он, между прочим, виноват в смерти любимого телефона! Не-а, я не продалась. Ни за шубу, ни за «Айфон».

Я просто возьму то, что у меня отняли. К тому же я нуждалась в телефоне. Тот кнопочный «Нокиа» времен девяностых, который я откопала в кладовке, доживал свои последние дни. А вот с шубой был перебор. В тот вечер он просто пытался меня унизить. Показать, что я плохо выгляжу и одеваюсь как нищенка. Да, у нас проблемы с деньгами. Но у кого их нет?

— Твой старый мне не нравился. Устарел. Прошлый век.

Прав ведь. Ещё и зарядка подводила.

— Ага, именно поэтому его нужно было швырять под колеса?

Ещё чуть-чуть подразню Волка. Забавно наблюдать, как напрягаются его мужественные желваки.

— Чем опять не угодил?

Ладно, уговорил. Заслужил чуточку ласки.

— Я… хочу сказать тебе спасибо.

Вот! Я к нему с душой, с улыбкой, с чистым сердцем обратилась, а он… Вот что засранец мне выдал!

— Спасибо — оно-то спасибо, но… — растянул рот в улыбке чеширского кота. Наглого, бесстыжего! — У меня губы горят, требуя ласки, а в штанах…

— А ну тихо!

Не знаю, как так получилась, но я, чертыхнувшись, бросилась на мужчину и быстро накрыла его рот ладошкой. Смотрела на него, он на меня. Одна рука лежала на груди Волка, а вторая — на его горячих губах. Я чувствовала, как запредельно бешено колотится его сердце в мою ладонь, как мою ладошку жжёт от прикосновения его мягких губ.

Ом-м, какие они, интересно, на вкус? Мягкие? Или жёсткие? Настойчивые или податливые? Тают во рту, как сахар? Или как тягучий мёд?

Я задрожала от этих сумасшедших мыслей. Господи! Опять меня всю корежит, ломает на куски. Ника-а-а-а! Немедленно убери от него свои руки! И беги прочь! Спасайся! Иначе пропадёшь. Сломают тебя. Больно будет. Очень. Твоё сердце, как хрусталь. Такой мужчина не сможет удержать его в своих руках. Не рассчитает силу. Крепко сожмёт. Раздавит. Не починишь. Никогда. Так и будешь всю жизнь жить со шрамами. А он другую найдёт. Когда тебя добьётся. Интерес потухнет. У Кати так же было. Омар ей ноги целовал, пол осыпал розами. В итоге едва не отправил на тот свет.

Катя таблеток наглоталась. Еле откачали. Она уже больше года не видела своего сына. Из-за безысходности пошла на страшный грех. Хорошо, что всё обошлось. Сейчас ей полегчало. Мы заставили подругу верить в лучшее. Она не сдается. Но очень боится. Ей уже не раз угрожали. А Омар нашёл себе новую красотку. Из своего, так сказать, стада.

Я. Трогаю. Его. Губы. И… Чувствую, как его сердце врезается в мою ладонь, с каждым моим вдохом ускоряя удары. Всё быстрей. И быстрей. И быстрей. Грохочет в груди у него, а голова кружится и подкашиваются ноги у меня.

Волкан меня обнимает. Мощные руки обвиваются вокруг хрупкой фигурки. Я чувствую себя маленькой крошечкой. Он бы запросто мог надавить на меня чуть сильнее и свернуть мою непутёвую шейку за какую-то секунду. Мог бы, но не стал. Волкан стал моим одеялом, завернул в себя и, как только я одёрнула руку, очень нежно поцеловал в макушку.

— Замерзла? — шепчет в лоб, возбуждающе елозит губами по виску. Я не дышу. Я не живу. Я парю в невесомости. Остановите землю… я сойду.

На улице стало тихо-тихо. Пошел снег. Крупными хлопьями. Как красиво. Романтично. До слёз. Правда, мне хочется разрыдаться.

Нет, глупый. Ты горяч, как вулкан. С тобой можно сгореть насмерть. Я становлюсь зависимой. Не могу управлять ни эмоциями, ни телом, ни своими действиями. Как будто нахожусь под гипнозом. Волкан — колдун. Всё ясно!

— Нет, — мямлю жалобным тоном. Подбородок свело.

— Тогда почему дрожишь? Малышка, — он заправляет прядь моих волос за ухо, дарит обворожительную улыбку.

Потому… Потому что мне вдруг стало очень хорошо. С тобой.

Ну вот, я призналась. Хорошо, хоть не вслух.

Внезапно мужчина взял меня за подбородок, потянул на себя. Я опустила ресницы в ожидании желанного десерта…

Ещё чуть-чуть. Я получу их. Его восхитительные, как перчик, горячие губы! Но сладкий миг, к сожалению, так и остался в грёзах. Чёрт! В кармане пальто Волкана запиликал мобильный.

Вот так всегда! Ставлю тысячу, что это Ирина — «консультантка магазина», блин.

Я дернулась, но Волкан сжал меня сильней. Его намерения были настойчивыми, а губы — пухлыми, влажными, пылающими. Он чуть-чуть коснулся меня. Едва-едва ощутимо. Но телефон все трезвонил и трезвонил. Я почувствовала привкус желчи на языке.

Больше было не до поцелуев. Перед мысленным взором вспыхнула наглая физиономия Ирочки.

— Ответь, — дернулась назад. — Вдруг что-то срочное.

Недовольно выдохнув, он достал телефон из кармана. Я увидела надпись на экране: «Ира».

Как я и думала. На этом обнимашки закончились.

— Спокойной ночи, — холодно отрезала я. Дёрнув за ручку дверь подъезда, я забежала внутрь здания и позади себя услышала, как Волкан яростно выругался. Даже ударил чем-то по перилам. На душе стало грустно. И пусто. Нет, ничего у нас с ним не выйдет.

Прошло ещё несколько дней. Вчера я наконец-то сдала зачет по маркетингу на отлично. Дышать стало немного легче. Одной проблемой меньше. Ещё бы вытерпеть полгода — и ура! Свобода! Никаких сессий, зачётов, преподавателей. Начинается взрослая жизнь. Конечно, я пока ещё не решила, куда именно устроюсь на работу. Скорей всего, если всё сложится удачно, то я продолжу бизнес отца. Немного разгребусь с учёбой, закрою долги и забегу к папочке в офис. Сейчас некогда. Он опять попросил меня помочь по работе, в том числе навести порядок в его кабинете и на складе. Обычно отец не дергал меня во время сессии, но сейчас прям уж очень часто намекал, что мне нужно выйти на работу, хотя бы на часок. Я-то знала, зачем он это делает! Всё надеется свести меня с проклятым монстром. Я его раскусила.

Хоть я не видела Волка несколько дней, но всё равно ощущала его присутствие. Я была уверена, что гад опять за мной следит.

Сегодня в институте у нас запланирована групповая фотосессия для общего альбома. Учиться осталось недолго. Всего лишь семестр. Но мы с девчонками подумали и решили сделать фотосессию заранее. Потом будет не до того. Выпускники разъедутся кто куда. А пока есть время и все в сборе, почему бы и нет?

В честь этого дня я нарядилась. Уложила волосы пышными волнами, сделала яркий макияж, надела любимое вязаное платье в стиле «колокольчик», чуть ниже колен, цвета тёмной вишни, и сапожки на среднем каблучке. Губы накрасила лёгкой розовой помадой, по щекам махнула кисточкой с румяна. Отлично! Что-то давно я так себя не украшала. Совсем замоталась с учёбой и работой. Для столь важного случая я использовала особый тайничок на чёрный день — пару раз брызнула область запястий и шею «Шанелькой».

Когда я собиралась и прихорашивалась, на кухне работал телевизор. Моё внимание привлёк экстренный выпуск новостей. На автомате я подошла ближе к телевизору, сделала звук громче и… побледнела. На экране я увидела знакомое лицо. Мужчину. Сначала я не могла вспомнить, где я его видела, а потом прозрела. Таксист. Чур его! Это был тот самый таксист, которого отметелил Волкан. Двое мужчин в форме вели его под руки в наручниках в зал суда, а диктор тараторила:

«Минувшим вечером был пойман особо опасный преступник, который под видом таксиста увозил молодых девушек к себе на дачу и там совершал над ними акты насилия. В настоящий момент две его жертвы находятся в тяжёлом состоянии в больнице, а третью уже сутки ищут в лесу отряды быстрого реагирования…»

Я не дослушала ведущую. В ушах засвистело. Я просто осела на стул тяжелым мешком и нервно всхлипнула, закрыв рот ладошками. Господи, это реальность? Это правда происходит со мной? Как же так? Как только его допустили к работе в такси? В тот день я просто позвонила по объявлению, которое увидела на столбе возле кафе. В той компании, проверенной, в которой я обычно заказывала машины, на тот момент все автомобили были заняты. Ждать не хотелось.

Зря я переживала за этого ублюдка. Волкан ему мало врезал. У него и правда рожа на вид бандитская. А ещё он неприятно долго сверлил меня глазами в зеркале дальнего вида. А когда решил якобы заступиться, лживо играл. С ума сойти! Неужели у Волкана чуйка на подонков? Ведёт себя как мой личный ангел-хранитель. Это ведь надо такое. Я не верю в магию и пришельцев, а также в то, что случайности не случайны. Но как объяснить данный случай? Поразительно. Я в полном замешательстве. Даже холодной воды залпом выпила, в которую капнула несколько капель валерьянки. Без комментариев. У меня нет слов. Если бы… я оказалась на месте тех девушек? О, папочка!



Немного успокоившись, довольная своей внешностью, прихватив сумку, я вышла на улицу.

А что, если бы Волк увидел меня такой? Другой… Как бы отреагировал? Честно, я как будто нарядилась так именно для него, а не для альбома. Чтобы увидел. Чтобы начал бегать ещё больше, истекая слюной, чтобы бесился от злости, что я не его, а он выбрал не ту. Я вертела бы перед ним хвостом. И не обращала внимания. Да, это была бы месть. М-м-м, сладкая, вкусная, справедливая месть! За ту цаплю крашеную, Ирку!

Ага, а ещё я накаркала своими мыслями. Очередную беду.

Покинув квартиру, я направилась в сторону остановки. Погода сегодня чудесная. Да, хоть и мороз, но солнышко светит. Даже немного греет. Снег на тротуаре растаял. Я даже шапку не стала надевать. Не холодно. Комфортно. Дышится так легко и блаженно. Отличное настроение! Прохожие мужчины дарят мне свои улыбки, некоторые оглядываются вслед. А я лечу себе вперёд как бабочка. Потому что жизнь прекрасна. На душе светит солнце, на сердце птички поют. Такое чувство, что скоро весна. Щас прям! Зима только начинается. Декабрь же. Сегодняшний день — ну просто какое-то исключение.

Я прошла всего лишь половину пути до остановки, как вдруг услышала резкий визг шин рядом со мной. Только не это!

Мороз накрыл с головой. Выдохи застряли в горле. Сердце забилось быстрей. Ненавижу эти телесные проявления! Я ойкнула, подпрыгнув от страха.

— Ники! Какая встреча! Запрыгивай.

ОН. Ну как же доста-а-а-ал! Да он из-под земли мёртвого поднимет!

Как всё просто. Как обычно. Пора бы привыкнуть к выходкам мажористого хама.

«Запрыгивай! Патамушта я так сказал. А на твоё мнение плевать. Как только в твоей жизни появился я, у тебя больше его нет».

Я деловито фыркнула. Развернулась и зацокала каблучками по асфальту дальше, будто он всего лишь мираж. Волкан снова посигналил. Сбавил скорость до минимума, подстраиваясь под мой шаг.

— Ну чего прицепился?! Не поеду я с тобой! — гавкнула, не оборачиваясь, быстро-быстро передвигая ногами. — Ирочку свою вози.

Лучше бы я просто молчала. Теперь точно не отвяжется.

Волк зарычал. Несколько раз хорошенько вмазал кулаками по рулю. Выругался сквозь плотно сжатые челюсти. А я продолжала идти вперёд, гордо вздёрнув голову к небу. Расправила плечи, осанка как у королевы. Да, я по-прежнему в китайском пуховике за восемь тысяч рублей, но меня это не огорчает.

Волкан ещё раз посигналил. Прохожие начали останавливаться и оборачиваться, глядя на нас, наблюдая за увлекательным шоу. Его бронированный слон ну точно не вписывался в стиль нашего района. Здесь проживали обычные работяги. Средний класс. И тут вдруг царь жизни! Явился не запылился поглазеть на холопов на своей лощёной «колеснице».

Я шла и краснела. Потому что за машиной Волкана уже начала образовываться пробка. Кто-то посигналил ему сзади. Я хохотнула, перебросив с левого плеча на спину копну вьющихся прядей и продолжила делать вид, что мне пофиг.

— Ника! Садись в машину! — Волк начинал отрадно нервничать.

— Не-а, — игриво цыкнула, пытаясь сдержать улыбку.

— Баран, что ли? Ну-ка поезжай вперёд!

— Чего встали там?

— Неужели авария?

— Мажор вроде какой-то! Решил повыделываться!

О-о-о, позади уже раздался целый оркестр недовольных. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не поддаться искушению. Надо было спасать бедных людей, застрявших в пробке. Нет, не так. Да, я хотела сесть в машину к арабу. Но это было бы неправильно. У него уже есть девушка. Хватит ему одной. Понимаю, что у них там в Эмиратах разрешены гаремы, но я не такая. Не сумасшедшая! Чтобы делить с кем-то одну любовь на двоих. А то и на троих. Ха!

— Ника, если ты сейчас же не сядешь в тачку, я тебя силой сюда затащу! — он уже конкретно злился. Ударил по сигналу кулачищами. Прохожих-зевак становилось всё больше и больше. Кто-то даже камеру на телефоне включил, собирая качественный контент для ютуба, для канала с приколами.

— Отстань, Волкан, я не хочу. Я ведь сказала, — ускорила шаг, мужчина чуть поддал газку. Он не собирается сдаваться! И ему плевать, что кто-то уже, наверное, вызвал гаишников. Пробка образовалась приличная. У него совершенно нет ни совести, ни тормозов!

Возле остановки я увидела подъехавший автобус. Ускорилась. Побежала. Успела! По ступенькам поднялась в салон. Выдохнула. Села на свободное место у окна, немного расслабилась.

Как он надоел. Вот ведь баран упёртый! Долго ещё собирается меня преследовать?

Двери автобуса захлопнулись. Бас тронулся с места. Я прижалась лбом к стеклу, как вдруг увидела мчащийся ад на колёсах. На приличной скорости автомобиль Волкана обогнал автобус. Резкое торможение! Вскрикнув, я улетела вперед и едва не ударилась лбом о переднее кресло. Дикарь чокнутый!



— Ты ненормальный! Псих! Совсем охренел! — заорал водитель, приоткрыв окно, и пригрозил кулаком виновнику едва не случившегося ДТП.

Это уже перебор. Страшно, без шуток.

— Что там происходит?

— Что случилось?

— Авария?

Народ в салоне запаниковал, заметался из стороны в сторону.

— Ника! Выходи!

Я шарахнулась назад, когда увидела Волкана. На своих двух. На дороге. Он подошел к автобусу и яростно постучал кулаком по стеклу. Там, где сидела я. Серьезный такой, опасный на вид. Полный решимости получить своё. Сегодня «владыка песков» вырядился в кашемировое пальто с лисьим мехом. Без шапки-ушанки. Чёрные, как смоль, волосы блестели сияющим шёлком на солнце. Брови нахмурены. В глазах мечется торнадо из огня. Ну как обычно. А кожа? Как раскалённая бронза.

— Убирай свой сарай! Мне ехать надо! Я сейчас ментов вызову!

— Вызывай кого хочешь, — практически спокойным, но твердым тоном. — Пока Ника ко мне не выйдет, я ни на миллиметр с места не двинусь.

— Безобразие!

— Звоните уже в полицию!

— Где эта Ника? Выйди ты уже к нему! Утихомирь своего мачо!

Боже! Я хоть один день смогу пожить нормально? Без приключений и литров валерьянки перед сном?

Волк стоит на дороге. Возомнил себя железным терминатором, скрестив руки на груди. Это опасно. И движение заблокировал. Сумасшедший! Я поняла, что так не может дальше продолжаться. Опять он выиграл. У этого дьявола просто железная гордость и нервы! Я не выдержала. Прошмыгнув через толпу орущих пассажиров, выскочила на воздух. Подбежала к машине преследователя, сама распахнула дверь «Хаммера» и села внутрь на переднее сидение, заняв место пассажира, после чего гневно хлопнула дверью.

Мужчина быстро юркнул внутрь «Хаммера». Пристегнул ремнём безопасности сначала меня, потом себя.

— Ну, доволен? — запыхалась. Смотрю перед собой в лобовое стекло, не хочу видеть триумф в глазах мажора.

— Очень, — хам расплылся в наглой ухмылке. — Куда теперь? В ресторан? В отель? На край света?

— В универ, — зашипела, сжав кулаки до белизны в суставах.

Какой ещё отель? Звучит пугающе. Ни. За. Что.

Пытается насильно сделать из меня шкурку.

Мысли блокируются шокирующим предложением:

— Ты шикарно выглядишь. Очень.

Сердце в груди сделало тройной кульбит.

Мама! Только не смотри на него! Не смотри! Гад тебя погубит. Один взгляд… и ты — воспоминание.

— От тебя приятно пахнет.

Рывок. Он наклонился очень близко. Втянул ноздрями запах моих волос и духов. К чёрту! Я почти умерла от лавины эмоций.

— П-поворот не прозевай, — отстранилась подальше, к окну.

— Может, всё-таки проведём этот день вместе?

— У меня важное мероприятие в институте, — говорить тяжело. Во рту сухо. Сердце колотится под рёбрами, как после марафона. — Исключено.

— Для кого ты так красиво оделась?

— Для фотосессии.

Что за допрос? Наглость не знает границ.

— О-о-о, пришлешь мне несколько своих фото? Или нет! Я сделаю их прямо сейчас.

Чёрт! Что он творит?

Я не успела огрызнуться, тем более отвернуться. Он был как долбанный метеор!

Раз — и в его руках телефон. Два — он направил на меня камеру. Три — щелчок, и фото готовы.

— Отлично. Теперь постоянно буду тебя фотографировать, — довольный, он убрал телефон в карман.

Нет, нет, нет! Сумасшедший дом какой-то!

Я не выдержу больше ни минуты такой жизни. Как в дурдоме.

Правда. Он спятил. Его поведение — чистой воды перебор.

— Ты маньяк. Отстань уже от меня! Я сказала, что я против!

— Ника! Ты доигралась! Помнишь, о чём мы говорили?

— Что?

— Еще раз меня так назовёшь — я тебя отшлёпаю!

Мой желудок выкрутился наизнанку. Волкан свернул направо, остановился на парковке напротив учебного заведения.

— Чего ты добиваешься? Почему я? Я ведь тебе не нравлюсь! С самой первой встречи! Ты меня унизил! Даже не спросив, как меня зовут! Я показалась тебе уродиной?

Эмоции прут. Я трясусь.

Накипело. Не понимаю, что между нами происходит? И почему он преследует меня, а встречается с другой? Что за характерец?

Его как будто переклинивает. Может, он робот? И его операционная система периодически даёт сбой? То добрый и милый, как пушистый зайчик, то как сам Сатана, злой и безбашенный. Не понимаю. Серьёзно. Какой сложный характер.

Он отстегивает ремень безопасности, поддаётся вперёд и… хватает меня за затылок, тянет на себя. Божечки! Сейчас он меня поцелует… Я вся сжимаюсь. Зажмуриваюсь. Сердце пропускает удары. Я мысленно верещу и топаю ногами. А он… он замирает в миллиметре от моих губ. От него пахнет мятой. И кофе. Как блаженно. Сильная мужская рука со всей силы сжимает волосы в крепкий кулак. Своей хваткой он показывает мне всю свою силу, всё своё превосходство, власть, твёрдость своих мотивов и обжигает мои губы горячим дыханием. Но не целует. А лишь дразнит. И шепчет неоспоримые намерения в мой приоткрытый от шока рот, потираясь носом о губы:

— Я. Просто. Тебя хочу.

Я превратилась в камень. Волк застал меня врасплох. И звука не могу выдать. Смотрю на него, ресницами хлопаю, пытаясь подобрать слова, а он триумфально лыбится. Какие белоснежные и красивые у него зубы. Идеальные. Завораживает.

Наконец я оживаю, открываю рот, чеканю:

— Лестью меня не возьмешь, дружочек. Мне нужен мужчина верный и однолюб.

«И не такой психованный», — добавила самой себе.

— Ты слишком вспыльчивый.

Стараюсь говорить чётко, без паники, чтобы доказать гаду, что я его не боюсь. А он не король мира, у которого по щелчку пальцев, как по волшебству, исполняются все его прихоти.

— Тебя правда смущает то, что мы с тобой родились в разных странах и владеем разными языками? — хмыкает. — Это глупо.

— Это предосторожность. Есть причина. Озвучивать не стану. Почему среди тысячи других, более привлекательных девушек, ты решил доставать именно меня? Помнишь, как началось наше знакомство? С абсолютной ненависти. Неряхой меня обозвал, а теперь вот прохода не даёшь, как будто и правда заболел. Может, на самом деле просто хочешь отомстить?

Волк отклонился назад, на спинку кресла, расправил плечи, хрипло выдохнул:

— Да, когда я накричал на тебя из-за чашки, тогда я ещё как следует тебя не разглядел. А когда отшлёпал, честно, запал. Помешался. Сдурел. И захотел. Мне понравилось, что в тебе тоже есть немного перчика, пупсик. Давай встречаться?

Выдал так. Сразу! В лоб.

Когда матушка-природа раздавала людям совесть, Волкану досталось меньше всего. Он хоть понимает, что мы знакомы всего несколько недель? Какой «встречаться»? Чур его!

Уф. Скрещиваю пальцы на коленях и думаю, как бы так помягче ответить, чтобы не спровоцировать ядерную войну. Если откажу — мало не покажется. Не выпустит из своего «динозавра». Увезёт в какую-нибудь глушь и возьмёт своё. Такие парни не шутят. Если хотят — получают.

Глубокий вдох, набираюсь смелости.

— В общем, — короткая пауза, — нет. Я не думаю, что мы поладим. До первой ссоры, которая, вероятно, разразится через час после моего ответа «да». К тому же, ты уже занят. Ириной.

Хрясь!

Я вздрогнула. Сердце подпрыгнуло до самой глотки и задергалось там, как будто в последний раз. Ну вот. Моё слово — как искра. До вселенского пожара.

Зарычав, Волкан со всей дури вмазал кулаками по рулю. Задышал. Часто, быстро, рвано. Открытым ртом, буркнув в ответ:

— Я буду и дальше встречаться с Ириной. Пока ты не станешь моей! Поняла!

Ах-ха-ха!

— Что за глупый аргумент, — из горла вырвался бурный смешок.

Да, смешно сказал. Бред какой-то. А-а-а-а, типа, чтобы я ревновала.

Всё, мальчик, свободен! Разговор окончен. Ты невыносим. Ещё и высокомерен донельзя. С чего это ты взял, что я буду ревновать? Умирать от неразделённой любви? Ой! Не могу прям! Вот он артист! Теперь точно не буду. Или просто растерялся и, не зная, что придумать, сморозил глупость?

Мысли оборвались рингтоном мобильного. Вытащив из сумочки новенький аппарат, я посмотрела на дисплей. Натали трезвонит. Подруги уже заждались. Точно! Я ведь опаздываю на мероприятие.

— Ну о’кей, — клацнув ремнём безопасности, я потянулась к дверной ручке. — Вот и встречайся, сколько влезет. Ещё хуже делаешь. Не понимаешь? Чеканю по слогам: я никогда не стану твоей. Ты отвратителен. Ты хам, дебошир, бабник! А я хорошая девочка. Я жду принца из сказки, а не черта из ада. Пока! Если продолжишь ездить за мной, как полный придурок, я сама вызову полицию. Или вообще уеду из города! Так что ты меня не найдёшь.

Открыла дверь и вылетела к чёртовой матери на улицу. Со всех ног бросилась прочь, от греха подальше.

Мама. Поверить не могу, что я… сказала это вслух. Тормоза отказали. Как и инстинкт самосохранения. Теперь злыдень будет мне мстить. Сто процентов. За его униженное королевское «я» приготовит мне самую страшную в мире пытку, на которую только хватит фантазии. О, нет, не пытку. А порку.



Так, надо выдохнуть и успокоиться. Когда я шла, а точнее бежала к институту, то, наверное, раз десять оглянулась. Думала, Волкан меня так просто не отпустит. Догонит. И опять врежет по попе. Странно, что мои предположения не подтвердились. Никакого преследования. Пронесло.

Пальцы на руках дрожали. Сердце никак не расслаблялось в груди. Я не могла сделать полноценный вдох. Надо успокоиться.

Когда я поднялась по ступенькам учебного заведения, возле входа меня встретила Наташа. Нет, не одна. Что? С Женькой?

— Наконец-то, где ты там застряла? — Ната выглядела недовольной. Чмокнула меня в щеку, прищурив веки.

— Да в пробку попала. Прости.

— А, ясно, — кивнула.

Я перевела взгляд на брата Наты и мило улыбнулась:

— Привет, Женя.

— Выглядишь бледной. Всё хорошо? — взволновано спросил парень и протянул мне руку, чтобы поздороваться. — Привет.

— А ты что здесь делаешь? — я осторожно вложила свою до сих пор дрожащую ладонь в его руку. Тёплая и мягкая. На размер меньше, чем у Волка. Не смуглая. Ближе к моему оттенку кожи. Прикасаться к парню приятно. Но не до фейерверков в глазах. Их нет совершенно. Кожу не обжигает, как керосином, даже при секундном контакте, как это у нас бывает с НИМ. Нет тех сумасшедших эмоций. Не понимаю! Плохо это или хорошо? Знаю лишь одно. Это правильно. Я всё делаю правильно. Женя. Вот то, кто мне нужен. Чтобы забыться.

Странно. К чему вдруг эти глупые мысли? Слишком много думаю о том, о чём не следует. Захламляю голову тем, что не нужно. Мусором. Итог — бурные головные боли по ночам и бессонница.

— Как у тебя дела? — продолжил диалог улыбающийся брат моей подруги.

— Да вроде ничего, — пожала плечами.

А про себя подумала: «Ужасно-о-о!»

— Что ты здесь делаешь?

— Я решил помочь Нате с фотосессией.

— Точно. Ты же в этом всё-таки разбираешься, — я продолжала улыбаться. Более того, я всё еще держала Женю за руку. Смотрела ему в глаза. Он отвечал взаимностью, полностью копируя мою мимику. Как вдруг по спине пополз неприятный холодок.

Неверно, ключевой мотив тут был не помощь сестре, а желание произвести на меня впечатление. Повод просто встретиться и познакомиться поближе. Думаю, Ната передала моё послание брату ещё тогда, в «Шоколаднице», а тот принялся действовать.

— Может, бахнем по кофейку после фотосессии?

— А почему бы и нет? — я снова пожала плечами, улыбнувшись ещё шире.

Так хоть отвлекусь и расслаблюсь. Всю душу мне опять из груди выдрал, чёрт проклятый! Никак не отпускает.

— Ребята, идём. Потом глазки будете друг другу строить. Опаздываем, — Наташа сердито махнула перед нашими лицами наручными часами на запястье.

— Идём, — я отпустила руку блондина и зашагала следом за старостой нашей группы.

Всё было бы круто, инцидент с демоном в машине практически оттеснился на второй план, вот только если бы не одно «но»…

Мою спину насквозь со вселенской ненавистью проткнул привычный ядовитый взгляд, который едва не вышиб почву из-под моих ног. Заметил, значит. В компании другого мальчика. А пофиг вообще! Да кто он такой, чтобы меня контролировать? Я не его безвольная зверушка. И точка.

Фотосессия прошла просто замечательно. А после мы с Женей уединились в ближайшей кофейне и мило пообщались по душам.

Наташка убежала в библиотеку, так что мы остались одни.

Он рассказал, чем он занимается. А я рассказала, чем занимаюсь я и фирма моего отца. Женя был ростом выше меня на полголовы. Волосы — волнистые, светло-русые. Хотя нет, всё-таки ближе к оттенку «блондин». Скорее всего, у него мелирование. Тело крепкое, подтянутое. Одежда моднявая. Нет, он не качок, но форму держит, как и положено пользующейся спросом звезде. Глаза яркие, голубые такие. Неземные, что ли. Ну прям ангел.

Полная противоположность моему персональному наказанию.

— Итак, Жень, как у тебя дела в творческой сфере? — поинтересовалась я, захлопав глазками, и потянула из трубочки капучино, игриво качнув ножкой под столом.

О, что это? Я кокетничаю. Само собой как-то получается. И постоянно рыскаю взглядом по сторонам в поисках высокой фигуры, облаченной во всё черное, с мехом на плечах.

Это всё. Это уже болезнь.

Дурацкий, дурацкий Волкан! Отцепись уже от меня! Что же ты в мыслях, как пиявка, засел? Отста-а-а-ань, окаянный!

— Всё супер. Мне прислали приглашение на фотосессию в Париж. На неделю высокой моды.

— Вау, так здорово. Поздравляю!

— Спасибо, — кивнул парень, отпив из чашки свой эспрессо.

О-о, эспрессо. Прям как тогда…

Боже, Ники! Ты невыносима. Куда не глянь, о чём не подумай, куда не плюнь — только ОН. ОН. ОН. Сплошные ассоциации. Нет же. Просто непонятная болезнь. Мозга.

— Кстати, ты очень фотогеничная, — голубые глаза блеснули озорным блеском. — Как насчёт совместной фотосессии? Индивидуальной. В моей мастерской. С моими стилистами.

Да, конечно. И я опять вспомнила о том, как Волк сделал несколько фото сегодня в машине. Разрешение? Не, не слышал.

Я чуть пролила себе на запястье напиток. Обожглась.

Опять. У меня дежавю!

— Осторожно! — Женя перехватил мою руку, сжал. — Ошпарилась?

— Пустяки, — отмахнулась.

Всё равно тот участок кожи больше ничего не чувствует. После инцидента с гадким арабом.

— Звучит очень интересно, — вытерла руку салфеткой. — Я обязательно подумаю.

— Или просто давай я тебя пощёлкаю. Я тоже увлекаюсь фотографиями.

Слышал бы это его «пощёлкаю» Волкан, уже бы и живого места на пареньке не оставил. Я с силой прикусила язык. Опять мысли полезли в ад!

— Конечно, как надумаю, обязательно тебе напишу.

— Может, завтра поужинаем? — он был весьма настойчивым.

Стоял напротив меня, пилил взглядом, пока я усердно растирала свою руку салфеткой. Потом взяла сумку, куртку и приготовилась к «высадке» из заведения.

— Да, было бы здорово. Обязательно увидимся снова.

Наверное, я отвечала на автомате. Чёртовы мысли никак не поддавались контролю здравого разума.

Почему так? Почему у девушек так бывает? Встречаешься с одним парнем, а думаешь о другом? Хочешь приказать чувствам угомониться, а сердцу принять ухажера получше — правильного, воспитанного, уравновешенного, на деле получается через одно место. Просто душа уже всё давно решила за мозг. Сражайся, бейся, ори и топай ногами, сколько влезет! Но чувствам не прикажешь. Несправедливо.

— Ты куда сейчас? — окликнул меня Евгений, когда мы вышли на улицу.

— К отцу на работу, — застегиваю пуговицы на пуховике.

— Может, тебя подвезти?

А почему бы и нет? Идея хорошая. Так быстрее друг к другу привыкнем.

— Да, можно, в принципе, — развожу руками в стороны.

Женя улыбнулся и повёл меня в сторону стоянки к припаркованному там «Лексусу» белого цвета. Удобно устроившись на сидении, я продолжила спрашивать парня о его работе: в каких он странах уже побывал и какие брендовые фирмы приглашали его на съемки.

С Женькой было хорошо. Спокойно, как с другом. К сожалению, ничего другого я не испытывала. Пока ещё не хотелось прижаться к нему всем телом и попробовать на вкус его губы.

Дух не захватывало от сильной энергии крепкого тела, чтоб до мурашек. Ладошки не потели от одного лишь взгляда в бездну пронзительных глаз. Не было ни одышки, ставшей уже хроническим явлением, ни красноты щёк. Непривычно. Чувствую себя не в своей тарелке. Уж чересчур спокойно, что ли. Я так не привыкла. Наверное, нам с Женькой надо почаще видеться. Все остальные «мелочи» придут сами собой. Слюбится, стерпится. Притремся друг к другу, делов-то.

Попрощавшись с братом подруги, я потопала к главному входу здания компании «Витраж». Как же не хотелось идти в контору! Нет, я очень любила помогать отцу, мне нравилось чувствовать себя частью семьи, частью его дела. Но я не хотела увидеть там ЕГО. К счастью, офис был закрыт на ключ. Внутри — тишина. Отворив дверь, я сняла верхнюю одежду, надела на себя передник и приступила к работе. Отец просил навести порядок у него в кабинете. О’кей! Приступим.

Я перебрала кое-какие бумаги, разложила всё по папочкам и по полочкам, вытерла пыль, полила цветы, подмела, перемыла все чашки. Как следует! Драила одну по три раза, наверное. До идеального блеска. Чтобы потом никаких мне «ты» не выслушивать. Пусть только попробует, индюк.

Всю грязную работу по дому, и не только, я обычно выполняла под музыку, заткнув уши наушниками. Пела, даже пританцовывала, чтобы не было скучно. Закончив с уборкой, я вышла из кабинета и направилась в комнату для совещаний, чтобы и там навести марафет. Пританцовывая, вошла внутрь. И… резко схватилась за сердце. За овальным столом из тёмного дерева, подперев подбородок кулаком, скучающе сидел Волкан. Сидел и пялился на меня своим фирменным волчьим «я-тебя-сожру», как будто раздевал. Как будто я уже голая перед ним стояла. На коленях. А он хотел сзади пристроиться и…

Он ухмыльнулся. С усмешкой похлопал в ладоши, изображая овации после весёлого представления с тряпками и шваброй. Мне ничего больше не оставалось, как сначала побледнеть, а затем вспыхнуть всеми оттенками красного.

Он видел. Неужели говнюк видел, как я танцую? Подкрался и подсмотрел в щель в комнате?

Настало время выплюнуть парочку ласковых комплиментов в ответ. Сжав кулаки до хруста, набрав побольше воздуха в легкие, я уже открыла рот, но… позади раздались торопливые шаги.

Цокот. Каблуков.

Каждая прожитая минута сегодняшнего дня шокировала меня всё больше и больше. В зал влетела запыхавшаяся Ирина собственной персоной. В той самой норковой шубе, что хотел подарить мне Волкан.

— Волк, почему ты не отвечаешь на звонки? Я переживаю.

Какая наглость! Как она посмела сюда явиться? Без стука, спроса, тем более без приглашения. Овца.

Что? Волк? Ещё и так нагло, без официоза называет. Потаскуха.

Она вела себя как королева. Она! Обычная продавщица. Поймала Золушка хрустальную туфельку, называется.

Нагло ввалившись в комнату, прямо на моих глазах Ирина уселась Волкану на колени, обвила шею мужчины обеими руками. И прильнула к ней губами, втягивая аромат парфюма. Волкан сидел, как настоящий царь на троне. С каменным выражением лица и пеплом на дне своих смоляных, хищных глаз.

Электричество побежало по нервам. Сверху вниз. Ударило в голову, аж челюсти невольно застучали друг о друга да кулаки зачесались. Врезать. Кому-нибудь из них. А лучше — по очереди. Каждому.

Ага! Месть, значит? За Женю?

Война, Волкан? Да? Война?!

Что ж. Война так война. Сам напросился.

Я догадывалась, что он вызвал крашеную курицу сюда специально. Чтобы меня позлить. И, конечно же, заставить ревновать. Думал, я теперь каждую ночь буду плакать в подушку и умирать от каждого его вздоха не в мой адрес? А вот хрен там!

Я буду веселиться, отрываться на всю катушку и докажу, что жизнь прекрасна и без него. Он не пуп земли. Отнюдь. Пусть поймет наконец, что не все продается и подчиняется власти, деньгам, хотелкам мажоров.

Я сжала руки в кулаки с такой силой, что едва не сломала ногти снова. Развернулась на каблуках, швырнула тряпки в ведро и выскочила вон из кабинета, как следует шмякнув дверью.

Быстро набросила пуховик на плечи, вытащила телефон из сумки, на ходу набрала номер Наты. Спустя три гудка подруга ответила.

— Насчёт вечеринки, я согласна. Устроим девичник. Никаких козл… мужиков. Сегодня. В клубе «Антураж».



Волкан

— Здравствуй, Волкан. Ты занят сейчас? — салон «Хаммера» наполнился знакомым голосом. Олег Петрович. Его голос звучит несколько взволновано.

— Да, немного. У меня скоро встреча, — я перевёл вызов на громкую связь и притормозил на светофоре, пропуская суетящихся пешеходов.

— А ты не мог бы Нику возле офиса подобрать? Говорил ей, не ходи одна по темноте, а она не послушала и пошла. Я там документы важные забыл, она как обычно побежала выручать. Ох уж этот ребенок! Неуправляемый. А мне долго ехать, не успею… С другого конца города.

Чёрт!

— Уже еду, — бросил трубку. Дал по газам, резко развернулся влево. Ерунда, что правила нарушил, здесь сплошная. У меня ЧП. Не обеднею от одного штрафа. От этой новости меня переклинило. Как провод, который замкнуло в щитке. Я перед глазами больше ничего не видел. Лишь красивое лицо зеленоглазой ведьмы, от образа которого я, как бес, дурел.

Всё стало неважным. Всё потеряло значение. Да плевать на эту встречу! Нику надо спасать. Тяжело как-то на душе. Страшно за неё. И темень такая за окном… Вот глупая! Чего в ночь одна попёрлась? Оно ей надо?

Я как накаркал, а может, интуиция вовремя забила тревогу и не ошиблась. Ника шла по тротуару одна-одинешенька и дрожала — замёрзла. Но сесть в тачку напрочь отказалась. Ух, какая! Гордячка! Высокомерная королева! Лучше замёрзну, попаду в беду, наткнувшись на пьяную шушеру, но зато гордыней своей перед всеми похвастаюсь. Что она пытается доказать? Что не всё в этом мире продаётся-покупается? Думает, мол, купить хочу? А как иначе? Вот как мне быть, если денег вагон? Я что, шубу не могу красивой девочке просто так, вместо комплимента, подарить? Я ж не жлоб какой. Люблю делать подарки. И всё. Так, как могу и умею. Конечно, над словами да интонацией не мешало бы поработать. Я стараюсь, но за пять минут люди не меняются. А если надо будет, то я это сделаю. Изменюсь. Ради неё. Потому что не смогу без нее жить. А когда человек чего-то очень сильно хочет, то для него нет ничего невозможного.

Отказала мне, засранка. Снова. И снова я осатанел. Практически руль с психу пополам разломал. Что же она со мной делает, ведьмочка такая?! Я ведь лопну сейчас. Или того хуже. Украду. Запихну силой в машину, увезу к себе на родину и принудительно сделаю своей. Потому что всегда привык получать то, на что глаз болит. А он уже не болит, а реально дёргается.

Как по сценарию, из-за угла вывалилась толпа недоносков. Вот тут-то меня торкнуло. Волосы встали дыбом. Внутренний волк завыл, зашкрябал когтистыми лапами. Доигралась, Ника! Сейчас ты у меня получишь! Хватит. Надоело. Что за детские забавы? Сказал — со мной идёшь. Значит, идёшь со мной! Или будем потом лечение кое-кому оплачивать. В данном случае банде алкоголиков, которую ты решила спровоцировать совершить преступление. Если о себе не думаешь, то о других подумай. Эгоистка.

Я хотел вытрясти из уродов весь их угар. Вместе с внутренностями. Кулаками отбить, как котлеты. И ноги вытереть о каждого «смельчака». Радует, что ребята оказались понятливыми. Один мой взгляд, сверкающий молниями, и их как ветром сдуло.

Больше всего на свете мне хотелось отстегать засранку по булкам. Но она была и без того напугана. Ещё и замёрзла. В своём убогом мешке за три рубля. Дурочка! Не могу на неё смотреть. У нас уборщицы в Эмиратах и то лучше одеваются. За шубой. Срочно! И пусть только пикнет. Я уже всё решил. Не волнуют её брыкания.

Затолкал в машину. Дверью со всего пылу хлопнул.

Как бы успокоиться? Как бы унять бесовщину внутри?

Секса хочу. Хочу в постели продолжить наши войны. О, да! Как же это вкусно звучит. Будем орать и воспитывать друг друга с таким залпом, что разбудим все этажи в моём доме. Пусть соседи завидуют. Я знаю, что Ника — как взрывчатка в постели. Характерные девушки в постели — настоящие львицы. Хочу! Хочу её! Так, что аж сдохнуть охота от собственной беспомощности. Я человек, который не знает слова «нет». Как же я сейчас мучаюсь. Страдаю. Рассыпаюсь на части. Потому что впервые в жизни. Не могу повлиять на ход событий. Не могу сделать её своей. Целиком и полностью.

Нахалка! Держите меня крепче! Свяжите цепями! От греха подальше. Шубу отвергла. За триста штук. Такого я не ожидал. Я в ступоре. Дерзкая паршивка! Ломает всю мою систему. Моё устойчивое мировоззрение о женщинах, что формировалось долгие годы. Так не бывает. Это сон.

Ну что ж, ничто не бесит женщин так, как ревность. В дело пошла Ирина. Пусть Никуля позлится. Я уверен, после наглых плевков и «тыков» мне в лицо она ещё пожалеет. Ничего-ничего. День, два — и Ника покорится. Поймёт, что, если не одумается, навсегда потеряет свой золотой билет в вечное счастье. Не пойму её, честно. Вон как Ирина пищит от восторга при виде шубы, чуть ли не кипятком писает, уже готова по щелчку пальцев встать передо мной на колени и ширинку расстегнуть. Хоть там, в магазине, рассчитавшись за щедрый дар на месте. Ники же носик морщит, пар из ушей выпускает. А мне нравится, как она злится! Она такая горячая… Да мы созданы друг для друга! Два кипящих кратера.

Вероника убежала прочь. Поймала такси у торгового центра и умчалась домой. Я ехал за Никой до самого дома. Прятался в тени, хотел убедиться, что она благополучно добралась домой. Ненавижу такси. Понабирают маньяков по объявлению частные фирмы. Сейчас в такси может работать кто угодно. Так, лучше не думать о плохом. Ника зашла в подъезд. Грустная такая… На сердце вдруг стало холодно. Немного больно. Как будто обидел её.

Я вообще-то её спас от хулиганов, а она и спасибо не сказала. Нагрубила, ножкой топнула, характер опять показала. Бесит.

Через пятнадцать минуть я вернулся обратно к торговому центру. Думал, сбросить пар по-быстрому, закипел ведь. Невыносимо. До боли в главном органе. В трусах всё зудит, рвётся и трещит по швам, как натянутые струны. Надо расслабиться. Выплеснуть гнев, иначе, клянусь, убью кого-нибудь случайно под давлением мужской жидкости, что давит уже не между ног, а на мозги.

Тем временем ко мне в тачку подсела Ирина. Заулыбалась, засияла, как полярная звезда. В новой шубе, разукрашенная, как матрёшка, «выкупанная» в духах. Ненавижу таких кукол. Как статуэтки. Ну те, сувенирные, с рынка. Точно матрёшки базарные. Краснощёкие, пухлогубые утки. Искусственные. Роботы.

Весь путь от бутиков к дому Ирина жужжала мне в оба уха. Я, наверное, слегка даже оглох. Когда мы доехали до места назначения, мне перехотелось. Упало всё в штанах от этого писклявого воя. Приглушив двигатель, я повернулся к девушке и сказал ей с привычным акцентом:

— Спасибо, Ирина, что составила мне компанию.

Она быстро вытащила из сумки салфетку, вытерла помаду на губах. Отстегнула ремень безопасности и, наклонившись, потянулась к моей ширинке красными наманикюренными ноготками.

Э, нет, дорогуша. Не сегодня. Лучше в кулак… Чем в рот шлюхе. Не могу. Не стоит ни на кого. Кроме… НЕЕ. Стоит так, аж по швам трещит! Её хочу. Вредину мою.

— Не стоит, Ир, — я выставил вперёд ладонь, оттолкнул девушку. — Иди домой. Я позвоню.

— А? — продавщица выпучила глаза.

— Иди. Ехать надо, — голос стал грознее.

— Ну ладно, — она пожала плечами, послала мне воздушный поцелуй и выскочила из тачки. Явно расстроенная и сбитая с толку.

Я пулей влетел в квартиру. Прямым ходом в душ. На ходу разделся, расшвырял одежду где попало. Р-р-р, как же член дико болит. Ноет. Пульсирует. Как кусок раскалённого свинца.

Я лишь один раз провел пальцами по стволу, сжал головку и… Вспышка! С дрожью, током по нервам. Почти потерял сознание. Упал спиной на стену. В глазах пятна, в горле вздохи застряли. Я Нику вижу. Вспоминаю, как шлепаю посреди улицы, и кончаю. Резкими, хаотичными выстрелами на плитку в ванной комнате. Так сильно, что едва не теряю сознание. Ноги сводит судорогой, стопы в разные стороны разъезжаются на поверхности мраморной ванны, и я оседаю задом на пол. Дышу часто, открытым ртом, со свистом. И начинаю лить на лицо холодную воду, чтобы прийти в себя.

Это невозможно. Так не бывает. Я безбашенный. Псих. Крышу от неё рвет капитально. С корнями срывает. Швыряет выше солнца. Мимолетный образ в голове дерзкой девчонки — грядет извержение вулкана.

Я всячески пытался добиться внимания Ники. Чего только не делал. И преследовал её, и морды бил тем гадам, кто рядом с ней ошивался, и подарки дорогие дарил. Зачем я разбил ей телефон?

Чтобы новый подарить. Просто так она бы не взяла.

Хитрый план. Я молодец. Я готов был ради неё на что угодно. Даже пробку организовал посреди дороги. Шантаж? Манипуляция? Верно. Хочу её. Не могу себя контролировать. Вот не знаю, что со мной. Заболел ею. Просто заболел. Как вирусом. От которого не существует лекарства. Вот и всё.

Иногда слова вырвались сами по себе. Я старался. Правда. Старался, как умел. Старался быть хорошим, галантным. Пока получалась полная ерунда. А она воспринимала мои попытки сделать её своей как насмешки. Я бесился. Ломал и крушил всё подряд. Разбил два своих телефона. Купил новые. Эмоции меня захлёстывали. Я не знал, как добиться мою девочку. Не слушала она меня, избегала. Тогда я заставил её ревновать. И я точно знал, что это сработает.

Да, я таскаю за собой Ирину как собачку, но лишь для дела. Чтобы засранка Ника ревновала. Иногда Ирина сама навязывается. Не в тему. Хочет ведь меня Ники не меньше, чем я её. Пусть поревнует. Пусть побесится. Так ещё больше захочет. Пусть поймёт, что сердце уже всё решило за разум.

Но вот и она… взяла с меня пример — воспользовалась моей тактикой. Не прошло и пяти минут после очередного нашего всплеска — битвы характеров, как я увидел Веронику с каким-то слизняком. Блондином. Улыбчивым, смазливым сопляком.

В моей душе шарахнул вселенский взрыв. Ну всё. Позвоню заранее в больницу, чтобы забронировали этому кренделю койко-место на месяц.



— Аллоха, девчонки-и-и! Какие вы классные! Красотки! Как я по вас соскучилась. Чмок, чмок, чмок!

— Ники! Привет, солнце!

Мы встретились у входа в шумный клуб «Антураж», обменялись любезностями и поцелуями. Ната, Соня, Марина и Дашка — наша банда.

— Выглядишь отпадно! Тебя не узнать прям… Макияж, причёска, секси-платье. Мечта любого мужика. Штабелями, небось, к ногам падают? Прохода не дают? — попыталась перекричать ритмичную музыку Соня, когда мы по узкому проходу проталкивались внутрь клуба. Оказавшись внутри яркого, мигающего радужными бликами помещения, я почти огрызнулась в ответ подруге.

— Вот не надо сегодня про мужиков. Козлы они. Самцы похотливые. Бегают за одной, а зажимаются по углам с другой, — я бросилась к барной стойке и приглушила рюмку водки.

Подруги рты пооткрывали.

— Ну ты даёшь! Случилась что-то? — взволновано спросила Ната.

— Всё зашибись, — от одного глотка «горючего» язык уже начал заплетаться. Я даже в ладоши хлопнула от азарта. — Айда танцевать! Сегодня — никаких проблем! Только мы, водка, веселуха!

Я не ожидала, что так быстро опьянею. Плохая «я» внутри меня решила на день продать душу дьяволу. Не знаю, с чем это связано? ПМС? Или злость на Волкана? В любом случае я просто сорвалась. Не хотела. Так вышло. Сама от себя не ожидала. Неужели из-за мести ему? Я бы с Женькой с удовольствием замутила, хоть прямо сейчас, но он уехал на несколько дней. А мне захотелось расслабиться и забыться.

Сегодня запрет на образ «хорошей девочки»! Я надела облегающее красное платье чуть выше колен. Волосы распустила, накрутила пышными волнами на плойку. На ногах — модные ботфорты из замши на каблуке. Лицо украшает броский макияж. Один раз можно. Побыть плохой горячей штучкой. Ничего ведь не случится? Со мной рядом девчонки. А в сумке лежит перцовый баллончик. Однако я себя недооценила. Так как я не пью от слова «совсем», то я быстро потеряла счёт времени, опьянела, растворилась в забвении, забылась, пропала. Всё стало неважным. Тело расслабленно, в душе — штормит. Так хорошо, весело, ярко на душе. И почему я так редко посещаю клубы? Как бальзам на душу. Время ведь идёт, а молодость не вечна.

Рассмеявшись, после четвертой рюмки я пустилась в пляс с такими же подвыпившими девчонками. Народу сегодня была уйма. Не протолкнуться к танцполу, на котором уже вовсю отрабатывали девушки в блестящих шмотках, а диджей-заводила крутил «пластинки» на своей «шарманке».

Я изгибалась, как лоза, под зажигательную музыку, мужчины сверлили меня жадными взглядами, некоторые из них обступили меня со всех сторон, отделив от девчонок. К горлу подступила тошнота. Пошатываясь, я вернулась к барной стойке. Уселась напротив бармена и непроизвольно начала молоть языком то, что накипело, как батюшке в церкви.

— Ко мне лезет, а с Ирочкой в с-свободную минуту на телефоне в-висит, шушукается. Что за?.. Ну точно б-бабник. Я видела, как на телефоне м-мелькает её имя. Подлец! — картавила, будто во сне, еле-еле управляя языком.

Я рассказывала эту дичь бармену. А он лишь хмыкал, делая вид, что внимательно меня слушает, и продолжал натирать стаканы.

— Всё надоело! — треснула рюмкой по столу. — Надо искать ему з-замену. Найду нормального а-адекватного парня, забуду этого п-проклятого демонюгу.

Рюмка за рюмкой. Стопка за стопкой. Стакан за стаканом.

Перед глазами мелькает ухмыляющееся лицо Волкана, а рядом сучка Ирочка, которая вешается на него, как пальто на вешалку. Обнимает своими костлявыми руками с красными наманикюренными пальцами и хохочет. Я глушила эти горькие мысли то мартини, то водкой, то ещё бог весть чем. Я полностью потеряла над собой контроль, будто провалилась в другой мир. Было очень трудно остановиться. Поздно. Яд уже в крови. Теперь он мной управляет, а не здравый смысл.

Психанув, я залезла на стол в коротком платье. Сбросила сапоги и начала отплясывать голыми пятками на барной стойке под свист и аплодисменты толпы. Просто жесть! Если бы Волкан увидел это зрелище, он бы меня убил? Наверное. Да блин, почему я опять думаю о гаде? Пусть чешет на все четыре стороны. Хочу, чтобы у меня на него развилась амнезия.

Я быстро выдохлась. Пошатнулась, едва не упала со стола в ликующую толпу, но меня кто-то вовремя подхватил на руки:

— Осторожней, красивая. Я тебя держу.

Мотнув головой, я попыталась сфокусировать зрение на объекте. Видела я размыто, но поняла, что передо мной симпатичный незнакомец. В джинсах и футболке. Брюнет. Высокий, но худощавый. Со щетиной на подбородке. Он улыбается, в его серых, как туман, глазах играют задорные огоньки.

— Садись, — мужчина посадил меня на стул у стойки и сам рядом присел. — Рассказывай, как делишки? Как тебя зовут?

— Н-Ника.

— Очень вкусное имя. А меня Серёга. За знакомство, давай!

Он поставил передо мной мартини, а перед собой рюмку с коньяком. Выдохнув, опрокинул её в рот.

Я начала нести ему какую-то ересь. Наверное, то же самое, что и тому бармену. Честно, не помню. Он лишь с сочувствием кивал и шлёпал меня по плечу, как добрый друг.

— Налей нам ещё, дружочек. Даму угощаю, — клацнул пальцами.

Я говорила, говорила и говорила. Язык заплетался. Голова резко закружилась. Я вдруг начала покачиваться из стороны в сторону, как на волнах, и падать вниз носом.

— Ой, что-то мне нехорошо, — заскулила, схватившись за пульсирующие огнем виски холодными ладонями. — Надо Нату позвать. Позовите, а?! Где она?

Я просто полетела вперёд, как тряпичная кукла. В ушах гул, в горле мерзкая тошнота. Сергей поймал меня в полёте. Дёрнул на себя, стащил со стула, прижал к груди и куда-то повёл.

— Где девочки? На-а-ат! Натали-и-и! Соня! — не хочу, чтобы он меня трогал. Мне он не нравится.

— Тш-ш-ш, я тебя к ним отведу. Не волнуйся, красавица.

— Р-руки убери… — я с ужасом осознала, что сейчас я просто потеряю сознание. Как же так? Ну как я до такого докатилась? Чёрт, я не хотела. Не должна была, нет. Что же я наделала? Ведь тот ублюдок… Он что-то подмешал мне в напиток.

Мне стало очень плохо. И страшно.

— На улицу. На воздух. Тошнит, — я застонала, попыталась зажать рот ладошками, но тело вообще будто было не моим. Как желе.

— Сейчас, сейчас, — шептал на ухо Сергей, проталкиваясь через толпу. — Ща всё будет.

Он свернул куда-то за барную стойку. Вел меня тёмным коридором, пока мы не вышли на парковку. Вроде бы это была парковка, я плохо видела, но в том, что мы оказались на улице, не было никаких сомнений. Холод привёл меня в чувства. Немного, на несколько секунд. Я задрожала, по щекам хлынули слёзы.

— П-помогите! Отпустите м-меня. Мой папа начальник полиции!

— Заткнись, — острые пальцы впились в мои скулы, я хотела закричать о помощи, но от страха у меня пропал голос, особенно когда я увидела страшные глаза мерзавца, которые вонзились в моё лицо, как ядовиты копья. — Со мной поедешь, ко мне домой, будем развлекаться. Ты горячая штучка, детка, я долгое время тебя пас… Будешь греть меня всю ночь. Поняла, шлюха?! — урод больнее надавил ногтями на щёки, так грубо, что я всхлипнула.

Но отбиваться не было никаких сил. Он дотащил меня до своей машины, нажал на брелок, отключая сигнализацию, а мне… я просто молила о быстрой смерти. Никто ведь не поможет.

Вот сейчас я реально пожалела, что проклинала Волкана. И где сейчас шатается этот чёрт, когда он так сильно мне нужен? Но его нет. Крик о помощи застрял в горле.

Мы приближались к старой иномарке тёмно-зелёного цвета, которая станет моей личной погибелью. Я просто не верила, что этот кошмар происходит со мной на самом деле. Мне будет очень больно. Скорей всего, от этой боли захочется умереть. Смогу ли я после сегодняшнего вечера жить нормальной жизнью? Сомневаюсь. Если вообще выживу.

— Сейчас ты разворачиваешься, включаешь заднюю, несешь её мне, и я выбиваю тебе не все зубы.

Шок. Радость. Облегчение. Боже! Я не верю своему слуху. Неужели я спасена? Или это воспаленное воображение рисует в моих мыслях грозный голос Волкана?

Нет, он здесь. Я чувствую родной запах, крепкое тело, мощную энергию власти и силы. Волкан. Ты пришёл за мной? Впервые за несколько месяцев я была реально счастлива, что он за мной пришёл, что он за мной следил. Какое блаженство!

Он подхватил меня на руки. Нет, просто выдрал из рук Сергея. А этого ублюдка с размаху пнул ногой в живот. Тот выматерился, отлетел на несколько метров вперёд, как мяч, и врезался спиной в столб. Вот это удар! Сердце сжалось в груди от безумного зрелища. Я даже прозрела на непродолжительное мгновение, выпучив глаза. Радость побежала по венам. Несмотря на жуткий мороз, мне стало жарко, как в духовке. Волкан нежно взял меня за скулы, повернул лицом к свету

— Ника, посмотри на меня, — погладил большими пальцами по лицу. — Эта мразь тебе сделала что-нибудь плохое?

Я дрожала, стучала зубами, пыталась потянуть руки к спасителю, мечтала прижаться к его крепкому телу, чтобы найти в нём покой, но руки превратились в сталь. Слабость парализовала всё тело, испуг выбил из меня жизнь. Ублюдок вытащил меня на мороз в одном тонком платье. Босую. Ещё и наркотой напоил.

Я лишь вяло хлопнула ресницами. По щеке заскользила слеза. Она привела Волка в абсолютное бешенство. Он весь задергался от злости. Таким страшным, пожалуй, я видела его впервые. Мужчина снял с себя куртку, набросил на мои плечи. И шапку. Шапку ушанку тоже надел на мою голову.

— Шапку только не урони, пупс, — прохладные губы коснулись кончика носа. — Береги её. Нравится же.

Мужчина посадил меня на капот той самой машины, в которую Сергей хотел меня засунуть. Меня ужасно мутило. Клянусь, я услышала громкий рык, от которого волосы по всему телу встали дыбом. Потом глухие удары, мат, вопли.

— Волка-а-ан, — жалобно позвала.

Он же его убьёт. Из-за меня. И сядет в тюрьму. И я, наверное, тоже рядом сяду как соучастница.

Я закашлялась. Меня вырвало. Наверное, именно эта нелепость спасла мою жизнь. Араб отвлёкся на мой судорожный кашель. Оставил недоноска валяться в снегу. Мельком увидев эту жёсткую картину, я просто отключилась. За секунду до того, как крепкие руки Волкана прижали меня к твердой, бурно колышущейся груди. Вдохнув любимый запах мужчины, ощутив жар резкого дыхания, я улетела в беззаботный сказочный мир. Вот теперь можно и расслабиться. Слава богу, я в безопасности.



Пробуждение было адским. Как будто я всё-таки умерла вчерашней ночью и воскресла заново. Но перед этим скрюченной пролежала в тесном деревянном ящике под землей. У меня невозможно сильно раскалывалась голова. По ней стучали молотками невидимые гномики. Боже, я себя ненавижу. Прыгнула в омут веселья с головой, называется, чтобы абстрагироваться от проблем да разум почистить.

Очнулась я в большой и светлой спальне, лёжа на мягкой белоснежной кровати. Место показалось мне незнакомым. Мотнув головой, я приподнялась на локтях, тут же схватилась за виски. Прижала прохладные ладони к вискам с надеждой, что это поможет мне унять боль. Нет, бесполезно. В моей голове шла Вторая мировая.

Рядом с кроватью на тумбочке стоял стакан с водой, а на блюдце лежали две таблетки. О, вода! Как же хочется пить. Я чувствовала себя так жутко, будто провела в пустыне неделю. Без еды и воды. Схватив таблетки со стола, я бросила их в рот, следом сделала несколько жадных глотков, опорожнив стакан до последней капли. Стало немного легче.

Вернув стакан на место, я осмотрелась. Красивая комната. Белая, с новым современным ремонтом. Пол с подогревом, напротив кровати я увидела большое панорамное окно, завешенное полупрозрачными белыми шторами. Очень уютно. И пахнет тут приятно. Цветами. Свежестью. Уютом.

Это всё, конечно, очень мило, но я лежу в чужой кровати и… в чужой рубашке, которая едва скрывает мою попу.

— ВОЛКАН! — вопль вырвался рефлекторно.

Обхватив себя руками, я часто задышала, ощутив, как вся кровь в теле превратилась в кипяток и хлынула к щекам.

— О, ты проснулась, — со стороны соседней комнаты послышались шаги. Секунда — и в спальню вошел высокий темноволосый мужчина без тени улыбки на лице, которого я знала порой до скрежета зубов. На нём были надеты свободные спортивные штаны серого цвета и футболка. Белая, которая завораживающе обтягивала сексуальные кубики пресса и бугристые мышцы рук. У меня опять пересохло во рту, а внизу живота что-то ёкнуло.

На миг меня отпустило. Я даже выдохнула, когда увидела его. Его, а не того чокнутого утырка, который хотел, чтобы я грела его постель прошлой ночью. Вспомнив небритую рожу Сергея, неприятный запах чеснока из его рта и его ледяные, страшные глаза, я мысленно поблагодарила Боженьку за то, что он отвел от меня беду. Хотя благодарить надо Волкана. Он спас меня, глупую. Обычно я всегда была правильной, послушной девочкой. Никогда не грешила, по шумным барам не шастала. В этот раз сорвалась. Случайно. И теперь жалею. Просто Волкан на меня так безрассудно влияет. И точка. Да, я хотела отблагодарить темноглазого гада, но взгляд машинально упал на мои голые ноги. Как и взгляд Волка. А потом так же машинально переместился на его пах.

В ушах зазвенело, горло сдавил сухой спазм. Чёрт. Его орган… Он встал. Превратился в огромный выпуклый бугор, который величественно натянулся мягкой трикотажной тканью штанов. Я в шоке. Может, он носки туда подложил? Почему он такой большой? Мне стало жарко. И плохо. И стыдно. Я в панике вцепилась ногтями в одеяло, которое рывком натянула на себя, прикрывая наготу. А потом вспылила. Он ведь меня раздел! Без разрешения. Я спала в его рубашке. Она пахла океаном и его личным запахом. Блаженство. И безобразие в то же время! Возомнил себя моим собственником! А вдруг он воспользовался моим положением? Он ведь этого жаждал. Больше всего на свете. Ради того, чтобы получить меня, неоднократно нарушил закон. Избил двух мужчин, едва не устроил ДТП. Ладно, те мерзавцы заслужили, но всё равно ради того, чтобы затащить меня в койку, Волкан превратился в Сатану.

— Какого чёрта, ты меня что, раздел? — огрызнулась я.

— А тебе было бы в кайф спать в своей… блево… забей! Спасибо, что ты, такая курица, нажралась как… в хлам. Шапку все-таки испортила, — похоже, мои слова задели выскочку.

Я по-прежнему на него злилась. Из-за концерта с обнимашками с Ирочкой в офисе моего отца. Злилась уже меньше. Всё-таки он меня спас. Поэтому частично затушил мой жар. Но кто дал ему право трогать мою одежду?

— Не называй меня так! — вспылив, я вдруг схватила подушку и запустила её точно в лицо нахалу. У Волкана завидная реакция. Он поймал её руками и разорвал. На части.

Я аж поперхнулась от зрелища. Зверюга! Как он… одним рывком. Разорвал подушку, как салфетку. Взвизгнув, я схватила с кровати вторую подушку и с ещё большим замахом швырнула в мужчину.

Он поймал «снаряд». Рыкнул. И снова запустил его в ответ. От сильной отдачи я повалилась на спину. Потолок с хрустальной люстрой раздвоился и закружился.

— Нечестно! Ты злоупотребляешь своей силой!

Он рассмеялся. Что? Мои слова развеселили гада?

— Ну держись. Напросился.

Вскочив с постели, не обращая внимания на головокружение, я бросилась в атаку, в рукопашную, напролом! Визжала и молотила громадную спину араба что есть мочи подушкой, а он глумливо хохотал и издевался! Будто я его не дубасила, а щекотала. Хотя я старалась. Но что этой железной скале мои хилые брыкания?

— На тебе! На! На! На!

Несколько раз мне всё же удалось треснуть гада по лицу. Больше он не смеялся. А у меня душа в пятки ушла, когда я поняла, что разозлила спящего демона. Зарычав, Волкан бросился на меня огромной мощной волной, схватил за талию и опрокинул на кровать. Навалился сверху, поймал в плен мои запястья, завел руки высоко над головой. Как раз в этот момент я случайно уставилась на его губы. Пухлые, сочные, влажные… Боже, эти губы манили, как наркотик. Я пялилась на них, как будто находилась под гипнозом, и часто дышала. Вернее, задыхалась. Моя грудь ходила ходуном. Пуговки на белоснежной рубашке не выдерживали напора, трещали от давления диафрагмы. Я хочу его губы. Они великолепны. Они меня манят, провоцируют, делают слабой и уязвимой. Неужели этот бой я проиграла?

Распятая пленница, я смотрела на его губы, а он смотрел на мою колышущуюся грудь. Главный орган мужчины властно таранил моё бедро. Одна лишь эрекция чего стоит!

— Вот так вот. Ты проиграла, пупс, — он тоже задыхался. Его голос охрип. — Ты — моя. Ты в моей власти. Я могу делать с тобой всё, что захочу.

Он наклонился ниже и… кончиком языка лизнул мою скулу. Боги! Мурашки хлынули по всему телу, сердце в груди задергалось как ненормальное. Вот-вот выскочит ракетой к потолку. Мир вокруг нас будто перестал существовать. Перья от разорванной подушки медленно кружились в воздухе.

Ложились на мои разметанные на белой простыне волосы как снег. Волкан сильнее вжался в меня, чтобы я ещё больше чувствовала его жар, его влияние, его власть и жажду получить своё. Взгляд хищника заскользил ниже, к моей задранной до уровня живота рубашке. Словно по команде, я раскраснелась. Он увидел мои красные кружевные трусики. Сцепив зубы, Волкан как бы нечаянно поёрзал членом по моей ноге. Я приоткрыла рот, закатила глаза и застонала, отдавшись внезапно пробудившемуся либидо.

Волкан был прекрасен. Его волосы влажные после душа, ароматные. Его тело крепкое, напряженное. Каждый мускул идеален, гладкий, как шёлк. Его глаза полны всепоглощающей страсти. Он зверь, который проголодался. И он хочет меня. Свою желанную добычу. За которой охотился длительное время.

— П-пусти меня, — дёрнулась.

Бесполезно. Я в капкане. В плену. Мне ни за что не вырваться. Я хотела вложить в свой голос как можно больше стали, но получилось наоборот. Жалобно.

Волкан усмехнулся, будто вовсю наслаждался своей силой.

— Уверена? Ты этого хочешь? Скажи мне честно, Вероника.

Вероника… Сейчас будет взрыв. Когда он зовёт меня по имени, внутренне я взрываюсь, как петарда.

— Н-нет, — качаю головой, сжимаю губы, он дышит мне в лицо горячим паром, наклоняется всё ниже, ниже и ниже. Наши губы почти касаются друг друга. Я рефлекторно закрываю глаза, выгибаю спину и поджимаю пальчики на ногах от блаженства.

— Что нет? — Волкан меня дразнит, трется влажными губами о мои дрожащие губы.

— Не хочу, чтобы ты… Останавливался.

Его губы набрасываются на мои. Внезапно и жёстко. Весь воздух вылетает из лёгких, я даже не успеваю ничего понять. Лишь с силой сжимаю руки в кулаки, до глубоких отметин впиваюсь в мокрую кожу ладоней. Сердце стучит в горле. Он владеет мной, как никто и никогда не владел. Толкается языком в нёбо. Глубоко и очень жарко. Как тайфун, захлёстывает меня в опасный вихрь чувств. Я мычу, я таю, растворяюсь на его губах. Я не умею целоваться! Абсолютно. Всё, что было до Волкана — детские шалости. Он по-прежнему властно держит мои руки и языком вбивается в мой рот. Трётся пахом бёдра, толкается, возбуждая себя еще больше. Он хватает меня за нижнюю губу, оттягивает её назад, легонько прикусывает, отчего я едва не кричу в голос. Безумие! Он — безумен! А я не хочу останавливаться. Я дурею от его жадных ласк. Я чувствую, как становлюсь влажной. Нет, не мои губы, а мои трусики. Там жарко, мокро, вибрирует ток напряжения. Мне стыдно. Я проиграла этот бой. Я. Его. Поцеловала.

Я оторвалась от напора лишь для того, чтобы спросить важную вещь, которую я не знала наверняка, потому что провела долгое время без чувств, ничего не помнила. А это прекрасная возможность воспользоваться положением.

— У нас что-то было?

— Нет. Пока ещё. Нет, — Волк тяжело выдохнул, потёрся носом о мой нос, прижался лбом к моему лбу и вновь обрушился на мои уже припухшие и зудящие губы ураганом из глубоких мокрых поцелуев, сжав запястья над головой ещё сильней.

— Проклятье, ты такая сладкая, хоть и невыносимая. Хочу тебя отшлёпать. И не только… Моя маленькая взрывчатка! Смесь перцев. Моя острая, огненная девочка! Зверею от тебя, детка.

Я не знала, что сказать в ответ. Все слова растворились в голове, превратились в тягучий мёд. Член Волкана требовательней прижался к моей ноге, заскользил чуть левее. И резко врезался в мои трусики. О-о-о-о, нет!

Конец. Возбуждение быстро переросло в панику. Я поняла, что сейчас случится. Я почувствовала его очень хорошо. В меня будто плеснули кипятком, это вернуло на землю. Почему я так остро реагировала на то, что он меня раздел? Дважды. Что он прикасался ко мне и нежно-нежно целовал. Точнее, вначале он набросился на меня как голодное животное, а сейчас его пыл стал нежным, обходительным.

Я умирала в его объятиях. Волк держал меня крепко, сжимал до боли запястья. Я таяла от этой силы, я хотела его грубости. Просто боялась признаться. Считала, что должна полюбить «хорошего» мальчика. А не зло в чистом виде. Но сейчас поняла, что не Женя мне вовсе нужен, а этот… сумасшедший! Меня завела его дикость. На самом деле я возмущалась, срывала голос и ругалась лишь потому, что боялась. Что он увидит меня голой. И разочаруется. Я ведь обычная, неопытная. Полный ноль в постели. Не то что его лощёные королевы из «Восточной сказки». К тому же у меня есть особый секрет. Я… девственница. И я очень боюсь первой близости с мужчиной. Особенно с ним. Боюсь ему не понравиться, расстроить, оттолкнуть. Поэтому и нахожу тысячу отмазок, чтобы он не добился цели.

Дальше всё начало происходить слишком быстро. Тук-тук-тук, стучало бедное сердце, стук которого можно было услышать в соседней комнате. Я ловила губами горячий воздух, язык прилип к нёбу, очень сложно справиться с паникой. Даже уши заложило. Волкан отпустил мои запястья и быстро распахнул на мне рубашку. Пуговицы ударились о пол, как градинки. Напряжение нарастало. Даже воздух, казалось бы, превратился в тяжелый пар как в бане, отчего на лбу выступили капельки пота. Я рефлекторно дёрнулась, прикрыв руками грудь. Я лежала перед мужчиной в лифчике, с голым пупком и не могла признать его моментально изменившегося взгляда. Дикий, опасный, голодный. Зверюга. Вот о чём вопили его глубокие, выразительные глаза.

Когда Волкан ловко стянул с себя футболку и дёрнул веревочки штанов, я вскрикнула, зажав рот ладошкой. Его мужское достоинство вырвалось наружу. Большое. Очень большое. С тяжелой розовой головкой, бархатной кожей и сеткой из бугристых вен. Хотелось кричать, топать ногами от потрясения и одновременно от восторга. Эмоции переполняли мою душу.



— Ты такая красивая, — Волкан наклонился ближе, прошептал это моему плоскому животику, поиграл носом с пупком, заставляя меня покрыться новыми волнами мурашек и несколько раз вздрогнуть. — У тебя очень нежное тело. Ты идеальная. Само совершенство. Я думаю о тебе часами напролёт. Ты отравила моё сердце, девочка. Ты прокляла мою душу. Собой. Моя Ники.

Дорожкой из поцелуев он двинулся вверх, лаская мой животик, кружа языком вокруг пупка, оставляя на нежной молочной коже свои влажные и чувственные метки. Я больше не могла дышать. Я задыхалась, дрожала. Паника всё нарастала и нарастала.

Он такой опытный мужчина. Старше меня… А я его разочарую, и вдруг он потом ещё больше будет надо мной издеваться?

Зубы Волка поймали край моих трусиков. Зарычав, он потянул их вниз. Я не выдержала. Я слишком сильно нервничала. На этом фоне меня затошнило, по пищеводу снизу вверх понеслась горечь. Только не это!

— Прости мне… Мне п-плохо, — оттолкнув Волкана в сторону, зажимая рот ладошками, я побежала прочь из комнаты. — Где ванная?

— Налево. Вторая дверь, — раздражённо буркнул он.

Меня вырвало. Отвратительней, чем сегодня, я себя ещё никогда не чувствовала. Даже когда десять лет назад наелась на ночь жареной курицы по-мексикански и до самого утра обнималась с белым другом.

Я просидела в ванной минут пятнадцать, наверное. Выходить обратно не хотелось. Стыдно. И даже страшно. Нехорошее предчувствие закралось незаметно, заселившись в голове.

Всё-таки я нашла в себе силы вернуться обратно. Волкан несколько раз позвал меня по имени. Когда я, прикрывая края разорванной рубашки, босиком вошла в комнату, застыв в проёме, Волк резко вскочил с кровати, полоснув по мне режущим взглядом. И заревел. Ну точно дикий лев:

— Ты что, беременна?

Чего? Да как ему только такое в голову пришло?!

Три широких шага. Он схватил меня за шею, не больно, но жёстко, и впечатал затылком в стену.

— Ты в своем уме? Что ты делаешь? Я просто отравилась!

— Вреш-ш-шь! — шипит в лицо, раздувая ноздри. — Кто этот мудак? Тот белобрысый член, с которым ты на прошлой неделе обедала в кафе? Или этот, мля, Сергей-теперь-инвалид.

Он дышал, как дракон, его трясло, подбрасывало в воздухе. Меня трясло не меньше. Так быстро измениться! У Волкана раздвоение личности. Я слишком долго танцевала на острие ножа. Я опять его довела. А он слишком долго терпел давление спермы в паху. Неудовлетворенный зверь — зверь безумный.

— Сумасшедший! Мне больно! — царапнув его ногтями по руке, я каким-то чудом вырвалась.

Бросилась в прихожую. Нашла взглядом пальто Волкана, сорвала с вешалки, натянула на себя, чуть не утонув в нём.

— Куда собралась? Я разве отпускал?

Мужчина бросился мне навстречу, поймал за запястье, рванул на себя. Глаза защипало от слёз. Крупные соленые капли покатились по бледной коже вниз к подбородку. Грусть и боль в моих зареванных глазах смягчили его хватку, заставили отпустить руку и отступить на шаг назад. Даже чернота в зрачках зверя немного рассеялась. Как ночь перед ранним рассветом.

Вдохнув поглубже, я грубо выплюнула:

— Я девственница!

Ну вот, я призналась. Чтобы не думал, что я беременна. Я вообще ещё ни с кем не спала.

Раскиснув от слез ещё пуще, схватив сумочку, я толкнула вперед входную дверь квартиры, намереваясь бежать.

— Ника, постой!

— Отстань. На такси доберусь.

Рявкнув на прощанье, я хлопнула дверью перед носом араба и побежала вниз по лестнице, не задумываясь над тем, где вообще я нахожусь и что на мне надето мужское пальто. Пусть только не бежит за мной. Пожалуйста, Господи. Я хочу побыть одна. Почему наша с ним игра всегда заканчивается одним и тем же сценарием? Мы доводим друг друга до бешенства.



— Никуль, ты не заболела?

Я резко поднялась на кровати, потерла кулачками виски и уставилась вялым взглядом на вошедшего в комнату отца.

— Возможно, — зевнула. Спать хотелось кошмарно. — У меня банальное перенапряжение. Ты же знаешь, сессия и всё такое.

Я больше недели не появлялась в офисе. Поэтому заранее предупредила папу, что ноги моей там не будет. Якобы готовилась к экзаменам, но на самом деле была другая причина.

Стыд, смущение и ещё нечто необъяснимое рвало душу на части. Вот поэтому и не хотелось видеть ЕГО. Неприятный осадок лежал на сердце после нашей последней встречи. Ну, призналась я ему в том, что ещё невинна, и что тут, казалось бы, такого? Я не понимала. Но чувствовала себя отвратительно.

— Мне кажется, или ты абстрагировалась? Целыми днями в комнате торчишь, уже плесенью покрылась. Я беспокоюсь. Что случилось, Ника? Ты хоть на корпоратив придёшь?

— На корпоратив приду, — я проигнорировала два предыдущих вопроса. Не хватало ещё папе узнать, что я натворила в клубе и как едва не стала жертвой одного мерзкого урода.

Разумеется, я пойду на мероприятие в честь Нового года. Ради тебя. И ради платья, которое месяц назад купила для этого случая. Я долго на него копила, так что придётся нарушить режим «самоизоляции», ибо денег жалко. Такую красоту обязательно надо выгулять. Вообще да, папа прав. Я покрываюсь плесенью, нужно развлечься. Выпить, чтобы проблемы меня отпустили. Ах-ха! Нет, в этот раз с выпивкой я буду аккуратней. Честно-честно.

— Кстати, Волкан мне покоя не даёт, о тебе всё спрашивает. Переживает. А ты что же? Почему не отвечаешь на его звонки?

Горло сжалось тисками. Дыхание перехватило. Серьёзно?

— Ну-ну, ну-ну, — цокнула языком, скрестив руки на груди. — Что, правда спрашивает?

Всё это время я разрывалась на две части, не могла справиться с эмоциями. Да, Волк меня спас, с одной стороны. А с другой — сильно напугал своим криком. Он вспылил, когда подумал, что меня стошнило из-за того, что я беременна. Это пугает. Он такой непредсказуемый, как старый боевой снаряд. Не знаешь, когда рванёт. Под настроение.

Может, мне стоит всё-таки унять пыл? И ответить на его настойчивые звонки? Хоть одним маленьким смс? Почти каждый день наяривает, маньячелло неугомонный. Пришлось даже звук выключить.

Я взяла в руки телефон, потянулась к кнопке, чтобы написать ему сообщение, как отец вдруг, недовольно скривившись, выдал:

— Волкан вот сказал, мол, он будет на корпоративе со своей подругой.

Пальцы дрогнули. Телефон выпал из рук. А-а-а-а, так, значит? Всё! Перемирие отменяется. А со мной тогда будет Женя.

— Со мной тоже будет друг, — ехидно улыбнулась я. — Женя. Брат Натальи. Он мне очень нравится.

— Что? — папа недовольно нахмурился. — Так он же голубой!

— Прекрати! Не говори так! Он просто модель. И скоро станет очень известным, — я протестующе скрестила руки на груди.

В ответ отец фыркнул, гневно махнул рукой и повернулся ко мне спиной, намереваясь покинуть комнату:

— Этот Женя сопляк, разве он мужик? Волкан! Вот кто тебе нужен. Отца послушай, который жизнь повидал.

С этими словами он ушёл, демонстративно хлопнув дверью.

— Если этот чёрт так сильно тебе нравится, сам на нём женись! — гневно плюнула я, схватила индюшонка с кровати и со злости скрутила ему голову. Чёрт. Что я делаю? Чуть не испортила любимую игрушку. Всхлипнув, я прижала индюшонка к груди, крепко-крепко обняла и практически разревелась. Да что со мной не так? Осточертели уже эти бесконечные эмоциональные качели.

— Женя, привет!

— О, Ника? Привет!

На заднем фоне в телефоне было очень шумно. Гремела музыка, слышались голоса.

«Наверное, у Женьки очередная съемка. Молодец, пашет без отдыха. Такой целеустремлённый», — убеждала я саму себя, чтобы побыстрее у меня с ним «слюбилось».

— Ты очень занят?

— Работаю, — сладко усмехнулся он. — Что-то случилось?

— Хочу пригласить тебя на корпоратив, двадцать пятого декабря. Составишь мне компанию?

— Ого, — сглотнул. — С радостью, вот только я смогу поприсутствовать всего несколько часов. Уезжаю в Амстердам.

Этого вполне хватит. Я тоже не буду торчать там целую ночь. Папу поздравлю, платье выгуляю и всё! Домой. В уютную постельку, подальше от злых волчьих глаз.

— А может, и ты со мной поедешь? В Амстердам. Отпразднуем там Новый год? Два дня у меня съемки, на третий — вечеринка. Если не сможешь двадцать пятого, то я куплю тебе билет и встречу двадцать девятого.

— Ух ты, интересное предложение. Я подумаю.

Вообще, было бы здорово куда-нибудь съездить, отдохнуть. Ещё и Новый год отпраздновать в сказочном Амстердаме. Романтика. Там, наверное, сейчас очень красиво. Настоящая новогодняя сказка. Правда, у нас сейчас туго с деньгами. А садиться на шею Жене мне как-то совесть не позволяет. Мы ведь пока ещё просто друзья.

— Подумай. Во сколько мне за тобой заехать?

— В семь будет отлично.

— Да, самолёт у меня в два часа ночи. Так что успею.

— Отлично, ну давай, до встречи.

— Пока, Ники.

И мы отключились.

Я готовилась к этому моменту два дня. Поглаживала платье, думала, какой лучше сделать макияж и причёску, маникюр. Какие подобрать украшения, сумку, туфли, чтобы довести мужчин до обморока. Наверное, не только мужчин. Я должна была думать о Жене, чтобы понравится ему ещё больше, но точно знала, что на самом деле думала, как свести с ума черноглазого негодяя и опустить его белобрысую лахудру. Как побесить его, пощелкать

зверя по носу, поиздеваться, подразнить, высмеять его как следует, чтобы отомстить за любовницу. Да, я ломала себя, пыталась воспитывать, но глубоко внутри знала: привязалась я к Волкану конкретно. Может, Женя и прав. Надо просто взять и уехать. Не морочить друг другу голову. Мы не пара. Ведём себя, как два разъярённых шакала.

Ровно в семь вечера мой телефон ожил громкой мелодией входящего вызова. Контрольный взгляд в зеркало, я хватаю свою сумку, набрасываю на плечи пуховик и выскакиваю в подъезд. Почему-то именно сейчас я вспоминаю, что в моём шкафу бережно сложено пальто Волкана. Иногда я достаю его, набрасываю на плечи и греюсь, как будто закуталась в плед. Мне безумно сильно нравится этот запах, это тепло, это неземное ощущение. Как будто на самом деле это он меня обнимает и прижимает к себе. В такие моменты я просто мечтаю: если бы мы оба были нормальными и подходили друг к другу, как ключ к замку, то могли бы стать идеальной парой и дарить друг другу не сумасшедшие искры ярости, а обжигающие блики любовь. А так мы просто несовместимы. Ну бывает такое. Что поделать. Максимум можем час прожить без ссор.

Эх, надо бы вернуть вещь владельцу. Неохота. Сама не знаю почему! Да и не хочу, чтобы отец узнал. Вообще не хочу, чтобы знал, что мы… блин! Мы целовались. Он думает, что я ночевала у Наташи. Если бы не моя паника, если бы не тошнота, возможно, я бы просто потеряла голову и зверь наконец получил бы то, на что давно положил глаз. Отдавать себя мужчине так быстро не хотелось. Надо, чтобы мучился, страдал, выл, локти кусал. От беспомощности. И уяснил урок жизни, что он не боженька вовсе и деньги не волшебная палочка.

Женя встретил меня у подъезда. Улыбнулся, взял под руку и повёл к такси, рассматривая так пристально, как редкую реликвию в музее, которой нет цены.

— Вау, у меня ступор, — глаза брата подруги блестели как звёзды. — Ты сногсшибательная девушка.

— Боже, — я чуть не поперхнулась. Закашлялась, Женя постучал по моей спине ладонью. — Прекрати, ты меня смущаешь.

— Это правда. Ты очень красивая.

— Ты тоже шикарно выглядишь, — еле-еле вымолвила я, краснея до алого свечения в ночи. И фонарей никаких не надо. Я сама фонарь. Факел, блин.

Мы подъехали к ресторану с мигающей вывеской «Miraje». Женя заботливо подал мне руку, помогая выбраться из такси, а затем повел внутрь ресторана. У нас вежливо изъяли одежду, после провели в банкетный зал. Здесь было всё изысканно, дорого, красиво. Украшено яркими огнями и свечами. В холле стояла огромная ёлка, до самого потолка. Вежливый персонал, приятная музыка, пахнет праздником. Это вам не «хухры-мухры», не «кафешка а-ля столовка» за тысячу рублей с персоны, а настоящий светский рай! Я шокирована. Честно, не посещала прежде ещё ни разу это место. Я понятия не имела, откуда у отца нашлись деньги на столь пышное пиршество. Догадываюсь, кто, скорее всего, взял на себя инициативу. Хоть бы счёт потом не выставил, хитрый, хитрый подлый Волк!

Мы вошли в зал, я держала Женю под руку и натянуто улыбалась. На парковке я увидела машину. Агрессивную зверину, глядя на которую, постоянно испытывала бешеное головокружение. Людей в торжественном зале было ещё немного, но отца я увидела в первую очередь. В эпицентре событий, так сказать, довольного, с улыбкой до самых ушей. И… ещё кое-кого увидела. Отчего тут же задрожала. «Тук-тук-тук!» — затарахтело, как автомат, бедное сердечко где-то под рёбрами, когда глаза невольно распахнулись и я неловко прикусила губы, чтобы не выпустить наружу предательский крик.

Да что я знаю о слове «шикарно»? Когда сказала, что Женя «шикарный»? Когда я увидела Волкана в элегантном смокинге чёрного цвета с галстуком, в белой рубашке, с золотыми запонками на манжетах, с золотым «Ролексом» на левом запястье, я потеряла счёт времени. Я вообще потерялась в пространстве. Я забыла, как говорить, двигаться, дышать. Он меня едва не убил своим образом. Я просто ослепла от восторга. Не думала, что смогу за секунду из человека на некоторое время банально превратиться в овощ. Моим грандиозным планам настал конец. Ну что же ты со мной делаешь, Волк? Ты просто дьявол. Искуситель. И ты… украл мою душу.



Волкан

О, да, Ники! Я обожаю смотреть на то, как ты морщишь носик, как сжимаешь кулачки, кривишься и просто рвёшься внутри на куски, когда не можешь контролировать ситуацию. Как тебе? Как сие забавное представление? Вот я и убедился, что ты, принцесса, оказывается, умеешь ревновать.

Это ТАК сладко, что сдуреть можно. Почему я это сделал? Почему пригласил шлюху в офис? Чтобы проверить, чтобы убедиться, что у моего характерного пупсика есть зубки, что моя малышка Ники меня ревнует, что у нее есть ко мне чувства. Ведь если злится, значит, неровно дышит. Если ей было бы действительно похрен, она бы просто ушла с каменным лицом или продолжила заниматься своими делами. Нет же, ее бомбило не по-детски. Горячая, дерзкая штучка! Моё топливо. Мой срыв башки. Моя искра, что довела меня до пожара.

План удался, радовался я, но в тот же день совершенно случайно заметил сообщение на телефоне Олега Петровича от Ники. Он оставил телефон на столе в комнате для совещаний, а сам отлучился в уборную. Это был знак судьбы.

«Папуль, у нас девичник в клубе «Антураж». Буду поздно или заночую у Натали. Не жди. Люблю тебя».

Зашибись! Хорошо, когда есть характер. Но когда его в избытке, это плохо. Дурочка. Упала в омут с головой, так ведь и глупостей сдуру наделать — раз плюнуть. Я обязан за ней следить. Я знаю, что она будет мне мстить. В этот момент я пожалел о своих выкрутасах. Она может пострадать из-за меня. Попасть в беду в этом клубе. Чувствует сердце. Так сильно стучит. Как стучало во время погони за такси. Иногда я ловлю себя на мысли, что, может, я экстрасенс? Или она — вторая половина моей души. Мы просто две части неделимого целого. Поэтому я так хорошо чувствую Нику.

Сорвался и поехал за ней в тот клуб. Только плохо, что поздно спохватился, ещё и в пробку вечером попал. Я гнал на всех парах, как проклятый, поймал два штрафа за превышение скорости, едва не врезался в столб, но, главное, успел.

Я сжимал пальцы на пульсе девчонки и считал удары сердца, пока она лежала в нирване на заднем сидении моего «Хаммера». Ночка выдалась адской. Как я ещё держался? Как не вспыхнул живым огнём, когда увидел, как тот дрыщавый ушлёпок тащит мою девочку к своей машине. Да я бы нахрен полклуба разнёс от бешенства. Много бы дури в тот вечер наделал, даже моих денег не хватило бы на то, чтобы замять последствия бойни.

— Домой. Хочу домой. Ненавижу больницы, — Ника отчаянно мычала и даже плакала во сне. — Мамочка… — звала маму.

Её крики рвут мне душу. По живому режут нервы. Малышка моя… И гнев весь исчез под ноль, когда я увидел её слёзы. Сбавив ход, я припарковался во дворе своего дома, повернулся к ней, а она вдруг вцепилась в ворот моего свитера, рванула меня на себя и впечаталась своими губами в мои. Зрачки расширились, как у кота, что увидел мышь. Я едва не задохнулся от удивления. Вот. Это. Да. Неожиданно. Что ты творишь, сумасшедшая девчонка?

Глаза Ники закрыты. Она в дрёме. Но держит меня крепко, аж ткань трещит по швам. И губам больно от её напора. Мне мгновенно стало жарко. Там, в паху. Очень больно. Вся кровь тела хлынула к детородным органам. Так, Волк! Притормози. Дыши, только дыши! Сейчас она такая горячая, сладкая, настырная хулиганка. Вот он, шанс. Бери, пользуйся, она сама ведь просит. Первая начала. Ты же так долго мучился, весь извелся, будто полжизни её добивался. Бесился, естественно, что в мире, оказывается, есть то, что тебе не под силу. Единственное исключение, твой первый в не абы каком опыте любовных дел дерзкий отказ. Как тут не потерять голову, как сдержаться?

Это был наш первый поцелуй. Я потянулся к пуговицам пальто. Ники что-то мычала, тёрлась губами о мои губы. Я бы спятил, я бы нажал на спуск, если бы не этот отвратительный запах спирта. Да от неё несет, как от пивной забегаловки!

Ну, погоди у меня! Паршивка! Выпорю. Так выпорю, что по стойке смирно у меня стоять будешь. Это ж надо такое! Напиться. До чертей в глазах. Глупое создание… Я отцепил от себя Нику, что сейчас напоминала варёную рыбу-прилипалу, прижал к груди, крепко обнял за талию, одновременно зарылся пальцами в её мягкие волосы и закрыл глаза. Выдохнул, прижимая девушку плотнее к себе, чувствуя её тело, её тепло, её прерывистое дыхание на своей груди.

Моя маленькая… Какая же ты хрупкая и беспомощная. Я спятил. Что? На мои глаза навернулись слёзы. Выдохни, Волк. Опасность миновала. Она со мной. Ничего не случилось. Она в безопасности. Всё остальное — ерунда. Конечно, засранка завтра получит у меня по полному сценарию, но не сейчас. Я до смерти испугался за Нику. А если бы опоздал? Если бы потерял из виду? У меня бы случился сердечный приступ. Твою ж мать!

Не хотелось отпускать Веронику ни на секунду. Я подхватил её на руки и понёс к себе домой. Как странно, но когда она находилась в моих руках, я чувствовал удивительное тепло в груди и непривычное спокойствие. Абсолютное умиротворение в душе, там сейчас будто цветут сады и тёплый бирюзовый океан ласкает мягкий берег из жёлтого песка. Никогда такого не испытывал. Тогда я и осознал, что не могу без Ники от слова «совсем». Она — моё спасение, моя личная таблетка успокоительного, мой тормоз и одновременно мой газ.

Эту ночь я провел, лёжа рядом с ней. Я держал руку на пульсе девушки, боялся, вдруг ей станет плохо? Мы не поехали в больницу лишь потому, что она умоляла не ехать. Видимо, была причина. Мне пришлось её раздеть. Я еле-еле себя сдерживал, кусал губы до крови, пока дрожащими руками стягивал с неё платье. Залюбил бы до изнеможения. Любил бы до самого утра, горячо, страстно дико. С таким напором, что от усталости потом продрых бы неделю, как сурок.

Это шикарное тело скоро станет моим! Она уже моя. С самой первой нашей встречи. Вопрос времени. Я могу взять ее прямо сейчас, но эта петарда нужна мне целиком и полностью лишь по взаимному желанию. Так вкуснее и острее. Не могу. Я охренительно сильно её хочу!

Когда я раздевал Нику, она ворочалась из стороны в сторону, забавно морщила носик, нечто невнятное бубнила себе под нос. Укусил бы! Проучил паршивку! Не сейчас. Кошмарная жалость дерёт изнутри мою душу. Места себе не нахожу. Я ведь практически насмерть забил того урода. И довел бы начатое до конца, если бы Ника не потеряла сознание. Пришлось отвлечься. Её обморок меня притормозил.

Я не выпускал её из объятий до самого утра. Прижимался к ней всем телом, гладил нежные, как атлас, щёки, зарывался носом в волосы. Ника спала в моей рубашке. Её голые ножки будили во мне зверя. Я два раза бегал под холодный душ, лишь так мог сдерживаться, чтобы не взять своё. Каким бы всемогущим я себя не считал, но я прекрасно понимал, что не имею право брать её без согласия. Не могу. Да и совесть что-то протестует. Очень странно. Старина Волкан, ты сломался? Завтра снег на улицах столицы превратится в песок. Грядет засуха, как в Эмиратах.

Она проснулась. И куда делся тот невинный котёночек? Тигрица. Вот сейчас Вероника превратилась в рычащую рысь, когда пришла в себя после пьянки и поняла, где находится. Главное, в чем. В моей рубашке, с голыми ножками. Я не могу думать ни о чём, голова раскалывается. Я вспоминаю её соблазнительный плоский животик, аппетитную грудь под тонким кружевом красного белья, эти манящие тугие соски, которые зазывно вырисовывались под нежной тканью достаточно откровенного комплекта, и сатанею, как чёрт в аду. А когда она начинает острить и возмущаться, я вообще взрываюсь, как снаряд.

В меня летит подушка. Перья, как снег, кружатся по всей комнате. Я теряю контроль. Валю её на кровать и мечтаю укротить буйную рысь своим пылким, подчиняющим поцелуем. Этот момент мне снился тысячу раз подряд. Цель достигнута. Слаще губ Вероники лишь сахар. Она реальный кайф в чистом виде. Я готов её сожрать. Мне её мало, мало, мало. Эта девчонка — моя чёртова зависимость. Я почти получил свой десерт, но как обычно судьба вместо желанного пирога подсунула мне дулю с маком. Это не жизнь — это пытка. Я опять оказался в пролёте.

Красивее девушки я не видел нигде. Все пропало. Мир застыл. Среди скопления людей я видел лишь ее. В элегантном черном платье из блестящего бархата в пол, которое держалось на тонких бретельках. Оголяя плечики и идеально ровную соблазнительную спину, оно выгодно подчеркивало изгибы ее шикарного тела. Куколка. Она девушка с обложки. Чистый секс, но в тоже время сама невинность. Вот чёрт! Невинность… Я вдруг вспомнил наш инцидент недельной давности, весь закипел от жажды поиметь её. Девственница. Она дерзко выплюнула мне в лицо свой сокровенный секрет и убежала. Болван. Я её напугал. Не надо было так резко… Да просто опять закипел, разозлился, когда вспомнил, как она перед другими мужиками хвостом вертела. Звонил ей, будто больной на голову психопат, но она не отвечала. Гордая, знаю. И в офис не приходила. Спустя два дня я нажрался.

А потом Ирочке позвонил, затеяв новый план.

Пышные длинные волосы вились волнами по изящной спине Вероники. Выразительные глаза блестели краше звёзд на ночном небе, пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, сводили с ума, а серьги с крупными камнями делали мою Нику королевой. Богиня. С королевской осанкой. Так изящно двигалась, что у меня пот по затылку катился крупными каплями. В горле пересохло. Я хватал у официантов один бокал за другим. Один за другим. Пытался затушить пожар в венах. Моё влечение к ней — сплошное мучение. Внезапно позади Ники объявился уже знакомый мне блондинистый хмырь. Я увидел его и сжал стакан с шампанским с такой силой, что тот треснул. Осколки стекла вонзились в руку. Я вообще не чувствовал боль, лишь звериную ярость.

— Волканчик, что с тобой? — Ирина в шоке бросилась мне на помощь. — Поранился?

— Пустяк. Фужер был треснутым. Чуть сжал, и он лопнул, — я говорил машинально, смотрел лишь на Нику, у меня дергался глаз, когда я видел, как тот белобрысый урод лапает МОЁ. Хотелось сломать ему руки и выбросить пидора в окно.

— Я сейчас! Сейчас позвоню в скорую… — она бегала передо мной, как ужаленная пчелой. Раздражает ее писклявый вой. Дура. Затрахала меня всего. Осточертела. Истеричка! Но я не могу вышвырнуть её вон, она мне нужна. Чтобы заставить Нику ревновать. Сейчас больше всего на свете я бы хотел, чтобы о моей ране позаботились нежные ручки Вероники.

— Ты спятила? Какая скорая? Платок дай!

— Котик, у меня нет, — она попятилась назад, когда я всё-таки не сдержался, рявкнул на нее и решительно направился к Нике. В наглую подошёл к девушке, окатил ее грозным взглядом, а она вздрогнула, находясь под прицелом моих чёрных глаз. Мы не виделись больше недели. Да, я был зол, девчонка игнорирует мои звонки и специально не приходит в офис. Конечно, я бы извинился за то, что ерунды наговорил про беременность.

Но она тоже хороша. Ни намёка на благодарность. Я ведь ей жизнь спас, а сам едва в тюрьму не загремел. И снова злость взяла верх над чувствами. Я знал, что Ника не может не прийти на корпоратив. Хватит за ней бегать. Пусть ревнует, бесится, злится. Соскучится — сама прибежит. Наверное.

Подошел к ним. Ника аж вздрогнула. Замолчала. Широко распахнув глаза, с явным испугом уставилась на меня. Без спроса я рывком сорвал с плеч гордячки шелковую шаль. С вызовом, взглядом хищника глядя в её гипнотизирующие зелёные омуты, я начал наматывать шаль на свою раненую ладонь.

— Это как понимать? — вмешался белобрысый.

— Рот закрой, — нагло гаркнул я, по-прежнему буравя насквозь малышку Ники.

— Волкан! — возмутившись, девчонка топнула ногой.

— Что, Вероника? Позволишь мне истечь кровью и умереть?

Она хмыкнула.

— Я одолжил на время, — фыркнул. — Может быть, — развернулся и направился обратно к Ирине.

— Эй, ты! — вдруг я услышал крик в спину.

Сопляк что, бросил мне вызов?

— Не тыкай мне! Или я тебе тыкну, — я налетел на него как ураган, навис сверху чёрной тучей, у пацана колени подкосились от моей доминирующей энергии и внушительного роста.

— Прекрати немедленно, — Ника встала между нами стеной. — Выйди на улицу, подыши, успокойся. Ты не в себе.

— Верно, — ухмыльнулся. Рывок вперёд, я наклонился катастрофически близко к девушке. — С тех пор как увидел тебя.

Буркнув эту правду в лицо красотке, я развернулся вокруг своей оси и направился в сторону балкона. Она права, надо охладиться. Ибо нервы совсем ни к черту. Не хочется расстраивать Олега Петровича и превращать корпоратив в боксёрский клуб.



Пупс, ты играешь с огнём, когда ты уже поймёшь наконец?

Сопротивляться бесполезно. Ты всё равно станешь моей.

— Он что, псих? — Женя стал похож на кусок мела.

А я, наверное, на горсть муки. Напугал блин, чёрт проклятый! И чего он мне жизни не даёт? В печёнке сидит. Как паразит!

Ещё чуть-чуть — и они бы сцепились друг с другом, как кот с собакой. Праздник был бы испорчен. Я бы этого не пережила.

— Он партнер моего отца… Есть немного. Иностранец. Вспыльчивый. Кровь как кипяток. Прости.

— М-да уж. Да всё в порядке. Лучше держись от него подальше. Он так нагло смотрит на тебя. Дикий какой-то взгляд, глаза страшные. Это ненормально. Как дикарь. Если хочешь, я с ним потолкую.

О, мамочки-и-и! Месива нам не хватало!

— Не, не, не! Ой, да ну его, — я испугалась не на шутку, замахала руками, даже начала заикаться. Быстро схватила Женьку за руку и потащила к столу. — Идём лучше веселиться, у нас мало времени.

Ага, блин, потолкует. Да этот бес не умеет разговаривать словами, лишь кулаками. Вместо аэропорта Женю мы повезём в травмпункт.

Вечеринка шла полным ходом. Мы слушали музыку, танцевали, лакомились всевозможными вкусностями на праздничном новогоднем столе, знакомились с новыми людьми и общались с друзьями папы. Странно, блюда на фуршете в основном были какие-то экзотические, что ли. Я таких деликатесов никогда прежде не пробовала. В принципе, я догадалась, кто взял на себя инициативу по организации банкета. Волчик-то из шкуры вон лезет, папе пытается понравиться. И это пугает. Ну правда, мы сейчас на мели, кто же организовал сей царский пир? Наш восточный дружок, естественно, чтобы папе угодить, и, соответственно, через отца подобраться ко мне.

Волк, волк, волк. Что ты хочешь от меня? Я боюсь тебя, боюсь связать наши души. Законов ваших боюсь, семьи твоей. Будет лучше, если мы забудем друг о друге. Да, ты меня с ума сводишь, да, я умираю от того, что хочу ласкать твои губы днями и ночами, хочу обнимать твоё крепкое тело, лежать на твоей мощной груди и делится с тобой своими самыми сокровенными тайнами. Но меня пугает то, что ты бабник, вспыльчивый, непредсказуемый вулкан, порой грубиян. Ты оборотень. Твоё настроение такое непредсказуемое, как погода ранней весной. Я вспоминаю рассказы подруги о том, как «хорош» брак с восточным мужчиной, и у меня начинается мандраж.

Да, я испытываю сильные чувства к Волкану, но надо быть реалистом, умной девушкой, иначе… свяжешься с волком — попадёшь на клыки.

После десяти вечера Женя уехал. Я осталась без ухажера, а папа прилично набрался. Ну и я тоже зря времени не теряла. Чтобы хоть немного расслабиться да успокоиться, опустошила несколько бокалов. Надо было. Папины друзья всё пёрли и пёрли ко мне с тостами, как тут откажешь? Закидываясь шампанским, я переборщила с мерой. Ох, остановись, Ник. Тебе нельзя пить. Слабачка пятикапельная.

М-да, так получилось, что и в этот раз я не смогла угадать с нормой. А всё потому, что стала мишенью дьявола. Надоел! Отметелить гада охота! Как обычно жрёт и жрёт меня глазами, несмотря на то, что рядом вьётся любимая потаскушка. Тьфу на вас! Совет да любовь вам.

Вот овца! Она вешалась на него со всех сторон, а ему это нравится. Он улыбается, обнимает Ирочку за талию, шушукается с ней, Казанова проклятый. Хватит! Не могу на это смотреть. Женя ушёл не вовремя. Вызвал такси, умчался в аэропорт. А я опять схватилась за выпивку, сама того не заметила. А когда поняла, что опьянела, было уже поздно. Только не это. Меня тошнит, водит туда-сюда как на корабле во время шторма, язык заплетается и всё плывёт перед глазами.

Пошатываясь, я направилась в уборную. Сделав свои дела, застыла напротив зеркала. Поправила прическу, макияж. Скривилась, увидев в отражении зеркала свои заплывшие глаза. Внезапно дверь уборной скрипнула и в помещение, цокая каблуками, с гордой осанкой королевы вошла Ирина. Господи, ведёт себя как восточная принцесса, в окружении завидного шейка, но корни-то отнюдь не «королевские». Сколько она с Волканом уже встречается? Не очень много, чтобы вообразить из себя богиню.

Она тоже подошла к зеркалу, а я застыла. Якобы случайно толкнула меня плечом и скривилась.

— Осторожней! — фыркнула я вытирая руки о бумажные салфетки.

Красопета промолчала. Уставилась на своё холеное изображение и давай прихорашиваться — корчить рожи, трогать себя руками, поправляя макияж. От Ирины прилично несло коньяком. Алкоголь перебил даже запах французских духов.

Закатив глаза, я направилась к выходу, как вдруг она недовольно и отнюдь не дружелюбно рыкнула мне в спину:

— Я вижу, как ты пялишься на моего парня. Не советую так делать. Он мой. И очень скоро сделает мне предложение.

— П-ф-ф, — я еле-еле сдержала глумливый смешок. Секунда. Во мне бахнул гром. Да пошла она! Доказывать я ей ещё что-то буду. А мне вообще фиолетово. Пойду веселиться!

Прошло полчаса после нашей стычки в уборной, веселье в самом разгаре! Ещё один глоток шампанского, ещё один тост и задорная улыбка, адресованная очередному папиному другу. Я взяла с подноса наверно шестой, по счету бокал, хотела выпить на брудершафт с папой, как вдруг зацепилась ногой о ножку стола, полетела вперёд и упала бы в раскорячку в центре зала на потеху публике и на радость Ирочке, как вдруг меня поймали чьи-то крепкие руки. Раз, бокал выпал из моих рук, вдребезги рассыпался на паркете, два — крепкие ладони до ожогов прожгли талию, три — свирепый бас больно резанул по ушам. Ну всё, понеслось.

— Глупая девчонка! — захрипел знакомый голос, что всякий раз заставлял моё бедное сердечко биться, как во время бега на выживание. — Как школьница, не знаешь меру! Глаз да глаз нужен.

— Бе-бе-бе, тебе-то какое дело, — я обвила руками ароматную шею мужчины, понюхала её, чуть не спятила. — Ты же баб-ник. И грубиян, — я хихикала и молола неконтролируемую чепуху. Запах дорогих мужских духов и сигар конкретно расплавил мозг.

— Хватит, — рык мне в ухо. Я вздрогнула, но руки не убрала, лишь сильнее сжала на крепкой шее.

— Кто ты? А-а-а-а, это ты! Веселишься? — ехидно заулыбалась, скорчив рожу этому высокомерному индюку. — Весело т-тебе со своей Ирочкой? Ик! — я икнула и несколько раз кулачками ударила по груди араба. Если бы мы остались наедине, он бы меня точно порвал от ярости, как пёс шёлковые трусики.

— Вот ведь. Неугомонная! Ярости на тебя не хва…

— Ника, моя девочка, что случилось? — а вот и папочка объявился.

— Папуля-я-я, спаси меня! Пожал-ста-а-а! — завыла я.

— Кажется, ей плохо! — сказал Волк, легонько шлёпнув меня по щеке.

— Как так вышло? — папа потрепал меня по плечу.

— Ой, отстаньте, я спать х-хочу-у-у.

— Ника, на нас смотрят люди… — зло отчитал меня полушёпотом. — Что мне с тобой делать? — призадумался. — Волкан, могу ли я тебя попросить? Пожалуйста, отвези мою дочь домой. Хорошо?

— Да без проблем, Олег Петрович, — я кожей почувствовала коварную ухмылку черноглазого упыря.

Ну вот они и договорились. Поделили добычу. Папочка сбагрил меня маньяку за мешочек золотых, так сказать, чтобы рассчитаться с долгами, теперь доволен донельзя. Классно, чё! А моё мнение всем до лампочки. Я чувствую себя разменной монетой. Негодяи!

— Нет, нет! У тебя нет сердца, папа-а-а! — запротестовала я. — Не отдавай меня этому демону, он меня сожрет! Прошу, помилу-у-уй!

— Да что ты за глупости несёшь, дочь? Тебе надо под холодный душ и выспаться как следует.

— Ирина отлучилась в уборную, передайте ей, что у меня появились ну очень важные дела, — властные руки Волкана сильней вцепились в мою талию. В голосе заиграла усмешка.

— Не волнуйся, — отец дружески похлопал «будущего зятька» по плечу. — Передам. Главное, о Нике позаботься. Если вдруг ей станет плохо, срочно звони мне.

— Да вы не волнуйтесь, занимайтесь делами, гостей вон сколько важных понаехало. Мы справимся, — прозвучало уж очень зловеще.

— Чёрт, — меня замутило. Пришлось зажать рот ладошками. А так хотелось выплюнуть парочку «вежливых».

Прижав теснее к себе, приобняв за талию, Волкан повёл меня к гардеробу. Я моментально почувствовала жар его тела. У меня неумолимо сильно закружилась голова. Господи, какой же он все-таки горячий, не перестану удивляться. Не мужчина, а печка.

Забрав наши вещи, Волкан упаковал меня в пуховик и прыснул:

— Зря ты отказалась от шубы, пупс. Но я не жмот, можем завтра наведаться в магазин. Попытка номер два. Неужели ты ни капли не завидуешь Ирине? В шубе от меня она похожа на королеву.

Вот что за человек такой надменный, без короны ну никак, а? Воротит от тебя, Волк. Не от алкоголя, а от тебя, блин.

— Высокомерный баран! Я не продаюсь! — гордо ответила я и, кажется, на минуту отключилась, как только мы вышли на свежий воздух. Меня поймали надёжные мужские руки, оторвали от земли, как куклу. Стало вдруг так хорошо, невесомо, беззаботно. Хотелось прижаться всем телом, всем сердцем к источнику этого райского тепла, раствориться в нём, растаять. Удивительные ощущения. Я могу огрызаться, сопротивляться до потери пульса, но реальность не обманешь. Чувства не перевоспитаешь. Разве что на это уйдет тонна времени.

Я корчила ему рожи, выкрикивала какие-то гадости, уже не помню, что именно, пока он достаточно грубо укладывал меня в такси.

— Папа меня сбагрил. Красную шапочку на заклание к волку. Ах-ха!

— Я отшлепаю тебя, Ника. Клянусь, до синяков выдеру по попе! — он поймал меня за подбородок, клацнул зубами возле носа, угрожая. У-ух, как страшно!

— Отвали! — без боя не сдаюсь.

— Нет на тебя управы, острая штучка. Что ж, будем воспитывать! Ты едешь со мной, Вероника. Мы всё решили! Ты мне подчинишься. Сегодня же.

Мороз побежал по затылку, колени трясутся от переизбытка металла в его голосе. Решили они, ха! Враг не пройдёт. Ты ещё пожалеешь, что связался со мной. Я устрою тебе весёлую ночку, после которой ты засунешь свои намерения куда подальше и побежишь обратно в свою родную песочницу, то есть в Эмираты, так прытко, что пятки будут сверкать.

— Бе! — я всё никак не унималась. Издеваясь, показала ему язык в машине, а он… он вдруг поймал меня за подбородок, больно впился пальцами в скулы и… наказал. Острым, резким поцелуем. С языком. В итоге бунт был подавлен.

Кажется, я даже оклемалась от похмелья, когда получила по губам. Волк не шутил с угрозами. Он набросился на меня, будто зверь на добычу. Ударив по губам языком, ворвался в мой рот с такой дикостью, что я едва не задохнулась от его доминирующего напора. И отключила разум. Утонула в сильном вихре чувств и эмоций, поймав себя на мысли, что да, я специально дергала хищника за усы. Чтобы он меня проучил. Таким способом, как сейчас. Потому что сама этого хотела. Его звериных ласк и грубого воспитания поцелуями.

Ни рыба ни мясо, на долю секунды я усмирилась. Полный шок. Поцеловал. Он. Меня. Поцеловал. Я глядела на него, широко распахнув глаза, будто увидела призрака, пыталась подобрать слова и облизывала губы, слизывая с них его вкус. Вкусно-о-о, он целуется как бог. Проклятье, врать не буду. Волкан божественен. Искуситель. Опытный ловелас.

— Вот так, усмирись, девочка. Я буду делать так всякий раз, когда ты будешь себя плохо вести.

— К-как?

— Трахать твой ротик своим языком.

Сумасшедший! Моё бедное сердечко едва не заработало инфаркт.

Так сильно билось о ребра, что этот стук, наверное, был слышен на весь салон.

— Ник, давай ключи, — он встал с моего распластанного на сидении тельца, дав мне немного свободы и кислорода. Отпустил руки.

— А-а-а?

Боже, я не могла прийти в себя. Пока я не собиралась бунтовать, тем более нападать. Нужна передышка.

Радуясь победе в первом раунде, он выхватил из моих рук сумку. Принялся искать там ключи, но не нашёл.

— Не найду. Где они?

Нагло вытряхнул всё содержимое сумки на мои колени, а потом уверенно отчеканил:



— Ко мне поедем.

— Н-нет! — только и вякнула я. — Размечтался!

— Простите, что вмешиваюсь, — бедный таксист аж окно приоткрыл от жара внутри машины. Здесь было как в бане. Стёкла запотели, хоть узоры рисуй. — У вас всё в порядке?

— Лучше не бывает, — Волкан ехидно улыбнулся, его идеально белые, идеально ровные зубы заблестели в темноте.

— Не с-слушайте его, не слу… — я попыталась начать новый бунт, но горячие губы мужчины снова обрушились на мой рот. Я утонула. Потеряла память. Потеряла себя настоящую. Закрыла глаза.

Улетела куда-то далеко-далеко, будто в другое измерение, когда он накрыл меня своим огромным телом, поймал за обе руки, переплёл наши пальцы, с силой их сжал, чтобы я наконец уяснила, кто здесь лидер.

— Простите, мы приехали. С вас пятьсот тридцать рублей.

Голос таксиста звучал как эхо в пещере. Я совсем раскисла. Расплющилась под внушительным весом Волкана, выпав из реальности. Полчаса пролетели на одном вздохе. Меня будто лишили жизни. Его губы. Его руки… Рот вместо кляпа заткнул горячий язык, а место наручников заняли сильные ладони на хрупких запястьях. Именно такими были на практике воспитательные меры со слов мужчины. Я потерялась, потерпела поражение лишь на время. Так ведь нечестно — использовать на войне запрещённые приёмы. То бишь… поцелуи. Они превращают меня в податливый пластилин. Бери и лепи, что хочешь. Мне так стыдно! Тело — предатель. Да и душа катится туда же. Не могу себя контролировать. Это полный провал. Бред! Почему-у-у-у? Я такая беспомощная в его цепях?

Наконец Волкан меня отпустил. Распахнув дверь авто, вылез из машины. Морозный воздух ворвался в салон, возвращая мой захмелевший ум обратно в реальный мир. Когда я пришла в себя, во мне проснулась привычная злость. Моя беспомощность и его самоуверенность злили не на шутку. Нельзя так, ты слабачка, Ника. Один поцелуй, и ты таешь, как масло в кипятке. Как у него так получается? Управлять людьми, подчинять, сводить с ума? Он просто дьявол, что украл мою душу, нечего думать да гадать.

Расплатившись за поездку, Волкан подхватил меня на руки и вошёл со мной внутрь подъезда.

— Пусти! Я буду сопротивляться! Кричать и царапаться! — задыхаюсь, машу руками и ногами.

— Рискни, — а он хохочет.

— Что, думаешь, шучу?

Мужчина игнорирует мой вопрос. Нажимает на кнопку лифта, удерживая меня на весу, а я вдруг понимаю, что у меня губы болят и распухли до сильного жжения. Будто пчёлы покусали.

Створки лифта распахиваются перед нашими лицами. Вот честно, я уже устала сопротивляться. Мне не вырваться. Чертовски сильный гад. Как ему не тяжело меня таскать? Громила тот ещё. Отчего-то перед глазами всплыл образ полуголого Волкана. Мускулистый, стройный, поджарый. С мощными бицепсами, твердым завидным прессом, очерченным соблазнительными кубиками.

Под ложечкой сладко засосало, а в бёдрах приторно завибрировало. Во мне проснулась дьяволица. Она шептала, соблазняла мою грешную душеньку постыдными фразами: «Вот бы увидеть его голого. Полностью голого. Без штанов. И без трусов. Интересно, там, ниже пояса, он такой же крутой? Как и его холёный имидж? И манера вести себя как царь земли?

Я смотрю на араба, завороженно изучаю глазами волевой профиль. Красивый. Не мужчина, а мечта. Замираю взглядом где-то в области уха. Не знаю, какая муха меня цапнула, а может, всё дело в алкоголе, но я, дурея в хлам, рывком подаюсь вперёд и… кусаю Волкана за мочку уха. Хорошо так кусаю, от души. Как дикая кошка. Он ревёт, выпускает меня из плена, когда мы оказываемся внутри кабины лифта. Двери хлопают. Западня.

Я чувствую себя живым куском мяса, когда оказываюсь, можно сказать, в одной клетке со зверем. Наглухо запечатанной надёжным замком.

— Ника, чё-ёрт! — Волк рычит, хватаясь за ухо. — Спятила?

Конечно, а что, не видно? Чокнулась с того самого момента, когда ты ворвался в мою жизнь как ураган и выкрутил её наизнанку.

— Ты га-а-ад! Дикое животное! Решил затащить меня в свою берлогу? Воспользуешься случаем, обесчестишь? Так и знала!

Игра продолжается. Я не в себе. Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Наверное, Волк покусал бы меня в ответ, но телефонный звонок спас мои уши от ответной отдачи, блин. Мужчина отвлекается, чтобы ответить на звонок, но мне хватает секунды, чтобы провалиться в аффект. На дисплее мелькает ненавистное имя: «Ирочка». Волкан выключает звук, а меня колотит не на шутку. Я не контролирую свою руку. Замах. Звонкий шлепок, как хлопушка, разносится по всей кабине лифта.

Стоит ли жалеть об этом? Я сама пугаюсь. Закрываю рот ладошкой, потом уже осознаю, что только что сделала. Полоснула зверя по морде. Даже следы от пальцев оставила. Мама!

— Неуправляемая кошка! — от рыка мое сердце будто вылетело через уши. Когда я боюсь, то всегда крепко-крепко закрываю глаза. Так и сейчас. Зажмуриваюсь. Считаю секунды до собственной гибели. Но вместо ответной отдачи я чувствую, как меня рывком разворачивает вокруг своей оси, впечатывает животом в стену лифта. Волкан вкручивает мои руки мне за спину, чуть приподнимает куртку вверх, оголяя пятую точку и… стандартный сценарий! С размаху отвешивает три щедрых шлепка. Я открываю рот, чтобы завизжать, но он также резко разворачивает меня к себе лицом и глушит мои вопли грубыми поцелуями.

Господи, я схожу с ума. Это так… это так дико, но, чёрт возьми, мне приятно. Я в шоке, я в восторге, я ненормальная мазохистка. Этот чокнутый зверь заражает меня огнем. И у него, и у меня в жилах шпарит лава с перцем. Бунт на этом не прекращается. Хочешь острых ощущений, Волк? Что ж, получай. С лютой яростью я впиваюсь ногтями в шею мужчине, мы, как бойцы на ринге, швыряем друг друга от одной стены лифта к другой. Бах, бах, бах! Громкие удары металла о металл глушат наши рыки и стоны. Я кусаю его за губы, вгрызаюсь в его рот зубами, даже чувствую привкус крови на языке, он вытворяет со мной то же самое. Толкается глубже языком в моё горло, где так жарко, влажно, горячо и сладко. Иногда наши языки сплетаются друг с другом, иногда мы делаем друг другу немного больно, когда кусаемся. От этих чумовых игр я мокну и пылаю, как факел, там, в области бёдер. Боже, что с нами происходит? Мы как два бешеных зверя, что сорвались с цепи после месяца голодовки.



От наших тел сыплются искры. Они отлетают от стен лифта, как бенгальские огни. Я умираю, не могу, не могу справиться с желанием. Что же ты со мной делаешь, Волк? Я целую тебя, одновременно шлёпаю по лицу и лечу в бездну удовольствия. Не знаю, как быть. Злюсь, плююсь ядом в твою сторону, но не могу остановиться. Хочу. Хочу своего бешеного зверя. Ничего не могу поделать. Я больше не я. Я — выпущенная точно в цель торпеда.

Двери лифта со звоном распахиваются. Мы на месте. Хорошо хоть, мы в подъезде одни, а может быть, соседи уже вызвали наряд, услышав нашу бойню? Волкан хватает меня под попу, я машинально запрыгиваю ему на бёдра, скрещиваю ноги где-то в области его ягодиц и продолжаю впиваться то губами, то зубами в его лицо, шею, уши. Стоны смешались с рыком, он практически выбивает ногой дверь своей квартиры, в темноте куда-то меня несёт, ругается, пытается отбиваться. Ярость и страсть переполняют меня всю. Я не могу остановиться.

Волк это понимает, поэтому приступает к радикальным мерам. Он швыряет меня в ванну, точнее в душевую кабину, срывает сначала с себя верхнюю одежду, а затем и с меня, прыгает следом за мной в душевую. Прежде чем я успеваю опомниться, зверюга врубает на всю катушку холодную воду. Нет, ледяную!

— А-а-а-а-а! — кричу я, отбиваюсь, задыхаюсь в ужасе, когда в голову бьёт острая струя жидкого льда.

— Ш-ш-ш! Ну-ка, успокаивайся, кошка бешеная, это уже слишком! — шипит, зажимая меня в углу, наваливаясь на меня, хрупкую, своим титаническим весом.

— В глаза мне смотри! Смотри мне в глаза и верь! — сжимает скулы пальцами, я захлёбываюсь. Зубы стучат, как бубенцы. Холодно. Очень, очень холодно. Меня трясёт. Колотит. Знобит как в лихорадке. — Не нужна она мне! Ясно! Только ты. Ты мне нужна, Ника! А Ирина никто. У нас с ней ничего не было. Вообще ничего.

— Но она мне сказа… — он не дал мне выговориться, вновь приструнил острым и резким поцелуем. Сильнее прижал спиной к душевой кабинке. Начал рвать на мне мокрую одежду. Нет, не рвать, а драть её в клочья. Я отбивалась как могла. Я царапала его мускулистые плечи, пока не поняла, что оказалась полностью голой, прижата его мощным телом к стене.

— П-правда? Она н-ничто для тебя? — льну к нему, мечтая согреться. Даже после ледяного душа он как грёбаный кипятильник, а у меня сердце останавливается от холода.

— Правда. Я просто использовал её, чтобы получить тебя, чтобы заставить ревновать.

С груди будто свалилась бетонная глыба. Ну ничего себе! Вот, значит, как… Какая-то странная радость бабахнула в груди.

— И я… И я использовала Женьку. Чтобы тебя проучить в ответ.

Но вот мы и признались. Забавно получилось. Счастью нет предела! Не изменял с мочалкой Ирой. Не изменял! А лишь играл. Господи, какое облегчение. Вот ты засранец, Волкан!

— Глупенькая, — он рассмеялся, прижал меня к груди, выбивая весь кислород из моих лёгких сильным рывком, а я задрожала до трясучки в его тисках. — Зачем мы только затеяли эти дурацкие игры? Как дети.

— Наверное, так вкуснее. И нескучно жить. Нагуляли аппетит.

Это что? Это я сказала? Вслух?

— Иди ко мне. Я жить не могу без тебя. Ты отравила мое сердце, Ники. Собой отравила. Моя вредная отрава. Я не успокоюсь, пока тебя не получу. Я буду звереть и дальше, квасить морды всем подряд, кого увижу рядом со своей девочкой. Неужели ты этого не понимаешь? Я срываюсь с цепи, как бешеный пёс, от одного лишь твоего взгляда не в мою сторону, дурею от твоего имени, схожу с ума от твоего образа. Пожалуйста, будь моей. Навсегда. Будь моим небом и землёй. Планетой. Целой вселенной.

Я не знаю, что со мной происходит. Я начинаю рыдать. Вот прям всхлипывать и трястись. Эмоции меня переполняют. Ну кого я обманываю? Да, я тоже. Теряю голову, когда вижу Волкана.

Как секирой по мозгам, я озвучиваю то, что храню под замком, глубоко-глубоко в своём сердце. То, в чем боюсь признаться даже самой себе. Чувства не обманешь. Их не перевоспитаешь. Им не прикажешь. Разве что можно посадить их под замок и мучиться, играя свою роль, как безвольная кукла в театре, как это делала я.

— Буду. Прямо сейчас. Я… буду твоей. Пожалуйста, а ты… с-стань моим первым.

Волкан делает глубокий вдох. Суровое лицо мгновенно озаряет счастливая улыбка. Его красивые глаза загораются пламенем страсти, как два факела. Он срывает полотенце с вешалки, заворачивает меня в него, бережно, как младенца, поднимает на руки и несёт в спальню. Ураган бежит по моим венам. Я вижу его шикарное тело под мокрой рубашкой, его возбужденный мужской орган, обтянутый брюками, который настойчиво таранит мою ногу, и забываю обо всём на свете.

Я понимаю, что время настало. Нервный спазм сдавил горло.

Запаниковав, я начала лепетать вслух разные дурости:

— Сейчас. Научи меня всему. Научи меня чувствовать. Я хочу, чтобы ты меня этому научил. Но я боюсь. Тебя расстроить. Не понравится. Я ведь ничего не знаю… Неумёха я, в общем. Стыд мне и срам. Позорище в двадцать четыре ходит девств…

— Тш-ш-ш, — горячие пальцы сомкнулись на моих губах, как прищепки. — Помолчи. Ты говоришь ерунду. — Ты правда этого хочешь? — ласково дышит в ушко, укачивая меня на руках. — Не будешь жалеть?

— Хочу. Не буду. Когда мы наконец разложили всё по полочкам, выяснили отношения, признавшись друг другу. Я не буду жалеть. Зная, что ты честен в своих чувствах.

Волкан моментально меняется в лице. Будто хищник, которого укротили, стал ласковым и покладистым. Боже, сколько же нежности в его восхитительных глазах. Будто другой человек. Я впервые вижу Волка таким довольным и мягким.

Повторная мольба срывается с моих губ сама по себе.

— Утоли мою жажду, Волк. Я готова. Бери меня.

Я мурлычу это, сама тянусь к его безупречному лицу, которое покрывает лёгкая щетина, и трясусь в его руках, оторванная от земли. Капли воды падают с моих мокрых волос на его могучую грудь. Незабываемое зрелище. Он такой сексуальный в мокрой рубашке, с искрами в черных зрачках.

Мужчина застывает в центре комнаты. Мнётся. Может, думает, что я до сих пор пьяна? Да. Я пьяна. Но не от алкоголя. А им. Я охмелела им. Моим зверем.

— Я. Хочу. Тебя. — настойчивей рычу в твердую грудь, пальцами впиваясь в массивные плечи, так, чтобы он ожил наконец, почувствовав боль от ногтей.

— Малышка моя… Чёрт, что же ты со мной делаешь.

— Мне холодно. Хочу, чтобы ты меня согрел.

— Ты провоцируешь меня девочка, — он кладёт меня на кровать, целует в нос. Рывком срывает с себя мокрую рубашку, штаны, боксёры. Прежде чем я успеваю пикнуть, абсолютно голый наваливается на меня сверху, прижимаясь к дрожащим от возбуждения бёдрам мощной потенцией.

Мне становится дурно от этого жара и напора неисчерпаемой власти. Согрел, называется. Он большой. У него сумасшедший размер. Я краснею, как раскалённая сталь, когда чувствую горячую твёрдость между своих ног. Первый опыт. Я очень сильно волнуюсь. Будоражащие ощущения.

Хищными поцелуями он покрывает мой лоб, мои щёки, шею. Набрасывается, как голодный волк, на губы и практически сжирает их живьём.

— Девочка, какая же ты красивая… Безупречная. Восхитительная. Неповторимая. Сладкая. Очень-очень вкусная. Сумасшествие в чистом виде.

Я таю под его напором ласк. Я задыхаюсь, дышу ртом, выгибаю поясницу. Он отвлекает меня от самого важного. Целуя меня, он распахивает на мне полотенце. Хочется прикрыться, но он ловит мои руки и заводит их высоко над головой. Я чувствую его величие ещё острей. Меня пугает его размер. Наверное, будет очень больно.

Мужчина усиливает ласки, к делу подключаются нежные, как лепестки роз, пальцы. Он гладит меня так чувственно, что я поджимаю пальчики на ногах и даже похныкиваю от фантастических переживаний. Умелые руки мужчины, как пёрышки, скользят по шее, кружатся вокруг двух полушарий. На миг разум омрачает смущение.

Я голая. Абсолютно. Лежу под мужчиной в том, в чём явилась на свет. Он первый мужчина, который видит меня обнаженной. Это пугает. Но постепенно я начинаю привыкать. Ему нравится. Он почти завывает от удовольствия, когда вот так вот хищно рассматривает меня всю. Его прикосновения в тандеме с поцелуями расслабляют. Он кружит умелыми пальцами вокруг груди, рисует на коже невидимые узоры, а я выгибаю спину от удовольствия, словно гибкая кошка. Он ловит сосок пальцами, несильно его сжимает. Из горла вырывается хриплый стон, но Волкан ловит его губами и проглатывает.

В эти секунды я начинаю чувствовать горячую влагу между ног. Как раз именно туда сейчас направляется его рука. Мужчина гладит мои ножки, неторопливо разводит их в сторону. Я вздрагиваю, постанываю. Легонько толкаю его в грудь ладошками. Это просто рефлекс, я не специально.

— Тихо, маленькая, тихо… Я хочу тебя ласкать и гладить. Всю и везде. Доверься мне. Не пожалеешь.

Да, он прав. Это приятно. Его пальцы такие приятные. Безумие! Они закружились по лепесткам женской плоти, нырнули в уже разгорячённые и влажные складочки, нащупали заветный бугорок, сжали его, потеребили.

— Какая же ты красивая, моя Ники, — мурлычет Волкан, а у меня сердце пропускает удары.

— Ох, — пою я, чуть подпрыгнув на кровати, а Волк довольно улыбается.

— Я нашёл твою кнопочку, моя сумасшедшая ракета, пора нажать на пуск, — горячий шёпот дразнит мочку уха. Волкан чуть кусает меня за ушко. Сил нет. Кажется, я и правда скоро взорвусь.

Да, я не святая, я иногда сама себя ласкаю в душе. Но то, что я чувствую в тот момент, и на десять процентов не сравнится с тем, что дарит мне сейчас Волкан.

Я вдруг почувствовала, как его пальцы, подразнив клитор, проникли внутрь. Тесно, приятно. Жарко! Жар хлынул к щекам, пот побежал по затылку. А там, внизу живота, сладко завибрировали мелкие электрические импульсы. Мучительно сладко. Я хочу, чтобы он как можно скорей подарил мне разрядку.

— Тугая, мокрая, отзывчивая девочка. Нравится, так? Нравится, когда я вхожу в тебя пальчиком?

— Ах! Да, Волкан, да-а-а, — машу головой в разные стороны, кусаю губы, практически рыдаю оттого, что хочу, чтобы он дал мне ЭТО. Прекратил дразнить. Подарил наслаждение. Сейчас же!

Так продолжалось несколько минут. Он разжигал меня, увлажнял, играя то с тугой горошинкой, то с нежным бутоном, который пытался расширить, растянуть пальцем, пока я изгибалась, как лоза, и видела радужные огоньки в глазах партнёра. Невыносимо. Я была близка к финалу, заметив это, отметив мою готовность, мужчина на миг отстранился. Меня настигло разочарование в этот момент. Мне хотелось баловаться так всю ночь. С ним. От заката до рассвета, сжимать бёдра и насаживаться на его умелые пальцы.

Зашуршала фольга, а я вдруг раскраснелась, когда увидела, как Волкан сосредоточенно раскатывает презерватив по своему значительному размеру. Боже, какой он огромный. Гордый и важный. Стоит прямо, как штык, тяжелый, набухший, вальяжный. Дыхание перехватывает. Очень скоро он будет внутри меня. Он сделает меня своей. Поздно. Назад нельзя.

Хватит бояться. Позор и стыд. Веду себя как монашка.

Кровать прогибается под тяжёлым весом мужчины, он вновь накрывает меня собой, коленом разводит мои ноги максимально широко, горячо целует и ласково шепчет в мой влажный от его слюны ротик:

— Я буду входить в тебя медленно. Не бойся. Доверься мне. Всё будет хорошо. Я люблю тебя, Ника. Люблю до чертей!

Я закрываю глаза, куда-то лечу, будто он толкает меня спиной вниз, в неизвестность, а после чувствую резкий толчок, напор, отвратительное жжение между ног. Как ведро ледяной воды в лицо, я трезвею. Возбуждение превращается в страх.

— Боль пройдёт. Просто расслабься, — Волкан меня обнимает, прижимает максимально тесно к себе с особой нежностью. Он сам страшно переживает, сам жутко нервничает, даже дрожит, когда начинает совершать первые, настойчивые толчки.

Я рефлекторно дёргаюсь под ним, сжимаюсь в клубочек, пытаюсь оттолкнуть огромное мускулистое тело прочь, даже бью кулачком по груди великана, сжимаю ноги и верчу головой, сопротивляясь:



— Нет, нет, нет.

Больно. И плохо. Да, я знала, что терять невинность — это неприятно, но чтобы настолько!.. Я недооценила степень дискомфорта. Пришлось терпеть. Но ощутив горячее дыхание и шёпот партнера, что ласкает мою шею и грудь, я быстро успокоилась. Волк целует меня в лоб, в висок, в щеки и в губы. Меня немного отпускает. Он старается, он волнуется не меньше меня и начинает двигаться, потихоньку проталкиваясь вперед сквозь тесную преграду. С каждым мгновением я ощущаю его силу всё глубже и глубже. Движения осторожные, но уверенные. Каждый толчок все легче и глубже. Я подстраиваюсь под напор мужчины, привыкаю к нему. Боль начинает растворяться в сладкой неге. Вскоре до меня доходит осознание того, что я больше не девочка. Теперь я его женщина. И буду только его. А он мой. Первый и единственный. Я так решила. Ещё тогда, когда он неоднократно рисковал собой ради меня. Но боялась довериться. Думала, он типичный мажор, что меняет девок, как грязные носки. Но я, видимо, ошиблась.

Волкан трясётся, его руки дрожат, когда он упирается кулаками в матрас и одновременно сжимает ягодицы, набирая скорость.

— Вот так. Моя Ника, моя, — собирает губами слёзы с моих ресниц. Кажется, и его глаза тоже полны слёз. Что это? Радость? Или невозможность контролировать мощные порывы эмоций? — Наконец-то ты стала моей.

— Пожалуйста, малыш, скажи моё имя.

— Волкан, — мурлычу я, прижимаясь сильнее к его паху, пока он медленно наполняет меня до граней. Двигается чувственно, осторожно, ритмично работает ягодицами. Боже, это так сексуально и порочно!

— Ещё, скажи!

— Во-о-олк!

— Да, девочка, да, ты мокренькая, я еле-еле держусь, пупс.

— Поэтому ты разгрыз свои губы до крови?

— Да.

Бедный, он так сильно кусал губы, чтобы не сорваться, что они все в ранах. Я целовала его осторожно, лишь с краю, уголки губ, и пыталась копировать его движения. Слёзы высохли. Я даже начала что-то чувствовать, помимо неприятного трения и давящего напора его большого органа.

Раскаленный кусок титана. Он жжёт меня изнутри. Спустя какое-то время я ощутила его полностью в себе. Боль и сладость одновременно. Захватывающие ощущения. Мышцы сводит тягучим спазмом. Как будто внизу живота просыпается вулкан. Это давление всё нарастает и нарастает, именно оно подстегивает меня присоединиться к танцу наших тел — двигаться в одном ритме с любимым. Что-то мощное лопается внутри меня. Спазмы. Острые, рвущие на куски. Я начинаю вопить и захлебываться от феерии огненных чувств, видя перед собой лишь мигающую темноту. По телу несется волна мурашек и конвульсий, меня будто сгибает пополам, как тростинку, это зрелище доводит Волкана до грани.

— Вот чёрт, Ника-а-а-а!

Он рычит, набрасывается на мои губы, сильнее прижимается своими бёдрами к моим и начинает извиваться и дергаться в такт со мной. Мы кончаем в унисон. Таких острых чувств я ещё не испытывала никогда в жизни. И не думала, что испытаю.

Я даже не помню, как провалилась в сон. Яркая вспышка первого в жизни оргазма, подаренного мужчиной, будто вышвырнула меня в другую реальность. Я открыла глаза, когда за окном уже было светло. На часах почти девять утра. Вот это да! Я спала будто мертвая. В надёжных объятиях самого красивого и нежного мужчины на свете. Волкан завернул меня в себя, будто в одеяло.

Осторожно, чтобы не разбудить моего восточного красавца, я поцеловала мужчину в висок и улыбнулась, глядя на то, как сладко он спит. Я вспомнила нашу бурную ночь и едва не разревелась от тёплого чувства, что пульсировало в груди, что стягивало низ живота сладкими вибрациями. Мой Волк! Что же ты со мной делаешь? Я ведь до смерти в тебя влюбилась. Ты — моё всё.

Я очень волнуюсь! Эмоции прут водопадом. До меня доходит осознание того, что мы занимались любовью. Нет, я не была пьяна до беспамятства, я осознанно приняла решение. Потому что в кои-то веки поняла, что Волкан — моя судьба.

Пока мужчина видел сны, я, пользуясь моментом, тихонько поднялась с постели и юркнула в ванную. Низ живота неприятно потягивало. Это нормально? Думаю, да. Немного крови… тоже в рамках нормы. После бодрящего душа стало намного легче. Боже, меня до сих пор всю трясёт. Тело помнит его руки, его уверенные толчки внутри… Он бог во всех смыслах этого слова. А в постели так вообще торнадо.

Глянув на себя в зеркало, я раскраснелась. Глаза блестят, улыбка не сходит с лица. Кто из знакомых увидит меня такую… другую, сразу же скажет, что я выгляжу так, будто влюбилась. Поверить не могу. Мы это сделали. Я стала его.

Набросив на ещё влажное и распаренное тело халат, который принадлежал хозяину этого дома, я вышла из ванной комнаты, путаясь в длине. Ну ничего себе размерчик! Да, Волк крупный мужчина. Во всех смыслах этого слова. И снова низ живота приятно завибрировал, реагируя так на ассоциации с этими словами. Я сошла с ума! Но я хочу ещё… Страсть, как жажду продолжения ночи! Пусть он ещё раз накроет моё тело своим, войдёт на всю длину, заглушит мои вопли счастья напористыми поцелуями.

Стоп! Пока нельзя. Нужно время, хотя бы пару дней отдыха, чтобы там всё восстановилось. Но вожделение берет вверх. Выходит, секс как наркота? Раз попробовал — и всё, подсел. Особенно если этот секс был с таким бесподобным мужчиной, как Волкан.

Так, а сделаю я, пожалуй, сюрприз Волкану. Приготовлю ему завтрак! Вот только что он любит? Омлет, бутерброды или тосты с сыром? Ох, я так волнуюсь! Ведь это моё первое утро наедине с мужчиной.

Завтрак, приготовленный своими руками, ещё больше привяжет мужчину ко мне. Очень хочется побеседовать с ним по душам после вчерашних откровений. Вот он додумался! Иркой меня позлить. И смех, и грех. Играли они ну очень убедительно. А я Женьку использовала. Вот честно, мы и правда два сапога пара. Ухмыльнувшись, я побрела на кухню. Настроение лучше некуда. Хочется смеяться, плясать и обнять весь мир. «Вот теперь у нас всё пойдет как по маслу. Какое облегчение!» — радовалась я, шлёпая босыми пятками по паркету, как вдруг мое внимание привлёк пиликнувший телефон в прихожей, небрежно брошенный Волканом прямо на тумбочке. Я действовала машинально. Текст сам высветился на экране. Имя абонента — Ирина.



Мне хватило одного лишь мимолётного взгляда на это имя, чтобы выпасть в осадок. От ярости пальцы на руках быстро онемели, в горле стало сухо. А через секунду в дверь раздались настойчивый стук, и кто-то с яростью принялся жать на звонок. Я действовала как по инерции. Подошла к двери, прислушалась. Меня передернуло, а весь мой сказочный мир, как стекло, разбился вдребезги.

— Во-о-о-олк! Волчик, пусти меня. Я та-а-ак соскучилась!

Я распахнула дверь, но не для того, чтобы впустить эту швабру, а чтобы просто сбежать. Он врал мне? Развел как лохушку! Чёрт, какая же я дура! Глупая, доверчивая идиотка! Пьяная была, быстро поверила. А он, этот двуличный подлец, так нагло меня поимел, резанув по доверчивому сердцу острой ложью. Ведь если она лишь фигура на его шахматной доске, то почему он с ней не порвал? Почему она приперлась, как будто к себе домой?

Волкан, сонный и какой-то потерянный, появился в дверях в одних трусах.

— Что происходит? Ира?

Толкнув меня локтем в бок, зацепившись за порог, курица влетела в прихожую.

— Я горю от жажды, мечтаю с-слопать тебя! Р-р-р-р!

Она бросилась ему на шею, атаковала поцелуями полуголое тело Волкана. Фу! Меня чуть не стошнило. Она пьяна и неадекватна после новогодней вечеринки, но мне плевать. Переспав со мной, выпроводив меня домой, он, выходит, ждал её. Подлец! Я не стала разбираться в деталях той картины, что предстала перед моими глазами, которые уже слепила пелена слёз. То, что увидела сейчас, было предельно ясно.

Я быстро собрала свои вещи. За пять секунд. Оделась. Побежала.

Он что-то кричал мне в спину, оправдывался, пока Ирина бросалась на его накачанное тело, как драная кошка, и царапала его плечи ногтями — обнимала. Противно. Очень больно! Она трогает его там, где часом ранее трогала его я. Потом его губы будут целовать меня после поцелуев с этой шлюхой. Может, у них, арабов, это в порядке вещей — иметь нескольких женщин сразу, а я не такая. Я не приму этот факт. Подлый лжец!

— Я ухожу, Волкан. Ты получил своё, торжествуй! Я проиграла, — не глядя на них, бросила на прощанье.

Только не плачь, Ника. Не плачь. Не радуй мерзавца своими слезами. Разве не этого он добивался? Просто он такой человек. Мир не без уродов.

Волкан выскочил следом за мной в подъезд, схватил за руку, но я настолько сильно впала в отчаяние, что в ответ на хватку шлепнула его по руке. Он не остановился. Кричал и оправдывался. Доказывал мне, мол, она пьяная, сошла с ума и приперлась сюда.

А мне плевать. Врёт он всё! Все мужики одинаковые. Кобелины.

— Да стой же ты! Это не то, что ты думаешь! Я не звал её… Черт, нет, не так! Ника! Вернись, я сказал! — зарычал как дикий зверь.

Волкан дёрнул меня на себя, я едва не упала со ступенек. В ответ я замахнулась и еще раз его треснула. На этот раз не по плечу. Вот тогда он, выругавшись, разомкнул пальцы. Всхлипнув, я побежала вниз по лестнице. Он выскочил в подъезд в одних лишь трусах, поэтому преследовать не будет. Да и соседи уже начали клацать замками, выглядывать из квартир, любуясь бесплатным шоу.

Надоело, надоело, надоело! Ну вот и всё! Я разбила себе сердце. Он получил меня. Мы переспали. Он добился своего. Так я и думала! Что так всё и будет! Но, поддавшись мощному влечению, я сорвалась, потеряла голову.

Я плакала. И, размазывая по щекам слезы, бежала к остановке.

Видеть его не хочу. Почему он не пошлёт её, если я ему небезразлична? Почему она шляется за ним по пятам? Почему мне так больно это видеть? Всё. Это была последняя капля. Пусть катится в ад! Завтра позвоню Жене и буду собирать вещи в Амстердам. Буду рада, если останусь там надолго. А лучше — вообще навсегда. Не хочу возвращаться в Россию, пока этот чёрт бродит по той же земле, что и я.

К сожалению, я так и не позвонила Жене. На следующий день у меня поднялась температура. Всё было бы ничего, но через два дня лихорадка усилилась. Ещё и папа уехал в командировку в другой город. Вместе с Волканом.

Я не разговаривала с отцом, не было ни сил, ни желания, ни настроения. Я старалась не думать о том, что произошло в квартире Волкана, как и о том, что я… лишилась невинности со лжецом и подлым бабником. От этих мыслей становилось лишь хуже. Наверное, поэтому я и заболела.

Надо немного потерпеть. Отец с Волканом сделают свой совместный проект, после разойдутся, и подлый упырь свалит к себе в песочницу. Мои мучения закончатся.

Отец уехал в командировку. Давно я не видела папу таким… таким довольным. После того как на нашу семью свалились проблемы, он всегда ходил без настроения и начал быстро седеть. Теперь же в его глазах сияли огоньки радости, а улыбка не покидала губ ни на минуту. Наверное, он знал или догадывался, что произошло. Если проклятый демон ему не настучал. Ох, плохо мне! Надеюсь, они не поделили меня, как какую-то вещь, между собой. Втайне, разумеется. Умело расписали план после корпоратива. Это мерзко. Продумали нашу первую ночь? Может, папочка продал меня арабу? Тьфу! Так, главное — не думать об этом. Иначе голова начнет еще больше раскалываться. Я уже знатно себя накрутила.

«Привет, па. Как ты? Хорошо долетел?» — вялыми пальцами, покашливая, я кое-как настучала на экране смартфона сообщение.

Через три минуты пришёл ответ:

«Малыш, всё хорошо. А ты как? Как самочувствие? Я переживаю».

Как самочувствие? Ну такое… Как будто меня по кровати раскатал бульдозер. Но тебе об этом знать не обязательно. Будешь нервничать, и сердце прихватит.

«Такое… Голова очень сильно болит. Температура не падает. Я вызвала врача, мне прописали какие-то препараты на два листа. Сейчас немного отлежусь и пойду в аптеку. Не переживай».

Да, действительно мне было очень тяжело. Никого не хотелось напрягать. Скоро ведь Новый год. У подруг другие хлопоты. Ладно, два дня отлежусь, пройдёт всё. К празднику буду как огурчик. Папа обещал вернуться ровно тридцать первого. Его пригласили на какую-то светскую встречу, к друзьям Волкана. Если повезёт, наша фирма восстанет из пепла, найдёт новых клиентов, поднимется.

Выдохнув, я положила телефон на тумбочку, выпила две таблетки парацетамола и крепко уснула.

Следующий день выдался кошмарным. Он принёс мне не только новую порцию головной боли, но и… нежданного гостя. Настойчивый звонок в дверь вырвал меня из оков сна и резко поднял на ноги.

Кого это принесло в такую рань? Я кое-как выползла из постели, набросила на себя халат и, пошатываясь, побрела в прихожую. Меня морозит. Голова очень сильно кружится. Последний раз я ела вчера вечером. И то пару ложек супа. Тошнит. Аппетита вообще нет. Наверное, так серьёзно, как сейчас, я ещё никогда не болела.

— Кто т-там? — голос слабый. Не то что стоять, даже говорить с трудом получается. Кашлянув, я посмотрела в глазок. Тут же получила порцию адреналина в кровь. Да как такое возможно?

— Ники, открывай.

Звонок сейчас к чёрту сгорит от такого-то нажима. Теряя терпение, мужчина от души забарабанил по двери кулаками.

— У-хо-ди. Ты нечисть, — захрипела я. Голова закружилась ещё резче. Кажется, я начала терять сознание.

— Клянусь, я выбью дверь. Я не шучу, Ника! — пнул дверь жестче.

Да как такое возможно? Демон же уехал с отцом в другой город. Точнее, улетел. У меня галлюцинации на фоне болезни, определённо. Единственный способ проверить — открыть дверь. Лязг замка: я это сделала. Вновь впустила в свою жизнь смертоносный ураган. Волкан, взволнованный и ошалевший, влетел в мою квартиру, обеспокоенно сканируя меня взглядом. Впечатление такое, что он пробежал марафон на выживание. Часто дышит. Вот-вот лопнет от удушья.

— Т-ты… ты что здесь делаешь? Ты в-ведь уехал? — ноги меня не держат. В теле словно нет жизни.

— Я вернулся, — Волкан делает шаг ко мне навстречу, а я — от него назад.

— Между нами всё кончено. Я в тебе ошиблась, — припав затылком к стене, мямлю я. — Уезжай обратно, обманщик. К Ирочке своей, — на глаза напирают слёзы, но я шепчу это всё совершенно спокойно. — Ты врал мне. Врал… Она продолжает за тобой бегать. Уходи!

Разве этот зверь меня послушает? Зря я его вообще впустила.

Внезапно мои ноги подкосились. Я едва не упала. Реакция молниеносная. Он поймал меня во время полета, прижал к груди. Я почти расплакалась, когда почувствовала его снова. Его тепло. Нет, не тепло, а жар крепких мускулов. Его бесподобный, окрыляющий запах. Бешеное биение его дьявольского сердца.

Волкан ловко подхватил меня на руки. Я застонала, когда он положил ладонь на мой лоб.

— Какая же ты горячая, — качает головой. — Бедная моя Ники… Сейчас будем тебя лечить.

У меня не было сил, чтобы сопротивляться. Больше всего в мужчинах я ненавижу лицемерие и ложь.

— П-пить очень хочу, — шепчу одними губами. Веки весят с тонну. Бездыханной куклой обмякаю в руках мужчины, пока он несёт меня в комнату.

— Сейчас, котёнок, потерпи. Как ты так умудрилась? Температуру мерила?

— Угу, — мычу. — Была тридцать восемь и семь.

Но сейчас, кажется, будто все сорок. Могу поспорить, что, если на мне разбить яйцо и подождать минут пять, можно получить яичницу идеальной прожарки.

— Тебе бы в больницу…

— Н-нет, нет! Ненавижу больницы. Л-лучше убей.

— Ники, ты бредишь?

Прижимаюсь сильнее лбом к его груди. Этот запах и жар сильного тела успокаивает. Ладно уж, только сегодня. Пока я больна, я позволю ему быть со мной рядом. А когда выздоровею — пну на все четыре стороны. Нет. Уеду. Сама уеду, к Жене, чтобы не сорваться, не растаять в очередной раз.

— Почему ты так боишься больниц? — с волнением спрашивает меня Волкан, укладывая в кровать.

— Когда я была м-маленькой, моя мама часто б-болела. Моё детство прошло в больнице. А потом её не стало.

— Понятно, — грустно вздыхает он и шагает на кухню. Возвращается с чашкой в руках. Садится на край постели, бережно приподнимает меня за затылок и поит из чашки прямо из своих рук. Мне легчает. Но не из-за притока жидкости в истощенный организм, а из-за энергии, которую мужчина передаёт моему телу, через прикосновения. Не хочу таять, не хочу чувствовать ласку мерзавца! Но опять против воли я почти срываюсь.

Волкан укладывает меня обратно в постель, накрывает одеялом, ещё раз трогает мой лоб, пока я жмурюсь, и хмурится:

— Ты вызывала врача?

Киваю:

— Рецепт на столе…

Очень хочется спать. Силы меня покидают.

— Понял. Я сейчас быстро сбегаю в аптеку и вернусь. Буду тебя лечить, пупс. Стану твоим личным доктором.

Чуть прохладные губы касаются влажного от пота лба, и я проваливаюсь в бесконечность.



Обратно выныриваю уже тогда, когда мои ноздри улавливают приятный запах пищи. Я присаживаюсь на кровати и отмечаю, что чувствую себя намного лучше. Выспалась. Голова практически не болит, да и жара сильного нет. Потом вспоминаю, что, когда я находилась в дрёме, Волкан вернулся из аптеки и дал мне лекарство. После я опять уснула. На этот раз меня разбудил ну очень приятный запах.

— О, ты проснулась? — в комнату вошёл Волокан. Что-о? В моём переднике с сердечками и с поварёшкой в руках. — Как самочувствие?

— Уже лучше, — выдыхаю я. — Зачем тебе черпак? — хмурюсь. — Решил меня им отшлёпать?

Он смеётся:

— Я приготовил тебе обед. Супчик. Хочешь?

Ничего себе. У меня едва челюсть не отвисла до самого пола. Интересно-интересно. Сам приготовил? Серьёзно? Это надо обязательно увидеть и оценить. Я киваю. Приподнимаюсь на локтях, но слабость валит меня обратно в постель.

— Лежи, Ник, я сам тебя отнесу на кухню.

Я не успеваю ничего буркнуть в ответ, Волк подхватывает меня на руки и как пушинку несёт в сторону кухни. Я чувствую себя какой-то мошкой на фоне этой зверины. От этого даже немного стесняюсь. А потом меня захлестывает волна гнева. Для чего это всё? Зачем? Достали игры! Не понимаю я его. Не понимаю… Он получил мою честь. Почему тогда бегает? Сорвался с мероприятия, прилетел из другого города. Я-то ничего ему не говорила. Папа всё, видать, передал. А-а-а-а! Чёрт! Опять папочка что-то затеял.

Я лакомлюсь стряпнёй араба и отмечаю, что у него кулинарный талант. Потрясающе! Такого вкусного супа я ещё в жизни не ела. Ни в одном ресторане.

— Давно ты готовишь?

— С сегодняшнего дня, — лыбится черноглазый упырь. — Гугл в помощь. Секрет — пища сделана с любовью.

Лёгкая улыбка сама по себе растягивает мои губы. Волкан сидит напротив меня, прям как заботливая мамочка в переднике, давит лыбу и любуется тем, как я за обе щеки уплетаю его похлёбку.

Вот смотрю на него, такого озорного, и думаю: как можно на него гневаться? Но вспоминаю очередной инцидент с Иркой, и веселье утопает в злобе. Со звоном отбрасываю ложку в сторону, хмыкаю.

— Ну, чем опять недовольна? — мужчина выгибает брови. Такой огромный. Мамонт. Он еле-еле помещается в нашей кухоньке. А несчастная крохотуля-табуретка скрипит под его весом.

— Будто ты не знаешь, — бурчу я, скрещивая руки на груди.

— Ника, послушай, — строго чеканит Волк. — Почему ты мне не веришь? Я клянусь тебе, что у нас с Ириной ничего нет. Я использовал её, чтобы тебя позлить. Больше так не буду. Прости. Извини меня.

— Я тебе не верю, — качаю головой с гордым видом.

— Ладно, тогда я тебе докажу. Прямо сейчас, — гордо заявляет он и вытаскивает из кармана мобильный телефон. Набирает чей-то номер, идёт гудок, показывает мне имя абонента, у меня темнеет перед глазами, в груди все холодеет от ненависти. Волкан ставит вызов на громкую связь, а телефон небрежно швыряет на стол. Через пять секунд на звонок отвечает вальяжный женский голос:

— Да.

— Между нами всё кончено, — холодно, твёрдо.

— Знаю я, — кривляется девица. — Можешь и не напоминать по сто раз, козел. И не начиналось даже. Какой ты кретин всё-таки, Волкан, использовал меня. Слов нет. В общем, пока!

— Шубу можешь оставить себе в качестве моральной компенсации.

Она что-то ещё прокудахтала в ответ и быстро отключилась.

Вот это да. С сердца будто свалилась целая планета. Юпитер, например. Аж дышать легче стало.

— Так это всё правда… — я в замешательстве качаюсь на стуле то влево, то вправо, нервно кусаю губы. Только сейчас я начинаю осознавать, что я, выходит, ошибалась насчёт верности мужчины. Даже стыд какой-то почувствовала.

— Правда. Жизнью своей клянусь, — мужчина сверлит меня твёрдым взглядом. Обожаю его тёмные глазища!

— Про шубу, как-то… прозвучало не очень.

— Ну а что?! Я ей шубу подарил, чтобы она сыграла свою роль. Причем тут «козел».

Я устало вздыхаю, опускаю глаза в пол, смущаюсь и очень тихим голоском шепчу:

— Прости. Наконец-то все разрешилось. Я ошиблась. Закипела, когда опять её увидела. Действовала на эмоциях. И ничего не хотела от тебя слышать.

— У-у-у, моя девочка ревнует? Как это сладко! Значит, волк девочке небезразличен, — скрип, Волкан встаёт со стула, сильные руки обвиваются вокруг моего маленького тельца. М-м-м, как приятно!

— Я такой же. Когда видишь, как кто-то другой трогает твое… Или хотя бы глазком смотрит на то, чего ты до одури жаждешь, то мозг напрочь отключается, — нежно шепчет он мне на ушко, теснее прижимает к себе.

— Наверное, в этом мы с тобой и похожи, — я таю в его власти. — Сто процентов. Поэтому и ведем себя как…

— Дети.

— Вероятно.

Силы меня покидают. Хочу его поцеловать. Но не могу. Боюсь, что заболеет. Вот блин! Как же я раньше об этом не подумала!

— Волк, я думаю, тебе лучше уйти. Я не хочу, чтобы ты тоже заболел.

— С ума сошла? И не подумаю.

— Упёртый?

— Ещё какой! Как скала, ты же знаешь. Не трать время на уговоры. Не уйду.

И сказать в ответ нечего. Он меня сделал.

— Тогда прости, — шмыгаю носом.

— За что? — удивлённо.

— Если вдруг заражу тебя.

— Не волнуйся, — Волкан смеется. — У меня крепкое здоровье. Я редко болею. Ладно, хватит болтовни, тебе пора обратно в кровать.

Я не успела и выдохнуть, как он подхватил меня на руки и уверенно зашагал в сторону моей комнаты, а я ещё сильнее прижалась к крепкому телу мужчины. Мне кажется, что если я его отпущу, выброшу из своей жизни… то перестану дышать.

Волкан кладёт меня на кровать, трогает мой лоб, хмурится:

— Чёрт, опять поднимается, надо выпить лекарство.

Я киваю. Он разворачивается, чтобы уйти, но я по инерции хватаю его руку, крепко сжимаю, глядя на мужчину умоляющим взглядом:

— Не уходи, пожалуйста, посиди со мной.

Обратно выныриваю уже тогда, когда мои ноздри улавливают приятный запах пищи. Я присаживаюсь на кровати и отмечаю, что чувствую себя намного лучше. Выспалась. Голова практически не болит, да и жара сильного нет. Потом вспоминаю, что, когда я находилась в дрёме, Волкан вернулся из аптеки и дал мне лекарство. После я опять уснула. На этот раз меня разбудил ну очень приятный запах.

— О, ты проснулась? — в комнату вошёл Волокан. Что-о? В моём переднике с сердечками и с поварёшкой в руках. — Как самочувствие?

— Уже лучше, — выдыхаю я. — Зачем тебе черпак? — хмурюсь. — Решил меня им отшлёпать?

Он смеётся:

— Я приготовил тебе обед. Супчик. Хочешь?

Ничего себе. У меня едва челюсть не отвисла до самого пола. Интересно-интересно. Сам приготовил? Серьёзно? Это надо обязательно увидеть и оценить. Я киваю. Приподнимаюсь на локтях, но слабость валит меня обратно в постель.

— Лежи, Ник, я сам тебя отнесу на кухню.

Я не успеваю ничего буркнуть в ответ, Волк подхватывает меня на руки и как пушинку несёт в сторону кухни. Я чувствую себя какой-то мошкой на фоне этой зверины. От этого даже немного стесняюсь. А потом меня захлестывает волна гнева. Для чего это всё? Зачем? Достали игры! Не понимаю я его. Не понимаю… Он получил мою честь. Почему тогда бегает? Сорвался с мероприятия, прилетел из другого города. Я-то ничего ему не говорила. Папа всё, видать, передал. А-а-а-а! Чёрт! Опять папочка что-то затеял.

Я лакомлюсь стряпнёй араба и отмечаю, что у него кулинарный талант. Потрясающе! Такого вкусного супа я ещё в жизни не ела. Ни в одном ресторане.

— Давно ты готовишь?

— С сегодняшнего дня, — лыбится черноглазый упырь. — Гугл в помощь. Секрет — пища сделана с любовью.

Лёгкая улыбка сама по себе растягивает мои губы. Волкан сидит напротив меня, прям как заботливая мамочка в переднике, давит лыбу и любуется тем, как я за обе щеки уплетаю его похлёбку.

Вот смотрю на него, такого озорного, и думаю: как можно на него гневаться? Но вспоминаю очередной инцидент с Иркой, и веселье утопает в злобе. Со звоном отбрасываю ложку в сторону, хмыкаю.

— Ну, чем опять недовольна? — мужчина выгибает брови. Такой огромный. Мамонт. Он еле-еле помещается в нашей кухоньке. А несчастная крохотуля-табуретка скрипит под его весом.

— Будто ты не знаешь, — бурчу я, скрещивая руки на груди.

— Ника, послушай, — строго чеканит Волк. — Почему ты мне не веришь? Я клянусь тебе, что у нас с Ириной ничего нет. Я использовал её, чтобы тебя позлить. Больше так не буду. Прости. Извини меня.

— Я тебе не верю, — качаю головой с гордым видом.

— Ладно, тогда я тебе докажу. Прямо сейчас, — гордо заявляет он и вытаскивает из кармана мобильный телефон. Набирает чей-то номер, идёт гудок, показывает мне имя абонента, у меня темнеет перед глазами, в груди все холодеет от ненависти. Волкан ставит вызов на громкую связь, а телефон небрежно швыряет на стол. Через пять секунд на звонок отвечает вальяжный женский голос:

— Да.

— Между нами всё кончено, — холодно, твёрдо.

— Знаю я, — кривляется девица. — Можешь и не напоминать по сто раз, козел. И не начиналось даже. Какой ты кретин всё-таки, Волкан, использовал меня. Слов нет. В общем, пока!

— Шубу можешь оставить себе в качестве моральной компенсации.

Она что-то ещё прокудахтала в ответ и быстро отключилась.

Вот это да. С сердца будто свалилась целая планета. Юпитер, например. Аж дышать легче стало.

— Так это всё правда… — я в замешательстве качаюсь на стуле то влево, то вправо, нервно кусаю губы. Только сейчас я начинаю осознавать, что я, выходит, ошибалась насчёт верности мужчины. Даже стыд какой-то почувствовала.

— Правда. Жизнью своей клянусь, — мужчина сверлит меня твёрдым взглядом. Обожаю его тёмные глазища!

— Про шубу, как-то… прозвучало не очень.

— Ну а что?! Я ей шубу подарил, чтобы она сыграла свою роль. Причем тут «козел».

Я устало вздыхаю, опускаю глаза в пол, смущаюсь и очень тихим голоском шепчу:

— Прости. Наконец-то все разрешилось. Я ошиблась. Закипела, когда опять её увидела. Действовала на эмоциях. И ничего не хотела от тебя слышать.

— У-у-у, моя девочка ревнует? Как это сладко! Значит, волк девочке небезразличен, — скрип, Волкан встаёт со стула, сильные руки обвиваются вокруг моего маленького тельца. М-м-м, как приятно!

— Я такой же. Когда видишь, как кто-то другой трогает твое… Или хотя бы глазком смотрит на то, чего ты до одури жаждешь, то мозг напрочь отключается, — нежно шепчет он мне на ушко, теснее прижимает к себе.

— Наверное, в этом мы с тобой и похожи, — я таю в его власти. — Сто процентов. Поэтому и ведем себя как…

— Дети.

— Вероятно.

Силы меня покидают. Хочу его поцеловать. Но не могу. Боюсь, что заболеет. Вот блин! Как же я раньше об этом не подумала!

— Волк, я думаю, тебе лучше уйти. Я не хочу, чтобы ты тоже заболел.

— С ума сошла? И не подумаю.

— Упёртый?

— Ещё какой! Как скала, ты же знаешь. Не трать время на уговоры. Не уйду.

И сказать в ответ нечего. Он меня сделал.

— Тогда прости, — шмыгаю носом.

— За что? — удивлённо.

— Если вдруг заражу тебя.

— Не волнуйся, — Волкан смеется. — У меня крепкое здоровье. Я редко болею. Ладно, хватит болтовни, тебе пора обратно в кровать.

Я не успела и выдохнуть, как он подхватил меня на руки и уверенно зашагал в сторону моей комнаты, а я ещё сильнее прижалась к крепкому телу мужчины. Мне кажется, что если я его отпущу, выброшу из своей жизни… то перестану дышать.

Волкан кладёт меня на кровать, трогает мой лоб, хмурится:

— Чёрт, опять поднимается, надо выпить лекарство.

Я киваю. Он разворачивается, чтобы уйти, но я по инерции хватаю его руку, крепко сжимаю, глядя на мужчину умоляющим взглядом:

— Не уходи, пожалуйста, посиди со мной.

— Тш-ш, пупс. Я только за водой на кухню и тут же обратно, — подмигивает. В черных глазах-углях — небывалая нежность, от этого его взгляд кажется ещё более выразительным, добрым.

— А ты… ты можешь лечь со мной рядом?

— Всё, что пожелаешь, красавица, — он наклоняется чертовски близко к моему лицу, я задерживаю дыхание. — Я сделаю для тебя всё на свете. Только попроси.

— Можешь, пожалуйста, почитать мне мою любимую историю?

— Запросто. Что за история?

— Тебе понравится. Называется «Господин Дьявол».

— О-о-о, завлекающее название. О чём же книга?

— О мужчине-миллионере, восточном красавце, и одной очень милой, но простой девушке. Она — скромная мышка, а он, этот высокомерный сноб, её босс. Девушка — ходячая катастрофа. Она умудрилась вляпаться в кучу неприятностей, погрязла в долгах. Её подруга устроила её в элитный клуб по оказанию интимных услуг. И что ты думаешь? Там она встретила своего босса. Он её купил. Купил её невинность. Но он не знает, кто она. Правило клуба — не называть имён, не показывать лиц, не разговаривать с клиентом.

— Ого, вот это интрига! — Волкан аж поперхнулся. — Горячая книжонка?

— Нереально, — хихикаю я.

— Хорошо, пупс, почитаю. Но не за просто так.

Ага-а! Я ждала подвоха.

— За поцелуи. И страстные ночи любви, — глумливо добавил он.

Гад шаловливо поиграл бровями, быстро сорвался на бег, потому что я уже схватила подушку и, хохотнув, запустила ему в спину. Даже откуда-то силы взялись. Умеет он поднять настроение, ничего не скажешь.

Через минуту мой принц снова вернулся ко мне. Устроившись поудобнее в его объятиях, я вручила мужчине планшет с книгой.

От его голоса моё сердце пропускало удары. У этого мужчины нет недостатков. Во внешности, по крайней мере, точно.

Так мы провели с Волком целую ночь вместе. Просто лежали в кровати под одним одеялом. Я нежилась в его объятиях, на его крепкой груди и слушала, как он читает мне вслух. Его голос — чистый наркотик, а тело — кипятильник. Хотелось слушать его вечную вечность. Волкан не спал практически целую ночь. Всё читал и читал мне мою любимую историю. Боже, какой он романтик! Я не ожидала, честно. Эта ночь многое изменила между нами. Я влюбилась в партнёра моего отца ещё сильней. Но куда ещё больше? Мне его мало. Не могу насытиться. Не могу не думать о нем, не могу не желать его ни минуты.

Я открыла глаза от яркого дневного света. Машинально бросила руку на кровать, пытаясь нащупать рядом с собой Волкана. Но простыня давно уже остыла. Грудь сдавило отчаянием. Неужели ушёл? Внезапно я услышала какой-то грохот со стороны кухни. Ноздри защекотал приятный запах пищи. Ого, неужели мой принц опять кудесничает? Живот жалобно заурчал. Отлично, у меня появился аппетит. Из кухни доносились невозможные ароматы поджаристого хлеба, омлета, бекона. М-м-м, у меня рефлекторно выделилась слюна.

Да, я чувствую себя намного лучше. Впервые за несколько дней я спала как убитая. Без кошмаров и жутких головных болей. Потому что рядом со мной был он. Он охранял мой сон и лечил меня собой. Своим теплом, заботой, бархатным голосом.

Я сладко потянулась и зевнула. Взяла телефон с тумбочки, клацнула пальцем по дисплею. Ох, я совсем забыла включить звук. Ах, да, когда Волкан названивал, я его выключила, потому что умирала от головной боли. Забыла включить. Пять пропущенных. Три от отца. И два… от Жени. Плюс одно непрочитанное сообщение. Тоже от Жени:

«Ника, я переживаю, ты не отвечаешь на звонки. Ната сказала, что ты заболела. Я скоро буду. Еду к тебе».

Неожиданно квартиру оживил звонок в дверь. Чё-ё-ёрт! Только этого ещё не хватало! Поздно. Я не успеваю добежать до прихожей. У меня душа вылетает из тела, а в голове всё трещит и звенит.

— Ты-ы-ы-ы? — грозный рык эхом бахает на весь подъезд, словно боевой снаряд. И хлопок.

В груди что-то обрывается, в ушах гул. Я несусь в коридор, спотыкаясь на каждом шагу, и кричу, срывая горло:

— Нет, Волкан, нет!



Я только и видела, как мелькнул в проеме входной двери силуэт светловолосого парня. Волкан обезумел. Как огнедышащий дракон, рычал, раздувая ноздри, и сжимал кулаки с хрустом. Он улетел в прострацию, потому что воспринял Женю как красную тряпку и возомнил себя быком. Он яростно толкнул парня в грудь, тот, не устояв на ногах, исчез из моего поля зрения.

Но даже одного толчка было достаточно, чтобы случилась беда.

Я набросилась на Волкана сзади, крепко-крепко его обняла, не давая ему сделать и шагу, чтобы добить «красную тряпку».

— Прекрати! Остынь! Приди в себя, Волкан!

Не слушает, кричит разные грубости на весь подъезд и рвётся вперёд. Сил нет сдерживать эту мощь. Я такая беспомощная.

— Женя, беги! Беги, Женя-я-я!

Я выглядываю из-за угла и вижу испуганные глаза брата моей подруги, а рядом по ступенькам катаются разбросанные по всему подъезду фрукты, которые выпали из пакета. Парень влетел спиной в стену. Видимо, неплохо так ударился. По лицу видно, как он растерян и ошарашен таким внезапным «теплым» приёмом.

Слабость и недолеченная болезнь дали о себе знать. Именно это спасло жизнь брату моей подруги. Я начала заваливаться на бок, ноги перестали держать тело. Я думала, Волк его растерзает. К счастью, бойню удалось остановить.

— Мне плохо, Волкан, плохо, — сдавленно прошептала я, оседая на полу, моя слабость отрезвила бешеного монстра.

— Ника! — Волкан поймал меня в воздухе, поднял на руки и понёс обратно в квартиру, в мою комнату. Положил на кровать, хрипло дыша. Весь трясется, будто не у меня лихорадка, а у него.

— Чёрт! Ты что наделал? Ты его покалечил! — я пришла в себя. Схватила подушку с дивана и кинула в мужчину.

— Сорвался. А кого хрена он сюда явился? — заскрипел зубами.

— Переживал, что я не отвечаю на звонки… — зря это сказала. На автомате вышло. Лишь дровишек в кипящее пламя подбросила.

— Кто кого еще обманывает, Ника?! Если у вас ничего с ним нет, почему же он беспокоится о тебе? Целый пакет подачек приволок?

— А-а-а, — я закрываю уши и кричу. Не могу больше его слушать. — Уходи, Волкан. Уходи! Иди домой, отлежись, прими ледяной душ и остынь!

— Я хочу помочь тебе. Хочу о тебе позаботиться.

— Спасибо, достаточно помог. Женя мог пострадать. Он ударился. Иди домой, Волкан. Уезжай. Я хочу побыть одна.

— Если ещё раз увижу чмыря рядом с тобой, я его…

— Вон! — из последних сил я вскочила с постели и вытолкала его в подъезд. Хлопнула дверью. Сползла по стене на пол, обхватила себя руками и задрожала.

Боже, когда у нас уже все наладится? Не могу я быть рядом с этим демоном. Но и без него тоже… пропаду.

Я выпила горячего чаю, немного подремала и пришла в себя. Судьба будто нарочно над нами издевается, хочет стравить друг с другом, как собак. Почему всякие там Иры и Жени появляются в неподходящий момент? Женя вообще должен был уехать в Амстердам. Так почему не уехал? Позже я узнала, что его рейс задержали, и то мероприятие, на которое он меня звал, тоже перенесли на следующий месяц.

Я звонила Жене, но он не отвечал. Блин, я вся извелась. Как вспомню его ошалевший вид и то, как он, схватившись за плечо, бежал по лестнице, так становится стыдно и одновременно горько за парня. Ни за что же получил. Волк! Ну что у тебя за характер такой вспыльчивый? Точно звериный. Что мне с ним делать…

Шмыгнув носом, я попробовала набрать номер Наты. И она тоже не отвечает. Чёрт! Как-то тревожно на душе. Неужели мы теперь с ними больше не друзья?

Через десять минут я в кои-то веки получила сообщение от Жени:

«Ник, прости, но я не хочу больше никаких отношений. Давай расстанемся. Врачи два часа вправляли мне сустав на место из-за этого ненормального психопата. Я не понимаю, что между нами происходит и что этот монстр делал у тебя дома. Прощай. Я уезжаю в Европу. Надолго».

Вот блин! Я быстро настрочила ответ, до этого пробовала дозвониться до них обоих — никто из друзей не берет трубку. Честно, я не хотела. И Женю не хотела использовать. Так получилось… Я думала, если переключусь на другого парня, то перестану думать о бешеном вепре. Не вышло. Что бы я ни делала, тянет к дьяволу, и всё тут.

Я расплакалась, уткнувшись носом в ладошки. Хоть одна хорошая новость случится за эту чертову неделю? Да. Папа уже летит обратно. Хоть что-то радует, я не буду убивать себя горем в одиночестве.

Папа обещал вернуться на день раньше. Он позвонил мне на следующий день утром, как только его самолет приземлился в столице. Мне очень сильно хотелось увидеть папочку, поговорить с ним насчет Волкана и не только, поэтому я решила встретить его в офисе. Он сказал, что первым делом поедет туда, чтобы спрятать в сейф кое-какие важные документы. Сегодня я чувствовала себя намного лучше, поэтому решила немного прогуляться. Удивительно, погода выдалась хорошей. Ветра нет. Снежок лежит, но нет такой холодрыги, как обычно.

Я вышла из автобуса, вдохнула свежий воздух полной грудью и направилась к зданию папиной фирмы. Как вдруг на подходе к месту застыла, когда на входе в офис, на крыльце, увидела двух здоровенных амбалов не очень приятной внешности в дутых куртках. Они курили прямо на ступеньках офиса и матерились через слово, что-то бурно обсуждая между собой. Мамочки! Выглядят как типичные бандюганы. Внутренний голос шептал мне, чтобы я немедленно бежала прочь, предупредила папу и ждала его в кафе. Я резко развернулась. Попыталась нащупать дрожащими руками телефон в сумочке и ускорила шаг, но типы меня заметили.

— Эй! — свист в спину. — Ну-ка замри!

Вот блин! Я хотела сорваться на бег, но едва не поскользнулась на льду. Толчок в бок. Они рядом. Один здоровила толкнул меня в бедро, другой поймал за руку и крепко её сжал. Крутанул вокруг своей оси, будто тряпичную куклу, и зарычал в лицо:

— Где твой папочка? Когда уже бабло отвалит обещанное? Нас наняли вам в качестве напоминалочки…

Ну только этого ещё не хватало! Мы нарвались на бандитов. Чудесно. Хотя такое должно было рано или поздно случиться. Вот и настал момент истины. Страх острыми иголками воткнулся в нервы. От мерзавцев несёт табаком и ненавистью. Меня тошнит от этого смарда. Так, глубокий вдох! Главное — не дрожать, не показывать им свой страх и общаться со страшилами вежливо.

— Скоро. Скоро всё заплатим. Отпустите меня, мне больно. Мы найдем деньги. Пока у нас нет.

Один из них, тот, что был покрупнее, резко меня встряхнул. И оба нависли надо мной, как две гиены над забившимся в угол кроликом. Небритые, здоровенные невежи. Я уже не слушала их грязные угрозы, оглохла от стука собственного сердца в ушах и задрожала ещё больше, когда увидела, как они синхронно начали пилить меня взглядами. Мне эти намёки в диких глазах бандюганов отнюдь не понравились.

Усмехнувшись, один из них вдруг резко схватил меня за подбородок, я тихонько взвизгнула, он сильнее надавил на него пальцами, демонстрируя мне свою власть и превосходство.

— А может, ты рассчитаешься? Ты красотка.

— Что скажешь? — поддержал второй урод, и его мерзкая грабля вцепилась в моё бедро. — Как в сопливой мелодрамке или в романе, где героиня жертвует своим телом. Пх-ха! Обслужишь нас двоих, детка? И мы отсрочим долг настолько, насколько ты будешь стараться. Да-а, ты хорошенькая!

Мамочки! Глаза быстро увлажнились слезами. Как назло, никого поблизости нет. Что делать? Кричать? А если своим криком ещё больше их разозлю? Двинут по голове, в машину затолкают, никто не поможет.

— П-пожалуйста… Не надо, — я отчаянно глядела в их безумные глазищи, умоляя о пощаде. Но они лишь причиняли мне боль, лапали меня, насмехались, унижали.

Я не знаю, что было бы дальше. Может, папа бы спас ситуацию? Может, кто-то из прохожих вмешался бы, а может…

— А может, я с вами рассчитаюсь? — я услышала знакомый грозный бас позади себя и почувствовала, как моя душа вновь ожила, а по венам хлынула радость.

— А ты еще кто? — меня отпустили.

— Я твой кошмар!

Бах! Хруст. Один из вышибал попятился назад, зажал нос руками, выругался и свалился спиной на асфальт.

— Ах, ты ж тварюга! — второй хотел дать сдачи, но сдача досталась ему в виде четкого удара в нос.

— Мля-я-ять! — завыли негодяи в унисон, корчась от боли на асфальте.

От потрясения у меня закружилась голова, вопль восторга застрял где-то в горле. Ничего себе! Чтобы «уложить» двоих амбалов, хватило всего двух ударов! Боже, Волк, ты реально страшный человек. Сколько же в тебе мощи? Наверное, хватит, чтобы снабдить электричеством целый мегалополис.

— Опять ты-ы-ы, Ника, ходишь одна?! — мурашки от этого грозного рыка волнами хлынули по спине.



Глядя в свирепое лицо Волкана, похожее на морду бешеного зверя, что клацал клыками, глаза которого кипели в лаве, я вдруг расплакалась. Не знаю точно, отчего именно? Оттого, что испугалась бандитов, или оттого, что Волк такой страшный сейчас, а может быть, из-за того, что он гаркнул на меня?

В любом случае слишком много эмоций. Мне их не обуздать.

По щекам заструились первые слёзы. Они немного усмирили зверя. Отвесив негодяям ещё парочку смачных пенделей, Волкан быстро подскочил ко мне и стиснул меня в крепких объятиях:

— Испугалась?

Киваю. Не могу говорить. Лишь льну к его массивному телу, пытаюсь укрыться, спрятаться, как за стеной, словно за надёжным щитом. Облегчение. Он — моё спасение. Впрочем, как всегда. Это, наверное, такой дар у Волкана — появляться в нужном месте в нужное время. Эдакая сверхспособность.

— Они сделали тебе больно? — он берёт моё лицо в свои большие и горячие ладони, внимательно осматривает меня с головы до ног, проверяя, чтобы ни один волос не упал с моей головы. Я отрицательно качаю головой, пока он гладит меня большими пальцами по скулам, вытирая слёзы. — И ты ещё говоришь, что я не должен ходить за тобой следом? Что бы было, если бы я не оказался здесь случайно?!

Я молчу. Очень трудно говорить. Лишь всхлипываю, шмыгая носом.

— Ну-ну, ладно, не плачь. Твои слёзы действуют на меня как яд. Прости, что накричал. Быстрей идем в офис. Дождись отца, а я займусь этими кретинами и обо всём позабочусь.

— Подожди, твои руки… Ты ранен? Очень больно?

Я вижу кровь на его костяшках, мне становится плохо. Но мужчина игнорирует мой вопрос. Торопливо берет меня за руку, тянет за собой, пока вышибалы окончательно не пришли в себя, бросая им напоследок фразочку: «Я сейчас полицию вызову, а вы лежите здесь и никуда не уходите».

— Вот криворукие, даже отпор дать не смогли. Лишь с виду такие грозные терминаторы. Кто они вообще такие?

— Местные вышибалы, — кашляю я. — Мы очень долго не платили за аренду.

— Насколько долго?

— Точно не знаю… Наверное, где-то полгода. Взамен отец поставил новые окна в коттедже у их босса. Но, видимо, они слишком жадные и подлые люди.

— И почему я узнаю об этом только сейчас? — в голосе хрипит явная злость.

Волкан отвел меня внутрь здания, велел выпить чаю, успокоиться, посмотреть какой-нибудь фильм, а сам запер меня на ключ и исчез. Я сделала так, как он сказал. Завернулась в плед на диванчике в комнате отдыха, включила какое-то кино на телефоне и сама не поняла, как уснула. Меня разбудил знакомый голос. Ура! Папочка вернулся.

— Ника, девочка моя, ты в порядке? — папа сел рядом со мной на диван и крепко меня обнял. — Волкан мне всё рассказал. Кошмар! Прости меня, лузера старого, из-за меня ты едва не пострадала. Хвала небесам, что Волкан оказался в нужное время в нужном месте.

Последняя фраза меня немного смутила. Звучит как какой-то намёк. На то, что инцидент с бандитами был будто подстроен специально. Да нет, ну не может быть! Или… может?

— Папа, — я вырвалась из его объятий. — Почему ты раньше не прилетел? Я так плохо себя чувствовала…

— Волкан сам вызвался. Сказал, что поможет, присмотрит за тобой, а я ему доверяю. Как сыну своему.

— Очень мило.

Что-то наш диалог начинал меня подбешивать. Попахивает чем-то нечистым. В любой удачной ситуации папа будто пытается намерено подложить меня под своего партнёра по бизнесу. Да, я испытываю невероятную симпатию к Волкану, но… просто раздражает такое поведение папочки. Почему он вмешивается в мою личную жизнь?

Внезапно меня будоражит резкое признание отца:

— Ник, наши долги погашены.

— Как? — я даже неосознанно вскакиваю с дивана.

— Это Волкан. Он все оплатил. Теперь нас больше не будут преследовать вышибалы.

— Шутишь?

— Знай, — папа прочистил горло, — что его намерения к тебе крайне серьёзны.

Опять двадцать пять!

— Я вообще, если честно, пока запуталась в наших с ним отношениях. Мне нужно время. Только не надо на меня давить, — выдохнув, искренне призналась я, но отец будто притворился глухим.

— Ник, Волкан просит твоей руки.

Тишина. Я стою как бревно, просто не верю в слова отца.

— Что-о-о? Нет! Это шутка? — оживаю, хлопая ресницами.

— Нет. Он тебя любит. Это серьезно.

Меня вдруг озарило. Не знаю, с чего бы, но кое-что вспомнилось. На всякий случай стоит уточнить. Я поднимаю выше подбородок, гляжу в очевидно потерянные глаза папочки, которые бегают туда-сюда, твёрдым тоном спрашиваю:

— Волкан тебя подговорил?

Пауза. На лбу у папы уже виднеются мелкие капельки пота, а я продолжаю докапываться до истины:

— Слушай, тем вечером, два месяца тому назад, когда ты попросил забрать из офиса документы и на меня чуть было не напали пьяные отморозки… это твоих рук дело? А?

Очередная затяжная пауза. В глазах папы — явный испуг. Мой старый что-то темнит.

— Ну, говори!

Он подпрыгивает на месте, на автомате тараторит:

— Не сердись, малыш, я хотел как лучше…

А-а-а-а! Черт! Поверить не могу! Серьезно?

— Дал им по бутылке, чтобы дочь родную попугали?

Молчание. Представляю, как ему сейчас стыдно.

— Я думал, только так ты поймёшь, что Волкан достойный мужчина. Когда он докажет свои чувства не словом, а делом.

— Бред. И ложь сплошная, — я не нахожу себе места, буквально бурлю от злости и расхаживаю туда-сюда. — А может, это Волкан заставил тебя устроить шоу?

Молчит. Ну, а я впопыхах делаю определенные выводы.

— Все ясно! Что ничего не ясно. Вот, значит, как… Может, это он поставил тебе условия? Может, он тебе пригрозил? А?

— Он станет хорошим мужем. Надежным, заботливым, обеспеченным. Когда наш проект подойдет к концу, я не знаю, что будет дальше. Сегодня заказы есть, завтра их нет. Сегодня фирма есть, а завтра… мы никто. И такое тоже может быть. Милая, это жизнь. А я желаю тебе счастье. Я что, не вижу, как вы смотрите друг на друга? У нас с мамой тоже так было. Я узнаю в вас себя с ней. Мы тоже грызлись как собаки, ревновали друг друга. Но когда поженились, все изменилось. Ребенок нас сплотил. Я очень изменился, когда узнал, что у нас появилась ты.

— Это всё, конечно же, замечательно, но… То есть ты предлагаешь мне выйти замуж за араба и родить ему ребенка?

— Да. Но думай сама. Я желаю тебе счастья, дочь.

— Ты говоришь так, будто хочешь выдать меня замуж по расчету? Тебе совсем плевать на меня? — кровь в венах становится лавой.

— Нет! Я не это имел в виду!

Честное слово, я хотела выговориться по полной, как вдруг за спиной раздался хриплый голос с акцентом:

— Соглашайся, Ники.

Терпеть не могу, когда он так меня называет!

Оказывается, Волкан всё это время стоял за моей спиной, скрестив ручищи на мощной груди, и смотрел на меня, как кот, что увидел мышь. Когда он вошёл? Много ли слышал? Прекрасно! Значит, мне не нужно повторять заново наш диалог, чтобы высказать, какой он гад!

Я разозлилась. Потому что узнала, что за моей спиной замышляли гадкие делишки. Честно, я в шоке от отца. Не ожидала. Старость не радость? Или как трактовать его сумасшедшие игры?

— С меня довольно. Я ухожу. Домой. Хочу побыть одна.

— Ника, стой, — Волкан хватает меня за руку. — Олег Петрович прав. Я буду хорошим мужем. Я никогда тебя не обижу, жизнью клянусь, и гарема у меня не будет, — хмыкает он, но я вырываюсь из его цепких рук.

Я запуталась. Они поступили подло, когда разыграли для меня спектакли. Неужели с вышибалами тоже был их гениальный план? О нет, лучше не знать. И спрашивать даже не буду.

— Вы оба сошли с ума! Мы с тобой знакомы чуть больше двух месяцев, а вы уже расписали мою жизнь от и до. Какая свадьба? Никакой свадьбы не будет. И точка. Пусти меня! Или я тебя… Я тебя поколочу как следует!

Рыкнув на араба, я легонько треснула его кулачком по плечу. Вряд ли ему было больно, скорее мне неприятно от его твердых, как сталь, бицепсов.

— Ника, ну постой! Прости меня, что я стал таким неудачником. Не смог нормально обеспечивать семью, как раньше. Я хочу, чтобы у тебя было всё. Глупая, ты от многого отказываешься.

Как они надоели!

— И слышать не хочу! — демонстративно затыкаю уши ладонями. — Знаешь, как относятся за границей к чужеземкам? Лучше тебе не знать. Мы не можем быть вместе. Я должна найти своего поля ягоду. А он — своего. Там, куда ты меня хочешь сослать, другие традиции и обычаи… У него ведь есть семья? И очень большая? А что, если они меня там заклюют… как Катю! Плохая идея, папа. Я в вас разочаровалась. В обоих, — напоследок бросаю я, глядя то на одного «артиста», то на другого, и убегаю прочь из офиса, хлопнув дверью.

Я выскочила на улицу, набирая номер такси, и прослезилась от горького понимания, когда вспомнила историю подруги и её утраченного счастья — малыша, за которого по сей день идет война двух семей. Мне стало больно в груди. Я запуталась. Не могу разобраться в своих чувствах. Каждый день — как дурдом. Ну хоть не скучно, блин. Подобный ритм жизнь меня конкретно изматывает. Сейчас лучший вариант решения проблемы — поехать домой, выпить травяного чаю, лечь спать. Утром, когда меня отпустят эмоции, решу, что делать дальше.

Уже дома, расслабившись, я, кажется, поняла, что наговорила мужчинам кучу лишнего. Да просто нервы сдали! Из-за этого я не спала полночи. Чуть-чуть поревела в подушку, сбросила негатив через слёзы. Налила себе третью по счёту чашку чая с мелиссой, набросила на плечи плед и вышла на балкон. Свежий воздух бодрит, расслабляет. Я опустила веки, тяжко выдохнула, рисуя в мыслях образ Волкана. Он сидит там каждую божью минуту. Не отпускает мою душу. Я думаю о нем сутками напролёт, а надо бы отпустить… Ну не выходит у нас. Бывает. Сплошные американские горки. То вверх, то вниз. Вверх и вниз. Образ жизни — эмоциональные качели. Но мне хочется уже гармонии в отношениях. Хватит. Я наигралась. Больше не хочу быть ребенком. Хочу построить семью, о сыне мечтаю. Боже, помоги мне! Дай знак, что делать дальше. Простить его? Или… прибить!

Склеив друг с другом ладони пирамидкой, я подняла глаза в ясное звёздное небо и мысленно обратилась к небесам. Ответ не заставил себя долго ждать. Я испуганно дёрнулась, когда услышала агрессивный рев мотора, резкий визг тормозов и… сильный удар. Там, снаружи квартиры, недалеко от детской площадки будто взорвался снаряд.



Я наклоняюсь через край балкона, присматриваюсь и млею от того, что вижу. Я узнаю знакомую иномарку чёрного цвета, и у меня чуть сердце не рвётся в груди пополам. Волкан! Он… да он же въехал на машине в детскую площадку! Ну почти. Протаранил край лавочки. А рядом, на другой скамейке, в шаговой доступности от места происшествия, сидят двое рослых мужчин. О чем-то спорят друг с другом и покуривают. Думаю, этот опасный маневр вряд ли их обрадовал. Точнее, вывел из себя. Вот блин! Надо спасать положение! Что сейчас будет? Бои без правил. Матюгнувшись, здоровяки гурьбой бросаются к Волку, а тот выискивает потерянным взглядом мой этаж. Волкан меня замечает. Он, шатаясь, вываливается из «Хаммера», глядя на меня, направляется в сторону подъезда. И да, он кричит. Как ненормальный, на весь двор вопит:

— НИКА! Малышка! Прости…

Я выскакиваю на улицу прямо в домашних тапках и куртке поверх пижамы, у меня просто нет выбора. Да, я боюсь. Но не за черноглазого и, скорее всего, подвыпившего оболтуса, а за тех мужиков. Волк же их в фарш перемелет. И опять из-за меня.

— Ты что вытворяешь? Совсем с башкой не дружишь?

Ну вот я слышу глухие удары, стоны, громкую возню, когда выскакиваю во двор и со всех ног мчусь в сторону чёрного клубка из трёх сцепившихся друг с другом фигур.

— Прекратите! Я сейчас полицию вызову! — кричу я, глядя на бесформенный вихрь из тел, что носится по площадке. Пыль стоит столбом. В окнах многоэтажек вспыхивает свет, люди высовываются из квартир, глазея на зрелище. Волкан слышит мой голос, это его чуть усмиряет. Он отталкивает от себя громил, мчится ко мне навстречу, падает на колени прямо на грязный асфальт, крепко обнимает, утыкаясь носом в мой живот и жалобно стонет:

— Ника, Ника моя… это ты.

От мужчины за километр несёт перегаром. Напился всё-таки. Никогда не видела Волка под градусом. Обычно я, засранка, вытворяла нечто подобное, а сейчас мы, можно сказать, поменялись ролями. М-да, алкоголь то ещё зло. Я больше ни капли в рот, клянусь. Это из-за меня он, что ли, пустился во все тяжкие? Или с отцом что-то не поделили?

Мне кажется, будто мужчина реально рыдает. Я просто поверить не могу в то, что вижу и слышу. Я сама едва держусь, чтобы не затопить площадку реками слёз. Картина, рвущая душу. Непробиваемый, как танк, мужчина стоит передо мной, хилой тросточкой, на коленях. Любимое тепло сочится даже сквозь плотную ткань одежды. Как же мне не хватает его прикосновений! Зависимая я наркоманка!

— Волкан, — тихо шепчу, копируя интонацию мужчины, запускаю пальцы в его шелковистые волосы, перебираю блестящие пряди руками, глажу его, пытаюсь успокоить. Я ведь боюсь за этого дуралея, сильно боюсь! Я могу сколько угодно бухтеть на отца и Волкана, но в душе понимаю, что да, я его. Уже давно я — его девочка. Не могу без Волка. Как бы себя не ругала, что бы они там с отцом не химичили на пару, не могу я долго злиться. А следовало бы. Но сердце плевало на разум. Чувства сильнее логики.

Бугаи в дутых куртках готовятся к реваншу. Поднимаются с земли, приходят в себя, ругаются, естественно, направляясь к нам. Ох! Пора делать ноги.

— Поднимайся, молю, — дёргаю Волка за ворот пальто. — Идём домой, я напою тебя чаем. Ты ранен?

Он поднимает голову вверх. Я чуть слышно взвизгиваю, когда вижу свежую ссадину на его лбу. Я быстро наклоняюсь ниже к нему, лезу обеими руками в карманы пальто, в одном из них нащупываю бумажник, распахиваю его и вытаскиваю оттуда одну купюру в пять тысяч рублей. Бросаю в ноги прущим на нас неотёсанным обезьянам:

— Это вам вместо моральной компенсации. Мужики, простите моего друга, он немножко того… — кручу пальцем у виска, пока Волкан не видит. Он всё льнет и льнёт к моему животу, трётся о него носом, крепко-крепко обнимает мою талию, будто вот-вот раздавит меня в щепки.

Слава богу, ребята оказались понятливыми, без ярко выраженных понтов. Подачку взяли, парочку нехороших фраз в ответ бросили да побрели прочь. От адреналина в крови я почти не чувствовала холода. Но дрожала. Будто в проруби искупалась.

— Идём, пожалуйста… — тяну свое личное «горе луковое» за ворот пальто. — Отличное ты шоу устроил в канун Нового года.

— Прости, Ника, я не могу без тебя. Я всё для тебя с-сделаю. Только скажи. Скажи, что ты хочешь? Только не отвергай. Не гони. Я ведь понял, что сдохну, если больше не увижу тебя. Реально стану никем. Овощем, ходячим мешком с костями, без чувств внутри, без живой души.

Ну началось! Дела наши слишком серьёзны. Я превращаюсь в ледяную скульптуру. Завтра наступит глобальное потепление, можно будет смело надеть купальник и поехать на пляж. Волкан извинился. Он стоит передо мной на коленях и просит прощения. Он! Тот, кто привык получать исполнение любого каприза по щелчку пальцев.

Мне становится жутко. Я ведь этого добивалась? Чтобы господин зазнайка сорвал с себя корону. Вот я и добилась. Только нет радости от всего этого. Жалость какая-то, что ли. Он ведь сейчас хоть и огромный, как мамонт, но в тоже время такой беззащитный. Жалко. Блин. Очень жалко моего бедного, пьяного, такого потерянного и укрощённого Волка. Я его сломала. Теперь… жалею.

— Волкан, умоляю, вставай. Мне х-холодно, — отбиваю зубами степ. Он поднимается с колен, я тут же обхватываю его за талию левой рукой, придерживаю массивное тело и веду в сторону подъезда, а он в ответ крепче сжимает меня, будто боится, что я исчезну, как снежинка, которая упала на его горячую ладонь.

— Осторожно, под ноги смотри, здесь порог, — я веду Волкана внутрь квартиры, толкаю его к стене, начинаю снимать с него одежду. Его глаза пьяные, какие-то потерянные, в них грусть и отчаяние. Передо мной словно другой человек. Будто близнец. Мне это не нравится. Нет, я не хочу видеть рядом с собой это растение. Вот теперь я совершенно искренне жалею, что я так яро мечтала переделать мужчину. Только сейчас я поняла, что мне нужен этот пожар в крови. Он и только он делает мою жизнь яркой, непредсказуемой. Конечно, измен я не потерплю. Но ведь их и не было. С того самого момента, как Волк встретил меня, получается, другие девушки стали для него ничем. Невидимым воздухом.

— Идём на кухню, тебе нужно остыть, протрезветь, — я мягко беру мужчину за запястье и тяну за собой. Когда мы оказываемся на кухне, я усаживаю его за стол, ставлю чайник на плиту. Тяжко вздыхаю, глядя не его стесанные кулаки. — Вот неймется тебе, правда? — отворачиваюсь, тянусь к шкафчику за аптечкой.

Две секунды — горячее тело накрывает меня высокой волной, а крепкие руки жадно прижимают к твёрдой груди.

— Прости меня. Люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. До чертей в голове! Не могу жить без тебя. Хоть и пробовал. Не отвергай, Ник. Не гони. Дай мне ещё один шанс.

— Ох, — ноги совсем меня не держат. Они подкашиваются, а я лечу куда-то вниз, но тут же оказываюсь оторванной от пола. Резкий рывок, я плюхаюсь попой на столешницу, точнее, меня туда плюхают. Волкан сажает меня на кухонный стол, широко разводит мои колени в стороны, вклинивается между ног тугими мощными бёдрами, но в тоже время соблюдает дистанцию. Мир — будто качели. И я в них сижу. Парю то туда, то сюда, в миллиарде километров от земли.

— Прошу, — приятный шёпот ласкает мочку уха, кровь в венах начинает закипать от этой желанной близости. Бурлящим водопадом она падает в область таза, закручиваясь там тугой воронкой. Жарко! Чёрт, как же жа-а-арко! Я даже не замечаю, как цепляюсь за крепкие мускулы мужчины, как неотрывно смотрю в его глаза, в которых вижу бескрайнюю вселенную.

У меня нет выбора. Я лечу в транс. Жар крепкого идеально красивого тела, доводящий до беспамятства голос и, конечно же, всепобеждающий взгляд хищника делает своё дело. Противостоять идеалу невозможно. Последняя попытка. Я даю слабину, слушаю жалобный вой интуиции. Ведь теперь уже нам никто не помешает. Ни отец. Ни прошмандовка Ирина. Ни Женя. Ни ещё черт знает кто. Начнём с чистого листа? Мы созданы друг для друга. Это ведь очевидно. Да. Я говорю ему да! Я кожей чувствую всю силу его намерений. И правду. Во всём. Во взгляде, в голосе, в поведении. Даже в прикосновениях.

— К-куда… — всхлипываю, по щекам льются слёзы. — Ну куда я от тебя денусь?! Я ведь… никто без тебя. Только ты, только ТЫ делаешь меня другой. Живой.

— Моя девочка… — я растворяюсь в крепких объятиях, я реву, в голос реву, не в силах контролировать потоки адски сильных эмоций. Мои всхлипы глушатся терпкими поцелуями.

Я сама обхватываю ноги Волкана, крепче прижимаю его к себе, так требовательно, что чувствую, как его каменная плоть упирается в мои трусики.

Бах! Вспышка экстаза бьёт по вискам. Я не отдаю отчёт своим поступкам. Просто изголодалась. Просто я… сильно-сильно хочу Волкана! Поэтому я сама тяну вниз его брюки, потом боксеры. Волк дергается назад, отстраняется, с недоумением таращась в моё покрасневшее и влажное от слёз лицо.

— Ты ч-что? Ты что это т-творишь? Хочешь меня?

Киваю, облизывая губы кончиком языка:

— Неимоверно сильно, хочу тебя. А ты? Сделаешь меня своей?

Охваченная возбуждением, я действую на каких-то первобытных инстинктах — подаюсь вперед и ловлю правой рукой его мощное величие. Поглаживаю твёрдый и горячий ствол, поддеваю пальчиком каплю смазки, растираю по могучей потенции, по всей длине. Волкан сипло охает, закатывая глаза, и весь трясётся.

— Ну что, протрезвел, — с ноткой агрессии цежу я, с силой смыкая пальцы на главном органе мужчины так сильно, что он дёргается, практически падает на пол, но успевает схватиться за край столешницы, впиваясь в неё пальцами.

— А-а-а-а, д-да! Как о-о-огурец… я!

— Мне продолжать? — я начинаю подыгрывать, наслаждаясь зрелищем, наслаждаясь тем, что я сейчас босс. Лидер положения. А в моих руках сжимается мощное средство управления зверем.

— Черт возми-и-и! — он возбужденно стонет, пошатываясь, будто дерево в эпицентре урагана. — Какие нежные ручки… не мучай меня, пупс!

— Ты будешь хорошим мальчиком?! — я подаюсь вперёд, одной рукой продолжаю натирать эрекцию, второй — дерзко хватаю Волкана за затылок, сжимаю его волосы, оттягивая их назад. От нахлынувших чувств он каменеет в моей руке ещё больше, будто удваивается в размере. Кажется, вот-вот взорвётся! Но я продолжаю мучить мужчину, работая рукой ещё смелей, ещё резче. Затем быстро и жадно накрываю его губы своими, мну их страстными, быстрыми поцелуями, даже чуть покусываю для большего эффекта.

— Я буду с-самым лучшим мальчиком. Твоим. Только твоим.

Я целую его еще одержимей, работаю рукой до боли в ладони и наконец получаю то, чего так сильно жаду. Крик. Озноб по спине катится метровой волной, унося нас обоих куда-то за грань. Волкан пульсирует в моей руке, выплёскиваясь горячими струйками липкой жидкости на мои голые коленки, и безвольно обмякает, уткнувшись лбом в моё плечо, пытаясь отдышаться.

Он приходит в себя, больше не выглядит таким убитым. Скорее, сытым и трезвым как стёклышко. Волк тянет меня к груди, нежно обнимает, поглаживая мои волосы, размётанные по спине до самой талии. После подхватывает на руки и несёт в спальню. Без слов. Укладывает на кровать, нависает сверху, начинает покрывать короткими и чувственными поцелуями мою шею, обжигать жарким дыханием мои губы, а затем шепчет в самое ушко:

— Ты выйдешь за меня?

Ничего себе заявочка. Дух захватывает. Взгляд такой серьёзный, полный решительности. Он ведь вряд ли шутит?

— Волкан… — я чуть отталкиваю его от себя. — Дай мне немного времени. Давай просто… пока поживём вместе какое-то время. Я закончу учёбу, а там будет видно.

Он коротко кивает и пылко целует меня в губы. Я. Не. Могу. От. Него. Отрываться. Жажду, чтобы эти ласки никогда не заканчивались. Он и только он дарит мне крылья…

— Согласен. Как сдашь сессию, поедем в Эмираты. Я покажу тебе свою родину и познакомлю со своей семьёй, идёт?

Уф. Вот этого я больше всего боюсь. Не понравиться им.

— А я… им понравлюсь?

— Глупый пупсёныш!

Ай! Волк кусает меня за нос и хохочет.

— Ну конечно, ты им понравишься! Ты же моя… А если что-то пойдёт не так, мы тут же уедем.

— Ух, — с облегчением выдыхаю я, льну к горячей мускулистой груди и блаженно прикрываю глаза. — Ладно, уговорил. Успокоил. Теперь… Люби меня, Волк! Люби… как в последний раз.

Опасная, но в то же время игривая усмешка появляется на губах мужчины. Он разводит шире мои ноги, нарочито медленно, будто дразня, распахивает края халатика и… льнёт губами к моей груди, заставляя меня сладостно замычать, выгнуть спину и упасть в пропасть. Он стелет дорожку из поцелуев. От груди до нижней части живота. Он гладит меня кончиками пальцев с такой нежностью, что моя кожа покрывается мелкими мурашками. Всё ниже, ниже и ниже… Его влажный и горячий язык бьет по моим лепесткам. Я, кажется, умираю. Как феникс, сгораю в огне, а затем восстаю из пепла. Ведь никто никогда прежде не дарил мне столько страсти.

Я сижу рядом с иллюминатором, затаив дыхание, смотрю в окно и крепко сжимаю руку Волкана. Я очень сильно нервничаю. Нет! Чертовски сильно нервничаю. Самолёт плавно опускается ниже. Я вижу могучие барханы из желтого песка, а там, вдали — город будущего. Дубай. Он все ближе, ближе и ближе. Царский оазис посреди мёртвой пустыни. Трудно поверить, что несколько десятилетий назад здесь не было ничего. Пустота. Мертвый песок. А сейчас прямо подо мной раскинулся самый шикарный и самый современный мегаполис в мире.

— Не волнуйся ты так, я с тобой, — любимый нежно улыбается, замечая мое душевное состояние, подносит к своим губам мою руку, сладко целует. Каждый пальчик, по очереди. Приятное тепло льется по мышцам. Волк нежно берет меня за подбородок и очень чувственно целует в губы. Ух! Меня это расслабляет, на несколько секунд я забываю, что буквально через час мне предстоит знакомство с семьёй Волкана.

Он сказал, что они милые. Для него-то да, а вот для меня… чужеземки. Даже не знаю. Прошло столько времени после нашего с Волком знакомства, а у меня до сих пор не выходят из головы мысли о Кате, моей подруге. Кстати, она так и не увидела сына. Араб добился своего. Радует лишь то, что Катя недавно вышла замуж, создала новую семью с Михаилом. Надеюсь, она больше не будет лить слёзы. Надеюсь, Катюша встретила свою верную и единственную любовь. А вот что ждёт меня? Честно, не знаю.

Я еду в Эмираты на свой страх и риск. Потому что люблю. Не представляю жизни без Волкана. Эти пять месяцев… они полностью изменили мою жизнь. Никаких ссор, никаких драк. Так, бытовые мелочи. А если мы вдруг ссорились, то тут же мирились. В постели. Набрасывались друг на друга дикими кошками. О-о-о, не буду скрывать, к нам даже пару раз приходили соседи и жаловались, что мы слишком шумные.

И вот сейчас, когда я получила диплом о высшем образовании, я сдержала своё слово — села в самолёт ради любимого, и скоро меня ожидает встреча с его роднёй.

— Смотри, смотри! Это он? Да? Один из самых высоких в мире небоскрёбов? — я верещу от восторга, хлопая в ладоши.

Волкан улыбается, обнимая меня крепче за талию, смотрит вместе со мной в иллюминатор:

— Да, малыш, это Бурдж Халифа. И сегодня вечером у нас там забронирован столик на двоих.

— С ума сойти, — меня рвёт на части от небывалого восторга.

— Да, это должен был быть сюрприз, но я не удержался, — мягкий поцелуй в затылок, и я задерживаю дыхание, когда слышу голос командира корабля, который объявляет о посадке.

Я трусиха. До дрожи боюсь летать на самолётах. Но сегодня — я сама от себя не ожидала — полет превратился в сплошное наслаждение. Наверное, потому, что рядом со мной сидит мой личный ангел-хранитель.

Низ живота охватывает приятным спазмом, в ушах ощущается легкая заложенность. Земля всё ближе и ближе. Как же здесь красиво! Столько домов, небоскребов. И все сооружения строго соблюдают один и тот же дизайн: роскошь, шик, богатство. Я чувствую несильный толчок, гул двигателей усиливается, салон самолёта наполняется громкими аплодисментами. Мы на месте. Слава богу! Я жива. Первая часть пути пройдена. Осталось самое сложное.

Взявшись за руки, мы благодарим бортпроводников за чудесный полёт и направляемся в сторону таможни. Проходим фейс-контроль, забираем наш багаж и направляемся к выходу из терминала. Ну и ну! Сколько же здесь людей. Сколько национальностей. Я нечастый путешественник, мы с папой летали пару раз в Турцию, Грецию, Египет. Давненько это было. Ощущение такое, будто я попала в мир будущего. Иная реальность, не иначе. Аэропорт, и тот — филиал музея.

На выходе я вдруг замечаю высокую темноволосую девушку в стильной одежде. Почему эта особа бросилась мне в глаза? Потому что она… чем-то напомнила мне Волкана. Тот же цвет волос, те же глаза, ослепительная улыбка, даже черты лица похожи. Вот только у неё они более женственные, конечно же. Да, я была права. Это его сестра. Она беглым взглядом скользила по толпе, пока не увидела нас. Широко улыбнулась, начала что-то кричать и махать руками. Ускорив шаг, поспешила нам навстречу.

— Волкан! — девушка накинулась на моего парня и повисла на его шее, чмокнув в губы. Что-то начала тараторить на арабском, глядя только на него, будто я просто предмет мебели. Волкан усмехнулся, быстро перебив её лепет твердой фразой — тоже что-то буркнул на арабском, а после повернулся ко мне:

— Малыш, знакомься, это моя сестра — Ямина.

Я готовилась к этому моменту заранее. Я поняла, что у нас с Волканом всё серьёзно, раз мы, прожив под одной крышей почти пять месяцев, не разругались. Тогда я и начала потихоньку учить арабский. Любимому чертовски нравилось, когда я бросала ему парочку фраз на родном языке. Он аж кипел весь и заводился от удовольствия. Особенно сильно это возбуждало Вокана в постели. Когда я порыкивала ему на арабском разные пошлости, которые вычитала в интернете.

— Очень приятно. Меня зовут Вероника, — протягиваю руку роскошной темноволосой красотке, выдавливаю радушную улыбку. Она теряется. Смотрит то на Волкана, то на меня беглым взглядом. Брат ей твёрдо кивает. Девушка натянуто улыбается, осторожно касаясь моей ладони своими наманикюренными красным лаком пальчиками, молвит на арабском:

— Взаимно. Я Ямина, сестра Волкана.

Сказав это, она снова обращается к брату, что-то ему шепчет, сначала вскидывая вверх брови, потом и вовсе хмурится. Она либо растеряна, либо недовольна. Ощущение такое, будто Волкан не предупредил её о моём приезде. Как и о том, что у нас всё серьезно.

Волк что-то отвечает сестре, но уже без улыбки. Та-а-ак! Что-то мне не очень нравится их настрой. А как душевно начиналась наша встреча! Мне вдруг стало холодно, несмотря на то, что мы прибыли в Эмираты в самый разгар жаркого сезона. Неожиданно я слышу чей-то окрик позади себя. Оборачиваюсь, ощущая лёгкое головокружение, и вижу ещё одну незнакомую девушку. Она торопливо бежит к нам, цокая по белоснежному кафелю тонкими шпильками. Красивая. Звезда гарема прям. Кто это? Ещё одна родственница?

Девица так широко лыбится, будто у нее сейчас челюсть изо рта выскочит. Она демонстративно нарушает наше личное пространство. Рывок вперёд — незнакомка нагло обнимает Волкана, прижимаясь к его груди своими пышными формами, обтянутыми мягким бархатом, дорогой тканью. На дамочке платье в пол темно-синего цвета с длинными рукавами, расшитое камнями в области воротника. Пышные чёрные волосы падают роскошными волнами до самой талии, на ногах, под подолом платья, виднеются туфли на высоком каблуке. Будто богиня, не иначе. У меня дух захватывает от красоты здешних женщин. Что Ямина, что эта мадама… Я на их фоне — лягушонок.

Мне не нравится, что черноволосая красотка так жадно вешается на моего парня. Волк говорил, что у него из родственников одна сестра. Я невольно впиваюсь в руку любимого пальцами, сильнее её сжимаю, пока они втроём о чём-то наперебой толкуют, а я чувствую себя мебелью. Не слишком-то приятно!

— А это кто? — я крепче сжимаю твердую ладонь Волкана своей, вспотевшей, шепчу ему, пытаясь дотянуться губами до уха.

— Это Фида. Лучшая подруга моей сестры. Ладно, оставим телячьи нежности на потом, хочу показать тебе город, малышка. Ты готова?

Я киваю. Волкан бегло знакомит меня с Фидой, ведет к выходу из аэропорта. Девушки идут позади нас, о чём-то шепчутся за моей спиной. Мне не нравится то, с какими лицами они меня обсуждают. Наверное, не рады знакомству. После того, как он заявил им обеим, что я его девушка, с лиц красоток за секунду исчезли улыбки.

Но меня радует, что Волкан даёт им от ворот поворот. Он просит, чтобы Ямина поехала домой на такси и помогла матери организовать семейное застолье, потому что он желает показать своей будущей жене город. Девчонка как-то недовольно морщится, про подружку я вообще молчу. Волкан грузит наши вещи в огромный белоснежный «Рендж-Ровер», ненадолго прощается с девушками. Я тоже натягиваю милую улыбку и мычу на арабском: «Спасибо, до встречи».

Несколько часов подряд мы катаемся по сказочному Дубаю. Я не могу сдержать улыбку, глаза разбегаются от увиденных красот. Волкан крепко держит меня за руку и одновременно плавно ведёт машину. Он выступает в качестве экскурсовода. Я вижу, как горят его необыкновенные глаза, когда он с восторгом знакомит меня со своими родными окрестностями. Да! Я трепещу, эмоции бьют фонтаном в недрах души. А ведь и правда, здесь жизнь — сплошной рай. И почему я так долго сопротивлялась и боялась? Откладывала поездку на потом, когда будет «лучше настроение».

Вдохновившись видами и атмосферой центра Арабских Эмиратов, я немного успокоилась. Все беды и проблемы отошли на второй план. Но тревога вновь вернулась, когда мы, нагулявшись, отправились в гости к семейству моего будущего мужа.

Жуткое волнение ощутимо остро ползёт по коже неприятным ознобом, пока мы паркуемся напротив огромного белоснежного коттеджа, окруженного пышными кустарниками и грациозными пальмами. До пляжа — рукой подать. Отсюда даже виден один из самых дорогих отелей мира, роскошный семизвездочный Бурдж Аль Араб. Наверное, это здорово — жить в двух шагах от моря. Да ещё и целыми днями любоваться столь райскими красотами.

Нас уже ждут. У крыльца нас встречают три женщины. Двоих из них я знаю. Это Ямина и Фида. И рядом с ними — третья мадам, более зрелая на вид. Её глаза — копия глаз Волкана. Даже взгляд один и тот же — глубокий, пронзительный. Она смотрит на меня оценивающим взглядом: с головы до ног и обратно. Я замечаю, что она даже сжимает руки в кулаки. На женщине хиджаб и традиционное мусульманское платье — абая. Мне не очень нравятся такие одежды. Надеюсь, Волк не заставит меня ходить вот так. Закрывая себя ото всех.

— Сыночек! Как же сильно я скучала! — восклицает мама Волкана на арабском и бросается к нему с распростертыми объятиями. Целует то в одну щеку, то в другую. Я смущаюсь и даже завидую. У него есть мама, а я свою потеряла много лет назад. Вижу её лишь на фотографии. Периодически достаю их с отцом старый альбом, часами рассматриваю её лицо и грущу. Да, мне не хватает материнской ласки.

Я смотрю на их семейную идиллию, и слёзы выступают на глазах.

Как же это трогательно. Волкан вырывается из маминых объятий, смеётся, сам обнимает её, а потом представляет ей меня. Что-то говорит на арабском — я не всё понимаю, лишь частично. Киваю и улыбаюсь будущей свекрови.

— Очень приятно, — шепчу я, протягивая руку для рукопожатия.

— Добро пожаловать, Ника. Я — Ирада, — легонько касается она моей ладошки, тут же быстро отдёргивает пальцы, будто обжигается. На лице — невозмутимая строгость, аж холодок бежит по спине.

Вот так мы и познакомились. Я вошла в отчий дом Волкана с неприятным ощущением, что я здесь чужая. Но, благо, это временно. Я считаю, что дети, решив создать свою независимую ячейку общества, должны жить отдельно от родителей. Лучше в соседнем городе. Тогда их отношения будут крепче. Вообще, смотря какие родители.

Обменявшись любезностями, мы все дружно заходим в дом. Интересно, а эта Фида что здесь до сих пор делает? Ведет себя так уверенно, будто она — вторая дочь Ирады. Хм… Неужели они с Яминой настолько близки? Как сёстры? Или есть то, чего я не знаю?

В родительском доме Волкана всё цветёт и пахнет. Роскошь, уют, простор. Любимый быстро проводит мне экскурсию по особняку, делится историями и эмоциями от каждой вещи. После мы все дружно садимся за обеденный стол, на котором бесчисленное множество блюд. Вкусно! Мама Волкана молодец. Она божественно готовит.

Мы общаемся. Точнее, они. Я лишь тихонечко ковыряюсь вилкой в тарелке и пытаюсь понять, о чем они там болтают. Да, я понимаю общий смысл разговора, но далеко не всё. Мне ещё предстоит выучить много новых слов. Я не очень уютно себя чувствую. На меня будто не обращают внимания. Особенно хозяйки этого милого гнездышка. Хорошо, что Волкан постоянно держит меня за руку под столом. Крепко её сжимает, утешая. Это придаёт мне бодрости. Да какая разница, что они там думают? Мне с ними личную жизнь не строить. Волкан! Вот мой самый важный смысл жизни.



Отобедав, мы с любимым поднимается на второй этаж. Там, в одной из спален, мы будем жить какое-то время. Волк не хочет огорчать маму, а она просит его остаться подольше в их доме, поскольку его семья очень сильно по нему скучала. Я не показываю своих истинных эмоций, Волкан ведь такой довольный. Не хочется портить ему настроение.

Какое-то время мы лежим на кровати и страстно целуемся. Да, мы можем часами вот так лежать друг на друге, смотреть друг другу в лицо, улыбаться, общаться на самые разные темы. Время летит, а наши отношения становятся только крепче. Я уверена, что так будет и дальше. Никакого привыкания. Как в плане душевном, так и в плане постельном.

Я глажу его мужественное лицо, которое сейчас покрыто лёгкой щетиной, периодически целую его алые сочные губы и всякий раз, когда это делаю, убеждаюсь, что не вижу дальнейшей жизни без своего удивительного Волка. Неожиданно в мыслях созревает интересный вопрос.

— Можно задать вопрос? — с озорным блеском в глазах интересуюсь я. — Почему твоя мама назвала тебя Волканом? Это ведь не арабское имя?

Любимый ухмыляется:

— Верно, турецкое. Мама обожает Турцию, обожает смотреть турецкие сериалы. Она в восторге от этого имени, не удержалась.

— Да, имя шикарное, — я хмелею от его необыкновенной улыбки, таю, как лед в кипятке. — Кстати! А у меня для тебя есть подарок.

— Правда? Я весь в нетерпении.

— Только закрой глаза, — мурчу я, прикрывая его веки с длинными чёрными ресницами ладошкой. — И не подглядывай.

Он закрывает. Я быстро бегу к чемодану, в потайном кармашке нахожу сюрприз — небольшую тёмно-синюю коробочку из мягкого бархата. Этот подарок на день рождения я специально берегла для любимого, но ждать еще так мучительно долго. Почти две недели! В коробке спрятан кулон, который я сделала на заказ у одного очень талантливого мастера. Серебро. Высшая проба. Надеюсь, Волкану понравится.

Я крадусь навстречу мужчине, хихикаю, беру его крепкую ручищу, поворачиваю ладошкой вверх и вкладываю в неё сюрприз.

— Можешь открыть глаза! — торжественно улыбаюсь. — Я хотела подарить на день рождения… Но, прости, не дотерплю. Месяц терпела. Раз уж мы заговорили о волках…

Любимый распахивает глаза, они, между прочим, блестят как алмазы. Задержав дыхание, Волк раскрывает коробочку. Я едва стою на ногах, так сильно переживаю! А вдруг… не понравится. Уголки полных губ, самых соблазнительных в мире губ, медленно ползут вверх, он не может подобрать слов. Смотрит то на кулон, то на меня. На кулон и на меня. Боги, когда Волкан такой душка, плюшевый мишка, мне не по себе.

— Чёрт, Ники, я сейчас разрыдаюсь как девчонка! Это… это бесподобно красивая работа. Милая, прошу, надень на меня кулон.

Я беру из его рук утонченную серебряную вещь — мордочку волка на тонкой цепочке — и бережно надеваю на шею мужчины. Ему приходится опуститься на колени, чтобы я смогла дотянуться до его мощной шеи. Мой парень — великан! Я балдею от его роста, от его опасной мощи. Он — мой драйв по жизни. Настоящий, крепкий мужик. Непробиваемая, надёжная стена. Мой защитник и мой личный ангел-хранитель.

— Спасибо. Эта вещь — самый ценный подарок, который мне когда-либо дарили, — я краснею, как помидор, когда вижу, как Волкан берёт кулон в ладонь, подносит его к губам, с особой нежностью целует, чуть прикрыв глаза. А потом хватает меня за талию, подтягивает к себе и целует уже меня.

— Я никогда его не сниму. Спасибо, родная. Я без ума от тебя!

Носом о мой нос трется, а я буквально таю от его слов, от его ласк, как шоколадная фигурка на палящем солнце в пустыне.

Фух! Я так сильно переживала, вдруг не понравится? Ручная работа. Каждая деталь прорисована умелой рукой мастера. Глаза, шерсть, мордочка. Очень тонкая и кропотливая работа, которая делалась с любовью.

Затискав меня до изнеможения, мой будущий муж удаляется из комнаты по своим делам. Не в силах убрать с лица улыбку, я плюхаюсь на кровать и вдруг вспоминаю, что забыла позвонить папочке. Беру в руки телефон и набираю номер отца. А пока идут гудки, мечтательно задумываюсь, вспоминая прошлое.

За несколько месяцев наша фирма поднялась из руин. И всё благодаря Волкану. Он погасил все долги, привёл отцу новых клиентов. Папа сейчас загружен до предела. Спит как Суворов. А хотел ведь с нами полететь, но полностью погряз в работе. Я давно не видела его таким живым и счастливым. Улыбка ни на миг не покидает лица моего старичка. Папу я, конечно же, простила. Обиды отпустила. А куда деваться? Он ведь моя родная кровинка, единственный и любимый мой папочка. Я счастлива, что у нас всё наладилось. Его фирма растёт и процветает, он даже подумывает над тем, чтобы открыть завод в Эмиратах. Это уже после свадьбы, естественно. Так он станет ближе ко мне. Его талант заметили и по достоинству оценили заказчики. Папуля у меня сейчас нарасхват. Горжусь им! Действительно талантливый, трудолюбивый человек. Вредный немножечко, но он же не со зла. Я уже давно забыла о том, как папа пытался повлиять на наши с Волком отношения, выступая в роли хитренького свата. Креативный мой папочка! Во всём.

Породнившись с Волканом, отныне со слезами счастья на глазах я вспоминаю выходки отца. Да и не только отца. Вечерами, когда мы нежимся с любимым в постели после жарких мгновений любви, мы хохочем в голос и вспоминаем то, как мы с ним познакомились. Как он меня шлепнул по жопе, а я ему нагрубила и машинку его холеную разукрасила весёлым словечком «индюк». Как он преследовал меня всюду, как физиономии всяким плохим дядькам квасил за свою девочку, как ни на шаг от меня не отходил и уверенно добивался своего, несмотря ни на что. От этих мгновений захватывает дух. Вот каким должен быть настоящий мужчина. Да, характерный. Да, вспыльчивый. Зато однолюб, железный собственник. И он так любит. Просто не знает, как по-другому выразить свои чувства. И я его дико люблю. Взахлёб. Лишь в его руках я дышу полной грудью. А до встречи с ним… просто существовала, вдыхая энергию жизни лишь вполсилы. Честно, я хочу написать о нас книгу, о нашей с ним невероятной истории любви. Кому скажи — не поверят, что в жизни бывают такие яркие, с перчинкой отношения.

— Ника, ну наконец-то! Как ты? Как дела, как долетели? — звучит в динамике телефона бодрый голос отца.

— Ой, папуль, отлично! Ну и пекло здесь! Мы из одного ресторана в другой бегали, и Волк показывал мне город, не выходя из машины. Вечером, когда жара немного спадёт, погуляем. У нас на вечер забронирован столик в Бурдж Халифа. А потом я хочу посмотреть на танцующие фонтаны.

— Ничего себе!

— Да, представляешь? Такой вот он щедрый у меня!

— Ну вот, а ты его не хотела, — ехидно хохочет отец в трубку. — Батька плохого не посоветует! Да он за тебя любого в фарш перемелет! Я ведь в момент вашей с ним первой встречи увидел явные намерения в его серьёзных глазах.

— Па! Не начинай, — я недовольно фыркаю.

— Ой, ладно-ладно, — он понимает, что чуть не сболтнул лишнего.

— Ты-то как?

— В работе, сокровище, в работе. Отбоя от клиентов нет.

— Ты хоть спишь? Кушаешь?

Молчание.

— Пап-а-а-а!

— Да, да! Я в порядке. Да вот опять люди пришли. Ну ладно, я побежал. А Волку привет! И низкий поклон.

— Хорошо, — мои губы дрожат от улыбки, на веки давит напряжение. Ох, опять мне хочется реветь. Что такое? Слишком много эмоций.

Мы прощаемся, я делаю глубокий выдох и падаю спиной на подушки. Даже не понимаю, как засыпаю. Просыпаюсь, когда чувствую нежный поцелуй в губы и ласковый шепот у самого ушка:

— Просыпайся, соня. Теперь настала моя очередь преподносить сюрпризы.

Я тру глаза, а потом вдруг теряю дар речи и сонливость снимает, как от щедрой пощечины по обеим щекам. Волкан держит в руках роскошное платье нежно-голубого цвета в пол, расшитое искрящимися камнями и жемчугом. Модель такая же, как у Фиды. Но это платье даже ещё роскошней.

— Примерь его, красавица. Карета нас уже ждет.

— А-а-а! Волк! — честно слово, я визжу, как дитя, даже топочу ногами. Любимый сам меня раздевает. Бережно стаскивает с меня белоснежный сарафан с закрытыми плечами, длиной чуть ниже колен, который я надела по прибытию в Эмираты, опускается на колени, покрывает поцелуями мой животик — не сдерживается. Я откидываю голову назад, запускаю пальцы в его шелковистые волосы, чуть царапаю ноготками кожу головы, пока он дорожкой из поцелуев двигается к моей груди. Выше. Выше. И ещё чуть выше. Ласкает шею, ловит мои губы, увлажняет их языком. Я мычу, не в силах совладать с собой, а в моих трусиках становится слишком горячо и влажно.

— Любимый, не сейчас… не здесь… — молю его, потому что начинаю возбуждаться, а у нас вроде как другие планы на вечер. Пока не очень хочу заниматься любовью тут, зная, что за стеной Ямина шушукается со своей подружкой.

Волк нехотя отрывается от процесса, сам понимает.

— Не могу от тебя оторваться. После… Чуть-чуть потерпи! Мы обязательно наверстаем упущенное. Ты на мне сутками напролет скакать будешь.

— У-у-ух! Звучит угрожающе, — я легонько щипаю мужчину за плечо, чувствуя, как во рту разливается приятная сладость, а низ живота скручивает тугой воронкой.

Волкан подхватывает свой подарок с кровати, бережно набрасывает на меня сверху наряд. Ткань мягкая, воздушная. Я будто надела на себя облачко и улетела в невесомость. Потрясающая вещь! Роскошная. Разве когда-нибудь я могла представить себе, что я надену вот такое неземное чудо?

В мечтах, наверное.

— Ты потрясающая, Вероника. Я практически ослеп, — Волкан берет меня за руку и ведёт к зеркалу. Разворачивает лицом к отражению, обнимает меня за плечи и ласково шепчет в ушко. — Этот вечер ты не забудешь никогда.

Я смотрю на себя, смотрю на него и не могу сдержать слёз. Они сами по себе ползут по щекам. Он и только он делает меня счастливой. Он и только он воплощает мои мечты в реальность. Ну вот, я реву. Теперь уже по-настоящему. А после, смущаясь, оборачиваюсь и льну к его крепкой груди. Обнимаю. Целую. Долго, глубоко, страстно.

Этот вечер я действительно запомню на всю жизнь. Волкан сделал мне предложение. Он к этому усердно готовился. В ресторане, на высоте в восемьсот метров, с видом на сияющий ночной город, он подарил мне кольцо с огромным бриллиантом.

Да. Я сказала ему: «ДА!» Мы прошли испытания временем и поняли, что подходим друг другу, как ключ и замок. Но не всё оказалось настолько гладко, как я пыталась себе вбить в голову. К сожалению. Мне просто хотелось верить в лучшее. Но в груди поселился червячок сомнения.

Я знала, что Фида, Ямина и Ирада положили на меня недобрый глаз. Прошло всего пять дней, я начала чувствовать себя будто не в своей среде. Неуютно. Потому что постоянно попадала под прицел их недобрых взглядов. Фида была в семье Волкана частой гостьей. Меня это напрягало. Она приходила в их дом через день. Меня задевало то, с каким напором она вешается на Волкана. Обнимает его, целует в щёку, будто сестра родная. Я не выдержала и высказала всё Волкану об этих действиях. Он быстро дал напыщенной пигалице понять, что она должна держать дистанцию.

Это был вызов мне. Девушка поняла, кто дал «указание».

Мне кажется, моё влияние на Волкана её разозлило.

Однажды я совершенно случайно подслушала разговор их разговор во время женских посиделок втроём. Да, я не всё понимала, но кое-какие слова уловила. Поздним вечером они сидели на кухне и о чем-то шептались. В тот час я спустилась вниз, покинув спальню, чтобы попить воды. Услышав их голоса, я предпочла вернуться обратно в спальню и выпить воды из-под крана в ванной, вместо того чтобы стать мишенью трёх ядовитых кобр.

Знаю, что подслушивать нехорошо. Но их речи меня задели. Я не знаю арабский достаточно хорошо, но кое-что всё же выучила, ведь я усердно занимаюсь языковой практикой каждый день. Я поняла одно — они считают меня недостойной Волкана. Ему нужна «своего поля ягодка». Они думают, что я такая глупая? Не понимаю их язык? Или специально шепчутся, чтобы я услышала, сделала выводы и укатила обратно — туда, откуда прикатила. Пребывая в подавленном настроении, я вернулась в комнату. Меня напрягает, что я должна жить вместе с его родственниками. Волкан говорит, это временно. Всего на пару недель. Он о чём-то умалчивает. Может, готовит сюрприз? Я понимаю, что да, я должна немного потерпеть, он ведь с семьёй давно не виделся. Но сейчас я чувствую себя белой вороной среди чёрных гиен.



Прожив еще несколько дней с родственниками любимого, я вообще перестала замечать и каплю дружелюбия в их поведении по отношению ко мне. Они ни о чём со мной не разговаривали, принимали, наверное, за мебель. Простое «привет», «садись», «поешь». И всё. На этом всё. Я пыталась с ними подружиться, честно. Хотела помочь по дому, с уборкой или мытьём посуды. Но меня и к этому не подпустили. Они мне не доверяют. Настолько сильно, что даже мусор не разрешают вынести. За кого они меня принимают? Неужели настолько ненавидят? За что? Что я им плохого сделала?

С Волканом мы приезжали домой лишь к вечеру. До этого гуляли, ведь в Эмиратах так много интересного. И я рада, что не сижу в четырёх стенах. Да, бывали дни, когда Волк уезжал по делам. Я запиралась, как мышь в норе, и до его прихода не выходила из комнаты. Пару раз я слышала, как там, внизу, Волкан общался со своей мамой и сестрой на повышенных тонах. Всё чаще и чаще это стало происходить.

Не прошло и десяти дней с момента моего временного переезда в родной дом Волкана, как я нашла в своей сумочке записку. Дрожащими руками я развернула клочок… Текст был напечатан на принтере. Скорее всего, высказать мне правду в лицо у них не хватило смелости. Тем более если я не понимаю арабский достаточно хорошо, а они — русский.

«Дорогая Ника! Надеемся, что у вас с Волканом лишь короткая интрижка. Волкан давно дружен с Фидой. У них всё было серьезно, пока он не уехал в Россию. Чтоб ты знала, ты здесь временно. Его чувства остынут. Такие, как Волкан, должны связать себя узами брака с себе подобной. Ты ведь умная девушка? Не ломай его судьбу. Вы с ним разные. Надеемся на твоё понимание и скорейший отъезд».

От злости я разорвала записку в клочья!

Так и знала. Прям как чувствовала. Неужели я повторю судьбу своей подруги Кати? И эти ведьмы разрушат нашу с Волканом любовь? Чёрт!

Я не понимаю, что делать. Угрозы, недовольные взгляды… каждый день меня преследуют. Это невыносимо. У меня даже аппетит на нервной почве пропал. Подташнивает. Постоянно хочется спать. И да, я опять получила записку. Спустя ещё три дня. Здесь уже угроза была налицо. А о том письме я ничего не сказала Волкану. Он был так счастлив вернуться домой, что я решила отложить разговор. Может, его сестра уймётся, когда поймёт, что у нас с Волком всё серьёзно. И нечего ей подкладывать под своего брата свою лучшую подружку! У него у самого мнение имеется. За кого они его принимают? За пятилетнего ребенка?

Мне никогда не понять их жизненной позиции. Странная эта Ямина. Да и вообще, все его родственнички странные. Кто они такие, чтобы указывать человеку, самостоятельной, зрелой, состоявшейся личности, как жить и на ком жениться? Старомодные у них взгляды. Возможно, дело в принципах семьи. Но мне этого не понять. Якобы если араб женится на иностранке, он лишится некоторых привилегий от государства и уважения со стороны своих друзей, родственников? Нет, не каждая семья так считает. Это мораль отдельной конкретной семьи.

Дрожащими пальцами я разворачиваю записку и практически лишаюсь опоры под ногами:

«Ты не поняла намёка? Тебе здесь не рады… Будет лучше, если ты сама соберешь вещи и уедешь. Дальше будет хуже».

Волкан

Я не нахожу себе места. Я луплю кулаками подушки, рву их на лоскутки и реву до срыва горла. А Ирина? Она косится на меня, как на нелюдя, сама отступает к двери. Сдуру я шиплю ей разные гадости, не помню, какие именно, и вышвыриваю вон из квартиры. Даже угрожаю, чтобы больше наверняка не совалась в мой дом. Как так вышло? Честно, я не ожидал, что она такая наглая и упрямая курица. Вот теперь Ирина поняла, что я с ней не шутки шучу.

— Между нами ничего не было. Нет. И не будет! Заруби это себе на носу! — изо всех сил грохаю дверью, выставляя её вон, прислоняюсь спиной к двери и сползаю по ней на пол. Обхватываю голову руками, корю себя за тупизм. План надо было бы продумать лучше. Зачем вообще я связался с Ириной? Да просто недооценил её истинных намерений. Мне кажется, она сама поняла, зачем она мне понадобилась. Оказывается, нет. Ах, да, я ведь забыл. Она блондинка! Белая краска проела мозг… Поэтому красопета возомнила себя богиней.

Ладно, забыли. Настойчивый звонок телефона пресек мои мысли. Я думал, это Ника звонит. Но оказалось, Олег Петрович:

— Волкан, доброе утро! Ты ведь помнишь, что у нас самолет вечером? Всё в силе?

Ах, да. Помню. Конференция… Ну и ладно. Надо нам обоим немного остыть, дам своей взрывной хлопушке немного времени, заодно придумаю, как в очередной раз вернуть доверие вспыльчивой капризули. Приняв реальность такой, какая она есть, я собрал вещи в сумку и отправился в аэропорт.

На мероприятии было скучно. Все мысли лишь о Нике. Ни есть, ни спать, ни решать дела у меня не получалось. Не зря, наверное, меня что-то нехорошее гложет в груди. Так и есть. Олег Петрович на секунду отошел, чтобы ответить на звонок, а потом, опечаленный, вернулся за стол.

— Ника заболела, — грустно выдал он.

Я машинально вскочил со стула, бросив ему ответ:

— Я возвращаюсь в столицу. Переживаю за неё. Вдруг ей станет плохо.

Он не стал меня отговаривать, просто не успел ничего сказать. Я уже был возле двери, набросил на себя пальто и выскочил вон из ресторана. А через час я уже сидел в самолёте и думал о своей девочке. Не спал, не ел. Считал часы до посадки, ведь в голову лезли самые разные гадкие мысли.

Бледная и слабая, такой встретила меня Вероника на пороге своей квартиры. Не хотела пускать внутрь. Честно? Я бы дверь выбил, ведь это не шутки! Она принялась бранить меня, а сама еле-еле на ногах стояла. Пошатнулась, голова, что ли, закружилась? Я чуть не отбросил концы, когда понял, что вот-вот малышка потеряет сознание. На руки её подхватил и в постель уложил. Наши с ней стычки, да и прочие проблемы моментально отошли на второй план. Я буду с ней. И точка. Особенно сейчас. Она ведь такая хрупкая и слабая, больно смотреть.

Я не отходил от Ники ни на шаг. Волновался. До жути. Температура долго не падала, пока я не дал ей антибиотики и жаропонижающее.

Ночь провёл у её ног, как преданный пёс. Держал руку на пульсе, целовал прохладный, липкий от пота лоб и прислушивался к её дыханию. Я давно так сильно не нервничал. С похорон отца.

Под утро немного вздремнул, а после бросился готовить завтрак. Я вообще-то нуб в плане кулинарии. Открыл интернет и давай химичить. Стряпал строго по пунктам. И у меня вышло. Ещё бы! Я ведь упёртый и адски целеустремлённый.

Ника очнулась, сегодня она выглядела намного лучше, чем вчера. Она увидела мою заботу, а потом я ещё Ирине при ней позвонил. Наконец-то мы решили проблему. Мы снова вместе. Она снова моя. Но, млять, эти блаженные ощущения длились не больше часа. В дверь раздался звонок. Я направился в прихожую, распахнул дверь и… осатанел!

Белобрысый сопляк! Какого хрена он сюда явился?

Если бы не Ника, если бы она не вцепилась в мою талию своими маленькими пальчиками, я бы совершил великий грех. Бесит! Почему меня так бешено лихорадит, когда я вижу рядом с моей девочкой мудака. Любого. Абсолютного любого мудозвона. Смотрит ли он на нее, разговаривает или, что хуже, ластится к ней.

Я практически спустил чмыря по лестнице и малышку как обычно спугнул. Нервы сдали. Эмоции выплеснулись в вены жгучей лавой. Я сначала делаю, а потом думаю. И эта моя болезнь. Пылкий характер с рождения. Так я снова лишился Ники. До тех пор пока спустя два дня не увидел её напротив здания фирмы «Витраж» в окружении толпы отморозков.

Вот тут-то меня тряхнуло не на шутку. Одна! Она одна, а они схватили её и держат силком. Проклятье! Я больше терпеть не стану, прикую Нику к себе цепями и ни на миллиметр не отпущу. Что за магнит для несчастий, честное слово?

Я быстро разобрался с недоносками, а свою девочку запер в офисе до тех пор, пока не решил проблемы с говнюками. Как раз на место прибыл Олег Петрович. Мы пересеклись с ним во дворе здания фирмы. Чтобы вернуть любовь Ники, я оплатил все долги их семьи. И без разницы, простит она меня или нет. Я это от души сделал. Безвозмездно. Но если бы она меня простила и мы с ней начали строить отношения с чистого листа, я парил бы на седьмом небе от радости.

Кое-чего я не знал. Тех делишек, которыми, оказывается, промышлял её папочка. Он всячески пытался свести нас как пару. Даже больше — поженить. Нику его признания распалили до чертей. Да и меня тоже. Она обиделась, убежала. Наверное, подумала, что у нас был сговор. Ничего подобного! Я сам её добивался. Потому что понравилась, крошка. Когда она меня отвергла, а отцу нагрубила, мы с ним оба выпали в осадок. Я даже не помню, как он вытащил из шкафчика водку и мы с ним накатили как старые добрые друзья. От горя, что ли?

Я вообще дальше ни черта не помню. Олег Петрович завалился спать прямо на гостевом диване в офисе, а я… Не могу я без Ники. Не могу. В тот вечер мне показалось, что мы… что мы будто разошлись навсегда.

Я не привык сдаваться. Я привык воевать и завоёвывать. Я примчался к её дому, протаранил «Хаммером» скамейку во дворе, ввязался в драку на ровном месте, потому что спятил. Ума лишился. Из-за девчонки. Сам от себя в шоке.

Заметила меня! Моя маленькая… выскочила на улицу в домашних тапках и вцепилась в меня своими хрупкими ручками, домой потащила, рыдала, глядя на меня, убого алкоголика, блин. А потом… потом поцеловала. Когда поняла, что я без неё ничто. Дно пустое. И простила. Моя любимая крошка меня простила.

Я будто заново родился. С тех пор, доверившись друг другу, мы нашли общий язык. Правда, впереди нас ждало ещё одно, не менее сложное испытание — знакомство с моей семьёй.

Я знал, что они не примут Нику. Но мне как-то плевать. Жить мы с ними не будем. Мы — сами по себе. Единственное, из-за моего личного уважения к ним я решил пожить с мамой и сестрой какое-то время. Они ведь скучали. Меня стали напрягать их косые и недобрые взгляды в сторону моей невесты. Я не сдержался. Ника отдыхала в спальне, когда я пришел вечером домой после насыщенного рабочего дня, проведённого в центральном офисе своей фирмы. Мама встретила меня несколько холоднее, чем обычно. Я будто прочитал её мысли. Она отвела меня в гостиную, присела на диван и тяжко выдохнула:

— Сын, ты уверен, что хочешь взять в жены Нику? Ты много лишишься.

Ямина тоже находилась в комнате. Скрестив руки на груди, покачивая ногой, она сидела в кресле. Выражение лица такое, будто сестричка проглотила лимон.

— Мы против этого брака, — вмешивается сестра. — Фида, вот кто тебе пара! Она любит тебя. Правда, любит!

О-о-о! Ну понеслось. Как же они меня достали со своей Фидой. Я вообще к ней ничего не чувствую. Ничего! Хоть и девушка она видная, породистая. Мертвые эмоции к ней. Как к обычному, проходящему мимо человеку. Мы знакомы больше семи лет.

Друг. Просто друг. Да, я дружен с её отцом. Не более. Но семью я хочу создать на взаимных чувствах, а не по расчёту. Я так решил. И точка. Меня не волнует, что обо мне там люди подумают.

— Не обещал, — я быстро воспламеняюсь, перехожу на повышенный грозный тон. — Это вы всё решили за меня.

— Но что скажут другие? Друзья, родственники. Ты же знаешь, мы не приемлем смешения кровей. Ребенку будет нелегко среди сверстников, — настаивает на своём мама.

— Значит, не принимаете Веронику?

Они молчат. На их лицах отпечаталась мёртвая пустошь.

— Ладно. Тогда я ухожу. И решение свое менять не собираюсь. На мнение других плевать я хотел. Я уже купил для нас отличный домик в Омане. Можете приезжать в гости, если хотите.

— Волкан, нет!

Я психую. Плюю на всё, разворачиваюсь и ухожу. Уверенным шагом направляюсь в сторону лестницы. Они примут этот факт, им некуда деться. Побурчат и остынут. Хватит! Никто мне, кроме Ники, не нужен, а от Фиды воротит. Слишком высокомерная и знающая себе цену девица. Ну и что, что её отец — родственник шейха. Мне и так всего хватает, мой бизнес цветёт и пахнет. Я сам скоро шейхом стану.

Я поднимаюсь в комнату к Нике, замираю. Мне кажется, или я слышу всхлипы? Зря я тянул, зря! Хотел подыскать нам достойное жильё, для этого нужно было время, и не хотел портить сюрприз малышке. Теперь чувствую холод на душе. Неужели засранка Ямина ей что-то нехорошее наболтала?! Я ещё ничего толком не выяснил, а уже закипел, как чан с маслом.

Резко толкаю дверь кулаком и влетаю в спальню. Проклятье! Ника рыдает и складывает вещи в чемодан. Я подлетаю к ней, будто сам не свой, хватаю за запястья, дергаю на себя, сердито буравя взглядом её влажное от слёз лицо:

— Ника! В чём дело? Как это понимать?

— Я так и знала, так и знала, Волкан! Не пара я тебе, твоя мать, твоя сестра против меня… Боюсь я, жизни от них не будет!

— Да что с тобой происходит в последнее время, ты сама не своя, заболела? — меня колотит от ярости. Нет, не на малышку. А на тех, кто довёл мою девочку до такого отчаянного состояния. Я кладу ладонь на её лоб, Ника дёргается, уворачивается, даже ноготками меня царапает, а потом вдруг я едва не падаю мертвым кулем на пол, когда вижу, как ноги девушки подкашиваются, а глаза закатываются. Она почти улетает в обморок, но я ловко подхватываю её на руки, бегу в ванную и лихорадочно принимаюсь умывать её побелевшее личико холодной водой.

— Что происходит? Решила меня в могилу свести? — ругаюсь на арабском, заматываю её в полотенце, несу обратно в спальню, укладываю на кровать. — Что-то болит? Что ещё беспокоит?

Ника приходит в себя, чуть дрожит. Она напугана не меньше меня. Я глажу её мокрые волосы, убираю за уши влажные пряди, не спрашивая её согласия, набираю номер знакомого частного врача. Договариваюсь о его приезде. Как только она это понимает, быстро хватает меня за руку, умоляет:

— Не надо никакого врача… Я думаю… Ох. Я думаю, что я… Что мы…

Я всё ещё вишу на телефоне, общаюсь с доктором, озвучиваю симптомы, продолжая гладить любимую. Мягко беру её за запястье, прижимаю большой палец к венкам, считаю удары пульса. Почти её не слушаю. А потом вдруг невольно роняю телефон на пол, когда слышу то, что шокирует меня сначала до замирания сердца, а потом до улыбки по самые уши.

— Что я беременна, Волкан. И мы… ждём малыша.

С минуту я сижу, как столб из бетона — вполне себе нормальная реакция. А затем срываюсь с места и начинаю душить малышку в сумасшедших объятиях, атакуя её всю чередой непрекращающихся поцелуев.

— Как же так?! Вот это да! Маленькая, это правда? Серьёзно? И как я раньше не подумал об этом. Ты стала странной в последнее время. Думал, это так на тебя влияет смена обстановки и знакомство с моей семьёй. А оказалось… гормоны пошаливают?

— Я тоже так думала. И да, я не уверена абсолютно, но я чувствую… что там внутри меня что-то есть, — Ники кладет ладошку на живот, мечтательно опускает длинные ресницы. — Тепло. И какая-то радость неземная, что ли. Я только сейчас это поняла. Когда едва не лишилась чувств. Надо сделать тест.

— Лежи, я прямо сейчас сбегаю в аптеку. И врача вызову, — целую её в губки и стрелой вылетаю из комнаты. А через десять минут, задыхаясь, влетаю в спальню.



— Вот, я тут в общем… не знаю, какой лучше, — дрожу, трясусь, заикаюсь, когда высыпаю перед ошалевшей Никой содержимое пакета прямо на кровать. Двенадцать коробочек. Скупил пол-аптеки. Не знаю, какой фирмы лучше. Продавец сказал, что они все одинаковые, но я не поверил. Мне сейчас не до этого.

Малышка таращится на всю эту кучу и звонко смеётся:

— Зачем так много?

— Не знал, какой л-лучше. Со мной ведь впервые такое…

Да, это не кулаки чесать о рожи всяких там отморозков. Я конкретно запаниковал, чуть голову не потерял.

— Обожаю тебя! — моя малышка стискивает меня в объятиях, берёт один из тестов и уединяется в уборной. А я сижу несколько секунд, похрустывая пальцами, после вскакиваю на ноги и начинаю наматывать круги по комнате.

Щелчок. Ники выходит из уборной. Её лицо такое сосредоточенное, загадочное. Я не вижу там ничего. Ни радости, ни удивления, ни отчаяния даже. Неужели тревога ложная? Отчаявшись, я оседаю в кресле. Жаль, а ведь я уже настроился. Первые секунды сознание было полно потрясения, тогда я растерялся, не понял вообще ничего. Как так получилось? Когда? В общем, меня накрыло каким-то лёгким аффектом, который моментально сменился радостью. Да! Я хочу стать отцом. Только если этого ребенка подарит мне моя малышка Ники.

— Ну что, ничего, да? — ноги меня не держат. Тело слабеет от отчаяния. Жаль. Новость о малыше стала бы для меня самым лучшим подарком на день рождения.

Я опускаю голову, как вдруг слышу звонкий возглас.

— Да нет же! Две! Две полоски!

— Поразительно, — захлёбываясь в водовороте всевозможных адски сильных чувств, я со всех ног несусь навстречу крошке. Подхватываю её на руки, кружусь с ней по комнате и улыбаюсь сквозь слёзы счастья. — Я люблю тебя. Как же неимоверно жадно я тебя обожаю!

Какое-то время мы нежились в постели, я бережно гладил животик Ники и рассказывал ей о наших планах. И да, я узнал про проклятую записку. Лучше бы она промолчала. Но я пытал Нику насчет того, с чего это вдруг она, рыдая, бросилась собирать чемодан. Ямина! Засранка! Ну она у меня попляшет. Если бы не новость о беременности, я бы устроил тут цирк-шапито, выступив в главной роли озверевшего медведя.

Наши откровения прервал настойчивый стук в дверь. Это явился врач, а за ним следом — напуганные мать с сестрой. Доктор тщательно осмотрел Нику. Измерил давление, пульс. Собрал анамнез и порекомендовал нам хорошую клинику, где мы бы могли в будущем встать на учёт по беременности.

А так всё хорошо. Ники категорически запрещено нервничать. Именно поэтому я сам бросился собирать чемоданы. Мама встрепенулась, когда увидела мои явные намерения и угрюмое выражение лица.

— Ой, ну мы же не знали! Прости, сын, прости. Оставайтесь, я обещаю, что исправлюсь, — суетливо бегала она вокруг меня, размахивая руками.

Поздно. Я своих решений не меняю. В этом плане я тверд, как кирпич. Мать и Ямина больше ни единого косого взгляда не бросили в сторону Вероники, как только я известил их о грандиозной новости. Испугались. Ведь именно из-за них Нике стало плохо. Я бы им никогда не простил, если бы с ней случилось что-то дурное. После моего скандала они обе ходили по струнке. Улыбались, стали более гостеприимны, пытались поддержать с ней диалог, едва ли не каждый час расспрашивали о самочувствии, угощали разными вкусностями, подарили ей традиционный хиджаб.

В общем, изменились прямо на глазах. Удивительно. Да потому что зверя разбудили! Который внутри меня более-менее угомонился. Фиду я больше не видел у нас в гостях. Она поняла мои намерения. Ясно и чётко. Беременность Ники укрепила этот факт.

Вероника немного отошла от эмоций, её самочувствие значительно улучшилось, даже аппетит появился. Но, к моему огорчению, у неё начался легкий токсикоз. Ещё несколько дней мы погостили у матери с сестрой, а после я увёз Нику в Маскат. Хотел ей глаза ленточкой завязать для пущего эффекта сюрприза, но дорога оказалась длинной. Наконец-то крошка увидит мой подарок.

Я притормаживаю на обочине, всё-таки завязываю ей глаза. Газую, въезжая в закрытый район с вереницей роскошных коттеджей. А вот и наш дом. Белоснежный оазис, окруженный пышными пальмами на лазурном берегу Оманского залива. Я беру Нику за руку и веду крошку в дом.

— Осторожно, ступеньки, — шепчу сладко в ушко, но для её же безопасности ловко подхватываю девушку на руки и теперь уже на руках несу свою бесценную ношу в наше укромное гнёздышко.

Она охает и хихикает, теснее обвивая ручками мою шею. Я ставлю любимую на ноги посреди изумительного сада, стягиваю с неё ленту и с нетерпением жду реакции.

— Это… В-вау! — она закрывает рот ладошками. — Чей это дом? — дышит часто, мне приходится придерживать Нику, обнимая за талию, чтобы она не упала от эмоций.

— Это наш замок, любимая. Мы забаррикадируемся здесь вдвоём…

— Втроём, — шепчет девушка, нежно мурлыча. Она берёт мою ладонь и кладет на свой аккуратный животик.

— Верно! Фух! До сих пор не могу поверить в то, что скоро стану с папой.

— Да, забаррикадируемся, и никто нам не помешает, — блаженно вздыхает, трётся носом о мою щеку, крепко меня обнимает.

— Ни мои родственнички, — поцелуй в губы. — Ни твой отец, — ещё один чувственный поцелуй в сладкий ротик. — Ни тот бессмертный блондин, — поцелуй чуть более твёрдый, напористый, чтобы она уяснила до самой старости, что я её ни с кем делить не собираюсь.

— Ни пигалица Ирочка! — Ника отвечает на мой твердый поцелуй ещё более жестким. — Да, Волк! Именно об этом я мечтала: чтобы нас наконец оставили в покое.

— Так и будет, — я жадно вжимаю в себя малышку, наслаждаясь каждым миллиметром её тела. — Отныне и до конца. К свадьбе-то готова?

— Да, — она покрывается легким румянцем. — Как-нибудь переживу.

— Не волнуйся, мать примет моё решение. Кстати, когда она узнала о новости, она смягчилась. Ты заметила, да?



— Верно.

— Она всегда такая поначалу… твердая, настойчивая. Любит единственного сына, желает только добра. Как истинная мать, она думает, что её советы уберегут меня от несчастья. Но она ошибается. Ей тяжело даются мои решения, но вскоре она их принимает. Ей всегда нужно немного времени. Вот и сейчас. Она примет тебя, не сомневайся.

Ники кивает, перескакивая на следующую, более важную тему:

— Только свадьбу мы сыграем в Москве.

— Я бы хотел в Эмиратах.

Она недовольно цокает языком. Я тут же исправляю положение, дабы не гневить мою будущую женушку:

— Ладно! Сначала в Москве, потом в Эмиратах.

И улыбаюсь. Так широко, будто выиграл миллиард.

— Хитрый ты какой, находчивый, — раскатисто смеётся любимая.

— Это потому, что я весь твой.

Я осторожно подхватываю Нику на руки и несу в дом, в спальню первым делом, естественно. Плавно кладу девушку на мягкие бежевые простыни из чистого шёлка, позволяю ей немного осмотреться. Я очень долго и щепетильно искал нам гнёздышко. Нашёл самый достойный вариант, в шаговой доступности от парка и пляжа. Райский уголок. Нет, рай на земле.

— Ну-у-у, как тебе кровать? Испытаем её на прочность? — усмехаясь, я похлопываю ладонью по боковине просторного ложа. Дорогая вещь, между прочим. Из редкой породы дерева.

— Дорогая, наверное? — спрашивает, будто читает мысли.

— Очень, — стягиваю с себя футболку, наслаждаясь тем, как она краснеет и одновременно хохочет. — Как и всё в этом доме. Всё для тебя…

Я подаюсь вперед и быстро накрываю её миниатюрное тельце своим. Раздвигаю ножки в стороны, осыпая жаркими поцелуями мою девочку. Всю. Лицо, шею, плечи, одновременно снимаю с Ники одежду. Распаляю её до частых вдохов и сладких стонов, а после плавно вхожу в тёплые и влажные женские глубины столь красивого тела, заполняя малышку собой до граней.

Я пружиню на полусогнутых ногах, мягко, чувственно погружаюсь в ее влагу. Урчу от дикого наслаждения, когда чувствую её всю, вдыхаю и растворяюсь в ней, как сахар в кипятке. Я сжимаю пальцами прохладные шёлковые простыни и двигаюсь. Очень плавно, осторожно, бережно, еле-еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться, со всей мощью нырнув в сладкий омут с головой. Нельзя. Сейчас нельзя. Сейчас я буду носить малышку на руках, сдувать с неё пылинки, как никогда прежде. Потому что сейчас… она носит под сердцем моего малыша.

Слишком сильные чувства переполняют меня. Невыносимые. Нереальные. Они швыряют меня на край земли. Нет, дальше. Дальше бесконечности. Я едва сдерживаюсь, чтобы не улететь в космос раньше времени и мысленно благодарю судьбу, что она подарила мне самое бесценное в мире сокровище.

Ника. Моя Вероника. Ты. Моё. Всё.



Спустя 7 месяцев

— Эй! Волк! Волка-а-ан! Ну, Во-о-о-олк! Проснись. Ау! Я есть хочу-у-у-у!

Ну что за зараза! Не достучаться. Спит как сурок.

— Поджарь мне картошечки, молю-ю-ю!

Ноль эмоций. Бедненький, устал уже, наверное, от моих капризов. Ну что поделать, я не виновата, это всё малыш буянит. Проснулся в три ночи, ворочается и требует жареной картошки. Не могу, аж слюнки текут. Я спала, и мне приснилась картошечка. Румяная, поджаристая, с аппетитной корочкой. И запах этот как реальный.

Я толкаю в бок Волка, а он будто в коме. Поддаюсь вперёд и… смачно кусаю его за ушко.

— Ар-р-р! — он рычит и вскакивает, злющий как демон, но как только видит моё страдальческое лицо, вмиг добреет. — А? Что? Пожар? Где? Ну что такое, любовь моя?

— Картошки хочу. Жареной, — невинно хлопаю глазками и облизываюсь. — Нет никакого пожара! — хихикаю.

— Ну начинается… В час ночи? Картошечки? Вот ведь… И где я тебе её возьму здесь, в такой час? Могу только банан принести!

— Пожалуйста, пожалуйста, поджа-а-арь! — складываю ладошки пирамидкой, смотрю на него, как кот из «Шрека» и хнычу.

— Ох, женщина, ладно, — Волкан проводит руками по волосам, вздыхает. — Ладно, будет тебе картошка.

— Ура! Ура! Ура! У соседей попроси. Вдруг есть, — пихаю его локтем, а он почти на пол валится. Бредёт по комнате, зевая, едва вписывается в проход.

Не спрашивайте, где он взял картошку в час ночи в Эмиратах. Пока жарил и пыхтел там, на кухне, я три раза уснула и перехотела в итоге. Но чтобы не сердить любимого, съела. Всё до последней крошечки умяла за обе щеки. Моя душенька ликовала. Как и наш сыночек. Маленький Волк. Наелся, утихомирился, уснул. Ему всего восемь месяцев, а он уже вертится вовсю в животе. Прям как его вечно шубушной папа, которому не сидится на месте. Вот, чувствую, задаст нам жару!

— Наелась? — подперев голову рукой, Волкан лежит напротив меня на кровати, весь такой сонный, уставший, зачарованно смотрит на то, как я с пылу с жару за обе щеки уплетаю его шедевр. Кстати, Волкан готовит божественно. Он открыл в себе кулинарный талант в тот самый день, когда я заболела.

— Ну очень вкусно! — облизываю каждый пальчик.

— Теперь давай спать.

— М-м-м… Я еще кое-что хочу, — крадусь к нему хищной кошкой, набрасываюсь на крепкую спину мужчины и жадно царапаю мощные мышцы ногтями. — Я соскучилась. А ты такой горячий… — игриво облизываю его ушко, ловлю губами мочку, втягиваю её в себя, сладко посасываю.

— Ты невыносима! — Волкан ворчит, но вмиг заводится.

Я смеюсь, сама от себя балдею. Вот уж эмоции прут так прут! Любимый бережно укладывает меня на спину. Приподнимает шёлковую ночнушку, разводит мои бёдра в стороны и ныряет с головой в теплое местечко. Горячий язык мужчины бьет меня по складочкам. Я выгибаюсь навстречу блаженным ласкам и протяжно охаю:

— Боги! Как х-хорошо. Не останавливайся!

Он входит в меня очень нежно. Какой же он красивый и чувственный. Дикий зверь, но укрощённый. Мной. Он — мой. А — его. Навсегда. Я счастлива, что мы нашли друг друга. Когда встречаешь своего человека, все безумства кажутся нормой. Нас пытались переделать. Или хуже — разлучить. Одна проблема за другой. Скандал за скандалом, эмоциональные качели. Истерики, слёзы, бои без правил, которые мы глушили сумасшедшими поцелуями. Мы прошли через многое, но, как бы там ни было, поняли, что не можем жить иначе. Никто не властен над нами. Ведь мы выбрали друг друга, и весь мир может идти к чёрту.