Переводчик Александра Дьяконова, канд. биол. наук

Научный редактор Андрей Яковлев

Редактор Валентина Бологова

Издатель П. Подкосов

Руководитель проекта А. Тарасова

Корректоры А. Кондратова, Е. Рудницкая

Компьютерная верстка А. Фоминов

Иллюстрации на обложке Bridgeman Images/FOTODOM

Иллюстрации в книге Aaron John Gregory

День подходит к концу, и стайка рыб устраивается на ночевку в тихой заводи в джунглях Амазонки. Это маленькие рыбки, размером с фалангу большого пальца, с раздвоенным хвостом, золотой полосой на теле и красными пятнами над глазами. Они прячутся среди гниющих в воде листьев, упавших с высокого древесного полога. Один из листьев дрейфует к стае, и все ее члены попадаются на изощренную уловку: это ведь не рыба. Как и остальные листья, он коричневый и покрыт пятнами; у него, кажется, даже есть черешок на одном конце, которым он был прикреплен к дереву. Но затем, в одно мгновение, разверзается огромная пасть, поглощает зазевавшуюся рыбку и хищник – амазонская рыба-лист (Monocirrhus polyacanthus) – снова становится похожим на безобидный листик.

А где-то еще на просторах Амазонии самец копеллы Арнольда (Copella arnoldi), или брызгающей тетры, с большими перламутровыми чешуйками и окаймленными красным плавниками, терпеливо ждет под привлекательной веткой с листьями самку в надежде, что та выберет его своим партнером. Если это произойдет, пара выпрыгнет из воды и с помощью присосок на плавниках прилипнет на несколько секунд брюшком к листу. Самка отложит около десятка икринок одну за другой, и самец оплодотворит их молоками. Копеллы будут повторять это снова и снова, выпрыгивая из воды и падая обратно, пока не отложат плотную кладку не менее чем из 200 икринок. Затем истощенная самка уплывет, оставив своих деток, приклеенных к листу, под бдительным присмотром их отца, вне досягаемости для большинства обитающих в воде пожирателей икры. Самец отвечает за то, чтобы развивающиеся в кладке эмбрионы не высыхали, и каждую минуту обрызгивает их движением хвоста. Свет преломляется на границе воздуха и воды, и самец, поневоле постигая законы физики, соответствующим образом регулирует струю воды, целясь чуть дальше того места, где видит икринки. Через два дня из икринок начнут вылупляться личинки, падать в воду и расплываться в разные стороны.

Если им не повезет, едва вылупившиеся рыбки будут замечены голодной четырехглазкой (Anableps sp.). На самом деле у этих охотников только два глаза, расположенных, как у лягушек, высоко на голове, но каждый глаз разделен надвое по горизонтали и имеет две роговицы и два зрачка. Единственный хрусталик в верхней части изогнут слабо, как у человека, а в нижней – сильно, как у большинства рыб. Бледные, вытянутые четырехглазки проводят свое время у самой поверхности воды, способные видеть сразу два мира. Нижняя половина глаз фокусируется на водном пространстве и обитающих там хищниках, верхняя высовывается наружу и сканирует воздух и водную гладь в поисках насекомых или молодых копелл, которые могут стать обедом для четырехглазки.

Эти диковинные создания из рек бассейна Амазонки не единственные необычные виды, которые выделяются из однообразного, на первый взгляд, рыбного сообщества. Воды Мирового океана, пресные или соленые, глубокие или мелкие, полны удивительных рыб.

В озере Танганьика в Восточной Африке самки цихлид используют свои рты в качестве инкубаторов. В ходе размножения самка откладывает икру, самец добавляет сперму, и самка засасывает все это в рот. Потомство, вылупившееся из оплодотворенных икринок, будет жить там до тех пор, пока не окажется готовым к жизни во внешнем мире. Но только если рядом не будет проплывать многопятнистый синодонтис (Synodontis multipunctatus), или сомик-кукушка. Эта усатая белая с черными пятнами рыба отличается таким же вероломным поведением, как и ее пернатая тезка. Когда цихлиды откладывают икру, сомики-кукушки добавляют в нее свою. Во рту обманутой цихлиды вылупившиеся сомики освобождают себе пространство, поедая молодых цихлид.

Рядом с континентальной Африкой на острове Мадагаскар в глубоких подземных пещерах живут безглазые бледно-розовые бычки длиной меньше сантиметра. Похожие бледные безглазые бычки живут под землей на расстоянии почти 7000 км на другом конце Индийского океана, в пустыне Западной Австралии. Недавние генетические исследования показали, что эти две группы – близкие родственники, эволюционные сестры. Для этих обитателей пещер путешествия на большие расстояния невозможны. Они ограничены своими пещерами и не рискуют покидать их: у них нет глаз, чтобы заметить хищника, и кожных пигментов, защищающих от ультрафиолетовых лучей. Единственным объяснением географического разделения этих групп может служить движение континентов. Их общий предок жил на древнем южном суперконтиненте. После разделения Мадагаскара и Австралии последние 100 млн лет две пещерные системы и населяющие их рыбы медленно удалялись друг от друга.

А в сумеречной зоне океана на глубине 1000 м, куда не доходит солнечный свет, живут одни из самых странных – и многочисленных – рыб. Там плавают маленькие акулы со светящимися шипами на спине, которые, по-видимому, предупреждают хищников о том, что нападать на них не стоит; у других рыб по обеим сторонам головы расположены карманы со светящейся слизью (и никто не знает, зачем она нужна). Это территория гоностомовых рыб и светящихся анчоусов (семейства миктофовых), острозубых существ, которые могут поместиться на ладони. Они освещают свои животы голубым или зеленым светом и таким образом маскируются от проплывающих ниже хищников, а некоторые из них общаются при помощи вспышек света, как светлячки. Глубоководные исследования показывают, что эти две группы рыб господствуют в сумеречной зоне. Считается, что сейчас на планете живут сотни, если не тысячи, триллионов особей гоностомовых и миктофовых, больше чем любых других позвоночных (на втором месте – 24 млрд домашних куриц). Между закатом и рассветом огромные косяки гоностомовых и миктофовых покидают сумеречную зону и проплывают сотни метров к поверхности воды за едой – планктоном, поднимающимся каждую ночь. Это самая массовая миграция животных на планете, и каждый день во всех океанах она происходит точно по расписанию – вверх и вниз.

С рыбами связана одна из величайших историй успеха жизни на Земле. Они занимают доминирующее положение в океанах и пресных водоемах, покрывающих более семи десятых поверхности планеты. С учетом глубины океанов (в среднем почти 4 км) это составляет практически 90–99 % всего доступного жизненного пространства – густонаселенной биосферы, в которой изобилует жизнь. Рыбы правят этим колоссальным водным царством сотни миллионов лет. В разные времена власть переходила от одной группы к другой, но рыбы всегда были здесь главными.

Как мы увидим в первой главе, ответ на вопрос, что именно характеризует рыб и чем они отличаются от других животных, не совсем очевиден. В общих чертах рыбы – это водные животные, дышащие под водой при помощи жабр и имеющие позвоночник, но есть и весьма примечательные исключения. О них мы поговорим позже, а сейчас можно с уверенностью сказать, что рыбы – самая многочисленная и разнообразная группа из всех позвоночных. Половина всех видов животных, имеющих позвоночник, – это рыбы. Всего в мире насчитывается около 30 000 видов рыб и примерно столько же видов птиц, земноводных, рептилий и млекопитающих, вместе взятых.

По размерам рыбы сильно различаются: от 20-метровых китовых акул до 8-миллиметровых рыбешек[1]. Их форма также весьма разнообразна: они могут выглядеть как скрученные веревки или шары, пули или торпеды, блины или кубы. Некоторые рыбы окрашены ярко и пестро, многие серебристые или песочно-серые, есть и просвечивающие насквозь; одни плавают стремительно, другие еле шевелятся; некоторые живут недели, другие – столетия; одни обитают в пещерах, больше не нуждаясь в глазах, а некоторые дрейфуют в воде, притворяясь листьями. По сравнению с другими, более консервативными животными, рыбы очень пластичны, они легко приспосабливаются и в ходе эволюции приобрели самые разные уникальные признаки, позволяющие им жить в водном мире. Нет единого способа быть рыбой.

И все же в основном изумительные особенности рыб остаются незамеченными и неизвестными большинству людей. Рыбы скрываются под волнами, живут где-то там, за горизонтом. Вечно меняющаяся, смываемая приливом граница берега формирует разделительную линию между сушей и водой, между их и нашим миром. С древних времен только самые смелые или безнадежно любознательные добровольно пересекали эту границу.

Тысячелетиями люди вытаскивали рыб из воды и приносили в свой мир с двумя основными целями. В первую очередь рыбы для нас – это еда. Ловля рыбы ради еды настолько укоренилась в нашем сознании, что мы рыбачим, когда ловим рыбу, но не оленим или кабаним, охотясь на оленей и диких кабанов. Рыболовство – очень древнее занятие. В пещере на японском острове Окинава археологи нашли рыболовные крючки, сделанные из ракушек более 30 000 лет назад. Химический анализ найденного под Пекином человеческого скелета показал, что этот человек, живший 40 000 лет назад, ел много речной и озерной рыбы.

Сегодня рыбная промышленность добывает примерно от одного до трех триллионов рыб каждый год. Это основной источник белка примерно для трети населения Земли. У рыбаков, особенно ведущих промысел в небольших масштабах, сохранилась глубокая связь с рыбами. Но для большинства потребителей, особенно в странах с высоким уровнем дохода, разрыв между пищей, которую мы едим, и представлениями о том, откуда она взялась, все более увеличивается. Почти каждый пятый ребенок в Великобритании считает, что рыбные палочки сделаны из куриного мяса. В большинстве случаев, когда люди сталкиваются с рыбой, она уже давно мертва, ее голова, внутренние органы и кости удалены, а то, что осталось, аккуратно упаковано в пластик или запечатано в консервную банку. Точно так же, как стейк, к нашему счастью, не вызывает в воображении образа мычащей, жующей жвачку коровы, – эти слоистые куски белого или розового мяса практически невозможно соотнести с живым диким животным. Но в случае рыб разрыв еще больше. Мы все знаем, как выглядит корова, однако внешний вид многих рыб нам незнаком. Население Британии потребляет 70 000 т атлантической трески в год (примерно 1 кг на человека), но только один из трех потребителей морепродуктов может узнать двухметровую рыбу, чья длина значительно больше расстояния между разведенными руками, покрытую мерцающими бронзовыми пятнами и с белой бородкой, свисающей с подбородка. Менее 20 % британских потребителей способны узнать крапчатую плоскую рыбу с двумя глазами, всегда смотрящими вверх, и скошенным ртом (камбала) или серебристую рыбу с большим, широким ртом, напоминающую по форме пулю (анчоус). И это ведь рыбы, наиболее часто попадающие на наши тарелки. Как же можно надеяться, что кто-то узнает менее известные виды, которые лишь иногда появляются в меню? Среди них солнечник обыкновенный (Zeus faber) с ирокезом игл, крапчатой медной кожей и парой больших, окаймленных золотом пятен, и морской петух (Trigla) с алым телом и тремя «пальцами» с каждого бока, ощупывающими дно в поисках еды.

Помимо рыб, которых мы едим, есть рыбы, которые заплывают в человеческий мир через мифы и фольклор. Истории о рыбах в различных культурах говорят о глубоких и часто противоречивых чувствах людей по отношению к этим жителям глубин. Мифические рыбы могут подарить своим человеческим друзьям удачу, процветание, возрождение и знание. Но они также могут быть непостоянными и опасными, как, например, демоны-оборотни, насылающие потопы, бури и землетрясения. Боги, богини и их окружение принимают форму рыб или меняют ноги на хвост, иногда добровольно, иногда в наказание. Во многих странах изначальные версии историй о русалках часто жутковатые и мрачные: покинутые женщины сбегают в подводный мир и превращаются в русалок, которые проклинают отвергнувший их человеческий мир, завлекая и мучая людей до смерти. Русалочка Ханса Кристиана Андерсена так отчаянно не хотела больше быть полурыбой, что согласилась на то, чтобы ей вырезали язык и чтобы при каждом шаге ее новых ножек она чувствовала, будто ступает по битому стеклу.

Многие из этих историй отражают психологические барьеры, из-за которых рыб сложно понимать, любить и, безусловно, им сочувствовать. Нам кажется, что рыбы лишены эмоций, которые мы могли бы интерпретировать или прочувствовать, у них нет улыбок на лицах, только неизменные недовольные гримасы. Если положить руку на живую рыбу, то она будет казаться такой же холодной, как если бы лежала мертвая на прилавке супермаркета. В таком отношении к существу, которое может сорваться с места и умчаться прочь, есть что-то неправильное (хотя, как мы увидим, не все рыбы полностью холоднокровные, или пойкилотермные). Я знаю нескольких людей, отказывающихся плавать в море из-за страха, что их могут коснуться холодные скользкие рыбы. Так вот, лучший способ преодолеть страх перед рыбами, какими они нам представляются, – это нырнуть с головой под воду и понаблюдать за реальными обитателями подводного царства.

Эта книга – подводное путешествие по жизни рыб, исследование того, что такое рыбы и чем они занимаются в своем таинственном мире. Я отделю рыб от окружающих их мифов (и перескажу часть из них), опровергну их репутацию бессердечных, непознаваемых тварей и представлю их такими, какие они есть на самом деле, – самыми интересными представителями животного мира, с которыми можно познакомиться и которыми можно восхищаться в любой части света.

После того как мы решим вопрос, кто такие рыбы (в главе 1), и вкратце познакомимся с их огромным разнообразием (в главе 2), каждая последующая глава будет посвящена определенному признаку, позволяющему рыбам быть такими успешными и многочисленными. Мы рассмотрим, как рыбы двигаются, добывают пищу и пытаются сами не попасть кому-нибудь на обед; мы услышим, как они поют и разговаривают друг с другом и как используют свет и цвет для того, чтобы отправлять сообщения или прятаться. Многие из этих свойств и поведенческих особенностей присущи только рыбам и делают их хозяевами водного царства.

Сейчас самое подходящее время для того, чтобы пересмотреть наши представления о рыбах и узнать их получше. Начнем с того, что наши знания об этой группе животных сегодня велики как никогда. Используя новые инструменты и подходы, ученые делают удивительные открытия; они отправляют дистанционно управляемых роботов следить за самыми глубоководными обитателями океанов, применяют молекулярные методы для расшифровки эволюционных взаимоотношений и отслеживания связей, а также устанавливают миниатюрные устройства, чтобы следить за рыбами во время их путешествий через океаны.

Но при этом все рыбы, как никогда, страдают от антропогенного воздействия. Недавно в ходе исследований, проводимых в рамках проекта «Море вокруг нас» (The Sea Around Us) Университета Британской Колумбии в Канаде, было установлено, что в 1996 г. мир преодолел «рыбный максимум». До этого мировая рыболовная промышленность с каждым годом увеличивала улов; все больше рыбаков на кораблях все большего размера, с новыми орудиями и технологиями вылавливали все большее количество рыбы из океанов, озер, морей и рек. Однако с 1997 г. общий улов начал неуклонно и ощутимо уменьшаться примерно на 2 % в год. И это произошло не потому, что люди меньше рыбачат, а потому, что рыбные ресурсы истощаются. В мировом масштабе добывается слишком много рыбы. Популяции рыб в природной среде перестали быть устойчивыми, они больше не могут восстанавливаться, как раньше.

Изменение климата, приводящее к тому, что моря становятся все более теплыми и кислыми, и загрязнение химическими веществами и пластиком ухудшают и без того тяжелое положение рыб. В этот критический момент мы должны действовать и не дать популяциям и целым видам исчезнуть незамеченными и непознанными. Хотя в этой книге я не собираюсь глубоко вдаваться в проблемы чрезмерного вылова рыбы или изменения климата или делать вид, что у меня есть подробный план действий, я надеюсь в конце концов убедить вас, что рыбы важны и заслуживают нашего внимания и уважения. Мне кажется, это хорошее начало.

Есть и другие позитивные моменты: вполне возможно, что наблюдение за рыбами очень полезно для людей. В 2015 г. группа ученых наблюдала за посетителями Национального морского аквариума в Великобритании, глазевшими через огромное акриловое стекло в толщу воды объемом полмиллиона литров. Экспозиция кораллового рифа, украшенная искусственными водорослями и веерными кораллами – горгонариями, находилась в процессе перезаселения аквариума. Ученые следили за состоянием посетителей, когда аквариум был пустым, затем заселенным частично и, наконец, когда он был полностью заселен рыбами. Результаты исследования показали, что у сотни посетителей, отобранных случайным образом, частота сердечных сокращений и артериальное давление снижались пропорционально количеству рыб, на которых они смотрели. Исследователи предположили, что даже в искусственных условиях наблюдение за рыбами способствует расслаблению и успокаивает нервы.

Первый раз, когда я наблюдала за рыбами в природе, я не ожидала, что мне будет так интересно. Мне было 15 лет, я находилась в Южной Калифорнии, от дома меня отделяли океан и целый континент. Это было первое путешествие моей семьи за пределы Европы – и самое дальнее для меня на тот момент. Жизнь в экзотической стране оказалась сплошным удовольствием: кровати были такими большими, что я могла спать со своей младшей сестрой, не опасаясь, что она будет брыкаться во сне, за завтраком я сама выбирала себе высоту горки оладий, и мы часами могли ехать на машине по прямому, как стрела, шоссе.

Во время одной из поездок я очень надеялась увидеть каланов, так как была их большой поклонницей. Я смотрела документальные фильмы про них, покупала календари и футболки с их изображениями. И вот настало время увидеть их вживую. Мы ехали по шоссе вдоль побережья Калифорнии, между синим Тихим океаном слева и лесом гигантских секвой справа. Я, не переставая, требовала от родителей остановиться, чтобы я могла проверить, не окажется ли черная точка в воде пушистым морским млекопитающим.

Когда мы заметили каланов недалеко от берега, близились сумерки. Группа зверьков лежала на поверхности воды, заворачиваясь в прибрежные водоросли, чтобы вздремнуть, не боясь быть унесенными течением. Пока я смотрела на то, как каланы крутились в воде, пытаясь не намочить свои лапы, они все большее завоевывали мое сердце. Готова поклясться, некоторые из них заснули, держа друг друга за лапы.

Возможно, поскольку моя цель увидеть диких каланов была так легко и приятно достигнута, я была настроена понаблюдать еще за кем-нибудь в океане, пусть даже этот кто-то на первый взгляд и не казался бы таким очаровательным.

На следующий день в месте под названием Китайская бухта, немного южнее залива Монтерей, я стояла на высоком утесе и смотрела на самое прозрачное, самое бирюзовое море, которое я когда-либо видела. Для девушки с северо-восточного побережья Атлантического океана это было настоящим откровением. До этого момента море для меня означало, что, как только я войду в воду, пальцы моих ног исчезнут в мутной зеленой воде. И вот я стояла там и смотрела сквозь воду на морского льва, плавающего кругами. Но что еще более удивительно, я могла видеть, за кем он охотился.

Когда морской лев бросался на стаю рыб, та разделялась точно надвое, а затем снова соединялась в единое закрученное созвездие. Это могли быть сельди или сардины, мне даже не пришло в голову об этом задуматься. Я наблюдала, как морскому льву иногда удавалось отбить рыбу от стаи и он гнался за ней, ловко извиваясь всем своим, будто бы резиновым, телом. И ни разу гонка не заканчивалась успехом. Каждый раз рыба возвращалась к своим товаркам и вливалась обратно в стаю.

Эта игра в салки меня заворожила. Что-то в этих рыбах – то, как за ними гнались, но никак не могли поймать, – меня зацепило, и я продолжила наблюдение.

Существует множество способов наблюдать за рыбами. Намокать для этого совершенно не обязательно. Можно прогуливаться вдоль прудов, ручьев и рек, всматриваясь в тени, силуэты и разинутые рты, поднимающиеся к поверхности за едой. Когда я ступила в воду в резиновых сапогах во время отлива на британском побережье, то увидела прячущихся под камнями тупорылых морских собачек (Parablennius gattorugine) с красными, похожими на перья, щупальцами над каждым глазом и затаившихся среди водорослей кошачьих акул[2], только что вылупившихся из своих яйцевых капсул, которые часто также называют «русалочьими кошельками» за их необычную форму.

Многие люди наблюдают за рыбами, не покидая уюта собственного дома. Содержание рыб в аквариумах популярно как никогда. В Британии аквариум стоит в одном из десяти домов. По некоторым оценкам, в США в домах живут более миллиарда рыб. Частично потому, что рыб содержат не по одной-две, а маленькими стаями, домашних рыб больше, чем кошек, собак, кроликов и хомяков, вместе взятых. Возможно, это результат роста городов и занятости людей – рыб ведь не нужно выгуливать, – но в любом случае рыбы сегодня в моде.

Я никогда не держала дома рыб. Мое главное оправдание заключается в том, что я работаю дома и никогда не смогла бы что-либо сделать, если бы у меня перед глазами был миниатюрный океан, наполненный рыбами. Однако если следовать принципам фэншуй, то, возможно, я стала бы более преуспевающей и продуктивной, если бы завела аквариум с девятью золотыми рыбками, включая одну черную для поглощения всей негативной энергии в комнате.

Мой любимый способ наблюдения за рыбами – это прийти к ним в гости. Подводное плавание может напоминать прогулку по удивительной местности, только с определенными новыми правилами. Под водой ты не можешь разговаривать с теми, кто рядом. Ты можешь только кивать и жестикулировать, указывать на что-либо и общаться посредством простых, заранее оговоренных сигналов руками: «Ты в порядке?» – «Да, все нормально». Благодаря этому каждое погружение становится медитативным опытом, возможностью потеряться в собственных мыслях. В зависимости от того, где и когда вы ныряете, предстающий перед вами ландшафт может быть грандиозным и необъятным или ограниченным и укромным. Вода может быть настолько прозрачной, что ее будто и нет, или она может быть густой и мутной, ограничивающей поле зрения, благодаря чему вашим вниманием завладевают главным образом мелкие, близко расположенные объекты.

Дайверы не ходят и не бегают, они дрейфуют и летают, обычно без особых усилий (хотя, если морской бриз дует в противоположную сторону от той, куда вам нужно, это может оказаться тяжелой работой). Представьте себе прогулку по лесу, когда вы можете взлететь, чтобы исследовать полог над головой, или возможность безопасно ступить с края Большого каньона, чтобы насладиться видом за пределами ограждения, как парящий ястреб. Дайверы способны освободиться от силы притяжения. Можно неподвижно застыть на месте и наблюдать, как разные существа проносятся мимо, или плыть рядом с ними.

Полное погружение позволяет живо прочувствовать, насколько жизнь под водой отличается от жизни волосатых созданий, передвигающихся по суше в двух измерениях. Рыбы не просто могут дышать водой вместо воздуха, они также умело справляются с течениями, приливами и волнами. Я никогда не перестану поражаться и даже немного завидовать рыбам, идеально приспособленным к жизни в трех измерениях. Я видела катящиеся волны и силуэты вспенивающих воду рыбьих стай, отчего-то уверенных, что они не разобьются об острый край рифа (и они действительно не разбиваются). Я видела, как косяки скумбрий и сельди проносятся мимо в безупречном строе. И я восхищенно наблюдала, как практически неподвижно, за исключением почти невидимого движения плавников, замирает одиночная рыба; одно проворное движение тела – и она устремляется вверх и обратно вниз. Хотелось бы и мне так уметь.

Мы можем только навещать их мир, причем, как правило, всего на час или около того. Приходится все время проверять свои часы, чтобы не оставаться там слишком долго или не погрузиться слишком глубоко. И еще одним напоминанием о том, что ты не принадлежишь этому миру, служит ограниченность запаса воздуха. Если ты чересчур быстро вдыхаешь сжатый воздух из баллона, время, которое можешь провести под водой, сокращается.

Но необязательно нырять с аквалангом, чтобы напрямую прочувствовать жизнь подводного царства. Часто я оставляю свой баллон на берегу и ныряю, просто набрав в легкие воздух. Фридайвинг, без бряцающего снаряжения и шумных пузырей, позволяет приблизиться к рыбам, не спугнув их, но в лучшем случае удается оставаться под водой около минуты. Проще всего плыть по поверхности лицом вниз, с дыхательной трубкой; так я могу наблюдать за рыбами сколько хочу.

Когда я начала писать эту книгу, у меня появилась возможность совершить длинное путешествие. Я побывала в местах, где бывала раньше, и в местах, о которых давно мечтала, и провела много времени, наблюдая за рыбами и размышляя о них.

Через 20 лет я вернулась на Нингалу, самый большой прибрежный коралловый риф Австралии, окаймляющий 260 км западного побережья. Я предвкушала свое возвращение, но не без страха. Это было в 2016 г., полном плохих новостей для природы, включая коралловые рифы: эпидемия обесцвечивания кораллов, вызванная потеплением воды, была в полном разгаре, и она убивала большие участки коралловых рифов по всему миру, в том числе значительную часть австралийского Большого кораллового рифа.

Нингалу был одним из первых рифов, с которыми я познакомилась, и он впечатлил меня суровой красотой диких мест, практически не тронутых присутствием человека. Здесь я впервые увидела горбатых китов, выпрыгивающих из воды, и темные спины дюгоней; я видела морских черепах почти каждый раз, когда погружалась в воду, и плавала со скатами-мантами, машущими своими черными крыльями, размах которых был больше моего роста. Сам риф был населен рыбами всех возможных форм и цветов, и по всей лагуне были раскиданы коралловые кусты, напоминающие огромные кочаны цветной капусты, которые столетиями формировались тонким живым слоем коралловых колоний.

У меня были опасения по двум поводам: я волновалась, что Нингалу не будет соответствовать моим светлым воспоминаниям, и боялась, что обособленность рифа не защитит его от безжалостного современного мира. Но когда я подошла туда вброд и посмотрела под воду, то увидела все еще полный жизни пейзаж, такой, каким я его помнила: передо мной мерцали облака голубых с металлическим отливом хромисов, мимо проплывали рыбы-попугаи и пряталась в маленькой пещерке стайка луцианов – небольших рыб в желтую полоску; заросли кораллов образовывали плотные кусты, шаровидные или плоские, как стол, коричневых, зеленых и розовых оттенков без признаков обесцвечивания; с другой стороны рифа колыхались юбки ярко-красных каракатиц, а вдали я разглядела глянцевые спины проплывающих мимо рифовых акул.

Много лет назад меня привлекли в Нингалу китовые акулы. Я посмотрела телевизионный документальный фильм о том, как каждый год они навещают этот регион, чтобы объесться планктоном, собирающимся здесь в ту драматическую ночь, когда кораллы начинают размножаться; колонии кораллов выбрасывают икринки и сперматозоиды, которых съедают маленькие рыбы, а их, в свою очередь, поглощают китовые акулы. Это самые крупные из живущих ныне рыб, крупнее любых других животных, за исключением синих китов. Я решила, что мне непременно нужно увидеть этих гигантских пирующих рыб, и написала письмо местной природоохранной группе, интересуясь, могу ли я им чем-нибудь помочь. К моему счастью, ответ был положительный. Мне предоставили комнату в общем доме в обмен на ежедневную помощь в исследовании перемещений и поведения китовых акул, плавающих туда и обратно вдоль берега.

Вернувшись на Нингалу в этот раз, я спрыгнула с лодки в ста метрах над дном океана и всматривалась в воду, пока не показалась огромная тень. Я заметила блеск знакомой серо-голубой кожи, покрытой белыми пятнами; эта была акула, которую сопровождала свита прихлебателей – маленьких рыбешек, подгоняемых волной, движущейся перед головой акулы, и свисавшие с брюха акулы рыбы-прилипалы, похожие на толстых змей. В этот раз я увидела в основном молодых акул, длиной всего 5–6 м от головы до хвоста. Возможно, они были потомками тех, с которыми я плавала в свой первый визит на Нингалу. Никто точно не знает, сколько живут китовые акулы, возможно сто лет и больше, но им точно требуется не менее 20 лет для достижения зрелости.

Куда бы я ни приезжала, я всегда искала встречи с рыбами, где и когда это только было возможно. На Фиджи я смотрела на поросшие водорослями камни до тех пор, пока не заметила поблескивающие глаза бородавчатки и не разглядела ее ядовитый камуфляж; губаны-чистильщики (Labroides dimidiatus) вычистили ногти у меня на руках; за мной гонялись свирепые стегастесы (из семейства помацентровых), во много раз меньше меня, защищавшие свои ухоженные сады из водорослей и пытавшиеся отпугнуть меня предупредительной барабанной дробью. На Аитутаки в южной части Тихого океана, когда в непогоду поднялся ил со дна и видимость не превышала нескольких сантиметров, я уцепилась за камни и наблюдала за морскими собачками размером не больше моего ногтя, выглядывавшими из маленьких пещерок и расщелин рифа.

Бывали моменты, когда я не ожидала увидеть рыб, но они появлялись. В сотнях километров от побережья, на сухой австралийской земле я спустилась в красные ущелья, рассекавшие один из самых древних скальных массивов на Земле. По ним струятся ручьи, до которых не доходит солнечное тепло. Они собираются в глубоких заводях, окруженных папоротниками и деревьями, обсыпанными пронзительно кричащими крыланами. Я ныряла в зеленую воду до самого дна, на глубину 5 м, и наблюдала за гольянами, снующими между водорослей.

И множество раз я оказывалась внутри косяка, видя вокруг себя только рыб. Косяки были очень разными. На закате на острове Раротонга мимо меня пронеслась смешанная группа кормящихся вместе молодых рыб – сиганов (их еще иногда называют рыбы-кролики), рыб-попугаев, рыб-хирургов, – поднявших за собой столб песка. За тысячи километров к северо-востоку, в Палау, я плыла в открытом синем океане в окружении стаи сотен краснозубых спинорогов (Odonus niger), машущих своими двумя плавниками, подобно бабочкам, летящим на боку. Когда их что-то пугало, они прятались в расщелинах отвесного кораллового рифа. И недалеко от побережья Тутукака в Новой Зеландии, под сводом погруженной в воду пещеры размером с собор, меня окружила стая новозеландских скорпид (Scorpis violacea). По форме это типичнейшие рыбы цвета чистого летнего неба, с овальными телами и раздвоенным хвостом. Группа одинаковых морд повернулась, чтобы посмотреть на меня, и спокойно меня обогнула, будто я была камнем, брошенным в живую, переливающуюся серебром реку.

Возможно, вы думаете, что я собираюсь рассказать о своих путешествиях, о всех местах, где побывала, и всех рыбах, которых видела. Я, конечно, встречала множество разных рыб, и некоторые из них непременно появятся на страницах этой книги в компании с другими существами из предыдущих путешествий, но моя задача состоит вовсе не в составлении подробного списка. Хотя мне всегда было интересно встретиться с существами, которых раньше не видела, я вовсе не стремлюсь к тому, чтобы находить всё новые и новые виды и помечать их галочкой. Для меня смысл наблюдения за рыбами вовсе не в этом.

Смысл заключается в том, чтобы открывать и исследовать новое, чтобы рассматривать рыб, да и весь остальной мир, под иным углом зрения. Наблюдая за жизнью рыб, мы можем узнать, как они завоевали господствующее положение в океанах, морях и пресных водоемах, а также попытаемся постичь великие истины о жизни на Земле. Эти наблюдения раскроют перед нами возможности эволюции, позволят выявить внутренние принципы работы экосистем, а также адаптивные возможности и жизнестойкость живых существ.

Посвятите хоть немного времени наблюдению за рыбами, и у вас сразу же возникнет множество вопросов. Как рыбы в косяке не сталкиваются друг с другом? Как они избегают челюстей быстро соображающих хищников? Зачем рыбы рисуют на своих телах секретные граффити? (И кто их читает?) Как тысячи видов рыб уживаются вместе в густонаселенных водоемах, например в Великих Африканских озерах или реках бассейна Амазонки?

Зачем манты держат свой мозг в тепле? Как смертельно ядовитые иглобрюхи не отравляют сами себя? О чем рыбы думают весь день?

Почему маленькие рыбы добровольно залезают в пасть хищников, хотя их единственная защита – это танец? Что рыбы делают, когда их водоемы пересыхают? Как сомы научились ловить голубей? Как рыбы переплывают целые океаны и находят тот ручей, где они родились? Как они заключили сделку с бактериями, чтобы научиться видеть в темноте?

Эта книга ответит на все эти вопросы, а также на многие другие, которые встают перед нами, едва мы погрузимся в подводный мир рыб. Мы познакомимся с учеными, отправлявшимися в далекие путешествия, чтобы изучить рыб, найти ответы на множество вопросов и собрать как можно больше фактов об их жизни. Эта книга расскажет о людях, посвятивших себя изучению рыб, тщательно выстраивавших планы исследований, но зачастую возвращавшихся с неожиданными открытиями. И мы увидим, что наука – это не просто составление списка вопросов и ответов на них, но увлекательный, тяжелый, творческий и порой сопряженный с опасностями процесс добывания этих ответов и обретения все лучшего понимания того, как устроен этот мир.

По ходу дела я надеюсь убедить вас, что рыбы достойны того, чтобы искать с ними встречи, наблюдать за ними и обращать на них больше внимания. В отличие от других морских существ, например моллюсков с их раковинами, рыбы не оставляют на пляже элегантных частей своего тела, которыми мы могли бы восхищаться. Когда рыбы умирают, их яркие цвета блекнут и тела вскоре разлагаются; большинство из них оставляют за собой только гниющие трупы и мерзкий запах. Лучший способ оценить рыб – это увидеть их, пока они живы.

Возможно, вы увидите живущую у вас золотую рыбку в новом свете. Возможно, вы сходите в местный океанариум и заметите, как рыбы делают нечто такое, на что вы раньше не обращали внимания. А может быть, вы решитесь найти водоем и заглянуть в него или даже погрузиться в воду и посмотреть, есть ли там рыбы и чем они занимаются. Поскольку сегодня в мире существуют триллионы рыб, которые относятся примерно к 30 000 видов, маловероятно, что у вас в обозримом будущем исчезнет возможность понаблюдать за ними.

Маленький самец губана-чистильщика, неугомонный сгусток синего, белого и черного цвета, заканчивает очередной насыщенный заботами день на рифе, но осталось еще несколько рыб, ожидающих обслуживания. Сиган неподвижно завис во главе короткой очереди из пяти или шести рыб. Все его плавники растопырены в стороны, и рот с выступающими зубами широко открыт, будто он только что был чем-то неприятно удивлен. На самом деле сиган совершенно расслаблен. Он и губан-чистильщик хорошо друг друга знают. Только сегодня они встречались уже не менее сотни раз, когда сиган возвращался снова и снова, неся на себе очередную порцию кровососущих паразитов.

Докучающие им кровопийцы – это гнатииды (сем. Gnathiidae), маленькие равноногие ракообразные, или изоподы, выпрыгивающие из рифов и прикрепляющиеся к проплывающим мимо рыбам. Как и водные клещи, они будут пить кровь около часа, а потом отвалятся. Однако, вместо того чтобы делиться своими телесными жидкостями с этими паразитами, рыбы предпочитают, чтобы их снимали губаны, ставшие главными чистильщиками рифа. И это занятие требует удивительного уровня умственных способностей.

Сотни рыб, принадлежащих к десяткам видов, регулярно посещают такую станцию очистки. Губан-чистильщик помнит их всех и подстраивает свои действия под каждую из рыб. Его пропитание зависит от совершенных социальных навыков, способности к сотрудничеству и общению и даже от изобретательности и умения манипулировать другими рыбами. Основной рацион губана, состоящий из тысяч паразитов ежедневно, не дает ему проголодаться, но на самом деле это вовсе не его любимая еда. Он предпочитает питательный кусочек рыбьей кожи или липкую слизь, покрывающую тела рыб.

Помимо всего прочего, губану нужна защита от солнца, помогающая блокировать вредные ультрафиолетовые лучи, заливающие мелкие тропические моря. Рыбы не могут синтезировать солнцезащитные вещества. Большинство рыб получают их из микроорганизмов в пище. Молекулы таких веществ проходят через пищеварительный тракт рыб и выделяются вместе с защитным слоем слизи на коже; можно сказать, что рыбы пьют свой солнцезащитный лосьон, а не втирают его в кожу, как люди на пляже. Другой способ получить защиту от солнца – слизывать его с других рыб, но губан знает, что это сойдет ему с рук только в определенных ситуациях. Чтобы сохранить свою территорию на густонаселенном рифе и заслужить доверие других рыб, чистильщик должен исправно удалять паразитов и не наглеть. Раненый, недовольный клиент может уплыть и никогда не вернуться. И если другие рыбы, стоящие в очереди, увидят, что губан жульничает и ест слизь вместо паразитов, они могут уплыть и найти другую станцию очистки.

Пока губан осматривает сигана, наступает вечер, и в очереди остаются всего несколько рыб, чтобы почиститься перед закатом. Среди них темно-коричневая помацентровая рыбка – темный стегастес, это ее третий визит за день. Губан знает, что может не слишком церемониться с этим клиентом, поскольку она никогда не уплывает далеко от своей маленькой водорослевой фермы, а вблизи нет других станций очистки. Следующий в очереди клиент – это рыба-хирург, безобидное травоядное существо, которого губан раньше не видел здесь и поэтому решает испытать удачу. Он недолго притворяется, что ищет паразитов среди сине-желтых полосок сигана, снимает двух – и действует. Губан откусывает кусок кожи и слизи. Сиган вздрагивает, чувствуя укус. Но губан тут же начинает поглаживать его спину и живот плавниками. Это что-то вроде извинения, и раздраженный сиган постепенно успокаивается и впадает в блаженное оцепенение. Уровни гормонов стресса в его крови немного падают. Возможно, это одна из причин, почему он возвращается на эту станцию, прекрасно зная, что губан иногда жульничает.

Настроение на рифе меняется, когда приплывает новый клиент, большой групер. Губан сразу же понимает, что это важная рыба: она крупная и, скорее всего, покрыта большим числом паразитов. Но еще важнее то, что она хищник и легко может перекусить маленькой рыбой во время ритуала очистки. Каким-то образом губан понимает, что групер давно не ел, и прикладывает особые старания.

Наступает время танца.

Губан машет хвостом из стороны в сторону, затем нежно похлопывает плавниками по крепкому телу хищника, в десять раз превышающего его по размеру. Групер открывает свою огромную пасть, и губан в нее заплывает. Он старательно выклевывает мусор между устрашающими зубами, идеально приспособленными для того, чтобы проткнуть маленькую вкусную рыбку. Но пока мир сохраняется, возможно потому, что губан продолжает старательно гладить и массировать групера, настолько его успокаивая, что хищник теряет всякий интерес к охоте. Две рыбы, хищник и чистильщик, заключили сделку, и каждый со своей стороны выполнил ее условия. Социальная связь между ними довольно сильная, но не нерушимая. Если они встретятся при других обстоятельствах, исход будет совершенно иным. Но здесь, на станции очистки, у губана сохраняется иммунитет до тех пор, пока он сдерживает себя и ест только паразитов.

Все акты этого представления и многих ему подобных проигрывались не один раз перед биологами, проведшими бесчисленные часы, наблюдая через стеклянные стенки аквариумов или под водой на диких рифах за тем, как рыбы взаимодействуют друг с другом. Эти ученые подсчитали, что губаны-чистильщики снимают сотни и тысячи паразитов; они придумали эксперименты, чтобы посмотреть, как чистильщики и их клиенты решают, что делать в каждом конкретном случае, а также чтобы понять, как рыбы узнают друг друга; они видели много раз, как рыбы танцуют, жульничают и извиняются. Такие исследования не только помогают понять, каким образом рыбы на коралловых рифах сотрудничают друг с другом, чтобы оставаться здоровыми и чистыми, но также приподнимают завесу над сложной интеллектуальной жизнью рыб, которая долгое время оставалась незамеченной.

Согласно устаревшим, но тем не менее широко распространенным представлениям, рыбы существа недалекие, управляемые врожденными рефлексами и неспособные самостоятельно думать. Эта точка зрения обусловлена антропоцентрическими исследованиями, направленными в основном на поиски ключей к пониманию того, как и почему эволюционировал наш собственный мозг, среди наших же ближайших родственников-млекопитающих. Но это ограниченный подход, обходящий вниманием животных, которые считаются слишком далекими от нас, слишком «иными», чтобы быть умными. Посмотрев на рыб в новом свете и поставив правильные вопросы, биологи все больше начинают понимать, что рыбы способны думать и решать задачи с удивительной изощренностью. Глубоко укоренившиеся идеи о водных позвоночных начинают меняться, и рыбы дают нам возможность расширить наши представления о природе интеллекта.

Большинство животных обладают базовым уровнем познавательных способностей; они различными способами воспринимают мир вокруг, собирают, обрабатывают и хранят информацию. Более сложный уровень познавательных процессов – можно сказать, интеллект – требует обучения на основе прошлых событий и использования сохраненных знаний для решения новых задач в будущем. Вместо запрограммированных инструкций о том, как жить, это шаг в сторону более гибкого, адаптивного подхода к жизни в меняющемся мире.

Дать определение интеллекту непростая задача, но если бы мы составили список наиболее важных признаков для существ, обладающих интеллектом, то многие из них нашли бы у рыб. Как мы видели, губаны-чистильщики общаются с представителями собственного и других видов и обладают очень хорошей долговременной памятью. Они манипулируют своими клиентами при помощи массажа и чувствуют мотивацию других рыб. Может ли этот клиент сбежать навсегда? Или у него нет выбора и он все равно будет возвращаться раз за разом?

Чистильщики также манипулируют и друг другом. Территории самцов и самок могут перекрываться, и они часто предоставляют свои услуги совместно. Работая сама по себе, самка губана время от времени может позволить себе откусить немного слизи, но она быстро учится этого не делать в присутствии самца. Когда она жульничает и недовольный клиент уплывает, самец ее наказывает, агрессивно гоняясь за ней и кусая. Все, что он получает от ее жульничества, – это темное пятно на своей репутации. Более того, чем больше питательной кожи и слизи съедает самка, тем крупнее она становится, а это увеличивает ее шансы поменять пол, стать самцом и попробовать захватить его территорию. Как у их родственников рыб-наполеонов, пол у губанов-чистильщиков может меняться[113]. После нескольких жестких нагоняев самка перестает жульничать, и дальше пара совместно предоставляет только честные услуги.

Помимо губанов-чистильщиков с их сложной социальной жизнью, многие другие рыбы обладают признаками высокого уровня мышления, включая и некоторые способности, которые считались прерогативой людей. Гуппи, колюшки, слепые пещерные рыбы и многие другие виды умеют считать[114]. В лабораторных исследованиях они демонстрируют свои арифметические способности, выбирая между стаями разного размера; обычно они предпочитают присоединиться к более крупной стае[115]. Рыбы также пользуются инструментами. Брызгуны стреляют водяными струями, клыкастые губаны подбирают двустворчатых моллюсков и разбивают их раковины, ударяя ими о каменные наковальни. Атлантическая треска изобрела новый способ питаться, используя самодельные инструменты. Несколько лет назад в норвежской исследовательской лаборатории три трески в двух разных аквариумах случайно запутали свои идентификационные бирки в веревке, высвобождавшей корм из автоматической кормушки. Все три рыбы быстро сообразили, что так можно скорее получить пищу, чем если дергать за веревку ртом, поскольку в этом случае им перед едой сначала нужно было выплюнуть веревку. Эти три рыбы оттачивали свои навыки, пока не научились умело цепляться бирками за веревку кормушки, дергать ее, разворачиваться и проглатывать еду.

Другой признак развитых когнитивных способностей рыб заключается в том, что они предпочитают использовать то одну, то другую сторону своего тела и мозга[116]. Многие рыбы предпочитают смотреть на незнакомые предметы или высматривать опасность либо правым, либо левым глазом. В стае некоторые рыбы предпочитают следить за своими товарищами левым глазом и поэтому проводят большую часть времени на правой стороне группы, а другие все делают наоборот. Возможно, стаи выдерживают идеальный баланс между правосмотрящими и левосмотрящими рыбами, и в результате они наблюдают друг за другом и сохраняют строй, при этом высматривая хищников глазами, обращенными наружу. Предположительно, такая асимметрия обработки и анализа информации лежит в основе нашей способности делать несколько дел одновременно и участвует во многих аспектах человеческого поведения. Например, за многие аспекты языковых способностей обычно отвечает левое полушарие головного мозга, оно контролирует речь, способности к чтению и письму.

Важным аспектом интеллекта является то, как особи взаимодействуют друг с другом – т. е. социальный интеллект. В статье, опубликованной в 2012 г., отмечается, что лимонные акулы, пойманные на Багамах, учатся друг у друга. Акул обучили нажимать на цель для получения еды так же, как делала Юджини Кларк со своими акулами, включая ту, что она подарила японскому принцу. Когда акул держали с другими особями, которые уже знали, что надо делать, они учились быстрее, чем те, кто общался с неинформированными сородичами.

Самцы цихлид в озере Танганьика могут понять свое место в строгой социальной иерархии, просто наблюдая за схватками между другими самцами. Известные как астатотиляпии Бартона, эти агрессивные маленькие рыбки проводят много времени в борьбе за новые территории. Пары самцов вступают в ожесточенные схватки, длящиеся до тех пор, пока один из них не признает поражение. Победителя легко заметить: он удерживает свою позицию и сохраняет яркие черные полосы между глазами, тогда как полосы его противника исчезают, а сам он уплывает. Исследователи из Стэнфордского университета под руководством Логана Гросеника устроили несколько драк между астатотиляпиями, которых они обозначили латинскими буквами от А до Е. При этом Е проигрывал в каждой схватке, D проигрывал всем, кроме E; C побеждал только E и D и так далее до А, который выигрывал всегда. Когда пары рыб дрались, третья рыба наблюдала с безопасного расстояния из обособленного прозрачного отделения в аквариуме. Потом, после того как всем рыбам дали время успокоиться после драк и их агрессивная окраска побледнела, наблюдателю дали возможность выбрать, с каким из двух бойцов он будет проводить время. Каждый раз он выбирал более слабую, а значит безопасную, рыбу. Это происходило даже тогда, когда он не видел самой драки. Если перед ним стоял выбор между B и D и он видел, как B победил C, а C победил D, он мог догадаться, что B также победил бы D. Он затем принимал правильное решение, выбирая D как более безопасного самца.

Решение таких многоэтапных логических задачек является формой дедуктивного мышления, которое встречается у некоторых птиц и приматов, включая людей после четырех-пяти лет жизни. Эта способность развилась у цихлид предположительно потому, что оценка ранга другого самца помогает им избежать потенциально опасных схваток и поддерживать гармонию иерархии.

Однако рыбы не только враждуют, но и сотрудничают: помогая другим, они помогают себе. На коралловых рифах хищные груперы вступают в партнерские отношения с муренами для совместной охоты. Когда груперу нужна помощь, он зависает над расщелиной в рифе, где отдыхает мурена, и начинает энергично трястись всем телом. Это движение привлекает внимание мурены; через несколько секунд она выглядывает из расщелины, и пара отправляется на охоту. Вместе два хищника образуют опасную команду. Груперы рыщут в открытой воде, и их жертвы пытаются увернуться от них, быстро скрываясь в пещерках рифа. Тут в игру вступает мурена. Благодаря своему тонкому гибкому телу она может последовать за жертвой через узкий лабиринт рифа; она либо поймает добычу для себя, либо выгонит ее обратно в открытую воду, прямо в челюсти поджидающего снаружи групера[117]. Действуя сообща, групер и мурена получат достаточно еды для каждого. Иногда мурена теряет интерес к охоте и скрывается в тайном лабиринте рифа; если она долго не возвращается, групер пытается привлечь своего партнера и вновь исполняет свой танец-тряску.

В других случаях, охотясь в одиночестве, групер будет использовать другую тактику, если рыба скроется в рифе: он просто останется рядом и подождет. Групер не просто надеется, что добыча вернется, а ждет помощи. Он может до получаса пробыть на месте, пока мимо не проплывет другой хищник, желательно мурена или рыба-наполеон. Групер тут же «встает» вертикально, хвостом вверх, и ритмично трясет головой, указывая на место, где скрылась добыча. Когда мурена или наполеон видят такое поведение групера, они подплывают посмотреть, что происходит. Крупный наполеон не может залезть в риф, но его мощные выдвижные челюсти способны сломать коралл и высосать жертву из ее убежища; или просто ее побеспокоить, чтобы обреченная жертва выплыла из рифа, и тогда у групера появится еще один шанс ее поймать.

Указывать на предметы – важная человеческая способность, которая сыграла ключевую роль в развитии языка. Такие выразительные движения редко встречаются у других представителей животного царства. Шимпанзе чешет место на своем теле, чтобы приятель его почистил, а вороны показывают друг другу еду, по-видимому для формирования социальных связей. Но до тех пор, пока дайверы, проведшие много часов наблюдая за охотящимися груперами, не увидели, как те указывают на возможную добычу, такие движения среди рыб были неизвестны.

Для того чтобы увидеть и проверить сообразительность рыб, не нужны продолжительные сложные эксперименты. Если у вас дома есть рыбки, вы можете проверить их способность к обучению, каждое утро давая им корм с одного конца аквариума, а по вечерам – с другого. Посмотрите, сколько времени им понадобится, чтобы научиться собираться у правильного конца перед кормлением; такой процесс называется пространственно-временным обучением. Обычно гуппи требуется для этого 14 дней (крысам нужно почти на неделю дольше). История о том, что у Шэ Сянь, из самой ранней версии сказки о Золушке, была Золотая рыбка, которая ее узнавала, не столь уж неправдоподобна. Брызгуны могут научиться различать лица людей на фотографиях: они стреляют водой в те лица, которые стали для них связаны с едой. Вполне вероятно, что домашние рыбки также способны научиться узнавать своих владельцев.

Исследования когнитивных способностей рыб формируют новый взгляд на эволюцию мозга и интеллекта. Рыбы демонстрируют такое поведение, которое раньше считалось свойственным только людям и некоторым приматам с крупным головным мозгом. Это противоречит общепринятой теории, что большой головной мозг приматов эволюционировал именно для жизни в сложных социальных системах. У многих рыб социальная жизнь и поведение не менее сложные, несмотря на относительно маленький мозг для такого размера тела.

Согласно альтернативной и, зачастую, более интересной точке зрения, главную роль играет не большой размер мозга, а то, каким образом окружающая среда влияет на сознание и когнитивные способности животных. Головной мозг эволюционирует точно так же, как другие органы или типы поведения: они реагируют на окружающий мир, особенности местообитания и на другие живые организмы и приспосабливаются к ним. Не связанные близким родством виды могут обладать сходными интеллектуальными способностями потому, что они развились под воздействием похожих условий обитания. Поэтому, например, цихлиды, некоторые птицы и млекопитающие могут сделать логический вывод, что если А побеждает В, а В побеждает С, то А также должен победить С. Эта способность позволяет избежать опасности, правильно определив социальный ранг соперника. Точно так же мы видим, что близкородственные виды могут заметно различаться по уровню когнитивных способностей, поскольку приспосабливались к жизни в разных условиях. Это дарвиновская точка зрения на интеллект, основанная на очевидной истине, что головной мозг не эволюционирует сам по себе; он не плавает в стеклянной банке на полке, а находится внутри животного, которое плавает, ползает и летает, охотится и пасется, карабкается по горам и пробирается сквозь леса.

При таком экологическом подходе 30 000, или около того, видов рыб можно рассматривать как важный эксперимент природы по развитию мозга и мышления. Рыбы показывают, насколько гибкими могут быть мозг и когнитивные способности и насколько важна для их развития окружающая среда.

Возьмем, например, живущих возле скалистых берегов бычков, которые запоминают все, что их окружает, чтобы в случае необходимости быстро спрятаться. Во время прилива эти мелкие пятнистые рыбки плавают вокруг, пытаясь создать у себя в голове карту окружающих ориентиров, запоминая форму скал, камней и выясняя, где образуются лужи после схода воды при отливе. Когда прилив заканчивается, а рядом оказывается хищник, бычок плывет в удивительно точно выбранном направлении и на правильное расстояние, чтобы оказаться в ближайшей луже, даже если они ее не видят. Когда ученые забрали этих бычков из их дома, рыбы помнили расположение родных луж еще несколько недель. Живущие в таких приливных бассейнах бычки гораздо лучше умеют ориентироваться и соображать, где они находятся, чем бычки другого вида, живущие в открытой прибрежной зоне с плоским песчаным дном. Если заставить эти два вида соревноваться в прохождении лабиринта с вкусным призом в его конце, бычки из приливных бассейнов обычно оказываются победителями.

На первый взгляд, у песчаных бычков мозг менее развит; в самом деле, у бычков из приливных бассейнов конечный мозг (telencephalon), отвечающий за пространственную память, крупнее. Но если мы задумаемся, почему так происходит, то ответ найдется в повседневном окружении песчаных бычков. Живя в плоском, без выраженного рельефа, мире, они не привыкли встречать что-либо заметное, поэтому такое ориентирование им не нужно; они просто плывут в сторону берега или от него вместе с приливом. В других исследованиях было показано, что рыбы становятся лучшими навигаторами, если выросли среди водорослей и камней, а не в простых пустых аквариумах; соответствующие отделы их мозга становятся крупнее, с большим числом связей между нейронами. В течение всей их жизни меняющаяся окружающая среда оставляет отпечаток на том, что происходит у рыб в головах.

Постепенно такого рода исследования преобразуют устоявшийся научный взгляд на умственные способности рыб и показывают, что эти животные много умнее и живут гораздо более сложной жизнью, чем считалось ранее. Это ставит следующий вопрос: наделены ли рыбы чувствами и сознанием?

Ученым и философам всегда было сложно дать определения чувствительности и сознанию. Чувствительность представляет собой способность животного чувствовать, испытывать различные ощущения, включая удовольствие и боль. Сознание определить еще сложнее. В «Справочнике по сознанию» издательства Blackwell (Blackwell Companion to Consciousness) написано, что «все, что мы осознаем в данный момент, формирует часть нашего сознания, делая осознанный опыт одновременно самым знакомым и самым таинственным аспектом нашей жизни». Как же тогда этот опыт применим к другим животным? В самом общем случае мы можем считать, что сознание животных проявляется в осознании самих себя и некотором понимании своего места в мире.

Обычно считается что сознание – это свойство, проистекающее из высокого уровня умственного развития и чувствительности. Ключевым критерием сознания, который мы, в принципе, могли бы проверить, является самосознание – способность узнавать себя и думать о себе как о личности.

В течение нескольких десятилетий классическим методом оценки самосознания был зеркальный тест. Животному давали зеркало и смотрели, что будет дальше. Многие животные сначала реагировали на свое отражение, как на другое животное; рыбы в таком эксперименте часто атаковали свое отражение, считая, что другая рыба вторгается на их территорию. Некоторые животные затем могут начать внимательно изучать зеркало, заглядывать за него, а потом постоянно в него смотреться, поняв, что смотрят на себя. Шимпанзе перед зеркалом ковырялись в зубах, а дельфины пускали пузыри.

На последнем этапе теста ученые приклеивают цветной кружочек на часть тела животного, которую он не видит без зеркала, часто на лоб. Примерно 75 % шимпанзе смотрят в зеркало и рукой дотрагиваются до точки у себя на лбу. Человеческие дети начинают это делать после 18 месяцев. Приматологи считают это самосознанием. Шимпанзе и ребенок знают, что смотрят в зеркало на себя; они знают, как они должны выглядеть, и кружочек на лбу является чем-то неожиданным, поэтому они пытаются выяснить, в чем тут дело.

Всего несколько видов животных прошли зеркальный тест. Сороки, посмотрев в зеркало, начинают когтями скрести цветные кружочки у себя на горле, но игнорируют менее заметные черные кружочки на черных перьях. В Бронксском зоопарке в Нью-Йорке в 2006 г. «слоноустойчивое», как назвали его исследователи, зеркало высотой в 2,5 м было поставлено перед тремя азиатскими слонами. Все трое провели некоторое время перед ним, рассматривая свои отражения. Когда сбоку на голове им нарисовали невидимые ложные метки, все слоны их проигнорировали, что неудивительно, поскольку их не было видно. Два слона также проигнорировали цветную метку, но самка по имени Хэппи несколько раз хоботом пыталась исследовать белый крест, нарисованный у нее над глазом.

Есть много свидетельств того, что афалины и косатки проходят зеркальный тест, долго рассматривая свои отражения и разглядывая цветные кружочки, нарисованные на их телах (у них нет рук, клювов или хоботов, чтобы дотронуться до своего тела, поэтому эта часть теста не учитывалась). В 2016 г. Сцилла Ари и Доминик Дагостино из Университета Южной Флориды впервые протестировали рыб. Они опустили гигантское зеркало в аквариум на Багамах и засняли реакцию двух мант (цветные кружочки на них не ставили). Скаты провели много времени перед зеркалом, несколько раз раскрывая свои «рога» (головные плавники, с помощью которых они направляют поток воды с планктоном к себе в рот) и пуская пузыри, как дельфины[118].

Ари и Дагостино осторожно интерпретировали такое поведение как процесс узнавания; таким же образом вы можете помахать рукой, чтобы удостовериться, что отражение в зеркале ваше. Если манты и правда делали именно это, то они, по-видимому, узнают себя в зеркале, тем самым проявляя признаки самосознания. Однако другие исследователи критически отнеслись к этим результатам и предположили, что скаты просто пытались общаться, полагая, что взаимодействуют с другими рыбами. Такая же критика может быть высказана и в отношении результатов многих других зеркальных тестов, включая тесты, проведенные на морских млекопитающих. Но эти исследования кажутся гораздо менее спорными, так как соответствуют ожиданиям, что млекопитающие, особенно китообразные, обладают интеллектом, а не оспаривают глубоко укоренившееся представление, что рыбы им не обладают.

Растущее признание интеллектуальных способностей рыб, от гуппи и вуалехвоста[119] до манты и трески, приводит нас к самому противоречивому постулату в представлениях о жизни и познавательных способностях рыб, давно уже вызывающему горячие споры. Речь идет о том, могут ли рыбы чувствовать боль.

Долгое время по умолчанию считалось, что рыбы не испытывают боль и не страдают от нее. Большинство сторонников этой точки зрения утверждают, что мы должны считать, что рыбы боль не чувствуют, пока не доказано обратное. Тем не менее начали появляться данные, подрывающие эту позицию.

В 2003 г. исследователи из Рослинского института и Эдинбургского университета установили, что рыбы способны реагировать на боль и имеют для этого необходимый аппарат. Группа под руководством Линн Снеддон обнаружила у радужной форели тип нервных клеток, которые воспринимают именно болевые стимулы, вызванные в том числе высокими температурами, кислотой и пчелиным ядом. Эти клетки очень похожи на чувствительные нервы, воспринимающие боль у млекопитающих. Со времени этого открытия стало ясно, что у рыб есть нейроны, служащие для ответа на стимулы, способные им повредить и связанные с болью (но пока только у костных рыб; у пластиножаберных подобные рецепторы найдены пока не были). Остается вопрос, как рыбы воспринимают этот сенсорный сигнал.

Подсказки можно получить, наблюдая за рыбами в стрессовых и потенциально опасных ситуациях. Многочисленные исследования поведения показывают, что рыбы хотят прекращения таких сценариев, а это один из признаков, что они чувствуют боль. Когда группа Линн Снеддон вводила слабую кислоту или пчелиный яд в губы радужной форели, рыбы ложились на дно аквариума и раскачивались из стороны в сторону или терли губы о стенку аквариума; они так не вели себя, когда им вводили безвредный раствор, поэтому их реакция не была вызвана самой инъекцией. Более того, форели прекращали вести себя так после того, как им давали дозу морфина – одного из самых эффективных болеутоляющих у людей.

Боль может также всецело поглощать внимание рыбы и отвлекать ее от других занятий (хроническая и сильная боль у людей вызывает такой же эффект). В 2009 г. Пол Эшли из Ливерпульского университета возглавил группу, которая проверяла оборонительные реакции радужной форели в присутствии и отсутствии потенциально болезненных стимулов. Когда форели в неволе ощущают наличие сигнальных химических веществ, высвобождаемых из поврежденных тканей других рыб, они ищут в аквариуме место, где бы им спрятаться[120]. Но форели, которым ввели кислоту в губы, не пытались спрятаться, когда сигнал опасности распространялся по их аквариуму: они игнорировали его, поскольку, судя по всему, их отвлекала боль.

Все это едва ли может удивить биологов, считающих, что восприятие потенциально болезненных стимулов и ощущение боли эволюционировали совместно, поскольку вместе эти взаимосвязанные процессы увеличивают шансы животного на выживание. Научившись ассоциировать опасные ситуации с болезненными ощущениями и затем пытаясь избежать их, животные остаются в безопасности. Движущей силой формирования памяти, по-видимому, является эмоциональный ответ на боль. Предполагается, что эта парная способность узнавать опасные ситуации и испытывать неприятный эмоциональный ответ на них является древней тактикой выживания, возникшей на ранних этапах становления позвоночных.

Исследования также показали, что рыбы могут испытывать стресс. У данио-рерио случается эмоциональная лихорадка, когда повышается температура тела исключительно в результате стресса или тревоги. Считалось, что такое происходит только у людей (стресс перед экзаменом может вызвать у студента такие же физиологические симптомы, как и инфекция). Если их держать в маленькой сетке, температура данио повышается на 2–4 °С. Более того, лососи, которых разводят в неволе, часто проявляют симптомы депрессии. Рыбоводы таких рыб называют «некачественными»: они составляют примерно четверть популяции, меньше по размеру и проводят время вблизи поверхности воды, где их проще поймать. В опубликованном в 2016 г. исследовании у таких ослабленных лососей был отмечен повышенный уровень кортизола – гормона, выделяющегося в ответ на стресс. Аналогичная повышенная активность систем, регулирующих уровни кортизола и гормона серотонина, связана с хроническим стрессом и депрессивными состояниями у других животных, включая человека.

Аргумент против способности рыб испытывать боль заключается в том, что наблюдаемое поведение вызвано автоматическим рефлексом и не включает в себя эмоциональное страдание. Когда вы касаетесь раскаленной поверхности, то отдергиваете руку еще до того, как возникает боль; возможно, рыбы не достигают этапа боли и просто знают, когда следует избегать опасности.

Этот аргумент основывается на утверждении, что у рыб нет области мозга, которая у людей участвует в восприятии боли. Кора является самой внешней частью головного мозга млекопитающих. У людей серое вещество коры примерно 4 мм толщиной и состоит из множества характерных слоев нейронов и их ветвистых отростков. Кора образует глубокие извилины и борозды и участвует в важнейших аспектах нашей жизни, включая зрение, слух, обучение, чувства страдания и стресса и восприятие боли. Если вы заглянете в череп рыбы, то не найдете там большой коры, как у млекопитающих, только цепочку маленьких округлых бусин.

Нет коры – нет боли. Таков аргумент против способности рыб испытывать боль. Предполагается, что у рыб нет такой сложной нейронной системы, которая позволяет людям обрабатывать потоки информации, выделять неприятные ощущения и знать, когда им больно. Другие животные могут чувствовать боль так же, как человек. Нейробиолог и известный скептик в отношении чувства боли у рыб Брайан Кей из Университета Квинсленда занял эту позицию в своей статье 2016 г. «Почему рыбы не чувствуют боли» (Why fish do not feel pain), опубликованной в журнале Animal Sentience. Именитые ученые из самых разных областей науки опубликовали 42 ответа на статью Кея: пятеро поддержали его позицию; двое высказались в нейтральном ключе, заявив, что требуются дополнительные исследования, чтобы окончательно разрешить этот вопрос; а остальные раскритиковали научные методы, рассуждения и предположения Кея.

Нейробиологи-критики отметили, что пока нет единого мнения по поводу того, насколько важна кора для восприятия боли у людей, не говоря уже о том, что означает ее отсутствие у других животных. Придавая исключительное значение коре головного мозга, мы игнорируем явную возможность того, что другие области мозга рыб могут быть вовлечены в восприятие боли. То же самое справедливо для птиц и многих других животных без развитой коры, которые все равно наделены чувствительностью.

Карл Сафина, профессор естествознания и гуманитарных наук в Университете Стоуни-Брук в Нью-Йорке, ссылался в своем ответе Кею на действие яда скатов на хищных рыб, которое, по его мнению, служит доказательством того, что рыбы чувствуют боль. Сафина указывает на то, что у скатов, как и многих других ядовитых видов, яд появился в эволюции для защиты против хищников, включая морских млекопитающих и рыб. И как мы уже видели, многие ядовитые рыбы имеют яркую окраску, предупреждающую хищников о том, что их лучше оставить в покое, иначе тем не поздоровится. Чтобы такие предупреждающие цвета были эффективными, они должны подкрепляться страхом реального вреда (за исключением случаев мимикрии, когда животные умело имитируют ядовитые виды). Кей утверждает, что хищникам не нужно испытывать боль от укола ядовитым плавником для того, чтобы научиться его избегать. Сафина отвергает эту точку зрения: «Практически невозможно представить, что хищник будет избегать угрожающего ему неприятного ощущения, которого он не может почувствовать. Логично предположить, что именно боль заставляет все это работать». Некоторые животные, отмечает он, действительно обладают иммунитетом против отдельных природных ядов. Сафина описывает, как у него на глазах морские черепахи ели медузу волосистую цианею (Cyanea capillata), ничем не показывая, что им больно; в то же время он видел, как синяя акула (Prionace glauca) заглотила медузу того же вида и тут же начала трясти головой и выплевывать ее. «Акула продемонстрировала поведение, свидетельствующее о том, что она испытывает боль, а черепахи такого поведения не показали», – написал Сафина.

От решения вопросов о наличии у рыб чувствительности и сознания зависит многое. Аргументы обычно основываются на научном понимании восприятия боли и страдания – или отсутствия этого восприятия, – но возможные последствия распространяются далеко за пределы науки.

Это часть более широкой проблемы, связанной с тем, сколько внимания, сочувствия и даже нежности мы проявляем по отношению к другим представителям живого мира. То, как мы взаимодействуем с животными и относимся к ним, зависит от того, считаем ли мы их чувствительными, разумными существами на основании простоты или сложности их жизни. В целом больше всего мы заботимся о животных, которые нам кажутся красивыми или которые смотрят на нас умными, понимающими глазами: то есть о животных, больше всего похожих на нас.

С начала XIX в. было издано множество законов, защищающих определенных животных от боли и страданий. В 1822 г. британский парламент принял Закон против жестокого обращения со скотом, запрещающий неправильное обращение с коровами и овцами; Закон против жестокости по отношению к животным 1835 г. распространялся на собак и коз, а также запретил травлю медведей и петушиные бои. На Западе общественное мнение постепенно сдвигается в сторону поддержки прав животных и необходимости защищать и заботиться о животных, находящихся под нашей опекой, – от обращения с домашними питомцами и обитателями зоопарков до организации и регулирования работы скотобоен и хозяйств по производству яиц и мяса, получаемых от животных на свободном выгуле. Но не все животные подпадают под действие одних и тех же правовых и моральных норм. Исторически сложилось так, что этическое отношение к рыбам значительно отставало от отношения к другим позвоночным. Однако наука о чувствительности и познавательных способностях рыб развивается. Как мы видели, ученые изобретают методы измерения способностей рыб и сравнения их с другими, более знакомыми нам животными. Становится все более очевидным, что рыбы живут сложной, разумной, полной всевозможных оттенков жизнью; постепенно накапливаются данные в пользу того, что рыбы способны страдать, испытывать страх и боль.

Учитывая все то, что мы теперь знаем о жизни рыб, встает вопрос: какое место они занимают на нашей шкале сочувствия и морали? Как же мы все-таки должны относиться к рыбам?

На эти вопросы пока нет однозначных ответов. Мы лишь начинаем осознавать возможные серьезные последствия нашего понимания того, что рыбы – довольно умные существа. Проблема усложняется эмоциональной окраской терминов, которые сложно точно определить: чувствительность и сознание, боль и страдание. Более того, наше отношение к рыбам издавна осложняется тем, что они слишком сильно отличаются от нас, наземных, дышащих воздухом существ – людей; и они обитают в мире, который мало кто из нас может увидеть и почувствовать.

Что касается законов об обращении с рыбами, в разных странах устанавливаются различные ограничения. В Великобритании Закон о животных (научные процедуры) 1986 г. регулирует использование животных в научных исследованиях и требует от ученых получить лицензию для проведения экспериментов над животными из списка охраняемых и следовать строгому своду правил, описывающему уход и обращение с ними. Список этих животных включает всех позвоночных и головоногих (после их вылупления) из-за высоких когнитивных способностей осьминогов и их родственников. Рыбы в него включены, но попадают под защиту только с момента перехода на самостоятельное питание. С другой стороны, из эквивалентного Закона о благополучии животных США все рыбы исключены.

В Великобритании также действует закон, защищающий рыб, которых держат в качестве домашних питомцев. В 2017 г. британец был осужден за жестокое обращение с животными после того, как он опубликовал в Facebook видео, где на спор проглотил живую золотую рыбку. Сотрудники Королевского общества защиты животных от жестокого обращения увидели видеоклип и начали расследование. Мужчина и женщина, снявшая видео, утверждали, что они думали, что рыбка была мертвой. Их оправдания были отвергнуты в суде, и их лишили свободы сроком на 18 недель, приговорили к 200 часам общественных работ и запретили им держать дома рыбок в течение пяти лет. Согласно новостному сайту BBC, осужденный заявил: «Не ожидал, что поедание рыбы вызовет столько проблем».

В Германии в Законе о благополучии животных сказано, что «запрещено приносить боль, страдание или вред животным без убедительной причины». И он включает рыб. Согласно этому закону, когда рыбаки-любители ловят рыбу и выпускают ее обратно, это приводит к страданиям «без убедительной причины», и поэтому такая практика незаконна. Все пойманные рыбы должны быть взяты домой для еды (за исключением слишком мелких рыб или определенных охраняемых видов). Подобный же закон запрещает ловить и выпускать рыб в Швейцарии. В других странах принята иная точка зрения и поддерживается данный подход как способ охраны, предупреждающий излишний вылов.

Очевидно, единого подхода нет, и в разных местах к рыбам относятся по-разному. И конечно, научные факты о мозге и интеллекте рыб очень медленно проникают в общественное сознание. Такое неприятие нового отношения часто объясняется огромными финансовыми интересами, задействованными в рыбной промышленности. Если бы с рыбами обращались так же, как с другими позвоночными, и законы об обращении с животными, подобные тем, что приняты в сельском хозяйстве, действовали и в отношении рыболовства и аквакультуры, потребовались бы радикальные изменения правил рыболовства и методов, регулирующих разведение рыб в неволе. Но в эту область вложено слишком много материальных средств, задействовано слишком много рабочих мест и слишком много денег, чтобы такие перемены могли произойти.

Таким образом, ожидать кардинальных изменений в обращении с рыбами в ближайшее время нереально. Однако мы все же можем надеяться на постепенное изменение общественного мнения в пользу рыб, которое обеспечит им больше уважения и понимания. Мы уже расстались с мифом о семисекундной памяти золотых рыбок и многими устаревшими представлениями о примитивной, скучной жизни рыб. Оказывается, они обладают фундаментальными способностями, в которых мы им отказывали: они могут думать, учиться и запоминать, они видят цвета, они слышат и поют. И у рыб есть множество других удивительных и неожиданных талантов: они могут стрелять электрическими разрядами для охоты и навигации; они обмениваются тайными посланиями, манипулируя светом и цветом; они создают гигантские скульптуры из песка и используют свои встроенные магнитные компасы, чтобы переплывать океаны и возвращаться обратно. Но потребуется еще немало времени, чтобы разрушить устоявшийся взгляд на рыб как на низших существ, совершенно иных, чем собаки, лошади, кошки, птицы и другие животные, которые тысячелетиями считались верными спутниками человека.

Существует множество способов изменить это положение вещей и уничтожить концептуальный разрыв между рыбами и другими животными. Мы можем с большим вниманием относиться к рыбам, которых мы едим и держим в качестве питомцев, и задавать вопросы о том, откуда они взялись, как они были пойманы или выращены. Мы можем выступать в поддержку дальнейших исследований жизни рыб, чтобы еще больше узнать об их биологии – и интересоваться результатами этих исследований, – а также стараться понять, как человеческая деятельность влияет как на отдельных особей, так и на популяции и виды. И вы можете сами познакомиться с рыбами поближе, лучше узнать этих существ, навещая их в подводном мире и предаваясь удовольствию наблюдения за ними.

Днем во вторник я выхожу из дома и отправляюсь на велосипеде на поиски рыб. Я еду вдоль фермы, пахнущей теплыми коровьими лепешками, и через железный мост, напоминающий миниатюрную железную дорогу, украшенную шелковыми паутинками ранних летних паучков. Я проезжаю одинокий фонарь на лугу, где 80 лет назад люди катались на коньках в морозные зимы, но теперь луг отделен от реки и служит домом орхидеям и ужам. И далее вниз, по зеленому туннелю, мимо подрагивающей решетчатой ограды пастбища, и я выезжаю на залитую солнцем тропу вдоль речного берега.

Два красных складных стула, на которых расслабленно сидят рыбаки, хороший знак: я определенно что-нибудь найду. Я ставлю свой велосипед у дерева и нахожу место для того, чтобы сесть и понаблюдать. Вода мутно-коричневая, в ней отражаются голубое небо и пушистые облака, и я ничего не вижу в глубине. Вдоль реки летит крачка, сначала в одну сторону, а потом обратно, то скрипя, то пища, как игрушка для собак. Ее заостренные крылья смотрят назад, а черная шапочка прячет глаза, высматривающие еду. Она что-то замечает и пикирует вниз, поднимая брызги, а затем отлетает, проглатывая добычу. Я высматриваю цель крачки и вижу стаю мальков, мельтешащих около меня в мелкой заводи у берега. У рыб большие темные глаза и прозрачные тела. Пара смельчаков ведет стаю, а другие следуют за ними, изучая наполненные водой отпечатки ног в песке, которые им должны казаться огромными кратерами.

Их движения кажутся неуверенными и опасливыми. Проплыл-проплыл – остановился. Проплыл-проплыл – остановился.

Когда я наклоняюсь, чтобы лучше их рассмотреть, они тут же уплывают и собираются у речной травы, будто ощущая мое присутствие. Проплывающий мимо байдарочник их беспокоит гораздо меньше; возможно, их главными врагами являются воздушные и наземные хищники, а не брызгающиеся водные чудища. Когда вода успокаивается, мальки поднимаются к поверхности, и от их губ по воде расходятся неровные круги.

Я иду вдоль реки мимо школьников с одноразовыми мангалами, прожигающими прямоугольники в траве, мимо мужчины в плавках, тихо сидящего под раскидистым деревом. Загорающая пара слушает музыку, под которую танцуют самцы равнокрылых стрекоз, пытающиеся впечатлить партнерш своими блестящими сапфировыми телами и цветными крыльями, бьющимися, как крылья бабочек.

Затем в чистом участке посреди мутной воды я вижу застывшие силуэты двух рыб размером с руку и хвостами, направленными вниз по течению в сторону города. Я нахожу просвет среди зарослей чертополоха и крапивы, спускаюсь с берега и по щиколотку погружаюсь в мягкую грязь. Берег круто снижается, дно быстро уходит из-под ног, и у меня захватывает дух, когда я погружаюсь в ледяную воду. Мои бледные ноги в воде кажутся цвета виски, и я зависаю на пару секунд, протирая маску для ныряния, чтобы та не запотевала.

Это странно так быстро погружаться без привычной поддержки соленой воды. И я привыкла видеть дальше, чем сейчас. Мутная вода давит на стекло моей маски, и я начинаю сомневаться, что хоть что-нибудь увижу. В главном русле реки рыба должна проплыть прямо перед моим носом, чтобы я ее заметила.

Я смотрю на воду, покрытую пухом от окружающих реку ив, и решаю испытать удачу у противоположного берега. Я плыву через шелковистые извивающиеся травы, опутывающие мои ноги, и хватаюсь за нависающие сверху ветви, пугая камышницу и ее птенца, сидящих на уровне моих глаз. Мимо проплывает лодка, и гребец говорит своему расслабленному пассажиру: «Видишь, там пловец на что-то смотрит». Я жизнерадостно машу ему рукой и возвращаюсь к своим подводным поискам.

Набрав в легкие достаточно воздуха, я стараюсь не касаться ногами дна, чтобы не замутить воду. В этой тихой заводи между ветвями и корнями грязь осела, и я могу видеть на расстоянии вытянутой руки.

Картина, которую я наблюдаю, напоминает мне о том, как я плавала с маской в мангровых зарослях Мадагаскара. Дважды в день во время прилива деревья и кустарники там затопляются, и вокруг петляющих корней и узловатых стволов быстро собираются обитатели этой водной экосистемы. Раньше я думала, что мангровые заросли погружены в жидкую грязь и заглядывать под поверхность мутной воды смысла нет. Но, оказавшись там, я восхитилась прозрачностью воды, серебристыми рыбками, плавающими вокруг деревьев, и быстрыми стаями мальков, распадающимися и снова собирающимися вокруг меня. Здесь, в реке, я вижу не настолько хорошо и вокруг меньше жизни, чем в тропическом лесу, но это место на границе между сушей и водой вызывает у меня очень похожие ощущения.

Я терпеливо жду, когда мимо кто-нибудь проплывет, и начинаю беспокоиться, что рыбы меня избегают. Затем наконец одна решается подплыть ко мне и зависает рядом, двигая своими жесткими грудными плавниками. Она покрыта крупными перекрывающимися серебристыми чешуями, у нее красные плавники и вильчатый хвост. Это плотва, вид, встречающийся по всей Европе от Пиренейских гор до Сибири, но эта особь, всего на несколько мгновений, моя. Она наблюдает за мной красными глазами, а я наблюдаю за ней, стараясь не шевелиться, чтобы ее не спугнуть. Она делает пять глотков воды за те короткие секунды, которые мы проводим вместе. Затем, вильнув телом и взмахнув хвостом, плотва исчезает из поля зрения, оставляя меня в одиночестве плавать у речного берега.

Пролог

1. Тихоокеанская сельдевая акула Lamna ditropis.

2. Рыба-лоцман Naucrates ductor.

3. Красноперый (или обыкновенный) опах Lampris guttatus.

4. Атлантический парусник Istiophorus albicans.

5. Сельдяной король (ремень-рыба, или ремнетел) Regalecus glesne.

6. Атлантический тарпон Megalops atlanticus.

Глава 1. Диковинные рыбы

1. Удильщик, или морской черт (Lophius) из книги Пьера Белона «Водные животные».

Глава 2. Взгляд из глубины: знакомство с рыбами

1. Миссисипский панцирник Atractosteus spatula.

2. Осетр (семейство Acipenseridae, осетровые).

3. Американский веслонос Polyodon spathula.

4. Ильная рыба, или амия, Amia calva.

5. Многопер Polypterus.

6. Минога (отряд Petromyzontiformes, миногообразные).

7. Цихлида (семейство Cichlidae, цихловые).

Глава 3. Потрясающая игра цвета

1. Кузовок-кубик Ostracion cubicus.

2. Расписной спинорог, или колючий спинорог Пикассо Rhinecanthus aculeatus.

3. Императорский ангел Pomacanthus imperator.

4. Мятный центропиг Centropyge boylei.

5. Глянцевая мандаринка Synchiropus splendidus.

Глава 4. Иллюминации

1. Бразильская светящаяся акула Isistius brasiliensis.

2. Черная колючая акула Etmopterus.

3. Светящийся анчоус (семейство Myctophidae, миктофовые).

4. Малоротая макропинна Macropinna microstoma.

5. Черный малакост Malacosteus niger.

6. Опостомия (семейство Stomiidae, стомиевые).

7. Гоностома (семейство Gonostomatidae, гоностомовые).

8. Древоусая линофрина Linophryne arborifera.

Глава 5. Анатомия стаи

1. Бычерыл, или бычерылый скат, Rhinoptera.

2. Рыба-наполеон, или волнистый хейлин, Cheilinus undulatus.

3. Рогатый занкл, или мавританский идол, Zanclus cornutus.

Глава 6. Рыбья еда

1. Обыкновенная клинобрюшка Gasteropelecus sternicla.

2. Пиранья кариба, или черноточечная, Pygocentrus cariba, или P. notatus.

3. Электрический угорь Electrophorus electricus.

4. Красный неон Paracheirodon axelrodi.

Глава 7. Ядовитые рыбы

1. Скат-хвостокол (семейство Dasyatidae, хвостоколовые).

2. Обыкновенная рыба-луна Mola mola.

3. Крылатка Pterois.

4. Аротрон черноточечный, или щетинистый, Arothron nigropunctatus.

5. Спинорог (семейство Balistidae, спинороговые).

6. Единорог Monacanthus ciliatus.

7. Рогатый кузовок Lactoria cornuta.

Глава 8. Какими рыбы были

1. Ботриолепис Bothriolepis.

2. Матерписцис Materpiscis.

3. Дориаспис Doryaspis.

4. Дунклеостей Dunkleosteus.

5. Харпагофутутор Harpagofututor.

6. Стетакант Stethacanthus.

7. Эдест Edestus.

8. Геликоприон Helicoprion.

9. Лидсихтис Leedsichthys.

Глава 9. Рыбьи симфонии

1. Пикша Melanogrammus aeglefinus.

Глава 10. Думают ли рыбы? Новый подход

1. Рыба-хирург (семейство Acanthuridae, хирурговые).

2. Коралловый групер Plectropomus pessuliferus.

3. Гигантская мурена Gymnothorax javanicus.

4. Губан-чистильщик, или голубой губанчик, или губан-доктор, Labroides dimidiatus.

Акантоды, или колючкозубые – вымершие колючкозубые акулы, сочетают в своем облике признаки хрящевых и лучеперых рыб. Некоторые исследователи рассматривают их как предков современных хрящевых рыб или даже как общих предков хрящевых и лучеперых.

Боковая линия – чувствительный орган у рыб и личинок земноводных, воспринимающий движение и вибрацию воды. Выглядит как тонкая линия, тянущаяся от жаберных щелей до основания хвостового плавника. Обычно имеет вид каналов с рецепторами (невромастами), связанных с внешней средой системой пор.

Галеаспиды – вымершая группа бесчелюстных рыб из силура и карбона. Плавников, кроме хвостового, не было. На голове несли массивный щит с узкими выростами вперед или вбок.

Иридофоры – от греч. iridos – радуга и phoros – несущий. Серебристые пигментные клетки кожи или глаза благодаря своей структуре отражают и рассеивают свет, придавая рыбам их блеск.

Ихтиология – раздел зоологии, посвященный изучению рыб.

Конодонты, или конодонтоносители – вымершая группа бесчелюстных рыб, внешне похожая на миног.

Костистые рыбы – последняя ветвь костных рыб, отделившаяся от эволюционного древа рыб; самые высокоорганизованные из лучеперых рыб; включает 96 % известных видов рыб.

Костнопанцирные, или костнощитковые рыбы – вымершая группа бесчелюстных из девона и силура. Родственники галеаспид, однако в отличие от них, кроме хвостового, имели также спинной, анальный и пару грудных плавников.

Костнопузырные рыбы – рыбы с цепочкой костей, соединяющей внутреннее ухо и плавательный пузырь (так называемый Веберов аппарат) и улучшающей слух; группа включает 60 % всех пресноводных рыб.

Лопастеперые рыбы – класс рыб, включающий двоякодышащих и целакантовых рыб, а также вымерших тетраподоморфов.

Лучеперые рыбы – класс костных рыб, к которому относится большинство (более 95 %) всех современных рыб, включая костистых, ильных, панцирниковых, многоперых и осетровых рыб.

Отолит – твердое образование, состоящее преимущественно из карбоната кальция и располагающееся во внутреннем ухе рыб; служит для слуха и равновесия.

Плавательный пузырь – внутренний наполненный воздухом пузырь, возникший из предкового легкого и использующийся рыбами для поддержания плавучести и усиления слуха.

Плакодермы, или пластинокожие рыбы – вымершая в конце карбона группа рыб, у которых впервые появились челюсти (предполагается, что они образовались из жаберных дуг бесчелюстных).

Пластиножаберные рыбы – подкласс хрящевых рыб, включающий акул и скатов.

Птеригоподий – модифицированный плавник самцов акул и скатов (и вымерших плакодерм), служащий для доставки спермы при спаривании.

Телодонты – вымершая группа бесчелюстных рыб.

Тетраподоморфы – вымершая группа лопастеперых рыб, от которой произошли четвероногие животные.

Усики – выросты на голове рыб, обычно у ночных или обитающих в мутных водоемах. Усики снабжены вкусовыми почками, а также выполняют осязательную функцию.

Фарингеальные зубы – второй набор зубов, расположенный в глотке рыб.

Хордовые – тип животных, включающий рыб и всех остальных позвоночных, а также асцидий, ланцетников и сальп.

Хроматофор – клетка кожи, содержащая пигмент.

Хрящевые рыбы – класс рыб, включающий акул, скатов и химер. Наиболее характерные черты: плакоидная чешуя, хрящевой скелет, отсутствие плавательного пузыря и жаберных крышек. Для ряда видов характерно живорождение.

Общепринятые названия, размеры и возраст рыб я взяла с сайтов Fishbase или Encyclopedia of Life.

* обозначены статьи, находящиеся в открытом доступе, которые можно бесплатно прочитать онлайн. Ссылки на статьи можно найти на сайте http://www.helenscales.com/fishscience.

Данные о ежегодном улове рыб взяты с сайта британской организации, занимающейся улучшением обращения с рыбами http://fishcount.org.uk.

Jordan, D. S. 1902. The history of ichthyology. Science 16: 241–258.

Kusukawa, S. 2000. The Historia Piscium (1686). Notes Rec. R. Soc. Lond. 54: 179–197.

Nelson, J. S., Grande, T. C. & Wilson, M. V. H. 2016. Fishes of the World. John Wiley & Sons, Hoboken, New Jersey.

‘Destitute of feet’and ‘lanky fish’from D’Arcy Wentworth Thompson’s 1910 translation of Aristotle’s History of Animals.

Helfman, G., Collette, B. B., Facey, D. E. & Bowen, B. E. 2009. The Diversity of Fishes: Biology, Evolution and Ecology. John Wiley & Sons, Hoboken, New Jersey.

Nielsen, J. et al. 2016. Eye lens radiocarbon reveals centuries of longevity in the Greenland shark (Somniosus microcephalus). Science 353: 702704.

Standen, E., Du T. Y. & Larsson, H. C. E. 2014. Development plasticity and the origin of tetrapods. Nature 513: 54–58.

Takezaki, N. & Nishihara, H. 2017. Support for lungfish as the closest relative of tetrapods by using slowly evolving ray-finned fish as the outgroup. Genome Biology and Evolution 9: 93–101.*

Endler, J. A. 1980. Natural selection on colour patterns in Poecilia reticulata. Evolution 34: 76–91.*

Reznick, D. N., Shaw. F. H., Rodd, F. H. & Shaw, R. G. 1997. Evaluation of the rate of evolution in natural populations of guppies (Poecilia reticulata). Science 275: 1934–1937.

Seehausen, O., van Alphen, J. J. M. & Witte, F. 1997. Cichlid fish diversity threatened by eutrophication that curbs sexual selection. Science 277: 1808–1811.

Anthes, N., Theobald, J., Gerlach, T., Meadows, M. G. & Michiels, N. K. 2016. Diversity and ecological correlates of red fluorescence in marine fishes. Frontiers in Ecology and Evolution Volume 4: Article 126.*

Davis, M. P., Sparks, J. S. & Smith, W. L. 2016. Repeated and widespread evolution of bioluminescence in marine fishes. PLoS ONE 11: e0155154.*

Douglas, R. H., Partridge, J. C., Dulai, K. S., Hunt, D. M., Mullineaux, C. W. & Hynninen, P. H. 1999. Enhanced retinal longwave sensitivity using a chlorophyll-derived photosensitiser inMalacosteus niger, a deep-sea dragon fish with far red bioluminescence.Vision Research 39: 2817–2832.*

Michiels, N. K. et al. 2008. Red fluorescence in reef fish: A novel signalling mechanism? BMC Ecology 8:16. *

Sparks, J. S. et al. 2014. The covert world of fish biofluorescence: A phylogenetically widespread and phenotypically variable phenomenon. PLoS ONE 9: e83259.*

Barthem, R. B. et al. 2017. Goliath catfish spawning in the far western Amazon confirmed by the distribution of mature adults, drifting larvae and migrating juveniles. Scientific Reports 7: 41784.*

Doherty, P. D. et al. 2017. Long-term satellite tracking reveals variable seasonal migration strategies of basking sharks in the north-east Atlantic. Scientific Reports 7: 42837.*

Naisbett-Jones, L. C. et al. 2017. A magnetic map leads juvenile European Eels to the Gulf Stream. Current Biology 27: 1236–1240.*

Svendsen, M. B. S. et al. 2016. Maximum swimming speeds of sailfish and three other large marine predatory fish species based on muscle contraction time and stride length: a myth revisited. Biology Open 5: 1415–1419.*

Payne, N. L. et al. 2016. Great hammerhead sharks swim on their side to educe transport costs. Nature Communications 7: 12889.*

Allgeier, J. E., Valdivia, A. Cox, C & Layman C. A. 2016. Fishing down nutrients on coral reefs. Nature Communications 7: 12461.*

Bellwood, D. R., Goatley, C. H. R., Bellwood, O., Delbarre, D. J. & Friedman M. 2015. The rise of jaw protrusion in spiny-rayed fishes closes the gap on elusive prey. Current Biology 25: 2696–2700.*

Lissmann, H. W. 1958. On the Function and Evolution of Electric Organs in Fish. Journal of Experimental Biology 35: 156–191.*

Perry, C. T., Kench. P. S., O’Leary, M. J., Morgan, K. M. & Januchowski-Hartley, F. 2015. Linking reef ecology to island building: Parrotfish identified as major producers of island-building sediment in the Maldives. Geology 43: 503–506.*

Vailati, A., Zinnato, L. & Cerbino, R. 2012. How archer fish achieve a powerful impact: hydrodynamic instability of a pulsed jet in Toxotes jaculatrix. PLoS ONE 7: e47867.*

White, W. T. et al. 2017. Phylogeny of the manta and devilrays (Chondrichthyes: mobulidae), with an updated taxonomic arrangement for the family. Zoological Journal of the Linnean Society 182: 50–57.

Когда я встретилась с мантами на Фиджи в 2016 г., они все еще считались представителями рода Manta. В 2017 г. систематики пересмотрели классификацию мант и их сородичей рогачей и объединили их в один род Mobula с восемью видами. Но мы все равно можем называть их мантами, несмотря на то что такого рода больше нет.

Casewell, N. R. et al. 2017. The evolution of fangs, venom, and mimicry systems in blenny fishes. Current Biology 27: 1–8.

Clark, E. 1953. The lady and the spear. Harper, New York.

Clark, E. 1969. The lady and the sharks. Harper & Row, New York.

Clark, E., Nelson, D. R. & Dreyer, R. 2015. Nesting sites and behavior of the deep water triggerfish Canthidermis maculata (Balistidae) in the Solomon Islands and Thailand.Aqua International Journal of Ichthyology 21: 1–38.

Inglis, D. 2010. The zombie from myth to reality: Wade Davis, academic scandal and the limits of the real. Scripted 7: 351–369.*

Высказывания Джини о глубоком погружении в пожилом возрасте взяты из некролога в The Washington Post, написанного Джулиет Илперин, 26 февраля 2015 г.

Benton, M. 2014. Vertebrate palaeontology. John Wiley & Sons, Hoboken, New Jersey.

Ferrón, H. G. & Botella, H. 2017. Squamation and ecology of thelodonts. PLoS ONE 12: e0172781.*

Long, J. A., Trinajstic, K., Young. G. C. & Seden, T. 2008. Live birth in the Devonian period. Nature 453: 650–6522.

Sibert, E. C. & Norris, R. D. 2015. New Age of Fishes initiated by the retaceous Paleogene mass extinction. PNAS 8537–8542.*

Ruppé, L., Clément, G., Herrel, A., Ballesta, L., Décamps, T., Kéver, L. & Permentier, E. 2015. Environmental constraints drive the partitioning of the soundscape in fishes. PNAS 112: 6092–6097.*

Radford, C. A., Stanley, J. A., Simpon, S. A. & Jeffs, G. A. 2011. Juvenile coral reef fish use sound to locate habitats. Coral Reefs 30: 295–305.

Wilson, B., Batty, R. S. & Dill, L. M. 2003. Pacific and Atlantic herring produce burst pulse sounds. Proc. Roy. Soc. London B 271: S95 – S97.

Аудиозаписи, сделанные Мэри Фиш, доступны онлайн через архив Macaulay Library at the Cornell Lab of Ornithology.

Brown, C., Laland, K. & Krause, J. 2011. Fish cognition and behavior. Wiley-Blackwell, Hoboken.

Brown, C. 2016. Fish pain: an inconvenient truth. Animal Sentience 3 (32).*

Grutter, A. S. 2004. Cleaner Fish Use Tactile dancing behavior as a preconflict management strategy. Current Biology 14: 1080–1083.*

Key, B. 2016. Why fish do not feel pain. Animal Sentience 3 (1).*

Pinto, A., Oates, J., Grutter, A. & Bshary, R. 2011. Cleaner wrasses Labroides dimidiatus are more cooperative in the presence of an audience. Current Biology 21: 1140–1144.*

Sneddon, L. U., Braithwaite, V. A. & Gentle, M. J. 2003. Do fishes have nociceptors? Evidence for the evolution of a vertebrate sensory system. Proc. Roy. Soc. B 270: 1115–1121.

Седна, богиня моря – адаптировано по различным источникам, включая Laugrand, F. & Oosten, J. 2009. Sedna in Inuit shamanism and art in eastern Arctic. The University of Alaska Press, Fairbanks, Alaska.

Как камбала потеряла свою улыбку – адаптировано по Morris, S. 1911. Manx Fairy tales. David Nutt, London.

Лосось мудрости – адаптировано по различным источникам, включая Rolleston, T. W. 1910. The High Deeds of Finn and other Bardic Romances of Ancient Ireland, G. G. Harrap & Co., London.

Онамадзу – адаптировано по различным источникам, включая Volker, T. 1975. The animal in Far Eastern Art. E. J. Brill, Leiden.

Осирис и рыба-слон – эта версия мифа об Осирисе была рассказана мне египтологом, доктором Меган Стронг (Meghan Strong).

Ватнагедда – адаптировано по Davidsson, O. 1900. Icelandic fish folklore. Scottish Review 36: 312–331.

Чипфаламфула – адаптировано по Knappert, J. 1977. Bantu myths and other tales. E. J. Brill, Leiden.

Морской доктор – адаптировано по различным источникам, включая Stothard, P. 25 января 2005 г. Islam’s missing scientists. The Times Literary Supplement цифровое издание.

Рыба и золотой башмачок – адаптировано по Jameson, R. D. 1982. Cinderella in China. В Cinderella, a case book. Под ред. Dundes, A. University of Wisconsin Press. Madison, Wisconsin.

Выражаю благодарность всем сотрудникам издательства Bloomsbury за то, что позволили мне собрать эту книгу-аквариум и наполнить ее столькими рыбами. Я особенно признательна Анне Макдайермид и Джиму Мартину из Лондона, которые дали мне спокойно заниматься делом, но всегда были рядом, когда нужно. Аарон Джон Грегори, благодарю вас за восхитительные изображения рыб, сопровождающие мои слова. Вы знаете, что эта книга была просто поводом поработать с вами и снова окунуться в нашу общую одержимость рыбами.

Спасибо всем, с кем я когда-либо наблюдала за рыбами, за все ваши советы и те минуты и часы, которые мы провели вместе. Я должна выразить особую благодарность всем добрым людям из Mole Valley Sub Aqua Club, особенно Хелене Эджертон (бывший Цыпленок номер 2, или номер 1?), которая помогла мне в моих первых наблюдениях за рыбами, и Элис Эль Килани за давние веселые погружения в Белизе, Австралии и на Филиппинах.

Что касается путешествий, описанных в этой книге, я хочу искренне поблагодарить Джесс Крэмп и Кирби Морджона за потрясающий фридайвинг на Раротонге, Лори и Пэт Колин за истории о рыбах Палау и Сару Фриас-Торрес за то, что она взяла меня с собой посмотреть на малоглазых тигровых груперов во Флориде. Особая благодарность Иану Кэмпбеллу из Тихоокеанского фонда защиты дикой природы, который помог мне понаблюдать за мантами на Фиджи, и Джессами Эштон за то, что предоставила нам дом и машину (и великодушно отведала карри, которое я приготовила в собачьей миске). Я также очень благодарна Хезер и Дэну Боулинг и всей команде Barefoot Manta Resort на Ясаве за гостеприимство, знакомство с прекрасными мантами и организацию ночного погружения в флуоресцирующий подводный мир. Огромное спасибо Анне Петерик за то, что была таким классным научным ассистентом для меня на Борнео; я так рада, что время, проведенное на дурно пахнущих рыбных рынках и в гостиничных номерах без окон, не отвратило тебя от дружбы со мной в течение многих лет с тех пор. Ты прекрасна. Спасибо всем, кто принял меня во Флориде в Морской лаборатории Моут, и особенно Хейли Рутгер за организацию моего обеда с Юджини Кларк.

За неоценимую помощь в поиске информации выражаю благодарность Нико Михилсу, Кену Макнамаре и Кулуму Брауну. За чтение предварительных вариантов глав и терпение, проявленное в бесконечных разговорах о рыбах, огромное спасибо всем участникам группы Neuwrite London, особенно Эмме Брайс, Роме Агравал, Ванессе Поттер, Элис Грегори, Кертису Асанте, Кристин Диксон, Грейс Линдсэй и Эду Брейси. Лайам Дрю, спасибо тебе, что не стал спорить, кто лучше – рыбы или млекопитающие, и помог сделать многие части этой книги лучше, чем они могли бы быть без тебя.

Всем моим родным и друзьям спасибо, в основном за то, что терпели мое двухлетнее отсутствие: сначала когда я исчезла в погоне за рыбами, а затем когда вернулась и заперлась в четырех стенах, чтобы о них написать. Я выражаю свою любовь и благодарность моим родителям, Ди и Тому Хендри, особенно за то, что стояли рядом у ледяного, заполненного водой карьера в Лестершире много лет назад и смотрели, как я исчезаю в мутной воде, и за то, что поддерживали все мои водные приключения с тех пор. Вы всегда меня вдохновляли всевозможными способами. И наконец, согласно литературным нормам, тебя, Айван, я благодарю последним. Ты снова поддерживал меня в работе над новой книгой в качестве неутомимого читателя и рассказчика, ревнителя качества и поставщика изысканных вин. И ты повсюду в этой книге незримо присутствуешь во многих сценах, где мы смотрим на одних и тех же рыб и плаваем по одним и тем же морям. Куда мы отправимся с тобой дальше?

Paedocypris progenetica, живущая в торфяных болотах Индонезии, считалась самым маленьким позвоночным в мире до 2012 г., когда открытая в Папуа – Новой Гвинее лягушка (Paedophryne amauensis) побила этот рекорд миниатюрности. Длина рыбы 8 мм – это примерно ширина ногтя на мизинце руки.

Как ни странно, обыкновенных кошачьих акул (Scyliorhinus canicula) называют также морскими псами.

У большинства беспозвоночных на самом деле кровь есть, но нет замкнутой кровеносной системы или сосудов, по которым кровь течет. Кроме того, эта кровь почти не участвует в газообмене, поэтому не содержит переносящих кислород эритроцитов (красных кровяных телец) и пигментов; она бесцветная или желтоватая и называется гемолимфой. – Прим. науч. ред.

Кинеограф – приспособление для создания анимированного изображения, состоящего из отдельных кадров, нанесенных на листы бумаги, сшитые в тетрадь. – Прим. ред.

Официально общество учреждено королевской хартией в 1662 г. под названием «Лондонское королевское общество по развитию знаний о природе» (Royal Society of London for Improving Natural Knowledge).

В своем историческом романе «Загадочная смерть Петера Артеди» (The Curious Death of Peter Artedi) океанолог Теодор Пич представляет отношения между Артеди и Линнеем как близкую дружбу, возможно даже роман. Линней изображен безжалостным гением, спланировавшим убийство Артеди для того, чтобы заполучить рукописи о рыбах и выдать идеи своего соперника за свои. Неизвестно, насколько данная версия событий соответствует действительности.

Биологи до сих пор разделяют живой мир подобным образом, но с дополнительными группами. Основные иерархические группы, принятые сегодня: царство, тип, класс, отряд (у растений – порядок), семейство, род, вид.

Нельсон Дж. Рыбы мировой фауны. – М.: Либроком, 2009.

В других работах приводятся иные оценки количества известных видов рыб, но все они колеблются около числа 30 000. Помимо этого, вас может заинтересовать, как возможно оценить количество неизвестных видов, но существуют методы, позволяющие сделать такие предсказания на основе уже известных данных.

Парафилетическими группами называют те, что включают лишь часть потомков общего предка. Фактически это монофилетическая (происходящая от одного предка) группа, из которой изъяты одна или несколько. – Прим. ред.

Речь в данном случае идет лишь об одном из ведущих таксономических направлений в современной биологической систематике, а именно о кладистике; ей противостоит, в частности, эволюционная таксономия, которая, подобно кладистике, при построении системы опирается на эволюционную близость (то есть общность происхождения), однако не требует строгого соответствия системы и филогении (в частности, это выражается в признании права на существование в системе парафилетических групп). – Прим. ред.

Группу костистых рыб много раз перебрасывали между таксономическими рангами; сейчас им приписывается ранг от инфракласса до подотдела.

Существует единственный вид ваху, или колючая пеламида (Acanthocybium solandri), и множество видов тунцов.

До недавнего времени считалось, что существует четыре вида лун-рыб, наиболее известным из которых является обыкновенная рыба-луна (Mola mola). В 2017 г. после четырехлетних поисков Марианна Найгард из Университета Мердока в Австралии описала пятый вид – Mola tecta (от латинского «спрятанный»).

Поэтому, если вы захотите ударить кого-нибудь мертвой рыбой, лучше использовать костистую.

Обе группы (Percoidei и Labroidei) – подотряды, согласно современной классификации, относятся к отряду окунеобразных (Perciformes), систематика которого учеными в настоящее время активно пересматривается. При рассмотрении отряда в его традиционном составе в нем на 2018 г. насчитывают более 11 000 видов. Это самый большой отряд современных рыб. – Прим. ред.

Панцирникообразные (Lepisosteiformes) – отряд, включающий единственное семейство – панцирных щук (Lepisosteidae). Группа насчитывает 7 ныне живущих видов, обитающих как в пресных, так и в морских водах. – Прим. ред.

Эти данные взяты из «Красного списка вымирающих видов» Международного союза охраны природы (МСОП). Большинство охотников за черной икрой не ждут, пока самки ее отложат, и вырезают ее сами. В мире очень мало программ по производству черной икры с поддержанием численности видов.

В 2019 г. он был официально признан вымершим видом. – Прим. науч. ред.

К группе лучеперых рыб относится 95 % всех ныне существующих видов рыб, в том числе и костистые, с которыми мы познакомились ранее.

На самом деле у двоякодышащих рыб есть две ноздри, соединенные со ртом. Вода омывает слой кожи с рецепторами, которые реагируют на содержащиеся в воде пахучие молекулы. У большинства костистых рыб носы представляют собой слепо заканчивающийся мешок, и две ноздри постоянно закачивают и откачивают воду.

Эти аппараты используются для медицинской визуализации и на выходе дают срезы живых тканей с большим разрешением; из этих срезов можно составлять трехмерные изображения.

Считается, что «легкие» ильной рыбы на самом деле являются модифицированным плавательным пузырем.

Есть риск, что целакантообразные все-таки вымрут. Два вида помещены Международным союзом охраны природы в список животных, «находящихся на грани полного уничтожения», в основном в результате того, что они случайно попадают в сети мелких рыболовных хозяйств. Также растет спрос со стороны недалеких людей, верящих, что употребление в пищу целакантообразных позволит им жить дольше.

Сегодня все тетраподоморфы являются вымершими. Они включали таких чудищ, как Eusthenopteron, Panderichthys, Ichthyostega и Acanthostega.

В отличие от акул, которые почти все живут в морях, существует множество пресноводных скатов.

Дрифт-дайвинг – это погружение, когда дайвера подхватывает течение, и он, практически не двигаясь и не затрачивая сил, плывет и наблюдает за подводной жизнью. – Прим. ред.

Сейчас гигантские акулы защищены законодательством Европейского союза.

Медицинские компании также продают сквален в виде капсул, несмотря на то что очень мало данных о его полезности.

За несколькими исключениями, у рыб обычно самки откладывают икру в воду, а самец орошает ее спермой для экстракорпорального (внешнего) оплодотворения.

Название «манта» происходит от испанского слова, означающего «одеяло».

Это единственный современный отряд из подкласса цельноголовых, включающего десятки вымерших видов. Вместе с пластиножаберными они образуют класс хрящевых рыб.

Часть наследия Барака Обамы заключается в увеличении площади Национального морского памятника Папаханаумокуакеа в центральном Тихом океане, что обеспечило защиту более чем 1,5 млн кв. км океанских вод, включая многие коралловые рифы и ареал находящихся на грани исчезновения гавайских тюленей-монахов.

Альфред Рассел Уоллес. Малайский архипелаг. Страна орангутана и райской птицы. – СПб., 1903.

Морфа – это группа особей в популяции, чем-то отличающихся, например цветом или размером, от других представителей того же вида. Часто самцы и самки отличаются друг от друга, это явление известно как половой диморфизм.

Исследования не подтверждают их ядовитость. Обычно считается, что хирургами эти рыбы называются за остроту складного шипа у основания хвоста. – Прим. науч. ред.

Амбонская рыба-ласточка была названа так в 1868 г. голландским ихтиологом Питером Блекером, через десять лет после того, как Уоллес побывал на Амбоне; этот вид широко распространен в западном Тихом океане от Японии до Австралии.

Вполне вероятно, что другие синие пигменты будут найдены и у других живых организмов. Синекожие лягушки древолазы, одни из самых ядовитых существ на планете, являются вероятным кандидатом, но пока никто не рискнул это проверить.

В 2007 г. один экземпляр был продан на аукционе в Лондоне за 43 200 фунтов стерлингов.

Роберт Лечмер Гуппи более известен под своим вторым именем, Лечмер.

Научное латинское название гуппи менялось со временем, и множество синонимов было отвергнуто в пользу Poecilia reticulata.

Самки гуппи дают первое потомство в возрасте 10–20 недель; самцы созревают за 7 недель или меньше. В отличие от большинства костистых рыб, гуппи спариваются: самец помещает сперму в тело самки при помощи модифицированного анального плавника – гоноподия, и самки производят на свет живых мальков.

Строго говоря, здесь речь идет о внутривидовой изменчивости и связанных с ней микроэволюционных процессах. – Прим. ред.

Один дарвин – это изменение определенного признака в e раз за миллион лет, где e = 2,718 (примерно).

Существует еще один вид гуппи, собственно гуппи Эндлера из Венесуэлы (Poecilia wingei). Открытые Франклином Бондом в 1937 г., они были описаны лишь в 1975 г. Джоном Эндлером, а в декоративной аквариумистике появились совсем недавно. Так что автор не совсем прав насчет единственного вида. – Прим. науч. ред.

Исследователи также находят там больше гибридов, появившихся на свет в результате межвидового скрещивания.

Последние измерения показывают, что глубина бездны Челленджера составляет 10 916 м.

Это явление отличается от мигающих огней в тропических морях, пробуждаемых волнами, лодками или игривыми дельфинами; там биолюминесцентные огни создаются приведенными в движение динофлагеллятами, входящими в состав планктона.

В отличие от других акул, которые меняют зубы по одному, острые зубы бразильских светящихся акул соединены друг с другом, то есть им приходится терять их все вместе, как вставную челюсть.

Знаменитый португальский кораблик (физалия) является примером сифонофоры.

Глоточные кольца – ткань тела вокруг глотки, заполненная бактериями, способными к биолюминесценции. – Прим. науч. ред.

Фотосенсибилизатор – природное или искусственно синтезированное вещество, способное увеличивать чувствительность биологических тканей к воздействию света.

Кларк А. Остров дельфинов. – М.: Гидрометеоиздат, 1967.

С тех пор в разных животных были открыты другие флуоресцентные белки, но этот белок медузы чаще всего используется в научных исследованиях.

Мексиканская волна – прием болельщиков, когда зрители на стадионе с приветственными возгласами встают и садятся один за другим по всем трибунам. Такая волна впервые прокатилась по трибунам на Чемпионате мира по футболу 1986 г. в Мексике, отсюда и название. – Прим. ред.

Глубоководные удильщики, бородавчатые рыбы-клоуны и брахионихты относятся к одному отряду удильщикообразных, или морских чертей (Lophiiformes).

Помимо всего прочего, Лоренц известен своими исследованиями импринтинга (запечатления) – когда новорожденные животные запоминают надолго или на всю жизнь первые увиденные ими зрительные образы.

В 1950 г. математик Алан Тьюринг разработал способ тестирования искусственного интеллекта, основанный на том, может ли человек определить, отвечает на его вопросы компьютер или другой человек.

Именно за этот вырост, будто бы напоминающий треуголку, этот вид хейлинов и получил имя «рыба-наполеон». – Прим. ред.

Нам все это известно благодаря новой гидролокационной установке с использованием технологии Дистанционного зондирования океана с помощью акустического волновода (Ocean Acoustic Waveguide Remote Sensing, или OAWRS), которая каждые 75 секунд прощупывает участок океана шириной 100 км в трех пространственных измерениях.

Английское название этого вида переводится как «камуфляжный групер», русского устоявшегося названия для него пока нет. – Прим. ред.

Есть признаки того, что стаи бурополосых черн постепенно начинают вновь формироваться в Карибском море в результате усилий по их защите. У Виргинских островов малочисленные стаи этого вида, по-видимому, следуют за более многочисленными желтоперыми груперами (Mycteroperca venenosa) к местам их размножения.

Рекорд по нырянию принадлежит настоящему клюворылу (Ziphius cavirostris), который достиг глубины 2992 м.

Другая технология отслеживания предполагает использование меньших по размеру и дешевых по сравнению со спутниковыми передатчиками устройств, посылающих радиосигналы, улавливаемые принимающими станциями в интересующей исследователей зоне, например вдоль реки.

К другим животным, обладающим магниторецепцией, относятся морские черепахи, черви нематоды, лангусты, почтовые голуби, муравьи и медоносные пчелы.

Магнитное наклонение – угол, на который отклоняется стрелка компаса под действием магнитного поля Земли в вертикальной плоскости. На магнитном полюсе Земли силовые магнитные линии перпендикулярны поверхности, а магнитное наклонение равно 90 градусам. – Прим. ред.

Эти органы чувств названы так в честь итальянского ученого Стефано Лоренцини, обнаружившего их в 1678 г.

Но, возможно, я просто испортила вам впечатление от мультфильма.

Научное название этой пресноводной небольшой рыбки гнатонем Петерса (Gnathonemus petersii), но у нее еще много разных имен: нильский слоник, убанги, слонорыл, нильская щука, нильский клюворыл, мормирус. – Прим. ред.

Но, как рассказывают мифы, это ее не обескуражило. Исида собрала тело мужа (пенис слепила из нильского ила) и все-таки вернула его к жизни. – Прим. ред.

Тиляпия, еще одна нильская рыба, также связана с Осирисом. Люди наблюдали, как тиляпии выплевывают сотни маленьких рыбок, и верили, что они обладают регенеративными способностями; поэтому эти рыбы стали символом возрождения и обновления. Женщины и дети носили амулеты в форме рыб для защиты. И тиляпия, как говорили, возглавляла упряжку лодки бога Солнца Ра в его путешествии через подземное царство и обратно на небо, где он возрождался каждое утро.

Помацентровые не сеют и не пересаживают свои любимые водоросли, но ждут, пока те сами вырастут, удаляя ненужные виды; предполагается, что древние земледельцы делали то же самое, избавляясь от нежелательных видов в смеси дикорастущих трав.

Болезни могут быть большой проблемой для кораллов; распространившиеся в 1980-е гг. эпидемии являются еще одной причиной гибели Карибских рифов, помимо уменьшения численности пасущихся там рыб-попугаев.

Распечатанные на 3D-принтере модели жаберного аппарата китовой акулы помещали в гидрометрический лоток, чтобы понять, каким образом их жаберные тычинки не засоряются: оказалось, что в них формируются маленькие воронки, смахивающие твердые частицы с поверхности фильтра и поддерживающие его чистоту. Инженеры надеются воспроизвести эту систему, чтобы предупредить засорение промышленных аппаратов для фильтрации пива и молочных продуктов.

Сравните это с углом, на который, предположительно, раскрывались челюсти тираннозавра рекса, – 63,5°.

Морские коньки – единственные известные нам животные, у которых самцы вынашивают потомство и рожают; самка откладывает яйца в сумку самца, где из них вылупляются детеныши. Они там растут и получают пищу от самца до того момента, когда появляются на свет: резкие сокращения сумки выбрасывают маленьких морских коньков в мир.

Ныне Индонезия.

Ныне Джакарта.

Подробнее об этих исследованиях можно прочитать в интернет-журнале «Элементы», в статье «Рыбы-брызгуны плюются, используя законы физики», на сайте https://elementy.ru/novosti_nauki/431935. – Прим. ред.

Отряд Gymnotiformes, их еще называют «южноамериканские ножетелки»; все они способны производить электрическое поле для навигации. – Прим. ред.

Ноцицептор, или ноцирецептор (от лат. Nocen – вредный) – первичный сенсорный нейрон, который активируется только болевым раздражителем, способным нанести вред организму. – Прим. ред.

Мадагаскарские народные сказки повествуют о том, как руконожки засовывают свои пальцы в уши спящих людей и выковыривают им мозги.

Здесь и на атолле Бикини, расположенном восточнее, США проводили ядерные испытания в 1950–1960-е гг., было взорвано 67 ядерных бомб (учитывая последствия излучения, ученые рассчитали, что гренландские полярные акулы живут 400 лет и дольше). В 1970-е гг. на острове Рунит на атолле Эниветок зараженные радиоактивными веществами почва и ил были собраны в кучу и покрыты куполом из бетонных панелей; предполагалось, что это временная мера, но могильник все еще там, он дал трещину, и радиация начала просачиваться наружу.

Недавние исследования показывают, что у предков саблезубых морских собачек огромные клыки развились для того, чтобы кусать более крупных рыб. Позднее в эволюционной истории этой группы у некоторых рыб, включая лирохвостых морских собачек, появились яд и глубокий желобок в зубах, по которому он течет, как по игле шприца. Этот необычный эволюционный путь (сначала зубы, потом яд) характерен именно для ядовитых рыб. Змеи сначала получили яд и, предположительно, капали им на своих жертв; впоследствии у них появились клыки как более эффективный способ доставки яда.

Если вы идете по дну, где могут быть хвостоколы, лучше идти шаркающей походкой, чтобы не наступить на ската и дать ему возможность услышать ваши шаги и уплыть. А если вас уколола какая-либо рыба, лучшее лечение – горячая вода (но не обжигающая) для денатурации и деактивации белков яда.

Фугу, или «речная свинья» – это название японского деликатеса, готовящегося из рыбы рода Takifugu.

От древнегреческих слов plektos – «скрученный» и gnathos – «челюсти».

Tetra означает «четыре», а odont – «зуб». Буквально – четырехзубообразные.

Именно так поступила Лотте Байерл, работавшая ассистенткой Ганса Хасса, австрийского исследователя подводных глубин. Она вышла за него замуж и снималась в качестве модели и рассказчика в его документальных фильмах о подводном мире.

Ее научное название Sarpa salpa.

И, что очевидно, мыши в зомбификацию не верят.

Для взрослого человека аналогичная песочная скульптура, в пересчете на размер его тела, составляла бы 30 м в диаметре.

Возможно, самцы иглобрюхов строят такие сложные структуры, чтобы просеять песок на дне и создать идеальное место для развития икры. Радиальные лучи могут направлять ток свежей воды к центру гнезда, и вне зависимости от направления течения в центральную область будут поступать мелкий песок и свежая, обогащенная кислородом вода. Предположительно, они также привлекают внимание мимо проплывающих самок.

Фоссилизация (от лат. fossilis – ископаемый) – процесс превращения органических остатков в окаменелости в результате замещения тканей минералами. – Прим. ред.

Представьте, что время – это расстояние, и вы идете в прошлое. Если через 100 м вы дойдете до того момента, когда люди начали исследовать глубины морей, то, чтобы дойти до девона (380 млн лет назад), вам пришлось бы идти до Луны.

Ископаемые акульи зубы также помогли Нильсу Стенсену сформулировать теорию формирования горных пород из наслоений осадков, с самыми древними внизу, а новыми – вверху. Он положил начало стратиграфии, важному разделу геологии, занимающемуся проблемами наслоения горных пород и определением их относительного геологического возраста.

Похожие мертвые зоны есть и в современном океане, обычно в местах с избыточным содержанием питательных веществ для планктонных водорослей и бактерий из-за сельскохозяйственных стоков и канализационных вод.

Раньше называлась дата 65 млн лет назад, но последние данные говорят, что нужно добавить еще миллион.

Согласно более ранним оценкам, Leedsichthys мог соревноваться с синим китом за звание самого большого животного, когда-либо жившего на Земле, поскольку предполагалось, что его длина достигала 30 м. Однако недавно новые расчеты, основанные на неполных ископаемых скелетах, показали, что они, скорее всего, не были такими огромными. Но даже при длине 16 м Leedsichthys остается самой крупной костной рыбой и второй по длине среди всех рыб – больше, чем гигантская акула (15 м), и чуть меньше, чем китовая акула (20 м).

Манты и китовые акулы впервые появились в позднем плейстоцене, примерно 60 млн лет назад, а гигантские акулы в середине эоцена, примерно 20 млн лет назад.

Пока я писала эту книгу, как раз обсуждался вопрос о разрешении вновь вылавливать тигровых малоглазых груперов, несмотря на предупреждения ученых о том, что это приведет к уменьшению только-только начавшей увеличиваться популяции.

На спектрограммах по оси ординат Y откладывается частота звука, а по оси абсцисс Х – время; чем выше частота звуковой волны, тем выше высота звука.

У людей плечевой пояс состоит из пары ключиц и лопаток.

Такие звуки называются нелинейными. Кинематографисты используют их для усиления эмоциональной реакции публики в ключевых моментах; например, Альфред Хичкок использовал их в сцене убийства в душе в фильме «Психо».

У сельдей и других открытопузырных рыб (их еще называют физостомами) (включая многоперов, сарганов, некоторых сомов, угрей и форелей) кишечник и плавательный пузырь соединены протоком (так называемый ductus pneumaticus), позволяющим им наполнять плавательный пузырь газами и избавляться от них через анус или рот. Закрытопузырные рыбы (физоклисты) потеряли этот проток и обладают газовой железой, которая более медленно наполняет или опустошает плавательный пузырь.

В момент написания книги, по оценкам, осталось менее 30 морских калифорнийских свиней, и попытки разводить их в неволе окончились неудачей.

Которые не имели никакого отношения к жабам и были, на самом деле, окаменелыми зубами вымершей рыбы Lepidotes.

У лучеперых рыб шесть отолитов, у миног – четыре, у миксин – два. Отолиты акул по размеру сравнимы с песчинками.

Среди других животных только у земноводных есть подобная система и обычно только на стадии личинок.

Эти кости, известные как Веберов аппарат, работают аналогично молоточку, наковальне и стремечку у нас в ушах, передающих звуковые волны от барабанной перепонки к внутреннему уху.

Эти и многие другие рыбы относятся к группе костнопузырных рыб (Ostariophysi), которая включает более 60 % всех пресноводных видов рыб.

Неизвестно, разговаривают ли целаканты или хранят молчание среди своих разговорчивых соседей.

В Индо-Тихоокеанском регионе обитает пять видов губанов-чистильщиков рода Labroides (губанчиков). На Карибах сходную функцию выполняют неоновые бычки рода Elacatinus.

Помимо рыб среди животных умеют считать шимпанзе, слоны, собаки, дельфины, голуби, жуки и пчелы.

Группа ученых во главе с Кристианом Агрилло из Университета Падуи в Италии провела серию экспериментов, чтобы проверить, к какой группе предпочтет присоединиться гамбузия – к группе из 2, 3 или 4 рыб. Результаты, опубликованные на сайте BBC, показывают, что самки регулярно выбирали группы, где рыб было больше: стаю из 4 рыб, а не 3, или из 3 рыб, а не из 2. – Прим. ред.

Это называется латерализацией функций головного мозга и встречается у многих животных. Ее степень различается у отдельных особей, популяций и видов.

Груперы иногда отправляются на охоту вместе с осьминогами, которые тоже способны залезать в узкие расщелины рифа.

Манты не дышат воздухом, но он может накапливаться в их жабрах в ходе фильтрации, и поэтому они способны пускать пузыри.

Одна из искусственно выведенных декоративных пород аквариумных золотых рыбок. – Прим. ред.

Этим сигнальным химическим веществом является гипоксантин-3N-оксид, известный также как «schreckstoff», или вещество тревоги. Такие отпугивающие вещества часто встречаются у костнопузырных рыб, у которых плавательный пузырь и внутреннее ухо соединены цепочкой костей (Веберов аппарат).