Фантастический рассказ
Уж так мы устроены, люди,
Что будто туман над лугами
Скрывает все то, что таится
у нас под. ногами,
И так повелось в этом мире,
Что часто веками,
Не можем мы тронуть
Того, что у нас под руками.
И очень нередко сегодня
Не видим глазами
Того, что назавтра самим нам
Должно показаться азами.
Л. Мартынов.
(«Башкирская пещера»).
Она махнула ему огненным хвостиком. Вот так! Тем самым, который всегда маячит перед неудавшимися охотниками и на который всякого рода насмешники, начиная с седой, далекой древности, советовали насыпать соли.
— Чистый этнограф нам не нужен, — сказали ему и улыбнулись. Улыбка относилась не столько к профессии, сколько к его тщедушной фигуре. И он это понял. А они не поняли, что он хотел отдать им не только свое тело, но и сердце и знания этнографа. Но этнограф действительно был не нужен в этой экспедиции. Нужно было исследовать планетную систему старой Красной звезды, давно известной по астрономическому каталогу любому студенту, и дождавшуюся, наконец, своего часа в трудной космической очереди. Ни о каких цивилизациях и речи быть не могло.
Уже давно исчез огненный след звездолета, и только светлая точка осталась на черном небосклоне. А может, и ее не было, может, она была просто обманом зрения.
Он опустил голову и, наклонившись вперед, устало загребая ногами, пошел в степь. Не дано... Не дано увидеть чужое небо. А это очень горько, когда что-то не дано, особенно, если это «что-то» — далекие звезды, о которых мечтаешь с детства.
Предмет доставили на Землю. Здесь он выглядел еще более несуразно. Его поместили в прозрачную вакуум-камеру. Все непонятное волнует — и у камеры постоянно толпится народ. Всем было ясно главное: это сделано разумным существом. Руками, щупальцами ли, при помощи манипуляторов или автоматов — это сделано разумным существом, на очень далекой планете, за много тысяч лет до посещения человеком системы Красной звезды. Загадка не давала покоя ученым.
Начались комплексные исследования.
На острове Закинфе, в Ионическом море, этнограф нашел остатки счетной машины. Она была на 400 лет старше той, на которой в 65 году нашей эры греки рассчитывали движение планет. Четвертый месяц подходил к концу. Работа была завершена.
Он сидел на берегу и смотрел на розоватые блики заходящего солнца в волнах. Внезапная мысль вдруг связала два, казалось бы, ни в какой плоскости не увязывавшихся явления: загадку Красной звезды, о которой он слышал по своему маленькому приемнику, и его, древнюю, как эти волны, скалы, счетную машину — сложное и простое, мудрое и наивное изобретение предков, живших 3 тысячи лет назад. Этнограф смотрел на море и не видел его.
...Человечество движется по пути познания. И это движение мы определяем словом «вперед». Да, время уводит нас в Будущее, к звездам, в глубь океанов и Земли... И в то же время ученые, может, не столь уже популярных профессий, как астронавигаторы или звукоскульпторы, пытаются проникнуть в Прошлое, в седые века и тысячелетия. Они расходятся с теми, кто идет вперед по оси времени в разные стороны и все дальше и дальше... Но расходятся ли? Не идут ли они по гигантской окружности, где каждое, даже небольшое открытие — это добыча науки, и залог неминуемой встречи? И может быть, очень может быть, что там, где на этом пути начинается самая простая простота,— берет начало и самая сложная сложность...
Загадка Красной звезды и закинфская «электронная» машина — явления одного порядка? В том смысле, что и то и другое — творение разума...
Он долго еще сидел на берегу. В небе уже висели большие звезды. Он смотрел не них и чувствовал, как опять наплывает на него тоска по далеким мирам и чужим созвездиям над головой, и сжал рукой гладкую маленькую пластинку. Ладонью ощутил прорези в ней, острые края и как-то сразу успокоился. Пластинке этой было 2500 лет — и это тоже была далекая звезда, до которой не долететь ни на одном звездолете: потому что ее мир был в Прошлом. Ее мир и его люди... Только разум может совершить это путешествие, преодолеть это мертвое ничто в 2 тысячи лет и силой своего воображения оживить картины, застывшие в толще времени, где нет расстояний и звуков.
Но ведь те люди с помощью своей машины рассчитывали движение планет! Зачем? Они тоже хотели увидеть чужое, далекое небо... Как и он...
Этнограф встал и, не оглядываясь, зашагал к рыбацкому поселку: он попрощался с морем и завтра уезжает на родину. Маленьким экскурсионным парусником через пролив, потом поездом — 200 километров в час... Воздухом, на стратоплане, конечно, быстрей, но он плохо переносит полеты. Приедет, отдохнет... Через семь дней доклад Объединенной комиссии по исследованию «Загадки». Загадка... Надо будет пойти...
Маленькая пластинка была теплой: ее согрела рука.
Тело вращения... Кривая переменного радиуса может быть приблизительно описана уравнением шестнадцатой степени... Радиус 2833,18 миллиметра.
— Коэффициент отражения 0,17... Структура микрокристаллическая... 92,183 процента железа, 2,128 — углерода, 2,346 — кремния... Сера, фосфор, марганец, никель, хром, молибден, фосфор и следы еще 63 элементов... Излом зернистый... Высокая тепло- и электропроводность...
— Внешняя поверхность подвергалась интенсивному нагреву, но ниже температуры плавления. В нагаре внешней поверхности, в основном, присутствует углерод. Внутренняя поверхность покрыта сложным составом, в котором присутствуют практически все элементы. Он близок к последним образцам наших биопластмасс, но сложнее их. Органика минерализована...
— Все это наводит на мысль о высокой цивилизации.
— ...Если это отражатель, то принцип фокусировки совершенно не ясен. Наблюдается хаотическая групповая ступенчатость...
Этнограф сидел и слушал и как-будто бы видел, как в этих словах, словно в туманной дымке, проносится отражение навсегда потерянного, ушедшего, наивно-смешного и близкого...
— Возможно, тело подвергалось воздействию каких-то природных сил, в результате чего возникли непредвиденные деформации. Но если это сделано намеренно — материал вообще-то малопластичный...
— Есть мнение, что это стартовая площадка для летательных аппаратов неизвестного нам принципа действия, но и это предположение встречает много противоречий, правда, имеющих в основе только то, что нам известно...
Выступали еще психологи, историки, искусствоведы, логики. Шел второй час последнего объединенного заседания комиссии. «Загадка» лежала все в той же прозрачной вакуум-камере, тут же, в зале. Ярко блестел ее белый искристый металл в месте среза для анализов и микрошлифов.
— Вот он, простой предмет из другого мира, — председатель указал на «Загадку».— Он настолько прост, что мы не можем его разгадать.
Все смотрели сейчас на вакуум-камеру. И вдруг в наступившей тишине раздался негромкий смех. Человек смеялся, смеялся, не видя многочисленных глаз, обращенных на него. Он быстро прошел по мягкому полу к двери и исчез. Никто ничего не понимал. Когда недоумение и запоздалое возмущение улеглись, председатель продолжал:
— Видимо, в ближайшее время «Загадка» останется в числе тех явлений, которые нам не удалось объяснить...
Он говорил кратко, ясно, подводя итоги большой работы. И вдруг умолк: к нему по проходу шел тот самый «возмутитель спокойствия». Он неуклюже взобрался на кафедру и извиняющим жестом попросил у председателя слова.
— Прошу простить за вторжение. Я отниму у вас две минуты.
— Вот этой пластинке, — он показал причудливую каменную дощечку почти черного цвета — 2500 лет, и она гораздо более достойна вашего внимания, нежели «Загадка» Красной звезды, потому что она свидетельствует о духовной жажде людей, живших тысячелетия назад. Они были мечтатели и ученые. Мы же, знающие и умеющие неизмеримо больше, — все более становимся учеными и все менее мечтателями. Что же касается «Загадки», то на четвертой планете Красной когда-то жарили рыбу. Точно так же, как это делали две сотни лет назад у нас, на Земле.
— Эта книга, — он раскрыл голубую обложку небольшого бумажного томика,— вышла 200 лет тому в Яблоневом. Тогда он носил название Алма-Ата. Вот что здесь написано, на двухсотой странице:
«В маленьком итальянском городе Камольи (берег Лигурийского моря) имеется сковорода, почти пяти метров в диаметре. Сковорода во время праздника рыбы устанавливается на главной площади города и в ней зажаривается в 260 галлонах оливкового масла 5 тонн рыбы.
Ни один из участников праздника не преминет отведать этого кушанья».
В зале кто-то совсем по-детски ойкнул. Мертвая тишина повисла над рядами кресел...
Этнограф шагнул от дверей, больших и бесшумных, и сразу попал в толпу молодежи. Оживление и музыка царили на яркоосвещенных улицах города. Свет немного притушил звезды в бархатном небе. И все же они сияли сегодня по-особенному... Словно только ему, этому маленькому человеку, сегодня светили они; словно старому знакомому, который сумел разгадать их шутливую, поучительную загадку. Они переливались и подмигивали ему, и все враз перестали быть чужими. Казалось, они поняли силу ума человека, пришедшего к ним через Прошлое.
Этнограф глубоко вздохнул и впервые за много лет рассмеялся бездумно и легко, как ребенок, Теперь он знал, как чувствует себя человек, вернувшийся со звезд на Землю.