Что-то было не так. Гленард понял это сразу, подъехав к дому. Никто из слуг не вышел его встречать, не принял повод коня. Окна дома были темны. Фонари у крыльца, обычно уже зажженные в это время, не горели. Весь холодный вечерний воздух, казалось, замер, даже ветер не шелестел последними сухими листиками, чудом цеплявшимися за серые ветки яблонь и дубов.

Гленард купил этот замок, а если честнее, поместье с относительно небольшим домом, вскоре после того, как был построен новый комплекс зданий Тайной Стражи в Айрбене. До Рогтайха ездить каждый вечер было далеко, а оставаться на ночь в самом Доме Тайной Стражи Гленард не хотел – голове требовалось проветриться и сменить обстановку. Тогда он нашел это поместье рядом и предложил за него такую цену, что прошлый владелец согласился продать его сразу, даже не раздумывая. Поместье называлось Кларк, по имени одного из предыдущих владельцев, и Гленарда начали называть бароном Кларк, сначала в шутку, а потом Император утвердил этот титул в знак признания заслуг Гленарда по реформированию Тайной Стражи.

В двухэтажном доме было бы тесновато постоянно жить большой семье, но Гленарду с несколькими слугами места хватало. Лотлайрэ с детьми, посещая столицу, предпочитали останавливаться в большом городском доме Гленарда, куда и он сам перебирался на это время. Дом окружали не слишком богатые, но вполне обширные земли с лесом, парой пастбищ, ручьем, садом, огородом и даже виноградником. Это позволяло Гленарду удовлетворять свою любовь к домашним продуктам. В Кларке производили вино, сыры, колбасы, хлеб и разнообразные копчености и маринады. Небольшими партиями, не на продажу, но для себя и друзей хватало, а качество было отменным. Гленард участвовал во всех таких производствах лично, в буквальном смысле засучив рукава, и глубоко осваивал технологии производства под руководством лучших мастеров Империи, приглашавшихся время от времени погостить в поместье. Гленард любил и этот дом, и свое маленькое баронство.

Сейчас, в этой зимней вечерней тишине и темноте, дом казался непривычно пустым, неприветливым и даже опасным. Гленард шагом подъехал к крыльцу, осторожно прислушался, потом спешился. Привязал коня к столбу фонаря, бесшумно извлек Эллеанару из ножен. Озираясь, поднялся по ступенькам ко входу в дом.

Он нажал на ручку и толкнул дверь, она бесшумно отворилась, петли всегда были хорошо смазаны. Тишина. Темнота. Гленард шагнул в дом. Слева, из гостиной, послышалось потрескивание, отблеск на стене. Там горел камин.

Затаив дыхание и готовый атаковать, Гленард мягкими, кошачьими шагами прокрался в гостиную. На диване напротив камина, сидела невысокая темная фигура.

- Присаживайся, Гленард, - тихий голос с какой-то необычной силой и четкостью произношения. Он узнал его.

- Джалил, - Гленард опустился в кресло в стороне, между камином и диваном, метрах в двух от своего неожиданного гостя.

Он был невысоким, но неожиданно плотным, как хороший боец. Коротко стриженные волосы, широкое лицо, нос с небольшой горбинкой, большие темные брови. Тонкие усы и тонкая, острая бородка. Гленарду почему-то казалось, что Джалил должен быть этаким щуплым злобным старикашкой с волосами в крючковатом носу и длинной седой бородой, каким представлялись злые колдуны в кадирских сказках и легендах. Но он не был ни щуплым, ни слишком старым. По виду походил, скорее, на отставного воина слегка за пятьдесят лет, проведшего всю жизнь в военных походах и теперь находящего успокоение в мирских удовольствиях. Одежду гостя Гленард в темноте не мог разглядеть в деталях, но крой был вполне современным и модным, да и ткань была, скорее всего, дорогим бархатом. На груди Джалила висело ожерелье: большой лиловый камень, овальный и гладко шлифованный, как опал, в массивной золотой оправе. Казалось, что камень светится сам по себе – или это просто отсвет от огня в камине играет в его глубине?

- Мои слуги мертвы? – Гленард положил саблю на колени, готовый в любое мгновение ею воспользоваться.

- Зачем? Просто спят. Я пришел, как гость, а не как враг.

- Говорят, что незваный гость хуже зорга.

- Гленард, ну, уж от тебя-то я такой фразы не ожидал. Ты, кажется, ничего плохого ни в зоргах, ни в других расах не видишь. Где ты такого нахватался?

- С волками жить, сам на четвереньках ходить станешь.

- Понимаю, ты сегодня в настроении устроить вечер пословиц и поговорок. Прости, но я не очень хорош в этом. Да и как-то попахивает здесь… Чем это? Дерьмом, что ли? Не от тебя ли, Гленард, случайно?

- Не придумывай. Я два дня на корабле в ароматических ваннах отмокал. Разве что если от тебя самого. Но твою придумку я оценил. Пошло, но, в какой-то мере, изящно.

- Рад, что тебе понравилось. Я знал, что ты найдешь этот Адхарках рано или поздно. Мы стали готовить ловушку давно, моим людям пришлось столько дерьма перетаскать. Но я всё не знал, попадешься ли ты туда сам, мог лишь надеяться. Поэтому, когда после вашего маленького совета я узнал, что ты лично отправляешься меня ловить, я прямо возликовал. Впрочем, это было так предсказуемо, что даже немного скучно. Такой герой, как ты, просто должен был лично поехать хватать такого злодея, как я. Оставалось только бросить тебе приманку. Маленький замок жутковатого вида где-то в далеком лесу, в забытом всем месте. Очень подходит для одинокого колдуна, прячущегося ото всех, тем более от тебя, такого могущественного Великого Инквизитора. Естественно, ты должен был подумать, что я прячусь там. Особенно после того, как ты обнаружил пару моих прошлых убежищ, в Кадире и здесь, на севере.

- А на самом деле?

- А на самом деле я всё это время сидел у тебя прямо под носом, в Белом городе. Через два дома от твоего собственного дома, в котором ты так редко бываешь.

- Хорошая мысль, - Гленард одобрительно кивнул, - спрятаться на самом виду. Умный шаг.

- Конечно. Мы пару раз виделись с тобой на улице мельком. У меня даже была мысль познакомиться лично, представившись каким-нибудь бароном из отдаленного замка, где-нибудь в Клафтхорде. Но я подумал, что ты можешь узнать если не меня, то мой голос. А вступать с тобой в бой слишком рано было бы не интересно. Моя маленькая месть тогда бы не свершилась так изящно.

- Зачем ты убил Базията, Крейгана и Элайну? Только чтобы досадить мне?

- Чтобы досадить. Не столько самими убийствами, ты не стал бы слишком сильно оплакивать друзей. Ты, Гленард, человек хороший, но холодный. Рациональный до бездушия. Это я понимаю, я такой же. Ты погоревал бы минут десять о Базияте, пару часов о Крейгане, и отправился бы дальше охранять твою обожаемую Империю и твоего обожаемого Императора. Что тебя больше заводило и раздражало – это невозможность найти быстрое решение загадки. Преступление, в котором слишком много возможных подозреваемых и слишком много вероятностей. В эту игру ты хотел играть. Но ты хотел в ней выиграть, поэтому каждый щелчок тебя по носу доставлял мне особое удовольствие.

- Поэтому за Базиятом последовал Крейган, а потом Элайна.

- Мне хотелось убить обоих, и твоего пса, и ту девчонку с ним. Но он оказался один. Ну, и ладно. Элайна вообще случайная жертва, я не знал про нее. Думал, что окажется тот варх, Галхар. С ним было бы сложнее, но голову той девочки, Элайны, я помню лучше, чем свой собственный дом. Ее мне, кстати, жаль. Она была моей хорошей работой. Я недостаточно быстро сориентировался, нужно было ее не убивать, а забрать под контроль и поиграть с тобой подольше через нее. Но, что сделано, то сделано.

- А твои помощники? Гархард с семьей, Варшан, банда Дугальда? Их-то зачем?

- Чтобы больше вас запутать, - Джалил усмехнулся. – Обрубить все возможные связи и концы.

- Ну, ладно, с Дугальдом понятно, его банду порубили твои люди. Но как ты заставил Гархарда и всю его семью порезать себе вены?

- Я же колдун, злобный и могущественный, ты не забыл? Просто залез к ним в головы и приказал. Тоже мне проблема. То же самое с этим мальчишкой, как его…

- Варшан. Но ни Галхар, ни Элайна не заметили следов магии.

- Сможет ли муравей оценить красоту императорского дворца? По сравнению со мной, они настолько слабы, что не только не поймут мою силу, но даже не могут увидеть ее следы. И я этому рад, это еще больше тебя запутало. Игра стала еще интереснее, когда ты совсем растерялся.

- И зачем ты тогда раскрыл, кто ты такой? Зачем напал на Кратхольм? Зачем все эти пафосные слова: «ты сжег мой дом, я сжег твой»? Продолжал бы играть еще долго, я бы еще нескоро догадался, кто ты.

- Я тебя сейчас, наверное, огорчу, Гленард, но мир не крутится вокруг тебя. Да, твое вмешательство в наши планы в Кадире было довольно досадной неожиданностью. Но я не какой-нибудь сумасшедший фанатик, который из-за этого стал бы тебя преследовать всю твою глупую и короткую жизнь. Я поиграл с тобой, когда у меня было для этого время и желание, а потом нужно было это заканчивать, у меня и без тебя дел полно. Вот, я и решил закончить таким ярким, точнее, вонючим образом. Мне этого хватило.

- И зачем это тебе было нужно? Если бы ты хотел отомстить мне за Кадир, ну убил бы меня и всё. Уверен, что у тебя была куча способов это сделать, с твоими-то возможностями. Зачем всё усложнять?

- Скука, Гленард. Ты не представляешь, какая скука одолевает, когда тебе три тысячи с лишним лет, и ты видел уже всё возможное и невозможное, и даже больше. Убить человека просто и уныло, ты сам это знаешь. А вот немного поиграть… Ну, хоть какое-то небольшое развлечение на короткое время.

- Три тысячи лет? – Гленард удивленно поднял брови. – Кто ты, к демонам, такой, Джалил? И вообще, Джалил – это твое настоящее имя? Кто ты? Откуда ты взялся? Откуда у тебя такая сила и такие знания?

- Ну, вот, наконец, ты начинаешь задавать правильные вопросы. Ты же такой любознательный, Гленард. Столько копался в этих старых книгах, в которых правды от силы малая доля… Может, я тебе и расскажу что-то, как всё было на самом деле. Просто потому что ты меня немного развлек.

- Можешь начать с имени, - холодно предложил Гленард.

- И что тебе с моего имени? У меня было много имен, и будет еще не меньше. В них ничего нет, лишь то, как кому-то хочется меня называть. Люди придают именам столько значения, выбирают имена для своих детей, советуясь со священниками и глупыми книгами, которые им кажутся мудрыми. Считают, что имя хоть что-то определяет в судьбе их ненаглядного отпрыска. Бред. Конечно, если назвать сына Грязножопиком, ему будет сложнее стать великим героем. Просто задразнят еще в детстве. Хотя, может, это как раз и закалит характер? Факт в том, Гленард, что имя само по себе ничего не значит. И для тебя мое имя, на самом деле не имеет никакого значения. Ну, зовут меня Джалил, или Арнард, Андер, или Исуф, или Славий, или Гленард? Что от этого меняется?

- За именем часто стоит история.

- Верно. Тебе хочется знать, в чем моя история, а не как меня зовут. Но история стоит за человеком, а не за его именем. Тебе всё равно, как звучит мое имя. Тебе хочется знать, слышал ли ты его уже, и в связи с какими обстоятельствами.

- Если подумать, ты прав, - признал Гленард. – Так в чем же твоя история, Джалил? Если тебе всё равно, я, пожалуй, буду звать тебя Джалил, так я уже привык.

- Да пожалуйста. Меня многие так называли. Кто Джалил, кто, уважительно, Джалил Маджид, кто, менее уважительно и иногда с ненавистью, Проклятый Джалил. Ты знаешь старую кадирскую историю про Город тысячи колонн?

- Слышал ее однажды при очень странных обстоятельствах. Но ты же не хочешь сказать, что ты тот самый Джалил Маджид, из-за которого рухнул Город тысячи колонн, и упала Звезда?

- Ты всё свалил в одну кучу Гленард, - отблеск огня превратил улыбку колдуна в пугающую гримасу. – Если хочешь, я расскажу тебе историю, а ты сам решай, чему ты хочешь верить, а чему нет.

- Почему? Почему ты решил мне это рассказать после всех этих убийств и вражды? Я всё же, пока еще, твой враг.

- Ты мне интересен, Гленард. У тебя интересная жизнь. Интересная история. И, возможно, не менее интересное будущее. Если оно у тебя вообще будет, конечно. А мне интересно тебя заинтересовать еще больше.

- И еще интереснее, - Гленард кивнул. – Я понял. Ну, что ж, Джалил Маджид, расскажи мне свою интересную историю. Ты ее многим рассказываешь, кстати?

- Рассказывал пару раз. Ученикам. Давно. В то время, когда я еще хотел, чтобы у меня были ученики. Они все умерли. Теперь, вот, тебе.

- Хочешь сделать меня своим учеником?

- А ты хочешь этого, Гленард?

- Спасибо, как-нибудь обойдусь.

- А зря, Гленард, зря, - Джалил покачал головой. – Ладно. Слушай. Началось всё это давно, три тысячи двести лет назад. Ты же в курсе, что люди в Кадир пришли не после Исхода, как верят в вашем Университете, а намного раньше?

- В курсе.

- Десятки тысяч лет назад, в те времена, когда кадирские пустыни еще совсем не были пустынями, а были теплыми, влажными и вечно цветущими прекрасными лесами, в них жили небольшие племена людей. Собственно, именно там они и жили с самого начала, а потом уже часть людей перебралась на север, в Шеангай, как вы его называете. Люди жили обычной жизнью, которой живут все дикие животные, что волки, что олени. Бродили стаями, сражались за самок, искали еду, размножались и убивали представителей других стай. Шли годы, века и тысячелетия, леса стали уже не такими жаркими и богатыми, а люди научились строить простые дома из дерьма и палок, резать друг друга простыми металлическими ножами, и разошлись в самые разные стороны. Но жизнь еще была сносная, хотя и непростая. В это время, три тысячи двести лет назад, у одной женщины в одном таком племени родился мальчик, которого назвали… А, впрочем, неважно как назвали. Когда мальчику исполнилось девять лет, в их деревню пришла группа странных людей. Про них знали, и их почитали. Кто-то считал их богами, кто-то – посланниками богов, а кто-то был уверен, что они спустились со звезд. Кто они были на самом деле, мы так никогда и не узнали, хотя они точно не принадлежали нашему миру. Люди эти ходили по деревням и собирали смышленных детей, которым, по какой-то неведомой причине, я до сих пор не понимаю почему, решили передать часть своих знаний. Может, они хотели сделать из нас хранителей этого мира. Может, для них это был эксперимент. А может, им просто нужны были слуги. Как бы то ни было, примерно через тридцать лет эти полубоги покинули наш мир навсегда. Не умерли, а просто ушли. А после них осталась группа из трех десятков людей, учеников, обладающих такими знаниями и умениями, которыми до сих пор никто в мире не может овладеть, и не овладеет, наверное, еще десятки тысяч лет. Тебе не понять этого, никому не понять. Ты сам лишь едва прикоснулся к этому источнику в долине вархов, до сих пор пользуясь плодами тех нескольких секунд. А мы пили из него полной чашей десятилетиями с наставниками, а потом еще столетиями сами по себе. Мы построили себе прекрасный дом, Город тысячи колонн, обрели бессмертие, прожили две с лишним тысячи лет, но нас одолел самый жуткий и самый настойчивый враг.

- Гордыня?

- Нет. Скука. Сначала мы пытались сделать мир лучше. Пытались придумать что-то новое, что-то изменить. Ты знаешь, кстати, как появились твои любимые альвы?

- Что значит, как появились? Они были всегда, еще до людей.

- Ну, это они так говорят. Нет, Гленард, люди – это первые разумные жители этого мира. А потом пришли мы и решили их улучшить. Мы хотели сделать людей сильными, красивыми и чрезвычайно умными, и мы изменили их. Мы сделали альвов, добавили им всего, что нам не хватало в людях. В том числе, увеличили продолжительность их жизни втрое-вчетверо. Потом, правда, пришлось передумать, они слишком быстро размножались, могли вытеснить всех остальных. Сначала мы хотели их уничтожить, но потом просто подкорректировали их способность к размножению, плюс внедрили им странные традиции, ограничивающие их бесконтрольное спаривание. Получилось. Потом мы, кстати, точно так же создали бьергмесов, чтобы было кому работать под землей и добывать для нас ресурсы. Точнее, сначала мы создали кобольдов, но они оказались неудачным экспериментом, плохо контролировались. Поэтому появились бьергмесы, новая, улучшенная версия. А кобольды до сих пор где-то остались в пещерах Кадира, мы так и не озаботились их уничтожением.

- А зорг даджиды?

- Да, конечно. Нам нужны были охранники наших границ от остальных людей. Еще один эксперимент. Не самый удачный. Всё-таки сочетание повышенной агрессии, сильного тела, быстрого размножения и ограниченных умственных способностей – это не лучшая идея. Впрочем, до тех пор, пока они сидели у нас на привязи, образно выражаясь, всё было нормально. Это сейчас они одичали.

- Бред какой-то, Джалил, если честно.

- А я ни в чем тебя не собираюсь убеждать, Гленард. Просто рассказываю историю у огня камина. Хочешь – верь, хочешь – не верь. Продолжать?

- Продолжай.

- Потом мы поигрались еще со всякими вещами, в результате чего в Кадире появились первые пустыни. А потом нам стало совсем скучно, и мы начали искать развлечения в интригах друг против друга и в сложных, опасных экспериментах. Это, в итоге, и погубило Город тысячи колонн. Если кратко, то среди нас образовалась группа повстанцев, которые позавидовали той силе, которую приобрел я и мои союзники, и они решили нас уничтожить. А когда не смогли, устроили катастрофу, которая навсегда уничтожила и город, и их тела, а их самих и их помощников превратило в странные существа, обреченные вечно болтаться на границе миров.

- Я слышал другую версию. О том, что Джалил Маджид захотел бесконечного могущества и заигрался с опасными экспериментами, а когда его попытались остановить, уничтожил Город тысячи колонн.

- И от кого ты это слышал? От одного из этих несчастных?

- Может быть.

- Ну, и сам делай выводы, Гленард. Ты же умный. Хочешь, верь им, хочешь – мне. Для тебя от этого, кстати, совершенно ничего не изменится.

- Я слышал еще о том, что именно магия Джалил Маджида привела к Падению Звезды.

- И еще, наверняка, ты слышал легенды о том, что в этом виноваты альвийские маги, зоргские шаманы, бьергмесские проклятья и людские прегрешения. Правда в том, Гленард, что это всё неправда. Падение Звезды никто не приманивал, никто не вызывал и никто не приближал своей магией. Оно просто случилось. Может, это Боги так неудачно сыграли в мячик. А может, просто, большой камень, пролетающий мимо нашего мира, был притянут им, и упал так неудачно, что попал прямо в один из узлов силы, взорвав всё вокруг. Даже я не знаю, как и почему это случилось на самом деле. Однако должен заметить, что определенные возмущения в Сферах мы действительно перед Падением Звезды чувствовали. Было необычайно легко творить определенные виды магии, особенно связанные с разрушением. Это и привело к уничтожению Города тысячи колонн. Кстати, твоя чудесная сабля, вместе с остальными великими альвийскими мечами, была сделана именно в те дни. Этим и объясняются ее необычные свойства. Но это ты, наверное, и без меня знаешь.

- Знаю. И что было потом?

- Потом? Я остался один. Впервые за тысячи лет. Сначала мне было это интересно, потом стало скучно. Я брал учеников, но не умел их учить, и они были или просто послушными куклами, или превращались в завистливых, глупых бездарностей, которых я сам же и уничтожал. Тем временем, случился Исход, вы расселялись по новому для вас миру, начали конфликтовать с бьергмесами и альвами, мир превратился в бурлящий котел. Точнее, в плавильный горн. Меня это поначалу развлекало, потом снова надоело. Последней моей попыткой были те, кого вы сейчас называете вархами.

- А я всё думал, когда же ты их в свою сказку вплетешь.

- Ну, вот и дождался, - Джалил усмехнулся, потягиваясь. – Из всех моих прошлых попыток эта стала, пожалуй, самой жизнеспособной. Во многом потому, что я не стремился их контролировать постоянно, а просто подтолкнул их в нужном направлении и дал дальше развиваться самим. Как мы раньше, давным-давно, сделали с альвами и всеми остальными. Естественный отбор, Гленард, – это самый действенный инструмент. Слышал же наверняка истории про великих вархов, которым всё подвластно, и огонь зажигать взглядом, и камни передвигать силою мысли?

- Слышал, конечно. Но никогда в них не верил. Вархам лет триста от силы, откуда взяться древним великим?

- Ну, вот это как раз отголосок нашей жизни в Городе тысячи колонн. Нашей обычной жизни там. Я вложил это в те легенды, которые я передал Криггану и прочим основателям вархов, как своеобразный памятник. Памятник моим соратникам, которые стали, в итоге, моими противниками. И памятник самой прошлой жизни. Я смотрю, теперь ты веришь моему рассказу?

- Я допускаю его частичную правдоподобность. В конце концов, я сам видел твои творения и знаю, что ты способен на многое. Почему бы, обладая силой так воздействовать на людей и творить из них черт знает что, не иметь возможности продлить себе жизнь на лишнюю пару сотен лет? Впрочем, к нашей сегодняшней беседе и сегодняшней ситуации это всё равно имеет мало отношения. А так, сказка красивая. Складная. История, которую интересно послушать вечером у камина. Так что было дальше?

- Я ненадолго попробовал жить обычной жизнью. Ну, знаешь, это как для тебя пойти в трущобы без оружия. Так и я жил недолго, лет пятьдесят, как обычный человек, запретив себе использовать магию. Путешествовал. Развлекался. Потом надоело. Мне стало интересно познать природу человеческого мышления, до самых глубин. Стало интересно изучить возможность трансформации людей, глубокой трансформации. Изменения тела, изменения разума. Мы всё это уже делали, но используя совсем другие силы, совсем другие способы. Я даже не знаю, как тебе объяснить… Скажем, мне стало интересно, могу ли я срубить дуб столовым ножиком за минуту. И вот такими экспериментами я и занимаюсь последние лет сто пятьдесят.

- И как, можешь?

- Ну, ты же сам видел. И Элайну, и моих питомцев в Кадире, и здесь. Могу, хотя и не идеально. Я понял буквально в последнее время, что мне скучно стало просто создавать слуг. Мне хочется создать кого-то равного себе. Кого-то великого, такого, какими мы были во времена моей тысячелетней молодости. Создать, возвысить, а потом сокрушить. Или погибнуть.

- Даже так?

- А какой интерес без риска? Если уж играть, то класть на стол всё, что у тебя есть. А может, я просто устал от этой тысячелетней жизни.

- И как, ты создал такого противника?

- Пока нет. Его не создашь из простого человека. Нужен кто-то, у кого уже есть сила. Возможно, кто-то из вархов. Из Знающих, не из простых. Или, скажем, ты. Вселенная выбрала тебя. Уж не знаю, почему. Но это я понял там, в подвале Черного замка, когда мои слуги пытались тебя убить. А ты не только выжил, что само по себе было невозможно, но и разрушил весь замок к демонам. Молодец, что сказать.

- У меня было право. Ты убивал моих людей.

- Плевал я на все права и на твои мотивы. Нас просто свела судьба. Или череда обоюдных выборов и плохих решений.

- Хочешь сделать из меня своего великого противника?

- Есть такой соблазн. Потому, в том числе, я и не стал тебя тайком убивать. Но, увы, Гленард, за эти годы я слишком тебя хорошо изучил. Даже если я накачаю тебя силой, то всё равно смогу легко победить, потому что я тебя знаю. И это скучно. Извини, ты не станешь моим великим врагом. Просто маленькая помеха на моем пути. Посмотрим, что я еще смогу найти. Может, твоего сына от этой Знающей? Винфред, кажется? Говорят, они сбежали от вархов. Спорю, что я найду их где-нибудь в Рогтайхе. А, Гленард?

- Ищи, кого хочешь и где хочешь. Если мой сын тебя победит, я буду только рад. Но боюсь, он не успеет. Потому что я планирую убить тебя сам.

- Ну, попробуй, Гленард, попробуй.

- Откуда у тебя ресурсы, Джалил? Вот эти все твои эксперименты, они же требуют кучу денег, знакомств, снабжения, организации. Не верю, что тебе интересно самому всем этим заниматься.

- Не интересно, конечно. Но всегда найдутся помощники. Всегда найдутся те, кто хочет прикоснуться к великой силе или просто постоять в ее свете. Ну, и золото тоже творит чудеса.

- И, тем не менее, ты постоянно в бегах, постоянно скрываешься. Сначала ты прятался в горах, где ставил эксперименты над Элайной и другими детьми. Потом бегал по Империи. Потом забрался в горы в дальнем уголке кадирской степи. Теперь снова где-то в Империи скрываешься. Тебе так интересно быть беглецом?

- Ха-ха, Гленард, ты действительно так думаешь? – Джалил расхохотался. – Иногда мои эксперименты действительно лучше проводить подальше от других людей. Но не потому, что я их боюсь, а потому, что они, их мысли, мешают тонким нитям моих конструкций в процессе их построения. Я даже не знаю, как это объяснить. Как плести паутину на ветру. Поэтому я обучал Элайну и остальных в горах. Потом, завершив опыты, я спокойно жил в Империи. Не без помощи твоего предшественника Донрена, между прочим. Он немного помогал мне, а я немного помог ему, научив разным фокусам. Например, закрывать мысли от вархов.

- А, вот откуда это у него взялось.

- Ну, да, откуда же еще, хотя он никогда бы в этом не признался. Потом, по просьбе того же Донрена, я перебрался в Кадир, мне стало интересно построить армию идеальных бойцов. Я начал работу там, сперва рассчитывая на материал из кадирцев. Донрен хотел получить эту армию для себя и вашей с ним Тайной Стражи. Но тут ты убил Донрена. И да, я знаю, как всё было на самом деле. Поэтому планы поменялись, моими поставщиками стали принц Исуф и Юррен ан Глареан, а целью стал Галир Айзиф. Но тут опять появился ты, уже второй раз меняя всю эту историю. После этого я снова вернулся в Империю.

- И что ты делал здесь все эти годы? Неужели всё это время готовился к мести мне?

- Нет, конечно. Ты опять себе льстишь. Но мне было интересно с тобой поиграть. Ты так увлекся строительством своей идеальной версии Тайной Стражи, что было просто кощунственно не создать большую тайную сеть прямо у тебя под носом. Вместо одной большой лаборатории я создал десяток в разных частях Империи, создал новых помощников, не привлекая твоего внимания. И я был неплох в этом, не спорь. До тех пор, пока я не ткнул тебя носом в факт своего существования, вывесив тело Базията в центре столицы, ты обо мне даже не вспоминал, согласись.

- Соглашусь. С точки зрения конспирации и тайных операций ты всё сделал просто на высшем уровне. Я мог бы даже поаплодировать, но, пожалуй, не буду, учитывая, что всё это ты сделал вопреки мне.

- Вопреки тебе, Гленард? Тоже мне, нашелся противник. Мне просто было интересно, после всех этих лет тайных исследований, смогу ли я за пару лет построить тайную структуру, которая сможет контролировать всю Империю. Как видишь, смог.

- Пока что я увидел лишь несколько убийств, совершенных сумасшедшим колдуном.

- Думай, что хочешь, Гленард. Ты увидел ровно то, что ты должен был увидеть. Ты сейчас пытаешься меня разозлить, вывести из себя, чтобы я рассказал тебе больше, чем хотел. Хочешь, чтобы я стал хвалиться перед тобой. А я не буду. Игра с тобой мне уже наскучила, если честно. Ничего смешнее купания тебя в дерьме уже не придумаешь. А сегодня мне просто хотелось поболтать с относительно умным человеком и распрощаться навеки.

- Во всех книгах и романах, Джалил, после такого разговора, когда злодей раскрывает герою все свои планы, кто-то обязательно должен умереть. Или злодей, павший под мечом праведного героя. Или герой, сраженный коварным злодеем. Кто из нас умрет сейчас, Джалил?

- В книгах, Гленард, этот прием нужен автору, чтобы объяснить мотивы поступков злодея. Рассказать то, что герою еще не удалось выяснить самому. Но мы не в книге, Гленард. В жизни, в нашей жизни, нет ничего однозначного. Нет белого и черного. Ты не всегда герой, сам знаешь, а я не всегда злодей, хоть ты этого и не признаешь из-за недостатка у тебя знаний обо мне и моей жизни. Поэтому никому из нас умирать сегодня не обязательно. Лично я точно не планирую умирать ни сегодня, ни завтра. Тебя я убивать тоже не собираюсь. По крайней мере, сегодня. Воспринимай мой визит, как официальное знакомство. Как предложение, если не дружбы, то хотя бы мира и нейтралитета. Вполне вероятно, что мы с тобой больше вообще никогда не увидимся, если ты не будешь к этому стремиться, мир большой. Просто два самых могущественных ныне человека в Империи сидят вечером и разговаривают у камина. Было бы неплохо выпить еще вина, но не стоит нарушать сладкий сон твоих слуг.

- Два самых могущественных? Ты не слишком высоко берешь, Джалил?

- Не слишком, Гленард. Ты просто многого не знаешь. А многое знаешь, но не хочешь признавать. Вот, ты, например. Тебе хочется воспринимать себя как героя в сияющих доспехах. Как рыцаря, щитом закрывающего жен и детей Империи и мечом карающего ее врагов. Но факт в том, Гленард, что помимо этой, несомненно, благородной роли, ты еще и простой торгаш. Нет, вру, не простой, а очень умелый. Даже в чем-то гениальный, пожалуй. Если нужно, ты легко переступаешь через свои же собственные принципы, причем оставаясь уверенным в том, что твои доспехи всё ещё сияют благородством. Нужно затащить приятеля на престол, против его же желания, распихивая всех конкурентов? Сделаем. Нужно прибить герцога Империи ради получения титула и богатства? Да не вопрос. Нужно обрушить все многовековые уклады и полностью вывести из строя экономику? Разрушить старый мир и на его обломках построить новый, в котором тебе лично, Гленард, отведена ключевая роль? Просто отойдите и не попадите случайно под кирку. Нужно по дешевке выкупить у друга-Императора крупнейшую торговую компанию за его же собственные деньги? Ты вообще не колеблешься. Считаю ли я, что это плохо? Да нет, ни в жизни, я восхищаюсь тобой. Плохо то, что ты до сих пор хочешь казаться тем самым благородным рыцарем, спасителем угнетенных, защитником Империи, благородным и отвергающим все мирские блага. Ты даже сам в это веришь, что хуже всего. Твои сундуки ломятся от золота, тебе принадлежит добрая половина всего товарооборота в Империи, а ты, сам стесняясь этого, запираешься в одиночестве в маленьком домике, делаешь своими руками вино и сыр, словно хочешь сам себе доказать, что ты всё ещё простой человек. Хотя мог бы жить во дворце покруче императорского и ходить, весь усыпанный золотом и изумрудами. Скромность? Нет, Гленард, это лишь иллюзия скромности. Ты никогда не был скромным, ты жадный, всегда был жадным, но тщательно скрываешь это от самого себя, стыдишься, бежишь от этого. И всё равно, продолжаешь всё загребать и загребать под себя при первой возможности, хотя это уже ни тебе, ни твоим детям, ни твоим правнукам не требуется. Ты контролируешь всю экономику Империи. Ты контролируешь самую мощную структуру Империи, одновременно и боевую, и финансовую. Странное сочетание, но ты его построил. Фактически, именно ты сейчас правишь Империей, а не Славий, запертый тобой в его собственном дворце. Ты сам хотя бы это понимаешь?

- Я слышал это уже недавно. От Лотлайрэ. Но вы не правы. Это глупое преувеличение.

- Самые близкие люди, Гленард, кричат тебе в уши об этом. Лотлайрэ, твой самый близкий друг, и я, твой лучший враг. А ты просто бежишь от этого понимания. Но это твое дело, Гленард. Что мне до тебя и твоих заблуждений? Впрочем… - Джалил хитро улыбнулся. – Это было бы интересно… Хочешь на самом деле править Империей? Хочешь, я помогу тебе сесть на трон, стать настоящим Императором? Гленардом Первым, Гленардом Строителем, Гленардом Великим! Я могу сделать это так изящно, что никто не пострадает, и все, включая Славия, останутся довольны и счастливы. Вся Империя будет жить долго и счастливо, а ты, Император Гленард, будешь править ей своей жадной железной рукой! Я могу это сделать, Гленард. Хочешь, я это сделаю? Я предложу это только один раз, поэтому подумай хорошо над ответом. Это величайший шанс в твоей жизни. Не упусти его.

- Мне не нужно думать над ответом, Джалил, - Гленард презрительно скривился. – У Империи есть Император, и мне не нужен его трон. И я не принимаю взяток от убийц и преступников.

- Ты сделал свой выбор, Гленард, - Джалил пожал плечами, - и тебе с ним жить. С ним и с его последствиями. Ты еще не раз вспомнишь эту минуту и свой поспешный напыщенный ответ. Но это твой выбор. Твое дело. Твоя жизнь. Поверь, несмотря на все прошлые разногласия, тебе было бы лучше быть моим другом, чем моим врагом. Потому что, Гленард, если ты мой враг, то та Империя, которую вы со Славием строите, тот порядок вещей, который кажется вам правильным, и в соответствии с которым вы перекраиваете всё вокруг, не считаясь с преградами, ценой и последствиями, вот это всё – тоже мой враг. И если, Гленард, ты будешь моим врагом, и Империя будет моим врагом, то Империя рухнет, а вместе с ней рухнешь и ты.

- Знаешь, сколько раз я слышал что-то подобное? – Гленард усмехнулся. – Даже и не сосчитать уже.

- Но ты еще не слышал этого от меня.

- И кто из нас сосредоточен только на себе? Ты говоришь, что я считаю, что мир крутится вокруг меня. Может, что-то в этом и есть. Может, я действительно своими усилиями подталкиваю мир крутиться, находясь в самом центре этого вращения. А ты просто приходишь, рассказываешь сказки, пугаешь меня, предлагаешь мне трон, разглагольствуешь о собственной значимости… И вообще, что мешает мне убить тебя прямо сейчас?

- А ты попробуй, Гленард, попробуй, - собеседник улыбнулся.

Гленард попробовал поднять саблю и осознал, что мускулы его не слушаются. Он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Навалилось кошмарное липкое чувство холодного страха. Он вспомнил уроки Роллена, сосредоточился и постарался остановить время, призвать на помощь те видимые только ему белые нити-лучи, подаренные ему Вселенной, которые защищали его в самых сложных ситуациях. И не смог.

- Вот чего боится великий Гленард! – рассмеялся Джалил. – Ты не боишься смерти, ты боишься беспомощности. Было бы заманчиво оставить тебя таким навсегда. Парализованным калекой, который не может пошевелить ни ногами, ни руками, ни членом и лишь гадит под себя в ожидании предательски долгой смерти. Вот это была бы хорошая месть, которая действительно тебя проняла бы. Но я не буду. Пока что. Если ты снова встанешь у меня на пути, ты именно таким калекой и останешься. Обещаю тебе. А пока что твое бессилие лишь на время. Я его уже снял, кстати. Но лучше не пытайся меня убить сейчас, потому что это у тебя не получится, сам видишь.

- Ладно, - Гленард пожал плечами, с облегчением ощущая, как чувство слабости в руках и ногах прошло. – Ты продемонстрировал свои силы, я впечатлен. Если ты такой сильный, почему же ты сам не правишь Империей? Что мешает тебе сокрушить нас всех, создать очередную армию уродцев и воссесть на трон Андерриоха, воплощая в жизнь твои грандиозные планы?

- Скука, Гленард. Всё та же самая скука. Ты же сам знаешь, что управление Империей, да и любой серьезной структурой, по большей части состоит из скучных рутинных ежедневных дел. Забавно, конечно, наверное, представить меня эдаким темным властелином, узурпирующим трон и превращающим светлые земли Империи в месиво из огня и крови. Но я для этого не настолько сумасшедший, Гленард. Свою чашу упоения властью я испил еще две тысячи лет назад, когда был молодым и глупым. Говорят, что власть никогда не надоедает. Но эти люди не властвовали столетиями. Через очень краткое время ты понимаешь, что власть – это не только наслаждение тем, как все вокруг бегут исполнять твои приказы, и бесконечные удовольствия в компании самых прекрасных красоток в роскошных садах. Нет, власть – это тысячи, миллионы проблем и постоянная необходимость искать решения для этих самых проблем. Власть – это необходимость выстраивать организационные цепочки, всё контролировать, улучшать, затыкать десятки тысяч дыр, чинить и обслуживать этот гигантский и неимоверно сложный механизм, который постоянно норовит сломаться. Ты, Гленард, получаешь от этого истинное удовольствие. Поэтому, я, кстати, и считаю, что из тебя получился бы отличный Император, много лучше, чем Славий. Но мне, Гленард, это кажется очень и очень скучным. Мог бы я захватить власть в Империи? Да легко. Хочу ли я это делать? Да ни в жизни. Тебе этого не понять, ты помешан на власти, контроле, выстраивании и улучшении структур и процессов. Но мне это совершенно не нужно. Честно тебе скажу, для меня разрушить эту вашу Империю и посмотреть, как вы барахтаетесь, пытаясь выбраться из этой огромной лужи крови, будет гораздо забавнее, чем вами править.

- Мысль понятна, - холодно кивнул Гленард. – Так что будет дальше, Джалил? Мы с тобой посидим и разойдемся навсегда? Будем повторять наши посиделки каждую неделю, обсуждая, какие мы разные? Будем воевать?

- А чего хочешь ты, Гленард?

- Я хочу увидеть тебя заключенным в самую глубокую тюремную яму, которую я смогу найти. На всю твою долгую вечную жизнь. Впрочем, увидеть, как ты сдохнешь, будет тоже неплохо, хотя и более, как ты говоришь, скучно. Но эту скуку я переживу.

- Банально, Гленард. Какая у нас позиция фигур на доске? С одной стороны ты, контролирующий все деньги и всю военную силу в Империи. Да-да, не отпирайся, фактически это так и есть. С другой стороны я, контролирующий все умы и настроения в той же Империи. Ты этого еще не осознал, но это тоже именно так и есть. Не уверен, что у нас получится дружба, но это может быть либо долгое партнерство, в котором мы вместе будем пытаться получить что-то путное из наших с тобой возможностей и способностей. Либо схватка. Схватка, в которой ты однозначно проиграешь, а Империя утонет в крови и слезах. И в первую очередь, твои друзья и близкие. Выбор за тобой, Гленард. Только выбирай серьезно, потому что время болтовни и веселья закончилось, как бы мы с тобой по-дружески здесь не сидели и не шутили. Дальше будут только пот, кровь и слезы. Особенно, если ты сделаешь неправильный выбор.

- Интересный ты мне предоставляешь выбор, Джалил. Я могу либо продать свою душу и все свои убеждения, вместе с Империей. Либо ввязаться в безнадежную, по твоим словам, битву и потерять всё, включая всех моих друзей и близких, вместе с той же Империей. Непохоже на честный выбор.

- Выбор есть всегда, Гленард, - Джалил вздохнул. – Но никто не обещает, что он будет легким, или в нем будут приемлемые варианты. Говорят, что выбирая из двух зол, следует выбирать меньшее. Но иногда, и нередко, бывают ситуации, когда приходится выбирать из двух отвратительных зол, каждое из которых ничем не лучше другого. В твоем случае для разумного человека выбор очевиден. Но ты всё ещё льстишь себя надеждой победить меня. И поэтому ты не хочешь заключать со мной мир. Это ожидаемо, Гленард. Даже предсказуемо. Знаешь, чем герой отличается от великого человека?

- И чем же?

- Герой с радостью пожертвует собой ради других или ради великой цели. А великий человек легко пожертвует всеми другими, включая самых близких людей, ради достижения цели, которую он считает великой. Именно потому среди тех, кого потомки считают великими, было так много сумасшедших – они видят цель и не отвлекаются на такие мелочи, как спокойствие и безопасность друзей и соратников. И именно поэтому они достигают этой цели. Любой ценой, цена для них не важна. Ты не герой, Гленард, хотя считаешь себя таковым. Ты не готов пожертвовать собой ради других. И ты прав, так как это глупо. Если ты принесешь себя в жертву, кто же защитит остальных и достигнет-таки цели? Но ты великий человек, Гленард. Воистину великий. Ты сметешь все преграды на пути к своей цели, отметешь всё и всех, не постоишь за ценой. И ты достигнешь своей цели. А потом еще одной. И еще, и еще. Но уверен ли ты, что цель, которую ты хочешь достичь, действительно великая? Уверен ли ты в том, что победа надо мной, победа любой ценой, действительно стоит того, чтобы ввязываться в эту битву? Уверен ли ты, что эта победа стоит Империи и слез твоих друзей?

- Не уверен, Джалил. Но ты правильно сказал, что я не верю, что я не могу тебя победить. Для меня ты всего лишь еще один преступник, враг Империи, который сидит передо мной, красиво болтает языком и пытается меня запугать. Не ты первый, и не ты последний. Я не стану жертвовать Империей, чтобы поймать и покарать тебя. Но я не стану протягивать руку убийце моих друзей.

- Значит, война? – в голосе Джалила звучало легкое разочарование.

- Нет, Джалил, войны не будет. Будет розыск преступника с последующим арестом, судом и казнью. Может, ты и прав. Может, я совершаю ошибку. Честно, я сейчас сижу и сомневаюсь, потому что совсем беспомощным сосунком тебя назвать нельзя. Ты действительно мощный маг и серьезный противник. Не думай, что я тебя недооцениваю. Но тебе, маг Джалил, нет места в моей Империи. И после всего того, что ты сотворил, тебе нет места на земле вообще. Ты можешь отнять у меня способность двигаться, ты можешь меня убить, ты можешь убить моих друзей, и даже мою семью. Меня пугает эта перспектива, честно. Но с этого момента вся Империя против тебя. Ты враг Империи, и против всей силы Империи не выстоять даже тебе.

- Хорошо, Гленард, - Джалил пожал плечами и поднялся с дивана. – Как скажешь. Не выстоять, так не выстоять. Удачной охоты, Гленард. Поймай меня, если сможешь. Как всегда бывает, добро победит зло, поставит его на колени, закует в кандалы и жестоко убьет. Впрочем, может быть, не в этот раз. Знаешь, я мог бы убить тебя прямо сейчас, просто остановить твое сердце или вскипятить кровь в твоих жилах. Но это, опять же, скучно. Борьба с тобой, наблюдение за твоими попытками меня поймать меня, пожалуй, немного развлечет. Ты интересный противник, хотя, конечно, и не равный мне. Не скрою, сегодня ты меня немного разочаровал. Мне казалось, что ты умнее, что ты не такой упертый. Впрочем, возможно, когда ты хорошо всё обдумаешь, ты сам поймешь, что твои гордость и напыщенность заслонили твой разум. Если ты откажешься от попыток покарать меня, я не буду над тобой торжествующе смеяться. Я пойму, что ты, наконец-то, взялся за ум. Но если ты всё же захочешь поймать и убить меня… Удачи, Гленард. Потому что удачи тебе понадобится очень много.

- Слишком много бахвальства, Джалил, для того, кто, как он говорит, прожил три тысячи лет и всё видел.

Джалил снова пожал плечами и направился к выходу из комнаты. На пороге он остановился и снова повернулся к Гленарду.

- Знаешь, кто настоящий враг Империи, Гленард? Кто самый-самый страшный враг Империи и Императора? Это ты, Гленард, ты сам. Со всей твоей жадностью, гордостью и самоуверенностью. Даже удивительно, почему Боги и Вселенная тебя выбрали…

- Может быть, для того, Джалил, чтобы победить тебя?

- Вот об этом я и говорю, - Джалил усмехнулся, развернулся и скрылся в темноте. Через несколько секунд наружная дверь дома открылась и закрылась снова, негромко хлопнув.