…Даже и не знаю, с чего начать! Вчера с мужем, его зовут Виктор, я ездила на очередной сеанс к психологу. Это он настаивает на подобных сеансах, так как считает, что любой современный человек обязан пользоваться помощью психолога и астролога. Если, конечно, деньги позволяют. И как раз мой муж, у которого свой бизнес, и весьма успешный, может позволить себе даже личного астролога.

И вот уже на протяжении полугода мы вместе ездим к его психологу. Это очень милая женщина, зовут ее Ирина Григорьевна, но вопросы, которые она нам задает, на мой взгляд, абсолютно дурацкие. Меня периодически начинает душить смех на ее сеансах, но, видя серьезное отношение мужа ко всей этой белиберде, я сдерживаюсь, принимаю заинтересованный вид и отвечаю как положено. Но сами посудите, к чему нам, вполне взрослым людям (мужу 32 года, а мне — 24), давать задание нарисовать цветными фломастерами наш дом и нас в нем в произвольной форме? Мы, конечно, набросали как смогли. Потом нам показали то, что мы изобразили. Виктор схематично нарисовал наш трехэтажный особняк, в котором мы живем практически круглый год, и посадил нас, смешных человечков, на диване в гостиной на первом этаже. Наши тоненькие ручки-палочки были соединены, а улыбающиеся лица повернуты друг к другу.

Мой рисунок, как я видела, поверг Ирину Григорьевну в шок. Я, не придав никакого значения этому смешному, на мой взгляд, заданию, решила пошутить и нарисовала вместо нашего монументального особняка избушку-развалюшку. Витю изобразила сидящим понуро на крыльце, а себя улетающей прочь на метле. Платье при этом у меня задралось как бы от сильного ветра, а волосы торчали в разные стороны. Я кусала губы от еле сдерживаемого смеха, видя, с каким глубокомысленным видом доктор изучает мою мазню. Но ей это, по-видимому, показалось не таким забавным, как я думала. Ирина Григорьевна сказала, что хочет поговорить с Виктором наедине. Меня вежливо выставили за дверь в приемную, где юная хорошенькая секретарша предложила кофе и конфеты. Я с удовольствием согласилась, и мы весело проболтали с ней о всяких пустячках около получаса. Наконец, появился Виктор с крайне серьезным выражением лица и вперил в меня озадаченный взгляд, будто видел впервые. Мне все это не понравилось, но при посторонних я ничего выяснять не стала. В машине при шофере и телохранителе, пока ехали домой, тоже промолчала. Молчал и мой муженек, но вид его становился все озабоченнее. Он периодически искоса поглядывал на меня какими-то чужими глазами.

«Нет, ну что я такого сделала? — думала я, начиная тихо злиться. — Просто пошутила, а эта доморощенная психологиня черт знает чего наплела моему мужу! Ясно, что все эти психологи ловко делают из мухи слона и тянут деньги с богатых клиентов».

Дома Виктор сказал мне, что в нашей семье назревает серьезный кризис, и Ирина Григорьевна настоятельно рекомендовала отправить меня к психоаналитику. И дала визитку своего знакомого, якобы самого лучшего в столице специалиста. Ну, понятное дело, клиентов друг другу поставляют! Но Виктору я перечить не стала. Решила, что съезжу, раз ему так спокойнее будет.

И сегодня с утра я к нему отправилась. Явилась ровно к одиннадцати, как и было назначено. Видели бы вы этот кабинет! Ничего общего с медициной. Скорее роскошный номер отеля. Доктор, естественно, соответствует. Ухоженный статный красавец лет сорока, с голливудской улыбкой и в дорогом костюме, а вовсе не в белом халате. Я буквально остолбенела, когда его увидела. А он, уверяю, смотрел на меня пристально и завораживающе, просто как удав на кролика. И я мгновенно прозвала его про себя «Каа», как удава из сказки про Маугли.

— Константин Андреевич, — представился он и предложил присесть в мягкое кресло, обитое кожей молочного цвета.

Сам устроился в таком же напротив меня. Между нами находился низкий стеклянный столик. Я была немного напряжена. Но минут через десять легкой и веселой болтовни обо всем и ни о чем расслабилась и решила, что Ка, в общем-то, очень милый и приятный собеседник. Я устроилась поудобнее, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу и побалтывая туфелькой, сползшей с пятки. Чуть прикрыв глаза, я внимательно изучала густые русые волосы Ка, зачесанные назад, темные брови, серьезные серые глаза, неотрывно глядящие мне куда-то в область переносицы, тонкие красные губы, меж которыми поблескивали нереально белые зубы. Я уже не вслушивалась в его речь, мысли текли неторопливо, отвечала я вяло и иногда невпопад.

— Что ж, Виктория Аркадьевна, я вижу, что вы немного утомились, — внезапно сказал Ка и встал. — Но, в принципе, мне многое понятно в вашей проблеме.

— Что вы, Ка-анстантин Андреевич, — запнулась я, чуть не назвав его Ка, — у меня нет никаких проблем. Это все домысли Ирины Григорьевны.

— Хорошо, — не стал он со мной спорить. — Все это мы обсудим в следующий раз. А сейчас вот что, моя дорогая очаровательная собеседница, у меня к вам предложение.

«Надеюсь, неприличное?» — почему-то подумала я, невольно облизнула губы и улыбнулась, вскинув на него глаза.

Ка замолчал. В его взгляде ясно читалось легкое изумление. Но он тоже улыбнулся в ответ и вновь опустился в кресло.

— Может, перейдем на «ты»? — вкрадчиво спросил он.

— Как вам будет удобнее, — ответила я, продолжая улыбаться.

— Наверное, я тороплюсь, — сказал он скорее сам себе. И после паузы продолжил: — Вот что, Виктория, с сегодняшнего дня я настоятельно рекомендую вам записывать свои мысли, сны, особенно сны, ведь это картина работы вашего подсознания, какие-то события вашей повседневной жизни, возможно, воспоминания из прошлого. Просто заведите себе такую привычку: открывать каждый день тетрадку и все, все, что придет в голову, туда записывать.

— В тетрадь? — изумилась я. — Но ведь кто-нибудь может найти это и прочитать!

— А вам есть, что скрывать от близких? — спросил он.

— У каждого человека найдется, что скрывать от кого бы то ни было, — резонно заметила я.

— Тогда можно поступить очень просто. Пишите в компьютер. Создайте файл, поставьте пароль, и тогда никто, кроме вас, эти записи прочитать не сможет.

— И кроме вас? — уточнила я.

— А вот это только на ваше усмотрение. Если захотите, то можете пересылать мне все или только какую-то часть по электронной почте. Адрес на моей визитке.

— То есть вы вовсе не настаиваете на прочтении всего, что я напишу? — немного удивилась я. — Тогда какой же во всем этом смысл?

— Понимаете, Виктория, это нужно прежде всего вам. Почему человек что-то кому-то рассказывает, как вы думаете?

— Даже и не знаю, — ответила я.

Такие вопросы меня никогда не занимали.

— А все-таки? — настаивал Ка.

— Наверное, чтобы поделиться, — предположила я.

— А вот и нет, — улыбнулся Константин Андреевич. — Наш мозг таким образом систематизирует получаемую извне информацию.

— Кто бы мог подумать! — удивилась я.

— А у вас, насколько я понимаю, в данный момент нет закадычных подруг. И с матерью вы не в тех отношениях. Ну, а о муже и говорить не приходится! — уверенно заявил он.

«А ведь он прав, — подумала я. — Действительно, я давно никому ничего о себе не рассказываю. Так, иногда болтаю с нашей кошкой Алиской».

Вернувшись, я оставила «мерс» у ворот и сказала выскочившему охраннику, чтобы он позвонил в гараж. Пусть сами отгонят машину. А мне хотелось пройтись. Я медленно побрела к дому по длинной подъездной аллее. Хотелось обдумать то, что предложил Ка. Но, дойдя до дверей, я остановилась. Внутрь заходить почему-то не хотелось. Тогда я обогнула дом, решив посидеть на воздухе возле пустого пока бассейна.

Еще вчера Лаки, это моя горничная, притащила сюда складной деревянный лежак. Погода, несмотря на апрель, очень теплая. Солнце сейчас самое сильное, а я обожаю загорать. Лаки, вообще-то, ее зовут Наталья, но я почему-то сразу прозвала ее лакейкой, а потом сократила для удобства до Лаки, стала ворчать, что вовсе не обязана таскать тяжелые предметы. Но я на нее прикрикнула, и она молча отправилась исполнять приказание.

Нет, и что вы думаете? Заворачиваю я за дом, подхожу к бассейну и вижу хихикающую Лаки, рассевшуюся на моем лежаке, и стоящих рядом двух парней в комбинезонах.

— Здравствуйте, Виктория Аркадьевна, — испуганно пролепетала Лаки, увидев меня и мгновенно соскакивая с лежака.

— Утром здоровались, — хмуро ответила я. — А это еще кто?

— Да вы же сами велели вызвать чистильщиков. Сказали, что жара несусветная и бассейн пора наполнять.

— Да? — удивилась я, начиная раздражаться. — Хорошо, пусть чистят. А ты побудь пока с ними. И не смей ко мне соваться! Мне нужно поработать в кабинете. Тебе ясно?

— Да, — спокойно ответила Лаки.

Но я заметила, как ее губы дрогнули в еле заметной улыбке.

«Прав был муж, — подумала я. — До чего сложно найти хорошую прислугу! И никакие деньги не помогут».

Я пошла в дом, сразу поднялась к себе и включила компьютер. Вообще-то, до этого времени я его использовала только в работе над фотографиями. Это мое единственное увлечение еще со школы. Муж на годовщину свадьбы подарил мне профессиональный цифровик фирмы Nikon, и за прошедшие два года я сделала огромное количество фотографий. Кое-что обработала в фотошопе, но основная масса в первозданном виде. Через два дома от нашего живет очень известный и маститый фотохудожник. Зовут его Савва. Как-то он был у нас в гостях, и я спьяну решила показать ему свои работы. Помню, как он скривился, когда я начала взахлеб рассказывать, как фотографирую. Ну, еще бы! Профи терпеть не могут дилетантов и бегут от них как черт от ладана. Но я все-таки затащила его в свой кабинет. Савва вначале презрительно щурил глаза, глядя в монитор. Но скоро быстро протрезвел, и его лицо приобрело крайне заинтересованное выражение. Он начал делать замечания по существу, указывая рюмкой с коньяком то в одно место фоток, то в другое. А несколько моих работ откровенно восхитили Савву. Он расцвел какой-то детской восторженной улыбкой, долго тряс мне руку и говорил, что это свежо, божественно хорошо, что у меня дар и правильно поставленный глаз. Помню, на этом месте вошел Виктор и сурово глянул на раскрасневшегося, довольного Савву.

— Слышь, Иваныч, — торопливо, брызгая слюной, заговорил Савва, он почему-то звал мужа исключительно по отчеству, — у твоей благоверной явный талант. Она могла бы зарабатывать неплохие деньги.

— Ей это ни к чему, — оборвал его Виктор. — Пусть лучше занимается мной и нашим домом. А деньги в семью я приношу, и, уверяю тебя, очень неплохие.

— Да-да, конечно, — тихо ответил Савва и сразу как-то сник.

Помню, как мне отчего-то стало неприятно. Но я, по своему обыкновению, выбросила все это из головы и особо на этих ощущениях не зацикливалась.

— Много будешь думать да размышлять — морщины появятся, — любит повторять мой муж.

И я стараюсь следовать этому правилу. Зачем мне о чем-то задумываться? Ведь все в семье решает он…

На сегодня заканчиваю. Что ж, для первого раза неплохо. Перечитала сейчас и сама удивилась. Прямо лезет из меня безостановочно, аж клавиатура нагрелась. Но в этом что-то явно есть. Может, психоаналитик прав? Осталось только решить, отсылать ли ему эти «икс-файлы».

Ну и хитрый пароль я тут выставила. Сама с трудом вспомнила. Надо его вообще убрать. Кто полезет в мой компьютер?

Вчера все-таки отослала. А сегодня утром Ка мне позвонил и сказал, что внимательно прочитал и благодарен за доверие. Тут только я спохватилась, что написала о нем. Начала извиняться за прозвище, но он только посмеялся и ответил, что все в порядке и я все делаю правильно. А потом спросил, почему я нигде не описала свою внешность. Он добавил, что для женщины это странно, тем более такой красивой.

Вот моя мать, к примеру, всегда утверждала, что я — гадкий утенок, который вырастет в прекрасного лебедя. В детстве я была худой, высокой и угловатой. Рот казался слишком большим, а глаза слишком узкими. Мать у меня казашка, а отец русский. Вот я и получилась с раскосыми, но голубыми глазами, тонким носом, высокими скулами и крупными яркими губами. К тому же волосы у меня черные, как у матери, но вьющиеся. Это уже от кудрявого отца. С возрастом моя угловатая фигура выровнялась, и тут как раз мне стыдиться нечего. Роста я среднего, хотя в детстве обещала быть очень высокой, и пропорционально сложена…

Я сейчас оторвалась от компа, разделась догола и встала у зеркала. И мой взгляд сразу задержался на плоском животе с тремя маленькими коричневыми родинками, расположенными в форме треугольника слева от пупка… Виктор так любил целовать эти родинки, когда мы еще занимались сексом довольно часто. Это было в первый год нашего брака…

Изучаю свою грудь и вижу, что она — совершенство. Немного великовата для такой изящной фигурки, зато упругая, с торчащими крупными красно-коричневыми сосками. И губки внизу у меня тоже темненькие. Это, видимо, из-за примеси восточной крови…

Так, я думаю, что мне не мешает взять у Ка нотариально заверенную расписку о неразглашении с указанием меры ответственности.

И все-таки оказалось интересным взглянуть на себя со стороны, особенно в голом виде…

На экране полутемная комната, большую часть которой занимает низкая широкая кровать, застеленная матово поблескивающим красным шелковым бельем. Над изголовьем мягко светится бра в виде большого розового шара. Звучит одна из мелодий группы ENIGMA. На кровати полулежит девушка, чуть согнув ноги в коленях и опираясь на локти. Ее длинные золотистые волосы распущены, глаза прикрыты. Пухлые ярко-красные губы чуть улыбаются. Но, несмотря на это, выражение лица холодноватое и немного высокомерное. На ней туго затянутый в талии красный кружевной корсет, крохотные черные трусики, едва прикрывающие лобок, черные в крупную сетку чулки и узкие лаковые лодочки на очень высоких шпильках. Большая, красивой формы грудь с крупными темными сосками полностью открыта.

— Ты готова, киска? — раздается вкрадчивый мужской голос.

И в кадре появляется видный со спины обнаженный стройный парень с загорелой кожей и длинными рыжеватыми волосами, затянутыми в хвост. Он подходит к кровати и ложится рядом с девушкой, чуть согнув одну ногу в колене и таким образом прикрыв член. Его рука начинает неторопливо теребить ее соски. Девушка закрывает глаза и откидывается на спину с тихим стоном. Ее рука скользит по плечу парня, опускается ниже и замирает на мгновение. Потом ритмично двигается. Парень тоже тихо стонет и слегка наваливается на нее, медленно целуя грудь и потягивая губами соски.

Его рука на ее лобке. Он поглаживает, потом забирается пальцами под трусики. Девушка стонет громче и немного выгибается. Крупно: ее живот с хорошо видным треугольником из родинок слева от пупка, пальцы, быстро двигающиеся под черным кружевом трусиков. Ее рука с длинными розовыми ноготочками резко убирает руку парня.

Девушка садится. Крупно ее покрасневшее лицо. Голубые раскосые глаза с сильно накрашенными черной тушью длинными ресницами смотрят презрительно, тонкие ноздри гневно раздуваются, крупный рот немного кривится.

— Ты чего, Анютка? — спрашивает парень с недоумением и тоже садится напротив нее.

У него точеный профиль, пушистые ресницы и красивого рисунка губы.

— Вот что, котик, — капризно говорит девушка, — ты мне еще за прошлый раз не заплатил, а уже в трусы лезешь!

Парень смеется, встает с кровати. Виден его полунапряженный крупный член. Парень выходит из комнаты, но тут же возвращается, неся в руках огромную охапку белых ромашек. Он бросает их на кровать, засыпает ими начинающуюся улыбаться девушку. Потом берет один цветок в зубы, резко опрокидывает девушку на спину и разводит ее ноги, согнутые в коленях.

— Уйди, Никита, — тихо говорит девушка. — Вечно ты что-то придумываешь! Мне цветов и на работе хватает.

Парень проводит ромашкой между ее ног, и она замолкает. Ее яркие губы приоткрываются, ресницы опускаются. Парень медленно поднимается вверх, скользя по ее телу своим. Она замирает, потом закидывает ноги ему на поясницу и вцепляется ноготками в спину, слегка царапая ее и начиная приглушенно стонать. Парень ритмично двигает бедрами, постепенно ускоряя темп и постанывая все громче…

Константин Андреевич только посмеялся, когда на следующем сеансе я предложила ему написать мне расписку о неразглашении. Но видя мою нервозность, сказал, что если это меня успокоит, то он такую расписку предоставит, хотя врачебная этика и так запрещает ему разглашать что-либо, касающееся пациентов.

— Ладно, раз вы обещаете, то обойдемся без расписки, — улыбаясь, ответила я.

— Договорились! А почему вы не пишете о своих снах? — спросил Ка. — Или вы их не запоминаете?

…За мной кто-то бегал по грязным и темным коридорам, потом я упала почему-то на кучу опилок и замерла в ужасе. И этот кто-то навалился на меня, задрал короткую юбку и трахнул по полной. Я кричала, извивалась под ним, но, чувствуя, как его твердый горячий член входит все глубже и двигается все быстрее, поддалась этому натиску и скоро кричала уже от немыслимо острого оргазма. А потом я, стоя на коленях в этих же опилках, сосала толстый, в сперме и моей смазке член и получала от этого необыкновенно сильное удовольствие. Я ощутила, как он подрагивает в моих горячих и влажных губах, поддается вперед прямо в глотку и… проглотила сперму. Но все содеянное тут же ужаснуло меня, и я — проснулась.

Муж похрапывал рядом, повернувшись ко мне спиной. Я мельком глянула на его разлохмаченный темный затылок, на мощные плечи, на спину, наполовину прикрытую голубой махровой простыней, и скользнула под нее рукой. Сжав по очереди упругие ягодицы и слегка толкнув, подождала. Виктор перестал храпеть, потом что-то пробормотал и, улегшись удобнее, вновь погрузился в сон. Я стянула с плеч тонкие лямочки батистовой ночнушки и высвободила грудь. Соски торчали вверх и настойчиво требовали влажных мужских губ. Я облизала пальцы и немного поиграла с сосками, теребя их и потягивая. Но возбуждение только усилилось. Тогда я подняла подол, раздвинула ноги и минут через пять тихо стонала от острого оргазма. Не люблю это делать пальцами…

Может, тексты такого рода не отсылать Ка? Но он настаивал, что я должна все записывать. И потом его таким, наверно, не удивишь Прикольную он выбрал профессию. Ладно, пока сохраню. А там видно будет. А может, вообще удалить?

Ездила на массаж. Что-то мой «мерс» мне начинает надоедать. Да, он красивый, серебристый, модель «Elegance», легок в управлении, но вот как-то опротивел он мне. Даже и не знаю, в чем тут дело. Хотя… Я ведь чуть не сбила какую-то старушку именно на нем. И странным мне все тогда показалось. Вроде когда выруливала на трассу, внимательно осмотрелась. Я, вообще-то, очень аккуратна на дороге. И откуда она вынырнула? Я сильно испугалась. И мне показалось, что я ее не задела. Но бабулька тут же кувыркнулась на обочину, закрыла глаза и не шевелилась. Я выскочила из машины, подбежала, попыталась ее поднять.

— Сейчас я позвоню и вызову «Скорую», — повторяла я в смятении.

И тут бабулька открыла глаза, села и проговорила умирающим голосом, что не нужно никого вызывать, потому что она прекрасно себя чувствует. Глазки при этом у нее были хитрющие и очень живые. Я помогла ей встать, предложила подвезти куда нужно. Но она пошатнулась и отрицательно замотала головой. Я вновь предложила вызвать «Скорую».

— Что ты, милая, — шумно вздыхая, проговорила она. — Так ить тебя по судам затаскают. И меня вместе с тобой. Так, ногу я чуток повредила, только и делов. Отлежуся, и все пройдет.

Она глянула на меня еще более хитро и тут же заплакала очень натурально и жалостливо. Я схватила сумочку и вытащила, не считая, пачку денег. Сунула их бабуле в карман, и она успокоилась прямо на глазах. Перестав плакать, достала откуда-то из кофты очки и быстро пересчитала деньги, слюнявя палец.

— Спаси господь, — сказала она, закончив считать.

Потом кивнула мне и на удивление шустро исчезла в ближайших кустах. Позже муж рассказал мне, что в округе таких «жертв» полным-полно. И это своего рода туземный бизнес. Чему удивляться, если те же бабули ухитряются продавать у шоссе банку соленых огурцов за 120–150 долларов.

В принципе, поменять машину не проблема. Надо подумать, какую купить. Но хочется что-то более спортивное. Может, «Audi TT»?

После массажа я полежала с полчаса на кушетке, чтобы окончательно обсохнуть. Ощущения были приятными, кожа стала шелковой. Прикольно кто-то придумал делать массаж всего тела теплыми струйками молока. Но я ненормально возбудилась во время процедуры. Мне однозначно не хватает секса.

После сеанса я решила заехать в свою квартирку. Почему-то захотелось. Она мне досталась от бабушки. Когда вышла за Виктора и моя жизнь кардинально изменилась, я предложила родителям сдавать эту квартиру. Но они почему-то не захотели.

Доехала я туда не так быстро, как рассчитывала. Это между Таганкой и Пролетаркой, улица Большие Каменщики. Пробки на дорогах нереальные. Когда я вышла из машины, то, как всегда, машинально посмотрела на дом, в котором когда-то жил Маяковский с Лилей Брик и ее мужем Осипом. Меня всегда занимало, как они уживались втроем? Неужели все было так невинно, как об этом пишут литературоведы?

Когда я поднялась на свой этаж и вошла, то квартира в который раз поразила меня своей убогостью. Но ремонт делать и что-то менять очень не хотелось. И в который раз я решила, что все здесь пусть остается как есть. А ведь раньше я думала, что это отличная мебель и даже восхищалась безделушками, которые собирала бабушка. На комоде стояли фарфоровые статуэтки 50-х годов, а в серванте красовались тарелки 20-х годов с красными звездами, агитационными лозунгами, а на одной изображение серпа и молота занимало все дно. Но после нашего особняка все это выглядело именно убогим.

И тут в дверь позвонили. Я замерла, не зная, кто бы это мог быть. Но потом все-таки открыла. И даже подпрыгнула от радости. На пороге стоял мой школьный товарищ Арсений. Он жил через две улицы.

— Вика! — тоже обрадовался он. — А я иду по нашему переулку и думаю, ты или не ты! Вот и зашел на всякий случай. Я тут в магазин ходил.

Он поднял сумку и зачем-то раскрыл ее. Оттуда торчали зеленый лук и батон копченой колбасы. Я рассмеялась и потащила его в комнату. Сеня на ходу стянул джинсовую куртку, под которой оказалась только обтягивающая футболка. Джинсы тоже были узкими и прекрасно обрисовывали его упругие ягодицы.

— Давно не виделись! И ты стал просто античной статуей! — невольно восхитилась я, изумленно разглядывая Арсения.

В школе он особым телосложением не выделялся.

— Так я в качалку уже второй год хожу, — ответил он и почему-то покраснел.

Я почувствовала прилив возбуждения от вида его широких плеч и выпуклых мышц.

— А зачем? — глупо захихикала я, сама себе удивляясь. — Девушкам хочешь понравиться?

— И это тоже, — сказал Сеня и покраснел еще больше.

— Ты еще учишься в Плешке[1]? — спросила я, садясь на скрипучий диван.

— Закончил. Работаю торговым представителем одной крупной компании, — начал он, усаживаясь рядом.

«Ну, сейчас начнутся воспоминания детства и рассказы о тяжелой жизни», — отчего-то подумала я с раздражением. И тут же сказала:

— Ты сейчас такой красавчик! Тебе нужно подумать о карьере фотомодели.

— Издеваешься, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Сеня.

— Вовсе нет. Давай-ка я тебя поснимаю. А потом тебе на «мыло» перешлю.

Я достала из сумки компактный «Canon» и навела на Арсения. Он сидел, как истукан, и смотрел на меня остекленевшим взглядом. Н-да, он хоть и изменил фигуру, но остался таким же туповатым малым.

— Ты знаешь, как называют член англичане? — спросила я, начиная улыбаться и не сводя глаз с картинки на матрице.

— Нет, — испуганно ответил Сеня.

— Джентльмен.

— Почему это? — удивился он.

— Потому что он всегда встает при виде дам, — ответила я и расхохоталась.

Арсений заулыбался, и лицо его немного расслабилось.

— А французы называют его сплетником, потому что он переходит из уст в уста, — продолжила я, быстро делая снимки.

Мне очень нравились голубые глаза Сени — широко раскрытые и глядящие на меня с каким-то наивным удивлением.

— И как же тогда мы его называем? — спросил, наконец, он, пытаясь справиться со смущением.

— У русских он называется партизаном, — прыснула я.

— Как? — тоже засмеялся Сеня, и я залюбовалась миленькими ямочками на его щеках.

— Партизаном, — повторила я, — потому что он не всегда знает, в чьем лесу находится.

— Это тебе твой муж олигарх рассказал? — поинтересовался Сеня и мгновенно стал серьезным.

— Вовсе нет, — ответила я, продолжая снимать.

— А ведь я был в тебя сильно влюблен, — неожиданно сказал он.

— Сними футболку, — не к месту предложила я.

Сеня мгновенно разделся, причем стянул и джинсы.

— Ты что, умом тронулся? — расхохоталась я и тут же прикусила язык, — я никогда не снимала обнаженную натуру.

— Может, и трусики снимешь? — лукаво предложила я.

— Сниму, — легко согласился Сеня.

Когда он выпрямился и я увидела его обнаженную фигуру в одних черных носках, то отчего-то сильно развеселилась. Особенно меня занимали две дырки, сквозь которые были видны пальцы.

— Обнаженный в черных носках, — сказала я, задыхаясь от смеха. — Прекрасное название для снимка.

Я стала фотографировать его со всех сторон, потом бросила «Canon» в кресло и упала на диван, продолжая хохотать. Сеня упал на меня и тут же забрался рукой под юбку. Вот же скотина! Член упирался мне в бедро, и я его чувствовала даже сквозь довольно толстую твидовую ткань. Быстрые пальцы уже скользили у меня между ног, влажные губы присосались к моим. Но, как ни странно, мое возбуждение от этого натиска только угасло. Я высвободилась и отошла в угол комнаты.

Сеня тут же оделся и начал бормотать, не поднимая глаз, что просит прощения и сам не понимает, что на него накатило.

— Только мужу не говори, — без конца повторял он.

И мне стало скучно. Попрощались мы холодно.

Только что вернулась из города. Ездила на очередной сеанс психоанализа. Ка попросил писать более подробно именно о моей сексуальной жизни. Дался ему этот секс!

— Видите ли, Виктория, — заявил он очень серьезным тоном, — в ваших записях есть одна закономерность: как только вы подходите к этой теме, перед вами словно бы встает невидимый барьер. И вы тут же обходите эту тему и перескакиваете на другую. Перечитайте сами ваши записи и увидите, что я прав. Вы, конечно, попробовали описать эротический сон и все, что за ним последовало. И тут, мне на радость, были более откровенны. Но это, к сожалению, единственное место. И потом встреча с Арсением. Вы почему-то не описали ее подробно. Я думаю, что там было много пикантных моментов, ведь он вас хотел.

— Понимаете, Константин Андреевич, — ответила я и почему-то начала хихикать, — это крайне деликатная тема. Мне кажется, что я и так была слишком откровенна. И потом, какой смысл во всем этом копаться?

Я увидела, что Ка смотрит на меня с нескрываемым удивлением. И замолчала, чувствуя странную неловкость и все нарастающее раздражение.

— Виктория, а ведь вы опять закрылись. Помните, что, прежде всего, вы на приеме у доктора и это — лечение. А может, вам стоит посмотреть японские эротические мультики в стиле «хэнтай»? Это и забавно и возбуждающе одновременно.

— Хорошо, я попробую, — согласилась я после паузы.

— Ну и отлично! А вы, вообще-то, когда-нибудь смотрите порнофильмы? — неожиданно спросил Ка.

— Нет, не смотрю. И раньше не очень-то стремилась к этому.

— А ваш муж?

— Что вы, Константин Андреевич! Его это ни с какого бока не интересует.

— Понятно, — сказал Ка. И после паузы продолжил: — Я в курсе вашей прошлогодней депрессии. Ваш муж боится повторения. Доверьтесь мне. Еще раз повторю: все, что вы говорите или пишете, останется строго между нами.

— Спасибо, — встряла я.

— Взаимоотношения полов — это основное, что движет миром! — напыщенно произнес Ка и приподнял подбородок.

«Симпатичная ямочка», — почему-то подумала я, сразу посмотрев на его подбородок и начиная невольно улыбаться.

— Это крайне сложная система, — продолжал меж тем Ка, — и ключ к разгадке многих тайн нашей психики. Приведу простой пример. Представьте, что вы общаетесь с мужчиной чисто дружески несколько лет и уверены, что прекрасно знаете его. И тут появляется ваша подруга и видит его впервые. Она, недолго думая, затаскивает его в постель, и наутро, уверяю вас, Вика, ваша подруга знает об этом мужчине как о личности намного больше вас.

— Разве? — недоверчиво хмыкнула я.

— Доказано, — уверенно сказал Ка. — Нигде так полно и до конца не раскрывается личность, как в сексе.

СМС-ка от Арсения:

«Хочу тебя невыносимо. Меня сжигает огонь любви и желания».

Пишу поздно вечером. Виктор только что приехал и заглянул ко мне. Я моментально свернула текст и обернулась к нему. Увидев, что я сижу за компом, он улыбнулся и сказал:

— А ты все возишься со своими фотографиями! Не сиди так долго, а то испортишь свои хорошенькие глазки.

— Сейчас заканчиваю, — торопливо проговорила я. — Будем ужинать?

— Нет, малыш, извини. Я на минутку заехал. Кое-что возьму и вновь уеду.

Он подошел ко мне и поцеловал в щеку, мельком глянув на экран монитора. Я как раз поменяла заставку на рабочем столе и повесила свою фотку: березовая роща, подсвеченная красноватыми лучами заходящего солнца.

— Твоя? — спросил Виктор, отходя на несколько шагов назад.

— Да.

— И правда, необычайно красиво. Прямо глаз отдыхает.

Он вновь поцеловал меня и быстро вышел из комнаты.

Легкий холодок пробежал по моей спине. Хотя я не записываю ничего такого, но почему-то очень не хочется, чтобы муж когда-нибудь это прочитал. И тем более про встречу с Арсением. И потом надо завтра же купить себе ноутбук. Набирать текст на нем мне будет гораздо удобнее. Писать я больше сегодня ничего не стала, отправила текст Ка, выключила компьютер и пошла в ванную.

— Это плохо? — спросила я Ка по телефону на следующее утро.

— Что именно?

— То, что я не хочу, чтобы Виктор прочитал мои записи.

— Это абсолютно нормально, потому что каждый человек имеет право на свои тайны, на свою внутреннюю жизнь, куда никому нет доступа.

Кстати, о тайнах. Фотографии Арсения я выделила в отдельный файл и поставила пароль. Сенька оказался необычайно фотогеничным. Просто залюбуешься. Особенно хороша фотка, где он стоит спиной, но чуть повернув корпус влево и немного наклонив голову. Видна часть щеки и подбородка, пушистые кончики длинных ресниц (просто свет удачно падал), коротко подстриженный красивый затылок, сильная шея, ягодицы чуть напряжены, но их форма просто совершенна. Еще мне нравится фотография, где он сидит на диване, приподняв вверх лицо. Короткая каштановая челка немного разлохмачена и падает на его темные брови, голубые глаза распахнуты и выглядят большими и удивленными, пухлый рот чуть приоткрыт. А между раздвинутых колен торчит вверх большой напряженный член с красной округлой головкой.

СМС-ка от Арсения:

«Каждый вечер кончаю на твою школьную фотку».

Вот же придурок! Но он очень хорош собой…

Что ж, попробую все-таки написать о том, что произошло прошлой весной. Но сначала, многоуважаемый Ка, два слова о себе. Я из обычной московской семьи, закончила два с половиной курса института культуры, училась на искусствоведа. Но когда вышла за Виктора, то он, естественно, запретил мне учиться.

— Искусствовед? — с легкой издевкой говорил он. — Не смеши, девочка моя! Что это за профессия в наше время?

Познакомились мы в начале ноября совершенно случайно. В Манеже тогда проходила выставка фотографий моделей редких машин. Я, что называется, шла мимо, спешила в другой конец выставочного зала, где были помещены фотографии в стиле «ню». И как только устроителям пришла в голову мысль выставить одновременно работы на такие разные и никак не сочетаемые темы? Я поскользнулась, сапоги были на высоких и тонких шпильках, и тут кто-то подхватил меня под локоть. Это и был Виктор. Наши глаза встретились. И уже через пять минут он протянул свою визитку. Тогда я вполне серьезно решила, что это любовь с первого взгляда. А потом думала, что все это сказка, в которой богатый принц влюбился в Золушку среднего достатка.

А ведь мне тоже удалось удивить его. То, что я в 20 лет все еще оставалась девственницей, Виктору, по всей видимости, и в голову прийти не могло. В самый первый раз, сразу после свадьбы, когда он резко и без какой-либо подготовки (мы спешили на самолет) вошел в меня, я невольно вскрикнула от неожиданности и боли. Увидев на простыне кровь, он поморщился и недовольно спросил:

— У тебя что, месячные?

А когда до него, наконец, дошло, в чем дело, стал целовать меня с ног до головы, как безумный, и без конца повторять:

— Девочка моя, девочка моя, только моя!

Странные все-таки эти существа, мужчины! Ну что такого в этом особенного? Когда я училась в институте, то многие парни-сокурсники, наоборот, крайне негативно отзывались о сексе с девственницей. Но мой муж еще, наверное, месяц был в восторге и все повторял:

— Я сразу понял, что ты особенная. Нутром почувствовал неиспорченность и нетронутость цивилизацией. Ты так не походила на своих сверстниц. Оставайся такой всегда, и я буду всю жизнь носить тебя на руках.

И мне сейчас кажется, что и правда за эти годы я так и осталась нетронутой, будто Виктор меня законсервировал.

Как только я вышла замуж, муж мягко, но настойчиво начал внушать мне, что прошлое осталось за воротами. Они вполне реальны и закрывают въезд на нашу территорию. Это огромные железные ворота, увитые виноградной лозой ручной ковки. И с первого дня моего приезда сюда я эти ворота только так и воспринимаю — как барьер между моей прошлой жизнью и нынешней.

Впервые я здесь оказалась сразу после свадьбы. Мы приехали, чтобы переодеться и взять багаж. Через несколько часов самолет увез нас на Мальдивы. Гости остались праздновать в городе, мы приехали одни. Когда кованые ворота бесшумно и сами собой раскрылись и наш белый лимузин плавно въехал на территорию, а потом Виктор подхватил меня на руки и понес к дому, то я чуть не лишилась сознания от страха и восторга. Особняк напомнил мне готический замок, и я почувствовала себя настоящей принцессой в длинном белоснежном платье, с бриллиантовым ожерельем вокруг шеи (свадебный подарок мужа), окутанная легким облаком фаты и ароматом живых цветов. Мой принц крепко держал меня на сильных руках и уверенно нес к замку.

Внутри никого не оказалось. Виктор заранее отпустил всю прислугу. Дом был погружен в полумрак. И только в гостиной, слабо освещенной неровными отблесками огня из камина, стоял небольшой, накрытый на двоих столик. Виктор остановился возле него и бережно опустил меня на ковер. Голова у меня закружилась.

Я была в смятении от всего происходящего, но с любопытством оглядывалась по сторонам. Еще бы! Оказаться в один миг хозяйкой всей этой роскоши! Хоть и в полумраке, но все-таки я успела разглядеть, что картины на стенах выглядят как подлинники. Уж в чем, а в искусстве я разбираюсь. Мой наметанный взгляд не мог ошибиться. Несколько явных фламандцев XVIII века, кубисты и много русских передвижников. Перила, по которым скользила моя рука, когда мы поднимались на второй этаж, были кованые. Все те же мотивы виноградной лозы, как и на воротах. И ковка очень искусная. На стенах кованые бра с цветными стеклянными плафонами в виде виноградных гроздьев.

Виктор открыл тяжелые, на вид дубовые, двери в свою спальню и, повернувшись ко мне, осторожно снял фату… Да, все-таки он был очень удивлен! А я от боли почти ничего не поняла.

И уже на Мальдивах, когда мы занимались сексом чуть ли не по три раза в день, я начала получать удовольствие от процесса. Жили мы в бунгало, которое располагалось прямо на воде. Поэтому казалось, что мы совершенно одни на необитаемом острове. Сквозь прозрачный пол нашей спальни были видны снующие разноцветные рыбки.

Сегодня чудесный денек. Апрельское солнце заливает, кажется, весь мир ярким и чистым светом. Виктор рано утром улетел в Берлин на три дня по делам, и я совершенно свободна. И даже прислугу отпустила. Осталась только постоянная охрана по периметру и оба садовника. Но наша повариха Елена Федоровна, или тетя Лена, как я ее называю, вся изворчалась, что я и так худенькая, ем мало и не вовремя, и если она уедет домой на три дня, то я здесь совсем отощаю. Смешно слушать!

Проводив мужа, я не стала валяться в постели, а сразу уселась за ноутбук. Купила себе «Macintosh» с 12-дюймовой матрицей. Писать уже вошло в привычку. Но после долгого раздумья решила с сегодняшнего дня эти тексты переписывать на диски, а из компа удалять. Мне так будет спокойнее.

К тому же у меня в комнате, или, как называет муж, кабинете, вечный бардак. Вначале здесь все было выдержано в стиле будуара какой-нибудь французской графини восемнадцатого века. Легкая вычурная мебель красного дерева с позолотой, обитая гобеленом ручной работы; в тон обивки гобеленовые обои; множество антикварных безделушек; ковер, сотканный вручную и в единственном экземпляре. Это муж для меня расстарался. Он сказал, что всегда представлял меня как девушку из прошлых веков и высокого происхождения. Но, пожив в таком окружении пару месяцев, я стала чувствовать себя хранительницей какого-то частного музея. И как-то, пребывая в плохом настроении, запустила в кошку Алиску пару антикварных статуэток дрезденского фарфора. На шум прибежала наша экономка Эмма Эдуардовна. Увидев ее пытливые маленькие глазки, я решилась и сказала твердым тоном, что все хочу переделать по своему вкусу.

Сейчас мой кабинет выглядит современно и безалаберно, но мне нравится. Из антиквариата я оставила только резной деревянный стол. Прикольно смотрится на нем 30-дюймовый монитор «Apple». И я не разрешаю никому здесь убирать в мое отсутствие. Все это знают, и никто без моего разрешения сюда не суется. А уж дисков с фотками, музыкой и фильмами у меня столько, что они заполняют и специальные подставки, и набиты в ящики стола, и валяются на диване, и рядами стоят в книжном шкафу. Мужу в голову не придет копаться в них. Поэтому диски с текстами подпишу как-нибудь невинно и спрячу меж другими. Или даже могу с собой в сумочке носить.

Итак, прошлая весна. Жизнь текла ровно и привычно. Виктор проводил со мной очень мало времени, но я к этому относилась уже спокойно. Если в первый год он еще старался пораньше освободиться и мчался ко мне, то со временем его пыл охладел. Романтические вечера вдвоем у камина с бутылкой его любимого шампанского «Cristall», интимные ужины в маленьких ресторанчиках, походы в театры и на концерты его любимых бардов, длительные прогулки по ночному лесу за нашим особняком, неожиданные двух-трехдневные поездки куда-нибудь на экзотические острова — все это осталось в прошлом. На втором году брака такие сюрпризы стали намного реже, а на третьем я уже могла пересчитать их по пальцам. Но я человек разумный и прекрасно понимаю, что бизнес такого уровня требует полной отдачи. И это не работа, а стиль жизни.

Но такой стиль жизни сильно меняет психологию человека. Видите, Ка, я уже начинаю делать выводы, как заправский психоаналитик. Весь экстрим и весь адреналин для Виктора — это работа, вернее, его дело. И это к тому же и есть его главная любовь, его забота и основное удовольствие. Поняв это уже на первом году брака, я внутренне успокоилась и истерик мужу не закатывала. Поэтому, видимо, мой весенний срыв оказался для него полной неожиданностью. Как, впрочем, и для меня…

Помню, что как только начал таять снег, пригрело солнце и громче защебетали птицы, на меня навалилась странная и крайне мне не свойственная тоска. Я слонялась по дому и не находила себе места. Ничто не радовало. Даже возня с фотографиями стала казаться нудным и никому не нужным занятием скучающей дамочки. Муж в то время приезжал поздно, уставшим и раздраженным, и сразу ложился спать. Сексом мы тогда вообще не занимались.

Да, кстати, о сексе. Попробую написать об этом подробнее, а то Ка все настаивает. Смешно признать, но, будучи в браке три года, я практически не знаю, что это такое. Для Виктора это что-то типа спорта, необходимого для здоровья и приятного для тела. Раз в неделю он приходит ко мне в спальню, обычно это суббота, делает это около получаса по отработанной схеме, целует меня и уходит к себе. Первый год мы спали всегда в одной постели. Но сейчас все реже проводим ночь вместе. Виктор говорит, что один лучше высыпается. Да и меня это вполне устраивает. Я могу допоздна смотреть какой-нибудь фильм, а потом спать до обеда. Секс для меня сугубо супружеская обязанность, очень приятная, и не более того. Оргазма я во время акта не испытываю. Иногда мастурбирую, устраивая себе разрядки. Тогда кончаю быстро. Но мне казалось, что все замужние женщины так живут.

В наш первый год, когда я еще испытывала сильную влюбленность в мужа и мы спали вместе, я просто изнывала от постоянного желания. И хотелось все попробовать. Помню, что как-то я попыталась во время предварительной игры полизать член и взять его в рот. Но Виктор мягко освободился, поднял меня за подбородок и вытер губы кончиком простыни.

— Ты ведешь себя, как шлюха, — сказал он с крайне странным выражением лица.

И мне стало невыносимо стыдно. Я расплакалась и убежала к себе. И не могла понять, почему Виктор так ведет себя. Тем более… даже не знаю, стоит ли писать о таком…

Ладно, расскажу и об этом! Примерно год назад нам прислали приглашения на костюмированную вечеринку. Виктор вначале хотел отказаться под благовидным предлогом, но пригласивший был… И даже Виктор понимал, что лучше поехать. Но меня он очень не хотел брать с собой. Я начала ныть:

— Но, дорогой, в приглашении указано «…с супругой»! Это невежливо!

И мы поехали вместе. Вечеринка проходила в огромном особняке, похожем на королевский дворец. Надо было видеть этот съезд! Всю площадь перед дворцом заполнили роскошные машины. Телохранители, как всегда на таких мероприятиях, оставались снаружи. И пока хозяева развлекались, они отходили от машин и переговаривались между собой. И выглядело это как собрание телохранителей со всего города. Мы немного опоздали. Вечеринка уже началась. Наспех переодевшись в комнате, куда нас отвел человек, мы спустились в зал. Празднество было устроено в средневековом стиле. Многие мужчины облачились в стилизованные доспехи, женщины — в старинные платья. Виктор нарядился испанским вельможей и тихо злился. Я надела красное, очень открытое платье с туго затягивающим талию корсетом, а сверху накинула белый полупрозрачный плащ с большим капюшоном. Ожерелье из крупных натуральных рубинов красиво играло алыми искорками на моей коже. Виктор злобно посмотрел на мое огромное декольте, открывающее грудь почти до сосков, а спину ниже лопаток, и запахнул мой плащ, завязав белые атласные ленточки под подбородком и на груди.

— Безобразие! — ворчал он, оглядываясь по сторонам.

Но вокруг были только улыбающиеся губы. Верхние части лиц скрывались под различными масками. Виктор накинул капюшон мне на лицо.

Но скоро под воздействием горячительных напитков — каких-то странных коктейлей со множеством слоев водки, разноцветных ликеров и кусочков фруктов — он начал расслабляться. И оставил меня в покое. Вечеринка была самой обычной для нашего круга. Гости бродили по залу, пили, закусывали и общались. В углу играл камерный оркестр. Музыканты исполняли старинные мелодии, были одеты в соответствующие костюмы и играли на аутентичных инструментах.

Сейчас я уже не помню, почему мы остались до утра. После полуночи некоторые гости уехали, и вечеринка потекла в довольно странном, на мой взгляд, русле. Пока я отсутствовала, приводя себя в порядок, зал кардинально преобразился. Он был разделен на несколько частей огромными цветными, свешивающимися с потолка драпировками. Оркестр сменился на попсовую группу с солисткой-негритянкой. Она была практически полуголой, медленно извивалась шоколадным блестящим телом и сексуально нашептывала в микрофон казавшиеся нескончаемыми песенки на английском языке. Я бродила между драпировками, пытаясь найти Виктора. И с изумлением наблюдала, как в одном отсеке идет спектакль в стиле садо-мазо, в другом имитировали любовь на глазах у публики два гея, в третьем девушки танцевали стриптиз. Когда я зашла за драпировку в углу зала, то увидела, что на помосте стоит худенькая блондинка. Ее одежда уже валялась на полу. Лишь черные чулочки и лодочки на высоких шпильках составляли ее наряд. Я с непонятным интересом изучала ее выбритый лобок и несоразмерно огромную, явно силиконовую, грудь с крупными растянутыми сосками. Ее большие голубые глаза были прикрыты кукольно длинными искусственными ресницами.

В этот момент на помост поднялась еще одна девушка. Ее полноватое обнаженное тело прикрывал прозрачный голубой халатик. В руке я увидела огромный фаллоимитатор. Блондинка встала на четвереньки, развернувшись ягодицами к зрителям. Пухлая девушка опустилась рядом. Вначале она лизала у нее между ног, потом засунула фаллоимитатор. Мужчины, обступившие помост, тяжело дышали, наблюдая за их действиями. Полная девушка быстро двигала инструментом, блондинка стонала и извивалась, активно насаживаясь. И вот один из гостей не выдержал, он вскочил на помост, расстегивая ширинку, оттолкнул полненькую и мгновенно прилип к блондинке. Полненькая села на краю помоста, раздвинула ноги и начала трахать себя. И тут я увидела Виктора. Он, шатаясь, подошел к ней, стянул ее с помоста на пол и дал ей в рот. Девушка, встав на четвереньки, начала сосать у моего мужа, сзади к ней тут же пристроился какой-то мужчина, а я, отвернувшись и чуть не плача, убежала из зала. Поднявшись в отведенную нам комнату, я скинула костюм и бросилась в ванную. Потом упала на постель и разрыдалась.

Виктор появился на рассвете. Я сделала вид, что давно сплю и знать ничего не знаю. Он долго мылся, потом, судя по звукам, блевал, потом опять мылся. После полудня мы уехали. Я смотрела на мужа с безмятежным видом, никак вечеринку не комментировала, только сказала, что рано ушла, так как устала. И он быстро успокоился. А у меня, возможно, именно после этой вечеринки и развилась депрессия. Сейчас, описав все, я это понимаю. Да, доктор Ка, ваш метод очень действен.

Итак, вернемся к моей депрессии. Пригрело солнышко, зацвели цветочки, запели птички, а я впала в жуткую тоску. И решила чаще выезжать в город, чтобы как-то развеяться. Я и так редко бываю у родителей, а уж про бывших подруг и говорить нечего! Виктор сразу дал мне понять, что отныне я принадлежу к другому кругу. Правда, посещать выставки, магазины, салоны красоты мне не возбраняется. Единственное условие: я должна предоставлять чеки лично ему. Кредиткой расплачиваться удобнее, но у меня ее просто нет. Виктор почему-то предпочитает выдавать мне наличные. Возможно, ему так проще меня контролировать. Ведь на чеке есть вся необходимая информация: и число, и время, и название места, где я его получила. И, естественно, сумма, которую я потратила. Он проверяет чеки раз в месяц и выдает мне карманные деньги. Поначалу я решила, что, имея такой капитал, мой муж считает каждую копейку. Но как-то однажды я увидела в художественном салоне малахитовую статую за полмиллиона рублей. И мгновенно возжелала. Уж так понравилась она мне! Я попросила мужа купить эту статую. Он, не возражая, выполнил мою просьбу. И остался совершенно равнодушным к сумме, которую потратил на мой каприз.

— Лишь бы тебе нравилось, малышка, — все, что он мне тогда сказал.

И то, что эта статуя надоела мне буквально через неделю и я велела убрать ее с глаз долой, тоже не вызвало у него никаких эмоций.

И вот как-то утром я проснулась в слезах. Меня мучил жуткий кошмар, который я не запомнила. Проснувшись и поняв, что это всего лишь сон, я не успокоилась. Увидев в зеркале свое опухшее лицо с темными кругами под глазами, я моментально собралась, привела себя в порядок и уехала в Москву. Дома оставаться мне показалось невыносимым. К тому же в Пушкинском музее как раз открылась выставка голландцев XVII века, причем экспонировались редкие полотна Гальса, Вермеера и Рейсдаля, и я хотела непременно на нее попасть.

Целенаправленно поехав туда, я в фойе музея неожиданно столкнулась с моей бывшей и самой любимой институтской подружкой. Мы обе завизжали от радости. Нас тут же приструнила смотрительница, и мы, замолчав, отправились в буфет. По пути подталкивали друг друга, оглядывали и без конца хихикали. Кира выглядела, на мой взгляд, крайне забавно. Стильно порванные синие джинсы, голубой вязаный джемпер с джинсовыми вставками и многочисленными «молниями», обилие серебряных украшений и даже серебряный шарик в кончике языка — все это показалось мне странным, но ей это необычайно шло. Волосы у нее сейчас были ярко-рыжие, короткие и художественно разлохмаченные. Красивые зеленые глаза поражали полным отсутствием косметики. А ведь раньше Кира всегда обильно их красила. Зато губы алели сочной блестящей помадой. Я обратила внимание, что к такому прикиду Кира надела узкие изящные сапожки на очень высоких шпильках, и они, как ни странно, смотрелись весьма гармонично.

В буфете, на наше счастье, народ практически отсутствовал. Мы взяли чай с лимоном и пирожные и уселись за крайний столик напротив друг друга.

— До чего же я тебе рада, Куська! — тараторила Кира, попивая чай и не сводя с меня возбужденных блестящих глаз.

Кусей она упорно называла меня с первого дня нашего знакомства, когда мы сели на один стул в коридоре возле аудитории, где проходил вступительный экзамен по истории. Мы обе нервничали, но обе сдали на «хорошо» и вместе побежали в кофейню неподалеку. Кира всегда была крайне болтливой особой. Помню, как она тогда повторяла на все лады мое имя, словно напевала: «Вика, Викочка, Викуся». И, рассмеявшись, вдруг заявила, что будет звать меня Кусей. Мне это тогда показалось несколько странным, но я быстро привыкла. И вслед за Кирой все мои однокурсники только так меня и называли.

— Сколько мы не виделись? — продолжала меж тем Кира. — Сто лет! Как ты вышла замуж, так и пропала, буквально сгинула. Никто про тебя ничего не знает, никому не звонишь и нигде не показываешься. Безобразие какое-то! Даже наш выпускной проигнорировала, хотя я тебя лично пригласила. Зря ты бросила учебу! И кто ты теперь? Просто жена!

Кира, наконец, сделала паузу, потому что решила съесть пирожное. Мои ответы она особо и не ждала. Проглотив кусочек и запив его чаем, она продолжила:

— Но выглядишь ты, надо признать, на миллион долларов! Элегантная холеная молодая женщина. И вельветовый костюмчик на тебе явно не с Черкизовского рынка.

— Настоящий «Кристиан Диор», — сказала я и улыбнулась.

Она захихикала и вновь принялась за пирожное.

— Все у меня хорошо, — проговорила я неожиданно грустным тоном.

Выражение моего лица и тон голоса мгновенно взволновали мою чуткую подружку. Она перестала жевать и посмотрела мне прямо в глаза. Потом откинулась на спинку стула и нервно забарабанила ноготками по краю стола.

— Так, красавица моя, выкладывай все начистоту, — заявила она. — Что случилось-то?

— Сама не знаю, — вяло ответила я. — Так, тоска какая-то непонятная.

— Ясно! Обычная болезнь, называемая «глубокий заё…» и свойственная богатым дамочкам, — уверенно заявила Кира. — Это вы просто с жиру беситесь. Но ты выглядишь действительно печальной. Ишь, глазки-то какие грустные. И какое выражение! — непонятным тоном добавила она. — Постой-ка!

Не успела я глазом моргнуть, как Кира вытащила откуда-то дешевенький цифровик «Minolta» и навела на меня, приговаривая:

— А ты сейчас вообще косметикой не пользуешься?

— Муж считает, что мне это и не нужно, — ответила я, озадаченно наблюдая за действиями Киры. — А ты что это делаешь?

— В музее снимать нельзя, нужно брать специальное разрешение. А в буфете, я думаю, можно, — быстро говорила Кира, водя фотоаппаратом. — Так, отлично! А сейчас поверни голову чуть влево… Какое все-таки у тебя лицо выразительное! Эти черные брови и ресницы при таких раскосых и голубых глазах, эти высокие скулы и крупный красивый рот. И какой чувственный! Супер! Только зря ты волосы подстригла. С длинными ты разительно напоминала русалку. Хотя… — Кира оторвалась от фотоаппарата и придирчиво на меня посмотрела, — это «каре» тоже очень тебе идет. И волосы так вьются сильнее. Да, вот так еще тряхни! Ишь, как красиво упала эта волнистая прядка вдоль твоей нежной щеки… Но, на мой взгляд, цвет темноват. Я бы чуть их высветлила и покрасила в шоколадный или золотисто-каштановый тон.

— Что ты! Муж будет против. Он любит естественность.

— А вы хоть трахаетесь? — неожиданно поинтересовалась Кира, убирая фотоаппарат в сумочку. — А то я наслышана, что все богатые мужики — импотенты от излишней нервотрепки.

— Кира! — улыбнулась я. — Все у нас в порядке. И с этим тоже, уверяю тебя!

— Я рада, — искренне сказала она. — Но почему же ты тогда такая грустная?

— Пониженный тонус и плохое настроение, не знаю почему.

— Тебе нужно просто встряхнуться! Помнишь, какие вечеринки мы забабахивали?

— Еще бы! — невольно расхохоталась я, вспоминая, как однажды, после сдачи летней сессии, мы практически всей нашей группой закатились к нам на дачу и за два дня все там перевернули вверх дном. Родители потом неделю со мной не разговаривали. И я тогда чуть невинности не лишилась.

Мы вышли из буфета и отправились бродить по залам музея. Кира рассказала мне последние новости. Сама Кира училась в аспирантуре в нашем же институте, писала статьи в один художественный журнал и подрабатывала экскурсоводом в одном из музеев. Фотографией она занималась, как и я, для своего удовольствия. Замуж Кира пока не вышла и, как я поняла, не очень-то спешила.

— Кобелей на мой век хватит, — сказала она, посмеиваясь и внимательно изучая копию статуи Давида. — И к серьезным отношениям я пока не готова. Хотя… — Кира замялась и, оторвавшись от созерцания бедер Давида, повернулась ко мне, — вот уже три месяца я встречаюсь с одним парнем. Для меня такой срок — рекорд, сама понимаешь!

— И кто он? — поинтересовалась я.

— Рок-музыкант, — вздохнула Кира.

— Бог мой! Хотя тебе всегда нравились творческие личности. Лет-то ему сколько?

— Мой ровесник. Он бас-гитарист в одной набирающей известность группе. Называется «Лопаты гробокопателей».

— Как-как? — не поверила я и громко прыснула, тут же испуганно оглянувшись.

Но смотрительница недалеко от нас что-то объясняла двум мужчинам восточного вида и не обращала ни на кого внимания.

— Да, Кусик, так и называется. У музыкантов и клички есть. У моего — Хребтолом.

— А в миру? — спросила я, с трудом удерживая смех.

— Стас. Кстати, они сегодня выступают в «Р-клубе». Помнишь, есть такой, сугубо металлический, недалеко от «Тульской»? Пошли, а? Развлечешься. Ты ведь всегда любила рок.

— Любила, — вновь погрустнела я. — Но Виктор его терпеть не может. Так что сейчас я вместе с мужем слушаю бардов и шансон.

— Бедная! И в отсутствие мужа не отрываешься? Его, поди, сутками дома нет?

— Иногда. Но он очень настаивает, чтобы я это не слушала. Говорит, что рок — это агрессия и негатив и абсолютно не подходит для нежной женской психики.

Кира округлила глаза и недоверчиво на меня посмотрела.

— Не узнаю я тебя, Куся. Еще бы на тебя такая тоска не накатила! И что такого? Сходим в клуб, послушаем «гробокопов». А мужу докладывать необязательно. Смотри на это, как на оригинальный метод лечения депрессухи. А она у тебя не за горами.

— А во сколько они будут выступать? — поинтересовалась я, чувствуя, как мое настроение неуклонно начинает подниматься, словно вместе с появлением Киры ворвалась струя свежего воздуха прямо мне в душу.

— Программа начинается в 18.00. Но сегодня «сборная солянка». «Гробокопы» будут третьими, так что они начнут около восьми.

В общем, уговорила она меня. Мы побродили еще какое-то время по залам музея, а потом зашли в ближайшее кафе и поели. Кира выпила бутылку пива. Но я отказалась. К семи мы приехали в «P-клуб». Я с удовольствием увидела, что в нем ничего не изменилось. Те же горящие буквы над входом, та же заплеванная лестница с пустыми пивными банками и бутылками и, мне показалось, тот же охранник у входа в зал. И, конечно, орущие зрители и грохочущая музыка. Услышав любимые низкие частоты и хриплые голоса исполнителей, я вздрогнула от какого-то чисто физического удовольствия.

Стас встретил нас и провел в гримерку. Выглядел он классически для своего жанра: в черной коже, цепях, в татуировках, длинноволосый, с небольшой бородкой и затуманенным взором. Мы скинули верхнюю одежду и взяли предложенные банки пива. «Гробокопы» были уже в полном составе. Им скоро нужно было выходить на сцену, и мы с Кирой решили удалиться.

— Они сейчас переоденутся, — сказала Кира, пробираясь к бару между орущих и скачущих ребят.

— Во что? — крикнула я ей на ухо.

— Они будут выступать в белых медицинских халатах на голое тело, измазанных кровью.

— Кровью?! — расхохоталась я и легко оттолкнула чью-то руку, ущипнувшую меня за задницу.

— Нет, конечно, — тоже засмеялась Кира. — Красной краской.

Мы протиснулись к небольшой барной стойке и взяли пластиковые стаканы с пивом. Я с удовольствием смотрела на парней, толкущихся возле нас. Они почти все были в черной одежде, в основном кожаной, и с длинными распущенными волосами. Девушек было поменьше. Я вдруг поймала себя на мысли, как нелепо выгляжу здесь в своем дорогом костюме от «Кристиан Диор». Мне показалось, что я одна в юбке. Все присутствующие девушки были в джинсах или кожаных брюках.

Мы взяли еще пива, и в этот момент на сцену вышли «Гробокопатели». Кира сразу двинулась к сцене, а я почему-то осталась у бара. Настроившись, они начали выступать. Толпа взвыла от восторга, и я, к моему изумлению, тоже. Этот мощный напор низких густых звуков, этот долбящий ритм всегда безумно заводили меня. Раньше я могла часами слушать такие группы, как Pantera, AC/DC, Iron Maiden, Black Sabbath, Manowar и им подобные.

Но скоро пиво дало о себе знать, и я отправилась в туалет. Открыв дверь, я глупо захихикала, увидев, что в раковину мочится молодой длинноволосый красавчик. Мне и правда тогда показалось это забавным.

— Это для девушек, — сказала я, глядя на его довольно внушительный член и машинально доставая из сумочки фотоаппарат.

— Знаю, — спокойно ответил парень и отряхнул член. — Но я так сильно хотел отлить, что мне было все равно, в какую дверь вбежать, главное, чтобы быстрее. И так, как видишь, до толчка не донес. Слушай, убери фотик!

И я убрала. Он осмотрел меня с ног до головы и присвистнул.

— А ты совсем не в теме, — сказал он.

— Возможно, — хихикнула я и устремилась к кабинкам.

Когда закончила и вышла, то с изумлением увидела парня прямо у двери кабинки. Он стоял со спущенными джинсами и активно онанировал. Но меня это нисколько не возмутило, а, наоборот, безумно завело. Парень, видимо, понял это по моим глазам и, недолго думая, втолкнул меня обратно в кабинку, прикрыв двери. Я даже не сопротивлялась. Мне невыносимо захотелось чего-то выходящего за рамки моей обычной пресной жизни. Я прижалась спиной к стене, подняла юбку и поставила одну ногу на унитаз, про себя подумав, что мое пристрастие к чулкам сейчас очень кстати. Парень опустился на колени и забрался пальцами мне под трусики. Потом отодвинул серединку, и я, запрокинув голову, с наслаждением почувствовала его влажный язык.

В этот момент раздались женские голоса, и парень сразу встал, вопросительно на меня глядя. Я ласково провела по его длинным вьющимся волосам, заглянула в затуманенные карие глаза и закрыла дверь на задвижку. Он улыбнулся и резко развернул меня. Потом чуть замешкался, и я краем глаза увидела упавшую обертку от презерватива. Я оперлась руками о бачок унитаза и, с трудом сдержав вскрик, почувствовала, как его член вошел в меня сзади. И как глубоко! Как же он трахал меня! Быстро и ритмично, сдавленно постанывая сквозь сжатые зубы. И я кончила. Я словно оказалась на другом свете. Что со мной случилось? Ведь я забыла абсолютно обо всем в тот миг и просто наслаждалась близостью с этим самцом. Меня натягивали в общественном туалете просто и без затей, и я от этого получала необыкновенное наслаждение. Может, я в глубине души порочна до мозга костей?

Ну, вот, наконец-то, я это рассказала, пусть и компьютеру. Этот текст Ка точно не получит никогда.

Домой я вернулась около полуночи, бросила машину у ворот и быстро прошла в дом. На мое счастье, я доехала без приключений, хотя была прилично пьяна. В доме было темно и тихо. Раздевшись, я встала под душ и тут только заметила на своем правом бедре сбоку номер телефона, написанный, по-видимому, гелевой ручкой.

— И когда только он успел? — подумала я и улыбнулась. — А ведь я даже не знаю, как зовут этого шустрого красавца.

Я переписала номер в телефон, тщательно смыла его с кожи, а потом упала в постель и мгновенно провалилась в сон.

Виктора я увидела только вечером. Он вернулся с работы раньше обычного, и мы поужинали вдвоем. Тетя Лена подавала нам, и при ней он говорил на ничего не значащие темы. Я была в напряжении, так как обдумывала, что соврать, если он спросит. После ужина Виктор вышел на улицу, я поплелась за ним. Он уселся в кованой беседке, выполненной все в той же теме виноградной лозы, и закурил сигару. Я встала перед ним, но молчала.

— Дорогая, — мягко проговорил он, — вот что странно, я вчера вернулся поздно, и охранник у ворот сказал, что ты приехала около полуночи.

— Ну да, — невозмутимо сказала я, опуская ресницы, чтобы не смотреть в его пытливые черные глаза. — Я вчера была в Пушкинском почти до закрытия, а потом навестила мою институтскую подружку. И представь, попала к ней на день рождения. Мне было так стыдно, что я забыла об этом! Мы немного выпили, и я задержалась, чтобы не ехать пьяной.

— Нужно было позвонить мне, и я бы прислал шофера. Он бы отвез тебя домой. А так ты вернулась что-то около…

Виктор сделал паузу, и я закончила:

— Ну да, около полуночи.

— Давай договоримся, — еще мягче начал он.

Но я не дала закончить, зачем-то выхватила сигару из его пальцев, бросила ее на пол беседки и начала топтать ногами, крича:

— Оставь меня со своими нравоучениями! Я ничего такого не сделала! Я вполне взрослая и имею право навещать кого и когда захочу! Я и так сижу тут безвылазно и даже родителей редко вижу! У меня уже подруг не осталось, а тебя вообще не вижу!

Я орала на всю округу и бегала перед ошеломленным Виктором, брызгая слюной и слезами. Он с минуту внимательно смотрел на меня сузившимися злыми глазами, потом больно ухватил за локоть, увел в дом и вызвал врача. Есть тут у нас один, прямо в поселке, специализируется на нервных срывах одуревших от безделья дамочек. Доктор явился через десять минут и хотел вколоть какой-то успокаивающий препарат. Но я заявила, что вчера пила, так что в крови полно алкоголя. Он задумчиво посмотрел на меня, потом вкрутил серебряные иголки в нужные точки.

И именно после этого случая я стала ездить вместе с Виктором на приемы к Ирине Григорьевне. Следующие полгода прошли спокойно. Я практически никуда не выезжала одна. И даже вещи стала заказывать себе через Интернет-магазины. Виктор в это время сильно отдалился от меня. Он почти не общался со мной, и я жила в каком-то искусственно созданном вакууме. Ирина Григорьевна постоянно пыталась вызвать меня на откровенность, но ей это ни разу не удалось сделать.

Про еб…ю в туалете «P-клуба» я постаралась забыть. Хотя иногда вспоминала со странным трепетом того неизвестного красавца. Кира звонила мне несколько раз, приглашала в гости, но я под благовидными предлогами отказывалась.

Кроме большого открытого бассейна в нашем доме есть еще один, меньших размеров. И я большую часть времени стала проводить возле него. У мужа здесь было устроено что-то типа спортивного зала, но я велела Эмме Эдуардовне переделать все по моему вкусу.

— Уберите все эти тренажеры, шведские стенки, мячи и прочую дребедень, — сказала я тоном, не терпящим возражений, — и устройте возле бассейна райский уголок.

Я взглянула на экономку. Эмма Эдуардовна стояла неподвижно, держа спину прямо, и глядела на меня с непроницаемым выражением лица.

— Вам понятно? — спросила я, начиная злиться.

Из всей прислуги только она раздражала меня по-настоящему. Но Эмма Эдуардовна работала еще у отца Виктора, и избавиться от нее не представлялось возможным.

— Уточните, что вы имеете в виду под райским уголком, Виктория Аркадьевна, — сказала она и натянуто улыбнулась.

— Зимний сад, — ответила я. — И чтобы побольше тропических цветущих растений. А бассейн декорируйте натуральным камнем и устройте пару живописных водопадов.

— А не проще ли вам слетать в отпуск? — начала она.

— Сделаете как я сказала, — оборвала я ее. — И побыстрее!

И уже дней через десять я блаженствовала у воды, лежа на самом настоящем белом песке, который подогревался снизу, слушала беспрерывное журчание водопада и любовалась цветущими орхидеями. Виктор несколько раз присоединялся ко мне в редкие выходные и говорил, что идея просто замечательная. Он привез несколько волнистых попугаев, и мы их выпустили. Они прекрасно себя чувствовали и летали между ветвей пальм, громко крича. Лаки вменялось в обязанность не забывать кормить их. И за это я разрешила ей иногда плавать в бассейне и валяться на песочке.

Новый год мы встретили в ресторане, который Виктор снял на сутки. Были приглашены только родные. Прилетел даже старший брат Виктора с женой и детьми из Берлина. Я чуть не подохла от скуки. Но всем улыбалась и мило болтала. И уже 2-го утром Виктор вместе с братом улетел в Берлин по делам.

— Я хочу пригласить домой подружек, — сказала я ему перед самым отъездом.

— Это зачем еще? — хмуро поинтересовался Виктор, копаясь в бумажнике.

— Хочу! Что, я не могу устроить новогоднюю вечеринку по своему вкусу?! — взвилась я. — Не волнуйся! Приглашу пару девчонок с их парнями, поваляемся у бассейна, попьем шампанского, только и всего!

— Хорошо, хорошо, — отмахнулся от меня Виктор. — Но ведь я отпустил всю прислугу на рождественские каникулы.

— И что? — вновь начала я раздражаться. — Что, они нажираться сюда, что ли, приедут? Я же тебе говорю: попьем шампанское, поедим фрукты, поплаваем, и вечером все разъедутся по домам.

Виктор, наконец, оторвался от бумажника и светло глянул на меня.

— И чего ты так нервничаешь, малышка? — спросил он и улыбнулся. — Ну конечно, пригласи подружек, раз тебе так хочется. В кладовой найдешь коробку с шампанским «Dom Perignon». Перед Новым годом доставили. Можете пить, оно просто сказочное, настоящее «кюве де престиж».

Сегодня ездила на прием к Ка. Он встретил меня, все так же сияя белоснежными зубами, но глаза были немного настороженными.

— Хотите чаю? — предложил Ка, усаживаясь напротив меня.

— Хочу, — ответ ила я и улыбнулась.

— Виктория, вы почему перестали отсылать мне записи? — серьезно спросил Ка.

— А новых пока нет, — соврала я, не моргнув глазом.

— И в чем причина? — осторожно осведомился он.

— Надоело, — равнодушно ответила я. — И потом, я абсолютно здорова и не вижу в этом никакого смысла.

— Никто и не говорил о том, что вы больны. Возможно, Виктория, это я не подхожу вам в качестве врача, раз вы перестали мне доверять.

— С чего вы взяли? — насторожилась я. — Я вам доверяю, просто последнее время действительно ничего не пишу. Но если захочу вновь писать, то непременно отправлю вам.

— Договорились, — тут же расцвел Ка. — А сейчас расскажите подробно о вашем последнем сне, который вы запомнили.

Я наврала ему с три короба, и он остался очень доволен такой сложной картиной работы моего подсознания.

После сеанса я заехала на Арбат в магазин «Бюстье». И пока изучала кружевные комплекты, все думала о настороженности Ка. Что-то мне во всем этом очень не нравится. Ведь раньше он утверждал, что ему необязательно читать то, что я записываю. А сегодня исподволь подводил меня к тому, что я обязана все записывать и отправлять ему. Не стоит ли за всем этим мой муж? А вдруг он пообещал Ка огромные деньги за информацию обо мне? Но пока не буду себя накручивать. Писать уже вошло в привычку, и это действительно сильно разгружает психику. Но отправлять ничего не буду.

Итак, опишу новогоднюю вечеринку. Я позвонила Кире и сказала, что она может приехать со Стасом. И после небольшого колебания набрала номер телефона, списанный, звучит смешно, с моего бедра. Долго никто не брал, но, наконец, я услышала низкий мужской голос:

— Ден слушает.

Я растерялась, не зная, с чего начать.

— Алло! Кто это? — нетерпеливо спросил неведомый Ден.

— Это Вика, — начала я дрожащим голосом, отчего-то мгновенно вспоминая быстрый влажный язык, умело ласкающий меня. «А вдруг это не он?» — мелькнула мысль.

— Здравствуйте, Вика, — невозмутимо ответили мне. — А мы знакомы?

— Как-то я была в «P-клубе», и в туалете кто-то написал мне этот номер на бедре.

— А-а! — весело хохотнул Ден. — Помню! Еще бы! Такое приключение не сразу забудешь! Я потом замучился, пытаясь найти те духи, которыми ты так обалденно благоухала. Не поверишь, перенюхал чуть ли не все в парфюмерных магазинах.

— Это «Sikkim» от Lancome. Новинка. У нас в продаже пока нет, — тихо ответила я. — Мне муж привез.

— Ясно. Значит, имеется муж, и далеко не бедный, — все так же весело проговорил Ден. — И чего ты хочешь?

— Пригласить тебя в гости, — ответила я, замирая от своей наглости.

— Диктуй адрес, — не задумываясь, сказал он.

— Знаешь, Ден, все не так просто. Я устраиваю небольшую вечеринку и хочу, чтобы ты приехал. Сейчас запиши телефон моей подружки Киры. Договаривайся с ней, и приедете вместе. И не забудь купальные плавки.

— В смысле? — наконец, удивился Ден.

— Кира тебе все объяснит.

Они приехали без опоздания. Я заранее предупредила охрану и даже вышла встречать их. Чувствовала я себя отлично, потому что в доме не осталось никого из прислуги.

— Ух ты, Куська! Вот это домина! — закричала в восторге Кира, задирая голову и обозревая наш особняк. — У меня, конечно, тоже есть дача под Волоколамском, — хихикнула она. — А на тебе что за мех? Классная шубейка!

— Соболь и вставки из крокодиловой кожи, — нехотя ответила я, глядя на стоящего сзади Киры Дениса.

Сейчас мысль пригласить его не казалась мне такой уж замечательной.

— Проходите внутрь! — сказала я, открывая тяжелую дубовую дверь.

— Ага, — сказал Стас и зашел первым, неся тяжелые на вид пакеты.

Кира шмыгнула за ним. Последним вошел Ден, чуть задержавшись возле меня и глядя немного напряженно. Видимо, мысль принять мое приглашение сейчас тоже не казалась ему такой уж удачной.

— Ни фига себе! — присвистнула Кира, обозревая стены гостиной.

Она бросила сумку и быстро подошла к полотну Рериха.

— Это что, компьютерная копия? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Здесь только подлинники, — тихо ответила я.

— Рерих и там еще он же, — бормотала Кира, медленно двигаясь вдоль стены. — А это же натюрморт Снейдерса! Мама дорогая! Я вижу еще фламандцев!

— Нет, два искусствоведа вместе — это перебор даже для меня, — неожиданно встрял Стас. — Мы что, в музей на выставку приехали или как?!

— Или как! — рассмеялась я. — Идемте за мной.

Я отвела их на второй этаж в комнаты для гостей. Стас и Кира заняли одну, а Ден посмотрел на меня и спросил:

— Я буду в одиночестве? А если я с детства боюсь темноты?!

— Разберемся, — засмеялась я и втолкнула его в комнату.

Через час все собрались у бассейна. Я, видимо, настолько привыкла к такому качеству жизни, что, увидев реакцию Киры, впервые поняла, насколько со стороны все это кажется нереальным. Ребята привезли с собой дешевую водку «Гжелка» и «Советское шампанское», хотя я Киру предупредила, что ничего с собой брать не надо. Увидев их запасы, я рассмеялась и сказала, что травиться такими напитками не собираюсь и им не позволю.

— А раньше пила, — сказала Кира и обиженно надула губы. — Ну и чем ты нас потчевать будешь? — спросила она с хитрым видом.

— «Dom Perignon», — ответила я.

— Давай попробуем, — сказал Стас. — Что-то я слышал об этом «доне перегное».

Ден открыл бутылку. Мы улеглись на песке, стали пить и болтать ни о чем. Ребята вскоре расслабились и стали чувствовать себя более непринужденно. Быстро прикончив одну бутылку, открыли следующую.

— Ну и что в нем такого особенного? — спросил Стас, изучая непрерывно поднимающиеся со дна бокала пузырьки. — От «Советского» не отличишь на вкус!

— У тебя просто еще вкус не выработался, — спокойно заметила я. — Вначале я тоже не очень-то понимала разницу. И тут дело даже и не в цене.

— Да? А сколько стоит такая бутылка? — поинтересовалась Кира.

— 300 евро, — ответила я.

— Сколько?! — изумился Стас и мгновенно поперхнулся, сильно раскашлявшись.

— Не будешь задавать идиотских вопросов, — рассмеялась Кира, хлопая его по спине.

— Нет, ребята, у меня сейчас это питье за такие бабки в горле комом встанет, — сказал Стас, когда отдышался.

Я мельком глянула на Дена. Он пил спокойно, но глаза у него были грустные.

Потом мы плавали в бассейне. Кира приблизилась ко мне и зашептала на ухо:

— Где ты этого красавчика откопала? Когда он позвонил и сказал, что едет с нами, я чуть не упала. Ну ты, Куська, даешь! И мужа не боишься?

— Чего ты себе навоображала? — невозмутимо ответила я. — Просто пригласила его для пары. Это мой школьный товарищ. Я с ним дружила, вместе уроки делали. Он жил со мной на одной площадке. И сейчас иногда перезваниваемся. Да и мой муж его знает, — врала я. — Что, я должна одна быть?

— Здрасьте! А мы на что? — непритворно возмутилась Кира.

— Вы сейчас потусуетесь еще с часок-другой и трахаться отправитесь. А он пока меня развлечет. Ясно тебе?

— Дело хозяйское, — вздохнула Кира. — А мысль отправиться трахаться мне очень нравится.

И действительно, примерно через полчаса Кира сказала Стасу с невинным видом, что устала и хочет немного вздремнуть. Стас еще поплескался какое-то время, но потом отправился следом.

Я подплыла к водопаду, расположенному в углу бассейна. Горка, по которой стекала вода, была сложена из полудрагоценных яшмы и малахита. Я встала под ней и подставила лицо под быстрые струи. Скоро сильные руки обхватили мою талию. Я развернулась и увидела сияющие глаза Дена. Он был необыкновенно хорош. Слегка запрокинутое лицо, покрытое капельками воды, длинные влажные ресницы, немного опущенные и прикрывающие темно-карие блестящие глаза, красные, с приподнятыми вверх уголками пухлые губы, ненормально загорелые для января широкие плечи. Мои руки скользнули вниз и наткнулись на толстый и длинный член, покачивающийся в воде.

— Ты уже сбросил плавки, — прошептала я, обхватывая член пальцами и слегка сжимая его.

Ден закрыл глаза и тихо застонал. Потом приподнял меня, резко стянул трусики и положил спиной на край бассейна, широко разведя мои ноги…

Затем мы продолжили на песке, потом опять в воде. И, наконец, перешли в его комнату. Я выползла оттуда под утро совершенно обессилевшая.

Проснулась я около полудня и какое-то время лежала в недоумении. Что я вчера вытворяла?! И главное, никаких угрызений совести. И даже какое-то мстительное удовлетворение от содеянного. Потом я встала и привела себя в порядок. Но все тело ломило. Никогда с мужем у меня не было такого бурного секса.

— Главное, убрать презервативы, — спохватилась я и отправилась к бассейну.

Собрав все использованные резинки, я удивилась их количеству.

«Ну и потенция! — подумала я. — Это что-то не вполне нормальное. У него в комнате еще, наверное, столько же. И я даже не знаю, кто он и чем занимается. Совсем голову потеряла!»

Стас и Кира появились после трех, вслед за ними выполз и Ден. Мы выпили кофе и съели пиццу, которую я заказала. Потом ребята решили уехать. Я их не удерживала. Позвонила в охрану, и машину им подогнали прямо к дому. Расцеловавшись с Кирой, я помахала парням и с легкой грустью наблюдала, как они усаживаются в машину. Невыносимо захотелось уехать вместе с ними. Но через мгновение мой порыв прошел. Ден опустил стекло и посмотрел на меня с очень странным выражением. Потом что-то сказал Стасу, сидящему за рулем, выбрался из машины и подошел ко мне. Он прищурил глаза, внимательно меня оглядывая. Я молчала, ожидая, что он скажет.

— Мы ведь видимся не в последний раз, детка, — начал он и улыбнулся.

— Понятия не имею, — ответила я немного грустно.

Меня, наконец, начала мучить совесть.

— Ты, конечно, богата, — продолжил Ден странным тоном, — но чтобы ты не чувствовала, что изменила мужу, я хочу заплатить тебе за услуги как шлюхе. Поверь, это единственный путь избежать для тебя неприятностей.

Я стояла, приоткрыв рот и не веря своим ушам. Ден сунул что-то в карман моей шубки, развернулся и устремился к машине. Кира махнула мне, улыбнулась, и они поехали. А я продолжала стоять в столбняке. Потом, сунув руку в карман, достала стодолларовую купюру и начала хохотать. И уже в своей комнате расплакалась.

Почему он это сделал? Но и в самом деле этот жест каким-то образом разгрузил меня психологически. А может, в душе я действительно продажная шлюшка? И когда Виктор вернулся домой через два дня и спросил, как я тут повеселилась, я смогла смотреть ему в глаза абсолютно спокойно.

В марте я попыталась поговорить с Деном. Когда позвонила ему, то он сразу предложил хороший трах.

— Но послушай, — нервно ответила я, — ведь мы даже незнакомы, я ничего про тебя не знаю.

— А зачем тебе это нужно? — насмешливо спросил он. — Роман с богатой и замужней мадам меня не интересует. Мне проблемы не нужны, понимаешь? Мне нравится иметь тебя как обычную проститутку. А платить тебе — это гениальная идея, не находишь?

И он расхохотался. Я отключилась и решила больше ему не звонить. И даже номер удалила.

20 апреля был мой день рождения. И я заранее начала психовать. Очень не хотелось собирать VIP-гостей. Но при нашем положении отмазаться невозможно. Виктор снял ресторан, мне хотели заказать очередное платье у одного из ведущих стилистов столицы Алисы Толкачевой, но я отказалась.

— Позволь, милый, — ласково сказала я мужу, — мне самой выбрать модельера и придумать модель. Не лишай меня этой радости.

— Сколько тебе понадобится? — спросил Виктор, улыбаясь.

— Не знаю пока. Еще туфельки, белье и аксессуары.

— Скажем, 15 тысяч долларов — нормально?

— Вполне, — ответила я. — Если не хватит, то попрошу еще.

— Договорились, милая.

Утром 20-го муж заглянул ко мне в спальню.

— Я тебя не разбудил, дорогая? — тихо поинтересовался он, подходя к кровати.

— Я уже проснулась, — ответила я, потягиваясь и с вожделением глядя на его губы.

С утра я обычно испытываю прилив возбуждения, но мужа никогда нет рядом. Виктор сел на край кровати, и я мгновенно обняла его, притягивая к себе. Но он тут же мягко освободился и протянул мне синий бархатный футляр.

«Опять побрякушки», — недовольно подумала я, вежливо улыбаясь и открывая футляр.

Но серьги и колье из топазов, оправленных в платину, были необычайно красивы. Я невольно вскрикнула и прижалась к Виктору.

— Они такие же чистые и голубые, как твои глаза, — проговорил Виктор и нежно поцеловал мои веки.

Но когда я потянулась к его губам страстно и недвусмысленно, он вновь отодвинулся и сказал, что ему пора, что нужно еще кое-что сделать и что вечером шофер отвезет меня в ресторан, где он будет ждать.

«С кучей гостей и родственников», — недовольно подумала я и бросила футляр на кровать.

Виктор еще раз поцеловал меня и вышел за дверь.

«Лучше бы просто оттрахал», — подумала я, доставая колье и примеряя его.

Потом надела серьги и подошла к огромному зеркалу. Отражение мне понравилось необычайно. Я стояла обнаженная, на шее и в ушах сияли прозрачные голубые топазы, оплетенные тончайшим узором матово поблескивающей платины. Я наклонилась и, раскрыв сундучок для драгоценностей, достала сплетенную жгутом длинную платиновую цепь с подвесками из маленьких алмазных шариков. Я надела ее на бедра и залюбовалась своим отражением.

«А ведь я действительно очень красива», — мелькнула мысль.

В этот момент в дверь тихо постучали.

— Войдите, — невозмутимо сказала я, не двигаясь с места.

В дверь робко проскользнула Лаки и уставилась на меня, открыв рот.

— Чего пялишься? — усмехнулась я, отчего-то чувствуя легкое возбуждение. — Не видишь, примеряю подарок мужа.

— Простите, — промямлила Лаки. — С утра доставили много цветов для вас, и Эмма Эдуардовна спрашивает, нужны ли они в ваших апартаментах.

— Сейчас я спущусь и сама выберу что-нибудь для кабинета и спальни, — ответила я, продолжая смотреть в зеркало.

Я видела отражение Лаки и то, как она на меня смотрит. У нее буквально все было написано на лице. И эта сложная смесь из неприязни, иронии и восхищения забавляла меня.

— А почему ты по специальности не работаешь? — неожиданно спросила я, расстегивая платиновую цепь и накидывая халат.

— У инженера небольшая зарплата, а у меня мать на иждивении и младший брат, — тихо ответила Лаки.

— Бедняжка, — посочувствовала я. — Но ты красивая и умненькая, так что нужно подцепить богатого жениха.

Лаки приподняла бровь, усмехнулась и явно хотела что-то сказать, но вовремя одумалась и промолчала. Я достала из кошелька пачку зеленых купюр и протянула ей.

— Возьми. Это в честь моего дня рождения тебе подарок, чтоб и тебе радостно было.

— Да что вы, Виктория Аркадьевна, — восхищенно зашептала Лаки, тут же вцепившись в деньги, — это так щедро!

— Бери, да только языком не трепли. Муж дал на платье, а я уложилась в меньшую сумму, только и всего.

— А можно взглянуть? — еле слышно спросила Лаки и почему-то раскраснелась.

— В шкафу справа, в чехле, — ответила я.

И с трудом сдерживая улыбку, стала смотреть, как она достает платье и освобождает его от чехла.

— Какая красота! — пискнула Лаки. — И изумительно подойдет под эти топазы.

— Да, тут я угадала, — улыбнулась я, но потом не выдержала и расхохоталась.

Лаки глянула на меня испуганно и тут же натянула чехол на платье. Знала бы она, что я купила это китайское изделие в магазине «одной цены» всего за тысячу рублей. Но выглядит оно на мне офигительно. Тонкая синтетика, сплошь затканная голубой нитью люрекса, переливается, как мои новые топазы. Фасончик прост до смешного: облегающий балахон до пола, который держится на двух тоненьких лямочках. И все. Но мне так захотелось.

Кстати, на вечеринке все, включая Виктора, пришли в восторг от моей элегантности и красоты. Многие дамы подходили и тихо выясняли, что за модельер соорудил такое чудо. Но я не отвечала и только загадочно улыбалась. В общем, повеселилась на славу, глядя на постные рожи дам.

Под благовидным предлогом я пропустила уже три сеанса Ка. Он мне просто осточертел. Копается в моей психике, будто в корзине чужого грязного белья. Настроение у меня мерзкое. Сегодня с утра сказала Эмме Эдуардовне, что мне надоел «райский уголок». Она поджала губы, но промолчала.

— Верните все как было, — твердо произнесла я. — Хочу тренажерный зал. К тому же бассейн на улице уже наполнен. Он и больше и глубже. Буду плавать в нем.

— Но пока май, — возразила Эмма Эдуардовна. — Вы можете простудиться.

— Обожаю подмосковный майский загар, — невозмутимо сказала я. — Он самый стойкий и ровный.

— Дело хозяйское, — сухо заметила она, поджав губы.

Я взяла махровую простыню и отправилась загорать. Разделась догола и улеглась возле бассейна. Солнце жарило так, что куда там Сочи или Анталия. Я даже обгорела и велела Лаки натереть мне покрасневшие плечи и спину специальным кремом от солнечных ожогов.

А вечером Виктор приехал довольно рано и зашел ко мне в кабинет. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Я выключила комп и повернулась к нему.

— Вот что, малыш, — начал он, чуть поморщившись, — настала пора серьезно с тобой поговорить.

— А в чем дело? — безразлично спросила я и порадовалась, что мое лицо сегодня тоже обгорело, потому что кровь прихлынула к щекам.

— Я сегодня заехал к Константину Андреевичу и, побеседовав с ним, понял, что ты не хочешь лечиться.

— А я что, больна?! — моментально взвилась я.

— Конечно, нет, — увещевающе проговорил Виктор, — но я хотел бы избежать этих неконтролируемых срывов, которые в последнее время наблюдаю у тебя довольно часто.

— Чего-чего? — расхохоталась я. — Ты наблюдаешь? Да тебя дома никогда не бывает. Ты полностью отдаешься своему делу. И зачем ты только женился? Да ты вспомни, милый, — ядовито добавила я, — когда мы занимались сексом в последний раз? Ты даже на день рождения не сделал мне такой подарок!

Я увидела, как муж поморщился и опустил голову. Но остановиться уже не могла. Конкретный недотрах, подсознательное чувство вины за еб…ю с Деном вызвали взрыв негодования, и я говорила и говорила:

— Ты что, куклу себе взял? Цепляешь на меня все эти цацки…

Я вскочила, раскрыла сундучок и вывалила содержимое на пол. Некоторые футляры раскрылись, и я начала пинать их ногами. Кольца, колье, серьги разлетелись по ковру и сверкали у нас под ногами, словно разноцветные звездочки.

— …вешаешь дорогущие тряпки, кормишь деликатесами, — кричала я, — а то, что я хочу просто еба…ся, до тебя не доходит. Мне только что исполнилось 25 лет, я ведь не старуха какая-то замшелая, мне нужен не мешок с деньгами, а нормальный самец. Понимаешь?!

Я перестала бегать и села на диван. Виктор стоял в дверях и смотрел на меня так, как будто видел впервые. Я заметила, как ходят его желваки, и поняла, что он в бешенстве и с трудом сдерживается, чтобы мне не врезать.

«Уж лучше бы он ударил меня, — подумала я. — Хоть какое-то проявление чувств».

— В общем, так, Витя, это мне надо поговорить с тобой, — сказала я как можно более спокойно. — Твоя распрекрасная Ирина Григорьевна очень любит повторять, что в отношениях лучше любой контакт, даже ссора, чем отсутствие всякого контакта. Так вот, у нас с тобой последнее время отсутствие всякого контакта — и физического и духовного.

— Ах ты, маленькая дрянь! — неожиданно взвизгнул Виктор.

И это было настолько на него не похоже, что я расхохоталась.

— Чего тебе не хватает? У тебя есть все, о чем может мечтать любая девушка. Но я, в принципе, понимаю, откуда эта повышенная возбудимость. С жиру беситесь, сударыня! Жрете да спите, вот и на еб…ю потянуло.

— Да, потянуло! — с вызовом произнесла я. — И не надо мне тут лапшу вешать на уши! Видела я, как у тебя эта шлюха сосала на вечеринке. Видела!

Виктор замер и посмотрел на меня немного беспомощно. Потом тихо сказал:

— Шлюха может сосать, жена — нет.

— Какая разница-то? — возмущенно спросила я.

— Что?! — тут же взвился Виктор. — Ты моя жена и должна быть безупречна во всем! Кстати, твое платьице! — тут же перевел он разговор. — Это что такое было?! А?!

— О чем это ты? — поинтересовалась я, сделав невинные глаза.

— Да, оно тебе изумительно шло. Но где ты его взяла? Где чек?! Мы же договаривались! Я потом посмотрел его и нашел внутри этикетку «made in China». Может, объяснишь?

— Ты рылся в моем шкафу?!

— Нет, — сразу погас Виктор, — попросил Наталью, и она мне принесла твое платье.

— Я что, не могу надевать то, что мне нравится?

— Но ведь это дешевая китайская вещь! — возмутился Виктор.

— И что? На нем написано было, сколько оно стоит? — рассмеялась я. — Главное то, что я выглядела в нем на миллион долларов. Скажешь, нет?

— Я от тебя с ума сойду! — тихо сказал Виктор. — Но разве моя жена может носить такие вещи? Или я? Мы принадлежим к высшему классу и должны быть во всем и всегда безупречны.

— Ты меняешь ежедневно рубашки и надеваешь только новые, а один раз ношенную выбрасываешь, — ядовито проговорила я. — И ты считаешь это нормальным? И ведь рубашечки-то не за сто рублей купленные, а за сто евро.

— Это мои деньги, и я трачу их так, как считаю нужным, — сурово проговорил Виктор.

— А может, проще отдавать их кому-нибудь? Не находишь? Тем же охранникам, — предложила я.

— Но это абсурд! Кто согласится донашивать? — после паузы заметил Виктор.

— Я думаю, многие в этой стране с удовольствием возьмут донашивать такие рубашки, — сухо заметила я.

— Вот, значит, как ты стала рассуждать, — задумчиво проговорил он.

— А те несчастные «Жигули», которые ты приобрел, чтобы подвозить обеды ребятам, которые расширяли нам гараж, потому что ты решил купить еще парочку машин?

— А что те «Жигули»? — непритворно удивился Виктор.

— После окончания работ ты распорядился порезать их «болгаркой» и отвезти на свалку.

— А куда бы я дел эту ненужную машину? — спросил он.

— А подарить прорабу этих ребят тебе в голову не пришло? Он так старался, дневал и ночевал, за всем следил, и работу они отлично сделали.

— Но ведь я и заплатил им отлично, разве не так? Зачем ему еще и машина? Да ее переоформлять замучаешься!

— Кто бы говорил! — рассмеялась я.

Виктор замолчал и смотрел на меня озадаченно. А я изнывала от ужаса, не понимая, зачем я все это ему наговорила. Конечно, я выплеснула эмоции, но результат мог быть непредсказуемым.

— А куда ты деньги дела, которые я дал тебе на наряд? — вдруг поинтересовался Виктор.

— Часть отдала Лаки, у нее мать больна, остальные у меня. Тебе вернуть?

— Нет, что ты, дорогая, — сказал Виктор, начиная успокаиваться.

Когда дверь за ним закрылась, я села за «Макинтош» и все это записала. А иначе перебила бы всю мебель в кабинете. Потом отправилась спать, предварительно позвонив Лаки и велев с утра убрать с пола все драгоценности.

Утром я проснулась в приподнятом настроении и решила с сегодняшнего дня делать все, что захочу. И тут же пожалела, что удалила телефон Дена. Я попыталась вспомнить его, но в голове вертелись только первые цифры 768. А дальше, хоть убей, вспомнить не смогла. Потом решила позвонить Кире, чтобы узнать у нее, но она была «вне зоны…».

Я с аппетитом позавтракала, надела брючный костюм от Alberta Ferretti светло-салатового цвета, подвила волосы и слегка подкрасила глаза, что обычно никогда не делала. Взяла один из своих фотоаппаратов и поехала в город без всякой цели. Оставила «мерс» на платной стоянке и решила проехаться на метро, о чем мгновенно пожалела. Давненько я не пользовалась московской подземкой. Особенно раздражали запахи простого населения. Погода стоит нереально жаркая для середины мая, но, мне кажется, дезодоранты вполне доступны по цене. В общем, вышла я в центре в сильно раздраженном состоянии духа и подумала, что не мешает перекусить. Вначале решила вспомнить молодость и зайти в «Макдональдс» возле метро «Пушкинская». Но, сунувшись туда и увидев огромные очереди, тут же вышла на улицу. И остановилась в растерянности. Но погода действительно чудесная, и я медленно пошла по ближайшему переулку, решив зайти в первое попавшееся и понравившееся мне кафе.

Солнце заливало переулок по-летнему ослепительными лучами, ветерок доносил аромат молодой листвы, смешанный с сугубо городскими запахами, я ловила восхищенные взгляды идущих навстречу мужчин и завистливые — женщин, и настроение мое начало подниматься. Скоро я вышла на Спиридоновку и отправилась по ней. И тут увидела кафе Flamant. Недолго думая, завернула в него. Народу в зале было немного. Приятный полумрак и запах хорошего кофе привлекали, и я заняла небольшой круглый столик в углу зала. Тут же подошел официант. Я не стала изучать меню, а спросила у него, что он порекомендует. Я так обычно делаю в незнакомых ресторанах. Выяснилось, что здесь преобладает бельгийская кухня. С ней я абсолютно незнакома. Официант сообщил, что главная особенность, это использование большого количества специй и пряных трав. Подумав, я решила ограничиться десертом. Тем более оказалось, что имеется собственная кондитерская. Официант принес мне восхитительный кофе и очень красивое на вид пирожное в виде сердечка, украшенного свежей клубникой.

Я начала есть, и тут знакомый голос заставил меня обернуться. За соседний столик усаживался Ден в компании с какой-то холеной женщиной средних лет. Он как раз пододвинул ее стул и в этот момент поднял глаза на меня. Я замерла с приоткрытым ртом и поднятой серебряной ложечкой с кусочком клубники на кончике.

— Приветик! — как ни в чем не бывало сказал Ден и очаровательно улыбнулся.

— Да, — глупо ответила я, не сводя с него глаз.

Ден был на этот раз в строгом костюме и при галстуке. Длинные волосы он гладко зачесал назад и затянул в хвост. Выглядел он сногсшибательно. Его дама тоже впечатляла. Ей можно было дать и 25 и 35 лет. А при ближайшем рассмотрении и 45. В общем, женщина в возрасте элегантности, как говорят французы, то есть после 20-ти. На ней был строгий костюм, судя по покрою — от одного из ведущих Домов моды, и настоящие бриллианты в ушах и на лебединой шейке. Но мне показалось странным, что она вырядилась в них среди бела дня. Прическа, макияж, маникюр — все было безупречным, и я начала тихо злиться.

— Может, мы присоединимся к Виктории? — ласково спросил ее Ден.

«А может, вначале нужно у меня спросить?» — подумала я и раздула ноздри.

— Ты не возражаешь? — все-таки спросил Ден.

— Прошу, — ответила я.

Дама мгновенно перепорхнула за мой столик и устроилась напротив меня.

— Вообще-то, это столик на двоих, — ехидно заметила я и подняла глаза на Дена.

Но его смутить, видимо, было невозможно ничем.

— А мы стул передвинем, вот и будет на троих, — ответил он и действительно переставил стул.

Непринужденно усевшись возле меня, он вдруг заулыбался и нежно проворковал:

— Ой! Извините, милые дамы, я вас не представил. Это Виктория, элитная шлюха, а это Элен — директор одной фирмочки, в которой я подрабатываю частным порядком.

Вся кровь бросилась мне в голову. Я хотела вскочить и убежать, но еще не расплатилась за свой заказ и, как ни странно, именно это меня остановило.

— Очень приятно, — проговорила Элен. — Вы очень красивы, Виктория. Мужчины, наверно, сходят от вас с ума.

Я недоверчиво на нее глянула, но Элен улыбалась вполне дружелюбно и смотрела на меня с восхищением и явным любопытством.

— Вообще-то, — медленно проговорила я, — Ден что-то путает, так как я — замужем и никогда подобным ремеслом не промышляла.

— Это ваше дело, — спокойно сказала Элен. — И меня это, в принципе, не касается.

— Но… — начала я.

И тут подошел официант. Ден заказал невероятное количество еды и улыбнулся плотоядно. Я с удивлением смотрела на него, пытаясь понять, чем он занимается по жизни. Кафе был далеко не из дешевых. Я заказала себе еще кофе и сливочный десерт со свежими фруктами.

Пока они ели, я пыталась справиться с волнением, которое охватило меня при виде Дена. И даже то, что он так откровенно оскорбил меня при своей даме, или боссе, мне пока было трудно понять, не избавило меня от чисто физической тяги к этому парню. Еще бы! У меня никогда не было такого секса. И я уже давно изнывала от постоянного и нереализованного желания. Я было готова простить ему все, лишь бы он вновь трахнул меня.

— Так чем вы занимаетесь, Вика? — спросила Элен, когда очередь дошла до десерта.

— Ничем, — сухо ответила я. — Я просто жена.

— Н-да, — протянула она задумчиво и почему-то сосредоточила взгляд на моих губах.

Потом вдруг заулыбалась, словно ей в голову пришла очень забавная мысль.

— У меня небольшое дело по производству короткометражных фильмов, — сказала она. — И сейчас как раз проблема с ведущими актрисами. Все что-то очень дешево выглядит. Мне не нравится конечный продукт.

— Ты в кино, что ли, снимаешься? — спросила я, повернувшись к Дену.

— Ты что, с ума сошла?! — непритворно возмутился он и чуть не поперхнулся кофе. — Я, вообще-то, профессиональный журналист.

— Ден пишет для меня сценарии, — сказала Элен. — И очень даже неплохие. Он хорошо понимает специфику дела.

Она замолчала и пытливо на меня глянула. Ее большие серые глаза смотрели оценивающе, словно она выбирала товар.

— Послушайте, а вы не хотели бы попробовать сняться в моих фильмах? — неожиданно спросила она.

Ден почему-то расхохотался, а потом сказал, задыхаясь-.

— Отличная идея! Это как раз то, что тебе нужно. Я уверен, что Вика будет звездой подобного рода деятельности.

Я опешила, не вполне понимая, что происходит.

— Соглашайся, дурочка! — ласково проговорил Ден. — Все жизнь веселей будет. А мы никому не скажем, — почему-то добавил он. — К тому же навряд ли люди твоего круга смотрят подобные фильмы. Да и загримировать тебя можно будет до неузнаваемости.

— Зачем это, — встряла Элен — портить такое изумительное лицо? Да Вике вообще без грима сниматься можно.

— Э! Погодите, погодите, — наконец возникла я. — Вы тут все без меня решили. А меня спросить? К тому же у меня нет актерского образования.

— Оно тебе и не потребуется, — расхохотался Ден.

— Решайте, Виктория, — сказала Элен и протянула мне визитку. — Только не тяните. Мне срочно нужно новое лицо. Звоните в любом случае.

— Хорошо, — сказала я и сунула визитку в сумочку.

На улице мы распрощались. Они уехали по своим делам, а я медленно побрела к метро. Но толкаться среди потных и раздраженных сограждан не очень-то хотелось, и я взяла такси. И уже в машине достала визитку. На ней значилось: Лозинская Елена Анатольевна, генеральный директор ООО «Клубничка-фильм» и телефоны. Рука противно задрожала. Я бросила визитку обратно в сумочку и с трудом сдержалась от желания расплакаться.

Но вечером, лежа в ванной, подумала: «А почему бы и нет? И никто об этом не узнает. Зато какое я буду чувствовать удовлетворение, глядя на мужа абсолютно невинными глазами и слушая всю ту чушь, которую он любит мне внушать. К тому же, возможно, именно это поможет мне избавиться от постоянного и уже не всегда контролируемого возбуждения».

Я позвонила Элен. Она дала телефон Дена и сказала, что у него очередной сценарий под рабочим названием «Шеф и секретарша», готовый к запуску. Ден поговорил со мной сухо, взял адрес почты и пообещал выслать сценарий немедленно.

— Особое внимание обрати на роль секретарши. Ее, по-видимому, тебе и предложат. Ты больше всего подходишь по типу. Пока!

На этом разговор закончился. Через десять минут я получила сценарий и тут же стала читать его, периодически взвиваясь от возмущения.

Суть сего произведения заключалась в том, что очень строгая с подчиненными директор Наташа берет на работу молоденькую и робкую секретаршу. Та делает массу ошибок в тексте, и Наташа крайне сурово отчитывает ее. Запуганная девушка обещает немедленно все исправить и уходит из кабинета. В этот момент является некая Лена. Она оказывается любовницей Наташи. Они ссорятся, потом бурно мирятся прямо на столе. И в этот момент заходит секретарша, решив отдать исправленный текст. Она открывает дверь и видит свою строгую начальницу полуголой на столе, а на ней ее подружку. Лена, приревновав Наташу к секретарше, хватает испуганную девушку и раздевает ее. Потом опрокидывает на стол перед разъяренной Наташей и начинает ласкать. Секретарша вначале вырывается, а потом входит во вкус и кончает под умелым язычком Лены. В этот момент в кабинет входит Вадим, как выясняется, любовник Лены. Секретарша убегает. Лена ловко придумывает, что они занимались примеркой. Но Наташа впадает в бешенство от измены подруги и, расплакавшись, убегает в туалет. Лена устремляется за ней. Вадим пожимает плечами и предлагает появившейся секретарше вместе поужинать. Та соглашается, и они уходят. Мне понравилась во всем этом тексте только последняя сцена.

Закончив чтение, я сразу позвонила Дену и начала орать на него. Он слушал не перебивая. Когда я немного успокоилась, Ден сказал:

— Ну и из-за чего такое возмущение, детка? Можешь более внятно и желательно в двух словах.

— Как ты себе представляешь эту роль применительно ко мне? — спросила я, стараясь не переходить на крик.

— Да что там такого уж сложного? — невозмутимо поинтересовался Ден.

— Дело не в сложности, а в сути, — ответила я.

— Не понял.

— Я же не лесби!

— Я знаю. Но ты, детка, что-то не так поняла. Это не порно, а эротика. Никто тебе по-настоящему между ног не полезет. Будет имитация, только и всего. А от тебя требуется имитация возбуждения и оргазма. Под мужем-то наверняка натренировалась притворяться. Так сделай это перед камерой. Представь, что это безобидная и интересная игра, за которую, между прочим, платят деньги. Но так как ты неизвестная актриса, то будешь получать за съемочный день не больше 50 баксов. И если тебя деньги за выполненную работу не интересуют и ты привыкла к халявным, то весь заработок можешь, в принципе, перечислять, к примеру, в какой-нибудь дом для престарелых. Неплохой, кстати, вариант.

Ден замолчал, а потом вдруг начал хохотать.

— Ты чего? — спросила я.

— Да пришла идея написать потом статью о порнозвезде, которая на самом деле ангел во плоти, потому что работает только ради бедных обездоленных стариков. Вполне может быть! Взять хотя бы красотку Чиччолину. Из порнозвезд — да и в парламент! Это ж что нужно иметь в голове, чтобы так извратиться!

— А кто это? — спросила я с недоумением.

Ден замолчал и молчал довольно долго.

— Ay! — не выдержала я.

— Так что? — спросил Ден резко. — Ты решилась?

— Хорошо. Давай я попробую. Может, у меня ничего не получится.

— Получится еще как! — уверенно сказал Ден. — Ты просто создана для этого. И я уверен, что ты очень телегенична. Учи текст.

— Учить? Зачем это? А как же всякие там телесуфлеры?

— Телесуфлеры — это для выпусков новостей. А на другие приспособления Элен деньги не тратит. К тому же в таких фильмах главное не точность текста, а нечто другое.

— И ты как сценарист не возражаешь, если актеры несут отсебятину?

— Тебе, в виде исключения, разрешу, — хохотнув, ответил Ден.

На этом мы распрощались, хотя я надеялась, что он предложит встретиться. Я хотела его невыносимо. И во время разговора почувствовала неконтролируемое возбуждение. Я пошла в ванную и там начала мастурбировать, думая вначале о Дене, а потом о сценарии и представляя себя в роли секретарши.

Виктор отчего-то оставил меня в покое. Меня такое положение вещей очень устраивало, так как я начала ездить на съемки.

Поначалу меня привел Ден. Сам позвонил и любезно предложил представить съемочной группе.

— Только вот что, детка, — напоследок сказал он, — не вздумай одеться во что-нибудь стильное и дорогое. Какой-нибудь простенький недорогой наряд. Кстати, прихвати с собой и костюм для съемок. Если помнишь, секретарша одета во все красное. Туфельки можешь черные.

— Костюм для съемок? — переспросила я.

— Именно, — отчего-то развеселился Ден. — И повторяю: никаких «Дольче Габано», «Кензо» и «Кристиан Диоров». Проще, как можно проще. Не нужно вызывать ярость масс. А то ты и так слишком хороша для этого мира.

— Чего-чего? — переспросила я, не зная, огорчаться или радоваться этому замечанию.

Но Ден отключился, не ответив.

Встретились мы возле офиса, который находился недалеко от Павелецкого вокзала во дворах. Мы зашли в обычное на вид здание и поднялись на второй этаж по лестнице. И тут на меня нашло оцепенение. Я затормозила на лестничной площадке перед дверями на этаж.

— Не могу, — еле внятно сказала я и вцепилась в руку Дена потными пальцами.

Он остановился и насмешливо на меня глянул.

— Как хочешь, — равнодушно произнес Ден после небольшой паузы.

Он спокойно развернулся, отцепил мои пальцы и начал спускаться вниз. Я смотрела ему вслед, открыв рот.

— Подожди, — пискнула я, приходя в себя и испытывая острую грусть от вида его удаляющейся спины.

Ден остановился и обернулся. Его красивое лицо с точеными чертами чуть скривилось в презрительной гримасе.

— Подожди, — тихо повторила я.

— Чего ждать-то? — хмуро поинтересовался он. — Какой от тебя толк? Трахаться ты не умеешь, сниматься не хочешь, изменить жизнь боишься.

Ден быстро поднялся и, подойдя ко мне вплотную, неожиданно засунул руку под юбку. Я почувствовала его палец во влагалище, мгновенно возбудилась и не смогла сдержать стона.

— И вечная неудовлетворенность, — констатировал Ден, продолжая ласкать меня.

— Прекрати! С ума ты сошел! А вдруг сейчас кто-нибудь пойдет? — тихо бормотала я, не в силах сопротивляться.

— И что? — прошептал мне в ухо Ден. — Тебе же это безумно нравится.

Внизу хлопнула дверь и раздался приближающийся дробный стук каблучков. Но Ден и не подумал убрать руку. Я увидела, как его зрачки расширились, а губы улыбаются.

— Какая ты мокрая! — прошептал он. — Так бы и натянул тебя прямо здесь.

Стук каблучков становился всё громче. И вот уже показалась разлохмаченная темноволосая голова девушки, быстро поднимающейся по лестнице. Ден спокойно убрал руку, вытер пальцы о брюки и невозмутимо посмотрел в мое пылающее лицо.

Девушка уже поравнялась с нами. Она мельком глянула на меня, потом на Дена.

— Привет! — сказала она, останавливаясь. — Решил сам посмотреть, что ли?

— Привет, Поля! — ответил Ден и широко улыбнулся. — Веду новую актрису. Знакомьтесь.

— Полина, — сказала девушка и остро на меня глянула.

Ее черные выразительные глаза приобрели странное выражение и отражали явно противоречивые чувства.

— Виктория, — ответила я и зачем-то протянула ей руку.

Она вяло пожала ее и уточнила:

— Псевдоним?

— В смысле? — не поняла я.

— Имя, — ответил Ден.

— А псевдоним какой? — поинтересовалась Полина. — Мы как-то больше под псевдонимами общаемся на съемочной площадке.

Я растерялась.

— Куся, — сказал Ден и рассмеялся.

— Прикольно, — тоже рассмеялась Полина. — И надеюсь, ты не кусаешься.

— Ну, пошли, что ли! — сказал Ден, подхватив Полину за талию.

И я пошла вслед за ними.

С лестничной площадки мы попали в длинный коридор со множеством дверей. В конце я увидела отсек с большой металлической дверью. Мы подошли, и Ден быстро набрал цифры на кодовом замке. За дверью оказался охранник, тощий невзрачный парень в черной форме без нашивок. Он сидел за столом и листал иллюстрированный журнал.

— Привет, Паша! — сказал Ден, здороваясь с ним за руку.

— Добрый день, Денис, привет, Поля, — ответил охранник, глядя на нас равнодушно.

— Это со мной, — кивнул Ден в мою сторону.

Я увидела несколько дверей с табличками.

— Здесь первый и второй павильоны, — начал Ден тоном ведущего ток-шоу и махнул рукой в конец коридора, — рядом монтажная и склад. — Он замолчал и посмотрел на Полину, скрывающуюся за одной из дверей. Потом продолжил: — А напротив гримерка, она же раздевалка. Рядом комната отдыха, а дальше кабинет Элен. Все ясно? — повернулся он ко мне.

Я не ответила и ошалела посмотрела на дверь с табличкой «Павильон I». Оттуда выходила тоненькая изящная девушка в черных трусиках-стрингах, чулках и туфельках на высоченных шпильках. Больше на ней из одежды ничего не было. Ее огромные и явно силиконовые груди казались похожими на две дыни и абсолютно не сочетались с хрупким телом. И я их явно уже где-то видела.

— Привет, — сказала девушка невозмутимо. — Закурить не найдется? И лучше «косячок», — хихикнула она и взяла сигарету у Дена, не обращая на меня никакого внимания.

— Здорово, Лола, — ответил Ден. — Только я что-то не понял.

— И чего ты не понял, зайка? — захихикала Лола, потряхивая сильно обесцвеченными тонкими волосами и хлопая длинными накладными ресницами.

Ее груди-дыни заколыхались. Я буквально не могла отвести от них взгляда. И тут ясно вспомнила девушку с той костюмированной VIP-вечеринки, которую на помосте трахали прилюдно фаллоимитатором. Лола разительно на нее походила.

— Что ты здесь сегодня делаешь? — ответил Ден.

— Здравствуйте! — ехидно сказала она. — Снимаюсь в твоем дурацком фильме про овцу-секретаршу.

— Интересно, интересно, — зло проговорил Ден. — И в какой роли?

— В роли шефини Наташи, — ответила Лола, глядя на него с недоумением. — Полинку утвердили на роль ее ревнивой подружки Лены. А кто будет секретаршей, пока неясно.

— Поля идеально подходит под типаж, — с легкой угрозой в голосе заговорил Ден, — аппетитная, сочная брюнетка. Но вот ты, девочка моя! Ты — в роли Наташи! Тебе лет 20, насколько я помню?

— Обижаешь! Месяц назад исполнилось 19, — обиженно надула губки Лола.

— Где этот идиот Влад?! — взвился Ден.

— Будет через час, — капризно ответила Лола. — А мы пока хотели порепетировать без него.

— Значит, так, — сухо проговорил Ден, — учи слова секретарши. А Кусе отдадим роль шефа.

— Ей, что ли? — спросила Лола и соизволила обратить внимание на меня.

Ее взгляд скользнул от моих белых туфель до белой льняной юбки, а потом до глубокого выреза на черной в белый горошек шифоновой кофточке. Я почувствовала себя не очень-то уютно. Но Лола внезапно улыбнулась, показав мелкие кипенно-белые зубы, и мягко проговорила:

— А ничего телка! Породистая. Где они тебя откопали?

— Дома, — глупо ответила я и разозлилась от нелепости всего происходящего. «Неужели это она? — вертелось в голове. — Но не буду же я ее спрашивать о таком!»

— Ладно, девоньки, ничего другого не остается, — сказал Ден более спокойно. — Давайте попробуем с таким раскладом. Но у тебя, Лолка, сиськи не совсем в тему. Жаль, что не резиновые шарики. А то сдул бы их немного.

— Свои шарики сдувай, — ядовито ответила Лола.

И я с изумлением отметила, что ее большие голубые глаза начинают наливаться слезами.

— Но я принесла красный костюм, — начала я.

— Отдашь его Лоле, — ответил Ден. — Давай попробуем в том, что на тебе сейчас надето. Хочу взглянуть, как ты на экране выглядишь. Эдик где?

— В монтажке за компом сидит, — хмуро ответила она. — А ты чего это тут раскомандовался? Ты тут кто? Просто писака.

— Да пошла ты! — беззлобно сказал Ден и повернулся ко мне.

Я посмотрела на него беспомощно.

— Вика, иди пока в гримерку и посмотри текст. Он несложный, и повторять слово в слово непринципиально для первого раза.

Первый павильон оказался обычным офисным помещением, состоящим из двух довольно больших смежных комнат. В одной из них у окна стоял письменный стол, а у стены коричневый кожаный диван и кресло. В углу находился небольшой столик, на котором стоял монитор. Ден велел мне сесть за стол и принять строгий вид, что я и сделала. Но когда в комнату вошла Лола в моем красном костюме и я увидела ее вываливающуюся наружу грудь из явно маленького пиджака и болтающуюся на худых бедрах юбку, то начала хохотать до слез.

— Ты чего, вообще? — спросила она с обидой в голосе.

— Это нервное, — ответил за меня Ден и поморщился, обозревая фигуру Лолы. — Ты иди пока, — сказал он ей после паузы. — А мы прорепетируем дуэт с Леной.

В этот момент в комнату вошел молодой худосочный блондин с растрепанными редкими волосами и в очках. В руке у него была видеокамера.

— А, Эдик! Познакомься, это новая актриса. Зовут Куся, — обрадованно заговорил Ден.

— Очень приятно, — вяло отозвался Эдик и пробормотал себе под нос: — Имя какое-то собачье.

— Давай сейчас поснимаем ее. Хочу посмотреть, как она выглядит на экране.

— Давай, — равнодушно согласился Эдик.

— Пойду пока, — заявила Лола.

В дверях она столкнулась с Полиной и что-то зашептала ей на ухо. Они громко прыснули и посмотрели на Дена.

— Ну, давайте уже начнем! — сердито проговорил тот.

— Что мне делать? Скажет кто-нибудь, в конце концов, или нет? — громко спросила я.

Все повернулись и посмотрели на меня с нескрываемым изумлением.

— Встань у стола и подавай реплики Полинке. Листы с текстом я на стол положил, — сказал Ден с готовностью. — Начали!

Не успела я оглянуться, как Полина подскочила ко мне, сверкая глазами, и злобно проговорила:

— Ах, вот значит как! Заводишь шашни за моей спиной! И с кем? С собственной секретаршей?!

Тут она размахнулась и влепила мне самую настоящую пощечину.

— Ты что, оху…ла?! — разъярилась я, потирая щеку.

— По сценарию, — испуганно сказала Полина. — Извини, не рассчитала. Вечно у меня с этим проблемы. Меня уже и в садо-мазо перестали приглашать. Боятся, что всех актеров им покалечу, — хихикнула она.

— Девочки! — хлопнул в ладоши Ден. — Не отвлекаемся!

Полина глянула на него и повернулась ко мне.

— Ты должна закрыть лицо руками и опустить голову, — прошептала она.

Я так и сделала. Полина стала говорить громко и раздраженно:

— Нет уж! Смотри мне в глаза! Не ожидала от тебя! А ведь мы вместе не первый год. Подумать только! Стандартная ситуация: босс и хорошенькая секретарша. Один маленький нюанс: обе женщины!

Я услышала ее смех и опустила руки, глядя на нее испуганно.

— Текст, — тихо подсказала Полина.

Я скосила глаза на стол, потом посмотрела на нее и медленно проговорила:

— Ты все не так поняла, Лена. И все преувеличила. Твоя ревность просто чудовищна.

Она подошла ближе и провела рукой по моим волосам. Ее черные влажные глаза притягивали, и я увлеклась этой странной игрой.

— Ты еще любишь меня? — ласково спросила Полина и коснулась пальцами моей шеи.

— Да, — тихо ответила я, чувствуя, как по коже побежали мурашки от ее прикосновений.

Я увидела приближающиеся губы и закрыла глаза. Ее губы впились в мои, и я ответила на поцелуи. Полина оторвалась от меня и еле слышно застонала, прикрыв глаза. Ее пальцы начали расстегивать пуговицы на моей блузке. Когда она стянула с меня лифчик и стала нежно ласкать грудь, я почувствовала вполне отчетливое возбуждение и в душе изумилась этому. Странно, но меня уже абсолютно не смущали ни Ден, сидящий у монитора, ни Эдик, который плавно передвигался рядом с нами. По красному глазку на камере я понимала, что он снимает. Но все это было словно за пределами какой-то сферы, в которой находились мы с Полиной. И странным было также то, что я возбудилась от прикосновений женщины.

«Вот до чего доводит хронический недотрах!» — подумала я.

Мои пальцы скользнули по ее плечам и скинули бретельки простенького черного платья. Оно упало вниз, и я прижалась грудью к ее большой и мягкой груди. Мои руки словно сами опустились вниз и забрались ей в трусики. Я увидела, как Полина немного отпрянула и посмотрела на меня с холодным удивлением. Тогда я подумала, что делаю что-то не то.

В этот момент дверь резко распахнулась и в комнату влетел маленький, толстенький и очень потный мужчина средних лет.

— Что тут происходит?! — заорал он, не здороваясь.

Полина сразу отпрянула от меня и подняла с пола платье.

— Привет, Влад, — невозмутимо проговорил Ден. — Пробуем новую девушку. Тебе Элен должна была позвонить на этот счет.

— Ах да, — спокойнее произнес Влад, доставая платок и тщательно вытирая лицо.

Он подошел ко мне и начал внимательно смотреть, как я надеваю лифчик. На его невзрачном полном и все еще потном лице очень странно выглядели глаза Они были большие, бархатисто-карие, окаймленные длинными густыми ресницами. Помолчав с минуту, он улыбнулся, как улыбаются маленькие дети, когда им дарят новую игрушку, резко взмахнул ресницами и ласково проговорил:

— Здравствуйте, дорогая. У вас абсолютно сногсшибательный стиль. Вы — начинающая? А то Элен мне так толком ничего и не объяснила.

— Я вообще не актриса, — ответила я, поднимая со стула кофточку.

— О! Замрите! — в восхищении зашептал Влад. — Какие плечи и линия шеи! Эдик! — громко взвизгнул он без всякого перехода. — Много снял?! Я хочу немедленно взглянуть на это чудо.

— Да только начали, — спокойно ответил Эдик и зевнул.

— Мы тут репетировали, — встрял Ден. — Куся только входит в курс дела.

— А почему, собственно, вы репетировали без режиссера, а? — ехидно поинтересовался Влад, разворачиваясь всем корпусом к Дену.

— Пойду пока покурю, — сказал Ден. — Полинка, хочешь?

— Пошли, — согласилась та с готовностью. — И Лолку прихватим.

— Да-да, идите, дети мои, — пробормотал Влад, усаживаясь к монитору. — А мы пока устроим кинопробы. Виктория, кажется? — спросил он, подняв на меня глаза.

— Куся, — ответила я и улыбнулась.

— А меня зовут Владислав Львович, но можно просто Влад, — наконец представился он. — Элен мне сказала, что нашла кое-что свеженькое и неординарное. А в нашем бизнесе это главная составляющая успеха. И диплом об окончании того-то да этого нам не требуется. Знаете, Куся, — перешел он на шепот, — основной секрет успеха — энергетика. Девушка может быть суперраскрасавицей, но если отсутствует сексуальная энергетика или она очень вяло выражена, то хоть тут убейся, толку не будет. Камеру не обманешь.

— И у партнера не встанет, — отчего-то заметила я и слегка покраснела.

Влад замолчал и в изумлении воззрился на меня.

— Но это в наших фильмах необязательно, — заметил он. — Мы не снимаем в стиле «хардкор», у нас мягкая эротика. Даже дилдо не используем.

— Можно на «ты», — сказала я, улыбаясь все шире, потому что почувствовала неловкость от незнакомых мне терминов.

— Вот и отлично! — непритворно обрадовался он. — Коллектив у нас небольшой. Мы скорее одна семья. И общение на «ты» вовсе не панибратство, а производственная необходимость. Так что, Куся, и со мной можно особо не церемониться. Элен сказала, что ты замужем.

— Да, это правда, и я — домохозяйка.

— Муж в курсе?

— Нет.

— Ясно. И это правильно.

Я замолчала. Молчал и Влад, внимательно на меня глядя. Я посмотрела на Эдика, сидящего на диване с закрытыми глазами, и стала надевать блузку.

— Нет, подожди, — сразу заволновался Влад. — Я хочу немного поработать с тобой.

— Что я должна делать?

— Устрой сейчас небольшой стриптиз и не обращай внимания на камеру.

Влад чем-то щелкнул, что-то передвинул на столике и уселся удобнее, скрестив руки на объемном животе. Тихо зазвучала мелодия, и я невольно улыбнулась. Когда-то она мне очень нравилась. Не помню исполнителя. Там еще девушка играет на саксофоне, и называется мелодия «Грусть». Я мгновенно воодушевилась, отлипла от стола и начала медленно расстегивать «молнию» на юбке. Когда она упала, я плавно перешагнула через нее и повернулась спиной к Владу, краем глаза заметив, что Эдик уже снимает. Тряхнув волосами, я расстегнула крючки лифчика, медленно стянула лямочки с плеч и повернулась к Владу, опустив руки. Лифчик на мгновение зацепился за мои торчащие от возбуждения соски, потом упал. Я осталась в белых трусиках-стрингах и белых замшевых туфельках на невысоких каблучках. Странно, но я не чувствовала ни смущения, ни страха, раздеваясь перед незнакомыми мужчинами, словно делала это всю жизнь. Возможно, это происходило из-за того, что они не смотрели на меня напрямую. Эдик пялился в видоискатель, а Влад не сводил глаз с монитора. Я ощущала только одно: все нарастающее возбуждение, и медленно танцевала, двигая бедрами и изгибаясь перед Владом. Потом повернулась спиной, наклонилась, выставив попу, и, недолго думая, стянула трусы.

— Стоп! — шелестящим голосом произнес Влад и откашлялся. — Надо признать, — после паузы сказал он, — что, несмотря на весь свой профессионализм, я возбудился от твоего вида на экране. Энергетика просто бьет через край, и тебя каждый зритель захочет несомненно. К тому же это завораживающее сочетание высокомерного взгляда, чувственных губ и соблазнительного тела. Грудь натуральная? — спросил он и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Конечно, мог бы и не спрашивать.

— Я могу одеваться? — немного нервно поинтересовалась я, стараясь не думать о Дене.

Возбуждение достигло пика, и мне хотелось только одного — чтобы он пришел и взял меня сейчас же и на этом столе.

— Да, дорогая, одевайся, — задумчиво произнес Влад. — А я должен подумать.

— О чем, если не секрет? — поинтересовалась я. — Я вам не подхожу?

— С чего ты взяла? — встрепенулся Влад и добавил странную фразу: — Возможно, это мы тебе не подходим.

А потом я подслушала разговор Влада и Дена. Они курили на лестничной клетке, а я стояла в коридоре.

Ден:

— Не вполне понимаю, что тебя не устраивает.

Влад:

— Она — супер! Но для этого фильма не годится. Другие девушки на ее фоне мгновенно поблекнут.

Ден, немного насмешливо:

— Да какая разница! Голые сиськи — они и в Африке голые сиськи.

Влад:

— Ну не скажи! Такая холь приобретается не за один день. Качественное натуральное питание, тренажеры, массаж, правильный режим жизни, комфорт и покой — и мы имеем такую бархатистую кожу, блестящие волосы, белые зубы и безмятежное выражение лица с полным отсутствием морщин, мешков под глазами и покрасневших век. К тому же в Вике чувствуется какая-то отстраненность от всего, легкое презрение к окружающему миру и явная породистость. Все это в сочетании с огромным сексуальным нерастраченным потенциалом делает ее фигурой неординарной. Из нее может получиться стильная звезда, которая принесет нам неплохие денежки.

Ден:

— Так уж и звезда!

Влад:

— Запросто! И вот что, предлагаю рискнуть и дать ей сразу главную роль.

Ден:

— Интересно.

Влад после паузы:

— Цветочница Анюта.

Ден:

— Но ведь ты утвердил Лолку.

Влад:

— И что? Это пока предварительная договоренность. Мы даже документ не подписали. Так что, мой юный друг, отдайте сценарий Виктории. Будем пробовать.

Ден с явным раздражением:

— Но Лола больше подходит по типажу: этакая развратная дуреха с куриными мозгами, пикантной мордашкой и большими сиськами.

Влад:

— Тоже мне проблема! Перепиши сценарий и отдай Вике.

Ден, раздражаясь все больше:

— Как у тебя все просто! Легко сказать — перепиши!

Тут в коридоре хлопнула дверь, и я вышла к ним на лестничную клетку. Они, увидев меня, сразу замолчали.

— Готова? — после паузы глупо спросил Ден. — Тогда пошли.

— До свидания, — сказала я Владу и улыбнулась.

— До встречи, — ответил он, окидывая меня с ног до головы странным взглядом. Потом добавил: — Денис тебе все объяснит.

— Объясню, объясню, — пробормотал Ден и потащил меня за руку вниз по лестнице.

На улице мы быстро дошли до моей машины. Когда устроились на заднем сиденье, Ден развернулся ко мне, и я с изумлением поняла, что он по-настоящему разъярен.

— В чем дело, парень? — холодно спросила я, глядя на его покрасневшее лицо, раздутые ноздри и решив, что все дело в разговоре с Владом. — Чего это ты бесишься?

— Я же просил тебя, — четко сказал Ден, — одеться попроще.

— А я и так простенько, во всем черно-белом, — с недоумением ответила я.

— Да? — ехидно ответил он. — А твоя простенькая белая сумочка, как я понимаю, настоящая «Шанель»? И стоит не одну штуку баксов? Хорошо, что наши девки приняли ее за китайскую подделку. А косметичка, из которой вывалилось на стол в гримерке зеркало в золотой оправе с мордой пантеры, у которой вместо глаз зеленые изумруды? А машина?

— А чем она-то тебя не устраивает? — спросила я, начиная злиться. — Только купила. Всегда хотела спортивную.

— Да-да, — зло пробормотал Ден. — Новенькая «Ауди ТТ». Я знаю, сколько она стоит.

— Что ж мне теперь — на «Оке» ездить? — возмутилась я.

— На метре, — ядовито бросил Ден. — Можно же машину где-нибудь на платной стоянке оставлять и не подкатывать сюда. Зачем вызывать ярость бедных актеришек?

— Я просто не понимаю, чего ты от меня хочешь, — тихо сказала я, глядя на его красные, необычайно яркие губы.

Ден отпустил небольшие усы и бородку, которые аккуратной темной линией обводили рот и красивой формы подбородок.

— О тебе же забочусь, дурочка, — тоже тихо ответил Ден и посмотрел в окно.

Потом пододвинулся ко мне.

— Не хочешь порепетировать минет? Вдруг придется изображать в фильме? — неожиданно спросил он. — Хотя навряд ли… Если только когда-нибудь ты попробуешь «хардкор».

— Кстати, а что это такое? — поинтересовалась я. — Я всегда думала, что это музыкальный стиль.

— В порнографии это — настоящий половой акт, отснятый крупным планом и во всех подробностях. Ты что, такие фильмы не смотришь?

Должна сознаться, что, дожив до 25 лет, я ни разу не видела настоящее порно. Но Дену почему-то говорить об этом не хотелось.

— А дилдо? — вместо ответа спросила я.

— Использование в кадре специальных игрушек. Мастурбация при помощи вибратора и тому подобное.

Ден замолчал и близко заглянул мне в глаза.

— Ну, так как? — спросил он, запуская руку в вырез кофточки и больно сжимая грудь.

Я не смогла сдержать стона и стала лихорадочно расстегивать ширинку его полотняных брюк. Ден откинулся на спинку сиденья и немного сполз вниз, раздвинув колени. Из ширинки показался твердый, торчащий вверх член. Его крупная блестящая головка притягивала меня невообразимо. Я наклонилась и начала активно облизывать ее. Тут же почувствовала пальцы Дена в своих волосах. Он настойчиво пригибал мою голову вниз. Я раскрыла рот пошире, и член скользнул внутрь, упираясь в глотку, что вызвало у меня непроизвольное рвотное движение. Я отпрянула и виновато взглянула на Дена.

— Соси головку, — прошептал он и закрыл глаза.

Скоро я ощутила, как член начинает слегка подрагивать от напряжения в моих губах. Ден тихо застонал, чуть подаваясь бедрами вверх. У меня с непривычки свело скулы, но я боялась остановиться. И в этот момент, на мое счастье, раздался пронзительный, длинный милицейский свисток. Я выпрямилась, вытирая губы, и быстро глянула в окно. Но картинка была обычной. Малолюдный переулок с редкими прохожими, залитый яркими солнечными лучами.

— Он побежал в подворотню, — невозмутимо проговорил Ден. — К нам это не относится, хотя мы тоже нарушаем… Продолжай!

Я посмотрела на все так же торчащий из ширинки возбужденный член и схватила его ладошкой. Ден поморщился и проговорил, не открывая глаз:

— Вообще-то, натянутая кожа на головке очень чувствительна. А кожа на твоей ладони сейчас сухая, и мне неприятно.

— И что? — нетерпеливо спросила я.

— Оближи ладонь, Куся, — усмехнулся он. — И вообще-то, тебе не мешает иметь в сумочке тюбик с любрикантом.

Он открыл глаза и после паузы добавил:

— Продается в любом секс-шопе.

— Куплю, — согласилась я и обхватила губами головку.

Скоро возбуждение стало невыносимым, и я начала глухо стонать. С удовольствием почувствовала, как пальцы Дена забираются под юбку, и попыталась пошире развести ноги. Но поза была крайне неудобной. Но вот все-таки его палец добрался до клитора, и я мгновенно начала содрогаться от необычайно острого оргазма. Мои зубы нечаянно стиснули член, и Ден вскрикнул от боли, тут же схватив меня за волосы и оттаскивая от ширинки.

— Обалдела?! — зашипел он. — Чуть достоинства не лишила! И я не кончил!

— Ну, прости! Я ненароком так сильно ухватилась.

— Ухватилась? Да ты укусила! Куся и есть! Надо тебе, пожалуй, псевдоним сменить.

— Прости, — прошептала я, гладя его по щеке.

— Отстань!

Ден застегнул ширинку и сел, скрестив руки. Лицо его покраснело, губы были сжаты. Я отодвинулась и молча смотрела на его профиль. Скоро он успокоился.

— И вот еще что, — сказал Ден вполне миролюбиво, — что там у тебя за волосня такая? Просто джунгли.

— Тебе не нравится? — спросила я, чувствуя смущение и злость одновременно.

— Да при чем тут я! Что мы, встречаемся? Но для съемок лучше сделать на этом месте какую-нибудь модную стрижку. У меня есть мастер интимных причесок. Запиши телефон.

Он достал мобильный, нашел номер и продиктовал мне. Я покорно записала.

— Ладно, пока! — сухо сказал он и быстро вылез из машины. — Мне в редакцию пора. А то я вроде на работе. Вечером пришлю другой сценарий. У Влада на твой счет появились кое-какие идеи. Правда, эта роль обещана сисястой Лолке. Но, думаю, она переживет. И приобрети порно.

— Пока! — растерянно сказала я, заглядывая в его глаза. — А ты…

— Все, кусака! — рассмеялся он, аккуратно захлопнул дверцу и стремительно пошел по переулку.

Я с грустью смотрела на его стройную удаляющуюся фигуру, залитую яркими лучами солнца.

«Значит, мы все-таки не встречаемся, — подумала я, вспоминая его недавнее заявление. — Хорошо, что хоть деньги за минет не предложил».

«Джессике Риццо, итальянской порнозвезде, удалось добиться компенсации в размере почти 40 000 долларов за неудачно сделанную в начале 90-х годов пластическую операцию. В результате одна грудь актрисы стала на 2,5 сантиметра выше другой. Порноактриса подала в суд на хирурга, утверждая, что силиконовые имплантанты нарушили «общий вид» рабочего инструмента и практически лишили ее возможности сниматься. Компенсация была присуждена судом 36-летней Риццо по всем правилам — после того, как были заслушаны мнения независимых медицинских экспертов. Сам же врач, пожелавший остаться неизвестным, отрицает, что допустил ошибку при операции в 1992 году. Самое интересное, что, несмотря на утверждения Джессики о сломанной карьере, за последние 10 лет она снялась в 250 порнофильмах, среди которых даже порноверсия Ave Maria по Шуберту».

Домой я вернулась к вечеру. И гнала по трассе как сумасшедшая. Благо моя машина позволяет развивать чудовищную скорость. Гаишники у нас тут робкие и практически никогда не останавливают за превышение скорости, потому что нарваться можно на кого угодно. Подлетев к воротам и резко затормозив, я сразу увидела темно-вишневый «Ягуар» Виктора и стоящего возле него телохранителя. Ворота раскрылись, и я медленно въехала, стараясь успокоиться.

«Почему это он дома?» — испуганно думала я, вылезая из машины и одергивая мятую юбку.

Я вежливо поздоровалась со Славой, личным телохранителем мужа, бросила ключи от машины подлетевшему механику и медленно пошла к дому.

В гостиной навытяжку стояла Эмма Эдуардовна и смотрела на лестницу с ожиданием. Я молча кивнула ей и поднялась на второй этаж. Остановившись возле кабинета Виктора, я перевела дыхание и пригладила волосы. Потом, тихо постучав, вошла. Но там его не оказалось. Я отправилась в спальню и увидела, что Виктор складывает вещи в дорожную сумку.

— Привет! — как ни в чем не бывало сказал он.

— Куда собрался? — немного нервно поинтересовалась я.

— На неделю в Питер. Дела, — кратко ответил Виктор.

Лицо его стало на миг серьезным и напряженным.

— Ты же вроде только через месяц собирался, — заметила я.

— Кое-что изменилось. И мое присутствие требуется безотлагательно.

Таким взбудораженным я его никогда не видела.

— Все в порядке? — осторожно спросила я.

— Не совсем, — сухо сказал он. — Но пусть тебя это не тревожит.

Виктор застегнул «молнию» на сумке и выпрямился, глядя мне в глаза.

— Где была? — спросил он уже обычным тоном.

— Ездила в дельфинарий, — на ходу придумала я.

— Вот как? — заулыбался Виктор. — И что там?

— Есть такой сеанс, когда плаваешь в бассейне вместе с дельфинами. Это очень оздоравливает нервную систему.

— Что-то слышал, — сказал Виктор и подошел ко мне.

Несмотря на внешнее спокойствие, я все-таки ощутила, как сильно он нервничает. Его черные глаза смотрели пристально и ненормально блестели.

— Хочешь, малыш, слетай куда-нибудь одна. В Грецию, например. Море там уже теплое. И дельфинов полно, я думаю. И Лаки прихвати, чтоб не скучно было. А то что ты все здесь сидишь? А в августе вместе сгоняем куда-нибудь на острова.

Мне стало на мгновение стыдно. Я обняла его и прижалась к груди. Пальцы сами полезли под его махровый халат. Он был без белья.

— Когда самолет? — тихо спросила я.

— Еще есть с полчасика, — ответил Виктор, и я почувствовала, как его член дрогнул в моих пальцах.

Он наклонился и начал целовать мои губы нежно и страстно, как в начале нашей семейной жизни. Я потянула его к кровати. Упав на спину, быстро подняла подол юбки и стянула трусики. Виктор навалился, даже не сняв халат, и сразу вошел до отказа. Но я была уже настолько возбуждена, что никакой прелюдии мне и не требовалось. Он трахал меня в бешеном темпе, глухо постанывая сквозь стиснутые зубы. Таким необузданным я его не знала. Кофточка задралась мне на грудь и сильно мешала. Я начала возиться под ним, пытаясь освободиться от кофточки, но Виктор мгновенно разорвал тонкий шифон и стянул вниз лифчик. Он начал больно прикусывать мои соски, но меня это только возбудило. Его член вонзался в меня безостановочно и в ускоренном темпе. И я почувствовала, что могу кончить. Но когда уже подошла к этому, Виктор резко вскрикнул и выстрелил в меня огромной порцией спермы. Он сделал еще пару движений в этом горячем море. А потом вышел из меня и упал рядом, закрыв глаза. Полежав совсем немного, вскочил и ринулся в ванную, плотно закрыв за собой дверь.

Я встала и вытерлась остатками кофточки. Затем накинула его халат и отправилась к себе. Когда вышла, то увидела бесшумно спускающуюся по лестнице Эмму Эдуардовну.

«Ах ты, старая лиса! — возмутилась я про себя. — Подслушивать решила!»

В своей спальне я мгновенно сбросила халат и накинула на голое тело короткое трикотажное платье. Так и спустилась вниз. Почти следом появился Виктор в светло-сером костюме от Armani, гладко причесанный и невозмутимый.

— Пока, дорогая, — спокойно произнес он и вяло прижался губами к моей щеке.

Потом подошел к Эмме Эдуардовне и что-то тихо сказал ей.

Когда двери за ним закрылись, я, не глядя на экономку, начала подниматься по лестнице.

— Ужин во сколько подавать? — спросила она мне вслед.

— Я ужинать не буду.

— Но как же, Виктория Аркадьевна, — начала она занудным голосом, — Виктор Иванович просил заботиться о вас в его отсутствие.

— Я сама о себе позабочусь, Эмма Эдуардовна, — ответила я, обернувшись. — А вы вообще можете на неделю домой отправляться.

— Таких распоряжений я не получала, — сухо ответила она и поджала по своей привычке губы. — Весь штат остается на месте.

— Прекрасно, — сказала я и пошла к себе.

«Если бы муж всегда был таким со мной, — раздраженно думала я, забираясь в ванну, которую Лаки наполнила ароматной водой с розовой пеной, — возможно, что никаких измен и не было бы. Наверняка не было бы! Но ждать еще такого замечательного траха мне придется как минимум с полгода. Так что пусть все идет, как идет».

И я начала гладить внутреннюю поверхность бедер, потом кудрявый лобок, думая о Дене.

А поздно вечером пришел на «мыло» сценарий с ядовитой припиской: «Тебе, кусучка, для изучения. И читай внимательно, может, чему полезному научишься. Влад видит тебя в роли Анюты». И я тут же углубилась в текст.

Сегодня съездила в город специально, чтобы купить порно. Почему-то поехала в Замоскворечье. Хотя… я знала, что в этом районе Ден снимает квартиру Возможно, поэтому.

Оставив машину на платной стоянке, пошла по Большой Ордынке к метро. Решила посмотреть в палатках в переходе. На «Третьяковской» народу было полным-полно. Увидев среди многочисленных магазинчиков палатку с ДВД, я подошла и, понизив голос, спросила у продавца, милого на вид парнишки лет 17-ти. Он воззрился на меня с нескрываемым изумлением и явной опаской.

— Вообще-то, дамочка, порнография запрещена законом в нашей стране, — сказал он. И после паузы добавил: — Возьмите качественную эротику. Есть фильмы Тинто Брасса. Есть вся «Эммануэль». А еще «Звезды стриптиза». Рекомендую, очень неплохой сборник.

— Нет, — разочарованно ответила я. — Мне нужно только порно.

— Ничем не могу помочь, — ответил парень и отвернулся.

Я вышла на улицу и остановилась в задумчивости. Идти в другую палатку что-то не хотелось. Тогда я набрала номер Киры. Она ответила не сразу и каким-то придушенным голосом:

— Привет, Куська! У меня сейчас экскурсия. Перезвони через часок.

Она отключилась. И я позвонила Дену.

— Ну? — сухо сказал он, даже не поздоровавшись.

— Привет! — медовым голосом ответила я. — У тебя, случаем, нет порно?

— Навалом. А ты где? — мягче спросил он.

— На Ордынке, возле метро.

— Понятно.

Он замолчал. После довольно большой паузы сказал странным тоном:

— Иди ко мне. Моя квартира недалеко, на Новокузнецкой. — Он назвал адрес.

Я, зачем-то купив букет белых кустовых гвоздик, направилась по указанному адресу.

Дом нашла быстро, и он оказался обычной многоэтажкой. Я почему-то думала, что Ден живет в старинном доме прошлого века, каких в этом районе полным-полно.

— Заходи, — сказал он, открывая дверь. — Сценарий прочитала?

— Да, — ответила я, оглядываясь по сторонам и кидая гвоздики на столик в прихожей.

Было интересно, как живет такой парень. Но квартира была самой обычной на вид и почти без мебели. В большой комнате весь пол занимала плетеная циновка. Плетеными были и несколько кресел и журнальный столик. На стене висела большая плазменная панель. Под ней находилась стойка с DVD-проигрывателем. Портьеры на окнах были из грубого небеленого льна. Возле окна угол огораживали декоративные камни, выглядевшие, как настоящий гранит. За ними пышно зеленели крупные листья дифенбахий, фикусов и монстеры. У стены высились несколько ваз из необожженной глины разной формы и величины. Рядом стоял компактный компьютерный стол, явно выбивающийся по стилю из общего убранства комнаты.

Ден выключил монитор и предложил мне присесть.

— Я тут статью для журнала одного доделываю, — зачем-то сказал он.

Я посмотрела на его стройную фигуру в одних коротких трикотажных шортах и ощутила внезапный прилив желания.

— Хотела купить парочку фильмов, — сказала я, стараясь выглядеть спокойной, — но ничего не вышло.

— У тебя вид, не внушающий доверия, — хихикнул Ден. — А что ты спросила?

— Порно.

— Надо спрашивать «спорт», — назидательно сказал Ден.

Я посмотрела на его волосы, поднятые в высокий хвост и туго стянутые резинкой, и захотела еще сильней.

— Дашь чего-нибудь попить? — неожиданно спросила я и откашлялась.

— Да, конечно, — суетливо ответил Ден и быстро пошел из комнаты.

Я поспешила зачем-то за ним. В коридоре увидела приоткрытую дверь, за которой виднелась часть аккуратно застеленной огромной кровати. Недолго думая, я завернула туда, скинула батистовое, вышитое вручную платье и легла на постель.

— Виктория, ты где? — позвал Ден.

Он заглянул в спальню. Лицо было удивленным, в руке он держал запотевший стакан с водой.

— Сошла с ума, — спокойно сказал он, увидев меня на кровати.

И вышел за дверь. Я подождала немного, чувствуя, как возбуждение сменяется раздражением, потом встала, накинула платье и пошла в большую комнату. Стакан с водой стоял на столике, а Ден копался в небольшом шкафчике. Я остановилась в дверях и зло сказала:

— И где порно?

— Сейчас получишь, — ответил он, выпрямляясь.

И протянул мне несколько дисков. Я взяла их, чуть не плача. Понять поведение Дена было трудно. Он выглядел невозмутимым и холодным. Я прекрасно видела, что он не только не возбужден, но что даже мыслей таких у него не возникает. Все это выглядело несколько странным.

— Спасибо за диски, — сказала я потухшим голосом. — Когда вернуть?

— Все равно. Послушай, мне нужно тут кое-куда сходить, так что выйдем вместе. И не забудь свои цветы.

Когда мы покинули квартиру и оказались на улице, Ден спросил:

— И как сценарий?

— Не знаю, — ответила я, не глядя на него.

— Ясно, — весело сказал Ден и внезапно рассмеялся.

Я с удивлением на него глянула. Вид у него был возбужденным, глаза блестели, губы беспрестанно улыбались. За несколько минут он превратился в того Дена, к которому я привыкла.

— У тебя сегодня очень романтичный вид, — проговорил он и окинул меня странным взглядом. — Это белое вышитое платье с пышной длинной юбкой, небрежно заколотые кудри, голубенькие простенькие бусики на шее и на запястье…

— Простенькие? — непритворно возмутилась я. — Это, к вашему сведению, натуральный синий лунный камень.

— Да-а? — насмешливо протянул Ден. — И почем сей комплектик?

— А я и не выясняла. Муж из Шри Ланки привез в прошлом году. Но он мне никогда не дарит дешевые вещи.

Глаза Дена блеснули. Он прищурился на ярком солнце, потом резко повернулся ко мне и спросил:

— Ты сегодня на чем примчалась? Неужто на метро?

— На своей машине. А что?

— И далеко она? — спросил Ден и улыбнулся загадочно.

Сердце мое замерло на миг, а потом заколотилось в бешеном темпе.

— На стоянке, — тихо ответила я.

Мы в этот момент проходили мимо небольшой белой церкви. Ден подтолкнул меня к открытой калитке.

— Ты чего? — изумилась я. — На службу решил зайти?

— Служба обычно в шесть вечера, а сейчас еще четырех нет. Так, захотелось посидеть в тиши, в стороне от этой толчеи.

— Чего?! На улице и так народу немного, — заметила я.

— Иди, кому сказал! — строго сказал Ден и легко шлепнул меня по заднице.

Мы зашли в калитку, обошли церковь и действительно оказались будто в другом мире. Забор был практически скрыт густыми и высокими кустами сирени. Крохотный дворик занимали аккуратные круглые клумбы, густо покрытые пестрой мозаикой различных цветов. Три деревянные скамейки со спинками стояли вряд за этими клумбами. А за скамейками я увидела пусть и микроскопических размеров, но самый настоящий розарий.

Ден уселся на одну из скамеек и посмотрел на меня. Я в этот момент наклонилась и нюхала крупную алую розу, полностью развернувшую бархатистые лепестки. Аромат был сильным и сладким.

— Ну, разве не рай? — спросил Ден странным голосом. — И ты в этом раю настоящая Ева. Солнце так красиво подсвечивает твою юбку.

Я почувствовала, что подол задирается. И тут же горячие пальцы заскользили по моим ногам.

— Спятил?! — зашипела я, мгновенно оборачиваясь. — Не здесь же!

— Это почему? — взбудораженно поинтересовался Ден. — Такой фон! Эти розы великолепны! И ты с белыми гвоздиками в руках.

Он потянул меня за подол, и я плюхнулась рядом на скамейку. Ден обернулся и спокойно сорвал полураспустившуюся малиновую розу. Потом взял мои гвоздики и ловко сплел венок, вставив в него розу. Он нацепил венок на мою голову и замер в созерцании. Потом достал из барсетки маленький цифровой Pentax и навел.

— Ты великолепна! — прошептал Ден. — Откинься назад и поставь одну ногу на скамейку.

Я послушалась, чувствуя легкое возбуждение.

— А сейчас спусти платье с одного плеча, подними юбку как можно выше, раздвинь ноги… Ага, на тебе белые трусики… отодвинь серединку и обнажи… Да, вот так…

— Ден, прекрати! Мы же возле церкви, — попробовала я возмутиться.

Но возбуждение достигло пика. Ден быстро снимал. Потом сорвал еще розу и прикрыл ею мою уже мокрую… не знаю, как назвать это место. А юбку закинул мне на плечи. Я буквально изнывала от желания. И Ден, как выяснилось, тоже. Потому что он вдруг положил фотоаппарат на скамью, отодвинул розу и забрался глубоко пальцами в мою уже хлюпающую дырочку. Я не смогла сдержать стона. Ден вскочил, схватил меня за руку и поволок в глубь кустов. Не успела я оглянуться, как он развернул меня, наклонил, приподнял длинный подол платья и с размаху вогнал член…

Дома я пыталась проанализировать поведение Дена. Почему он отверг меня в квартире, где было намного спокойнее и удобнее, и так захотел в неподходящем для этого церковном дворике? Хорошо, что еще все обошлось и нас никто не застукал. Странно все это. И его поведение не поддается никакому объяснению. Надо поинтересоваться об этом у Ка. Кстати, давно я не была на его сеансах. Виктор, когда звонил вчера вечером, то спросил, как бы между прочим, о нем.

Спала изумительно. И всю ночь снился Ден. Проснулась мокрая и, не открывая глаз, засунула пальцы между ног. Кончила быстро, но возбуждение не сняла. Тогда я вскочила, накинула халат и решила поплавать в бассейне. Но на улице накрапывал мелкий дождик. Я вышла к бассейну и какое-то время смотрела на мелкую рябь на воде от частых капелек дождя. Но потом все-таки скинула халат и нырнула в воду. Она была мягкой и теплой, как парное молоко. Я резво поплыла в конец бассейна, а когда развернулась, увидела идущую под зонтом Эмму Эдуардовну. Она несла большое махровое полотенце и укоризненно на меня смотрела.

— Виктория Аркадьевна, — начала она своим противным голоском, — в такую погоду лучше не принимать водные процедуры. А уж если принимать, то в соответствующем костюме.

Я молча развернулась и поплыла вдоль бортика, с трудом преодолевая желание ответить ей в грубой форме. Но она не уходила и все стояла, крепко вцепившись в ручку зонта. Я начала злиться и вышла из воды, отжимая волосы. Потом повернулась к ней и сурово сказала:

— Эмма Эдуардовна, а вам не стыдно пялиться на полностью обнаженную хозяйку? Или вы получаете от этого удовольствие?

Я увидела, как ее обычно серое неживое лицо начинает покрываться красными пятнами, и злорадно улыбнулась. Потом взяла из ее рук полотенце, завернулась в него и ушла к себе. Спускаться в столовую не хотелось, хотя тетя Лена исправно готовила всевозможные блюда, и я позвонила Лаки. Та шустро явилась, глядя на меня с хитрецой.

— Чего лыбишься? — поинтересовалась я. — Уже эта старая дура насплетничала, что я купалась нагишом? Все польза! Разговоров вам хватит на неделю.

Лаки посмотрела на меня с явным удивлением, но промолчала.

— Принеси мне кофе, пару булочек и сыр с голубой плесенью, — сказала я. — И побыстрее! Да, и забери мой халат. Он возле бассейна валяется.

— Эмма Эдуардовна уже забрала, — сказала Лаки и вышла за дверь.

После завтрака я сказала Лаки, что хочу заняться фотографиями, поэтому пусть меня никто и ни под каким видом не беспокоит. Она молча кивнула и исчезла. А я поставила первый диск с порнушкой, который мне попался под руку, и уселась смотреть.

Фильм был шведский и назывался «Татьяна». В главной роли некая Таня Руссов. Костюмированная порномелодрама о тяжелой жизни бедной крестьянской семьи, которая решила определить свою красавицу-дочку в бордель. А дальше я с любопытством просмотрела очень откровенные сцены ее жизни в борделе. Девушка мне понравилась. Она изумительно хороша собой. И трахается бесподобно. Впервые увидев половой акт крупным планом, я внимательно наблюдала, как член входит во влагалище, как появляется смазка, как сперма выстреливает из головки. Все выглядело, я бы сказала, красиво и, несомненно, возбуждающе.

«Возможно, порно необходимо для увеличения рождаемости», — подумала я и усмехнулась.

Второй фильм был этой же студии PRIVATE и с этой же актрисой в главной роли. Он так и назывался «Таня Руссов. История Золушки». По всей видимости, актриса играла саму себя и то, как она попала в этот бизнес.

Я столько слышала негативных отзывов о порнофильмах! И вот, наконец, посмотрев, удивилась, как сильно мне они понравились. Ну, что в них уж такого ужасного? Или Ден дал мне качественное порно? Надо, кстати, попросить его дать диски «Клубнички-фильм». Странно, что эта мысль мне сразу в голову не пришла.

Но для меня один неприятный момент: я чувствую сильное возбуждение. Интересно, порноактрисы чувствуют возбуждение? Или все дело в технике? Глядя на Таню Руссов в кадре, веришь, что она испытывает настоящее наслаждение от акта. И у парней все стоит как надо. Наверное, пользуются стимуляторами, ведь съемки идут не один час. А ее муж, режиссер этих фильмов, он-то как воспринимает, что его жену имеют прямо у него на глазах? Н-да, такого мне не понять!

Я решила немедленно позвонить Дену и спросить о фильмах «Клубнички». Он долго не брал, потом все-таки ответил странным задыхающимся голосом.

— Привет, Ден, — сказала я, немного волнуясь. — Вот смотрю тут порно.

— И как? — после странно затянувшейся паузы спросил он.

— Классно. Мне очень нравится.

— И что посмотрела? — поинтересовался он, с трудом сдерживая шумное дыхание.

«Он там что, дрочит, что ли?» — подумала я, а вслух сказала, что фильмы с Руссов.

— Я тебе дал и с нашей Леной Перковой. Так что смотри дальше, — ответил Ден и глухо застонал.

— Ты чем там занимаешься? — хихикнула я.

— Трахаюсь, — сказал он. — Подружка тут одна встретилась. Давно не виделись.

Я онемела и прислушалась. Явно различалось еще чье-то дыхание, слышался какой-то шум, похожий на плеск воды.

— А ты где? — не выдержала я.

— На пляже мы. Сейчас под развесистой ивой. Она у меня сосет.

Он вновь глухо застонал.

— Врешь! — не поверила я, но сильно расстроилась от его слов. — Дождик с утра. Какой пляж?

— Совсем легкий и теплый. Я же говорю, что мы под ивой лежим почти в воде.

— Врешь! — закричала я.

— Ирка, скажи этой дуре пару слов, — услышала я голос Дена.

И тут же задыхающийся девичий голосок нежно произнес:

— Правда, правда, я у него только что сосала. Но ты особо не переживай. У меня с Денисом ничего серьезного. Так, по старой дружбе. Он же жить не может без экстрима. И чем необычней, тем ему лучше.

— Хватит, — перебил ее Ден, — расчирикалась тут! Давай в задницу!

Я дослушивать не стала и резко захлопнула телефон. Потом разрыдалась.

Сегодня чудный солнечный денек, но после вчерашнего дождя на улице просто баня. Я с утра проснулась в воинственном настроении и тут же вызвала Эмму Эдуардовну. Она явилась почти мгновенно, словно сидела у меня под дверью.

— Я вас слушаю, — сказала она с абсолютно непроницаемым выражением лица.

— Мне безумно надоела моя спальня, — заявила я безапелляционным тоном. — Что это за бело-розовые тона, кружева, рюшки, вышивки, словно мне 14 лет и я все еще девственница! А белая мебель? И белый ковер! Лаки замучилась чистить его. Хочу все тут изменить и желательно к приезду мужа.

— Я могу пригласить нашего дизайнера, — после паузы сказала Эмма Эдуардовна.

И я увидела, что она с трудом сдерживается, чтобы не высказаться.

— Хорошо, — согласилась я. — Муж возвращается через четыре дня, так что все можно успеть.

— А вы пока переберетесь в одну из комнат для гостей? Или в апартаменты Виктора Ивановича? — спросила Эмма Эдуардовна и поджала губы.

— Терпеть не могу всю эту суету, связанную с ремонтом, — резко сказала я. — Я пока поживу в городе у родителей. Я и так крайне редко с ними вижусь.

— А вам там будет удобно? — проявила заботливость Эмма Эдуардовна. И после паузы добавила нерешительно: — Вы ведь можете пока провести время в городской квартире.

— Нет, — сказала я. — Я была там всего пару раз и буду чувствовать себя в ней еще неудобнее.

— Как скажете. Но по поводу переделки? Кто будет следить, чтобы ваши пожелания были полностью выполнены?

— Вы, конечно, — сказала я и улыбнулась, как могла более обворожительно. — Я вам доверяю. Идея проста. Я хочу, чтобы моя спальня напоминала ночь. Это мне и мой психоаналитик посоветовал для улучшения качества сна, — соврала я.

— А точнее? — спросила Эмма Эдуардовна, достала откуда-то из своей одежды блокнот, карандаш и с готовностью на меня воззрилась.

— Потолок в виде звездного неба, пусть это будет глубокий темно-синий фон, а звезды, конечно, хотелось бы из настоящих бриллиантов, но обойдемся стразами, — серьезно заявила я, с удовольствием наблюдая, как выдержка изменяет Эмме Эдуардовне.

При слове «бриллианты» ее правая бровь непроизвольно взлетела вверх, а рот приоткрылся.

— Стены пусть будут расписаны под ночной лес, — невозмутимо продолжила я, — и хотелось бы, чтобы в лесу сияли какие-нибудь красные цветы типа несуществующих цветов папоротника, которые раскрываются, по преданию, раз в год в ночь на Ивана Купалу. Один угол пусть будет занят декоративными растениями и фонтанчиком из натурального камня. Пол имитирует густую зеленую траву. А моя постель должна напоминать пышное облако, можно розовое. Ну и постельное белье подберете соответствующее, — добавила я. — Тут я полностью полагаюсь на ваш безупречный вкус.

Я видела, что Эмма Эдуардовна явно довольна последним замечанием. Выражение ее лица мгновенно изменилось, она даже улыбнулась.

«Ну, сейчас она копытом будет землю рыть», — подумала я.

— Мне без надобности не звонить, — сказала я после паузы, дождавшись, когда она закончит записывать. — Только в случае крайней необходимости.

— А не будет слишком мрачно? — спросила Эмма Эдуардовна.

— Будет то, что нужно. Передайте мои требования дизайнеру.

— Я все поняла, — сказала она.

— Отлично! Можете идти, — улыбнулась я.

Когда дверь за ней закрылась, я задумалась, с чего это вдруг на меня нашел с утра такой стих. Еще вчера ничего подобного мне и в голову не приходило.

— Видимо, просто хочу пожить одна эти дни. Вот и нашла благовидный предлог смыться из дома, — попыталась я объяснить свою выходку. — Хотя можно было что-нибудь и попроще придумать. А, ладно, — махнула я рукой, — пусть Эмма и Лаки развлекаются.

Я быстро сложила кое-какие необходимые вещички, взяла ноутбук и диски, села в свою «Ауди» и помчалась на предельной скорости, словно за мной черти гнались.

Поехала я не к родителям в Черемушки и не в огромную двухуровневую квартиру мужа на Кропоткинской, а на Таганку, в квартиру бабушки. Решила пожить эти дни именно там. К тому же смутные мысли об Арсении периодически меня посещали. Он, правда, уже давненько не звонил и не присылал свои дурацкие СМС-ки.

Когда я оказалась на месте, то зачем-то сразу позвонила Ка.

— У вас было вчера назначено, — ответил он немного сухо. — Но вы, Виктория, даже не позвонили и не отменили сеанс.

— Ой, Константин Андреевич, извините меня, — залепетала я. — Вчера мужа провожала в командировку, и совсем из головы вылетело.

— Что ж, это понятно, — вздохнул Ка.

— А сегодня есть время?

— Да, через час есть свободное окошко, — ответил он после паузы. — Но только на 40 минут, так что не опаздывайте.

И я помчалась на прием.

Ка встретил меня довольно радостно и усадил за столик пить чай.

— Рассказывайте, что нового, — начал он задушевным тоном, словно я приехала к подружке поболтать ни о чем.

— Все хорошо, — ответила я.

— Выглядите вы прекрасно. Но не могу не заметить, Виктория, что меня очень огорчает то, что вы все реже меня посещаете. И вы, насколько я понимаю, перестали писать?

— Перестала, — вздохнув, ответила я и сделала «честные глаза».

— Надоело?

— Времени нет, — сказала я. — То одно, то другое.

— Даже и не знаю, что с вами делать, — проговорил Ка, задумчиво на меня глядя.

Я смотрела на его холеное лицо, на красивые губы, но никаких фривольных мыслей не возникало.

«Может, это только Ден на меня так странно действует? — думала я. — Ка очень привлекательный мужчина, но…»

— Поймите, Виктория, — начал Ка немного сухо, — психоанализ — это метод, в основе которого лежит анализ бессознательных психических процессов. Цель — дать вам возможность понять неясные причины вашего поведения, находящиеся где-то далеко на задворках сознания или даже вовсе вами забытые. Я люблю применять технику свободных ассоциаций. Смысл в том, что все мысли человека направлены к тому, что является для него важным, значимым.

«У Дена губы намного красивее», — почему-то подумала я, глядя на беспрерывно шевелящийся рот Ка.

Я вспомнила, как Ден улыбается всегда чуть-чуть насмешливо. При этом уголки четко очерченных губ вначале морщатся, потом неудержимо лезут вверх. А когда он целуется, то его рот обхватывает мои губы так мягко и кончик языка забирается внутрь, словно член.

— Вы сообщаете все спонтанно приходящие мысли и ассоциации, — продолжал меж тем Ка, — абсолютно все, что приходят вам в голову, пусть это покажется на первый взгляд лишенным какого-то смысла. А я уже делаю выводы. То, что вы начали мне писать, было замечательно, тем более много воспоминаний из прошлого. Я же не применяю прожективные тесты или метод психодрамы. Но вы перестали писать и крайне редко приезжаете поговорить.

— Значит, мне это не нужно, — ответила я и улыбнулась.

Только что прослушанная лекция вызвала у меня легкую сонливость.

— Это нужно любому человеку, — сказал Ка и любезно улыбнулся в ответ. — Ваш муж периодически посещает Ирину Григорьевну, и ему от этого только польза.

— У него и астролог есть, который советует, куда надо ехать, куда не надо, и тому подобное. Правда, муж не всегда придерживается этих советов, — равнодушно сказала я.

— Вот видите, — не к месту заметил Ка.

— Но мужу, возможно, это действительно необходимо, — сказала я. — А мне-то зачем?

— Чтобы избежать повторения депрессии, — уверенно заявил Ка.

Мне стало скучно и захотелось встать и вежливо распрощаться. Но тут отчего-то на ум пришли слова подружки Дена о том, что он любит экстрим в сексе. И я вспомнила, что собиралась об этом исподволь выяснить у Ка.

— Вы часто говорили о сексуальной жизни, — перевела я разговор в нужное мне русло.

— Да, это крайне важно для любого, — ответил Ка, заметно оживляясь. — Либидо, от латинского «желание, влечение» — одно из ключевых понятий в психоанализе и обозначает психическую энергию, лежащую в основе всех сексуальных проявлений индивида. Фрейд рассматривал либидо как доминирующий мотив человеческого поведения.

«Опять понесло!» — с легким раздражением подумала я и быстро проговорила: — А вот я, Константин Андреевич, заметила, что испытываю сильное возбуждение, только если нахожусь с мужем где-нибудь в неподходящем месте.

— Интересно! — обрадовался Ка и откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. — Давайте поговорим об этом.

— Ну, скажем, где-нибудь в магазине мне вдруг хочется зайти с ним в примерочную и там, сами понимаете… Или на пляже спрятаться под кустами и пососать.

— Что, простите? — непритворно изумился Ка и даже покраснел.

— Нет, ничего, — ответила я и замолчала.

— Такой тип поведения не похож на ваш тип личности, — сказал он после паузы. — Обычно экстремальный секс требуется людям, живущим не сердцем, а умом. Отсутствие сердечного жара, внутренней врожденной страсти и развитие холодного ума и дает такую проблему. Человек возбуждается не от истинного предмета своей любви, а от мозговых образов, созданных его воображением. Необычная ситуация, неподходящая обстановка, опасность вызывают выброс адреналина, возбуждение и сексуальное влечение. С возрастом такой тип приводит к извращениям на сексуальной почве. И это, как правило, следствие глубоко укоренившихся эмоциональных проблем, отражающих пережитые в детском возрасте конфликты. Либидо прорывается сквозь цензуру сознания и ищет различные обходные пути.

«Значит, Ден — умный и холодный, да еще и с детскими комплексами, — думала с грустью я, слушая рассуждения Ка. — А вот Арсений просто и без затей влюблен в меня еще со школы».

Я вернулась в квартиру в половине четвертого, и тут же позвонил Влад:

— Привет, Куся, — начал торопливо он, — ты сейчас где?

— На Таганке, а что?

— А, так ты в городе! — возликовал он. — Чудненько! Сценарий «Цветочницы» прочитала?

— Да.

— А сейчас можешь подъехать?

— Могу, — немного неуверенно ответила я.

Хотелось принять душ, поесть и поваляться на диване. После поездки к Ка немного болела голова.

— Вот и чудненько, — обрадовался Влад. — А будет еще лучше, если ты найдешь и прихватишь с собой этого шалопая Дениса. А то он вот уже два часа «недоступен».

— Хорошо, — сказала я, — если найду, то прихвачу.

И я тут же набрала номер Дена. Но он был «вне зоны действия». Я не стала переодеваться и так и поехала в брючном костюме от DOLCE&GABBANA, в котором ездила к Ка. Но не на машине, а воспользовалась трамваем.

Когда была на месте, то отчего-то слегка разволновалась. Позвонив у входа, глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Дверь открыл незнакомый охранник, такой же худощавый и невзрачный на вид, как и предыдущий. Из-за его плеча выглядывал Влад.

— А, это ты! — сказал он радостно и захлопал длинными ресницами. — Проходи!

Я отправилась за ним, вновь начиная волноваться. Он юркнул в кабинет, напротив первого павильона. Войдя следом, я увидела Элен, сидящую за большим письменным столом.

— Здравствуйте, — растерянно сказала я.

— Добрый день, Виктория, — ласково ответила Элен. — Присаживайтесь.

Я села на краешек стула, напротив устроился Влад. Элен молчала, внимательно на меня глядя и словно решая, что сказать.

— Как ваши дела? — ни с того ни с сего поинтересовалась я, не в силах отвести глаз от ее холеных пальчиков, унизанных золотыми кольцами и вертящих ручку «Паркер».

— Замечательно, — улыбнулась Элен.

Она помолчала, потом улыбнулась еще шире и чуть склонила голову набок, изучая мое лицо.

— Дело в том, Виктория, что Влад от вас просто в восторге, хотя вы не снялись ни в одном нашем фильме.

Я перевела взгляд на Влада, который кивал головой и не сводил с меня глаз.

— Влад верит в вас и считает, что мы нашли звезду эротики, — продолжила Элен. — Его в этом убеждают те отснятые материалы, которые вы успели сделать в прошлый раз. Я тоже просмотрела их. И согласна, что вы производите неизгладимое впечатление. К тому же у Владислава своя теория. Он считает, что неопытность в актерском ремесле даже плюс, потому что дает неординарность и свежесть поведения и, естественно, картинки.

Влад глубоко вздохнул и энергично закивал. Элен немного помолчала, потом продолжила:

— Но предприятие у меня небольшое и весьма успешное. Рисковать я не люблю. Поэтому давайте договоримся, Виктория. Вы начнете работу над «Цветочницей» без подписания договора. И когда будет отснята хотя бы четверть материала, тогда мы и решим, хотя это не по правилам. Но вы поймите, эта роль предназначалась Лоле. Она опытная актриса, и в ней я не сомневаюсь. А вы пока шкатулка с секретом.

— Я не возражаю работать без договора, — сказала я, начиная расслабляться.

Меня это даже как-то успокоило. Нет подписанных бумаг, значит, и нет никаких обязательств. И я могу развернуться и уйти в любой момент.

— Прекрасно, — явно обрадовалась Элен. — Тогда завтра и приступайте.

Мы вышли из кабинета вместе с Владом.

— Идем, я тебя познакомлю с одним из главных героев, — сказал он. — Помнишь по сценарию Никиту? С ним основные эротические сцены.

— Помню, — ответила я, начиная напрягаться.

«А вдруг он вызовет во мне чисто физическое отвращение?» — мелькнула запоздалая мысль.

Но Миша оказался очень красивым парнем с отличной фигурой, длинными густыми рыжеватыми волосами, прохладными серыми глазами, окаймленными светлыми пушистыми ресницами, и сногсшибательной улыбкой. На вид ему было около 20 с небольшим лет. Влад быстро представил нас друг другу, и Миша легко поцеловал меня в щеку. Это было странно и приятно.

— Ты просто прелесть, — сказал он и широко улыбнулся, показывая ровные красивые зубы.

— Ты тоже ничего, — ответила я, мгновенно взбодрившись.

Мы зашли во второй павильон, где я ни разу не была. Там стояла широкая кровать, на которой валялась стопка красного белья. Совсем юный на вид, вихрастый и веснушчатый парнишка прикручивал над изголовьем бра в виде розового шара.

— Может, проведем предварительную репетицию? — воодушевился Влад. — Я, правда, пока раскадровку не сделал, но все равно. Мишук, у тебя сценарий с собой?

— Да, — ответил Миша и поскучнел.

— Петька, — обратился Влад к суетившемуся парнишке, — иди пока перекуси. Потом тут закончишь.

Парнишка мгновенно скрылся за дверью, предварительно окинув меня острым взглядом.

— Давайте, ребятки, попробуем, — с нетерпением сказал Влад и потер руки, усаживаясь в углу комнаты на стул и закидывая ноги на столик, стоящий перед ним.

— Да я текст совсем не знаю, — испугалась я.

— Читай с листа. Мне главное понять, как ты чувствуешь партнера, — заявил Влад, ерзая на стуле.

Миша достал из папки листы и начал перебирать их.

— Что пробовать-то будем? — спросил он и посмотрел на меня.

— Четвертую сцену, — ответил Влад.

— Так вот сразу? — рассмеялся Миша. — Куся, насколько я знаю, не имеет никакого отношения к кино. Ты хоть бы дал ей несколько уроков актерского мастерства.

Он протянул мне листы с текстом, и я начала быстро читать их про себя.

— Пробуем! — неожиданно взвился Влад и даже подпрыгнул на стуле.

— Не ори, — спокойно сказал Миша. — В соседнем павильоне доснимывают «Секретаршу». Пошел бы лучше и посмотрел, что там и как. А то твой помощник может…

— А не много ли ты говоришь? — угрожающе сказал Влад, но, к моему удивлению, встал и вышел за двери.

— Как ты с ним… смело, — заметила я.

— Это, вообще-то, мой родной дядька, — усмехнулся Миша. — Он по профессии режиссер документального кино. Но карьера его сложилась не очень-то удачно. А здесь особого профессионализма не требуется. Шлепай себе фильмики да денежки получай. Любой дилетант может так снимать. Производство недорогое. Эдик снимает, а потом с Владом на компьютере обрабатывают в монтажной. Затем делают партию дисков — и в продажу. Есть еще второй оператор Юра. И звукорежиссер у нас имеется.

Миша рассмеялся и начал стягивать белую футболку, продолжая говорить:

— Раскадровка! Режиссерский сценарий! Не смешил бы! Он иногда снимает прямо со сценария Дена. Говорит, что нам делать, и поехали! Костюмы-то — и те свои. Девчонкам приходится на красивое белье деньги тратить. Да и декорации, сама видишь…

Миша поднял красную простыню, которая тут же затрещала и прилипла к его рукам.

— Якобы шелк, — сказал он, бросая простыню на кровать. — А уж натурные съемки — просто караул! И Элен всегда ругается с Деном по этому поводу. Конечно, в павильоне снимать намного дешевле и проще, чем на улице. Там же и разрешение нужно, и милицейское оцепление, сильно не разбежишься. Вон в нашей «Анюте», первая сцена у цветочного магазина. Так Элен договорилась снимать у ближайшего к нам магазинчика, и то ранним утром. Поставим софиты, и вперед. Элен просто заплатила директору магазина, якобы снимаем рекламный ролик.

— А реализация? — поинтересовалась я.

— А ты не из налоговой? — вопросом на вопрос ответил Миша. Потом усмехнулся и добавил: — С этим все в порядке. У Элен есть канал за кордон. Большая часть уходит туда. Ну и здесь по точкам. И главное, гонорар получаем вовремя и довольно неплохой.

— А ты чем занимаешься по жизни? — спросила я, наблюдая, как Миша стягивает узкие белые джинсы.

Его бедра и ноги были словно у античной статуи.

— Наверно, фотомодель с такой-то внешностью? — добавила я.

— Студент ВГИКа, актерский факультет, — ответил Миша и удивленно на меня посмотрел. — А ты почему не раздеваешься? Четвертая сцена весьма откровенная. Сейчас прибежит Влад и будет орать по своему обыкновению.

Я не ответила и начала застилать кровать. Белье и правда сильно трещало.

«Прямо хоть из дома приноси настоящее шелковое, чтобы комфортнее себя чувствовать, — подумала я. — Но как все это странно! Стелю постель, чтобы сейчас улечься в нее с этим красавцем, которого вижу впервые в жизни».

— Молодец, — сказал Миша и упал на застеленную кровать, вперив взгляд в листок с текстом.

— А мне раздеваться обязательно? — робко спросила я.

— Как хочешь, — равнодушно сказал Миша, — все равно репетиция. Но я люблю, чтобы все сразу было натурально и по максимуму приближено к реальности. Так легче войти в роль.

— Ясно, — сказала я и начала расстегивать жакет.

Миша оторвался от текста и заметил:

— А ты всегда так элегантно одеваешься?

— Обычно, — ответила я, аккуратно вешая жакет на стул.

— Влад сказал, что ты замужем и нигде не работаешь. А специальность у тебя есть?

— Два курса института. Должна была выучиться на искусствоведа.

— Муж запретил? — уточнил Миша.

— Он, — ответила я и расстегнула «молнию» на брюках.

— Фигура у тебя просто обалденная! — восхищенно заметил Миша. — Все натуральное?

— Да, — сказала я, чувствуя легкое смущение от его изучающего взгляда.

— Ложись, и проговорим текст, — предложил он.

Я послушно опустилась на кровать. Миша быстро встал и отошел к двери.

— Я видел, что отсюда только что вышел мужчина! — с угрозой в голосе сказал он.

— Тебе показалось, — насмешливо ответила я, скосив взгляд на листы с текстом, лежащие на простыне.

— Анюта! Ты врешь, мерзавка!

Миша подскочил ко мне и наклонился, потянув за ноги. Я упала на спину и от неожиданности расхохоталась. Он тоже не выдержал и начал смеяться.

— Ты больше не любишь меня? — жалобно спросил он, когда мы успокоились.

Я заглянула в его большие серые глаза и почувствовала странный трепет, пробежавший по всему телу. Мне безумно захотелось прижаться к его плечам, ощутить тепло рук и губ. От Миши исходила сильная энергия молодого, здорового и ухоженного самца. Тут только я обратила внимание на отсутствие волос на его теле и на явно обработанные пилочкой ногти. Его роскошные блестящие волосы были распущены, и мне показалось, что красивые, почти белые прядки вдоль лица искусственно высветлены.

— Почему не люблю, Никита? — как могла более капризно сказала я.

— Потому что трахаешься со всеми подряд! — сказал Миша.

Он улегся прямо на меня, разведя мои ноги в разные стороны. Его тело изумительно пахло. Он поцеловал мои губы довольно страстно, но без языка.

«Конечно, — подумала я с сожалением, — ведь язык во рту заснять на камеру невозможно».

— Трахаюсь я за деньги, — тихо проговорила я, чуть отстранившись. — А с тобой занимаюсь любовью, потому что бесплатно, дурачок.

— Ты сводишь меня с ума! — страстно проговорил Миша и расстегнул мой бюстгальтер.

Мои соски были и без того напряжены. Он наклонился и начал нежно облизывать их.

— И я хочу, чтобы ты принадлежала мне одному, — тихо, но четко говорил Миша.

— Да? — язвительно заметила я, поглаживая его упругие ягодицы. — А разве можно прожить на зарплату продавщицы цветочного магазина?

— Найди другую работу, — еще тише, но все так же четко сказал Миша и, скользнув вниз, начал нежно и медленно целовать мой живот.

— Прикольный треугольник из родинок, — еле внятно прошептал он.

Я, почувствовав его влажный язык, обводящий мои родинки, запустила пальцы в его волосы и тихо застонала. Возбуждение многократно усилилось и становилось неконтролируемым.

В этот момент дверь распахнулась и влетел Влад. За ним появился Петька. Он тащил монитор.

— О! Какая замечательная сцена! — обрадованно воскликнул Влад, всплеснув руками. — Энергетика так и бьет! Прямо искры видны. Да поставь ты монитор на столик! — взвизгнул он, не сводя с нас больших повлажневших глаз. — И быстро штативы для камер! И микрофон!

Петька устроил монитор на столе в углу комнаты и начал что-то там присоединять. Потом скрылся из комнаты. И почти тут же в дверь вошел незнакомый мне кудрявый светлоглазый парень с камерой в руках.

— Юрий, работаем, — закричал Влад, даже нас не представив. — Они в форме! Посмотри, как чудненько смотрятся!

— Здравствуйте, — сказал Юра и покосился на Влада насмешливо.

— Добрый день, — ответила я и машинально натянула на голую грудь простыню.

— Сцену сначала! — скомандовал Влад.

И Миша оторвался от меня, встал и пошел к двери.

Когда я вышла на улицу, то сразу увидела Дена, быстро идущего к зданию. Я замерла, чувствуя невыносимое волнение. Он был хорош необычайно. Тонкий полотняный костюм бежевого цвета, рубашка — шоколадного, блестящие на солнце волосы, зачесанные назад и вьющиеся на концах, раскрасневшееся лицо с яркими глазами и приоткрытыми красными губами. Он заметил меня и улыбнулся.

«Ничего, — немного мстительно подумала я, справившись с волнением, — сейчас у меня есть оружие против тебя, красавчик. Я знаю, что ты не в силах устоять против экстремального секса».

— Привет! — сказал Ден, подойдя ко мне. — А ты тут сегодня какими судьбами?

— Репетировали сцену из «Цветочницы» с Мишкой.

— А, студентик, — чуть скривился Ден. — Наш новоявленный метросексуал.

— Это еще что за ориентация? — с недоумением спросила я.

Ден воззрился на меня с нескрываемым изумлением.

— Надо же так отстать от жизни! — заметил он. — Ориентация нормальная. Метросексуалы — это мужчины, которые ведут образ жизни женщины: ухаживают за внешностью, посещают салоны красоты, делают маникюр, педикюр, маски и массажи и даже эпиляцию. И они в курсе всех последних тенденций моды.

— И что в этом плохого? — хмуро поинтересовалась я, удивляясь раздражению Дена.

— Да ничего, собственно, — спокойно ответил Ден. — Но представь меня, лежащего на диване с фруктовой маской на лице и с огуречными кружками на глазах. И как?

Я невольно расхохоталась от нелепости этой картинки.

— То-то и оно! — констатировал Ден. — Вроде ничего плохого, но что-то во всем этом угрожающее для нашего мужского рода.

— А ты надолго туда? — перевела я разговор на другую тему.

— А могу вообще не ходить! — равнодушно сказал Ден. — Что, есть предложения?

И он посмотрел на меня весьма недвусмысленно.

— Да тебя вроде все обыскались. Даже меня просили позвонить, но ты был все время «вне зоны».

— И что теперь? У меня дегустация была, а потом еще интервью. И мне нужно материал завтра сдавать, — разозлился Ден. — Больше делать нечего, как мчаться по первому зову Элен.

— Чего ты взвился? — попыталась я его успокоить. — Не хочешь, не ходи.

— А и правда! Пойдем лучше погуляем!

— Пойдем, — сразу согласилась я. — И куда?

— А куда глаза глядят, — хохотнул Ден.

Но тут же, став серьезным, глянул на часы.

— Э нет, детка, не получится. У меня еще одно мероприятие.

— А пропустить нельзя? — недовольно спросила я.

— Знаешь, Виктория, а ведь тебе это должно тоже быть интересным. Пошли! В принципе, тут не так и далеко. За час доберемся.

— За сколько? — возмутилась я. — Я и так с утра на ногах!

— Ты же хотела погулять только что! Нет, все-таки вас, женщин, понять невозможно!

И мы пошли в сторону центра.

— Ты посмотрела фильмы с Перковой? — спросил Ден.

— Когда бы я успела? — с раздражением бросила я.

— Ах да, я и забыл, что ты по 12 часов у станка на заводе, — ехидно заметил Ден. — В общем, Леночка Перкова — наша российская порнозвезда. Приехала в Питер из украинского городка никому не известной девчушкой и, несмотря на маленький рост, всего 1 м 58 см, сделала стремительную карьеру в порнобизнесе. Вначале весьма откровенные фото, потом фильмы, «хардкор» в том числе. Вышла замуж за бизнесмена. Кстати, до этого она уже успела побывать в браке у себя в хохляндии за одним армянином.

— А ты откуда все это знаешь? Интересуешься? — полюбопытствовала я.

— Почему бы и нет? Классная деваха и по-настоящему сексуальна. Я с ней шапочно знаком. А сейчас у нее пресс-конференция в одном весьма популярном стриптиз-клубе, на которую мы уже не успеваем.

— А мы туда? — удивилась я.

— Именно, — проговорил Ден и ни с того ни с сего обнял меня за плечи. — И Лена в данный момент рассказывает о создании своей порноакадемии, насколько я знаю. А мы с тобой попадем уже на вторую часть сего действа.

И действительно, на конференцию мы не успели. Ден втащил меня в клуб, когда журналисты уже разбрелись по помещению с бокалами в руках.

— Егор, привет! — громко сказал Ден и махнул рукой высокому светловолосому парню, поднимающемуся по лестнице. — Как прошло?

— Привет, — обрадованно ответил Егор, подходя к нам и не обращая на меня никакого внимания. — Да нет слов! Мадам Перкова вынашивает грандиозные замыслы. Уже набрали студенток, и сейчас мы их увидим. Она сообщила, что отбор был очень жестким.

— Интересно, каким способом? — хихикнул Ден. — И каковы критерии?

— О способе сообщено не было, — улыбнулся Егор. — А вот критерии упираются только в одно: девушка должна уметь красиво заниматься любовью. И все.

— Ну-ну!

— К тому же, Ден, только не падай — Леночка Перкова сейчас стала певицей. Готовится к запуску ее дебютный альбом. Насколько я помню, под названием «Голый секс».

В этот момент из зала донеслись звуки музыки.

— Пошли, — сказал Егор, — а то пропустим самое интересное.

И мы устремились в зал. Заняв столик почти у самой сцены, Ден взял нам по коктейлю. Егор скоро куда-то вышел, и Ден тут же начал гладить мое колено. Я отодвинулась, памятуя о его пристрастиях, и сделала строгое лицо. Ден глянул на меня с недоумением.

Тут на сцене появились девушки, одетые, как невесты. Это и были студентки будущей порноакадемии. Ден моментально оставил меня в покое и переключился на них. Скоро появилась сама Перкова и спела песенку «Дам!» в сопровождении группы «Взасос». Я внимательно на нее смотрела, и она показалась мне очень миленькой девчушкой. Ничего особо порочного я в ней не заметила. Так, обычная начинающая попсовая певичка без особых вокальных данных. После ее номера студентки показали стриптиз. Они остались топлес. Фигурки у всех были красивые. У нескольких явно силиконовые груди. В принципе, я не увидела ничего особо возбуждающего.

Уже под самый конец мероприятия Ден потащил меня за кулисы. И в маленьком коридорчике мы встретились с самой мадам Перковой. Сзади маячила фигура телохранителя. Лена уже переоделась в довольно строгий белый брючный костюм.

— Эй, красавица, приветик! — как ни в чем не бывало воскликнул Ден.

— Здорово, Денис, — спокойно ответила Лена, подходя к нам. — Напишешь статью?

— Что ты, детка! Я же сейчас редактор отдела новостей журнала «Виномания».

— Вот как! — сказала Лена и улыбнулась, мельком глянув на меня.

— Так вот! — произнес Ден, смешно сморщив нос. — Позволь тебе представить восходящую звезду порно Кусю, — неожиданно сказал он и повернулся ко мне.

«Идиот!» — подумала я и беспомощно заулыбалась, не зная, как реагировать.

— Интересно, — сказала Лена, оглядев меня. — И красиво. Значит, конкуренток воспитываешь?

— Я?! — расхохотался Ден. — Я ее поеб…ваю иногда, только и всего.

Это было уже слишком, и я размахнулась и влепила ему пощечину. Ден дернулся от неожиданности и силы удара и посмотрел на меня расширившимися глазами.

— Правильно, — одобрила Лена. — Учить этих козлов никогда не поздно. Будешь знать, — сказала она и погладила Дена по заалевшейся щеке.

Потом повернулась ко мне и протянула визитку.

— Звони, Куся, всегда буду рада. Ты мне очень нравишься.

В квартире бабушки я оказалась поздно вечером и неимоверно уставшая от такого насыщенного дня. Ден почему-то рвался проводить меня, но я категорически отказалась. Зайдя в квартиру, первым делом бросилась в ванную и встала под душ. Потом накинула тонкое махровое платье и упала на диван. Позвонив Виктору, поговорила с ним недолго. Мне показалось, что муж или чем-то расстроен, или недоволен тем, что я остановилась в квартире бабули. Хотела позвонить Арсению, но передумала.

Передохнув, я поставила в ноутбук диск с фильмом Перковой и с любопытством начала просматривать. Фильм назывался «Лена Перкова и Шоколадный пупс». Лена была очень хороша на экране. Красивое тело и пикантная мордашка, густые темные волосы, чувственные карие глаза. Сюжет особыми изысками не отличался. Три девчонки решили потрахаться с неграми. Познакомились на улице с первыми попавшимися «шоколадными» мальчиками, пригласили их в квартиру и там занялись сексом. Я увидела весь набор: лесби, групповушка, крупно анальный секс, оральный и вагинальный в самых разных позах. Перкова трахалась непринужденно и иногда в настолько немыслимых позициях, что я подумала об акробатической подготовке. Она буквально стояла на голове с задранной вверх задницей и разведенными ногами, пока партнер имел ее.

Второй фильм был о почти таком же бурном сексе, только девушек было намного больше, а парней всего двое. Действие происходило в студенческом общежитии. Здесь в кадре часто мелькали всевозможные игрушки «дилдо».

«Н-да, — подумала я, — действительно, особого актерского мастерства для такой работы не требуется. Но неужели я так же сексуальна, как Перкова?»

Кадры, отснятые Владом, я так и не видела. Но два сценария Дена, которые я прочитала, показались мне намного содержательнее и интереснее, чем сюжеты этих фильмов.

«Хотя, — подумала я, — ведь «Клубничка», насколько я знаю, снимает только эротику».

Глубокой ночью меня разбудил звонок телефона. И я мгновенно пожалела, что не отключила его. Глянув на дисплей, увидела, что это Ден. И вяло ответила.

— Спишь, что ли? — быстро заговорил он.

— Нет, звезды считаю! — зло ответила я. — Чего тебе среди ночи понадобилось?

— Ты мне не рада? — возбужденно спросил Ден.

— Рада до смерти! — окончательно разозлилась я.

— Ну вот, — явно огорчился он, — а я новый сценарий для тебя придумываю. Ты меня безумно вдохновляешь!

— И что?

— «Ваши пальцы пахнут ладаном. И в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо вам. Никого теперь не жаль», — неожиданно продекламировал Ден.

— Это что, что-то связанное с некрофилией? — испугалась я. — Ведь это вроде Вертинский написал для умершей Веры Холодной.

— Ура! — вскрикнул Ден. — Не все так безнадежно, раз народ не забыл таких людей. Только не для умершей. Она позже скончалась от инфлюэнцы.

— Я-то тут при чем? — поинтересовалась я, садясь на диван и включая ночник.

— Ты сегодня была так холодна со мною, — немного обиженным тоном заявил Ден. — Вот и пришло в голову написать о фригидной и высокомерной девушке, которую пытаются «разморозить» самыми различными способами. А название пришло само собой «Холодная Вера».

— Замечательно! А что, завтра поздно было бы мне об этом сообщить?

— Пошли погуляем? — неожиданно предложил Ден и шумно задышал в трубку. — Ночь сказочная! Луна почти полная, тихо и никого! И я недалеко от тебя. Стою на мослу и любуюсь видами. Смотрю направо и вижу очертания церквей Крутицкого подворья. Смотрю налево и любуюсь Новоспасским монастырем. Дивное место! Выходи, Виктория! Тебе тоже понравится.

«Совсем парень спятил», — подумала я и посмотрела на часы. — Половина третьего, — сказала я укоризненно.

— И что, детка? — весело заявил Ден. — Можно подумать, тебе восемьдесят лет.

В общем, скоро я оказалась на улице и, пройдя квартал, увидела спешащего мне навстречу Дена. Он был все в том же светлом костюме и коричневой рубашке.

— Домой, что ли, еще не заходил? — удивилась я. — Интересно, где ты шлялся до сих пор?

— О, моя прекрасная и холодная Вера! — закричал он на всю улицу, и рядом в подворотне залаяла собака.

Он подлетел ко мне и начал лихорадочно целовать. Вначале я решила, что он сильно пьян. Но ничем таким от него не пахло.

— Ты чего такой неадекватный? — настороженно спросила я, стараясь заглянуть в его глаза.

Но фонари светили тускло, и его карие глаза казались непроницаемо черными.

— Мне хорошо, детка! Как мне хорошо! Хочешь «косячок»? Еще есть. Мы были у Егора. А его друг как раз хорошей «травки» из Голландии привез. Зря ты домой удрала. Оттянулась бы!

— Я не курю. Может, домой поедешь? Давай я тебя отвезу, — предложила я. — Моя машина во дворе стоит.

— Ага, ща-ас! — дурашливо раскланялся Ден и навалился на меня, забираясь рукой в джинсы.

— О! Ты сегодня ночью демократична! В футболке и джинсах. Пошли к монастырю!

— Зачем? — раздраженно спросила я.

— Просто мне нравятся его древние стены! — патетически воскликнул он.

Потом повис на мне, и мы отправились по улице в сторону Новоспасского монастыря. Он без умолку говорил о новом сюжете. Луна светила ярко, мои глаза уже привыкли к такому освещению, и я внимательно вгляделась в лицо Дена. Он был в веселом настроении, губы без конца улыбались, глаза были широко распахнуты, волосы растрепаны.

— Мне надо отлить, — неожиданно заявил он и свернул в ближайшую подворотню.

Я осталась на месте. Но он долго не появлялся. Тогда я пошла за ним. Ден сидел на лавочке под густыми кустами.

— Я так и знал, что ты пойдешь за мной, — зашептал он.

Я почувствовала странное возбуждение от его шепота и подошла ближе. Ден схватил меня за руку и притянул на колени.

— Детка, ты обалденная телка, но тебе нужно учиться грамотно заниматься сексом, — тихо сказал он и запустил руки под футболку.

— Знаешь, — ответила я, возбуждаясь все больше, — я ведь пока не решила, буду сниматься или нет. Мы и договор с Элен не подписали. Я могу уйти в любой момент.

— Можешь, да не уйдешь, — еще тише ответил Ден, медленно оттягивая мне соски и покусывая мочку уха.

Я заерзала и почувствовала под ягодицами его твердый член.

— Пойдем ко мне? — задыхаясь, предложила я. — И ты меня научишь.

— Зачем откладывать? Мне и здесь хорошо, — хихикнул Ден.

— Но ведь это двор. Мало ли что!

И словно в подтверждение моих слов с улицы плавно въехала серебристая машина и остановилась в нескольких метрах от нас. Я оцепенела от неожиданности. А Ден, кто бы мог сомневаться, задышал тяжелее.

— Нас видно? — зашептала я ему на ухо.

— Вряд ли! Мы в тени и почти под кустами.

И тут дверцы машины открылись. Показался водитель, стройный парень в белых брюках и черной майке. Он помог выйти тоненькой девушке, одетой в светлое короткое платье. Освещенные луной, они были нам отлично видны. Ден вытянул шею, наблюдая за ними, и сильнее сжал мою грудь. Парень и девушка ссорились и, видимо, начали еще в машине. Она что-то быстро говорила ему, потом ударила по лицу и расплакалась. Парень врезал изо всей силы и крикнул:

— Сука!

Они стояли напротив друг друга. Потом девушка плюнула ему под ноги и ринулась в нашу сторону. Я вздрогнула, но Ден вцепился в меня. Девушка, не видя нас, почти добежала до кустов. И тут парень догнал ее и обнял. Но она вырвалась и села на соседнюю с нашей скамейку. Развесистые ветви сирени служили как бы занавесом между скамейками. Мы сидели не дыша. Парень опрокинул девушку на спину, и не успели мы оглянуться, как он развел ее ноги в разные стороны и навалился. Девушка вскрикнула и обхватила его спину руками. Нам отлично были видны голая задница парня, быстро двигающаяся вверх-вниз, и раскинутые ноги девушки.

Ден, как только они начали трахаться, приподнял меня, резко сдернул джинсы и насадил на твердый, как камень, член. Я вскрикнула от неожиданности, но он зажал мне рот рукой и начал беспрерывно двигать бедрами подо мной. Я почувствовала круговое движение члена внутри и потеряла голову от невыносимо сильного наслаждения. Когда я ощутила, как он резко поддался вверх, буквально пронзая меня пульсирующим членом, то закричала вместе с ним.

Парочка на соседней скамейке разъединилась. Они осторожно заглянули через ветви.

— Вот тебе раз! — странным голосом сказал парень. — А мы тут не одни Ребята, а мы вам не мешаем?

— Нет, не беспокойтесь, — проговорил, задыхаясь, Ден и не подумал отпустить меня.

Моя футболка в этот момент была поднята до подбородка, и обнаженная грудь колыхалась в такт движению.

— Что, не можете остановиться? — возбужденно хихикнул парень и подошел к скамье, схватив за руку хотевшую убежать девушку. — Хорошие сиськи! — продолжил он и наклонился.

Легкий запах алкоголя обдал меня, и я поморщилась.

— Пошли, — захныкала девушка и вновь попыталась вырваться.

— Что ты! — рассмеялся он. — Такое приключение! Всю жизнь потом вспоминать буду! Может, поменяемся? — неожиданно предложил он.

— Обойдешься! — в один голос сказали мы с девушкой.

— Тогда пососите у нас одновременно, — не успокаивался он.

— Отличная мысль! — тут же обрадовался Ден.

Он быстро поднял меня, сел на скамью, раздвинув ноги, и притянул за голову. Парень устроился рядом. Я скосила глаза и увидела, что девушка уже облизывает довольно скромный по размерам член парня. И меня это возбудило. Я обхватила пальцами член Дена и начала сосать головку. Он застонал, откинувшись на спинку скамьи. Парень тоже уже сдавленно постанывал.

А потом они поставили нас раком, коленями на сиденье, и одновременно оттрахали. Парень все порывался пристроиться ко мне, но и Ден и девушка были против. А я уже и не знала. Возбуждение от всего происходящего достигло такого пика, что я как-то внутренне странно раскрепостилась, словно бесы, сидящие во мне, наконец-то нашли выход.

Расстались мы с Деном, когда уже начало светать. Он проводил меня до подъезда, но подняться отказался. Я зашла в квартиру, кое-как разделась и упала в постель, даже не приняв душ.

Около десяти утра меня разбудил звонок сотового. Я спала всего несколько часов, поэтому решила не отвечать. Но телефон зазвонил вновь. Пришлось приподняться. С трудом разлепив глаза, я уставилась на дисплей. Это был Влад.

— Да, — ответила я слабым голосом.

— Привет, Куся, — торопливо проговорил он. — На сегодня репетиция «Цветочницы». И кое-что, возможно, уже отснимем. Когда можешь подъехать?

— Через час, не раньше, — ответила я, пытаясь проснуться.

— Ждем! — сказал Влад и отключился.

А я опять провалилась в сон. И снова разбудил звонок. На этот раз в дверь. Я чертыхнулась, потом все-таки встала, накинула халат и пошла открывать. Глянув в глазок, улыбнулась. Под дверью стоял Арсений с красными гвоздиками в руках.

— Красная гвоздика — спутница тревог, красная гвоздика — наш цветок, — отчего-то тихо запела я и, расхохотавшись, окончательно проснулась.

— Привет, Вика, — радостно проговорил Сеня, заходя в коридор. — Увидел во дворе твою шикарную тачку. Давно тут?

— Несколько дней, — сказала я и зевнула. — Дома кое-какой ремонт, вот и удрала.

— Ясно. А я только что с дачи. Вот цветы привез. Хочешь?

— Нет уж, спасибо! Пойдем лучше кофе пить.

Я побрела на кухню. Арсений как приклеенный шел за мной. Сварив кофе, я сделала пару бутербродов и уселась за стол. Сеня устроился напротив, жадно меня изучая.

— Ты необыкновенно похорошела, — тихо сказал он. — Даже и не пойму, в чем тут дело. Наверное, в выражении глаз.

«Затрах еще никому не вредил», — подумала я, вспоминая ночную прогулку с Деном и невольно улыбаясь.

Потом подняла взгляд на Сеню. Он тоже, надо сказать, выглядел отлично. Сильный загар необыкновенно шел ему. Глаза стали казаться намного светлее, а губы выглядели ярче. Выгоревшие каштановые волосы казались рыжее и красиво оттеняли темную кожу.

— Ты в отпуске, что ли? — поинтересовалась я.

— Три дня назад вернулся, — ответил он. — Отдыхал с друзьями в Хургаде.

— Бог мой! Кто же ездит в Египет летом? Там же сейчас самая жара.

— А мне по кайфу, — радостно заявил он. — Чем жарче, тем мне лучше. Зато сейчас здесь даже холодно кажется.

— Ясно, — вяло проговорила я и вновь зевнула.

В теле чувствовалась разбитость, голова была немного тяжелой. И тут я вспомнила, что должна ехать на съемки. Я вскочила и бросилась в комнату, натягивая на себя первое, что попало под руку, и тщетно пытаясь вспомнить, в чем должна быть одета Анюта. К тому же Влад не сказал, какую сцену собирается репетировать. Запихав в сумку белокурый парик, красное белье и открытый голубой топик, я вылетела в коридор. Сеня стоял у двери и смотрел немного испуганно.

— Что случилось? — спросил он.

— Забыла совсем! Я опаздываю на очень важную встречу.

— Это в джинсах-то? — резонно заметил он.

И я с изумлением увидела, как его глаза повлажнели.

«Надо же, какой Сенька чувствительный молодой человек!» — подумала я, а вслух быстро проговорила: — Хочешь, приходи вечером. Посидим, чайку попьем и вспомним школьных друзей. Я тебе позвоню, как освобожусь.

И получила удовольствие, увидев, как сильно и непритворно он обрадовался моему приглашению.

Через полчаса я уже была на месте. Возможно, потому так быстро, что опять воспользовалась трамваем. В машине непременно простояла бы в пробках. В гримерке сидели Полинка, Лола и какая-то незнакомая мне темноволосая худенькая девушка. Они были только в трусиках. Я вновь завороженно уставилась на огромную грудь Лолы.

— Привет, — хмуро поздоровалась я.

Все-таки, как ни крути, но я, хоть и невольно, отняла у Лолки роль.

— Привет, Куся, — хором ответили они и посмотрели на меня вполне дружелюбно.

«Кажется, никто злиться и не собирается», — подумала я и вздохнула с невольным облегчением.

— Меня зовут Мелиса, — сказала незнакомая девушка, вставая и подходя ко мне. — Ты на меня не сердишься? — ни с того ни с сего спросила она.

И умильно заглянула мне в глаза красивыми светло-карими глазками.

— За что? — удивилась я.

— Роль шефа Наташи отдали мне.

Я очень обрадовалась такому повороту событий. Оказывается, это меня обошли.

— Нет, дорогая, что ты! — ласково сказала я. — К тому же я получила роль Анюты, так что все в порядке. Это Лолка должна на меня сердиться.

— Проехали! — засмеялась та. — Ведь я снимаюсь в роли секретарши. А эту роль хотели точно тебе отдать. Даже и не знаю, почему Влад все переиграл.

— Ну, на то он и режиссер! — сказала Поля.

Тут дверь приоткрылась, и заглянул веснушчатый Петька.

— Перерыв окончен, — сказал он. — Дамы, вас просят на площадку.

Девушки шустро вскочили и, весело переговариваясь, вышли из гримерки. Я отправилась за ними.

В первом павильоне почти ничего не изменилось, только на столе появились кое-какие детали. Стоял раскрытый ноутбук, лежали папки с бумагами. На полу валялись красный пиджак и юбка, на диване лежало черное пальто. В углу у стола с монитором сидел Влад. Увидев меня, он буквально подскочил. На его лице одновременно отразились и радость и возмущение.

— Куся, черт тебя подери! — закричал он. — Хорошо же ты опаздываешь! Нет, эта работа на общественных началах начинает меня раздражать. Никакой ответственности! Хочу — приду, не хочу — не приду. Я должен поговорить с Элен. А то в один прекрасный день ты вообще исчезнешь с нашего горизонта.

— Извини, — буркнула я. — Неотложные дела задержали.

— Ну, хорошо, хорошо, — тут же успокоился он. — Главное, ты на месте. Мишук тоже задерживается. Но будет с минуты на минуту.

— А можно, я пока съемки посмотрю? — спросила я.

— Ты бы лучше текст учила, — ответил Влад.

Потом воззрился на девушек, устраивающихся за столом, на Эдика и Юру, поднимающих камеры, на Петьку, схватившего длинный штатив с микрофоном, и громко сказал:

— Начали!

Я отошла к двери и замерла, наблюдая за актрисами. Лола присоединилась ко мне. Мелиса встала у стола, распушила волосы и запрокинула голову назад. Поля встала напротив нее.

— Тишина! — взвизгнул Влад. — Съемка!

— Ну что мы все время ругаемся? — тихо проговорила Поля. — Ведь нам хорошо вместе.

Она провела рукой по груди Мелисы. И я увидела, как напряглись ее соски. Мелиса открыла глаза, оттолкнула руку Поли и пошла к окну, на ходу подняв с пола пиджак. Эдик плавно двинулся за ней. Она повернулась лицом и попыталась надеть пиджак, но никак не могла попасть в рукав.

— Ты сама первая начинаешь! — быстро проговорила Мелиса. — От твоей ненормальной ревности кто угодно с ума сойдет!

— Ну, Наташенька! — умоляюще проговорила Поля и, подойдя, положила руку на ее талию.

Мелиса сильно ударила ее и зло проговорила:

— Отстань! Надоело! Я тебе докажу, что мне нужно не только это, как ты любишь говорить, но кое-что и другое. Так что отвяжись!

Мелиса вновь попыталась натянуть пиджак, но Поля вырвала его и швырнула на пол. Потом резко опрокинула Мелису на стол и рассмеялась возбужденно.

— Но это-то тебе тоже нужно, — быстро проговорила она и стянула с Мелисы трусики.

Я замерла, чувствуя, как меня начинает заводить то, что я вижу. Выпуклый лобок Мелисы был пухленьким и гладко выбритым, грудки торчали вверх. Когда Поля начала гладить ее по коленям, поднимаясь пальцами все выше к лобку, я увидела, как кожа Мелисы на мгновение покрылась пупырышками.

— Стоп! — взвизгнул Влад. — Пушка в кадре! Петька, мать твою! Держи выше!

Девушки замерли, не меняя поз. Через минуту съемки продолжились.

— Какая ты красивая, — с той же интонацией, тихо и страстно проговорила Поля, — я тебя обожаю. И только поэтому так ревную. Убью, если узнаю, что ты мне изменяешь!

Она раздвинула согнутые ноги Мелисы, наклонилась и сделала вид, что лижет. Мелиса громко застонала, вцепившись пальцами в копну волос Поли. Та не останавливалась. И вот Мелиса вскрикнула и выгнулась, подрагивая телом и закинув ноги на плечи Поли. Потом она на миг расслабилась. Поля оторвалась от нее и нежно спросила:

— Еще, Натусик? Хочешь еще? Ты так сладко кончила.

— Да, да! — зашептала Мелиса. — Не останавливайся, Лена. Мы так давно не были вместе!

Поля опрокинула ее на стол и забралась рукой между ее сжатых бедер.

— Стоп! — скомандовал Влад. — Ну вот сейчас я вами вполне доволен. А то в прошлый раз обе были, как вареные рыбы. Ни страсти, ни блеска.

— Это Куся на нас так действует, — хихикнула Мелиса, спрыгивая со стола и натягивая трусики.

Я удивленно приподняла бровь, заметив, что она смотрит на меня подобострастно.

«Может, думает, что я любовница Влада?» — предположила я.

— Не расслабляться, — закричал Влад. — Нужно еще кусок с Лолой переснять.

В этот момент в дверь заглянул Миша и заулыбался, увидев меня.

— Привет, — сказала я и тоже улыбнулась.

Его здоровый ухоженный вид просто радовал глаз.

— Ага! — вскрикнул Влад. — А вот и наш герой! Отправляйтесь с Кусей во второй павильон и отрепетируйте сцену. Я тебе, Мишук, говорил. Сегодня будем снимать.

Когда я вошла во второй павильон, то не сразу узнала его. Кровать была все та же, но застелена черным в красных сердечках бельем. На полу алели ковровые дорожки. И везде стояли букеты живых цветов, что очень украшало интерьер. Миша сидел в углу и сосредоточенно изучал текст. Увидев меня, он сразу протянул мне лист.

— Вникай, — быстро сказал он.

Тут в павильон бесшумно проскользнул Петька и начал устанавливать свет. Он периодически поглядывал на меня с непонятным выражением глаз. Меня это почему-то напрягало.

«И чего он все время пялится?» — подумала я, читая текст.

Потом подняла голову и спросила медовым голосом:

— Петя, а можно тебя попросить…

Я сделала паузу и внимательно на него посмотрела. Но он не покраснел, как я ожидала, а посмотрел на меня с готовностью.

— Я тебя слушаю, — произнес Петька.

«Нет, что творится, что делается! — возмутилась я про себя. — Какой-то малолетка и на «ты» со звездой!»

Но вслух сказала:

— Может, сбегаешь до ближайшей палатки и принесешь мне холодной минералки?

— Зачем? — удивился Миша, оторвавшись от текста. — В монтажке есть огромный холодильник, и в нем полно разных напитков.

— Да? — спросила я, не сводя глаз с Петьки.

— Сейчас принесу, — хмуро сказал он и скрылся за дверью.

— Куся, не отвлекайся. Давай быстренько прогоним эту сцену. А то Влад орать будет, — немного нервно проговорил Миша и начал раздеваться. — К тому же сама видишь — текста здесь минимум, одно действие.

— Ладно, — согласилась я. — Просто Петька меня сегодня раздражает. Слушай, сколько ему лет?

— Вообще-то 20, — улыбнулся Мишка, стягивая джинсы.

— Не может быть! Я думала, лет на пять меньше.

— Это вид у него такой. Он учится в институте, кажется, стали и сплавов, а тут подрабатывает, как, в общем-то, и все мы.

— Но ведь сейчас сессия, — задумчиво проговорила я, снимая кофточку.

— Это его проблемы, — равнодушно ответил Миша и, достав щетку для волос, начал тщательно расчесывать длинные пряди. — Как я? — довольно проговорил он, поворачиваясь передо мной.

Его черные узенькие трусики-стринги показались мне немного смешными, зато позволяли любоваться упругими ягодицами.

— Красавчик! — засмеялась я и даже поежилась от невольного возбуждения.

Миша прилег на кровать, картинно откинув волосы назад и приподняв подбородок. Я устроилась рядом.

— Детка, — ласково сказал Миша. — У нас сегодня один секс, как видишь. Привыкай сразу всегда знать где камера. Идеально научиться видеть себя со стороны и принимать соответствующие позы. Они должны красиво выглядеть во всех ракурсах. — Он вздохнул и провел пальцами по моей обнаженной груди. — Ну вот, опять эти неизбежные мурашки с многоэтажные дома!

Я прыснула и убрала его руку, сказав:

— А чем же это плохо?

— Как-то неэстетично выглядит такая шершавая кожа, — поморщился Миша.

— Зато естественно! — возразила я. — И зритель чувствует, что мне приятно и я возбуждена.

— Да, ты прямо повторяешь Влада, — вздохнул он и опять начал гладить мою грудь. — Анюта, — ласково проговорил Миша, — какая у тебя нежная кожа! Она напоминает мне гладкие лепестки тюльпана.

— Это что, в сценарии? — рассмеялась я.

— А ты думала! Не сам же я такой бред придумал. Ден у нас просто поэт!

— Зато красиво, — тихо сказала я, вновь чувствуя возбуждение.

— Давай по тексту, — ответил Миша.

И я схватила листок.

— Да, Никита, тот, кто все время проводит среди цветов, сам становится подобным им, — медленно проговорила я и прыснула.

— Твои ножки напоминают мне закрытые лепестки белой лилии, — тихо сказал Миша и провел пальцами по моим бедрам, потом по трусикам.

— Ты хочешь, чтобы эти лепестки сейчас раскрылись? — задыхаясь от смеха и возбуждения, спросила я и развела ноги.

Миша навалился на меня.

— С этой позой ясно, — невозмутимо сказал он мне на ухо. — Переворачиваемся.

И я оказалась сидящей на нем сверху. Он покрутил мои соски и задвигал бедрами. Я уселась поудобнее и почувствовала сквозь тонкую и уже мокрую ткань своих трусиков вялый член.

— Не трись так активно. А то наше «софт» превратиться в «хард», — спокойно сказал Миша.

— Но, по-моему, ты холоден, — немного обиженно ответила я.

— Не бойся, когда будет нужно, сыграю настоящую страсть, — рассмеялся он.

Я продолжила движения, запрокинув голову назад и невольно застонав. Эта имитация полового акта, этот уже начинающий подрагивать подо мной член возбуждали невероятно. Я легла на Мишу и впилась в его губы непритворно страстным поцелуем…

А вечером я решила встретиться с Сеней. Мне безумно хотелось настоящего траха после сегодняшней репетиции, а потом и почти беспрерывных четырехчасовых съемок. Эта игра в секс невыносимо возбуждала. Тереться о тело красивого молодого человека, чувствовать его пальцы и губы в интимных местах, смотреть в его горящие от пусть притворной, но все же страсти глаза, слышать его прерывистое дыхание и нежный шепот, но не получить при этом никакой разрядки в виде настоящего полового акта — без привычки это было невыносимо. И я буквально изнывала к концу съемочного дня. Позвонила Дену, но он ответил крайне сухо, что нужно сдавать материал и у него нет ни секунды свободного времени.

— И подумаешь! — с обидой сказала я и тут же отключилась.

Зато Сеня с готовностью принял приглашение провести вместе вечер. Я полежала в ванной с маслом иланг-иланг и почувствовала себя намного лучше. Потом надела шифоновый халатик на голое тело и накрыла на кухне столик. Поставила бутылку шампанского, пирожные и клубнику. Сеня явился без опоздания. В его руках я с изумлением увидела, кроме букета розовых роз, продолговатую сумочку.

— Что это? — с недоумением спросила я, беря розы и направляясь на кухню.

— Моя видеокамера, — ответил Сеня, идя за мной по пятам и дыша мне в затылок.

— Зачем? — расхохоталась я.

Весь день проведя под прицелом профессиональных операторов, оказаться к вечеру еще и под прицелом любителя — это было слишком.

— Милая Вика, — дрожащим голосом начал Арсений, — я так сильно и давно влюблен в тебя, что решил заснять твое очаровательное личико, чтобы смотреть на тебя в разлуке.

— Только личико? — немного ехидно поинтересовалась я, ставя розы в вазу. — И только смотреть?

— Если ты позволишь, — жалобно сказал он.

— Позволю, — равнодушно ответила я и сбросила халат.

Забавно было наблюдать, как медленно краснеет его лицо, а затем и шея. Еще бы! На мне были только узенькие прозрачные трусики и сабо на высоких каблуках.

Арсений вышел из столбняка и начал торопливо расстегивать сумку. Камера оказалась маленькой цифровой полупрофессиональной «Sony».

«Нет, нормально?! — возмутилась я про себя. — Вместо того чтобы сразу наброситься на меня, он хватается за камеру».

— Может, шампанского? — предложила я и непринужденно повернулась к нему спиной, доставая бокалы из шкафчика.

И тут, наконец, почувствовала его дыхание, а потом губы на своей шее. Сеня прижался ко мне сзади, обвив сильными руками и прильнув животом к моим ягодицам. Твердый, как камень, член мгновенно возбудил меня. Я оставила бокалы в покое и пошла в комнату. Сеня как приклеенный двигался за мной.

«Бедные самцы, — ехидно размышляла я, стягивая с него футболку. — Как покорно они идут на поводу у своего вставшего на объект «дружка». Разве он сейчас что-нибудь понимает? Все его существо сосредоточилось только в одном месте».

Я опустила вниз глаза, наблюдая, как Сеня снимает трусики.

«О! И это место у него — уже готовая дубинка!» — отметила я и заулыбалась.

Потом села на диван, откинувшись на спинку и разведя ноги. Сеня упал на колени. Его пальцы заскользили по моим бедрам, потом забрались под трусики.

— Какая ты уже мокрая! — в восхищении прошептал он, отодвигая серединку трусиков и забираясь языком.

Я закрыла глаза и сдвинулась ниже, широко разведя ноги. Он лизал умело, но я почему-то думала о Дене и о нашем приключении в туалете «P-клуба». Почувствовав, что сейчас кончу, я открыла глаза, потому что захотела продлить удовольствие. И тут мой затуманенный взгляд упал на камеру, брошенную Сеней на стул.

— Подожди! — тихо сказала я и отстранилась.

— А? — очнулся Сеня, поднимая голову.

— Мне тут в голову пришла забавная мысль, — сказала я и рассмеялась. — А давай заснимем, как мы занимаемся сексом. Представим, что мы порноактеры.

Арсений посмотрел на меня с недоумением. Я заметила, что его член сразу обмяк.

— Не хочешь? — холодно спросила я и высокомерно приподняла бровь. — Хороша же твоя любовь! Я думала, что ты будешь на вершине блаженства от такой перспективы.

— Но это как-то… — протянул он в нерешительности, — аморально.

— Чего-чего? — расхохоталась я. — Да ведь мы никому не покажем! Перепишем на мой ноутбук, сделаем себе по диску, только и всего. Зато представляешь, как ты это будешь потом просматривать? Это тебе не на школьные фотки дрочить!

Я встала и взяла камеру. Потом переставила стул поближе к дивану и наложила на него высокую стопку книг. Сверху пристроила камеру.

— Отлично! — сказала я, довольная результатом. — Фиксированный ракурс. Так что трахаемся пока только на диване.

— Какая ты… без комплексов, — удивленно заметил Сеня.

«Знал бы ты, милый мальчик!» — подумала я, ложась на диван. А вслух сказала:

— Посмотри в видоискатель, как картинка. А то, может, я нетелегенична, — лукаво добавила я.

Он с готовностью склонился к камере и замер. Я села и медленно стянула трусики, ерзая бедрами, потом развела ноги и погладила себя. И тут же заметила, как член Сени мгновенно напрягся.

«Это что же получается? — обиделась я про себя. — Мое изображение возбуждает его больше, чем я реальная?»

Я согнула ноги в коленях и раскрылась полностью, засовывая палец поглубже.

— А у тебя какие-нибудь игрушки есть? — хрипло спросил Сеня, не отрывая глаз от видоискателя.

Его член поднялся и стоял по стойке «смирно».

— Есть, — сказала я, усмехнувшись, и сделала взгляд удивленной школьницы. — Где-то старая кукла в шкафу завалялась. И еще плюшевый медвежонок. А зачем тебе?

— Да я не про то, — прошептал Сеня и вытер вспотевший лоб. — Ну там вибраторы, шарики с пупырками.

— Иди лучше сам ко мне, — зашептала я. — А то сейчас взорвусь от перевозбуждения.

Сеня ринулся к дивану, чуть не сбив камеру. Он мгновенно опрокинул меня на спину. Я застонала, выгибаясь под ним и отдаваясь наслаждению. Но в то же время старалась не терять голову и не забывать контролировать выражение лица и принимаемые позы. Красный глазок камеры постоянно был в поле моего зрения.

Проснулась я рано. Ночь, проведенная с Сеней, оказалась совсем неутомительной. Он был довольно однообразным в сексе, хотя и необыкновенно нежным. Перед уходом он пообещал, что сам смонтирует фильм в рекордно короткие сроки.

— А ты когда в свой лес планируешь вернуться? — спросил Сеня, стоя у открытой двери.

Его глаза погрустнели. Выражение лица стало расстроенным, как у маленького обиженного мальчика, у которого отобрали любимую машинку.

— Уже завтра, — ответила я и погладила его растрепанные влажные волосы.

— Тогда диск принесу тебе сегодня вечером, — сказал он и поцеловал мою руку.

— Хорошо, милый. Я тебе позвоню, когда буду дома.

Арсений обхватил мои щеки ладонями и начал маленькими поцелуями легко касаться век, ресниц, носа и губ. И это было странно, но необыкновенно приятно.

«Какой нежный мальчик», — подумала я, замирая и улыбаясь.

Около полудня я вновь была в павильоне в одной постели с Мишкой. Два оператора, Петька с микрофоном, за ним звукооператор Яша, Влад у монитора — через час съемок в небольшой комнате просто нечем было дышать.

— Сколько говорил о необходимости кондеев, — тихо ворчал Мишка мне на ухо, ерзая вспотевшим телом. — Ведь неприятно так к тебе прилипать. Лето все-таки!

— Н-да, кондиционер просто необходим, — прошептала я, закидывая ноги ему на поясницу.

— Нажми на Элен, — предложил он, ставя меня на четвереньки и прилипая мокрым животом к моим ягодицам.

— Вы о чем там болтаете? — зловещим голосом произнес Влад, отрываясь от монитора.

— О том, что пора сделать перерыв, — злобно ответил Миша. — Не видишь, мокрые все!

— Зато в кадре кожа так красиво блестит! В западных фильмах актеров даже специально маслом мажут, чтоб добиться такого эффекта, — хихикнул Эдик, ставя камеру на штатив.

— Именно! — обрадовался Влад, поворачиваясь к нему. — Но перерыв можно и сделать. Петька, — взвизгнул он, — распахни дверь пошире! И окна открой!

— А вот этого не надо, — тут же встрял второй оператор Юра. — Во-первых, на улице жара, во-вторых, тополиного пуха полно, сейчас тут налетит целое облако.

— Точно! — согласился Влад. — Петька, принеси нам минералку!

В этот момент в дверях нарисовалась Элен. Из-за ее плеча выглядывал Ден. Он помахал мне рукой и радостно осклабился.

— Виктория, можно тебя на минутку? — ласково спросила Элен.

Я встала, набросила на себя халат из натурального китайского шелка и пошла вслед за ней. Разгуливать в одних трусах, как это делали остальные девушки, я так и не научилась.

В кабинете Элен царила прохлада.

— Лучше бы в павильонах кондеи установили, — хмуро сказала я. — А то жарко валяться часами в обнимку.

Элен, усевшаяся за стол, слегка покраснела и с недоумением на меня воззрилась.

— Кондиционеры не мешало бы, — ворчливо повторила я, садясь за стол напротив нее.

— Я уже думала об этом, — ответила она. — Но ведь вас не поймешь. Сразу хотела поставить, но Лола да и Полинка в один голос кричали, что от них одна простуда.

Я тут же успокоилась и внимательно на нее посмотрела. Элен выглядела, как всегда, великолепно. Тонкий и свежий аромат духов, напоминающий запах только что разрезанного арбуза, показался мне знакомым. И я сосредоточенно пыталась вспомнить название этих духов.

«То, что это линия Эскада, несомненно», — размышляла я, глядя, как Элен неторопливо раскрывает папку, подписывает внизу лист и протягивает его мне.

— Ознакомься, Вика, — мягко проговорила Элен, но взгляд ее стал настороженным. — Это твой договор. Рядом с моей подписью поставь свою.

— Так мы вроде условились, что пока так, — с недоумением сказала я, пододвигая к себе лист.

— Влад меня вконец извел, — ответила она, улыбнувшись. — Так что подпиши, и дело с концом.

Я взяла лист и бегло просмотрела. Потом, долго не раздумывая, поставила подпись. В принципе, мне было все равно, сколько мне заплатят. А на взятые обязательства перед «Клубничка-фильм» мне вообще было наплевать.

— Вы закончили? — спросил Миша, заглядывая в кабинет. — А то Влад рвет и мечет.

— Господи, — вздохнула Элен, — уж эти мне творческие натуры! И отдохнуть не даст!

Я вернулась в павильон, скинула халат и улеглась на кровать, непринужденно поправив серединку врезавшихся трусов.

— Водички хочешь? — спросил Петька и склонился ко мне подобострастно, прямо как официант в каком-нибудь фильме о купеческих временах.

Я увидела, что Ден перестал разговаривать с Владом и с любопытством на нас смотрит Презрительная улыбка тронула его губы.

— Неси, — четко сказала я и улыбнулась.

Петька упорхнул. А в дверь заскочил Мишка, плюхнулся рядом и подозрительно посмотрел на Влада. Но тот не обращал на нас никакого внимания.

— Все в порядке? — зашептал он.

— Да. И я подписала договор.

— Ну и отлично, — равнодушно сказал он и откинулся на спину, заложив руки за голову.

После окончания съемок Ден увязался за мной. Он поглядывал на меня весьма недвусмысленно, и я начала раздражаться.

«Нет, ну разве можно понять этих самцов? — с презрением думала я, глядя, как Ден льнет ко мне прямо на улице. — Вот вчера, когда мне нужно было, он, видишь ли, не мог. Зато сегодня у меня нет никакого настроения».

К тому же я решила вернуться домой пораньше. Мне не терпелось позвонить Арсению и спросить о результатах монтажа. Я буквально изнывала от желания увидеть себя на экране, трахающейся по-настоящему.

— В «хардкор» еще не надумала поиграть? — неожиданно спросил Ден, будто читая мои мысли.

— Н-нет, — запнулась я от его неожиданного вопроса. — А что?

— Да тут с Леночкой Перковой на одной тусе пересекся. И она тобой очень интересовалась. Позвони ей.

— Я подумаю, — уклончиво ответила я.

А сама задумалась, как мне ненавязчиво избавиться от Дена. И тут позвонила Кира. Я обрадовалась и сразу начала выяснять, где она.

— Слушай, Кусенок, — быстро и громко заговорила она, — сегодня «Гробокопы» в «Точке» выступают. Презентация нового альбома как-никак. Может, пойдешь со мной? Стас тебя тоже приглашал.

— С удовольствием, — тут же согласилась я. — Тем более я в Москве. Где встречаемся?

— Да уже через час на «Октябрьской», — торопливо ответила Кира. — Я тебе полдня пыталась дозвониться, но ты все время была отключена.

Еще бы! Во время съемок все телефоны были отключены.

— У психоаналитика парилась, — тут же придумала я.

Ден глянул на меня искоса и усмехнулся. Договорившись, я захлопнула телефон и бросила его в сумку.

— Куда мадам намылилась? — недовольно спросил Ден.

— В клуб «Точка», — нехотя ответила я. — Кира пригласила.

— А, твоя очаровательная рыжая подружка! — разулыбался он.

В этот момент мы подошли к метро «Павелецкая».

— Ладно, милый, пока! — быстро проговорила я. — Увидимся.

Я чмокнула его в подбородок и на предельной скорости устремилась в метро. Но Ден и не подумал преследовать меня.

Кира уже ждала меня на улице.

— Слушай, у нас еще есть время, — защебетала она, — а я просто умираю с голоду. Только экскурсию провела для гостей столицы, чтоб им!

— А помнишь, на той стороне раньше «Шоколадница» была? — воодушевилась я.

— Э! Вспомнила, милая! Там давно японский ресторан. Но мне это не по карману!

— Давай, я заплачу, — умоляюще проговорила я.

— Нет, не хочу! Да и что там съесть можно? Пойдем лучше в «Ростикс». Тем более там и пивка можно выпить. А мне это необходимо для расслабления нервной системы, — засмеялась Кира и потащила меня за собой.

Быстро проглотив порцию куриных крылышек и картофеля «фри», Кира откинулась на спинку стула и стала медленно потягивать пиво.

— Надолго в городе? — спросила она, окидывая меня задумчивым взглядом.

— Завтра хочу вернуться, а то муж должен приехать из командировки.

— Ясненько, — захихикала она. — А пока отрываешься без него с тем красавчиком. Денис, кажется?

— Ну с чего ты взяла? — хмуро спросила я.

— Да вид у тебя такой специфический.

— В смысле? — удивилась я и немного напряглась.

Неужели моя бурная в последнее время половая жизнь так заметно повлияла на мой внешний вид? Так и Виктор заметить может.

— Святая Затраха, — расхохоталась Кира. — Вот кого ты мне разительно напоминаешь.

Я опустила глаза.

— Ну, чего ты переживаешь? Я не собираюсь ни с кем делиться своими наблюдениями. Но при муже тебе лучше вновь принять свой обычный холодный и высокомерный вид девочки из интеллигентной семьи.

— Учту, — невольно улыбнулась я.

В клубе народу было полно и в основном молодежь. Я обрадовалась, что одета в джинсы и короткую кофточку. Мы взяли еще пива и протолкались поближе к сцене.

— Ну вот и готы пожаловали, — заметила Кира, кивнув на группу ребят и девчонок, одетых, несмотря на жару, исключительно в черную одежду.

У девушек, как и у некоторых парней, губы были подкрашены черной помадой. Я скользнула по ним равнодушным взглядом, но тут же так сильно вздрогнула, что пролила пиво. В их группе тусовался Ден, о чем-то быстро и весело переговариваясь с невысоким черноволосым парнем с пирсингом в губе. Кира тоже увидела его и глянула на меня с подозрением.

— А вот и наш герой, — ехидно заметила Кира, выговорив «герой» как «херой».

Ден в этот момент посмотрел на нас и изобразил крайнее удивление и неподдельную радость.

— Девочки! — вскричал он и ринулся к нам. — Какая неожиданная встреча!

— Ох-хо-хо, — протяжно вздохнула Кира, укоризненно на меня глянула и расцеловалась с Деном.

— Пива? — спросил он.

— Спасибо, еще это не выпили, — ответила я, убирая его руку со своей талии.

— Нет, ну к чему мне-то врать? — обиженно спросила Кира мне на ухо.

Я не ответила, потому что в этот момент началось выступление «Гробокопов». Под восторженный рев толпы они вышли на сцену в клетчатых кильтах и мгновенно оглушили публику мощным тяжелым вступлением. Толпа вокруг нас начала слаженно подвывать и подпрыгивать. Кира кричала громче всех слова песни:

Я изумленно на нее воззрилась. Но тут рука Дена скользнула под пояс моих джинсов сзади и попыталась забраться ниже. Но джинсы были узкие, хоть и стрейч, и плотно обтягивали мои бедра. Я спокойно повернулась к нему. Он обхватил меня за талию и плотно прижал к себе. По его учащенному дыханию и загоревшимся глазам я поняла, как сильно он возбужден.

«Еще бы! Такой экстрим, — подумала я. — Он бы меня прямо в этой толпе и трахнул!»

Но его энергетика была настолько заразительна, что я невольно вспыхнула тоже. И начала машинально тереться животом о его ширинку. Его член отреагировал мгновенно. Я провела рукой по бугру и впилась губами в его приоткрытый рот.

— Давай здесь? — простонал он. — Никто и не заметит!

Я почувствовала, как его пальцы ловко расстегивают мою ширинку и забираются под серединку трусов. И вот они уже в дырочке и начинают быстро двигаться. Я глухо застонала и, сгибая колени, насела на них. Толпа вокруг нас скакала и орала, но мы были словно в вакууме. Ден крепко прижал меня к себе, не вынимая пальцев и продолжая орудовать ими. И вот «Гробокопы» закончили композицию. На миг воцарилась тишина, которая тут же взорвалась аплодисментами, свистками и криками. Ден вынул руку, и я торопливо застегнула ширинку, мгновенно отворачиваясь от него. Только сейчас я заметила, что Киры нет рядом.

— Она у самой сцены, — тихо сказал Ден мне в ухо.

«Ну прямо телепат», — подумала я, озираясь по сторонам.

Увидев Киру, я стала проталкиваться к ней. Она в этот момент взасос целовалась со склонившимся к ней Стасом, укрытая его длинными распущенными волосами. Я подождала, пока они закончат. Ударник лихо застучал палочками, толпа взвыла, и Стас оторвался от Киры. Увидев меня, он быстро улыбнулся и поправил на плече ремень от гитары.

— А под юбками у них трусы-то имеются? — прокричала я в ухо Киры.

— Хочешь проверить? — засмеялась она.

— Над могилой печальной березка качает пожелтевшей листвой, — медленно запели «Гропокопы».

— Из могилы разверстой нам глас отвечает: под землей лишь покой, — вразнобой подхватила толпа.

«Ну, с меня хватит!» — решила я.

Сказав Кире, что подожду на улице, я покинула зал. Выйдя, я позвонила Арсению. Он ответил сразу.

— И как там наш фильм? — ласково спросила я.

— Супер, супер и еще раз…

— Супер! — сказала я в один голос с Арсением и рассмеялась.

— Ты выглядишь сногсшибательно и, я бы сказал, вполне профессионально. Никакие там Аниты Блонд или Трейси Лордс тебе в подметки не годятся.

— А кто это? — с недоумением спросила я.

— Известные на Западе порнозвезды, — нехотя ответил Сеня.

— Вот, значит, какие фильмы ты посматриваешь, — засмеялась я.

— О чем это ты тут? — раздался над моим ухом голос Дена.

— Я тебе позже перезвоню, — сказала я и отключилась.

Повернувшись к Дену, глянула на него недовольно.

— Извините, мадам, если прервал ваш увлекательный разговор. Муж звонил? — ехидно поинтересовался он.

— Не твое дело, — отрезала я.

— Конечно, конечно, — согласно закивал он и обнял меня за талию.

— Чего ты хочешь? — отстранилась я.

— Тебя и прямо сейчас! — радостно сообщил Ден.

— Здесь? На Калужской площади? — уточнила я.

— На планете Земля, — высокопарно ответил он.

И мы рассмеялись. Все-таки долго на него сердиться невозможно. Он такой обаятельный, когда этого хочет.

— Вернемся в клуб? — предложил Ден.

— Что-то не хочется. Давай Киру здесь подождем. Вечер чудесный! Сейчас я ей позвоню.

— Если она услышит! — резонно заметил Ден.

Как ни странно, но Кира услышала. Она сказала, что после концерта они собрались со Стасом к ней на дачу, и если мы хотим, то можем присоединиться. Я задумалась. Ден, который во время разговора прильнул к трубке, необычайно обрадовался и, выхватив у меня телефон, закричал в трубку, что мы очень хотим.

— А далеко дача-то? — поинтересовался он после разговора.

— Под Волоколамском, — ответила я, все еще раздумывая, соглашаться или нет.

Завтра приезжал Виктор, и мне нужно было быть дома. К тому же вечером я хотела встретиться с Арсением.

— Пустяки! На твоей тачке в минуту домчимся, — уверенно заявил Ден.

— Вообще-то, как я поняла, едем на машине Стаса.

— Не все ли равно? — равнодушно заметил он.

И после окончания программы мы поехали. За машиной Стаса пристроились еще две, в которых находились «Гробокопы» в полном составе и группа перевозбужденных, без конца визжащих от восторга фанаток. Глаза Дена блестели от предвкушения.

Приехали мы на дачу поздно вечером. «Гробокопы» в машинах напились в стельку и вывалились в обнимку с такими же пьяными фанатками, громко распевающими их песни. Во всех подворотнях радостно взвыли собаки, предвкушая незапланированное веселье. И под этот вой и лай мы потащились на дачу Киры. Она гостеприимно раскрыла ворота, потом двери двухэтажного особнячка с кирпичным низом и деревянным вторым этажом. И гости ринулись занимать комнаты. Но уже на первом этаже в большой квадратной гостиной все попадали кто куда и продолжили пить дальше.

Судя по настроению Дена, он решил трахать меня всю ночь где придется. Но я отчего-то была не в духе и решила улизнуть. Прихватив баночку пива, я выскользнула за ворота и быстро устремилась в ближайший лесок. Но не тут-то было. Ден словно следил за мной. Через минуту я услышала его догоняющие шаги и остановилась.

— Куда это, моя птичка, так разбежалась? — задыхаясь, спросил он, когда поравнялся со мной.

— Птички летают, это курицы бегают, — съязвила я, ускоряя шаг.

— В чем дело-то? — нервно рассмеялся он и схватил меня за руку.

— Хочу побыть в одиночестве. Что, не имею права? — зло спросила я.

— Опасно в лесу одной, — проговорил Ден и неожиданно стал серьезным. — Ну куда ты мчишься, Вика? — ласково спросил он.

Интонация его голоса заставила меня остановиться. Он наткнулся на меня и замер.

— Посмотри, какая красота! — воскликнул Ден.

Впереди виднелась небольшая поляна, сплошь затянутая сероватыми хлопьями тумана. Кусты и деревья, выступающие из этого тумана и окутанные дымкой, казались темными неподвижными животными, замершими во сне. Неясные, слабо мигающие точки звезд были похожи на светлячков, медленно скользящих в синем пространстве ночи. А в середине поляны возвышалось огромное дерево, казавшееся хозяином этого леса.

Ден взял меня за руку и потянул к этому дереву. Когда мы приблизились, я провела пальцами по шершавой теплой коре и прижалась к стволу щекой.

— Смотри-ка, — сказал Ден, присев на корточки, — а у этого дуба есть дупло. Помнишь Машеньку из «Дубровского»?

— Со школьных времен терпеть не могу литературу, — немного недовольно сказала я, садясь возле дуба и прислонившись к нему спиной.

— Ну, она еще записки в дупло прятала, — тихо сказал Ден и сел рядом. — А ты не любишь читать? А что ты любишь?

— Фотографировать, — после паузы все-таки ответила я.

Мы замолчали. Ден обнял меня рукой за плечи и легко прижал к себе.

— И потом, что сейчас интересного в литературе? Скукотища одна! — сказала я.

— Ну не скажи! — развернулся ко мне Ден. — Как раз сейчас издают много такого, что в застойное время в жизни бы не допустили к печати. Я тебе потом дам кое-что. Тебе будет полезно.

— Например? — недоверчиво спросила я.

— Маркиз де Сад и Леопольд фон Захер-Мазох.

— Тоже мне открыл Америку! — фыркнула я. — Эти-то как раз у меня есть. Я их давно проштудировала.

— Тогда изданная несколько лет назад, но все еще чрезвычайно популярная книга Катрин Милле.

— О сексе?

— Прочитаешь, — уклончиво сказал Ден. — Ну, еще много чего есть.

Он неожиданно растянулся на земле и положил голову мне на колени. Я провела пальцами по его густым черным бровям, по красивому прямому носу, по улыбнувшимся губам. Ден быстро схватил мой палец зубами и слегка прикусил его. Потом перевернулся и, приподняв на животе мою кофточку, засунул кончик языка в пупок. Это было и щекотно и приятно. Я тихо засмеялась, чувствуя, как его язык скользит вниз.

— У тебя такие изумительно ровно расположенные родинки на животе, — сказал Ден. — Такой запоминающийся треугольник. А ты не боишься?

— Чего? — удивилась я.

— Я просмотрел отснятые кадры. Эти родинки очень узнаваемы. Просто клеймо на твоем теле. Нарочно не придумаешь. И никакой парик не спасет. Может, стоит их замазывать гримом телесного цвета перед съемками?

— Ты думаешь? — напряглась я.

— Хотя… — задумчиво протянул он, — вероятность того, что такие фильмы купит твой муж или кто-то из знакомых необычайно мала. Практически равна нулю. Так что, Куська, расслабься и получай удовольствие.

Когда мы вернулись на дачу, то увидели, что веселье в разгаре. Ребята привезли с собой несколько ящиков спиртного. Кроме этого, они почти все курили «травку». Ден, как только мы зашли в гостиную, потянул носом и сразу оживился. Запах табака был специфическим, чуть сладковатым, с каким-то легким вонючим оттенком. Голый Хребтолом, то бишь Стас, сидел в кресле на коленях у абсолютно пьяной Киры и с наслаждением затягивался. Рядом, лежа животом на краю стола, повизгивала одна из фанаток. Ее короткая юбочка была закинута на спину, сзади активно трудился Заступ, солист группы. Не вынимая, он периодически наклонялся к Стасу и затягивался его «косяком». На полу недалеко от стола развлекались две голые девушки, лежащие на Мозготрахе, это была кличка ударника. Но он, по-моему, был уже в полной отключке и не воспринимал окружающее. А на столе в позе лотоса и в красном халате Киры восседал Дробитель, гитарист «Гробокопов». Он медленно раскачивался и, размахивая в такт полупустой бутылкой текилы, заунывно декламировал:

— Кто стучит там в крышку гроба? Кто могилы разрывает? Кто веселых гробокопов удовольствия лишает? Ша, ребята! На кладбище ветер воет, трупы стонут. На кладбище воздух чище и кричит полночный ворон…

Он глотнул текилы, потом громко икнул и закрыл глаза, продолжая раскачиваться.

— Н-да, тексты Павлика так всегда и рождаются, — хихикнул Ден. — Только он часто наутро ничего не помнит. И пишет все заново. Умора!

Я увидела, что глаза Дена загорелись. Подойдя ко все еще трахающемуся Заступу, Ден спокойно обшарил карманы его сползших джинсов и довольно хмыкнул, найдя маленькую баночку от каких-то витаминов. Он отвинтил крышку и осторожно понюхал.

— Ага! То, что нужно, — радостно прошептал он.

— Я спать пойду, — хмуро произнесла я, выйдя из столбняка и не в силах отвести глаз от парочки на столе и от голого полустоящего члена Стаса.

— Куда ты, Куся? — вкрадчиво спросил Ден и схватил меня за руку. — Всем хорошо. И нам сейчас тоже будет хорошо. У меня чистейший кокаин. Получишь кайф. Давай по паре дорожек втянем? Это так усиливает, во много раз усиливает, поверь!

— Отстань! — разозлилась я. — У меня нет никакого настроения!

— Подумаешь, какие мы привереды! — тоже разозлился Ден. — Сама-то вертишь голыми сиськами перед камерой, и ничего! А тут чего-то корчишь из себя!

Я посмотрела в его злобное перекошенное лицо, и оно так разительно отличалось от того, нежного и влюбленного, что я не так давно видела возле дуба, что я горько разрыдалась.

— Еще нам тут соплей не хватало! — окончательно разъярился Ден.

И я вылетела на улицу, услышав вслед: «Скатертью дорога!» Подскочив к машине Стаса, я распахнула дверцу и схватила свою сумочку. И увидела ключ зажигания. Недолго думая, села за руль, завела мотор и выкатилась через все еще распахнутые ворота. Сопровождаемая дружным лаем возмущенных собак, я выехала из поселка на трассу и погнала к городу. Но старенькая «девятка» Стаса плелась, по моим меркам, как черепаха. Странно, но меня не остановили ни разу, и я благополучно доехала до Москвы, а потом и до своего дома.

И у подъезда увидела сидящего на лавочке Арсения. Я припарковалась, пригладила волосы и вышла из машины. Арсений начал медленно приподниматься, видимо, не веря своим глазам. Потом бросился ко мне.

— Вика! — радостно вскричал он. — Вот не ожидал тебя на такой тачке!

— Так получилось, — недовольно сказала я.

Отвечать на его вопросы совсем не хотелось.

— А ты чего тут так поздно? Ведь уже за полночь.

— Ждал, что ты позвонишь, а потом решил прийти и тут тебя встретить, — тихо ответил Сеня.

— А если бы я вообще не приехала? — поинтересовалась я.

— Но ведь твоя «Ауди» здесь. Куда бы ты делась? — рассмеялся он.

— Резонно, — согласилась я и открыла дверь подъезда.

Арсений двинул за мной. Я вздохнула, но возражать не стала.

— Принес диск? — поинтересовалась я, когда мы вошли в квартиру.

— Да, — ответил он, доставая коробочку из кармана брюк.

— Отлично! Но мне нужно срочно принять душ, — сказала я и скрылась в ванной.

Когда вышла оттуда, то сразу почувствовала запах кофе. Зайдя на кухню, увидела, что Сеня уже накрыл стол. Он в этот момент разливал из турки кофе в чашки. На тарелочке лежали бутерброды с колбасой и сыром.

— Вот спасибо! — непритворно обрадовалась я. — Это как раз то, что мне жизненно необходимо.

— Я так и подумал, — произнес он немного грустно.

— Сейчас, еще кое-что, пока не забыла, — сказала я и вышла в коридор.

Достав из сумочки телефон, отправила СМС-ку Кире о местонахождении машины Стаса.

Выпив кофе и хорошенько подзакусив, я почувствовала себя намного лучше. К тому же Сеня действовал на меня умиротворяюще. Он был такой обстоятельный, какой-то домовитый, заботливый.

«Кому-то достанется отличный муж», — подумала я, глядя, как Сеня быстро убирает со стола.

Я пошла в комнату и включила ноутбук. Устроив его на довольно высокий бабушкин комод, я вставила диск. Сеня постарался и даже наложил музыку на действие. Группа была мне абсолютно неизвестна. Но шелестящие, хрипловатые и очень сексуальные голоса как нельзя лучше подходили к картинке. Я впервые увидела себя обнаженной на экране и с любопытством начала просмотр. Арсений тихо вошел и сел рядом, прислонившись ко мне плечом. Мы, затаив дыхание, наблюдали за собственным половым актом. Я испытывала двоякое чувство. Все словно бы происходило и не со мной и в то же время невыносимо возбуждало. Вот я увидела свои округлые гладкие ягодицы, развернутые вполоборота, тонкую талию, часть спины и обернувшееся в кадр лицо с полузакрытыми глазами и смеющимися губами. Вот пальцы Арсения вцепились в мои бедра, и показался его большой стоящий член с круглой головкой. Он потыкался головкой между моих ягодиц. Потом показалась рука, она немного подрочила член, затем аккуратно ввела его. Странно было наблюдать, как такой довольно внушительный агрегат полностью исчезает во мне. И я почти физически почувствовала его движение внутри. Сеня, по-видимому, тоже. Потому что он резко развернулся и навалился на меня, быстро сдергивая халат и впиваясь горячими губами в мою грудь. Я, в свою очередь, уже расстегнула его брюки и что есть силы тянула их с бедер. Его член был в полной боевой. Не сводя глаз с ноутбука, я раздвинула ноги и ввела член, со стоном ощутив, как он скользнул в меня, словно в масло. Что я испытала, трахаясь с Сеней и одновременно наблюдая это же на экране, передать не могу. У меня просто нет слов. Но возбуждение было необыкновенно острым и неконтролируемым. Такого оргазма я не испытывала никогда в жизни. Я даже на какое-то мгновение потеряла сознание.

Арсений ушел под утро, а я моментально провалилась в сон.

Я проснулась от пискнувшего телефона, предупредившего о приходе СМС. Подумав, что это Кира по поводу машины, протянула руку и, пошарив по полу возле дивана, нащупала телефон. Но это была не Кира. Текст заставил меня мгновенно проснуться и сесть.

«Ты хороша, сучка! Скоро буду драть тебя во все дыры! Готовься».

Определившийся номер был мне незнаком. Я тут же перезвонила, но он был, естественно, отключен. Я сползла с дивана и пошла в ванную. Но сообщение не выходило у меня из головы. Я терялась в догадках, кто бы это мог быть. И ясно, что этот человек появился в моей жизни недавно и был из новых знакомых. Мне захотелось немедленно позвонить мужу. При его связях ему не составило бы труда узнать, на кого зарегистрирован данный номер. Но я вовремя справилась с первым порывом. Вот как раз Виктора в это дело посвящать нельзя было ни в коем случае. Я решила не паниковать и выждать. И проанализировать возможные варианты.

Приведя себя в порядок, я позавтракала, собрала вещи и отнесла их в машину. Решила пораньше вернуться в загородный особняк. В этот момент снова пришло сообщение, и я дрогнувшей рукой взяла телефон. Но тут же вздохнула с облегчением, потому что оно было от Арсения.

«Доброе утро, любовь моя! Ты спишь, а я тебя уже целую», — гласил текст, и я невольно улыбнулась, почувствовав прилив нежности к этому парню Я позвонила ему. Арсений так обрадовался, что, судя по звукам, уронил телефон.

— Милая, милая, — после паузы нежно заговорил он. — Я с ума по тебе схожу, я тебя обожаю, ты самая лучшая на свете! Разводись, выходи за меня, и ты будешь самой счастливой девушкой на свете!

— Э, малыш, погоди! — оборвала я его страстную речь. — Мы так не договаривались.

— Значит, ты меня не любишь? — непритворно всхлипнул Сеня.

«Только этого мне не хватало», — разозлилась я, а вслух сурово проговорила: — Не люблю, но ты мне нравишься. Этого достаточно?

— А мужа ты любишь? — спросил он.

Но я решила не отвечать.

— Слушай, Арсений, — серьезно сказала я, — просто хотела попросить тебя передать ключи от машины моей подружке Кире. Я скину твой телефон, и вы договоритесь. Ты ведь все равно в отпуске. А мне нужно сегодня уехать.

— Я все сделаю, — грустно сказал Сеня.

— Спасибо, — обрадовалась я. — Значит, на тебя можно рассчитывать?

— Всегда, — ответил он. — А ты когда едешь?

— После обеда. Мне еще нужно заскочить к своему психоаналитику.

Почему я решила рассказать об угрожающей СМС-ке, не вдаваясь в подробности, именно Ка, я не понимала. Возможно, думала, что он сможет по этим кратким строкам нарисовать мне психологический портрет этого типа. Я поехала без звонка, так как знала, что у него все наперед расписано. Мой сеанс был только через три дня. Подумала, что просто попрошу уделить мне пару минут в перерыве между пациентами.

В приемной у Ка, как ни странно, никого не было. На столе я увидела включенный компьютер, дымящуюся чашку кофе и недоеденное пирожное на тарелочке.

— Куда это секретарша подевалась? — изумилась я. — Наверно, срочно в туалет понадобилось.

Я улыбнулась этой мысли и подошла к двери кабинета. Она была почему-то приоткрыта. Только я подняла руку, чтобы постучать, как явственно услышала голос моего мужа. Я не могла ошибиться, хотя знала, что он собирался вернуться только во второй половине сегодняшнего дня. Первым моим порывом было войта в дверь, но инстинктивное желание подслушать остановило меня. Я воровато оглянулась и приникла к щели.

— Пять тысяч вас устроит? — спрашивал в этот момент Виктор. — Это хорошее предложение.

— Но врачебная этика, — сказал Ка каким-то мерзким, несвойственным ему голосом.

— Речь идет всего лишь о прочтении, и это останется строго между нами, — настаивал Виктор.

У меня, что называется, в зобу дыханье сперло.

— Не понимаю, что в этом такого предосудительного, Константин Андреевич? — после паузы спросил Виктор. — Муж хочет прочитать, что пишет его родная, законная женушка. И заботится прежде всего о ней самой. Десять?

— Виктор Иванович, — начал Ка еще более мерзким голосом.

— И заметьте, не долларов, а евро, — произнес мой муж.

— Хорошо, — согласился Ка к моему ужасу. — Но вы гарантируете…

— Никто и никогда, — подтвердил Виктор.

Я на цыпочках отошла от двери, быстро покинула здание, не столкнувшись, на свое счастье, с секретаршей. Запрыгнув в машину, я нажала на газ и рванула с места с непозволительной для города скоростью. Но, опомнившись, притормозила и поехала, не нарушая правил. И уже выехав за МКАД, помчалась, как ведьма на метле, с бешеной скоростью. Благо днем пробок на нашей трассе практически не бывает. Вцепившись в руль, я громко материла и Ка, и моего мужа, и всех врачей, вместе взятых. И в тоже время благодарила моего ангела, что я оказалась в нужное время и в нужном месте.

— А если бы я ВСЁ высылала этому гаду ползучему? — с ужасом спрашивала я себя. — То-то он так настаивал! И все выспрашивал, что я пишу и почему ему не отсылаю. Наверное, сразу с Виктором договорился. Но мой муженек-то тоже хорош! Ничего, пусть читает, упивается. Там все равно ничего интересного нет.

Я истерично расхохоталась, потом расплакалась. Но когда подъехала к нашим огромным кованым воротам, была уже абсолютно спокойна.

— Я это так не оставлю! — мстительно думала я. — Вы еще все у меня узнаете, господин Ка!

Я оставила машину у ворот, кивнула улыбнувшемуся охраннику и медленно пошла к дому. Он показался мне огромным и мрачным, словно самый настоящий замок из готических романов ужасов. И в довершение картинки у входа стояла Эмма Эдуардовна в строгом темно-сером костюме и со своим обычным видом старой жабы.

— Здравствуйте, Виктория Аркадьевна, — невозмутимо произнесла она. — Как ваше самочувствие?

После уже привычных за последние дни обращений ко мне: «Куся, детка, милая, малышка» это имя-отчество резануло мой отвыкший слух и заставило сразу почувствовать себя лет на десять старше. Постная физиономия Эммы Эдуардовны моментально нагнала тоску. Мир вокруг показался таким же, как она, серым, правильным и занудным.

«Спокойно!» — сказала я себе и мило ей улыбнулась.

— Добрый день, — вежливо ответила я. — Чувствую себя отлично. А Виктор Иванович еще не вернулся?

— Ждем, — ответила она и заученно мне улыбнулась.

— Надо же так себя выдрессировать, — отметила я, наблюдая, как уголки губ Эммы Эдуардовны быстро приподнялись и также быстро опустились, словно кто-то дернул их за привязанные ниточки.

— А моя спальня? — спросила я, заходя в дом.

— Готова, — ответила она бесстрастно, бесшумно идя следом за мной.

— И как? — поинтересовалась я, оборачиваясь и глядя в ее вылинявшие серые глаза.

— Сейчас увидите. Все ваши пожелания исполнены. Правда, не знаю, одобрит ли Виктор Иванович, — все-таки добавила она и поджала губы.

Я начала подниматься по лестнице. Эмма Эдуардовна остановилась и, подняв голову, спросила:

— А ваши вещи?

— Сумка в машине, — ответила я и ускорила шаг.

— Наталья! — на удивление громко позвала она. — Хозяйка вернулась.

Вначале я заглянула в кабинет. Все было на своих местах. Я бросила сумочку на диван и пошла в спальню. Когда открыла двери, то даже засмеялась от удовольствия. Более загадочного интерьера мне видеть еще не приходилось. Дизайнер постарался на славу. Ощущение ночного леса, залитого лунным светом, было полным. Потолок, выполненный, как я и просила, в виде ночного неба с мириадами сверкающих звездочек был особенно хорош. Под ногами мягко зеленел ковер с длинным ворсом цвета и вида натуральной травы. Я увидела в этом ворсе яркие тканевые цветы, сделанные, по всей видимости, вручную. На их лепестках поблескивали прозрачные бисеринки, изображающие росу.

— Н-да, счетец будет запредельный, — ехидно сказала я вслух, обозревая настенный водопад, стекающий в полукруглый резервуар из натуральных камней.

На воде покачивались живые на вид, раскрытые бело-розовые лотосы.

— Здравствуйте, Виктория Аркадьевна, — услышала я за спиной голос Лаки и обернулась. — Принесла вашу сумку, — сказала она. — Вам помочь? Может, ванну наполнить?

— Привет, Лаки! — обрадовалась я ее пикантной живой мордашке. — И как тебе моя спаленка в новом исполнении?

— Обалденно! — восхищенно заявила Лаки. — Только Эмма вся изворчалась.

— И пусть себе ворчит, лишь бы меня не доставала, — сказала я и тут же прикусила язык.

Строгое и незыблемое правило моего мужа гласило: никогда, ничего и никого не обсуждать с прислугой и при прислуге.

Виктор появился примерно через час. Я успела полежать в ванной, выпить кофе и поболтать с кошкой Алиской, которая непритворно была мне рада и без конца терлась о мои ноги, периодически начиная громогласно мурлыкать. Пока я гладила ее и говорила о всевозможных пустяках, в голове медленно созревал план мщения. И предвкушение исполнения этого плана вызвало на моих губах неудержимую улыбку. В этот момент в спальню вошел Виктор.

— Привет, дорогая, — немного напряженно сказал он. — Ты сейчас улыбалась, как ангел.

— Здравствуй, милый, — невозмутимо ответила я и поцеловала его чисто выбритую и хорошо пахнущую щеку.

«В принципе, его оправдать можно, — думала я, глядя, как Виктор в изумлении оглядывается по сторонам, — он действительно волнуется из-за меня, вот и решил пойти на такие меры. Хотя… все-таки это подло!»

— Да-а, — задумчиво протянул он. — Твоя идея?

— Решила все поменять, — вздохнула я. — Нравится?

— Необычно, — непонятным тоном сказал Виктор и задрал голову, вперив взгляд в потолок. — Знаешь, эти звезды очень впечатляют и выглядят, как настоящие бриллианты. Но тебе днем не будет здесь неуютно?

— Я днем редко сплю, ты же знаешь, — сказала я. — К тому же это Константин Андреевич посоветовал мне в предотвращение депрессии что-нибудь изменить.

— Да? — заметно оживился Виктор. — А как, вообще, проходят сеансы?

— Зачем тебе, милый? — рассмеялась я. — Это врачебная тайна.

— Конечно, конечно, — не стал он спорить, — лишь бы на пользу.

Я внимательно на него посмотрела. Потом медленно подошла и обняла, потершись носом о шею. Виктор мягко поцеловал мои губы, и я удивилась, что мое тело осталось совершенно равнодушным. Видимо, сейчас мне уже требовались более настойчивые действия. А может, я просто была удовлетворена чисто физически. После ужина Виктор о чем-то долго говорил по телефону, потом просматривал какие-то файлы у себя в кабинете. Я только один раз заглянула к нему, но он, не отрываясь от монитора, махнул мне рукой. Закрыв дверь, я спустилась вниз и пошла к бассейну. Голубые круглые напольные фонари бросали мягкие отсветы на воду. Закат был багрово-красным, и его медленно гаснущий свет подкрашивал воду в бассейне в красноватые тона. Я скинула сарафан и нырнула. Потом перевернулась на спину и погрузила взгляд в меркнущее небо. На душе было покойно, словно мое тело, затисканное и заласканное за последние дни, передало ей это состояние умиротворения и удовлетворения. И к Виктору у меня уже не было никаких претензий как к супругу. И даже казалось смешным, что я так мотала себе нервы из-за того, что он все чаще отказывал мне в сексе. В данный момент я чувствовала к своему мужу только одно — полное равнодушие. Я закрыла глаза и тут услышала дробный стук каблуков. И уже по одному этому маршеобразному шагу поняла, что к бассейну приближается Эмма Эдуардовна.

— Вообще-то, время около одиннадцати, — сказала я, все так же лежа на спине и не открывая глаз. — А у вас рабочее время заканчивается в десять.

— Я принесла полотенце и халат, — раздался ее сухой голос. — И вы опять плаваете в неподобающем виде, — не удержалась она.

— Во-первых, я в трусиках, — ответила я, переворачиваясь на живот. — Во-вторых, вам, видимо, доставляет удовольствие смотреть на обнаженное женское тело. Из этого я делаю вывод, что вы — лесбиянка.

Я быстро подплыла к краю бассейна, чтобы увидеть выражение лица Эммы Эдуардовны. Она стояла прямо, словно аршин проглотила, но губы ее побелели.

— И мне придется поделиться своими наблюдениями с мужем, — добавила я.

Эмма Эдуардовна, не ответив, развернулась на 180 градусов и быстро пошла к дому.

«Будешь знать, старая зануда, — довольно подумала я. — Даже вечером в этом доме не расслабишься!» Выбравшись из воды, я стянула мокрые трусы и накинула сарафан на голое тело. И в таком виде пошла к Виктору. В кабинете его уже не было. Я заглянула в спальню, в ванную, но и там было пусто. Пожав плечами, я отправилась к себе. И тут увидела Виктора, стоящего у моей кровати и изучающего роспись на стене.

— Ага! — обрадованно воскликнула я и прыгнула к нему на шею, крепко обхватив руками.

Он пошатнулся и, не удержавшись, свалился на кровать. Я упала на него.

— Что ты аут делаешь? — спросила я, ерзая на его теле, закутанном в халат.

— Твоя спальня просто притягивает меня, — ответил Виктор. — Тут так мрачно и хорошо.

— Мрачно? — изумилась я. — А по-моему, прикольно.

— Я рад, что тебе тут… прикольно.

— Займемся любовью, — без затей предложила я. — А то мы столько этим не занимались.

Услышав мое предложение, Виктор сразу встал.

— Твоя непосредственность, а скорее невоспитанность, иногда просто убивает, — сухо сказал он.

— Мы так давно не виделись, милый, — начала я канючить. — Неужели ты больше не любишь свою женушку?

— Я очень устал, — безразличным голосом проговорил он, отвел мои руки и быстро вышел из спальни.

Раньше со мной бы началась истерика. Но сейчас я только пожала плечами и пошла в ванную. А потом долго лежала в постели и читала сказки Афанасьева, которые я все-таки приобрела. Н-да, народное творчество намного более примитивнее и грубее, чем современное на эту же тему. Хотя народ без прикрас и каких-то художественных изысков отражал в своих сказках и песнях суть происходящего. Как говорится, называл вещи своими именами. Спишу себе текст одной из таких песенок.

«Мой муж отказывает мне в сексе, но я так сильно люблю его и уважаю, что терплю. Понимаю, как у него много работы. Ему просто не до этого. Я верю, что все изменится к лучшему со временем. К тому же можно прожить и без секса. И я с этим легко справляюсь. У меня так много дел последнее время. Я часто бываю на выставках и в фитнес-клубе. Я должна всегда хорошо выглядеть, чтобы Виктор не разлюбил меня. Также я пристрастилась ездить в дельфинарий и плескаться там в компании с дельфинами. Они такие милые и забавные. И у них такие хитрые глаза. Бассейн довольно глубокий, по-моему, шесть метров. На сеанс пускают только четырех человек и вместе с ними плавают два дельфина. Но когда приближаешься к ним, они мгновенно ныряют на самую глубину. Мне так нравится наблюдать за их поведением. Как бы хотелось, чтобы и Виктор мог как-нибудь поплавать вместе с нами. Он так много работает и совсем не отдыхает. Мой милый!»

Я отправила поздно вечером этот текст Ка и рассмеялась. В принципе, я могла бы таким способом долго снабжать мужа дезинформацией, но злость на этого подлого врача не давала мне покоя.

Утром я с удивлением увидела, что Виктор все еще дома. Мы вместе позавтракали. Он вышел в беседку покурить свои любимые кубинские сигары Bolivar. Я отправилась за ним. Виктор был задумчив.

— Как дела, милый? — настороженно спросила я.

— Неплохо, — уклончиво ответил он, не глядя на меня.

— Мне нужно на массаж, — после паузы сказала я.

— Да? — непонятным тоном спросил Виктор. — Слушай, милая, а почему бы тебе не вызывать массажистку сюда, как это делают все твои соседки?

— Потому, — сухо ответила я, — что я езжу на молочный массаж. Там специальная аппаратура. Молоко с минеральной водой под давлением тонкими струйками орошает мое тело.

— Понятно, — после очень продолжительной паузы сказал Виктор.

— Тебе что, не нравится, как я выгляжу? — кокетливо спросила я.

Виктор поднял на меня глаза и внимательно оглядел, как будто видел впервые.

«Нет, он совсем заработался! — немного раздраженно отметила я про себя. — Ишь как упулился!»

— Ты изменилась и очень похорошела, — наконец сказал он. — Как твоя «Ауди»?

— Отлично! С места сразу 180 выжимает.

— Мне не нравится твое пристрастие к такой быстрой езде, — недовольно сказал он. — И я тебе купил новую машину.

— Это еще какую? — настороженно поинтересовалась я.

— «Форд Фиесту», — ответил Виктор.

И я, не удержавшись, расхохоталась.

— А кто-то недавно утверждал, что у меня должно быть все самое лучшее и дорогое! — ехидно заметила я. — «Форд Фиеста»! Это же дешевая машина для студентов. Что-то в районе 25 тысяч баксов, если я не ошибаюсь?

— Поездишь пока на ней, — спокойно сказал Виктор. — И вот еще что, милая, с завтрашнего дня у тебя будет личный телохранитель. Зовут Андрей. Я уже подписал договор с охранным агентством.

Я буквально потеряла дар речи. Виктор докурил сигару, поцеловал меня и сказал, что будет поздно. Он ушел в дом, а я осталась в беседке, недоумевая, что бы все это могло значить. Вчера он договорился с Ка. И еще, оказывается, с охранным агентством! А ведь мне нужно ежедневно ездить в «Клубничку». «Цветочница» снимается полным ходом. Я в задумчивости вернулась в дом. Эмма Эдуардовна стояла в гостиной навытяжку.

— Виктор Иванович сейчас спустится, — сказала она.

— Хорошо, — ответила я и пошла к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, я увидела, как Виктор быстро вышел из своей спальни. Он был тщательно причесан и одет в строгий костюм.

— Мне пора, милая, — на ходу проговорил он. — Хотелось бы, чтобы ты сегодня никуда не выезжала.

— Витя, что происходит? — нахмурилась я.

— Так, проблемы кое-какие, — нехотя ответил он. — Но это временно. Не обращай внимания. Скоро все утрясется.

Он чмокнул меня в щеку и начал спускаться по лестнице.

Я пошла в кабинет и взяла телефон, чтобы позвонить Владу. И тут увидела, что пришло сообщение. «Затрахаю тебя насмерть, сучка!» — гласило оно. И номер вновь был мне неизвестен. Я бросила телефон на диван и задумалась. Потом позвонила Владу.

— Куся, девочка! — жалобно начал он. — Ты когда приедешь? Мишка будет к полудню. У нас сегодня напряженный день. Ты же помнишь, что до вечера хотели снимать? Элен торопит. У нее план.

— Скоро буду, — сказала я, решившись все-таки поехать. — Слушай, Влад, — после небольшого раздумья спросила я, — а ты мой номер кому-нибудь давал?

— Что ты, детка! Как можно! Конечно, нет.

— Ладно, постараюсь к полудню прибыть.

— Да уж постарайся, Кусенька! — еще более жалобно проговорил Влад и отключился.

Через два часа я была в павильоне. Мишка уже тоже оказался на месте. Довольный Влад начал съемку. Я стояла на четвереньках и стонала, а сама краем глаза наблюдала, как Влад бросил свой телефон на стол у монитора и тут же забыл о нем.

— Да, милый, я тебя обожаю, — с придыханием говорила я, опустив голову.

— Стоп! — вскричал Влад. — Куся, у тебя парик сполз.

Я оторвалась от Мишки, села на кровати и быстро поправила парик. Влад встал и вышел за дверь. Петька возился возле аппаратуры. Юра и Эдик отошли от камер и что-то тихо обсуждали. Я смотрела на телефон Влада, все так же лежащий на столе, и думала, что любой может спокойно взять его и найти мой номер.

«Но кто?» — напряженно размышляла я, окидывая по очереди присутствующих внимательным взглядом.

То, что угрозы исходили от кого-то из «Клубнички», не вызывало у меня никаких сомнений. Осталось только вычислить и тогда уже думать, какие меры предпринять.

— Ты чего сегодня такая серьезная? — спросил Миша и погладил мои волосы, вернее, мой парик.

— Так, проблемы дома, — нехотя сказала я.

— Вечно одно и то же, — хмыкнул он. — Какой нормальный муж будет терпеть такое? Но твой-то, насколько я знаю, не в курсе?

— Нет, он ничего не знает, — подтвердила я. — Но зачем-то телохранителя ко мне приставил. Уж и не знаю, как сейчас со съемками.

— Ты уж постарайся! — сразу разволновался Мишка. — Нам осталось-то всего ничего доснять.

— А тут еще… — начала я.

В этот момент примчался Влад, и все сразу закрутилось в бешеном темпе. Ему бы с его скоростями боевики снимать!

После съемок я сразу отправилась домой в очень раздраженном состоянии, потому что позвонили и Ден и Сеня, и оба хотели встретиться. Мне самой очень хотелось потрахаться. Я вновь ненормально перевозбудилась во время сцен с Мишей. Но приходилось ехать домой, в это стоячее болото, и любоваться постными рожами Виктора и Эммы Эдуардовны. Но Виктор, на мое счастье, вернулся очень поздно, а экономка, быстро сообщив, что днем пригнали новую машину для меня, больше ко мне не лезла. Я забралась в ванную и попыталась расслабиться в теплой ароматной воде. И тут вновь пришло сообщение. Текст повторял предыдущий. Номер был новым. Я сильно разозлилась и начала перезванивать, но номер был отключен. Я выбралась из воды, накинула халат и пошла в кабинет. На листочке бумаги написала: Петька — разнорабочий, Яшка — звукорежиссер, Эдик, Юрий — операторы, Пашка, Витек — охранники. Я была уверена, что СМС-ки посылал кто-то из них. Но с какой целью? Я решила приглядеться к ним повнимательнее.

Проснулась я очень рано. Но Виктор уже уехал. Я обрадовалась, так как боялась, что он начнет ругать меня за то, что я вчера выезжала. Выпив кофе, я опробовала новый «Форд». Покаталась немного по окрестностям. Машина оставила меня равнодушной. Когда я выезжала из леса, увидела Савву, нашего соседа-фото-художника. Он с болтающимся на груди большим фотоаппаратом быстро шел в мою сторону. Я остановилась и высунулась из машины, помахав ему рукой.

— А, Виктория! — радостно воскликнул он. — А я и не узнал! Что, новую машину приобрели?

— Да! — засмеялась я. — Решили, что пора пересесть во что-то более демократичное.

— Правильно! — тоже засмеялся Савва. — А как наше творчество продвигается?

— Потихоньку, — улыбнулась я.

— Надо фотографировать, — серьезно заявил он. — Талант нельзя зарывать в землю.

Савва махнул мне рукой и пошел в лес. Я проводила взглядом его полноватую невысокую фигуру и усмехнулась.

«Знал бы он!» — подумала я и поехала к дому.

Ничего не записывала целую неделю. Еще бы! Ездила каждый день на съемки в сопровождении охранника Андрея. А куда бы я от него делась? Хорошо, что муж согласился, чтобы Андрей сидел в машине и ждал моего возвращения из фитнес-клуба. На мое счастье я обнаружила, что из этого здания существует другой выход, что-то типа служебного. Заходила я на глазах Андрея в главный вход, а выходила с другой стороны и бежала через улицу в наш офис.

Съемки «Цветочницы» вчера, наконец, закончились. И Влад сразу стал меня уговаривать на роль Веры в следующем фильме. Но я отказалась. Слитком нервозная обстановка из-за постоянного контроля, к тому же СМС-ки с угрозами продолжают приходить. Я вся извелась, пытаясь вычислить, кто их посылает. К ним добавились еще и звонки. Я отвечаю, а в ответ — тишина. И все время разные номера.

— Андрей доложил, — как-то вечером сказал мне Виктор, — что тебе кто-то постоянно названивает и молчит.

Я вздрогнула и растерялась.

— Сегодня же поменяй номер, — продолжил он.

Я вгляделась в его серьезное лицо и поняла, что он думает о каких-то своих проблемах и именно с ними связывает эти звонки. Я молча кивнула, и он улыбнулся в ответ как-то жалко.

Новый номер я сообщила только родителям, Арсению, Дену и Кире. Вчера после съемок заехала в свою квартиру. Андрей остался в машине. Как только зашла, сразу позвонила Сеньке. Он примчался через десять минут. Влетев в квартиру, с порога набросился на меня. Я даже и сказать ничего не успела, как уже оказалась без блузки и юбки.

— Да подожди ты! — смеялась я, отбиваясь от пыхтящего и возбужденного Сени. — У нас совсем нет времени. Мне нужно возвращаться, меня в машине телохранитель ждет!

— У тебя уже личный завелся? — шептал мне на ухо Сеня и не думал останавливаться.

— Муж приставил, — сурово сказала я.

Но даже это его не охладило. Я растаяла от этого натиска и поддалась. Примерно через полчаса мы вместе отправились в ванную. Приведя себя в порядок, мы вернулись в комнату.

— Вот что, Арсений, — начала я, — мне требуется твоя помощь.

— Все, что попросишь! — с готовностью откликнулся он.

— Мой психоаналитик оказался самым настоящим гадом, — после паузы грустно сообщила я.

Я рассказывала, а Сеня слушал с нахмуренным лицом. Я видела, как он стиснул кулаки. Потом я позвонила Кире.

Через день я отправилась на очередной сеанс. Моя идея была проста, как мир. Андрей, как всегда, остался в машине, а я зашла в здание. На «ресепш» уже ждали Сеня и Кира. Они познакомились без меня, и, по-моему, понравились друг другу. Мы быстро проговорили детали. И дальше пошло все как по маслу. Я поднялась на второй этаж, поздоровалась с секретаршей и с радостью отметила, что в приемной никого нет. Хотя это было закономерно. У доктора Ка дело было поставлено серьезно. Время назначалось для каждого свое и с запасом Он считал, что для клиентов лучше не встречаться друг с другом и тем более не ждать ни минуты. Я кивнула секретарше и прошла в кабинет. Ка встал и, радостно осклабившись, поздоровался.

— Выглядите отлично, Виктория, — ласково проговорил он, приглашая присаживаться.

— Да, я чувствую прилив сил, — сказала я. — Это, видимо, благодаря вам, — лицемерно добавила я, опуская глаза.

— Я рад, — мягко проговорил он. — А как наши записи? Я получил последнюю, и, судя по всему, вам действительно лучше. Есть что-нибудь еще?

— Да, я вам перешлю обязательно.

Я увидела, как блеснули его глаза.

Мы продолжили беседу. Ка спрашивал, а я прилежно отвечала. Минут через десять я услышала легкое царапанье ноготочками о дверь. И сразу встала, сделала пару шагов, повернувшись боком к двери.

— Мне что-то душно, — громко сказала я и скинула с плеч льняной пиджак.

Так как я не надела белье, то первой реакцией Ка было желание накинуть его на меня обратно. Он схватился за лацканы, я схватилась за его руки, выпятила грудь и повернула лицо к двери, приняв вид жертвы. Зафиксировав на секунду эту позу, чтобы Кира успела снять в щель двери, я чуть не расхохоталась. Снимаясь чуть больше месяца, я уже приобрела навыки работать на камеру и в этот момент думала только о том, как бы выглядеть поэффектнее в этой позе.

— Что с вами? — испуганно проговорил Ка.

— Ах! — жалобно вскрикнула я и упала на пол, постаравшись по максимуму скинуть пиджак.

Ка все-таки был врач. Он тут же бросился ко мне, распростертой на спине, и приложил ухо к груди. Потом начал оказывать классическую первую помощь. Когда его рот припал к моему и я почувствовала, что он вдувает воздух, то решила, что с меня хватит, и раскашлялась. Тут же села, глядя на раскрасневшегося Ка с недоумением.

— Вот вы и пришли в себя! — радостно сказал он, помогая мне встать.

— Спасибо, — тихо проговорила я, с трудом удерживаясь от желания рассмеяться.

— А я потерял квалификацию, — зачем-то признался Ка. — Когда вы упали, мне с перепугу показалось, что у вас остановилось сердце.

«Еще бы! — ехидно подумала я. — Вся твоя практика — это одна работа языком, и уже не один год».

— Может, вызвать «Скорую»? — предложил он.

— Нет, Константин Андреевич, я пойду. Это из-за месячных.

— А, понятно, — ответил он с облегчением. — Тогда требуется консультация гинеколога и эндокринолога.

— Обязательно, — сказала я. — Прощайте!

— До свидания, — мягко поправил он.

Как любой психоаналитик, Ка придавал большое значение правильному употреблению слов.

Я привела себя в порядок и покинула кабинет. Секретарша все еще отсутствовала.

— Сенька что-то не на шутку увлекся, — хмыкнула я, быстро спускаясь.

Кира сидела в вестибюле и внимательно изучала снимки.

— И как? — с любопытством спросила я, подходя к ней.

— Супер! Сама посмотри, — ответила Кира. — Комар носа не подточит. Твоему Ка — конец!

— Спасибо! — сказала я, беря фотоаппарат. — Дома посмотрю, выберу самые удачные, перепишу на диск, запакую в конверт, и через пару дней мой муж получит его с офисной почтой.

В этот момент появился раскрасневшийся Сеня.

— Вот Арсений и отнесет, только внешность ему нужно изменить. Парик надеть, что ли? — хихикнула я.

— Все в порядке? — спросил Сеня, внимательно глянув на нас.

— Да, милый, — ответила я медовым голоском. — Но где ты так долго пропадал?

— Ты ж сама просила отвлечь девушку, увести ее с места работы.

— Долго же ты ее отвлекал! А секретарша Ка очень симпатичная девчушка!

— Ладно, ребята, — сказала Кира и встала, — свои разборки без меня устраивайте! А мне еще две экскурсии предстоит сегодня.

— Извини, — тут же опомнилась я. — Сначала я выйду, а то у меня телохранитель в машине. Когда мы отъедем, идите вы.

— Кошмар! — закатила глаза Кира. — Прямо шпионский боевик. И нужна она тебе, такая жизнь?!

Я быстро чмокнула ее в щеку, а Арсения в губы и вышла на улицу.

Вернувшись домой, просмотрела фотки. Они получились отлично. Я оставила три. На одной я стою с опущенной головой, а Ка крепко держит мой скинутый с плеч пиджак и кажется, что он с силой тянет его вниз. Моя обнаженная грудь торчит вперед и хорошо видна. На другой я лежу на полу с закрытыми глазами и обморочным видом, а руки Ка на моей груди. И на третьей он почти лежит на мне, припав к моим губам.

Виктор на мое счастье вернулся довольно рано, и я имела возможность изобразить все оттенки грусти, печали, начинающейся депрессии, смятения, мимолетных слез. Он периодически смотрел на меня с легким удивлением. Потом очень удачно спросил, как проходят сеансы психоанализа. Я тут же затряслась в рыданиях и убежала в свою спальню. Упав на кровать, я забилась в истерике. Виктор зашел с испуганным видом и остановился в дверях.

— Что с тобой, девочка? — спросил он.

— Ничего, так, нервы шалят, — всхлипывая, ответила я.

Он позвонил, вызвал Лаки, велев принести воды.

А через два дня спектакль подошел к завершению. Виктор позвонил мне после обеда и сказал, что приедет раньше, так как у него ко мне важный разговор. Утром Сеня отнес в офис подготовленный мной конверт. И я поняла, что он попал по назначению.

Разговор состоялся короткий, но бурный.

— Почему ты ничего не сказала?! — кричал Виктор, бегая по моей спальне и потрясая фотками. — И вот теперь полюбуйся!

— А тебя что, пытались шантажировать? — осторожно спросила я.

— Здрасьте! — изумился Виктор. — Это, по-видимому, доктора пытались шантажировать. Он не выплатил требуемую сумму, и фотографии пошли в ход.

«Вот это поворот сюжета!» — подумала я и чуть не расхохоталась от фантазии Виктора.

— Ладно, девочка! Не забивай себе этим голову. Я сам разберусь, — сказал он более спокойно. — Но ты должна была мне все сразу рассказать.

— А что я могла тебе рассказать? — всхлипнула я. — Да, он приставал ко мне, склонял к связи. Я сопротивлялась. Но я думала, что справлюсь сама, а у тебя и своих проблем полно.

— Он у меня все узнает! — угрожающе пробормотал Виктор.

— Он будет все отрицать, — сказала я. — Вот увидишь!

— Ничего, не отвертится! — ответил он и вышел из спальни.

Через месяц Ка лишился практики, его новенький «BMW-М6» отчего-то взорвался прямо во дворе дома, пока Ка поднимался с покупками в квартиру. А еще через месяц странным образом выгорел дотла его загородный особняк. Хорошо, что обошлось без жертв. Все это я узнавала как бы случайно от знакомых. И с каждой подобной новостью пугалась все больше. Впервые я поняла, как разрушительна может быть ревность в сочетании с деньгами и возможностями. Хотя, по-видимому, дело было даже и не в ревности, а в чувстве собственности. Ведь Виктор всегда смотрел на меня как на часть его неприкосновенного капитала.

Но вся эта история странным образом освежила его чувства. Виктор стал очень внимателен, старался больше времени уделять мне и даже навещал ночью не только по субботам. Но сейчас мне это мешало. «Цветочница» была уже в продаже и произвела определенный фурор среди любителей «клубнички». Элен постоянно просматривала рейтинг продаж, и ее вид становился все более задумчивым. Когда я приехала за своей первой в жизни зарплатой, Элен, выдав мне конверт, пригласила присесть.

— Вика, — серьезно начала она, — я очень заинтересована в сотрудничестве. Сценарий «Холодной Веры» готов и утвержден. Ден писал эту роль специально под тебя. И я готова сразу платить тебе как ведущей актрисе.

— Я подумаю, — ответила я. — Но деньги меня мало волнуют.

— Послушай, — сказала Элен, — ты ведь не маленькая и должна понимать, что в этом мире лучше всего зависеть только от себя. Мало ли что может произойти с твоим браком! Извини за интимный вопрос: а вы составляли брачный договор? Ты что-нибудь подписывала?

— Нет, — удивленно ответила я.

— А у тебя есть сбережения? — продолжила Элен.

— Нет.

— Вот видишь! Подумай сама, Вика! У тебя нет специальности, нет денег, нет ребенка, который гарантировал бы тебе, в случае развода, материальную помощь мужа. Я вижу, какие на тебе вещи, и понимаю их настоящую стоимость, но ведь это мелочи.

— Я подумаю, — тихо ответила я.

— Подумай, — согласилась Элен. — Но пару дней. У меня процесс. И другие актрисы просто жаждут получить главную роль. Да, Вика, — добавила она, — а почему твой телефон постоянно отключен? Иногда нужно связаться, а ты — недоступна!

И тут я, сама не зная почему, рассказала об СМС-ках с угрозами и о своих подозрениях. Элен сразу разволновалась и даже встала из-за стола.

— Черт знает что такое! — задумчиво проговорила она. — У нас такого никогда не было. А ведь фирма функционирует уже пятый год!

— И главное, постоянно разные номера, — добавила я. — И мужу не могу сказать. Тогда придется сказать все, а это невозможно.

— Еще бы! — согласилась Элен. — Значит, разные номера, говоришь? Кажется, я начинаю догадываться. У нашей Лолы новый любовник в сотовой связи какая-то шишка. Она на всех углах об этом трезвонит.

Элен тут же позвонила в первый павильон. Я слушала ее переговоры с Владом и недоумевала, какой смысл Лоле так меня изводить. Если, конечно, это действительно она.

— Через двадцать минут освободится, — хмуро сказала Элен, садясь за стол. — Прошу тебя подождать.

— Но зачем ей? — спросила я.

— Понимаешь, Викуся, — со вздохом сказала Элен, — Лола очень дружит с «травкой». И я подозреваю, что и не только с ней. Она ведь раньше снималась в настоящем порно. Там расценки несколько другие, чем у нас. И к тому же, — понизила голос Элен, — как я слышала, Лола участвовала в вечеринках определенного плана, где занимаются сексом на глазах у зрителей. За это девушки получают неплохие деньги.

«Вот оно что! — задумчиво протянула я, тут же вспомнив блондинку с огромной грудью, которую я видела на той VIP-вечеринке в средневековом стиле. — Значит, это все-таки была она!» — подумала я.

— Но пристрастие к наркотикам — это всегда проблемы, — продолжила меж тем Элен. — Уж и не знаю, что там точно произошло, но с Лолой расторгли контракт. А потом она прибилась к «Клубничке». Но кто знает, все ли у нее в порядке с головой. Иногда я в этом сильно сомневаюсь!

— Можно? — раздался звонкий голосок.

И в дверь просунулась растрепанная белокурая голова Лолы.

— Заходи, — сухо ответила Элен.

Я почему-то встала, и Лола, сделав шаг, пристально посмотрела в мое суровое лицо.

— Но я просто пошутила, Кусенька! — неожиданно взвизгнула она и упала к моим ногам. — Прости меня, девочка, прости, миленькая! — всхлипывала она, обнимая мои щиколотки.

Я оцепенела от неожиданности и растерялась.

— Встань немедленно, Лида! — прикрикнула Элен, почему-то назвав Лолу ее настоящим именем.

И, видимо, это произвело впечатление. Лола встала, опустив голову.

— Ты нам тут спектакль не разыгрывай! — сурово проговорила Элен. — Твои актерские способности нам хорошо известны! Объясняй и покороче!

— Я больше не буду! — еле слышно сказала Лола и подняла на меня влажные голубые глаза с видом жертвы времен ранней инквизиции. — Я просто хотела пошутить. Мне казалось прикольным присылать тебе эти миленькие послания. Тебе это должно было льстить, что тебя так кто-то хочет, — залепетала она.

Я смотрела на ее наивное детское обиженное личико, выглядевшее совершенно естественным, и на миг мне показалось, что я попала в какой-нибудь параллельный мир, где все искажено и поставлено с ног на голову.

— В тщательно продуманной мной системе штрафов такого пункта нет, — сказала Элен и вздохнула. — Да и кто бы мог такое предусмотреть?

— Я больше не буду! — вновь захныкала Лола, повернувшись к Элен. — Не надо меня наказывать!

— Конечно, в угол тебя никто не поставит. Но рублем накажу! И сурово, будь спокойна! — твердо произнесла Элен. — А сейчас иди работай!

Лола шмыгнула за дверь, а Элен посмотрела на меня немного беспомощно.

— Надо же! Сама призналась, хотя мы ничего и не говорили! — пробормотала она. Потом добавила, улыбнувшись: — Я вынуждена извиниться.

— Но зачем она это делала, я так и не поняла! — хмуро проговорила я.

— А мы и не поймем! — ответила Элен. — Психика явно страдает и от наркоты, и от образа жизни. Хотя Лола заверяла меня, что только курит «травку», а она зависимости не вызывает и никак на психику не влияет. И это распространенное мнение о безвредности анаши.

— Но ведь, насколько я знаю, она уже не снимается в «хард» и в порноспектаклях участия не принимает, — сказала я.

— Просто ее не приглашают, — усмехнулась Элен. — А Лолка бы с удовольствием! Господи, с кем приходится работать? Сейчас ты понимаешь, как трудно в нашем деле с достойными кадрами!

Я отказалась участвовать в съемках «Холодной Веры». И все из-за Дена. В начале августа вокруг меня образовался странный вакуум. Арсений уехал в командировку в Питер, Кира в компании Стаса укатила в Геленджик, Виктор, успокоившись после истории с Ка, вновь стал проводить со мной очень мало времени. И он даже снял охрану, объяснив, что надобность отпала. Я тепло попрощалась с Андреем и даже от себя сделала ему небольшой денежный подарок. Он, обычно невозмутимый, словно робот, лишенный каких бы то ни было чувств и эмоций, неожиданно покраснел и поцеловал мне руку. И оставил свой телефон, как он выразился — «на всякий случай».

Ощутив неожиданную и странную пустоту вокруг, я решила сняться в «Холодной» и начала ездить на репетиции. Моим партнером, по сценарию его звали Саша, псевдоним — Женя, а в жизни Толя, оказался обычный на вид паренек. Я даже испытала легкое разочарование, впервые увидев его. Женя был чуть повыше меня, с обычной фигурой, с короткими черными волосами, продолговатыми темно-карими глазами и мелкими чертами лица. Ничего общего с роскошным красавцем Мишей. Работал Женя, если я не ошибаюсь, торговым представителем в сети магазинов «Рамстор». И график у него был свободный. Но как только мы начали репетировать постельные сцены, я внезапно ощутила какую-то поистине магнетическую силу пола, исходившую от него. Женя был самцом во всем смысле этого слова. И ему это вредило на съемках, потому что он с трудом контролировал свое возбуждение. Как только я прикасалась к нему, его член тут же вставал. А так как он был весьма внушительных размеров, то бугор в узких трусиках казался несоразмерно большим по сравнению со стройным телом. А уж сцены нагишом были совсем неконтролируемыми.

— Ты успокоительные, что ли, принимай перед съемками! — бросил как-то в сильном раздражении Влад, когда в очередной раз остановил работу из-за несвоевременного стояка у Жени. — У тебя головка торчит из-за бедра и хорошо просматривается в кадре! Не могу же я тебя постоянно со спины снимать!

— Извини, — хмуро отвечал Женя, — просто Куся необыкновенно соблазнительная девушка!

— Да у тебя на всех соскакивает! — смеялся Влад. — Мне кажется, что даже и на меня! А у нас ведь не хард, а софт, это ты должен понимать!

Пару дней мы репетировали под такие постоянные комментарии Влада. Хуже всего, что я незаметно подпала под сокрушительное эротическое обаяние Жени и буквально изнывала на репетициях от плохо контролируемого желания. Но не могла же я предложить Жене трахнуть меня как-нибудь после репетиции. И предложила встретиться Дену.

Он как раз приехал решать что-то с Элен и после заглянул в павильон. В перерыве я, накинув на полуобнаженное тело шелковый халатик, пошла в гримерку и увидела Дена, стоящего возле хихикающих Лолы и Мелисы. Они заканчивали сниматься в фильме о двух неразлучных лесбиянках. Назывался он «Две молочные ириски». Девушки, по своему обыкновению, были в одних трусиках. Увидев меня, они тут же приняли серьезный вид и отошли от Дена. А потом сказали, что пойдут покурить. Ден уселся на стол и сухо на меня глянул.

— Чего злой такой? — спокойно спросила я, подкрашивая губы и украдкой поглядывая на его ширинку. Желание после мягких двухчасовых ласк Жени было невыносимым. А переключаться я еще не научилась.

— Да Элен опять недовольна, что много уличных сцен. Говорит, что еще снимать не начали и нужно переписать сценарий. Что-то у нее там опять не стыкуется. Представляешь? Легко ей говорить — переписать! Я что — машина у компа?

— Ну ты же знал, какие сложности возникают с натурными съемками? — сказала я, пожав плечами. — Зачем столько на природе?

— Так все же ночью! Можно где-нибудь и за городом снять, пока погода хорошая. И никакой лицензии не нужно, а тем более милицейского оцепления! — заметил Ден.

— Договаривайся с Элен, — отмахнулась я. — Я-то чем могу тебе помочь?

— Это я так, — тут же сник Ден, — поделился по старой дружбе.

Я подошла к нему и положила руку на ширинку, чуть сжав пальцы. Ден воззрился на меня с немым изумлением.

— Нет, ты окончательно спятила на этой работе! — заметил он и убрал мою руку.

И тут я словно взбесилась. Начала бегать по узкому пространству гримерки и орать, что он дурак, дебил бесчувственный и вообще извращенец, у которого встает только в экстремальных условиях.

— А может, взглянешь на себя? — с затаенной угрозой предложил Ден. — Выставляешь в камеру голые сиськи, зад и все остальное, а еще меня в извращенцы записала!

Он схватил меня за локоть, развернул и врезал по щеке. Я тут же затихла, глянула на него с ненавистью и четко произнесла:

— Все, мальчик! Сейчас пойдешь и сам будешь показывать вместо меня перед камерой голые сиськи и все остальное!

— Подожди! — тут же испугался Ден.

— Элен сам все объяснишь, — спокойно сказала я.

Потом оделась и ушла, ни с кем не прощаясь.

Элен позвонила мне вечером, но я категорически отказалась сниматься. Потом позвонил Влад. Но Ден молчал. Неделю я сидела безвылазно дома и цеплялась к Лаки и Эмме Эдуардовне. А потом Виктор решил слетать на пару дней в Сочи. Вместе с нами почему-то поехали Савва и его старшая дочь Катя.

Но в первый день шел дождь, и мы полдня сидели в ресторане, болтая ни о чем. Потом Виктор сказал, что пойдет вздремнет в номер. Катя отправилась поплавать в закрытом бассейне, а Савва неожиданно предложил мне пофотографировать дождливое море. Я улыбнулась и согласилась. Взяв большие зонты, мы бодро двинулись на пустынный пляж, который располагался буквально в двух шагах от гостиницы. Дождь как раз поутих, в просветы выглянуло солнце, и море выглядело поразительно. Мы дружно побросали зонты, схватились за фотоаппараты и начали снимать, издавая восхищенные возгласы. Я забыла обо всем, упиваясь картинкой: сине-зелено-золотые волны с белыми барашками, клубящиеся многослойные облака с синими просветами, периодически брызгающий дождик и тут же быстрые полосы ярких солнечных лучей, пронизывающих этот влажный подвижный мир. Передвигаясь по берегу, мы забрели довольно далеко и оказались у скопления огромных отшлифованных водой и ветром валунов. И тут же нас остановили.

— Дальше нельзя, — спокойно сказал загорелый парень и лучезарно нам улыбнулся.

— А что такое? — деловито осведомился Савва.

— Съемки, — кратко сказал парень. — Фотосессия.

— В такую-то погоду? — хмыкнула я.

— Но ведь вы тоже снимаете? — рассмеялся парень, окидывая меня живыми карими глазами.

— Не волнуйтесь, мы не папарацци! — рассмеялся в ответ Савва.

— И слава богу! — заметил парень. — Так что, господа хорошие, попрошу!

Мы отошли, но я недооценивала Савву.

— Обойдем валуны и заберемся на них, — предложил он конспиративным тоном.

Сказано — сделано. Забравшись в расщелину, мы полезли между двумя гладкими камнями, цепляясь за кустики какой-то колючей травы. Скоро услышали голоса и осторожно высунули головы. Две девушки в костюмах русалок позировали перед камерами. Их тела на фоне вздымающихся волн выглядели очень эффектно. Костюмы были весьма специфическими. Блестящая ткань, имитирующая рыбью чешую, плотно обхватывала их тела, оставляя открытыми грудь и живот до самого лобка. Когда одна из девушек повернулась, мы увидели, что и ягодицы открыты по максимуму.

— Вот это да! — восхищенно зашептал Савва, тут же доставая фотоаппарат.

Потом мы тем же путем вернулись на пляж. Савва на ходу пялился в картинки, не отрываясь и без конца их перелистывая. Правда, что-то он удалил сразу. Я насмешливо за ним наблюдала. Наконец, он закончил просмотр, убрал фотоаппарат и словно только что вспомнил, что не один.

— Ой, Вика, я совсем забыл, так увлекся! Извини! — покаянно произнес он.

— Нравится «клубничка»? — улыбаясь, спросила я.

— Вообще-то — да! — сказал Савва. — Меня это возбуждает, прости за откровенность. Всегда мечтал снимать обнаженку.

— А порнофильмы нравятся? — поинтересовалась я.

— Очень! У меня дома целая коллекция, — признался он. — Но в этом же нет ничего предосудительного!

— Конечно, — сказала я. — Обычное мужское увлечение.

На следующее утро погода порадовала нас ярким солнцем и абсолютно безоблачным небом. И мы все отправились на пляж. Разве я могла предположить, что Савва уже успел приобрести и просмотреть фильм «Цветочница Анюта»? Но когда мы разделись и улеглись на махровые полотенца, он с нескрываемым изумлением уставился на треугольник родинок на моем животе. Правда, у него хватило такта ничего не выяснять при Викторе и Кате. Но как только те пошли поплавать, Савва придвинулся ко мне и близко заглянул в глаза. Я вопросительно приподняла брови.

— Виктория! — начал он, но замолчал.

— В чем дело-то? — подтолкнула я его.

— Даже и не знаю, с чего начать, — жалобно проговорил Савва.

— С самого начала! — рассмеялась я.

— Этого просто не может быть! — тоже рассмеялся он. — Просто я тут недавно приобрел эротический фильм с новой и очень обворожительной актрисой. Сюжет прост и пикантен. Бедная цветочница зарабатывает на жизнь не только продажей цветочков, но и своего весьма обольстительного тела.

Я напряглась, но попыталась остаться невозмутимой.

— Так вот, — продолжил Савва и вновь вперил неподвижный взгляд в мои родинки, — у нее на животе идентичный треугольник. Удивительно, не так ли?

— Мало ли какие бывают совпадения! — сказала я, но сердце екнуло.

— Конечно, конечно, — торопливо проговорил Савва. — Но и глаза у нее голубые и раскосые. И фигура! Не забывай, что я художник и глаз у меня точен и безошибочен.

— Это не я! — сурово отрезала я. — И попрошу больше с этими предположениями ко мне не приставать! И тем более говорить о них моему мужу или кому-нибудь из знакомых!

— Вика, что я, по-твоему, совсем уже идиот? — тут же обиделся Савва. — Но все-таки…

— Все, хватит! — сказала я и встала.

Поплавав в компании с Виктором и Катей, я успокоилась. Когда мы вернулись в гостиницу, я улучила момент и зашла в номер к Савве. Он сразу заулыбался и посмотрел на меня с хитрецой.

— Это не я, — спокойно сказала я, — по той простой причине, что жена Виктора не может сниматься в эротических фильмах. И только на этом основании твое предположение абсурдно. Я понятно говорю?

— Более чем, — ответил Савва, не переставая улыбаться. — Можешь быть спокойна. Я никому и никогда своих предположений не выскажу.

— Отлично!

Я вернулась в наш номер и села смотреть телевизор. Но тревога не покидала. Прав, ох как прав был Ден, предложивший мне замазать гримом этот треугольник. В Савве я была уверена. Но где гарантия, что кто-нибудь из знакомых не купит «Цветочницу» и не узнает меня?

После возвращения в Москву я впала в уныние. Мне явно не хватало острых ощущений. Жизнь казалась пресной и неинтересной. Я встретилась один раз с Арсением, но секс с ним оставил равнодушной. Все больше хотелось раздеться именно перед камерой. Ден позвонил, но я даже слушать не стала и сразу послала его на три буквы. Я уже подумывала вернуться к Элен, но тут как-то утром мне позвонила некая Зоя Извратова. Она извинилась и сказала, что знает Дениса и это он дал мой телефон.

— Денис поведал мне, что вы ушли из «Клубнички», — спокойно сказала она. — Мы с мужем только что организовали свое дело. Лейбл носит название «Елда-фильм».

— Как? — засмеялась я.

Название показалось мне нелепым.

— Вы что, Пушкина не читали? — спросила Зоя.

— Что-то в Пушкине мне ничего подобного не попадалось, — усмехнулась я.

— «Всяк, пуншу осушив бокал, лег с бля…ю молодою и на постели откачал горячею елдою», — с чувством продекламировала она.

— Что это? — удивилась я.

— Непечатная поэма Пушкина «Тень Баркова», — сообщила Зоя. — Но дело не в этом. Ден дал мне диск с вашим фильмом. И я считаю, что вы просто супер! Хотите сниматься в более серьезных проектах?

— Не знаю, — неуверенно ответила я.

— Думайте быстрее и звоните, — сказала Зоя и отключилась.

А я тут же набрала номер Дена. Он ответил немного настороженно.

— Слушай, — раздраженно начала я, — какого черта ты раздаешь мой телефон направо и налево? А?!

— Не ори! — огрызнулся он. — Это получилось чисто случайно. Я пересекся на одной тусе с Леночкой Перковой. Она меня и познакомила с этой Зоей. Классная, кстати, девка! Сиськи, правда, недавно силиконовые сделала. И зря! Естественные лучше смотрятся. Она довольно известная порнозвезда. Ты фильм «Зойкины каникулы» видела?

— А кто мне его дал?! — зло спросила я.

— Там есть замечательная сцена, когда Зою останавливает байкер на трассе. И прямо среди бела дня трахает ее на мотоцикле. Я полюбопытствовал, как реагировали проезжающие во время съемок. Зоя только посмеялась. Потом созналась, что некоторые даже притормаживали, высовывались из окон и подбадривали. У нее, кстати, муж-режиссер. Он-то все фильмы с ее участием и снимает.

— Обалдеть! — не удержалась я. — А разве такие фильмы у нас разрешены?

— Она сказала, что Министерство культуры РФ выдало им прокатное удостоверение на «Зойкины каникулы». Может, врет, конечно, — задумчиво добавил Ден. — Вот сейчас свое дело организовали. Ищут новые лица.

— А сколько у них денег дают? — поинтересовалась я.

— Обычным девушкам вроде 150 баксов за съемочный день. Если анал — то 200. А Зоя получает три штуки как главная звезда.

— Ух ты! — изумилась я.

— Но это все по разговорам, — засмеялся Ден. — Лично я платежную ведомость не видел. Ты, может, попробуешь, а? — добавил он с явным интересом.

— Тебе-то что за дело? — поинтересовалась я.

— Никакого! — заверил он. — Но вдруг ты выбьешься в главные звезды? Это возбуждает.

Ден, как всегда, искал возбуждение только в нестандартных ситуациях. Нет чтобы влюбиться в кого-нибудь по-настоящему!

На следующий день я позвонила Зое. Она сказала, куда и во сколько подойти на кастинг.

— У вас нет хорошего парня на примете? Возможно, партнера по съемкам? — спросила она. — Если да, можно взять с собой. Обычно это помогает раскрепоститься.

И тут я вспомнила о Жене. Сразу ему позвонила, но его телефон был «вне зоны…».

«Наверняка в «Клубничке» сейчас», — подумала я и позвонила Элен.

— Слушаю, — с готовностью ответила она.

— Это я — Куся, — бодро начала я.

— Очень хорошо! — явно обрадовалась Элен. — Надумала? Но в «Холодной» уже снимается Мелиса. А для тебя есть новый сценарий.

— Я не за этим, Елена Анатольевна, — официальным тоном сказала я. — Мне хотелось бы переговорить с Женей. Вы можете ему сказать, чтобы он мне срочно перезвонил.

— Ах, вот даже как, — холодно ответила Элен. — Куся, ты делаешь ошибку! Нельзя зарывать такой талант в землю! Твой фильм продается на «ура».

— Я перехожу в порно, — зачем-то созналась я.

Элен помолчала с минуту, потом сказала:

— А это еще большая ошибка! Хотя в «хард» ты, несомненно, добьешься успеха. Но мы — все-таки эротика и за определенную грань никогда не переступим. И я горжусь этим! — с неожиданным пафосом добавила она.

Женя позвонил мне через полчаса и внимательно выслушал мое предложение.

— Мы с тобой будем по-настоящему трахаться? — только и спросил он.

— Возможно, — улыбаясь, ответила я. — Но не факт, что прямо завтра.

А поздно вечером я нашла в инете текст поэмы А.С. Пушкина «Тень Баркова». И очень удивилась, что «золотое солнце поэзии» писал подобные вирши. Хотя я понимаю, что это было предназначена не для широкого крута читателей, а для его друзей-мужчин. И потом Александр Сергеевич обладал настолько живым характером и взрывным темпераментом, что можно было предположить, что он писал подобные тексты. Так что чему тут удивляться? Только собственной неосведомленности.

Офис «Елда-фильм» находился в одном из спальных районов в новом здании, походившем на какой-нибудь «Центр красоты». Мы с Женей приехали туда в назначенное время. Охрана у входа почему-то отсутствовала, и мы беспрепятственно поднялись на третий этаж. И сразу увидели в коридоре множество парней и девчонок.

— Ни фига себе желающих! — присвистнул Женя. — А я думал, что мы одни такие!

— Тут что, живая очередь? — громко спросила я.

— Нет, вызывают по фамилиям, — раздался голос из толпы. — Так что ждите, когда вас пригласят.

— Это надолго, — уныло произнесла я, оглядывая претендентов. — Надо же, какая молодежь у нас стала раскрепощенная! Народу набежало!

— Просто деньги нужны, — предположил Женя.

В этот момент из двери в конце коридора вышла высокая элегантная брюнетка с блокнотом в руках и назвала очередную фамилию. А из-за брюнетки появилась Лола. Она, довольно улыбаясь, устремилась сквозь толпу и тут увидела нас.

— Привет, ребятки! — как ни в чем не бывало сказала она, останавливаясь радом.

— Привет, — хмуро ответила я. — А ты тут какими судьбами?

— Вот, взяли на работу, — гордо заявила Лола.

— Это я ей сказал про кастинг, — немного виновато проговорил Женя.

— А что такого? — с вызовом спросила она. — Меня ведь взяли! Сама Зоя одобрила! К тому же я актриса с опытом! И по правде говоря, уж и не знаю, Куська, каким ветром тебя сюда занесло! Ты в жопу-то хоть раз трахалась? Или в группе? Тут ведь все всерьез. Это тебе не эротика!

— Меня мадам Извратова лично пригласила, — ответила я.

— Ну-ну! Посмотрим! — улыбнулась Лола. — Все равно в одной компании работать будем.

— А из «Клубнички» ты уйдешь? — спросил Женя. — Я хочу попробовать совмещать, если сюда возьмут.

— Тебя-то точно возьмут! — рассмеялась Лола. — Режиссеру нужны такие пацаны, у которых член по команде встает. А у тебя, по-моему, эрекция 24 часа в сутки. Но учти, одно дело просто по актрисе ерзать, а совсем другое по-настоящему ее трахать, и не один час.

— Ладно, разберемся! — тоже засмеялся Женя, причем явно возбужденно. — И потом, не попробуешь — не узнаешь.

Лола побежала, так как у нее сегодня были съемки в «Клубничке», а мы с Женей замолчали, думая каждый о своем.

И тут вызвали меня. Я быстро направилась к двери, лавируя между шумно переговаривающимися парнями и девчонками. Женя двинулся за мной. Мы вошли и оказались в маленьком предбаннике. Брюнетка что-то отметила в своем блокноте и пригласила пройти меня. Жене предложила пока подождать.

— Ни пуха ни пера! — тихо сказал он и улыбнулся.

— К черту! — громко ответила я, открывая дверь.

Помещение, в котором я оказалась, было большим и светлым. Вдоль окна стоял длинный канцелярский на вид стол, за которым сидели двое мужчин и одна девушка. Перед одним из мужчин лежала видеокамера. В углу я заметила два софита, большой кожаный диван и стоящего возле паренька с висящим на груди фотоаппаратом.

— Здравствуйте, — спокойно сказала я и улыбнулась.

— Добрый день, — ответили мне.

И пригласили подойти ближе к столу.

«Ну прямо вступительный экзамен в институте!» — подумала я и улыбнулась шире.

— Вы замечательно улыбаетесь! — проговорил один из мужчин, на вид далеко за сорок, и встал из-за стола. — Меня зовут Рой. И я режиссер. Это моя супруга Зоя, — продолжил он, кивнув на улыбнувшуюся мне девушку. — А рядом главный оператор Костя. Как вас зовут?

— Виктория, — сказала я, начиная чувствовать какую-то неловкость. — Псевдоним — Куся.

— А вы не кусаетесь? — рассмеялся Рой. — А то члены-то в кадре не резиновые, а самые настоящие.

Я невольно хихикнула, внимательно глядя на Зою. Фильмов с ее участием я не видела, поэтому было любопытно посмотреть на такую известную порнозвезду. Но на вид Зоя была обычной, довольно миловидной девушкой. Густые рыжеватые волосы обрамляли продолговатое свежее личико с большими серыми глазами, тонким носиком и пухлыми крупными губами, чуть тронутыми перламутровой розовой помадой. Низко расстегнутый ворот голубой блузки позволял видеть большую круглую грудь, поддерживаемую розовым бюстгальтером и выпирающую из него, как два резиновых мяча. Когда Зоя встала и вышла из-за стола, она оказалась чуть ли не на голову выше своего мужа.

— Разденьтесь, Куся, — мягко сказала она.

Я спокойно скинула платье, потом бюстгальтер. Оставшись в трусиках и туфельках, я повернулась спиной, потом боком, потом остановилась.

— Грудь изумительна, — отметил Рой. — И бедра хороши. Да? — спросил он, повернувшись к Зое.

— Раздеваемся дальше, — сказала та.

Я сняла трусики, но туфли оставила.

— Ложитесь на диван, — предложил Рой.

Я подошла к дивану и увидела, что Костя взял камеру. А парень с фотоаппаратом сел за стол.

— Ты разрешаешь мне поеб…ть ее? — непринужденно спросил Рой, повернувшись к Зое. — Если Куся подойдет, а она явно подойдет, то я должен прочувствовать ее как актрису.

— Это твое дело, — равнодушно сказала Зоя.

Но я встала с дивана. Все происходящее казалось мне странной смесью реальности, фантастики и сна.

— Я привела с собой партнера, с которым снималась в эротике, — сказала я, оглядывая тщедушное невысокое тело Роя и не чувствуя никакого возбуждения.

— Отлично, — обрадовалась Зоя. — Пусть войдет. А мы посмотрим, как вы справляетесь.

Когда Женя вошел и увидел меня обнаженной, то я сразу отметила, как он мгновенно возбудился. Рой быстро его познакомил с присутствующими и сказал, что мы можем незамедлительно приступать к делу. Женя разделся догола, его член торчал, как толстая дубинка.

— Великоват, — отметил Рой. — Трудно будет подобрать партнера с такими же параметрами.

— Так я же натурал и только с девушками, — испуганно сказал Женя, подходя к дивану.

— Если оргия, то члены должны быть приблизительно одинаковыми, — ответила, задорно рассмеявшись, Зоя. — А то один раз играли двойное проникновение, и член одного партнера оказался почти в два раза меньше второго. И они никак не могли одновременно проникнуть в меня, потому что большой постоянно выталкивал маленький. Помнишь, Рой?

— Да, да, — задумчиво сказал тот. — Ну так, может, уже приступим? А то там много желающих, а день короткий. Начинайте, ребята. Ира! — громко позвал он, и я вздрогнула от неожиданности.

В дверь заглянула брюнетка.

— Принеси нам кофе, — попросил Рой.

Она кивнула и скрылась. Женя приблизился ко мне, подранивая вставший член.

— Пока разогрейтесь в миссионерской, — равнодушно сказал Рой.

Он подошел к Зое и начал что-то тихо говорить ей. На нас они не обращали никакого внимания. Я легла на спину и сосредоточилась на виде напряженного члена Жени. Он покачивался в его пальцах, головка была круглой и большой, как теннисный мяч.

— Иди сюда, — прошептала я, раздвигая ноги.

Женя словно только этого и ждал. Он лег и ввел. А дальше все пошло естественно. Мы возбудились и не обращали ни на кого внимания. И даже когда я увидела боковым зрением направленную на нас камеру, мне это не мешало. Я почувствовала, что Женя вот-вот кончит, и мягко освободилась от него. И тут увидела, что Рой стоит рядом с диваном и пьет кофе, наблюдая за нами.

— Раком, — только и сказал он. — Женя, оргазм лучше придержать. Кончишь ей на грудь, когда я скажу.

— Попробую, — ответил, задыхаясь, Женя.

Я встала на четвереньки и раздвинула ноги.

— Отлично! — одобрил Рой. — Куся, ты смотришься великолепно. Ничего, что я на «ты»?

Стоя на четвереньках в чем мать родила, такой вопрос выслушать было, по меньшей мере, странно. Я молча кивнула головой и не смогла сдержать вскрика, почувствовав, как огромный член вошел в меня сзади до отказа. Костя начал снимать, а я по привычке стала работать на камеру, чувствуя необыкновенное возбуждение от вроде бы знакомого процесса, к которому я привыкла в «Клубничке», но с одним существенным дополнением — членом, который активно двигался во мне. Женя пыхтел все громче и двигался все активнее.

— Куся, сядь к нему лицом, а ты — налей ей на грудь, — раздался над моим ухом голос Роя.

Женя тут же отлип от меня, я развернулась и подставила грудь. Сперма мгновенно брызнула и потекла по моему телу.

— Замечательно, ребятки! — одобрил Рой. — Как у тебя с аналом, Куся? — повернулся он ко мне.

— Обычно, — ответила я, хотя ни разу анальный секс не пробовала.

— Прекрасно. И учти, что за анал расценки выше. В общем, вы молодцы! Да, Зоенька? — повернулся он к жене.

— Да, они молодцы и смотрятся великолепно, — подтвердила она. — Что ж, все-таки вы уже с подготовкой, поэтому вас обоих можно будет сразу задействовать. И еще девушка из вашей же «Клубнички» — Лола, кажется, — добавила Зоя. — Она вообще раньше у Бена Джона в «МаняМаниФилм» снималась, так что опыт есть, и немалый.

— А она, интересно, с кем здесь… репетировала? — отчего-то спросила я.

— Со мной, — сухо ответил Рой. — И вполне профессиональна.

— Сиськами вас не задавила? — вдруг поинтересовался Женя.

Все на миг замолчали, а потом дружно расхохотались.

— Да, с размером она явно переборщила, — отметил Рой. — Вон Зоеньке как удачно подобрали. Смотрятся вполне естественно. Милая, покажи, — неожиданно предложил он.

Зоя спокойно расстегнула блузку и стянула вниз бюстгальтер. Обнажились шарообразные груди с немного растянутыми розовыми сосками. Зоя выпятила их и немного потрясла на цыганский манер.

— Замечательно! — восхитился Рой. — Ты просто бомба!

— А у Куси лучше, — неожиданно сказал Женя.

Все посмотрели на него с недоумением. Я увидела, что его член вновь стоит.

— Да? — рассмеялся Рой. — Но ведь у тебя опять стояк и уже на грудь Зоеньки. Не так ли, парень?

— Возможно, — покраснел Женя.

— Не волнуйся, поеб…шь еще и ее, — сказал Рой. — Ладно, Ирина вам все объяснит. А у нас следующие на очереди.

Мы быстро оделись, попрощались и выскользнули в предбанник. Ира протянула нам стандартные договора и велела, прежде чем подписывать, внимательно ознакомиться. Одним из пунктов значилось обязательное ежемесячное посещение КВД и предъявление справки из этого учреждения.

Фильм, в котором мы начали сниматься в паре с Женей, носил рабочее название «Подмосковная пастушка». В нем было обыграно стандартное противопоставление города деревне. Городские ребята приезжают на каникулы в деревню на мотоциклах и там знакомятся с сельскими девчонками. Одна из них, ее роль, естественно, играла Зоя, наивна, строптива и глуповата. Ее быстро развращает один из парней и трахает то на сеновале, то в лесу, то на огороде между грядок, то на ферме между настоящих коров. Во второй половине фильма много групповых сцен, где селянки вповалку совокупляются с городскими. Мы с Женькой были одной из таких парочек.

Перед началом съемок Рой по традиции устроил что-то типа корпоративной вечеринки прямо на месте съемок. Погода, несмотря на вторую половину августа, была по-настоящему жаркой. Нас отвезли на двух автобусах. Правда, Рой и Зоя приехали чуть позже на черном джипе «Land Cruiser 100». Какие-то сцены собирались снимать в подмосковном малобюджетном пансионате, который переживал явно тяжелые времена. Только два корпуса была отремонтированы, а остальные пребывали в полном запустении. Раньше это был процветающий дом отдыха какого-то крупного завода. Но завод во времена перестройки прекратил свое существование, и дом отдыха начал переходить из рук в руки. Рой договорился с директором, и на время съемок пансионат был закрыт для посещения. Работали только необходимые службы. Недалеко от корпусов находились очень живописные развалины каких-то конюшен и флигелей из красного кирпича явно XIX века, сплошь заросшие вьюнком.

Мы выгрузились из автобусов и быстро разместились по номерам. Планировалось пробыть здесь с пятницы по воскресенье. Хорошо, что Виктор отправился за день до этого в Питер на неделю. Но даже если бы он был дома, я все равно бы поехала. Наши отношения день ото дня становились все холоднее. И я стала вести себя более свободно. Уезжала и возвращалась, когда мне вздумается, и перед мужем не отчитывалась.

Приехали мы ближе к вечеру, и Рой пригласил всех, как он выразился, на «романтически-эротический ужин». Но пить все начали еще в автобусах и к вечеру трезвых в нашей компании, по-моему, не было. Мне выделили двухместный номер. И моей соседкой оказалась Лола.

— Кусик, — проговорила она немного слезливо, — ты не возражаешь, если мы будем вместе? Это я упросила! Хочу загладить вину за те СМС-ки. Я так виновата, я не подумала!

— Проехали, — равнодушно сказала я.

— Значит, дружим? — воскликнула она и запрыгала, хлопая в ладоши.

Ее огромная грудь подскакивала, обтянутая тонкой трикотажной маечкой, и так и казалось, что она сейчас оторвется. Я вновь завороженно уставилась на нее.

— Слушай, Лолка, а такие сиськи не мешают? — спросила я.

— Иногда, — захихикала она.

— А я где-то слышала, что какая-то западная порнозвезда задохнулась ночью от своих неимоверно больших и тяжелых силиконовых грудей, — сказала я.

— Да, было дело. Хотя говорили, что ее муж ночью придушил, — грустно подтвердила Лола. — Это Лоло Феррари. Но мои-то поменьше будут!

— Лоло? — переспросила я. — А ты, случаем, не в ее честь себе такой псевдоним взяла?

— Да, — улыбнулась она. — Из-за нее.

— А не боишься? — поинтересовалась я. — Ведь твоя Лоло плохо кончила!

— У каждого своя судьба, — вздохнула она.

— Знаешь, я не понимаю, зачем ты их такими огромными сделала?

Лола вновь вздохнула, села на кровать и приняла вид скромной школьницы.

«Нет, все-таки она необычайно придурошная девка», — подумала я, садясь напротив на пуфик.

— Тебе, Куська, этого не понять, — сказала Лола после паузы. — У тебя от природы грудь большая и красивой формы. А у меня нулевой номер всегда был. Знаешь, как пацаны в школе дразнили! Ужас! Все еще помню, как они кричали на переменах: «Сведи свои два прыщика! Может, на их месте настоящие титьки вырастут!» А потом я влюбилась и решила, что обязательно увеличу грудь. Парень не подозревал, что я в него втюрилась, а я не признавалась. Он жил в соседнем дворе. И учился со мной в машиностроительном техникуме. Но я учебу потом бросила. Подалась в фотомодели. Вот тогда грудь и увеличила и решила сразу сделать большую.

Лола замолчала и улыбнулась, подняв на меня ясные глаза.

— И что парень? — после затянувшейся паузы спросила я.

— Ужас! — засмеялась она немного истерично. — Когда мы встретились, он вытаращился на мою грудь с нескрываемым отвращением и заявил, что раньше я была намного милее. И даже сильно ему нравилась. Вот так вот!

— Ладно тебе, Лолка, не расстраивайся! Найдешь еще себе хорошего дружка! — попыталась я ее утешить.

— Да, конечно! — улыбнулась она. — Я и не сомневаюсь! Но главное, чтобы — любовь! А натрахаюсь я и тут в свое удовольствие! Нам, кстати, не пора? И знаешь, Куська, трусы лучше не надевать. Все равно скоро без них останешься.

— В смысле? — напряглась я, чувствуя невольное возбуждение.

— У нас же вечер знакомства с партнерами. Милая девочка, ведь это — «хард»! И мы просто все сейчас перетрахаемся!

Я очнулась под утро от того, что по моей обнаженной груди полз какой-то жучок. Вздрогнув, я открыла глаза и увидела качающуюся перед моим лицом веточку вьюнка, густо осыпанную росой. Чьи-то холодные пальцы упирались в мой бок, голова лежала на теплом теле. Я приподнялась, удивляясь, насколько скверно себя чувствую. Вчера я пила не так много. С изумлением я поняла, что нахожусь в одной из полуразрушенных древних конюшен. Возле меня лежал Женя. Это его нога холодила мой бок. К нему прижималась спящая Лола. Я села и оглянулась. Моей подушкой служил один из актеров, снимающихся в «Пастушке». Его псевдоним был Алан. Я посмотрела на его загорелый живот, на дорожку из черных волосков, на мягкий, покоящийся на аккуратных побритых яичках член и вздрогнула, вспомнив, как сосала именно этот член сегодня ночью. Осторожно встав, чтобы никого не разбудить, я с удивлением поняла, что мы спали на огромных охапках сена, прикрытых большими пушистыми пледами. Но хоть убей, я не помнила, как мы здесь оказались. Лола тихо забормотала и перевернулась на бок, прижавшись маленькими ягодицами к боку Жени. Я невольно улыбнулась, увидев, как его член тут же отреагировал и начал наливаться. Женя всхрапнул и быстро обнял Лолу, положив руку на ее огромную грудь.

— Вот вы где уединились! — раздался тихий насмешливый голос. — Молодцы! Знакомитесь по всем правилам «Елды»!

Я повернула голову и увидела появившегося в проеме полуразрушенной стены Роя. Он, в отличие от нас, был одет. И вид имел довольно свежий. Рой подошел и остановился, грызя длинную травинку и задумчиво глядя на нашу группу.

— Жаль, Константина нет, — прошептал он. — Отличная композиция! Так и просится на пленку! Потом запросто можно было бы в фильме использовать!

— Доброе утро! — некстати сказала я и попыталась встать.

Голова странно кружилась, тело было ватным и непослушным, промежность болела.

— Привет, Куся! — улыбнувшись, сказал Рой и сел рядом со мной. — Как настроение?

— Не знаю, — вяло ответила я. — Как-то странно себя чувствую.

Рой спокойно положил мне руку на грудь и слегка сжал ее. Потом начал медленно ласкать, потягивая за моментально вставшие соски.

— Ты очень сексуальна! И потом такая большая, упругая и натуральная грудь в наше время и в нашем бизнесе — редкость, — тихо произнес он со странным выражением. — Может, все и думают, что я извращенец, но, по сути, мне, как и всякому нормальному мужику, нравится все естественное для глаза и тела. Твоя грудь такая мягкая и энергетически теплая. И ничего чужеродного под пальцами не перекатывается. Иди-ка сюда!

Он обхватил меня за талию и непринужденно, словно куклу, перевернул на живот, подтянув повыше за бедра. Я тут же почувствовала его палец в отверстии между ягодиц. Он мягкими толчками пробирался внутрь.

— Я так и знал, что анал не разработан, — прошептал Рой. — Придется с этим повозиться.

Я замерла, чувствуя странные ощущения. Было одновременно и приятно и неприятно из-за легкой боли.

— Ты знаешь Леночку Перкову? — неожиданно спросил Рой.

— Один раз пересекалась, — тихо ответила я и застонала, чувствуя, как его палец продвинулся глубже и медленно обводит круг в моем заднем проходе.

— Так она вначале пробовала у меня работать, пока не перешла к Бену Джону в «МаняМаниФильм». И она до работы у меня тоже никогда не занималась анальным сексом. А для порноактрисы это недопустимо. Ведь все фильмы должны содержать ряд обязательных элементов. Знаешь, такая жесткая «рыба», от которой лучше не отступать.

— Да? — тихо удивилась я, начиная расслабляться.

Палец двигался медленно, но безостановочно. Я почувствовала, как все внутри словно размягчается, мышцы перестают быть напряженными и появляется странное возбуждение.

— Вначале — оральный, — продолжал мне на ухо Рой, — потом обычный, потом — анал, затем вариации типа двойного проникновения или анал и вагинал одновременно, и завершающий аккорд, когда партнеры кончают на грудь и лицо актрисе. Все просто, Куся. Я попробовал Леночку потрахать в задницу. Вот как тебя сейчас, — добавил он.

И я почувствовала, как его палец медленно выскальзывает и вместо него легко входит влажный член.

— Но она не так талантлива, как ты. И у меня ничего не получилось. Пришлось Зоеньке одолжить ей два своих вибратора для анала. Один совсем маленький, для разработки отверстия, а другой большой.

Я застонала, ощутив, как его член проник очень глубоко и мягко давит на какую-то странную область внутри меня, вызывающую сильнейшее удовольствие. Никогда бы не подумала, что такого рода контакт может быть таким приятным. Рой продолжал двигаться неторопливо и ритмично, и я возбудилась немыслимо.

«Неужели так можно кончить?» — изумилась я про себя.

— Внутри влагалища есть точка «джи», — говорил меж тем Рой.

Его движения стали более активными и резкими.

— В этой точке сосредотачиваются нервные окончания. Если правильно расположиться и давить головкой на нее, то оргазм последует незамедлительно. Но ведь перегородка между влагалищем и анальным проходом очень тонкая. И я сейчас массирую твою точку «джи» только с другой стороны.

Рой сделал резкий рывок, я невольно двинула задницей ему навстречу и начала содрогаться в остром оргазме, почувствовав, как сперма изливается и заполняет узкое пространство заднего прохода. Я не смогла сдержать крика и разбудила Женю. Он открыл затуманенные глаза и с удивлением на нас посмотрел.

— Привет, — недоуменно произнес он, приподнимаясь на локтях. — Вы чего это тут?

Рой отлип от меня и обтер член носовым платком.

— Ничего особенного, — ответил он, улыбнувшись. — Просто утренний мастер-класс. Куся очень талантливая ученица.

— А! — сказал Женя с непонятным выражением.

Глаза его заблестели, член тут же встал. Он пододвинулся ко мне, лег на спину, схватил меня за талию и посадил на живот. Я устроилась удобнее, с удовольствием почувствовав, как его огромный член входит в меня. Мы начали трахаться. Но Рой чуть наклонил меня вперед и засунул палец мне в задницу.

— Отлично! — тихо сказал он. — То, что нужно! Мокрая, расслабленная и расширенная. Зря я кончил. Алан, иди сюда, — затормошил он еще не проснувшегося Алана, лежащего рядом с Ланкой.

Тот открыл глаза. Через минуту он пристроился ко мне, введя член в задний проход. Он был влажный от спермы Роя, и член проскользнул легко. Ощущения были запредельными. Эти два члена, одновременно ходящие во мне и массирующие, как я сейчас знала, точку «джи» с двух сторон, сводили меня с ума. Я полностью отдалась ощущениям и забыла обо всем на свете. Когда открыла затуманенные глаза, то увидела стоящую раком Лолу, которую сзади обрабатывал Рой. Ее огромная грудь раскачивалась, как два арбуза, и торчащие соски задевали примятые корзиночки пижмы и уже окрасились в желтый цвет от цветочной пыльцы. Это меня почему-то сильно насмешило, я начала хохотать и тут же почувствовала, как мои партнеры убыстрили движения, и мгновенно от этого кончила, громко закричав.

Рой оторвался от Лолы и укоризненно на меня глянул.

— Дорогая, — сказал он, — привыкай контролировать свой оргазм. И учти, на съемках это не приветствуется. Учись задерживать.

— Но почему? — удивилась я, вставая с Жени и подходя к Рою. — Ведь у меня нет члена.

— И что? — спокойно ответил Рой, застегивая ширинку. — Когда ты кончаешь, наступает естественная разрядка и сексуальное возбуждение идет на спад. А если нам предстоит сниматься еще не один час, что тогда с тобой прикажешь делать? Для парней существуют специальные девушки, которые не участвуют в фильме, а просто поддерживают актеров в тонусе. Так называемые «Fluff girls».

— Мне это не нужно, Рой, — улыбнулась я. — Я настолько недотрахана и постоянно перевозбуждена, что, кажется, могу заниматься сексом ежедневно по многу часов.

— Проверим, — рассмеялся Рой. — Ладно, ребятки, отдыхайте, — сказал он и ушел из конюшни.

А мы устроились тесной кучкой, накрылись пледами, прижались друг к другу и быстро заснули.

Когда я очнулась около полудня, судя по солнечным лучам, то все происшедшее казалось мне неясным и приятным сном, не более того. Но в заднем проходе осталось ноющее ощущение, которое долго не проходило и странно возбуждало.

А через пару часов начались съемки, мало чем отличающиеся от нашей вечеринки. Только сплошной трах, которым мы занимались, был четко организован. Рой решил немедленно снять именно такие куски, пока мы были в соответствующем настроении. И как раз наша сцена снималась все в той же конюшне. Когда ассистент пригласил нас на место, я увидела, что даже сено осталось тем же, только его пышно взбили. Софиты уже включили, мы заняли указанные позы. На мне была из одежды лишь короткая красная маечка, едва прикрывающая грудь, Женя и Алан были полностью обнажены. Перед участком с сеном проложили какие-то смешные короткие самодельные рельсы. На них находилась что-то типа помоста на колесиках. На этом помосте сидел Костя с камерой. Когда съемки начались, я с трудом удержалась от смеха, увидев, что помост с камерой вручную осторожно катит ассистент. Костя снимал нас как бы сверху, медленно проезжая мимо.

Я встала на четвереньки, боком к оператору, Женя пристроился сзади, а Алан дал мне в рот.

— Отлично! — восхитился Рой. — Просто классическая картинка!

— Стоп! — вдруг сказала я и, освободившись от партнеров, встала.

— Куся, черт тебя подери! — тут же заорал Рой не хуже нашего Влада из «Клубнички». — Испортила классный дубль. В чем дело?!

Я подошла к нему, на ходу поправляя сползшую с плеч майку.

— Слушай, Рой, совсем забыла, — проговорила я, наклонившись близко к нему, — видишь, какой у меня приметный треугольник из родинок? Нельзя ли попросить гримера его замазать?

Я выпятила живот к самому носу сидящего Роя. Он внимательно посмотрел на родинки.

— Очень красиво, — серьезно проговорил он. — Не вижу проблемы! Я уж подумал, что у тебя уродство какое-то на теле!

— Я замужем, — продолжила я, — и муж не в курсе, чем я занимаюсь в свободное время.

— А кто у нас муж? — насторожился Рой.

Я склонилась к его уху и объяснила. Рой отпрянул от меня и присвистнул.

— Ты, детка, видимо, вконец оху…ла, если решила сниматься в подобных фильмах, будучи замужем за таким человеком, — сказал он. — Но запретить тебе я это не могу. И уважаю твое решение. Наверное, у тебя свои причины на это. Родинки, конечно, замажем, это не проблема. Но лицо-то не спрячешь!

— Я в «Клубничке» в парике снималась, — ответила я.

— Рой! Мы сегодня снимаем или как?! — неожиданно взвился Костя. — Солнце все ниже, освещение меняется, ты же знаешь! И никакие софиты не помогут. Зачем картинку портить?

— Лола! — тут же закричал Рой.

И она мгновенно появилась возле его стула.

— Займи место Куси.

Лола тут же скинула шортики, стянула с меня майку, зачем-то показала мне язык и шустро устремилась на сено.

— Такая подмена здесь ничего не меняет, — проговорил Рой. — Внимание! Тишина на площадке! Съемка!

Я стояла позади его кресла и наблюдала, как Лола насаживается на член Жени и активно сосет у Алана. Странно, но меня это уже мало волновало.

«Представляю, если так сниматься год, два, — думала я, — вообще ориентиры потеряются. А я еще удивляюсь, как Зоя спокойно относится к тому, что ее муж трахает всех актрис. Интересно, неужели в их душах не осталось ни капли ревности?»

Когда было сделано восемь дублей и Рой, наконец, остался доволен, ребята сползли с сена с немного утомленными лицами.

— Грим подправьте, — сказал Рой и повернулся ко мне. — Я считаю, что у тебя хорошее будущее именно как порноактрисы, — задумчиво произнес он. — У тебя для этого все данные. Поэтому решить твою проблему вполне возможно. Соня, — обратился он к гримерше, которая в этот момент подправляла макияж Лолы, — принеси Кусе рыжий паричок.

— Короткие кудри? — уточнила Соня, оторвавшись от Лолы.

— Да. А цветные линзы у тебя с собой? — спросил Рой.

— Есть, — улыбнулась Соня.

— Отлично! После Лолы займись сей барышней, — сказал он и кивнул на меня.

После часового перерыва мы снимались в сцене ночной оргии. Я совершенно преобразилась после работы Сони. Рыжий пышный парик из натуральных волос, карие линзы в глазах, подведенных таким образом, что их раскосость стала почти незаметна, и аккуратно закрашенные телесным гримом родинки.

— Так даже интереснее, — одобрил Рой, когда меня увидел. — В принципе, можно постоянно менять твой образ и псевдонимы. Этакая загадочная актриса «Елды». Я даже сам возбудился!

— Еще бы! — неожиданно встряла Зоя, которая вошла в этот момент в помещение. — Любой мужик любит загадочность. И член сам шевелится при виде такой многоликой женщины.

Я посмотрела на ее аккуратно подкрашенные улыбающиеся губы и тут же заметила, что глаза Зои холодны. Она остро на меня глянула и сразу смягчила выражение лица.

«Странно, — отметила я про себя. — Неужели она все-таки способна ревновать? Или это чисто профессиональная ревность признанной актрисы к начинающему дарованию?»

— Вот именно, милая, — как ни в чем не бывало подхватил Рой, — это хороший рекламный ход. Я уже подумывал, что, может, вообще Кусю снимать только в маске.

— Только этого не хватало! — возмутилась Зоя. — Как ты себе это представляешь в разных сюжетах? Если она у нас одноразовая актриса, тогда допустимо.

— Ты как всегда права, милая, — сказала Рой. — Так что будем по-разному гримировать.

Снимать начали со сцены с Зоей, когда она лежит на кушетке на спине. Один парень в кожаной косухе на голое тело дает ей в рот, двое, полностью обнаженных, трудятся над ее влагалищем и задним проходом, а еще один, в спущенных кожаных джинсах, стоит рядом и дрочит на ее грудь. Я стояла позади камер и внимательно за ней наблюдала. Зоя все делала вполне профессионально, красиво и непринужденно. Ее лицо выражало непритворную страсть и подлинное наслаждение. Рой также, казалось, с явным удовольствием наблюдает, как его жену имеют сразу несколько парней. Отсняв несколько дублей, Рой перешел к сцене с нами. Зоя осталась лежать на кушетке, вяло посасывая член одного из парней. И тут вбежали мы, весело переговариваясь и пересмеиваясь. Лола, Дина — еще одна актриса «Елды» — были в топиках и шортах, а я в ситцевом халатике, накинутом на голое тело. За нами появились Алан и Женя. Они сразу бросились к Зое, на ходу расстегивая ширинки. А мы сбились тесной кучкой, изображая смущение и глядя на кушетку. Женя уже вошел в Зою, которая встала раком, но у Алана возникли проблемы с эрекцией. Он быстро дрочил, но член оставался вялым.

— Стоп! — закричал Рой. — Алан, марш в коридор!

— Сейчас поднимут, — захихикала Дина мне на ухо. — Правда, на эти съемки взяли только двух ассистенток. Я сама раньше у Роя только х…и актерам поднимала. А сейчас, видишь, уже в фильме снимаюсь, — гордо добавила она.

Минут через пять появился Алан с торчащим из ширинки членом. И Рой незамедлительно начал снимать.

«Христианская традиция утвердила догмат греховности секса, плотской любви. Так, в Библии: «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый перед Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею» [Эккл. 7, 26]. Признанный высшим авторитетом для католичества Фома Аквинский низводит чувственную любовь до несовместимости с добродетелью. Здесь проявилось существенное отклонение от «золотой середины» — гармонии духовного и телесного или «небесного и земного». Очевидны заслуги христианской морали, в т. ч. протестантизма в создании «западной техноцивилизации». В то же время вековые запреты и осуждения — один из источников сексуальной революции, а также лавинообразного воздействия порнографии. Этот термин укоренился в XVIII в. после появления книги Ретифа де ла Бретонна «Порнограф, или Размышление порядочного человека об истинной безнравственной проституции».

Я вернулась домой в понедельник утром. И в дверях столкнулась с мужем. Виктор посмотрел на меня со странным выражением, потом поцеловал и спросил, как прошли выходные.

— Ты же вроде на неделю в Питер уехал, — с недоумением заметила я.

— Да, это так, — подтвердил он. — Пришлось вернуться на день. Я вчера тебе звонил, но ты была недоступна. А твоя мама сказала, что понятия не имеет, где ты.

— Я была с Кирой у нее на даче, — спокойно сказала я.

— Понятно. Я завтра снова уезжаю, но время еще есть, — ласково проговорил Виктор.

«К чему это он клонит?» — удивилась я про себя.

— Я тебе привез подарок. Он у тебя в спальне.

— Да? — изобразила я радость и пошла к лестнице.

Виктор двинулся за мной. Я поднималась с небольшим трудом, чувствуя определенное неудобство из-за продолжительного, многочасового секса.

Зайдя в спальню, увидела на кровати нарядно упакованную коробку.

— Что это? — с любопытством спросила я.

— Тебе, милая, — ответил Виктор и сел на постель.

Я открыла и достала новенькую «зеркалку» «Nikon D2H».

— Вот решил порадовать тебя, — тихо проговорил Виктор. — Новая модель, 4,1 миллиона пикселей, режим быстрой съемки — 8 кадров в секунду.

— С каких это пор ты интересуешься фототехникой? — не удержалась я от насмешливого тона.

Виктор посмотрел на меня немного беспомощно, и мне на миг стало стыдно.

— Я подумал, что тебе захочется такой аппарат. И, в общем-то, всего пять штук баксов, — зачем-то добавил он.

— Спасибо, милый, — ласково сказала я и аккуратно уложила фотоаппарат обратно в коробку. — На досуге ознакомлюсь.

Виктор неожиданно обнял меня и посмотрел весьма недвусмысленно.

«Что это с ним?» — удивилась я, мягко отстраняясь.

Заниматься сексом мне абсолютно не хотелось. Мое затраханное за предыдущие три дня тело требовало только покоя.

— Ты как-то странно изменилась за последнее время, — тихо проговорил Виктор. — Даже и не пойму, в чем тут дело. Но меня к тебе невыносимо тянет.

«Нет! — возмутилась я про себя. — И как этих мужиков можно понять?»

— Девочка моя, — прошептал он и залез рукой мне под юбку.

Но я однозначно не могла. Все внутри у меня болело с непривычки. Особенно досталось от огромного члена Жени, который на съемках был моим основным партнером. У остальных ребят достоинства были намного скромнее.

— Оставь меня! — бросила я раздраженно и тут же увидела, как Виктор изменился в лице, словно я его ударила.

Он сразу встал, кусая губы и не глядя на меня.

— Извини, — спохватилась я. — Но я сильно устала. Давай отложим наш разговор на вечер. Ты же куда-то собирался идти.

— Как скажешь, — немного напряженно ответил он. — Давай на вечер. Но завтра я вынужден вновь уехать.

— Это твои проблемы! — не удержалась я от ехидного замечания.

Виктор опустил голову и быстро вышел из моей спальни.

Вечером я уснула, не дождавшись его возвращения. А днем, когда проснулась, Виктор уже уехал. Но я была даже рада такому повороту событий. На завтра были назначены очередные съемки, и мне нужна была свобода.

После обеда редкие перистые облака, затягивающее небо, исчезли. И я решила немного позагорать. Позвонила Лаки и сказала, что буду у бассейна и чтобы меня никто не беспокоил. Я устроилась на лежаке и, помня наставления Роя о нежелательности следов от купальника, разделась догола. Августовское солнце было мягким и ласковым. Я с удовольствием вытянулась на спине, раскинув ноги и погружаясь в легкую дремоту. Меня разбудил чей-то насмешливый голос.

— Вот, значит, как отдыхают богатые женщины! — проговорили над моим ухом.

И я, вздрогнув и моментально приходя в бешенство, раскрыла глаза и села, машинально прикрыв тело полотенцем. Возле лежака стоял Ден и с улыбкой смотрел на меня.

— Привет! — тут же успокоилась я и откинула полотенце. — Как ты здесь оказался? И как тебя пропустили на территорию?

— Ехал мимо, в Успенском дела были, дай, думаю, заверну, проведаю восходящую звезду порно, — с усмешкой сказал он и начал снимать футболку.

— Ты, видимо, вконец офигел! — заметила я, чувствуя прилив возбуждения от вида его обнаженного торса. — А если бы муж дома был?

— И что такого? — пожал он плечами. — У вас тут что, режимное предприятие? Или тебе запрещается общаться с друзьями?

— Типа того, — сказала я, наблюдая, как Ден подтаскивает второй лежак ближе ко мне.

— Скажи спасибо, что муж в Питер с утра укатил. Но как тебя пропустили? — поинтересовалась я.

— Сказал, что я — твой двоюродный брат и приехал из провинции без предупреждения на пару дней, — невозмутимо ответил Ден.

— Бред! — рассмеялась я. — Все равно без звонка…

— Виктория Аркадьевна! — раздался в этот момент испуганный голосок Лаки.

Я мгновенно прикрылась полотенцем и приподнялась. Лаки спешила ко мне с телефоном в руках.

— Вы оставили трубку в гостиной, и охрана до вас дозвониться не может, — быстро говорила она, с любопытством глядя на улегшегося на лежак Дена.

— Все в порядке, — улыбнулась я. — Это братик из Владимира пожаловал. Но забыл нас предупредить. А то мы бы встретили обязательно. Он сегодня же уезжает. Да, Денис?

— Да, конечно, милое дитя, — сказал Ден и обворожительно улыбнулся Лаки.

Та, к моему изумлению, зарделась, как маков цвет.

— Так что передай охране, что все в порядке. И убери этот телефон. Мы хотим пообщаться в спокойной обстановке.

— Сказать Елене Федоровне, чтобы подала вам сюда закуски? — выказала заботу Лаки.

— Пару бутербродов и зеленый чай, — спокойно ответил Ден, продолжая улыбаться.

Я хмуро на него глянула и кивнула Лаки. Та кинулась исполнять пожелание гостя.

— Ну просто классический вариант, — рассмеялся Ден, глядя на меня с явным вожделением. — Любовник, который представляется кузеном из провинции.

— А где тут любовник? — зло спросила я и начала надевать купальник. — Ты же сам сказал, что мы просто трахаемся. И то это осталось в прошлом.

— Вот даже как? — равнодушно спросил он.

— Повторяю твои слова, — ответила я.

— Интересно, почему ты сказала, что я из Владимира? — миролюбиво поинтересовался Ден. — Разве я тебе говорил?

— А что? Ты и правда из Владимира? — засмеялась я. — Видимо, упоминал, вот в памяти и отложилось.

— Да, я оттуда, — подтвердил Ден. — К тому же ты знаешь, что я снимаю квартиру. Наверное, говорил.

Тут раздался дробный стук каблуков, и Ден машинально повернул голову на звук. У лежаков возникла Эмма Эдуардовна и поздоровалась с Деном, тут же поджав губы и вскинув подбородок.

— Извините, я не слышала, как вы подъехали, — сказала она своим безжизненным голосом. — Виктория Аркадьевна не предупредила, что ожидает гостя. Какие будут распоряжения?

— Я все сказала Лаки, Эмма Эдуардовна. Так что вы не беспокойтесь. Денис Юрьевич ненадолго.

— Почему же? Я хотел задержаться до утра, — невозмутимо сказал Ден.

И я от его наглости потеряла дар речи.

— Вот видите! — обрадовалась Эмма Эдуардовна. — Значит, я пойду и приготовлю комнату для гостей.

Она четко развернулась на 180 градусов и промаршировала обратно.

— Ёкерный бабай! — расхохотался Ден. — Вот это муштра! Ты тут еще не офигела?

— Слушай, парень, — зло сказала я, — ты что, тут ночевать собрался?!

— Вначале не думал, но, увидев тебя, понял, как сильно соскучился! Ты так соблазнительна! К тому же муж в отсутствии. А врать тебе не привыкать!

— Да? — ядовито бросила я. — И сколько ты мне заплатишь за услуги?

Ден, к моему удивлению, опустил голову. Потом глянул на меня виноватыми глазами.

— Слушай, ты прости меня за это, — тихо проговорил он. — Сам не знаю, что тогда на меня нашло!

— Ладно, проехали, — равнодушно сказала я.

После многочасового секса я все еще чувствовала апатию и Ден не вызывал у меня никаких эмоций.

— Я завтра на съемки еду, — заметила я.

— Да? И во сколько? — обрадовался он. — А мне можно с тобой? Всегда мечтал поприсутствовать на такого рода работе.

— Еще бы! — засмеялась я. — И потом дрочить на увиденные картинки. Или написать горячую статейку. Но не думаю, что можно вот так спокойно попасть на нашу съемочную площадку. У Роя все серьезно поставлено.

Он развернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза.

— А ты стала злой, — отметил Ден. — Смотри, превратишься в подобие своей Эмдуровны.

— Кого? — расхохоталась я. — Эммы Эдуардовны?

— Именно! — усмехнулся он. — Я обожаю давать прозвища. Это показалось мне очень удачным, и сразу для меня экономка превратилась именно в Эмдуровну.

В этот момент появилась Лаки. Она катила сервировочный столик, уставленный закусками. Налив нам чай, Лаки остановилась, украдкой поглядывая на Дена.

— Спасибо, — сухо сказала я. — Ты нам пока не нужна.

Лаки сделала почти незаметный реверанс и пошла в дом, покачивая бедрами.

«Господи! — раздраженно подумала я. — Все одно и то же! Еще одна пала жертвой красоты и сексуальности этого гада!»

Мы выпили чай. Ден с жадностью набросился на бутерброды.

— Тебе, может, что-нибудь посущественней нужно было? — проявила я заботу.

— Пока хватит, — ответил он. — С утра ничего не ел. Застрял на дороге. Моя «девятка» заглохла прямо на трассе. Пока то, пока се, сама понимаешь!

Я взяла телефон, оставленный Лаки, и позвонила в гараж. Поговорив с механиком и распорядившись посмотреть «девятку» Дена, я отключилась. Ден даже жевать перестал, прислушиваясь к нашему разговору.

— Н-да, — сказал он, — все-таки в вашем стиле жизни, мадам, что-то есть!

После довольно изысканного ужина мы пошли погулять в ближайший лесок.

— И как тебе начало работы в «Елде»? — неожиданно спросил Ден.

— Ты как журналист интересуешься? — тут же напряглась я. — Информация закрыта.

— Нет, Вика, я просто по-дружески, — искренне произнес Ден.

Я повернула к нему голову и вгляделась в лицо. Таким я его не видела. Его обычно самоуверенный вид сменился на вполне миролюбивый и дружелюбный.

— Неплохо, — ответила я, сменив гнев на милость. — Только все болит от многочасового секса. У Женьки член просто огромный! Хорошо, что у остальных нормальных размеров.

Ден даже запнулся и сразу остановился, развернувшись ко мне и глядя с непонятным выражением. Я увидела, как он облизнул красные губы, красиво подчеркнутые тонкой линией бородки и усов, и почувствовала мимолетное возбуждение. Но оно, правда, тут же угасло.

— Бедная затраханная Куся, — тихо сказал он и придвинулся ко мне, положив руку на талию.

— Отстань, Ден! — сурово сказала я и убрала его руку резким жестом.

— Ах, вот даже как! — тут же обиделся он.

Но, судя по виду, распалялся все больше.

— Иди-ка сюда! — сказал он и грубо схватил меня за локоть, дернув на себя.

— Совсем, что ли! — вскрикнула я, вырываясь.

И врезала ему изо всей силы по лицу.

— О! Какой темперамент прорезался! — расхохотался Ден, потирая покрасневшую щеку. — Ладно, у нас еще вся ночь впереди, — вкрадчиво проговорил он и нежно взял меня за руку. — Пойдем вот так, как детишки в детском саду.

— Странный ты парень, Денис, — улыбнулась я и сжала его прохладные пальцы.

— Это я-то странный? — расхохотался он. — Кстати, о детсадовцах, — добавил он, став серьезным. — А ты знаешь, что подобные фирмы и фирмочки часто снимают на запрещенные темы?

— В смысле? — удивилась я.

— Педо, зоо и даже некрофилия, — ответил Ден.

— Первый раз слышу, — искренне сказала я. — Но ведь это запрещено законом.

— У нас в стране закон о порнографии очень невнятный. И на самом деле сложно определить, что относится к порно, а что к эротике, понимаешь? Вот фильмы «Елды», «МаняМани» и им подобных, по-моему, жесткое порно. Но ведь даже выдали прокатное удостоверение! Где тут логика? — усмехнулся Ден. — Вот что, Виктория, пошли-ка обратно. Я тебе кое-что покажу.

Я хотела пошутить по поводу того, что он мне обычно показывал, но, глянув на его серьезное лицо, развернулась и пошла к дому.

Ден спросил, где гараж, и мы отправились туда. Под его «девяткой» лежал наш механик. Услышав шаги, он высунул чумазое лицо и улыбнулся. Ден подошел к нему и начал что-то быстро выяснять. Я остановилась в сторонке. Потом он залез в салон и взял сумку.

— Пошли! — бросил мне Ден. — Твой орел обещает, что сегодня машина будет в порядке, так что завтра спокойно уеду.

— Отлично! — обрадовалась я.

Мы поднялись ко мне в кабинет, миновав стоящую у лестнице Эмдуровну.

— Ну просто морда химеры с собора Нотрдам де Пари, — тихо сказал Ден, шагая за мной по лестнице. — Это какую крепкую нужно иметь психику, чтобы постоянно жить в таком окружении!

— Хватит тебе уже ворчать! — рассмеялась я, заходя в кабинет.

— О! Какой монитор! Офигеть! Прямо как экран в кинотеатре! Сейчас мы кое-что посмотрим.

— Ты хочешь фильм показать? — спросила я. — У нас есть специальный смотровой зал. Там на стене огромная панель и очень удобные кресла.

— То, что я тебе покажу, — сухо сказал Ден, — лучше смотреть здесь и при закрытых дверях.

Я включила комп, а Ден достал из сумки диск. Мы уселись рядышком на диван. Фильм начинался с обычной сцены летнего двора, в котором играют дети. Качество изображения было очень хорошим. Крупно показали девочку лет шести в короткой юбочке, белых трусиках и белых носочках. Она сосредоточенно копалась в песочнице. Вот к ней подошел мужчина, видный лишь со спины. Он что-то быстро сказал ей, она подняла к нему пухлое лицо и смотрела с явным интересом. Мужчина взял ее за руку и пошел в глубь кустов. Они остановились в центре небольшой площадки, скрытой со всех сторон густой зеленью.

— Сейчас я покажу тебе интересную штучку, — ласково проговорил мужчина, — и если ты поиграешь с ней, то дам тебе шоколадку.

— Хорошо, — улыбнулась девчушка.

Я затаила дыхание и сжала руку Дена. Он с изумлением глянул на меня, потом нежно погладил пальцы.

— Я не буду это смотреть, — тихо сказала я и отвернулась.

— Попробуй, какая вкусная получилась конфета, — услышала я задыхающийся голос мужчины и мгновенно зажала уши.

— Не думал, что ты такая нервная! — после паузы сказал Ден. — Но ведь это все снимается и продается!

— Что? — спросила я и невольно посмотрела на экран.

Там в этот момент мужчина застегнул ширинку, достал из кармана раскрытую плитку шоколада и протянул девочке. Она вцепилась в нее ручонками и начала откусывать с поразившим меня голодным видом. Мужчина взял ее за руку и вывел из кустов. Они спокойно шли по двору, затем сели в машину. Переезд был показан в сокращенном виде.

Следующая сцена была снята в квартире. Мужчина разделся догола и усадил девчушку на диван. Так как он щекотал ее, девочка хихикала и уворачивалась. Она глупо смеялась, ерзая на спине. Ее лицо ничего, кроме интереса, не выражало. Она не играла, а действительно не понимала, что с ней делают. Это было по-настоящему страшно. Я закрыла лицо руками. Ден двинул «мышкой» и остановил фильм. Потом отвел мои руки и заглянул в лицо.

— Ты что, никогда не видела подобных фильмов? — удивленно спросил он.

— Откуда? — всхлипнула я. — Я и представить не могла, что существует такое! Но почему же органы бездействуют?! Ведь это-то точно запрещено законом!

— Ну ты спросила! — усмехнулся Ден. — Это проблема мирового масштаба! Это всегда преследовалось, во все времена. Еще маркиз де Сад сидел за свои книги в тюрьме. И, однако, все его тексты и без купюр печатают по сей день. Думаешь, законы что-то могут? Нужно, прежде всего, работать с сущностью человеческой, понимаешь? Сколько говорили о необходимости сексуального воспитания в школах! Или хотя бы об этом же с будущими родителями. Никто педофилами не рождается! Это продукт нашей среды. Ну поймают, посадят в тюрьму. И что? Отсидит такой и, думаешь, выйдет уже не педофилом? Ведь это в его голове! Правда, я знаю, что на зоне сами преступники очень жестко обходятся с такими типами.

— Все это ужасно! — тихо проговорила я. — Я и представить не могла.

— Но ведь ты в таком же бизнесе, — усмехнулся Ден. — И кто знает, что там ваш Рой снимает помимо кино со взрослыми актерами.

— Что ты! — возмутилась я. — У нас все по закону.

— Ну-ну! Хотелось бы верить, — серьезно сказал Ден. — Даже и не знаю, показывать ли тебе дальше. Ты так реагируешь! Вроде уже из своего бриллиантово-золотого яйца Фаберже вылупилась. Да, видно, не до конца! Деточка, жизнь — это не миндально-клубничные десерты на яхте посреди Карибского моря.

— А чего ты ерничаешь? — спросила я, вытирая слезы. — Разве я виновата, что моя жизнь складывается именно так?

— А кто? — рассмеялся Ден и нажал на «play».

Следующий сюжет был с девочками лет десяти-двенадцати. И там я увидела самый настоящий «хардкор». Я глядела на монитор, застыв и не отвечая на комментарии Дена. Выглядело это не так ужасно, как с шестилетней, потому что девочки были довольно развиты, но все равно все происходящее устрашало именно противоестественностью и дисгармоничностью Психика в десять лет не была готова к таким актам, и то, что проделывали взрослые мужчины с юными телами, прежде всего, ломало именно психику. И хотя юные актрисы пытались изобразить соответствующие чувства, видно было, что в основном все происходящее для них неприятно и ненормально. У одной белокурой и очень хрупкой на вид девочки лицо принимало во время сношений стойкое страдальческое выражение. С ужасом я увидела, что детское порно строится по тем же законам, что и взрослое. Присутствовало все — и оральный, и анальный, и даже двойное проникновение. Последнее выглядело особенно страшно.

— Представляешь, что будет дальше с такими девочками? И какая жизнь их ждет? — спросил Ден, когда фильм закончился.

— Ужас! Но где их находят для съемок? — удивилась я. — Какая мать согласится отдать свою дочь или сына для такого?

— Вот именно, какая мать, — сказал Ден. — Обычно это дети из так называемых неблагополучных семей. Так что, Куся, проблема в обществе, в котором мы живем. И так просто ее не решить. Запреты ничего не дают. Все это в подполье и, как видишь, успешно функционирует. Ты наверняка заметила, что качество фильма очень хорошее. Органы, конечно, пытаются. Но, закрыв одно такое производство, они просто освобождают место для нескольких подобного рода. Знаешь, это всех возмущает, но никто пока не придумал действенных мер. И пусть наш президент об этом задумается. Это его обязанность — следить за психическим и физическим здоровьем нации. Не так ли?

Мы легли спать очень поздно и, естественно, в разных комнатах. Я боялась, что Ден ночью заявится ко мне, но этого не произошло. Утром, позавтракав, мы быстро собрались и спустились вниз. Эмдуровна уже стояла возле лестницы со своим обычным постным видом.

— Очень рад знакомству, — вежливо произнес Ден и, к моему удивлению, галантно поцеловал ей руку.

Я с трудом удержалась от смеха, увидев, как сильно покраснела Эмдуровна. Ее глаза приобрели вполне человеческое выражение смущения и удовольствия.

— Вы, Денис Юрьевич, к нам еще приедете? — позволила она себе вольность.

— Даже и не знаю, — потупился Ден. — Сегодня возвращаюсь во Владимир. Сами понимаете, работа и еще раз работа. Очень редко вижусь с родными.

— Нельзя все время работать, — тоном заботливой матери произнесла она.

— Как вы правы, милая Эмма Эдуардовна! — расцвел Ден.

— Нам пора, — оборвала я их нежные излияния, боясь за душевное спокойствие экономки.

Мы вышли за двери и быстро направились к воротам.

— Чего это ты так перед этим сухарем выпендривался? — поинтересовалась я.

— Как ты жестока, Куся! — рассмеялся Ден. — Ласковое слово и кошке приятно. А тут все-таки — женщина!

— Женщина? — ехидно сказала я. — Скорее — тень женщины.

— Она замужем? — неожиданно поинтересовался Ден. — Дети, внуки?

— Нет, и никогда не была. С молодости у отца Виктора работала, потом у Виктора. Она предана, как собака, их семье.

— Бедная! — пожалел ее он. — И кстати, как раз из таких дам получаются самые изощренные извращенцы.

— Знаешь, Ден, ты со своими извращениями мне всю голову заморочил. По-моему, ты все видишь в мрачном свете!

— Возможно, — миролюбиво произнес Ден. — Но по роду своей деятельности я привык всюду копать до самого донышка. И если честно, то сейчас даже жалею, что явился причиной твоего попадания в систему порнобизнеса.

— Я сама хотела, — хмуро произнесла я. — И получаю от процесса удовольствие.

— За которое еще и платят! — хихикнул он. — Сколько в «Елде» положили за день?

— Как всем начинающим и неизвестным — 150,— после паузы сказала я.

— И анал? — удивился Ден.

— Пока одинаково, — нехотя призналась я.

В этот момент мы подошли к воротам. Наши машины уже стояли наготове.

— Бог мой! — присвистнул Ден. — Ты чего это на «Фиесту» пересела?

— Муж так решил, — сказала я. — Тогда в этом была необходимость. А сейчас мне и самой нравится.

— Разлюбила быструю езду? — удивился Ден. — Или экстрима и в съемках хватает?

Я подошла к нему, краем глаза заметив, что оба охранника смотрят из окон дежурки.

— Давай прощаться, — ласково сказала я. — Общаться на дороге невозможно, да и я поеду быстрее. Я уже опаздываю. Созвонимся.

— Но ты же обещала провести меня в павильоны, — обворожительно улыбаясь, произнес Ден.

— Правда? — ехидно спросила я. — Это тебе во сне привиделось. Пока!

Я чмокнула его в щеку и села в машину. Когда мы выехали на трассу, Ден вначале пристроился за мной, но скоро я потеряла его из виду.

Съемки были в павильоне, который оказался в том же помещении, что и офис, где мы проходили кастинг. Как выяснилось, все трехэтажное здание занимала «Елда». И даже подвалы были приспособлены для съемок. В этот раз охрана была на месте. Старший проверил наши фамилии по списку и выдал пластиковые магнитные карточки для прохода. Я пришла вместе с Женей и каким-то незнакомым парнем. Они увидели меня на платной стоянке недалеко от метро, где я оставила машину.

— Привет, Куся! — крикнул Женя и замахал мне рукой.

Я подошла и внимательно посмотрела на парня, стоящего рядом с ним. Он был высок, строен и темноволос. Серо-голубые глаза, опушенные длинными ресницами, смотрели мягко и обволакивающе. Чувственные яркие губы дрогнули в улыбке, когда Женя знакомил нас, и я уставилась на них, не в силах отвести взгляда от маленькой аккуратной бородки, обрамляющий подбородок темной щеточкой. Усов при этом не было. И щеки были тоже гладко выбриты. Парня звали Юрой. Он носил пышный псевдоним Адонис. И, как я поняла, был довольно опытным порноактером.

— Я рад, что Женька присоединился к нашей братии, — сказал он бархатным голосом. — Давно его звал бросить эту мало оплачиваемую эротику. Но что значит красивая и соблазнительная девушка! — заметил он, улыбнувшись и окинув меня восхищенным взглядом. — Так что спасибо тебе, милая Куся. Ты его в два счета склонила.

— Его Рой пригласил специально в пару со мной, — сказал довольный Женя. — Наши члены практически одинаковы.

— И ты сегодня сможешь в этом убедиться, — лукаво добавил Адонис.

Честно говоря, я даже вздрогнула от такой перспективы. В прошлый раз у меня все болело от дубинки Жени, а тут еще один такой! Это было уж слишком!

Мы прошли в гримерки. В «Елде» все было организовано серьезно. У Зои, естественно, было отдельное помещение, напоминающее роскошный номер отеля, а у остальных небольшие комнаты на двоих. Мы зашли в коридор, и на одной двери я увидела табличку «Куся, Дина». Лола размещалась напротив в паре с Ингрид, одной из второстепенных актрис «Елды». Я помахала ребятам и зашла в гримерку. Дина была уже там. Она весело со мной поздоровалась и спросила о самочувствии. Дина мне нравилась. Ее живой характер поражал неиссякаемым весельем и верой во все хорошее. Съемки в «Елде» были для нее способом подработать. А так Дина, в жизни ее звали Ира, училась в текстильной академии на дизайнера одежды. Ей только что исполнилось 20 лет.

— А классно, Кусик, — тараторила она, — что мы с тобой вместе! Ты мне из всех новеньких больше всех понравилась!

Ее черные глаза смотрели радостно, красные пухлые губы улыбались. Дина сняла кофточку и расстегнула брюки. Я глянула на ее пышную высокую грудь с явным удовольствием. Дина тоже сделала операцию по увеличению груди. Но это было так незаметно, что вначале я даже не обратила внимания. Дина сама мне потом призналась, что увеличила грудь.

— Но совсем не видно, — отметила я, — и смотрится очень естественно. Не то что у Лолки ее два арбуза!

— Так я не силикон вставила! — засмеялась Дина. — Хорошо, что у меня родной дядя пластический хирург! Правда, он живет в Киеве. Я летом на каникулах слетала к нему. И он выкачал жир с моих бедер и вкачал его в грудь. И я убила сразу двух зайцев! И Рой, как меня увидел в обновленном качестве, тут же предложил из ассистенток перейти в актрисы.

В этот момент раздался стук в дверь и заглянул Адонис.

— Девчонки, у кого-нибудь крем для лица… — начал он и тут же осекся, увидев Дину. — Кошечка моя! — обрадовался он и быстро вошел в гримерку. — А ты тут, какими судьбами?

— Привет, Юрик! — тоже явно обрадовалась Дина и, к моему удивлению, сильно покраснела.

Я-то думала, что, работая в таком коллективе, навсегда избавляешься от способности смущаться. Адонис подошел к ней и непринужденно поцеловал в губы.

— А я тебя часто вспоминал. Никто так на разогреве не возбуждал меня, как ты.

— Я тоже тебя вспоминала, — тихо ответила Дина. — Но я уже актриса.

— Да что ты? — огорчился он. — Очень жаль! Трахать тебя перед камерой не так интересно, как за кулисами, где нас никто не видит, не так ли?

— Тебе лучше знать, — хихикнула Дина.

Тут в гримерку заглянул один из ассистентов Роя.

— Всех просят в пятый павильон, — быстро проговорил он и скрылся.

— Ладно, Юрик, иди, а то мы не готовы! Я даже волосы толком не расчесала, — сказала Дина.

— Все равно сейчас все растреплются, — рассмеялся он.

Когда за ним закрылась дверь, я вопросительно посмотрела на Дину. Она схватила расческу и быстро проговорила:

— Мы с Юркой на нескольких фильмах пересекались, когда я еще в «fluff girls» подвизалась.

— Я так и поняла, — сказала я, улыбаясь. — И, по-моему, он на тебя запал.

— Что ты? — явно обрадовалась Дина. — Он же почти звезда. Раньше в «МаняМани» снимался, потом разругался из-за чего-то с Беном Джоном и перешел в «Елду». Они как раз открылись и активно переманивали хороших актеров. Мужчину труднее найти. Эрекция должна быть от природы отличная.

— А как же всякие там виагры, «золотые коньки»? — спросила я.

— Что ты! Этим нельзя постоянно пользоваться, а то потом вообще стоять не будет.

Когда мы зашли в пятый павильон, то увидели, что Зоя уже лежит на большой квадратной тахте, застеленной белой в синий цветочек ситцевой простыней. Ассистент устанавливал свет, операторы возились у камер, Рой сидел на стуле и просматривал какие-то документы. Следом за нами в павильон вошли Женя и Адонис. Они громко поздоровались, и Рой тут же обернулся.

— Ага! — довольно сказал он. — Вот и наши «king sizes» пожаловали! Отлично!

Я заметила, как Зоя приподнялась и, увидев Адониса, нахмурилась.

— Мальчики и девочки быстренько гримироваться, — сказал Рой. — Съемки через пятнадцать минут.

Дальше все пошло по плану. Обилие групповых сцен в одном павильоне скоро так накалило атмосферу, что в помещении было нечем дышать. Рой часто останавливал съемку и просил подправить грим актерам. Часа через три мы с Диной и Лолой закончили свои эпизоды и вышли в комнату отдыха, смежную с павильоном. А у Зои еще была сцена с тремя парнями. Одним из них был Адонис. По сценарию они должны были втроем кончить на Зою, но Адонис никак не мог войти в ритм. Рой предложил парням отойти, а Адонису одному потрахать Зою до нужного момента. Я стояла в проеме двери и наблюдала за всем происходящим. Ребята отошли в сторонку, Зоя встала на тахте на четвереньки, и Адонис начал быстро обрабатывать ее сзади. Он делал это механически, как заведенная машина. Я смотрела на его безразличное лицо и понимала, что никакого возбуждения он уже не чувствует, а удовольствия тем более. Он не отлипал от Зои около получаса, а оргазм так и не подходил. Рой уже выпил кофе, с кем-то поговорил по телефону, а Зоя все стояла на четвереньках.

— Ничего не выходит, — наконец, не выдержала Зоя. — Рой! Сделай что-нибудь! А то у меня промежность уже болит.

— Адонис, отправляйся к ассистентке, — тут же отреагировал Рой. — И как будешь на взводе, возвращайся!

Зоя со вздохом освободилась и упала на тахту. Адонис пошел за ширму, которая отгораживала угол павильона. Я увидела, как туда же шмыгнула молоденькая пухленькая девушка из отряда «fluff girls». Через пару минут из-за ширмы раздались глухие вскрики Адониса и повизгивания девушки. Рой выждал, потом подошел к ширме и заглянул. Понаблюдав минут пять, он вернулся и тихо сказал:

— Зоя, готова? А вы, ребята, пока поеб…те ее. Сейчас наш герой появится в полной готовности. Надо, наконец, отснять финальный кадр!

Зоя выдавила на палец из тюбика смазку и быстро обработала себя. Парни по очереди прилипли к ней, трахая в быстром темпе. И тут появился Адонис с красным лицом и стоящим членом. Рой скомандовал, операторы включили камеры, все заняли нужные позиции. Парни встали по бокам Зои и стали дрочить на нее, Адонис подбежал и с размаху вогнал член. Сделав буквально несколько движений, он содрогнулся, вышел, Зоя перевернулась и села, подняв руками грудь. Сперма потекла почти одновременно из троих членов, наставленных на нее. Зоя изобразила наслаждение и начала медленно втирать сперму в кожу.

— Стоп! — скомандовал Рой. — Отлично! Спасибо всем!

В конце коридора оказалось несколько душевых кабин. Я после окончания съемок с удовольствием смыла пот и грим, накинула махровый халат и вернулась в гримерку. Там увидела Адониса, который уже переоделся и о чем-то тихо говорил с Диной.

— Секретничаете? — засмеялась я.

— Почему? — улыбнулась Дина. — Юрик меня в кафе пригласил.

— Соглашайся! — сказала я, лукаво глядя на них.

— А может, и вы с Женькой? — предложила Дина.

— Не думаю, — ответила я. — Хочу приехать в квартиру и просто отдохнуть.

Я действительно хотела уехать в квартиру и хорошенько отдохнуть. Но когда уже оделась и начала прощаться с ребятами, в дверь без стука вошел Рой. И мы сразу замолчали, удивленно на него глядя. Он сел на стул и задержал взгляд на Дине и Адонисе, стоящих рядом.

«Ругать, что ли, пришел?» — подумала я, изучая его маловыразительное бледное лицо и почему-то вспомнив речи Дена о возможных подпольных съемках.

— Хочу пригласить вас в Питер, — спокойно сказал Рой после небольшой паузы.

— Сегодня, что ли? — немного насмешливо поинтересовался Адонис.

— Очень хороший заказник подвернулся, — продолжил Рой, не обращая внимания на реплику. — Заработаете за выступление неплохие деньги. Самолет за счет заказника. Вылет через два часа, а утром обратно. Ну как?

— И завтра снова съемки здесь? — хмыкнул Адонис.

— Слушай, пацан, — немного агрессивно сказал Рой, — за такую работу вы получаете очень приличные бабки! Какая-нибудь тетя Нюра из провинции за год столько не получает, сколько вы за сутки подобного рода. Ну? Кто поедет со мной и Зоенькой?

— И она будет еб…ся прилюдно? — удивился Адонис.

— На нее, как на звезду, особый заказ. А вы для фона. Мне нужно три пары. Куся, ты как? — обратился он ко мне. — Женя едет.

— Хорошо, — неожиданно согласилась я. — Но я ни разу…

— Да все то же самое, что и здесь, — перебил меня Рой. — Тем более мы едем в садомазокомплекс «История О». А там условия отличные! Мы уже как-то выступали на одном заказнике крупного банка. Представление длится чуть меньше часа, где-то по три-четыре акта на публику. Тебя, конечно, загримируем так, что мать родная не узнает. Нам нужно быть там к часу ночи. Перед нами, кстати, тоже звезды. Можно сказать, у нас на разогреве, — хихикнул он.

И он назвал очень известных поп-исполнителей. Я была удивлена, что такие имена на одной площадке с нами.

В аэропорту нас встречали. Миловидная женщина пригласила пройти в микроавтобус. Мы погрузились, весело переговариваясь. Поехали Адонис, Женя и Алан, я, Лола и Дина. Ну, и Рой с Зоей.

— А для мадам партнера не взяли? — прошептала я на ухо Лолке, сидевшей в автобусе рядом со мной.

— Ее будет трахать кто-то из гостей по спецзаказу, насколько я поняла, — также шепотом ответила она.

— Ну-ну! — только и сказала я. — У Роя с головой все в порядке?

— Извращенец, ясно дело! — ни на секунду не задумавшись, ответила Лола. — Ладно — мы! Но ведь тут — жена!

Когда мы прибыли на место, это было что-то около двух ночи, вечеринка была в самом разгаре. Нас отвели в большую гримерную. Для Зои и Роя было отдельное помещение. Я надела рыжий парик, вставила коричневые контактные линзы и приклеила длинные ресницы. Мы все разделись и остались только в нижнем белье. Скоро забежал возбужденный Рой и сказал, что начнут Лола и Алан, потом к ним присоединятся Адонис с Диной и под конец выйду я и Женька.

Когда подошла наша очередь, я отчего-то начала волноваться. Женька дал мне воды и какую-то маленькую таблетку.

— Это что? — спросила я, с подозрением понюхав таблетку.

— Экстази, — тихо проговорил Женя. — Не бойся, просто почувствуешь прилив возбуждения и ничего более. Ты же пробовала тогда в конюшне. И тебе было хорошо.

— Да что ты?! — неподдельно изумилась я. — Не помню!

— Тебе Лолка давала.

— Так это же наркотик! Не буду! — возмутилась я.

— Здрасьте! Какой же это наркотик? — усмехнулся Женя. — К «колесам» привыкания нет, значит, зависимость не развивается. И ты принимаешь только, когда хочешь. А сейчас тебе нужно, поверь! Одно дело трахаться с нами, а другое — с посторонними мужиками.

— А это обязательно? — спросила я и после небольшого раздумья проглотила таблетку. — Не захочу и не буду с посторонними.

— Конечно, — легко согласился Женя и потянул меня к выходу.

Когда мы вышли на помост, действие шло вовсю. Сцена была почему-то круглой да еще и медленно вращалась. Вокруг находилась целая толпа пьяных возбужденных мужчин. Женщин среди них я не увидела. По центру помоста на возвышении стояла на четвереньках голая Зоя. Сзади трудился какой-то толстый, потный растрепанный мужчина. Его пиджак валялся рядом, белая рубашка была расстегнута, брюки спущены. По бокам трахались наши ребята. При нашем появлении музыка стала тише и громкий голос объявил:

— А вот и наши восходящие звезды — обольстительная и загадочная Куся и суперсексмашина Евгений!

Музыка вновь стала громче, мужчины взвыли от восторга, а я чуть не потеряла сознание, увидев у самой сцены своего мужа и его старшего брата, который заведовал питерским филиалом. Женя, видя, что я сильно напряглась, развернул меня и поставил раком, приговаривая на ухо:

— Ничего, детка, сейчас «колесо» вставит и тебе будет все по х…ю!

Я опустила голову и почувствовала, как его член вонзается сзади.

— Давай, горячей! — подбадривали зрители.

Краем глаза я увидела, что Виктор подошел ближе и с любопытством наблюдает за нами. Но тут я почувствовала, что таблетка начинает действовать. Скоро мое измененное сознание не реагировало на окружающих и полностью сосредоточилось на внутренних ощущениях. И я правда ненормально возбудилась. Ощущения были крайне странными. Очень обострилось зрение, обоняние и слух, а внешняя чувствительность тела будто уменьшилась. Зато сильно увеличилась внутренняя. Член, беспрерывно ходящий внутри, показался вдруг о трех головках, и это вызвало у меня острейший, но короткий оргазм, за которым последовал приступ неконтролируемого смеха. Женя тихонько ущипнул меня и вынул член, налив мне сперму на спину и размазав ее.

— Ну вот, — проговорил громкий голос, — одно орудие уже отстрелялось. Но наша девочка хочет явно еще. Не так ли, Куся?

Мне все еще было смешно, и я, не вставая с четверенек и выпячивая задницу, энергично закивала. Вид трехголового члена преследовал меня и смешил невообразимо.

— Так кто вставит нашей веселой девчонке? — продолжал голос.

И вставил — мой муж. Он оттрахал меня, так и не узнав. А потом его брат дал мне в рот.

В Москву мы вернулись в десять утра. Но без Зои.

— Где жену-то потерял? — равнодушно спросила я у Роя, сидящего с чрезмерно утомленным видом.

— Напрокат сдал! — расхохотался Женя, все еще находившийся, как и все мы, под действием экстази.

— Оштрафую за подобные шуточки, — вяло сказал Рой. — Такая у нас работа.

— Ну да, — встрял Адонис, обнимавший спящую Дину, — подкладывать законную супругу под богатых дяденек.

Но Рой ничего не ответил. Он закрыл глаза и сделал вид, что спит.

Из аэропорта я поехала в квартиру, приняла душ и сразу отключилась. К трем нужно было явиться на съемки.

Через десять дней все эпизоды с моим участием были отсняты. И я решила, что мне пора отдохнуть. Но Рой тут же предложил мне сняться в следующем фильме в паре с Зоей. Он позвонил как раз тогда, когда мы только что закончили завтракать и вышли в беседку. Виктор, по своему обыкновению, закурил сигару. Вид у него был задумчивым. После того как я соприкоснулась с его тайной жизнью на стороне, я настолько стала равнодушна к нему и уверена в себе, что он это, несомненно, почувствовал. Мне действительно было все равно, что он скажет или подумает. Я, наконец, освободилась от его влияния и считала, что могу делать все, что мне заблагорассудится. Конечно, поговорка, что муж все узнает последним, была правдива, но я понимала, что шила в мешке не утаишь. И рано или поздно Виктору станет известно о моей двойной жизни. И то, что он оттрахал меня тогда на вечеринке, так и не узнав и приняв за шлюху, служило несомненным козырем в будущих разборках. Иногда, правда, у меня возникало вполне стойкое желание уйти от него, ничего не объясняя. Зарабатывала я сейчас вполне достаточно, чтобы прожить, особо не нуждаясь.

— Да, — спокойно ответила я, когда позвонил Рой.

Виктор поднял голову и внимательно на меня глянул.

— Что ж, предложение заманчивое, — задумчиво проговорила я, выслушав его. — Сколько я могу думать?

Рой ответил, что пять секунд и время пошло.

— Хорошо, я согласна, — тут же сказала я и рассмеялась.

— Сценарий посложнее, чем в «Пастушке», — сказал Рой. — Пришлю тебе твои диалоги на «емейл». О’кей? И завтра к полудню подъезжай. Целую!

И он отключился.

— Кто это был? — настороженно спросил Виктор, когда я закрыла телефон. — И с чем ты согласна?

— Это мой новый психолог, — ответила я, не моргнув глазом. — Нашла взамен того гада Константина Андреевича.

— Да? — сразу заволновался Виктор. — А почему ты не хочешь продолжать ездить к Ирине Григорьевне вместе со мной?

— Не хочу! — капризно заявила я.

— Почему?

— Не скажу! — зло бросила я.

— Ну хорошо, только не волнуйся, — ответил Виктор.

Сценарий пришел через час. Я бегло просмотрела его и невольно рассмеялась. Роль была значительной. Три девушки снимаются в костюмированной мелодраме. Действие снимаемого фильма происходит в восемнадцатом веке. Все три девушки — авантюристки, зарабатывающие себе при помощи состоятельных мужчин. В фильме представлен богатый спектр извращений. Рабочее название сценария — «Маркиз де Зад». Мне предназначалась роль одной из этих девушек. Причем сценарий был построен так, что сами сцены снимаемого фильма были чистой эротикой, а вот все, что творилось на съемочной площадке, — жестким порно. Режиссер, снимающий «Маркиза де Зада», был выведен как мазохист, и все три героини в течение съемок его фильма издевались над ним как могли. А иначе его покидало творческое вдохновение. Я, до этого мало знакомая с БСДМ-скими практиками, внимательно прочитала сцены подобного плана. И мне показалось интересным попробовать себя в этом амплуа. Но роль главной домины, естественно, отводилась Зое.

На следующий день я приехала на съемки с небольшим опозданием из-за невозможных пробок на МКАДе. Уже шла репетиция. Зоя и неизвестная мне актриса сидели на стульях перед расхаживающим Роем. Они проговаривали текст, глядя в листы. Их вид в обычной одежде показался мне непривычным после почти постоянно голых тел на съемочной площадке.

— Здравствуйте, — сказала я и прыснула, сама не зная почему.

— А вот и наша новоявленная звездунья пожаловала! — довольно злобно сказала Зоя. — Не рано ли вознеслись, девушка?

— Пробки на дорогах, — сказала я, с удивлением глядя на ее недовольный вид.

— Познакомьтесь, — встрял Рой. — Куся, Мила.

Вторая девушка кивнула мне и мило улыбнулась. Она была на вид стандартной блондинкой, чем-то неуловимо напоминающей Памелу Андерсен. Только грудь была раза в два меньше.

— Очень приятно, — мягко сказала она.

— Что тебе приятно, дура?! — неожиданно взвилась Зоя и даже подскочила на стуле.

Но Мила, к моему удивлению, и не подумала обижаться. Рой довольно потер руки и радостно проговорил:

— Бесподобно, милая! Всегда подозревал, что в тебе кроется отличная домина! Мила и Куся, постарайтесь выработать такой же металл в голосе.

— А кто режиссера-то будет играть? — спросила я. — На ком тренироваться-то? Не на тебе же?

Рой заливисто расхохотался.

— Попробуй только! — вроде бы заулыбалась Зоя, но глаза остались холодными.

В этот момент в павильон вошел невысокий мужчина средних лет. На его невыразительном худощавом лице выделялись сочные красные губы.

— А вот и Вурдалак пожаловал! — обрадовался Рой. — Он как раз и будет играть режиссера-мазо.

— Привет всем! — сказал Вурдалак тоненьким противным голоском.

Он пододвинул стул и уселся, положив ногу на ногу.

— О! Рой! У тебя новенькая и очень аппетитненькая, — сказал он и окинул меня жадным взглядом с ног до головы.

— Чего рот разинул? — засмеялась Зоя. — Не про тебя птичка! К тому же в этом фильме мы тебя будем еб…ть по очереди, а не ты нас. Читал сценарий?

— Конечно, обольстительная мадам Зоя! — воскликнул Вурдалак. — Это Рой тебя ко мне ревнует, вот и дал мне такую роль.

— Ошибаешься! — стал серьезным Рой. — Мы с женой не знаем, что такое ревность. Мы — люди из будущего и абсолютно свободны, понимаешь?

Я ошалело уставилась на него. У Роя был вполне серьезный вид, он явно говорил не на публику, а то, что действительно думал.

— Может, начнем репетировать? — капризно спросила Мила.

И все повернулись к ней.

— Начнем! — подхватил Рой.

Потом мы пару часов просто проговаривали диалоги, стараясь вжиться в образы. Вурдалак оказался очень артистичным. Он живо реагировал на все замечания и поправки Роя, словно его психика была пластилиновой. И благодаря этой живости характера и темперамента скоро его внешность не казалась мне такой уж невзрачной. Он прекрасно чувствовал режиссера и принимал такую форму, какую тот из него лепил.

Рой объявил перерыв, сказав, чтобы мы далеко не уходили, так как он сегодня хочет кое-что отснять. Я уже хотела выйти из павильона, но Рой подошел ко мне.

— Ты скоро, милый? — спросила Зоя, глядя на нас с непонятным выражением.

— Иди к себе, девочка, — мягко проговорил он. — Тебе необходимо отдохнуть. Я дам Кусеньке кое-какой урок и присоединюсь к тебе.

Зоя ничего не ответила и вышла в коридор.

— Пойдем-ка со мной, — сказал Рой.

Я немного напряглась, так как заниматься сексом меня сейчас не тянуло. Рой вышел в коридор и быстро двинулся ко второму павильону. Я в недоумении следовала за ним. Он осторожно открыл дверь. В павильоне никого не было. Только громоздились приготовленные материалы для декораций. Угол отгораживали ширмы, и Рой почему-то на цыпочках отправился туда. Я осталась в дверях. Внезапно Рой остановился и замер, вытянув шею и явно прислушиваясь. Его лицо стало разительно походить на морду старого спаниеля, вынюхивающего добычу. Я тоже прислушалась и различила быстрое дыхание, перемежающееся тихими вскриками. За ширмами кто-то явно занимался сексом. Рой махнул мне и медленно подошел к ширмам. Я приблизилась и заглянула одновременно с ним. На кушетке для ассистенток лежали в миссионерской позе Дина и Адонис. Они упоенно трахались, постанывая, закрыв глаза и, видимо, забыв обо всем на свете.

— Видишь, как некрасиво искажены их лица, — зашептал мне на ухо Рой. — Вот она, личина любви, воспеваемой поэтами… «Любовь слепа и нас лишает глаз. Не видим мы того, что видно ясно. Я видел красоту, но каждый раз не мог понять, что дурно, что прекрасно», — неожиданно с большим чувством продекламировал он начало одного из сонетов Шекспира.

— У меня другое мнение, — хмуро ответила я и пошла к выходу.

Дина и Адонис не прореагировали. Они явно нас не слышали. Рой шел за мной. Я отправилась в свою гримерку и села на стул, машинально глянув на себя в зеркало. Темные круги под глазами мне не понравились. У меня они появлялись крайне редко. Рой стоял тут же и молчал. Когда я немного припудрила веки, он сел напротив и грустно проговорил:

— Не подумай, что я такой уж извращенец.

Я оторвалась от зеркала и насмешливо на него глянула.

— Изящная вещица, — отметил он, беря у меня из рук золотую пудреницу, которую сделали по моему заказу в одном экземпляре.

Крышка изображала морду пантеры, вместо глаз вставили натуральные изумруды.

— Тридцать тысяч долларов, — медленно проговорила я, забирая пудреницу.

Рой вскинул на меня изумленные глаза.

— Ах да, — сказал после паузы он, — я и забыл, кто у нас муж. Вот видишь, Куся, главное в этой жизни — уметь продавать.

— Что ты имеешь в виду? — немного напряглась я.

— Ты смогла выгодно продать свою красоту, нестандартность и гиперсексуальность этому мужчине, — ответил с улыбкой Рой. — Но ведь на этом ты не остановилась. Видимо, твоя сексуальность ему на фиг не нужна. И ты решила выделить ее в отдельный товар. Я же вижу, что тебе доставляет удовольствие сам процесс. Я всегда наблюдаю за новыми кадрами. Научиться порноискусству невозможно. Вон наша Леночка Перкова открыла порноакадемию. Смех да и только! Как она собирается учить?! Мы с Зоей хохотали до упаду, когда об этом узнали. Но девочка обеспечивает себе безбедную жизнь. Возле нее, естественно, есть богатый дядя. Но мало ли что! Жизнь есть жизнь! И лучше позаботиться о себе самой. Ты ведь тоже решила иметь свои деньги?

— Это меня как раз интересовало в последнюю очередь, — встряла я в его плавную речь. — У меня другая история.

— Но ведь ты далеко не дурочка, Виктория, и понимаешь, что рано или поздно твой муж узнает. И навряд ли он захочет иметь в женах порнозвезду.

— Я пока не суперстар, — возразила я. — И потом, не имею такой привычки заглядывать так далеко. Что будет, то и будет.

— Хорошая установка, — согласился Рой. — И все-таки подумай о каких-то вещах сейчас. Например, о любви.

— А это-то тут при чем? — усмехнулась я.

— Видела сладкую парочку за ширмами? А ведь Адонис очень хороший актер. Знаешь, как трудно найти парня с такой потенцией? Да за ними все режиссеры гоняются, и их знают наперечет. Самый выдающийся, без сомнения, Вова Купец, он работает художником-оформителем в одном из музеев Питера. Это просто мечта режиссера! У него реально встает по команде и на любую бабу. А это у русских парней не так часто встречается, уверяю тебя. Уж больно мы любим всякие внутренние переживания, искания. И это плохо отражается на потенции.

— Не понимаю, к чему мне все это нужно знать? — пробормотала я.

— Я к любви подвожу, — сказал Рой. — Как только любовь — то конец! Актеры уже не могут сниматься в таких фильмах. И с этим ничего не поделаешь!

— Но ведь вы с Зоей утверждаете во всех интервью, что у вас — любовь, — насмешливо заметила я. — Или это грамотный пиар?

— Мы — люди особые! — напыщенно сказал Рой. — И выше всех этих мелких земных страстишек.

Я посмотрела на его ставшее высокомерным лицо и почувствовала внезапную неприязнь.

— Ладно, Рой, — мягко сказала я, сдержавшись от комментариев, — мне нужно немного отдохнуть перед съемкой.

— Да-да, извини, — тут же засуетился он, вставая. — Перерыв закончится примерно через полчаса, так что отдыхай, девочка!

Рой вышел. Я подождала немного и выглянула в коридор. Там было пусто и тихо. Я выскользнула и постучала в гримерку Лолы и Ингрид.

— Заходи! Кто там скребется? — раздался громкий голос.

Я вошла и вежливо поздоровалась. Лола, стоящая у зеркала и подкрашивающая губы, резко развернулась.

— А, это ты, моя любимая девочка, — засюсюкала она в непритворном умилении. — Хорошо, что забежала! Я уже наслышана, что ты в звезды выбилась. Наравне с Зойкой снимаешься. Вот он, талант! — восхищенно заметила она. — Да, кошечка? — повернулась Лола к худенькой и совсем юной на вид Ингрид.

— Конечно, — ответила та неожиданно низким для такого юного вида голосом.

— Ладно вам стебаться, — заметила я, улыбнувшись Ингрид.

— Мы чистую правду! — хором ответили они и начали смеяться.

— Лола, — нерешительно начала я, — у меня к тебе просьба.

— Все, что захочешь, моя красавица! Я у тебя в неоплатном долгу! — с готовностью ответила она и подошла ко мне, близко заглядывая в глаза.

Лола все никак не могла успокоиться из-за тех угрожающих СМСок, которые мне посылала, и всячески давала понять, что виновата и осознала.

— Что-то я неважно себя чувствую, — тихо сказала я. — А сегодня еще съемки в новом фильме предстоят.

— Да, я знаю, — кивнула Лола. — Мы ведь тоже там в массе. Рой любит, чтобы сразу в гущу фильма все окунулись, и снимает обычно с групповых сцен. Манера у него такая.

— Вот как? — задумчиво произнесла я.

Заниматься сексом что-то совершенно не тянуло.

— Динка-то где? — спросила Лола. — Я думала, что она тебе сказала.

— Она занята пока, — ответила я.

Потом склонилась к ее уху и прошептала:

— Таблеток не дашь? Деньги сразу!

— Конечно, — радостно согласилась она. — Мы уже по одной приняли. А то тоже обе устали.

Лола взяла сумочку и достала баночку от витаминов. Потом ловко скрутила кулечек из бумажной салфетки и отсыпала мне. Я протянула ей скомканные купюры.

— Хватит? — спросила я.

— И даже больше, — ответила Лола.

Но взяла все деньги и быстро сунула их в сумочку.

Я вернулась к себе и сразу проглотила таблетку. Тут появилась раскрасневшаяся счастливая Дина.

— А мы с Роем вас за ширмами видели, — тут же сообщила я.

Но Дину ничто не могло вывести из безмятежного состояния.

— Ну и на здоровье! — хихикнула она. — Знаешь, Куська, я ведь его люблю! По-настоящему! И всегда любила! И он меня!

— Бедные, — тихо заметила я и добавила: — Хочешь таблеточку?

Но Дина глянула на меня с недоумением и отрицательно затрясла головой.

— Зря ты ими увлекаешься, — сказала она. — Мой дядя — врач из Киева, я тебе говорила, помнишь?

Я молча кивнула и начала примерять черноволосый парик, в котором должна была сниматься.

— Так он утверждает, что экстази совсем не так безобидны, как мы думаем, — серьезно продолжила Дина. — Да, они, конечно, помогают именно в нашем деле, но ведь можно и без них.

— Спасибо за заботу, Диночка, — искренне сказала я, — но я ими и не увлекаюсь. Я вообще впервые здесь попробовала. Просто сейчас сниматься, а я так устала, что никакого желания трахаться не испытываю. А тебе предложила, потому что вдруг подумала, что ты, сильно влюбленная, тоже не сможешь под другими парнями.

— Так я в незначительном эпизоде оргии, — смеясь, ответила Дина. — И мы договорились с Адонисом, что будем только с ним.

— Интересно посмотреть, как вы это устроите в такой свалке, — заметила я.

И зачем-то проглотила вторую таблетку.

Перед тем как начать снимать, Рой устроил репетицию. Сцена проходила в подвале. Декорации уже были установлены. Огромное подвальное помещение выглядело странно. Оно было разделено на три зоны. В одной находился Рой с настоящей съемочной группой, во второй — режиссер-мазо Вурдалак со своей съемочной группой и аппаратурой, в третьей — декорации снимаемого им фильма. Если первая и вторая зоны выглядели почти одинаково мрачно, так как темный, грязный и сырой подвал оставили в естественном виде, то третья пестрела яркими драпировками, вычурной мебелью на золоченых изогнутых ножках, цветными пушистыми коврами и обилием изысканных композиций из живых цветов. Рой расставил всех по местам и начал репетицию. Экстази уже подействовало, и я непринужденно разделась и легла на один из диванов в указанную позу. Атласная обивка приятно холодила кожу, и я почувствовала странную возбуждающую щекотку. На миг мне показалось, что маленькие пальчики бегают по всему моему телу и даже забираются между ног. Я начала тихо хихикать и ежиться, чувствуя все возрастающее возбуждение. Зоя, расположившаяся рядом, внимательно на меня глянула, но промолчала. Сцена в будуаре была эротикой. Мы с успехом имитировали половые акты, и мне на миг показалось, что я вновь оказалась в «Клубничке». Рой снял несколько дублей и остался очень доволен.

После небольшого перерыва он решил попробовать сцены с Вурдалаком. Мы перешли из зоны будуара во вторую, где располагалась съемочная группа Вурдалака. Он оказался неплохим актером, так как на наших глазах из требовательного жесткого режиссера превратился в дрожащего и легко подчиняющегося раба.

— И ты смеешь мне указывать, как правильно говорить в твоем дебильном фильме?! — злобно взвизгнула Зоя и ударила Вурдалака.

Он упал на четвереньки и опустил голову. Она пнула его ногой. Вурдалак упал на бок и замер. Его лицо выражало непритворный ужас, красные губы мелко тряслись.

— Почему ты все еще в одежде, мерзкий режиссеришко? — закричала над моим ухом Мила.

И я невольно вздрогнула, тут же почувствовав приступ неконтролируемого смеха. Вурдалак, все так же лежа на грязном полу, быстро начал стягивать дорогой костюм якобы от Армани. Когда обнажилось его трясущееся худощавое тело с уже стоящим членом, я не сдержалась и громко прыснула.

— Стоп! — моментально отреагировал Рой. — Куся! Какого черта?

— Я больше не буду, — покаянно произнесла я, с трудом преодолевая какое-то истеричное веселье, рождающееся во мне.

— Продолжаем! — строго сказал Рой. — Твоя реплика!

— Вставай на четвереньки, собака! — грозно сказала я, всеми силами удерживаясь от хохота.

— О да, мои прекрасные домины! — умильно произнес Вурдалак.

Он быстро пополз вначале к Зое и начал облизывать острые носки ее синих кожаных сапог на высоченной шпильке, потом переместился к Миле, вернее, к ее белым сапогам, и, наконец, двинулся ко мне. Смачно обцеловав мои красные сапоги, он выполз на середину и сел в позе служащей собачки. Его довольно внушительный член торчал вперед. Мы замерли, и даже мое измененное сознание смогло оценить красоту этой картинки. Мы были одеты в абсолютно одинаковые костюмы: сапоги-ботфорты на высоченных шпильках, корсеты, доходящие до талии и оставляющие открытыми нижнюю часть живота и бедер. От края корсета тянулись узкие кружевные резиночки, удерживающие чулки. Верх был расшнурован, и грудь оставалась открытой. Длинные перчатки закрывали руки выше локтей. Но мой костюм был красного цвета, Зои — синего, а Милы — белого. Кроме этого, у меня на поясе на крученой позолоченной цепочке висела плетка, у Зои на таком же поясе — наручники, а у Лоры — щипцы. Мы стояли, образуя треугольник, и выделялись на фоне обшарпанных грязных подвальных стен яркими красивыми силуэтами. Вурдалак сидел в центре этого треугольника. Его жалкое белое тело, потупленные глаза, поза, выражающая страх и покорность, странно контрастировали со стоящим большим членом. По команде Роя мы стали медленно двигаться по кругу, сжимая кольцо. Вурдалак непритворно заплакал, умоляя о пощаде.

— На колени, ублюдок! — взвизгнула Зоя.

Она сняла с пояса наручники и, заведя его руки за спину, застегнула их. Вурдалак упал и уперся лбом в пол.

— Сейчас тебе будет хорошо, гаденыш! — сказала Мила и раздвинула щипцами его бедра, сделав вид, что зажимает его яйца снизу.

— О! О! — закричал он, извиваясь от боли.

— Ты еще и недоволен? — взвизгнула я и начала хлестать его по голой спине плеткой.

Я чувствовала необыкновенную ярость и возбуждение, стегая эту распростертую передо мной плоть. И мгновенно увидела себя странной многовихревой цветной молнией, периодически опускающейся на Вурдалака и обжигающей его. И не просто увидела, а именно ощутила, что превратилась в некую субстанцию, состоящую из жидкого огня и по форме напоминающую плетку-семихвостку.

— А! — заорал он совсем непритворно и соскочил с колен.

Меня оттащили и сильно врезали по лицу.

— Ты что, детка, оху…ла?! — орал, бегая передо мной, Рой. — Ты же мне актера чуть не искалечила!

Я с трудом вернулась в реальный мир и увидела несчастного Вурдалака с покрасневшей от моих ударов спиной. Зоя отстегнула наручники. Мила чем-то протирала его кожу. Он морщился и поглядывал на меня с явным испугом.

— Ты уж прости меня, — тихо проговорила я, подойдя и заглядывая в его глаза. — Не знаю, что на меня такое нашло!

— Я знаю, — зло сказала Зоя. — Ты — под кайфом!

— Нет, что ты! — начала я оправдываться.

— Интересно, кто тебе дал эту дрянь? — спросил посуровевший Рой. — На сегодня — все! Съемка окончена! — громко возвестил он.

После съемок я решила поехать в квартиру бабушки. Позвонила Виктору и сказала, что кое-какие дела задерживают меня в городе и я хочу остаться. Он отнесся к этому на удивление спокойно и даже не стал выяснять, что за дела.

Поставив машину, я вышла из нее и сразу увидела у моего подъезда Арсения. Он сидел на скамеечке между двух бабушек и что-то оживленно обсуждал.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, подходя.

Вначале я хотела прошмыгнуть мышкой в подъезд, но сразу поняла, что это нереально.

Арсений встал.

— До свидания, — сказал он бабулям.

— Гуд бай, — произнесли они практически одновременно. — Хорошо, что дождался. А ты, милая, больно долго гуляешь! — язвительно обратилась одна из них ко мне. — Только мучаешь паренька.

И я с трудом сдержала улыбку, взяла Арсения за руку и потащила в подъезд.

— Совсем офонарел! — ворчала я, поднимаясь по лестнице. — Какого черта ты тут сидишь?

— Тебя ждал, — спокойно ответил он.

— А откуда ты мог знать, что я сегодня появлюсь? — сухо поинтересовалась я.

— Так я каждый вечер после работы тут сижу на всякий случай, — сказал Сеня.

— Совсем с ума сошел! — начала раздражаться я. — Заняться больше нечем?

— Жизнь — довольно скучная вещь, — ответил он. — Но в ней кое-что случается интересное, — добавил он странным тоном.

Я открыла дверь квартиры, и мы вошли. Я немного напряглась, подумав, что Арсений сразу же на меня набросится. Но этого не произошло. И я начала раздражаться еще больше. После утомительного дня хотелось принять душ, что-нибудь перекусить и завалиться спать, а не выяснять отношения. Я скинула босоножки и пошла в ванную. Сеня и не подумал следовать за мной.

«И зачем приперся? — подумала я, встав под сильные струи горячей воды. — Главное, не вступать ни в какие пререкания!»

Когда я зашла в комнату, Сеня сидел на диване перед моим включенным ноутбуком.

— Ты почему это распоряжаешься? — возмутилась я.

— Хотел тебе кое-что показать, — ответил он. — Иди сюда, садись.

Я пожала плечами и села рядом, посмотрев на матрицу. Я так сильно вздрогнула, что Сеня повернулся ко мне и глянул довольно ехидно.

— И как? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Неплохо, — ответила я, наблюдая за цветочницей Анютой, которая в этот момент стояла раком среди рассыпанных гвоздик и делала вид, что трахается с Никитой.

— Купил это неделю назад совершенно случайно в одной палатке, — тихо проговорил Сеня. — Когда смотрел, то не сразу узнал тебя в этом гриме и парике. Но твои родинки! Неужели это все-таки ты, Вика?! — неожиданно громко спросил он и соскочил с дивана.

Я остановила фильм, вынула диск и выключила ноутбук. Сеня стоял возле комода и пристально смотрел на меня.

— Что ты хочешь? — устало спросила я.

Мне абсолютно не улыбалось выяснять сейчас отношения.

— Как ты могла?! — вскричал он, хватаясь руками за голову. — Чего тебе не хватало? Ведь у тебя есть все! Все!

«Ну прямо кадр из слезливого мелодраматического фильма!» — подумала я, глядя в его искаженное лицо с повлажневшими глазами.

— Послушай, Сеня, — холодно проговорила я, — не пойму, тебе-то какое дело? Это моя жизнь, и я делаю с ней все, что хочу!

— Ты что, продолжаешь там сниматься? — страдальчески произнес он.

— Нет, это был только один фильм. Из «Клубнички» я уже ушла.

— И хорошо! — тут же обрадовался Сеня. — Но ты можешь дать мне слово, что больше никогда не будешь сниматься в подобных фильмах?

— Да с какой стати? — расхохоталась я. — Ты мне кто?

— Но ведь я люблю тебя, — тихо сказал он.

— И что? Если ты меня действительно любишь, то будешь принимать такой, какая я есть, а не выдуманный тобой сладкий бело-розовый образ. Не так ли?

Я увидела, что Арсений смотрит на меня так, как будто видит впервые в жизни.

— Неужели ты пошла дальше? — в ужасе прошептал он. — Тот фильм, который мы тогда сняли… Неужели ты снимаешься в таких фильмах?!

Мне все это уже надоело, я хотела спать. После недавнего дикого возбуждения от приема экстази навалилась неимоверная усталость и апатия. Поэтому я решила рассказать все как есть, чтобы побыстрее от него отвязаться. Сеня слушал меня, широко раскрыв глаза. Когда я дошла до сцены, произошедшей на заказнике в комплексе «История О», а я решила поведать ему и об этом, Сеня вышел из столбняка и вылетел из комнаты как ошпаренный.

«Ну, и слава богу!» — подумала я и первым делом отключила телефон.

Потом разобрала постель и мгновенно провалилась в сон.

Рано утром меня разбудил длинный звонок в дверь. Чертыхаясь, я накинула халат и побрела открывать. На пороге стояла одна из старух, с которыми Сеня вчера сидел у подъезда, и его мама, которую я с трудом узнала, так как не видела со школьных времен.

— Вот, — гордо произнесла старуха, указывая на меня пальцем, — это точно она!

— Спасибо, — сказала мать Сени. — Мы сами разберемся. А вы идите.

— А что случилось-то? — оживилась та. — Вы так и не сказали!

— Спасибо! — более твердо произнесла мать Сени, заходя в квартиру и плотно прикрывая дверь перед обиженным лицом старухи.

— Тетя Зина? — спросила я, вспомнив, что всегда так к ней обращалась, и машинально назвав привычным именем.

— Да, Вика, это я.

— А что случилось? — вяло поинтересовалась я, запахивая халат. — Который час-то?

— Да уже восемь утра, — ответила она и вдруг всхлипнула.

— Пойдемте на кухню, — сказала я, окончательно просыпаясь.

Я предложила тете Зине присесть, а сама поставила чайник.

— Ну, так что случилось? — повторила я свой вопрос, садясь напротив нее.

— Арсений вчера приходил к тебе? — спросила она, пытаясь успокоиться.

— Да, забежал на минутку, — настороженно ответила я.

— И как он себя вел? — спросила тетя Зина.

— Обычно, — пожала я плечами. — Да что случилось-то?

— Он явился домой под утро, — сказала она потухшим голосом. — Мы с отцом даже и не проснулись. И принял часть упаковки моих антидепрессантов. Оставил стандартный текст, что просит в его смерч и никого не винить.

Я встала и в волнении заходила по кухне.

— Ты, Викочка, не переживай, — тут же быстро заговорила тетя Зина, — все обошлось. Доза была не смертельной. Он сейчас в 13-й больнице, тут неподалеку, и уже пришел в себя. Но говорить отказывается даже со мной, — всхлипнула она.

— Но почему вы ко мне пришли? — поинтересовалась я, начиная успокаиваться.

— Так доктор сказал, что он все время, пока был в бессознательном состоянии, звал какую-то цветочницу Викторию. Почему цветочницу? — недоуменно спросила она.

— А при нем ничего не нашли необычного? — заволновалась я.

Перспектива обнаружения диска с фильмом и все, что могло за этим последовать, реально меня напугала.

— Нет, — ответила тетя Зина. — Ничего такого особенного. Когда я узнала, что он звал Вику, то сразу подумала о тебе. И сразу побежала сюда, хоть и подумала, что ты сейчас постоянно живешь за городом. Но словно чувствовала. А тут старушенция из подъезда вышла, я ее чуть не сбила. Она давай ругаться. Ну, я и спросила, не видела ли она тебя здесь в последнее время. Она мне и поведала, как вы с ним у подъезда встретились. Значит, правда, что Сеня вчера к тебе приходил?

— Да, — спокойно сказала я. — Но ничего особенного не было. Просто чай попили и поболтали о школьных временах.

— Клянешься? — зачем-то спросила тетя Зина.

— Да, — твердо сказала я. — Ищите причину его поступка не во мне, а в нем самом.

— Его сейчас в психоневрологическое переведут, — грустно сказала она.

— Я обязательно навещу, — пообещала я.

— Посторонних не пускают, — сказала тетя Зина и встала. — Ты извини, что я тебя побеспокоила.

— Ничего! Вы, главное, не волнуйтесь. Все образуется!

Тетя Зина вновь всхлипнула. И потом стремительно вышла в коридор. Я услышала, как хлопнула дверь, и задумалась. Ну и Сенька! И зачем только он это сделал? Его поступок оставил крайне неприятный осадок и ничего более. Я даже жалости не ощущала.

Мужчина, который не способен бороться с обстоятельствами, а прячет голову в смерть, как страус в землю, не вызывал у меня ни сочувствия, ни уважения. Ведь он мог попытаться что-то изменить в ситуации, попытаться как-то повлиять на меня, убедить в неправоте. Он мог, в конце концов, что-то изменить в себе, чтобы избавиться от чувства к такой недостойной девушке. Но Арсений предпочел самый легкий выход — уйти от всех проблем в небытие.

Я поехала на съемки в крайне недовольном настроении. История с Арсением не выходила из головы. Странно, что он мне мгновенно стал неприятен. И никакого желания увидеться с ним не возникало. Более того, я решила, что вообще прекращу с ним всякие отношения. И, кстати, сразу стало легче.

Когда я зашла в гримерку, то увидела Лолу. Она сидела на стуле и красила ногти на ноге, задранной на край стола. Рядом стояла Дина и что-то тихо говорила по телефону.

— Привет всем! — хмуро сказала я.

Дина кивнула и продолжила разговаривать. Лола подняла голову и внимательно на меня глянула.

— Ты вот что, девочка, — мягко сказала она, даже не поздоровавшись, — осторожнее с «колесами». А то Рой мне уже вставил. Ты ему сказала, что у меня купила?

— Нет, конечно, — ответила я, кидая сумочку на столик.

— И хорошо, — тут же расцвела улыбкой Лола. — А то я так из «МаняМани» вылетела именно из-за этого. Можно подумать, я одна на «колесах»! Да все ими пользуются по мере надобности. Да, Динусик? — повернулась она к Дине.

Та как раз закончила говорить и убрала телефон в сумку.

— Я не пользуюсь! — ответила она, улыбаясь явно чему-то своему.

Ее взгляд был мечтательным и отсутствующим.

— Ты вроде действительно еще так обходишься, — сказала задумчиво Лола. — Но погоди, с этой любовью вообще с «тяжелых» сразу начнешь.

— Ну что ты всякие глупости говоришь? — оборвала я ее. — Завидно, что ли?

— Мне?! — расхохоталась Лола. — Да у меня любовник, знаете, какой богатый! Не чета этому вашему Адонису!

— То любовник, а то любимый, — тихо сказала Дина.

В этот момент нас пригласили в павильон. Я отправилась в той одежде, в которой приехала.

В коридоре мне встретилась Зоя. Она была уже в костюме домины.

— Привет! — сказала она и оглядела меня буквально с ног до головы. — Я тоже люблю одежду от Laura Biagiotti, — задумчиво произнесла она. — И парфюм у них потрясающий.

— Да, согласна, — любезно ответила я тоном девушки на VIP-вечеринке. — У меня есть духи «Лаура». Изумительно нежный и тонкий запах.

— Ты очень утонченная девушка, — сказала Зоя, пристально на меня глядя. — Но запомни, любые наркотики медленно, но верно разрушают внешний вид. И тогда твоей карьере — конец. Если не хуже!

— Ты это о чем? — спросила я, надменно вскинув брови.

— Шона Грант, Саванна, Моана Поцци, Меган Ли, — быстро перечислила Зоя и внимательно на меня посмотрела.

— Мне эти имена ни о чем не говорят, — сказала я с явным недоумением.

— Я так и знала, — констатировала она. — Ты в нашем бизнесе еще без году неделя, а я актриса со стажем. Поэтому интересуюсь коллегами по цеху, так сказать. Так вот, милая глупая Куся, все это известные порноактрисы, ныне покойные. И все они в разное время застрелились.

— И что? — хмыкнула я.

— Все они без исключения имели проблемы с героином.

— Девочки! — раздался в этот миг голос Роя.

Он показался в конце коридора и стремительно к нам приближался.

— Вы чего тут задерживаетесь? Куся, привет! А ты почему все еще не в костюме? Пора приниматься за работу! Быстро переодеваться и к гримеру!

Я повернула обратно, а Зоя и Рой отправились в павильон, нежно обняв друг друга. Я посмотрела им вслед и не смогла сдержать усмешки. Мешковатая низкорослая фигура Роя в джинсах и спортивной кофте с капюшоном казалась нелепой рядом с затянутой в синий корсет, голозадой и длинноногой фигуркой Зои. А может, это полураздетая Зоя казалась нелепой рядом с одетым мужчиной?

Когда я была готова и появилась на съемочной площадке, то сразу увидела Вурдалака. Он вздрогнул, когда встретился со мной взглядом. Я подошла и тихо сказала:

— Прошу прощения за вчерашнее.

Вурдалак недоверчиво заглянул мне в глаза. Его зрачки расширились, ноздри дрогнули.

— А ты сущая сука и стервь, какую поискать! — вполне миролюбиво произнес он и улыбнулся. — Зато на вид — ангелочек!

— Просто у меня вчера был трудный день, — еще тише сказала я. — Мой друг пытался покончить с собой, — приврала я, переместив события во времени.

— Да что ты? — испуганно спросил Вурдалак, сразу став серьезным. — Надеюсь, все обошлось?

— Пока — да, — лицемерно вздохнула я и приняла печальный вид.

— Бедное дитя! — посочувствовал он. — И если тебя хоть немного утешила такая безжалостная порка, то я даже рад этому.

— Что ты! Я была сама не своя, извини!

— А Зоя сказала, что ты под кайфом, — после паузы заявил Вурдалак и остро глянул мне в глаза.

— Домыслы завистливой бабы, — с неожиданным раздражением ответила я.

— Стервь и есть! — довольно констатировал Вурдалак и почему-то поцеловал мне кончики пальцев.

Я улыбнулась ему и тут увидела, как за нами наблюдает Зоя из угла павильона.

Сцены с доминами мы снимали около трех часов без перерыва. Но секса как такового почти не было. Вурдалак по очереди лизал нас, и мы его периодически наказывали. Все было довольно мягко. Когда Зоя в очередной раз изобразила, как кончает от языка Вурдалака, Рой, наконец, решил сделать перерыв. Все вздохнули с облегчением и устремились из подвала наверх. Я сразу бросилась в гримерку и первым делом расшнуровала корсет. Во время съемок он досаждал мне больше всего. Когда я сидела в кресле, откинувшись на спинку и раздвинув ноги, а Вурдалак обрабатывал языком мое влагалище, то приходилось изображать наслаждение и бурно дышать, чтобы грудь картинно вздымалась. И туго затянутая талия вызывала что-то типа приступа дурноты. Я скинула его с себя и глубоко вздохнула. И тут же вспомнила, что следующие сцены, которые сегодня собирался снимать Рой, были в будуаре. И мы должны были одеться в платья опять-таки с корсетами. Я размяла пальцами затекшие мышцы и потянулась. Тут дверь раскрылась и вошли Дина, Адонис и Женя. В их руках я увидела баночки с джин-тоником.

— Вот тебе и раз! — удивленно воскликнула я. — А разве спиртное на съемках разрешено?

— Нет, что ты! — засмеялся Женя. — Но мы на сегодня закончили! А лучше бы кончили! — хихикнул он. — Рой будет работать только над будуарными сценами с Вурдалаком и вами. Ты устала, Куся? — заботливо спросил он.

— Немного, — вяло ответила я. — А вы уже уходите?

— Я — да. А ребята еще задержатся, но не говорят зачем, — хитро добавил он.

— Кое-какая подработка подвернулась, — сказал Адонис и ясно на меня глянул. — Так что мы с Динкой-Иркой задержимся.

Я достала из сумки термос с жасминовым чаем и коробку с бутербродами. Предложила, но ребята отказались. Я налила чай и села за стол.

— А я тут на днях в «Клубничку» забегал, — сказал Женя. — Тебе все привет передают. Особенно Мишук. Элен все еще огорчена твоим уходом. Ты хоть бы позвонила ей.

— Хорошо, позвоню, — равнодушно ответила я и откусила от бутерброда.

— А ты чего с этим придурком Вурдалаком любезничала? — вдруг спросил Адонис. — Учти, что живые женщины его не интересуют.

— Он что, некрофил? Или вампир? — тут же испугалась я, вспоминая его ненормально красные губы.

— Скажешь тоже! — расхохотался Адонис. — Просто мне парень один, наш общий знакомый, рассказывал, — отчего-то понизив голос, сказал он, — что у Вурдалака дома резиновая жена.

— В смысле? — засмеялась Дина.

— В самом прямом, — серьезно ответил Адонис. — Он уже давно купил себе за границей очень дорогую резиновую бабу. Она даже не из резины, а из какого-то материала, напоминающего человеческую кожу. И волосы у нее во всех местах натуральные. Стоит какие-то охренительные бабки. Тот парень был в гостях у Вурдалака, и он ее показывал и даже знакомил, как с женой. Он ее в разные платья переодевает, причесывает, умывает, подмывает, спит с ней в одной постели и, ясно дело, трахает ее во все дыры.

— Обалдеть! — сказал Женя и поперхнулся джин-тоником.

Он сильно раскашлялся, потом начал хохотать.

— Ну, тогда нашей Куське ничего не грозит! — заявил он. — Ей пока далеко до такой бабец! Она у нас живее всех живых!

Я даже есть перестала и возмущенно спросила, что он имеет в виду.

— Ничего такого, — продолжал смеяться Женя. — Но на фиг ему такая баба?

— Вурдалак говорит, что с ней у него никогда и никаких проблем. Где положил, там и взял. Она никогда не спорит, ничего не требует и, заметьте, — всегда дает!

Парни громко расхохотались.

— Надоели вы! — вдруг обиделась Дина и потащила Адониса из гримерки. — Дайте Кусе отдохнуть! Ей еще не один час сниматься, — сказала она.

— А ведь правда! — стал серьезным Женя и пошел вслед за ребятами.

Дверь за ними закрылась, а я прилегла на узкой кушетке и закрыла глаза. Но так и видела невзрачного Вурдалака, воркующего со своей искусственной женой.

Когда начались съемки, мне это поначалу сильно мешало и тянуло рассмеяться прямо ему в лицо. Но я помнила о своем вчерашнем проступке и терпела. Сцены были несложными и все — «софт». Поэтому, несмотря на то, что съемки закончились довольно поздно, я усталости не чувствовала. И тем более было странно, что я потом уснула в гримерке на кушетке. Видимо, сказалось напряжение последних дней.

Очнулась я в темноте и тишине и вначале не вполне осознавала, где я. Потянувшись и перевернувшись, я грохнулась с узкой кушетки и, сев на полу, поняла, что я все еще в гримерке.

— Совсем с ума сошла! — произнесла я вслух. — Интересно, который час?

Я встала, включила маленькое бра над гримировочным столом, нашла телефон и посмотрела на дисплей.

— Так, пятнадцать минут двенадцатого, — медленно произнесла я и начала быстро одеваться.

Я знала, что охрана внизу работает круглосуточно, и особо не беспокоилась. Моя «Фиеста» находилась на платной стоянке недалеко от офиса. Прикрыв за собой дверь, я пошла по слабо освещенному коридору, отчего-то радуясь, что мои босоножки от Cesare Paciotti на натуральной пробковой танкетке двигались практически бесшумно. Я спустилась на первый этаж, и вдруг мне показалось, что какая-то тень скользнула в проем под лестницей, ведущей в подвалы. Я замерла и прислушалась. И ясно услышала какие-то звуки.

— Съемки, что ли? — удивилась я, тут же вспомнив, что Адонис говорил о какой-то халтуре на сегодняшний вечер.

И я отправилась в подвал, стараясь двигаться бесшумно. Спустившись под лестницу, я увидела, что дверь приоткрыта, и зашла. В темноте раздался какой-то шорох, и я невольно вздрогнула, подумав, что здесь явно полно крыс. Но, пройдя совсем немного и завернув за угол, я с облегчением увидела слабый свет, идущий из помещения, где мы снимали будуарные сцены. Я быстро отправилась туда. Услышав крайне странные звуки, словно кто-то никак не мог сходить в туалет и кряхтел от натуги, замедлила шаг. Плотная гобеленовая драпировка, свисающая с пола до потолка, все еще была на месте и отделяла коридор подвала от места съемок. Я прижалась к стене, спрятавшись за выступ, и чуть отогнула край драпировки.

В павильоне действительно шли съемки. Но то, что я увидела, вызвало мгновенный рвотный рефлекс. Голый Вурдалак лежал на спине на грязном подвальном полу, открыв рот. Его глаза, лоб и волосы закрывала кожаная маска. Зоя в коротком черном корсете из латекса в этот момент присела над его ртом и по-настоящему тужилась. Ее лицо покраснело от напряжения. Рой сидел на своем стуле и подбадривал ее. Снимал один оператор.

— Может, клизму? — поинтересовался Рой будничным тоном.

— Да сейчас уже, — прохрипела Зоя.

— Адонис, давай! — сказал Рой.

Тут же подошел Адонис и встал лицом к Зое над ногами Вурдалака.

— Уж постарайся, голубчик, пустить струю прямо на его член и вместе с Зоей! — просительно произнес Рой.

— Да уж постараюсь! — злобно бросил Адонис, беря в руку член и направляя его.

— Сделай выражение лица как можно более презрительное, — сказал Рой.

— Да?! — взвился Адонис. — Может, сам попробуешь занять мое место?

— Мальчик! — резко произнес Рой. — Каждый на своем месте! Ты просто помни о сумме, какую за это получишь, только и всего.

Этот аргумент моментально успокоил Адониса. Зоя в этот момент выполнила требуемое. Отвратительный запах распространился по подвалу. Адонис отработал практически синхронно с ней.

— Супер! Снято! — вскричал довольный Рой, когда они закончили. — Вы просто гениальны!

Увидев, как Вурдалак садится, снимает маску и пытается стряхнуть с лица результаты съемочного процесса, я зажала рот рукой и вылетела из подвала. На улице меня основательно вывернуло под кустом сирени. Я с трудом пришла в себя и побрела к машине.

«Неужели это будет в нашем фильме? — думала я, пока ехала в квартиру. — Но Зоя-то какова! Тоже мне звезда! Ей и так хорошо платят! Зачем она соглашается сниматься в таких сценах? А Рой? Хорошенькое понятие о любви и свободе!»

На следующий день я приехала пораньше. И, зайдя в гримерку, с радостью увидела, что Дина уже здесь.

— Привет! — с удивлением поздоровалась она. — Как ты рано!

— Слушай, девочка, — начала я, решив все выяснить напрямую. — Хочу у тебя спросить о халтуре, о которой вчера обмолвился Адонис.

— Тебе это не подойдет, — усмехнулась она.

Тут я рассказала, что вчера видела в подвале. Дина покраснела и начала нервно кусать губы.

— А ты все до конца смотрела? — тихо спросила она.

— Что ты! — рассмеялась я. — Минут десять, не больше, а потом едва добежала до ближайшего куста. Ты не представляешь, как меня рвало! А что там еще было?

— Я тоже срала, а потом ссала на Вурдалака, — еле слышно произнесла Дина. — Зоя вначале хлестала его до красных следов на коже, а потом я поливала мочой его тело.

— Ужас какой! — сказала я, пристально глядя на нее. — Это что, в нашем фильме будет?

— Что ты, Куся! — улыбнулась Дина. — Это по специальному заказу для особых клиентов. Рой потом смонтирует короткометражный фильм.

— Но зачем, Диночка? — спросила я. — Зачем вы в этом принимаете участие?

— Деньги, — тихо ответила она. — Тариф за такие сцены втрое выше обычного. Мы решили пожениться и выйти из этого бизнеса. Вот и зарабатываем сейчас как можно больше. Я же пока учусь, а Адонис работает по специальности. Он ПТУ закончил на автослесаря. Жилья у нас нет своего, пока снимать придется. А это много денег стоит. Да и на жизнь!

Дина вздохнула и посмотрела на меня умоляюще.

— Но я тебя очень прошу, Куся, никому ни слова! — сказала она.

— Можно подумать, никто об этом не знает! — усмехнулась я. — Но ты не волнуйся, я не болтушка! Так что можешь быть уверена!

— Спасибо! — улыбнулась она, явно успокаиваясь.

— Ладно, вам нужны деньги, — задумчиво проговорила я. — Но Зоя?!

— Зоя получает запредельные суммы за такие съемки, — тихо ответила Дина. — Но я тоже думаю, что деньги для нее не главное. К тому же всеми финансами у них Рой занимается.

Дина замолчала. Я молчала тоже. Потом после довольно продолжительной паузы она продолжила:

— Зойка была обычной девчонкой. Она родом из Питера. Как-то мы сильно упились на корпоративной вечеринке, и она мне по секрету рассказала, что жила в устрашающей нищете вдвоем с матерью-алкоголичкой, которая приводила мужиков домой и трахалась. А дочка в это время сидела под столом на кухне. Один из ее клиентов в конце концов трахнул Зою, когда ей было 11 лет. И потом мать решила, что пусть дочка приносит деньги в семью. И с 11 лет она обслуживала Мамочкиных гостей. Все деньги мамаша пропивала. Когда Зое стукнуло 15, она ушла из дома. Вначале шаталась по подворотням, а потом познакомилась с такой же, как она, беспризорной девчонкой. Они сняли напополам комнату и подались в фотомодели. Вначале позировали для любителей педофилии. Потом попали в серьезные эротические журналы. А там пошло-поехало. В семнадцать она случайно на одной из фотосессий познакомилась с Роем. И он сделал из нее то, что мы сейчас видим. Понимаешь сейчас, что там у нее в голове?

Дина замолчала. Я молчала тоже, переваривая полученную информацию.

— Только я тебя прошу — все это строго между нами, — сказала Дина. — Ты мне кажешься хорошей девкой, — добавила она.

— Не скажу никому, — пообещала я.

— Богатая сучка! У нее есть все, вот и бесится от безделья и пресыщения. Приправы захотелось остренькой к ее пресной жизни! — услышала я возмущенный голос Зои, когда подошла к приоткрытой двери ее личной гримерки.

Я замерла на месте, не в силах зайти.

— Ты не права! У каждого свои проблемы, — раздался спокойный голос Роя. — Мало ли почему Куся пришла в наш бизнес! Ты же видишь, насколько она сексуальна! Энергия так и бьет с экрана! Мы почти закончили монтировать «Пастушку». Куся явно выделяется на общем фоне наших девок. И я вижу в ней будущую звезду мирового масштаба.

— Ах, вот как ты заговорил! — громко воскликнула Зоя. — А я уже тебе не нужна?!

— Ну что ты, милая! — сказал Рой увещевающим тоном. — Ты — всегда есть и будешь! И ты самая главная звезда моей жизни. Зоя Извратова — вне конкуренции!

— Ну могу понять, если бы она была меня моложе, — раздраженно сказала после паузы Зоя. — Но ведь она даже старше меня на год!

— Не забывай, что твой образ жизни очень влияет на внешность. Несмотря на все аутотренинги и посещения психоаналитика, твое лицо начинает приобретать сухое скептическое выражение. А мне часто нужна милая, простодушная мордашка с незамутненным взглядом девчонки из соседнего двора. Ты прекрасно знаешь, что именно это сочетание свежести и чистоты с развратным поведением и самым необузданным сексом и есть залог успеха порноактрисы.

— А ты ее еб…л? Ну скажи! — чуть тише спросила Зоя.

— Один раз в задницу, — нехотя признался Рой. — Должен же я был показать ей правильный анальный секс.

— Ясно, — после паузы сказала Зоя.

Они замолчали. Я выждала, но в гримерке было тихо. Тогда я, легонько постучав, открыла дверь и вошла. Обнаженная Зоя лежала на столе, на спине, а Рой склонился к ней. Босые ноги она закинула ему на плечи. Голова Роя находилась между ее бедер.

Я кашлянула, Зоя вскрикнула и тут же резко спрыгнула со стола, накинув халат. Рой повернулся ко мне с затуманенным взором и мокрыми губами. Меня почему-то начало сильно мутить. Одно дело на съемочной площадке, когда все это воспринимается как работа, дело, которым все заняты, а другое — в интимной обстановке между мужем и женой.

— Что тебе, Куся? — после паузы спросил Рой.

— Я сегодня не могу работать, — спокойно сказала я, внимательно глядя на Зою.

Ее лицо было приветливым и безмятежным.

— Почему? — хмуро поинтересовался Рой.

— Да вот сейчас месячные неожиданно начались, — тихо призналась я. — Почему-то на неделю раньше.

— У тебя всегда так скачет? — спросила, почему-то оживившись, Зоя.

— Никогда, — сухо ответила я. — Может, к гинекологу сходить?

— Это из-за работы, — ответил Рой. — Поначалу у многих так бывает. Ты бы таблетки гормональные попринимала. Это удобно. Иногда нельзя прерывать съемки, а таблетки могут остановить приход месячных.

— Но это же вредно, — предположила я.

— Нормально, — сказал Рой. — А у тебя это долго?

— Три дня.

— Что ж, Куся, придется тебя отпустить. Сегодня как раз жесткие сцены запланированы. И тампоном тут не обойдешься. Но впредь принимай вовремя меры.

— Ну, я пошла? — спросила я и вновь посмотрела на Зою.

Она мне улыбалась все так же тепло и приветливо, как близкой и любимой родственнице.

«Надо же, как она ловко умеет притворяться, — подумала я, выходя из гримерки. — Несомненный актерский талант!»

Когда я оказалась на улице, то невольно улыбнулась и вздохнула полной грудью прохладный сентябрьский воздух. Подслушанный разговор не выходил из головы. Не думала, что Зоя так агрессивно настроена по отношению ко мне. Причем, я понимала, что дело здесь не только в банальной ревности. Зоя хотела быть всегда первой, и если чувствовала, что кто-то может превзойти ее, то начинала бить тревогу и старалась по-своему избавиться от конкурентки. Все это очень напоминало классические пьесы из театральной жизни, когда на смену стареющей примы приходит молодое дарование. Но в нашем случае был один маленький нюанс: дарование было даже на год старше примы.

— Эй, девочка! — окликнули меня. — Ты куда это направилась?

Возле тротуара затормозила дорогущая «Каррера» фирмы «Порше». Из нее выскочила довольная Лола и замахала мне рукой. Я улыбнулась и махнула в ответ. Лола склонилась к водителю, что-то сказала, громко рассмеявшись, и «Каррера» плавно отъехала.

— Ты куда? — повторила она свой вопрос, подходя ко мне.

— Домой, — хмуро ответила я, окидывая ее прикид придирчивым взглядом.

Лола выглядела диковато на мой взгляд. Латексный ярко-розовый короткий плащ, мини-юбка салатового цвета, красный, низко вырезанный топ, из которого буквально со всех сторон выпирали ее огромные груди, салатовые замшевые сапоги-ботфорты на высокой шпильке и платформе. Белые волосы торчали редким кудрявым ореолом вокруг худенького и сильно накрашенного личика. Она разительно напоминала китайскую куклу, дешевую копию Барби.

— А что так? — поинтересовалась Лола, продолжая улыбаться.

— Заболела, — кратко ответила я.

— Эти дни, что ли? — догадалась она. — Так таблетки надо принимать. Можно вообще себе так устроить, что не будет долго. Принимаешь обычные противозачаточные с искусственным циклом. Но не прерываешь их прием, вот месячные и не наступают. Очень удобно да и от беременности защищает.

— Боже мой, Лолка! — искренне возмутилась я. — Так ведь можно весь гормональный фон нарушить. И рожать потом как?

— Да на фига эти дети нужны-то? — скривилась она. — Кто сейчас рожает? Плодить уродов, чтобы они мучились в этом кошмарном мире?

Я с удивлением посмотрела на нее. Никогда не думала, что за этим кукольным пустым личиком скрываются такие мрачные мысли.

— Пойду, пожалуй, — сказала я, видя, что Лола задумалась о чем-то своем.

— Ага! — ответила она и смешно надула губки. — Но долго дома не засиживайся! А то как мы без тебя?

— Как только, так сразу, — улыбнулась я.

Лола пошла к офису, но вдруг остановилась и обернулась.

— Видела моего хахаля? — спросила она и задорно засмеялась.

— Машину только, — ответила я. — Крутая тачка!

— Ну дак! — ответила довольная Лола. — Он же сынок банкира, не кое-как!

Она картинно вытянула руку и пошевелила пальцами. Под мягким сентябрьским солнцем резко сверкнули грани на камушке.

— Вот! Кольцо с настоящим брюликом подарил! — гордо произнесла она. — Ладно, побегу. А то Рой за опоздание взгреет.

Я посмотрела вслед ее худой длинноногой фигурке и поспешила к стоянке.

Сев за руль, я задумалась. В квартиру почему-то не хотелось.

«В наш особняк, что ли, вернуться на пару дней?» — подумала я.

Но, вспомнив кислую рожу Эмдуровны, я тут же выбросила эту мысль из головы.

И тут позвонил Ден.

— Привет, детка, — нервно заговорил он. — Хорошо, что ты досягаема, а то с этими съемками твой телефон постоянно сейчас отключен.

— Привет, — радостно ответила я. — А ты чего такой взбудораженный?

— Да застрял на трассе. Опять моя «девятка» маху дала. Сил уже нет на эту рухлядь! Ты мне не дашь телефон твоего механика? Он тогда что-то объяснял, да я, дурак, не слушал!

— Аварийку вызови, — предложила я. — Ты далеко?

— Только за МКАД заехал. Возле какого-то поселка сижу. Я домой на два дня решил смотаться. Мать себя плохо чувствует, вот лекарства достал по случаю.

— Ты вот что, Ден, жди меня, — неожиданно решила я. — Я скоро подъеду.

— Ну смотри, — растерянно произнес он.

Я рванула с места, совсем забыв, что сижу не на гоночной «Ауди ТТ», а на городском и сугубо дамском «Форд Фиеста». Чертыхнувшись, я пришла в себя и плавно выехала на дорогу, удивляясь своему поступку.

Дена я нашла легко, следуя его указаниям, которые он давал мне по телефону. Горьковское шоссе оказалось в это время дня довольно свободным, и я доехала быстро. Его «девятка» стояла на обочине.

— Давай, пересаживайся, — сказала я и открыла дверь.

— Но как же машина? — спросил Ден. — Да и ты куда собралась?

— Все уже устроено. Я позвонила нашему механику. Уже выехали. Заберут, отвезут к нам, посмотрят и т. д. Ты что, сомневаешься?

— Но подожди! — сказал он, садясь рядом со мной. — Это как-то… неудобно!

— Кто бы говорил об удобствах! — засмеялась я. — Мужу я сказала, что мой брат застрял на своей гребаной «девятке». А уж Эмдуровна подтвердит, не волнуйся. Для тебя она расстарается! Ну что, поехали в твой Владимир? — весело спросила я.

— Но Виктория! — попробовал возразить Ден.

— Тебя не устраивает такой водитель? — развернулась я к нему. — Чем ты недоволен? Я, может, просто решила сменить обстановку и передохнуть от своей нынешней сумасшедшей жизни.

— Черт с тобой! — рассмеялся он.

Во Владимир мы приехали без приключений. Я раньше никогда не была в этом городе и с любопытством смотрела по сторонам. Ден говорил, куда ехать. Стандартный набор церквей, монастырей, старинных особнячков и деревянных домов скоро наскучил мне, и я сосредоточилась на дороге. Но движение здесь было намного спокойнее, чем в Москве, и водители более воспитанны и вежливы. Мы проехали по Большой Московской, главной улице города, потом свернули в какой-то узкий переулок, сплошь застроенный старинными двухэтажными зданиями. Скоро мы оказались возле деревянного дома с деревенским на вид палисадником. Над ровным невысоким заборчиком покачивались на ветерке многочисленные яркие желтые цветы. Я вспомнила, что у моей бабули в деревне были точно такие же. Они назывались «золотые шары».

— Остановись, — сказал Ден. — Мы уже приехали.

Я притормозила возле палисадника и вопросительно посмотрела на Дена. Он улыбнулся немного беспомощно и выбрался из машины. Во дворе уже заливалась собака.

— Тише, Урай! — крикнул Ден. — Свои!

И лай тут же сменился радостными повизгиваниями. Я вышла из машины и заметила, как на окне приподнялась узорчатая белоснежная занавеска. И почти сразу раздался стук двери и чьи-то голоса.

— Погоди, я ворота открою, — сказал Ден.

Он скрылся за большой деревянной дверью. Когда ворота распахнулись, я въехала во двор и заметила раскрытый гараж. Возле него стоял мужчина лет пятидесяти. Ден настолько походил на него, что я сразу поняла, что это его отец. Возле крыльца я увидела полную добродушную на вид женщину. Она заглядывала в машину и приветливо улыбалась.

Я поставила свою «Фиесту» возле старенького «Москвича» и вышла во двор. Возле крыльца меня ждали Ден и его родители. Моя рука так и потянулась к фотоаппарату, но я сдержала свой порыв. Отец — в стареньких, вытянутых на коленях тренировочных штанах и голубой выгоревшей на солнце футболке, мать — в мятом ситцевом халате и с руками, испачканными мукой, Ден — в черных кожаных брюках, черной футболке с красным логотипом AEROSMITH на груди, длинноволосый и ухоженный, огромная лайка, прижавшаяся к его ногам и улыбающаяся во всю морду, — они выглядели странной и немного комичной группой.

Я подошла и вежливо поздоровалась. Ден кратко представил нас:

— Юрий Иванович, Нина Романовна, моя подруга Виктория.

Я скромно опустила глаза и улыбнулась. Нина Романовна пригласила нас в дом.

— Что ж ты, сыночка, не позвонил, не предупредил! — тараторила она, быстро заходя на высокое крыльцо и открывая дверь. — Мы бы встретили вас как положено. Хорошо еще, что с Юрой пельмени затеяли. Вы голодные небось?

— Дай им с дороги-то хоть умыться, мать, — сказал Юрий Иванович.

— Да-да! — повернулась она ко мне. — Милости прошу на кухню. Умывальник у нас там. А позже и баньку истопим.

— Не, мам, баньку сегодня не надо, — сказал Ден.

Я увидела, как он поморщился и улыбнулся немного беспомощно.

Дом оказался довольно большим. Три комнаты, кухня с изразцовой печью, кладовая и коридорчик. Мне показалось, что я очутилась в деревенской избе. Множество домотканых ковриков, вязаных салфеточек, фотографий в рамочках, украшающих оштукатуренные стены. И совершенно потрясающая резная мебель. Я подумала вначале, что это красное дерево XIX века. Но, проведя рукой по гладким замысловатым завитушкам на краю комода и приглядевшись к блестящей лаковой поверхности, поняла, что это современная работа.

С удивлением в гостиной я увидела возвышающийся на столе ЖК-монитор.

— А чей это тут комп? — спросила я заглянувшего в этот момент в гостиную Дена.

— Отца, — сказал он. — Он известный в городе краснодеревщик. Компьютер ему для работы нужен. Вся эта мебель сделана его руками, — добавил Ден, окинув комнату взглядом.

— Очень красиво! — искренне восхитилась я.

— Милости просим откушать! — раздался голос Нины Романовны, и она робко заглянула в гостиную.

Я увидела, что она уже переоделась в нарядное шелковое платье.

Потом мы сидели на кухне за большим деревянным столом, ели вкусные домашние пельмени, пили водку и разговаривали. Нас с Деном усадили рядом. Но ни о чем таком не расспрашивали. Ден вначале был немного напряжен, но видя, что я не собираюсь никому докладывать, что я замужем и к тому же снимаюсь в порно, успокоился.

Нам постелили в разных комнатах. Я уснула мгновенно, как только моя голова коснулась белой, пахнущей свежестью наволочки, натянутой на пышную пуховую подушку.

Утром, после завтрака молоком и домашними ватрушками, которые уже успела испечь Нина Романовна, мы отправились гулять. Я так привыкла к большим расстояниям, что хотела поехать на машине. Но Ден только улыбнулся, взял ключи от «Фиесты» из моей руки, бросил их на стол и потащил меня на улицу.

— Ножками, милая Вика, можно исходить весь мой город за несколько часов, — сказал он.

И действительно, мы быстро вышли в центр, и я, заметив какое-то кофе, захотела в него зайти.

— Ден, — спросила я, — вон там, что за место? Приличное?

— Это «Кофейня на Чехова», лучшая в городе, — ответил он и внимательно на меня поглядел. — А ты что, не наелась? Или ватрушки мамины не понравились?

— Что ты! Очень вкусные! Но я умираю, хочу крепкий черный кофе!

Кофейня оказалась удивительно уютной. Ден взял себе капуччино с корицей, а я эспрессо. Маленькие пирожные, напоминающие традиционную «картошку», только с орехом внутри, таяли во рту. Ден с легким удивлением смотрел, как я их уплетаю одно за одним. Потом не выдержал и заметил:

— Смотри, детка, растолстеешь! И раздавишь партнеров по съемкам.

Я тихо засмеялась, лукаво на него глядя.

— Это вы только притворяетесь, что любите стройных, — ответила я, вытирая губы салфеткой. — Народные поговорки говорят об обратном.

— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался он. — Мне как матерому журналюге очень интересно.

— Это ж всем известно, — рассмеялась я. — «Мужики не собаки и на кости не бросаются» — раз. «На досках я и в гробу высплюсь» — два. А вот еще: «Худая щепка — сухая щелка».

— Фу, как грубо, — скривился Ден.

— Сам попросил, — усмехнулась я. — И потом, я уверена, что эти поговорки уж точно не женщины придумали!

Выйдя из кофейни, Ден с чего-то решил, что мне необходимо осмотреть достопримечательности города. Мы прошли центральный парк и оказались на краю высоченного обрыва. С него открывался такой вид, что дух захватывало. Видны были начинающие желтеть поля с перелесками, поблескивающие ленты рек, деревушки с церквями. Свежий прохладный и ароматный ветер дул с полей, и я, закрыв глаза, вдохнула полной грудью и невольно улыбнулась.

— Пойдем в Успенский собор? — раздался голос Дена над моим ухом.

Я недовольно глянула на него.

— Не знаю даже. А что там такого замечательного?

— Фрески Андрея Рублева, — ответил он. — Тебе как искусствоведу, хоть и недоучившемуся, должно это быть известно.

— Я уже давно не искусствовед, — вздохнула я и посмотрела на возвышающийся белокаменный Успенский собор. — И кстати, все говорят только о Рублеве. Но редко упоминают имя не менее талантливого Даниила Черного. А его работы тоже есть в Успенском.

— Надо же! — непонятным тоном сказал Ден и удивленно на меня глянул.

— А ты знаешь, как появилась ваша знаменитая церковь Покрова на Нерли? — спросила я.

— Наверно, знал, но забыл, — смущенно засмеялся Ден.

— Белый камень для постройки Успенского собора привозили водным путем из Волжской Болгарии, — удивляясь своему менторскому тону, проговорила я. — Его выгружали на берегу реки Нерль. И по воле князя Андрея Боголюбского часть камня оставили на месте выгрузки для возведения церкви и там. Так и появилась Покрова на Нерли.

— Кто бы мог подумать, что ты напичкана такими знаниями! Спасибо за информацию, — сказал Ден после паузы. — Пошли в собор? И если хочешь, можем после обеда съездить в Боголюбово, здесь рядом, всего восемь километров. Раз ты так интересуешься стариной, тебе там понравится.

И мы действительно на следующий день съездили туда на моей машине. Когда прибыли на место, то решили посетить Свято-Боголюбский женский монастырь. Его белые церкви с синими куполами казались только что отреставрированными. Они выглядели величественными и нарядными одновременно. Мы зашли внутрь, причем при входе женщинам с непокрытой головой выдавали косынки. Осмотрев остатки белокаменного собора Рождества Богородицы и прекрасно сохранившуюся винтовую лестницу, известную тем, что именно на ней был убит князь Андрей, мы присели отдохнуть на деревянной скамеечке под развесистыми кленами. Ден молчал, глядя по сторонам в задумчивости. Аккуратные клумбы прямо перед нами пестрели многочисленными астрами. Я смотрела на цветы, на белые стены церквей, на черный длиннополый силуэт батюшки, неторопливо шедшего по дорожке к храму, и чувствовала, как покой постепенно заполняет душу. Солнце было по-осеннему мягким. Паутинки, золотящиеся в его лучах, медленно плыли по воздуху. Я откинулась на спинку скамьи и сквозь прищур ресниц какое-то время наблюдала за ними, впав в какую-то прострацию. Потом мои глаза закрылись, мысли потекли неторопливо и были незначительными, я бы даже сказала — пустыми.

— Разрешите присесть рядом, дочь моя, — раздался высокий мужской голос.

Я открыла глаза и с удивлением увидела, что Ден куда-то исчез, а на его место опускается полный румяный батюшка.

— Пожалуйста, — равнодушно ответила я. — Место не куплено.

Он улыбнулся в густую рыжеватую бороду и посмотрел на меня с любопытством.

— А не боитесь, святой отец, сидеть рядом неизвестно с кем? — с вызовом спросила я. — А вдруг я самая ужасная в этом мире грешница?

Батюшка развернулся ко мне и сложил пухлые руки на круглом животике. Он молчал, а я почему-то злилась все больше.

— Может, я уже нарушила все десять заповедей и погрязла в грехе и разврате? — продолжила я.

— Вы пришли сюда, — наконец, ответил он.

Его светло-коричневые в какую-то темную крапинку глаза смотрели ясно и приветливо.

— Просто здесь красиво, — сказала я уже не так агрессивно. — И я явно не первая туристка, которая посещает эту достопримечательность села Боголюбово, — усмехнулась я.

— Вы ходите на исповедь? — после паузы спросил батюшка.

— Ни разу не была, — созналась я. — А что, это так обязательно? Я всегда думала, что исповедь посещают только замшелые старухи.

— Как часто вы стираете свою одежду? — задал он странный вопрос.

— По мере надобности, — неохотно ответила я.

— А тело моете?

— Каждый день.

— Исповедь — это своего рода чистка для души, — улыбаясь, проговорил батюшка. — Тело вы содержите в чистоте. Неужели ваша душа настолько мала для вас, что вы ее не освобождаете от накапливающейся грязи?

— Я не думала об этом, — честно призналась я.

— Христос сказал: «Кому простите грехи на земле, тому они простятся и на небесах, на ком оставите, на том останутся». Всякий, кто приходит к Богу с покаянием, то через священнослужителя получает от Бога разрешение от его злых дел, на земле соделанных. И такая душа не будет наказана на том свете, если снова не впадет в смертные грехи, так как примирилась с Богом еще на земле. Только благодать Божия дает человеку истинный и неземной мир и вместе с тем великую радость.

Вы пришли сюда, вы говорите со мной, — добавил он. — Почему бы после и не подумать?

— Хорошо, — задумчиво ответила я.

— Благослови Господь, — пробормотал он, вставая.

Батюшка неторопливо направился в сторону собора, а я увидела быстро идущего ко мне Дена.

— Где ты был? — хмуро спросила я.

— Отлучался по естественной надобности, — улыбнулся он. — Кстати, ты не хочешь? Только учти, буквы не «М» и «Ж», как везде принято, а «Б» и «С».

— Что? — рассмеялась я.

— Вот-вот, я тоже вначале замер в недоумении. Представляешь, что я сразу подумал? Потом уже сообразил, что это «братья» и «сестры». А ты о чем с этим попом беседовала?

— Так, ни о чем, — нехотя ответила я. — Пойдем?

Мы двинулись к выходу из монастыря.

— Почитаешь де Сада, — неожиданно сказал Ден, — так и представляешь, что в этих монастырях раньше творилось.

— Ну не в этих! — возразила я. — Он в основном писал о католиках, насколько я помню. И потом, что ты хочешь от человека с такой больной психикой?

— Но ведь где-то он черпал материалы для своих книг? — резонно заметил Ден.

— Мне кажется, что все это было в его воображении, крайне нездоровом, — ответила я.

И тут же замолчала, вспомнив подсмотренные мной съемки копрофагии в исполнении Зои, Адониса и Вурдалака. Ведь кто-то написал сценарий для этого «шедевра».

В Москву мы решили вернуться рано утром в понедельник. Дену нужно было на работу, да и я уже вполне могла возобновить участие в съемках. Разговор с батюшкой оставил в душе какой-то неприятный след. Но меня ждала еще одна встреча, которая оказала намного более сильное эмоциональное воздействие. По настоянию Дена мы выехали в четыре утра. Я вначале ворчала, что куда, мол, в такую рань. Но Ден привел неоспоримые аргументы о переполненности трассы именно в понедельник утром, когда народ двинется на работу в столицу.

— Господи, — удивилась я, — неужели кто-то ездит в такую даль?

— Не каждый день, конечно, — усмехнулся Ден, — но все с суточными графиками стараются найти работу именно в Москве, потому что если у нас охранник получает в среднем четыре тысячи рублей, то в столице за то же самое — пятнадцать. Есть разница?

— Ты-то откуда знаешь? — ехидно спросила я.

— Во-первых, по роду своей профессии обязан всем интересоваться. А во-вторых, сам так работал, пока в универе учился.

В общем, выехали мы полчетвертого утра под слезливые причитания Нины Романовны. Она без конца приглашала приезжать почаще, причем в основном обращалась ко мне и просила влиять на ее неблагодарного сыночка, который так редко бывает в родном гнезде. Она напекла нам на дорогу мешок пирогов, как будто мы ехали, по крайней мере, поездом до Владивостока. Кроме этого, мы получили трехлитровую банку еще теплого парного молока. Юрий Иванович был немногословен и просто пожелал нам счастливо добраться.

Когда мы миновали знаменитые Золотые Ворота и поехали по практически пустой трассе, Ден предложил пересесть за руль. Я неохотно согласилась. Никто, думаю, не любит пускать чужака за руль своей машины. Но было очень рано, меня неудержимо клонило в сон, и я уступила свое место Дену. Улегшись на заднем сиденье, я благополучно уснула.

Через какое-то время проснулась и заметила, что мы стоим на месте. Я приподнялась и выглянула в окно. С удивлением увидела, что мы находимся на какой-то проселочной дороге. Солнце уже начало вставать, но лес был укрыт густым голубоватым туманом. Сквозь его плотную пелену я разглядела невдалеке какую-то машину. Возле нее находились три плохо видные фигуры. Я вышла и направилась к ним, зевая и ежась от сырого воздуха.

В нескольких метрах от «Фиесты» стоял старенький, видавший виды «Запорожец». Капот был открыт, и в его внутренности уткнулись Ден и какой-то человек в черной рясе. Я подошла и настороженно поздоровалась. Из капота высунулась пожилая женщина в монашеском одеянии, а из машины выглянула вторая, намного моложе и тоже в черной рясе и черном платке.

— Доброе утро, — хором ответили они.

— Видишь, где застряли, — хмуро сказал Ден. — Но я уже все исправил. Пустяшная неполадка была, даже я справился.

— Благослови Господь! — сказала пожилая монахиня и ясно улыбнулась.

На ее свежем полном лице, обрамленном черным платком, как-то нелепо выглядели большие круглые очки.

— А мы вообще где? — спросила я, зевая.

— Не волнуйся, мы чуть отъехали от трассы. Тебе из-за тумана не слышен шум дороги. Хотя, я думаю, многие сейчас или едут черепашьим шагом, или, как мы, стоят, пережидая. Ты не представляешь, какой туман навалился. Я в метре перед машиной ничего не видел. Вот и решил на этот сверток съехать. Мы раньше сюда за грибами ездили. Я эти места хорошо знаю. А тут эти дамы. Вот и помог.

— Может, перекусим? — спросила я, вспомнив о пирожках. — У вас сейчас никакого поста нет? — обратилась я к монахиням. — А то пирожки с мясом, луком и яйцом.

— В данный момент нет, так что можно откушать скоромное, — улыбаясь, ответила пожилая монахиня. — Обращайтесь ко мне матушка Иоанна, а это сестра Мария, — кивнула она на вышедшую из «Запорожца» девушку.

— Меня зовут Вика, а его — Ден, — сказала я, не в силах отвести взгляд от Марии.

Ден тоже замер и внимательно смотрел на нее. Мария была на вид лет семнадцати и являла собой образец иконописного лика. Такие лица любил рисовать ныне почти забытый советский художник Константин Васильев. Его тонкие женские лики с большими глазами, обычно подсвеченные снизу ярким маячком горящей свечи, поражали отсутствием даже намека на женственность и чувственность. Но при этом на его полотнах мы видим именно женщин, вернее, женский дух. Лицо Марии мгновенно напомнило мне эти лики. При этом ее белая, почти прозрачная кожа сочеталась с большими голубыми глазами такой глубины и чистоты, что казалось, на вас смотрит само небо.

— Чего остолбенел? — шепнула я и толкнула Дена. — Иди, принеси молоко и пироги.

Он послушно двинулся к «Фиесте».

Мы устроились на земле. Мария постелила клеенку на влажную траву и на нее какой-то половичок. Я выложила пироги и поставила банку с молоком. Матушка Иоанна предложила пластиковые стаканы. Монахини, прочитав молитву и перекрестившись, ели молча. От их длинных объемных одеяний шел какой-то странный запах — смесь каких-то ароматических масел, дыма и, я бы сказала, влажного сена. Насытившись, они поблагодарили и аккуратно убрали использованные одноразовые стаканчики в пакет.

— А вы куда путь держите? — спросил Ден.

— Во святой город Владимир, — неторопливо ответила матушка Иоанна. — Мы из Киржача. Слыхали о таком городе?

Ден молча кивнул, складывая остатки пирожков в пакет и краем глаза поглядывая на Марию.

— И зачем вы туда едете? — поинтересовалась я.

— Трубы для монастыря заказали на складе. Надо документы оформить да договориться о вывозе. Монастырь-то у нас пока восстанавливается с божьей помощью, вот и хлопочем. То одно нужно, то другое. А расходы немалые.

— Понятно, — сказала я и встала. — И давно вы водите, матушка?

— Да уж с десяток лет приходится. Нам без машины никак не управиться! То одно надобно, то другое!

— Туман вроде начинает рассеиваться, — заметила я, подняв голову вверх.

— И хорошо, — обрадовался Ден. — Скоро поедем. А ваш монастырь очень древний? — обратился он к матушке Иоанне.

Я не стала слушать их разговор и пошла к Марии. Она в этот момент стояла у моей машины и с откровенным восхищением разглядывала ее.

— Хочешь, садись внутрь, — предложила я с улыбкой.

— Вы разрешите? — тут же по-детски обрадовалась она.

— А почему бы и нет? — усмехнулась я и открыла дверцу.

Мария, подобрав длинные полы, забралась на переднее сиденье. Я села рядом, привычно положив руки на руль. Потом включила радио. Услышав звучащий в этот момент по «Русскому радио» позапрошлогодний хит «Небо», который исполняла группа «Дискотека Авария», Мария отчего-то сильно вздрогнула. Я увидела, как побелели ее и без того бледно-розовые маленькие губки.

— Ты чего? — с недоумением спросила я. — Может, вам не разрешается слушать развлекательную музыку?

Я выключила радио и повернулась к ней.

— Извините, — тихо сказала она.

— Интересно, из-за чего ты просишь прощения? — усмехнулась я. — А как ты попала в монастырь в таком юном возрасте? Тебе лет сколько?

— Восемнадцать, — ответила Мария и подняла на меня ясные глаза. — Эта песня напомнила мне о моем прошлом, — начала она. — Я как раз в то время и решила уйти в монастырь.

— Так тебе же тогда вообще шестнадцать было! — заметила я. — А что же твои родители? Ты тогда должна была еще в школе учиться.

— Мой отчим изнасиловал меня в тринадцать лет, — спокойно сказала Мария.

Теперь я вздрогнула и глянула на нее с жалостью.

— Не хочешь, не рассказывай, — тихо проговорила я.

— Почему же? — спокойно ответила она. — Меня это уже не смущает. Я привыкла все рассказывать на исповеди. Если вам интересна моя история, почему бы не рассказать? Ведь это опыт, а он всегда важен в жизни, — назидательно добавила она. — И потом слово «изнасиловал» здесь не вполне уместно, — поправилась Мария. — Мать познакомилась с ним, когда мне было двенадцать лет, привела его к нам в дом. Вы читали книгу «Лолита»? — неожиданно спросила она.

— Да, — ответила я с недоумением.

— Тогда вам можно и не рассказывать, как все это происходит. Часто мужчина, который живет с матерью, обращает внимание на подрастающую дочь. Если он нормальный, то еще как-то борется с этим. Но матушка Иоанна потом объяснила мне, что есть больные люди, они называются «педофилы», которые специально выискивают таких одиноких матерей с маленькими дочками. И исподволь готовят их для своих больных склонностей. Мой отчим, его зовут Игорь Андреевич, как раз и оказался таким человеком. Но тогда мне это и в голову не могло прийти. Он работал охранником с режимом сутки-трое, а у мамы была обычная пятидневка. Как только я приходила из школы, он сразу начинал общаться со мной. Тогда я думала, что это очень добрый и ласковый мужчина. Он любил целовать меня, гладить и ласкать.

Мария замолчала. Я с ужасом смотрела на ее невинное личико ангела и ждала продолжения.

— Где-то через полгода все и произошло. Он сильно запугал меня, сказав, что если я сообщу об этом хотя бы одной живой душе, и тем более матери, то он меня отравит и никто не узнает, отчего я умерла. Я всему верила, что он мне говорил, и подчинялась. Он занимался со мной сексом при каждом удобном случае. И мне это нравилось. Но Бог все видит, — тихо сказала она и вновь замолчала.

«Интересно, почему он тогда допускает подобное?» — подумала я, но удержалась от комментариев.

— Мама как-то почувствовала себя плохо на работе и пришла домой раньше времени, — продолжила меж тем Мария. — И застала нас в самом недвусмысленном виде.

— И что? — перебила я в нетерпении.

— Странно все-таки устроена жизнь, — грустно ответила Мария. — Она во всем обвинила меня и выгнала из дома. Как она кричала! Ужас!

Мария закрыла глаза и зажала уши ладонями, словно вновь услышала эти крики.

— Она кричала, что я грязная шлюха и мне место только в борделе. И еще Бог знает что! Ужас! — быстро говорила она. — Я в испуге убежала из дому в чем была. Это был апрель месяц. Мне некому было рассказать обо всем, я боялась, что кто-то узнает о моем позоре, а отчим, в свою очередь, отыщет меня и отравит, как он обещал.

— А что, кроме матери, у тебя нет других родственников? — спросила я, наблюдая в окно, как Ден вновь открыл капот «Запорожца».

— Есть бабушка, она живет в деревне под Киржачом. Но я боялась попасться на глаза кому бы то ни было. Мне казалось, что все уже знают о моем ужасном позоре. И хотела только одного — убежать, скрыться. Уж и не помню, как я вышла на трассу, как села в первую остановившуюся машину. Но тогда на моем пути попадались лишь злые люди, — грустно добавила она. — Молодой мужчина обещал отвезти меня куда захочу. Сам он направлялся в Москву. Я была в каком-то бессознательном состоянии. Когда мы подъезжали, он свернул в лесок. И там начал домогаться. Я была приучена к подобному и легко поддалась ему. Помню его изумленное лицо, когда я довольно умело сделала минет. Не забывайте, что мне было только тринадцать лет. А выглядела я вообще на десять. Он, видимо, понял, что я не так невинна, как выгляжу, и продолжил. Поразвлекавшись со мной около часа, он отвез меня в Москву и устроил на съемной квартире. А потом я долгое время работала проституткой. Но денег почти не видела.

— И как же ты выбралась из такой жизни? — поинтересовалась я, видя, что Мария замолчала и крепко задумалась.

Ее лицо осветила мягкая улыбка.

— Добрый человек влюбился в меня, — тихо сказала она. — Он и помог сбежать и спрятаться в монастыре.

В этот момент подул ветерок и туман прямо на глазах начал рассеиваться. И вот уже луч солнца пробился сквозь ветки и упал прямо на нас. Мария прищурилась и улыбнулась.

— Поехали! — сказал подошедший Ден. — Туман уходит.

Мария шустро вылезла из машины. Я последовала за ней. Мы тепло распрощались с матушкой Иоанной. Я протянула ей несколько стодолларовых купюр.

— Примите пожертвования для вашего монастыря, — тихо сказала я и поглядела на улыбающуюся Марию.

— Спаси Бог, — ответила матушка, принимая деньги.

Мы не стали заезжать в Москву, а сразу по МКАД поехали к нашей трассе. Когда подъехали к воротам, я увидела, что Ден заметно нервничает.

— Спокойно, парень, — сказала я, глядя на вышедшего охранника, — ты мой двоюродный брат из Владимира. Только и всего!

— Хорошо, хорошо, — быстро проговорил Ден и глубоко вздохнул.

— Заберешь свою долбаную «девятку» и укатишь, — добавила я и въехала в ворота.

На наше счастье, дома оказалась только прислуга. Сияющая, как начищенный медный пятак, Эмдуровна стояла у двери в особняк и вытягивала голову. Из-за ее плеча выглядывала Лаки.

— Бог мой, — заметила я, — какая любовь к моим родственникам! Поди, еще и праздничный пирог испекли!

— Здравствуйте, милые дамы, — непринужденно поздоровался Ден. Узнав, что мой муж в отсутствии, он явно успокоился.

— Доброе утро! — хором ответили они.

— Виктор Иванович просил передать свои сожаления. Но ему пришлось очень рано уехать. Но если вы задержитесь у нас до вечера, то он непременно прибудет пораньше, — быстро проговорила Эмдуровна, не переставая улыбаться и широко распахивая тяжеленные дубовые двери.

— Мне нужно на работу, — мягко ответил Ден. — А то бы непременно.

Завтрак для нас приготовили действительно роскошный, и я только усмехалась, видя, как раскрасневшаяся тетя Лена, наша повариха, приносит на стол одно блюдо за другим.

«Я живу в театре абсурда, — почему-то подумала я, глядя, как Ден уплетает рулетики из лосиного мяса, фаршированные белыми грибами и зеленью. — В доме моего законного мужа спокойненько расселся мой ёб…рь, и прислуга не знает, чем ему угодить».

После завтрака Эмдуровна, умильно глядя на отдувающегося Дена, спросила, не нужно ли ему приготовить постель.

— Денис сейчас уезжает, — хмуро ответила я за него, вдруг испугавшись, что он решит остаться.

— Но как же? — закудахтала Эмдуровна. — И не отдохнет с дороги?

— Позвоните в гараж и справьтесь о состоянии его машины, — сказала я.

— Хорошо, — сухо ответила она и вновь поджала по своей привычке бледные губы.

— Дорогая Эмма Эдуардовна, — ласково проговорил Ден. — Как-нибудь обязательно погощу в вашем милом уютном доме.

И она сразу расцвела.

— И в машине есть для вас гостинцы, — почему-то добавил он. — Для вас, Натальи и вашей чудесной поварихи.

«О чем это он?» — изумилась я.

Но Ден уже вышел за двери. Он отсутствовал минут двадцать, но все это время Эмдуровна стояла у двери навытяжку. Скоро к ней присоединилась Лаки, украдкой поглядывая на меня. Я сидела в кресле в другом конце гостиной возле горящего камина. Когда Ден вернулся, я встала и подошла. И с трудом удержалась от смеха, когда увидела в его руках пакет с пирожками.

— Это моя мама испекла, — сказал он. — Вам — гостинец.

К моему удивлению, Эмдуровна с радостью приняла пакет и сказала, что поделит поровну. Я заметила, что ее глаза увлажнились, а руки мелко дрожат.

«Дурдом!» — подумала я и вышла на улицу.

Отремонтированная «девятка» Дена уже стояла у порога. Скоро появился и он, быстро чмокнул меня в щеку и уселся в машину.

— Ты когда в город? — спросил он, высунувшись из окна.

— Завтра, — ответила я и махнула ему.

Когда «девятка» скрылась из вида, я зашла в дом и, не глядя на все так же стоящую у дверей Эмдуровну, начала подниматься по лестнице. Зайдя в свою темную спальню, я зачем-то уселась на пол у крохотного водоема возле настенного водопада и стала покачивать искусственные лотосы, брызгаясь водой. Настроение было отвратительным. Я все вспоминала нашу поездку и никак не могла разобраться в своих чувствах.

«Может, и правда нужно сходить на исповедь?» — подумала я.

Но, представив, как рассказываю священнику о своей жизни, особо про съемки у Роя, усмехнулась.

— Интересно, отпускаются ли такие грехи? — спросила я саму себя.

К тому же у меня давно выработалось собственное понятие греховности. Я считала, что если я совершаю что-либо непозволительное в свете общепринятых законов морали, но это может повредить лишь мне, не задевая других людей, то это вовсе и не грех. Ведь от моих поступков будет плохо только мне, и я никому не причиню вреда. Но если мои поступки могут повредить окружающим, то это и есть самый настоящий грех. Пока, как я решила, моя двойная жизнь никому не наносила никакого урона.

А вот рассказ Марии не выходил у меня из головы. Вначале даже хотелось найти этого мерзавца. Но что бы я могла сделать? Все это было давно и совершенно недоказуемо. Самой наказать его? Но зачем же вмешиваться в волю провидения? Если Бог действительно существует, то именно он должен наказывать такого рода деяния.

Я легла на пол на спину, ощутив, как ковер, имитирующий траву, приятно спружинил подо мной, и уставилась в темный потолок. Стразы поблескивали совсем как настоящие звездочки, и я улыбнулась. Не заметила, как задремала.

— Милая, ты спишь? — раздался голос, показавшийся мне спросонья громом с небес.

Я вздрогнула и открыла глаза. Возле меня стоял Виктор и смотрел со странным выражением.

— Привет! — сказала я и взялась за его протянутую руку.

Он легко поднял меня и прижал к себе.

— Я соскучился, детка, — страстно зашептал он, шаря по мне руками.

Я отстранилась и изумленно на него глянула.

— Который час? — поинтересовалась я и зевнула.

— Почти шесть вечера, — тихо ответил он, продолжая меня гладить.

— Ничего себе! — сказала я. — Это ж сколько я проспала?

— Вика, а что это за мальчик такой объявился? — спросил Виктор, подталкивая меня к постели.

— Денис, что ли? — нарочито равнодушно спросила я, хотя сердце неприятно заколотилось.

— Наверно, — сказал он.

— Это мой братец из Владимира, — спокойно произнесла я и поморщилась, увидев, что Виктор явно возбужден.

Заниматься сексом меня совершенно не тянуло. Я чувствовала разбитость во всем теле и какую-то внутреннюю опустошенность.

— А почему я узнаю о нем только сейчас? — поинтересовался Виктор и тут же начал меня целовать.

— А наши с их семейством в долгой ссоре. И эту ветвь никогда и не упоминали. Я иногда с Денисом встречаюсь, но об этом никто не знает, так что ты особо не распространяйся.

— Как скажешь, — прошептал Виктор и повалил меня на кровать.

«Придется дать, — холодно подумала я. — А то ишь, бдительность развел. Еще начнет матери звонить да выяснять, что да почему».

Виктор как-то ненормально возбудился. Я слышала его тяжелое дыхание, видела, как блестят его глаза Раньше я такого не наблюдала. Я словно вернулась на тот заказник в «Истории О», когда он оттрахал меня, даже не узнав.

Секс был бурным и продолжительным, словно мой муж занимался им не со мной. Я удивлялась все больше. Когда я взяла в рот, то и это не вызвало никаких возражений. Виктор был согласен на все. И когда он вдруг предложил анальный секс, я не выдержала и вытаращилась на него с нескрываемым изумлением.

— Что с тобой, милый? — осторожно поинтересовалась я, садясь на кровати.

— Тебе не нравится? — задыхаясь, спросил он, разворачивая меня и засунув палец мне в задний проход.

— Странно как-то и непривычно, — ответила я, чувствуя, как его член медленно входит.

— Ты последнее время сводишь меня с ума, — прошептал Виктор, вталкивая член до отказа, но так неудачно, что я почувствовала сильную боль.

— Ой! — невольно вскрикнула я. — Ты делаешь мне больно!

— А тебе это нравится? — тут же воодушевился он. Но член вынул.

Я встала и накинула халатик.

— Ты куда, Вика? — жалобно спросил Виктор, приподнимаясь и окидывая меня жадным взглядом.

— Хватит на сегодня, — равнодушно заявила я, отправляясь в ванную.

Когда я вышла, Виктор все так же лежал на моей кровати и явно ждал продолжения.

— Послушай, милый, — сказала я, останавливаясь на безопасном расстоянии, — я больше не хочу! Ясно тебе?

— Как скажешь, детка, — ответил он и похлопал рукой по простыне. — Тогда просто полежи рядом.

«Офигеть!» — злобно подумала я, но легла.

Виктор сразу начал гладить мою грудь.

— Что с тобой такое? — не выдержала я.

— А что? Тебе не нравится? — улыбнулся он.

Его черные глаза жгли меня, как угли. От Виктора исходила такая сильная и жаркая энергия, что я невольно почувствовала ответное возбуждение.

— Понимаешь, Вика, — зашептал он, — если честно, я всегда с ума сходил от мысли, что я трахаю шлюху. У меня с этим определенные проблемы. И я именно из-за этого хожу к психоаналитику.

— Вот как! — заинтересовалась я. — И что за проблемы?

— Я из-за этого и с первой женой развелся. Вернее, это она не захотела больше со мной жить. У меня в голове странное разделение: любовь воспринимается как что-то чистое, возвышенное, а секс — как что-то грязное. И совместить мне это никак не удается. Понимаешь?

— Более чем, — ответила я, внимательно на него глядя. — Продолжай.

Я не могла понять, куда он клонит, и почувствовала напряжение.

— Поэтому мне трудно заниматься сексом с женщиной, которую я люблю. А вот с какой-нибудь проституткой — запросто и хоть целыми днями. Вот в чем парадокс! Ирина Григорьевна работает над этим, но пока безуспешно. Правда, когда я повстречал тебя, такую чистую и невинную, она как раз добилась определенных успехов. И я решил, что ты сможешь стать мне полноценной женой. Вот и женился. Что-то в твоем невинном облике зацепило меня Ты была явно нестандартной девушкой И мне показалось, что в тебе таится второе дно и не совсем чистое. Но вскоре после свадьбы все вернулось на круги своя. Я почувствовал, что любовь к тебе вновь делает тебя нежеланной. Ты поднялась на пьедестал, и я перестал тебя хотеть. Кто же будет желать совокупления с прекрасной статуей Афродиты?!

— Кошмар какой! — заметила я. — И что же сейчас случилось?

Виктор встал и быстро вышел. Но скоро вернулся и бросил на постель диск. Я вздрогнула, так как увидела, что это злополучная «Цветочница Анюта».

— Ведь это ты, Виктория, не отпирайся! Муж всегда узнает свою жену, несмотря на грим и парик. Я недавно и совершенно случайно увидел этот диск у нашего соседа Саввы. И сразу решил, что девушка на обложке удивительно на тебя походит. Я после небольшого раздумья сказал об этом Савве, все-таки у него острый глаз художника. Но он уставился на меня с неподдельным изумлением и сказал, что мне это кажется и актриса ничего общего с тобой не имеет. Тогда я попросил его дать мне диск для просмотра. Он вначале как-то странно смутился, но я настаивал. Тогда я сказал, что не составит труда купить этот фильм. После этого довода Савва дал диск Дома я сразу просмотрел его и понял, что не ошибаюсь. Лицо трудно узнать, но эти родинки, которые я целовал столько раз!

— Черт бы побрал эти родинки! — пробормотала я.

— Я тебе никогда не говорил, — продолжил меж тем Виктор, — но у меня в кабинете целая коллекция подобных фильмов. Я вначале просматривал, а потом шел к тебе. А то бы и не смог! Но с появлением «Цветочницы» все изменилось! Вначале я был в шоке! Ведь ты моя жена. Но потом понял, что для меня — это благо.

— И ты все еще не вернул диск Савве? — поинтересовалась я.

— Что ты, детка! Сразу вернул! И сказал, что ошибся. И у Саввы мгновенно стал успокоенный вид. Еще бы! В нашем поселке — и такой скандал! А потом в городе купил в киоске, где обычно отовариваюсь. Спросил у продавца. Он сказал, что это новая звезда «Клубнички». И фильм очень хорошо продается. Но больше дисков с этой актрисой не поступало. И что с ней — неизвестно. Так что с тобой, Куся? — спросил Виктор.

Услышав свой сценический псевдоним из его уст, я невольно вздрогнула.

— Надоело, и ушла, — равнодушно сказала я.

— А ты того… не трахалась там ни с кем? — замирающим голосом спросил он.

— Я тебя умоляю! — расхохоталась я. — Ведь это — «софт»! Ты же видел — одна имитация и ничего больше.

— Боже! Как мне повезло! — восхитился Виктор. — Жена выглядит, как порядочная женщина, но ведет себя как законченная шлюха и при этом остается невинной. О! Я просто с ума схожу от возбуждения, как подумаю об этом!

— Значит, тебя не смущает, что я снялась в подобном фильме и на меня, полуголую, смотрят тысячи мужчин и, возможно, дрочат?

— Но ведь ты ни с кем, а только со мной? — улыбнулся он.

Я смотрела на него во все глаза, в который раз подумав, что живу в театре абсурда.

— А ты не надумаешь еще сняться в подобных фильмах? — осторожно спросил Виктор. — Я бы мог спонсировать.

Я буквально потеряла дар речи.

«Вот, значит, до чего дело дошло!» — подумала я и отрицательно покачала головой.

— Ну, не буду настаивать, — тихо сказал он. — Просто ты еще недолго живешь этой жизнью, Вика. Когда можешь купить все, что только продается, начинаешь ценить то, чего нельзя получить ни за какие деньги. И, представь, ищешь именно эти ценности.

— Не понимаю, в чем же тут ценность, — хмуро заметила я.

— Впервые в жизни я получил невозможное, — ответил Виктор. — В тебе одной немыслимое сочетание невинности и порока. Разве можно купить это за деньги? Причем этот порок никоим образом не ущемляет моего мужского достоинства. Да здравствует кинематограф! И к тому же, что немаловажно, соблюдены внешние приличия.

«Знал бы ты, — подумала я, глядя на его довольное лицо и с трудом удержавшись от желания рассказать о работе в «Елде» и о трахе на заказнике, — всю правду о твоей якобы невинной жене! Сомневаюсь, чтобы эта правда пришлась тебе по вкусу!»

Виктор после этого разговора, впервые за долгое время, провел ночь в моей спальне. Он периодически будил меня, прижимаясь во сне и тыкая в мое разморенное тело твердым членом. Я встала невыспавшаяся и от этого злая. Тем более мне сегодня нужно было на съемки. Виктор уехал раньше меня, и я не успела высказать ему своего возмущения. Зато сорвалась на ни в чем не повинной Лаки, придравшись к совершеннейшему пустяку.

Приехала я в «Елду» с приличным опозданием и сразу же столкнулась с разъяренным Роем.

— И как это называется?! — заорал он, как только меня увидел. — Съемки нам срываешь? Может, заменить тебя другой, более дисциплинированной и желающей работать?

— Да как хочешь! — равнодушно бросила я.

И быстро прошла в гримерку.

— По твоей милости только сегодня должны доснять сцены с доминами и Вурдалаком! — крикнул мне вслед Рой. — Так что в красном костюме!

В гримерке я увидела Лолу и довольных Дину и Адониса.

— Всем привет! — хмуро поздоровалась я.

— Приветик! — ответили они.

— Ты не огорчайся, — сказала Лола. — Мы даже здесь слышали, как Рой сейчас на тебя орал. Он всегда так. А потом еще прощения просить будет.

— Да, он вчера просто в истерике бился, — заметила Дина. — Влюбился в тебя, наверное, — хихикнула она.

— Он-то? — усмехнулся Адонис. — Сомневаюсь!

— Ну, он же тоже мужчина, — сказала Дина.

— Не смеши меня, солнце мое! — расхохотался Адонис. — Это — уже давно не мужчина. Так, какая-то промежуточная стадия. А ведь ему всего тридцать шесть лет!

— Сколько?! — изумилась я. — Не может быть! Я думала, что он намного старше.

— Ты давай одевайся быстрее, — заторопила меня Лола.

— Куся! Можно тебя на минутку? — раздался в этот момент медовый голос Роя, и он высунулся из-за двери.

Все одновременно вздрогнули и замолчали. Я вышла в коридор и вопросительно на него посмотрела.

— Ты извини, девочка, — ласково прошептал он. — Я никоим образом не хотел тебя обидеть! Просто то одно, то другое! Одни нервы!

— Ничего страшного! — сказала я, глядя в его блеклые выпуклые глаза.

Он неожиданно прижался ко мне и засунул руку в брюки. Почувствовав его холодные пальцы на своем лобке, я невольно дернулась и попыталась отстраниться.

— Ничего, деточка, ничего, — шептал он, привалившись ко мне и продолжая шевелить пальцами. — Должен же я проверить твою готовность к работе.

— Ах, вот ты где! — раздался голос Зои.

Рой тут же отлип от меня и повернулся к быстро шедшей по коридору Зое.

— Привет, Куся! — поздоровалась она как ни в чем не бывало. — Рой, тебя ждут на площадке! Сейчас же моя сцена с Аланом!

— Да, милая! Должен же я был пожурить Кусю за опоздание.

— Я вижу, как ты строго с ней обошелся, — насмешливо сказала Зоя. — Пальцы вымой, а то запах больно специфический.

— Самый наш рабочий запах! — рассмеялся он.

— Как бы не так! — сухо ответила Зоя. — Все давно по моей просьбе используют любриканты с ароматами клубники, или банана, или еще с чем-нибудь не менее приятным.

— Хорошо, хорошо, милая, — проговорил Рой умиротворяющим тоном. — Пошли работать!

Они отправились на площадку, а я вернулась в гримерку.

— Смотри, Куська, — предостерегающе сказала Лола, — Зойка жутко ревнивая девка.

— Да мне-то что? — усмехнулась я. — Я же с ее мужем любовь крутить не собираюсь! И потом, они всегда заявляли, что ревность — это удел слабых. Они же сами со всеми подряд да еще и на глазах друг друга.

— Ну, то работа, а тут личный интерес! — ответила Лола. — Просто мы-то знаем, что Зоя не вполне нормальная. Такой образ жизни не каждая может вынести.

— Мы все тут такие, — заметила я, снимая кофточку.

— Классный лифчик! Этот лиловый цвет! И какие кружева красивые! — встряла Дина, разглядывая меня. — Почем?

— Тебе, я думаю, не по карману, — зло засмеялась Лола.

— Нет, Кусик, ну сколько? — пристала Дина. — А то мой красавчик любит все красивое. Хочу такое же белье!

— Посмотри в «Дикой Орхидее», — сказала я. — Там есть много такого.

То, что этот комплект от CARINE GILSON стоит 1600 долларов, я почему-то не захотела говорить. К чему травмировать бедную девочку?

Когда я надела костюм и меня загримировали, Рой сразу начал снимать наши сцены с доминами и Вурдалаком.

— Надеюсь с твоим другом все в порядке? — шепнул мне Вурдалак на ухо.

И я отшатнулась, не в силах сдержать отвращение. Картинка, как он лежит на полу, открыв рот, а Зоя сидит над ним, так и стояла перед глазами. И мне даже показалось, что из его рта воняет именно дерьмом. Но Вурдалак неправильно истолковал гримасу, невольно появившуюся на моем лице.

— Извини, кошечка, — умильно зашептал он, вновь близко придвигаясь. — Я не хотел тревожить тебя.

— Все в порядке, — сухо ответила я и отошла от него подальше.

Он издалека закивал мне и широко заулыбался.

Рой расставил нас по местам, и съемки начались. Мила привязала голого Вурдалака за собачий ошейник к ножке дивана. Зоя стянула его руки шнуром от аппаратуры. Я должна была легко высечь его и потом дать полизать себя. Но видение дерьма на его языке просто преследовало меня. Отснявшись в начальном эпизоде и ухитрившись за три дубля сделать так, что Рой остался доволен, я подошла к нему и тихо проговорила:

— Послушай, что он нас все между ног лижет и лижет, всех по очереди?

— Так по сценарию, — ответил Рой, с интересом глядя на меня. — А тебя это не устраивает?

— Может, для разнообразия дать ему полизать наши задницы?

Рой хмыкнул и задумался. Потом еле слышно проговорил:

— Вообще-то, я имею право что-то менять по ходу дела. Автор мне это разрешает, так как наше искусство непредсказуемо. И на площадке может случиться все, что угодно. А как ты это видишь?

В этот момент к нам подошла Зоя.

— Вы все секретничаете? — вроде бы безразлично спросила она, но я видела, как она умело прячет злость в глубине души.

— У Куси возникло предложение по ходу съемок, — ответил Рой. — Какие уж тут секреты, милая?

И они оба посмотрели на меня вопросительно.

— Мы встаем перед ним на четвереньки, сдвигаем попки, он подползает сзади и по очереди ласкает наши анусы. У кого-то из сюрреалистов есть подобная картина, когда девушки стоят голыми попками по кругу и разительно напоминают фантастический цветок, созданный их телами, — добавила я.

— У нас тут не сюрреализм, — насмешливо сказала Зоя, — а самый настоящий реализм. И по законам этого самого реализма госпожа не может стоять перед рабом на четвереньках. Ясно тебе, девочка?

— Подожди, Зоенька, — сказал Рой. — А мне зрительно это кажется действительно интересней, чем эти ваши без конца повторяющиеся раздвинутые ноги и голова Вурдалака между ними. Мила! — без перехода крикнул он.

— Ну-ну! — не скрывая злобы, сказала Зоя. — Может, возьмешь ее в свои помощники?

Когда Мила подошла, мы приняли предложенную мной позу. Рой зашел сзади и после паузы восхищенно проговорил:

— Вид ваших сдвинутых упругих задниц впечатляет! Снимаем так! Вурдалак! — позвал он. — Иди сюда, попробуй на вкус этот многослойный сандвич. А потом скажешь нам, какая часть вкуснее! — рассмеялся Рой.

Вурдалак с готовностью подлетел и пристроился к нам сзади. Потом Рой снял это с двух камер. В перерыве он подошел ко мне и тихо проговорил:

— Куся, если появятся еще какие-нибудь идеи, то делись, не стесняйся.

— На Западе самое дорогое — это именно идея, — ответила я.

— Натурой не возьмешь? — попробовал он обратить мое заявление в шутку.

— Твоей, что ли? — усмехнулась я.

Но от продолжения воздержалась, увидев, что Рой не на шутку обиделся.

После съемок, которые закончились около шести вечера, я решила навестить Арсения.

Позвонила его матери. Она сразу ответила, но услышав, что это я, стала говорить настороженно. Оказалось, что они уже забрали Сеню домой под расписку.

— Видишь ли, Вика, — быстро говорила она, — обслуживание там не очень-то. А дома и стены помогают. Вот с работой, конечно, у него будут проблемы. Он работал в крупной компании, а кому сейчас нужны такие кадры?

Она всхлипнула.

— Успокойтесь, тетя Зина, — сказала я. — Я сейчас еду в квартиру, вот и подумала, что, может, нужно чего-нибудь. Может, лекарства какие?

— Лекарства? — переспросила она, сразу успокаиваясь. — Да, тут навыписывали незнамо сколько! Вроде все уже купили.

— Так мне заехать? — еще раз спросила я, уже надеясь, что она откажет.

— Хорошо. Только прошу не беспокоить Сенечку ненужными разговорами.

— Обещаю, — сказала я и отключилась.

«Тоже мне барышня кисейная! — отчего-то начала я возмущаться в душе. — Всех на уши поставил! Бегайте вокруг него теперь на задних лапках!»

Захватив по пути сок и фрукты, я подъехала к их дому. И увидела у подъезда тетю Зину, которая явно меня поджидала.

— Здравствуй еще раз, Виктория! — сказала она и зачем-то взяла из моих рук сумку с персиками и виноградом. — Пошли.

Арсений в буквальном смысле возлежал на куче подушечек на диване в гостиной. И смотрел мультфильмы. Когда я вошла, он глянул с безразличным выражением и вяло поздоровался.

«Вконец обколотый. Ему бы сейчас экстази впендюрить! Живо бы пришел в себя!» — зло подумала я и проговорила сахарным голоском:

— Как ты себя чувствуешь. Сенечка?

— Нормально, — буркнул он и вновь стал смотреть на экран.

— Ну, вы поговорите тут, — ласково произнесла тетя Зина, — а я чайник поставлю. И фрукты помою.

Она скрылась, но на ее месте тут же возник отец Сени. Я не помнила его имени-отчества и просто кивнула, улыбнувшись. Он тоже кивнул, быстро окинув меня живыми, враз заблестевшими карими глазами, и вышел, плотно прикрыв дверь.

— Ишь, как отец на тебя сразу запал! — вдруг сказал Сеня и развернулся ко мне.

— С чего ты взял? — спросила я, пожимая плечами. — Просто твое больное воображение…

— Я не болен! Не болен! — тут же взвился Сеня. — Просто мне все здесь остоеб…ло! Понимаешь ты это?

— Послушай, парень, — зло сказала я, — перед тобой подружка, а не врач-психиатр. Понял?! И нечего мне здесь истерики закатывать! Тоже мне мужчина! Распустил сопли, и пусть тебе их все подтирают?

Я встала, удивляясь своей несдержанности.

— Хорошо устроился! — спокойнее произнесла я, глядя на расширившиеся глаза Сени. — Развалился тут на подушечках, якобы болен, и вертишь домашними как хочешь! Еще и хорошую работу потерял!

— Ты ушла из этого ужасного бизнеса? — ни с того ни с сего спросил он. — Ты вновь будешь только моей?

— Вообще-то, освежу твою память, я — замужем! И продолжаю сниматься.

— Если ты не бросишь свое занятие, я покончу с собой еще раз и уже наверняка, — серьезно произнес он.

— Вот что, Арсений, — после паузы решительно сказала я. — Будешь ты жить или умрешь — это только твой выбор, понимаешь? Это не зависит ни от чего и ни от кого в этом мире. И это, по большому счету, только твои проблемы. Так что решай их сам. И прекрати изводить родных. Это некрасиво и не по-мужски, в конце концов.

— Зачем ты пришла? — спросил он совсем другим тоном. — Я было подумал, что ты все поняла, как я люблю тебя.

— Еще раз повторю: это твои проблемы. К тому же я тебя не люблю и всегда это говорила, а сейчас еще и не очень хорошо отношусь после твоего поступка.

Я обошла слово «презираю», хотя чувствовала в данный момент именно это.

— Зачем ты пришла? — вновь спросил он.

— Послушай, тот диск, где мы трахаемся, он у тебя в одном экземпляре? — осторожно спросила я.

— Да, — ответил Сеня, пристально на меня глядя. — Не буду же я копии делать!

— А в компе ты уничтожил рабочие материалы? — продолжила спрашивать я.

— Еще бы! — усмехнулся Сеня.

— Верни мне этот диск, — сухо сказала я. — На тебя, как я понимаю, нельзя положиться, и я хочу уничтожить эту запись.

— Не верну! — с вызовом произнес Сеня, и глаза его впервые за время разговора заблестели.

— Дети, — заглянула в комнату тетя Зина, — пойдемте на кухню.

— Сейчас! — улыбнулась я.

Сеня нехотя встал и вышел из комнаты, не глядя на меня. Я двинулась за ним.

На кухне был накрыт праздничный стол.

— Садись, Вика, — пригласила тетя Зина, усаживая меня между Сеней и его отцом.

Она положила мне на тарелку салат и мясную нарезку и пододвинула поближе тарелочку с бутербродами. Я с изумлением увидела черную икру.

«Вот как сыночка балуют!» — подумала я, а вслух сказала:

— Ой! А можно мне на минутку в ванную?

— Ну, конечно! — засуетилась тетя Лена. — Сейчас чистое полотенце дам.

Она вынырнула из кухни, я пошла за ней.

Когда я осталась одна, то потихоньку выскользнула из ванной и на цыпочках отправилась в комнату Сени. Я прекрасно помнила расположение квартиры. В его комнате царил образцовый порядок. Я присела перед полочкой с дисками и бегло просмотрела их. Но тут же подумала, что он вот так просто не выставит его на всеобщее обозрение. Я вспомнила, что у Сени еще в школе была привычка прятать все в нижний ящик письменного стола под картонку на дне. Я усмехнулась и открыла этот ящик. И действительно под истрепанным картонным дном лежала какая-то тощая тетрадь. Я вынула ее, открыла и поняла, что это его школьный дневник. Внутри лежал диск, упакованный в бумажный конверт, на котором карандашом было написано только одно слово «Вика».

— Несомненно — он! — обрадовалась я, быстро вытащив его и заменив первым попавшимся с полочки.

Потом я спокойно вышла из комнаты, в коридоре убрала диск в свою сумочку и отправилась на кухню. Остановилась в дверях и сказала:

— Извините, мне нужно срочно уходить. Сейчас с мужем поговорила, он меня уже ждет.

— Но как же? — начала растерянно тетя Зина.

— Забегу в другой раз, — улыбнулась я.

— А чай? — спросил молчавший до этого отец Сени.

— Спасибо! Всем — до свидания! — громко и четко произнесла я.

И поймала себя на мысли, что говорю интонацией Роя, когда он заканчивает съемочный день.

«Вот именно, Сенечка! — с неизъяснимым облегчением подумала я, выходя в коридор и снимая свой плащ с вешалки. — Съемки окончены!»

Арсений появился, когда я уже застегнула пряжки на туфлях. Он молча помог мне надеть плащ и холодно поцеловал в щеку.

— Пока! — равнодушно сказала я и вышла из квартиры.

Во дворе остановилась возле помойных баков и после краткого раздумья выбросила диск.

Виктор после нашего разговора окончательно успокоился. Я видела, что создавшееся положение вещей его полностью устраивает. Но он стал каждую ночь приходить ко мне в спальню, как бы поздно ни возвращался. И это уже не устраивало меня. Мне хватало секса на съемках. Пусть это был чисто механический трах на камеру, но все равно — это был самый настоящий секс. Тем более в частых оргиях, которые обожал снимать Рой, принимали участие почти все участники фильма. И после таких продолжительных сцен я стала чувствовать даже не физическое утомление, потому что, как ни странно, тело быстро приспособлялось к таким нагрузкам, а внутреннюю опустошенность. И частенько прибегала к помощи экстази. Без них было довольно трудно трахаться по пять часов подряд. У Лолки и «колеса» и «травка» всегда были в изобилии. И вся группа у нее покупала. Но я знала, что ни Рой, ни Зоя не пользовались такими стимуляторами. Они просто и банально нажирались до скотского состояния, закрывшись в роскошной гримерке Зои. При этом я сама неоднократно слышала шум потасовки. Но Рой, понимая, что тело жены — это товар, который должен быть постоянно в продаже, бил так, что никогда не оставалось никаких следов. А вот Зоя его не щадила. Один раз он заявился на съемки с перевязанным глазом и мгновенно получил прозвище «Кутузов».

К концу декабря основные сцены «Маркиза де Зада» были отсняты. Я решила, что мне необходим перерыв, но Рой сказал, что запускается следующий фильм и мою роль он вышлет на «мыло». Я сразу хотела отказаться. Но Рой настаивал.

— Понимаешь, Куся, я решил снять полнометражный фильм по хорошему сценарию. Это не чета тем пустышкам, которые мы до сих пор снимали. Это будет настоящее произведение искусства! — с пафосом заявил он.

— Хорошо, — согласилась я. — Вышли сценарий, прочту.

Фильм носил рабочее название «Черная радуга секса» и показывал некоторые извращения, но очень мягко, я бы даже сказала — «софт». А вот обычный секс был представлен, как всегда, во всех позициях. Действие происходило в двух пластах сознания молодого художника, болеющего раздвоением личности. Он об этом не подозревал и периодически словно разделялся на два абсолютно непохожих человека. В одном состоянии это был искренний, романтичный и чувственный парень, рисующий реалистические портреты и батальные сцены, а в другом — извращенец, занимающийся всеми видами сношений, какие только приходили ему в голову. Сцены в его мастерской изобиловали групповушками с его друзьями и натурщицами. Но все было стандартно для обычного порно. А вот когда он превращался в своего двойника, естественно, по всем законам жанра это происходило в ночное время, он превращался в чудовище, практикующее копрофагию, зоо-, геронто- и даже некрофилию. Но эти сцены были прописаны как бы намеками.

На главную роль был приглашен из Питера порнозвезда Вова Купец, у которого, по слухам, член вставал по команде режиссера и извергал сперму, когда это было нужно по сценарию. Тем более по основной специальности он был художником-оформителем и тема была ему близка. А в этом фильме, кроме отличной эрекции, нужны были незаурядные актерские данные. Его возлюбленную и главную модель для картин, понятное дело, играла Зоя. Мне была отведена роль второй возлюбленной его темной стороны личности. То есть наши персонажи образовали как бы треугольник, но об этом даже не догадывались. Где-то в середине картины герой, рисуя свою прекрасную возлюбленную, она должна была по сценарию выглядеть классической блондинкой, вдруг видит, что его кисть словно обретает самостоятельность. И сквозь невинный голубоглазый лик проступает совершенно другое лицо — брюнетка с зелеными глазами и похотливым алым ртом.

Сценарий показался мне интересным, я бы даже сказала — захватывающим, и я согласилась. И очень занимало сняться с паре с таким известным трахальщиком. Но не тут-то было! В последний момент Купец отказался, потому что у него обнаружили гепатит С. Зоя и Рой был в ярости. Искать кого-то еще с таким же звездным статусом было поздно, и Рой решил рискнуть. Он предложил эту роль нашему Жене. Зоя вновь впала в ярость и орала на всю гримерку, что у Жени слишком большой член и он уже им всех насмерть заеб…л, и, кроме этого, у него внешность маловыразительная и рядом с ее неземной красотой совсем потухнет.

— Сразу можешь называть сие творение «Красавица и чудовище»! — в завершение выдала Зоя и, выставив мужа за дверь, заперлась в гримерке.

— Звезда хренова, — зло бормотал Рой, проходя мимо нас, столпившихся в коридоре и беззастенчиво подслушивающих воркование двух влюбленных голубков. — Евгений, зайди ко мне, — бросил он, не глядя на нас и быстро направляясь к выходу.

— Все, Женька! — пискнула Лола. — Роль у тебя в кармане.

— Не знаю, — задумчиво сказал он. — Уж очень Зойка против меня настроена.

— И что? — вступила я. — Не она решает, а режиссер. Как Рой скажет, так и будет.

— Думаешь? — продолжал сомневаться он.

Но я увидела, как заблестели его глаза.

— Конечно, — поддержали меня хором Дина и Адонис. — Денег огребешь! За главную платят несоизмеримо больше.

Зоя скоро успокоилась, и через день начались съемки с Женей в главной роли. Мы лихорадочно учили текст, репетиции шли одна за другой. У Роя были какие-то проблемы со сроками. И вообще, он почему-то без конца нервничал и на всех беспричинно орал. Правда, я пока избегала приступов его неконтролируемого гнева. Но Зоя все видела, все отслеживала и смотрела на меня все более злобно. Атмосфера в «Елде» постепенно накалилась. Но Рою это словно нравилось. Возможно, это будоражило его нервную систему, заставляло постоянно быть в тонусе.

Новый год промелькнул незаметно. Рой дал всем два выходных и вновь начал работу над фильмом. Он даже отказался от очень заманчивых предложений, которые валом валили от богатых клиентов. Все хотели провести новогодние праздники в паре с голой Снегуркой в лице Зои и с ее свитой. Но Рой настолько увлекся этим фильмом, что не согласился ни на один заказник.

Я встретила Новый год в компании с Виктором. Он сказал, что хочет провести тихий семейный праздник. Но, отпустив всю прислугу на пару дней, устроил настоящий сексуальный марафон со мной. Я вздохнула с явным облегчением, когда второго января он уехал в офис. Третьего уже начинались съемки «Черной радуги секса».

Когда Женя появился на площадке, мы все тихо ахнули, а насупленные брови Зои сразу расправились. Гримеры поработали на славу, и Женю просто было не узнать. Тело у него выглядело и так неплохо, про член и говорить нечего, но лицо было обычным, не бросающимся в глаза. Первое, что его преобразило до неузнаваемости — натуральный длинноволосый парик. Волнистые блестящие темно-каштановые волосы, падающие ему до лопаток, выглядели абсолютно естественно. Так как в порнофильмах актерам приходится много работать именно физически, часто менять позы и трудиться иногда буквально до седьмого пота, то парики не приветствуются. Но Рой решил пойти на эту меру. Лицо Жени также было трудно узнать. Незаметный, но яркий грим превратил его в рокового красавца. Густые черные ресницы сделали взгляд загадочным, умело и незаметно подкрашенные губы стали чувственными и соблазнительными.

— Вот это да! — хором выдохнули мы, когда Женя появился на подготовленной площадке, имитирующей студию художника.

Он обольстительно улыбнулся, взял кисть и встал в картинной позе возле мольберта, приняв отсутствующий вдохновенный вид. Зоя тут же порхнула к нему и потрогала волосы.

— Смотри, дорогая, не рви их в порыве страсти, а то оставишь героя без этой гривы прямо на глазах у зрителя, — засмеялся Рой.

— Они прочно прикреплены, — улыбнулся Женя и обнял Зою, прижав к себе.

— Это замечание скорее к Кусе, — ответила Зоя. — Я же по сценарию ангельское создание и трахаюсь нежно и невинно. А вот Куська — воплощение демона и сгорает от постоянной жажды секса. Ей положено рвать героя на части в безумной страсти. Да? — спросила она и глянула на Роя.

— Да, да, — отчего-то раздраженно ответил он. — Репетируем!

Через несколько часов Рой сделал перерыв и заявил, что хочет сегодня же кое-что отснять. Все невольно вздохнули. Одна Зоя казалась довольной. После перерыва, когда мы собрались на площадке, Рой привел какую-то совершенно мерзкую на вид старуху.

— Поприветствуем мадам Аду, — сказал он. — Она любезно согласилась сняться в одном из эпизодов.

Я увидела, как Женя изменился в лице. Еще бы! Аде было на вид лет восемьдесят, не меньше. Ее седые короткие волосы были настолько редкими, что розовая в старческих пятнах кожа головы просвечивала сквозь них. Морщинистое серое лицо казалось бесформенным куском серой грязной тряпки, сквозь складки которой были видны почти белые водянистые глаза, глядящие без всякого выражения, словно на вас смотрит труп. Губы ввалились внутрь, а подбородок выпирал вперед, почти касаясь свисающего большого носа. Кроме этого, лицо было покрыто бородавками, из некоторых торчали пучки седых волос. На всех участках кожи, которые были открыты, виднелись крупные коричневые старческие пятна, любезно называемые французами «маргаритками смерти».

— Бог мой! — тихо проговорила я на ухо стоящей рядом Лоле, — где он откопал эту старую каргу?

— Это Сова, — также тихо ответила она. — Известная в свое время проститутка, а потом содержательница частного публичного дома. Я думала, что она давно умерла, нет, поди ж ты, жива-живехонька! В сценарии есть сцена со старухой.

— Он что, не мог найти что-нибудь более симпатичное? — заметила я. — Бедный Женька! Хорошо, что все сцены — «софт».

— Кто знает, — загадочно произнесла Лола и отошла от меня.

И она оказалась права. После съемок все разошлись, а я задержалась в гримерке, болтая с Диной и Адонисом.

— У меня ужасная сцена, — жаловалась Дина. — Я должна изображать усопшую девственницу. Рой сказал, что уже сегодня привезли настоящий гроб.

— Не расстраивайся так, Диночка, — попыталась я ее утешить. — Полежишь немного в этом гробу с закрытыми глазами, и все на этом закончится! И самые известные голливудские звезды не раз снимались в гробах. Такая уж наша профессия. Это мне придется по сценарию наблюдать, как Женя дрочит на тебя. Но ведь он тебя даже не касается. Все довольно невинно.

Дина вздохнула и улыбнулась.

— Малыш, давай откажемся, — вдруг сказал Адонис. — А то ты так расстраиваешься из-за этой сцены!

— Да? — повернулась к нему Дина и стала серьезной. — А кто еще такие деньги заплатит? Тариф за эту сцену Рой обещал выше в два раза. К тому же Куська права! Ведь я даже ничего и не увижу. Просто полежу с закрытыми глазами и получу за это охренительные деньги. А пошли посмотрим! — вдруг предложила она и соскочила со стола, на котором сидела. — Декораторы все равно ночью работают. Поди, уже украсили мой гробик. Полежу сейчас, проверю, каковы ощущения.

И мы двинулись в павильон. Дверь в него и правда была приоткрыта, горел свет и слышались голоса.

— Вот! Что я говорила! — обрадовалась Дина.

Она подошла и робко просунула голову в дверь. И тут же убрала ее обратно.

— Ребята! — прошептала она и глянула на нас расширившимися глазами. — Там Женька в этой старой жабе!

— Не может быть! — зашептали мы.

Осторожно зайдя в павильон, мы притаились за тяжелыми шторами, закрывающими полукруглую арку, имитирующую вход в студию. Посмотрев в щель между шторами, я замерла от любопытства и отвращения.

На полу студии возле опрокинутого мольберта и разбросанных кистей лежала на спине мадам Ада, совершенно обнаженная и еще более мерзкая. Ее груди казались двумя изношенными половыми тряпками, свисающими по бокам тела. Женя трахал ее по-настоящему, широко разведя ее морщинистые дряблые ноги. Рой сидел на стуле и невозмутимо курил. Снимал один оператор.

Меня начало тошнить, хотелось выйти из укрытия и спросить, что тут, черт возьми, происходит. Но в этот момент Адонис схватил меня за руку и потащил в коридор. В гримерке мы молча сели и посмотрели друг на друга.

— Рой снимает на заказ, — сказал Адонис и протянул побледневшей Дине стакан с водой. — К тому же геронтофилия не запрещена законом.

— А не выпить ли нам? — неожиданно предложила я.

Они оба изумленно на меня посмотрели.

— А что у тебя есть? — заинтересованно спросила Дина.

— Бутылка текилы, — ответила я. — И даже неоткрытая. Батон хлеба и несколько упаковок мясной нарезки.

— Здорово! — тут же воодушевился Адонис. — У нас минеральная и сок.

Я достала из шкафа пакет. Адонис разлил текилу, Дина сделал бутерброды. Примерно через час нам было уже хорошо и абсолютно все равно, кого там трахает Женька.

— И все-таки, — сказал захмелевший и от этого беспрестанно улыбающийся Адонис, — я бы никогда не смог! Но Женька точно под кайфом! А я бы и под кайфом не смог!

— Он у Лолки сегодня «колеса» спрашивал, — добавила Дина. — Я сама слышала.

— Как же это мерзко! — не удержалась я.

В этот момент в гримерку заглянул Рой.

— Так, — протянул он немного укоризненно, — что за посиделки? И какие вы завтра на площадке будете? Время к полуночи, а они тут пьют как ни в чем не бывало!

Но я видела, что его глаза заблестели.

— Решили немного расслабиться, — хихикнула я.

Он вышел, ничего не ответив. И почти тут же появился побледневший Женя, уже без грима и парика. Мы враз замолчали и посмотрели на него.

— А мы все видели, — сказала я, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — И чтобы нас не вырвало, решили запить сие зрелище текилой. Рой куда смылся-то с такой скоростью? — спросила я.

— Мадам Аду пошел посадить на такси, — хмуро ответил Женя и глянул на нас немного смущенно.

— Ну? — зло спросила я. — Мы ждем объяснения. Когда это ты заделался трахальщиком старух?

— Куся, я смотрю на это как на работу. Если есть такой заказ, то почему бы его не выполнить? Ты не представляешь, какие деньги я за это получу! Да я могу год сейчас нигде не работать! — тихо ответил Женя. — К тому же закон мы не нарушаем.

— Вот именно! — неожиданно раздался громкий голос Роя.

Все невольно вздрогнули. А я даже пролила себе текилу на колени. Рой вошел в гримерку и, ясно улыбаясь, сказал:

— Мне тоже необходимо расслабиться! Только чего у вас тесниться? Пошли к Зое!

— Ага! Щас! — зло засмеялся Женя. — С твоей женушкой фиг расслабишься!

— Евгений! — оборвал его Рой.

Но вдруг тоже начал смеяться и так заразительно, что мы, уже сильно пьяные, впали в какую-то истеричную веселость и начали хохотать до слез, сами не зная над чем.

— Зойка домой уехала еще после съемок, — вытирая слезы, с трудом проговорил Рой. — Сказала, что устала и чувствует тошноту от смердящего запашка мадам Ады.

— Врет! — встрял Женя. — Старуха вообще ничем не пахла. Хотя, — вновь расхохотался он, — когда она залпом осушила стакан водки перед съемкой, от нее этим и пахло.

— Так это ты ее напоил? — усмехнулся Рой.

— А кто ж еще? — расхохотался Женя.

— В общем, пошли к Зое, — вновь предложил Рой и покинул гримерку.

Мы переглянулись, и Адонис помахал перед нашими носами пустой бутылкой. Этот аргумент оказался решающим. Всем, как я видела, хотелось продолжить.

Когда мы ввалились в гримерку, Рой уже выставлял на стол запотевшие бутылки водки.

— Девочки, — сказал он, — в холодильнике есть все для счастья. Так что все, что найдете, тащите сюда!

И правда, огромный двухкамерный холодильник был забит всевозможными деликатесами. Когда мы уселись, Рой сразу, чтобы догнать нас, налил себе полный стакан водки и залпом осушил его, довольно крякнув.

— Что, подглядывали? — весело спросил он. — Хорошо, что такие фильмики снимаем почти по-любительски с одной ручной камеры. И никакого сценария. Просто крупные планы. Я потом сам их монтирую, накладываю музыку, и все на этом! Зато бабла получаю!

— А кто заказывает такое? — поинтересовалась я.

— Извращенцы с деньгами, кто ж еще? — усмехнулся Рой. — Фамилии я тебе называть не буду! Требования у них минимальные, лишь бы картинка внятной была. Это наши фильмы я снимаю в соответствии со стандартами большого мейнстримового кино. Анимированные титры, дорогие компьютерные спецэффекты, звук Dolby Digital 5.1 и Стерео 2.0, съемка на Betacam Digital в формате 16:9, размещение на DVD в максимальном битрейте.

— Бля, прямо задавил специальными терминами! — раздраженно оборвал его Женя. — Давайте лучше выпьем!

— Я просто хотел сказать, — немного виновато ответил Рой, — что наши вполне профессиональные полнометражные фильмы окупаются практически на одном уровне с этими малобюджетными короткометражками. Вот иногда и думаешь!

— А что тебе думать? — возмущенно заметил Женя. — Не ты же эту старую жабу сегодня еб…л!

— Прекратите вы, в конце концов! — сказала Дина, отрываясь от Адониса, с которым в этот момент целовалась взасос.

— И правда, Евгений, — поддержала я ее. — Ты же сам согласился! Чего теперь?

— Просто мне очень деньги нужны, — ответил он потухшим голосом. — Вот и рву попку ради любого заработка.

— В сценарии есть некрофилия и даже гроб уже заказан, — зачем-то сказала я и пристально посмотрела на Роя.

Все сразу замолчали и даже перестали пить.

— Понимаю, куда ты клонишь, Куся, — улыбнулся Рой. — Но не волнуйся, мне проблемы с законом не нужны. Я свято чту Уголовный кодекс и знаю, что педо-, зоо- и некрофилия запрещены. Так что ни за какие деньги такие натуральные сцены снимать не буду. Хотя, если честно, предложений предостаточно. А в нашем сценарии все невинно.

— Уж и не знаю, что думать, — сказала я после паузы. — Разве это может быть невинно даже в том виде, в котором ты собираешься снимать?

— Ну, знаешь! Ты просто необразованна! — вспылил Рой. — Посмотри довольно старый французский фильм «Дневная красавица». Там тоже есть явная некрофильная сцена. И сама Катрин Денев не побрезговала лечь в гроб и сняться в этой сцене.

— Да? — сразу воодушевилась Дина. — Надо посмотреть.

— Вот-вот, посмотри непременно, а то долго же мне пришлось тебя уговаривать! — засмеялся Рой. — Вначале Лолку хотел. Она, по-моему, снимется в чем угодно, лишь бы заплатили. Но как представил ее арбузы, торчащие из гроба, так сразу и отказался от этой идеи.

Мы мгновенно расхохотались.

— А вообще, девочки, — тихо сказал Рой и даже как будто протрезвел, — только это строго между нами, так как это все одни лишь слухи. Поговаривают, что есть любители настоящей некрофилии при больших бабках. И будто бы уже исчезли несколько девушек без следа. Причем фишка в том, что какой-то любитель покупает себе жертв для того, чтобы совершить одноразовый половой акт. Ему, видишь ли, нужно тело, которое уже начало остывать, но еще не до конца.

— Кошмар! — пискнула Дина и прижалась к Адонису.

— Это я так, на всякий случай, — добавил Рой. — Потому что обычно выискивают именно среди вашего брата. Предложат какую-нибудь халтуру, а вы и рады! В прошлом году у нас одна девчушка, из ассистенток, пропала, — задумчиво проговорил он.

— Это ты о Лизетте? Так говорили, что она уехала за рубеж и сделала там офигительную карьеру, — сказал Адонис.

— Да? — скептически усмехнулся Рой. — Что-то я о такой звезде и не слыхивал! А у нас круг очень узкий и все про всех знают.

Все замолчали и задумались.

— Что и говорить! Профессия опасная! — пробормотал Женя и налил водку.

— Да жить вообще вредно, — расхохотался Рой, — от этого, говорят, умирают.

В квартиру я приехала под утро в сильном подпитии и, кое-как стянув с себя одежду, упала в постель. Женя почему-то увязался за мной. Но наутро я даже и не помнила, как мы доехали, занимались сексом или нет. С трудом разлепив глаза и повернув голову, я увидела его опухшее лицо рядом на подушке и в первый момент сильно удивилась, как он здесь оказался.

Женя проснулся около полудня и с изумлением посмотрел на меня.

— Крепко мы вчера выпили, — пробормотал он. — Который час?

— Без четверти двенадцать, — ответила я. — Рой сказал, что ты можешь подъехать к пяти вечера.

— Да? — зевнул Женя. — Ну и отлично!

— А я вообще сегодня не нужна, — добавила я.

— Это почему? — хмуро спросил он и медленно сполз с кровати. — Куся, солнышко, у тебя есть что-нибудь от головной боли?

— Пиво в холодильнике, — ответила я.

— Замечательно! — сразу проснулся Женя и бодро отправился на кухню, даже не надев трусы.

Поев и приведя себя в порядок, он уехал, а я решила, что никуда сегодня не пойду и просто полежу у телевизора.

Но не тут-то было! Позвонил Ден и предложил встретиться. Вначале я решила отказаться, но потом, послушав его милый просящий голос, согласилась. К тому же погода, несмотря на начало января, стояла мягкая и теплая. За окном я видела размытые туманным воздухом очертания зданий, деревьев с остатками жухлых листьев. Казалось, что весь мир раскрашен неведомым художником в серые, белесые и голубые тона. Поразмыслив, я надела белое пальто из очень тонкой шерсти от Richard Tyler, которое купила недавно, но почему-то так и оставила в шкафу этой квартиры и ни разу не носила. Мы договорились встретиться с Деном возле Крутицкого подворья.

Когда я подошла, он уже был на месте.

— Извини, может, нарушил твои планы, — улыбаясь, сказал он, — но захотелось просто погулять. К тому же у меня гостинец.

— Что?! — расхохоталась я.

— Мама передала лично для тебя, — немного смутившись, ответил он и протянул мне пакетик.

Я взяла и раскрыла. Там оказалось печенье «хворост». Я тут же запустила руку и вытащила причудливо изогнутую «хворостину». Потом медленно зашла в ворота подворья. Ден двинулся за мной.

— Спасибо! — сказала я и откусила. — Обожаю это печенье.

— Мама сама испекла, — проговорил Ден, глядя на меня с улыбкой. — Они с чего-то решили, что у нас отношения.

— Только этого не хватало, — заметила я. — Надеюсь, ты объяснил, что я неподходящая партия для такого умного и красивого парня.

— Стебаешься? — спросил Ден. — Для них главное, что ты — москвичка. Они не могут понять, как я отдаю такие деньги за съемную квартиру.

— Что поделаешь! — равнодушно заметила я и достала второе печенье.

— Ты так и будешь есть на улице? Перчатки испачкаешь! — засмеялся Ден.

— Выброшу, куплю новые, — пробормотала я, разжевывая печенье.

— Давай зайдем в какое-нибудь кафе, — предложил он после паузы.

— Давай! — легко согласилась я.

Мы миновали церковь из красного кирпича и вышли с территории подворья через другие ворота.

— Может, в «Джорджию»? — спросил Ден. — Тут рядом, возле метро.

— Не хочу! — сказала я. — Как был грузинским рестораном, так и остался. Он когда-то, я еще в школе училась, назывался «Грузия».

— Да? — удивился Ден. — А я и не знал.

Мы вышли из переулка и медленно пошли по улице Симоновский Вал. Ден был очень задумчив.

— Ты чего сегодня такой? — спросила я.

— Так, устал. Работы много. Всю ночь за компом сидел. Материал в редакцию нужно было сдать срочно.

— Понятно. А я вообще с бодуна, — усмехнулась я. — Вчера ужрались в зюзю после съемок.

— Как, кстати, дела у тебя там? — оживившись, спросил Ден.

— Норма. Новый фильм начали. Но тоже свои сложности, — ответила я и достала печенье из пакета.

Ден искоса на меня глянул и заулыбался.

— Зоя оказалась настоящей стервой, — почему-то добавила я. — Короче, звездистей не бывает!

— Слушай, а у Лолы как идет? — спросил после паузы Ден.

— Тоже нормально, — равнодушно ответила я.

— Она решила уйти из «Клубнички» окончательно, — задумчиво произнес он. — Элен в ярости. Еще бы! Такие сиськи потерять! Я тут недавно с Лолкой на одном мероприятии пересекся. Она хвалилась большими заработками. И упоминала о каких-то халтурах. Говорила, что сразу получает огромные деньги.

— Слушай ее больше! — засмеялась я. — Она же почти всегда под кайфом, тем или другим. Хотя…

Я осеклась. Хотела сказать о подпольных съемках Роя, но вовремя вспомнила, что Ден журналист, и промолчала.

— Смотри, вон какое-то кафе, — сказал Ден. — Зайдем?

Мы зашли внутрь и увидели, что это недорогая кофейня. Народу почти не было. Но с порога Дена окликнула рыжеволосая девушка, сидящая в углу за столиком.

— Ольга! Привет! — сразу расцвел он.

— Кто это? — нахмурилась я.

— Знакомая, — быстро ответил Ден. — Ты садись к ней, а я кофе возьму.

Я подошла к девушке. Она приветливо мне улыбнулась.

— Присаживайтесь, я все равно одна, — непринужденно сказала она. — Должна была здесь со своим мужем встретиться, но он что-то задерживается. У него тут квартира неподалеку, возле метро «Пролетарская». Но решили вначале погулять, кофейку попить, а потом домой пойти, — говорила она без запинок мелодичным, нежным голоском. — А он только что позвонил, сказал, что на работе задержали. Он на заводе «Салют» работает. А мне одной в квартиру не очень-то охота идти.

Я сняла пальто и повесила его на небольшую вешалку в углу зала. Потом зачем-то пригладила волосы и вернулась за столик. Ден уже был там. Он принес нам кофе и тарелочку с пирожными. Быстро нас представив, Ден уселся напротив меня, рядом с Олей.

— Ты, наконец, остепенился, — сказала она, хитро на нас глядя.

— Это не то, что ты думаешь, — тут же опроверг он ее домыслы. — Вика просто моя подружка.

— Она очень красива и сексуальна, — заметила Оля и улыбнулась мне. — Вика, а ты чем занимаешься?

— Актриса, — коротко сказала я.

Оля выглядела милой, общительной девушкой, очень мне понравилась, и не хотелось так сразу ее шокировать.

— Как интересно! — радостно проговорила она.

— А ты? — спросила я.

— Аспирантка, — ответила она и после паузы добавила: — Филолог. Последний год домучиваюсь. Защищаю диссертацию скоро.

— Какую тему-то пишешь? — спросил молчавший до этого Ден.

— Проблемы самоубийств героев романов прошлого века, — неохотно ответила Оля.

— Круто, — заметил Ден.

— Интересная тема, — сказала я, про себя почему-то подумав, что если бы Оля узнала о моей профессии, то навряд ли захотела бы со мной общаться.

— А ты актриса чего? — поинтересовалась она. — Театр, кино?

— Кино, — тихо произнесла я.

Потом решилась и сказала:

— Я — порноактриса.

— Да что ты?! — как-то странно обрадовалась Оля. — А ведь я какое-то время была «говорящей» девушкой.

— Не поняла, — удивилась я.

— Так называют актрис, работающих в сексе по телефону, — пояснил Ден.

Я отпила остывший кофе и недоверчиво на нее посмотрела.

— Правда, правда! — весело засмеялась Оля.

— Точно! — подтвердил Ден. — Я познакомился с Ольгой, когда хотел сделать репортаж об этой профессии, но к ним не проникнешь. Ты, Вика, даже не представляешь, как они охраняют свои профессиональные секреты! Просто ЦРУ и ФСБ, вместе взятые!

— Еще бы! — улыбнулась Оля. — Вся правда об этом — мгновенный и невосполнимый урон этому бизнесу. Ведь это великая иллюзия для мужчин. Зачем же их лишать такой невинной радости, показывая оборотную сторону медали?

— Но ведь ты уже вышла из этого бизнеса? — лукаво спросил Ден.

— И что? — усмехнулась Оля. — Если я решу написать правду об этой профессии, то лучше опубликую обширный материал под своим именем и получу соответствующий гонорар. Откуда ты знаешь, может, я делала записи?

— Что ж, — сказал Ден, — флаг тебе в руку! Я это только приветствую.

— А почему ты ушла? — спросила я.

— По двум причинам, — серьезно ответила Оля. — Во-первых, любовь! А во-вторых — очень тяжелая работа. Это только со стороны кажется, что, мол, сиди и языком трепли. Но ведь нормальные звонят нечасто. А с извращенцами ежедневно общаться — не сахар! Наступает пресыщение, отвращение, усталость и, как следствие, депрессия. Текучка была жуткая. Да и сейчас то же самое. Я с девчонками все еще перезваниваюсь. И это еще в нашей службе, кстати, в единственной в Москве, запрещены разговоры на кое-какие темы. В других подобных организациях говорят обо всем.

Она замолчала. Ее серые глаза стали немного грустными.

— И какие темы у вас запрещены? — все-таки спросила я.

— Педо, зоо и некро, если тебе это о чем-то говорит, — ответила она после паузы.

— Очень даже говорит, — усмехнулась я. — У нас в кино та же байда.

— Но я слышала, что все равно есть фильмы с таким уклоном, — задумчиво произнесла Оля.

— Есть спрос — есть и предложение, девочки! — встрял Ден. — Время сейчас такое. Из всего пытаются выжать максимум денег. Вот у меня бывшая сокурсница по универу подалась в писательницы любовных романов. Вначале думала, что совмещать будет с журналистикой. Ну, где там! Серийный писатель поставлен в жесткие рамки. Но я не об этом хотел. Любовные романы тоже делятся на две категории: с откровенными сценами и без. Это даже в договоре оговаривается, представляете? И, естественно, за откровенные платят больше. И моя приятельница согласилась. А сейчас жалуется мне, что уже не может описывать все эти влагалища, в которые входят члены, и бурные оргазмы, испытываемые героями. Но назад переиграть уже нельзя. Вот и пишет! Ее тошнит, а она пишет. Рынок!

— Да, — сказала Оля. — Я раньше понятия не имела, что у нашего народа такой интерес ко всему запретному. Накопилось за десятилетия тотального запрещения на любые сексуальные проявления личности.

— И не говори! — подхватил Ден. — У меня приятель торгует порно в палатке. Так он говорит, что кроме молодежи и среднего возраста часто стали покупать люди пожилые и почтенные на вид. Вот что удивительно!

— Знаешь, у меня на курсе есть чудный препод, — сказала, улыбнувшись, Оля. — Милейшая, интеллигентнейшая женщина, ей сейчас за семьдесят. Так она как-то на даче у подруги от нечего делать решила почитать такой романчик. И ей попал как раз с откровенными сценами. Она мне потом рассказала. Представь, доктор наших филологических наук, доцент, всю жизнь читавшая только качественную литературу, и вдруг — такое!

Оля хихикнула и глянула на нас немного лукаво.

— Бедная! — посочувствовал Ден.

— Что ты, Денис! — задорно засмеялась Оля. — Прочитала запоем и взяла следующий. Благо у приятельницы целая коллекция оказалась. А потом мне сказала, что такое чтение непременно должно присутствовать — типа учебника сексуальной жизни. И очень жалела, что в советское время ничего подобного не издавали!

Мы замолчали. Денис встал и, не спрашивая нас, взял еще по чашке кофе.

— А вы тоже под псевдонимами? — зачем-то спросила Оля.

— И вы? — засмеялась я.

— Да. Это, видимо, общий принцип подобного рода деятельности. У нас для того, чтобы полностью абстрагироваться, а то крыша съедет. Я в службе была Яной.

— А я и сейчас Куся.

— Как? — рассмеялась она.

— Господи! — сказал подошедший Ден. — Самая настоящая кусака!

Он поставил дымящиеся чашки на стол и положил шоколадку.

— И в каких фильмах ты снималась? — спросила Оля.

— «Цветочница Анюта», — ответила я. — Есть в продаже.

— Приобрету, — пообещала Оля и глянула на часы. — Ладно, ребятки, с вами хорошо, но, пожалуй, побегу. А то скоро муж явится. Надо бы ужин приготовить.

— Ну, прямо образцово-показательная молодая жена, — заметил Ден.

— Не ехидничай! — улыбнулась Оля. — Посмотрю на тебя в качестве мужа!

— А назад не тянет? — спросила я.

— Ты имеешь в виду службу? — уточнила она.

— Да. С клиентами не тянет поболтать?

— Бывает. Это как наркотик. И хочется вновь попробовать, — ответила Оля. — Но я иногда к девчонкам забегаю. И они дают побаловаться. Все, мальчики-девочки, ушла! — быстро сказала она и встала.

Она чмокнула Дена в щеку, махнула мне и пошла к выходу. Я краем глаза наблюдала, как Оля надевает светло-зеленое кашемировое пальто, поправляет волосы. Вот она повернулась к нам, улыбнулась и покинула кафе.

— Н-да, — заметила я, — тоже работка, видать, не сахар. Только не понимаю, зачем, к примеру, некрофилы звонят в такие службы? Или копро?

— Им-то как раз и нужно! — серьезно сказал Ден. — Где они тебе в реальной жизни найдут трупы или женщин, готовых посрать, извини, на них? Это только очень богатые могут себе позволить. А тут позвонил, лежа у себя на диване, и девушка все подробно и красочно расписала.

— Ужас! — заметила я. — Пожалуй, тяжело для психики все это проговаривать.

— А ты думала! За сутки до сорока клиентов, мне Ольга говорила. И один другого хлеще! А уж педофилов — немерено! Ольга говорила, что все операторы их ненавидят! Как начнут сюсюкать в трубку «ты моя маленькая сладенькая девочка», так многие просто сразу их матом. Но у них в службе запретили говорить с педофилами. А в других — пожалуйста! Главное — деньги получить! А ты говоришь!

— Но должны же законы работать? — возмущенно заметила я. — Иначе зачем их создавать?

— Ну, ты спросила! — рассмеялся Ден. — Но если Оленька действительно делает записи, то мне нужно с ней как-нибудь договориться, — задумчиво добавил он.

— Ишь, глазки-то как заблестели! — ехидно сказала я. — Чует твоя журналистская душонка горяченький материал!

— А то! — подтвердил Ден, совсем не обидевшись. — Из этого отличная статья может получиться.

«Знал бы ты о моих записях!» — почему-то подумала я.

Вчера снимали сцену с Диной в гробу. Когда я, уже одетая в костюм и загримированная, зашла в павильон, то даже вздрогнула от реалистичности картинки. Павильон был погружен в полумрак, стены подвала вполне походили на стены склепа. По центру на невысоком постаменте стоял открытый гроб, почему-то обтянутый красной материей. Внутри он был обит белым атласом. Крышка лежала на полу. По бокам горели две длинных белых свечи в высоких подсвечниках. В ногах и изголовье стояли огромные букеты белых роз, источающих сладкий сильный запах. Дина, одетая в длинную белоснежную рубаху, стояла у входа и с ужасом смотрела на гроб. Рой что-то быстро говорил Жене, одетому в черную шелковую рубашку, низко расстегнутую на груди, и в черные узкие брюки. В вырезе я заметила блестящий золотой крест на толстой цепочке.

— Привет всем! — тихо сказала я.

Рой резко ко мне развернулся и заулыбался.

— Отлично выглядишь! — сказал он. — Просто загадочная роковая дьяволица. Только волосы!

Он подлетел ко мне и задумчиво оглядел со всех сторон. На мне был короткий паричок угольно-черного цвета. Длинные накладные ресницы почти скрывали глаза, рот был ярко-алый и подрисованный так, что казался крупнее и похотливее.

— Даже не знаю, — сказал Рой, закончив осмотр. — Глаза потом на компе сделаем ярко-зелеными, это понятно. Может, нужно было очень длинные волосы? Что-то я в сомнении.

— У меня длинные, — заметил подошедший Женя. — Пусть у Куськи короткие остаются. Тут на контрасте хорошо будет. А то и у Зои длинные, хотя блондинистые. А Куська пусть будет такой авангардной стервой.

— Вот! — обрадовался Рой. — Я понял, что меня смущало. Ей нужно разлохматить их и обработать гелем. А то парик в стиле 20-х годов. Иди к гримеру и быстренько все переделай. О’кей? А я пока с Диной побеседую.

Я молча кивнула и пошла искать гримера.

Когда вернулась, Дина уже забралась в гроб. Ее лицо было бледным, как у настоящего трупа, и, по-моему, даже без грима. Она лежала тихо, закрыв глаза и сложив руки на груди. Между ее пальчиками была воткнута тоненькая церковная свечка. Увидев меня, Рой сразу заорал:

— Все по местам! Тишина на площадке! Съемка!

Женя медленно подошел к гробу и зажег свечку, которая была в пальчиках Дины. Потом он внимательно смотрел на усопшую, плавно обходя гроб. Затем остановился и поднял глаза к потолку. Наступила моя очередь появиться в кадре. Я вышла из темного угла и остановилась напротив Жени.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросила я.

Он вздрогнул и пристально на меня глянул.

— Непонятные ощущения, — после паузы сказал Женя. — Меня так странно притягивает это тело.

— Непонятные? — улыбнулась я. — А так?

Я приблизилась к Дине, вытащила свечу из ее пальцев и бросила на пол. Потом достала узкий нож из своего корсета и попыталась разрезать ворот ее рубашки. Но нож был бутафорский и поэтому невозможно тупой. И у меня ничего не получалось. Дина начала улыбаться, потом расхохоталась, открыв глаза.

— Стоп! — взвизгнул Рой и подскочил к нам. — И как это называется? Это что у нас — самая зловещая сцена фильма или студенческий капустник, черт возьми?!

— Я щекотки боюсь, — виновато сказала Дина и села в гробу. — А лезвие такое холодное!

— Ты — актриса, поэтому в данный момент являешься трупом. А трупы, как тебе известно, не боятся щекотки, — зло проговорил Рой.

— Погоди ты кипятиться, — встряла я. — Нож тупой. Попробуй-ка сам разрежь хлопковую ткань таким лезвием!

— Да? — тут же успокоился он. — И правда, никто об этом не подумал! Вот что, сейчас возьмем ножницы и аккуратно разрежем ткань до талии, а потом просто сложим края разреза вместе.

— Попробуем, — сказал Женя. — А запасная рубашка есть? Вдруг не выйдет?

— Есть, есть! — проворчал Рой.

Прибежал костюмер и встал на изготовку за режиссерским стулом. Рубашку разрезали прямо на Дине и вновь уложили ее в гроб.

— Внимание! — закричал Рой. — Съемка!

Я вышла к гробу. На этот раз все получилось удачно. Я только подцепила края, и рубашка расползлась по линии разреза. Обнажились груди Дины. Между ними виднелась небрежно прорисованная красная рана.

— Ах! — вскрикнул Женя. — Я сам умираю при виде этой раны! Какой прекрасный труп! Эта красная дыра — словно цветок смерти, выросший из юного тела и сожравший его жизнь!

Женя склонился к гробу и медленно начал приподнимать подол рубашки. Его крест закачался на цепочке, матово поблескивая.

— Стоп! — громко сказала я и повернулась к Рою.

Он подскочил на стуле и с яростью на меня уставился.

— Ты сорвала прекрасный дубль, — зловеще начал он. — И я готов уложить тебя заместо Дины в этот гроб, но уже в виде настоящего и еще не остывшего трупа!

— Понимаешь, Рой, — задумчиво ответила я, — этот крест в кадре не вполне уместен, уж и не знаю почему.

— Да? — сразу успокоился он. — Интересно.

Он замолчал и замер, созерцая пол остановившимся взглядом. Мы ждали, повернувшись к нему.

— Значит, ты считаешь, что в этих кадрах что-то оскорбляющее православие? — тихо спросил Рой, выходя из столбняка. — И крест выглядит в кадре кощунственно?

— Не знаю, — ответила я. — Такое глобальное значение я не придавала. Просто режет глаз, вот и все!

— Но разве это греховно? — сказал Рой. — Мы же имитируем.

— Мы тут что, сейчас устроим теологический диспут?! — взвился оператор. — Рой! Время!

— Да, да, Костик, — пробормотал Рой. — Сейчас продолжим. А ты, Евгений, — повернулся он к Жене, — лучше сними свой крест. И почему он у тебя такой большой?

— Дед подарил, — нехотя буркнул Женя, но крест снял.

Дальше съемки пошли без задержек.

В перерыве довольная Дина пила чай у нас в гримерке и ухитрялась одновременно трещать без умолку. Она испытывала явное облегчение, что съемки ее эпизода закончились.

— И совсем не страшно было, когда я лежала, — быстро говорила она. — Страшно было, когда я впервые увидела гроб, а потом забралась в него. А как легла, глаза закрыла, так и ничего вроде!

Она закончила пить чай и хихикнула.

— Пойду в душ, смою рану с груди, — сказала она.

— Кстати, а чего она так плохо нарисована? — удивилась я.

— Так потом изображение на компе обработают. Будет, как настоящая на экране, и даже с кровью, вот увидишь, — сказала Дина. — А ты чего заставила крест снять с Женьки? — спросила она.

— Сама не знаю, честно, — ответила я.

— Знаешь, я думала, пока в гробу лежала, над этим. Мы ведь и правда большой грех совершаем, снимаясь в таких фильмах, — серьезно сказала Дина.

— Трудно сказать, — нехотя проговорила я. — Понятия греха очень варьируются. Надо просто сходить на исповедь.

— Что ты! — сразу испугалась Дина. — Я не смогу рассказать обо всем этом постороннему человеку.

— Не постороннему, а в уши Господа, — улыбнулась я.

— Все равно! — сказала она. — А как ты думаешь, Страшный суд существует? — неожиданно спросила Дина.

— Наверняка, — ответила я. — Понимаешь, я училась на искусствоведа в институте. И очень многие художники разрабатывали эту тему. Ты бы видела количество и разнообразие вариантов. Одного только Иеронима Босха взять! Или его ученика Брейгеля! Посмотришь и ужаснешься! Чтобы нарисовать такие картины, их нужно увидеть внутренним взором. Вот и думаешь, раз это в подсознании есть, то откуда оно там взялось?

— Страшно как! — сказала после паузы Дина.

— Глупости! — засмеялась я, пытаясь переменить настроение, возникшее во время разговора. — Все это сказки для маленьких детей. И каждый решает сам, что для него есть грех и что Страшный суд. На своем опыте. Так что не волнуйся!

Уж и не знаю, что повлияло на решение Дины, но через неделю она ушла из «Елды» вместе с Адонисом. Рой рвал и метал, хотя все эпизоды с Диной были уже отсняты. Но вот Адонис должен был участвовать еще в нескольких сценах. К тому же, как я поняла, Рой рассчитывал на них в подпольных съемках. Но Адонис был непреклонен в своем решении. Он заявил, что они решили пожениться и полностью изменить свою жизнь.

— Посмотрю я, как ты на ваши нищенские доходы сможешь содержать семью! — бушевал Рой, когда Адонис пришел за вещами. — И неустойка за невыполнение условий договора тоже немалая. И тебе придется ее выплатить. Думаешь, добрый дядя Рой пожалеет бедных молодоженов? Не дождетесь!

— Выплачу, не волнуйся, — хмуро сказал Адонис. — А в этот бизнес навряд ли вернусь! Я, в отличие от некоторых, нормальный мужик и не хочу, чтобы мою жену еб…ли все подряд. Ясно тебе?!

— Хочешь заплатить дополнительные деньги за оскорбление? — зашипел Рой.

— Кто? Где? Кого оскорбил? — насмешливо поинтересовался Адонис. — Здесь одна Куська.

— Я ничего не слышала, — спокойно подтвердила я. — Успокойтесь оба.

Рой вылетел из гримерки, а Адонис, улыбнувшись мне, спокойно продолжил складывать вещи Дины в большую спортивную сумку.

Я приехала домой на пару дней в перерыве между моими эпизодами. Эмдуровна встретила меня более приветливо, чем обычно. И я с удивлением на нее глянула.

— Давайте вашу сумку, Виктория Аркадьевна, — ласково проговорила она. — Вы прекрасно выглядите!

«Чего это она?» — удивлялась я про себя, глядя в ее бесцветные глаза.

— Сказать Наталье, чтобы она приготовила вам ванну? — продолжала лебезить Эмдуровна.

— Я сама скажу, Эмма Эдуардовна, — ответила я, забрала сумку из ее рук и пошла к себе.

— Хорошо, как скажете, — тут же потухла она.

— Да, кстати, совсем забыла, — обернулась я. — Приезжал Денис и передавал вам огромный привет.

— Правда?! — воскликнула она и сжала тонкие ручки на груди. — Спасибо! Ему также от меня кланяйтесь. Какой необыкновенный молодой человек!

— Непременно, — улыбнулась я и продолжила подниматься по лестнице.

— Может, соберется и заглянет к нам? — тихо спросила она мне вслед.

Но я сделала вид, что не слышу, и не ответила.

Вечером, довольно для него рано, явился Виктор и сразу бросился ко мне в спальню.

— Здравствуй, лапонька! — воскликнул он, влетая ко мне и бросаясь на постель. — Как я тут по тебе скучал! Как твое драгоценное здоровье? Чем занималась?

— Так, разные дела были, — спокойно ответила я. И после паузы добавила: — Арсений, ты его помнишь, наверное, мой школьный товарищ, пытался покончить с собой. Он мой сосед, мама прибегала, я его навещала и все в том же духе. Грустно все это!

— Бедная детонька! — умилился Виктор. — Тяжело тебе пришлось. А я уже было подумал…

Он замялся и замолчал.

— И что ты подумал? — спросила я, пристально на него глядя.

— Что ты вернулась на съемки, — ответил он и улыбнулся.

— Ты, я смотрю, просто мечтаешь об этом, — сухо заметила я. — Может, вложишь деньги и откроешь свою студию?

— Ты серьезно? — спросил Виктор явно испуганно.

— Шучу, — весело расхохоталась я. — Это совсем не твое дело!

Виктор вздохнул. Глаза его заблестели.

— Ты так аппетитно выглядишь в этой тонкой батистовой рубашке, — страстно прошептал он и стянул с моего плеча кружевную лямку.

Он начал медленно целовать мои плечи, потом спустился ниже. Я откинулась на спину, отдаваясь этой ласке и думая о своем.

— Пошли со мной, — неожиданно предложил он. — В моей спальне будет удобнее.

«Интересно, почему?» — скептически подумала я, но возражать не стала.

И, только войдя и увидев на стене плазменную панель, я поняла, что он имел в виду. Виктор часто не мог уснуть без просмотра какого-нибудь фильма. Поэтому в его спальне напротив кровати висел этот огромный экран, хотя я все время говорила ему, что это не очень полезно. Виктор суетливо вставил диск. Естественно, это была «Цветочница Анюта». Я увидела, как блестят его глаза, когда он смотрит попеременно то на изображение похотливой глуповатой цветочницы, то на меня, лежащую в его постели в белой батистовой рубашке крайне целомудренного фасона. Это сопоставление, видимо, сводило его с ума. Я видела, как он буквально распаляется. Скоро Виктор набросился на меня. Но устроился так, чтобы видеть экран.

«Господи, — думала я, лежа под ним и чувствуя, как он упивается всем происходящим, — пусть хоть кто-то будет счастлив!»

Когда я приехала в «Елду», в коридоре мне встретилась Зоя. Она была уже загримирована. Длинные волнистые белокурые волосы, тонкий, едва заметный грим, делающий лицо юным и одухотворенным, белое воздушное платье — она казалась похожей на ангелочка. Зоя любезно со мной поздоровалась и сказала нарочито безразличным тоном:

— Мне тут сообщили, что ты уже на процесс съемок влияешь. Странно, Кусенька! Рой никогда и никого не слушает. И я крайне удивлена!

— О чем это ты? — искренне удивилась я.

— Ну, как же! — ласково заулыбалась она. — Ты заставила Евгения снять какой-то невинный крестик с шеи и сниматься без него. Если честно, не понимаю твоих капризов! Тебе-то какая разница? Или ломает, что рядом с дьяволицей находится истинно верующий?

— Ты все не так поняла, Зоя, — спокойно ответила я, хотя сердце неприятно сильно забилось. — И все перевернула с ног на голову. Просто показалось логичнее, что в таком эпизоде герой будет вне каких-либо религий, только и всего. А при чем тут мое присутствие в кадре в этот момент?

— Да я так, — сказала Зоя и улыбнулась на все тридцать два зуба.

Но глаза были такими ледяными, что я почувствовала невольный холодок, пробежавший по спине.

Съемочный день прошел довольно спокойно. Рой был вялым, актеров особо не вздрючивал. Тем более снимали эпизоды темной стороны героя, а там были только сцены «софт». Секса на площадке вообще не было.

После ухода Дины в мою гримерку перебралась Лола. Я не очень-то была рада этому соседству. Лола была девушкой со странностями и очень неровным настроением. Я понимала, что это из-за периодического приема экстази. Курение «травки» тоже, по-видимому, играло роль. К тому же, как говорили ребята, она не брезговала и кокаином. Лола играла в нескольких эпизодах. Когда я, несколько раздраженная разговором с Зоей, вошла в дверь, она пыталась туже затянуть корсет и стояла перед зеркалом в очень неудобной позе.

— Привет! — сказала я и бросила сумку на столик.

— Здорово, Куся! — непритворно обрадовалась она. — Помоги мне затянуться! Я сейчас в эпизоде с козочкой, которую возжелал наш герой. Этакая сельская красотка в старинном наряде: корсет, белая блузка и красная пышная юбка.

— По-моему, красиво, — заметила я. — Что ты тут хочешь еще затянуть? Ты и так стройная, как тростинка!

— Да? Думаешь? — обрадовалась Лола. — Тогда пойду, возьму юбку.

И она выскочила за дверь как была — в одном корсете и трусиках.

— Чувствует себя, как в «Клубничке» — усмехнулась я. — Сейчас Зойка, если увидит, взгреет.

Все знали, что Зоя не приветствовала, когда актрисы расхаживали по студии нагишом или полуодетые. Она даже требовала, чтобы до павильона все доходили в халатах и только там уже раздевались.

Я сняла пальто и аккуратно повесила его в шкаф на плечики. Чувствовала я себя неважно. Виктор вчера затрахал меня в прямом смысле. И сейчас меня это совершенно не радовало и даже мешало. А фильм «Цветочница Анюта», который он ставил, наверное, раз десять, я уже просто ненавидела. В этот момент дверь открылась и вошел Рой. Он нежно поцеловал меня и спросил, как я себя чувствую.

— А что, — рассмеялась я, — я так плохо сегодня выгляжу?

— Ты всегда великолепна, — серьезно ответил Рой. — Просто я скучал по тебе. И разве я не могу волноваться о твоем здоровье?

— Еще бы! — язвительно заметила я. — Ведь хорошая форма актеров — это залог успеха твоего фильма, не так ли?

— Что ж сегодня все такие злые? — вздохнул Рой.

— Наверное, что-то погодное, — ответила я.

Тут в дверь заглянула Зоя.

— В моей гримерке сегодня что — слет VIP-персон? — раздраженно спросила я.

— А вот ты где! — сказала Зоя, не обратив внимания на мою реплику. — А мы тебя обыскались!

Рой молча вышел. Зоя пристально на меня посмотрела и скрылась за дверью.

А после окончания съемочного дня она неожиданно зашла в гримерку. Вид у нее был усталым. Лола ушла еще днем, и я была одна. Поболтав ни о чем, Зоя вдруг спросила:

— А ты не хотела бы подработать еще в одном проекте? Очень хорошие деньги. Ты даже не представляешь какие!

— Меня деньги мало интересуют, — ответила я, почему-то напрягаясь.

Зоя замолчала и посмотрела на меня немного беспомощно. И тут я вспомнила, что Лоле срочно нужны были деньги и она даже хотела попросить подработку в «Клубничке». Она вновь поругалась с очередным любовником и была на мели. А ее пристрастия к стимуляторам требовали немалых средств.

— А это не что-нибудь типа посрать вживую на актера? — напрямую спросила я.

Зоя вздрогнула как от пощечины. Но тут же взяла себя в руки.

— Нет, что ты! — ответила она медовым голосом. — Просто частный заказник в одном загородном доме. Все, как обычно. Хотели меня, но я не могу. А им там, в принципе, все равно. Ты подумай. Я тебе дам телефон, позвонишь, если надумаешь, и договоришься.

— Хорошо, — задумчиво ответила я и взяла из ее рук карточку, на которой был обозначен только номер телефона и ничего больше.

— А кого спросить? — уточнила я.

— Никого, — тихо сказала Зоя. — Просто звонишь и говоришь, что на работу. Тебе все объяснят. И очень тебя прошу, не говори никому здесь об этом. А то слухи всякие поползут, что я тебе подработку даю. И так уже все говорят, что Рой от тебя без ума.

— Господи! Какие глупости, — проворчала я.

— Да? — явно обрадовалась она.

Потом быстро попрощалась и ушла.

На следующий день я рассказала о предложении Лоле, и она с радостью за него ухватилась.

— Только молчи об этом, — предупредила я. — Зоя думает, что я поеду. Пусть так и думает. Откуда она узнает, кто на этом заказнике париться будет?

— Хорошо, не волнуйся, — заверила она. — Ни одна живая душа!

— Но ты все-таки вначале узнай поточнее, что за работа и где, — предостерегла я. — А то мало ли что!

— Ты что-то накручиваешь, Куська, — засмеялась Лола. — Не будет же наша Зоя предлагать что-нибудь противозаконное!

— Бог его знает! — задумчиво ответила я.

Лола пропала. Она не вышла на работу через день после нашего разговора, когда должен был сниматься эпизод с ее участием. Рой звонил ей неоднократно, но ее телефон был постоянно отключен. Жила Лола одна в съемной квартире, поэтому туда звонить было бесполезно. Вначале я хотела выяснить у Зои, что за халтуру предложила она мне. Но почему-то очень не хотелось говорить, что я отдала карточку другому лицу. К тому же я решила, что Лола, получив крупную сумму, просто купила наркоту и сейчас валяется где-нибудь в полной отключке. Найти ее в этом случае не представлялось возможным. Она любила тусоваться и могла забрести к кому угодно из своих многочисленных дружков и подружек. Рой, когда Лола не появилась и через неделю, из ярости впал в глубокую задумчивость. Зоя ходила с потерянным видом и почти не общалась со мной. Но скоро все вошло в свою колею. На месте Лолы появилась молоденькая и хорошенькая моделька и быстро влилась в коллектив. Съемки продолжались, но я чувствовала необъяснимое постоянное беспокойство.

В конце февраля как-то вечером позвонил Ден и настороженно поинтересовался, как поживает Лола.

— А что такое? — не менее настороженно спросила я.

— Где она? — сухо сказал он.

— Пропала без вести, — усмехнулась я, но почувствовала, как от волнения начинает сосать под ложечкой.

— Вот что, Вика, ты когда освободишься? — спросил Ден.

— Уже, — ответила я. — Переодеваюсь в гримерке.

— Приезжай ко мне немедленно!

Он отключился. Я лихорадочно оделась и, ни с кем не прощаясь, быстро вышла на улицу.

Приехав к Дену и войдя в его квартиру, я увидела, что здесь с моего последнего посещения мало что изменилось. Все те же циновки на полу, глиняные вазы, полотняные шторы. Но если летом это выглядело уместно, то зимой показалось немного диковатым.

— Пошли! — сказал он, едва я сняла сапоги и пальто.

Я с удивлением посмотрела на его взволнованный вид.

— Господи, Денис, что случилось-то? — спросила я, заходя в комнату.

— Садись и смотри, — ответил он, включая компьютер и вставляя диск.

Мы сели на диван. Мне трудно описать то, что я увидела. Вначале я решила, что это полузапрещенный порнофильм класса «extreme». Сюжет был садо-мазо. Так, по крайней мере, я решила в начале просмотра. Но чем дальше смотрела, тем более натуральными выглядели сцены истязаний рабов. Мне показалось, что их крики звучат очень естественно, а кровь, текущая с израненных тел, выглядит натуральной, словно их на самом деле по-настоящему избивали. Лица, искаженные мукой, были страшными и отталкивающими именно этим неприкрытым страданием.

— А мне обязательно нужно это смотреть? — громко спросила я, когда после анала в стиле «хард» хрупкую белокурую девушку, все время стоящую к зрителю задом, начали яростно стегать плеткой два накачанных парня. Все участники этой сцены были в черных полумасках.

— Смотри внимательно, — сказал Ден, и я удивилась его напряженному виду.

Девушку подняли, застегнули наручники на запястьях и подтянули к потолку на веревке. Она свисала, беспомощно извиваясь. Когда я увидела ее огромную грудь, то вздрогнула и вцепилась в руку Дена. К тому же белые волосы и нижняя часть лица, незакрытая полумаской, тоже показались мне знакомыми. Я отказывалась верить своим глазам.

— Смотри, — прошептал Ден.

В этот момент госпожа, сидящая в углу комнаты на высоком стуле, приговорила рабыню к смерти. С нее сдернули маску, и крупный план показал ее расширенные в нечеловеческом ужасе глаза. Это была несомненно Лола, и я вскрикнула. Прозвучал выстрел. Крупный план дал достоверную картинку, как пуля попала между грудей. Тело дернулось, брызнула кровь, и я закрыла глаза. Потом начала рыдать в голос. Ден не мог меня успокоить, потому что впервые в жизни со мной случилась самая настоящая истерика. И только когда он затащил меня в ванную и облил ледяной водой, я начала приходить в себя. Он вколол мне какой-то препарат. И я скоро провалилась в сон.

Очнулась я под утро и долго пыталась понять, где нахожусь. Голова была тяжелой, мысли путались. Отвернувшись от стены и увидев спящего рядом Дена, я сразу все вспомнила и застыла от страха и нереальности всего происходящего. Так и пролежала до рассвета, неподвижно глядя в белый потолок.

Когда звонок будильника разбудил Дена, я все еще пребывала в таком же состоянии заторможенности и внутреннего оледенения. Ден встал, не глядя на меня, и вышел из спальни. Скоро он принес поднос, на котором дымились две чашечки кофе и стояла тарелочка с печеньем.

— Поешь, — хмуро сказал он, ставя поднос на постель.

Я молча выпила кофе, но не притронулась к печенью. Потом, не поднимая глаз, спросила, где Ден раздобыл этот диск.

— Помнишь Егора? — спросил он, ставя поднос на пол и ложась рядом со мной. — Ты познакомилась с ним на презентации альбома Леночки Перковой.

— Смутно, — ответила я.

— Это и неважно, — сказал Ден и погладил мои волосы. — Он мой друг, работает на телевидении. И у них там что-то типа журналистского расследования затеяли о производстве таких фильмов. Ты просто не представляешь, как много такого товара появилось в последнее время на рынке! Настоящие убийства, изнасилования, настоящий секс с животными, настоящие пытки. У нас что, народу не хватает острых ощущений? Или мало выпусков новостей на ТВ? Одни теракты чего стоят! Помнишь Беслан? Я когда смотрел, то было полное ощущение эпизодов библейского Апокалипсиса, транслируемых в прямом эфире. Особенно сцены, когда оставшихся в живых детей выносили из развалин школы. Эти люди в военной форме и на руках у них бледные полуголые дети с измученными глазами. Ничего страшнее в жизни не видел! Зачем это транслировать на весь мир?!

— И что Егор? — прервала я говорившего без перерыва Дена.

— Я тут забежал к нему, кое-что взять надо было из литературы, а он просматривал несколько таких фильмов. Стали смотреть вместе. Тут я увидел Лолу. Вначале решил, что ошибся. Не стал ничего о ней говорить Егору, просто одолжил диск на день. Сегодня нужно вернуть.

— А ты спросил, где он его взял?

— Спросил. Но он сказал, что это не моего ума дело и чем меньше об этом знаешь, тем лучше спишь, — хмуро ответил Ден. — Это точно Лола?

— Точнее некуда, — сказала я и всхлипнула.

— Ну-ну, детка, — тут же всполошился Ден и обнял меня. — Слезами горю не поможешь. Я просто думаю, что делать.

— Заявить куда следует, — тихо сказала я.

— И что? — задумчиво спросил Ден. — Это такие проблемы для «Клубнички» да и для «Елды» тоже. А тебе вообще не стоит вмешиваться в это дело. Твой муж, я думаю, не в курсе, что ты снимаешься в подобных фильмах. А так тебя вызовут как свидетеля. Ты представляешь, какой скандал разразится? Да мы, журналисты, стаями налетим! А что у вас говорят?

— Что Лолка загуляла. Тем более с ней это бывает. Рой уже другую актриску привел на ее место.

— А родители у нее имеются, родственники? Ведь кто-то должен заявить, что человек пропал?

— Да у нее мать одна. И то Лола давно с ней не жила и, насколько я знаю, даже не общалась. Она то квартиры снимала, то у любовников ночевала, то по дружкам тусовалась. Не думаю, что мать очень интересуется жизнью дочери, — тихо проговорила я.

— Ужас, правда? — заметил Ден. — Живем в одном городе, а все оторваны друг от друга! Вот так что случись, и не узнают!

— Это единичный случай, — ответила я. — А ты сразу обобщать!

— Знала бы ты, детка, сколько таких, как ты выразилась, единичных случаев! Старики умирают в полном одиночестве в квартирах, позабытые родными детьми. Пока разлагаться не начнут и не завоняют на весь подъезд, никому и дела нет. Жизнь сейчас такая! — грустно добавил он.

— Все! — неожиданно вскрикнула я. — Ничего больше не хочу слышать! Ты издеваешься, что ли?!

— Извини, Вика! — тут же испугался Ден. — Я не хотел.

Я встала и начала собираться.

— Ты куда? — тихо спросил он.

— У меня съемки еще сегодня, — ответила я, натягивая кофточку. — А потом домой хочу сегодня вернуться.

— Так что мы решили? — поинтересовался он, вставая с постели. — Будем молчать? Без нас разберутся?

— Я должна подумать, — сухо ответила я.

В «Елду» я приехала с небольшим опозданием. Но Рой и Зоя были в миролюбивом настроении. Я с трудом могла смотреть Зое в глаза. Она тоже поглядывала на меня с явным напряжением.

«Хорошенькую же халтурку она мне предложила! — думала я, глядя, как Зоя непринужденно трахается с Женей. — Неужели это правда?! — продолжала я сомневаться, наблюдая за ее невинным личиком без тени грязных мыслей, хотя в этот момент Женя резко развернул ее и вогнал свой огромный инструмент ей в задницу. — И она просто решила убрать меня таким образом? Но какой извращенный и злой ум у этой симпатяшки! Хотя подобная работа, видимо, приводит к таким искривлениям психики. Неужели и меня это ждет? — подумала я с содроганием. — А ведь она может и не успокоиться. Зоя — это явная угроза для меня», — поняла я и приняла решение.

Я вернулась домой около десяти вечера и сразу поднялась к себе в спальню. Приняв душ, накинула прозрачный халатик на голое тело и позвонила Лаки. Та явилась мгновенно из своей комнаты, хотя ее рабочее время уже закончилось.

— Привет, Лаки, — сказала я, сидя на постели и тщательно расчесывая волосы.

— Здравствуйте, Виктория Аркадьевна, — настороженно ответила она.

— Виктор Иванович дома? — поинтересовалась я.

— Да часа два назад приехали, — ответила она, начиная расслабляться.

— Он ужинал?

— Да, и с большим аппетитом, — радостно сообщила Лаки.

— Как у него настроение? — продолжила я.

— Замечательное! Он вообще в последнее время всегда в хорошем настроении, — заметила она. — Дела, видимо, хорошо идут, да и вы без охранника катаетесь.

— И что? — заинтересованно сказала я.

— Так вся прислуга говорила, что была какая-то опасность, — быстро проговорила Лаки, понизив голос. — Все — опытные работники и знают, что если берут дополнительную охрану, то возникает угроза. А если эту охрану снимают, то проблемы устранены.

— Спасибо, — после паузы сказала я. — Можешь идти отдыхать.

— Спокойной ночи, — вежливо проговорила она.

— И тебе того же! — улыбнулась я.

Когда за Лаки закрылась дверь, я задумалась. То, что Виктор был дома и в хорошем настроении, меня порадовало. Но от мысли вновь взять себе личного охранника после разговора с горничной я отказалась. И решила незамедлительно поговорить с мужем.

Когда я без стука вошла в его спальню, он сразу радостно на меня посмотрел и приподнялся с постели.

— Детка! Какая неожиданность! Какая радость! — быстро заговорил он. — Иди скорее ко мне! А я думал, что ты вернешься только завтра.

— Так получилось, — сказала я, чувствуя невыносимое волнение и не зная, как начать разговор.

Но тут мой взгляд упал на коробочку от «Цветочницы», лежащую на простыне. Ну, конечно! Виктор просматривал в миллионный раз этот фильм.

— А помнишь, в одном из эпизодов снимается худенькая блондинка с огромной грудью? — спросила я, садясь на кровать.

— Да! — рассмеялся Виктор. — Такую грудь трудно забыть! Но не волнуйся! Меня совершенно не возбуждают такие неестественные формы!

— Дело в том, милый, — начала я и замолчала, не зная, как обойти острые углы.

— Что случилась? — спросил Виктор, внимательно на меня глядя.

— Эту девушку зовут Лола, — сказала я. — Она погибла.

— Да? — довольно равнодушно заметил он.

И замолчал. Я выждала, потом быстро проговорила:

— Лола снималась не только в «Клубничке», но в последнее время в «Елда-фильм».

— Это что еще за орган такой? — неожиданно развеселился Виктор и притянул меня к себе.

— Подожди! — отстранилась я. — Лола стала сниматься в настоящем порно на второстепенных ролях. Главная звезда «Елды» — некая Зоя Извратова.

— Да слышал я про нее, — сухо сказал Виктор. — И у меня даже парочка фильмов где-то валяется с ее участием. Но ведь она в какой-то другой студии снималась?

— «Елда» — это новое предприятие, организованное ее мужем, — ответила я. — Они этим летом начали работу. И они не только снимают фильмы, но и участвуют в определенных заказниках. Я знаю, что этим летом они выступали в комплексе «История О», — добавила я, с каким-то странным удовлетворением наблюдая, как вздрогнул Виктор.

— Да? — тихо спросил он с непонятной интонацией.

«Что делать? — лихорадочно думала я, глядя на его покрасневшее лицо. — Быть откровенной до конца или обойтись полуправдой?»

— Буду краткой, — решилась, наконец, я. — Зоя видит во мне соперницу. Она боится, что я решу сниматься у ее мужа, режиссера Роя. Он видел мой фильм и считает, что у меня офигительные перспективы именно как у порноактрисы. Но Зоя, естественно, не собирается никому уступать своего места главной звезды. И вот она почему-то предложила мне подработку, но в последний момент я передумала и отдала телефон Лоле. И та погибла. Ее сняли в фильме, где по-настоящему убивают. Ее подвесили к потолку и пристрелили. Я видела этот эпизод собственными глазами. Но учти, никто не знает, что во всем этом замешана Зоя и что она предлагала мне эту подработку.

Виктор вскочил и, быстро пробормотав, что я нахожусь в опасности, выскочил из спальни. Вернулся он через полчаса с совершенно спокойным лицом Я вопросительно на него посмотрела.

— Я сделал необходимые звонки, — сказал он. — Настаиваю, чтобы об этой истории больше не узнала ни одна живая душа! Тебе понятно? Это только в твоих интересах. К тому же, как оказалось, расследование уже…

Он осекся.

— Что расследование? — спросила я.

— Нам явно надо выпить, — сказал Виктор, не ответив. — Позвонить Эмме?

— Зачем ее беспокоить? — улыбнулась я, решив уйти от этого разговора и больше ничего не выяснять. — Я сама все принесу.

Я была рада избавиться от его испытующего взгляда и быстро вышла из спальни. На кухне я взяла большой поднос и поставила на него бутылку французского коньяка, бокалы и тарелочку с кружочками лимона.

Когда я вернулась в спальню, Виктор встретил меня с улыбкой.

— Вот какая умница! — обрадовался он, открывая бутылку и разливая коньяк. Мы выпили и легли.

— Ты решила сниматься в порно? — напрямик спросил он.

— А ты бы возражал? — ответила я вопросом на вопрос.

— Нужно подумать, — сказал он странным тоном.

Я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Его глаза блестели, губы улыбались.

— Но ведь там актеры трахаются по-настоящему, — сказала я.

— Но ведь это просто такая работа, — ответил Виктор и отвел волосы с моего лица. — А ты бы хотела попробовать?

— Возможно, — после паузы призналась я. — После съемок в эротике почти всех тянет пойти дальше.

— Вот как? — заинтересовался он.

— Видимо, психика так устроена у тех, кто хочет и может заниматься сексом перед камерой, — проговорила я серьезным тоном. — В сексопатологии многие извращения классифицированы. Самый близкий — эксгибиционизм. А я бы выделила еще один вид и назвала как-нибудь типа — синемафакфилия.

— Ну-ну! — расхохотался Виктор и налил еще.

— Может, и попробую, — прошептала я, чувствуя, как его рука забирается в запах моего халатика и начинает мягко сжимать грудь.

Зою арестовали прямо на съемочной площадке. На мое счастье, я в этот день отсутствовала, иначе неминуемо бы попала под прицелы фотокамер. И как только журналисты ухитряются все так быстро разнюхивать? Когда оперативники вывели ее из здания уже в наручниках, на улице их ждали объективы фотокамер. Зою быстро втолкнули в «газик» и увезли. «Елда-фильм» на время приостановила работу. Ребята были в растерянности, и никто не понимал, что происходит. Рой от комментариев отказывался. Его заботой сейчас было только одно — освободить жену под залог и доснять «Черную радугу секса». Кроме этого, приходилось постоянно скрываться от назойливых папарацци. Я созвонилась с ним после ареста Зои и сказала, что пока на съемки ездить не могу.

— Конечно, детонька, — сказал Рой. — Зачем тебе такие проблемы? Не дай бог, твоя мордашка попадет в журналы! Не такой у тебя статус, чтобы подобная огласка пошла тебе на пользу. Так что отсиживайся дома. Как все утрясется, я тебе позвоню. Фильм по-любому нужно закончить! А то я и так уже в убытке!

— Зато бесплатная реклама, — попыталась я его утешить. Потом осторожно спросила: — А в чем ее обвиняют?

— Не могу сказать, сам не пойму! — уклончиво ответил Рой.

— Не настаиваю, — сказала я. — Мне все равно, в принципе. Это ваши дела.

— Почему это — наши? — тут же взвился Рой. — Зоя что-то натворила за моей спиной, а ты сразу обоих подозреваешь! Она вообще последнее время крайне нервной была!

«Неужели он ничего не знает о смерти Лолы?» — подумала я, а вслух спросила:

— А что наши ребята говорят?

— Все думают, что это из-за тех полузапрещенных короткометражек, которые мы тут делали, — нехотя ответил Рой. — Но, извините, я же настоящие трупы не снимал! — возмущенно добавил он.

— И тогда арестовали бы тебя, а не Зою, — резонно заметила я.

— Да, знаешь ли… — начал он и замолчал.

— Что знаю? — прервала я затянувшуюся паузу.

— Главная сплетня «Елды» на сегодняшний момент выглядит так: я специально подставил жену, чтобы освободить место для тебя, — признался Рой.

От абсурдности такой версии я расхохоталась.

— Придет же такое в голову! — сказала я, когда успокоилась.

— А что? — произнес Рой странным тоном. — Я был бы не против, чтобы ты стала первой звездой «Елды».

— Вот даже как! — заметила я. — Все может быть. Я подумаю над твоими словами.

И попрощалась.

На какое-то время все затихло. Рою не удалось освободить Зою под залог, и она парилась в предвариловке, ожидая суда. Никто не знал, какое обвинение ей предъявлено. А Рой упорно отмалчивался. «Елда» вновь начала работу. И ребята как-то быстро забыли о Зое, словно ее и не было. Рой решил снимать новый фильм и предложил мне одну из центральных ролей. Я пока читала сценарий и раздумывала.

В конце марта позвонил Ден и предложил встретиться. Но я уже договорилась, что поеду на дачу к Кире на пару дней. Они хотели со Стасом провести там выходные. Погода стояла чудесная, было солнечно и сухо.

— Я прямо сейчас уезжаю к Кире, — сказала я ему. — Поэтому давай в другой раз!

— Отлично! — чему-то обрадовался Ден. — Я еду с вами.

— Вот уж точно: наглость — второе счастье, — заметила я. — Я тебя не приглашала!

— А я без приглашения. И чтобы тебя не мучила совесть, что я застрял где-нибудь в бескрайних подмосковных просторах на своей долбаной «девятке», ты уж, сделай милость, подбери меня по пути.

Пришлось взять его с собой. Мы приехали на дачу во второй половине дня. Кира и Стас уже были на месте и даже протопили камин и приготовили ужин. По сравнению с той разнузданной ночной вечеринкой в компании с «Гробокопами» дача сейчас выглядела вполне пристойно. В гостиной царил порядок, в камине тихо потрескивали дрова, большой серый кот уютно свернулся на кресле. Но явно пахло «травкой» — Стас любил ее покуривать.

Кира встретила нас радостным визгом и бросилась мне на шею.

— Как здорово, что ты приехала! — кричала она. — Проведем тихие, спокойные выходные. А то мы так устали!

— А мне кто обрадуется? — с нарочитой обидой спросил Ден и поцеловал Киру в щеку.

— Да куда уж без тебя! — ехидно заметила она. — Смотри, муж Вики вызовет тебя на дуэль!

— За что? — расхохотался Ден. — Мы же просто друзья. Да, детка?

«Бог мой! Какой прогресс! — подумала я. — Давно ли я была для него просто шлюхой?»

Но на душе стало приятно.

В этот момент из кухни вышел Стас и добродушно со всеми поздоровался. Потом мы пили, болтали обо всем, потом ужинали и снова пили. Ребята периодически затягивались «косячком». После ужина Стас сел у камина с гитарой в руках и спел нам несколько очень мелодичных и красивых баллад собственного сочинения. Их стиль разительно отличался от мрачного, хардовского стиля «Гробокопов».

— Супер, старик! — откровенно восхитился Ден. — Пора в солисты!

— Денег нет на это, — хмуро ответил Стас.

— Заработаем! — беззаботно рассмеялась Кира и поцеловала Стаса. — Пошли лучше посуду помоем, — сказала она.

Они скрылись в кухне, а Ден сел ко мне на диван.

— Чего? — недовольно спросила я, увидев, что он смотрит пристально и серьезно.

— Зойке вашей светит срок, — сказал он. — Она оказалась замешанной в очень темные делишки! И никакие деньги не помогут.

— А ты откуда знаешь? — насторожилась я.

— Ну тебе-то что? Свои источники, — ответил Ден. — Просто я немного боюсь за тебя.

— Я-то при чем?

— Если начнут копать, то пройдутся по всем. Надеюсь, у тебя никаких записей нет?

— А что, могут и обыск устроить? — испугалась я.

— Виктория! Тут дело даже не в следствии, а в последствиях! Все журналисты желтых изданий сейчас на взводе и рыщут, чтобы первыми откопать какую-нибудь сенсацию.

— Я ничего плохого не делала.

— Знаю! — хмуро ответил он. — Но твоя двойная жизнь — просто лакомый кусочек. Если бы не твой муж! Ведь, прежде всего, начнется возня вокруг него!

— Да кто узнает-то? — отмахнулась я. — Я снималась только в гриме и париках. И родинки всегда мне гример замазывал. Спасибо тебе за совет, кстати!

— А муж? Пусть даже никто не узнает, а если все-таки твой муж докопается до правды о своей женушке?

— Что муж? Знаешь, Ден, он будет только рад, мне кажется! При условии, конечно, что больше об этом никто не будет знать!

— Вот даже как! — удивился он. — И тут одни извращенцы! Интересно, нормальные мужики в нашей стране еще остались?

— А куда они делись? Остались, конечно! Ты, например! — засмеялась я.

— В общем, я вижу, ты веселишься, сидя на пороховой бочке, — сказал он. — Но это твои дела. Я просто тебя чисто по-дружески предупредил. А как там события повернутся — неизвестно.

— Это у тебя из-за «травки» такие мрачные настроения, — ответила я.

— Ничего подобного, — засмеялся Ден. — Она, наоборот, очень расслабляет. Я просто за тебя волнуюсь, сам не знаю почему.

После этого разговора у меня резко упало настроение. Стас и Кира отправились спать, а я вышла на кухню и села за большой деревянный стол. Пить больше не хотелось.

«Эх, сейчас бы хорошо таблетку проглотить! — неожиданно подумала я. — Кто нам их без Лолы будет поставлять?»

Я неожиданно всхлипнула. Ее глуповатое голубоглазое лицо всплыло перед глазами.

— Ты чего тут? — шепотом спросил Ден, заглядывая на кухню.

— Не могу спать! Еще и Лолку вспомнила, — тихо ответила я.

— Бедный маленький Кусик, — сказал Ден и подошел к столу. — Нюхни, легче станет.

Он протянул мне баночку.

— Немного подцепи ногтем и втяни, — тихо предложил он.

«Попробовать, что ли? — нерешительно подумала я. — Все вокруг этим балуются, и никто еще не умер! Кроме Лолки», — вдруг мелькнула мысль, и я снова всхлипнула.

Потом взяла баночку, подцепила немного ногтем и втянула кокаин…

После последовавшего затем моего бурного и бессвязного монолога Ден предложил отправиться на боковую. Я, тихо посмеиваясь, сама не зная над чем, согласилась. Мы легли спать почему-то в разных комнатах. И ни Ден, ни я не высказывали пожелания заняться сексом или хотя бы лечь в одну постель. Я долго лежала без сна, в очень странном состоянии. Ненормальное возбуждение начало сменяться апатией и необоснованным тревожным состоянием.

«Тоже мне польза от этого дерьма! — раздраженно думала я. — От экстази хоть расслабляешься и радостно кайфуешь. А тут я только ненормально взбудоражена. Или доза была мала?»

Я перевернулась на живот и попыталась уснуть. Но почему-то беспрестанно думала о дисках, которые всюду таскала с собой. Они буквально не давали мне покоя. Все записывать настолько вошло в привычку, что превратилось в какую-то своего рода манию.

Я решила встать и немедленно описать последние события, раз я уж все равно не сплю. Спустившись в гостиную, я открыла маленький ноутбук «ASUS», принадлежащий Стасу. Он всюду возил его с собой, так как постоянно сочинял стихи. Создав файл, я записала все последние события…

Сейчас скопирую на свой диск, а файл удалю. Я почему-то так и вижу, как все это попадает к моему мужу. А ведь это смешно! Интересно и странно, что мне это кажется смешным… Хотя я все еще очень неадекватна, и сама это хорошо понимаю.

Надо сосредоточиться… За окном уже начало светать… На самом деле я испытываю двоякое чувство. Хотя, наверное, все, кто пишет, подсознательно хотят, чтобы это читали не только они.

Что же делать? Может, и правда пока спрятать эти диски где-нибудь в надежном месте до поры до времени?.. Но к чему такие крайние меры?… Ладно, на сегодня все. Я заканчиваю писать. И завтра подумаю обо всем этом на свежую голову…