Повесть-сказка

В городе Нью-Йорке, в одном из бесчисленного множества многоэтажных домов, живет мальчик Джимми со своими мамой и папой, а также со старшим братом Ником и старшей сестрой Мэри.

Сам Джимми, несмотря на то, что он является самым младшим членом семьи, любит говорить о себе, что он самый главный и незаменимый; после папы, разумеется.

Между тем, Джимми выглядит точь-в-точь так же, как и многие его американские сверстники. У него темно-голубые глаза, каштановые волосы, потертые джинсы и футболка с улыбающейся рожицей одной из черепашек-ниндзя.

Джимми скоро исполнится восемь лет... И кто знает, может быть, и не стоило бы уделять ему столько много внимания, если б не одна пре любопытнейшая история, которая приключилась с Джимми...

Вернее, история эта приключилась не только с ним...

Все дети знают, конечно же, о существовании мишек-гамми... Тех самых мишек-гамми из подземного дворца.

Знают Бабушку, умеющую варить удивительное варенье из ягод. Бабушку, которая может приготовить для всех мишек-гамми вкусный сок, выпив который мишки- гамми подпрыгивают от радости, словно воздушные шары.

Но не все, конечно, знают, что совсем недавно Бабушка приготовила такой необыкновенный напиток из ягод, выпив который мишки-гамми научились не только подпрыгивать выше своей головы, но и подниматься к звездам... С помощью воздушных шаров, которые служат им чем-то вроде парашютов.

Не знал об этом и Джимми.

Он, конечно, как и все его сверстники, слышал о том, что где-то существуют мишки-гамми со своим удивительным соком, но встречаться самому с мишками-гамми Джимми еще ни разу не приходилось.

И, конечно же, когда это случилось, он был очень рад. Почему? Да потому, что когда к нему стали приходить мишки-гамми, жизнь Джимми изменилась...

Начались необыкновенные приключения. Мишкам-гамми, должно быть, тоже было очень приятно познакомиться с Джимми. Ведь как бы там ни было, у мишек-гамми никого не осталось, кроме друг друга... А им очень хотелось иметь еще друзей.

Познакомился Джимми с мишками-гамми в один из неудачнейших дней своей жизни... В этот день у Джимми все шло наперекосяк. Мама выругала его за то, что он разорвал новые джинсы, сестра Мэри, которой уже тринадцать лет и которая страшно этим гордится, крикнула ему: «Утри свой нос!», а папа рассердился, потому что Джимми поздно пришел из школы.

– Опять по улицам слоняешься! – сказал папа сердито.

Джимми с горечью подумал: «По улицам шляешься...». Но ведь папа не знал, что по дороге в школу Джимми увидел маленького хромого котеночка. Тот так жалобно мяукал, так просил о помощи, что Джимми, не раздумывая, побежал с ним к ветеринару, выложив все свои накопленные за несколько дней карманные деньги. Ветеринар перевязал больную лапку котенка и оставил его у себя до тех пор, пока тот не поправится.

– Может быть, вы отдадите его мне? – спросил Джимми.

Но в ответ ветеринар только улыбнулся и закрыл за ним дверь. Джимми стало досадно от того, что он еще слишком маленький. «Если бы я был таким, как мой брат Ник, или как папа, – подумал Джимми, – то смог бы уговорить ветеринара отдать мне котенка...»

– Я самый несчастный, беспомощный и одинокий, – произнес с грустью Джимми.

Мама посмотрела на него с удивлением и сказала:

– Джимми! Что ты такое говоришь? Ведь ты наш сын... Мы – твои родители. Мы любим тебя... Чего же ты хочешь?

– Не знаю, – с еще большей горечью произнес Джимми. Ему было очень жаль себя. И он чувствовал себя таким одиноким...

Впрочем, у Джимми существовал особый мир, который он создал в своей комнате. Здесь возвышались гиганты-дворцы из разноцветного конструктора, летали ракеты, самолеты, жили роботы, ездили поезда и автомобили... А еще у Джимми была книжная полка, на которой стояли его любимые книги с яркими цветными картинками... В этих книгах, на каждой странице, жили его любимые герои. Но сегодня Джимми не хотелось читать и не хотелось заниматься игрушками.

Он пошире распахнул окно.

Вечерний Нью-Йорк жил своей жизнью. Легкий ветер покачивал занавески, за которыми Джимми видел разноцветные огни города, похожие на яркие звезды, вспыхнувшие на темном бархатном небе.

Джимми залез на подоконник и стал смотреть в окно. Пестрые рекламные огни быстро сменяли друг друга, стремительно мчались внизу по улице автомобили. А сверху далекие и таинственные звезды с удивлением смотрели на Джимми.

– Вот вырасту и улечу на другую планету! – сказал себе Джимми. – И никогда не вернусь на Землю. Никогда... Очень надо... Пусть не думают, что я маленький и глупый.

Он тяжело вздохнул. Звезды были так далеко! Л Джимми так хотелось приблизить их к себе хоть на секунду!..

Вдруг он услышал слабое урчание, затем – невнятный шепот, бормотание, смех... Джимми замер, прислушиваясь к звукам, которые доносились – не с улицы, нет; эти звуки доносились... с неба...

– Звезды падают! – прошептал Джимми, увидев, как несколько ярких звезд, озорно сверкнув, сорвались с ночных небес... И тут же на глазах у Джимми они превратились в маленьких толстеньких медвежат; у каждого медвежонка был воздушный шарик вместо парашюта.

– Мишки-гамми! – воскликнул удивленный Джимми. – Вот это да!

Между тем мишки-гамми плавно опустились на окно Джимми. Сначала – Колдун. За ним – Толстяк, Бабушка, Ворчун, Солнышко и Малыш.

Джимми стоял не шелохнувшись и ждал, что же случится дальше... Все было так удивительно, так волшебно, так внезапно, что Джимми даже немного растерялся, хотя никогда не считал себя робким. Он только смотрел во все глаза на своих чудесных гостей.

Мишки-гамми тоже внимательно смотрели на Джимми. Солнышко приветливо улыбалась, Колдун что-то бормотал.

– Ну, здравствуй! – наконец сказал Малыш. – Мы к тебе в гости.

– Можно? – с улыбкой спросила Солнышко.

– Конечно! Конечно, можно! – с радостью воскликнул Джимми. А затем наивно спросил: – Вы мишки-гамми?

– Разве сам не видишь? – пробурчал Ворчун.

– Нет, я вижу, – поспешно ответил Джимми, – Я... Я просто хотел узнать наверняка... Уточнить... Разве вы умеете летать?

Вместо ответа мишки-гамми запрыгали по комнате Джимми на своих воздушных шарах, один выше другого.

– Вот здорово! – восторженно воскликнул Джимми. – Но как это у вас получается?

– Как получается, как получается, – пробурчал Ворчун, – Лучше скажи сначала, как тебя зовут?

– Нет, пускай он сперва покажет, как ездит эта машина, – попросил Малыш, увидевший один из вездеходов Джимми.

– Нет, Малыш, так нельзя! – сказала Солнышко. – Нужно все по порядку.

Она подошла к Джимми и чмокнула его в щеку.

– Привет! – сказала Солнышко. – Как тебя зовут?

– Джимми...

– Вот это другое дело! – рассмеялась Солнышко. – А мы – мишки-гамми... Это – Бабушка... Колдун... Ворчун... Толстяк... Это – Малыш. А я – Солнышко. Ты запомнил?

– Конечно же, запомнил! – воскликнул Джимми.

– Ты рад, что мы к тебе прилетели? – спросил Малыш.

– Очень! Мне было сегодня так грустно...

– А сколько тебе лет? – поинтересовалась Бабушка.

– Восемь... Скоро восемь, – поправился Джимми.

– Очень хорошо, – кивнула Бабушка. – Ты уже взрослый мальчик.

– Взрослый? – обрадовался Джимми.

– Конечно, взрослый, – сказала Бабушка. – В твоем возрасте я уже многое умела.

– И прыгать тоже? – поинтересовался Джимми.

Бабушка высоко подпрыгнула и при этом рассмеялась.

– Здорово! – воскликнул Джимми.

– Ты тоже так сможешь, – сказал Малыш.

– Я?

– Конечно, – улыбнулась Солнышко. – Мы тебя обязательно научим... Если станем друзьями.

– И я смогу вот так же, как и вы, прыгать и подниматься вверх на воздушных шариках? – удивился Джимми.

– Запросто! – сказал Малыш.

– Но ведь никто... Никто не поверит... Ни мама, ни папа, ни Ник, ни Мэри... Никто.

– Поверят! – рассмеялась Бабушка. – Мне тоже никто не верил, когда я решила приготовить сок-гамми из ягод по старинному рецепту... А теперь... Ты сам видишь...

– Да... Вижу... – протянул Джимми.

– Мы теперь можем не только прыгать, но и подниматься к звездам, – сказала Солнышко.

– Наверное, там, наверху очень интересно, – мечтательно произнес Джимми.

– Послушай, Джимми, – сказал Малыш. – Мне кажется, гораздо интересней включить эту машину... Я никак не могу понять, как она работает.

Он взял стоявший в углу комнаты игрушечный вездеход и протянул его Джимми:

– Как эта штуковина работает?

Джимми смущенно ответил:

– Ты знаешь, этот вездеход мне недавно купили... Его нельзя включать без папы или Ника...

– Ерунда! – прервал его Малыш. – Я разбираюсь в технике не хуже твоего папы или этого... как его там... Ника. Дай-ка я сам попробую.

Он быстро схватил маленький пузырек с соком-гамми и влил содержимое в мотор вездехода.

Вездеход заурчал, замигал фарами и, бешено набирая скорость, словно вихрь, понесся по комнате. Затем он начал вскарабкиваться на тумбочку, стол, стулья, стены, шкафы, переворачивая все на своем пути.

– Малыш! Останови его! – воскликнул Джимми. – Надо проверить предохранитель!

Но Малыш был вне себя от восторга.

– Какая машина! Сейчас взлетит!

– Ваза! Ваза! – закричал Джимми.

Но было поздно. Любимая мамина ваза упала на пол, разбившись вдребезги.

А вездеход, несколько раз подпрыгнув на месте, плавно взмыл в воздух.

– Ура! – закричал Малыш.

– Ура! – поддержала его Солнышко. – Ай, да сок-гамми!

Джимми зажмурился.

– Что скажет теперь мама? – прошептал Джимми. – Ее любимая ваза разбилась!

– Не расстраивайся! – успокоила его Солнышко. – Это же сделал не ты... А сок-гамми...

– Посмотри, как здорово летит твой вездеход, заправленный соком-гамми! – восхищался Малыш. – Ты, Джимми, когда-нибудь видел такое?

Вездеход описывал круги по комнате – все быстрее и быстрее... Глаза Малыша сияли восторгом. Джимми тоже перестал горевать по поводу разбившейся вазы. Он был счастлив, что познакомился с мишками-гамми, что у него есть теперь летающий вездеход, заправленный волшебным соком.

Но тут вдруг раздался громкий взрыв:

– Ш-шшш – бах!

И летающего вездехода не стало. А его обломки разлетелись по всей комнате.

– Он летал, летал, летал, как метеор – и взорвался! – в восторге закричал Малыш, словно ему удалось проделать с вездеходом самый интересный фокус в своей жизни, – Посмотрите! Солнышко, Джимми! Он взорвался, словно самая настоящая ракета! Какой грохот! Какой эффект! Вот это класс! Грандиозно!

Джимми не мог разделить радость Малыша. Он стоял растерянный, с глазами, полными слез.

– Мой вездеход... – всхлипывал он. – Мой новый вездеход развалился на куски!

– Не расстраивайся, – успокаивала его Солнышко.

А Малыш лишь беспечно махнул лапой.

– Я подарю тебе свой вездеход.

– Ты? – удивился Джимми. – В самом деле?..

– Конечно. У меня в замке столько игрушек. Разные ракеты, вездеходы, луноходы, марсоходы...

– Где-где?

– В замке.

– И вы возьмете меня туда? – радостно воскликнул Джимми.

Мишки-гамми переглянулись.

– Конечно, – сказала Бабушка. – Ты ведь уже взрослый.

В это трудно было поверить! У Джимми даже голова закружилась от восторга. Он снова обратился к Малышу:

– И ты... Малыш... Ты правду говоришь, что у тебя там... столько игрушек? Ракеты, луноходы?..

– Конечно! – сказал Малыш.

– И ты дашь мне хоть одну?

– Разумеется!

– Прямо сейчас?

– Нет, сначала мне надо их немного осмотреть, проверить, подремонтировать, подлатать, запаять, а потом заправить соком-гамми, чтобы они могли летать... Ты ведь хочешь, чтобы они непременно летали, верно?

– Верно! – воскликнул Джимми.

– Ну вот... А после этого я подарю тебе вездеход... Один из вездеходов. Самый-самый...

Джимми принялся подбирать с пола куски того, что раньше было его вездеходом. А Солнышко тем временем складывала в кучу осколки вазы.

– Представляю, как рассердятся папа и мама, – озабоченно пробормотал Джимми.

Солнышко удивленно подняла брови:

– Из-за вездехода? Стоит ли волноваться из-за такого пустяка!

– Вряд ли я смогу убедить их в том, что это пустяк, – с грустью сказал Джимми.

– Я бы сам объяснился с твоими родителями, Джимми, – сказал Малыш, – но, к сожалению, нам сейчас нужно срочно вернуться домой: поглядеть, все ли там в порядке.

– Да! Потому что от этих негодяев-гоблинов можно каждую секунду ожидать какой-нибудь пакости! – пробурчал Ворчун.

– Это очень здорово, что вы прилетели ко мне! – сказал Джимми, – Хотя, конечно, вездеход... И ваза... И шкаф... И стены... Мишки-гамми, вы когда-нибудь еще навестите меня?

– Запросто! – воскликнул Малыш, допивая сок- гамми. Затем он высоко подпрыгнул, держась за шейку своего воздушного шарика, и – исчез в вечернем небе. Вслед за ним, подпрыгивая один выше другого на воздушных шарах, исчезли и другие медвежата... Солнышко, Колдун, Толстяк, Ворчун и Бабушка.

Правда, на мгновение Бабушка задержалась над подоконником:

– Я обязательно научу тебя прыгать, ведь ты такой взрослый мальчик, а еще ничего не умеешь...

– Я буду ждать вас! – воскликнул Джимми.

Бабушка последней выпрыгнула в окно. Ее маленькая толстенькая фигура четко вырисовывалась на весеннем, усыпанном звездами, небе Нью-Йорка.

– Пока, Джимми! – залихватски крикнула Бабушка, помахала своим воздушным шариком на прощание и скрылась в ночи.

– Мама, папа! Ведь я уже вам говорил, что это были самые настоящие мишки-гамми, у них даже есть свой подземный замок, – в который раз повторял Джимми. – Что же в этом необыкновенного? Почему мишки не могут жить под землей? Почему? Если им так хочется... Ведь мы живем в домах, потому что нам так хочется, верно?

– Не упрямься, Джимми, – сказала мама. – Если бы знал, как ты нас напугал! Устроил настоящий взрыв. Чуть ли не катастрофу. Ведь тебя могло убить! Разве не понятно?

– Понятно, понятно!.. Но Малышу так хотелось испробовать сок-гамми на моем вездеходе... И вездеход взлетел! – с восторгом воскликнул Джимми и серьезно посмотрел на маму. «Ну как же она не понимает, что невозможно сказать «нет», когда к тебе в гости прилетели мишки-гамми, да еще вежливо попросили разрешения поиграть с твоим вездеходом?» – с досадой подумал Джимми.

– Джимми, учти, ты сам должен нести ответственность за свои поступки, – строго сказал папа, – а не сваливать вину на каких-то там мишек-гамми из мультфильмов.

– Они вовсе не из мультфильмов! – воскликнул Джимми. – Они существуют на самом деле! И живут в подземном замке!

– Да еще прыгают! – насмешливо подхватил брат Ник. – Словно лягушки…

– Представь себе! – Джимми не обратил внимания на насмешку. – Даже умеют подниматься вверх, к звездам...

– Да ну? – засмеялась Мэри. – И как же они это делают?

– Очень просто! Бабушка смогла приготовить сок-гамми, выпив который, мишки-гамми могут подниматься к звездам на обычных воздушных шарах...

– На воздушных шарах? – засмеялась Мэри.

– Да, на воздушных шарах! – упрямо тряхнул головой Джимми. – Я надеюсь, они еще прилетят к нам, и вы все сами увидите.

– Хорошо бы, если б они появились у нас завтра, – с усмешкой сказала Мэри. – Я дам тебе пять долларов, Джимми, если увижу своими глазами мишек-гамми... Да еще на воздушных шарах.

– Идет, Мэри... Но завтра ты их не увидишь, – сказал Джимми, – завтра мишки-гамми будут у себя в замке... Кто знает, что в это время готовят им гоблины?

– Ну, хватит рассказывать сказки, – сказала мама. – Ты лучше посмотри, Джимми, на что похожа твоя книжная полка... Твой уголок для игрушек... И что ты сотворил с моей вазой?

– Мишки-гамми очень удивились, когда я сказал, что ты, мама, будешь огорчена по поводу разбившейся вазы... Правда, мама, не стоит расстраиваться! Из-за этого...

Но слова его не произвели на маму должного впечатления.

– Так, так... Значит, мишки-гамми были очень удивлены...– строго сказала она. – Тогда передай им, что если они еще раз сунут сюда свои противные носы, я их так отшлепаю – век будут помнить!

Джимми ничего не ответил. Ему показалось ужасным, что мама собирается отшлепать мишек-гамми... Таких милых... Да, ничего хорошего нельзя было ожидать в такой неудачный день, когда буквально все шло шиворот-навыворот.

И вдруг Джимми почувствовал, что он очень соскучился по мишкам-гамми – веселым, шумным, смешным, которые так забавно подпрыгивали на своих воздушных шариках.

«Неужели я больше никогда не увижу мишек-гамми?» – с тревогой подумал Джимми.

– Нет, такого не может быть! – сказал он себе. – Ведь Малыш обещал, а он такой серьезный, что ему можно верить, это сразу видно... Через денек-другой они обязательно появятся здесь... Я уверен...

...Джимми лежал на полу в своей комнате и читал книгу, когда снова услышал за окном непонятный, странный звук, шепот, невнятное бормотание, смех... И через несколько секунд на связке воздушных шаров, в комнату стрелой влетела Бабушка, а за ней – все остальные мишки-гамми.

Бабушка сделала несколько прыжков на подоконнике, напевая вполголоса веселую песенку. Солнышко тем временем успела рассмотреть висящие на стенах картины. При этом она очень смешно склоняла голову на бок и прищуривала глазки.

– Красивые картины, – сказала она, наконец. – Необычайно красивые картины!

– А по-моему, не такие красивые, как у нас в замке, – возразил Малыш.

Солнышко засмеялась.

– Ты, наверное, имеешь в виду свой портрет, Малыш?

– А разве плохо? – спросил Малыш. – Я там во всей красе... Среди звезд... Великолепная работа!

Джимми вскочил на ноги и стоял, не помня себя от восторга: так он был рад, что мишки-гамми вернулись.

– А у вас в замке много картин? – спросил он.

– Очень! – воскликнул Малыш. – Ведь я рисую в свободное время. Я рисую свои портреты и портреты всей нашей семьи.

– Даже меня нарисовал, – улыбнулась Бабушка.

– Как здорово! – удивился Джимми. – А нельзя ли и мне побывать у вас в замке, под землей? Мне так хочется посмотреть его, посмотреть вездеходы, луноходы, картины... А? Малыш?

– Запросто! – ответил Малыш. – Это само собой разумеется.

– Ты будешь дорогим гостем, – подтвердила Солнышко.

– Но как-нибудь в другой раз, – подытожил Малыш.

– Скорей бы! – воскликнул Джимми.

– Не волнуйся слишком сильно, – сказал Толстяк. – Это вредно.

– Я должен сначала все подготовить к твоему приходу, – сказал Малыш. – Ведь на это уйдет какое-то время...

– Но не слишком много времени, – пробурчал Ворчун. – Мы поможем тебе...

– Конечно! – воскликнула Солнышко. – Тем более, наш Колдун – мастер скоростной уборки.

Она громко рассмеялась.

– Это так, – подтвердил Колдун. – Я знаю несколько заклинаний... Чан-кулиги! И – готово! Повсюду чистота и порядок.

Джимми улыбнулся. Ему очень нравились мишки- гамми. Они были лучше всех его друзей-сверстников. Правда, Билл и Райс тоже хорошие товарищи, но все же им так далеко до мишек-гамми! Билл только и делал, что хвастался своим маленьким зверинцем, который у него дома... А Джимми давно завидовал ему... В зверинце у Билла жили редкие птицы, грызуны и даже несколько настоящих змей. Но главное – там был настоящий маленький тигренок... Карликовой породы... Тигренка звали Муф, и Билл очень гордился им...

«Почему у меня родители не выступают в цирке? – часто думал Джимми. – Тогда я смог бы наверняка тоже иметь свой домашний зверинец. А завтра... Если Билл снова начнет хвастаться своим Муфом, я ему расскажу о мишках-гамми. Что стоит его Муф и весь его зверинец по сравнению с мишками-гамми, подпрыгивающими на воздушных шарах? Так я ему и скажу».

Ничего на свете Джимми не желал иметь так страстно, как свой настоящий маленький зверинец...

Он представлял себя дрессировщиком, укротителем, окруженным самыми диковинными животными.

Малыш прервал размышления Джимми.

– Я хотел бы сейчас слегка поразвлечься, – сказал он и с любопытством огляделся вокруг. – Тебе не купили новый вездеход?

Джимми отрицательно покачал головой. Он вспомнил о своем вездеходе и подумал: «Вот сейчас, когда мишки- гамми здесь, мама и папа смогут убедиться, что они на самом деле существуют. А если Ник и Мэри дома, то и они увидят мишек-гамми».

– Хочешь познакомиться с моими мамой и папой? – спросил он Малыша.

– Конечно! – ответил Малыш.

– С удовольствием, – улыбнулась Солнышко.

– Возможно, – пробурчал Ворчун.

– А я думаю, что им будет особенно приятно увидеть меня, – сказал Колдун, – Ведь я такой умный... – Он с довольным видом сделал несколько прыжков по комнате.

– Со мной им тоже будет очень приятно познакомиться, – сказала Бабушка.

По доносившемуся из кухни запаху жарящихся котлет, Джимми понял, что скоро обед. Подумав, он решил познакомить мишек-гамми со своими родными после обеда. Во-первых, никогда ничего хорошего не получается, когда маме мешают жарить котлеты. И, кроме того, вдруг папа или мама захотят завести с мишками- гамми разговор о вездеходе или о разбившейся вазе?.. А такого разговора ни в коем случае нельзя допускать. Во время обеда Джимми постарается втолковать папе и маме, как надо относиться к мишкам-гамми. Вот когда все пообедают и будут в хорошем настроении, Джимми пригласит всю семью к себе в комнату.

«Прошу вас! – скажет Джимми. – Прошу вас зайти ко мне, у меня в гостях мишки-гамми... Настоящие мишки-гамми, умеющие прыгать и летать на воздушных шарах».

Как все изумятся! Как будет весело глядеть на их лица!

Тем временем Толстяк, застыв на месте, начал принюхиваться.

– Мясные котлеты... И пицца... – с уверенностью сказал он. – Обожаю пиццу и котлеты!

Джимми смутился. Собственно, на эти слова Толстяка надо было ответить только одно: «Если хочешь, пойдем пообедаем». То же самое следовало предложить и остальным мишкам-гамми. Но Джимми не решился произнести такую фразу. Невозможно ведь привести мишек-гамми к обеду без предварительного объяснения с родителями. Вот пригласить к столу Билла и Райс – это совсем другое дело. С ними Джимми мог примчаться хоть в последнюю минуту, когда все остальные уже сидят за столом, и попросить: «Милая мама, дай, пожалуйста, Биллу и Райс мясного рулета и парочку бисквитов». Но привести к обеду совершенно незнакомых для них мишек-гамми, которые, к тому же, взорвали вездеход и разбили любимую мамину вазу – нет, этого так просто сделать нельзя! Но ведь Толстяк только что заявил, что обожает вкусные мясные котлеты и пиццу, значит, надо во что бы то ни стало угостить его, а то он еще обидится на Джимми и, может быть, и все остальные мишки-гамми больше не захотят с ним играть. Ах, как много теперь зависело от этих вкусных мясных котлет и пиццы!

– Подожди минутку, – сказал Джимми Толстяку. – Я сбегаю на кухню за котлетами.

Мишки-гамми радостно закивали головками.

– Неси скорей! Да побольше! – крикнул Толстяк вслед Джимми, – Одними картинами сыт не будешь!

Джимми метеором примчался на кухню. Мама в домашнем фартуке стояла у плиты и доставала оттуда только что приготовленную ароматную пиццу. Мясные котлеты были уложены на тарелки.

– А, это ты, Джимми, – сказала мама. – Скоро будем обедать.

– Мамочка, – произнес Джимми самым вкрадчивым голосом, на который был только способен, – Мамочка, положи, пожалуйста, несколько кусочков пиццы и несколько котлет на поднос, и я отнесу это в свою комнату.

– Но сейчас, сынок, мы все сядем за стол! – ответила мама.

– Я знаю, но мне очень нужно... После обеда я тебе объясню, в чем дело.

– Ну ладно, ладно, – сказала мама и положила на тарелку несколько кусочков ароматной пиццы и семь вкуснейших котлет. – На, возьми, раз ты так сильно проголодался...

О, чудесные котлеты! О, прекрасная пицца! Все пахло так восхитительно, было таким румяным, поджаристым!

Джимми взял поднос, на котором стояла тарелка, обеими руками и осторожно понес в свою комнату.

– Вот и я, Толстяк! – крикнул Джимми, отворяя дверь.

Но Толстяка не было и всех других тоже. Мишки-гамми исчезли.

Джимми стоял с подносом посреди комнаты и оглядывался по сторонам. Ни одного из мишек-гамми не было видно. Да... Это было так грустно, что у Джимми сразу же испортилось настроение.

– Они ушли, – сказал Джимми вслух. – Они ушли!

Но вдруг...

– Хи-хи! – донесся до Джимми чей-то смех.

Джимми повернул голову. Из-под кровати, один за другим, выпрыгнули мишки-гамми со своими воздушными шариками. Последним показался лукавый Толстяк.

– Хи-хи! Ты сказал: «Они ушли... Они ушли»... Хи- хи! А мы «не ушли», мы только спрятались.

Толстяк увидел в руках Джимми поднос с тарелкой, на которой дымились мясные котлеты и поджаренная ароматная пицца. Он сделал несколько прыжков по комнате прямо к тарелке. Стремительно схватив пару котлет, с довольным видом принялся их жевать.

– Угощайтесь! – предложил Джимми мишкам-гамми и поставил поднос на стол.

Восторгу их не было предела. Мишки-гамми подпрыгивали один выше другого.

– Восхитительная пицца! – говорила Бабушка. – Я бы записала рецепт.

– Чудесные котлеты! – то и дело повторял Ворчун.

– Можно подумать, что их делала наша Бабушка! – засмеялась Солнышко.

Толстяк несколько раз еще подпрыгивал на своем воздушном шарике к тарелке, но вдруг из кухни послышался мамин голос:

– Джимми, мы садимся обедать, быстро мой руки!

– Мне надо идти, – понуро сказал Джимми мишкам- гамми. – Но я очень скоро вернусь. Обещайте, что вы меня дождетесь!

– Хорошо, дождемся, – сказал Толстяк.

– Но что нам тут делать? – пробурчал Ворчун.

– Пока тебя не будет, я бы хотел заняться чем-нибудь интересным, – произнес Малыш. – У тебя нет больше никакого вездехода? Хотя бы старенького...

– Нет, – ответил Джимми. – Но зато есть конструктор... Из него можно делать ракеты!..

– Покажи! – потребовал Малыш.

Джимми достал из шкафа, где лежали его игрушки, ящик с конструктором.

– Здорово! – воскликнула Солнышко. – Разноцветные детали разной формы! Очень красиво! Их можно соединять друг с другом, как мозаику...

– Ладно, ладно, – перебил ее Малыш. – Я и сам разберусь.

– Смотри, Малыш, – сказал Джимми. – Из этого можно сделать ракету, а из этого – подъемный кран и вообще все, что захочешь...

– Послушайте! – воскликнул Малыш. – Неужели вы думаете, что я сам не знаю, что мне следует строить...

– Только не надо заправлять их соком-гамми, – осторожно произнес Джимми и вопросительно посмотрел на Малыша. Но тот не обратил никакого внимания на его слова и бросился к ящику.

– Сейчас ты, Джимми, увидишь, – проговорил он и вывалил все содержимое конструктора на пол. – Сейчас вы все увидите...

Но Джимми надо было идти обедать. С каким удовольствием он остался бы, чтобы понаблюдать за новыми играми Малыша!

У порога он еще раз оглянулся на Малыша и увидел, что тот уже сидит на полу возле деталей конструктора и радостно напевает себе под нос.

Когда Джимми вошел в столовую, мама, папа, Ник и Мэри уже сидели за столом. Джимми шмыгнул на свое место и повязал вокруг шеи салфетку.

– Мама и папа! – торжественно объявил он. – Вы должны обещать мне кое-что...

– Что именно мы должны обещать тебе? – спросила мама.

– Нет, мама, ты сначала должна согласиться,

Папа, как и все мужчины, был решительно против того, чтобы обещать вслепую.

– А вдруг ты опять попросишь завести у себя в комнате зверинец?

– Во главе с тигром! – подхватила мама. – Нет уж! Хватит недавних фокусов... У нас ведь не цирк, а квартира. ..

Джимми прервал ее:

– Нет, мамочка! Не зверинец... Хотя ты могла бы согласиться и на это, если б по-настоящему любила меня...

– Вот как? – воскликнула мама.

– Джимми! Что за разговоры! – поддержал ее папа.

– Ну, ладно, – успокоил их Джимми. – Обещайте просто так. Без объяснений... Идет?

– Хорошо, хорошо, – сказала мама.

– Значит, согласны! – радостно подхватил Джимми. – Вы должны ничего не говорить мишкам-гамми насчет моего вездехода...

– Занятно, – сказала Мэри, – как это они смогут что-либо сказать или не сказать о вездеходе мишкам- гамми, если они никогда с ними не встретятся?

– Отчего же? – спокойно возразил Джимми. – Встретятся. Потому что мишки-гамми сидят сейчас в моей комнате. – Он с торжественным видом оглядел всех по очереди: папу, маму, Ника, Мэри...

– Ха-ха! Я сейчас подавлюсь! – воскликнул Ник. – Мишки-гамми сидят в твоей комнате? Что за чепуха!

– Представь себе, Ник! – торжественно улыбнулся Джимми.

«Поскорее бы они пообедали, и тогда уж они увидят», – думал он.

– Что ж, нам будет очень приятно познакомиться с твоими мишками-гамми, – сказала мама.

– Они тоже так думают! – ответил Джимми. – Им тоже будет приятно с вами познакомиться.

Наконец, все допили кофе. Мама первой поднялась из-за стола. Наступил решающий момент.

– Пойдемте все за мной! – сказал Джимми.

– Я сначала, – засмеялась Мэри. – Мне действительно очень хочется познакомиться с мишками-гамми...

Джимми шел впереди.

– Только держать слово! – предупредил Джимми, подойдя к двери. – Ни слова о вездеходе и о вазе!

Он нажал дверную ручку и открыл дверь...

Мишек-гамми в комнате не оказалось. Их не было нигде. Ни на подоконнике, ни за шкафом, ни под кроватью...

Зато на полу возвышался удивительных пропорций замок из разноцветного конструктора, и рядом валялся воздушный шарик. А на одной из башен этого замка лежал маленький кусочек пиццы, который, по-видимому, не доел Малыш.

Настала тяжелая минута для Джимми. Маме, конечно же, не понравилось, что ее пиццей украшают башни каких-то замков, пусть даже и игрушечных и отлично выстроенных. Она не сомневалась, что это была работа Джимми.

– Мишки-гамми ушли в свой подземный замок, – начал было Джимми.

Но папа строго прервал его:

– Послушай, Джимми, мы больше не желаем слушать многосерийные сказки о мишках-гамми!

Ник и Мэри рассмеялись.

– Ну и хитрые же эти мишки-гамми! – сказала Мэри. – Они убегают как раз в ту минуту, когда мы приходим.

Обиженный Джимми доел холодную пиццу, сложил детали конструктора в коробку. Говорить о мишках- гамми сейчас ему не хотелось.

Но как нечестно поступили с ним мишки-гамми, как нечестно! Как это обидно!

– А теперь мы пойдем выпьем еще по чашечке кофе и забудем о мишках-гамми, – сказал папа и в утешение потрепал Джимми по щеке.

Кофе пили в столовой. Вечер был теплый. Окно на улицу распахнуто. Джимми с грустью смотрел вверх на бледные звезды, затем опустил голову и стал разглядывать сверкающие огни города.

– Мама, отвернись, пожалуйста, на секунду, – попросил Джимми.

– Зачем?

Джимми проглотил подступивший к горлу комок.

– Ты не любишь, когда я чавкаю, а я сейчас хочу взять бисквит и немного почавкать.

Джимми надо было чем-то утешиться. Он был очень расстроен, что мишки-гамми удрали. Ведь действительно нехорошо так поступать! Вдруг исчезнуть, ничего не оставив после себя кроме замка из разноцветного конструктора, да недоеденной пиццы на самом верху башни...

Эти минуты, когда вся семья собиралась вместе за столом, Джимми раньше очень любил. Можно было спокойно поговорить с папой и мамой, они терпеливо слушали Джимми, тогда как в другое время это случалось редко. Джимми нравилось смотреть за тем, как Ник и Мэри подтрунивали друг над другом и болтали о своих делах в колледже.

Джимми тоже очень хотелось рассказать им о своих школьных делах. Но никто, кроме папы и мамы, этим не интересовался. Ник и Мэри только смеялись над его рассказами, и Джимми замолкал – он не любил говорить то, над чем так смеются. Впрочем, Ник и Мэри старались не очень-то дразнить Джимми, потому что он отвечал им тем же. А дразнить их Джимми умел превосходно!

– Ну, Джимми, – спросила мама, – ты уже выучил уроки?

Нельзя сказать, чтобы такие вопросы очень нравились Джимми, но раз уж мама так спокойно отнеслась к его чавканью за столом, то и Джимми решил мужественно выдержать этот неприятный разговор.

– Выучил, разумеется, – хмуро ответил он.

Все это время Джимми думал лишь о мишках-гамми. И почему люди не понимают, что пока он не узнает, куда исчезли мишки-гамми, ему не до уроков?

– А что вам задали в школе? – спросил папа.

Джимми окончательно расстроился. Видимо, этим разговорам о школе сегодня конца не будет.

– Нам задали алфавит, – быстро ответил он. – Целый длинный алфавит. И я его знаю. Сперва идет «А», а потом все остальные буквы.

Он взял еще один бисквит и снова принялся размышлять о мишках-гамми. Пусть себе болтают, о чем хотят, а он будет думать только о мишках-гамми. От этих мыслей его оторвала Мэри:

– Ты что, глухой, Джимми? Хочешь заработать пять долларов?

Джимми не сразу понял, о чем она ему говорит. Конечно, он не против заработать пять долларов. Но все зависело от того, что для этого надо сделать.

– Пять долларов – это слишком мало, – твердо сказал он. – Сейчас ведь это не деньги. Ты же сама знаешь – инфляция...

– Но ведь ты даже не знаешь, о чем речь, – сказала Мэри. – Тебе ничего не придется делать. Тебе нужно будет только кое-что не делать.

– Интересно, что именно?

– Ты должен будешь в течение всего вечера не переступать порога столовой.

– Понимаешь, придет Майкл, новое увлечение Мэри, – сказал Ник.

Джимми кивнул. Ну, конечно, понятно, они ловко все рассчитали. Папа с мамой пойдут в кино, Ник – на автодром, а Мэри со своим Майклом проворкуют весь вечер в столовой. И только он, Джимми, будет изгнан в свою комнату, да еще за такое ничтожное вознаграждение, как пять долларов... Он опять окажется один, никому не нужный...

– А какие уши у твоего нового увлечения? Он что, такой же лопоухий, как и тот, прежний?

Это было сказано специально для того, чтобы позлить Мэри.

– Вот! Ты слышишь, папа? – сказала Мэри. – Теперь ты понимаешь, почему мне нужно убрать отсюда Джимми? Кто бы ко мне ни пришел, он всех отпугивает своими дурацкими шуточками!

– Он больше не будет так делать, – неуверенно вступилась за Джимми мама: она не любила, когда ее дети ссорились.

– Нет, будет, наверняка будет! – стояла на своем Мэри. – Ты что, не помнишь, как он выгнал Джона? Он уставился на него и сказал: «Нет, Мэри, такие уши бывают лишь у гималайских медведей...». Ясно, что после этих слов Джон больше сюда не заходит.

– Ладно, ладно, – проговорил Джимми. – Я останусь в своей комнате, и притом совершенно бесплатно. Если вы все не хотите меня видеть, то ваших денег мне не нужно!

– Вот и чудненько! – обрадовалась Мэри. – Только поклянись, что я не увижу тебя здесь в течение всего вечера.

– Клянусь! – твердо сказал Джимми, – И поверь, что мне вовсе не нужны все твои Джоны, Майклы и прочие гималайские медведи. Я и сам готов заплатить тебе пять долларов, лишь бы не видеть всех твоих ухажеров.

И вот мама с папой отправились в кино, а Ник умчался на автодром.

Джимми терпеливо сидел в своей комнате, не взяв за это ни доллара. Когда он приоткрывал дверь, до него доносилось невнятное бормотание из столовой – там Мэри болтала со своим Майклом. Джимми пытался уловить, о чем они говорят, но это ему не удавалось. Тогда он подошел к окну и стал вглядываться в темноту, в бездонное небо, по которому рассыпались звезды... Потом посмотрел вниз на улицу, не играют ли там еще Билл и Райс. Нет, внизу возились только незнакомые мальчишки; кроме них, на улице никого не было. Пока пацаны привычно дрались, Джимми с некоторым интересом наблюдал за ними, но вскоре все стихло, и Джимми снова стало скучно и одиноко.

И тогда он вдруг снова услышал знакомый смех, сопение, шепот... Он услышал, а через минуту увидел, как один за другим, весело подпрыгивая на своих воздушных шариках, мишки-гамми влетели в окно.

– Здорово, Джимми! – крикнул Малыш.

– Привет! – улыбнулась Солнышко.

– Мишки-гамми! Милые мишки-гамми! – обрадовался Джимми. – Как я вам рад! Откуда вы взялись?

– Что? – удивился Ворчун. – Что ты говоришь?

– Вы пропали куда-то как раз в тот момент, когда я хотел познакомить вас с моими родителями. Почему вы сбежали?

Ворчун рассердился. Он издал несколько невнятных звуков, а затем воскликнул:

– Я никогда не слышал, чтобы со мной так говорили! Может, мы уже не имеем права вернуться в свой подземный замок, чтобы посмотреть, не натворили ли там чего эти гадкие гоблины?

– Да, мы всегда должны контролировать гоблинов, – сказала Бабушка.

– Ведь Малыш построил тебе замок из конструктора! – сказала Солнышко, – Такой красивый... Мы думали, ты нас поймешь...

Малыш оглядел комнату и нахмурился:

– А где же мой замок? Кто посмел разрушить его? И где моя башня, на которой лежала пицца? Я мечтал ее доесть!

Джимми смутился.

– Я не думал, что вы еще ко мне вернетесь.

– Так, так, – пробурчал Ворчун. – Мы построили прекрасный замок, а ты его сломал!

– Да еще съел чудесную пиццу! – возмущенно воскликнул Малыш. Он вскочил на подоконник и принял обиженный вид.

– Не сердись на меня, – попросил Джимми. – Не из-за чего расстраиваться... Я ведь так хотел познакомить вас со своими мамой и папой!

– Тебе хорошо рассуждать! – проворчал Малыш. – Сломать легче всего. А каково мне, архитектору и строителю в одном лице, тому, кто строил прекрасный замок!

Джимми совсем растерялся. Он в растерянности стоял, не зная, что и предпринять. Молчание длилось долго.

В конце концов, Малыш сказал грустным голосом:

– Если я получу от тебя какой-нибудь небольшой подарок, то, может быть, опять стану веселым. Правда, наверняка обещать не могу, но, возможно, это будет так, если мне что-нибудь подарят.

Джимми подбежал к столу и начал рыться в ящике, где у него хранились самые драгоценные вещи. Коллекция марок, разноцветные морские камушки и маленький компьютер. Там же лежал и небольшой фонарик. Джимми им очень дорожил.

– Может быть, тебе подарить вот это? – предложил он.

Малыш метнул быстрый взгляд на фонарик и сразу оживился.

– Вот-вот, что-то в этом роде мне как раз и нужно, чтобы у меня вконец исправилось настроение... Конечно, мой был куда лучше, но если ты дашь мне этот фонарик, я постараюсь стать хоть немножко веселее.

– Он твой, – сказал Джимми, обрадовавшись.

– И этот фонарик зажигается? – с сомнением спросил Малыш, нажимая кнопку. – Ура! Горит! – тут же закричал он, – Мишки-гамми! Теперь мы не будем в глухой темноте идти к своему подземному замку. Не будем блуждать в потемках... Я зажгу, как самую яркую звезду, этот волшебный фонарик.

Солнышко подошла и ласково погладила фонарик.

– Спасибо, Джимми, – сказала она.

– Спасибо, – сказала Бабушка. – Ты сделал очень хороший, настоящий подарок. Это доказывает, что ты совсем взрослый, Джимми...

Ее слова доставили Джимми большую радость. Он втайне мечтал только об одном. Попасть в подземный замок к мишкам-гамми и посмотреть, как этот фонарик будет освещать им путь во тьме.

– Ну, Джимми, вот я и снова развеселился! – воскликнул Малыш. – Зови сюда скорей своих маму и папу, и мы с ними познакомимся...

– К сожалению, они ушли в кино, – сказал Джимми.

– Как? Они ушли в кино вместо того, чтобы встретиться с нами? – буркнул Ворчун.

– Да, ушли, – сказал Джимми. – И Ник тоже ушел. Дома только Мэри и ее новое увлечение. Они сидят в столовой, но мне туда нельзя заходить.

– Что? – изумился Малыш. – Ты не можешь пойти, куда хочешь? Нет, такое нельзя терпеть! Верно я говорю, мишки-гамми?

Все сразу же согласились.

– Вперед! – скомандовал Малыш.

– Но ведь я поклялся... – начал было Джимми.

– А я поклялся, – перебил его Малыш, – что если замечу какую-нибудь несправедливость, то в тот же миг исправлю ее...

Толстяк похлопал Джимми по плечу:

– Что ты обещал?

– Я обещал, что меня весь вечер не увидят в столовой.

– Тебя никто и не увидит, – уверенно заявил Толстяк.

– Но... – начал было Джимми.

– Никаких «но»! Ведь тебе, наверное, хочется посмотреть на новое увлечение Мэри? – спросила Солнышко.

– По правде говоря, очень! – с жаром ответил Джимми, – Раньше она дружила с парнем, у которого уши были похожи на... на уши одного животного... Большого животного... Мне ужасно хочется посмотреть, какие уши у этого воздыхателя.

– Да и я с удовольствием бы поглядел на его уши, – сказал Толстяк. – Весьма любопытно...

– Погодите минутку! – сказал Малыш. – Я сейчас что-нибудь придумаю.

– Лучший из всех мишек-гамми – проказник Малыш! – рассмеялась Солнышко, подпрыгнув несколько раз до потолка.

Малыш тем временем огляделся по сторонам.

– Вот! Я знаю, что нам нужно! – воскликнул он, указав на одеяло.

– Одеяло? – удивился Джимми.

– Именно! Именно одеяло нам сейчас и нужно, – произнес Малыш.

– Я не сомневалась, что ты придумаешь какую-нибудь интересную штуку, – сказала Солнышко.

– Что ж ты придумал? – спросил Джимми.

– Ты поклялся, что тебя весь вечер не увидят в столовой? – спросил Малыш. – Так?

– Да...

– Но, если мы все вместе накроемся одеялом, нас ведь никто и не увидит...

– Да... Но... – попытался возразить Джимми.

– Никаких «но»! – теперь резко оборвал его Толстяк. – Это хорошая выдумка, Малыш... Почти гениальная... Ты молодец!

– Если ты будешь накрыт одеялом, – важно сказал Малыш, – увидят одеяло, а не тебя. Верно? Мы все тоже будем накрыты одеялом, поэтому и нас тоже не увидят.

– Идет! – согласился Джимми. – Уговорили.

Малыш быстрехонько стащил с кровати одеяло и накинул его себе на голову.

– Идите все сюда, скорей ко мне! – позвал он. – Входите в мой шатер! Прошу!

Джимми и мишки-гамми юркнули под одеяло к Малышу, и все радостно засмеялись.

– Ведь Мэри не говорила о том, что она не хочет видеть в столовой шатер! – сказал Толстяк. – Это придумано просто здорово!

– Все люди обычно радуются, когда видят шатер, – улыбнулась Солнышко.

– Да еще такой, в котором горит огонек, – уверенно добавил Малыш и включил фонарик.

Джимми не был уверен, что Мэри уж очень обрадуется, увидев шатер. Но зато стоять рядом с мишками-гамми в темноте под одеялом, и светить фонариком было так необычно, так интересно, что у него просто дух захватывало!

Джимми, по правде говоря, считал, что можно с тем же успехом играть в шатер и в его комнате, оставив в покое Мэри и ее поклонника, но Малыш с этим никак не соглашался.

– Я никогда не могу мириться с несправедливостью, – твердо заявил он. – Мы пойдем в столовую, чего бы это ни стоило!

И вот шатер начал двигаться к двери.

Джимми шел вслед за мишками-гамми. Из-под одеяла показалась маленькая лапа Малыша и тихонько отворила дверь. Шатер вполз в прихожую, отделенную от столовой плотной шторой-занавеской.

– Тихо! – прошептал Толстяк.

Шатер неслышно пересек прихожую и остановился у занавески. Бормотание Мэри и Майкла слышалось теперь явственнее, но все же слов нельзя было разобрать. Лампа в столовой не горела. Мэри и Майкл сидели в темноте. Видимо, им было достаточно света от звезд, который проникал через окно.

– Это хорошо, – прошептал Малыш. – Свет моего фонарика в потемках покажется еще ярче.

Но пока он зачем-то выключил фонарик.

– Мы появимся, как радостный для них, можно сказать, долгожданный сюрприз! – и Малыш хихикнул под одеялом.

Тихо-тихо шатер раздвинул занавеску и вполз в столовую. Мэри и Майкл сидели на маленьком диванчике у противоположной стены. Тихо-тихо приближался к ним шатер.

– Я тебя сейчас поцелую, Мэри, – услышал Джимми хриплый мальчишеский голос.

Какой он чудной, этот Майкл! Чего хорошего он нашел в этих слюнявых поцелуях!

– Хорошо, – сказала Мэри, и снова наступила тишина.

Темное пятно шатра бесшумно скользило по полу, медленно и неумолимо надвигалось на диван. До дивана оставалось всего несколько шагов, однако Мэри и Майкл еще ничего не замечали. Они почему-то периодически сидели молча.

– А теперь ты меня поцелуй, Мэри, – снова послышался робкий голос Майкла.

Правда, ответа так и не последовало. Потому, что как раз в этот момент вспыхнул яркий свет фонарика, который разогнал темноту и ударил Майклу прямо в лицо. Майкл резко вскочил. Мэри испуганно закричала. И тут раздался взрыв хохота и шлепанье, стремительно удаляющегося по направлению к прихожей.

Неожиданно ослепленные ярким светом фонарика, Мэри и Майкл не могли ничего видеть, зато они хорошо слышали смех, бормотанье, восторженный шепот, который доносился из-за занавески.

– Это мой несносный братик, – наконец, сказала Мэри. – Сейчас он получит у меня! Уж я ему покажу!..

Джимми тоже надрывался от хохота. Мишки-гамми подпрыгивали от восторга.

– Конечно, она тебя поцелует! – крикнул Джимми. – Отчего бы ей не поцеловать тебя! Мэри всех целует, всех по очереди, это факт!

Потом раздался грохот, сопровождаемый новым взрывом смеха.

– Тише, тише! – прошептал Толстяк, когда мишки- гамми, напрыгавшись вволю, упали на пол.

Джимми старался вести себя как можно спокойнее, хотя смех так и клекотал в нем. Малыш свалился прямо на Джимми, а затем – Солнышко и все остальные мишки-гамми. Мэри могла их вот-вот настичь, поэтому они поползли на четвереньках. В панике ворвались они всей компанией в комнату Джимми как раз в тот момент, когда Мэри уже собралась их схватить.

– Тише! Тише! – шептал под одеялом Толстяк.

И лапы мишек-гамми застучали по полу, словно барабанные палочки.

– Прыг-скок! – бормотал Колдун. – Еще раз! Еще!

Они спаслись, захлопнув дверь перед самым носом Мэри. Малыш торопливо повернул ключ в замке и весел о засмеялся, в то время как Мэри изо всех сил барабанила в дверь.

– Ну, негодный мальчишка! Я еще доберусь до тебя! – в сердцах кричала она.

– Во всяком случае, меня и вправду никто не видел! – ответил Джимми из-за двери, и до Мэри снова донесся взрыв смеха. Если бы Мэри не так сердилась, она бы поняла, что смеются сразу несколько голосов.

Однажды Джимми пришел из школы злой и хмурый. На его лбу красовалась огромная шишка. Мама хлопотала на кухне. Увидев шишку, она, как и следовало ожидать, огорчилась.

– Джимми, боже мой, что это у тебя на лбу? – спросила мама, как будто ничего не понимала, и обняла Джимми.

– Билл швырнул в меня камнем, – хмуро ответил Джимми. – Мы подрались.

– Камнем? Подрались! – воскликнула мама. – Вот негодяй этот Билл! Надо было сразу рассказать мне об этом, Джимми, – сказала она невпопад. – Что ж ты молчал?

Джимми только усмехнулся. Когда же он мог об этом сообщить маме? Во время драки, что ли? Но он не хотел обижать маму. И потому сказал:

– Зачем? Ведь ты не умеешь драться.

– Глупенький, – улыбнулась мама. – Неужели ты считаешь, что я стала бы непременно драться с Биллом?

– А то нет?

Мама вздохнула. «Как получилось, – думала она, – что Джимми, такой спокойный с виду мальчик, стал драться?»

– Скажи, Джимми, – поинтересовалась она. – А нельзя ли вообще обойтись без драк? Ведь можно спокойно и по-доброму договориться с кем угодно и о чем угодно. Для этого существует очень много способов. Знаешь, Джимми, ведь, пожалуй, на свете и в самом деле нет такой вещи, о которой нельзя было бы договориться по-хорошему. Если, конечно, очень-очень захотеть.

– Нет, мама, такие вещи есть. Вот, например, вчера я как раз тоже дрался с Биллом.

– И совершенно напрасно, – сказала мама. – Вы прекрасно могли бы разрешить ваш спор словами, а не руками.

Джимми присел на диван и обхватил руками свою разбитую голову.

– Да? Ты так считаешь? – спросил он и неодобрительно взглянул на маму. – Билл мне сказал: «Я могу тебя отлупить!» Так он и сказал. А я ему ответил: «Нет. Не сможешь». Ну, скажи, могли мы разрешить наш спор, как ты утверждаешь, одними словами?

Мама не сразу сообразила, что следует ответить, и ей пришлось замолчать. Ее драчун-сын сидел угрюмый и мрачный, и мама поспешила поставить перед ним чашечку горячего кофе с сахаром и свежий бисквит. Все это Джимми очень любил. Еще на лестнице он почуял сладкий приятный запах только что приготовленного бисквита. Преисполненный благодарности, он откусил кусочек. Пока он жевал, мама заклеила ему пластырем шишку на лбу. После чего тихонько поцеловала больное место и спросила:

– А что вы не поделили с Биллом сегодня?

– Билл и Райс говорят, что я выдумал, насмотревшись мультиков, про мишек-гамми... Они мне не верят.

– Но разве это не так? – осторожно спросила мама.

Джимми оторвал глаза от чашки с кофе и обиженно посмотрел на маму.

– Даже ты не веришь мне! – с горечью в голосе воскликнул он. – Я спросил даже у самих мишек-гамми, не придумал ли я их!

– И что же они тебе ответили?

– Они сказали, что если б они были моей выдумкой, то это была бы самая лучшая на свете сказка...

Джимми взял еще один бисквит.

– Малыш, например, считает, что наоборот, Билл и Райс – это придуманные люди. «На редкость глупые» – так говорит он. И я тоже так думаю.

Мама ничего не ответила. Она понимала, что бессмысленно разуверять Джимми в его сказках и фантазиях.

– Я думаю, – сказала она, собравшись с духом, – что тебе надо больше играть с Биллом и Райс и поменьше думать о мишках-гамми...

– Мишки-гамми, по крайней мере, не швыряют в меня камнями, – сказал Джимми и потрогал шишку на лбу. Вдруг он о чем-то вспомнил и радостно улыбнулся маме. – Да, я чуть не забыл, что сегодня впервые увижу подземный замок мишек-гамми! – Но он тут же раскаялся, что сказал это. Как глупо говорить с мамой о таких вещах! Разве она сумеет его понять?

Однако эти слова Джимми не показались маме более опасными и тревожными, чем все остальные, когда обычно он рассказывал о мишках-гамми, и она беззаботно сказала:

– Да? Это, наверное, будет очень интересно.

Но вряд ли мама была б так спокойна, если бы поняла до конца, что именно сказал ей Джимми. Ведь подумать только, где жили мишки-гамми! В подземном замке!

Джимми встал из-за стола сытый, веселый и вполне довольный жизнью. Шишка на лбу уже не болела, во рту был изумительный вкус бисквита с шоколадным кремом. Через кухонное окно смеялось солнце, и мама выглядела такой милой в своем домашнем фартуке.

Джимми подошел к ней, поцеловал ее руку и сказал:

– Как я люблю тебя, мама!

– И я тебя тоже, дитя мое! – улыбнулась мама.

– Да... Я люблю тебя, потому что ты такая хорошая... и добрая...

Затем Джимми пошел в свою комнату и стал ждать мишек-гамми. Они должны были сегодня все вместе отправиться в подземный замок, и если бы мишки-гамми были только сказкой и выдумкой, как уверяет Билл, вряд ли Джимми смог бы туда попасть.

«Мы придем за тобой часа в три, или в четыре, или в пять, но ни в коем случае не раньше шести», – сказали ему мишки-гамми. Джимми так до конца и не понял, когда же, собственно, они собирались прийти, и переспросил их. «Уж никак не позже семи, но вряд ли раньше восьми... Жди нас, примерно, к девяти, после того, как наступит половина десятого...»

Джимми ждал чуть ли не целую вечность, и, в конце концов, ему стало казаться, что мишки-гамми – всего лишь его любимые мультики. Но вдруг послышалось знакомое бормотание, сопение, шлепанье, фырканье, смех, шепот, и в комнату, один за другим, весело подпрыгивая на воздушных шариках, влетели мишки-гамми.

– Мишки-гамми! Я так ждал! – воскликнул Джимми. – В котором часу вы обещали прийти?

– Мы сказали – приблизительно, – ответил Малыш.

– Так и получилось, – подтвердила Бабушка.

Солнышко прыгнула к аквариуму Джимми, в котором кружились пестрые рыбки, окунула лицо в воду и стала пить.

– Солнышко! Что ты делаешь? – испугался Джимми. – Это же рыбки!

– Не бойся, я их не трону! – улыбнулась Солнышко.

Малыш тотчас, следом за ней, засунул голову в аквариум.

– Малыш! Ты можешь их нечаянно проглотить! – воскликнул Джимми.

– А тебе жалко? – фыркнул Малыш. – Ничего с ними не случится! Когда поднимается высокая температура, нужно побольше пить.

– У тебя температура? – спросил Джимми.

– Конечно! Можешь потрогать. – И Малыш положил руку Джимми на свой лоб.

Но Джимми не мог понять, горячий ли у него лоб.

– Какая у тебя температура? – спросил он.

– Тридцать – сорок градусов. Не меньше!

Джимми недавно болел воспалением легких и хорошо знал, что значит высокая температура. Он с сомнением покачал головой.

– Нет, мне кажется, ты здоров.

– Ты гадкий мальчишка! – закричал Малыш и несколько раз подпрыгнул до потолка. – Что же ты думаешь, я заболеть не могу?

– Но ведь ты же мишка-гамми, – неуверенно произнес Джимми.

– Ну и что? – обиженно спросил Малыш.

– Ты непременно хочешь заболеть? – спросил Джимми.

– Конечно! Все этого хотят. Я хочу лежать в постели с высокой температурой. Ты тогда захочешь узнать, как я себя чувствую. Ты станешь по-настоящему волноваться обо мне. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь... А я тебе отвечу, что мне ничего не нужно... Ничего-ничего, кроме... ну, к примеру, огромного торта, нескольких коробок печенья, горы конфет, леденцов, шоколадок...

Малыш с надеждой посмотрел на Джимми, но тот стоял совершенно растерянный, не понимая, как бы ему раздобыть все то, что только что перечислил Малыш.

– Ты должен стать мне родной матерью, – продолжал Малыш. – Ты начнешь меня уговаривать выпить лекарство в капсулах. Даже пообещаешь мне за это... Ну, скажем, два доллара... Потом ты обернешь мне горло теплым шарфом. Поставишь компресс. А я, так и быть, соглашусь.

Джимми очень захотелось стать для Малыша родной матерью, а это значило, что ему придется опустошить свою копилку. Она стояла на книжной полке, такая чудесная и тяжелая.

Джимми сбегал на кухню за ножом и с его помощью начал доставать из копилки деньги. Малыш и Солнышко усердно помогали ему. Джимми выбежал из дома и неподалеку купил на все деньги сладостей для Малыша. Его денег, к тому же, хватило и на несколько орехов.

Когда Джимми отдал продавцу весь свой капитал, то вспомнил, что копил эти деньги на домашний зверинец. И Джимми тяжело вздохнул. Его давняя мечта разлетелась в прах.

Вернувшись домой с карманами, набитыми самыми разными сладостями, Джимми увидел, что в столовой вся семья – и мама, и папа, и Мэри, и Ник – пьют послеобеденный кофе. Но у Джимми не было времени посидеть с ними.

На мгновение ему в голову пришла мысль позвать их всех к себе в комнату, чтобы познакомить, наконец, с мишками-гамми. Однако, немного поразмыслив, Джимми решил, что сейчас этого делать не надо. Ведь они могли помешать ему отправиться с мишками-гамми в подземный замок. Джимми решил отложить знакомство до другого раза. Он взял из вазочки несколько миндальных пирожных для Малыша и отправился к себе.

– Ты заставляешь меня так долго ждать! – заявил Малыш. – Меня, такого больного и несчастного!

– Но, Малыш, я бежал со всех ног, – оправдывался Джимми. – Я всего столько накупил...

– И у тебя не осталось ни одной монетки? – спросила Солнышко.

– Ни одной.

Малыш, увидев сладости, несколько раз подпрыгнул от удовольствия.

– Я такой больной! – закричал он. – Меня надо уложить поскорее в постель.

Тогда Джимми задумался впервые: как же он попадет в подземный замок? Каким образом? Ведь Джимми не умел прыгать так ловко и высоко, как мишки-гамми... Не умел подниматься вверх на воздушных шариках.

– Не беспокойся, – сказала Бабушка, словно прочитав его мысли. А может, так оно и было. – Я помогу тебе.

– Мы подхватим тебя все вместе, – поддержал Толстяк, – и перенесем туда, куда нужно.

– Только будь осторожен, – добавил Колдун. – Держись покрепче.

– Вы думаете, что сможете на воздушных шарах перенести меня ко входу в подземный замок? – спросил Джимми.

– Сам увидишь, – сказала Бабушка.

– Если нам станет уж очень тяжело, мы тебя сбросим вниз, – заявил Малыш.

Джимми обеспокоили его слова.

– Не бойся, – улыбнулась Солнышко, посмотрев на растерявшегося Джимми, – он шутит. Все будет хорошо.

– А вдруг я все-таки упаду? – спросил Джимми.

– Значит, мы все упадем вместе с тобой! – засмеялась Солнышко.

Джимми тоже рассмеялся. Он быстро написал на клочке бумаги записку маме и папе и положил ее на стол:

«Мама и папа. Не беспокойтесь. Я отправился в гости к мишкам-гамми».

Конечно, Джимми понимал, что лучше было бы успеть вернуться домой до тех пор, пока мама и папа найдут записку. Но если его случайно хватятся раньше, то пусть знают, где он находится. А то может случиться так, как уже было однажды, когда Джимми гостил у бабушки за городом и вдруг решил сесть в поезд и вернуться домой. Тогда мама плакала и говорила ему: «Если тебе, Джимми, так захотелось поехать на поезде, почему ты мне не сказал об этом?»' «Потому, что я хотел ехать один», – ответил Джимми.

Вот и теперь то же самое. Он хочет отправиться с мишками-гамми в подземный замок. Поэтому лучше всего не спрашивать разрешения. А если обнаружат, что его нет дома, он сможет оправдаться тем, что написал записку.

Мишки-гамми стали готовиться к полету. Выпив по глотку сока-гамми, они весело запрыгали по подоконнику, держась за свои воздушные шарики.

– Держись за нитку, – скомандовал Колдун. – Сейчас мы подпрыгнем... и взлетим.

И, правда, они высоко подпрыгнули и вылетели из окна, набрав высоту.

Сперва Джимми боялся, но затем ему стало хорошо и спокойно. Ведь он летел в гости к мишкам-гамми...

Наконец, они оказались прямо в замке. Как это произошло, Джимми не успел заметить. Он лишь чувствовал себя счастливцем из счастливцев, когда продвигался вместе с мишками-гамми по извилистым подземным коридорам.

Колдун распахнул ворота и закричал:

– Просим в наш дом, дорогой Джимми!

– А мне нужно немедленно лечь в постель! – заявил Малыш, – потому что я ужасно болен! У меня чрезвычайно высокая температура.

Он бросился на красный кожаный диванчик, стоящий у стены, и накрылся одеялом.

Джимми заметил, что внутри замка очень уютно. В комнате, куда привел всех Малыш, стоял диван, два кресла, небольшой столик... Но никаких луноходов, марсоходов, ракет и вездеходов, о которых рассказывал Малыш, не было видно.

Джимми долго озирался по сторонам и, наконец, не выдержав, спросил:

– А где же твои вездеходы?

– Гм... – промычал Малыш, – мои луноходы, и вездеходы... Они все вдруг взорвались... Я проверял на них сок-гамми... И, кажется, перестарался... Немного не рассчитал дозу... Это бывает... Ты не расстраивайся...

Джимми снова огляделся по сторонам.

– А где же твои картины, о которых ты говорил? Они тоже взорвались?

– Нет, они не взорвались, – ответил Малыш. – Вот, смотри.

И Джимми увидел на одной из дальних стен портрет Бабушки, готовящей варенье из очень красивых ягод. Под картиной была надпись: «Сок-гамми».

Джимми перевел взгляд на противоположную стену. Там была другая картина. На этот раз Джимми увидел портрет Колдуна с книжкой в руках. Картина называлась: «Старинные заклинания гамми».

– А это рядом я! – похвастался Малыш, указывая на автопортрет. – Я пью сок-гамми, приготовленный Бабушкой, и взлетаю к звездам на своем воздушном шаре... Нравится?

– Очень! – прошептал Джимми. – Я тоже бы хотел...

Но Малыш быстро прервал его:

– Нет, нет, не нужно сейчас ни о чем таком разговаривать, а то у меня еще выше поднимется температура...– Малыш откинулся на подушку и схватился за голову. – Ты же хотел стать мне родной матерью, ну так действуй! – простонал он.

Джимми толком не знал, с чего бы ему начать, и неуверенно спросил:

– У вас есть какое-нибудь лекарство?

– Есть, – ответил Колдун. – Но мы не любим его принимать.

– А может, у тебя есть хоть один цент? – спросил Малыш.

Джимми вынул из кармана штанов два цента и подал их Малышу.

Малыш быстро схватил монеты. Вид у него был хитрый и довольный.

– Сказать тебе, какое лекарство самое лучшее на свете?

– Какое? – поинтересовался Джимми.

– Сок-гамми по рецепту Бабушки. А второе, знаешь какое?

– Какое?

– Надо взять немного конфет, добавить столько же шоколада, орехов, изюма, все это хорошенько перемешать... Если ты сможешь приготовить мне это, я приму эту смесь и, может быть, выздоровлю.

– Сомневаюсь, – заметил Джимми.

– Спорим! Спорим на шоколад, что я выздоровлю.

Джимми подумал, что, может быть, именно это мама и имела ввиду, когда советовала ему разрешать споры словами, а не руками.

– Давай спорить! – настаивал Малыш.

– Давай, – согласился Джимми.

Он взял одну из шоколадок и положил ее на круглый столик, чтобы было ясно, на что они спорят, а затем принялся готовить лекарство по рецепту Малыша. Он сперва положил в чашку несколько конфет разных сортов, затем добавил орешки, изюм, мед, растолок миндальные ракушки и тоже высыпал их в чашку. Такого лекарства Джимми в жизни своей еще не видывал, но оно выглядело столь аппетитно, что он и сам согласился бы слегка поболеть, чтобы принять это замечательное лекарство.

Малыш уже приподнялся со своего дивана, и, насколько мог, широко раскрыл рот. Джимми устыдился своей мысли взять у него хоть ложку лекарства.

– Всыпь в меня большую дозу сразу, – попросил Малыш.

Джимми так и сделал. Потом они сели и молча принялись ждать, когда же у Малыша понизится температура. Все мишки-гамми очень волновались. Спустя полминуты Малыш сказал:

– Джимми! Ты оказался прав. Это лекарство не помогает от жара. Дай-ка мне теперь шоколадку.

– Тебе?! – удивился Джимми. – Но ведь я выиграл пари!

– Ну да, конечно, пари выиграл ты, значит, мне надо получить в утешение шоколадку. Нет справедливости на этом свете!.. А ты всего-навсего глупый мальчишка, да еще жадный!

– Почему? – растерялся Джимми.

– Ты хочешь съесть шоколад только потому, что у меня не упала температура.

Джимми нехотя протянул шоколадку Малышу. Тот быстро откусил половину и, не переставая жевать, сказал:

– Нечего сидеть с кислой миной. В другой раз, когда я выиграю спор, шоколадку получишь ты.

Малыш продолжал энергично жевать шоколад и, проглотив последний кусок, откинулся на подушку и тяжело вздохнул:

– Как несчастны все больные! Как я несчастен! Ну что ж, придется попробовать принять двойную дозу лекарственной смеси, добавив сок-гамми... Хотя я ни капельки не верю, что это меня вылечит.

– Почему? А я уверена, что сок-гамми поможет, – всполошилась Бабушка.

– Конечно! И двойная доза моей смеси тоже поможет! – воскликнул Джимми. – Давай поспорим.

Джимми, конечно, не очень верил, что от сладкой смеси у Малыша упадет температура, но ему так хотелось поспорить!

Осталась еще одна шоколадка, и он ее получит, если Малыш выиграет спор.

– Что ж, давай! Давай поспорим! – согласился Малыш. – Приготовь-ка мне поскорее двойную дозу сладкой смеси. Когда нужно сбить температуру, ничем не следует пренебрегать... Я выпью, пожалуй, и сок-гамми.

Бабушка с готовностью подала Малышу свежеприготовленный, сок-гамми.

– Теперь нам ничего не осталось, как испробовав все средства, ждать результата, – заключила Бабушка.

Мишки-гамми уселись, замолчали и стали ждать.

Минуту спустя Малыш, подпрыгнув на воздушном шаре, сделал несколько кувырков в воздухе и сказал:

– Чудо свершилось! Ура! Ура! У меня больше нет температуры! Ты опять выиграл, Джимми. Ну-ка, давай сюда шоколад.

Джимми вздохнул и отдал Малышу последнюю плиточку. Малыш недовольно взглянул на него:

– Упрямые мальчишки, такие как ты, Джимми, вообще не должны держать пари... Я так считаю. Спорить могут только такие, как я... Ясно?

– Не очень, – произнес Джимми.

Мишки-гамми молчали. Малыш дожевывал остатки шоколада. Потом он сказал:

– Джимми... Послушай вот что... Если ты такой лакомка, такой обжора, лучше всего будет по-братски поделить остатки. У тебя есть еще конфеты?

Джимми пошарил в карманах.

– Вот, еще три штуки! – Он вытащил два засахаренных орешка и леденец.

– Три пополам не делится, – сказал Малыш. – Это знают все мишки-гамми. – И, быстро схватив с ладони Джимми леденец, Малыш проглотил его, – Вот теперь можно делить, – продолжал он и с жадностью посмотрел на оставшиеся два орешка. Один из них был чуточку больше другого. – Так как я очень добрый, то разрешаю тебе взять первому. Но помни, Джимми: у мишек-гамми есть такое правило: кто берет первым, всегда должен брать то, что поменьше.

Сказав это, Малыш быстро взглянул на Джимми.

Джимми на секунду задумался, но тут же нашелся:

– Я уступаю тебе право взять первым.

– Хорошо, раз ты такой упрямый! – воскликнул Малыш, подпрыгнув на месте. Быстрым движением он схватил большой орешек и тотчас засунул его себе в рот.

Джимми посмотрел на маленький орешек, одиноко лежавший на его ладони.

– Малыш, ты ведь сам сказал, что тот, кто берет первым, должен взять то, что поменьше.

– Ха-ха! Ты маленький сластена! – заскакал на воздушном шарике Малыш. – Если б ты выбирал первым, какой бы орешек ты взял?

– Можешь не сомневаться, я взял бы меньший, – твердо ответил Джимми.

– Так почему ты волнуешься? Ведь он тебе и достался!

Джимми вновь подумал о том, что, видимо, это и есть то самое разрешение спора словами, а не руками, как говорила мама.

Но Джимми не умел обижаться надолго. Тем более, на Малыша. Ведь мишки-гамми были его любимцами. А на тех, кого любишь, долго сердиться невозможно. К тому же, Джимми был очень рад тому, что у Малыша упала температура.

Бабушка сказала:

– Я запишу рецепт нового лекарства от простуды и жара.

– Да! Это лучшее в мире средство! – воскликнул довольный Малыш.

Джимми еще не съел свой засахаренный орешек. Тот лежал у него на ладони, такой заманчивый и аппетитный, просто восхитительный, что Джимми захотелось сперва им немного полюбоваться. Ведь стоит только положить в рот конфетку, как ее вроде и никогда не было.

Малыш тоже посмотрел на засахаренный орешек Джимми. Он долго не сводил глаз с этого орешка, потом наклонил голову и сказал:

– Послушай, Джимми, хочешь, мы поспорим, что я смогу взять этот орешек так, что ты и не заметишь?

– Нет, не сможешь, если я буду держать его на ладони и все время смотреть на него.

– Ну, давай поспорим, – повторил Малыш.

– Нет, – сказал Джимми. – Я знаю, что выиграю, и тогда ты опять получишь сладкое.

Джимми был убежден, что такой способ спора неправильный. Ведь обычно, когда он спорил с Биллом или Райс, награду получал тот, кто выигрывал.

– Хорошо, я согласен с тобой спорить, – сказал Джимми, – но только по старому, правильному способу, чтобы приз получал тот, кто выиграет.

– Как хочешь, обжора, – буркнул Малыш. – Учти, мы спорим, что я смогу взять этот орешек с твоей ладони так, что ты и не заметишь.

– Давай! – согласился Джимми.

– Оп-ля! – крикнул Малыш и трижды высоко под-прыгнул на одном месте. Он быстро схватил засахаренный орешек и сунул его себе в рот.

– Нет! Стоп! – закричал Джимми. – Я видел своими собственными глазами, как ты его взял!

– Да? – изумленно воскликнул Малыш. – Что ты говоришь! – Он поспешно проглотил орешек.

– Джимми выиграл! – заключила Бабушка.

– Да, выиграл, значит, ты опять выиграл, – согласился Малыш. – Никогда не видел мальчика, которому бы так везло в споре.

– Да... Но мой орешек, – растерянно пробормотал Джимми. – Ведь его должен был получить тот, кто выиграл.

– Конечно, – согласилась Солнышко и посмотрела на Малыша.

– Да, – сказал Малыш. – Но ведь орешка уже нет, и я готов спорить, что мне уже не удастся его вернуть назад.

Джимми промолчал, но подумал, что слово – никуда не годное средство для выяснения, кто прав, а кто виноват. И он решил сказать об этом маме сразу, как только ее увидит. Он сунул руку в свой пустой карман. Подумать только – там лежал еще один засахаренный орех, которого он раньше не заметил. Большой, липкий, прекрасный орех!

– Спорим, что у меня есть засахаренный орех! Спорим, что я его сейчас съем! – сказал Джимми и быстро засунул орех себе в рот.

Малыш сел, держа за ниточку воздушный шарик. Вид у него сразу стал очень грустным:

– Ты ведь обещал, что будешь мне родной матерью, а занимаешься только тем, что знай набиваешь себе рот разными сладостями. Никогда еще не видел такого прожорливого мальчишки!

Мишки-гамми сидели молча.

– А я еще не получил с тебя и денежного вознагражденья... Как договаривались, – вдруг вспомнил Малыш.

– Ну-да, – растерялся Джимми. – Хотя ведь тебе не завязывали шарф... А мы договаривались...

Малыш быстро перебил его:

– У меня просто нет шарфа! Разве я в этом виноват? Но если бы он нашелся, мне наверняка, завязали б горло... И я получил бы обещанное денежное вознаграждение за свое терпение.

Малыш так умоляюще посмотрел на Джимми, что его глаза наполнились слезами:

– Я должен страдать от того, что у меня нет шарфа? Ты считаешь, это справедливо?

Нет, Джимми не считал, что это справедливо, и он отдал свои последние два цента Малышу.

– А теперь нам пора бы поразвлечься! – воскликнула Солнышко.

– Мы согласны! – запрыгали мишки-гамми на своих шариках.

– Давайте вернемся в город и посмотрим, что там интересного, – предложил Ворчун.

– В городе всегда начинается все самое интересное, как только наступает вечер, – сказала Солнышко.

Джимми с радостью согласился.

– Я еще когда-нибудь побываю у вас в подземном замке? – спросил он у мишек-гамми.

– Обязательно! – подтвердила Бабушка. – И ты отведаешь самого вкусного на свете сока-гамми...

– И взлечу?

– И взлетишь...

– К звездам?

– К звездам.

Джимми глубоко вздохнул. Это казалось сказкой.

Бабушка взяла его за руку и, высоко подпрыгивая, мишки-гамми вместе с Джимми один за другим поднялись над замком.

Через несколько минут они оказались уже над Нью-Йорком. Небо было синим, бархатным, таинственным. Внизу зеленел парк, в котором часто играл Джимми, а от каштанов, растущих внизу, во дворе, поднимался чудный аромат, смешанный с запахами города. Из открытых окон многоэтажных домов доносились разнообразные звуки.

Мишки-гамми облетели несколько кварталов и приземлились, все еще подпрыгивая, на одном из подоконников.

– Где мы? – спросил Джимми. Ему было немного страшно. Даже дух захватывало.

– Я думаю, нам надо немного поразвлечься, – сказала Солнышко и подмигнула Малышу.

– Я очень часто люблю шутить над разными людьми, – сказал Малыш.

– Как шутить? – поинтересовался Джимми.

– Ну... – Малыш неопределенно махнул лапой. – По-разному.

– Но, главное, мишки-гамми никогда не повторяют своих шуток, – добавил Колдун.

Вдруг из комнаты, на окне которой приземлились мишки-гамми вместе с Джимми, раздался громкий плач ребенка. Джимми еще раньше слышал, что кто-то плакал, но потом плач прекратился. Видимо, ребенок на время успокоился, а затем снова стал кричать. Кричал он очень жалобно.

– Бедняга! – сказала Солнышко. – Может быть, у ребеночка болит животик?

– Это мы сейчас выясним, – отозвался Малыш.

Они совершили несколько прыжков – и оказались в комнате.

– Заброшенный несчастный младенец, – сказал Малыш.

– Наверное, его родители куда-то отлучились, – предположила Солнышко.

Ребенок надрывался от плача.

– Тише! Тише! – прошептал Толстяк. Приподнявшись над подоконником, он громко произнес: – Успокойся, глупыш! Идут к тебе мишки-гамми...

Джимми тоже влез в окно за мишками-гамми. Джимми немного беспокоился о том, что же будет, если в комнате появятся родители малютки. Но мишек-гамми, по-видимому, это совершенно не волновало.

Малыш подошел к кроватке, в которой лежал ребенок. А Солнышко тотчас пощекотала его под подбородком.

– Тики-рики, – улыбнулась она. А затем шаловливо объяснила Джимми: – Так всегда говорят деткам, если они плачут.

Малыш, тоже наклонившись к кроватке, проговорил:

– Тики-рики – ники-кики. Хи-хи...

Младенец от изумления на мгновение затих, но тут же разревелся с новой силой.

– Тю-тю-тю! – засвистел Малыш.

– А еще, я знаю, с детьми вот так делают, – сказал Толстяк. Он быстро схватил ребенка на руки и несколько раз с силой его встряхнул. Вероятно, малютке это показалось забавным, потому что дитя слабо улыбнулось беззубой улыбкой. Толстяк был очень горд собой. – Я смог развеселить ребенка! – Но продолжить хвастовство не удалось. Ребенок опять заплакал.

– Тю-тю-тю! – опять просвистел Малыш.

Толстяк стал подпрыгивать на месте, держа на руках девочку.

– Эй, крошка, уймись! Слышишь?

Но та кричала изо всех сил.

И Джимми протянул к ней руки.

– Можно, я ее возьму? – спросил он.

Джимми очень любил маленьких детей и уже неоднократно просил маму и папу подарить ему маленькую сестренку, поскольку они наотрез отказывались разрешить ему завести в комнате зверинец.

Он бережно взял на руки кричащий сверток в пеленках и нежно прижал его к себе.

– Маленькая, не надо плакать! Не надо! – сказал Джимми. – Ты ведь умница, верно?

Девочка затихла, посмотрела на Джимми серьезными блестящими глазами, затем улыбнулась своей беззубой улыбкой и что-то тихонько залепетала.

– Все-таки, это я ее успокоил, – сказал Малыш. – Я умею успокаивать младенцев... – И он, взяв со стола, вложил малютке в руку большой кусок копченой колбасы. Дитя крепко сжало этот кусок в своей маленькой ручонке.

Как раз в этот момент Джимми услышал, что кто-то поднимается по лестнице, и шепнул на ухо Малышу:

– Идут...

Малыш подпрыгнул от испуга.

– Тише! Тише! – успокаивал всех Толстяк.

Мишки-гамми один за другим прыгнули на подоконник.

В замочную скважину уже вставляли ключ.

– Все пропало! – прошептал Джимми.

Но, к счастью, все «гости» успели спрятаться за оконной рамой. Сквозь занавеску Джимми не мог рассмотреть людей, которые вошли в комнату, но он услыхал их голоса.

– А наша маленькая Лаура все еще спит, – сказала женщина.

– Да, спит, – отозвался мужчина.

Но вдруг раздался дикий крик. Должно быть, папа и мама Лауры заметили, что девочка крепко сжимает в руке кусок колбасы!

Джимми не стал ждать, что скажут родители Лауры о проказах мишек-гамми, которые, едва заслышав голоса, быстро спрятались под подоконником.

– Хочешь увидеть гоблинов? – вдруг шепнул на ухо Джимми Малыш,

– Гоблинов? – удивился Джимми.

– Ну да...

– Самых настоящих?

– Конечно, каких же еще? Я давно уже заметил их... Они часто стали появляться здесь... Но я делаю вид, что ничего не знаю...

– Я согласен, – прошептал Джимми.

Мишки-гамми переглянулись и быстро, один за другим, подпрыгивая на воздушных шариках, перенесли Джимми на другую сторону улицы.

У одного из распахнутых окон они остановились.

– Тихо! – скомандовал Толстяк.

Из окна доносился громкий говор, смех, крики.

– Они здесь! – удовлетворенно заметил Малыш.

– Да, похоже у них весело! – добавила Солнышко. – Пойдемте, посмотрим, чем они занимаются.

Мишки-гамми подползли к подоконнику. Малыш поднял голову и посмотрел в окно.

– У гоблинов гость, – прошептал Малыш.

Джимми тоже заглянул в окно. В комнате сидели двое гоблинов, двое самых настоящих гоблинов, таких, как он видел только в мультфильмах.

– Вот это да! – прошептал восхищенный Джимми.

– Знаешь, что я думаю? – тихо сказал Малыш. – Я думаю, что гоблины опять затеяли что-то очень нехорошее.

– Но мы им помешаем, – сказал Ворчун.

Солнышко тоже заглянула в окно.

– Готова поспорить, что гоблины хотят обокрасть этого беднягу в полосатом галстуке.

Гоблины и парень в галстуке сидели за небольшим столиком у самого окна. Они ели и пили.

Время от времени гоблины дружески похлопывали своего гостя по плечу, приговаривая:

– Как хорошо, что мы тебя встретили, дорогой Роберт!

– Я тоже очень рад знакомству с вами, – отвечал Роберт, – Когда впервые приезжаешь в Нью-Йорк, хочется найти кого-нибудь кто бы тебя понял...

Гоблины одобрительно поддакивали.

– Мы подружимся, Роберт... Тебе просто повезло, что ты нас встретил. Мы станем тебе надежными друзьями. Само собой, не встреть ты нас, тебе бы худо пришлось... Нью-Йорк – такой город... понимаешь? А теперь ешь да пей в свое удовольствие, – сказал один из гоблинов и вновь хлопнул Роберта по плечу.

Но затем он сделал нечто такое, что совершенно изумило Джимми. Он как бы случайно сунул свою руку в задний карман брюк Роберта, вытащил оттуда бумажник и осторожно засунул его в задний карман собственных брюк. Роберт ничего не заметил, потому что второй из гоблинов в этот момент стиснул его в своих объятиях. Когда же он разнял объятия, у него в руке остались позолоченные часы Роберта. Он быстро спрятал их к себе за пазуху. И опять Роберт ничего не заметил.

Но вдруг Малыш осторожно просунул свою лапу под занавеску и вытащил из кармана одного из гоблинов бумажник Роберта. И гоблины тоже ничего не заметили.

Затем Малыш снова просунул свою маленькую лапу в комнату и стащил украденные часы Роберта.

Несколько минут спустя, когда гоблины и Роберт еще выпили и закусили, один из гоблинов сунул руку в свой карман и обнаружил, что бумажник исчез. Он злобно взглянул на своего приятеля.

– Пойдем-ка в прихожую! – сказал он. – Надо поговорить.

Второй из гоблинов в тот же миг обнаружил, что исчезли украденные часы. Он проскрипел зубами:

– У меня тоже есть к тебе разговор. Пошли.

Гоблины вышли в прихожую, а бедняга Роберт остался совсем один. Ему, должно быть, стало скучно одному, и он тоже вышел в прихожую, чтобы посмотреть, что там делают его новые друзья.

Тогда мишки-гамми быстро перепрыгнули через подоконник, и Малыш положил бумажник в тарелку, на которой только что лежал мясной рулет. Что же касается часов, Толстяк их прицепил к лампе, высоко подпрыгнув. Они висели на самом виду, слегка раскачиваясь, и гоблины увидели их, как только вернулись в комнату. Но мишек-гамми они не заметили, потому что те залезли под стол, покрытый скатертью. Под столом спрятался и Джимми, который, несмотря на свой страх, ни за что не хотел оставить мишек-гамми в таком опасном положении.

– Посмотри-ка, на лампе болтаются мои часы! – удивленно воскликнул Роберт. – Как они там оказались?

Он подошел к лампе, снял часы и положил их в карман своей куртки.

– А здесь лежит мой бумажник, честное слово! – еще больше изумился Роберт, увидев бумажник на тарелке, где только что был мясной рулет. – Как странно!

Гоблины уставились на Роберта.

– А у вас на ферме, видно, парни тоже не промах! – воскликнули они разом.

Затем гоблины и Роберт опять сели за стол.

– Дорогой Роберт, – сказал один из гоблинов, – ешь и пей досыта!

И они снова стали есть и пить, и похлопывать друг друга по плечам.

Через некоторое время один из гоблинов, приподняв скатерть, бросил бумажник Роберта под стол. Видно, он решил, что на полу бумажник будет в большей сохранности, чем в его кармане. Но вышло иначе. Малыш, который сидел под столом, поднял бумажник и сунул его в руку второго из гоблинов. Тот сказал своему приятелю:

– Как я был несправедлив к тебе! Ты такой благородный.

Через некоторое время второй из гоблинов просунул руку под скатерть и положил часы на пол.

Толстяк поднял часы и, толкнув первого из гоблинов лапой, положил часы ему в руку. Тогда первый из гоблинов сказал:

– Нет друга надежней тебя!

Но тут Роберт завопил:

– Где мой бумажник? Где мои часы?

В тот же миг бумажник и часы оказались на полу под столом, потому что ни один из гоблинов не хотел быть пойманным с поличным.

А Роберт начал уже выходить из себя, громко требуя, чтобы ему вернули его вещи.

Тогда гоблины закричали:

– Я не знаю, куда ты дел свой паршивый бумажник!

– А я не видел твоих дрянных часов! Ты сам должен следить за своими вещами!

Тут Толстяк поднял с пола бумажник, а потом часы и сунул их прямо в руки Роберту.

Роберт схватил свои вещи и воскликнул:

– Спасибо! Но в другой раз не надо со мной так шутить!

Тут Малыш изо всех сил стукнул одного из гоблинов по ноге.

– Ты у меня за это поплатишься! – завопил гоблин, обращаясь к своему приятелю.

А Толстяк тем временем ударил второго из гоблинов по ноге так, что тот взвыл от боли.

– Ты что, рехнулся? Чего дерешься?

Гоблины выскочили из-за стола и принялись трясти друг друга так энергично, что вся посуда попадала на пол и разбилась вдребезги.

Роберт, до смерти перепугавшись, сунул в карман бумажник и часы и убрался восвояси.

Больше он сюда не возвращался.

Джимми тоже очень испугался, но он не мог убежать и поэтому, притаившись, сидел под столом.

Первый гоблин вытолкнул своего приятеля в прихожую, чтобы там окончательно с ним расправиться.

Тогда мишки-гамми и Джимми вылезли из-под стола. Малыш, увидев осколки тарелок, разбросанные по полу, сказал:

– Все тарелки разбиты, кроме той, на которой лежал мясной рулет. Как, должно быть, одиноко ей!

И он изо всех сил бросил тарелку об пол. При этом друзья весело рассмеялись.

Потом мишки-гамми, подпрыгивая, бросились к окну и спрятались за подоконником.

Джимми услышал, как гоблины вернулись в комнату и как один из них спросил:

– А чего ради ты, болван, ни с того, ни с сего отдал ему бумажник и часы?

– Ты что, спятил? – ответил другой. – Ведь это ты сделал!

Услышав их ругань, Малыш расхохотался, и все мишки-гамми тоже запрыгали и затряслись от хохота.

– Тише! – прошептал Толстяк.

– Ну, на сегодня хватит развлечений! – сказал Малыш.

– Да, пожалуй, – согласилась Солнышко.

Джимми тоже был сыт по горло сегодняшними проделками.

Уже совсем стемнело, когда мишки-гамми, подпрыгивая на воздушных шарах, перенесли Джимми к его дому. Когда они уже оказались у распахнутого окна в комнату Джимми, то вдруг услышали, как сигналя сиреной, по улице мчится пожарная машина.

– Наверное, где-то пожар, – сказал Джимми. – Слышите, мишки-гамми?

– Может, даже в твоем доме, – проговорила Солнышко.

Вспрыгнув на подоконник, они увидели, как пожарная машина остановилась прямо напротив них, внизу. Вокруг собралась толпа, но огня нигде не было заметно. И вот от машины до самой крыши быстро выдвинулась длинная лестница...

– А может, это они за мной приехали? – с тревогой спросил Джимми, вдруг вспомнив о записке, которую он оставил у себя в комнате, ведь сейчас было уже так поздно...

– Непонятно, с чего они так разволновались? – сказал Малыш. – Неужели кому-то могло не понравиться, что ты гуляешь с нами?

– Они увидели меня, наверное, у одного из окон, – заключил Джимми.

– Но почему они разволновались? – покачала головой Бабушка. – Ты ведь уже совсем взрослый!

– Да, – проговорил Джимми, – но моя мама. У нее нервы...

Когда Джимми подумал об этом, то пожалел маму и ему захотелось поскорее обнять ее.

– А неплохо было бы развлечься с пожарными, – заметил Малыш.

Но Джимми не хотел больше развлекаться. Он тихо стоял и ждал, когда, наконец, до подоконника, на котором стоял он с мишками-гамми, доберется пожарный, который уже лез по лестнице.

– Что ж, – сказал Малыш, – мы тоже отправимся спать.

– Мы вели себя очень хорошо, – добавила Солнышко. – Тихо и примерно.

– Но не забывай, что у меня сегодня утром был. сильный жар, не меньше тридцати-сорока градусов, – заключил Малыш.

И мишки-гамми, весело подпрыгивая на воздушных шарах, взвились в воздух.

– До свидания, Джимми! – крикнула весело Солнышко.

– Приходите еще! – ответил Джимми, – Буду ждать вас!

– Стой на подоконнике и не двигайся! – услышал Джимми рядом с собой голос пожарника, поднимающегося по лестнице. – Слышишь, не двигайся с места! Сейчас я сниму тебя.

– Я и сам могу, – ответил Джимми. Он сделал несколько шагов по подоконнику и перелез на балкон.

– Тебя моя мама прислала? – спросил Джимми пожарного, когда тот, взяв его на руки, стал спускаться по лестнице.

– Конечно, твоя мама, – ответил пожарный. – Но мне показалось, что рядом с тобой на подоконнике и на перилах балкона прыгали еще какие-то дети...

Джимми улыбнулся.

– Нет, здесь больше никого не было, – тихо ответил он.

У подъезда стояли папа, мама, Ник и Мэри. Джимми бросился к маме. Она обняла его, плача и суетясь. Потом папа взял Джимми на руки и понес к лифту, не говоря ни слова.

– Как ты напугал нас всех! – сказал Ник.

Мэри даже заплакала и проговорила сквозь слезы:

– Ты не должен больше так поступать, Джимми! Никогда!

Джимми тут же уложили в постель, и вся семья собралась вокруг него, словно сегодня был день его рождения. Но затем папа серьезно сказал:

– Джимми, неужели ты не понимал, что мы будем волноваться? Неужели ты не знал, что мама будет вне себя от тревоги, будет плакать?

Джимми поежился.

– Зачем вы так беспокоились? – пробормотал он.

Мама крепко обняла его.

– Боже мой! – сказала она. – Ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой. Ты сам это знаешь.

– Да?! – изумился Джимми. – Даже за сто тысяч долларов?

– Даже за сто тысяч долларов!

– Неужели я так дорого стою? – удивился Джимми.

– Конечно, – сказала мама и обняла его еще раз.

Джимми стал размышлять: сто тысяч долларов – какая огромная сумма денег. Неужели он может стоить так дорого? Ведь на эти деньги, наверное, можно купить настоящий зоопарк!

– Послушай, папа, – сказал вдруг Джимми, – если я действительно стою сто тысяч долларов, то не могу ли я получить сейчас наличными... хотя бы сто долларов, чтобы купить себе небольшой домашний зверинец?

Только на следующий день, во время обеда, родители спросили у Джимми, куда же он все-таки в тот раз исчез с такой высоты...

– Ты что же, лазил на крышу? – поинтересовался Ник.

– Нет.

– Тогда куда же ты делся из своей комнаты? Окно было раскрыто. Нигде тебя нет. А на столе записка...– сказала Мэри.

– Ну да, я же написал, что отправился в гости к мишкам-гамми, – ответил Джимми.

Мама и папа переглянулись.

– Больше терпеть нельзя! – воскликнула мама. – Эти мультипликационные мишки-гамми сведут меня с ума!

– Послушай, Джимми, – сказал папа, – никаких мишек-гамми на самом деле нет, они лишь персонажи твоих любимых мультиков.

– Неправда! Они есть, – сказал Джимми. – Вчера, во всяком случае, они были.

Мама озабоченно покачала головой.

– Хорошо, что скоро начнутся каникулы и ты уедешь на ферму к бабушке. Надеюсь, что там мишки- гамми не будут тебя преследовать.

Об этой неприятности Джимми еще не думал. Ведь скоро его на все лето отправят на ферму к бабушке! А это значит, что он два месяца не увидит мишек-гамми. Конечно, летом у бабушки на ферме хорошо, лучше, чем в Нью-Йорке. Но мишки-гамми... А вдруг их не будет, когда он вернется обратно в город? Вдруг они найдут себе другого приятеля? Или вообще, поднявшись на воздушных шарах, переселятся на другую планету с помощью сока-гамми?

Джимми сидел, опершись локтями о стол и обхватив ладонями голову. Он не мог представить своей жизни без мишек-гамми.

– Ты разве не знаешь, что нельзя класть локти на стол? – спросила Мэри.

– Следи за собой! – оборвал ее Джимми.

– Джимми, убери локти со стола, – сказала мама. – Положить тебе мясного рулета?

– Нет, лучше умереть, чем есть мясной рулет!

– Ох, – вздохнул папа. – Надо говорить: «Нет, спасибо».

«Чего они так раскомандовались мальчиком, который стоит сто тысяч долларов?» – подумал Джимми, но вслух этого не сказал.

– Вы же сами отлично понимаете, что когда я говорю: лучше умереть, чем есть мясной рулет, я хочу сказать: «Нет, спасибо!» – пояснил он.

– Так воспитанные люди не говорят, – сказал папа. – А ты ведь хочешь стать воспитанным человеком?

– Нет, папа, я бы хотел стать таким, как ты, – ответил Джимми.

Мама, Мэри и Ник расхохотались.

Джимми не понял, над чем они смеются, но решил, что смеются над его папой, а этого он уже никак не мог стерпеть.

– Да, я хочу быть таким, как ты, папа. Ты такой хороший! Настоящий мужчина! – произнес Джимми, глядя на отца.

– Спасибо тебе, мой мальчик, – сказал папа, – Так ты действительно не хочешь мясного рулета?

– Нет, лучше умереть, чем есть рулет!

– Но ведь он очень вкусный! – заметила мама.

– Наверное, – сказал Джимми.

– И очень полезный, – вставила Мэри.

– Это самое разумное из всего, что ты сказала за последнее время, – огрызнулся Джимми.

После обеда Джимми отправился к себе в комнату. Всем сердцем он желал, чтобы мишки-гамми прилетели поскорее. Ведь на днях Джимми уедет за город, поэтому теперь они должны встречаться, как можно чаще.

Должно быть, мишки-гамми почувствовали, что Джимми их ждет: едва Джимми высунул нос в окошко, как мишки-гамми были уже тут как тут.

– Сегодня у Малыша нет жара? – озабоченно спросил Джимми Бабушку.

Малыш запрыгал на месте.

– У меня? Жара?

– У него никогда не бывает жара, – ответила Бабушка.

– Это было внушение, – произнес Колдун.

– Ты внушил себе, что у тебя жар? Да? Малыш?! – удивился Джимми.

– Нет, это он тебе внушил, что у него жар, – рассмеялась Солнышко.

– Я просто нафантазировал! – сказал Малыш.

Он ни минуты не стоял на месте. Разговаривая, он прыгал по комнате, трогал все, что попадалось, разглядывал каждую вещь с большим интересом.

– Нет, сегодня у меня нет никакого жара. Сегодня я здоров, как бык, и не прочь поразвлечься.

Джимми тоже хотел поразвлечься. Но он хотел, чтобы прежде папа, мама, Ник и Мэри увидели наконец-то мишек-гамми и перестали смеяться над Джимми.

– Подождите меня минутку, – поспешно сказал Джимми, – я сейчас вернусь.

И он стремглав побежал в столовую.

Мэри и Ника дома не оказалось. Это, конечно было досадно, но зато мама и папа сидели на диване.

Джимми сказал им, сильно волнуясь:

– Мама, папа! Идите скорее в мою комнату!

Он решил пока ничего не говорить им о мишках-гамми – будет лучше, если они увидят их без предупреждения.

– А, может быть, ты посидишь с нами? – предложила мама.

Но Джимми потянул ее за руку:

– Нет, вы должны пойти ко мне. Там вы увидите кое-что...

– Опять цирковые трюки? – спросил папа. – В кого ты у нас такой?

– Нет, – воскликнул Джимми, – Не цирковые трюки!

Недолгие переговоры завершились успешно. Папа и мама пошли вместе с ним. Счастливый Джимми с радостью распахнул дверь своей комнаты. Наконец-то его родители увидят мишек-гамми!..

Но... Комната оказалась пустой! Как и в тот раз, когда он привел всю семью знакомиться с мишками- гамми. Джимми едва не заплакал, так он был расстроен.

– Ну и что же мы должны здесь увидеть? – спросил папа.

– Ничего особенного... – пробормотал Джимми.

К счастью, в эту минуту раздался телефонный звонок. Папа поспешил к телефону, а мама вспомнила, что пора готовить пирог и отправилась на кухню. Так что на этот раз Джимми не пришлось объясняться.

Оставшись один, Джимми присел у окна. Он очень сердился на мишек-гамми и решил высказать им все начистоту, когда они снова появятся.

Но мишек-гамми не было... И вдруг открылась дверца шкафа, и оттуда высунулась лукавая морда Малыша.

Джимми остолбенел от изумления.

– Что ты делал в моем шкафу?

– Мы высиживали цыплят! – из шкафа выглянула и Солнышко, а за ней – все остальные мишки-гамми.

– А я лежал на полке и отдыхал, – сказал Ворчун.

– Вот и неправда! – рассмеялся Малыш.

Джимми тотчас позабыл о том, что еще недавно сердился на мишек-гамми. Он был так рад, что они нашлись!

– Этот прекрасный шкаф прямо создан для игры в прятки, – сказал Малыш.

– Давай поиграем, Джимми! – предложила Солнышко.

– Я опять лягу на полку, – сказал Ворчун. – А вы все будете меня искать.

Не дождавшись от Джимми ответа, мишки-гамми спрятались в шкафу. Джимми услышал, как там карабкался Ворчун, забираясь, видимо, на верхнюю полку.

– Ну, а теперь ищи! – крикнул Малыш.

Джимми распахнул дверцы шкафа и, конечно, сразу же увидел лежащего на полке Ворчуна.

– Ну, я так не играю! – буркнул Ворчун. – Ты что же, не мог сначала найти остальных, а потом меня...

В эту минуту раздался звонок у входной двери, и из передней послышался мамин голос:

– Джимми, к тебе пришли Билл и Райс.

Этого сообщения было достаточно, чтобы мишки- гамми выпрыгнули один за другим из шкафа. Но тотчас они запрыгнули обратно.

– Сейчас мы с ними сыграем шутку! – прошептал Малыш.

– Притвори-ка за нами поплотнее дверцу шкафа! – сказал Ворчун.

Джимми едва успел закрыть шкаф, как в комнату вошли Билл и Райс. Они учились вместе с Джимми и жили в том же квартале. Джимми очень нравилась Райс, и он часто рассказывал своей маме, какая она «ужасно хорошенькая». Билла Джимми тоже любил, он давно уже простил ту шишку на лбу. Правда, с Биллом они часто дрались, но всегда мирились. Впрочем, дрался Джимми не только с Биллом, а почти со всеми ребятами их квартала. Но вот Райс он никогда не бил.

– Как это получается, что ты еще ни разу не стукнул Райс? – спросила как-то мама.

– Она очень хорошенькая, ее нельзя бить, – ответил Джимми.

Но все же и Райс могла иногда вывести Джимми из себя. Вчера, например, когда они втроем возвращались из школы, и Джимми рассказывал им о мишках-гамми, Райс расхохоталась и сказала, что все это глупости... Билл с ней согласился, и Джимми был вынужден его стукнуть. В ответ на это Билл швырнул в него камнем.

Но сейчас они, как ни в чем не бывало, пришли к Джимми, и Билл привел даже своего маленького тигренка Муфа. Увидев Муфа, Джимми так обрадовался, что совсем забыл про мишек-гамми, которые спрятались в шкафу. «Если бы у меня был свой зверинец!» – думал Джимми.

Пока Джимми играл с Муфом, Райс, ехидно посмеиваясь, спросила:

– А где твои друзья мишки-гамми? Мы думали, что застанем их у тебя?

Джимми вспомнил, что мишки-гамми сидели, спрятавшись в шкафу. Но, так как он не знал, какую проделку на этот раз они затеяли, то ничего не сказал об этом Биллу и Райс.

– Вот ты, Райс, думаешь, что я сочинял про мишек-гамми, насмотревшись мультиков...

– Конечно... Это все твои глупости.

– А если не так? – хитро спросил Джимми.

– Но ведь они на самом деле не существуют! Их нет! – вмешался Билл.

– А вот и ошибаешься! – закричал Джимми.

И не успел он обдумать, стоит ли попытаться разрешить этот спор словами, а не руками, или все же лучше стукнуть Билла разок-другой, как из шкафа раздалось громко и отчетливо:

– Пти-ку-ку-ри-ли-ку-му-ру!

– Что это такое? – спросил Билл.

– У тебя что, магнитофон в шкафу? – удивилась Райс.

Джимми расхохотался. Он так смеялся, что не мог даже говорить!

– Пики-ку-ра-пем-ри-ку-лу-бе-ку! – послышалось из шкафа.

– Я сейчас открою шкаф и погляжу, что там, – сказала Райс и отворила дверцу.

Билл подскочил к ней и тоже заглянул в шкаф. Вначале они ничего не заметили, кроме висящей одежды, но потом раздалось хихиканье.

Билл и Райс посмотрели на верхнюю полку и увидели маленьких, смешных, но самых настоящих мишек-гамми, каждый из которых держал в лапке по воздушному шарику.

Билл и Райс молча смотрели на мишек-гамми, не в силах вымолвить ни слова, и лишь Муф тихонько заурчал.

Когда к Райс вернулся дар речи, она проговорила:

– Кто это?

– Всего лишь мульти-пульти, – ответил Малыш, подпрыгивая на воздушном шарике.

Все остальные мишки-гамми выпрыгнули из шкафа и заплясали по комнате.

– Это... это... – проговорил Билл, запинаясь.

– Маленькие мульти-пульти, которые умеют подпрыгивать, да еще взлетать! – сказал Малыш.

– Это же взаправдашние мишки-гамми! – прошептала Райс.

– Конечно, а кто же еще? – улыбнулась Солнышко.

– Или ты думаешь, что это страшные гоблины незаметно пробрались сюда и скачут на воздушных шарах? – усмехнулся Толстяк.

Джимми просто зашелся от смеха – уж очень глупо выглядели растерянные Билл и Райс.

– Они, наверное, онемели, – засмеялся Джимми.

Одним прыжком Малыш подскочил к Райс и ущипнул ее за щеку:

– А это что за мульти-пульти?

– Мы... – пробормотал Билл.

– А тебя, наверное, звать Роберт? – спросил Малыш у Билла.

– Меня зовут вовсе не Роберт, – ответил Билл.

– Хорошо. Предположим... Хотя ты очень похож на Роберта...

– Их зовут Билл и Райс, – пояснил Джимми.

– Да, просто трудно поверить, до чего иногда не везет людям, – сказал Малыш. – Дурацкие имена... Но теперь уже ничего не поделаешь. А кроме того, не могут же всех звать Малышами или...

– Или Солнышками, – добавила Солнышко.

Толстяк оглядывался вокруг, словно он что-то искал, и вскоре он поспешно объяснил:

– Я бы хотел чем-либо заняться...

– Поразвлечься? – воскликнул Малыш.

– Да...

– Давайте выбросим в окно кресло? – предложил Малыш. – Или затеем еще какую-нибудь игру в таком же роде?

Джимми не считал, что это будет очень веселая игра. К тому же, он твердо знал, что мама и папа не одобрят такой забавы. Он так и сказал. А Билл и Райс поддержали его.

– Ну, я вижу, вы трусы, – заключил Ворчун.

– Да, если вы будете такими нерешительными, у нас ничего не выйдет, – сказал Колдун.

– Ладно! – воскликнул Малыш. – Я предупреждаю в последний раз: придумайте что-нибудь другое, а то мы от вас уйдем!

И он подпрыгнул до потолка.

– Погоди! – умоляюще произнес Джимми. – Мы сейчас что-нибудь придумаем.

Но Малыш, видимо, решил обидеться всерьез.

– Вот прыгнем сейчас на подоконник – и все! – заявил он.

Все трое друзей понимали, какая это будет беда, если мишки-гамми уйдут, и хором принялись уговаривать их остаться!

– Хорошо, – сказал Малыш. – Мы не уйдет, если, – он указал на Райс, – если она погладит меня по голове и скажет: «Мой милый Малыш»...

Райс с радостью погладила его и ласково попросила:

– Милый Малыш, останься! Останьтесь, мишки-гамми! Мы обязательно что-то придумаем.

– Ну ладно, – согласился Малыш, – пожалуй, мы и останемся... Ненадолго... Верно, Солнышко?

Солнышко кивнула.

У детей вырвался вздох облегчения.

Родители Джимми обычно уходили гулять по вечерам. Вот и теперь мама крикнула из прихожей:

– Джимми! Билл и Райс могут играть с тобой до восьми часов, потом ты укладывайся в постель. А когда мы вернемся, я приду тебе пожелать «спокойной ночи».

И дети услышали, как хлопнула входная дверь.

– Интересно, – пробормотал Ворчун, – а почему она не сказала, до какого часа мы можем здесь быть? Если все к нам так несправедливы, то мы уйдем...

– Милые мишки-гамми! Вы можете быть здесь столько, сколько хотите! – воскликнул Джимми.

Ворчун обиженно вздохнул.

– Почему это нас отсюда не выставят ровно в восемь, как всех?

– Хорошо, – поспешил успокоить его Джимми. – Я попрошу маму, чтобы она отправила вас домой ровно в восемь часов...

Потом он спросил у Малыша:

– Ну, а ты не придумал, во что играть?

– Мы будем играть в привидения и пугать людей, – заявил Малыш, трижды подпрыгнув на месте.

– А как это делается? – спросил Билл.

– Вы даже не представляете себе, что мы можем сделать с помощью одной небольшой простыни! – повернулся к Биллу Малыш. – Если бы все люди, которых мы пугали, давали нам по пять долларов, то каждый из нас мог бы купить себе гору чистого шоколада!

Солнышко засмеялась.

– По-моему, ты преувеличиваешь, Малыш.

– Ничуть! – нахмурился Малыш. И глаза его при этом весело блестели.

Джимми, Билл и Райс с радостью согласились играть в привидения.

Правда, Джимми сказал:

– Не обязательно так уж пугать людей.

– Тише! – прошептал Толстяк. – Сейчас начнется превращение... Мы только слегка попугаем всех, никто этого даже не заметит...

Тем временем Малыш подскочил к кровати Джимми и стащил простыни.

– Превосходная одежда для привидений! – воскликнул он.

Затем Солнышко достала из ящика письменного стола цветные мелки и нарисовала в одном углу простыни два глаза. Малыш пририсовал рот. Получилась страшная рожа. Потом Малыш взял ножницы и, прежде чем Джимми успел его остановить, быстро прорезал дырки в тех местах, где были нарисованы глаза.

– Не переживай ты так из-за какой-то простыни, – сказал Толстяк Джимми.

– Конечно, нечего переживать, – добавил Малыш. – Привидение должно видеть, что происходит вокруг, иначе оно может блуждать и попадет, в конце концов, невесть куда...

– К гоблинам, например, – добавил Колдун.

Затем Малыш закутался с головой в простыню. Хотя дети и знали, что это всего лишь Малыш, они все же слегка испугались. А Муф заурчал. Тогда все мишки-гамми юркнули под простыню и подпрыгнули к потолку. Простыня над ними развевалась. Это было еще страшнее.

– Я небольшое привидение на воздушных шарах! – раздался из-под простыни голос Малыша.

– И довольно милое привидение! – добавила, сдерживая смех, Солнышко.

Дети притихли и боязливо следили за полетом привидения на воздушных шарах. А Муф угрожающе рычал.

– Вообще-то, – раздался голос Колдуна, – мы любим во время прыжков и полетов петь песни, шептаться и бормотать всякие легкие стишки, но, поскольку мы теперь не мишки-гамми, а привидение на воздушных шарах, нам нельзя этого делать.

– Тише! – скомандовал Толстяк.

Они сделали несколько прыжков по комнате совершенно бесшумно и стали теперь совсем похожи на привидение.

Теперь дело было лишь за тем, чтобы найти кого пугать.

– Может быть, мы отправимся на лестничную площадку? Кто-нибудь войдет в дом и испугается, – предложил Малыш.

В это время зазвонил телефон. Но Джимми решил не подходить. Пусть себе звонит.

Между тем, мишки-гамми принялись вздыхать и стонать на разные голоса.

– Грош цена тому привидению, которое не умеет как следует вздыхать и стонать, – сказал Малыш.

На эти приготовления ушло немало времени, и вот, когда все уже стояли перед входной дверью и собрались выйти на лестничную площадку, чтобы пугать прохожих, послышалось какое-то слабое царапанье. Джимми было подумал, что это мама и папа возвращаются домой. Но вдруг он увидел, как в щель кто-то просовывает ножик... И Джимми сразу понял, что это – воры... Джимми страшно испугался, когда понял, что происходит. Билл и Райс испугались не меньше. Билл запер Муфа в комнате Джимми, чтобы он своим рычанием не испортил игру в привидение, и теперь очень пожалел об этом.

Только мишки-гамми не испугались.

– Тихо! Тихо! – проговорил Толстяк. – Для такого случая привидение – незаменимая вещь.

– Давайте тихонько пройдем в столовую, – предложила Бабушка.

Мишки-гамии, Билл, Райс и Джимми на цыпочках пробрались в столовую и, стараясь не шуметь, спрятались за мебелью, кто где.

Мишки-гамми залезли в красивый старинный буфет – там у мамы лежали салфетки и полотенца. Они кое-как прикрыли за собой дверцу. Плотно закрыть ее они не успели, потому что как раз в этот момент в столовую, крадучись, вошли воры.

Джимми, который лежал под небольшим диваном, стоящим у стены, осторожно высунулся и посмотрел: посреди комнаты стояли два существа весьма мерзкого вида. Это были гоблины. Те самые гоблины, которых недавно так ловко разыграли мишки-гамми. Гоблины были в черных масках, но Джимми легко распознал их.

– Теперь надо узнать, где у них лежат деньги, – сказал один из гоблинов хриплым шепотом.

– Ясное дело, здесь, – отозвался другой, указывая на шкаф со множеством ящиков.

Джимми знал, что в одном из этих ящиков мама держала деньги на хозяйство, а в другом хранила красивые драгоценные кольца и браслеты. «Как будет ужасно, если все это унесут гоблины», – подумал Джимми.

– Поищи-ка тут, – сказал один из гоблинов, – а я пойду на кухню и посмотрю, нет ли там серебряных ложек и вилок. Словом, проверю посуду.

Он исчез, а его приятель начал выдвигать ящики шкафа и вдруг прямо свистнул от восторга.

«Наверное, нашел деньги», – подумал Джимми.

Гоблин выдвинул другой ящик и снова свистнул – он увидел кольца, серьги и браслеты. Но больше он уже не свистел, потому что в это мгновение распахнулись дверцы буфета и оттуда, издавая страшные звуки, выпорхнуло привидение на воздушных шарах.

Когда гоблин обернулся и увидел эту жуть, он хрюкнул от ужаса и уронил на пол деньги, кольца, серьги, браслеты и все остальное. Привидение прыгало вокруг него, стонало, вздыхало, потом оно вдруг устремилось на кухню.

Секунду спустя гоблины бросились к дверям, а привидение извивалось, прыгало, стонало и вздыхало вокруг них. Не помня себя от страха, незадачливые воры выскочили в прихожую, а затем на лестничную площадку. Привидение преследовало их по пятам, гнало вниз по лестнице и выкрикивало время от времени непонятные звуки.

Но потом привидение устало и вернулось в столовую. Джимми собрал с пола деньги, кольца, украшения и положил все это обратно в шкаф. А Райс и Билл подобрали все вилки и ложки, аккуратно разложив их по местам.

Мишки-гамми выпрыгнули из-под простыни.

– Здорово, а? – спросил Малыш.

Дети смеялись, они были счастливы. А Малыш добавил:

– Никто лучше не сможет прогнать гоблинов, чем мишки-гамми!

Джимми тоже закричал от радости, что все закончилось так хорошо.

– Люди настолько глупы, что верят в привидения. Просто смешно! – воскликнул он. – Папа говорит, что вообще никаких привидений никогда не существовало! Глупцы эти гоблины! Никаких привидений нет! Это просто обыкновенные мишки-гамми. Просто мишки-гамми – и никто другой.

На следующий день, проснувшись ранним утром, Джимми в пижаме, босой пришлепал к маме на кухню. Папа уже уехал к себе на службу, а Ник и Мэри – в колледж. У Джимми в школе занятия начинались чуть позже. И это было очень кстати, потому что он любил оставаться вот так по утрам вдвоем с мамой, пускай и ненадолго.

В такие минуты он не хотел смотреть видеофильмы или читать свои любимые книжки, а просто ему нравилось разговаривать с мамой о своих делах. Когда Джимми пришел на кухню, мама, расположившись за столом, просматривала свежие номера журналов и пила кофе со сливками. Джимми устроился с ней рядом, и мама крепко прижала его к себе.

Мама и папа вернулись вчера с прогулки позже, чем предполагалось. Джимми уже лежал в своей кроватке и спал. Во сне он «разметался». Укрывая его, мама заметила дырки, прорезанные в простыне. А сама простыня была такая грязная, словно ее кто-то специально вывалял в пыли. И тогда мама подумала: «Неудивительно, что Джимми поспешил лечь спать».

И теперь, когда Джимми сидел, прижавшись к ней, она твердо решила ни за что не отпускать его без объяснений.

– Милый Джимми, мне хотелось бы узнать, кто прорезал дырки в твой простыне. Только не вздумай, пожалуйста, говорить, что это сделали мишки-гамми.

Джимми молчал и напряженно думал. Как быть? Ведь дырки прорезали все вместе, и без воспоминаний о мишках-гамми никак не обойтись. Джимми решил ничего не рассказывать о гоблинах, потому что мама все равно этому не поверит.

– Ну, так что же? – настойчиво повторила мама, так и не дождавшись ответа.

– Не могла бы ты спросить об этом у Райс? – разумно сказал Джимми и подумал: «Пусть-ка лучше Райс расскажет маме, как было дело. Ей мама скорее поверит, чем мне».

«А! Значит, Райс разрезала простыню», – подумала мама. И еще она подумала, что ее Джимми – хороший мальчик, потому что он не желает наговаривать на других, а хочет, чтобы Райс сама все рассказала.

Мама обняла Джимми за плечи. Она решила сейчас больше ни о чем его не расспрашивать, но при случае поговорить с Райс.

– Ты очень любишь Райс? – спросила мама.

– Да, очень, – ответил Джимми.

Мама вновь принялась читать журналы, а Джимми молча сидел у нее на коленях и думал. Кого же, собственно говоря, он действительно любит? Ну да, прежде всего маму... и папу тоже...

Еще он любит Ника и Мэри... Ну, конечно, чаще всего он их все-таки любит, особенно Ника. Но иногда он так на них сердится, что вся любовь пропадает. Любит он и мишек-гамми, и Райс тоже любит. Да, быть может, он женится на ней, когда вырастет, потому что хочешь – не хочешь, а жену иметь надо. Конечно, больше всего он хотел жениться на маме, но ведь это невозможно! Вдруг Джимми в голову пришла мысль, которая его встревожила.

– Мама, – сказал он, – а когда наш Ник вырастет большой и умрет, мне нужно будет жениться на его жене?

Мама подвинула к себе чашку и с удивлением взглянула на Джимми.

– Почему ты так думаешь? – спросила она, еле-еле сдерживая смех.

Джимми, испугавшись, что сморозил глупость, решил не продолжать. Но мама настаивала:

– Скажи, почему ты это подумал?

– Ведь когда Ник вырос, я получил его старый велосипед, его лыжи, коньки... Я донашиваю его джинсы, его обувь...

– Ну, а от его старой жены я тебя избавлю. Это я тебе обещаю, – сказала мама серьезно.

– А нельзя ли мне жениться на тебе? – спросил Джимми.

– Пожалуй, это невозможно, – ответила мама. – Ведь я уже замужем за папой.

Да, это было так.

– Какое неудачное совпадение, что и я, и папа одновременно любим тебя! – недовольно произнес Джимми.

Тут мама рассмеялась и сказала:

– Если вы оба меня любите, значит, я хорошая.

– Тогда я женюсь на Райс, – вздохнул Джимми. – Ведь надо же мне будет на ком-нибудь жениться!

И Джимми вновь задумался. Он думал о том, что ему, наверное, будет не очень-то приятно жить вместе с Райс, потому что с ней иногда трудно ладить. Да и вообще ему больше всего хотелось жить вместе с мамой, папой, Ником и Мэри, а не с какой-то там женой.

– Мне бы гораздо больше хотелось иметь зверинец, чем жену, – сказал Джимми. – Мама, ты не могла бы подарить мне маленького, совсем маленького тигренка?

Мама вздохнула. Ну вот, опять Джимми заговорил о своем цирке! Это было почти так же невыносимо, как и разговоры о мишках-гамми.

– Знаешь, Джимми, – сказала мама, – тебе пора собираться в школу, иначе ты опоздаешь.

– Понятно, – заключил Джимми. – Как только я начинаю говорить о домашнем зверинце, ты переводишь разговор на школу! А ведь у Билла есть Муф, он – настоящий тигр... И у Билла в зверинце много всяких других животных.

– Билл – сын цирковых артистов, – ответила мама. – Если Муф вырастет, его отдадут в цирк... А ты куда денешь своих зверюшек?

Джимми вздохнул.

...В тот день ему было приятно идти в школу, потому что ему многое хотелось обсудить с Биллом и Райс. Домой они шли, как всегда, вместе. И Джимми это особенно радовало, потому что Билл и Райс тоже были теперь знакомы с мишками-гамми.

– А Малыш? Он такой веселый, правда? – спросила Райс.

– Как ты думаешь, Джимми, они еще придут? – добавил Билл.

– Не знаю, – ответил Джимми. – Они сказали, что «приблизительно». А это значит, они придут, когда захотят.

– Если бы они прилетели сегодня! – сказал Билл. – Можно, мы с Райс пойдем к тебе?

– Конечно! – ответил Джимми.

Тут появилось одно существо, которое тоже захотело пойти вместе с ними. Когда ребята собрались перейти улицу, к Джимми, слабо мяукнув, подбежал маленький серый котенок.

– Посмотрите, какой пушистый! – радостно воскликнул Джимми. – Он, наверное, испугался машин и просит меня перенести его на другую сторону.

– Очень симпатичный котик, – сказала Райс. – Иди сюда, я тебя поглажу!

– Нет, я возьму его на руки, – сказал Джимми. – Он сперва подошел ко мне.

– Ну, ладно, – согласилась Райс.

Джимми взял котенка на руки и принялся его гладить, котик тихо замурлыкал и лизнул своим шершавым язычком ладонь Джимми.

– Может быть, он ничей? – сказал Джимми.

– Ну да, конечно же, ничей, – согласился с Джимми Билл.

– Я так хочу взять его к себе домой! – сказал Джимми.

– Твои родители ни за что не. согласятся! – засмеялся Билл.

Но Джимми взял котика на руки и вошел в подъезд. «Сейчас я спрошу у мамы, можно ли оставить его у себя», – подумал он.

Однако мамы не было дома. В записке, которую Джимми нашел на кухонном столе, было сказано, что она в прачечной, и что он может туда зайти, если понадобится.

Тем временем котенок быстро вскарабкался на постель Джимми и радостно замурлыкал.

– Видите! – обрадовался Джимми. – Он хочет жить у меня!

В эту самую минуту на подоконнике один за другим появились мишки-гамми.

– Приветик! – воскликнул Малыш.

– Ой! – удивилась Солнышко. – Ваш тигренок почему-то изменился, уменьшился в размерах и стал серым.

– Это же не Муф, – засмеялся Джимми. – Это мой маленький котик.

– Нет, пока не твой, – возразил Билл.

– Ты должен спросить разрешения у своей мамы, – добавила Райс.

– А у нас в подземном замке миллион самых разных котов, тигров и... и вообще, хищных зверей... Целый зоопарк! – закричал Малыш, прыгая по комнате.

– Что-то я не заметил там ни одного из таких зверей, – перебил его Джимми.

– Наших хищников просто не было дома, – не растерялся Малыш. – Они путешествовали на воздушных шарах... Я дал им выпить сока-гамми.

Джимми не слушал Малыша. Никакие летающие хищные звери ничего не значили для него по сравнению с этим милым мурлыкающим котенком.

– А может быть, у котенка есть свой дом и хозяин? – предположил Билл.

– А может, его хозяин умер, – ответил Джимми, – и котенок остался один на улице...

Мишки-гамми, Райс и Билл дружно рассмеялись.

– Давайте назовем его Чарли, – предложила Солнышко. Она погладила котенка по спине и проговорила, улыбаясь: – Чарли...

Котенок в ответ мяукнул.

– Видите, он согласен, – засмеялась Солнышко.

– Давайте устроим вечер в цирке! – предложил Малыш.

– Давайте!

– Давайте! – обрадовались дети.

– Только... – Малыш хитро оглядел всех по очереди. – Вход на представление будет стоить одну конфету. Такие мои условия!

– Хорошо, – согласились дети.

– И еще, мы, мишки-гамми, решили, что собранные конфеты пойдут на благотворительные цели!

– Как? – удивился Джимми. – Как это?..

– Существует только одна настоящая благотворительная цель, – пояснил Малыш, – забота о мишках-гамми, и самое главное, о Малыше... Потому что он самый маленький из всех мишек-гамми.

Дети с недоумением переглянулись.

– А может... – начал было Билл.

– Нет, мы уже так решили! – весело подпрыгнул Малыш. – А то мы уйдем!

Итак, было решено, что все конфеты получит самый младший из мишек-гамми.

Билл и Райс выбежали на улицу и рассказали всем детям, что у Джимми в комнате сейчас начнется большое цирковое представление.

И все, кто имел в наличии хотя бы пять долларов, побежали покупать «входные конфеты» и другие сладости.

У двери в комнату Джимми стояла Райс, она отбирала у всех зрителей конфеты и складывала их в коробку с надписью «Для самых благотворительных целей». Посреди комнаты Билл расставил кресла для публики. Кто-то устроился на мягком диванчике, кто-то на полу. Дальний угол комнаты был отгорожен одеялом, и оттуда доносились шепот и мяуканье.

– Что нам здесь будут показывать? – спросил мальчик по имени Сэм, – Если какую-нибудь чепуху, я потребую назад свою конфету!

Джимми, Райс и Билл не любили этого Сэма – он всегда и всем был недоволен.

Но вот из-за одеяла вышел Джимми. На руках он держал маленького котенка.

– Сейчас вы увидите лучшего на свете фокусника и лучшего дрессированного кота в мире по имени Чарли. – Джимми произнес эти слова торжественно.

– Как уже было объявлено, выступает лучший в мире фокусник, – послышался голос из-за одеяла, и перед публикой появился Малыш. Он подпрыгивал на своем воздушном шарике. Его голову украшал странный колпак, а на плечи был накинут мамин домашний фартук, завязанный под подбородком пышным бантом. Этот фартук заменял Малышу черный плащ, в котором обычно выступали фокусники. Позади него весело прыгали остальные мишки-гамми, взлетая на своих воздушных шариках.

Все дружно захлопали. Все, кроме Сэма.

Малыш поклонился. Вид у него был очень довольный. Но вот он снял с головы колпак и показал всем, что колпак пуст, – точь-в-точь, как это обычно делают фокусники в цирке.

– Будьте добры, господа, убедитесь, что в колпаке ничего нет. Абсолютно ничего, – сказал он.

«Сейчас он достанет оттуда живого цыпленка», – подумал Джимми.

– Как уже было сказано, здесь ничего нет, – подытожил Малыш. – И здесь вряд ли что-либо появится, если вы сюда ничего не положите...

– Сейчас мы пустим колпак по кругу, – сказала Солнышко, – и каждый из вас бросит в него по одной конфете!

Джимми с колпаком в руках обошел всех ребят. Конфеты так и сыпались в колпак. Затем он передал колпак Малышу.

– Что-то подозрительно он гремит! – сказал Ворчун и потряс колпак Малыша. – Если бы он был полон, он бы так не гремел.

Малыш быстро положил в рот конфету и принялся жевать.

– Вот это я понимаю! – воскликнул он, энергично чавкая.

– Настоящая благотворительная акция! – подхватила Солнышко и тоже съела конфету.

Только Сэм не положил конфету в колпак, хотя в руке у него был целый кулек.

– Так вот, дорогие мои друзья, и ты, Сэм, – сказал Малыш, – перед вами ученый кот по кличке Чарли.

– Дрессированный умный кот! – серьезно добавил Толстяк.

– Он умеет делать все, что угодно: ходить на ушах, прыгать выше головы, летать на воздушном шаре, разговаривать и даже печь пироги...

В этот момент котенок Чарли продемонстрировал свои невероятные способности, он присел – и на ковре образовалась лужица.

– Теперь вы видите, что я не преувеличиваю! – с радостью воскликнул Малыш. – Это действительно ученый кот.

– Глупости! – сказал Сэм и отодвинул свое кресло от лужицы. – Любой котенок может это сделать. Вот если бы твой Чарли поговорил... Это было бы интересней. ..

Солнышко с улыбкой обратилась к котенку:

– Тебе трудно говорить, Чарли?

– Нет, – ответил котенок. – Мне трудно только петь... Я еще не выучил все ноты...

Ребята обомлели. Казалось, говорил сам котенок. Но Джимми все же решил, что за него говорит кто-то из мишек-гамми. И он даже обрадовался этой мысли, потому что хотел иметь простого котенка, похожего на породистого, а не какого-то говорящего.

– Чарли! А не расскажешь ли ты что-нибудь забавное, из своей кошачьей жизни? – попросил Малыш.

– С удовольствием, – ответил Чарли. И начал свой рассказ: – Позавчера вечером я ходил в кино, – сказал он и весело запрыгал на воздушном шарике вместе с другими мишками-гамми.

– Прекрасно! – подхватила Солнышко.

– Рядом со мной на кресле сидели две блохи, – продолжал Чарли.

– Да ну? – удивился Малыш.

– Да! – зевнул котенок. – Это было очень неприятно... И когда мы вышли потом на улицу, я услышал, как одна из блох сказала другой: «Ну как, может поедем домой верхом на коте?»

Чарли почесал задней лапкой за ухом.

Все дети считали, что это хорошее представление. Один Сэм был недоволен.

– Нас ведь уверяли, что этот кот умеет печь пироги, – насмешливо проговорил Сэм.

– Чарли, ты приготовишь нам пирог? Или пиццу? – спросила Солнышко.

Чарли замурлыкал и растянулся на ковре.

– Нет, не могу, – ответить он.

– Ха-ха! Я так и думал! – закричал Сэм.

– Потому что отключена электропечь, – пояснил Чарли.

Всем детям Чарли очень понравился, но Сэм продолжал упорствовать.

– Тогда пусть полетает! – сказал он.

– Ты хочешь полетать, Чарли? – наклонилась к котенку Солнышко.

Котенок лежал на полу, прикрыв глаза, но на вопрос все же ответил:

– Что ж, пожалуйста, но только если ты полетишь вместе со мной, потому что я обещал маме никогда не летать без взрослых.

– Тогда иди сюда, маленький Чарли, – сказала Солнышко и подняла котенка с пола.

Секунду спустя мишки-гамми, подпрыгивая один за другим на воздушных шариках, вылетели в окно.

Сэм побледнел от изумления.

Все дети кинулись к окну, некоторые выбежали на балкон, чтобы получше разглядеть, как мишки-гамми улетают на своих разноцветных шариках.

А Джимми в ужасе крикнул:

– Малыш! Солнышко! Вернитесь! Отдайте моего Чарли!

Солнышко и Малыш послушались. Они тут же вернулись и положили котенка на пол. Чарли мяукнул.

– Ну, на сегодня хватит, – сказал Малыш.

– Больше нечего показывать, – добавила Солнышко.

Малыш легонько толкнул Сэма.

– Дай конфету! – сказал он сердито.

Сэм вытащил свой кулек и отдал его Малышу, успев, правда, сунуть себе в рот еще одну конфету.

– Жадный мальчишка! – сказал Малыш и стал поспешно искать что-то глазами.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Солнышко.

– А где коробка для благотворительных сборов? – спросил с беспокойством Малыш.

Райс подала ему коробку, в которую она собирала «входные конфеты». Она думала, что теперь, когда у Малыша оказалось столько конфет, он угостит всех ребят. Но Малыш этого не сделал. Он схватил коробку и принялся считать конфеты.

– Пятнадцать штук, – сказал он. – Нам всем хватит... Пока, Джимми! Мы помчались домой ужинать.

И Малыш, а следом Солнышко и все остальные мишки-гамми, высоко подпрыгивая, выскочили в окно.

Дети стали расходиться. Райс и Билл тоже ушли. Джимми и Чарли остались вдвоем, чему Джимми был очень рад. Он взял котенка на руки и прошептал:

– Мы с тобой откроем настоящий домашний зверинец! Верно, Чарли?

Чарли мяукнул и, свернувшись клубочком, уснул на коленях у Джимми.

Потом вернулась мама из прачечной, и сразу все изменилось. Мама не считала, что Чарли негде жить. Он для этого был слишком хорошо ухожен. А еще поздней по телефону позвонила какая-то женщина из соседнего квартала. Она разыскивала своего потерявшегося котенка. Кто-то сказал ей, что котенка подобрал Джимми.

Прошло еще полчаса, пришла женщина и унесла Чарли.

Джимми ничего не оставалось, как упасть на свою кровать и горько-горько расплакаться.

Наступило лето. Занятия в школе окончились, и Джимми собирались отправить на ферму к бабушке. Но до отъезда должно было произойти еще одно важное событие. Джимми исполнилось восемь лет.

Как долго ждал Джимми дня своего рождения! Ему казалось, что слишком много времени проходит от одного дня рождения до другого.

Вечером, накануне этого торжественного дня, у Джимми состоялся разговор с мишками-гамми.

– Завтра день моего рождения, – сказал Джимми. – Ко мне придут гости: Билл и Райс. Нам накроют стол в моей комнате. – Джимми помолчал: вид у него был мрачный. – Мне бы очень хотелось и вас пригласить, мишки-гамми, – продолжал он. – Но...

Мама так сердилась на мишек-гамми, что бесполезно было просить у нее разрешения.

Ворчун проговорил:

– Тогда мы не придем к тебе никогда, если ты не позовешь нас на свой день рождения!

– И я тоже хочу повеселиться! – воскликнул Малыш.

– И я! – поддержала его Солнышко.

Все мишки-гамми хотели быть приглашенными на день рождения.

– Ладно, приходите! – торопливо сказал Джимми.

Он решил все-таки поговорить с мамой. Будь что будет, но невозможно ведь праздновать день рождения без мишек-гамми!

– А чем нас будут угощать? – нетерпеливо спросил Толстяк.

– Ну, наверное, бисквитами, пирожными. У меня будет очень много сладостей и... главное – торт, украшенный восемью свечами.

– Как здорово! – воскликнул Толстяк.

– Знаешь, а у меня есть предложение, – перебил его Малыш.

– Какое? – спросил Джимми.

– Давай попросим твою маму сделать восемь таких превосходных тортов с одной свечой, вместо одного торта с восемью свечами? А?!

– Наверное, мама не согласится, – подумав, сказал Джимми.

– Ты, наверное, получишь хорошие подарки? – спросила Солнышко.

– Не знаю, – ответил Джимми и вздохнул.

Он знал: то, чего он хотел больше всего на свете, он все равно не получит...

– Домашний зверинец мне не подарят никогда в жизни, – сказал Джимми. – Но я, конечно, получу много других подарков. Поэтому я решил весь день веселиться и совсем не думать о зверинце!

– Но ведь у тебя есть мы! – подпрыгнула от удивления Бабушка. – Зачем тебе кто-то еще?

– Да! – добавил Малыш. – Мы куда лучше всех зверинцев в мире, вместе взятых!

– Хотелось бы все-таки знать, какие ты получишь подарки, – мечтательно улыбнулась Солнышко.

– Если тебе подарят конфеты, – сказал Малыш, – то, пожалуй, ты должен их тут же отдать нам... Идет?

– Хорошо, если я получу коробку конфет, я отдам вам ее.

Для мишек-гамми Джимми был готов на все, особенно теперь, когда предстояла, разлука с ними.

– Знаете, мишки-гамми, – сказал Джимми, – после-завтра я уезжаю к бабушке на ферму... На все лето.

Мишки-гамми помрачнели, а потом Малыш произнес:

– Я тоже отправлюсь к своей Бабушке, – и он сделал несколько прыжков по комнате вместе с Бабушкой, а потом важно произнес:

– Моя Бабушка гораздо больше похожа на бабушку, чем твоя...

Джимми рассмеялся и в знак согласия кивнул.

– Вот видишь, – сказала Солнышко, – наша Бабушка умеет скакать, а твоя, наверняка, нет?

Больше им не удалось поговорить ни о бабушках, ни о дне рождения Джимми, ни о чем-либо другом, потому что уже стемнело, и Джимми нужно было поскорее лечь в постель, чтобы не проспать день своего рождения.

Проснувшись на следующее утро, Джимми лежал в кровати и ждал; он знал – сейчас отворится дверь, и все войдут к нему в комнату и принесут огромный торт и другие подарки. Минуты тянулись мучительно долго. У Джимми даже живот заболел от ожидания, так ему хотелось поскорее увидеть подарки.

Но вот, наконец, за дверью раздались шаги и послышались голоса:

– Да он, пожалуй, уже проснулся!

Дверь распахнулась, и на пороге появились все: мама, папа, Ник и Мэри.

Джимми сел на постели и замер.

– С днем рождения, Джимми! – воскликнула мама.

И папа, и Ник, и Мэри тоже воскликнули: «Поздравляем!»

И перед Джимми поставили поднос. На нем красовался огромный торт с восемью горящими свечами и другие подарки. Много подарков, хотя, пожалуй, меньше, чем в прошлые дни рождения: на подносе лежало всего четыре свертка. Джимми их быстро сосчитал.

Но папа сказал:

– Не обязательно все подарки получать утром – может быть, ты получишь еще что-нибудь днем...

Джимми был очень рад и четырем сверткам. В них оказались: краски, маленький компьютер с играми, игрушечный пистолет, книга и новые джинсы. Все ему очень понравилось.

«Какие они милые – мама, папа, Ник и Мэри! – подумал Джимми. – Ни у кого на свете нет таких прекрасных мамы и папы, и брата с сестрой». Джимми несколько раз стрельнул из пистолета. Выстрелы получились очень громкими. Вся семья сидела у его постели и слушала, как он стреляет. Как они все друг друга любили!

– Подумай, восемь лет назад ты появился на свет – вот таким крошкой, – сказал папа.

– Да, – подтвердила мама, – как быстро идет время! Помнишь, какой яркий солнечный день стоял тогда!

– Мама, я родился здесь, в Нью-Йорке? – спросил Джимми.

– Конечно.

– Но ведь Ник и Мэри родились в Калифорнии?

– Да, в Калифорнии.

– А ведь ты, папа, родился в Чикаго? Ты мне говорил.

– Да, я родом из Чикаго, – подтвердил папа.

– А ты, мама, где родилась?

– В Колорадо...

Джимми горячо обнял ее.

– Какая удача, что мы все встретились! – проговорил он.

И все с этим согласились.

Потом они пропели Джимми песенку, а Джимми выстрелил и треск получился сногсшибательный.

Все утро Джимми то и дело стрелял из пистолета, ждал гостей и все время размышлял о словах папы, что подарки могут появиться и днем. На какой-то счастливый миг он вдруг поверил, что свершится чудо – ему подарят зверинец. Но тут же понял, что это невозможно и даже рассердился на себя за то, что так глупо размечтался. Ведь он твердо решил не думать сегодня о зверинце и всему радоваться. И Джимми действительно всему радовался.

Сразу после обеда мама стала накрывать на стол у него в комнате. Она поставила в вазу большой букет цветов и принесла самые красивые фарфоровые чашки.

Джимми пересчитал их и остался недоволен.

– Мама, – сказал Джимми, – нужно еще шесть приборов.

– Почему? – удивилась мама.

Джимми замялся. Теперь ему надо было рассказать, что он пригласил на свой день рождения мишек-гамми, хотя мама, конечно, будет этим недовольна.

– Мишки-гамми тоже придут ко мне, – сказал Джимми и смело посмотрел маме в глаза.

– О! – вздохнула мама. – Ну что ж, пусть приходят. Ведь сегодня день твоего рождения! – Мама провела ладонью по голове Джимми. – Ты все еще носишься со своими детскими фантазиями... Трудно поверить, что тебе исполнилось восемь. Сколько тебе лет на самом деле, Джимми?

– Очень много. Я уже совсем взрослый, – ответил Джимми точь-в-точь, как Бабушка.

Медленно катился этот день. Уже давно настало то самое «днем», о котором говорил папа, но никаких новых подарков никто не приносил. И все-таки, в конце концов, Джимми получил еще один подарок.

Ник и Мэри, у которых еще не начались летние каникулы, вернулись из колледжа и тут же заперлись в комнате Ника. Джимми туда не пустили. Стоя за дверью, он слышал, как из комнаты раздавалось хихиканье сестры и бормотание Ника. Джимми замер от любопытства. Некоторое время спустя, они вышли. Мэри, смеясь, протянула Джимми сверток. Джимми очень обрадовался, хотел уже разорвать прозрачную бумагу, но Ник сказал:

– Нет, сперва прочти, что здесь написано.

Джимми прочел вслух:

– «Джимми! Мы дарим тебе превосходный «зверинец». Там львы не рычат, не кусают. Там только мартышки. смешат и детей развлекают».

Джимми молчал, он словно окаменел.

– Ну, а теперь развяжи сверток, – сказал Ник.

Но Джимми швырнул сверток в угол и слезы градом покатились по его щекам.

– Ну, чего же ты, дуралей, плачешь? – спросила Мэри, несколько растерявшись.

– Не надо! Не плачь, Джимми, – повторял Ник.

Видно было, что он очень огорчен. Мэри обняла Джимми.

– Прости! Мы хотели пошутить! Понимаешь?

Джимми резким движением вырвался из рук Мэри. Лицо его было мокрым от слез.

– Зачем?! – воскликнул он. – Зачем? Вы же знали, что я мечтаю о настоящем зверинце, а не о плюшевых нарядных игрушках... Обезьяны... Львы... Зачем было меня дразнить?

Джимми убежал в свою комнату и бросился на постель. Ник и Мэри кинулись вслед за ним. Прибежала туда и мама. Но Джимми не обращал на них никакого внимания – он весь трясся от плача. Теперь день рождения был испорчен. Джимми решил быть целый день веселым, даже если ему не подарят домашний зверинец. Но получить в подарок плюшевые игрушки – это уж слишком! Когда он о том вспоминал, его плач превращался в настоящий стон, и он все глубже зарывался головой в подушки.

Мама, Ник и Мэри стояли вокруг него. Всем было очень грустно.

– Я сейчас позвоню папе и попрошу его прийти пораньше домой, – сказала мама.

Джимми все плакал. Что толку, если папа придет домой? Это ведь не зоопарк... Все сейчас казалось Джимми безнадежно грустным. День рождения был испорчен, и ничем уже тут не помочь.

Он слышал, как мама звонила по телефону, но продолжал плакать. Слышал, как папа вернулся домой, но продолжал плакать. «Лучше бы умереть, – думал Джимми, – и пусть тогда Ник и Мэри возьмут себе свои плюшевые игрушки, чтобы вечно помнить, как они зло и жестоко подшутили над своим маленьким братом! Да, в тот самый день рождения, когда он был еще жив...»

Вдруг Джимми заметил, что все – и мама, и папа, и Ник, и Мэри, – стоят вокруг его постели. Он еще глубже зарылся лицом в подушки.

– Послушай, Джимми, – сказал папа, – там, возле входной двери, тебя кто-то ждет.

Джимми молчал. Папа потряс его за плечо.

– Ты что, не слышишь, что там, возле двери, тебя ждут приятели?

– Наверное, Билл и Райс, – проворчал Джимми.

– Нет, тех, кто тебя ждут, зовут Микли и Лили.

– Не знаю я никакого Микли, – буркнул Джимми.

– Возможно, – рассудительно сказала мама. – Но он очень хочет с тобой познакомиться.

Именно в эту минуту из прихожей донеслось негромкое чириканье. Резким движением Джимми сел на постели.

– Это что, птицы? Настоящие птицы? – спросил он.

– Да, – сказал папа. – Это два африканских попугая. Твои птицы.

Тут Ник кинулся в прихожую и минуту спустя влетел в комнату Джимми; он держал в руках огромную клетку, в которой сидели два совершенно экзотических настоящих африканских попугая!

– Это же настоящий дом! Это мой... – Джимми растерялся.

Слезы застилали ему глаза, когда он протянул руки к клетке. Казалось, Джимми боится, что Микли и Лили вдруг исчезнут, превратятся в дым. Но птицы не исчезали. Они разглядывали Джимми и о чем-то говорили на своем птичьем языке.

– Ну, теперь ты счастлив, Джимми? – спросил папа.

Джимми только вздохнул. Как мог папа об том спрашивать! Джимми был так счастлив, что у него даже заныло где-то внутри, под сердцем.

– А эти плюшевые обезьяны и лев будут для твоих птиц настоящими друзьями, – улыбнулась Мэри.

Джимми уже все простил. И вообще, он почти не слышал, что ему сейчас говорят, потому что разговаривал с Микли и Лили.

– Микли... Лили... Мои птицы... Я научу вас говорить...

Затем Джимми сказал маме:

– Знаешь, мама, я сегодня самый счастливый человек на свете!

Но тут Джимми вспомнил, что Райс и Билл должны прийти с минуты на минуту. Он и не представлял себе, что один день может принести с собой столько счастья.

– А когда я вырасту, я заведу себе тигра! – засмеялся Джимми.

Все засмеялись вместе с ним.

– Но пока мне довольно и моих птиц, – прошептал Джимми, любуясь своими сказочно красивыми новыми друзьями, – Они самые прекрасные птицы в мире! – Вдруг Джимми забеспокоился: – Мама, а мне можно будет взять Микли и Лили, когда я поеду к бабушке на ферму?

– Конечно! Ты повезешь их в этом домике, – ответила мама, указывая на клетку.

– Ура! – закричал Джимми и подпрыгнул от радости.

Раздался звонок. Это пришли Билл и Райс. Джимми бросился им навстречу. При этом он громко кричал:

– Мне подарили птиц! Настоящих африканских попугаев! У меня теперь есть свои птицы!

– Ой, какие красивые! – воскликнула Райс, но тут же спохватилась и торжественно произнесла: – Поздравляю с днем рождения! Вот, Джимми, тебе подарок от Билла и от меня.

И она протянула Джимми коробку конфет, а потом села на корточки перед клеткой и повторила:

– До чего красивые птицы!

Джимми было очень приятно такое слышать. Он подумал, что Билл и Райс – замечательные друзья, и пригласил их к праздничному столу.

Как раз в эту минуту мама принесла блюдо маленьких аппетитных бутербродов с ветчиной и сыром и тарелку бисквитов. Посреди стола уже красовался огромный торт с восемью зажженными свечами. Потом мама взяла большой кофейник с горячим шоколадом и стала разливать шоколад в чашки.

– А мы не будем ждать мишек-гамми? – осторожно спросил Джимми.

Мама только покачала головой:

– Нет, я думаю, ждать не стоит. Я уверена, что они сегодня не придут. И вообще, Джимми, ведь у тебя теперь есть Микли и Лили!

Конечно, теперь у Джимми были птицы, свои настоящие птицы, да еще такие необыкновенные, но он все же очень хотел, чтобы мишки-гамми пришли на его праздник.

Билл и Райс сели за стол, и мама стала их угощать бутербродами. Когда же мама вышла и оставила детей одних, Ник заглянул в комнату и крикнул:

– Не съедайте весь торт, оставьте и нам с Мэри!

– Ладно, оставлю по кусочку, – ответил Джимми. – Хотя, по правде говоря, это несправедливо: ведь вы столько лет ели торты и всякие сладости, когда меня еще не было на свете.

– Только смотри, чтобы это были большие куски! – крикнула Мэри, закрывая дверь.

В этот самый момент за окном послышалось знакомое бурчанье, хихиканье, шепот. И в комнату впрыгнули, держась за свои воздушные шарики, долгожданные мишки-гамми.

– Ну вот, они уже сидят за столом, – недовольно проговорил Ворчун.

Джимми успокоил мишек-гамми, сказав, что на столе еще полным-полно угощений.

– Прекрасно! – сказал Толстяк.

– А разве вы не хотите поздравить Джимми с днем рождения? – спросила Райс.

– Да-да! – воскликнула Солнышко. – Мы поздравляем!

Мишки-гамми, подпрыгнув восемь раз, облетели комнату на своих разноцветных шариках.

Мама так и не поставила на стол приборов для мишек-гамми. И Ворчун обиделся:

– Мы уйдем обратно! Это несправедливо!

– Да! – поддержал его Малыш. – Почему для нас не поставили чашек?

Джимми пробрался тихонько на кухню и принес приборы для мишек-гамми.

– Вот теперь все в порядке, – успокоился Ворчун.

– Милые мишки-гамми, – сказал Джимми. – Я получил сегодня в подарок настоящих африканских попугаев. И теперь я открою свой домашний зверинец.

Джимми указал на огромную клетку, стоящую в углу комнаты.

– Это замечательный подарок! – воскликнула Солнышко.

– А мне передай, пожалуйста, бутерброд! И этот, и этот... – сказал Толстяк, не обращая никакого внимания на диковинных птиц.

– Да! – воскликнул Малыш. – Я чуть не забыл. Ведь мы принесли тебе подарок.

Он протянул Джимми свисток.

– Теперь ты можешь свистеть своим птицам, – сказал Малыш.

– Спасибо вам, мишки-гамми, за свисток! – сказал Джимми. – Мне будет так приятно пересвистываться со своими птицами.

– Но имей в виду, – сказал Малыш, – что я буду часто брать у тебя этот свисток. Очень, очень часто. – И вдруг спросил с тревогой: – Кстати, ты получил в подарок конфеты?

– Конечно, – ответил Джимми, – От Райс и Билла.

– Все эти конфеты я заберу для нас... мишек-гамми, – сказал Малыш и, быстро схватив коробку, вспрыгнул на подоконник. Затем он стал поглощать один за одним бутерброды.

Райс, Билл и Джимми тоже заторопились, боясь, что им ничего не достанется. Но, к счастью, мама приготовила много бутербродов.

Тем временем мама, папа, и Ник и Мэри сидели в гостиной.

– Обратите внимание, как тихо у детей, – сказала мама. – Я просто счастлива, что Джимми получил наконец живых птиц. Конечно, это не огромный домашний зверинец, о котором он мечтал, но все-таки...

– Да, теперь-то уж, я уверен, что забудет о своих глупых выдумках про этих мульти-мишек-гамми, – сказал папа.

В этот момент из комнаты Джимми донеслись смех и детская болтовня. И тогда мама предложила:

– Давайте пойдем и посмотрим на них. Они такие милые, эти ребята!

– Давайте, давайте пойдем! – подхватила Мэри.

И все они – мама, папа, Ник и Мэри – отправились поглядеть, как Джимми празднует свой день рождения.

Дверь открыл папа. Но первой не удержалась от восклицания мама, потому что она сначала увидела настоящего маленького медвежонка, который сидел за столом возле Джимми. У одного медвежонка вся морда была вымазана взбитыми сливками.

– Я упаду в обморок... – предупредила мама.

Папа, Ник и Мэри стояли молча и глядели во все глаза на Малыша и Солнышко.

– Здравствуйте! – подпрыгнула Солнышко на воздушном шарике.

– Видишь, мама, мишки-гамми все же пришли ко мне, – сказал Джимми. – Другие уже ушли в свой замок. А это... Малыш... и Солнышко.

Малыш стер лапами с морды сливки и улыбнулся:

– Здравствуйте! – крикнул он, выпрыгивая из-за стола. – До сих пор вы еще не имели чести нас знать. Меня зовут Малыш... Это – Солнышко... А вообще, у нас в семье есть еще Бабушка, Колдун, Ворчун и Толстяк. – Он сделал несколько прыжков по комнате, но вдруг спохватился: – Эй, Райс, ты слишком много накладываешь себе в тарелку! Я ведь тоже хочу попробовать торт!

И он схватил за руку Райс, которая уже взяла с блюда кусочек торта, и заставил ее положить все обратно.

– Никогда не видел такой прожорливой девочки! – с укоризной сказал Малыш и положил себе на тарелку куда больший кусок.

– Ну и дела! – присвистнул Ник.

– Давайте уйдем, – прошептала мама.

– Да, уходите, так будет лучше, – бесцеремонно заявил Малыш.

– Он вас стесняется, – пояснила Солнышко.

– Обещай мне одну вещь, – сказал папа, обращаясь к маме, когда они вышли из комнаты Джимми. – Обещайте мне все – и ты, Ник, и ты, Мэри. Обещайте никогда никому не рассказывать о том, что мы сейчас видели.

– Почему? – удивился Ник.

– Потому, что нам никто не поверит, – сказал папа. – А если кто-нибудь и поверит, то своими расспросами не даст нам покоя до конца наших дней.

Папа, мама, Ник и Мэри пообещали друг другу, что они не расскажут ни одной живой душе об удивительных друзьях, которых нашел себе Джимми.

И они сдержали свое обещание. Никто никогда не услышал ни слова о мишках-гамми. И мишки-гамми могли преспокойно жить в своем подземелье, и играть, и проказничать везде, где им вздумается.

Когда с бутербродами, тортом и конфетами было покончено, Билл и Райс ушли домой, африканские попугаи Микли и Лили уснули в своем птичьем домике, а Малыш и Солнышко стали прощаться с Джимми.

– Мои дорогие мишки-гамми, – сказал Джимми, – ведь мы еще встретимся, когда я вернусь от бабушки? Да?

– Ну, это мы еще посмотрим, – заявил Малыш. – Встретимся, если наша Бабушка согласился приготовить сок-гамми, и мы сможем вот так же спокойно взлетать и прыгать у тебя на подоконнике.

С этими словами Малыш и Солнышко сделали по глотку из своей маленькой бутылочки, которую всегда носили с собой, и ухватившись за воздушные шары, выпрыгнули в окно.

– Когда мы в другой раз встретимся, приготовь для нас побольше сладостей! – крикнул Малыш.

– До свидания, Джимми, – сказала Солнышко и поцеловала его.

Джимми остался один. Он подошел к клетке, в которой спали Микли и Лили, и улыбнулся:

– Микли... Лили, – прошептал он. – Завтра мы едем на ферму в гости к моей бабушке. Спокойной ночи, мои милые птицы!

Однажды утром Джимми услышал взволнованные голоса, доносившиеся из кухни. Папа и мама были явно чем-то огорчены.

– Ну вот, дождались! – сказал папа. – Ты только погляди, что написано в газете. Прочти-ка сама.

– Какой ужас! – воскликнула мама. – Беда да и только!

Джимми мигом соскочил с постели. Ему не терпелось узнать, что случилось.

На первой странице «Нью-Йорк тайме» огромными буквами был набран заголовок: «Гуманоиды над Нью- Йорком». А под заголовком – статья:

«Странные маленькие человекоподобные существа летают над Нью-Йорком. Очевидцы сообщают, что за последнее время неоднократно видели их, издающих странные звуки, напоминающие бульканье и хрипение, некоторые слышали их голоса и смех. Представители авиакомпаний ничего не смогли нам сообщить относительно этих полетов.

Но тайна должна быть раскрыта. Неопознанные живые существа, являющиеся, скорее всего, гуманоидами, должны быть пойманы и переданы в специальные органы.

Кто раскроет эту летающую тайну? Редакция газеты назначает вознаграждение в десять тысяч долларов. Тот, кому посчастливится поймать гуманоидов, получит премию в десять тысяч долларов. Ловите же гуманоидов, доставьте их в редакцию – и вы получите названную сумму».

– Бедные мишки-гамми! – сказала мама. – Теперь начнется на них охота.

Джимми одновременно испугался, и рассердился, и огорчился.

– Зачем им понадобились мишки-гамми? – закричал он. – Ведь они не сделали никому ничего плохого! Разве они в чем-то виноваты?

– Нет, конечно, – сказал папа. – Мишки-гамми ни в чем не виноваты, только они... Как бы это сказать... ну, немного необычны... Ведь все знают, что мишки- гамми – всего лишь герои мультфильмов...

Безусловно, мишек-гамми нельзя было воспринимать иначе, чем героев мультфильмов; с этим Джимми вынужден был согласиться. Разве можно было себе представить, что мишки-гамми существуют на самом деле, да еще умеют не только прыгать, но и взлетать на своих разноцветных шариках?

А ведь мишки-гамми были друзьями Джимми. Да, именно они, а не Билл и Райс, которых Джимми тоже очень любил и с которыми играл, когда мишки-гамми исчезали или были просто заняты своими делами.

Мишки-гамми уверяли, что Билл и Райс не идут с ними ни в какое сравнение, и всякий раз сердились, когда Джимми о них заговаривал.

– Ставить этих обыкновенных детей на одну доску с нами! – бурчал Ворчун.

– Разве кому-нибудь из других мальчиков в Нью- Йорке выпало такое счастье – подружиться с нами? – спрашивал Толстяк.

– Нет, нет, только мне одному! – говорил Джимми, и всякий раз сердце его замирало от радости.

Как ему повезло, что мишки-гамми выбрали именно его! Ведь в Нью-Йорке столько мальчиков, точь-в-точь таких же как он, и даже, может быть, в чем-то лучше его. Какая удача, что мишки-гамми решили подружиться именно с ним!

Правда, мама и папа сперва вовсе не были в восторге от того, что в их доме появились мишки-гамми. И Ник с Мэри поначалу тоже относились к ним с осторожностью.

Вся семья – за исключением Джимми, конечно, – считала, что мишки-гамми – вздорные озорники, самые хулиганистые из всех, какие только бывают на свете. Но постепенно к ним привыкли. И их полетам и прыжкам на воздушных шариках уже не удивлялись. Теперь мишки-гамми, пожалуй, всем им даже нравились, а главное, они понимали, что мишки-гамми очень нужны Джимми. Ведь Джимми – был любимцем семьи.

– Я думаю, что и мишки-гамми не могут теперь обойтись без Джимми, – сказала мама.

Но с самого начала мама и папа решили никому не говорить о существовании мишек-гамми. Они прекрасно понимали, что будет твориться в их квартире, если о мишках-гамми узнают на телевидении, а газеты и журналы захотят печатать о них статьи...

– Вот будет забавно, – сказал Ник, – если мы вдруг увидим в каком-нибудь журнале фотографию мишек-гамми... Представляешь, Малыш сидит у себя в гостиной и любуется букетом красных роз...

– Замолчи! – оборвал его Джимми. – Ты же знаешь, что у мишек-гамми нет никаких гостиных. Они живут в подземном замке.

Да, все это Ник знал. Но знал лишь по мультфильмам, да еще по рассказам Джимми. Ведь Джимми посчастливилось побывать однажды в подземном замке.

Мама немного испугалась, когда узнала о том, как происходило путешествие в подземной дворец.

– Обещай мне, Джимми, – сказала она, – что больше ты не станешь летать ни на каких воздушных шарах...

– Но ведь я уже взрослый, – сказал Джимми.

– Нет, ты должен обещать мне это! – настаивала мама.

– Ну, хорошо, хорошо, – согласился Джимми. – Я никогда не буду летать один... Я буду летать с мишками-гамми, – добавил он шепотом.

Но мама, видимо, не расслышала его последних слов. Джимми подумал: «Как она может требовать, чтобы я никогда не бывал у мишек-гамми! Ведь мама понятия не имеет, как там интересно! Кроме того, Бабушка обещала угостить меня соком-гамми... И тогда мы все вместе отправимся в путешествие к далеким звездам!»

«А теперь, после этой глупой статьи, все, наверное, кончится!» – с горечью подумал Джимми.

– Ты должен предупредить мишек-гамми, – сказал папа, – пусть будут поосторожней. Некоторое время лучше не летать над Нью-Йорком. Вы можете просто играть в комнате, тогда их никто не увидит.

– Но если они станут безобразничать, я живо выгоню их, – добавила мама и поставила перед Джимми тарелку с кашей.

Джимми сначала накормил птиц, а затем сел за стол сам.

Папа пошел на работу. И маме, как выяснилось, тоже надо было уходить.

– Я пойду, – сказала она, – в одну из солидных компаний, занимающихся путешествиями. Мне недавно там предложили интересный маршрут. Папа на днях собирается в отпуск, – пояснила она и поцеловала Джимми. – Я скоро вернусь.

И Джимми остался один. Правда, не совсем один, а со своими африканскими птицами Микли и Лили, с тарелкой каши и еще со своими мыслями. И с газетой. Он придвинул ее к себе и стал разглядывать. Под заметкой о мишках-гамми была напечатана фотография нового космического корабля. Джимми долго глядел на снимок – ему так захотелось улететь далеко-далеко, на какую-нибудь другую планету, где бы его никто не знал...

Он старался смотреть только на эту фотографию, но взгляд его то и дело соскальзывал на крупные буквы заголовка. Джимми очень разволновался. Необходимо как можно скорее поговорить с мишками-гамми, но сделать это осторожно, чтобы не испугать их, а то они больше никогда сюда не вернутся... Уйдут в свой подземный замок. И все!

Джимми глубоко вздохнул. И нехотя доел кашу. «Что-то каша невкусная, – подумал Джимми. – Может, будет вкуснее, если добавить сахару». Он потянулся было за сахарницей, но в эту самую минуту услышал знакомое шуршанье, сопение, смех... И тут же, подпрыгивая на своих воздушных шариках, в кухне появились мишки-гамми.

– Как дела, Джимми? – закричал Малыш.

– Угадай, почему мы появились здесь именно сейчас! – засмеялась Солнышко.

Джимми поспешно проглотил кашу, которую так долго держал во рту.

– Мишки-гамми! – воскликнул он. – Я не знаю, совсем не знаю, почему вы появились у меня именно сейчас.

– Итак... Отгадывай, но только до трех раз! – строго сказал Ворчун.

– Первый я! – закричал Малыш. – Может, потому, что мы соскучились по тебе?

– Вторая я! – засмеялась Солнышко, – Может, мы попали сюда по ошибке?

– Третий я! – сказал Толстяк. – А может, мы почувствовали, что здесь пахнет кашей?

– Раз, два, три! Говори, не задерживайся! – захохотал Малыш.

Джимми весь так и засиял.

– Наверное, потому, что вы по мне соскучились, – сказал он.

– А вот и нет! – запрыгал Малыш. – И мы вовсе не заблудились... Так что гадать тебе больше нечего...

Вдруг Джимми вспомнил о газете.

– Слушайте, мишки-гамми! – начал Джимми, но тотчас умолк, потому что Ворчун был явно чем-то недоволен. Он угрюмо глядел на Джимми и чавкал.

– Приходишь голодный, как пес, – буркнул Ворчун. – А он сидит себе как ни в чем ни бывало перед полной тарелкой каши, вокруг шеи у него повязана салфетка, и бубнит себе под нос, что надо съесть кашку за маму, за папу, за тетю Кэт...

– За какую тетю Кэт? – спросил Джимми, сгорая от любопытства.

– Понятия не имею, – ответил сердито Ворчун.

– Тогда зачем же есть кашу за ее здоровье? – рассмеялся Джимми.

Но Ворчун хмыкнул:

– Ах, вот как! Значит, мы, твои лучшие друзья, должны умереть с голоду только потому, что ты не знаешь каких-то там старых теток, которые живут где-нибудь у черта на рогах.

Джимми вскочил, вынул из шкафа тарелки и сказал, чтобы мишки-гамми положили себе столько каши, сколько они хотят.

Ворчун, все еще мрачный, принялся накладывать кашу. Когда он выскреб все со дна кастрюли, Толстяк принялся отколупливать даже то, что прилипло...

– У тебя золотая мама, – сказал Толстяк.

– Жаль только, что она такая жадная, – добавил Ворчун.

– Почему это жадная? – изумился Джимми.

– Я никогда не видел, чтобы варили так мало каши... – признался Ворчун.

– Но мама не знала, что вы придете, – смущенно ответил Джимми.

А мишки-гамми уже приступили к еде. Да так, что у них за ушами трещало. На несколько минут все звуки в кухне заглушило их громкое чавканье, которое всегда раздается, когда кто-нибудь очень жадно уплетает кашу.

– К сожалению, за здоровье тети Кэт уже съесть нечего, – заявил Толстяк и вытер рот. – Поэтому я дико извиняюсь...

– Что я вижу! – воскликнул Малыш.

Мишки-гамми вопросительно посмотрели на него.

– Здесь есть булочки! – воскликнула Солнышко.

– Тише! – проговорил Толстяк. – Милая тетя Кэт, все хорошо, живи себе преспокойно в далеком городе Чи... Чикаго, или где хочешь. Я съел за твое здоровье две булки.

– А я три! – заявил Малыш, подпрыгивая на стуле.

Пока мишки-гамми уплетали одну булочку за другой, Джимми тихо сидел и обдумывал, как ему поумнее предостеречь своих друзей.

«Может, дать мишкам-гамми газету? Пусть сами все прочтут», – решил он и после некоторого колебания придвинул газету Колдуну.

– Погляди-ка на первую страницу, – сказал Джимми мрачно.

Колдун поглядел. Посмотрели и все мишки-гамми. И, надо сказать, с большим интересом, а Малыш ткнул лапой в фотографию космического корабля.

– Во! Вот это да! – воскликнул он. – Космический корабль – высший класс! Я еще не видел такого!

– Да ты же держишь газету вверх ногами, – сказала Бабушка.

– Здесь написано про вас, мишки-гамми, – сказал Джимми. – Послушайте!

И он прочел вслух статью о существах, летающих над Нью-Йорком, и про вознаграждение, назначенное газетой.

– «Ловите же гуманоидов, доставьте их в редакцию – и вы получите названную сумму», – закончил чтение Джимми и вздохнул.

Но, к его удивлению мишки-гамми были в восторге. Они выкрикивали что-то, прыгали, носились по комнате.

– Ха-ха! – радовался Малыш. – Джимми, звони в редакцию и скажи, что гуманоиды пойманы...

– И скажи, что мы придем туда после обеда, – добавил Ворчун.

– Что вы задумали? – с испугом спросил Джимми.

– Не бойся, Джимми, – успокаивала его Солнышко. – Все будет хорошо.

– Кстати, у тебя есть куда положить десять тысяч долларов? – деловито поинтересовался Малыш.

Джимми опять вздохнул. Дело оказалось куда сложнее, чем он думал. Мишки-гамми не поняли, что речь в газете шла именно о них.

– Милые мишки-гамми! – сказал Джимми. – Неужели вы не понимаете, что гуманоиды над Нью-Йорком – это вы? За вами охотятся... Теперь вы понимаете?

Мишки-гамми в очередной раз подпрыгнули от радости, но вдруг до них дошел смысл этих слов. Они зашептались, заурчали. А Колдун окинул Джимми яростным взглядом.

– Гуманоиды! – воскликнул он. – Это ты нас так обзываешь? Наш лучший друг?

– Ты, я вижу, забыл, – сказал Ворчун, – что мы – не какие-то там гуманоиды, а самые настоящие мишки- гамми из подземного замка... Так или нет?

– Конечно, т-так, – залепетал Джимми, заикаясь от волнения... – Но я не виноват в том, что пишут в газете. А они имеют в виду вас, это точно.

Ворчун злился. Остальные мишки-гамми сопели.

– «Кому посчастливится поймать гуманоидов», – с горечью повторил слова заметки Ворчун.

– Поймать! – выкрикнул Колдун, окончательно выходя из себя. – Пусть только кто-нибудь попробует меня поймать!

И Колдун сделал несколько угрожающих прыжков в сторону Джимми.

Затем мишки-гамми все же успокоились и присели на подоконник.

– Я так не хочу играть, – сказал Толстяк.

Джимми совсем растерялся.

– Я не виноват в том, что пишут в газете, – повторил он и умолк.

Мишки-гамии тоже молчали, и только печально покачивались их разноцветные шарики.

И тут... внезапно Малыш расхохотался:

– Неужели мы – те самые гуманоиды, которые стоят десять тысяч долларов? А?

Джимми тоже стал смеяться от того, что мишки-гамми наконец-то ожили и развеселились.

– Да, это верно, – подтвердил он. – Там сказано: вы стоите десять тысяч долларов. Думаю, мало кто оценивается столь дорого.

– Никто в мире, – заявил Малыш. – Спорим, что ты, Джимми, стоишь не больше ста двадцати долларов? – И от избытка чувств он подпрыгнул до потолка.

Джимми вдруг понял, что мама и папа испугались вовсе не за мишек-гамми, а за свой покой. Они просто боялись, что если все будут ловить мишек-гамми, то скрыть их существование больше не удастся. Джимми решил теперь, что мишкам-гамми всерьез ничего не угрожает.

– Вам нечего бояться, мишки-гамми, – сказал он. – Вам ничего не могут сделать за то, что вы – это вы.

– Конечно, каждый имеет право быть гуманоидом, – подхватила Солнышко. – Если хочет этого. Но мы все же не гуманоиды...

Они снова стояли рядом посреди комнаты Джимми, и Малыш уже с нетерпением оглядывался по сторонам.

– Джимми, может, у тебя есть какой-нибудь новый вездеход, который можно было бы заправить соком гамми? Давай устроим немыслимый грохот. Я хочу немного расслабиться и повеселиться! – воскликнул он, и в ту же секунду взгляд его упал на пакетик, который лежал на столе у Джимми. Малыш кинулся на него, словно коршун на добычу. Мама положила Джимми этот пакетик вчера вечером, а в нем был прекрасный персик. И вот теперь этот персик Малыш сжимал в своей маленькой лапе.

– Мы разделим его, – торопливо предложил Джимми. Он любил персики и знал, что нельзя зевать, если хочешь его хоть попробовать.

– Хорошо, – согласился Малыш, – Разделим.. Я возьму себе персик, а ты – пакетик. Учти, я уступаю тебе лучшую часть: с пакетиком можно знаешь сколько интересных штук придумать! Да и в такой пакетик можно еще хоть пятьдесят персиков положить.

– Ну, нет, спасибо! – твердо сказал Джимми. – Мы сперва разделим на всех персик, а потом я тебе охотно уступлю пакетик.

Малыш неодобрительно покачал головой.

– Никогда не ожидал от тебя такого... Ну ладно, если ты настаиваешь...

Чтобы разделить персик, нужен был нож, и Джимми побежал на кухню. А когда вернулся, Малыш и остальные мишки-гамми исчезли. Но Джимми тут же услышал, как из-под стола доносилось дружное чавканье и причмокивание, словно медвежата торопливо жевали что-то очень и очень сочное.

– Послушайте, мишки-гамми, что вы там делаете? – спросил Джимми.

Когда его друзья выбрались из-под стола, персиковый сок стекал по их мордочкам. Малыш протянул Джимми свою лапу и сунул Джимми большую шершавую темно-красную косточку.

– Знаешь, Джимми, мы отдаем тебе самое лучшее, – заявил он. – Причем совершенно бесплатно. Если ты посадишь эту косточку, у тебя вырастет целое персиковое дерево, все увешанное сочными персиками.

Джимми ничего не успел ответить, потому что в мгновение ока Малыш очутился на подоконнике, где стоял вазон, и схватил растение за стебель.

– Я сам помогу тебе посадить эту косточку, – заявил Малыш, – Как специалист по косточкам.

– Не трогай! – крикнул Джимми.

Но было уже поздно. Малыш вырвал растение с корнем и вышвырнул в окно.

– Ты что?! – завопил Джимми, но Малыш его не слушал.

– Целое большое персиковое дерево! Представь себе! Джимми! На своем пятидесятом дне рождения ты каждому гостю дашь по одному персику! Разве это не замечательно?

– Еще замечательней будет, когда мама обнаружит, что ты выбросил вон ее любимый цветок, – сказал Джимми. – И подумай, вдруг сейчас мимо дома шел какой-нибудь пожилой господин и цветок угодил ему как раз по голове? Что он скажет, как ты считаешь?

– «Спасибо, дорогой Малыш», – вот что он скажет, – уверял Малыш Джимми. – «Спасибо, дорогой Малыш, что ты вырвал растение с корнем, а не швырнул его вниз прямо в вазоне. Как этого хотела бы глупая мама Джимми».

– Вовсе она этого не хотела бы! – запротестовал Джимми, – И никакая она не глупая. Почему ты так говоришь?

Малыш тем временем успел ткнуть косточку в горшок и все вместе мишки-гамми энергично засыпали ее землей.

– Нет, хотела!.. – не сдавался Малыш. – Она, видите ли, не позволяет вытаскивать это растение из вазона! А то, что это может стоить жизни ни в чем не повинному пожилому господину, спокойно идущему по своим делам, твою маму не волнует, – Малыш посмотрел на Джимми. – И, в конце концов, если бы я не выкинул это идиотское растение, куда б мы посадили персиковую косточку? Ты не подумал?..

Джимми об этом не подумал, вот почему он не знал, что ответить. Спорить с мишками-гамми, конечно, нелегко. Но, к счастью, настроение у мишек-гамми улучшилось. Малыш издал какой-то странный нечленораздельный звук, похожий на кудахтанье.

– Мы совсем забыли про пакет! – воскликнул он. – А с пакетом ведь можно отлично позабавиться!

Этого Джимми не знал.

– Да? – удивился он. – Что же можно сделать с пакетом?

Глаза Малыша блестели.

– Издать самый громкий в мире хлоп! – объявил он и от восторга подпрыгнул несколько раз на месте. – Вот этим мы сейчас и займемся!

Он схватил пакет и со всех ног побежал в ванную комнату. Джимми, раздираемый любопытством, бросился за ним. Ему очень хотелось узнать, как делают самый громкий в мире хлоп. Малыш уже стоял, наклонившись над ванной, и наполнял пакет водой.

– Ты глупый, да? Разве можно лить воду в бумажный пакет? Неужели ты этого не понимаешь? – заговорил Джимми.

– А что такое? – спросил Малыш и помахал пакетом с водой у Джимми под носом, чтобы Джимми воочию убедился, что в бумажный пакет можно лить воду. Затем Малыш стремглав кинулся назад, в комнату Джимми.

Джимми побежал за ним, полный нехороших предчувствий. И они оправдались...

Малыш высунулся из окна почти полностью: так, что видны были из комнаты только его задние лапы.

– Эге-гей! – завопил он так, что могла услышать и Статуя Свободы. – Посмотрите все вниз, сейчас я произведу самый сильный в мире хлоп!

– Стой! Нет! Погоди! – крикнул Джимми и тоже лег на подоконник. – Не надо, Малыш, не надо, – умолял он. – Скажите ему, мишки-гамми!

Но было уже поздно. Мешок полетел вниз, и Джимми увидел, как он разорвался, словно бомба, у ног проходящей мимо дамы, которая явно направлялась в молочное кафе неподалеку. И стало совершенно ясно, что этот самый громкий в мире хлоп ей почему-то решительно не понравился.

– Смотрите! – сказал Малыш, - Она ахнула, словно мы сбросили вазон с дифенбахией, а не всего-ничего: каких-то жалких полтора стакана воды.

Джимми с грохотом захлопнул окно. Он не хотел, чтобы Малыш продолжал выбрасывать на улицу разные вещи.

– Я думаю, так нельзя поступать, – сказал Джимми с самым серьезным видом, на который только был способен. Малыш в ответ лишь расхохотался и несколько раз подпрыгнул высоко, до самого потолка, а затем плавно приземлился возле Джимми.

– «Я думаю, так нельзя поступать!» – гнусаво передразнил он Джимми. – А как, по-твоему, можно? Швырять вниз пакеты с тухлыми яйцами? Помидорами? Или бросать на асфальт помидоры прямо в банках? Это, наверное, причуды твоей мамы?

Малыш снова подпрыгнул и грузно шмякнулся на пол.

– Скажу тебе, Джимми, по секрету, – произнес он, – вообще-то ты и твоя мама – очень странные люди, но мы вас все-таки любим...

Джимми покраснел. Он был теперь счастлив. Мишки- гамми любили его. Да и маму. Это здорово!

Малыш подошел к Джимми и дружески похлопал его по плечу.

– Давай во что-нибудь поиграем? Согласен? – предложил он.

Джимми был согласен. И он стал тут же лихорадочно соображать, во что бы такое поиграть с удивительными мишками-гамми.

– Вот, к примеру, – предложил Малыш, – мы могли бы так играть: стол – это наша подводная лодка, а кругом океан... Кстати...

И Малыш показал на струйку воды, которая появилась под дверью ванной комнаты.

У Джимми перехватило дыхание.

– Ты что, не закрыл кран? – чуть не закричал он с ужасом.

Малыш наклонил голову и, смеясь, посмотрел на Джимми:

– Угадай, закрыл я кран или нет? Считаю до трех раз!..

Джимми распахнул дверь в гостиную. Малыш был прав. Океан из пресной воды разливался повсюду. Ванная и гостиная были залиты ею, она стояла уже так высоко, что в ней можно было плескаться, если была охота. Мишки-гамми пришли в неописуемый восторг. Они, один за другим, прыгали прямо в воду, барахтались в ней, плескались...

– Ура! – кричали они. – Бывают все-таки дни, когда случаются удивительные, невероятные вещи!

Джимми закрыл кран в ванной и выпустил из нее воду, а потом опустился на стул в гостиной и с отчаянием уставился на пол.

– Ой-ой-ой, – прошептал он. – Что же скажет мама?

Малыш перестал прыгать в воде и с обидой посмотрел на Джимми.

– Послушай, Джимми, это уж слишком! – сказал он. – Неужели она такая ворчунья, твоя мама?

– Несколько ведер самой обыкновенной воды! – засмеялась Солнышко. – Пустячок... Подумаешь...

И мишки-гамми снова запрыгали, да так высоко, что обрызгали Джимми всего – с головы до ног.

– Отличная водица! – сказал Малыш. И опять подпрыгнул, и вновь Джимми обдало брызгами.

– Неужто твоя мама никогда не принимает ножных ванн? – засмеялся Малыш. – Неужто она только и делает, что все дни напролет швыряет из окон на головы прохожим цветочные вазоны?

Джимми ничего не ответил. Он думал. Нужно было во что бы то ни стало все убрать до прихода мамы.

– Мишки-гамми, мы должны поскорее...

Он не договорил, а резво вскочил со стула и помчался на кухню. Вернулся с ведром и тряпкой.

– Давайте, мишки-гамми, помогайте!.. – заговорил он и вдруг обнаружил, что мишек-гамми рядом нет!

Их не было ни в гостиной, ни в прихожей, ни в ванной – нигде. Но все это время, пока он их искал, Джимми слышал знакомые голоса и смех. Он подбежал к окну и увидел разноцветные шарики. Мишки-гамми тоже заметили Джимми. Джимми восторженно замахал им тряпкой, подзывая к себе, а мишки-гамми в ответ лишь помахали ему своими шарами.

– Эге-гей! – крикнул Малыш. – Вот летят гуманоиды – мишки-гамми, стоящие десять тысяч долларов!

И мишки-гамми улетели. А Джимми с огорчением стал собирать тряпкой воду с пола в квартире.

Надо сказать, что мишкам-гамми очень повезло. Они вовремя решили улететь в свой подземный замок. Потому что, когда мама Джимми вернулась, она всерьез рассердилась и из-за исчезнувшей дифенбахии, и из-за потопа в квартире, хотя Джимми успел кое-как вытереть пол.

Мама сразу поняла, кто все это натворил, и даже рассказала папе, когда он пришел обедать.

– Может, это и нехорошо с моей стороны, – сказала мама, – потому что я к мишкам-гамми за последнее время стала понемногу привыкать, но я сейчас сама готова заплатить десять тысяч долларов, только бы от них отделаться.

– Ой, что ты, мама! – воскликнул Джимми.

– Ладно, не будем сейчас больше об этом говорить, – сказала мама, – потому что во время еды надо, чтобы было весело.

Мама часто это повторяла: «Во время еды надо, чтобы было весело». И Джимми тоже так думал. И им, на самом деле, всегда было весело, когда они все вместе сидели за столом и болтали, о чем попало. Джимми больше говорил, чем ел, особенно, когда на обед подавали рыбу или овощной суп. Но сегодня мама подала им вкусные отбивные, а на сладкое – клубнику, потому что начались летние каникулы и Ник и Мэри уезжали из дома. Ник – учиться автовождению, а Мэри – на ферму, где было много лошадей. Так что это был своеобразный прощальный обед, и мама постаралась, чтобы он превратился в маленький пир.

– Не огорчайся, Джимми, – сказал папа. – Мы тоже уедем втроем – мама, ты и я.

И он рассказал – чудесная новость! – что мама заказала билеты на теплоход. Через неделю они отправятся на огромном теплоходе по океану. Будут заходить в разные порты.

– Ты рад, Джимми? – спросила мама. И папа его об этом спросил. И Ник, и Мэри тоже.

– Правда, Джимми, это здорово!

– Ага! – согласился Джимми.

И он на самом деле думал, что это наверняка будет здорово. Хоть и смутно догадывался: что-то во всем этом есть и не очень хорошее. Потом понял, что именно: мишки-гамми! Как же он может бросить их одних именно в тот момент, когда действительно им нужен! И хотя мишки-гамми никакие не дурацкие гуманоиды, а просто волшебные медвежата, умеющие прыгать и летать, опасность им все равно угрожает, если люди станут за ними охотиться, чтобы получить десять тысяч долларов.

Джимми думал об этом все время, пока вытирал пол после великого потопа. Кто знает, что какому-нибудь психопату может взбрести в голову. Вдруг посадят мишек-гамми в клетку в зоопарке или придумают что-нибудь еще более ужасное. Во всяком случае, не дадут мишкам-гамми спокойно жить. И летать на своих воздушных шариках над Нью-Йорком. И вообще, везде, где им захочется... Это уж точно.

И Джимми решил остаться дома и охранять мишек- гамми. Он тут же, сидя за столом и уплетая отбивную, объяснил всем, почему он не может никуда ехать.

Ник расхохотался.

– Мишки-гамми в клетке! Вот это да!.. Ой, представь себе, Джимми, что ты со своими друзьями придешь в зоопарк поглядеть на разных зверей и вы все будете читать, что там написано на табличках. Вот ты и прочтешь на одной: «Медведь белый», а на другой: «Медведь гималайский», и вдруг: «Мульти-мишки-гам- ми прыгающие».

– Не смей! – вскипел Джимми, – Что за чушь!

Но Ник продолжал хохотать.

– «Мульти-мишки-гамми, летающие и прыгающие... Просьба кормить сладостями...»

– Дурак, – сказал Джимми. – Ты просто дурак.

– Джимми, пойми, если ты не поедешь, значит, и мы не сможем поехать, – сказала мама.

– Спокойно можете, – возразил Джимми. – А мы с мишками-гамми будем вместе вести хозяйство.

– Ха-ха! И затопите весь дом, да? И вышвырнете из окон всю мебель на улицу! – захохотала Мэри.

– Дура, – сказал Джимми и ей «комплимент».

На этот раз сидеть за обеденным столом оказалось не так весело, как обычно. И хотя Джимми был от природы мальчиком милым и добрым, когда надо было, он мог удивительно заупрямиться. Вот и сейчас он стал тверд, как камень, и не проявлял никакой склонности вести переговоры со своими родственниками.

– Послушай, Джимми, – начал было папа, но так и не смог закончить фразу, потому что в эту минуту с почты принесли заказное письмо.

Мэри тотчас выскочила из-за стола, даже не спросив разрешения. Она ждала письмо от какого-то длинноволосого мальчишки, поэтому пулей вылетела в прихожую. Но на самом деле принесли письмо совсем не от длинноволосого ухажера Мэри, а от тети Софи, которая приходилась дальней родственницей по папиной линии и которая раз в год приезжала в Нью-Йорк, чтобы посоветоваться со своим врачом и погостить у родителей Джимми, Тетя Софи не желала жить в гостинице: она считала, что это слишком дорого. Впрочем, денег у нее было всегда очень много, но она предпочитала их тратить на другие нужды.

Никто из членов семьи никогда не радовался приезду тети Софи. И мама, и папа сразу мрачнели. Но затем мама говорила: «Мы ведь все же ее родственники и потому должны быть терпимы к ее многочисленным недостаткам...» Но стоило тете Софи прожить в доме лишь два дня, и она успевала «достать» детей своими замечаниями, а у мамы на лбу появлялась глубокая складка, и она становилась такой же молчаливой и напряженной, каким всегда бывал папа с той самой минуты, как тетя Софи переступала порог их дома. А Ник и Мэри вообще усиленно старались не попадаться ей на глаза; их почти никогда не бывало дома в то время, когда тут гостила тетя Софи.

«Только Джимми с ней ладит», – говорила мама. Однако это было не совсем так. Потому что и у Джимми начало иссякать терпение. Когда тятя Софи гостила у них в прошлый раз, он нарисовал ее портрет в своем альбоме, а под рисунком написал: «Тупица».

Тетя Софи случайно увидела этот рисунок и сказала:

– Плохо ты нарисовал эту уродливую лошадь...

Разумеется, тетя Софи считала, что все всё делают плохо и не так, как надо. Короче, это была нелегкая гостья, и, когда она, наконец, уложив свои вещи в чемоданы, уезжала к себе домой, Джимми казалось, что дом вдруг расцветал, и в комнатах звенела веселая музыка. Все становились оживленнее и общительнее, словно случилось что-то очень приятное, а на самом деле ведь почти ничего не случилось, просто уехала тетя Софи.

И вот теперь, как было написано в письме, она снова собиралась приехать и пробыть у них никак не менее двух недель. «Пусть никто не беспокоится», – писала тетя, – она уверена, что приятно и с пользой проведет это время, тем более, что доктор назначил ей курс уколов и лечебный массаж.

– Ну вот, мы только собрались попутешествовать... – вздохнула мама. – А Джимми не хочет с нами ехать, да, к тому же, еще приезжает эта несносная тетя Софи!

Тут папа стукнул кулаком по столу и сказал, что лично он непременно отправится в путешествие и во что бы то ни стало возьмет с собой маму, даже если ему придется ее похитить... А Джимми может поступать, как ему вздумается: захочет – поедет с ними, нет – останется дома. Пусть сам решает. Что же касается тети Софи, то она может приезжать и жить у них в квартире, ходить к докторам столько, сколько ей вздумается, а если ей что-нибудь не подходит, то может и вовсе не приезжать. Во всяком случае – папа это заявил со всей определенностью – он отправится в положенный день на причал, сядет на теплоход, и даже десять родных теток его не остановят.

– Да, конечно, – сказала мама, – но все это надо как следует обдумать.

А когда через пять минут мама все как следует обдумала, то сказала, что попросит тетю Софи, может быть, та согласится помогать по хозяйству Джимми, и еще помогать его новому учителю музыки...

Надо сказать, что недавно папа и мама решили обучать Джимми игре на фортепиано. И для этой цели был взят в дом учитель музыки – его звали дядя Карл.

Дядя Карл был в свое время неплохим музыкантом, но теперь играл в соседнем небольшом ресторанчике и давал уроки сразу нескольким ученикам. Как говорили пацаны во дворе «Зашибал деньгу».

Когда в доме появилось пианино, Джимми не придал этому особого значения. Однако сейчас предстояло осваивать этот инструмент, а Джимми не слишком нравилось общество дяди Карла.

– Ну что ж, – сказал папа, – пусть тетя Софи приезжает и скрашивает одиночество Джимми, дяди Карла... и мишек-гамми.

Ник улыбнулся:

– Вот подобралась компания!

– Ты забыл еще про африканских попугаев! – добавила Мэри.

Ник захохотал так, что едва не свалился со стула.

А Мэри обхватила Джимми обеими руками и с неподдельным изумлением поглядела ему в глаза, сказав насмешливо:

– Ведь бывают же на свете такие люди, как мой младший брат! – сказала она. – Он отказывается от замечательного путешествия с мамой и папой ради того, чтобы остаться дома в обществе тети Софи, учителя музыки и мишек-гамми.

– Если у тебя есть настоящие друзья, их нельзя бросать! – убежденно заявил Джимми.

Но Джимми, конечно же, понимал, как ему будет трудно! Немыслимо трудно будет с мишками-гамми, которые начнут скакать, летать вокруг дяди Карла и тети Софи... Нет, что и говорить, кто-то должен остаться дома и все распутывать.

– И этим «кто-то» буду я, потому что больше некому, понимаешь, Микли! И ты, Лили? – спрашивал Джимми у своих птиц.

Джимми протянул палец сквозь прутья клетки и погладил маленькую головку Лили. Правда, ей это не очень-то понравилось.

– А теперь нам лучше всего поспать, – сказал он. – Утро вечера мудренее.

И тут послышался знакомый шепот, буханье – и в комнате появились мишки-гамми.

– Вот так история с нами приключилась! – воскликнул Малыш. – Решительно все надо самому держать в голове, если что-то забудешь – конец, рассчитывать не на кого.

Джимми сел на кровати.

– А о чем ты забыл?

– Я забыл, что у меня день рождения! Весь длинный сегодняшний день у меня, оказывается, день рождения, а мы все об этом совершенно забыли... И даже никто не сказал: «Поздравляю тебя, Малыш!»

– Не понимаю, – удивился Джимми, – как у тебя может быть день рождения сегодня, десятого июня? Я же помню, что у тебя день рождения в апреле. Ты мне как-то сам говорил.

– Точно, был, – подтвердила Бабушка, – Был в апреле.

– А почему вы все думаете, что у меня должен быть день рождения всегда в один и тот же день, когда в любом году столько других прекрасных дней? – резонно перебил ее Малыш. – Десятое июня, например, по-настоящему прекрасный день. Почему же мне его не выбрать для своего дня рождения? Может, ты против, Джимми?

Джимми засмеялся:

– Нет, я не против.

– И мы тоже «за»! – закричали мишки-гамми.

– Пусть у тебя, Малыш, будет день рождения всегда, когда тебе хочется! – сказала Солнышко. Это была мудрая мысль.

– Тогда, – подхватил Малыш и хитро улыбнулся, – тогда я прошу дарить мне мои подарки.

Джимми вылез из постели в глубокой задумчивости. Не так-то легко столь быстро найти для Малыша подходящий подарок, но он решил все же попробовать.

– Сейчас пошарю у себя в ящиках, – сказал Джимми.

– Хорошо, – охотно согласился Малыш и приготовился терпеливо ждать. Но взгляд его упал на цветочный вазон, в котором он раньше посадил персиковую косточку. Недолго думая, Малыш кинулся к горшку и пальцем выковырял косточку из земли. – Нужно посмотреть, растет она или нет. Ой, гляди, по-моему, она стала намного больше! – с восторгом отметил он, и снова сунув косточку в землю, обтер грязные пальцы о пижаму Джимми. – Лет через двадцать все у тебя будет замечательно, Джимми, – с уверенностью заявил он.

– Почему? – удивился Джимми.

– Потому, что ты сможешь спать днем в тени персикового дерева! Здорово, правда? Да, кровать тебе, конечно, придется выбросить, мебель вообще абсолютно не подходит к персиковому дереву... Так, а где же мои подарки? Сколько можно ждать?

Джимми вытащил одну из своих маленьких игрушечных машинок, но Малыш сразу покачал головой. Тогда Джимми показал ему свой компьютер, потом – конструктор, потом – мешочек с разноцветными камушками, но Малыш всякий раз только молча качал головой. И тогда Джимми, наконец, догадался о том, что Малыш хочет получить в подарок пистолет! Тот давно уже лежал в верхнем ящике стола, в яркой коробке. Это был самый маленький пистолет в мире, и, конечно, самый прекрасный. Папа привез его из Мексики и сразу отдал Джимми. Ник и Райс ему очень завидовали, потому что они в жизни не видели таких маленьких пистолетов. Он выглядел точь-в-точь, как настоящий, и стрелял почти так же громко... Совершенно непонятно, говорил папа, как такая прелестная малютка может так громко стрелять.

– Будь осторожен и не стреляй на улице, чтобы людей вокруг не пугать, – сказал папа, когда положил эту крохотульку Джимми на ладонь.

По понятным причинам, Джимми решил никогда не показывать этот пистолет мишкам-гамми. Впрочем, Джимми понимал, что не очень-то красиво с его стороны таить от друзей замечательную и редкую игрушку. Да, к тому же, все оказалось бессмысленным, потому что Малыш как-то сам обнаружил этот пистолетик, когда привычно рылся в ящиках Джимми.

Малышу пистолет, конечно же, необычайно понравился. «Может, поэтому он и решил устроить себе сегодня день рождения», – подумал Джимми и, глубоко вздохнув, достал коробку из ящика.

– Поздравляю тебя, дорогой Малыш! – сказал он. – Желаю тебе...

Но «именинник» не дал ему договорить.

Малыш издал дикий вопль, подпрыгнул до потолка и расцеловал Джимми в обе щеки. Все мишки-гамми тоже запрыгали от радости.

– Ты – лучший в мире друг! – воскликнула Солнышко.

– Да! – подтвердил Малыш.

И Джимми вдруг почувствовал себя счастливым, таким счастливым, словно у него было еще сто таких пистолетиков.

– Понимаешь, – сказал Малыш, – он мне в самом деле очень нужен. Сегодня же вечером.

– Зачем? – с тревогой спросил Джимми.

– Чтобы, лежа в постели, считать звезды, – сразу объяснил Малыш.

Надо сказать, что Малыш не раз жаловался Джимми, что плохо спит.

– По ночам, правда, я сплю, как убитый, – говорил он. – И по утрам тоже. Да и до часу дня. Но вот после обеда я лежу, лежу и ворочаюсь, и не могу сомкнуть глаз. Просто кошмар!

Тогда-то Малыш и научил Джимми, как следует бороться с бессонницей. Если вам не удается сразу заснуть, то нужно притвориться спящим и представить себе, что видишь множество звезд, которые, срываясь, падают с темного неба. И все эти сверкающие звезды надо пересчитать одну за одной, как раз в тот момент, когда они срываются с неба... И тогда сон тебя обязательно одолеет.

– Понимаешь, я никак не мог уснуть сегодня вечером, – сказал Малыш. – Я все лежал и пересчитывал звезды. Но вот среди них нашлась одна такая звезда, которая дрожала и никак не хотела падать...

Джимми удивился.

– Почему?.. Чего же она хотела?

– Чтобы я разглядывал ее, – ответил Малыш.

– И что же? Ты разглядел ее?

– Да. Это была плохая, черная звезда, – ответил Малыш.

– И когда я это понял, то подумал: если бы у меня был пистолет, я бы заставил упасть эту злую звезду... И я вспомнил, Джимми, что в ящике у тебя лежит маленький пистолетик, и тогда решил, что сегодня у меня день рождения, – заключил Малыш и радостно подпрыгнул вместе с пистолетиком.

Конечно, Малыш тут же захотел испытать свой подарок.

– Проверка! – сказал он. – Сейчас как бабахну, как шандарахну, знаешь, как будет весело!

Но Джимми сказал очень твердо:

– Нет! Мы разбудим весь дом.

Малыш пожал плечами. Мишки-гамми переглянулись.

– Ну и что ж? – сказал Ворчун. – Снова заснут. Рано или поздно.

– А если они не знают, как надо быстро засыпать, я научу их считать звезды, – добавил Малыш.

Однако Джимми «уперся рогом» и ни за что не соглашался на испытание тут пистолета. Тогда мишки-гамми, посоветовавшись, придумали такой выход.

– Мы полетим к нам в замок, – заявил Малыш. – Все равно ведь нам придется праздновать мой день рождения... Не найдется ли у вас тортика? Захватили бы с собой...

Но торта на этот раз не было; не было и бисквита; а когда Ворчун стал бурчать и мишки-гамми что-то недовольно забормотали, Джимми сказал: мол, все это ерунда, не надо из-за таких мелочей так расстраиваться...

– Может, у вас есть хоть булочки или печенье? – поинтересовался Толстяк.

– Печенье есть, – ответил Джимми.

– Ну, тогда беги скорей и тащи сюда все, что найдешь, – обрадовался Толстяк.

Джимми пробрался на кухню, затем вернулся, нагруженный печеньем. Мама разрешила ему в случае необходимости давать мишкам-гамми печенье, конфеты и другие сладости. А сейчас необходимость в этом как раз была. Правда, мама не разрешала подниматься с мишками-гамми на воздушных шариках, не разрешала совершать путешествия в подземный замок, но об этом Джимми совсем забыл и потому искренне удивился бы, если б кто-нибудь ему об этом напомнил.

Мишки-гамми, подпрыгнув несколько раз, подхватили Джимми и плавно поднялись ввысь на воздушных шарах. Джимми уже не боялся высоты, внизу мелькали яркие огни большого города, вверху стремительно проносились таинственные звезды.

«Замок мишек-гамми не похож ни на один замок в мире», – с восторгом подумал Джимми, когда они, наконец, опустились вниз.

У Джимми от избытка впечатлений даже немного кружилась голова. Бабушка приготовила ему настоящий сок-гамми. И Джимми с удовольствием выпил его. Вдруг откуда-то раздались дикие вопли.

– Слышишь? – спросил Малыш. – Это наши гоблины.

– Кто? – переспросил Джимми.

– Да гоблины...

– Я думаю, – сказал Ворчун, – сейчас самое время их немного попугать.

И мишки-гамми вместе с Джимми двинулись по длинному коридору. Мишки-гамми ловко подпрыгивали на своих воздушных шариках и Джимми, выпив сок-гамми, теперь мог подпрыгивать точно так же, легко и свободно.

– Хулиганы-гоблины, отвратительные уроды, – ругался Малыш, перепрыгивая с выступа на выступ. – Дадим по мордам всем уродам... – смеялся он.

Затем все вместе так же легко взлетели. На мгновение Джимми показалось, что они коснулись далеких звезд.

– Куда мы летим? – спросил он.

– К гоблинам! – ответил Колдун.

Наконец, они приземлились возле одного из распахнутых окон многоэтажного дома. Из комнаты раздавались крики.

– Здесь гоблины? – уточнил Джимми.

– Да! Тише! – предупредил Толстяк.

– Давайте поглядим, из-за чего это они так развеселились? – предложил Ворчун.

Мишки-гамми заглянули в комнату. Джимми тоже осторожно заглянул вслед за ними.

И увидел двух гоблинов. Они расположились прямо на полу, а перед ними была разложена газета. Видимо, в такое неистовство их привело то, что они читали.

– Отхватить десять тысяч долларов просто так, за здорово живешь, представляешь! – кричал один из гоблинов.

– И, к тому же, мишки-гамми летают здесь, над Нью-Йорком! – отвечал другой.

Когда Джимми понял, о чем они говорят, то покраснел от досады и злости, но Толстяк лишь захихикал.

Малыш стремительно вытащил пистолетик. Никто и опомниться не успел, как выстрел прогремел прямо под окном.

– Откройте, полиция! – закричал Малыш строгим голосом.

Гоблины вскочили в испуге.

– Нас тут нет! – завопили они. И спрятались в шкафу...

Мишки-гамми и Джимми вскоре присели на дальнюю скамейку в одном из близлежащих скверов. Малыш уплетал печенье, мишки-гамми пили свой сок.

Джимми осторожно спросил:

– Мишки-гамми, вы можете отгадать, кто будет за мной присматривать, когда папа и мама отправятся в путешествие?

– Я думаю, что мы с тобой вполне справимся, – сказала Бабушка. – Ты ведь уже совсем взрослый.

– За мной будет присматривать тетя Софи. Так сказала моя мама. И еще мой новый учитель музыки дядя Карл.

Мишки-гамми, подпрыгнув, расхохотались. У Малыша глаза подозрительно заблестели.

– А кто такая эта тетя Софи? – спросил он.

– Тетя Софи – наша дальняя родственница, – охотно ответил Джимми. – Она приедет в Нью-Йорк лечиться...

Затем Джимми рассказал мишкам-гамми, какой нудный характер у тети Софи. Рассказал, что она проживет у них все время, пока папа и мама будут плавать на теплоходе, а Ник и Мэри разъедутся на каникулы кто куда.

– Уж не знаю, как все получится, – с тревогой сказал Джимми.

– Ха-ха! – засмеялись, подпрыгивая один выше другого, мишки-гамми.

– Твоя тетя Софи и дядя Карл проведут две незабываемые недели, поверь мне! – сказал Малыш.

Джимми еще больше встревожился, но Толстяк похлопал его по плечу, чтобы ободрить.

– Тише – сказал он. – Мы только поиграем с ними. Очень мило поиграем...

Малыш выстрелил над самым ухом Джимми, который от неожиданности даже подпрыгнул на месте.

– И бедной тете Софи не придется лечиться у доктора, – сказал Малыш. – Ее лечением займусь я. Я – самый лучший в мире доктор.

– Ты? – удивился Джимми. – Да разве ты знаешь, как лечить тетю Софи?

Мишки-гамми переглянулись и вновь захохотали, подпрыгивая.

– Мы не знаем? – смеялся Толстяк. – Обещаем тебе, что мы вылечим ее за два дня.

– Что именно у нее болит? – поинтересовалась Бабушка.

– Ноги, – ответил Джимми. – У нее часто немеют ноги.

– Обещаю тебе, – сказал Малыш, – что она запрыгает здесь как конь. Для этого существуют три процедуры.

– Какие процедуры? – недоверчиво спросил Джимми.

– Щекотание, разозление и дуракаваляние, – серьезно ответил Малыш.

– Никакого другого лечения не потребуется, я авторитетно подтверждаю, – заявил Колдун.

Джимми заметил, что Малыш вновь заряжает пистолетик.

– Не надо, Малыш, прошу! – взмолился Джимми. – Не стреляй больше.

– Тише, тише, – сказал Толстяк. – Стреляй, но только тише...

– Послушай, – произнес Малыш, помолчав, – я вот сижу тут и обдумываю одну вещь.

– Какую? – поинтересовался Джимми.

– А как, по-твоему, может ли твой новый учитель музыки, дядя Карл, тоже страдать онемением ног?

Но прежде чем Джимми успел ответить, Малыш, ликуя, поднял руку с пистолетом над головой и выстрелил. Резкий звук прокатился по скверу. Джимми разволновался, а мишки-гамми сидели с невозмутимым видом и жевали печенье.

– Ведь у меня сегодня день рождения, – сказал Малыш. – Мне все можно...

Он проглотил последний кусочек печенья и замурлыкал какую-то песенку на варварский мотив.

В тот вечер, когда мама и папа отправились в путешествие, мелкий дождь барабанил по окнам. Ровно за десять минут до их отъезда в квартиру буквально вбежал учитель музыки, дядя Карл.

– Наконец-то! – обрадовалась мама. Она целый день прождала дядю Карла, чтобы перепоручить ему Джимми до тех пор, пока не приедет тетя Софи.

– Я не мог прийти к вам раньше, – извинился дядя Карл, – к сожалению...

Маме и папе нужно было о многом договориться с дядей Карлом, но времени на это уже не оставалось.

– Главное, занимайтесь с мальчиком, – сказала мама со слезами на глазах. – Учите его музыке и присматривайте за ним. На днях приедет Софи и поможет вам...

– Надеюсь, что с вашим сыном ничего не случится, – сказал дядя Карл. И повторил: – Очень на это надеюсь.

А потом папа и мама обняли Джимми на прощание и исчезли в лифте.

Джимми остался один на один с учителем музыки. Учитель восседал за инструментом, большой, грузный, раздраженный и приглаживал волосы своими длинными, дрожащими после игры в ресторане пальцами.

Джимми робко посмотрел на него и попытался улыбнуться, чтобы выказать свое дружелюбие. Затем он тоже сел за инструмент, рядом с дядей Карлом, и начал играть гаммы. Джимми помнил, что когда дядя Карл в первый раз пришел к ним, Джимми его настолько боялся, что даже испытывал отвращение к музыке, хотя и понимал, что музыка здесь была ни при чем.

Но теперь ведь все иначе: надо было наоборот радоваться тому, что дядя Карл здесь, в их доме. И хотя встреча учителя музыки и мишек-гамми не предвещала ничего хорошего, Джимми был благодарен дяде Карлу за то, что тот согласился присматривать за ним до приезда тети Софи. Ведь иначе мама никогда в жизни не разрешила бы ему остаться, чтобы оберегать мишек- гамми. Это точно. Поэтому Джимми хотелось с самого начала зарекомендовать себя прилежным учеником и воспитанным мальчиком.

Закончив играть, Джимми вежливо спросил у дяди Карла:

– Как поживает Элизабет?

Дядя Карл не ответил, а лишь буркнул что-то невразумительное. Элизабет была его сестрой. Джимми ее никогда не видел, зато много о ней слышал. Даже много. От дяди Карла, в перерывах между занятиями, узнал, что они живут вместе с сестрой Элизабет, но не очень ладят. Джимми понял, что дядя Карл недоволен сестрой. Он считал ее нескромной и глупой.

Все началось с того, что Элизабет выступила по телевидению с рассказом о привидениях, а дядя Карл никак не мог с этим примириться. Правда, потом ему тоже удалось выступить по телевидению и рассказать всей Америке о своей системе обучения детей музыке. Но все же этого оказалось недостаточно, чтобы подчинить себе Элизабет. Она продолжала вести себя нескромно и глупо.

Поэтому дядя Карл только фыркнул в ответ на вопрос Джимми.

– Думаю, что прекрасно, – через пять минут ответил дядя Карл. – Завела себе жениха, глупая.

Джимми толком не знал, как на это надо ответить, но что-то обязательно ведь следовало сказать; ведь ему так хотелось быть прилежным и внимательным! Поэтому он спросил:

– А у вас, дядя Карл, есть жена?

Но тут он явно сделал промах, потому что учитель музыки резко вскочил из-за инструмента, опрокинув ноты.

– Слава Богу, нет! – закричал он. – Я и не хочу! И не хотел! Никогда. Моя жена – это музыка!

Он умолк, вдохновенно сложив руки на груди, и затем попросил Джимми исполнить один из трудных музыкальных пассажей. Джимми послушно исполнил. Учитель музыки, все так же сложив руки на груди, стоял у окна. Но вдруг о чем-то вспомнил, с тревогой посмотрел на Джимми и спросил:

– Послушай, а эти твои невоспитанные друзья, такие, небольшого роста, с которыми ты надувал воздушные шары, когда я к вам заходил первый раз, теперь здесь больше не появляются?

Учитель музыки никак не мог взять в толк, что это были настоящие мишки-гамми. Он считал, что они – родственники Джимми или его школьные товарищи, самые обыкновенные озорники. А то, что они высоко подпрыгивают, держась за воздушные шарики, его ничуть не удивляло по простой причине: дядя Карл плохо видел. Хотя он исправно носил очки, но делал это скорее для самоуспокоения; зрение его было совершенно никудышным. Джимми об этом знал. И потому неудивительно, что учитель музыки принимал мишек-гамми за озорных мальчуганов.

– Но ведь они не такие уж озорники, – начал было Джимми, и тут как раз послышался настойчивый звонок в дверь.

– О, приехала тетя Софи! – воскликнул Джимми и побежал открывать.

Но в дверях стояла не тетя Софи, а мишки-гамми. Они были мокрые от дождя, а в глазах у Малыша читался немой упрек.

– Мы должны были лезть бог знает куда, только потому, что кто-то не подумал оставить окно открытым! – возмущенно произнес Малыш.

– Но ведь вы сказали, что отправляетесь спать! – неуверенно ответил Джимми. – Я не думал, что вы снова придете сегодня.

– А ты мог все же не терять надежды, – улыбнулась Солнышко.

– Да! Ты бы мог подумать: а вдруг они все же придут, потому что захотят встретиться с учителем музыки. Вот что ты мог бы подумать! – сказал Малыш.

– А вы в самом деле захотели с ним встретиться? – испуганно спросил Джимми.

– Ха-ха! – подпрыгнули мишки-гамми. – Еще бы!

Джимми прекрасно понимал, что не сумеет надолго отсрочить встречу мишек-гамми с дядей Карлом. Но он не был готов к тому, чтобы это произошло прямо в первый вечер. Он решил, что поговорит сейчас с мишками- гамми, но мишки-гамми, словно охотничьи псы, напавшие на след, неудержимо рвались в комнату. Джимми все же схватил Малыша за лапу.

– Послушай, Малыш, – сказал Джимми, стараясь придать своему голосу как можно больше убедительности, – он ведь плохо видит, почти совсем не видит и, поэтому думает, что вы – мои товарищи по школе, и, по-моему, хорошо, чтобы он и дальше так думал.

Малыш вдруг застыл. А потом в нем что-то заклокотало, как это случалось всякий раз, когда он приходил в восторг от своей новой выдумки. Он несколько раз подпрыгнул на месте, а затем воскликнул:

– Он в самом деле верит, что мы ходим в школу?

И мишки-гамми влетели в квартиру.

Дядя Карл услышал приближающиеся шаги. Он ждал тетю Софи и был немного удивлен, что тетя Софи так стремительно скачет по коридору. Исполненный любопытства, щурясь, дядя Карл смотрел на дверь. Ему казалось, что тетя Софи должна быть очень представительна и элегантна. Когда же дверь с шумом распахнулась и в комнату ворвался Малыш, а за ним все остальные мишки-гамми, учитель музыки вскрикнул, словно увидел змею.

Малыш не заметил его ужаса. Двумя прыжками он очутился около дяди Карла и заглянул ему в лицо, выражавшее глубокое неодобрение.

– А ты знаешь, кто у нас в классе первый ученик? – спросил Малыш.

– Угадай, кто лучше всех умеет считать и писать? – добавила Солнышко.

– Когда входите в дом, надо здороваться, – сказал дядя Карл. – И меня нисколько не интересует, кто из вас первый ученик.

– В математике я самый сильный! – сказал Малыш и весело запрыгал по комнате. Он вертелся вокруг учителя музыки, вместе с ним скакали и другие мишки- гамми.

Солнышко ударила по клавишам, и мишки-гамми сложили нехитрую песенку:

– Не надо, Малыш, не надо, – пытался унять мишек-гамми Джимми, но без толку.

– увлеченно прыгали и пели мишки-гамми.

Разгневанный учитель музыки схватил ноты и, размахивая ими, стал гоняться по комнате за мишками-гамми.

Вдруг Малыш выстрелил из своего пистолетика, учитель музыки вскрикнул... И Джимми сперва подумал, что он упал в обморок, потому что дядя Карл плюхнулся в кресло и долго сидел молча с закрытыми глазами. Но когда мишки-гамми снова запрыгали вокруг фортепиано, дядя Карл открыл глаза и произнес зло:

– Вы у меня сейчас получите, дрянные мальчишки!

Мишки-гамми, не обращая внимания на его слова, носились по комнате. Толстяк взобрался на стол и стал пританцовывать под аккомпанемент Солнышка.

– Мишки-гамми, перестаньте, прошу вас! – в страхе закричал Джимми, потому что он видел, в каком бешенстве был учитель музыки.

– Вы... всякий... стыд потеряли, – проговорил тот, размахивая нотными листами. – Убирайтесь вон! Слышите? Я сказал: вон!

– Успокойся! – подпрыгнул Малыш.

– Вон! – снова выкрикнул дядя Карл.

– Во-первых, мне необходимо выяснить одну вещь, – сказал Малыш, – Не заметил ли ты, что по утрам у тебя немеет тело? Или хотя бы ноги? У тебя ни разу не болели ноги? А если болели, не хочешь ли ты, чтобы я тебя подлечил?

Дядя Карл обвел комнату диким взглядом в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, чтобы швырнуть им в Малыша, и Малыш, быстро отпрыгнув к инструменту, подал ему толстый нотный сборник.

– Ха-ха! – подпрыгивал Малыш.

– Ха-ха-ха! – закричали мишки-гамми, – Сейчас начнется! Ура!

Разъяренный дядя Карл в бешенстве метался с нотным сборником от одной стены к другой, но отшлепать хоть кого-нибудь из мишек-гамми так и не удалось. Нотные листы рассыпались по комнате, и дядя Карл опять бессильно опустился в кресло.

Джимми боялся, что все это плохо кончится. «А вдруг учитель музыки свихнется?» – подумал он. И Джимми понял, что главное – как можно скорее увести мишек- гамми из комнаты.

– Малыш! – взмолился Джимми, – прошу тебя... Пойдемте все в мою комнату!

Мишки-гамми последовали за ним крайне неохотно.

– Прекратить наши упражнения как раз в тот момент, когда удалось, наконец, вдохнуть в этого «слепого музыканта» жизнь, какая глупость! – сокрушался Малыш. – Еще несколько минут, и твой учитель музыки стал бы бодрым, веселым, игривым, как морской лев!

– В этом нет сомнений! – подтвердил Толстяк.

Первым делом, как всегда, Малыш выкопал персиковую косточку, чтобы посмотреть, насколько она выросла.

Джимми тоже подошел, чтобы на нее взглянуть, а, оказавшись рядом с Малышом, положил руку ему на плечо и почувствовал, что Малыш весь горячий и потный. Шерсть его. промокла так, словно он был под проливным дождем.

– Неужели ты не мерзнешь, на тебе же сухого места нет? – спросил Джимми.

Малыш и остальные мишки-гамми переглянулись.

– Конечно, мы мерзнем, – сказал Малыш. – Но разве тебя это беспокоит? Ты хоть пальцем шевельнул, чтобы приготовить нам горячий шоколад!

– Или принес нам хотя бы печенья, – подхватил Толстяк.

Джимми со всех ног кинулся на кухню. Теперь ему надо было приготовить горячий шоколад. Но просить об этом было некого.

– Сам себе сделай горячий шоколад, если хочешь, – сказал дядя Карл.

Что ж, Джимми прекрасно со всем справился.

Несколько минут спустя мишки-гамми сидели, обернутые в мамин купальный халат в постели Джимми, пили горячий шоколад и с аппетитом уплетали печенье.

– Вот что, – сказал Малыш, – колыбельную песню ты нам можешь не петь, лучше посиди у изголовья кровати, на которой мы будем спать всю ночь, не смыкая глаз.

– Всю ночь? – спросил Джимми. – Не смыкая глаз?

Малыш кивнул, набив рот печеньем.

Африканские попугаи отчаянно защелкали и заверещали.

– Волнуются, – пояснил Джимми. – Скоро ночь... У них всегда так... Любят поговорить перед сном.

Дядя Карл что-то наигрывал в гостиной.

– Он не поверил, что я первый ученик, – сказал Малыш.

– Это не удивительно, – ответил Джимми. Он посмотрел на мишек-гамми и спросил: – А хотите, я научу вас считать?

Малыш фыркнул и брызги шоколада разлетелись вокруг.

– А хочешь, мы научим тебя скромности? – сказал Малыш.

– Неужели ты думаешь, что мы этого не умеем?.. – протянул Ворчун.

Вдруг раздался звонок в дверь.

Джимми сообразил, что это может быть только тетя Софи, и кинулся открывать. Ему очень хотелось встретить тетю Софи самому – он считал, что мишки-гамми могут спокойно посидеть это время в его комнате.

Но мишки-гамми так не считали. Они уже стояли за спиной Джимми, разумеется, все в одном купальном халате.

Джимми настежь распахнул дверь. На пороге действительно стояла тетя Софи. В обеих руках она держала по сумке.

– Добро пожаловать, тетя Софи... – начал Джимми, но окончить фразу ему так и не удалось, потому что раздался оглушительный выстрел и тетя Софи, как подкошенная, повалилась на пол.

– Малыш! – в отчаянии прошептал Джимми. Как он жалел теперь, что подарил Малышу этот пистолетик! – Зачем ты это сделал?

– Это был праздничный салют! – воскликнул Малыш, радостно подпрыгивая.

– Когда приезжают почетные гости, – добавил Ворчун, – ну, всякие там президенты, бизнесмены и прочие личности, то их всегда встречают салютом...

Джимми чувствовал себя до того несчастным, что готов был плакать.

Африканские попугаи Микли и Лили отчаянно верещали, а дядя Карл, который тоже, услышав выстрел, прибежал сюда, только глубоко вздохнул и схватился за сердце, склонившись своей грузной фигурой над бедной тетей Софи, которая лежала неподвижно на коврике у входной двери.

Только мишки-гамми оставались по-прежнему невозмутимыми и тихонько подпрыгивали на месте, держась за свои шарики.

– Тихо, – сказал Толстяк. – Сейчас мы ее взбодрим. Солнышко, неси лейку для цветов... Я видел ее в комнате.

Солнышко принесла лейку и стала из нее поливать тетю Софи. Это действительно помогло, тетя Софи медленно открыла глаза.

– Что-то дождь сегодня с утра, – проговорила она еще в полузабытьи.

Но когда увидела склоненные над ней встревоженные лица Джимми и дяди Карла, то совсем очнулась.

– А что... что, собственно, произошло? – спросила она в полном недоумении.

– Был дан салют в вашу честь, – объяснил Малыш, – хотя для многих лиц церемония салюта теперь сочетается с таким душем.

Увидев перед собой мишек-гамми, тетя Софи вяло сказала, обратившись к Джимми:

– Опять у вас в школе выдумали какие-то карнавалы... маскарады... По-моему, это уж слишком... – она кивнула в сторону мишек-гамми, – разгуливать в таких масках по городу и по квартирам...

Но договорить ей не дал дядя Карл. Он учтиво предложил тете Софи полотенце и проводил в комнату, где она, как предполагалось, должна жить. Оттуда доносился голос дяди Карла: он объяснял тете Софи, что эти противные ребята – школьные друзья Джимми и что всякий раз они выдумывают бог знает какие шалости, отвлекая Джимми от занятий музыкой.

– Малыш! – сказал Джимми. – Обещай, что ты никогда больше не будешь устраивать здесь салютов.

– Можешь не беспокоиться, – угрюмо буркнул Ворчун.

А Малыш добавил:

– Приходишь специально для того, чтобы помочь торжественно и празднично встретить гостей, но никто за это не поблагодарит, никто не поцелует в обе щеки.

Джимми ему не ответил. Он стоял и слушал, как учитель музыки ворчит в гостиной. Изредка тот подходил к фортепиано и резко ударял по клавишам, издавая диссонирующие звуки... Наконец, учитель успокоился, и Джимми перевел «свой слух» на комнату, в которой поселилась тетя Софи. Она то и дело ворочалась на диване, постанывала и что-то недовольно шептала.

– Она никогда ничем не бывает довольна, – сказал Джимми мишкам-гамми. – Вот разве что только самой собой...

– Мы ее в два счета от этого отучим, – сказал Колдун. – Верно?

Мишки-гамми согласились.

– Только ты попроси нас как следует, – сказал Малыш.

Но Джимми попросил мишек-гамми лишь об одном: оставить в покое бедную тетю Софи.

Через некоторое время тетя Софи сидела за столом и уплетала жаркое, приготовленное мамой Джимми. А учитель музыки, Джимми и мишки-гамми стояли рядом и смотрели на нее.

«Как королева», – подумал Джимми. Он знал, что когда короли и королевы едят, вокруг стоят придворные и смотрят на них. Тетя Софи была очень гордой и высокомерной женщиной. «Наверное, такой и должна быть настоящая королева!» – решил Джимми.

– Птиц надо выпустить или подарить кому-нибудь, – сразу же заявила тетя Софи, – от их трескотни у меня раскалывается голова.

– Но Микли и Лили не делают ничего плохого, – возразил Джимми.

Тетя Софи придала своему лицу насмешливое выражение, как, впрочем, делала всегда, когда собиралась сказать что-либо неприятное.

– Да, вот так время... – вздохнула она. – Маленькие мальчики не только не делают то, что им приказано, но еще и возражают взрослым. Вот как обстоят теперь дела в нашей стране, а мне это очень не нравится. Очень!

До сих пор Толстяк не мог оторвать глаз от жаркого, но после этих слов он перевел взгляд на тетю Софи и долго смотрел на нее в глубокой задумчивости.

– Тетя Софи, – проговорил наконец Толстяк, – скажи: тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты красивая, умная и вообще прекрасная женщина?

Тетя Софи заулыбалась и сказала:

– Ну, предположим, нет, не говорили...

– Значит, не говорили?! – подпрыгнул Малыш, – Тогда почему тебе в голову пришла такая нелепая мысль?

– Малыш, перестань! – быстро сказал Джимми.

Но тут Малыш вдруг обиделся не на шутку.

– «Малыш, перестань! Малыш, перестань!» Только это я от тебя и слышу! – возмутился он. – Почему ты меня все время одергиваешь? Я же не делаю ничего плохого? Правда?

Он растерянно посмотрел на мишек-гамми. Но те были погружены в созерцание съедаемого жаркого. А учитель музыки предложил тете Софи еще и цыплячью ножку.

Тетя Софи впилась зубами в цыплячью ножку, а потом сказала своим насмешливым тоном:

– Да, спасибо! Хотя этому цыпленку уж наверняка не меньше пяти лет...

Дядя Карл поморщился.

Тем временем тетя Софи закончила есть, встала из-за стола и пересела в кресло у журнального столика, чтобы заняться нью-йоркскими новостями, напечатанными в газетах.

Малыш со злобой посмотрел на нее.

– Какая все-таки она противная, – проговорил он. – Даже не угостила никого.

Он в два прыжка оказался рядом с учителем музыки, который наигрывал на фортепиано. Несколько секунд Малыш прислушивался, а затем начал в так музыке похлопывать дядю Карла по плечу. Удары его становились все сильнее, и вдруг дядя Карл отпихнул Малыша от себя с такой силой, что медвежонок кубарем пролетел через комнату и – раз! – очутился прямо на коленях у тети Софи!

Мишки-гамми радостно запрыгали по комнате.

– Йо-хо-хо! – завопил Малыш и, не дав тете Софи опомниться, удобно расположился у нее на коленях, свернулся калачиком и воскликнул с довольной улыбкой:

– Давай поиграем в бабушку и внучка! Рассказывай мне сказку, только не очень страшную, а то я испугаюсь.

Тетя Софи меньше всего на свете хотела быть бабушкой, а, кроме того, она увидела что-то интересное в журнале. Поэтому она, недолго думая, схватила Малыша и поставила в угол. Повернувшись к дяде Карлу, тетя Софи сказала довольно громко:

– Знаете, что я прочла в журнале и в недавней газете? Одну и ту же информацию... Будто здесь, в Нью-Йорке, летают какие-то Гуманоиды... Вы не слыхали ничего о них?

Джимми замер от ужаса. Только этого еще не хватало! Ну почему тете Софи попалась на глаза именно эта статья? Ведь со дня ее публикации в газете прошла уже целая неделя!

Однако, к счастью, тетя Софи пока только издевалась и иронизировала над тем, что было напечатано.

– Они думают, – сказала она, – что теперь им все сойдет с рук, любой бред... Лишь бы заработать деньги... Знаю я эти дурацкие сказки! Разве вы, уважаемый Карл, видели хоть раз этих самых гуманоидов?

У Джимми перехватило дыхание. Он даже задрожал и покрылся испариной. «Если дядя Карл сейчас расскажет тете Софи, что эти невоспитанные школьные товарищи Джимми тоже умеют летать, все пропало, – думал Джимми. – Во всяком случае, тогда у тети Софи обязательно возникнут подозрения...»

Но учитель музыки, видимо, вовсе не считал, что в мишках-гамми, которых он принимал за обыкновенных ребят, есть что-то необычное, даже их умение прыгать и летать не вызывало у него никаких странных ощущений, кроме одного – эти мальчишки ему до смерти надоели! И он пробурчал недовольно, наигрывая нехитрую мелодию на фортепиано:

– Гуманоиды? Что-то я о них не слыхал... Наверно, обычная газетная «утка»...

У Джимми вырвался вздох облегчения. Если б ему только удалось уговорить мишек-гамми никогда, никогда не летать при тете Софи, не подпрыгивать до потолка, то, может, все как-нибудь и обошлось бы.

Джимми обернулся, чтобы тут же попросить об этом мишек-гамми, но их словно ветром унесло. Джимми забеспокоился и решил немедленно начать поиски, но тетя Софи подозвала его к себе. Она хотела узнать, как у Джимми идут дела в школе, и проверить, насколько освоил он устный счет, хотя сейчас были летние каникулы, а значит, не время говорить о занятиях. Но, в конце концов, Джимми все же удалось вырваться, и он помчался к себе в комнату посмотреть, там ли мишки-гамми.

– Мишки-гамми! – крикнул он, переступив порог. – Мишки-гамми, где вы?

– В твоей пижаме, – засмеялась Солнышко.

– Если только эти узкие штаны можно считать полу-пижамой, – добавил Малыш.

– Мы хотели устроиться здесь на ночь, – буркнул Ворчун.

– Я сейчас достану пижаму Ника, – сказал Джимми, метнулся в комнату брата и принес оттуда большую пижаму. Она налезла на Толстяка. Правда, штанины и рукава оказались чересчур длинны, но Толстяк тут же нашел выход. Недолго думая, он их обрезал. Джимми не успел и слова вымолвить. Но, по правде говоря, он даже не очень огорчился. В конце концов, пижама – это ничто по сравнению с тем, что мишки-гамми останутся у него ночевать! Джимми был счастлив. Он постелил себе на диванчике простыни Ника И поставил рядом с собой клетку с африканскими попугаями. Они покосились на мишек-гамми и уснули.

Мишки-гамми то и дело вертелись в кровати Джимми, стараясь улечься поудобнее.

– Надо свить себе теплое гнездо, – прошептал Малыш.

«В этой пестрой пижаме они, наверное, чувствуют себя птицами, – подумал Джимми. – Если со всех сторон подоткнуть одеяло, то они будут лежать, словно в гнезде».

Но мишки-гамми не захотели, чтобы Джимми подоткнул одеяло.

– Пока еще рано, – сказал Толстяк. – Сперва мы позабавимся. Я не согласен скучать, лежа в постели. Здесь тоже есть чем заняться. Можно кушать бутерброды...

– Можно играть в «мешки», – добавил Ворчун.

– А можно устроить подушечную битву, – предложил Малыш.

– Мы начнем с бутербродов, – сказал Толстяк.

– Но ведь вы недавно съели целый пакет печенья! – удивился Джимми.

– Если мы будем лежать и скучать, это неинтересно! – воскликнула Солнышко. – Принеси, пожалуйста, бутерброды!

И Джимми прокрался на кухню, сделал бутерброды. Никто ему не мешал. Тетя Софи сидела в гостиной и разговаривала с учителем музыки. Джимми беспрепятственно вернулся в свою комнату. Он смотрел, как мишки-гамми сосредоточенно уплетают бутерброды, и был счастлив.

Ему было приятно, что его лучшие друзья остались у него ночевать. И мишки-гамми, даже Ворчун, были на этот раз тоже довольны.

– Бутерброды хороши, и ты хороший, Джимми! – сказал Ворчун.

– И тетя Софи!

– И учитель музыки! – сказали мишки-гамми.

– Да, но этот учитель музыки так и не поверил, что я – первый ученик, – вдруг вспомнил Малыш.

Это обстоятельство его явно огорчало.

– Не обращай внимания! – сказал Джимми. – Вот тетя Софи тоже хочет, чтобы я был первым учеником, а я вовсе не первый.

– Нет, спасибо, я так не согласен, – сказал Малыш, – Вот если б я хоть немного научил тебя... сложению. ..

– Сложению? – удивился Джимми. – Ты собираешься меня учить?

– Да, – с гордостью ответил Малыш.

– И мы все тоже готовы научить тебя, – подпрыгнули на кровати мишки-гамми.

Джимми рассмеялся.

– Сейчас проверим, – сказал он. – Вы согласны?

Мишки-гамми согласились. И Джимми приступил.

– Вот, скажи-ка, Малыш... Допустим, моя мама дает тебе три яблока...

– Я скажу ей спасибо...

– Не перебивай меня, – сказал Джимми. – Если ты получишь три яблока от мамы и два от папы, и два от Ника, и три от Мэри, и одно от меня...

Докончить ему не удалось, потому что Ворчун погрозил ему:

– Я всегда говорил, что ты – самый жадный в семье...

– Подожди, Ворчун, – сказал Джимми. – Не об этом сейчас речь.

Но теперь уже Малыш подхватил:

– Вот если б ты дал мне большой пакет, я быстро бы развернул его, а там килограмм яблок и две груши, и пять бананов, и сто слив, понимаешь?

– Перестаньте, – сказал Джимми. – Я же говорю о яблоках для примера, чтобы научить вас сложению. Так вот... Ты, Малыш, к примеру, получил одно яблоко от мамы...

– Постой, – сердито закричал Малыш, – это нечестно! И куда она подевала те два яблока, которые только что собиралась мне дать? Слямзила?

Джимми вздохнул.

– Малыш, яблоки здесь ни при чем. Они нужны мне только для того, чтобы объяснить тебе, как надо складывать. Теперь ты понял, в чем дело?

Мишки-гамми зафыркали.

– Думаешь, я не понимаю, в чем дело? – сказал Толстяк. – Мама стащила у нас два яблока, как только мы отвернулись.

– Верно! – подхватил Малыш, – Свистнула, не задумываясь.

– Перестаньте, мишки-гамми, – снова сказал Джимми, – Итак, если ты, Малыш, получишь три яблока от мамы...

Малыш довольно кивнул:

– Ну вот, видишь! Надо уметь за себя постоять, я всегда это знал. Я люблю порядок, что мое, то мое. Я получил три яблока от твоей мамы, два от папы, два от Ника, три от Мэри и одно от тебя, потому что ты – жадный...

– Да, так сколько же у тебя всего яблок? – спросил Джимми.

– А ты как думаешь?

– Я не думаю, я знаю! – твердо сказал Джимми.

– Ну тогда скажи! – попросили мишки-гамми.

– Нет, это Малыш должен сказать.

– Скажи! Скажи! Держу пари, что ты ошибешься, – засмеялся Толстяк.

– Напрасно ты так думаешь, – сказал Джимми, – у Малыша будет одиннадцать яблок!

– Ты так думаешь? – переспросил Малыш. – Вот и попал пальцем в небо. Потому что позавчера вечером я сорвал двадцать восемь яблок в саду возле нашего замка, а потом мы съели шесть штук и еще два я надкусил... Ну, что ты теперь на это скажешь?

Джимми молчал, он просто не знал, что сказать. Но потом он сообразил:

– Ха-ха! Все ты врешь! Потому что я не видел яблок у вас в саду. Они еще не созрели.

– Верно, – согласился Ворчун. – Но тогда где вы-то их взяли, яблочные воришки?

– Может, вам гоблины принесли? – поинтересовался Малыш.

Джимми отрицательно покачал головой и решил отказаться от своего намерения научить мишек-гамми сложению.

– Но теперь вы хоть знаете, что это за штука – сложение.

– Ты думаешь, мы раньше не знали, – буркнул Ворчун.

– А меня и учить не надо, – заявил Малыш, – Это то же самое, что рвать яблоки. А с этим я и сам неплохо справлюсь.

– Когда выберется свободный часок, – сказала Бабушка, – мы полетим в одно место, и я покажу самые удивительные яблоки на свете.

Малыш тем временем проглотил последний кусок хлеба с сыром и колбасой и решил приступить к подушечному бою. Но стоило ему кинуть Джимми в голову подушку и нечаянно при этом угодить в клетку с Микли и Лили, как африканские попугаи отчаянно заверещали.

Джимми подхватил одной рукой падающую клетку с попугаями, другой – подушку. Но Малыш, подпрыгнув, схватил другой угол подушки и потянул ее к себе. Все мишки-гамми кинулись к подушке. Они прыгали, рвали ее на части, пока наволочка не лопнула. Солнышко подхватила подушку и бросила ее к потолку. Лебединый пух, красиво кружась, сыпался на Джимми, который лежал на диванчике и хохотал.

– Пожалуй, пошел снег! – воскликнул Малыш. – Смотрите, он довольно густой!

– Может быть, мы на севере? – предположил Колдун.

И Солнышко снова бросила подушку к потолку.

Но Джимми сказал, что надо прекратить воздушный бой и что вообще пора спать. Было уже поздно, все услышали, как дядя Карл пожелал тете Софи спокойной ночи.

– Я пойду лягу на свой узенький диван, – сказала тетя Софи.

И тут мишки-гамми очень оживились. Они снова запрыгали по всей комнате и захохотали.

– Что вы придумали? – поинтересовался Джимми.

– Очень забавную штуку, которую можно выкинуть, если ночуешь не дома, в замке, а у кого-то в гостях, – объяснил Малыш.

– Играть в «мешки»? – испуганно спросил Джимми. – Подложить что-то в чужую постель, да? Уже поздно... Толстяк, Малыш, не надо, ладно?

– Да, уже поздно, – согласился Толстяк.

– Конечно, уже поздно, – с облегчением сказал Джимми.

– Вот и хорошо, – обрадовался Джимми.

– Потому что мы успели это сделать раньше, – засмеялся Малыш.

Джимми так и сел.

– Неужели для тети Софи?

Мишки-гамми запрыгали от восторга.

– Ты угадал! – воскликнул Малыш.

Джимми так много смеялся во время подушечного боя, что теперь уже просто застонал от смеха, хотя знал, что мишки-гамми поступили дурно.

– Ой, тетя Софи рассердится!

– Вот это мы и должны проверить, – сказал Малыш. – Придется выпить сока-гамми и облететь вокруг дома, поглядеть в окно ее спальни.

Тут Джимми перестал визжать от смеха.

– Нет! Нельзя! Вдруг она вас увидит! Она решит, что вы – гуманоиды... Представляете, что будет?

Но мишки-гамми заупрямились.

– Когда кому-то подкладываешь в постель «мешок», обязательно надо увидеть, как жертва сердится, иначе вся затея не имеет смысла, – уверила Солнышко. – Не волнуйтесь, Джимми, мы спрячемся за своими шариками.

– А еще лучше принеси-ка нам зонтик! – попросил Малыш.

И Джимми побежал в прихожую за маминым японским зонтиком.

Когда он вернулся, мишки-гамми стояли на подоконнике, готовые к полету. Они подпрыгивали, держась за свои разноцветные шарики. Джимми протянул Малышу зонтик.

– Смотрите, будьте осторожны! – предупредил он. – Следите, чтобы вас никто не увидел.

– Тише, тише, – сказал Толстяк.

И мишки-гамми вылетели в ночь. А Джимми остался, и он так волновался, что искусал себе пальцы. Минуты тянулись мучительно долго. Джимми ждал. Вдруг он услышал душераздирающий крик тети Софи. И вслед за этим в открытое окно влетели мишки-гамми. Они с довольным видом запрыгали по подоконнику. Малыш вернул Джимми японский зонтик.

– Она не видела вас? – с испугом спросил Джимми, – Она легла спать?

– Пыталась увидеть, она ведь такая упрямая, – сказал Малыш.

Тут до них снова донесся крик тети Софи.

– Я должен пойти посмотреть, что с ней случилось, – сказал Джимми и побежал в спальню.

Тетя Софи сидела, завернувшись в простыню. Она была смертельно бледной, в глазах светился ужас, а на полу рядом с ней лежала подушка и свернутое в валик одеяло.

– Ты мне нужен, – сказала тетя Софи, когда появился Джимми, – Позови дядю Карла.

Но учитель музыки, видимо, сам услыхал ее крик, потому что он тоже примчался и застыл у двери, как вкопанный.

– Боже! – воскликнул он. – Неужели вы перестилаете постель?

– Нет, – заверила его тетя Софи. – Хотя, вообще- то, я не могу одобрить, как здесь, в Нью-Йорке стелят по новой моде... Но сейчас мне не до этого.

Она замолчала и тихо застонала. Дядя Карл подошел поближе и потрогал ее лоб.

– Что случилось? Вы не больны, Софи? – поинтересовался учитель.

– Да, больна, – с трудом произнесла тетя Софи. – Надеюсь, что больна... Уходи... – добавила она, обращаясь к Джимми.

И Джимми ушёл.

Но он задержался за дверью. Так как хотел услышать, что скажет еще тетя Софи.

– Я умная и трезвая женщина! – продолжала тетя Софи. – Таинственные явления, о которых пишут в газетах разные там глупости, не могут мне задурить голову... поэтому я надеюсь, что я просто больна...

– Но... что случилось? – повторял дядя Карл.

– Карл, дорогой, вы – музыкант, человек искусства... поймете меня? У меня было видение... Наверно, у меня жар, а это – все бред... – Тетя Софи понизила голос до шепота, так что Джимми еле расслышал ее слова.

– Мне не хотелось бы, Карл, чтобы вы об этом кому-нибудь рассказывали, но мне почудилось, что сюда явился летающий гуманоид маленького роста с японским зонтиком в руках.

На следующее утро, когда Джимми проснулся, мишек-гамми уже не было. Пижама Ника валялась на полу. Окно было распахнуто и Джимми решил, что мишки-гамми улетели к себе в подземный замок. Конечно, Джимми немного загрустил, но потом подумал, что, может быть, это даже и хорошо. Учитель музыки не узнает, что друзья ночевали у Джимми. Ему это вовсе не обязательно знать.

«Удивительно, – подумал Джимми, – до чего без мишек-гамми скучно и грустно...» Джимми подошел к окну и шепотом позвал:

– Мишки-гамми!

Затем он пронзительно свистнул. Это был условный знак. Мишки-гамми уверяли Джимми, что они его услышат всегда и отовсюду. Джимми свистнул еще два раза. И получил ответ. Раздался пистолетный выстрел... Правда, Джимми никак не мог определить, откуда именно... Затем он услышал знакомое бормотание, смех.

– Тише, мишки-гамми, вас могут услышать... Вас могут узнать гоблины и поймать, чтобы получить десять тысяч долларов.

Шепот и дальние голоса мишек-гамми стихли. Джимми стал быстро одеваться. Тетя Софи, видно, еще спала, во всяком случае, из ее комнаты не доносилось ни единого звука.

Джимми вышел на кухню, чтобы посмотреть, что делается там. На кухне за столом сидел учитель музыки и пил свой кофе. Он не возразил, когда Джимми уселся рядом. Никакой каши нигде не было видно, зато на столе стояли два блюда со свежими бисквитами. «Наверное, дядя Карл уже выходил за покупками», – подумал Джимми. Джимми взял бисквит и тоже приготовил себе кофе. Так они сидели напротив друг друга и завтракали в полном молчании.

В конце концов, учитель музыки сказал, нервно барабаня своими длинными пальцами по столу, как по клавишам:

– Интересно, как там поживает Элизабет?

Джимми оторвал глаза от своей чашки с кофе и с удивлением посмотрел на дядю Карла. «Наверное, ему не хватает Элизабет, как мне мишек-гамми», – подумал Джимми.

– Дядя Карл, вы скучаете по Элизабет? – спросил он дружелюбно.

Но учитель музыки в ответ горько усмехнулся:

– Ты не знаешь Элизабет!

Собственно говоря, Элизабет Джимми нисколько не интересовала. Но дяде Карлу явно хотелось о ней поговорить, поэтому Джимми спросил:

– А кто ее жених?

– Негодяй, – сказал учитель музыки, вздохнув, – Да, я знаю, что он негодяй, он лишь смотрит на ее деньги, я это сразу почувствовал... Кроме того, он настоящий урод... Насколько могут разобрать мои слепые глаза.

И дядя Карл провел ладонью по лицу. Он даже заскрипел зубами от злобы, когда вспомнил о женихе своей сестры.

«Наверное, ему не с кем поговорить», – подумал Джимми.

И он долго сидел на кухне, слушая нескончаемые истории про Элизабет и ее уродливого жениха, про то, какой глупой стала Элизабет с тех пор, как ее жених ей внушил, что у нее красивые глаза и очаровательный носик.

– «Очаровательный носик!» – повторил дядя Карл с досадой, барабаня по столу. – Конечно, если считать, что картофелина средней величины украшает лицо, то...

– А кем работает жених Элизабет? – спросил Джимми, чтобы поддержать интерес к разговору.

– Не знаю, – сказал дядя Карл, – У него есть какой-то товарищ, по-моему, такой же урод, как и он сам...

С этими словами учитель музыки встал из-за стола и направился в гостиную, туда, где стоял инструмент, чтобы излить свое негодование в диссонирующих аккордах.

Джимми втянул голову в плечи и зажмурился. Но в этот миг на кухне появились мишки-гамми, они весело подпрыгивали на своих разноцветных шариках и хохотали.

– Прекрасная музыка! – заметил Малыш. – Солнышко, ты не хочешь поучить кого-нибудь играть на фортепиано?

Джимми не на шутку рассердился, увидев мишек- гамми на кухне.

– Мишки-гамми, послушайте, я же просил вас, чтобы вы не прыгали и не летали на глазах у дяди Карла и тети Софи!

– Поэтому мы и прилетели сейчас, чтобы никто из них нас не видел, – воскликнул Малыш.

– А я им даже не покажусь! – сказала Солнышко и залезла под стол.

Когда на кухню вернулся дядя Карл, чтобы пригласить Джимми за инструмент, мишки-гамми тихо сидели под столом, скрытые свисающими концами разноцветной скатерти.

– Джимми, иди занимайся! – сказал учитель музыки.

Но Джимми отчаянно набивал себе рот’ бисквитами, чтобы продемонстрировать, как он голоден.

– Но я еще не позавтракал, – проговорил он.

Дядя Карл поморщился. Затем решил выпить еще чашку кофе. И только он уселся за стол, как ему вновь пришло в голову продолжить рассказ о своей сестре и ее злополучном женихе.

– Я уже говорил, – начал учитель музыки, – что тоже не могу похвастаться очаровательным носом... Но Элизабет... она женщина...

Тут раздался голос непонятно откуда, похожий на голос робота.

– Верно, у тебя нос похож на огурец...

Дядя Карл подпрыгнул на стуле, расплескав свой кофе. Он с подозрением, прищурившись, посмотрел на Джимми.

– Это ты, бессовестный?

Джимми покраснел, он не знал, что сказать.

– Нет, – пробормотал он. – Это, я думаю, по радио передают что-то об овощах.

Джимми нашел довольно хитрое объяснение. Дядя Карл неопределенно пожал плечами и принялся допивать свой кофе.

Тут на кухню вошла тетя Софи. Она тоже хотела выпить кофе и позавтракать.

– Какая кошмарная ночь! – воскликнула тетя Софи. – Я разбита и совершенно больна...

Потом она села за стол и начала молча глядеть перед собой, словно погрузилась в серьезнейшие размышления.

«Что-то она на себя не похожа», – решил наблюдавший за ней Джимми.

– И все же я благодарна судьбе за эту ночь, – сказала тетя Софи после паузы. – Она сделала меня совершенно другой.

– Вот и отлично, потому что раньше ты никуда не годилась!

Тут снова раздался тот «искусственный» голос, и снова учитель музыки подпрыгнул на стуле, с недоверием посмотрев на Джимми.

– Это радио... у соседей... здесь, на кухне, такая слышимость... видно... передача о старых автомобилях...– со страхом проговорил Джимми.

Тетя Софи ничего не заметила. Она была так поглощена своими мыслями, что ничего не слышала и ничего не говорила. Машинально она подлила себе кофе. Протянула руку, чтобы взять бисквит, но сделать этого не смогла, потому что в тот самый миг из-под стола показалась маленькая лапа и потянула блюдо с бисквитами к себе. Но тетя Софи и этого не заметила. Она по-прежнему была погружена в свои мысли и очнулась только тогда, когда сунула в горячий кофе свои пальцы. Тут она обнаружила, что бисквита в руке нет. Она подула на обожженные пальцы и рассердилась. Но опять же углубилась в свои мысли.

– Между нашей землей, Карл, и небом, существует тесная связь... Вы поймете меня... Ведь вы – музыкант...– сказала тетя Софи. – А я поняла это лишь сегодня ночью.

И тетя Софи снова протянула руку за бисквитом. И снова высунулась медвежья лапа и отодвинула блюдо с бисквитами.

Но тетя Софи опять ничего не заметила, она все думала и думала, и очнулась, только когда сунула пальцы в рот, и даже впилась в них зубами, поскольку никакого бисквита у нее в руке не было. Тогда она опять рассердилась. Но новая тетя Софи была явно добрее старой, потому что она быстро успокоилась. Больше она не делала попытки взять бисквит, а только в глубокой задумчивости допивала свой кофе.

Между тем бисквиты кто-то ел. Во всяком случае, они исчезали один за другим, но лишь Джимми понимал, куда именно. Он тихо хихикал и даже осторожно отправил под стол стакан молока и чашку, чтобы мишки- гамми не уплетали бисквиты всухомятку.

Пока ни дядя Карл, ни тетя Софи ничего не замечали. Вдруг тетя Софи схватила за руку учителя музыки и крепко сжала его длинные пальцы, словно прося помощи.

– Я должна с кем-то поговорить, – сказала она наконец. – Теперь я уже не сомневаюсь, что это был не бред, я в здравом уме, и я видела маленького гуманоида.

Дядя Карл широко раскрыл глаза.

– Вы видели гуманоида, Софи?

– Да, – ответила тетя Софи. – Поэтому я теперь новый человек в новом для меня мире. В мире сказок. Поймите меня, Карл, вы – музыкант, и вы способны меня понять... Ведь раз на свете есть гуманоиды, значит, есть и все остальное... И ведьмы... колдуны... И драконы... всякие... и привидения... словом все то, что мы считаем сказками и выдумками... то, что не поддается объяснению разума...

Дядя Карл наклонился к тете Софи и заглянул в ее глаза.

– Вы в самом деле верите в то, что говорите, Софи?

Они оба некоторое время задумчиво смотрели друг на друга, затем тетя Софи сказала, что ей пора к доктору.

Джимми мило проводил ее до прихожей, и учитель музыки тоже. Дядя Карл был очень взволнован.

– Как вы все-таки себя чувствуете, Софи? – спросил он.

– Откуда я знаю? Я ведь еще не была у врача, – сказала тетя Софи.

После ухода тети Софи, Джимми и дядя Карл вернулись на кухню.

– Теперь мне необходимо выпить еще кофе с бисквитами и посидеть в тишине и покое перед тем, как мы начнем с тобой заниматься, Джимми, – сказал дядя Карл. – Я сегодня очень взволнован.

Он обернулся и вскрикнул: на блюде не было ни одного бисквита. Вместо них лежал большой бумажный пакет, на котором странными кривыми буквами было написано:

Учитель музыки прочел записку и нахмурился.

– Никогда не поверю, – сказал он, – что гуманоиды могут украсть бисквиты, даже если они действительно существуют... Мне кажется, они не способны на такое... Нет, меня не проведешь, я знаю, кто это сделал.

– Кто же? – спросил Джимми.

– Твои невоспитанные школьные приятели... Погляди-ка, дверь на кухню открыта! Они стояли здесь, притаившись, и подслушивали, а когда мы выходили в прихожую, пробрались сюда.

Он сердито потряс головой:

– Гуманоиды! Свою вину сваливают на других!

Джимми не был склонен поддерживать разговор о мишках-гамми, поэтому в ответ он только сказал:

– Пойдемте заниматься, дядя Карл.

После занятий музыкой Джимми обычно играл с Биллом и Райс в ближайшем парке у дома. Но сегодня он их там не нашел.

«Может быть, они уехали на каникулы, – подумал Джимми. – Ну, что ж, у меня есть мишки-гамми... И африканские попугаи».

Незаметно Джимми забрел в дальний угол парка. Там он обнаружил скамейку, на которой расположились двое парней, причем, каждый в руке держал бутылку с пивом.

Джимми поглядел – и чуть не вскрикнул. Это были уже знакомые ему гоблины. Джимми испугался и хотел было пройти дальше, но вместе с тем что-то притягивало его именно к этой скамейке. Ему ведь надо узнать, продолжают ли гоблины охотиться за мишками-гамми. Возможно, они будут об этом говорить. И чего ему, собственно, бояться? Гоблины никогда его не видели и, следовательно, не знают. Вот и прекрасно! Значит, он может сидеть с ними рядом столько, сколько ему захочется. Так ведь поступают полицейские в детективах... Сидят и молча слушают чужой разговор.

Итак, Джимми сел на скамейку и весь превратился в слух. Однако гоблины молча пили пиво. Наконец один из них сказал:

– Это все же не тот вкус, что у сока-гамми.

Другой молча согласился.

Они снова замолчали. Через несколько минут один из них сказал:

– Конечно, мы сможем их поймать. Мы ведь знаем, где они живут.

Джимми так испугался, что едва смог дух перевести. Он был просто в отчаянии. Джимми сжал кулаки, пытаясь сдержать слезы, и в тот самый момент, когда это перестало ему удаваться, хотя он и старался изо всех сил, он услышал, как второй из гоблинов сказал:

– Да, я тоже много раз видел, как они влетали в окно, это ведь та квартира, куда мы залезали тем летом, помнишь?

Джимми весь обратился в слух. Речь шла, несомненно, о его квартире. Один из гоблинов наклонился к другому и прошептал:

– Давай сегодня ночью!..

Тут они вдруг спохватились, надвинули на глаза черные маски и, метнув в сторону Джимми несколько подозрительных взглядов, встали со скамейки и ушли в другой конец парка.

«Надо поговорить с мишками-гамми, и как можно скорее!» – решил про себя Джимми.

Но мишки-гамми появились только к обеду. На этот раз они не влетели в окно, а бешено затрезвонили во входную дверь.

Джимми побежал открывать.

– Как хорошо, что вы пришли! – начал Джимми, но мишки-гамми не стали его слушать.

Они поскакали на кухню, где сидел дядя Карл и грыз сладкие орешки.

– Что ты ешь? – спросил Малыш.

Как только учитель музыки заметил мишек-гамми, он в ярости вскочил со своего стула.

– Послушайте, вы, негодные маленькие воришки! Как вам не стыдно?! Кто украл бисквиты? Ну-ка, признавайтесь?!

Но мишки-гамми уже прыгали по столу и по стульям, а Малыш набивал рот сладкими орехами.

Дядя Карл растерялся. Он посмотрел на Джимми и спросил:

– Твоя мама сказала тете Софи, что эти... мальчики... будут у нас кушать?

Джимми пожал плечами.

Но дядя Карл был неумолим:

– Отвечай, сказала или нет?

– Во всяком случае, она хотела... – пробормотал Джимми.

– Нет! – повысил голос дядя Карл. – Ты отвечай на мой вопрос... Неужели это так трудно?

– Представь себе, трудно, – вмешался Ворчун. – Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сам в этом убедишься. Вот слушай! Ты перестал пить коньяк по утрам, отвечай, да или нет?!

И Ворчун кувыркнулся в воздухе, мишки-гамми были в восторге.

У дяди Карла перехватило дыхание. Он бросился к инструменту, чтобы выплеснуть в устрашающих аккордах свое негодование. Но мишки-гамми запрыгали вокруг него, а Малыш даже ухитрился ущипнуть его за нос.

– Вон! – закричал дядя Карл, размахивая нотами. – Вон!

Мишки-гамми поскакали к двери.

– Уходим! – крикнула Солнышко. – Но уходим с радостью. Не то что ты, злюка!

После ухода мишек-гамми учитель музыки несколько минут сидел молча. Затем он с тревогой посмотрел на часы.

– А твоей тети Софи все нет и нет! – вздохнул он. – Не случилось ли с ней чего? Ведь она плохо знает Нью- Йорк.

Джимми передалась его тревога.

– Да, она, может, заблудилась.

Тут как раз раздался телефонный звонок.

– Наверно, это тетя Софи! – воскликнул Джимми. – Звонит, чтобы сказать, что не знает, как попасть домой.

Дядя Карл потянулся к телефону. Джимми – за ним. Но звонила не тетя Софи. Это Джимми понял, как только уловил тон, каким разговаривал дядя Карл по телефону.

– Да, да! Это ты, Элизабет? Ну, как ты поживаешь? Еще не бросила свои глупости?

Джимми не хотел слушать чужие разговоры, поэтому он пошел к себе в комнату и включил видеомагнитофон, чтобы отвлечься. Но до него доносилось бормотание дяди Карла, и конца этому не было.

Джимми был голоден. Он догадывался, что рано или поздно это раздражающее его бормотание прекратится, придет домой тетя Софи, принесет продуктов, и они смогут сесть за стол. Но он хотел обедать немедленно, никого не дожидаясь. И как только дядя Карл положит трубку, Джимми скажет ему, что хочет есть.

– Что ж, – проговорил дядя Карл, – если нет твоей тети Софи, придется мне тебя кормить.

Они пошли на кухню. Но у дверей дядя Карл остановился, как вкопанный. Его огромная фигура занимала весь проем двери, поэтому Джимми ничего не увидел. Он услышал только его гневный крик, а когда все же - Джимми удалось просунуть голову в щель между ногами дяди Карла, он увидел мишек-гамми.

Они сидели за столом и преспокойно ели мясной рулет, который достали из холодильника.

Джимми испугался, что дядя Карл захочет убить мишек-гамми, во всяком случае, вид у него был такой. Но он только ринулся вперед и схватил тарелку с мясным рулетом.

– Вы... вы... жуткие мальчишки! – прокричал дядя Карл, опрокидывая своим огромным телом стулья. Его подслеповатые глаза щурились, а длинные пальцы хватались то за один предмет, то за другой.

Тут Толстяк стукнул его по пальцам и сказал:

– Не трогай наш рулет! Мы купили его сами!

– За два доллара! – подхватил Малыш, запихивая в рот кусок рулета.

Джимми пожалел дядю Карла, потому что он никак не мог прийти в себя.

– А где... где же тогда наш рулет? – Он раскрыл дверцу холодильника. Там стояло пустое блюдо из-под рулета. И дядя Карл пришел в ярость: – Негодяи! Лодыри! Бездарные глупцы! – завопил он. – Вы сожрали и наш рулет!

– Вовсе нет! – ответил Толстяк, подпрыгивая на стуле. – Поблагодари меня, что я этого не сделал, а то ты только и умеешь, что кричать да тарабанить по клавишам!

В эту минуту в прихожей послышались шаги.

– Это тетя Софи, значит, она нашла дорогу домой! – обрадовался Джимми.

– Это мы позаботились о том, чтобы она могла идти по следу, иначе она никогда бы не дошла, – сказал Малыш.

– По какому следу? – удивился Джимми.

– А по такому, какой мы оставили, – сказала Солнышко.

– Потому, что мы самые заботливые в мире! – воскликнул Малыш.

Дядя Карл уже встречал в прихожей тетю Софи. Джимми выбежал навстречу.

– Мы уже думали, что ты заблудилась! – сказал он.

Но тетя Софи не ответила ни дяде Карлу, ни Джимми, а строго спросила:

– Почему, интересно, у вас на этаже, на каждой дверной ручке, висят кусочки мясного рулета, на ниточках?

И тетя Софи с подозрением поглядела на Джимми, а Джимми пробормотал в испуге:

– Может, это гуманоиды?

И побежал на кухню спросить у мишек-гамми, что они по этому поводу думают. Но мишек-гамми на кухне не было. Там стояли только два пустых блюда из-под рулета, а на скатерти темнела одинокая лужица варенья.

Дяде Карлу и тете Софи пришлось заняться приготовлением обеда. Тетя Софи взяла на себя инициативу, и обед оказался очень неплох.

Затем Джимми было велено сбегать за молоком. Он не возражал, когда его послали, потому что ему хотелось посмотреть, как выглядят дверные ручки, на которых висят кусочки рулета.

Но на дверях уже никакого рулета не было. Джимми на лифте спустился вниз и... увидел, как возле подъезда сидят мишки-гамми и доедают мясной рулет.

– Хороший рулет, но службу свою он сослужил, – пояснил Ворчун.

– Да, тетя Софи больше не заблудится, она теперь знает дорогу, – сказала Солнышко.

Толстяк, набив рот, фыркнул от возмущения.

– Какой он все же противный, этот твой учитель музыки! Сказал, что мы съели ваш рулет, а мы были невинны, как младенцы!

Джимми не мог не рассмеяться. Но вдруг он снова стал серьезным и прошептал:

– Гоблины сегодня ночью попытаются поймать вас, мишки-гамми! Понимаете, что это значит?

Толстяк облизнулся и, подпрыгнув на месте, сказал:

– Это значит, что мы...

– Что мы проведем сегодня веселый вечер! – закричали мишки-гамми.

И, держась за свои разноцветные шарики, они взлетели над Нью-Йорком.

Наступил вечер. Весь день мишки-гамми отсутствовали. Видно, они решили дать отдых дяде Карлу.

Джимми отправился с тетей Софи по магазинам. Тетя Софи очень любила заходить в нью-йоркские магазины, а потом они вернулись домой, поужинали вместе с дядей Карлом. Все было спокойно. Мишки-гамми не показывались. Но когда Джимми отправился в свою комнату, они были уже там.

По правде говоря, Джимми им даже и не обрадовался.

– До чего же вы неосторожные! – сказал он. – Зачем вы сегодня прилетели?

– Почему ты задаешь глупые вопросы? – удивилась Бабушка. – Ты ведь уже взрослый.

– Потому, что мы собираемся у тебя ночевать, – пояснила Солнышко.

Джимми вздохнул. Весь день он думал о том, как уберечь мишек-гамми от гоблинов. Может, позвать кого-то из ребят? Нет, это не годилось. А вот мишки-гамми совсем не боялись. Они прыгали по комнате, по подоконнику, по балкону. Малыш стоял у цветочного вазона и выкапывал персиковую косточку, чтобы очередной раз выяснить, насколько она проросла за сутки.

Но Джимми был и в самом деле очень напуган.

– Я просто не знаю, что нам делать, – сказал он.

– Это ты про глупых гоблинов? – спросил Малыш. – Зато я знаю.

Джимми считал, что лучше всего притаиться. Он надеялся, что мишки-гамми просидят ночь у себя в подземном замке, но мишки-гамми заявили, что из всех советов – этот самый худший.

Однако Джимми не сдавался. Тетя Софи купила ему коробку конфет, и он рассчитывал, что с их помощью ему удастся переубедить мишек-гамми. Он помахал конфетами перед носами мишек-гамми, чтобы их соблазнить, и сказал:

– Вы получите эти конфеты, если полетите к себе домой и ляжете там спать!

Но Малыш оттолкнул руку Джимми:

– До чего ты противный! – воскликнул он. – Нам не нужны твои конфеты.

– Не воображай, что мы хотим их получить! – подтвердил Колдун. Он печально забился в угол и быстро затих.

– А я и не знал, что ты такой противный, – сказал Толстяк, – Совсем не знал.

Джимми пришел в отчаяние.

– Ладно, давай сюда свои конфеты, – буркнул Ворчун.– Уговорил.

Джимми тихо спросил:

– Вы не сердитесь больше? Мишки-гамми, вы будете со мной играть?

– Будем, будем, – подпрыгнул Малыш. – Хо-хо! Мы сейчас приготовим все, что надо.

 «Если мишки-гамми останутся у меня ночевать, я дол-, жен постелить себе на диване», – подумал Джимми и побежал в комнату Ника, но Толстяк остановил его. Он сказал, что не стоит стелить, сегодня ночью все равно никто не будет спать.

– Никто, кроме учителя музыки и тети Софи, которые, я надеюсь, будут спать мертвым сном. А нам придется и пошуметь, – пояснил Толстяк.

Тетя Софи действительно рано отправилась в спальню. Она очень устала – она ведь так плохо спала прошлой ночью и провела потом весь день на ногах.

И дядя Карл тоже удалился к себе. Но, прежде чем уйти на покой, они оба, и дядя Карл, и тетя Софи зашли к Джимми пожелать ему спокойной ночи, а мишки- гамми, услышав их приближение, спрятались в шкаф.

Тетя Софи, зевнув, сказала:

– Надеюсь, нас опять посетит гуманоид с японским зонтиком в руках и навеет сон...

«Можете не сомневаться», – подумал Джимми, но вслух сказал:

– Спокойной ночи, тетя Софи, желаю тебе хорошо выспаться! Спокойной ночи, дядя Карл!

– И ты сейчас же ложись. Спокойной ночи, Джимми!

И они оба удалились.

Джимми надел пижаму – на всякий случай, если тетя Софи или дядя Карл вдруг вздумают встать посреди ночи и посмотреть, спит ли он.

Джимми и мишки-гамми решили подождать, пока тетя Софи и дядя Карл не заснут.

Толстяк долго ходил от одной двери к другой, прислушиваясь к их храпу.

– Знаешь, Джимми, – сказал он, высоко подпрыгнув. – Я храплю лучше всех из мишек-гамми!

И он изобразил для Джимми, как храпит тетя Софи и как это делает дядя Карл.

– «Брр-пс-пс» – это тетя Софи, а у дяди Карла храп звучит совсем по-другому: «Брр-аш, брр-аш!

Но тут Малышу вдруг пришла в голову мысль: у него был небольшой запас конфет, и он очень хотел спрятать конфеты в какое-нибудь надежное место, чтобы не думать о них, когда придет время действовать.

– Понимаешь, мы ждем гоблинов, настоящих пройдох, – объяснил он.

Джимми задумался.

– Я не знаю, куда было бы можно их спрятать, твои конфеты, – проговорил он.

– Я положу их к тете Софи, – решил, наконец, сам Малыш, – Когда гоблины услышат ее храп, то подумают, что это рычит тигр, и не решатся войти.

Когда он приоткрыл дверь спальни, «брр-пс, брр-пс» зазвучало куда громче и еще более устрашающе. Малыш подпрыгнул от радости и исчез с конфетами в темноте. Вскоре он вернулся, сжимая в руке вставные челюсти тети Софи.

– Что ты, Малыш?! – ужаснулся Джимми, – Зачем ты это взял?

– Неужели ты думаешь, что я могу доверить свои конфеты женщине с зубами? – сказал Малыш. – Представь себе, что тетя Софи проснется ночью и увидит конфеты. Если зубы у нее под рукой, она их мигом вставит и начнет грызть конфеты одну за другой. Но теперь она, к счастью, не сможет этого сделать.

– Тетя Софи и так никогда в жизни этого бы не сделала, – поручился за нее Джимми. – Она ни за что не взяла бы ни Одной чужой конфеты.

– Дурак, – сказал Малыш, – она бы решила, что ее опять посетили гуманоиды и принесли ей гостинцы.

– Да как она могла бы это подумать, раз она сама купила мне эти конфеты? – возмутился Джимми, но Малыш не желал ничего слушать.

– Кроме того, мне все равно нужны эти челюсти, – сказал он.

– И еще нужна крепкая веревка, – подсказал Толстяк.

Джимми сбегал на кухню и принес веревку.

– А зачем это, мишки-гамми? – спросил Джимми, сгорая от любопытства.

– Мы будем делать капкан для гоблинов, – ответил Толстяк.

– Наводящий ужас, устрашающий, смертельно опасный капкан для гоблинов, – пояснил Малыш.

Он указал на проход между входной дверью и прихожей:

– Вот здесь, и только здесь!

Мишки-гамми, взобравшись на стулья, протянули между ними веревку и хорошенько ее закрепили. Если кто-нибудь в темноте войдет в дверь и захочет пройти в прихожую, то обязательно споткнется.

– Споткнется и упадет! – радостно подпрыгнула Солнышко.

Толстяк спешил: он считал, что гоблины могут явиться в любую минуту.

– Я сейчас устрою нечто такое, что их с самого начала напугает! – сказал он.

Мишки-гамми бросились вслед за ним на кухню и стали рыться в шкафу.

Джимми попросил их делать все потише, потому что дядя Карл спит прямо за стеной, в комнате Мэри.

Мишки-гамми об этом не подумали.

– Тогда ты стой на страже! – скомандовал Толстяк. – Как перестанешь слышать «брр-жж» или «брр-аш», дай нам незаметно знать.

– Знаешь, что ты сделаешь, Джимми? – предложил Колдун. – Ты сам начнешь храпеть, да как можно громче. Вот так: «гррр-ах, грр-ах-ах»!

– Зачем? – недоумевал Джимми.

– А вот зачем, – продолжал Колдун. – Если проснется тетя Софи, она решит, что это храпит дядя Карл, и ни у кого не возникнет подозрений. Но мы-то будем знать, что «грр-ах-ах» – это значит, ты подаешь нам сигнал: кто-то из них проснулся, надо быть наготове!

– И тогда мы спрячемся в шкафу! – сказала Солнышко.

– А если придут гоблины, что мне тогда делать? – спросил Джимми испуганно.

– Тоже будешь храпеть, – сказал Колдун, – но иначе. Вот так: «грр-о-го – грр-о-го».

«Запомнить все эти храпы, пожалуй, труднее, чем выучить таблицу умножения», – подумал Джимми.

Толстяк тем временем рылся на полках, где лежало белье. Он сгреб в охапку все кухонные полотенца.

– Этих не хватит, – заявил он.

– Но, я знаю, еще есть полотенца в ванной, – сказал Малыш.

– Что вы задумали? – допытывался Джимми.

– Мумию! – ответил Толстяк.

– Мумию, вселяющую ужас! – добавил Малыш. – Смертоносную мумию.

Джимми толком не знал, что такое мумия, но ему помнилось, что это нечто связанное с египетскими пирамидами. Он знал, что в пирамидах хоронили фараонов, их обматывали холстинами, будто бинтами.

– Как вы будете делать мумию? – спросил Джимми.

– Запеленаем ее в кухонные полотенца, словно маленькую, – пояснил Толстяк.

– Да ты об этом не беспокойся, – добавил Малыш. – Стой себе на страже, а мы сами управимся.

И Джимми стоял на страже. Он прислушивался к звукам, доносящимся из-за дверей: «Брр-пс-пс», «грр-ах- ах». Вроде, все как надо. Но потом тете Софи приснился, видимо, кошмар, потому что ее храп стал звучать жалобно: «Грр-м, грр-мм» вместо протяжного «пс-пс-пс». Джимми подумал, не надо ли пойти и рассказать об этом мишкам-гамми, которые орудовали на кухне, но как раз в тот момент, когда он больше всего забеспокоился, что делать, он услышал чьи-то торопливые шаги по лестнице, потом ужасный грохот и поток ругательств.

Это явно сработала расставленная ловушка, значит, гоблины уже здесь, в квартире. Вместе с этим Джимми обнаружил, к своему ужасу, что звуки «грр-ах, грр-ах» совсем смолкли.

Что же ему предпринять? В отчаянии он повторил про себя все звуки, которые велел запомнить Колдун, и, в конце концов, попытался издать какое-то жалкое «грр-о-го», вперемешку с такими же жалкими «грр-ах». Но все это совсем не было похожим на храп.

Он снова попытался:

– Грр-ах, грр-ах...

– Заткнись! – донеслось до него откуда-то со стороны ловушки, и в темноте он постепенно разглядел очертания Малыша. Он барахтался в натянутых веревках и отчаянно пытался оттуда выбраться.

Джимми подбежал к нему, приподняв стулья, помог ему встать. Но Малыш был сердит.

– Это ты виноват, – проворчал он. – Ведь я просил тебя принести полотенце из ванной.

На самом-то деле он оставил Джимми на страже, а сам побежал в ванную, совсем забыв, бедняга, что у него на дороге стоит ловушка для гоблинов. Но при чем тут Джимми?

Впрочем, у них не оставалось времени выяснять, кто виноват, кто прав, потому что они оба услышали, как дядя Карл нажимает ручку своей двери. Нельзя было терять ни секунды.

– Исчезни! – зашептал Джимми.

Малыш, подпрыгивая, помчался на кухню, а сам Джимми скрылся в своей комнате и кинулся на кровать.

Все это он успел проделать в самый последний момент. Он натянул одеяло на голову и робко попробовал издавать скромный храп «грр-ах», но у него снова не получилось, и он лежал молча и слышал, как дядя Карл вошел к нему в комнату и подошел к его кровати. Джимми осторожно, чуть-чуть, приоткрыл глаза и увидел, что дядя Карл стоит над ним и так пристально вглядывается, что у Джимми все тело начало зудеть.

– Только не делай вид, что спишь, – сказал дядя Карл. – Тебя тоже разбудил раскат грома?

– Да...

Дядя Карл с удовлетворением кивнул.

– Я всегда чувствовал, что у тебя абсолютный слух. Ты не бойся, Джимми... Пусть себе грохочет. Это не опасно.

Потом он вышел. Джимми долго лежал в кровати, не смея пошевелиться. Но, в конце концов, он все же тихонько встал. Его очень тревожило, что там с мишками-гамми, и он неслышно прокрался на кухню.

Первое, что он увидел, была мумия. И какая мумия! Она сидела на стуле, а рядом стояли, чуть подпрыгивая от удовольствия, мишки-гамми. Малыш освещал мумию карманным фонариком.

– Разве не хороша? – спросил он.

«Она – значит, это мумия не фараона, а его жены», – подумал Джимми.

Круглая, толстая жена-фараониха, потому что поверх кухонных полотенец мишки-гамми обмотали ее всеми махровыми полотенцами, которые были в ванной. Голова ее была скручена из салфеток и тоже обмотана ободком. Но, главное, у мумии были зубы! Настоящие зубы – зубы тети Софи! Настоящая, наводящая ужас, устрашающая мумия!

– Смертоносная мумия, – заключил Толстяк.

При виде ее Джимми содрогнулся.

– Почему на ней пластырь? – тихо спросил он у мишек-гамми.

– Она брилась и порезалась, – пояснил Малыш.

Затем мишки-гамми подхватили мумию и поволокли в прихожую.

– Как приятно будет гоблинам встретиться с ней! – засмеялась Солнышко.

И вот, наконец, появились долгожданные гости.

Мишки-гамми оживились, даже обрадовались, услышав позвякивание и поскрипывание у входной двери.

У Джимми перехватило дыхание. И тут – раздался грохот! – и два приглушенных вскрика. И только тогда, когда Малыш, спрятавшийся под столом, на мгновение зажег свой фонарик, а потом сразу же потушил, луч света упал на наводящую ужас, устрашающую смертоносную мумию, которая стояла, прислоненная к стене, и в зловещей улыбке скалила зубы – зубы тети Софи.

И снова раздались крики, на этот раз более громкие.

Все дальнейшее произошло одновременно, и Джимми не смог ни в чем разобраться. Он только слышал, как распахнулись двери – это выскочили из своих комнат дядя Карл и тетя Софи, и тотчас он услышал чьи-то шаги в прихожей.

Толстяк и Малыш подтянули мумию к себе за поводок, который держали в руках, и она с глухим стуком упала на пол. Потом Джимми услышал, как дядя Карл сделал несколько шагов в прихожей; видимо, он пытался включить свет, но у него ничего не получалось, так как мишки-гамми заранее об этом позаботились...

«Проказничать лучше в темноте», – сказали они и похозяйничали в предохранительном щитке.

Дядя Карл и тетя Софи беспомощно стояли, не зная, что им делать.

– Какая ужасная гроза! – сказал дядя Карл. – Вот так грохочет! Неудивительно, что решили отключить электроэнергию.

– Разве это гром? – спросила тетя Софи. – А я считала, что нечто совсем другое.

Но дядя Карл стал ее уверять, что это наверняка гром.

– Да и что бы это еще могло быть? – спросил он.

– Я думаю, это опять прилетели к нам гуманоиды, – объяснила тетя Софи.

Джимми вдруг вспомнил о гоблинах. Где они? Убежали? Но он не слышал, чтобы хлопнула входная дверь. Вероятнее всего, они стояли где-то в прихожей, затаившись... Джимми стало страшно! Он придвинулся поближе к Толстяку и Малышу.

– Тихо, – прошептал Толстяк. – Скоро мы их снова поймаем.

– Да, конечно, одно из двух, – глубокомысленно изрекла тетя Софи, – Но жить в доме стало невозможно.

Потом они оба, дядя Карл и тетя Софи, исчезли, каждый в своей комнате, и снова воцарилась полная тишина.

Мишки-гамми и Джимми сидели под столом и ждали.

«Прошла уже целая вечность», – подумал Джимми. Снова послышалось «брр-пс-пс» и «брр-ax», сперва прерывисто и слабо, но потом эти звуки настолько окрепли, что стало ясно – дядя Карл и тетя Софи опять погрузились в глубокий сон.

И вот тогда, притаившиеся в темноте гоблины, снова двинулись в путь. Слышно было даже их дыхание. Ужас охватил Джимми. И тут гоблины зажгли фонарик – да, у них тоже был фонарик, – и луч света запрыгал по прихожей.

Края скатерти свисали низко, но все же гоблины легко могли обнаружить под столом и Джимми, и мишек-гамми, и мумию.

Джимми зажмурил глаза, словно он думал, что становится от этого невидимым, и затаил дыхание. Шепот гоблинов раздался совсем рядом.

– Ты тоже видел призрак? – спросил один из гоблинов.

– Еще бы! – подхватил другой. – Белый призрак! Он стоял у этой стены, но теперь исчез. Но я его точно видел!

– Ни в одной квартире в Нью-Йорке нет такого количества привидений, как здесь, это мы с тобой точно знаем, – сказал первый из гоблинов.

– Давай-ка сматываться отсюда, да поскорей, – предложил другой.

Но его приятель не согласился:

– Ни за что! Ради десяти тысяч долларов я готов сражаться не то что с одним, а с целым десятком призраков и привидений, запомни!

Он тихо поднял стул, к ножкам которого была привязана веревка ловушки-капкана и аккуратно поставил на прежнее место, чтобы приготовить, на всякий случай, путь к отступлению. При этом он обругал живущих здесь детей: что за дурацкие шутки!

– Надо быть поосторожней! Я и так весь в синяках и шишках!

И он снова стал шарить лучом фонарика по всем углам.

– Давай поглядим, что где расположено, и начнем поиски, – сказал он.

Луч опять забегал по прихожей, и всякий раз, когда он приближался к столу, Джимми жмурился и весь сжимался в комок. Он ужасно отсидел себе ноги, они стали как деревянные, ему казалось, что они не помещаются под столом и вылезают из-под скатерти – гоблины могли их увидеть.

К тому же, он заметил, что Толстяк, Малыш и остальные мишки-гамми снова занялись мумией. Свет фонарика убежал от них, под столом было темно. Но все же не настолько, чтобы Джимми не увидел, как Толстяк вытащил мумию и поставил спиной к столу. Когда луч карманного фонаря вернулся назад, он упал ей прямо в лицо, осветив ее ужасный оскал.

И тогда снова раздались два вопля ужаса, а потом шаги в сторону входной двери.

Тут мишки-гамми оживились.

– Ну-ка, пошли, Джимми, – шепнул Малыш, и мишки-гамми, тихо подпрыгивая, поволокли за собой мумию через всю прихожую. Джимми едва поспевал за ними.

– Какие глупые гоблины! – сказал Толстяк и прикрыл дверь, – Не умеют отличить мумию от привидения.

– Это точно, – подтвердил Малыш.

Осторожно выглянув, Малыш стал прислушиваться, стараясь понять, что происходит в прихожей.

Джимми тоже прислушался: он надеялся, что сейчас хлопнет входная дверь, но этого не случилось. Гоблины были здесь, они тихо шептались.

– Десять тысяч долларов! Не забывай об этом! Учти, никакие привидения меня не остановят! – говорил один из них.

Они довольно долго перешептывались.

Мишки-гамми обратились в слух.

– Они пошли в комнату тети Софи, – заключила Солнышко.

– Сейчас позабавимся! – радостно подпрыгнул Малыш.

Мишки-гамми схватили мумию и уложили ее в постель Джимми.

– Ну вот, милая мумия, – сказала Солнышко. – Теперь ты наконец-то можешь поспать как человек.

Она бережно укрыла ее одеялом.

А Малыш шепнул Джимми:

– Погляди, разве не прелесть?

Он осветил мумию карманным фонариком и, улыбнувшись, подпрыгнул до потолка.

Потом Солнышко взяла покрывало, которое дядя Карл снял с кровати, когда приходил к Джимми, и тоже накинула его на мумию.

– Чтобы не замерзла, – пояснила Солнышко.

Мишки-гамми были довольны. Казалось, что тут лежит и спит мальчишка, потому что мумия была накрыта с головой.

– Ну, Джимми, – сказал Толстяк. – Теперь, пожалуй, и ты можешь немного поспать.

– Где? – удивился Джимми. К тому же, при виде мумии у него пропал сон. – Не могу же я лечь в кровать рядом с мумией!

– Нет, но под кроватью можешь, – подсказал Малыш. И первым полез под кровать. Все мишки-гамми, а затем и Джимми последовали его примеру.

– А теперь ты услышишь типичный шпионский храп, – сказал Колдун.

– Разве шпионы храпят как-то особенно? – удивился Джимми.

– Да, они храпят коварно и хитро, так что можно с ума сойти. Вот так: «Хоооо, доооо, сооо!»

Шпионский храп походил то на клекот, то на урчание, и звук этот в самом деле наводил ужас, тем более, что он становился все громче.

Джимми испугался.

– Тише! А то сюда придут гоблины!

– Да ведь для этого и нужен шпионский храп, – объяснил Колдун.

В этот момент кто-то дотронулся до двери и приоткрыл ее. В темноту ворвался луч фонарика, и в его свете Джимми увидел двух гоблинов в черных масках. Они осторожно, на цыпочках, прокрались в комнату.

Колдун храпел громко и зловеще.

Джимми пришел от этого в ужас и подумал: «Зря он так. Они нас обнаружат».

– Хооо-сооо! – пуще прежнего храпел Колдун.

– Ну, наконец-то мы, кажется, их нашли, – сказал один из гоблинов. – Дети так не храпят, это наверняка мишки-гамми...

– Хооо! – опять злобно захрапел Колдун.

– У тебя есть наручники? – спросил один из гоблинов. – Надо этого, который спит, допросить, пусть скажет, где прячутся остальные.

Зашуршало покрывало. А потом Джимми услышал, как гоблины захрипели, словно им не хватало воздуха, и он понял, что они увидели наводящий ужас оскал мумии, которая покоилась на подушке. Однако они не вскрикнули и не бросились наутек, а только задышали как-то странно.

– Ах, да это просто кукла, – нерешительно сказал один из них.

– Но тогда объясни, – сказал другой, – как эта кукла сюда попала? Она ведь только что была в прихожей, или это другая?

– Да, странно, – согласился второй из гоблинов. – А кто же тогда храпит?

Но этого гоблинам так и не удалось выяснить, потому что послышались приближающиеся шаги. Джимми сразу узнал тяжелую поступь дяди Карла и разволновался. Что сейчас будет! Какой поднимется крик!

Но ничего ужасного не произошло.

– Быстро в шкаф! – прошептал один из гоблинов.

Джимми и оглянуться не успел, как два гоблина оказались в его шкафу. Но тут мишки-гамми снова оживились. Малыш быстрыми прыжками оказался у шкафа и запер его на ключ. Потом он столь же быстро снова спрятался под кровать.

И в ту же секунду в комнату вошел дядя Карл, сам похожий на огромное привидение.

– Это ты, Джимми, рыскал только что по моей комнате и освещал все углы фонариком? – строго спросил он.

– Нет, не я, – ответил Джимми прежде, чем успел сообразить, что говорит.

– А почему ты тогда не спишь? – с недоверием спросил дядя Карл и добавил: – Почему ты накрылся с головой? Я тебя совсем не вижу...

Он резко откинул покрывало, думая, что Джимми натянул его себе на голову. И тут раздался ужасный вопль.

«Бедный учитель музыки, он ведь еще не привык, как гоблины, видеть смертоносных мумий», – подумал Джимми. Он понимал, что настало время выползти из- под кровати. Все равно дядя Карл его найдет, а, кроме того, нужна его помощь, чтобы расправиться с гоблинами! Не могут же они все время оставаться в его шкафу.

И Джимми вылез.

– Не пугайтесь, – начал он робко, – Мумия – существо не опасное, но вот у меня в шкафу заперты двое гоблинов...

– Кто? Кто?..

Дядя Карл еще не пришел в себя после встречи с мумией.

– Что ты несешь? Какие гоблины?

– Ну хорошо, чтоб вам было понятней, назовите их просто... воры.

– Воры? В шкафу?

Дядя Карл подошел к дверце шкафа и крикнул:

– Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало, и дядя Карл постучал еще раз.

– Отвечайте! Здесь есть кто-нибудь? Если никого нет, то ведь можно это сказать.

Но тут он услышал легкий шорох в недрах шкафа и понял, что Джимми сказал правду.

– Смелый мальчик! – воскликнул учитель музыки. – Такой маленький, а сумел справиться с двумя взрослыми ворами. Герой!

И тут из-под кровати выпрыгнули мишки-гамми.

– Это вовсе не он! – заявил Малыш. – Это мы все сделали!

Дядя Карл чуть не сошел с ума, когда увидел мишек- гамми.

– Вы... Вы!.. Опять здесь! – закричал он, но тут же спохватился, что сейчас не время выяснять личные отношения, надо было подумать о более серьезных вещах.

– Джимми! Сбегай скорее, разбуди тетю Софи, и мы будем звонить в полицию! Пойду, надену брюки! – добавил дядя Карл и торопливо вышел.

Джимми побежал будить тетю Софи. Тетя Софи разом проснулась.

– Что случилось?

Первым делом она схватилась за свои вставные зубы, а Джимми как раз заблаговременно положил их на место.

– Скоро я вернусь домой и там буду спать по шестнадцать часов в сутки, а здесь в Нью-Йорке сумасшедшая ночная жизнь... – сказала тетя Софи.

«Что ж, она, пожалуй, права», – подумал Джимми и стал ей объяснять, почему она должна немедленно встать.

Тетя Софи торопливо направилась в комнату Джимми. В дверях они столкнулись с дядей Карлом.

– О, дорогая Софи, представьте себе, тут воры! – сказал дядя Карл.

Когда Джимми, дядя Карл и тетя Софи вошли в комнату, мишек-гамми там уже не было.

«Наверное, они улетели через окно», – подумал Джимми и вздохнул.

Тетя Софи и дядя Карл осторожно открыли шкаф.

Каково же было удивление дяди Карла, когда в одном из гоблинов он узнал бывшего жениха своей сестры Элизабет.

– Вот гаденыш! – рассвирепел дядя Карл, надвигаясь на гоблинов своей мощной фигурой.

– Но... ведь мы... то есть, я... – прошептал, пятясь к входной двери, первый из гоблинов.

Дядя Карл грозно сопел, сжимая в руках кухонный нож. С быстротой молнии гоблины выскочили в прихожую. Они хлопнули дверью и скрылись. Тетя Софи бросилась следом за ними. Дядя Карл, размахивая кухонным ножом, тяжело сопел и кричал:

– Я об этом расскажу Элизабет, жених паршивый! Урод! Чтоб ноги твоей возле нее не было! Не то прольется кровь... Слышишь, что я говорю? Прольется твоя кровь!..

На следующий день рано утром Джимми раскрыл свежую газету «Нью-Йорк таймс». На первой странице его привлек заголовок: «Тайна раскрыта – это не гуманоиды».

Под этим заголовком была помещена фотография улыбающихся мишек-гамми с воздушными шариками.

Джимми стал читать, а когда прочел, заплакал:

«У нас в редакции побывали странные гости. Это мульти-мишки-гамми, так хорошо известные всем американским детям...

Мишки-гамми, прилетев на воздушных шариках, потребовали, чтобы им вручили обещанное вознаграждение в размере десяти тысяч долларов за то, что они раскрыли тайну «летающих гуманоидов». Оказывается, с помощью приготовленного по специальному рецепту своей Бабушки сока-гамми, эти мишки научились подниматься на неопределенную высоту...»

И дальше в газете шло описание универсальных передвижений мишек-гамми в пространстве.

Джимми улыбнулся, когда прочел последние слова: «Мы сказали, что мульти-мишки могли бы стать мультимиллионерами, если бы они помогли нам наладить массовое производство волшебного сока-гамми, на что их Бабушка ответила: «Достаточно того, что мы раскрыли эту древнюю тайну одному нью-йоркскому мальчику по имени Джимми...»

Джимми выглянул в окно.

Над Нью-Йорком сияло солнце.

Джимми резко свистнул три раза и ему показалось, что кто-то ответил ему... Раздалось знакомое бормотание, урчание, смех...

– Доброе утро, мишки-гамми! – засмеялся Джимми.

Сегодня он был счастлив, как никогда.