ПРЕПЯТСТВИЯ

Военизированные группировки ведут борьбу за территории и ресурсы. Охотятся на своих жертв каннибалы и работорговцы. Для всех самой ценной добычей являются женщины. Опустошёнными землями бродят Бэгмены — порождённые Вспышкой зомби, гонимые жаждой крови.

***

— У кого-то скоро будет ребёночек, разве это не прекрасно?

Струйка воды стекла по потолку теплицы и спустилась длинной каплей прямо перед моим лицом.

Цирцея.

А я только уединилась в уголке среди растений, захватив с собой хроники и список того, что бабушка наговорила перед смертью.

— Неужели от тебя нигде не спрячешься?

— Система полива — мой друг, — проворковала она из воды, — ну и неделька у тебя выдалась, Эви Грин. Выезд на выручку Магу, нападение Императора и Госпожи Удачи, неожиданное содействие Солнца. Новость о беременности. Ещё этот контрацептивный скандал… Я ничего не упустила?

— Цирцея, я не в настроении, — завтрак, который я помогала Ларк готовить, до сих пор камнем стоит в желудке; мои кулинарные таланты по-прежнему оставляют желать лучшего.

Я прихожу в теплицу третий день подряд, чтобы подумать, потренировать свои силы… и отдохнуть от Арика. Этим утром он пытался чуть ли не насильно напичкать меня витаминами.

Но даже здесь, под лампами солнечного света, я едва могу прорастить семена. В битве моих сумбурных эмоций уверено лидируют злость и отчаяние.

Я злюсь на Пола за то, что он оказался таким лживым ублюдком; злюсь на себя за то, что клюнула на его удочку. Злюсь на Арика за то, что он мне не верит.

Я в отчаянии, потому что не знаю, жив Джек или нет. Что, если он всё же сумел выжить, и сейчас они с Мэтью в беде? Что, если обращение Мэтью было мольбой о помощи?

До этого я не разговаривала с Дураком несколько недель, потому что узнала из хроник, что в самой первой игре он меня предал. Во второй игре, чтобы заслужить моё прощение, он поклялся никогда больше не выигрывать. Тогда я пощадила его и взяла в союзники, хотя сама планировала в дальнейшем отравить… как и остальных своих союзников: Арика, Ларк с Финном, Любовников и даже Цирцею.

И если все они смогли простить мне прошлые грехи, то как я могу держать зло на Мэтью? Хотя, возможно, своё убийство я ещё могла бы ему простить… но не убийство Джека.

— Мэтью, где ты? Ответь! Джек? Ты… жив? —

На глаза набежали слёзы, и я отвернулась от свисающей капли. Но она подкралась с другой стороны.

— Фу! Ты как паучиха, болтающаяся на паутине.

— Если я Шарлотта, то ты Уилбур[1], — сказала Жрица и, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжила, — эй, выше нос. Это же не конец света. Его мы уже пережили.

Её голос хоть и прозвучал жизнерадостно, но отдавал ноткой усталости.

— Ты правда не слышала наш с Полом разговор про инъекцию?

— Нет, — сказала Цирцея и в ответ на мой недовольный взгляд добавила, — между прочим, мне нужно спать время от времени. А ещё контролировать водоёмы по всей земле.

— А ты не видела во внешнем мире Мэтью или ещё кого-нибудь? — так и хочется признаться, что я слышала их с Джеком, но меня одолевают сомнения. Что-то подсказывает, что сейчас мне нельзя терять доверие в глазах окружающих.

— Нет. Я сказала бы Смерти, если бы видела.

— А мне нет?

— То, что я стану крёстной твоего ребёнка, ещё не делает нас союзниками.

Замок сотряс очередной порыв ветра. Заскрипели половицы, с потолка посыпался песок. Неужели наступает новый ледниковый период?

— В бездне тоже холодно?

Однажды Цирцея рассказала, что живёт на дне моря в Бермудском треугольнике, и даже показала через водное окно свой освещённый факелами храм.

— Да, особенно по сравнению с палящим солнцем и тёплыми бризами, к которым я привыкла. Но на север от замка температура упала ещё ниже. Там я больше не могу раздробить лёд на реках и ручьях, сколько ни пытаюсь. А без них невозможно узнать о приближении Рихтера. И если ров вокруг замка тоже замёрзнет наглухо, я просто не смогу вас предупредить.

Стоит Императору добраться сюда, и он задаст нам жару. В буквальном смысле.

— Разве с появлением Рихтера лёд не растает?

— Пойми, затушить пожар я в конечном счёте смогу, но не предотвратить. Урон уже будет нанесён. Если я не обнаружу Рихтера заблаговременно, то вы будете лёгкой добычей.

— А может, холод его тоже ослабляет?

— Да, теперь его сила равна не двум атомным бомбам, а только одной. Но пойми, раньше Арканы всегда убивали Императора до того, как он набирал такую силу.

Например, Смерть. В позапрошлой игре он намерено дождался, пока Император выдохнется, и тогда нанёс удар.

Арик обещал, что и меня научит сражаться с таким соперником, как Рихтер, но только когда я восстановлю способности и дам волю красной ведьме, как никогда раньше.

Но в ближайшее время я бы на это не надеялась.

— Нужно было утопить его ещё до прихода холодов, — пробормотала Цирцея.

— И что тебе мешало?

— Я не ощущала себя достаточно сильной, хотела насытиться дождями, — она вздохнула, — хотя, возможно, в этой игре мне не удастся достичь своего пика. Некоторые катастрофы оказывают особенное влияние на определённые карты. И, кажется, эта нацелена на то, чтобы ослабить меня… и тебя.

Потому что я нуждаюсь в солнечном свете? Достаточно вспомнить, как лучи, исходящие от Сола, практически вернул меня к жизни.

— Как думаешь, когда Рихтер сюда заявится?

— Теперь, когда у нас под боком такая компания, долго ждать не придётся. Его первоочерёдные цели — Центурион, Башня и Ангел. И последние двое отаборились на соседней горе, сразу за рядом твоих колючих зарослей, где я уже не могу их достать.

Я вообще заметила, что со времени нашей вылазки за Финном позиции Цирцеи ослабились, и уровень воды в реке значительно упал.

«Наконец-то она перестала дышать мне в затылок, — сказала вчера Ларк, — столько свободного пространства, что я даже не знаю, чем его занять. Попрактиковаться в фаунагенезисе, что ли?»

Так она называет воскрешение животных. Теоретически она может оживить любое живое существо, а не только своих волков и сокола. Но раньше никогда этого не делала.

— Рихтер хочет убить этих трёх Арканов даже больше, чем меня? — спросила я у Цирцеи.

— Все они могут нанести удар издалека. А в тебе он вряд ли видит серьёзную угрозу после вашей встречи с Фортуной.

Тогда она меня высмеяла: «И это великая Императрица? Да ты просто никчёмная девчонка».

Но без своих сил я действительно не представляю никакой угрозы. Так что неудивительно, что Арик не спешит готовить меня к битве с Императором. Если я выйду против него, то умру.

Я покосилась на свой живот. А ты ещё больше всё усложняешь, малыш.

— Но скоро Башня и Ангел тоже перестанут представлять какую-либо угрозу, — сказала Цирцея, — они голодают. Можно сказать, они на пороге Смерти.

И эта мысль мне невыносима.

— Но ведь где-то во внешнем мире должны быть запасы еды.

— Например, в Олимпе, плодородном логове Солнца? Последнее, что я видела — это как освобождённые тобой пленники пошли в разнос. Всё, что они смогли там посеять — это хаос.

Да, не лучшее моё решение.

— А обитель Любовников?

— Разграблена второй частью армии охотника, — армии Джека, — без лидера люди сразу разбежались кто куда. Были ещё правительственные хранилища и бомбоубежища, но Рихтер залил их лавой.

Ад на земле. Чтобы выступить против Императора, нужна помощь каждого Аркана. Так что я должна уговорить Арика поделиться с моими друзьями едой. И, возможно, в благодарность Гейб с Джоулем помогут мне в поисках Джека и Мэтью! Как только уляжется буря, я немедленно с ними свяжусь.

— А ты не голодаешь, Цирцея? Что ты вообще ешь? — никогда раньше я не спрашивала её об этом.

— Всё, что удаётся затянуть.

— Например, тигра?

Ларк как-то заподозрила в этом ведьму.

— Что? Я? Да никогда в жизни!

Но если водоёмы Цирцеи замёрзнут, что она сможет утянуть?

— Может, отправить тебе еды? В каком-нибудь водонепроницаемом контейнере или вроде того.

— Лучше всего было бы выйти на поверхность и просто нормально поесть.

— Не в форме водяной девушки, в которой ты привыкла расхаживать замком? — до снегопада я видела, как коридорами бродил жидкий силуэт, а возле бассейна мы с Ариком обнаружили мокрые следы.

— Какая клевета! — возмутилась она, но в голосе послышались проказливые нотки. — Поверь, не только у тебя сейчас проблемы с силами. Водяную форму тяжело поддерживать. Материализоваться гораздо проще.

— По-моему, мы все сошлись на том, что ты не ступишь на землю до окончания игры, — или пока мы с Ариком не умрём, тогда ей придётся выйти, чтобы позаботиться о нашем ребёнке.

— В моей одинокой бездне ужасно тихо и скучно. И утром, когда вы завтракали все вчетвером, — задумчиво произнесла она, — я почувствовала жуткую зависть.

— Ну извини.

— Кстати, пока ты была без сознания, я официально познакомилась с Ларк и Финном, — сказала Цирцея уже более оживлённым тоном.

Наверное, сейчас голубки наслаждаются друг другом во всю, пока у Ларк есть свободное время. Буря освободила её от обязанностей по выслеживанию Рихтера. Ведь даже если бы сокол и смог преодолеть порывы ледяного ветра, видимость всё равно нулевая.

— Представляешь, Финн хотел поделиться со мной магическими секретами. Как это мило, — Цирцея хмыкнула, — но он всего лишь фокусник, способный создать реалистичные образы и обмануть чувства восприятия, ничего больше. Массовик-затейник против практика, — на мой вопросительный взгляд она ответила, — он не сможет наложить вековое заклятие на крови или сварить магическое зелье. У него нет колдовской книги, древней, как сами океаны. Финн может лишь воспроизвести вид морского прилива, я же могу им управлять. Это я ему и растолковала.

Да уж, Цирцея не из тех, кто умеет подсластить пилюлю.

— И как отреагировала Ларк?

— Выпустила клыки и когти. Мне кажется, у неё даже уши заострились. В её воображении Финн лучший из лучших. Сейчас они влюблены по уши, как раз на стадии, на которой были в последней игре. Пока ты их не убила.

Не могу отрицать свою вину. Но её слова заставили меня задуматься: а какими были бы наши с Ариком отношения, если бы не прошлая вражда. Возможно, тогда он поверил бы моим опасениям относительно Пола.

Сегодня утром он сказал: «Я сообщил Полу, что как только наладится погода, он должен будет уйти. Но, sievā, моя позиция не изменилась. Мы поступаем немилосердно. Изгнание равнозначно казни».

Так и есть. Я часто представляю замок эдаким космическим кораблём посреди необитаемой планеты, оснащённым системой жизнеобеспечения: посевами растительных культур, домашним скотом, чистой водой, лампами солнечного света и танкерами горючего. Но я всё равно не удовлетворена одним лишь изгнанием, тем более отстроченным.

— Ты не замечала за Полом ничего странного? — спросила я Цирцею. — Не слышала от него чего-нибудь подозрительного?

— Ни разу. Насколько я понимаю, в свете нынешних событий ты передумала нас знакомить.

— Он меня обманул, всех нас обманул, — но у Ларк и Арика будто пелена на глазах, только с Финном ещё не ясно, — ну вот как бы ты поступила на моём месте?

— В прошлых играх ты давно бы исполосовала его ядовитыми когтями, а потом надругалась бы над трупом, прорастив в нём свои зелёные стебли. А в этой жизни ты готова ограничиться простым изгнанием, ещё и с милосердной уступкой на погодные условия. Возможно, ты действительно изменилась.

Самые приятные слова, которые Цирцея мне когда-либо говорила. Чудесно. Теперь, чтобы не потерять её благосклонность, придётся соглашаться на этот план с изгнанием. Не злить же водную крёстную.

— Кажется, ты упоминала вековые заклятия…

— Я уже сказала Смерти, что попробую обратиться к заклинанию памяти. Это будет мой подарок в честь союза… с ним, — неужели она никогда не простит меня за прошлые предательства? Ну ничего, я над этим ещё поработаю, — но такое колдовство потребует много сил.

— Ты же великий практик, — сказала я и дразнящим тоном добавила, — или, может, мне Финна попросить?

— Испытай судьбу, Эви Грин, — ответила Цирцея с весёлыми нотками в голосе.

— Итак, ты замерзаешь, а я беременная. Два сапога пара.

— Бывают вещи и похуже.

— Да неужели? — лично я не могу рассматривать эту беременность иначе как внедрение паразита, но такими мыслями вряд ли стоит делиться с детолюбной Правительницей Глубин. — В одной из последних записей, сделанных бабушкой в моих хрониках, было сказано: «Им нельзя быть вместе. Она понятия не имеет, что Жизнь и Смерть…». Она не закончила фразу, но, по-моему, звучит зловеще.

— Может быть, вы стали Концом и Началом? Концом игры и началом новой эпохи.

— А ещё бабушка сказала, что земля восстановится, только когда определится победитель, — когда умрут все, кроме одного.

— Раньше так и было, но разве тебе не кажется, что к этой беременности приложила руку сама судьба? Жизнь и Смерть впервые вместе. Что, если появление твоего ребёнка возродит планету? Я уже говорила, что силы Дурака неизмеримы, но ведь и Мать Земля обладает неведомыми нам силами зарождения и возрождения жизни.

— Мать Земля, говоришь? То есть стоит мне родить, и снова взойдёт солнце?

— Я уже представляю, как плач младенца расчищает небо для первых солнечных лучей, — сказала Жрица задумчиво, — вижу крошечные кулачки, молотящие по траве, проклёвывающейся из-под земли.

Я бросила на висящую каплю косой взгляд. А они ещё меня считают свихнувшейся.

— Послушай, когда мы с Ариком первый раз переспали, погода просто взбесилась. Апокалиптический град, ветер, молнии. Мы оба чувствовали, что переступаем черту, которую переступать не следует.

— Хмм. Думаешь, это боги выразили недовольство?

— Теперь, когда ты это сказала, звучит бредово. Но даже Мэтью говорил Финну, что боги отметили всех нас.

— Может, он имел в виду, что они наблюдают за нами. Такая беременность — это серьёзный посыл, громкое заявление о том, что Арканы больше не ограничены прошлым.

Тем не менее остальные карты судят обо мне именно по прошлому. Всем известно, что Императрица в каждой игре нарушает клятвы… что Императрица — коварная предательница… Тварь, ты первой от меня отреклась…

— Короче, я верю, что всё это к лучшему, — сказала Цирцея, — и в наших интересах защитить тебя и ребёнка.

По крайней мере, теперь можно спокойно спать и не бояться, что она предаст нас.

— А если я рожу, и ничего не произойдёт?

— Игра продолжится, — капля резко дёрнулась, — ты это слышала?

— Что? — я не уловила ничего, кроме звериных голосов наверху.

— Телефонный сигнал. Кажется, Смерти кто-то звонит.

Рихтер и Зара — смертоносная Карта Фортуна — находились на закрытом складе, набитом пленниками, среди которых были мужчины, дети и даже несколько женщин. Все со связанными запястьями.

Зара протянула руку к одному из мужчин. И как только соприкоснулась с его кожей, её глаза и вены стали фиолетовыми. Фортуна только что украла удачу!

Затем она двинулась к другому мужчине, потом к следующему и так далее. Наклонилась, чтобы смахнуть слезу с лица ребёнка…

Когда Зара напиталась от всех, Рихтер жестом показал ей выйти и запер склад. За дверью они заговорщически переглянулись.

Фортуна протянула Императору нож. И под её взглядом, полным нездорового восторга, он полоснул себя по руке. Хлынула кровь; закипела, забурлила, превращаясь в лаву. Потекла по земле в сторону дверей.

Он собрался сжечь всех тех людей…

Я выскользнул из объятий своей спящей жены с колотящимся от волнения сердцем.

Наконец-то она приняла эту нерушимую связь между нами. Я покрутил кольцо на безымянном пальце. Она с такой тщательностью трудилась над ним. Не без гордости готов признать её мастерство.

Скоро у нас будет ребёнок.

Я не позволял себе принять эту мысль полностью… пока не почувствовал, что она её приняла.

Всё, что нужно было сделать — просто слепо ей довериться.

Одна мысль, что она чувствует себя запертой в ловушке, была для меня невыносимой. Слишком хорошо я знаю, на что похоже это чувство. Я был заперт в своём смертоносном теле два тысячелетия. Заключён в броню, отгораживающую от всего мира.

Но с ней я свободен.

Я посмотрел в окно на занесённые снегом просторы. На этой горе, где так долго царило одиночество, горе, пропитанной смертью, наконец зарождается жизнь.

Предвидел ли Дурак эту беременность?

Однажды он поделился со мной предсказанием, о котором я никогда не рассказывал Эви. Он пообещал мне кусочек рая и ада. И свой рай я уже познал. Сначала я хотел предупредить Эви о том, что может грянуть следом, но решил доставлять ей новых поводов для волнения.

Императрица столь же ранима, сколь и сильна.

Вспоминаю последние несколько недель жизни родителей. Мама тогда тоже носила ребёнка. А отец пылинки с неё сдувал. Оберегал от любых волнений. И я со своей женой буду вести себя так же.

В конце концов, наша судьба не предопределена. Поэтому я просто отказываюсь верить в то, что сказал мне Дурак.

Я вошёл в ванную и плеснул в лицо холодной водой. Вытерся полотенцем, посмотрел в зеркало.

Щетина. Сильно отросшие волосы. Счастливый блеск в глазах.

— Я стану отцом, — прошептал, ещё не до конца в это веря.

Однажды она сказала мне, что я обращаюсь с книгами, как с детьми. Тогда я ответил: «Самое близкое, что я когда-либо буду иметь, это они».

Больше это не так.

Я, отец.

Как мне защитить свою семью? Как их прокормить? Это моя обязанность. Но дело в том, что, обеспечивая себя на будущее, я даже в самых смелых мечтах не мог вообразить ребёнка.

Пол составил список самого необходимого на время беременности и для новорожденного малыша. И найти всё это можно лишь в одном месте — Лазарете, неком поселении, расположенном на востоке. Туда я и отправлюсь, как только стихнет буря.

Я снова почувствовал вину перед своим слугой за уготованную ему судьбу, но сразу заглушил голос совести.

Вытерев руки, я уставился на свои ладони. Прикосновение Смерти. Моё прикосновение. Что, если я не смогу даже подержать собственное дитя?

Но затем внимание привлекло сверкание обручального кольца, и на душе стало спокойнее. Вместе мы пройдём через всё.

— Арик, — сонно позвала она с кровати.

От тихого эротичного голоса моё тело напряглось, участился пульс. Я увидел, как наяву: вот она тянется ко мне, но находит одну подушку.

— Иду, любовь моя, — отозвался я.

Я стану хорошим отцом нашему ребёнку, но в первую очередь стану для неё любящим мужем.

Завтра нас ждут море забот и проблем — изгнание Пола и все вытекающие последствия. Но сегодня я хочу насладиться дарованными мне благостями: любящей женой и ребёнком, который скоро появится на свет.

На пороге я оглянулся, чтобы ещё раз посмотреть на самого счастливого мужчину в мире.

— С таким же успехом ты могла пустить ему пулю в лоб, — процедила Ларк.

Мы все собрались во дворе, чтобы выпроводить Пола. Сегодня как раз улеглась буря. Стихли ветра, закончился снегопад. Только отблески невидимых молний, время от времени пробивающиеся сквозь густые тучи, освещают мрачное небо, отражаясь в плотном ледяном покрове реки.

— Всё путём, детка, — пробормотал Финн, поглаживая затянутую в перчатку руку Ларк, — не нервничай.

Арик мне таких знаков поддержки не оказывает. Он просто стоит рядом, облаченный в доспехи; вытянувшись по струнке, словно Пол заслуживает церемониального провожания.

Медик задержался у ворот, ссутулив плечи. Он одет в термоодежду, за спиной висит рюкзак — милость от Арика.

Я поплотнее укуталась в пуховик.

— Никто никого не убивает, — ответила, глядя на Ларк, хотя в голове не перестают звучать слова Арика: «Изгнание равнозначно казни».

Когда утром мы готовили завтрак, от неё несло холодом похлеще, чем с улицы. Все были напряжены. И почти никто ничего не ел, если не считать Финна, который преспокойно умял даже сожжённый мной кусок ветчины.

Сейчас он выглядит не очень: лицо бледное, а на лбу выступили капельки пота, несмотря на мороз на улице.

— Ты в порядке? — спросила я, когда он ослабил шарф.

— Давайте не будем тянуть резину, — ответил Финн. Нетерпение в его голосе меня очень удивило. Ведь уход Пола лишает его последней надежды передвигаться без костылей.

— Называй это как хочешь, — сказала мне Ларк, — но ты прекрасно понимаешь, что если даже Джоуль с Гейбом на грани, то для смертного это верная гибель.

Вот и славно. Он убийца.

Пол прочистил горло и жалостливо свёл брови.

— Я должен уйти, да? И куда же мне податься?

Но сейчас я как никогда твёрдо убеждена, что это показательное выступление.

— Это не наше дело. Уходи. Сейчас же.

— Сэр, мне… — он срывающимся голосом обратился к Арику, — мне страшно.

Чёрт, это признание вызвало сочувствие даже во мне. А если я насчёт него ошибаюсь?

Ведь раньше я тоже делала ошибки… чудовищные ошибки. Я пыталась убежать от игры — ошибка. Не послушала мудрых советов Арика и Цирцеи и пошла спасать Селену от Любовников — ошибка. Рихтер всё равно её сжёг, уничтожив заодно и армию Джека.

И хотя я ненавижу Пола и не доверяю ему, всё равно чувствую вину за то, что отправляю человека на смерть.

Как же хочется, чтобы Арик взял меня за руку в знак поддержки. Но вместо этого я чувствую, как он разочарован. А я-то думала, что после вчерашней ночи мы пришли к взаимопониманию.

— Это неправильно, — наконец сказал он.

— Арик, ты серьёзно? — ведь он нечасто отступает от собственных слов. — Ты снова мне не доверяешь? А как же «я последую за тобой куда угодно»?

— Тогда выбери правильный путь. Неужели ты не проявишь милосердия, Императрица?

— Императрица? — даже не помню, когда он в последний раз так меня называл. — Да что с тобой?

— Пожалуйста, не ругайтесь из-за меня, — крикнул Пол, — со мной всё будет в порядке. Спасибо вам, сэр, за годы защиты. Мне повезло гораздо больше, чем многим другим.

Медик развернулся и ступил на подъездную дорогу.

Сделал шаг. Ещё один. Последний раз обернулся и скрылся из виду.

Наконец-то! Скатертью дорога.

Но Арик сказал:

— Нет, нет, это неправильно.

— Пусть идёт, — когда Пол исчезнет из нашей жизни, я смогу расслабиться, совершу этот прыжок, — пожалуйста, Арик!

— Я знаю, что я в вашей компании новичок, и мой голос не особо учитывается, — отозвался Финн, — а так же понимаю, что могу попасть в немилость к своей подруге, так как Пол ей нравится. Но у меня насчёт него плохое предчувствие.

Хоть кто-то разделяет мои опасения! Значит, я не сошла с ума.

— Как ты можешь такое говорить? — возмутилась Ларк. — Он мой друг.

Финн вытер рукавом лоб.

— Крошка, когда он обследовал меня и предложил сделать операцию, я отказался наотрез. Возможно, это Маг во мне, но я чувствую: что-то с этим чуваком не так. Доверять ему — всё равно что заказывать суши на заправке.

— О боже, спасибо тебе, Финн, — я подошла ближе и взяла его за руку, — ты не представляешь, насколько мне стало легче.

Не сводя глаз с Ларк, он сказал:

— Я просто говорю то, что вижу, — пошатнулся и едва устоял на ногах? — и надеюсь, моя девушка меня… моя девушка меня… — прочистил горло, — поймёт.

По лицу Мага покатились капли пота.

— Ой. Что-то мне нехорошо.

Он снова закашлялся.

Я повернулась к Арику.

— Арик! Нужно помочь ему вернуться в дом.

Но он продолжил смотреть на дорогу, хотя Пол уже исчез из поля зрения.

Из горла Финна вырвался булькающий звук. Его лицо стало пунцовым! Стоп, это, наверное, иллюзия. Он ведь говорил, что часто создаёт их несознательно, а такая стрессовая ситуация вполне могла на него подействовать.

— Может, это обман зрения?

Но тут Финн упал на колени. И Ларк, оттолкнув меня, бросилась к нему.

— Он задыхается!

Арик поспешил на помощь. Он поднял Финна, чтобы применить приём Геймлиха[4]. Никакой реакции. Попробовал снова.

Ларк в истерике бросилась к воротам.

— Пол, нам нужна помощь!

Ответа не последовало.

— Я не вижу его на дороге!

Но он не мог так быстро спуститься с горы.

— Фауна, отправь животных на его поиски, — крикнул Арик.

Она резко кивнула и побежала обратно к нам с горящими красным светом глазами.

У Финна изо рта пошла пена. Арик положил его на заснеженную землю.

— Маг не задыхается. Это отравление. Какой-то яд или токсин.

Финн схватился за горло. Он что-то не то съел? Или…

— О боже, это сделал Пол.

Бабушка тоже подозревала, что медик её отравил.

Ларк упала на колени рядом с Магом.

— Хватит уже винить Пола! Если бы он был здесь, он бы помог!

Глаза Мага расширились от страха.

— Не оставляй меня, Финн! Я люблю тебя.

Финн отнял ладонь от горла и взял Ларк за руку. Он пытается её успокоить, даже понимая, что жизнь его покидает.

Ларк тоже, должно быть, это почувствовала. С её губ сорвался протяжный жалобный вой.

И начался хаос. Во двор ворвались животные, рычащие, ревущие. Они словно взбесились.

Вокруг начали мелькать иллюзии Финна. Волны… заход солнца… женщина с суровым взглядом… Ларк, какой мы её увидели в первый раз.

Крики животных становятся всё громче и громче. Скоро я сама завою вместе с ними.

— Заткни их, чтобы я могла подумать! — я сосредоточилась, пытаясь почувствовать, не действует ли внутри него какой-нибудь растительный яд.

Чувствую… Не растительный. Я не смогу создать противоядие. Но его убивает какой-то яд. Думай! Единственная надежда, что Финн принял его внутрь. Ему нужно рвотное!

Я стянула перчатки и выпустила когти. Если верить хроникам, я могу выделять через них не только яд.

— Хочешь вогнать в него свои когти? — оскалилась Ларк и нависла над Финном, защищая его.

— Я хочу вызвать у него рвоту. Позволь мне попытаться его спасти.

Наконец она отступила.

— Если он не выживет…

Я вонзила когти Финну в шею. Пожалуйста, пусть это сработает. Затаила дыхание. Пробежала взглядом по его лицу в ожидании какой-нибудь реакции.

Но широко раскрытые глаза остались невидящими.

— Не слышу сердцебиения! — крикнула Ларк.

Я повернулась к Арику.

— Ты ведь умеешь оказывать первую помощь!

Он склонился над Финном и начал одетыми в перчатки руками делать ему массаж сердца.

По щекам Ларк покатились слёзы.

— Финн не может умереть. Не может. Я только-только его нашла.

Арик поднял голову, взмокший от усилий.

— Маг скончался. Я ничем не могу помочь.

Финна… больше нет.

Слёзы заслепили глаза. Я застыла в оцепенении, глядя на лица моих друзей, объятые ужасом.

Ларк завыла леденящим кровь голосом.

— Кто сделал это с моим Финнном?

Неужели она до сих пор не верит, что это Пол? Я не знаю, как он выбрался из запертой комнаты, чтобы отравить Финна, но точно знаю, что это сделал он.

Ведь Маг сам относился к нему с опаской.

Я даже не заметила, когда Арик поднялся на ноги.

— Ты чувствуешь это, sievā? — он оглянулся вокруг. — Что-то приближается.

— Рихтер?

Тут нам всем и придёт конец?

Арик помотал головой.

— Это больше похоже на то, что делала Карта Луна… ощущение. Зловещее ощущение. Какая-то сила вокруг нас.

Я оглянулась по сторонам.

— Где? Как с ней бороться?

Вдруг в воздухе что-то замерцало, и нас окутало желтоватой дымкой. Словно куполом накрыло. Купол. Пол. Где медик?

Раздался треск льда, как никогда громкий, и эхом прокатился над горой залпом пушечных выстрелов.

Ларк оторвалась от тела Финна. Её красные глаза стали ещё темнее, клыки удлинились.

— Я знаю, что произошло.

Над ней возникло изображение карты. И начало переворачиваться, пока не остановилось вверх ногами.

Фауна смерила меня взглядом, горящим жаждой мести.

— Ты убила Финна. Ты его отравила.

Я разинула рот.

— Я? Это сделал Пол!

— Ты готовила ветчину. А Финн один ел её из вежливости. Ты прикоснулась к нему прямо перед тем, как ему стало плохо. Ты вонзила в него свои когти. И он умер.

— Ты с ума сошла? — как она может сомневаться во мне после всего, что я сделала для их воссоединения? — Зачем мне убивать Финна?

— Ты уже убивала его в прошлом! — самое ужасное, что это правда. — Мои звери разорвут тебя на куски.

Она хищно подкралась ближе.

— Ларк, успокойся, подумай, что ты творишь.

Не в силах вырастить даже лозу, я бросилась к Арику:

— Она слетела с катушек!

Подняла взгляд.

Над ним появилось изображение Мрачного Жнеца, начало переворачиваться. И за секунду до того, как оно застыло вверх ногами, Арик встретился со мной взглядом и крикнул:

— Беги в замок, — словно ведя какую-то внутреннюю борьбу, он вытянул свои мечи, — беги… от меня.

— А я говорю, сдадим её в Лазарет.

— Ни фига. В Стикс больше заплатят.

— Но они захотят, чтоб она была нетронута.

— Простите, молодые люди, — как же надоело разыгрывать девицу в беде, — послушайте, я не хочу проблем.

Стикс? Лазарет? Понятия не имею, о чём они говорят, да и мне, в общем-то, плевать. Я просто хочу убедиться, что два доморощенных сутенёра, решающих мою судьбу, заслужили то, что их ждет: то есть казнь.

У одного изо рта несёт, как из бочки с радиоактивными отходами. Его я прозвала Галитозом[7]. У второго в засаленных усах застряли остатки недавней трапезы. Этот будет Усач.

— Пожалуйста, отпустите меня, — убедительно изображать панику я уже особо и не стараюсь, — я пытаюсь добраться домой, к своему мужу.

Хоть тут не соврала.

Увидев меня на дороге, они остановили свой микроавтобус и выскочили, угрожая оружием: дубинкой и пистолетом, скорее всего, незаряженным. Спросили, одна ли я, и я ответила, что одна.

Ложь, конечно. Кентарх с Джоулем совсем рядом, спрятались за перевёрнутой грузовой фурой.

Грабить безвинных людей я всё ещё не решаюсь, поэтому, когда Кентарх слышит приближение машины, они с Джоулем прячутся, а я выхожу на дорогу и начинаю выполнять свою шоу-программу. Если мне пытаются причинить вред, мальчики вмешиваются, и оказавшиеся не совсем безвинными путники лишаются всего. Жизней в том числе.

Мне стоит лишь подать сигнал. И Кентарх в одно мгновение убьёт их выстрелом из винтовки или пистолета, либо метким броском ножа. Джоуль свои копья на близких расстояниях обычно не использует. Молниям нужен хороший размах.

Мои силы по-прежнему не действуют.

— Никакого мужа ты больше не увидишь, ягодка, — сказал Галитоз, обдав меня таким зловонным дыханием, будто его накормили дерьмом, и, не сводя с меня похотливого взгляда, облизал потрескавшиеся губы, — но не волнуйся, скоро у тебя мужиков будет без счёту.

Как же меня это достало. За последние недели мы повстречали удивительно много людей; такое ощущение, что сама судьба сводит их в одно место, как и Арканов.

Что уже не так удивительно — все они оказались ублюдками. В итоге мы разжились двадцатью тремя галлонами горючего, тревожным рюкзаком для меня, половиной бутылки джина и упаковкой кошачьих консервов Sheba.

От своей доли корма для кошек я отказалась — побоялась, что меня от него просто вырвет. И оказалась права: когда Джоуль запустил пальцы в банку и отправил в рот часть её содержимого, меня стошнило.

Полный опасностей побег из замка на моей беременности никак не отразился. Но истощение берёт своё. Желудок сводят голодные спазмы, вызывая острую боль, словно от старой незалеченной раны.

Может, хоть у Галитоза с Усачом найдётся еда: хоть что-нибудь, что отвлечёт меня от постоянных грёз о кукурузных оладьях, сливочном мороженном, картофельном пюре и чизбургерах с расплавленным двойным сыром.

Отогнав мысли о еде, я стала прокручивать в голове события последних нескольких дней. Спустившись с гор, мы с Кентархом и Джоулем обнаружили, что у подножья гораздо теплее и снега меньше, а реки и пруды не полностью затянуты льдом. Через самые крупные из них я пыталась докричаться до Цирцеи. Но ответа не получила. Мэтью тоже больше не давал о себе знать. Джек, ты где?

Хотя я в какой-то степени доверяю своим новым попутчикам, но о последнем разговоре с Мэтью им не говорила. По прошествии времени мысль о том, что Джек выжил, стала казаться всё менее правдоподобной…

И я никогда не вдавалась в подробности нападения Арика в замке… даже когда просыпалась с криками. Теперь кошмары про Рихтера стали чередоваться с кошмарами про Арика…

В общем, нам осталось просто двигаться к побережью, но большинство дорог были либо размыты, либо заблокированы ржавыми машинами. И когда Зверь застревал или не мог пробить себе путь, Кентарху приходилось нас телепортировать.

Он также телепортировался каждую ночь, чтобы проверить сферу Повешенного. Из последнего доклада: она распространяется неравномерно и непрогнозируемо.

Но голод и слишком частое использование сил ослабило Колесницу. И когда он сегодня попробовал переместить грузовик через мост, загромождённый разбитыми машинами, мы лишь на миг стали бесплотными и сразу вернулись в нормальное состояние. После этого очертания тела Кентарха начали расплываться. Он становился похожим то на духа, то на человека, то снова на духа. Но не смог перенести нас ни на метр, так что пришлось разворачиваться и двигаться в объезд.

Конечно, напрямую было бы быстрее даже пешком, но грех жаловаться на возможность подремать в тёплой уютной кабине Зверя.

Когда я спросила Кентарха, почему у него нет тревожного рюкзака, он ответил: «Грузовик — мой тревожный рюкзак». И в который раз бросил взгляд на фото Иссы, закреплённое на солнцезащитном козырьке.

Его Колесница — оружие и передвижное убежище вместе взятые. Но это прихотливый механизм, требующий много топлива. Почти как мой поглотитель ресурсов.

— Точняк! — сказал Усач, вырвав меня из оцепенения. — Замётано.

И потянул меня в сторону микроавтобуса.

— Ребята, если вам дорога жизнь, отпустите меня и идите себе подобру-поздорову.

Усач сильнее сжал мою руку.

— Скажешь ещё слово, и я отрежу тебе язык и заставлю его сожрать.

— Ты это серьёзно? Или так, к слову сказал? А то сейчас такие времена…

Усач замахнулся, но прежде чем я успела среагировать, Галитоз схватил его за запястье.

— Не порть. Я хочу её красивой. Развлечемся по пути в Лазарет.

Иииииии… пора закругляться.

— Вам конец, — я подала сигнал и добавила, — подойдите, прикоснитесь, но запла́тите свою цену.

Мимо просвистел нож и вонзился Галитозу в лицо. Тот пошатнулся и упал замертво.

Усач выпучил глаза, отдёрнул руку и бросился бежать. Но не успел сделать и пяти шагов, как другой клинок воткнулся ему в спину. Смертельный удар.

Впервые увидев такой бросок, я чуть дар речи не потеряла. Его меткости поразился даже Джоуль, хоть он в этом и сам не промах.

Кентарх подошёл и забрал свои ножи.

— Давайте побыстрее с этим покончим, — в отличие от болтливого Джоуля, он, как всегда, немногословен. Если и говорит, то по делу или о победе духа над телом; и никогда не распространяется о своей жизни в Африке.

Пока Кентарх сливал горючее, Джоуль обследовал микроавтобус, а я порылась в рюкзаках, которые он выбросил из кабины. Там оказались семейные фотографии, скорее всего, украденные у кого-то из жертв, карманный фонарик и два куска кремня, теперь перекочевавшие в мой тревожный рюкзак. Не совсем джекпот, конечно…

Вдруг у меня снова возникло чувство, что за нами наблюдают, и я подняла голову.

— Кентарх, ты не видел или не слышал кого-либо поблизости?

Он огляделся по сторонам.

— Нет, Императрица.

— Значит, показалось.

— Еда! — крикнул Джоуль из кабины. — У них есть еда. Целый лоток супа.

Я бросилась к микроавтобусу. Ну уж это я точно в себе удержу!

Джоуль выставил прозрачный пластиковый контейнер с мутноватым бульоном. Снял крышку, принюхался.

— Пахнет-то как!

И правда, даже от холодного супа донёсся восхитительный аромат. Желудок одобрительно заурчал. Первая настоящая еда за много дней.

— Кажется, пора разнообразить нашу кошаче-консервную диету…

И тут на поверхность всплыл палец. Со сморщенной кожей и длинным грязным ногтем.

Джоуль вскрикнул и отшвырнул контейнер.

Его стошнило прямо рядом со мной.

Не знаю, сколько ещё я смогу безвылазно торчать в этом замке, не тронувшись умом.

Я сижу в кабинете и, уставившись во тьму, точу мечи.

Обычно это меня успокаивает, но сейчас в голове творится хаос.

Кентарх, мой давнишний союзник, оказался предателем. Он забрал мою вероломную жену и скрылся с ней во внешнем мире.

Я снова вспоминаю её, израненную, в кузове отъезжающего грузовика.

Пока она жива, я под постоянной угрозой. Потому что оказался слаб перед чарами и красотой своего заклятого врага.

Провожу точильным камнем по лезвию меча.

Похоже, я готов был бесконечно верить любому вздору, слетающему с её губ. Мрачный Жнец — и отец? Каким же я был идиотом, самому противно.

Теперь сфера Повешенного защищает меня от чар, и она это знает. Как он сам объяснил: «Императрица хочет моей смерти, потому что я могу защитить от её сил тебя и остальных. Я единственный, кого она не может заворожить».

Но сфера распространяется недостаточно быстро. Сначала мы, как Арканы, дали толчок, и она разрослась за пределы горы. Но дальше двигается неравномерными всплесками.

Чтобы последовать за Императрицей, мне нужно выйти за её границы. А это не вариант.

За окном промелькнула тень — Архангел несёт свою вахту. Они с Фауной выполняют эту обязанность по очереди.

После смерти Мага от неё стало намного меньше пользы. Пусть она и отправила своих животных вслед за Императрицей, но привычной напористости явно поубавилось.

Она почти живёт в своём зверинце, много спит и даже в моменты бодрствования словно находится в оцепенении. И ещё постоянно держит при себе волков, будто опасается меня.

И правильно делает.

Я поднял меч и пробежал глазами по краю лезвия. С прояснением сознания мои инстинкты убийцы обостряются каждый день. Я становлюсь прежним Мрачным Жнецом…

Вдруг зазвонил телефон, лежащий на столе. Я оглянулся.

Она. Я сразу понял, что это Императрица звонит с телефона Кентарха. В груди всё сжалось, по телу пробежал озноб. Я отложил в сторону меч с точильным камнем, взял телефон в руки и в тот самый момент, когда в комнату вошёл Пол, ответил:

— Императрица.

— Арик.

Никто другой за два тысячелетия не называл меня по имени. И даже от одного произнесённого ей слова по телу пробежала дрожь.

Я так привык к прикосновениям. Привык укладывать её в постель. Любить её. Ах, если бы каким-то чудом она могла оказаться искренней.

Я постарался придать лицу безразличное выражение, но Пол заметил мою реакцию на неё и явно оказался разочарован.

Неужели я пренебрегу дарованным мне озарением? Ну почему она до сих пор так на меня действует?

— Зачем звонишь?

— Соскучилась по мужу.

О боги.

— А я соскучился по… своему представлению о тебе.

Одно время я даже готов был закрыть глаза на всё, что она сделала, лишь бы вернуть её в свою постель. Такова её власть надо мной.

Нет. Никогда. В конечном счёте она всё равно попытается меня отравить. Это её Modus operandi[8].

— Но в глубине души я всегда знал, что ты предательница.

— Я не предательница. Это Пол тебе внушил.

— Он открыл мне правду. Благодаря ему я избежал участи Мага.

— Это Пол убил Финна, не я! — крикнула она, но потом снова попыталась взять эмоции под контроль. — Он лишил жизни моего друга, весёлого подростка, который уважал тебя и на тебя ровнялся.

— Ах, моя прекрасная отравительница, это ты отправила Мага на тот свет… как всегда.

— Тогда каким образом активировалась новая карта? Почему символ Финна достался Полу? Проверь его запястье.

— Он предупреждал, что ты приведёшь это как «доказательство».

Пол с улыбкой показал мне знак Мага — уроборос. Зме́я, кусающего себя за хвост, символ бесконечности и цикличности жизни.

— И как же это объяснить, Арик?

— Когда Пол вернулся в замок, твой яд уже разрушил внутренние органы Мага. Он был без сознания, но всё ещё жив. И Пол ввёл ему специальный препарат, чтобы избавить от страданий.

— Но ты же делал Финну искусственное дыхание. Ты чувствуешь смерть, и ты сам тогда сказал, что он умер. Так что если убийца я, то и знак должен был у меня.

— Я ошибся. Маг был жив. Видимо, его силы повлияли на моё восприятие.

— И это всё объяснение, да? Однажды Пол сказал, что он не такой, как монстры, с которыми мне приходилось столкнуться. Но он даже хуже. Я никогда не доверяла ни Любовникам, ни Отшельнику, ни Жрецу. Никогда не полагалась на Дьявола.

— А вот я на него сильно полагался. Только он мог воздействовать на металл, из которого сделаны мои доспехи.

Оген единственный мог справиться с металлом, не поддающимся обработке даже под влиянием высоких температур. Из их части он сделал власяницу, так что теперь мои латы навсегда останутся с изъяном. И на Императрице лежит вина за каждую трещинку в моей броне. А также в моей жизни.

— Я жалею, что ради твоего спасения убил Огена.

Она задержала дыхание? Потрясена?

Пол предлагал вернуть Императрицу в замок, надев на неё манжету. Ведь даже если из-за своей злобной природы она не способна воспользоваться благом ясности ума, всё равно может подпитать сферу. Но я по-прежнему считаю, что за всю свою ложь она заслужила смерть.

На заднем плане я услышал голос Башни:

— Спроси про Гейба.

— Архангел примкнул к нашему новому союзу и с нетерпением ждёт встречи с Башней.

Она удручённо вздохнула.

— То, что у тебя есть причины меня ненавидеть, я ещё могу понять. Мы были врагами дольше, чем союзниками. Но Гейб с Джоулем всегда были лучшими друзьями. Так с чего бы Гейб ополчился против Джоуля, если не из-за Пола?

— Архангел узнал, что Башня с его возлюбленной Каланте замыслили убить его, как только он станет ненужным. Третий всегда лишний, не так ли?

— Дай угадаю: это Пол сказал? И вы на это купились? Джоуль любит Габриэля как брата.

— И тем не менее…

Башне Императрица моих слов не передала. Интересно, о чём она думает? Какой стратегии придерживается?

Спустя несколько мгновений она сказала:

— Я уже на третьем месяце. Скоро должно стать заметно.

— И дальше продолжаешь кормить меня байками о беременности?

Не знаю, что хуже. То, что она оказалась столь вероломной? Или то, что даже сейчас я не прекращаю мечтать о семье? За это я ненавижу её больше всего.

— Арик, скоро у нас с тобой будет малыш, но только если я переживу следующие шесть месяцев. Можешь думать обо мне что хочешь. Можешь наказывать меня. Но не надо наказывать нашего ребёнка.

Я зажмурил глаза, а когда открыл, почувствовал исходящий из них свет.

— Значит, ты хочешь убедить меня не только в том, что забеременела, но и в том, что смогла сохранить беременность.

Императрицу как минимум раз укусила ядовитая змея. Потом, по словам Архангела, их с Башней унесло снежной лавиной, и она едва не истекла кровью.

— Ты должен мне поверить. Потому что это правда.

— Следует отдать должное, ты умеешь быть убедительной, — такой чертовски убедительной…

Я посмотрел на Пола, и почти в ту же самую секунду в голове всплыло воспоминание о том, как она впервые пыталась меня обольстить.

— Точно как и столетия назад. Я помню всё, словно это было вчера. Взгляд твоих глаз… в момент, когда ты подарила мне отравленный поцелуй. Вот почему я никогда не называю тебя по имени. Ведь они меняются, а ты — нет.

— Я уже говорила, что больше не буду брать на себя вину за поступки, совершенные другими моими воплощениями. Говорила, что не хочу расплачиваться за прошлые грехи. И ты сказал, что понял меня, что мы всё начнём сначала. Но мы так и не начали, да?

— Я был готов; ты — нет.

В ответ тишина. К какой уловке она теперь прибегнет?

— Поговорим об этом, когда я одержу победу над Полом. Я собираюсь привести тебя в чувства, понятно, Жнец?

— Какая бравада, моя отравительница. И как же ты собираешься победить игрока, неуязвимого к повреждениям?

Пол наглядно продемонстрировал, что даже лезвие ножа не оставляет следов на его теле — его кожа защищена, как если бы он надел мою броню. Ставшую моим ненавистным проклятием. Увы, боевыми силами Повешенный не владеет и в этом вопросе полностью полагается на меня и наш союз.

— Если он такой неуязвимый, — сказала Императрица голосом, преисполненным самоуверенности, — то почему не побеждает в каждой игре? Каким-то образом другие карты ведь его убивали.

— Верно подмечено. Должно быть, у Пола действительно есть слабости, но если оставшиеся Арканы о них не знают, то можно считать, что их нет.

Повешенный улыбнулся.

— Возможно, его может убить прикосновение Смерти.

Я посмотрел на Пола.

— Возможно. Но, в отличие от тебя, я не предаю своих союзников.

— Арик, рано или поздно ты придёшь в себя. Но я не знаю, сможем ли мы жить как прежде. Тебя замучит чувство вины.

— Вины? Да я просто мечтаю причинить тебе адскую боль, — такую, как ты мне причинила, — только попадись мне и познаешь такие мучения, которых не испытывала ни одна живая тварь. Вот тебе моё честное предупреждение.

— Я тебя умоляю, Жнец. Сомневаюсь, что это будет намного хуже, чем голодать во время беременности. Подумать только, а ведь совсем недавно ты чуть ли не силой пичкал меня витаминами.

— Моя Императрица голодна. Отрадно слышать. Изгнание равнозначно казни, помнишь?

— Вижу, с тобой бесполезно разговаривать, — сказала она с протяжным страдальческим вздохом, — хочу пообщаться с Повешенным.

Почему бы и нет.

— Как пожелаешь.

Я передал телефон Полу.

— Эви, сколько лет, сколько зим… — сказал он с широкой улыбкой.

Сверхтонкий слух позволяет мне различить каждое слово из трубки:

— И какие у тебя планы?

— Благополучно пережить апокалипсис вместе со своим союзом. Распространять свою сферу, пока не защищу от тебя Арканов всех до одного. А потом мы выследим тебя и снимем с плеч твою симпатичную головку.

А вот это уже слишком. Да, я ненавижу Императрицу, но ведь она до сих пор моя жена. И мучить её только я имею право… больше никто.

— Мой ребёнок может спасти мир, а ты нас убить хочешь? — на какой-то миг мне даже показалось, что она сама верит, что беременна. Запуталась в собственной лжи? — Зачем ты это делаешь, Предатель? Зло ради зла?

— Мне греет душу мысль, что ты сама наслаждаешься ссылкой, которую уготовила для меня, — ответил он с самодовольной ухмылкой.

— Хватит, — сказал я.

Императрица, конечно, предательница, обольстительница и убийца. Но она также всегда была достойным противником. И этому выскочке стоит относиться к ней с должным уважением.

Заметив моё раздражение, Пол быстро попрощался:

— Ну всё, Эви, мне пора бежать. До встречи.

— Ах, Пол, — она перешла на гортанный полушёпот своего арканского зова, — мы встретимся очень скоро.

Всю последнюю неделю я отчаянно звала Цирцею. Но она не ответила даже рябью на водной глади. Не отозвался и Мэтью.

Каждый раз, пытаясь установить с ним связь, я заново задавалась вопросом: а может, голос Джека мне просто почудился? Как всегда сомневалась, что могу чётко разграничить, что реально, а что нет.

Постоянное прокручивание в голове телефонного разговора с Ариком только усугубляет моё состояние. Сразу вспоминается, каким жестоким он был, когда впервые в этой игре привёз меня в свой замок. Он запугивал меня, постоянно угрожал смертью. «Не сегодня ли тот день, когда я обезглавлю тебя, тварь?»

Но сейчас я так на него надеюсь, так рассчитываю на его любовь. Он моя родственная душа; мы созданы друг для друга. Как же он может говорить такие ужасные вещи?

А может, я действительно не в себе, как все твердят? Может, счастливая жизнь с Ариком была просто иллюзией? А я всё это время спала. И проснусь привязанной к Танатосу пленницей, идущей босиком избитой дорогой.

Хотя, даже это, наверное, лучше, чем беременность…

— Чем могу служить, Императрица? — спросил Смерть елейным голосом.

Находясь в полувменяемом состоянии, я стащила из грузовика телефон Кентарха и прокралась в освещенную огнём пещеру, ставшую нам убежищем, чтобы сделать звонок.

— Арик, я хочу домой.

Раньше я боялась, что Кентарх покинет наш хрупкий союз, но вот первой выхожу из строя.

— Домой? — боже, ну откуда в нём столько язвительности? — Ты про мой замок?

— Забери меня.

Я присела у мусорной кучи и вытащила пустую банку из-под кошачьих консервов. Со слезами на глазах провела пальцем по ободку в надежде найти хотя бы крупинку. Ничего. Вылизана подчистую.

Ненавижу тебя, Арик.

Я отшвырнула банку, и в отблесках костра на пальце блеснуло кольцо с янтарным камнем. В последнее время оно начало так болтаться, что пришлось покрыть его живицей, чтобы не потерять.

— Я и сам сгораю от желания забрать тебя, Императрица. Но, увы, никак не могу, — сказал Смерть тоном, идеально сочетающим слащавость и едкость, — дело в том, что я несколько восприимчив к твоим чарам.

Слушая его, я оглянулась по сторонам. Несмотря на то, что в пещере больше никого нет, меня не покидает ощущение стороннего наблюдения.

— Я постоянно чувствую их взгляд.

Это доводит меня до безумия!

— Чей взгляд?

— Не знаю. Но я их чувствую.

Однажды Мэтью сказал мне остерегаться Бэгменов, работорговцев, ополченцев, каннибалов и Младших Арканов. И я уже сталкивалась со всеми, кроме последних. Дурак предупреждал, что они наблюдают за нами, выжидают.

Может, это они за нами следят?

Я уже и Джоуля спрашивала, не упоминаются ли Младшие в хрониках Калли.

«Редко, — ответил он, — фактически они проявляют себя, только если в игре что-то идёт не так. Но им не позволено вредить нам, а нам нельзя вредить им».

— Кажется, прогулки внешним миром плохо влияют на тебя, Императрица, — сказал Арик, — ты несешь какой-то бред.

— Не в этом дело. Можешь не верить, но я до сих пор беременна, — головокружение теперь мой верный спутник, а сон — единственное желание, — и я так больше не могу.

Сегодня я всю ночь проворочалась в спальном мешке. Наконец Кентарх не выдержал и со словами «Ну всё, хватит» сел рядом и вынул нож. Я уже успела испугаться, но он закатил рукав и занёс лезвие над своим предплечьем.

«Тебе нужно питаться. Давай, Императрица, ты же должна быть кровожадной».

«Нет, — ответила я, едва выдавливая из себя слова, — может быть, это первый шаг к каннибализму. А я не хочу стать каннибалом».

К тому же меня всё равно стошнило бы. А от одной мысли о рвоте теплой кровью меня уже чуть не выворачивает.

«Но мои соплеменники часто пьют кровь скота. И при этом маса́и никакие не каннибалы».

«Ты и сам едва держишься», — на истощавшем лице теперь слишком резко выступают ещё недавно завидные скулы.

«Если она не хочет, — сказал Джоуль, тоже исхудавший до костей, — то я согласен без вопросов».

— Ты же обещал, что не остановишься, пока я не стану твоей навеки, — сказала я Арику, — что не обретешь покоя. Ну вот, я твоя. Но ты меня отталкиваешь. Отталкиваешь нас, — из глаз брызнули слёзы, — забери меня и лиши сил с помощью власяницы. А после рождения ребёнка, если захочешь, убей.

— Ах, власяница, — ответил он тоном, выдающим ухмылку, — после схватки с Огеном я вернулся в разгромленную теплицу и там нашёл её с остатками твоей плоти.

Я сама заставила Ларк содрать её с меня, чтобы иметь возможность обороняться.

При воспоминании о пережитой боли накатила тошнота, но на пустой желудок и вырвать нечем.

— Возвращайся в замок, и мы обсудим твоё предложение.

— Но я не смогу до него добраться! — отчаянно крикнула я, с трудом узнав собственный голос.

Голод и без жёлтой дымки перевернул моё сознание. Я бросаюсь из крайности в крайность: от безутешных слёз до кипучей злости.

Чувствую себя наяривающей бывшему пьяной девицей, которая в одну секунду страдает по отношениям, а в следующую снова начинает скандалить. «Приди и забери меня из бара я тебя ненавижу».

— Ты плачешь? — спросил Арик с насмешкой. — Ради всего святого, да твои слёзы мне как бальзам на душу. Но ведь они высохнут, как только ты повесишь трубку. Ты всегда была великолепной актрисой.

— Арик, Es tevi mīlu. Я люблю тебя.

Он сам говорил, что я завладела его душой и храню её рядом со своей.

— К сожалению, больше не могу ответить взаимностью.

— Хочешь, чтобы я умоляла? — красная ведьма ни за что бы до этого не опустилась, но она по-прежнему спит сладким сном.

— Да, Императрица. Очень хочу. Умоляй, и я рассмотрю вариант с власяницей.

Проглотив чувство собственного достоинства, я уже приготовилась сказать…

Как с улицы донёсся голос Джоуля:

— Эй, приманка, твой выход. Жертва на подходе, так что дуй на дорогу.

Даже не знаю, что я почувствовала по поводу того, что нас прервали: облегчение или раздражение. Наверное, и то и другое.

— Вы в пещере при дороге? — спросил Арик. — Даже из предгорья не уехали? Я позабочусь, чтобы Фауна направила вам вслед своих самых свирепых хищников.

— Ну и хрен с тобой, Смерть, — я переключилась на гневную часть эмоционального спектра пьяной бывшей, — ты мог получить всё, о чём когда-либо мечтал. Но позволил помыкать собой грёбаному поваришке. Запомни это.

Прервав звонок, я бросила телефон в карман прямо в тот момент, когда в проходе показался Джоуль.

— Ты что, Жнецу звонила? — спросил он, искрясь от недовольства.

— Минутная слабость. Больше не повторится.

— А почему это тебе можно ему звонить, а мне Гейбу нельзя?

Джоуль, наверное, соскучился по нему так же, как и я по Арику. Вернее, по прежнему Арику…

— Потому что ты несдержан. И Габриэль прекрасно знает, как на этом сыграть, чтобы выведать наш план.

Который состоит в том, чтобы найти Цирцею, пока мы не умерли с голоду.

— Ни хрена я не несдержанный! — крикнул Башня.

По пещере прокатилось гулкое эхо, и я бросила на него многозначительный взгляд.

— Пойдём, — сказал он, понизив голос, — Тарх услышал шум мотора. И на этот раз у меня хорошее предчувствие.

Я с большим трудом поднялась. Джоуль схватил меня за руку и вывел из пещеры.

Вспышки молний осветили уходящую вдаль дорогу, затянутую густым клубящимся туманом.

Кентарх уже залег в засаду за грузовиком, с ножом наготове.

— Всё-таки тебе нужно было выпить крови, — сказал он, взглянув на меня.

Когда Джоуль отошёл, чтобы спрятаться, я едва удержалась на ногах.

— Эви, мать твою. Если ты не сможешь стоять прямо, ничего не выйдет. Они просто решат, что ты чумная и всё, — сказал он, хотя и сам при ходьбе опирается на копьё, будто на трость.

— Просто мысленно прикажи себе продержаться хотя бы пять минут, — добавил Кентарх, — помни: разум властвует над телом.

Я показала ему средний палец.

Иногда Колесницу мне тоже хочется придушить.

Доковыляв до дороги, я начала прокручивать в голове телефонный разговор с Ариком. Когда-то, в золотое время наших отношений, этот ублюдок сказал, что нужно разговаривать друг с другом. Так может, стоило ещё тогда признаться, что в душе он до сих пор носит мегабремя прошлых обид?

Но нет, вместо этого он назвал себя планетой, сошедшей с оси. А теперь эта планета, видимо, вернулась на двухтысячелетние круги своя и вертится дальше.

К чёрту его. К чёрту. Его.

Взгляд упал на обручальное кольцо. Раз Смерть уничтожил кольцо, которое я ему подарила, то пора и мне от его подарка избавиться.

Я стянула кольцо с пальца и отшвырнула в сторону.

— Как тебе это, Жнец?

— Ну наконец-то! — крикнул Джоуль.

Дзынь.

Слабый звук удара об асфальт показался мне оглушительным.

— Нееет!

Не могу.

Упав на колени, я начала ползать по выжженной Вспышкой дороге, заметенной снегом.

— Где оно?

Закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы почувствовать живицу. Протянула руку…

Нашла! Тяжело дыша, я натянула перстень на палец. Если я его действительно выброшу, то Арик будет потерян для меня навсегда.

Кентарх покачал головой.

— Это мотоцикл. А у мотоциклиста вряд ли найдутся большие запасы еды или топлива. Пусть себе едет.

— Мотоцикл?

До меня донёсся рёв мотора… напомнив приезд Джека в Хейвен много месяцев тому назад. Целую жизнь тому назад.

— Кажется, она решила, что это охотник, — разъяснил Кентарху Джоуль, — у него тоже был байк.

— Что за охотник?

— Смертный по имени Джек, — добавил Джоуль, — бойфренд номер один, ещё до Жнеца и Сола. Общая последовательность была такая: сначала она чпокнулась со Смертью в прошлой жизни, потом с Джеком в этой. Потом со Смертью. Потом с Джеком. Потом с Солом, потом со Смертью.

— Ты задолбал уже, не было у меня ничего с Солом! Я же говорила, мы просто друзья.

Но Джоуль и бровью не повёл.

— Джек был хороший чувак. Бесстрашный как дьявол и трудяга каких поискать. Но он погиб во время атаки Рихтера.

Кентарх бросил на меня вопросительный взгляд.

— Императрица, я думал, ты видела нападение своими глазами.

— Видела

Но я слышала его голос во время ментального общения с Мэтью.

Но Джек непобедим…

Рёв мотора становится громче. А вдруг? А вдруг? А вдруг?

Кентарх посмотрел на меня так, словно я наконец разрешила его внутренний спор. Да, Колесница, я чокнутая.

Только что я ползала по земле в поисках обручального перстня, подаренного Жнецом, и вот уже мечтаю о том, чтобы другой мужчина воскрес из мёртвых.

Судя по звуку, мотоцикл несётся на всех парах. Джек бы тоже спешил, разыскивая меня.

— Знаю, это не может быть он, но всё-таки…

— Надежда — забавная штука, — закончил за меня Кентарх, — однажды я попал под обстрел браконьеров, и они сказали, что оставят меня в живых, если сдамся. Я знал, что слово они не сдержат, но очень хотел ещё хотя бы раз увидеть Иссу. Надежда туманила разум, шептала на ухо: «Доверься им и снова встретишься с женой». Скажи мне, Императрица, веришь ли ты шёпоту своей надежды?

Верю ли я? Наверное, я бы хотела верить любому свидетельству, что Джек жив. Но после всех перенесённых страданий слишком боюсь доверять своей надежде. Я бы сказала, моя надежда медленно умирает.

Мотоцикл уже на подходе. Вязкий туман стелется над асфальтом, будто покрывало в замедленном повторе старой рекламы кондиционера для белья.

— Охотник умер, — сказал Джоуль раздражённо, — Финн говорил, что Джек с Селеной ехали вместе с армией. Селена погибла в огне — это мы точно знаем, а она всегда была рядом с Джеком. К тому же мы с Гейбом видели долину. То, что раньше было долиной. Такое никто не мог пережить. Тем более смертный. И так как это не второе пришествие Джека, давайте приготовимся встретить гостя.

Я попыталась встать. Не получилось. Попыталась ещё раз.

Из тумана показался мотоциклист в шлеме с тонированным визором. Я прищурилась, чтобы рассмотреть его телосложение.

Высокий. Плечистый. Комплекции Джека.

Первый инстинкт? Тормознуть его. Второй? Остаться на месте и просто провести взглядом очередного заведомого негодяя.

Я поднялась на ноги, откинула капюшон. И мотоциклист тут же повернул голову в мою сторону. Не отрывая от меня взгляда, он промчался мимо…

И вдруг переднее колесо мотоцикла попало в выбоину. Парень, кувыркнувшись через руль, вылетел на дорогу, а мотоцикл протащило ещё немного.

Я бросилась к месту аварии. Мотоцикл завалился на бок. Парень приземлился неподалёку.

Кентарх с Джоулем подбежали прикрыть меня с оружием наготове.

Упав на колени рядом с мотоциклистом, я увидела на стекле визора отражение своих глифов. Сердце колотится, сбивается дыхание.

— Пожалуйста, пусть это будет он, пожалуйста, пожалуйста.

Нет, надежда еще не умерла. И умрёт ли?

Дрожащими руками я потянулась к визору. Подняла.

Джексон Дэниел Дево.

Мой Джек.

— Живой… — я схватила его за плечи и начала жадно разглядывать родное лицо: широкие скулы, упрямый подбородок. — Боже, ты в порядке?

Тревожный рюкзак, арбалет — всё при нём, как всегда.

Джек открыл глаза и удивлённо посмотрел на меня, а потом поднёс руку к моему лицу.

— Peekôn? Какого чёрта ты здесь делаешь? — сказал он и снял шлем.

Сердце чуть не выскочило из груди. Закружилась голова.

— Джек. Не могу поверить, что это ты.

Я потеряла равновесие и свалилась ему на грудь.

— Mère de Dieu[10], — пробормотал я, оказавшись в незнакомой заснеженной местности. Итак, я официально телепортировался.

Что тут сказать: со дня встречи с Эванджелин скучать не приходится.

Помню, когда я впервые увидел её на дороге, внутри всё словно вспыхнуло… как и всегда в её присутствии. В тот раз я чуть не перекинулся через руль мотоцикла. В этот — таки перекинулся.

— Мог бы проявить деликатность и позволить нам нормально попрощаться, — сказал я Кентарху, — не забывай: я только что восстал из мёртвых.

И Эви пришлось беспомощно смотреть, как я снова её покидаю.

В последний раз, когда она решила, что потеряла меня, это её сломало. Даже не представляю, как она там сейчас, в этой пещере. Лишь огромной силой воли я её оставил.

В голове вертится миллион других мыслей.

Бедная Эви. Мою девочку нужно накормить. Нет, не мою… она носит обручальное кольцо. Боже, когда я его увидел… то словно получил удар под дых. А чего я ожидал? Оставил её с Доминия, сознательно позволил считать, что я умер. Когда она узнает об этом, мне не сдобровать. Неужели я действительно только что телепортировался?

Но одна мысль мучит меня больше всего. Что будет между мной и Эви теперь? Признаю: я сам её отпустил. С подачи Мэтью оставил с человеком, который потом пытался её убить.

— Поверь, если я говорю, что её срочно нужно покормить, то так оно и есть. Каждая минута на счету, — ответил Кентарх.

И он прав. Как вспомню, какой слабой она стала. Но когда я вернусь, у нас с Эви обязательно будет долгий разговор.

Кутаясь в заношенную куртку, я осмотрелся вокруг. Кентарх перенёс меня на вершину холма, с которого хорошо просматривается стоящий на соседней горе замок, окружённый замёрзшим рвом с торчащими ледяными глыбами. А над ним стеклянным колпаком нависла грязно-жёлтая дымка.

— Жутко как в аду.

И я ещё Хейвен считал пугающим?

Вокруг рва тянется ряд колючих кустарников, высоких словно деревья. Видимо, это Эви позаботилась о дополнительной защите.

— Может, эта крепость и жуткая, но в ней можно пережить даже ядерную зиму.

Да, Доминия рассказывал о своём роскошном доме. И это была одна из причин, по которым я отпустил Эви.

Я достал из рюкзака бинокль и осмотрел замок. В окнах горит электрический свет. Улицу освещают факелы. Из трёх дымоходов струится дым, и до меня доносится запах жареного мяса, от которого рот тут же наполняется слюной. На свесе крыши, словно горгулья, сидит Габриэль. Видно даже, как Доминия мерит шагами комнату. У него было всё. Всё. Понимает ли он, хотя бы глубоко в душе, что потерял? Как обошёлся со своей любимой женщиной?

Я убрал бинокль, и мы с Кентархом направились вниз по склону в направлении жёлтого купола.

— Нужно вернуть её в замок.

— И ты готов убить Жнеца ради этого?

— Я убью любого, кто представляет для неё угрозу. Всё зависит от самого Доминия.

Меня раздирают противоречия. С одной стороны, я ненавижу его за то, что он сделал под влиянием Пола. Но потом вспоминаю, как Жрец промыл мозги Эви, напрочь лишив её здравого рассудка. Разве после этого можно винить Смерть за поступки, которые он совершил под внушением?

К тому же я несказанно благодарен ему за спасение Эви от Рихтера.

— Но ты же хочешь её вернуть, — сказал Кентарх, — ты будешь за неё бороться?

Сейчас я одержим ей даже больше, чем раньше. Стоило её увидеть, и стало только хуже. Но Эви надеется, что Доминия придёт в себя, а значит, собирается к нему вернуться.

— Я сделаю то, что лучше для Эви, — ответил я, — с ней у меня всегда так. А ты когда-нибудь любил?

Кентарх грустно улыбнулся.

— Ещё спрашиваешь. Моя жена Исса пропала несколько месяцев назад. И я до сих пор её ищу. Собственно, я и в замок этот приехал за помощью в поиске.

Bonne chance, Кентарх. Удачи. Но, скорее всего, твоя жена давно мертва.

Приблизившись к сфере, я снял арбалет с предохранителя. В пелене дымки вырисовались очертания оборонительной изгороди Эви — заледеневшего леса из высоких колючих кустарников, покачивающих сплетёнными ветвями в дрожащей жёлтой мгле.

Это место напомнило мне о сказках, которые когда-то читала мама: про заколдованные заснеженные леса, окутанные чарами и полные коварных злодеев.

Только этот лес настоящий.

По снегу петляют следы, похоже, принадлежащие крупным животным. Ещё один гризли? Я проверил замо́к, фиксирующий стрелы, прекрасно понимая, что против такого зверя нужно оружие помощнее.

— Если Фауна не спит, она легко тебя учует, — сказал Кентарх приглушенным тоном, — так что когда её хищники начнут погоню, сразу возвращайся ко мне.

Я кивнул, без особого восторга от перспективы встретить какого-нибудь волка-переростка или ещё кого похуже.

— Успокоил, так успокоил…

Снегопад усилился. Merde. Не самая удачная погодка для охоты. И больная нога на холоде совсем окоченела.

— Ну, я пошёл, — сказал я и повернулся, чтобы передать прощальное послание для Эви, на случай если со мной что-нибудь случится, но в итоге передумал.

Если я умру во второй раз, никакие слова ей не помогут.

— Будь настороже, охотник, — сказал Кентарх вполголоса, — тут много всяких тварей шастает.

Переступив границу дымки, я направился к терновому лесу. Голова кружится, меня бросает в пот. Будто пьяный. И это не удивительно. Я уже несколько дней не ел.

Мотнул головой. От результата этой охоты зависит, выживет моя девушка или нет.

Будь начеку, Джек. Да я всю жизнь начеку. Даже до Вспышки я выживал только благодаря своим охотничьим навыкам. Благодаря им же выживали и Клотиль с ma mère.

Пробравшись глубже в колючие заросли, я услышал щебет птиц. Поднял голову. На верхних ветках они гнездятся десятками! Настоящий джекпот.

Сегодня мы хорошо пообедаем.

Я поднял арбалет. Прицелился…

Но они ни с того ни сего сорвались с мест и с пронзительными криками разлетелись, оставив за собой след из перьев.

Я замер. Что их так напугало? Меня засекла Ларк?

В воздухе повисла напряжённая тишина. И хотя здравый смысл подсказал, что здесь опасно, я продолжил двигаться вперёд. Птицы ведь должны были где-то осесть.

Вдруг я увидел впереди огромные следы. Внутри всё похолодело. Стоп… это мои следы? Я хожу по кругу?

Обтёр лоб, покрытый испариной. Нет, Джек Дево не может заблудиться.

Даже в заколдованном лесу.

Я присмотрелся ближе и заметил ещё одни следы, почти такие же большие, как мои. Какой-то неведомый зверь, огромный, судя по ихразмеру, идёт за мной по пятам.

По спине пробежал озноб. Я выпрямился и напрягся всем телом, не снимая пальца со спускового крючка. Теперь охотник здесь не я.

Позади раздалось рычание. Я развернулся и поднял арбалет.

Во тьме блеснули золотистые глаза. Обнажив клыки, зверь бросился прямо на меня. Я выстрелил.

Не успел я прицелиться снова, как грузная туша упала на снег в нескольких дюймах от меня. Со стрелой, торчащей из глаза.

Львица! Несколько сотен фунтов на вид. Неудивительно, что птицы разлетелись.

Я закинул арбалет на плечо и осмотрелся по сторонам. Как дотащить свою добычу до Кентарха?

Если у меня получится, мы надолго забудем о голоде.

Вдруг из замка донёсся надрывный вопль. Ларк! Наверное, почувствовала убийство.

По венам пробежала волна адреналина. Хрена с два оставлю львицу здесь.

Я наклонился и обхватил тушу под передние лапы, приготовившись забросить её себе на спину.

Теперь поднять. Чёрт возьми! Я унесу отсюда эту зверюгу. Мэтью я же носил. Хотя это было ещё до травмы…

Ну же, ноги, не подведите.

С натужным стоном я поднял львицу и закинул на плечи. Колени дрожат, раненную ногу пронзает боль. Но я делаю шаг.

Переставляю ногу… ради Эви… шаг… не хватает воздуха, голова кружится, но я двигаюсь вперёд.

Полпути пройдено. Надеюсь.

Животные уже бросились в погоню. За спиной раздалось рычание и вой. Новая волна адреналина. Шаг… шаг…

За пределами дымчатой сферы я увидел Кентарха. У него чуть челюсть не отвисла.

— Ты подстрелил льва? Из арбалета?

В воздухе послышался свистящий звук. И я знаю, что это значит. Меня настигает Габриэль.

Ближе к краю, ближе.

— Прямо на тебя летит Ангел! — Кентарх протянул руку, не сводя глаз с неба позади меня. — Сбрасывай груз, безумец.

Ни за что. Собрав волю в кулак, я заставил горящие мышцы двигаться дальше. Ради Эви. Ради Эви. Быстрее, Джек! Неужели ты не умеешь бегать, мальчик?

Сзади раздался крик Габриэля:

— Не уйдёшь!

Последние несколько футов я преодолел в прыжке и рухнул ничком в снег. Кентарх стянул с моей спины тушу львицы и оттащил меня от границ сферы.

— Ааааа! — яростно взревел Гейб, бороздя крыльями сугробы в попытке затормозить.

Тяжело дыша, я развернулся к нему лицом.

Архангел завис у края дымки, обнажив клыки и когти.

— Поприветствуй меня как положено, охотник. Пожми руку.

Его крылья стали заметно больше и теперь заканчиваются огромными смертоносными когтями.

— Нет уж, воздержусь, — прохрипел я.

С дикими глазами и растрёпанными волосами, он стал похож на психо-версию самого себя. И если это даже меня шокировало, представляю, что было с Эви, когда на неё напал Смерть. Ей ещё повезло остаться в живых.

Гейб повернулся к Колеснице.

— Присоединяйся к нам, и мы поможем тебе в поисках жены.

Как бы Кентарх не соблазнился таким предложением…

— Не желаешь ли узнать, как Джоулю, твоему другу и союзнику, живётся во внешнем мире? — крикнул я. — Передать Башне, что ты о нём спрашивал?

Но Гейб на меня едва взглянул, всё внимание сосредоточив на Кентархе.

— Тебе даже не обязательно вступать в наш союз. Просто доставь нам Императрицу, и мы отправим всех животных Ларк выслеживать Иссу.

Ох, не нравится мне это.

С большим трудом я поднялся на ноги и похлопал Кентарха по плечу.

— Нужно убираться, podna. Он просто тянет время для Ларк.

Вдали раздался звериный вой.

— Ты прав, — Кентарх схватил меня за руку, а львицу за шею, — до сих пор не могу поверить, что ты убил льва.

— Да ладно, — прохрипел я, переводя дыхание, — делов-то.

Уголки его губ дёрнулись.

— Уходим, охотник.

Я оглянулся на Гейба… как раз в момент, когда из дымки показалось когтистое крыло.

И, исчезая, почувствовал у горла свист воздуха. Архангелу не хватило каких-то пары миллиметров, чтобы дотянуться до моей яремной вены.

Я меряю шагами пещеру, бесцельно расходуя и без того скудные запасы жизненной энергии. От мыслей о том, что Арканы могут сделать с Джеком, становится дурно.

Кровожадные волки, когти Габриэля, сверхчеловеческие сила и скорость Арика… Если Джек столкнётся с Рыцарем Бесконечности, он погиб. Один взмах меча лишит меня сразу их обоих.

— И как ты собираешься сообщить старине Джеки о своём интересном положении? — спросил Джоуль, сидя у костра.

— Хороший вопрос, — я сжала виски, — я не смогу снова его потерять.

— До сих пор любишь кайджана?

На глаза набежали слёзы.

— Понятно, что люблю! Джоуль, мы не расстались. Его у меня отняли.

— И что будешь делать? Теперь, когда носишь внутри это нечестивое смертельное отродье…

Как бы там ни было, я и дальше буду пытаться спасти Арика, так же как пыталась спасти Джека. Они оба этого заслуживают.

— Если интересно, то я свой голос отдаю охотнику.

— А вдруг он уже нашёл себе кого-нибудь? Мы ведь несколько месяцев не виделись.

Как долго он пробыл у работорговцев?

— Императрица, я тебя умоляю. Женщины нынче, знаешь ли, на деревьях не растут. А если б даже и росли, Джек всё равно одержим одной тобой. Мы с Гейбом и Тэсс наведывались к нему во время постройки Форта Арканов, так он каждый день молился лишь о том, чтобы вернуть тебя и спрятать от опасностей за его стенами.

По щекам покатились слёзы.

— Я, конечно, понимаю, что при любом выборе тебе необходимо вернуться в замок. Но кто сказал, что вместе с кайджаном мы не сможем его захватить? Джек всегда был хорошим стратегом.

Я аж остановилась.

— Поверить не могу, что ты готов спекулировать моими чувствами, чтобы устроить переворот в доме Арика…

— Эй, смотри! — внезапно крикнул Джоуль.

И я увидела материализующиеся в воздухе силуэты.

Это Кентарх с Джеком вернулись в пещеру. Ещё и притащили что-то с собой.

С огромным облегчением я кинулась Джеку на шею и сжала его в объятиях. Но вдруг заметила кровь.

Как бы там ни было, я и дальше буду пытаться спасти Арика, так же как пыталась спасти Джека. Они оба этого заслуживают.

— А этого парня недаром прозвали охотником. Он уложил льва с помощью одного лишь арбалета.

Джоуль склонился над зверем, безжизненным взглядом уставившимся в пустоту.

— Лев изображён на карте Фауны.

В прошлых играх именно они были её любимцами. Я даже спрашивала Ларк, почему теперь она предпочитает волков. На что получила весьма практичный ответ: «Они лучше подходят для здешней местности».

— Джек, я думала, ты подстрелишь какого-нибудь ежа.

Узнав о потере льва, Ларк просто осатанеет.

Джек ступил шаг навстречу и покачнулся.

— Боже, тебе нужно присесть и передохнуть.

— Bonne idée, — хорошая идея. Он чуть ли не рухнул возле костра.

Я села рядом и убрала с его лба влажную прядь.

— С тобой точно все в порядке?

— Охотник в одиночку тащил свою добычу по снегу, — ответил за него Кентарх, — что уже само по себе немыслимо. Так за ним ещё и Архангел гнался.

Джоуль вскинул голову.

— Вы видели Гейба?

Джек кивнул.

— Когда это он успел отрастить такие когтищи на крыльях?

— Старейшины из секты предупреждали, что они вырастут со временем, когда крылья станут больше и мощнее. Наверное, всё благодаря тому, что в замке он ест в три горла, — Джоуль выругался, — не могу поверить, что он до сих пор под внушением.

— Гейб словно обезумел, — Джек перевёл взгляд на меня, — с Доминия стало то же самое?

— Ещё хуже. У Габриэля ведь нет причин тебя ненавидеть. И ты не Аркан.

Джоуль пронзил льва копьём.

— А это не один из питомцев Ларк? — пронзил ещё раз и ещё. — Вдруг он сейчас воскреснет?

Джек окинул зверя взглядом.

— Разве её питомцы не огромных размеров, как те волки?

Я помахала головой.

— Нет, волки выросли такими большими, потому что попробовали кровь Ларк, ещё когда были щенятами. Вот сокол, например, нормального размера. Так что лев вполне мог быть с ней связан.

Джоуль попятился.

— А нам можно есть её питомца?

— После всего, что я сделал, чтобы доставить его сюда, мы просто обязаны обглодать его до костей, — сказал Джек.

Сама я без малейших сомнений готова пообедать зверем Ларк, только каким будет львиное мясо на вкус? Не стошнит ли меня опять?

— Наверное, нам нужно обезглавить его как можно скорее.

Нам? Да я сейчас и куска масла горячим ножом не отрежу.

Кентарх кивнул Джоулю.

— Мы с тобой разделаем тушу на улице.

— Тарх, я не по готовке, прости. А вот покушать, всегда зовите.

— Башня, встал и вышел.

Джек тоже попытался подняться на ноги, но Кентарх его остановил.

— А ты оставайся и отдыхай, — сказал он и, переглянувшись со мной, добавил, — уверен, вам многое нужно обсудить.

Значит, он мою тайну не раскрыл.

Отлично. Я сама хотела это сделать.

На выходе из пещеры Кентарх обернулся и сказал Джеку:

— В юности меня ранил лев, чуть не убил, — нам с Джоулем он о своём детстве никогда не рассказывал! — а теперь другой лев спасёт нас от голода. Ты молодец, охотник.

Джек кивнул.

— Спасибо, что подкинул, podna.

Этот диалог напомнил мне, как люди относились к Джеку. Ему хранили преданность из-за искренней симпатии, а не как Арику — из-за страха.

Как только мы остались одни, Джек снял с плеч арбалет и рюкзак.

— Адреналин начинает отпускать, — сказал он и достал из кармана куртки флягу.

Протянул мне, но я отказалась.

— Я в норме.

Мне хорошо уже от того, что он рядом. В безопасности. В тепле. Подсаживаюсь ближе. То, что я никогда не признавалась Джеку в любви — одно из самых больших моих сожалений. Интересно, как бы он отреагировал на эти слова? А на мою новость?

Сделав большой глоток, он уставился на пламя. Вспоминает злополучное нападение Рихтера?

В знак поддержки я взяла его за руку.

Он повернулся ко мне и посмотрел с нескрываемой грустью в глазах. Коснулся пальцем моего кольца.

— Значит, ты со Смертью, да?

— Я думала, что ты умер. Мы все так думали, — тихо ответила я.

— Больше ничего не нужно говорить, — Джек снова поднёс флягу к губам, — вы поженились?

— В этой жизни официально нет. Это вроде как наследие прошлой игры.

Хотя Арик ни на минуту не переставал считать меня своей женой. Даже когда пытался обезглавить.

— Хотел бы я видеть лицо Жнеца, когда Гейб сообщит ему, что я жив, — представляю, как он освирепеет, — до сих пор не могу поверить, что он на тебя напал.

— Пол проявляет худшие черты Арканов. Даже изображение карты над ними переворачивается вверх ногами. И у Арика на передний план вышли гнев и непринятие перемен. Вся накопленная в прошлом агрессия выплеснулась наружу, поэтому теперь он меня ненавидит. И на самом деле готов был убить.

— Расскажи про всё по порядку.

Не сводя взгляда с любимого лица, запоминая каждую черту, я рассказала Джеку всё о Повешенном и его силах. О том, как он отравил Финна, как на меня напали Ларк и Арик. О том, как Габриэль с Джоулем пришли мне на выручку, и как Кентарх спас положение.

Джек внимательно меня выслушал и после недолгого молчания спросил:

— А почему Повешенный не смог на тебя воздействовать?

— Арик считает, что после истории со Жрецом, внушение на меня не действует.

Но я всё равно не понимаю до конца, почему не перевернулась моя карта. Ведь только подробно изложив всё Джеку, я осознала, насколько различны силы этих двух Арканов.

Джек сжал кулаки.

— Я убью Повешенного. Отомщу за твои страдания. За смерть Финна.

— Проблема в том, как это сделать. Этого никто не знает, — я бросила взгляд на вход в пещеру и понизила голос, — тогда в замкея полоснула его когтями, а ему хоть бы что.

— Он регенерирует, как ты?

— Тут тяжело объяснить. На его коже просто не осталось ни царапины. Арик говорит, что Повешенный неуязвим к физическим повреждениям.

Джек выругался себе под нос.

— Думаешь, Жнеца можно как-нибудь выманить за пределы дымки? Габриэль, судя по всему, покидать её не намерен.

— Арик тоже. Он верит, что сфера защищает его от моих чар, дарует такую желанную ясность ума. Я пыталась выманить его, но безрезультатно.

— И как ты с ним связывалась?

— У Кентарха есть рабочий спутниковый телефон, и я звонила Арику несколько раз. Джек, он стал очень жестоким. Ты не представляешь насколько, — хотел заставить меня умолять, наслаждался моими слезами, — лучше давай о чём-нибудь другом поговорим, хорошо?

Пока я не углубилась в эти мысли с головой. К тому же, нужно как-то рассказать Джеку про ребёнка. Хотя он ещё и так не пришёл в себя…

— Как тебе удалось сбежать от работорговцев?

— Меня спас Дурак.

Я вскинула брови.

— Мэтью?

— И как раз вовремя. Я сильно поранил ногу и понимал, что долго не протяну. Меня просто скормили бы остальным рабам. Грёбаные работорговцы…

Дальше Джек рассказал, что Мэтью устроил настоящее побоище и что, оказывается, мы Дурака совсем не знаем.

Я пожала плечами.

— Как думаешь, куда он подался?

— Понятия не имею. Да я его и не искал. Пусть даже он спас мне жизнь, но мы сильно разошлись во взглядах на некоторые вещи.

— Ты тоже не понимаешь, почему он позволил умереть твоим людям?

— Coo-yôn сказал, что на всё есть свои причины. Что он «видит далеко».

Звучит знакомо. А если спросить, почему он позволил умереть Финну, ответ будет такой же?

— Я пытаюсь убедить себя, что в будущем их ждало что-то намного ужаснее, — Джек снова посмотрел в пламя, — нападение каннибалов или чума. Что у него были добрые намерения. Иногда я даже верю в это.

Могла ли судьба Финна сложиться ещё хуже?

Да. Конечно, могла.

Джек прочистил горло и повернулся ко мне.

— Так что там насчёт Цирцеи? — похоже, он хочет обсуждать нападение Рихтера не больше, чем я говорить об Арике. — Разве ты не сражалась с ней у Форта Арканов?

— Да, но после этого мы пришли к взаимопониманию. И если она не находится под влиянием Пола, то обязательно нам поможет. Нужно просто её найти.

— Хорошо. По крайней мере, у нас есть план, — сказал Джек и после недолгого колебания продолжил, — я должен тебе кое-что сказать…

Но тут у входа в пещеру послышался шум. Вернулись Кентарх и Джоуль с разделанной тушей льва.

— Хотя это может и подождать, — тихо добавил Джек.

— Мы бы позволили вам дольше пообщаться, — сказал Кентарх, устанавливая над костром вертел, — но голод зовёт.

Подвесив тушу готовиться, он протянул нам по пруту с насаженными кусками мяса, по цвету напоминающего свинину.

И я принялась поджаривать их на огне, постоянно переключая внимание с Джека (Неужели он действительно рядом?) на горячие сочные ломтики, наполняющие рот слюной.

Джоуль глубоко вдохнул.

— А запах-то какой! Надеюсь, он не привлечёт непрошеных гостей. Как-никак это территория Рихтера.

Джек повертел прут.

— Когда его последний раз кто-нибудь видел?

— Несколько недель назад я сталкивалась с ним и картой Фортуна. Её зовут Зара и она пилот вертолёта.

— И какая у неё сила?

— Удача. Фортуна может украсть её через прикосновение. Она и со мной хотела это сделать, но вовремя подоспели Ларк с Ариком.

— Рихтер расхищает оставшиеся продуктовые запасы, — сказал Джоуль, — а всё, что не может доставить в своё логово, сжигает. Непонятно зачем.

— А я ещё удивлялся, почему в последнее время так трудно с провиантом, — сказал Джек.

— Эй, Императрица, ну-ка поведай нам об ещё одном союзнике Рихтера. Старине Джеки эта история должна понравиться. В кавычках, конечно.

Пока я скрепя сердце излагала основные моменты наших с Солом взаимоотношений, Джек чуть зубы в порошок не стёр.

— Так, давай ещё раз: он приказал Бэгменам тебя покусать?

— Но он также спас нас от Зары и Рихтера.

— Мы на внедорожнике Смерти убегали от землетрясения, — добавил Джоуль, — и понятия не имели, что направлялись прямо на разрушенный мост, где нам точно была бы хана. Но Сол через Бэгменов подсказал нам безопасный путь. Поверь, ты многое потерял, если не видел Бэгмена в позе автостопщика.

Что правда, то правда.

— Вот за это чувство юмора он мне и нравится.

Джек нахмурился.

— Не сомневаюсь, что ты ему тоже нравишься.

— Не в том смысле. Он, конечно, любитель пофлиртовать, но его сердце уже занято, — сразу двумя; его жизненная драма перекликается с моей, — тем более я была так одержима идеей спасти тебя, что вела себя в лучших традициях Императрицы. Удивительно, что он вообще смог мне это простить.

— А как узнать, какие из Бэгменов… полезные? — спросил Джек. — Какие из них находятся под контролем Сола?

— Никак. Шансы на это всегда небольшие. Ведь он может видеть одновременно лишь через нескольких и только когда не спит.

— Как Ларк через своих животных..

— Именно, — сказала я, хотя сама ничуть не рада тому, что Джек так хорошо осведомлен об этом беспощадном мире, в который я его втянула. Мире арканского безумия.

Джоуль кивнул на зарумянившееся мясо.

— Кажется, готово. Ну-ка посмотрим, как отреагирует желудок Императрицы…

— Потому что это действительно экзотическая еда, — быстро добавила я.

Кентарх покачал головой, видимо, удивляясь, почему я до сих пор не рассказала о ребёнке.

Джек взял прут у меня из рук, подул на него и отдал обратно.

— Будет вкусно. Тебе понравится.

Я осторожно надкусила мясо. На вкус — что-то среднее между свининой и говядиной.

— Неплохо.

Джоуль с Кентархом уставились на меня, будто ожидая очередного приступа дурноты. Но мой организм принял это блюдо как давно утраченную любовь, и я жадно вонзилась в него зубами.

Все остальные последовали моему примеру. Джек — закатывая глаза от наслаждения. Джоуль — размазывая по щекам жирные разводы.

Моё тело начало регенерировать, раны затягиваться, боль утихать. Почувствовался прилив сил. Мясо льва; кто бы мог подумать.

— Ещё по кусочку? — спросил Джоуль.

— Конечно, — ответил Кентарх, — а остальное прибережём. Если правильно дозировать мясо, то хватит на несколько дней.

После третьей порции я впервые за несколько недель почувствовала, что наелась и согрелась. Джек рядом, и будущее уже не кажется таким мрачным.

— О, peekôn, на твои щёчки вернулся румянец. Вот что значит даже раз хорошо поесть. А как твои силы? Ну-ка, щегольни передо мной.

Джоуль засмеялся.

— Ага, Императрица, пусти росточек. Побалуй нас клубничкой на десерт.

Засранец.

— В последнее время силы меня немного подводят, — сказала я и попыталась сменить тему, — это Мэтью сказал тебе, где меня искать?

— Non. Я знал, что ты в замке Доминия. Но coo-yôn не выдал мне его местоположения. А потом и вовсе пропал. Правда, оставил сообщение, написанное сажей. И я решил, что нужно его запомнить, раз уж он так себя утрудил, — прочистив горло, Джек процитировал: — «Вспышка научила их, что все сны являются кошмарами. Они стали злыми мечтателями. Все считают злых мечтателей хорошими».

— Что это значит? Кого он имел в виду?

Джек сделал глоток из фляги.

— Меня спрашиваешь?

— И куда же ты направлялся?

— Вслед за Северной АЮВ.

— Чтобы их возглавить?

В принципе, это логично. Снова став их генералом, Джек смог бы отправить отряд на мои поиски.

Но он покачал головой.

— Я просто хотел показаться им на глаза. Не отсиживаться в кустах как какой-нибудь трус.

— Погоди-ка. То есть ты не собирался меня искать?

Джек потёр затылок.

— Мэтью сказал, что ты в безопасности с Доминия и своей grand-mère. Я хотел, чтобы ты жила дальше своей жизнью.

Мне словно перекрыли воздух.

— И ты позволил бы мне дальше думать… что ты умер?

Кентарх поднялся на ноги.

— Пожалуй, мы оставим вас наедине.

— Хрена с два! — возмутился Джоуль. — Тут попкорн впору доставать.

Но Кентарх схватил его за ворот и потащил к выходу.

Как только мы остались одни, Джек продолжил:

— Я просто хотел, чтобы ты спокойно жила в крепости, так красочно описанной Доминия, со всеми удобствами, которых я никогда не смогу тебе дать.

— А помнишь, мы говорили однажды о том, что значит быть командой? И я просила не принимать решений за нас обоих. Но ты снова это сделал!

— Мэтью показал мне видение. Я видел тебя на месте нападения Рихтера, видел… нет, чувствовал, через что ты прошла, пытаясь меня вернуть. Я ощутил, что это тебя сломало, и не мог позволить случиться этому снова.

Неужели он видел, как я качала на руках тело Тэсс?

— Всё равно, это не тебе было решать.

— Но я хотел, чтобы у тебя была еда и тёплый безопасный дом. Тогда как сам мог предложить лишь новые скитания. Чёрт, да я вообще думал, что скоро умру, так зачем было снова причинять тебе боль? Эви, ты и так была на грани.

Да, была.

— Coo-yôn привёл меня на могилу, которую ты сделала для меня и pauvre défunte Селены, — бедной покойной Селены, — он сказал, что ты собираешься строить отношения с Доминия. И пусть даже одна мысль об этом разрывала меня на части, я хотел для тебя лучшего будущего.

Джек любит меня больше жизни. Хотя я это знала и раньше, но сейчас вижу особенно чётко.

— Я решил, что лучше останусь для тебя мёртвым. И попросил Мэтью сохранить всё в секрете.

— А он не сохранил. Около месяца назад он дал мне услышать твой голос. И я начала подозревать, что, возможно, ты… я молилась, чтобы ты оказался жив.

— Что за игру он затеял? — сказал Джек и, словно собравшись с духом, продолжил. — Как бы там ни было, я считаю, что поступил правильно и снова поступил бы так же.

Я раскрыла рот от удивления.

— Как ты можешь так говорить?

— Разве до активации Повешенного вы со Жнецом не были счастливы вместе? Ты ведь до сих пор носишь кольцо на пальце.

— Я просто закрыла часть своего сердца, — да, я любила Арика, но чувства были притуплены из-за душевной боли, из-за жгута, не позволяющего мне истечь кровью. Стянуть, сдавить, выжать… — я не могла отдать ему сердце полностью, и он это знал. Он даже думал, что проблемы с силами у меня из-за того, что я не оплакала тебя по-настоящему…

Поймав взгляд Джека, я добавила:

— Я ведь выбрала тебя.

— И зря! — он бросил в огонь подвернувшийся под руку камень. — Неужели ты не понимаешь? Тебе нужен Смерть. Выбор невелик: либо быть с ним, либо умереть здесь со мной.

— Я сейчас здесь с тобой. А, вспомнила, ты же просто проезжал мимо. Что ж, в этот раз у меня, по крайней мере, будет возможность попрощаться.

Джек посмотрел так, словно я его оскорбила.

— Я не смогу спать спокойно, пока ты не будешь в безопасности. И сделаю всё, чтобы вернуть тебя в замок.

— Даже сразишься со Смертью?

Пожатие плеч.

— Мэтью сказал, что Жнец спас тебя во время нападения Рихтера. Это правда?

Я кивнула.

— Находясь в адской дыре работорговцев, я так боялся, что ты умерла, но постоянно твердил себе, что у Доминия быстрая реакция, что он приедет и спасёт тебя. Думаю, только эта мысль не дала мне сойти с ума.

— И он спас. Я чуть не бросилась в пламя, но он меня оттащил.

Джек отвёл глаза.

— Меня раздирают противоречия. Я бы убил Доминия за то, что он тебе сделал. Но ведь ты обязана ему жизнью.

Меня они тоже раздирают. Я одновременно и злюсь на Джека за то, что он принимает односторонние решения, но также понимаю, что им манипулировал Мэтью в своих интересах. Джек был ослаблен, истощён (и после нападения Рихтера совсем разуверен в себе), и Мэтью этим воспользовался. И всё же…

— Ты действительно позволил бы мне и дальше верить в свою смерть? Был готов распрощаться со мной навсегда?

— Достойный поступок ранит, словно нож в сердце, — он провёл пальцами по чёрным волосам, — я хотел сделать как лучше, и вот к чему это привело. Я оставил тебя с мужчиной, который в итоге чуть тебя не убил.

Который сначала сделал мне ребёнка… а потом чуть не убил.

— А я была готова на всё, чтобы тебя вернуть…

— Но я не мог ничего сделать, не мог с тобой связаться, потому что был заточён в соляной шахте.

И он прав. Я вздохнула, не в силах больше сердиться на Джека за его выбор. Это была жертва во имя любви. А вот Мэтью…

Дзыыыннннньььь. Снаружи зазвонил телефон.

В пещеру влетел Кентарх.

— Это он.

Следом показался Джоуль, искрящийся от злости.

— Я тоже хочу сказать пару ласковых этому ублюдку. И Повешенному.

К своему удивлению я ощутила, как вытягиваются когти.

— Пускай себе звонит.

Хочешь, чтобы я умоляла, Арик? Умоляла, да?

Кентарх вскинул брови. И телефон затих.

Но потом… Дзыыыннннньььь. Похоже, Арик не успокоится.

— Ну ладно. Отвечу. — я взяла телефон и приняла вызов: — Эви слушает. Чем могу быть полезна?

На другом конце провода раздался грубый голос Арика:

— Как давно ты знаешь, что он жив?

— Первая надежда появилась той ночью, когда мы поехали за Финном. Со мной связался Мэтью. У меня ещё кровь носом пошла.

— И ты не сочла нужным сообщить об этом мужу? Очередное доказательство тому, что наши отношения были совсем не такими, какими ты пыталась их преподнести.

— Я собиралась рассказать тебе обо всём после изгнания Пола. Но это уже не важно. Важно то, что Джек жив, и он устроил нам настоящий пир.

— Недавно ты пела по-другому.

При воспоминании о том разговоре мне стало не по себе. Когда-то Арик называл меня богиней, говорил, что я побеждала армии. А я что? Распустила нюни, как ребёнок: «Я хочу домой…»

— Забудь всё, что я сказала.

— Наслаждаешься ужином?

— Ещё бы! И компанией тоже.

— Этот лев был гордостью Фауны. Ты сейчас поедаешь её символическое животное, зверя, изображённого на её карте.

— И каким же вкусным он оказался, ммм! Передавай Ларк наши комплименты. Уж не знаю, как ей удалось вырастить льва с таким нежным мясом, просто пальчики оближешь, — съязвил Джоуль, — видишь, даже в дороге могут поджидать удивительные гастрономические сюрпризы. Вам стоит почаще выходить в люди.

На заднем плане послышался вой волков. Вой Ларк.

— Ты не на шутку разозлила Повелительницу Фауны, так что держись. Она охотится на тебя даже сейчас.

— Она за мной уже раз охотилась, обвиняя, кстати незаслуженно, в убийстве Финна.

— До сих пор отпираешься, отравительница?

— Что ж, с удовольствием поболтала бы ещё, но меня тут Джек ждёт.

— Уже рассказала ему о нашем вымышленном отпрыске? — от язвительности в его голосе у меня мороз по спине пошёл.

— Собираюсь.

— Передай, что у меня на его жену большие планы, — крикнул Джек, — пусть придёт и помешает мне. Скажи, пусть не прячется за сферой comme un lâche, — как последний трус.

Я услышала, как Арик что-то разбил. А вдруг его всё-таки удастся выманить из замка?

— Да ладно. Смерти всё равно. Он ведь сам меня бросил. Стер в порошок кольцо, которое я ему подарила. Так что, кажется, я теперь свободная женщина.

— Смертный сам вынес себе приговор, — проскрежетал Арик, — если ты так его хочешь, то я снесу вам головы одним ударом.

— Сначала найди нас.

— А ты только этого и ждёшь. Но спровоцировать меня не удастся, Императрица.

Тогда почему он вообще это говорит? Значит, всё-таки боится совершить что-то необдуманное?

Повисла тишина. Пытаясь представить, о чём он думает, я почувствовала, как злость немного утихает. Пусть я поела и уже начала восстанавливаться, но эмоции остались в полном хаосе. Хотя беременные всегда немного чокнутые, ведь так?

Спасибо, малыш. Подарок, который не прекращает радовать.

— Сейчас вернусь, — сказала я ребятам и, проигнорировав хмурый взгляд Джека, вышла из пещеры в морозную ночь.

— Послушай, Арик, — я понизила голос, — однажды ты сказал, что желаешь невозможного: чтобы я выбрала тебя. И если ты сейчас придёшь, — я зажмурила глаза, — я выберу тебя.

Каким-то образом я произнесла эти слова, хотя при мысли о расставании с Джеком сердце разрывается на части.

Но я дала Арику клятву. В конце концов, у нас скоро будет ребёнок. И если Арик сумеет вырваться из-под влияния Пола, я её сдержу. Хотя в любом случае буду за него бороться.

— Мы снова начнём жить вместе, даже несмотря на то, что меня и ребёнка спас Джек. Несмотря на то, что ты пытался нас убить.

— Помнишь, я говорил, что всегда буду для тебя только Смертью? Ты загипнотизировала меня с помощью своих сил, но я снова вернул контроль над собой. И сейчас твоя ложь отскакивает от меня, как пули от моей брони.

— Я не раз могла убить тебя, но не убила. Помнишь, как я вонзила когти тебе в шею, но не ввела яд? А когда я усыпила тебя, но не причинила вреда?

— Всё уловки. Как и советовала бабушка, ты держала меня при себе в качестве защитника. Но теперь я стану твоей погибелью. Как и в предыдущих играх.

Ярость вспыхнула с новой силой. Боюсь, что скоро моя любовь снова превратится в ненависть.

— Не получится, если ты за мной не придёшь. Но ведь ты боишься встретиться со мной лицом к лицу. Жаль, — сказала я и повторила его же фразу, — играть становится неинтересно, когда ты слаб.

Щёлк.

Взяв себя в руки, я вернулась в пещеру. И наткнулась на три вопросительных взгляда.

— Пришлось повесить трубку.

Джоуль хохотнул.

— У него там, наверное, пар из ушей.

Но будет ли этого достаточно, чтобы он отправился за мной?

— Сегодня союз Пола немного сдал позиции. А нам пора заканчивать с пиршеством. Нужно отправляться к побережью.

— То есть вот так ты и зовёшь Цирцею? — спросил Джек, с улыбкой наблюдая, как я пинаю волны и с криками бегаю вдоль берега небольшого озёрца. — Я-то думал, есть какой-то специальный ритуал для призывания жриц.

А я уже успела запыхаться и чуть голос не сорвала. Но добилась лишь того, что водная гладь подёрнулась лёгкой рябью.

— Общепринятое заблуждение.

После нескольких часов пути Джоуль осветил прожектором водоём недалеко от дороги. Озеро в глубокой каменной котловине.

Сонный Кентарх был более чем рад остановке. Грузовик несколько раз приходилось телепортировать через завалы, и это очень его ослабило.

Джек предложил сесть за руль, но Кентарх вежливо отказал. Как отметил Джоуль: «Никто не поведёт колесницу Колесницы, кроме самого Колесницы».

Сейчас они с Кентархом отсыпаются в машине.

И я рада этой возможности остаться с Джеком наедине… но в то же время понимаю, что не могу больше молчать о ребёнке.

— Может, просто подняться на откос и сбросить в воду большой камень? — спросил Джек.

Я посмотрела на уходящую вверх тропинку, припорошенную снегом.

— Подняться?

Но я до сих пор ослаблена, хоть и поужинала мясом (и даже смогла удержать его в желудке). Поглотитель ресурсов вытягивает из меня все силы.

— Если только ты не хочешь отдохнуть немного в машине.

Наоборот, я хочу отдохнуть от Зверя.

— Нет, пойдём.

Шагая по тропе, я постоянно поглядываю на идущего рядом Джека. Никак не могу привыкнуть, что снова вижу его. Весь день мне хочется себя ущипнуть. А он, перехватывая мой взгляд, каждый раз подмигивает или берёт меня за руку.

Живой. Снова рядом. Я в который раз задаюсь вопросом, как он отреагирует на мою новость. Вспоминаю, как однажды в хижине Финна он сказал: «Нет ничего, через что мы не смогли бы пройти».

И мы доказывали это снова и снова.

Поднявшись на откос, мы с Джеком сели на самом краю, свесив ноги, точно как в ночь моего шестнадцатилетия на заброшенном заводе.

Взгляду открылось окаймлённое ледяной кромкой озеро, отражающее отблески молний. Наверное, скоро оно совсем замёрзнет…

— Такое чувство, будто мы не виделись несколько часов, — Джек взял мою руку, и меня захлестнуло чувство лёгкости и единения.

Боже, как я по этому скучала.

— Ты пахнешь жимолостью, — сказал он с озорной улыбкой, сексуальной как всегда, — боже, да я счастливчик.

Нет, неправильно всё это. Я замужем. В каком-то смысле. И я люблю Арика. Да, мой муж хочет моей смерти и дважды меня обезглавливал, но в любых отношениях есть свои проблемы, ведь так?

С другой стороны, каждый раз при взгляде на Джека у меня перехватывает дыхание. Ну вот как можно одновременно хотеть вернуться к Арику и убежать с Джеком?

— Но что прячется за взглядом этих прекрасных глаз? — спросил он, склонив голову.

Я прочистила горло, чтобы во всём признаться, но всё же не нашла в себе сил.

— Ты, это… кажется, нашёл общий язык с Колесницей?

Перед этим мы с Джоулем отдыхали на заднем сидении грузовика, а Кентарх с Джеком сидели спереди и оживлённо обсуждали оружие, охоту и возможности модификации Зверя.

Прямо перед тем как уснуть, я услышала слова Кентарха: «Я знаю, все думают, что бесполезно надеяться на то, что моя жена до сих пор жива. Но вот ты ведь вернулся из мёртвых. И это ещё больше укрепило мою веру в то, что я её найду».

«У меня совсем другая ситуация, — ответил Джек, даже не представляя насколько, — лучше будь готов ко всему».

И они замолчали, задумавшись каждый о своём.

— Кентарх мне нравится, — ответил Джек, — но я не хочу, чтобы вы оставались наедине. Гейб предложил ему сделку: Исса в обмен на тебя.

О, чёрт.

— Исса у них?

— Non, но я сильно удивлюсь, если они до сих пор не начали её поиски.

— Всё равно Колесница ни за что не рискнёт свободой воли.

— Да ему не обязательно вступать в союз, достаточно просто произвести обмен. Я уважаю Кентарха, но понимаю его мотивы. И на его месте ради тебя сдал бы едва знакомого Аркана без раздумий.

Потому что Джек очень преданный… даже слишком. А я скрываю от него такое.

— Хорошо, я буду настороже рядом с Кентархом.

Удовлетворённый кивок.

— Итак, твоя grand-mère научила тебя чему-нибудь об игре?

— Научила. У неё даже были хроники Императрицы, — о которых я напрочь забыла ещё в детстве, — из них я узнала о том, что в самой первой игре меня убил Мэтью. Мы были союзниками, но он меня предал.

— Coo-yôn? Ты шутишь?

Я отрицательно покачала головой.

— Я же говорил, что он был сам на себя не похож, когда пришёл мне на выручку. И пусть у меня всё плыло перед глазами, но мне казалось, что это совсем другой человек. Sosie, его злой двойник.

— Точно как с Ариком! В его взгляде было столько ненависти. Хотя, по правде говоря, часть этой ненависти я заслужила. Потому что в прошлом сама была sosie; я была такой же злой, какими стали они. Джек, а вдруг я снова такой стану? — я вспомнила, как однажды подумала: «Я и ЕСТЬ красная ведьма, Эви лишь частичка МЕНЯ». — Что, если я зло до мозга костей?

Арику я этот вопрос тоже задавала, но вместо того чтобы ответить, он сказал, что ему в голову лезут странные мысли.

Джек отрицательно махнул головой.

— В этой жизни ты действовала жестоко, только сражаясь за близких людей. Так что не нужно себя винить.

— Увы, то, какая я теперь, никто в расчёт не берёт. Пол прочёл мои хроники от корки до корки, и теперь телепатически информирует всех о том, что я натворила в прошлом. Знаешь, под конец бабушка была уже не в себе, но она предвидела, что Арик выступит против меня, и все остальные тоже. И оказалась права.

— Так они же не хотели выступать против тебя. Не по своей воле они тебя предали. Обычно Жнец готов жизнь за тебя положить. В этом я всегда на него рассчитывал.

— Понимаешь, возможно, Арик не совсем под внушением. Ну или не только под внушением.

Дальше я рассказала, что, по словам Пола, он может работать только с доступными эмоциями.

— Не верю я, что Повешенный способен внушить такую злобу и недоверие. Видимо, эти чувства всегда жили в душе у Арика.

Глубоко скрытые. Как семена с огромным потенциалом.

— Как бы мне не трудно было это признавать, но Смерть тебя любит.

— Не достаточно, чтобы противостоять Полу.

— Неужели coo-yôn не предупреждал тебя о таком могущественном Аркане, которого ты ещё и убить не можешь?

— Когда я спросила, как определить неактивированную карту, он сказал: «Если хочешь узнать, не спрашивай». Возможно, он имел в виду, не спрашивать самого Повешенного, так как он владеет силой манипуляции. Отличный совет.

Нет, я ни капельки не скучаю по его зашифрованным предсказаниям.

Джек склонил голову.

— И что ты сделала в следующей игре, после того, как coo-yôn тебя убил?

— Он сильно раскаивался, поклялся никогда больше не побеждать, и я вступила с ним в союз с намерением убить в своё время. Но до этого никогда не доходило, — потому что я раз за разом умирала, — знаешь, я всегда чувствовала какую-то близость с Мэтью, хотя, возможно, он сам меня к этому подталкивал.

Пусть Дурак и не умеет манипулировать сознанием, по крайней мере я так думаю, но он мог повлиять на мои воспоминания о прошлом.

— Я до сих пор не знаю, как к нему относиться. Не могу понять.

— Тебе и не нужно прямо сейчас этого решать. Peekôn, пусть всё идёт своим путём.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Я скучала, Джек.

Он улыбнулся в ответ, но потом серьёзно спросил:

— И как тебе замужняя жизнь? С Доминия.

Отвёл глаза и бросил камешек в воду.

— Он действительно старался быть хорошим мужем и делать меня счастливой. И в какой-то степени я была счастлива. Но всё равно не могла оправиться от того, что тебя потеряла.

Как ни странно, возвращение Джека только обострило мои чувства к Арику. Всё обострилось, эмоции просто бьют через край. Наконец я могу ослабить жгут…

— Видение Мэтью всё мне показало, — его голос охрип от волнения, — я всегда хотел быть нужным кому-то, важным. И когда ты сделала тот надгробный камень, почувствовал свою значимость, как никогда раньше не чувствовал.

— Даже, возглавляя армию?

— Даже тогда, — он снова бросил камешек в воду, — до Вспышки я и подумать не мог, что по мне кто-то будет так тосковать.

— Я тосковала, ещё как. Арик был угнетён, когда узнал, на что я пошла ради тебя. Я не только выбрала тебя, но и отказывалась смириться с потерей. Не могла принять его даже после твоей смерти.

— Но в итоге приняла.

— В итоге да.

— И какой у вас был план относительно игры? Я был прав, когда предположил, что у Смерти есть запасной вариант?

— Да, — именно постоянные интриги между Арканами стали одной из причин, по которым я предпочла Джека Арику, — он собирался прожить со мной долгую жизнь и в итоге сделать победительницей Ларк. Но с появлением Рихтера мы пересмотрели свои шансы выжить и решили использовать заклятие памяти, чтобы не убить друг друга в следующих играх. Теперь всё изменилось. Бабушка сказала, что земля не возродится, пока длится игра. Она искренне верила, что это произойдет, только когда умрут все Арканы, кроме одного. И если это правда… — нам со Смертью не стоит быть вместе.

Я потёрла виски.

— Я боюсь, что победителе станет Рихтер.

— Мы не допустим этого, bébé.

— Мы с Ариком готовы были уйти вместе в лучах славы, чтобы остановить его. И я наконец могу признать, что приняла такое решение из-за того, что потеряла тебя, — но теперь я беременна, и это уже не имеет значения, — несколько недель назад Арик хотел, чтобы я поговорила о тебе. Позволила себе погоревать. Но я побоялась, что ему будет больно видеть мои слёзы, и отложила это.

Он хотел узнать, почему при виде снега я становлюсь такой грустной, и что для меня значит коралловая лента.

Кстати, она так и осталась лежать в замке в ящике шкафа. Неужели я потеряла её навсегда?

Джек обнял меня за плечи.

— Я вернулся. Я с тобой.

Я прижалась к нему, наслаждаясь сладостной безмятежностью. А потом щеки коснулось что-то холодное. Снежинка. Первая из многих.

Мы с Джеком подставили лица снегу. Теперь у меня нет причин впадать в грусть.

В ночь, когда я его потеряла, я не успела признаться в своих чувствах. Больше об этом сожалеть не придётся.

Я посмотрела ему в глаза.

— Когда я ехала за тобой из Форта Арканов, то собиралась сказать кое-что по рации, прямо перед тем, как разверзся ад.

— Что?

Я сглотнула.

— Я никогда тебе не говорила… Я люблю тебя, Джек.

Он блаженно прикрыл глаза, словно упиваясь моментом.

— Как долго я этого ждал.

— А я и не надеялась, что получу шанс сказать эти слова.

Обхватив ладонями моё лицо, он встретился со мной взглядом.

— Я и так знал. Я слышал это в твоём голосе на записи с диктофона. Я чувствовал это, когда мы занимались любовью. А надгробие, сделанное тобой, не оставило места сомнениям.

Ах да. Я ведь выгравировала «Я тебя люблю» в конце эпитафии.

— То есть это не новость, да?

— Но от этих слов, произнесённых вслух, у меня трепещет душа. Я хотел бы слышать их всю оставшуюся жизнь, потому что я тоже тебя люблю, Эви. Je t’aimerai toujours[11].

Он наклонился, чтобы меня поцеловать. И мне так захотелось тепла и поддержки. Захотелось, чтобы сердце колотилось от чего-то другого, помимо ужаса.

С касанием губ между нами, как всегда, вспыхнул жаркий огонь. И я вложила все эмоции — страх, скорбь, радость от его возвращения — в этот поцелуй.

Джек притянул меня ближе, и наше дыхание слилось воедино. От его хриплых стонов закружилась голова.

Боже, как хорошо. Как же я скучала. Мой Джек жив.

Я запустила пальцы ему в волосы, и вдруг идиллию поцелуя нарушила какая-то беспокойная мысль. В чём дело? Что-то не так.

Кольцо.

Обручальное кольцо, которое когда-то принадлежало матери Арика.

Я отстранилась.

— Погоди. Я не могу.

Не отрывая от меня губ, Джек произнёс:

— Послушай. Я знаю, что Доминия ты тоже любишь. Я знаю, что ты была с ним. Но это не важно. Между нами всё равно есть связь.

Только выдержит ли она моё признание?

— Джек, я должна тебе что-то сказать.

— Я тоже.

Собравшись с духом, я кивнула, предлагая ему начать первым.

— После побега от работорговцев я был в очень плохом состоянии. Я думал, что умру от горячки. Мэтью уложил меня в сугроб, чтобы сбить температуру. И пусть я был в бреду, но, клянусь, Эви, я чувствовал тебя, видел, ощущал твой запах. Говорил с тобой. Касался тебя.

У меня округлились глаза.

— Когда это было? Я тоже однажды ночью лежала в снегу и представляла, что целую тебя!

Лицо Джека вспыхнуло изумлением.

— Каждая снежинка виделась мне прикосновением твоих губ. Видишь, Эванджелин, мы связаны. Это невозможно отрицать.

Я помахала головой.

— Я и не отрицаю. Но что нам теперь делать?

— Я по-прежнему настаиваю, что тебя нужно вернуть в замок. Но что, если мы не сможем вывести Доминия из-под внушения? Возможно, он никогда не придёт в норму.

— Что ты такое говоришь? Хочешь убить Арика? Если да, то на этом наш разговор окончен.

— Вспомни, последователи Жреца до сих пор охотятся за тобой… даже после смерти этого ублюдка.

Это я во внимание не принимала.

— А вдруг Смерть всегда будет стремиться тебя обезглавить, всегда будет тебя ненавидеть. Я лишь говорю, что устраню любую угрозу твоей жизни.

— Джек, всё намного сложнее, — как же ему сказать? — ты должен кое-что знать.

— Ты можешь признаться в чём угодно, — твёрдость в его взгляде немного меня подбодрила, — ничто не изменит моих чувств.

Ну… была не была.

— Я… дело в том… когда, я думала, что ты…

— Подожди, — он приложил палец к губам.

— Что? — шёпотом спросила я.

— Кажется, я услышал Бэгмена, — Джек вскочил на ноги, помог подняться мне, а затем обвёл округу взглядом и вскинул арбалет, — там.

Он кивнул на груду камней неподалёку.

— Он зарылся в землю?

Мы по опыту знаем, что они любят закапываться.

— Это для них подобие могилы.

Груда камней задрожала, и несколько валунов скатились в озеро. Показалась рука. Затем вторая.

— Уходим, Джек!

— Только после того, как я его убью.

Ну конечно. Джек и Бэгмены.

Стоп, кажется, зомби машет в сторону, словно отгоняя нас. Разлагающаяся голова, покрытая пеплом кожа, клочьями отходящая от костей. Даже не понятно, мужчина это был или женщина.

Либо у меня разыгралось воображение, либо единственный глаз Бэгмена смотрит вполне осмысленно. Точно. Через него с нами пытается связаться Сол!

— Остановись… — я хлопнула Джека по руке в тот самый момент, когда он нажал спусковой крючок. И стрела вместо головы угодила Бэгмену в шею.

— Эви, какого хрена?

Я обошла Джека и обратилась к зомби:

— Сол, это ты?

Громкий стон и кивок.

— У нас проблемы?

Кивает. Отгоняет.

— Оххххх. Ох. Ох.

— Убегать?

КИВОК.

Я оглянулась.

— Нужно убираться отсюда, Джек!

Он схватил меня за руку, и мы побежали вниз по тропе.

— Кентарх! — крикнула я. — Просыпайся!

По дороге Джек остановился и широко раскрыл глаза.

— Берегись!

Не успел я открутить крышку канистры, как Джоуль вылез из машины, чтобы присоединиться ко мне.

— Красавец-грузовик, правда? — сказал он.

— Это да.

Хотя его увеличенный топливный бак вмещает горючего на тысячи миль, мы почти всё израсходовали. К счастью, Кентарх припас в багажнике дополнительные канистры. Пора Зверя покормить.

За последние два дня мы не слишком далеко продвинулись, всё больше отсыпались в кабине.

Я оставил Эви спящей на переднем сидении. Уставшую. С темными кругами под глазами. Убрал волосы с её лба и прошептал:

— À moi.

Но она не моя. Больше нет.

— И тааак… — начал Джоуль, — твоя девушка залетела от Жнеца. Как тебе такое?

Всё сложно, как всегда. Скоро Эви станет матерью. Родит ребёнка от другого мужчины.

Я твержу себе это снова и снова. И всё же каждый раз, улавливая нотки аромата жимолости, борюсь с желанием привлечь её к себе. А поцелуй у озера? Этим поцелуем она сказала то, что я так долго хотел услышать. Что она любит меня, как и прежде. А может, даже больше. Но от этого всё стало лишь ещё более запутанно.

— Слыхал новости и получше.

Elle me hante. Я не могу думать ни о чем другом.

— И что будешь делать?

Последнее, что нужно Эви после всего произошедшего и в её положении — это давление. Но что самое странное: мне кажется, именно этого она и ждёт.

— Продолжу путь, — как бы сильно мне не хотелось предложить ей убежать вместе.

Старые проблемы никуда не делись. Что я могу предложить Эви? Сейчас ей больше чем когда-либо нужна пища и безопасное убежище. Ей необходимо вернуться в замок Смерти.

Мне ни за что не осуществить наши мечты о Хейвене без еды и припасов…

— Ты и правда веришь, что Цирцея подгонит нам какое-то спасительное оружие?

Опустошив одну канистру, я взялся за другую.

— Приходится верить.

— Тогда давай подумаем, как извлечь из этого пользу. Лично я предлагаю вместо операции по спасению Жнеца спланировать операцию по захвату замка. Когда мы его возьмём, вы с Императрицей заживёте там долго и счастливо, а мы вернёмся в апокалиптический мир.

Заманчивое предложение. Но…

— Ребёнок должен расти с отцом.

И, чёрт возьми, я в долгу перед Доминия за жизнь Эви. И за свою жизнь.

Джоуль облокотился о бок грузовика.

— Эви может обещать что угодно, но мы оба прекрасно знаем, что Смерть ни за что не поделится с нами своими ресурсами. Тем более теперь, когда на свет вот-вот появится Жнец-младший.

— Не хотелось бы петь дифирамбы человеку, женатому на моей любимой женщине…

— И обрюхатившему её.

— … но у Доминия твёрдые принципы. И если ты поможешь ему воссоединиться с женой и ребёнком, за ним не постоит.

Вообще, должен признать, что как человек он мне нравится. И при других обстоятельствах мы вполне могли бы стать друзьями. Вместе мы осушили не одну бутылку виски, и я понял, что он честный, умный и смелый мужчина.

И хотя Эви думает, что их ребёнок соединит в себе худшее из худшего этого мира, я так не считаю.

Иногда мне вообще кажется, что я пекусь о малыше больше, чем она сама. Одновременно с ревностью и потрясением я почему-то чувствую странное стремление его защищать.

И если даже меня раздирают противоречия, не представляю, каково Эви.

Она верит, что дитя защищает её от влияния Повешенного, и в то же время винит его за истощение своих сил…

— Просто подумай об этом, — сказал Джоуль и развернулся, — пойду отвяжу коня.

Чего? И люди ещё считают, что это я странно изъясняюсь?

Из машины вышел Кентарх, на вид поразительно бодрый, как на человека, несколько дней назад утратившего часть тела.

Прижигание — хороший способ остановить кровопотерю, но оно открывает дорогу развитию инфекций. Тем более, что Кентарх ничего не ест. Но, видимо, растительные средства Эви хорошо помогают, потому что горячки у него нет, и кисть заживает без осложнений.

Прижигая рану, я вспомнил, как подобным способом избавлялся от клейма Любовников на груди. А потом помогал избавиться от такого же клейма Селене.

Провёл пальцем по рубцу. Выпалить этот ненавистный символ — тоже была идея Смерти. За это я тоже перед ним в долгу.

— Тебе нужно поесть, — сказал я Кентарху. У нас ещё осталось немного львиного мяса.

Я свою долю откладываю для Эви с малышом. Судя по всему, от другой еды её тошнило. А сейчас проблем с желудком нет.

Кентарх округлил глаза, словно я сморозил полнейшую чушь.

— Расходовать запасы, которые я теперь не способен пополнить?

— Пополнить?

— Я не могу пользоваться оружием, даже телепортироваться и то не могу.

Во время схватки с Рихтером он затратил столько сил, что до сих пор при попытке переместиться просто начинает мигать. Не может вернуться к замку Смерти, чтобы проверить, как распространяется сфера.

Но как раз это меня вполне устраивает. Если наши враги нашли жену Кентарха, ему не обязательно об этом знать. Так безопаснее для Эви.

— Мой отец говорил, что сила в совершенстве. Разве из этого не следует обратное: что в несовершенстве слабость? Зачем я такой Иссе? — он поднял вверх культю.

— Что ж, старина Джек Дево тоже скажет тебе одну вещь: кое-что всё же лучше, чем ничего. Если хочешь быстрее восстановить силы, ты должен питаться. А насчёт оружия… левой рукой стрелять умеешь?

Кентарх поднял голову и с горечью в глазах ответил:

— Нет. Не умею.

— Тогда научись, чёрт возьми. Я вот научился стрелять обеими руками в два счёта, — поставив пустую канистру в багажник, я похлопал по висящему за плечом арбалету, в котором при первой же возможности перетянул тетиву.

— Серьёзно?

— Ouais. И у тебя тоже получится, — я увидел в его глазах искорку, борющуюся с безнадёжностью, — послушай, Кентарх, может быть, твоя жена жива. А может быть, и нет. Но если она жива, ты должен будешь выжать из себя максимум. Это и есть победа духа над телом, podna.

— Я верю в силу духа, — ответил он с сильным акцентом.

— Bien. Но нужно будет хорошенько над собой поработать. Будем тренироваться каждый день.

Кентарх кивнул, расправив плечи.

Вдруг дверца машины распахнулась, и из кабины, не дожидаясь помощи, выскочила Эви. Она прошла мимо, присела на камень неподалёку и начала заплетать волосы, поглощённая своими мыслями.

Как же мне захотелось провести пальцами по этим шелковистым локонам.

Задравшийся край свитера обнажил еле округлившийся животик. На мясном рационе она прибавила в весе и снова может похвастаться аппетитными изгибами, как при первой нашей встрече.

Внутри меня разгорелось желание. Фантазия забурлила. Боже, я не должен испытывать к ней такое влечение. Но ведь испытываю.

Кентарх словно прочёл всё по моим глазам.

— Ты так сильно её хочешь, — сказал он, понизив голос, — и всё же готов отдать своему сопернику?

Дрожь по телу.

— Я сделаю всё, чтобы она была в безопасности. Ей необходимо попасть обратно в замок, и если для этого нужно вернуться к нему…

Кентарх на миг призадумался.

— Я пытаюсь поставить себя на твоё место. Что, если бы Исса носила ребёнка от чужого мужчины?

— И что бы ты сделал?

Я уважаю мнение Кентарха.

— Радовался бы, что она жива. Любви, которой я к ней чувствую, хватило бы и на ребёнка, от кого бы он ни был. Наши узы такие крепкие, что я стал бы ему отцом лишь потому, что она стала матерью.

Разве сейчас я не ощущаю то же самое?

— Чем дольше ты будешь опекать и защищать любимую женщину и её ребёнка, тем больше будешь привязываться к ним обоим.

— Ты так считаешь?

Но если Доминия придёт в себя и захочет вернуть их, как мне тогда пережить потерю?

— Послушай, если мы определились с курсом, давайте поспешим.

Я снова бросил взгляд на живот Эви. Странное стремление защитить, пугающее своей силой, перевесило все сомнения.

— Ouais, — сказал я, — мы поспешим.

— Никогда не была так высоко в дюнах, — сказала я, взбираясь на холм из обугленного песка под вспышками молний, рассекающих небо. Джек настоял, что будет подниматься первым, а я пойду следом.

— Я тоже, — он остановился и, дождавшись меня, добавил, — видишь, всё вышло, как мы и планировали.

— Ага.

Так или иначе, мы добрались до Внешних Отмелей. Вместе. Это была наша цель. Причина, по которой мы и отправились в путь изначально.

Тогда я ещё не знала, каким важным человеком станет для меня Арик… и какими сильными станут мои чувства к Джеку.

Последние несколько дней я ловлю на себе его взгляд постоянно. Однако каждый раз, невольно потянувшись ко мне, он одёргивает руку, словно считает, что больше не имеет права ко мне прикасаться. Хотя, возможно, он просто решил держаться на расстоянии. Чтобы оградить сердце от страданий.

Но когда он наконец засыпает, я ложусь рядом, истосковавшись по тёплым прикосновениям, по уюту крепких объятий.

И после недолгих колебаний он всегда прижимает меня к себе. Ему это тоже нужно.

— Давай передохнём, — Джек отвинтил флягу и протянул мне.

Из припасов у нас осталась только вода, несколько кусков львиного мяса и неприкосновенная бутылка пива Tusker.

— Всё в порядке, — ответила я, хотя флягу взяла.

— Остановка нужна не тебе, — сказал он и кивнул на мой живот.

Джек проявляет к ребёнку больше заботы, чем я сама. Он настолько преданный, что готов защищать даже чужое дитя.

Сделав глоток, я посмотрела вниз. Джоуль с Кентархом остались возле Зверя. Джоуль развлекается, вращая искрящееся копьё на указательном пальце, а Кентарх тренируется метать нож. Теперь он держит пистолет и холодное оружие в зоне досягаемости левой руки.

К счастью, Колесница идёт на поправку, потому что единственное место, где он мог бы получить помощь, явно не вариант.

В последнее время мы начали ловить радиосообщения из того самого Лазарета, о котором упоминали Галитоз и Усач.

Голосом вкрадчивого юриста («Вы попали в транспортное происшествие?») диктор вещал: «Вам или вашим близким нужна медицинская помощь? Обращайтесь в Лазарет. Наши доктора всегда готовы спасать жизни. Приходите, и в обмен на ценные товары мы вылечим вас уже сегодня!»

Джек о Лазарете наслышан. Это военная база, захваченная бандой, торгующей наркотиками, медикаментами и женщинами.

Джек задумчиво оглянулся вокруг. Здесь, на побережье, снега будто и не было. Чистые белые покровы сменились ненавистными наслоениями пепла. Будто свежую повязку сорвали с гноящейся раны.

— Я всегда думал, что доставить тебя сюда — моя главная задача. Но нет. Моя задача — доставить тебя в безопасное место, которое ты смогла бы назвать домом. И это мне пока не удалось.

— Мы найдём такое место, Джек. Обязательно.

Станет ли им замок Смерти? Зависит от Цирцеи.

— Значит, здесь твоя grand-mère пережила конец света?

— Ага, — я окинула взглядом руины приморского городка. Апокалипсис: Курортный Стиль. Как ей удалось протянуть здесь так долго? До Вспышки это был город ракушек, пляжных зонтов и полотенец, а не складов с консервированными продуктами.

— Как Доминия её нашёл?

— Он, как и ты, может отыскать почти всё.

У них обоих врождённые навыки добытчиков.

— И она находилась в замке всё то время, пока мы втроём были в пути?

Я кивнула.

— Тогда почему он не воспользовался этим преимуществом, когда ты делала выбор? По-моему, это вывело бы его в безусловные фавориты.

— Арик понимал, что я не поддамся на принуждение, — призналась я, — и просто верил, что мои чувства так же сильны, как и его.

Джек помрачнел, и я решила сменить тему:

— Я говорила с бабушкой о тебе. И она сказала, что была бы рада видеть рядом со мной парня с болот.

У него на челюсти дернулся мускул.

— Зачем мне это рассказывать? Теперь, когда ты для меня недосягаема.

— Джек?

Он разозлился так, будто я тревожный рюкзак забыла или вроде того.

— Прости, — Джек пригладил волосы, — помнишь, я обрисовал тебе варианты будущего. Так вот сейчас мои шансы мне не сильно нравятся.

— Ты говорил, что всё зависит от того, придёт ли Арик в себя. Но, вспоминая свой побег, я понимаю, что мне не нравятся как раз его шансы, — если доверие между нами растворилось, словно мираж в пустыне, то я не уверена, захочу ли снова пройти этот путь по раскалённому песку, — и не забывай, что я начала отношения с ним, когда считала тебя мёртвым. Объясняю, как Джоулю: мы с тобой не расстались. Мы планировали совместное будущее. А сейчас… — я закусила губу.

— А сейчас у нас нет достаточно информации, чтобы принять решение. А значит, мы в подвешенном состоянии.

И это несправедливо по отношению к Джеку.

— Я не знаю, что делать.

На сегодняшний день мои главные цели: встретиться с Цирцеей, спланировать нападение и освободить Арика от внушения.

А потом? Без понятия.

— Твоему ребёнку нужен отец.

— Ну, я своего почти не помню. И, видишь, это совершенно не отразилось на моей психике.

— Я серьёзно, Эви. Уж я-то знаю, о чём говорю.

Отсутствие отца во многом сформировало характер Джека. Но сейчас я понимаю, что жизненные лишения до Вспышки только закалили его и подготовили к ещё более сложным испытаниям.

Благодаря этому мы до сих пор живы.

Джек заглянул мне в глаза.

— О чём думаешь, ma belle?

— Помнишь, как в школе все друг другу завидовали? Я завидовала Мэл, потому что у неё было двое родителей, Грейс Энн завидовала мне, потому что я жила в большом доме. Хотела бы я вернуться и сказать им всем: «Чем безоблачней ваша жизнь, тем менее вы подготовлены к будущему. Если вы никогда не были по уши в дерьме, то вам крышка».

— Ты так думаешь?

Я поймала его взгляд.

— Однажды мама сказала, что бриллианты рождаются только под сильным давлением, но я не понимала, что она имела в виду, пока не встретила тебя.

Джек свёл брови.

— Правда?

— Джек, благодаря твоему прошлому, твоему умению преодолевать трудности, мы до сих пор дышим.

Широкие скулы подёрнулись румянцем. Засмущавшись от похвалы, Джек кашлянул в кулак и сказал:

— Пойдём дальше. Словно тень, помнишь? — он ткнул пальцем в песок. — Не хочу, чтобы ты наступила на сюрприз.

— Ага, на БэгМину, — пробормотала я, и мы продолжили подъём.

Наконец мы достигли вершины. Но окинув взглядом ландшафт, освещённый вспышками грозовых разрядов, я совсем пала духом.

Ни капельки воды.

— Джек?

— Все нормально. Я и не рассчитывал, что уровень воды вернулся на место.

— Но Цирцея сказала дойти до побережья и продолжать путь. И я ожидала увидеть хоть какой-нибудь ориентир. А не вот это вот… — я обвела рукой горизонт.

— Думаю, сейчас главный вопрос в том, насколько ты ей доверяешь?

— Я доверяю ей жизнь. Но она была очень слаба, — а кто сейчас сильный? (не будем о бездонном источнике…) — может, она что-то напутала?

— На одной из карт Кентарха я видел пересохший шельф, который раньше скрывался под водой. Он растянулся на сотни миль и заканчивается впадиной. И я предлагаю попытаться отыскать новую береговую линию.

Я прокрутила эту мысль в голове.

— Но топлива хватит, только чтобы добраться до края шельфа, — продолжил Джек, — а на обратную дорогу нет. Так что, либо мы попробуем добыть ещё горючего и еды, — хотя по пути сюда мы так и не пополнили запасы, — либо рискнём и попытаем счастья там.

Я подумала об Арике, блуждающем в одиночестве коридорами замка. Вспомнила улыбку Финна в последнюю ночь его жизни. Представила, какой уязвимой стала Ларк под внушением Пола.

И хотя я не уверена, что мы с Ариком сумеем вернуть то, что потеряли, но всё равно буду бороться за его спасение.

— Давай рискнём.

— Только посмотрите вокруг, — пробормотал Джек, оглядываясь по сторонам.

Миновав последние обугленные многоэтажки, мы выехали на океанское дно, больше не скрытое под водой.

Движемся медленно — шельф пестрит металлоломом: ржавыми якорями, рыболовными ловушками, каркасами затонувших суден и обломками самолётов. Встречаются даже огромные скелеты китов, размером с дом.

Из песка при нашем приближении часто вылезают Бэгмены и ползут следом.

Судя по показаниям приборов, мы уже намного ниже уровня воды. Жаль, что Арик не может наблюдать со мной эту фантасмагорию. Даже не знаю, как бы я ему это описала.

Чем ниже мы спускаемся, тем гуще становится туман. Среди серых туч сверкают молнии. Я освещаю округу прожектором, то и дело выхватывая из зловещей мглы очередную груду обломков.

— У меня от этой жути яйца сжимаются, — буркнул Джоуль с заднего сидения.

Кентарх угукнул в знак согласия, настороженно глядя вперёд.

Джек постучал по датчику расхода топлива.

— Переходим точку невозврата.

Я сглотнула.

— Уверен, что мы движемся в правильном направлении?

Он ткнул пальцем в карту на мониторе.

— Строго на восток.

В гнетущей тишине мы спустились с очередного возвышения, миновали несколько китовых скелетов…

Как вдруг небо над горизонтом осветила вспышка сигнальной ракеты.

— Кто мог её запустить?

И зачем? А ведь Мэтью предупреждал, что нужно остерегаться приманок вроде света во тьме.

— Она вылетела со стороны впадины, — сказал Джек и, опустив окно, притормозил.

Вдалеке послышался рёв мотора. И ещё одного. И ещё.

— Гости с северо-запада, — он выключил фары и для меня уточнил, — это севернее того места, откуда мы въехали на шельф.

Плотный туман слегка посветлел. И сквозь него пробились дрожащие лучи света.

— Это фары?

— Не может быть, — пробормотал Джоуль, — как много.

Джек отогнал Зверя за песчаный занос. И воцарилась напряжённая тишина.

Наконец я не выдержала.

— Неужели это то, что я думаю?

Джек кивнул.

— Транспортная колонна.

Десятки грузовиков и багги промчались мимо по расчищенной песчаной дороге. В то время как мы весь день еле ползли, они пронеслись по шельфу на всех парах.

— Куда они спешат?

— Понятия не имею. Но движутся они на свет.

Джоуль похлопал Джека по плечу.

— В Ирландии моя старая матушка говаривала: «Если увидишь непонятный строй, Патти, то и ты в него становись».

— Такое количество людей может представлять угрозу для Эви и Ти, — так Джек теперь называет моего малыша, сокращённо от p’tee garçon. Маленький мальчик.

— Выбора нет, — сказал Джоуль, — Мы остались с голой задницей: жрачки нет и бак почти пустой.

Что ещё остаётся делать? Несмотря на угрозу попасть в ловушку, интуиция подсказывает мне, что нужно ехать на свет.

— Думаю, Цирцея именно туда и хотела нас направить.

Только она может помочь спасти Арика.

— Значит, ради Доминия я должен подвергнуть риску тебя и Ти? Ни за что.

Кажется, Джек видит меня насквозь.

— Думаю, я уже накопил достаточно сил, — отозвался Кентарх, — и если возникнут проблемы, смогу телепортировать нас обратно на материк.

Мы с Джеком резко повернулись к нему.

— Питание действительно помогает Арканам восстановиться.

— Ну это же совсем меняет дело, non? Только я не люблю плестись в хвосте. Что скажешь, Кентарх? Посмотрим, на что способна твоя колесница?

— Жми на газ, Охотник.

Джек перевёл взгляд на меня.

— Ты тоже любишь скорость, я знаю.

— Поддай как следует, кайджан.

По его лицу скользнула улыбка, намекающая на сходство с Брэндоном, его сводным братом, погибшим во время Вспышки. И на мгновение я перенеслась на миллион лет назад, в солнечное утро на луизианской дороге…

Джек надавил на педаль, и грузовик, выбросив из-под колёс фонтаны песка, рванул в погоню. Подрезав сразу две машины, он решительно нацелился на третью, но водитель свильнул в сторону. Затем Джек объехал заглохший грузовик, размером с наш, и вписался в сужающийся зазор между двумя внедорожниками. Наконец мы догнали ведущую машину — тюнингованный багги с огромной выхлопной трубой.

Джек сделал ложный выпад, газанул вправо и объехал багги. Мы вырвались вперёд, и фары осветили самодельный знак: «ДЖУБИЛИ. К нам стекаются все блага».

Джоуль наклонился вперёд.

— Что там?

В тумане неясно вырисовалось какое-то сооружение. Я направила луч прожектора повыше и осветила нагромождение грузовых контейнеров с грозно возвышающимися корабельными мачтами между ними.

— Какая высоченная стена, — сказал Джек.

Факелы осветили широкий проход между массивными воротами.

— Кажется, мы направляемся туда.

Понятия не имея, что нас ждёт.

— Боже, пусть это будет не ловушка каннибалов, — пробормотала я.

Въехав в ворота, мы увидели шеренгу одетых в костюмы химзащиты мужчин, с нацеленными на нас винтовками.

— Джек!

Он ударил по тормозам, и грузовик, по инерции протащившись по песку, остановился в метре от строя. Но часовые не сдвинулись ни на шаг, будто удерживая линию обороны. Каждый с красной повязкой на рукаве. Символ принадлежности какому-то подразделению?

Следом за нами проехали ещё десятка два грузовиков, и ворота начали закрываться, преграждая путь остальным машинам.

У меня начали сдавать нервы.

— Это какая-то ловушка.

Тем не менее другие приезжие не сдерживают радости.

— Получилось!

— Доехали!

— Прорвались!

А водители, оставшиеся за стеной, кричат и сигналят. Что же будет с ними?

Вокруг все заглушили моторы, и мы сделали то же самое.

Я прищурилась, пытаясь сквозь туман разглядеть, что находится за оцеплением.

— Как думаете, что там?

Джек потёр подбородок.

— Что-то, заслуживающее охраны. Смотрите, у них ружья заканчиваются штыками. Наверное, пули берегут, — сказал он и заинтересованно окинул взглядом ограждение, — думаю, мы прямо у впадины. Эту крепость построили на краю обрыва, так же как я — Форт Арканов.

Неожиданно заработавшая система оповещения чуть не заставила меня подпрыгнуть. Мужской голос произнёс: «Пожалуйста, оставайтесь в своих автомобилях. Начинается карантин».

Мне стало не по себе.

— Карантин?

— В этом нет ничего страшного. Возможно, машины с жертвами чумы просто направят в Лазарет. Не сюда, — сказал Джек и похлопал меня по колену, — это хороший знак, peekôn. Первое место из всех, что я видел, с зоной временной изоляции. Место, судя по всему, пригодное для жизни. Настоящее поселение.

Такое, как мы мечтали построить на месте Хейвена… по крайней мере, до угрозы снегмагеддона.

— Интересно, сколько продлится карантин?

— Наверное, около суток.

— Думаешь, внутри будет безопасно?

Кто здесь главный? Может, монстр наподобие отца Любовников? Или ополченец из рядов красношеих? Или ублюдок, вроде Жреца с его каннибалами?

Мне ничего не известно о лидере Джубили, но, скорее всего, это не сильно хороший человек.

— Non. Я в этом совсем не уверен. Но кто знает?

Сквозь оцепление прошли ещё несколько человек в защитной одежде с медицинским оборудованием в руках.

Я нахмурилась.

— Они будут делать пробы на чуму?

Джек напрягся.

— Кентарх, нельзя позволить, чтобы у неё взяли кровь.

Колесница положил руку на стенку грузовика, приготовившись к телепортации.

— Понял.

Но мужчины миновали нас и остановились у соседней машины. Видимо, забор крови будут делать выборочно.

Джоуль хмыкнул.

— А нас игнорите? Смотрите, чтобы я не обиделся.

— Какой толк в выборочных анализах? — удивился Кентарх. — Разве только у них какие-нибудь новейшие технологии.

На какое-то время мы застыли в ожидании, пытаясь не обращать внимания на грохот и крики людей, колотящих в металлические стены.

«Пожалуйста, впустите нас!»

«Мы здесь с голоду умрём!»

«У вас должно быть место!»

— А с остальными что? — спросила я.

Джек пожал плечами.

— Думаю, их могут взять на замену, если кто-то не пройдёт отбор.

Не прошло и двадцати минут, как диктор системы оповещения объявил: «Выходите из машин и ступайте на территорию поселения. Добро пожаловать в Джубили!»

Как только охранники опустили ружья и оставили свои посты, люди начали вылезать из машин.

— Тоже мне карантин, — хмыкнул Джоуль.

Я закусила нижнюю губу.

— Возможно, там есть ещё один изоляционный пункт.

— Мы с Джоулем пойдём на разведку, — сказал Джек, закидывая арбалет за плечо, — а ты, Кентарх, останься с Эви. Если что, будь готов слинять.

Я кивнула на стоящую в толпе приезжих женщину с ребёнком.

— Смотри. Они могут знать то, чего не знаем мы, — на самом деле, я не очень уверена на этот счёт, просто не хочу, чтобы Джек уходил без меня, — так что я иду с тобой.

Джек потёр подбородок, явно взвешивая риск.

— Хорошо. Накинь капюшон. Рюкзак на плечи. И старайся не поднимать голову, — сказал он и повернулся к Кентарху, — не своди с неё глаз. Если нас разделят, постарайся перенести её в пещеру, возле которой мы встретились. Это будет наш ПО.

Пункт Отступления.

Колесница кивнул.

Я спрятала волосы под одежду, натянула рюкзак.

Джек бросил на меня беспокойный взгляд.

— Давайте все будем бдительны.

Затем он включил блокировку запуска двигателя, и мы ступили на песчаный шельф. Мы попали в Джубили.

Мы со Смертью ходим по очень тонкой грани…

Сидя рядом с Габриэлем в освещённом пламенем камина кабинете, я окинул взглядом великого Мрачного Жнеца.

Сегодня он без брони. Подбородок порос светлой щетиной. Он смотрит в окно на падающий снег, совершенно не следя за партией в Таро.

Гейб рассортировал свои карты когтистыми пальцами.

— До чего же скучна жизнь без доброй битвы, — сказал он в своей обычной устаревшей манере.

— Иногда хорошо и поскучать, — ответил я.

Моя собственная комбинация кажется довольно обнадёживающей.

Смерть ничего не сказал. Его карты лежат на столе лицом вниз, оставленные без внимания.

Да, по очень тонкой грани… С одной стороны, мне нужно, чтобы Жнец ненавидел Эви, поэтому я постоянно посылаю ему воспоминания, распаляющие гнев. С другой стороны, чем больше он её ненавидит, тем сильнее жаждет убить.

Хотел бы я читать мысли. Но, к сожалению, моя телепатия действует односторонне, а способности ограничиваются навеиванием, внушением и контролем.

Эви я сказал, что не умею промывать мозги. В общем, я соврал. И почему все ждут правды от злодеев? Я же ПРЕДАТЕЛЬ, чёрт возьми.

Представляю, что Жнец написал бы обо мне в своих заметках. Повешенный: переворот карты, абсолютная неуязвимость, притворство, телепатия, манипуляция чувствами и доверием. Плюс моя подручная сфера, она же аура зла.

Но я не могу читать его мысли. К счастью, я умею считывать настроение. Под столешницей Смерть перебирает пальцами красную ленту. Насколько я понял, она служит напоминанием о начале отношений Императрицы и Джека Дево.

Три недели прошло с тех пор, как Смерть узнал, что они снова вместе. Три недели кипучей ревности.

Гейб сыграл тройкой мечей.

— Как продвигаются поиски Фауной Императрицы?

— Ларк говорит, что они как сквозь землю провалились.

Повелительница Фауны прочёсывает внешний мир, чтобы отомстить Эви за смерть своего парня. Во всяком случае, в моменты бодрствования. Потому что большую часть дня она спит в окружении животных, словно впав в зимнюю спячку. А то, что я заставил её сделать с телом Финна… кажется, это стало последней каплей для её психического состояния.

— К сему времени они уже могли отправиться в родные края Кентарха, — сказал Габриэль.

— Колесница ни за что не вернётся в Кению без жены, — соизволил ответить Смерть, — кроме того, игра всё равно будет сталкивать нас друг с другом.

И Жнец ждёт этого столкновения. Он с каждым днём становится сильнее и так рвётся наказать своего векового врага, что мне приходится буквально истощать себя, чтобы его удерживать.

Что за парадокс. Черпая силу от каждого Аркана, находящегося в сфере, я в то же время позволяю одному из них себя ослаблять.

Со сферой тоже не всё безоблачно. Она расширяется не так быстро, как бы мне хотелось. Но продолжает разрастаться произвольными рывками. К слову, я чуть не поймал Кентарха, который вернулся, чтобы проверить её продвижение.

Я положил пятёрку пентаклей.

— Ларк Иссу тоже ищет. Конечно, Фауне было бы неплохо знать её запах, но, с другой стороны, в мире осталось не так много женщин.

Гейб бросил короля мечей.

— Предаст ли Кентарх Императрицу ради неё?

Смерть спрятал ленту в карман, наконец проявив интерес к разговору.

— Легко.

Тогда Эви очень рискует, находясь рядом с таким союзником.

Гейб нахмурился.

— И если этот обмен состоится? Что далее? Полагаю, умертвить её по справедливости должен Смерть.

— Я думал об этом.

После побега Эви я поменял планы относительно её будущего. Решил не убивать её, а придержать на время. С дополнительным Арканом в сфере мои силы будут только возрастать.

Я уже предлагал Смерти вариант с власяницей и теперь спросил ещё раз: — Почему бы тебе просто не схватить её, Жнец? У нас же есть власяница; нужно ей воспользоваться.

— Императрица недавно сама это предлагала, — ответил он, словно ведя внутреннюю борьбу, — знает, наверное, что в прошлый раз я чуть не поддался соблазну освободить её. Ты недооцениваешь её чары.

А ты недооцениваешь силу моего внушения. Скажешь, я слишком тщеславен? Да, но на то есть все основания. Кто сильнее? Великий Мрачный Жнец? Или тот, кто им управляет?

Ладно, сменим тему… пока.

— Кстати, об Императрице…

Я походил её картой и выиграл партию.

Смерть прищурил глаза, пылающие ненавистью.

— Кабы взглядом можно было убить… — сказал со смешком Гейб. — И сколько же раз она на тебя покушалась?

— Дважды почти преуспела. Она настолько же злобна, насколько и соблазнительна. Теперь я об этом ни за что не забуду.

— Но разве не все мы злобны в своём нутре? — спросил Гейб. — Разве Арканы не сотворены убийцами?

Он рвал и метал, после того как упустил Джека Дево, лишь чуть не дотянувшись когтями до его горла. Пока Ларк скулила по утраченному льву, Гейб устроил погром в своей комнате. Щепки и чёрные перья были повсюду.

Когда-то Архангела знали как самого рассудительного, прямодушного и справедливого из Арканов. После обращения же он стал злобным, подлым и мелочным.

Рано или поздно, в зависимости от расхода ресурсов, мне придётся сокращать своё стадо. Начну я, пожалуй, с Ларк. А потом придёт и его очередь.

Скоро сюда подтянутся Рихтер с Зарой, и я возьму под контроль их чудовищные силы. Какой прок от Фауны, если у меня в рабстве будет сам Король Ада?

— Конечно же, мы были рождены убийцами, — сказал Смерть, — боги выбрали нас для игры с единственно возможным концом. Они бы не назначили своими представителями миролюбивых особ. Думаю, жар битвы, охватывающий каждого из нас, отражает врождённую потребность в победе. И я своей столетиями управлял.

Он нахмурился, несомненно, задаваясь вопросом, почему перед Императрицей теряет над собой контроль. И я вложил ему в голову мысль: «Она отняла у тебя даже это. Что дальше она заберёт? Честь. Доверие к остальным. Надежду на продолжение твоего рода».

Сжав кулаки, он снова устремил взгляд в окно, едва сдерживая порыв броситься на её поимку. И зачем нужно чтение мыслей, если так хорошо понимаешь язык тела?

Затрачивая всё больше сил на его усмирение, я вытер капли пота, выступившие над верхней губой. В кабинете и так жарко (даже Гейб — приверженец официоза, снял пиджак), ещё и использование сил измотало меня окончательно.

Ангел повернулся ко мне.

— А ты, Повешенный? Ты убийца в душе? Поди, и до Вспышки проливал кровь?

— Никогда.

Частенько. Я с юных лет осознал силу изменничества. Для меня предательство было, наверное, как полёт для Габриэля.

А лишение жизни — это величайшее предательство.

И я парил.

Я не смог сдержать улыбку.

— Для меня существовали только долг и самопожертвование. Я помогал людям, — сказал я, вспомнив свою первую девушку, спортивную чемпионку. Я подсадил её на наркотики, даже сам колол во сне.

Когда она поняла, что я сделал, было уже поздно. Некогда успешная и амбициозная девушка всё потеряла и начала торговать собой ради новой дозы. После первого курса медшколы я нашёл её и с пренебрежительной жалостью предложил помочь в реабилитации. И я помог.

В ту же ночь она умерла от передозировки.

Вспомнив её опустошённый взгляд, я чуть не задрожал от удовольствия. Это был тот самый момент, когда чувство обиды отравляет тело и разум, когда горечь предательства становится смертоносной.

Я часто доводил людей до такого момента. С моей медицинской подготовкой я стал вирусом, распространяющим самоубийства и «случайные» смерти.

И когда в остекленевших глазах моих жертв мелькало осознание, я говорил им: «Не бойся, я не желаю тебе зла».

— Моё призвание — помогать людям, — продолжил я, придав лицу озабоченное выражение, — я и Эви пытался помочь, а она меня подставила. И осталась безнаказанной.

На самом деле сейчас она скитается во внешнем мире беременная. Самое адское наказание, которое можно представить.

Напрягшись всем телом, Смерть снова посмотрел в окно.

Мой бессмертный пособник. Он незаменим в моём союзе, но даже если я его потеряю, то обязательно верну — в этом я уверен.

Этим Арканам нужны мои наставления. Необходимы. Учитывая, как Смерть, Гейб и Ларк чувствуют себя в моей сфере, снаружи им очень не понравится.

Разве после безопасной и упорядоченной жизни в замке, они не сочтут внешний мир удручающим и неуютным? А как же ясность мысли?

Если Смерть не сумасшедший, он обязательно вернётся. Кто однажды попадётся на мой крючок, никогда с него не слезет.

И всё же добровольно я его не отпущу. Я уже принял необходимые меры, чтобы удержать здесь их всех.

Однажды ночью Жнец сказал: «Я должен помочь Ларк охотиться на Императрицу».

«Нет, — ответил я, — это плохая идея».

«Неужели ты действительно решил, что можешь командовать Смертью, сопляк?» — спросил он с проблеском былого высокомерия.

О да, жнец. Могу.

Лицо Повешенного покрылось испариной. Жёлтое свечение над его головой стало ярче. Видимо, он максимально использует силы, пытаясь удерживать меня в замке.

Забавно. Как он не понимает, что я остаюсь по собственному желанию? Это тактический ход.

Стремление уехать и убить Императрицу разрывает меня изнутри. В душе всё кипит от её слов: «Играть становится неинтересно, когда ты слаб». Но я полагаюсь на Повешенного. Использую его силы как опору.

Кто-то скажет, что это зависимость…

Бросив взгляд на Архангела, сдающего карты, я в который раз задался вопросом, почему вообще впустил их за порог своего личного кабинета, своего убежища. Возможно, потому что я чувствую бессилие, когда провожу рукой по столу, на котором мы с Императрицей занимались любовью. Или когда смотрю на диван, на котором мы вместе читали. Её тепло и нежность…

Боги, как я соскучился по её прикосновениям. Секс с ней был просто фантастическим, но даже единственное касание и ласковый взгляд валили меня с ног.

Я пропустил между пальцами красную ленту, лежащую в кармане — какую-то памятку от Дево, которую я нашёл в ящике шкафа. Что она для неё значит? Прежде чем отнять у Императрицы жизнь, я обязательно заставлю её рассказать, чем эта лента так важна.

Несомненно, они со смертным возобновили связь. Но, несмотря на ревность, сейчас мне даже жаль Дево. Он-то до сих пор верит, что она добрая и душевная.

Я же знаю правду.

Неделю назад Императрица снова звонила и сообщила, что они нашли убежище во внешнем мире. Во время разговора она была одна. По голосу казалось, что она окрепла, но томится от одиночества. Будто ей нужно было хоть с кем-нибудь поговорить.

«Я, эмм… не часто куда-то выхожу», — призналась она.

Я попытался обуздать злость, чтобы подольше подержать её на линии и по возможности определить местонахождение. Она звонила из какого-то закрытого гулкого помещения, но ещё я слышал волны, ветер, музыку и людей. Поселение на берегу?

Будничным тоном она сказала, что общалась с Цирцеей, и та поведала пол нашего ребёнка. Мальчик.

Какой хитроумный ход. И хотя для меня одинаково желанными были бы что мальчик, что девочка, я сразу мысленно представил, как обучаю своего сына всему, чему в детстве обучал меня мой отец.

И от этого ложь стала правдоподобнее.

А боль сильнее.

Больше я не смог этого терпеть…

«И долго ты будешь разыгрывать этот спектакль?»

«Спектакль? О Арик, если б это было так».

«Почему ты продолжаешь мне звонить? Ты ведь сама даёшь подсказки, где тебя искать, чем несказанно облегчаешь работу Фауне. А её огромных хищников стоило бы бояться».

«Ты всё равно не скажешь ей, где я».

«Да неужели?» — спросил я, невольно улыбнувшись.

«Ты сам хочешь получить мой знак».

И это правда. Но вслух я сказал: «Готова поставить на это жизнь, моя красавица?»

На несколько секунд повисла тишина.

А потом: «До тебя не достучаться, да? Я не могу вынудить тебя прийти за мной. Не могу заставить тебя вспомнить, что между нами было. Мы не можем ничего сделать, чтобы вас спасти, — сказала она и, прежде чем бросить трубку, добавила, — у меня есть все данные, чтобы принять решение».

Какое решение? Я снова и снова прокручиваю эти слова в голове.

Архангел встал и подошёл к окну.

— Ну и пекло здесь.

Мой взгляд упал на его вылинявшие крылья.

В помещении он всегда складывает их, но на самом деле размах просто невероятный. И после каждого сытного обеда крылья вырастают ещё больше, а пулевые отверстия затягиваются и зарастают перьями.

Я тоже становлюсь сильнее. Наверное, это огромное количество смертей на земле помогает моему совершенствованию. Скоро мне не будет равных среди Арканов в силе и скорости.

Архангел открыл окно, и в кабинет ворвался поток холодного воздуха. Я сделал глубокий вдох, как бы ни было жаль бесцельно растрачивать драгоценное тепло. У них с Полом и в комнатах жарко, будто в сауне. Но когда я сделал замечание, Пол напомнил, что больше не нужно экономить ресурсы для вымышленного ребёнка и лишнего Аркана вроде Императрицы.

— Вот так получше, — пробормотал Архангел и вернулся обратно.

Как только он это сказал, резкий порыв ветра разбросал карты по сторонам.

И меня посетила странная мысль. Аркан впустил холодный воздух, который разметал карты… как если бы эта комната была Tar Ro — ареной, контролируемой таинственными существами. И мы, будто боги, управляющие погодой, повлияли на карты. Внесли сумятицу в игру.

Мои подозрения, что земля и есть полем боя, только усилились.

— Так же и боги забавляются нами, — сказал Архангел с удивительной проницательностью, — я чую их возвращение.

— Я тоже, — сказал я, вспомнив штормовую ночь, в которую сделал Императрицу своей. Интересно, чем это обернётся для Арканов?

Пол перевёл взгляд с меня на Архангела. Он прочёл достаточно хроник, чтобы проследить нить разговора.

На столе осталась только одна карта. Императрица. Разрываясь между ненавистью и вожделением, я поднял её, скомкал в ладони и бросил в камин, отдавая в жертву языкам пламени.

Вдруг у меня появилось ощущение стороннего наблюдения. Может, Фауна послала кого-нибудь из животных за нами шпионить? Хотя, вряд ли; она снова спит целый день.

Нет, это другой Аркан.

— Ты, — мысленно произнёс я, — я всегда узнаю твой немигающий взгляд. —

В голове зазвучал знакомый голос:

— Тредичи. Тредичи. —

Тредичи — «тринадцать» в переводе с итальянского. Так меня называет только Дурак.

В следующую секунду он спроецировался прямо передо мной. Одетый в толстую куртку, меховые наушники и полуперчатки.

Судя по отсутствию реакции у Гейба и Пола, они его не видят и не слышат.

Я встал с места и, наливая себе водки, повернулся к ним спиной, чтобы собраться с мыслями.

— Чего ты хочешь? —

— Ты тоже должен увидеть будущее. —

Моё зрение затуманилось, а затем перед глазами предстало какое-то далёкое место. Солёная вода. Волны. Дождь. Холод.

Я попытался расслабиться, чтобы Дураку легче было вовлечь меня в это видение. И увидел Императрицу. Бледную. С мокрыми волосами, развевающимися на ветру.

И огромную толпу смертных, скандирующих: «Доска! Доска! Доска!»

Она подняла отчаянный взгляд и прошептала: «Джек».

Сначала я оторопел, но потом понял, что, наверное, вижу всё глазами Дево, и поэтому думаю и ощущаю, как он.

Смертные, вооруженные винтовками со штыками, вытолкали их с Императрицей на какую-то доску, нависшую над пропастью.

Несмотря на все попытки Дево отклоняться от ударов, понятно, что долго ему не продержаться.

Наконец я позволил себе полностью погрузиться в видение.

«Хватит подставляться под удар», — Эви шагнула назад, потянув меня за собой. Мы дошли уже почти до середины.

Доска заколебалась.

«Стой на месте! Больше ни шагу», — скомандовал я и бросился на штыки, но понял, что бороться бессмысленно.

Доска снова заколебалась.

«Putain!»

Сейчас упадём!

Мы попятились назад. Бросив взгляд на другой конец доски, я крепче сжал ладонь Эви.

«Джек!» — крикнула она.

Доска раскачалась ещё сильней; и мы свалились вниз…

Невесомость.

Внутри всё сжалось. В лицо захлестал ветер. Падение. Падение. ПАДЕНИЕ…

ХОЛОД. Резкое погружение вышибло дух из лёгких. Я подхватил Эви, и мы вместе вынырнули на поверхность, жадно хватая воздух.

Шок сжал горло спазмом. Я вцепился в неё мёртвой хваткой, чтобы не потерять под накатывающими волнами.

Начал отчаянно оглядываться вокруг. Отвесная скала. Каменистая, щербатая. Темнота.

«Не за что уцепиться».

Окоченевшее тело едва держится на плаву.

Глаза Эви закрылись, губы посинели. Лицо стало белее снега.

«Ц-цирцея придёт».

Когда? Холод убьёт нас в считанные минуты.

«Держись! — крикнул я. — Ты же гроза бассейнов, помнишь?»

Вдруг из воды поднялась воронка — водоворот наизнанку. У меня округлились глаза. Не мерещится ли?

Нас начал поднимать водяной столб, похожий на замедленный гейзер.

«Цирцея?» — позвала Эви дрожащим голосом.

Мы продолжили подниматься.

«Это она! Просто держись. Быстрее, Жрица! Нужно вынести её на сушу».

«С-слишком х-холодно, Цирцея, — прошептала Эви, — Джек д-долго не выдержит».

«Я не выдержу?» — да я за неё боюсь!

Из водяного столба донёсся журчащий голос:

«Твоё время ещё не пришло, Эви Грин!»

«Цирцея, она на грани! — крикнул я. — Оставайся со мной, Эви».

Мной овладела отчаянность. Стремление бороться. Спасти её. Отдать за неё жизнь.

Но я ни хрена не могу сделать.

Вдруг водяной столб заколебался; задрожал и голос Цирцеи.

«У меня не хватает сил! Океан требует своё. Он всегда побеждает!»

«Тогда борись, Жрица!»

Но время на исходе. Я знаю это.

Цирцея сдалась. Бесконтрольные волны начали разбиваться о склоны ущелья.

Нам конец.

Взгляд Эви помутился.

«Л-люблю тебя, Джек. Так сильно…»

Её голова откинулась назад, тело обмякло.

Боль.

«Нет, Эви! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»

Я схватил её за плечи и встряхнул.

«Вернись, bébé, ПОЖАЛУЙСТА!»

Но, заглянув в невидящие глаза, осознал: она умерла. Моей Эви больше нет.

Я словно обезумел, из груди вырвался дикий рёв.

Когда её тело начало погружаться под воду, я коснулся холодных губ.

«Мы всегда будем вместе: Эви и Джек».

И следом за ней пошёл на дно.

Видение рассеялось, и я открыл глаза. Проекция Дурака осталась на месте, прямо напротив меня.

Что это было? Боль Дево казалась сильнее любой боли, которую я переживал после прошлых смертей Императрицы. Потому что никогда раньше я её не любил? Не то, чтобы я сейчас её любил…

Я сжал пальцами переносицу.

— Это уже… произошло? Императрица мертва? Смертные сбросили её в пропасть? —

— Пока нет. Но скоро. —

Я тяжело сглотнул. У меня чуть не украли её смерть. Тогда её знак получила бы Цирцея? Этого нельзя допустить.

— Ты подсказал мне её местоположение. —

Теперь я знаю, где искать Императрицу. Она находится в поселении на краю впадины на восток от того места, где я отыскал её бабушку.

— Но зачем мне это показывать? Потому что, когда я покину сферу, она сможет снова меня загипнотизировать? —

Дурак моргнул, словно ожидая, пока я прослежу за ходом его мысли.

— А сможет ли? —

Я посмотрел в свой стакан. Почему Императрица не уничтожила смертных, замахнувшихся на них с Дево? Наверное, её силы до сих пор притуплены. То ли дело я с этой бурлящей ненавистью, питающей меня изо дня в день.

Однажды она вспоминала, как напала на меня, Огена и Фауну. Она говорила, что чувствовала себя марионеткой на ниточках, управляемой яростью. Сейчас я чувствую себя точно так же.

И эта ярость защитит меня от её сил не хуже Пола.

У Дурака пошла кровь из носа, его взгляд стал пустым.

— Тредичи, запомни: единственный способ победить в игре — это самому забрать её знак. —

А иначе я проиграю? Однажды я уже готов был отказаться от борьбы. Сдаться. Всё из-за её гипноза!

Но если я проиграю, то перерожусь уже без воспоминаний о её злодеяниях. И тогда, неосведомлённый и уязвимый, в очередной раз поддамся на её уловки.

— Последний шанс. Она утонет. Растерзанное сердце остановится. —

— Когда это произойдёт? Сколько у меня времени? —

Нетерпение разрывает изнутри.

— Как сильно ты её хочешь? —

Сказав это, он исчез.

Выбора нет; нужно уходить из замка.

Со спокойным выражением я повернулся к своим союзникам и невозмутимым голосом спросил:

— Водки?

Стоит Полу с Гейбом что-то заподозрить, и они меня остановят. Пол и так уже вывел из строя все автомобили. Сначала я разозлился, но он объяснил, что Фауна или Архангел могут соблазниться возможностью сбежать, а это ослабит сферу и, следовательно, весь наш союз.

В течение следующего часа я оседлаю бледного жеребца… как Смерть делал множество раз на протяжении последних двух тысячелетий.

А когда заберу знак Императрицы, вернусь в замок и присоединюсь обратно к своему союзу.

И даже когда я выеду за границы сферы ясности, силы Пола всё равно смогут защитить меня от Императрицы. А если нет…

За ниточки будет дёргать ярость.

— Привет, милая, твои мужья дома, — крикнул Джоуль с порога нашего нового жилища.

Я выглянула из-за печки.

— Какая незаезженная шутка. Серьёзно, Башня.

Он «остроумничает» так каждый раз, возвращаясь с ребятами со смены, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться, как вулкан Рихтера.

После шестнадцати часов в ущелье мои сожители всегда валятся с ног. Джоуль иногда вырубается прямо за столом. А силуэт Кентарха начинает размываться из-за истощения сил, ведь из каких только дыр им не приходится выбираться с помощью телепортации. Но сегодня парни выглядят особенно уставшими.

Джек наклонился ко мне с быстрым поцелуем.

— Соскучился по этому милому личику.

В ответ я улыбнулась. Долгие взгляды и брошенные вскользь фразы в конце концов убедили меня, что его чувства не угасли.

Он хочет меня; я хочу его. Но между нами стоит невидимый призрак.

И пусть мы спим на одном тюфяке, но никогда не позволяем себе лишнего. Хотя напряжение в воздухе ощущается почти физически.

Ложась в постель, мы часами разговариваем. Как-то, удивляясь, почему он не проявляет инициативу, я спросила:

«Неужели ты ничуть не возбуждён? Помнишь, как однажды в пути ты сказал, — я попыталась сымитировать мужской голос, — сейчас я слишком возбуждён, bébé.»

Он вздохнул.

«Наверное, с тех пор я немного повзрослел. Ты говорила, что я эгоист, и была права. Я был готов на всё, чтобы затащить тебя в кровать».

«А теперь?»

Он заправил локон мне за ухо.

«А теперь я готов на всё, чтобы вы с Ти были в безопасности».

Я бросила взгляд на уставшее, измазанное машинным маслом лицо и тихо вздохнула. Да, со дня нашей первой встречи Джек несомненно стал мужчиной; более того, он стал настоящим мужчиной.

Стянув с себя каски, куртки и перчатки, ребята уселись за расшатанный стол. Я подала им макароны с соусом из консервированных томатов. А ещё из семян я вырастила свежие и нарезала на гарнир.

То, на что я потратила несколько часов, будет поглощено за секунды. Зато со дня приезда мы хотя бы отъелись.

— Как там внизу, всё спокойно? — спросила я, подсев к ним.

Джек с Кентархом сильно сблизились, постоянно полагаясь друг на друга в этом смертельно опасном лабиринте. И даже колючий Джоуль вынужден был наладить контакт с парнями-которые-не-Гейб.

— Абсолютно, — ответил Джек.

Как я и предполагала, сборщики из них получились отличные. Несмотря на опасность, Джеку робота пришлась по душе. Каждую задачу он воспринимает как новую головоломку, а мужчины любят головоломки.

Он уже добился, чтобы нас переселили из самого плохого контейнера в лучший двойной на нижнем этаже, поближе к благам Джубили… которыми я всё равно не пользуюсь, так как Джек по-прежнему не хочет, чтобы я выходила куда-либо без него.

Так что я коротаю дни, занимаясь хозяйством. Как умею. Готовлю. В ведре. Стираю. В том же ведре.

Я постоянно пробую призвать на помощь Цирцею или Мэтью… но они не откликаются…

А ещё часами размышляю о том, почему Арик не любит меня настолько сильно, чтобы вырваться из-под влияния Пола.

И с каждой секундой всё чётче осознаю: он за мной не придёт. Последний телефонный разговор убедил меня в этом окончательно и бесповоротно.

Надкусив помидор, Джек сказал:

— Сегодня собираемся в ПО, — пункт отступления, нашу пещеру, в которую парни с помощью телепортации перемещают часть добытого, — мы уже неплохо запаслись. И бак Зверя заполнили под завязку.

А это непростая задача. Поскольку все автомобили, не переданные в распоряжение Сибориумам, находятся на охраняемой стоянке.

Как бы Джеку здесь ни нравилось, он всё равно готовит путь к отступлению. А Зверь — наш транспорт для отступления.

— Неплохо? — Джоуль хмыкнул. — Да у Джеки нюх на ценную добычу. Никогда такого не видел. Вокруг только и разговоров, что о крутом кайджане.

— Согласен, у него просто отменное чутьё, — добавил Кентарх, вскинув бровь, — и он чаще любого трубит в рог.

Если сборщик находит больше, чем его бригада в силах разгрузить, он таким образом зовёт на помощь остальных. Но меня этот свистать-всех-наверх сигнал немного пугает, так как очень напоминает сирену шахтёров-каннибалов.

Джек улыбнулся.

— Я делаю это, чтобы народ не заподозрил в нас банду злостных контрабандистов. К тому же, пока рабочие собраны в одном месте, мы можем спокойно продолжать воровать вдали от любопытных глаз.

Истинно Финновская хитрость. Не смотри на эту руку…

Боже, как я скучаю по Магу… Сейчас у меня куча времени, чтобы вспомнить обо всех наших потерях. И я понимаю, что не готова к новым.

— Скоро мы доберёмся до медицинского фрегата, — сказал Джек, — и у меня хорошее предчувствие. Медикаменты сейчас на вес золота.

— Ладно, хватит уже о наших профессиональных успехах, — перебил его Джоуль и с ухмылкой уставился на меня: — а ты чем сегодня занималась? Моими грязными носками?

— Да. Мыла ими твою тарелку.

Ухмылка сошла с его лица.

— Доска! Доска! Доска! — эхом пронеслось по Джубили. Опять? Это уже четвёртая казнь со дня нашего приезда.

Когда осуждённый крикнул, что его подставили, я вжалась в стул. Они всегда это повторяют. А дыма без огня, как говорится…

Ребята продолжили есть, даже глазом не моргнув… хотя сами нарушают закон регулярно.

— А нас сегодня перед сменой приходила подбодрить Лоррейн, — сказал Джоуль с набитым макаронами ртом.

Хвастает?

Если я услышу ещё хотя бы слово про святую Лоррейн… Кажется, это божественное создание пленило и моих сожителей тоже. Когда она говорит перед толпой, её готовы слушать часами.

Видимо, до Вспышки она училась на психолога и планировала помогать людям. А теперь возомнила себя «спасительницей земли».

Но это, как бы, моя фишка…

Моё недолгосрочное восхищение предводительницей Джубили окончательно сошло на нет. Возможно, потому что после психушки я к любого рода мозгоправам отношусь с недоверием… но дело не только в этом. Просто в своём нынешнем беспомощном состоянии я не могу не завидовать её силе.

Здесь я стала развалиной… как все эти корабли вокруг. Внутри тесной жестяной банки я снова понимаю, что такое сгорать от нерастраченной энергии.

Но почему мои способности должны пропадать? Императрицу не пленить и не удержать.

Разве что… в контейнере?

— Конечно же, Лоррейн будет вас подбадривать. Ей нужно, чтобы вы спускались в ущелье, каждый раз рискуя своими жизнями, — тогда как Сибориумы, ничем не рискуя, забирают восемьдесят процентов добычи! — Вы как мыши, бросающиеся на сыр в мышеловке, которая рано или поздно захлопнется. И вы умрёте. А Лоррейн всегда останется в выигрыше. И она это понимает.

Джоуль покраснел от злости.

— Она просто хочет восстановить общественный порядок! И нас никто не заставляет туда спускаться.

— С ней и с Сибориумом что-то не так, — может, они не каннибалы и не сбрендившие учёные, но корыстолюбие — тоже форма зла, поэтому я считаю их врагами, — мы должны быть начеку.

— Перестань вести себя как идиотка. Ты беременная, сумасшедшая в придачу, к тому же никогда с ней не общалась. С чего нам тебя слушать?

Я бросила на него косой взгляд.

— Придёт день, Джоуль. Ой придёт…

— Эй, вы двое, — Джек отодвинул тарелку, — я думал, мы все здесь заодно. У нас есть план действий. И давайте будем его придерживаться.

После возвращения из мёртвых Джек начал проявлять чудеса терпения. Но иногда от такого рассудительного тона мне хочется карабкаться на металлическую стену.

Когда он уже сорвётся? Потребует разобраться в наших отношениях? Но нет, вместо этого он обеспечивает нас едой и выбивает лучшее жильё. Когда я просыпаюсь от кошмаров про побег из замка, он поглаживает мне волосы. Усиленно ищет детские вещи.

Спит, положив руку мне на живот, потому что боится пропустить момент, когда зашевелится Ти.

Но если Джек свои эмоции контролирует, то я скоро взорвусь. Раньше я думала, что раз могла держать себя в руках, когда умирала мама, то смогу в любой ситуации оставаться хладнокровной — даже заключённая в этой жестянке. Что ж, больше нет…

— Здесь, на нижнем этаже, до меня доносятся обрывки разговоров.

Сегодня я слышала плач женщины.

Взвесив за и против, я накинула капюшон и отправилась на разведку. Встреченные по пути мужчины, конечно, обращали на меня внимание, но в рамках приличия. Никаких посяганий и тому подобного.

Наконец я отыскала плачущую женщину, одетую в термоодежду и шляпу с чёрной вуалью.

«Что случилось?» — мягко спросила я.

Она всхлипнула.

«Сегодня я выхожу замуж. За трёх чужих мужчин».

Наконец-то! Доказательство того, что Джубили не утопия.

«Сибориумы вас заставляют?»

«Заставляют? — сказала женщина с горьким смешком. — Я вдова с ребёнком. Я потеряла троих мужей во время последнего Раскола».

— Сегодня, джентльмены, — я обратилась к Джоулю, Кентарху и Джеку, — я выяснила, как часто случаются Расколы.

Джек переглянулся с остальными, выругавшись себе под нос.

— В среднем каждые три недели, — продолжила я.

Тик-так. Приблизительно раз в двадцать один день Джубили несёт массовые людские потери и призывает новых рабочих на замену погибшим. Люди видят свет и мчатся навстречу смерти.

— Вам не кажется, что все сроки уже вышли?

— И что ты прикажешь нам делать? — крикнул Джоуль. — Не работать? Мне, чёрт возьми, нравится есть. Я не хочу возвращаться к голодным временам.

И хотя мне самой стало дурно от воспоминаний о том времени, я сказала:

— Хотя бы не берите двойных смен. Ограничьте пребывание в ущелье.

— Но мы в большей безопасности, чем остальные, — начал уверять Джек, — Кентарх вытянет нас из любой передряги.

— Замечательно, — ответила я, — по крайней мере, тело твоё он ко мне телепортирует.

— Эви, давай мыслить рационально. Мы заполнили припасами ПО, но сами остались на нуле. А вам с Ти нужно есть. Значит, нам нужно работать в две смены.

Джек продолжает заботиться о будущем ребёнка. Он уже встретился с местным доктором, чтобы составить о нём представление, и остался не в восторге. Оказалось, что Док предпочитает оплату алкоголем, и его ничуть не смущают пятна рвоты на одежде. Поэтому Джек отыскал бывшую акушерку. Она понравилась ему больше, но он пока не готов доверить ей проведение осмотра: возможно, к концу недели. Лишняя осторожность не помешает.

После Пола мы на всех медработников смотрим с опаской.

А пока Джек засыпает женщину вопросами. Как может сказаться стресс на беременности? Какую еду нужно искать? Исходя из предоставленной мной информации, она даже рассчитала приблизительную дату родов. 730 день ПВ или начало Года Третьего.

Мой день рождения.

Она дала Джеку список необходимых вещей, половину из которых он уже раздобыл и спрятал в пещере: всё, начиная от подгузников и детского питания и заканчивая прорезывателями для зубов.

Он даже сложил маленький тревожный рюкзачок.

Одна из маминых любимых поговорок звучала так: «Между участием и отдачей такая же разница, как между яйцом и ветчиной. Курица участвует, а свинья отдаёт».

Джек готов и на то и на другое.

В таком случае я тоже должна внести свою лепту.

— Скоро открывается новый ресторан, — объявила я, — и я пойду туда работать. Если я тоже буду иметь доход, вам не придётся работать сверхурочно.

Джек откинулся в кресле.

— Даже не обсуждается.

Я вздёрнула брови.

— Что-то я не припоминаю вопросительного знака в конце этого утверждения, Джексон.

— Среди здешних мужчин опасно находиться, — сказал он, — не хочу тебя пугать, но даже разгуливать улицами рискованно, не то что вращаться в их обществе. И кто знает, как они отреагируют, увидев беременную женщину?

Я обтянула рубашку. Живота ещё совсем не видно.

— Я сегодня выходила на несколько часов.

В глазах Джека застыл немой вопрос: какого хрена?

— И ко мне никто не приставал. Тем более, если кто-либо попробует причинить мне вред, ваша обожаемая Лоррейн отправит его на прогулку по доске.

— Проблема в том, что прогулка по доске будет уже после того, как тебе причинят вред. Ты-то, конечно, регенерируешь. А Ти?

Я повернулась к Кентарху.

— Если я пойду на работу, ты сможешь больше времени уделять поискам.

Показывая всем фото Иссы, он постоянно находит новые наводки. И каждый раз куда-то телепортируется, часто забирая с собой Джоуля.

А когда остаётся здесь, до полуночи мерит шагами комнату. И даже во сне повторяет её имя.

— Я могла бы прислушиваться к разговорам, возможно, даже собрала бы новые зацепки.

А также информацию о Лоррейн. Чёрт, я нутром чую, что с ней что-то не так. После Вспышки просто невозможно быть такой идеальной.

Кентарх отложил в сторону вилку.

— Похоже, наступил момент обсудить планы на будущее. Императрица права: я провожу больше времени за добычей еды, чем за поиском жены, — сказал он спокойным, но серьёзным тоном, — все сидящие за этим столом теряли дорогих людей. Но, возможно, я ещё могу вернуть свою любимую, как Императрица вернула Джека. Я не хочу показаться предателем или эгоистом, но вы должны меня понять. Джоуль, вот на что бы ты пошёл ради воссоединения с Каланте?

— Да на что угодно, чёрт меня дери. Без обид, но если бы ради её возвращения мне нужно было бы всех вас поджарить, из вас давно уже было бы фрикасе.

Кентарх сухо ответил:

— Что ж, у каждого свои рамки, не так ли? — и повернулся ко мне. — В любом случае, нужно определиться, сколько ещё мы будем ждать Цирцею. Не хочу добавлять вам новых проблем, но мы не можем оставаться здесь вечно.

Как бы ребята не старались уберечь меня от волнений, они всё равно тоннами валятся мне на голову.

— Цирцее нужно проштудировать все стены храма, исписанные мелким шрифтом. На это необходимо время.

Я твержу это себе снова и снова, но уже начинаю подозревать, что она здесь никогда не появится, что ледяной гроб захлопнулся над ней навечно.

Неужели пора рассматривать вероятность, что мы здесь застряли? Я бросила взгляд на Джека. Неужели ему и дальше придётся жить вот так — с невидимым призраком, стоящим между нами?

— Сколько, Императрица? — серьёзно спросил Кентарх.

— А какие у нас варианты? Тебе нужны силы Ларк, мне нужно спасти Арика, нам всем необходимы ресурсы замка.

Кентарх начал барабанить пальцами по столу с очевидным желанием что-то добавить. Но потом резко встал, положил свою тарелку в ящик для посуды и сказал:

— У меня есть несколько зацепок, которые нужно проверить, и это займёт какое-то время. Возможно, до утра. Также я планирую побывать рядом с замком.

Сфера Повешенного продолжает распространяться, будто чума. Но Кентарх не нашёл какой-либо закономерности. Бывает, за ночь она растянется на дюйм, бывает — на милю.

— Я с тобой, — крикнул Джоуль и выскочил из-за стола, даже тарелку за собой не убрав. Говнюк

Кентарх кивнул, обхватил его за плечи, и они исчезли.

Джек тяжело выдохнул.

— Похоже, Колесница с нами ненадолго. Он уйдёт, как только проверит все наводки.

— Но как мы без него? — новый пункт к списку беспокойств.

— Знаешь, я его понимаю. Когда Мэтью вытащил меня из шахты, я готов был на всё, лишь бы увидеть твоё лицо. Чуть с ума не сошёл.

Я встала, чтобы подкинуть дров в огонь. И, не оборачиваясь, спросила:

— Тогда как ты мог от меня отказаться?

Он подошёл и стал рядом.

— Я пытался тебя защитить, — повернул меня к себе лицом, — никогда не сомневайся, что больше всего на свете я хотел быть с тобой.

— А сейчас? Уже месяц, как ты нашёлся. А месяц ПВ — всё равно что год. И всё это время мы в подвешенном состоянии. Тебя это устраивает?

— Ни черта не устраивает. Ты же знаешь, как сильно я тебя хочу, — он понизил голос и прошептал, — corps et âme[13]. Но здесь на краю света последнее, что тебе нужно — это давление.

— А может, я хочу, чтобы ты на меня надавил. Если ты и правда веришь, что Джубили такое прекрасное место…

— Я верю, что это… нормальное место. Здесь есть возможности. У тебя будет акушерка, которая поможет с родами. Еда, которую примет желудок. Крыша над головой, — он провёл пальцами по волосам, — чего ты ещё от меня хочешь?

— Ограничь время в ущелье.

Сегодня, гуляя по Джубили, я вышла на смотровую площадку, с которой мы впервые наблюдали дно впадины, и которую рыдающая невеста назвала тропой вдов.

Я уставилась в эту грозную пучину, не обращая внимания на брызги морской пены, оседающие на ногах. На фоне могучих волн металлические мостики и строительные леса джубилианцев казались паутинками, дрожащими на ветру.

Не стану ли я вдовой с младенцем, замужней за тремя незнакомцами?

— Не могу, — ответил Джек, — нам нужно запастись как можно лучше. Ради Ти.

— И ты готов работать как проклятый, даже не зная, что будет между нами дальше?

Он бросил на меня удивлённый взгляд.

— Да. Это мой долг.

— Возможно, Цирцея никогда не появится. Мы должны быть к этому готовы. Она и раньше была не в лучшем состоянии, а теперь похолодало ещё больше, — на глаза набежали слёзы, — убеди меня забыть об Арике.

— Ты забудешь о нём точно так же, как забыла обо мне. Лишь только появится малейшая надежда, и ты бросишься ему на помощь.

— Почему ты не накричишь на меня? Не разозлишься? Хватит уже этой грёбанной сдержанности, добивайся меня! — я понимаю, что сейчас неправа, но так дико хочу определённости хоть в чём-нибудь. — Скажи, что я должна остаться с тобой, что бы ни случилось в мире Арканов.

— А сын Жнеца?

— Ты же сам говорил, что если мы не сможем спасти Арика, то вместе воспитаем его ребёнка. Ты ведь сможешь полюбить Ти?

— Твоего сына? — Джек наклонился и прижался лбом к моему лбу. — Ouais.

— Тогда скажи мне, что вырастишь его как своего. Потребуй этого!

— Я просто пытаюсь поступить правильно, Эви. Думаешь, мне легко? — он отстранился, пряча растерянный взгляд. — Я боюсь надеяться. Боюсь слишком увлечься. Я знаю конец этой песни.

Его перебил сигнал свистать-всех-наверх, извещающий о ДОБЫЧЕ. Большой добыче, которую работающая смена сама не в силах разгрузить.

Джек тихо выругался.

— Готов поспорить, они вскрыли чёртов фрегат, — он потянулся к своей экипировке, — я тоже должен туда спуститься, а то все медикаменты разберут.

Погоди, что?

— Без Кентарха нельзя.

Джек пожал плечами.

— Мне всё равно пора самому учиться ориентироваться среди этих кораблей. Кентарх задержится здесь ещё на несколько дней, не больше.

Он натянул куртку, схватил каску и направился к двери.

Но я бросилась навстречу и схватила его за руку.

— Никуда ты не пойдёшь!

— Сначала ты хочешь, чтобы я взял всё в свои руки и потребовал право воспитывать Ти как собственного сына. А потом не позволяешь мне его обеспечить. Тут либо одно, либо другое. Успокойся и подожди меня, слышишь?

— Нет, — я вздёрнула подбородок, — если ты уйдёшь, я тоже уйду.

— Тогда я буду беспокоиться. Не смогу сконцентрироваться. Хочешь, чтобы я был невнимательным?

Он прекрасно знает, как я боюсь снова его потерять, и пользуется этим, чтобы мной манипулировать!

— Конечно нет, но…

— Тогда дождись меня, — сказал он и захлопнул дверь.

— Тьфу ты!

Такой беспомощности я не чувствовала с того дня, когда вскоре после Вспышки кричала от отчаяния в сарае.

Если он может рисковать собой в ущелье, значит, и я могу рискнуть нарваться на приставания пьяных посетителей в чёртовом ресторане. Либо мы полагаемся на законы пресвятой Лоррейн, либо нет.

Я умылась в самодельной раковине и надела свой лучший наряд — новые джинсы и красный свитер, которые добыл для меня Джек. Правда, пришлось лечь на кровать, чтобы застегнуть молнию на округлившемся животе.

Вдруг земля задрожала, из ущелья послышался металлический скрежет, и раздался взрыв.

С губ сорвался крик:

— Джек!

Я оглянулся на замок, оставшийся позади, и снова сосредоточился на дороге. До конца сферы осталось не больше полумили.

Некогда сомневаться, Доминия.

Танатос нетерпеливо заржал, будто напоминая: на кону стоит победа в игре. И что не менее важно — шанс отомстить.

Я найду свою жену прежде, чем её убьют, чтобы самому снести ей голову с плеч. И потом несколько столетий буду гордо носить на руке её символ.

Как было всегда.

Спрашиваешь, как сильно я хочу её, Дурак? Очень сильно.

Опустив забрало, я подстегнул Танатоса, и он, стуча копытами по скрипучему снегу и выпуская из ноздрей клубы пара, перешёл на галоп.

Почувствовав, как он разгоняется, я наклонился в седле — после стольких лет вместе это выходит механически. Как же я соскучился по ритмичному бегу, по свисту холодного воздуха в лицо.

Приближаемся к краю желтой дымки. Ещё ближе. Пересекли…

На свободе.

Я провёл ментальную проверку и выдохнул с облегчением, потому что не почувствовал в себе никаких перемен. Ненависть к Императрице никуда не делась. Я с улыбкой погладил Танатоса по шее.

Но вдруг улыбка сошла с лица, и я ощутил полное внутреннее опустошение. Вне воздействия Повешенного воспоминания начали принимать совсем другой оборот.

Я тряхнул головой, борясь с головокружением.

Все чувства переменились, восстановились, к горлу подкатила желчь. Пол… перевернул мою карту.

Он похоронил всё хорошее во мне… будто в могиле.

Я пришпорил Танатоса.

Как можно было так поступить со своей женой и ребёнком? В голове промелькнули воспоминания о её побеге из замка.

Я заскрипел зубами, чувствуя, как боль разрывает изнутри. Боги, что же я наделал?

Стоя на вдовьей тропе, я посмотрела вниз.

Крикнула:

— Джек!

Даже не надеясь на ответ…

Корабли плещутся на волнах, словно игрушки в огромной ванне. Океанский лайнер, перевёрнутый носом вниз, стремительно уходит под воду, только гигантские винты продолжают по инерции вертеться.

Большая часть металлоконструкций обрушилась.

Из толпы промокших джубилианцев, собравшихся на платформе, доносятся приглушённые голоса:

— Они погибли. Точно погибли.

— Разлом повредил входной корабль.

— В этой ловушке никто не мог выжить.

Для рабочих единственный путь к спасению лежал через первый лайнер, но он опрокинулся вверх дном.

Перевернулся, как карта.

Качая головами, джубилианцы начали один за другим уходить с платформы. Никто не собирает спасательные бригады — толпа, так быстро собирающаяся на казни, притихла… потому что ничего уже нельзя сделать.

Когда-то я читала в хрониках, что прошлые Императрицы могли видеть через свои лозы. Но смогу ли я отыскать Джека среди такого скопища обломков? И даже если смогу, как вытянуть его на поверхность?

В полном отчаянии, я начала звать Цирцею. Но, как обычно, ответа не последовало. Едва сдерживаясь, чтобы не рвать на себе волосы, я почувствовала, как когти впиваются в ладони.

Что делать? Джек, я не могу снова тебя потерять!

Лихорадочно соображая, я окинула взглядом поверхность воды. Что можно сделать…?

И вдруг краем глаза заметила что-то. Блики света над волнами. Прищурилась, пытаясь вглядеться вдаль сквозь хлёсткий дождь. Отблеск каски?

У меня захватило дух.

— Джек!

Он вцепился в обломок строительных лесов.

И тут же я увидела огромную волну, катящуюся по ущелью прямо на него. Если Джека не вытащить, она его унесёт.

В этот момент я отчётливо вспомнила день, когда, как я тогда думала, он сгорел заживо.

Не могу потерять его снова!

На коже вспыхнули глифы, и я полоснула когтями предплечье, чтобы вырастить лозы. Не боясь, что кто-то увидит, скомандовала своим солдатам броситься в воду, и они уползли вниз, разветвляясь, словно молнии.

Наконец лозы достигли Джека, оплели его и начали поднимать. Я услышала отголоски его крика:

— Давай, Эви, быстрее!

Волна приближается. И несёт с собой смертельно опасные обломки кораблей. Они его просто раздавят.

— Нет, нет, нет!

Я сжала кулаки. Лозы отреагировали натужными дерганными рывками. Ну же, так близко. Почему я так плохо их контролирую? Пенные гребни уже нависли над Джеком…

Накатила паника. Сейчас важно только одно!

С отчаянным криком я подняла окровавленные руки.

— Выполняйте приказ, солдаты, или поплатитесь!

И они резко взметнулись вверх, будто испугавшись. Волна прокатилась буквально у Джека под ногами!

Повиснув на перилах, я пробормотала:

— Несите его ко мне…

И скоро он оказался достаточно близко, чтобы мы могли встретиться взглядами. Лицо бледное, но взгляд решительный. Такой невообразимо отважный.

Даже сквозь шум и грохот я услышала удивленный возглас. Обернулась и увидела вдову, с которой недавно разговаривала.

— Не говори никому об этом, — крикнула я и перевела взгляд на Джека. До него осталось метров пять. Вот-вот дотянется до перил.

Женщина в испуге попятилась назад и побежала вниз по ступенькам. Чёрт!

Но сейчас мне не до неё. Джек до сих пор в опасности. Вытащить его — это только полдела. Нужно ещё согреть. Ближе ко мне, ближе…

Ну вот. Джек перелез через перила, и я буквально через силу освободила его от спасительных лоз.

— Peekôn? — он притянул меня к груди и сжал в сильных объятиях.

— Ты чуть не умер!

— Но ты меня спасла, — он прижался губами к моему лбу, — пойдём, я отведу тебя домой. Тебе, наверное, холодно здесь без куртки.

— Мне? — да я не чувствую ничего кроме адреналина и пощипывания регенерирующей раны от когтей. — Что здесь произошло?

Возможно, уже поздно заметать следы, но я приказала лозам упасть на дно. Принесла в жертву воде.

Джек помог мне спуститься по лестнице.

— Я стоял на лесах, уже собирался ступить на корабль. И он раскололся прямо на моих глазах. Ступени под ногами обвалились.

Мы пошли по городу, среди шокированных жителей, бесцельно шатающихся улицами, будто зомби.

— Боже, — Джек стянул каску, — они все умерли. Целая смена рабочих. Умерли.

Всё это напомнило ему о гибели армии?

А у меня в голове лишь одна мысль: чуть снова его не потеряла.

Чуть не потеряла.

Чуть не потеряла.

Сдерживая крик, я до крови закусила губу. Наконец вдалеке показался наш дом.

Как только за нами закрылась дверь, я напустилась на Джека.

— Я же говорила тебе не идти! — заливаясь слезами, начала молотить его кулаками по груди. — Ты больше никогда не спустишься в это проклятое место! Ясно тебе, Джек? Никогда.

— Ну хватит, — он схватил меня за запястья, — calme-toi! Тебе нужно успокоиться.

Но я не могу сдержать рыданий.

— Какое, нахрен, спокойствие? Ты хоть понимаешь, что я только что пережила? Увидеть тебя, цепляющегося за обломки… и потом эта волна. Если б ты только знал, через что я прошла в прошлый раз… — стянуть, сдавить, выжать. — Когда я решила, что ты умер, то мысленно сжала сердце жгутом, чтобы оно не истекло кровью.

— Эви, non. Я здесь, — обхватив руками моё лицо, он пальцами смахнул слёзы со щёк, — я никуда не денусь.

Да, сейчас он здесь, но в таком мире разве это надолго?

— Джек, я люблю тебя. Если я снова тебя потеряю, то не переживу этого.

Адреналин и страх распалили меня. Разбудили желание. Я уткнулась носом в огрубевшую ладонь, начала целовать её.

Джек громко втянул воздух и сильнее прижался ко мне. Огонь разгорелся.

Его взгляд упал на мои губы, и я провела по ним языком. Когда наши глаза встретились, на его лице застыл безмолвный вопрос: ты тоже этого хочешь?

А на моём: только попробуй меня отвергнуть.

Он наклонился; я поднялась на носочки. И когда наши губы соприкоснулись, остатки здравого смысла испарились, словно капли воды на раскалённой сковороде. Его губы такие холодные и солёные. Чуть не потеряла его. Жадно целуя, я потянула его за шею, и он сбросил с себя тяжёлую куртку.

Стена, воздвигнутая между нами, пала. Упиваясь его безудержной страстью, я поняла, что никогда не смогу ею насытиться. Не разрывая поцелуя, он сорвал с себя промокшую рубашку, а я потянула ремень. Широкая грудь поднялась от резкого вздоха.

Мы упали на тюфяк. Ещё больше поцелуев. Касания языков. Господи, как он целуется.

Джек помог мне стянуть мокрую одежду, нашёптывая по-французски, как он меня любит, как соскучился и как сильно он хотел меня всё это время.

— Наконец ты в моих руках. Сколько раз я это представлял.

На улице взвыл ветер, напомнив о моей первой ночи с Ариком. От этой мысли я будто опомнилась и уперлась руками в грудь Джека.

Почувствовав перемену, он отстранился.

Я бросила виноватый взгляд на обручальное кольцо. Арик не придёт за тобой, а ты не сможешь до него добраться. Цирцея пропала без вести. Строй жизнь с Джеком, мужчиной, заслужившим всё то счастье, которое ты способна ему подарить.

Сегодня я чуть его не потеряла.

И всё, что нужно сделать — просто принять его, радоваться тому, что он остался жив.

Джек взял меня за руку.

— Давай его снимем.

Он аккуратно стянул кольцо с моего пальца. Будто помолвка в обратную сторону.

Аннулирование брака.

Но я позволила это сделать.

Джек положил кольцо возле тюфяка.

— Будь со мной, будь моей — сказал он с сильным акцентом и прикусил мою нижнюю губу так возбуждающе и сексуально, как всегда умел, — давай перестанем терзаться угрызениями совести и начнём жить.

Затаив дыхание, я кивнула и позволила себе поддаться его чарам. Уступить им. Ему.

Джек свёл брови.

— Раз уж мне суждено было влюбиться раз в жизни, я рад, что влюбился в тебя, peekôn.

В ответ я коснулась губами ямочки на его шершавом подбородке, прошлась поцелуями по щеке, спустилась к шее. Почувствовала вырвавшийся из его груди стон. Потом поцеловала шрам на месте клейма. Это страница нашей истории, продолжение которой мы будем создавать вместе.

Когда на мне не осталось ничего, Джек окинул моё тело разгорячённым взглядом. Но оно изменилось. Придутся ли ему по вкусу мои новые формы?

— Mère de Dieu. Ты такая чертовски красивая. Divinité[14].

Я никогда не чувствовала себя более обнажённой, более уязвимой, но он кажется… повергнутым в трепет.

Глифы на коже засияли ярче, отразились в серых глазах.

Джек опустил голову и прошёлся губами по всему моему телу, буквально повсюду. Я закатила глаза, ощущая его жадный рот и неуёмный язык, чувствуя его пальцы на своих бёдрах.

Растаяв от удовольствия, вцепилась в его густые волосы.

— Джек… Джек.

Он застонал от наслаждения и продолжил блуждать мозолистыми руками по моему телу. Дразня, доводя до грани, заставляя меня задыхаться и извиваться. А затем приподнялся и переплёл свои пальцы с моими.

Посмотрел мне в глаза… как в ту ночь, когда лишил меня девственности.

— Я с тобой, bébé.

Он часто так говорит, имея в виду: не бойся, ты в безопасности. Но сегодня эти слова прозвучали решительно, напористо. Будто означая: я тебя никогда не отпущу. Никогда.

И от этого тона у меня мурашки пробежали по коже.

Его стальные мускулы задрожали от предвкушения.

— À moi, Эванджелин.

Он двинул бедрами.

И я выгнула спину от блаженства. Мой крик заглушил жгучий поцелуй.

Мы с Джеком прижались друг к другу, переводя дыхание. Комната до сих пор вращается. Мы занимались сексом четыре раза.

— Это как возвращение домой, — сказала я одурманенным голосом.

Он улыбнулся.

— Вот, о чём я говорил. Что хорошо — то хорошо.

Хорошо? Да я вся пылала.

Когда мы переспали впервые много месяцев назад, для меня всё было ново, наши чувства только зарождались. В этот раз мы уже были другими людьми. Два любящих человека… которые думали, что больше никогда не получат шанс эту любовь выразить.

Опершись на локоть, Джек посмотрел на меня, изучая выражение лица.

— Как ты себя чувствуешь? Я хочу знать.

— Ни о чём не жалею, если ты об этом.

Но теперь с силой разбитого океанского лайнера на меня обрушилась суровая реальность.

— Ни капельки вины?

Я отвела взгляд.

— Немного.

Через край.

Он взял меня за подбородок и повернул к себе.

— Не надо, Эви. У нас нет на это времени.

И я согласна, но…

— Ничего не могу с собой поделать.

Между мной и Джеком стоит тень Арика. Так же, как тень Джека стояла между мной и Ариком.

Всё плохо, как ни крути.

Сделав тон мягче, Джек сказал:

— Раз уж мы затрагиваем неудобные темы… Вот ты была с двумя парнями, один из которых сверхъестественный рыцарь.

Вижу, к чему он клонит, только сравнивать их бессмысленно. С каждым было по-разному… но по-своему безупречно.

А безупречность ничем не превзойти.

— И как в сравнении старина Джек? — спросил он полушутя-полусерьёзно.

Это редкое проявление уязвимости пробудило во мне желание сжать его в объятиях и никогда не отпускать.

— Ты был великолепен и прекрасно это знаешь, кичливый кайджан, — с улыбкой ответила я и тут же сникла.

— Нет, не надо. Насладись со мной этим умиротворением, — сказал он хриплым голосом, — только с тобой я испытываю такие эмоции, но что толку, если ты не чувствуешь того же.

— Я чувствовала. А сейчас в замешательстве, — нет, я не жалею, что занялась с ним любовью, но это безусловно делает меня плохим человеком, неверной женой, — Джек, я дала Арику обещание.

Он сел на тюфяк, и вид шрамов на спине вызвал во мне одновременно прилив душевной боли и нежности.

— Ты сделала это, когда думала, что я умер. К тому же мне ты дала обещание задолго до того, как он вообще появился на горизонте.

— Знаю, знаю, — во всяком случае, в этой жизни так оно и было.

Широкие плечи поднялись в протяжном вздохе.

— Я уже и сам чувствую вину

— Почему?

— За то, что воспользовался ситуацией. Всё произошло только потому, что я едва не утонул. Если бы не это, ты и дальше хранила бы ему верность.

Да, это так. И всё же…

— А может, это я воспользовалась ситуацией. Ты был напуган, потому что чуть не умер. Ты ведь уже успел попрощаться с жизнью.

— Ouais, — признал он.

— Не забывай, что мне суждено быть развратной соблазнительницей и искусительницей. У простого смертного вроде тебя просто не было шансов.

Его губы изогнулись в улыбке.

— И что теперь, séductrice[15]?

Но, несмотря на все старания Джека, я не могу расслабиться.

— Прошло больше двух месяцев, и мне пора смириться с мыслью, что Арик не придёт. Спасти его от Пола тоже вряд ли удастся, — сказала я и вдруг широко раскрыла глаза, — послушай, а что, если женщина с платформы расскажет остальным, что видела?

— Здесь всё равно нельзя больше оставаться. Первый корабль никогда раньше не уходил под воду. Всей инфраструктуре хана.

— И что будем делать?

— Когда podnas вернутся, мы вместе с грузовиком телепортируемся в пещеру. Если удастся уговорить Кентарха исследовать новые территории, отправимся на юг к морскому заливу. Возможно, на берегах Луизианы такая же ситуация с кораблями.

— Почему же ребята так долго? Раньше они никогда не пропадали на целую ночь. А вдруг Кентарх попал в сферу Пола?

Новый Аркан угодил в ловушку?

— Давай не будем волноваться раньше времени, постарайся успокоиться ради ребёнка.

— Разве после Вспышки это возможно?

Но не успела я договорить, как Джек настороженно поднял голову.

— Кто-то идёт.

Мы вскочили с мест и начали в спешке одеваться.

— Это наши?

— Не-а, — он натянул ботинки.

Потянувшись к своей обуви, я заметила на полу обручальное кольцо и, почувствовав укол совести, спрятала его в карман.

Раздался стук в дверь.

— Открывайте! Это Сибориумы.

— Наверное, вдова на меня донесла, — прошептала я, завязывая шнурки, — у тебя есть какое-нибудь оружие?

— Non. Мы украли своё со склада, но оно спрятано в пещере. Эви, слушай меня, мы всё равно прорвёмся. Вместе мы пройдём через всё, помнишь? — Джек надел куртку, бросил мне мою и зашагал к двери. Оглянулся. — Готова?

Я кивнула, и он открыл дверь.

Пять стражей Сибориума нацелили на нас ружья.

Даже мой выносливый конь в конце концов не выдержал нагрузки. Я бросил его и побежал на восток.

Когда рассудок только вернулся ко мне, желание возвратиться и убить Пола было просто неодолимым. Но в сферу больше нельзя попадать ни в коем случае.

Кроме того, время сейчас более опасный противник, чем Повешенный.

Мне тяжело совладать с эмоциями, в голове полнейший хаос.

Моя жена во внешнем мире, слабая и беззащитная. Голодает. Едва выживает. Она снова в опасности, и всё из-за Пола. Клянусь, он умрёт, захлёбываясь собственной кровью. А у нас родится сын… если она продержится достаточно долго.

Но я своими глазами видел её гибель. Успею ли я спасти свою любимую жену и ребёнка, до того как видение Дурака воплотится в жизнь?

Я бегу в ночь. Бегу, чтобы их спасти…

В окружении стражников мы ступили на борт яхты MSY Calices, направляясь на приём к самой Лоррейн.

Конвоиры всю дорогу не снимали пальцев со спусковых крючков. С нами обращались вовсе не как с подозреваемыми… скорее, как с осуждёнными.

Неужели впереди доска?

— Что будем делать? — прошептала я по-французски.

Которую неделю меня не покидают плохие предчувствия относительно Лоррейн. А я после ночного использования сил способна разве что когти заострить.

— Скоро вернутся Кентарх с Джоулем, — ответил Джек по-французски, последовав моему примеру, — они увидят, что мы пропали, и придут на выручку. Нужно просто немного продержаться.

Новость о моих подвигах, видимо, уже успела разлететься по селению, потому что, пока стражи вели нас по улицам, возле яхты начали собираться люди. Они пялились на меня и тыкали пальцами. И я несколько раз услышала слово «ведьма».

Миновав ряд кают, мы прошли по плюшевому ковру в носовую часть. Мягкое напольное освещение, вентиляционная система, подающая теплый воздух, тихий гул генераторов. Миленько.

Вокруг чистота и порядок. Я даже усомнилась в своих подозрениях. Разве это похоже на логово злодеев?

Просто я привыкла видеть в этом качестве подземные берлоги, а никак не звёздные мегаяхты.

Куда я только не спускалась: в лабораторию Отшельника, в подвал Жреца, в обитель Любовников. Но снова появлялась из-под земли и жила дальше. Словно росток.

Удастся ли пережить и это новое испытание?

Мы прошли мимо выхода на доску. И при виде двух освещенных прожектором мачт, отбрасывающих на пол колышущиеся тени, у меня перехватило дух.

Стражники провели нас в роскошный банкетный зал, по которому разнёсся громкий звук шагов. В мерцающем свете массивных люстр, свисающих с балочных потолков, взгляду открылось просторное помещение с витой парадной лестницей, спускающейся с балкона на полированный пол.

Впереди, в окружении остальных стражей, я увидела Лоррейн, царственно восседающую на покрытом ракушками троне. Сегодня она одета в другое серебристое платье, длинные чёрные волосы, заплетённые в косу, переброшены через плечо. А светло-карие глаза с такого близкого расстояния кажутся едва ли не жёлтыми.

По одну сторону от неё на подлокотнике трона стоит изысканная золотая чаша, а по другую лежит нож, инкрустированный драгоценными камнями.

— Добро пожаловать, мои дорогие, — сказала она мягким певучим голосом.

— Что вам от нас надо? — резко спросил Джек.

Но Лоррейн, проигнорировав его, повернулась ко мне.

— Скоро мы собираемся снова запустить сигнальные ракеты для людей, ожидающих на побережье. И пока есть время, я захотела лично встретиться с Императрицей.

Я вздрогнула при упоминании своего титула.

— Откуда ты знаешь?

— Как же мне не знать? Я ведь и сама Аркан, — ответила она с мечтательным видом.

Мы с Джеком обменялись потрясёнными взглядами, и тут меня озарило. Лоррейн. La Reine. Королева. Взгляд метнулся к золотой чаше.

— Ты Королева Кубков, — одна из двух младших Арканов, относительно которых бабушка меня особенно предостерегала.

И почему я раньше не сложила два и два? Ведь название яхты — Calices — это французское «чаши».

Тринадцать стражников с нарукавными повязками. Лоррейн четырнадцатая.

— Здесь вся свита.

— Верно, Императрица.

Точно, Цирцея ведь говорила про свиту на побережье.

Насколько мне известно, Старшие Арканы редко пересекаются с Младшими, но если уж это случается… добра не жди. Помню, бабушка однажды сказала: «Они не менее опасны, чем Старшие Арканы. Особенно фигурные карты».

Мэтью говорил, что они наблюдают за нами, выжидают. Не их ли взгляд я чувствовала всё это время?

И что же Лоррейн собирается делать?

— Как ты меня узнала?

— Признаюсь, с трудом. Ты ничуть не напоминаешь прошлых Императриц.

Это пока.

— Зачем нас сюда притащили? Я прекрасно знаю, что ты не можешь навредить Старшему Аркану.

В ответ она улыбнулась слащавой улыбкой, но теперь я понимаю, что это всего лишь маска. Теперь, зная, на что обращать внимание, я вижу в ней трещины, сквозь которые проглядывает угроза… так же, как из ущелья даже в погожий день исходит опасность; дело времени.

— Ну что ты, у меня такого и в мыслях не было. Но посмею напомнить, что ты тоже не можешь на нас напасть. Иначе последует наказание.

— Всё зависит от того, оставишь ли ты нас в покое.

— Что ж, тебе мы не можем навредить, это да… но вот на твоего симпатичного спутника это ограничение не распространяется, — сказала Лоррейн, и стражники схватили Джека под руки, — а жаль, ведь кайджан — мой лучший сборщик.

Джек начал вырываться.

— Ты ничего ему не сделаешь, — сказала я с металлическими нотками в голосе, изображая великую и могущественную Императрицу. Хотя на самом деле мне просто необходима помощь. Где же Кентарх с Джоулем?

— Расслабься, Императрица. Посодействуешь нам, и кайджан выйдет отсюда целым и невредимым. Как и ты.

После этих слов Джек перестал сопротивляться.

— А где Король Кубков? — настороженно спросила я. Разве переговоры со Старшим Арканом не должен вести стоящий во главе мужчина?

Лоррейн небрежно махнула рукой в сторону одного из стражников.

— Вот он.

Пожилой седой мужчина повернулся к ней и склонил голову.

— Только у нас матриархат. Так гораздо эффективнее.

Чёрт. Такая концепция мне как раз нравится, за что я зла сама на себя.

— Где же вы были всё это время?

— Мы ждали. Наблюдали. Готовились к будущему. Ведь в один прекрасный день игра закончится. И мы будем во всеоружии.

— А у вас, как и у Старших, есть силы?

— У всех Младших обострённые инстинкты. Мы знаем, как пережить Вспышку и как избежать чумы. И ещё у каждой масти свой особый талант.

— Какой же у вас? — спросила я, прокручивая в памяти бабушкин предсмертный бред. Кажется, она упоминала Кубков и… кровь.

Лоррейн провела пальцем по ободку чаши.

— Скоро сама всё увидишь.

Прозвучало это зловеще.

Джек едва заметно кивнул. Хочет сказать, чтобы я дальше тянула время?

И хотя мы совсем не спали, а я до сих пор не пришла в себя после ночных событий, но буду очень стараться.

— А остальные масти где? Почему вы не живёте в одном месте?

— Мы не в ладах. Мало кому известно, но каждая масть способствует победе определённых Старших, тайно ему или ей помогая.

— Так вам, наоборот, нужно объединиться, чтобы поддержать единого игрока, способного выступить против Рихтера. Иначе он устроит ад на земле. Я своими глазами видела размах его сил.

— Мы тоже видели. Иногда Арканы действительно соответствуют своей карте. Он твёрд как скала. Его гнев кипит, словно лава, и он также разрушителен. Но, в конце концов, Старшие Арканы рождены быть злом.

Большинство да.

— Я не зло, — пока нет; в этой игре я поступала жестоко только в крайних случаях: защищая друзей и близких или спасая собственную жизнь. Невинным я не причиняла вреда. По крайней мере, умышленно.

Я держала красную ведьму на коротком поводке.

В ответ Кубки только рассмеялись, а Лоррейн посмотрела на меня со снисходительной улыбкой, как на ребёнка, брякнувшего что-то забавное.

— Хочешь сказать, столетия назад боги выбрали тебя из-за доброго сердца? Нет, каждый хотел, чтобы его представлял кровожадный хищник.

И в какой-то мере она, конечно, права. Но стоит лишь вспомнить милую Тэсс, пожертвовавшую собой ради возможности повернуть время… Даже Габриэль искренне хочет закончить игру. А Финн? Да он никогда и мухи не обидел.

— И чтоб ты знала, — добавила Лоррейн, — мы таки союзничаем с другими Младшими. Например, поддерживаем связь с Королевством Пентаклей, управляющими Лазаретом.

— Из которого транслировались завлекающие радиосообщения?

— Кстати, очень действенные. Их поселение даже крупнее Джубили. И они были больше всех заинтригованы, узнав, что мы приютили трёх Арканов, хотя и не удивлены, — значит, Кубкам и о Джоуле с Кентархом известно, — сейчас мы с Пентаклями ведём переговоры относительно объединения, чтобы подстегнуть процесс. Младшие — хранители земли. А планета не возродится, пока не закончится игра; пока не умрут все Арканы кроме одного.

— Судя по всему, не я являюсь вашей тёмной лошадкой.

— Некоторые считают, что ты должна вновь засеять землю, — она закатила глаза, — но мы и сами можем раздобыть семена. И когда взойдёт солнце, вырастить то же, что и ты. Как бы то ни было, наша масть соответствует стихии воды. Так что мы поддерживаем Жрицу. К этому нас влекут наши сердца и мечты.

— Но вы не приносите ей жертв?

— Мы еженедельно сбрасываем жертву с доски.

На её лице проявилась новая маска — самодовольная Лоррейн.

— Значит, они действительно были невиновны?

Они кричали об этом, падая в пропасть…

— Естественно, — сказала она с ухмылкой, переглядываясь со стражниками, — как я и говорила, здесь нет надобности воровать. У нас всего вдоволь. Даже с избытком.

— То есть вы планомерно убиваете невинных людей? — выкрикнул Джек. Кажется, он уже жалеет, что не верил мне.

— Не невинных. Они были провокаторами, которые своими высказываниями угрожали нашей гармонии.

Кубки оказались убийцами. А я знала, что с ними что-то не так.

— Но когда я разговаривала со своей хорошей подругой Цирцеей на эту тему, она была недовольна тем, что поселенцы на берегу не подносят «надлежащих жертв». То, что вы делаете — неправильно. Какая же это жертва, если сами вы ничего не лишаетесь? Может, в следующий раз стоит сбросить с доски Короля Кубков?

Лоррейн задумчиво взглянула на старика, будто рассматривая такой вариант, и он оттянул от шеи воротник.

Повернувшись обратно ко мне, она спросила:

— Хорошей подругой Цирцеей, говоришь? Так почему же ты предаёшь её в каждой игре?

От постоянных напоминаний об этом уже реально тошнит.

— Откуда такие сведения? — спросила я, стараясь держаться невозмутимо. — У тебя есть хроники?

Хочу их.

— С нашими способностями в них нет надобности.

На фоне накопившейся усталости у меня начали сдавать нервы.

— Так что же это за способности? Ты же говорила, что покажешь их.

— Чего ты хочешь больше всего на свете? — спросила Лоррейн. — Я могу подсказать, как этого достичь.

Только стоит ли рисковать, раскрывая ей свои намерения?

— Просто по доброте душевной?

— Нет. Вместе с этим я узнаю и другие твои тайны. Выясню, покинешь ли ты наше селение мирно; говоришь ты правду, или это очередная ложь из уст Императрицы.

— Но как?

Краем глаза я заметила на балконе две полуматериализовавшиеся фигуры. Кентарх и Джоуль!

— Для этого нужна твоя кровь, — она взяла в руки нож и чашу, — неужели ты не заметила наши красные нарукавные повязки? Они символизируют перевязи.

Джек снова начал вырываться.

— Никто не станет пить её кровь.

— Пить? — изумлённо переспросила Лоррейн. — Нет, конечно! Это уже каннибализмом попахивает, — ну хоть в чём-то мы солидарны, — нет, мы провидцы. Можем видеть прошлое, настоящее и будущее…

— В чаше с кровью, — закончила я.

Бабушка говорила мне об этом, но я решила, что она бредит. Неужели она обучала меня до последнего вздоха?

Лоррейн кивнула.

— Если кровь будет предложена добровольно, мы ответим на любой интересующий вопрос.

Не только Мэтью видит далеко. Вот почему Кубки делали выборочную проверку во время карантина. Они не брали пробы на инфекции, а проверяли, не постигнет ли этих людей эпидемия в будущем.

Кентарх на балконе материализовался полностью.

— Провидцы?

Позади него показался Джоуль.

Лоррейн подняла глаза.

— О, Колесница с Башней.

Стражи нацелили вверх винтовки.

— Вы ведь пришли не со злом?

Кентарх отрицательно покачал головой и телепортировался вниз.

— Моя жена пропала, — сказал он, закатывая рукав на покалеченной руке, — я ищу её много месяцев. Можешь сказать, где она?

Если Лоррейн и удивилась отсутствию кисти, то виду не подала.

— Я могу сказать, когда ты найдёшь её и где.

Она приготовила нож и чашу.

— Кентарх, будь с ней осторожен. Пока тебя не было, она кичилась тем, что посылала на доску невинных людей. Каждую неделю казнила новую жертву.

— Императрица, я должен узнать, как найти Иссу, — ответил он и повернулся к Лоррейн, — пожалуйста, помоги мне.

Она склонила голову.

— Когда вы в последний раз виделись?

Кентарх рассказал, как Исса исчезла из наглухо забаррикадированного пентхауса.

Внимательно его выслушав, Лоррейн сказала:

— Неудивительно, что ты так отчаянно её ищешь. Ты привык побеждать. Как же досадно для выдающегося Колесницы, карты, ассоциирующейся с безоговорочной безупречностью, так долго терпеть неудачу, — она хмыкнула, — ты желаешь только одного: чтобы враг был повержен.

Горе окровавленному поверженному.

Он протянул руку.

— Меня не волнуют ни победы, ни поражения, лишь бы Исса была жива.

Когда Лоррейн провела лезвием по изувеченному запястью, он лишь поморщился, но не издал ни звука, пока кровь струилась в чашу.

— Ну всё, этого должно хватить, — она улыбнулась и, заглянув в чашу, словно в окно, зловеще пробормотала, — я вииииижу тебя. Здесь в крови. Ты несёшь бутылку её любимого пива. Tusker, да?

Кентарх округлил глаза.

— Да! Мы сможем выпить его вместе? Пожалуйста, скажи.

Выдержав паузу, Лоррейн ответила:

— В твоём шикарном пентхаусе даже электричество было.

— Там мы с ней и встретимся? — спросил он с нетерпением. — Исса вернётся в наш дом?

Но как она это сделает, если он до сих пор забаррикадирован? И опять-таки, как тогда ей удалось выбраться?

— Терзающая загадка наглухо запертого дома заставит тебя вернуться туда. Пытаясь найти ответы, ты придёшь к тем самым стенам.

Впервые на лице Кентарха промелькнуло смятение.

— И за ними ты найдёшь секретный бункер. Разве она не могла тоже его найти?

Он издал звук похожий на всхлип. Чего он боится? Какая боль его терзает?

— Ты вспомнишь, что в тот день были перебои с электропитанием, и испугаешься, что из-за этого дверь могло заклинить. Представишь, как она пыталась выбраться, но осталась заперта во тьме. Заподозришь, что даже с обострённым слухом мог не услышать её криков через взрывоустойчивую стену, обшитую листовым металлом. Дрожащий, наполовину обезумевший, ты станешь неосязаемым и пройдёшь сквозь эту стену. И в бункере обнаружишь… её останки.

Затаив дыхание, я переглянулась с Джеком. Значит, Исса всё это время была мертва?

— Ты прочтёшь послание, которое она написала в темноте, — сказала Лоррейн непринуждённо, словно обсуждая погоду за окном, — и поймёшь, что оставил свою любимую жену умирать… что лишь ты один мог спасти её, — королева подняла взгляд на Кентарха, — и от этого, мой дорогой, ты сойдёшь с ума.

Он резко замотал головой.

— Нет. Нет. Нет.

Попятился назад, словно пытаясь убежать от её слов.

— Да она просто врёт, — крикнула я.

Но откуда тогда все эти подробности?

Джоуль спустился с балкона.

— Спокойно, Тарх!

Продолжая вглядываться в чашу, Лоррейн нахмурилась. И в её глазах мелькнула тень испуга. Она щёлкнула пальцами, и двое стражей выступили перед ней.

— Я видела не будущее. А прошлое. Всё это уже произошло! Ты уже сошёл с ума! Ты вернулся и нашёл тело Иссы как раз перед тем, как отправиться в замок Смерти.

Я раскрыла рот от изумления.

Кентарх задрожал.

— Тело, которое я нашёл… это не могла быть Исса. Глаза меня обманули. А значит, это письмо, — сказал он срывающимся голосом, — не может быть написано ею. Я бы никогда не оставил её умирать; Исса для меня всё.

У меня земля ушла из-под ног.

— Кентарх…

Друг, нуждающийся в помощи; человек, сломленный Вспышкой. Как-то он спрашивал, верю ли я шёпоту своей надежды. Кажется, Колесница верил своей слишком сильно.

Он вытер окровавленным запястьем набегающие слёзы.

— Она где-то там. Я буду искать, — очертания его силуэта начали размываться, — никогда не сдамся.

Джек снова попытался освободиться.

— Останься с нами, podna!

Джоуль схватил Колесницу за плечо.

— Не уходи, дружище!

Но Кентарх уже начал исчезать.

И они вдвоём растворились в воздухе.

Эви уснула в моих объятиях, устроив голову у меня на груди. Доминия всю дорогу до пещеры оборачивается с мученическим видом. Чувство вины убивает Мрачного Жнеца.

— Сейчас ей необходимо больше сна, — сказал я, подбадривая больше себя, чем его, — особенно после сегодняшнего.

Эти ублюдки ударили Эви по голове, и теперь её левый глаз посинел и совсем заплыл. А сколько крови они из неё выкачали…

Мне оставалось лишь беспомощно смотреть, как она струилась в чашу, осознавая ценность каждой капли.

— Могу представить, насколько эта беременность была для неё… тяжелой, — Доминия упорно проявляет сдержанность в высказываниях, словно запрещая себе выражать эмоции.

— Да уж. Голод, опасности и всё остальное. Но с моим появлением стало легче, — я не смог удержаться, чтобы не сказать, — когда в Джубили я достал солёные огурцы, она смотрела на меня, как на героя.

Взять на заметку: тяга беременных к солёненькому не выдумка.

Я знал, что так не будет продолжаться вечно — она сидела в четырех стенах, а я много раз оказывался на волоске, хоть она об этом и не догадывалась — но другого выбора не было. А теперь она собралась спасать мир. В одиночку.

Чёрта с два я это допущу. Эви — ma fille, моё будущее, мой дом.

И она чувствует ко мне то же самое.

В сознании всплыли воспоминания о прошлой ночи, вгоняющие в краску даже меня. Её крики, волосы, ореолом окружающие голову, движения бёдер. Жар нежного тела, доверительный взгляд голубых глаз, сладость полураскрытых губ.

Мы занимались любовью четыре раза, но каждое её движение только больше разогревало мой аппетит. И это неудивительно. Внутри неё я снова чувствовал, что нахожусь именно там, где должен.

Я прижал её ещё ближе.

— Контролируй сердцебиение, смертный, — буркнул Доминия, — не забывай, ты обнимаешь мою жену.

Я бросил на него убийственный взгляд. Один раз Жнец уже украл у меня Эви. И теперь опять вернулся в её жизнь. Но с какого хрена он решил, что я снова её отдам? Не говоря уже о Ти. Кентарх был прав; я уже начал воспринимать этого ребёнка как своего.

— Что-то я не вижу кольца у неё на пальце.

Наверное, Эви забыла о нём в утренней спешке.

— Она потеряла его? — спросил Жнец, стараясь не выдавать эмоций.

— Надеешься, что оно просто соскользнуло с её пальца под сходом лавины? Или что она обменяла его на еду в Джубили? — сказал я, кипя от злости. — Non, я лично снял его прямо перед тем, как переспал с ней в первый раз.

Я не солгал, но прозвучало это так, будто мы были вместе гораздо дольше, чем на самом деле.

Эви зашевелилась, но не проснулась.

Я ожидал, что Жнец сорвётся, выйдет из себя, но он не проронил ни слова. Только зубы чуть не стёр в порошок.

После нескольких миль тишины он спросил:

— Как далеко до пещеры?

— От неё до побережья мы добрались за несколько дней, но часто приходилось ждать, пока Кентарх восстановит силы для телепортации, так как дороги заблокированы машинами. Даже не знаю, как мы сейчас по ним проедем.

Пешком идти Эви не сможет. У неё нет ни перчаток, ни тёплой куртки. В пещере я подготовил тревожные рюкзаки для неё и даже для Ти, но как до них добраться?

— Оставь это мне. Мы приедем прямо к месту назначения.

Ну естественно, Жнец.

— Но ты вымотан, — что-то подсказывает мне, что он бежал со скоростью выше человеческих возможностей, — могу сменить тебя за рулём.

В ответ он угрюмо улыбнулся.

— Волнуешься за меня, смертный?

— Для полного счастья нам сейчас не хватает только попасть в аварию.

Чем дальше от побережья мы отъезжаем, тем больше заметены дороги.

— Даже несмотря на усталость, мои рефлексы несравнимо быстрее твоих. Так что спасибо, но я останусь на своём месте.

Я закатил глаза, хотя Смерть, конечно, прав. Он сумел отразить пулю кончиком меча. Пулю, предназначенную моему черепу.

Спустя ещё несколько миль он снова заговорил:

— Как ты пережил нападение Рихтера?

Я ухмыльнулся.

— Говорю же, я обманываю Смерть.

Доминия ничего не ответил. А когда нет реакции, то и провоцировать становится неинтересно.

— Селена столкнула меня в шахту. Так я пережил и лаву, и наводнение, но попал в руки к работорговцам. Потом на выручку пришёл coo-yôn аккурат перед тем, как меня чуть не пустили на еду.

Смерть окинул меня оценивающим взглядом.

— Раньше Дурак не проявлял такого интереса к смертным.

— Что могу сказать? Я особенный по всем статьям.

— Разве он не говорил, что тебе нужно вернуться в Луизиану? — мы с Доминия разговаривали об этом, когда в последний раз выпивали в Форте Арканов. — Неужели ты отказался от мечты отстроить Хэйвен?

Нет, но…

— После того как Рихтер уничтожил мою армию, думать об этом стало трудновато. И вообще, ты от меня так просто не избавишься. Даже не рассчитывай, что я снова самоустранюсь…

— Снова? Ты имеешь в виду то, что уехал из форта?

Я со своей армией выступил в путь, пока Эви спала, чтобы ей было легче уехать с Доминия, но в то же время молился, чтобы она прочла оставленное мной письмо и поехала следом. Она таки поехала… и чуть не погибла в огне Рихтера.

— После того, как coo-yôn спас меня, мы направились в твой замок. По пути он показал мне могильный камень, который Эви сделала для нас с Селеной. И через видение показал, как она страдала. Когда я подумал обо всём, что ты можешь ей предложить, то сказал ему оставить всё как есть. Я решил, что лучше пусть она и дальше верит, что я умер. А потом, спустя время, вдруг узнаю, что она во внешнем мире, беременная, ослабленная, голодающая. Так что, мне кажется, ты потерял на неё право.

Он провёл по лицу рукой, одетой в шипованную рукавицу, и близко не такую опасную, как кожа, которую она скрывает.

— Я знаю. И не прошу тебя самоустраняться. Я надеюсь лишь на то, что ты будешь действовать со мной заодно ради её безопасности. А с будущим потом определимся.

Будущим? Я опустил взгляд на лицо Эви, слишком бледное в свете автомобильной электроники. Она — моё будущее.

Когда я поднял глаза, то увидел, что Жнец тоже уставился на неё. Две размазни, один лучше другого.

Прочистив горло, я спросил:

— Что случилось, когда ты избавился от внушения Пола?

— Я чуть с ума не сошёл. В один миг абсолютная уверенность сменилась замешательством и паникой, сильнее которой я не чувствовал за два тысячелетия. Я не мог думать, вообще ничего не соображал, — сказал он и тихо добавил, — я загнал своего коня.

Значит, пока Смерть находился под влиянием сил другого Аркана, он просто не мог себя контролировать. Так имеем ли мы с Эви право винить его за это?

— Если бы я пришёл раньше, — сказал он, — возможно, ей не пришлось бы вступать в битву с Кубками.

— Но она неплохо справилась.

— Я видел результат. И не сомневаюсь, что она была великолепна в своей ярости.

— Великолепна? Ну, это как сказать… — несмотря на то, что я её ещё и раззадоривал, но сам до сих пор в шоке; никогда не видел её такой ужасающей. — Кубки напали первыми, но что-то подсказывает мне, что это уже не важно.

— Императрица убила целую свиту. И последствия, конечно же, будут. Если остальные масти объединятся, её жизнь окажется в ещё большей опасности. Считай, у неё на спине висит мишень, — Смерть напрягся, будто мысленно уже начал устранять эти опасности, — что бы ты сказал о её силах?

— Всё произошло быстро. Но…

— Что?

В этот раз всё было по-другому. Она будто наслаждалась насилием. Когда Эви выпустила красную ведьму в обители Любовников, она просто делала то, что должна была. А в этот раз играла со своими врагами. Неудивительно, что она боится перейти на тёмную сторону. А я ещё и подливал масла в огонь.

— Ничего, — ответил я.

И он не стал распрашивать.

— Но как ты считаешь, сможет она противостоять Фауне и Архангелу?

— Эви сильная, но и они тоже, — достаточно вспомнить крыло Габриэля в миллиметре от моей шеи, — она против них не выстоит. Мы должны отговорить её. Убедить не ехать в замок.

— У меня сейчас нет на неё влияния. Но я попытаюсь.

Звучит не многообещающе.

— Осмелюсь предположить, что coo-yôn не дал никаких мудрых советов, посылая тебе видение.

Доминия отрицательно покачал головой.

— Ничего существенного.

Как обычно.

— Я слышал, что он убил Эви в одной из прошлых жизней.

— И очень об этом сожалеет. Это был первый и последний раз.

— Насколько я понимаю, если бы он сказал мне, где находится замок, я бы успел приехать до того, как ты затащил её в кровать. И она вернулась бы ко мне. Выбрала бы меня.

Арик на миг опустил глаза.

— Да, — ответил он и, словно внутренне встряхнувшись, добавил, — а значит, всё это случилось с нами именно из-за Дурака. Очевидно, он хотел, чтобы Императрица забеременела.

Эви прижалась ближе, и я непроизвольно прикоснулся поцелуем к её волосам.

Смерть весь напрягся.

— Ревность съедает тебя живьём, non? Могу только представить, что сейчас твориться у тебя внутри.

— Мой слуга украл всё, над чем я столько времени работал. Ты отобрал всех, кого я люблю.

— А ты мне в этом только поспособствовал.

В ответ ледяной взгляд.

— Что? Ты же сам себе злейший враг.

Сжав руль, он сказал:

— Экстренные новости, Дево. Я находился под внушением другой карты.

— Но сейчас же не находишься. Даю тонкий намёк: возможно, в дальнейшем не стоит так бахвалиться тем, что ты избавился от ментального контроля только для того, чтобы обезглавить свою жену.

— Лучше соврать? Как ты любишь.

— О, нет, нет. Этот урок я усвоил. Больше никакого вранья. Но, чёрт возьми, чувак, можно же попытаться как-то мягче преподнести правду, а не ошарашивать ею, — сказал я и, немого понизив голос, добавил, — Эви истощена, напугана и беременна. Вместо того чтобы блюсти свой нерушимый кодекс чести, лучше подумай о ней и ребёнке. Постарайся оградить, понимаешь?

— Оградить?

Он меня действительно слушает? Принимает советы от человека намного-премного-младше-себя?

— Не вешай на неё чересчур тяжёлый груз.

Мне долго удавалось оберегать её от окружающего мира. До сегодня.

— Я и ограждал, пока Пол не проявил силы, — пробормотал он себе под нос, — Императрица столь же ранима, сколь и сильна.

Ну, это как посмотреть…

— Спорный вопрос.

— Почему? Что ты имеешь в виду?

Я посмотрел ему в глаза.

— До того как Эви расправилась над Кубками, они ударили её по голове, бросили на пол и начали выкачивать кровь. Она могла потерять Ти…

Свет в глазах Жнеца погас.

— Значит, я всё-таки опоздал.

— Возможно, — сказал я, гадая, какой груз вины он ещё способен выдержать, не сломавшись.

— Где мы? — спросила я, едва разлепив глаза.

Арик только-только припарковал грузовик.

— Рядом с пещерой.

— Серьёзно?

Заснеженная местность совсем не кажется знакомой.

— Вы оставайтесь в машине, — сказал он, — а я пока расчищу территорию и разведу огонь, если это возможно.

— Будем благодарны, — ответил Джек, включая обогреватель, — вход ищи на север отсюда. Ориентируйся на львиные кости. В пещере есть рюкзак с тёплыми вещами для Эви.

— Я принесу.

Последний раз взглянув на меня, Арик вышел из машины.

— Мы так быстро добрались? — сказала я, наблюдая, как он исчезает во тьме.

— Ouais. Прелести езды без остановок.

Все преграды Арик просто отодвигал с пути. Когда мы в первый раз выехали на забаррикадированную дорогу, Джек рвался помочь, но Арик сказал: «В такой одежде легко заработать обморожение. Тем более помощь мне не нужна».

Джек начал было спорить, но Арик резко прервал его: «Лучшая помощь — просто мне не мешать».

— Смотри не надорвись, Жнец. А я останусь согревать свою девушку.

Глядя на то, как Арик оттаскивал первую машину, преграждающую путь, Джек раскрыл рот от удивления.

— Он всегда был таким сильным?

Я покачала головой.

— Не настолько.

Каждый раз, когда Арик открывал дверцу машины, чтобы выйти и сдвинуть очередную помеху, я просыпалась от зверского холода, но потом сразу же опять отключалась.

— Похолодало, — сказала я, поднося руки под струи тёплого воздуха.

Джек сильнее сжал меня в объятиях, окутывая своим теплом.

— Потому что мы поднимаемся в горы.

— Ты же знаешь, дело не в этом.

Просто погода продолжает ухудшаться. И глупо надеяться на то, что снегмагеддон можно пережить вне убежища. Выбора нет. Нужно выступить против Пола. Снова включить фирменное бесстрашие от-неимения-вариантов.

— А ещё я знаю, что акушерка советовала не волноваться о том, на что не можешь повлиять.

Что ж, на погоду я как раз повлиять могу. Ведь с окончанием игры земля должна возродиться.

Может быть, объединившиеся младшие Арканы действительно откроют сезон охоты на Старших, чтобы приблизить этот день.

Джек завернул локон мне за ухо.

— Поговорим о Кубках?

Ну, если это необходимо…

— Ты не должна была так рисковать, Эви. Позволять им взять у тебя кровь.

— Должна.

— Потому что готова была пойти всё ради спасения Доминия? Но неужели прожить жизнь со мной — такая плохая альтернатива?

Я отстранилась.

— Арик сказал то же самое, когда я попыталась повернуть время вспять, чтобы тебя воскресить. Думаю, это принесло ему больше боли, чем всё то, что я причинила ему за тысячелетия.

Джек бросил взгляд на Арика, будто пытаясь представить, что он чувствовал.

— Что было с твоими силами на яхте?

— Я очень плохо всё помню.

— Ты была в трансе?

— Нет, не совсем, — как же это объяснить? — я будто отделилась от собственного тела, а красная ведьма взяла над ним контроль.

Воспоминания мелькают в голове отрывками.

Звук натягивания петли. Хруст костей. Запах страха, смешанный с ароматом роз.

Тренировка перед встречей с Повешенным?

Лоррейн перед смертью пробормотала что-то про Рихтера. Но что, что?

— Мне страшно от того, что я вспоминаю.

Судя по выражению лица Джека, ему тоже страшно.

— Я ведь ещё и сам тебя подстрекал. Но в этот раз всё было не так, как раньше.

— Помнишь, как ты побил мужика, который плохо обходился с твоей мамой? Ты был будто одержим. И со мной было что-то похожее. Я не контролировала себя. Сама была напугана. Но вместе с тем…

— Казалось, что ты поступаешь правильно?

Ага.

— Эванджелин, с тобой никогда не будет легко, верно?

— Не-а, не будет, — он и раньше меня об этом спрашивал, и ответ был всегда один.

— Как бы там ни было, я горжусь тем, что ты всё разрулила. — сказал Джек и кивнул в сторону пещеры. — Как себя чувствуешь рядом с ним?

— Противоречиво. А ты?

— То же самое. В том, что он на нашей стороне, есть много преимуществ. Но я не представляю, что творится у тебя в душе. Не знаю, смог ли бы я спокойно сидеть возле того, кто ещё недавно пытался меня прикончить.

А в прошлом и удачно справлялся с этой задачей.

— Если проснётся красная ведьма, она не станет разбираться. Она и до нападения не была фанаткой Арика. Дай ей свободу…

— Что ж, мне будет его не хватать.

Какой остроумный кайджан.

— И в глубине души мне хочется наказать Жнеца за всё, через что он заставил меня пройти. Но не так, как это сделала бы она. Точно не так.

Джек вздохнул.

— До сих пор любишь двоих?

— Я хотела бы ответить «нет». Правда.

— Почему, как только у нас всё налаживается, появляется он и нас разлучает, — угрюмо сказал Джек, — ведь до его появления нормально же жили.

Нормально? У Джубили не было будущего. А замок — это самообеспечивающийся оазис. Космический корабль посреди необитаемой планеты. Которым сейчас заправляет Пол.

Повешенный вполне может сейчас спать в нашей с Ариком комнате. К горлу подкатила желчь. Что, если он силой внушения затащил в постель Ларк?

— Джек, мы во всём разберемся. Но сначала нужно устранить Пола. Ты не отговоришь меня от этого, и я не позволю тебе пойти вместо меня.

— Это мы ещё посмотрим, — он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, — я бы поцеловал тебя, чтобы отвлечь от всего, но обещал, что не буду давить. И, учитывая, как ты на меня реагируешь, это эммм… будет нечестно по отношению к Жнецу.

Я улыбнулась.

— Очень великодушно с твоей стороны.

— Если бы ты знала, как сильно я тебя хочу… — он уткнулся носом мне в ухо, до мурашек покалывая кожу щетиной, — это невозместимая жертва. Женщина, ты выворачиваешь меня наизнанку.

Я громко втянула воздух.

— Взаимно.

У входа в пещеру захрустел снег. Учитывая то, каким тихим умеет быть Арик, думаю, шум он производит специально. Боится, что не выдержит, если увидит нас вместе? Значит, нужно было раньше прийти за моим знаком.

Досадливо вздохнув, Джек отодвинулся.

— Явился уже?

Арик с двумя рюкзаками в руках и арбалетом за плечом забрался в кабину, и я поёжилась от холода. Он протянул мне мой рюкзак и бросил Джеку его вещи.

— Твоя запасливость впечатляет, смертный.

Джек показался мне удивлённым, но польщённым, хотя и против воли.

— Всё это благодаря Кентарху.

Я натянула перчатки, шапку, шарф, тёплую куртку.

— Но идея была Джека.

Благодаря ему у меня теперь куча одежды.

— Не люблю хранить все яйца в одной корзине, — Джек тоже оделся и закинул арбалет на плечо, — нужно затарить Зверя до отъезда, взять с собой хотя бы часть запасов.

— Снег слишком глубокий, тропа ненадёжная. Будет быстрее, если я отнесу её на руках, — сказал Арик и стянул рукавицы.

Само собой, Смерть не так чувствителен к холоду, как мы с Джеком, но, в любом случае, он готов мёрзнуть, лишь бы нас разделяло меньше одежды.

Джек оказался не в восторге от этой мысли.

— Я тоже могу её понести.

С раненной ногой?

— Пойдём, sievā, — Арик протянул руку, точно как тогда в замке, когда он высунулся из окна, подманивая меня.

Уставившись на его ладонь, я уже собралась сказать, что не нуждаюсь в помощи. Но так ли это? Я по-прежнему чувствую себя измождённой, хотя проспала, кажется, целые сутки. К тому же я снова голодна.

А несколько недель назад я не могла выйти из этой пещеры без помощи Джоуля.

— Peekôn?

— Всё нормально, — поджав губы, я взяла Арика за руку.

— Я бы хотел поговорить с тобой. Наедине, — сказал он, подливая масла в огонь, — смертный, можешь не слишком торопиться.

Я посмотрела на Джека.

— Мне бы тоже хотелось кое-что обсудить.

На его подбородке дёрнулся мускул.

Но не успел Джек сказать и слова, как Арик взял меня на руки и вынес в морозную ночь.

Я растерялась, не зная, как мне за него держаться. У Арика же такой проблемы не возникло. Одной рукой он бережно обвил мою талию, а другой подхватил под бедра, будто ничего не произошло и он просто несёт меня в постель.

Получил свою дозу? От этой мысли по моему телу пробежала дрожь.

Но он неправильно истолковал мою реакцию.

— Мы почти на месте, любовь моя. У костра будет тепло.

И хотя мне не по себе от такой близости, тело всё равно откликается. Я по-прежнему чувствую глубокие духовные узы, почти слышу беспрерывное биение волн о берег.

Но вслед за этой мыслью в памяти всплыл его недавний презрительный тон: «Ради всего святого, да твои слёзы мне как бальзам на душу».

По дороге в пещеру мы миновали львиные кости. Никогда не забуду вкус того мяса. Как отчаянно я в нём нуждалась…

Когда мы вошли в освещенную огнём пещеру, у меня чуть челюсть не отпала. Это же настоящая сокровищница. Еда. Полные канистры горючего. Дрова и деревянная мебель для костра.

Но несмотря на гордость за ребят, окружающая обстановка подействовала на меня угнетающе. Слишком много воспоминаний связано с этим местом.

Я обвела пещеру взглядом. Здесь я упала в обморок с мыслью, что могу не очнуться.

Вон в том углу задумывалась о том, чтобы выпить крови Кентарха — нашего пропавшего друга, страдающего по любимой жене и, судя по всему, повредившегося умом.

А тут возле костра я ела кошачий корм, о чём напоминают выброшенные в мусорную кучу консервные банки.

— Можешь опустить меня на землю, — сказала я твёрдым тоном.

Он подошёл к костру и поставил меня на ноги.

— Как пожелаешь, — ответил галантно, как всегда.

Я сняла перчатки и, усевшись возле очага, протянула руки к огню.

— Ты хотел поговорить.

Его взгляд упал на мою левую руку.

— Ты больше не носишь кольцо?

Готова поспорить, что он прикусил внутреннюю сторону щеки; жалеет, что начал с такого вступления?

Я достала из кармана перстень с янтарём и протянула ему.

— Хотя, наверно, стоило бы уничтожить его в отместку. Знал бы ты, сколько времени и сил у меня ушло на изготовление твоего кольца…

— Могу только представить. И я очень раскаиваюсь, — он протянул руку, чтобы сомкнуть мои пальцы вокруг перстня, и от этого прикосновения его голос задрожал, — пожалуйста, оставь его пока у себя, окажи мне такую честь.

Пытаясь изобразить равнодушие, я пожала плечами и спрятала перстень обратно в карман.

— Ты не сделала кольцо для Джека? — спросил Арик с такой надеждой в голосе, что, наверное, сам на себя разозлился.

— Была занята.

Я соврала. В той консервной банке у меня была куча времени, но, видимо, в глубине души, я всё-таки надеялась, что у нас с Ариком всё будет по-прежнему. А ведь девушка не может связывать себя обязательствами сразу с двумя. Правильно?

При воспоминании о последних неделях мне снова стало грустно. В Джубили я постоянно чувствовала угрозу, изнывала в четырёх стенах, но, по крайней мере, Джек был рядом.

Ночные разговоры. Тепло его объятий в разгулявшуюся бурю. Шевеление Ти под его ладонью.

Вдруг я широко раскрыла глаза. Ти. В последнее время я стала очень чуткой к его движениям и постоянно просыпалась. Но в грузовике я проспала беспробудно несколько часов. Неужели он ни разу не пошевелился?

Я коснулась лба. Шишка сошла, но ушиб был сильный. И я потеряла много крови. Не повлияло ли это на ребёнка?

Арик бросил взгляд на выход из пещеры и снова посмотрел на меня. Чувствует, что времени в обрез?

— Тогда по телефону ты сказала, что выберешь меня, если я приду за тобой. Ты говорила это всерьёз?

— Да. Я знаю, что ты мне не поверишь, но мы с Джеком ни разу не были вместе до позапрошлой ночи.

— Я тебе верю. Почему я должен не верить?

— Потому что ты слишком долго считал меня лживой «блудницей».

Он отвёл глаза.

— И что подтолкнуло тебя к… этому шагу после такого долгого ожидания?

— Не важно.

— Ты решила остаться с ним? Ведь вы планировали совместное будущее до нападения Рихтера.

Я уставилась на пламя костра, не в силах сейчас даже думать об этом.

— Я не знаю, что будет дальше.

Как там сказал Арик? Будущее изменчиво.

Он присел рядом со мной.

— Давай поговорим, пожалуйста.

Ты правда этого хочешь? Будь осторожен в своих желаниях.

— Надеюсь, я не переусердствовала, пообещав Джоулю, что ты поможешь им с Гейбом, когда мы вернём замок… твой дом. Если бы не Башня, меня давно сожрали бы живьём волки, и никакой Кентарх не успел бы меня спасти. Ты же помнишь это, да? Как ты стоял на холме, готовый наблюдать за расправой над твоей беременной женой.

В ответ хмурый взгляд.

— Хотя тогда ты не верил, что я беременна. Думал, что это всего лишь одна из моих уловок.

— Когда я покинул сферу и снова начал трезво мыслить, то осознал, что ты здесь скитаешься, голодаешь, и с ребёнком… нашим ребёнком… — его голос задрожал. — Я вспомнил, что натворил. Sievā, я не знаю, что сказать.

Почему я срываю на нём злость? Потому что мне было плохо? Так и ему было. Потому что не хочу снова становиться перед выбором? Ведь если не простить Арику всё, что произошло со мной за последние адские два месяца, жить будет проще. Сердцу будет не так больно.

— Я обязана жизнью Патрику Джоулю. Скажи, ты до сих пор считаешь, что я зря пощадила его в Реквиеме? Ты выставил меня дурой, сказал: «Ты сошла с ума, тварь?». И тогда никакой Пол тебя не контролировал.

— Ты многому учишь меня, sievā. Теперь я понимаю, что все меняются. Мы не связаны прошлым. Так что двери моего замка будут открыты для Джоуля и Габриэля. Я перед ними в неоплатном долгу.

— Будешь кормить ещё больше голодных ртов? А как же экономия?

— У меня всё равно запасов на пятьдесят лет. За последние десятилетия я накопил достаточно, а значит, наш ребёнок будет обеспечен на всю жизнь.

— А как Пол распоряжается ресурсами в твоё отсутствие?

Судя по выражению лица Арика, он этим тоже обеспокоен.

— Я знаю, что вы с Джеком хотите отговорить меня от сражения с Полом, но у вас ничего не получится. Другого выбора нет. Ты же чувствуешь, как сегодня холодно. И я не собираюсь рожать в этой пещере.

— Вместо этого ты собираешься подвергнуть риску нашего сына в битве Арканов.

— Кто угрожает моему ребёнку, долго не живёт, — я продолжаю называть малыша «моим», потому что не считаю правильным привязывать к нему Арика словом «наш». Разве Джек не имеет на это такое же право? Без него никакого ребёнка уже не было бы.

— Если возникнет серьёзная опасность, — или я сильно разозлюсь, — должна проснуться красная ведьма.

— Должна? Должна? — Арик вскочил и начал метаться взад-вперёд.

— В битве с Кубками она захватила меня почти полностью. Я будто отделилась от собственного тела.

Он остановился.

— О, вот о чём смертный не захотел рассказывать.

— Кстати, я и тебе не советую терять бдительность рядом со мной. Когда я в последний раз тебя вырубила, она хотела тебя убить. Что, если я снова потеряю контроль? Я могу отравить тебя во сне.

— Ты давала ей волю и раньше, но всегда приходила в себя.

— С каждым разом это даётся мне всё сложнее, — ярость — своего рода сумасшествие, а у меня резервов на тысячу сумасшествий, — и я начинаю верить, что однажды превращусь в неё безвозвратно, как в прошлом. Это лишь вопрос времени. Я — это она, а она — это я.

— Я так не думаю. Ты же продержалась до сих пор. И не причинила мне вреда. Даже защищаясь, ты не решилась на меня напасть.

Я бросила взгляд на треклятые банки из-под кошачьих консервов. Их вид ещё больше меня разозлил.

— Раньше во мне не было столько ярости. Защищаясь от тебя, я поняла это отчётливо как никогда. С такой же яростью смотрел на меня ты, когда напал.

— Я был под внушением!

— А когда ты насильно увёз меня от Джека? На тот момент ты ненавидел меня, и Пол не имел к этому никакого отношения!

— Sievā, я так…

— Эви! — я вскочила на ноги. — Меня зовут Эви. Но ты не хочешь называть меня так, потому что ставишь в один ряд с остальными Императрицами, да? Имена меняются, но злобная стерва остаётся всё той же? Вот и смотри, как злобная стерва решает проблемы.

— Я зову тебя женой. Зову с гордостью.

— И мне это нравится, но неужели я должна быть либо женой, либо врагом? Потому что сейчас я не могу занять ни одну нишу, из тех, что ты предлагаешь!

— Я не хотел этого, — сказал он полным сожаления голосом, — я хотел лишь загладить свою вину, исправить то, что натворил.

Но его беспрекословность лишь ещё больше выводит меня из себя. Боже, что эта беременность делает с моими эмоциями? Я чуть не задыхаюсь, чувствую себя так, будто верчусь на карусели Тэсс. Быстрее. Быстрее. Пока меня не вышвырнет в никуда.

— Загладить? А что, если ничего уже нельзя исправить? Что, если мы потеряли слишком много?

Почему Ти не шевелится? Я прижала руку к животу. Ну же, малыш, сделай что-нибудь.

— Я больше не могу! Просто не могу…

— Эй, хватит, — в пещеру забежал Джек и встал между нами, — перенесём скандал на потом.

— Просто, оказавшись здесь, я снова всё вспомнила. Как, разговаривая с ним по телефону, облизывала банки из-под кошачьих консервов, — я с упрёком посмотрела на Арика, — как Кентарх пытался покормить меня своей кровью. Всё-таки нужно было попробовать. Если не ради себя, то ради…

Мой голос сорвался.

Я хотя бы беременная ещё?

И я ни с того ни с сего разрыдалась.

Джек притянул меня к себе, и я почувствовала, как за моей спиной он сделал Смерти знак удалиться.

— Пожалуйста, прости меня, — сказал вполголоса Арик и вышел. В этот раз его шпоры не издали ни единого звука.

Я вышел на улицу и сделал глубокий вдох. Грудь сдавливает тяжёлый груз, весом с метеор.

Я слышу, как моя жена рыдает в объятиях смертного. И не могу сделать ничего, чтобы её успокоить. А ведь в одном из телефонных разговоров она предупреждала, что меня будет мучить чувство вины.

Ну вот.

— Шшшш, я с тобой, — прошептал Дево.

Сжав кулаки, я устремил взгляд в небо. Она рассказывала, что он часто говорит эти слова. К отчаянию прибавилась ревность.

— Bébé, — продолжил он, — возможно, у тебя лёгкое ПТСР. И здесь нечему удивляться, non. Но запомни: вместе мы пройдём через всё.

Я вздрогнул, проклиная собственный обострённый слух.

— Просто дыши, — сказал он, — вот так, ma bonne fille.

— Я… я так больше не могу.

— Если не можешь здесь находиться, давай уедем. Я увезу тебя, куда захочешь.

Не удивлюсь, если сейчас Дево выйдет и скажет, что они продолжают путь вдвоём. Au revoir[16], Жнец.

— Ты знаешь, куда я хочу поехать. Свести счёты с Полом. Ты же говорил, что поддержишь меня, если я продемонстрирую силу. И я убила всех Кубков! — крикнула она.

Сколько ещё горя и жестокости ей придётся пережить? Она ведь и так настрадалась с лихвой даже до того, как Повешенный сплёл свои хитрые сети.

Это я должен его убить. Но не могу этого сделать. Тысячелетиями я сам управлял своей судьбой, а сейчас могу лишь сидеть сложа руки и мучиться от бессилия из-за риска попасть в сферу.

Смертный был прав: я для них самая страшная угроза.

— Шшш, шшш, calme-toi[17]. Дыши спокойно.

После всех лишений эти несколько минут в пещере рядом со мной подтолкнули её к грани, о которой я даже не подозревал.

Императрица проводила меня смертоносным ароматом роз. Может, она и правда отравит меня во сне? Впрочем, ничего другого я не заслужил.

В день, когда она бежала из замка, я выплеснул на неё всю ярость, накопленную за века.

Из множества моих грехов этот терзает душу больше всего… наравне с убийством родителей. Я обхватил руками голову.

Столько грехов. Я оставил её беззащитной перед Огеном, связав силы власяницей. И она чуть не умерла в лапах этого демона — моего же союзника! Я оставил Пола в замке, несмотря на её опасения, несмотря на беременность. В то время как Дево пытался снять с неё любые тяготы, я позволил убийце её бабушки жить в нашем доме.

Я не доверился мнению своей жены тогда, когда она больше всего во мне нуждалась.

Взгляд вернулся к пещере, в которой она чуть не умерла от голода. Пещере, из которой она звонила мне и умоляла забрать её домой. А я в ответ лишь рассмеялся. «Домой? Ты про мой замок?»

Если бы не Дево, моя жена и сын не дожили бы до этого дня. А вдруг ребёнок всё же умер? С кем ей легче будет это пережить? Со мной — живым напоминанием о нашем кровавом прошлом? Или с отзывчивым Дево?

Какие у меня на неё права? Что, если это всегда была их с Джексоном история любви, а я был в ней лишь злодеем-разлучником?

За окном грузовика мелькнуло какое-то движущееся пятно. Джек и Арик насторожились. Я выпрямилась в сидении.

— Что это было?

Всю дорогу от пещеры мы ехали в полном молчании. Мне было стыдно за свой срыв. Обычно я лучше себя контролирую. И чего меня так понесло? Всё равно мне не наказать Арика больше, чем он сам себя наказывает.

— Бэгмен куда-то спешит, — сказал он, сдвинув брови над воспалёнными глазами.

Когда он спал-то в последний раз?

Ночью я не могла согреться даже у огня, поэтому Джек забрался ко мне в спальный мешок. Я уже дремала, когда Арик вернулся после долгого отсутствия. И хотя между нами с Джеком ничего не было, Арик сел с противоположной стороны костра и посмотрел взглядом, полным мучительной боли.

— Впереди, — крикнул Джек, хватая арбалет с заднего сидения, — по правую сторону.

Арик притормозил, и я разглядела во тьме целую ораву Бэгменов, копошащихся у обочины. Что их сюда привлекло?

— О боги, — прошептал Арик, и в этот момент я увидела их жертву.

Белый конь. Танатос.

Лежит на боку в окровавленном снегу… но всё ещё шевелится!

Остановив машину, Арик выскочил на улицу и с криком выхватил мечи. В свете фар замелькали отблески лезвий; вокруг начали разлетаться головы и внутренности Бэгменов.

Наконец Арик расчистил путь. И мы увидели, что осталось от его коня.

— Боже мой… — прошептал Джек.

Я зажала рот рукой. Красные глаза Танатоса стали безумными от страха и боли. Ноги превратились в окровавленные обрубки, бьющиеся в воздухе. Чёрная броня сорвана, тело ободрано до мяса. А жуткий вид укусов ясно даёт понять: за этим стояли часы страданий.

— Этот конь бессмертный, как и Доминия?

— Нет. Любой конь, которого он сделает своим, становится мистически с ним связанным, но не бессмертным, — тем не менее, Танатос пережил столько всего, что я и вправду считала его непобедимым, — Арику придётся его добить.

— Подожди здесь, — Джек выскочил из машины и подошёл к Арику.

Не послушав его, я выбежала следом.

Арик упал на колени рядом с Танатосом.

— Тпру, тихо, — он заглянул коню в глаза, пытаясь его успокоить, усмирить судорожные движения, — я здесь. Я избавлю тебя от мук.

Ласково поглаживая небольшой участок неискусанного тела, Арик сжал другую ладонь в кулак.

Я подошла ближе.

— А Ларк? Можно ведь воспользоваться её силами.

Сказав это, я вспомнила воробья с пустыми глазами.

— Ни за что, — отрезал Арик, — он заслужил покоя. Он заслужил лучшего конца, чем тот, на который я его обрёк.

— Тогда позволь мне помочь. Я сделаю это безболезненно. Он просто уснёт.

— Завтра мы доберёмся до замка. Если ты не поменяла планы, то нельзя тратить ни капли силы.

— Не поменяла.

— Тогда это должен сделать я, — он приставил острие меча к лошадиной груди и прошептал, — прощай, мой старый друг. Почивай с миром.

Когда Арик вонзил меч, Танатос взвизгнул и, готова поклясться, посмотрел на него так, будто его предали. Словно не понимая, за что златовласый рыцарь так с ним поступает после бесконечных лет службы.

Танатос моргнул. Раз. Второй.

И закрыл глаза навеки.

На лице Арика не дрогнул даже мускул, но я почувствовала всю глубину его боли. Представляю, как его мучит чувство вины.

Я положила руку ему на плечо.

— Мне очень жаль.

Арик склонил голову, не проронив ни слова.

— Я помогу его похоронить, — сказал Джек, — Эви, а для тебя здесь слишком холодно.

— Всё нормально.

— Неизвестно, сколько ещё Бэгменов может привлечь запах крови.

— Да, здесь небезопасно, — отрешённо согласился Арик.

Джек провёл меня обратно в машину, помог забраться в салон и шепнул на ухо:

— Позволь ему погоревать, отключив режим защиты.

И он прав.

— Хорошо.

Джек закрыл за собой дверцу, затем вытащил лопату из набитого доверху кузова и нашёл место для захоронения.

Судя по жестам, Арик настоял на том, что сам выкопает могилу, несомненно, себе в наказание.

Пока он хоронил своего коня, Джек сложил сбрую, доспехи и седловую сумку среди множества коробок, взятых из пещеры. Затем он вернулся ко мне, достал из кармана фляжку и, поднеся её к губам, сказал:

— Кажется, мне тоже нужно оставить его одного.

Я кивнула.

— Они с Танатосом были связаны дольше, чем я живу на свете. В колоде Таро Смерть всегда изображён сидящим в седле. А теперь он рыцарь без коня, — образ Смерти стал незавершённым, — Арик любил Танатоса и всё же загнал его до изнеможения и даже не остановился, чтобы взмахом меча избавить от мучений.

— Значит, Жнец так хотел тебя спасти, что совсем потерял голову, — ещё один глоток, — чёрт бы его побрал.

— Чёрт бы его побрал, — повторила я.

— Теперь ненавидеть его стало гораздо сложнее.

— Добро пожаловать в мой мир.

— И что нам с этим делать?

— Кто его знает. Но я больше не хочу заставлять его страдать, — я глубоко раскаиваюсь в том, что слетела с катушек вчера в пещере, — он и так мучился чувством вины, а тут ещё и я подлила масла в огонь. А теперь это.

— Не вини себя. Ты столько перенесла. Ты и так старалась держаться изо всех сил.

— Всё хуже, чем ты думаешь, Джек. Когда силы Арика только начали проявляться, он случайно убил много невинных людей… включая своих родителей. А его мать ещё и была беременна.

Джек грубо выругался.

— Осознание того, что он чуть не прикончил нас с Ти… — я замолчала на полуслове, увидев, как Арик тяжёлым шагом возвращается к нам.

Потухший взгляд, опущенные плечи.

— Никогда не думал, что скажу это, но il tombe en botte. Жнец сломлен.

Когда Арик присоединился к нам, я заметила на его щеке замерзший след. Слеза.

О, Арик. Сердце сжалось от боли, и я поняла, что до сих пор люблю его так же сильно, как прежде.

Неужели в вопросе выбора между ними я вернулась к тому же, с чего начинала?

Без лишних раздумий я потянулась рукой к его щеке и сочувственно посмотрела в глаза.

— Прикосновение и ласковый взгляд. Я сражён, — грустно ответил он.

Рядом Джек напрягся всем телом, разрушив чары.

Не могу поверить, что согласилась сюда приехать.

Когда грузовик свернул на заснеженную подъездную дорогу к домику, в котором мы с Ариком впервые занимались любовью, меня накрыла буря эмоций.

Да, у него выгодное расположение, там есть электрогенератор, небольшая кухонька и проточная вода. Мы сможем принять душ и приготовить что-нибудь из продуктов, взятых в пещере. Впервые за несколько месяцев я смогу спать на нормальной кровати.

Но всё же этот домик хранит слишком много воспоминаний.

Когда Арик в первый раз предложил остановиться здесь, я была против. «Это же всего в половине дня пути от замка. На каком расстоянии будет находиться сфера?»

«На достаточном. Тем более с моим уходом она могла даже уменьшиться».

За время пути Арик, кажется, смирился со смертью Танатоса.

«Ты жива. Важно лишь это», — сказал он. Но всё равно остался подавленным.

«Нет. Арик, это риск…»

«Sievā, я больше никогда в неё не попаду».

Я сомневалась, смогу ли находиться в этом месте, но Арик с Джеком выглядели совершенно измотанными. Только потому я согласилась.

Арик припарковался, и я увидела пристроенный к склону горы домик со смежным стойлом. Когда я была здесь в прошлый раз, в нём стоял Танатос.

Вдалеке показалась огромная спутниковая антенна, освещённая вспышками молний. Не удивлюсь, если под ней до сих пор разбросаны обрывки моей одежды…

— Ого, какая тарелка! — воскликнул Джек. — Рабочая?

— К сожалению, нет. Она пострадала во время бури с градом и не подлежит ремонту, — сказал Арик и бросил взгляд на меня.

Мои щёки запылали. Он тоже покраснел. Мы одновременно вспомнили ту ночь?

Здесь, скорее всего, и был зачат Ти. Интересно, сопоставил ли факты Арик?

Когда он опустил взгляд на мой живот, я получила ответ.

Джек выбрался из машины с арбалетом наготове. Пока он помогал мне спуститься, я не знала, куда девать глаза. Всё-таки не надо было сюда приезжать.

Я уже собралась озвучить новые возражения, но Арик сказал:

— Здесь безопасно. Здесь есть все удобства. Завтра нас ждёт бой, и пусть это место будет нашей стратегической отправной точкой. Позволь мне пойти первым и убедиться, что никто… и ничто не поджидает нас в доме.

Я посмотрела на него выразительным взглядом, мысленно умоляя: убедись, что дом не похож на любовное гнёздышко.

Спустя несколько минут Арик махнул с порога, и мы с Джеком вошли вслед за ним. Первым делом я заглянула в заднюю комнату. Арик всё-таки воспользовался суперскоростью: заправил кровать и навёл порядок. А ведь он мог выставить напоказ то, что здесь произошло, но повёл себя как джентльмен.

Если возвращение в пещеру вызвало во мне ярость, то это место напомнило об обещаниях. Я будто наяву ощутила покалывание светлой щетины под своими ладонями. Тепло губ, накрывающих мои, требовательно, напористо. Вспомнила его попытки признаться в чувствах… такие неловкие, потому что у него не было опыта в таких делах.

Пока он подбрасывал дрова в камин, Джек осмотрел радиоаппаратуру на столе.

— Как ты нашёл это место, Жнец?

— Я сам организовал установку тарелки и постройку домика ещё до Вспышки, — ответил Арик, вмиг разведя огонь, — я подозревал, что с началом игры коммуникации будут выведены из строя.

— И решил создать собственный узел связи?

— Только по глупости не обеспечил всем необходимым.

Джек постучал пальцами по обшитым медью стенам, рассмотрел карты звёздного неба.

— И сколько же стоит такая штуковина? Миллионы? — спросил он.

Арик не стал отрицать.

— То есть ты был миллионером? — уточнил Джек.

Пожатие плеч.

Джек сузил глаза.

— Миллиардером?

— Сейчас это не имеет значения.

— Господи Иисусе. Не могу даже представить такую кучу денег.

Арик прижался плечом к стене.

— Я отдал бы всё до последнего гроша, лишь бы не быть бессмертным.

Джек горько усмехнулся.

— Ты говоришь так только потому, что никогда не был бедным.

— А ты говоришь так только потому, что никогда не жил вечно.

Джек с задумчивым видом кивнул, и между ними как будто возник проблеск взаимопонимания.

Какими бы разными ни были эти двое, у них есть много общего даже помимо меня. Между ними установился контакт, хоть это и не нравится ни одному, ни другому. Но он есть.

Боже, я люблю их обоих.

Джек отошёл от стола.

— Пойду возьму чего-нибудь перекусить.

Как только за ним закрылась дверь, я повернулась к Арику.

— Мне всё это не нравится. Зря мы приехали, это подло по отношению к Джеку. Ненавижу, когда между нами есть недомолвки.

— Думаешь, мне нравится? Но это самый разумный вариант.

— Всё равно… ой!

Я широко раскрыла глаза, почувствовав внутри толчок, сильный как никогда, и по щекам покатились слёзы облегчения. Решил остаться со мной, малыш?

— Что?

Арик мгновенно оказался рядом.

Я подняла взгляд.

— Ти зашевелился. Я боялась, что потеряла его. Поэтому и распсиховалась в пещере.

— Можно? — спросил Арик, стягивая рукавицу.

Я кивнула, даже не успев толком подумать, и он, нервно сглотнув, положил дрожащую ладонь мне на живот. Янтарные глаза вспыхнули от эмоций.

— Я чувствую его, sievā! — изумлённо произнёс он. — Чувствую нашего сына. Он сильный.

Глядя на его благородное лицо, я ощутила, как глифы задвигались и начали разгораться всё ярче и ярче. Между нами словно пробудилось давнее чувство единения. Как я по этому скучала. Скучала по нашей совместной жизни.

— Сильный, как его отец.

В дверном проёме появился Джек с коробкой припасов в руках и окинул открывшуюся сцену хмурым взглядом.

Я виновато отстранилась.

— Ти толкается. Сильно.

Сколько ночей Джек терпеливо ждал этого…

Где были твои мозги, Эви?

— Это хорошо, хорошо.

Джек совладал с собой, но я успела заметить разочарование в его глазах.

Войдя в крошечную кухоньку, он начал выкладывать продукты.

Я бросилась вдогонку.

— Давай помогу.

Он постарался скрыть эмоции, даже выдавил из себя улыбку.

— Уверена? Два повара на одной кухне и всё такое…

— Ты же знаешь, за последние недели я стала настоящим профи в приготовлении макарон.

— Нет, bébé, серьёзно, я сам, — сухо ответил он.

Я хлопнула его по плечу.

— Не будь засранцем.

Внимательно проследив за нашим диалогом, Арик удалился. Пока мы с Джеком готовили, он переоделся в одежду, взятую из седельной сумки. Перчатки — в обязательном порядке.

Мы втроём поели у потрескивающего камина. Но как только желудок наполнился горячей пищей, на меня снова накатила усталость. Вернулись сомнения относительно завтрашнего дня. Хватит ли мне сил, чтобы сделать то, что нужно?

Арик с легкостью прочёл всё на моём лице.

— Тебе необходимо отдохнуть перед битвой. Без осторожности нет и доблести[18].

— Я не смогу спать спокойно, пока Пол жив, — я потёрла затылок, — тем более сейчас мы находимся ближе к сфере, чем мне того бы хотелось. Готова поспорить, что её можно увидеть с верхушки спутниковой тарелки.

— Да, можно. Но до неё десятки миль.

— У тебя есть план? — спросил Джек.

— Конечно. Пришёл, увидел, победил.

Арик потёр переносицу.

— Шучу, — нет у меня никакого плана. — Арик, сориентируй меня. Что мне нужно знать?

— В дневное время Ларк обычно спит, так что было бы разумно напасть с утра. Но Архангел, скорее всего, учует тебя, как только ты пересечешь границу сферы. Если повезёт, вместо того чтобы отомстить за прошлые игры, он отведёт тебя к Полу.

Джек покачал головой.

— Слишком рискованно.

— Sievā, если бы тебя сопроводил Джек с винтовкой…

— Он останется. Я не готова снова увидеть, как он умирает. И не готова увидеть, как он пустит пулю в кого-то из наших друзей, спасая меня, — я повернулась к Джеку, — скажи, ты бы пристрелил Ларк, если бы я была под угрозой?

Джек вздохнул.

— Sans doute, — без сомнения.

— Тогда я иду одна. Я проберусь в замок, вырублю всех спорами и задушу спящего Пола петлёй, — я постаралась говорить уверенно, хотя споры не всегда надёжное оружие.

— Весь прошлый год ты просила о вещах, которые я не способен был выполнить, — сказал Арик, — снять власяницу. Поверить, что ты больше на меня не нападёшь. Отпустить тебя. А сейчас просишь отправить тебя беременную на битву с тремя Арканами. И я при этом никак не смогу помочь.

— Знаю, я много прошу, но ты должен мне довериться, — сделав тон мягче, я добавила, — ты не поверил мне насчёт Пола, и посмотри, что из этого вышло.

— Скажи, что ты на сто процентов уверена в победе, и я тебе доверюсь.

— Я на сто процентов уверена, что у нас нет выбора. Если ты придумаешь лучший план, я вся во внимании. Если нет, решение принято…

После ужина Джек начал натягивать теплую одежду.

— Пойду проверю сферу.

Кажется, он чувствует себя так же неуютно рядом с ней, как и я.

— Если я усну, проследишь, чтобы она за ночь не подобралась слишком близко?

Он взял арбалет.

— Будет сделано. А Жнец тем временем, возможно, сумеет тебя образумить.

Сказав это, Джек перекинулся взглядом с Ариком и вышел.

Я поднялась и встала у окна. Наблюдая, как Джек исчезает во тьме, я вспомнила о маленьком тревожном рюкзачке, заботливо сложенным им для Ти. Чёрт, он должен был первым почувствовать шевеление. Вместо этого, он застал нас с Ариком в такой недвусмысленный момент.

В письме, которое Джек оставил перед отъездом из Форта, он написал: «Между тобой и Смертью есть что-то, чего я не понимаю. А мне пора научиться жить дальше, жить без тебя. Вытащить твои шипы из-под своей кожи».

Наверное, ему невыносимо видеть, как тоненькая нить, связывающая нас с Ариком, начинает крепнуть.

Думаю, Джек почувствовал мой взгляд. Но не обернулся. Неужели он даже сейчас пытается вытащить из-под кожи мои шипы? Они ранят его? Причиняют страдания? Как же он не понимает: мы можем быть в разлуке, но ему никогда не удастся выбросить меня из сердца. И точно так же я никогда не смогу его забыть.

— Как себя чувствуешь? — спросил Арик нерешительно, видимо, вспомнив наш неудавшийся разговор в пещере.

Я отошла от окна, чувствуя, что ещё не готова остаться с ним наедине. Недавний момент застал меня врасплох. А теперь я снова на пределе.

— Нормально, кажется.

— Не обязательно делать это завтра.

— Давай каждый останется при своём мнении, — я не хочу снова делать ему больно, но и не могу волшебным образом забыть обо всём, через что прошла, — прости, мне нужно отдохнуть.

Подхватив рюкзак, я направилась в заднюю комнату.

— Я бы хотел присмотреть за тобой, пока ты будешь спать, — сказал он.

При этой мысли эмоции просто зашкалили. Слишком свежи воспоминания о его нападении.

— Арик, я не готова.

Он месяцами снился мне в кошмарах.

Пламя огня озарило светлые кончики ресниц.

— Ты меня боишься? — спросил он.

И мне хочется поберечь его чувства, но также хочется быть честной. Побеждает честность.

— Так близко к сфере? Да, — может у меня и правда ПТСР, — и опять-таки, я предупреждала тебя насчёт ведьмы.

— Знаю, она меня не жалует, но нашего сына, несомненно, защитит. И если завтра возникнет необходимость, позволь ей сделать это.

— А вдруг она Полом не ограничится?

— Ты не тронешь ни Ларк ни Габриэля просто так.

Мне бы его уверенность.

— Я не могу предвидеть, как себя поведу. Она действительно может напасть на тебя.

— Когда увидим мост, тогда и подумаем о переправе, — способ Арика сказать «пусть всё идёт своим путём».

Он открыл рот, чтобы что-то добавить, потом закрыл, повторил попытку.

— За эти месяцы я совершил столько ошибок. Нужно было многое сделать по-другому. Но ты же знаешь: я умею учиться на ошибках… главное — получить шанс. Ты знаешь, что мы можем всё наладить, любовь моя, — его послушать, так можно просто взять и продолжить с того, на чем мы закончили; но как найти туда дорогу? — даже под контролем Повешенного я тосковал по тебе. Скучал по своей жене.

Он сделал шаг навстречу.

Но я отступила назад.

— Значит, я должна забыть всё, что произошло, и вернуться с тобой в замок? А Джека отправим обратно в испепелённый мир? Ты готов поступить так, после того как он спас меня и Ти?

Арик вздохнул.

— Для этой ситуации у меня нет решения… которое устроило бы всех.

И у меня нет.

— Арик, пожалуйста, дай мне время. Мне нужно подумать.

Его взгляд потускнел.

— Я выйду. И чтобы тебе было комфортно, вернусь только со смертным.

— Можешь не торопиться.

Прежде чем захлопнуть дверь, он остановился и сказал:

— Я не хочу отпускать тебя в замок одну.

Я потёрла виски.

— Этот жребий выпал именно мне, — сейчас у меня одна цель: убить Пола; и только выиграв битву, я смогу думать об остальном, — и я его принимаю.

Поймав мой взгляд, Арик сказал:

— Да, наш сын сильный… как его мать.

О Арик.

Он закрыл дверь и ушёл. Я с облегчением выдохнула.

Когда же я снова смогу (и смогу ли?) чувствовать себя комфортно рядом с ним? Это из-за ПТСР я такая взвинченная? Или из-за сферы? Или из-за беременности?

Мой вариант: всё вышеперечисленное.

И что мне с ним делать? Вернее, с ними?

Размышляя над этой дилеммой, я приняла душ и подготовилась ко сну. Залезла под одеяло и с наслаждением вытянулась на мягком матрасе с дорогими простынями. По сравнению с тюфяком, на котором я столько времени спала, эта кровать казалась бы подарком небес, но на ней не хватает Джека.

Мне не хватает Джека.

И Арика. Когда я почувствовала на подушке дурманящий аромат сандалового дерева и хвои, нахлынули воспоминания о той судьбоносной ночи. Мне даже стало неудобно перед Джеком, как будто я ему изменила.

Его необузданная страстность. Кипящая энергия Арика… Одна любовь предназначена, другая бесконечна. Однажды я сказала, что безупречность ничем не превзойти. Как же тогда я буду жить без любого из них?

Джек, любовь моей жизни, сказал мне: «Мы всегда будем вместе: Эви и Джек».

Арик, моя родственная душа, сказал: «Мы будем вместе. Навеки».

Кому верить?

Круг замкнулся, и я как будто вернулась в ту ночь в Форте Арканов, когда пыталась сделать выбор между ними. И, как тогда, я представила, что стою на перекрестке своей жизни. С одной стороны — Джек, с другой — Арик.

Даже спустя столько времени я продвинулась лишь на несколько шагов…

Как бы ни прошёл завтрашний день, одно я знаю точно. Наша жизнь не будет прежней.

Ничто не будет прежним.

— Где Эви? — спросил я Жнеца, когда тот поднялся ко мне на спутниковую тарелку.

Я сидел здесь, потягивая виски, прихваченный из Джубили, и с высоты смотрел на растянувшуюся вдалеке сферу.

Постоянное напоминание о том, насколько высоки ставки.

— Захотела побыть одна. Если ей будет что-либо угрожать, я почувствую.

Как будто бы я не держу ухо востро.

Я протянул ему бутылку.

— Наверное, она рада снова спать на нормальной кровати.

Я же не идиот. Понимаю, что эти двое, скорее всего, были вместе в этой кровати. Ревность разрывает на части.

Засунув руку в карман, я повертел в ладони одну из самых дорогих мне вещей: телефон, украденный у сводного брата. Я хранил его, вместе с диктофонной записью рассказа Эви о её жизни, в своём рюкзаке в пещере… merci mon Dieu[19]. Учитывая то, как Доминия и Эви недавно смотрели друг на друга, скоро только так я и смогу услышать её голос.

— Тебе, конечно же, не удалось её отговорить?

— Нет, стоит на своём.

— Я не отпущу её одну. Поеду без оружия, если придётся.

Смерть сделал глоток.

— Она просила проследить, чтобы ты не вмешивался.

— Но ты же не станешь её слушать?

— Как знать, — сказал он и в ответ на моё недовольное выражение добавил, — возможно, мы принесём больше пользы, отвлекая противника. Я мог бы выманить и убить нескольких зверей Фауны, а, если повезёт, даже спровоцировать Гейба пересечь границу сферы.

— Хочешь вернуться к сфере? Но если ты попадёшься, то убьёшь нас с Эви. Ты — бомба замедленного действия, помнишь?

— Я не попадусь, я слишком быстрый.

— Разве дело в скорости? Просто я не верю, что ты сможешь оставаться в стороне, если что-то пойдёт не так. Вот представь: на Эви напали волки, а тебе всё равно нельзя перейти черту.

— Держаться в стороне будет сложнее всего. Сражаться легко. Пойти на гибель легко. Сдержать порыв защитить её будет невыносимо. Но я соберу волю в кулак, — ответил он и протянул бутылку обратно.

Я отхлебнул виски и спросил:

— Императрица когда-нибудь в прошлых играх превращалась в ведьму насовсем?

— Она всегда была красной ведьмой. Никакого альтер эго попросту не существовало. Вечно красные волосы, вечно зелёные глаза.

И судя по рассказам, это была ужасная сущность. Так что же именно мы разворошили в Джубили? Во что Эви может превратиться уже завтра?

Новый порыв ветра пошатнул тарелку, стряхнув на землю груды снега. Я плотнее закутался в куртку и сказал:

— В одном Эви права. Ей необходимо попасть в замок.

— Если бы я обустроил запасное убежище, замок не был бы настолько важен. Я думал, что смогу предусмотреть всё, но не смог. Никто бы не смог. Я оставил своих жену и ребёнка беззащитными, а теперь всерьёз рассматриваю вариант, в котором ей придётся самой отвоёвывать замок.

— Неужели тебе никогда не приходила в голову мысль о запасном убежище?

— В прошлом такой необходимости не возникало. Я вырос в крепости, где сильный меч был гарантией защиты для всех. А я — самый сильный меч из ныне живущих. Так что спишем этот промах на самонадеянность.

— А я вырос в месте, где защиты было ждать не от кого, и рано понял, что жизнь непредсказуема. Так что спишем мою предусмотрительность на жизненный опыт.

— Сейчас он хорошо послужил тебе, смертный.

Примерно то же самое о моих жизненных трудностях до Вспышки говорила и Эви. Действительно ли все перенесённые невзгоды в итоге дали мне преимущество?

— Ладно, допустим, она убьёт Пола. Что дальше?

Неужели они думают, что я просто позволю им продолжить свою семейную жизнь? Ведь Эви нужна мне как воздух.

— К моему сожалению, у тебя больше шансов, — сказал он и озвучил мою собственную мысль, — ты единственный кроме меня, кто знает, каково это: так сильно её желать.

— Я понимаю, что ты хочешь вернуть её, вернуть свою семью. Но один раз я уже сошёл со сцены, и ты чуть её не убил.

— Да, — сдавленно ответил он.

После схватки с Рихтером я сказал Эви, что если буду уверен в Доминия, то не стану им мешать. А значит, мне нужно кое-что выяснить.

— Хотел бы я взглянуть на всю эту ситуацию с твоей стороны. Побывать в твоей шкуре.

Жрец посмотрел на сферу.

— Побывать в моей шкуре? Не советовал бы.

Теперь я чётко вижу, какой была его долгая жизнь. У меня самого не осталось родных. Не осталось близких друзей. Все, кроме Эви, умерли, а я живу дальше. Он живёт так два тысячелетия.

— Вот твоя ненависть к Эви. Сколько её было от Пола? Сколько от тебя? Помоги мне понять.

— Как я тебе помогу, если и сам понимаю с трудом.

— Но ты же понимаешь, что прошлое должно оставаться в прошлом. Вы ведь были счастливы вместе, non?

— Я знал, что она страдает из-за тебя, но надеялся, что вместе мы со всем справимся. А потом выяснилось, что она в положении. Ты не представляешь, как я был потрясён. Я считал себя самым счастливым человеком на земле.

— И был прав. В день охоты на льва, я видел тебя в окне замка. И задумался: осознаёшь ли ты, чего лишился? Что лучше: получить всё и потерять… или никогда не знать счастья?

Хотя для меня уже поздно. Всего я никогда не имел, но испытал достаточно, чтобы лишившись этого, сломаться.

— Даже тогда я чувствовал потерю, — он посмотрел мне в глаза, — а ты проницательный, смертный. В который раз напоминаешь мне, за что она в тебя влюбилась.

Я разозлился сам на себя, потому что его слова мне польстили. Но, в конце концов, он мудрый бессмертный. Мудрый, даже не принимая в расчёт прожитые века.

— Да, я имел всё и всё потерял, — добавил он и сжал кулаки, будто готов был ударить сам себя. Или Пола?

— С чего всё началось?

— Сначала в голову стали приходить странные мысли. Я начал размышлять о прошлом больше, чем когда-либо. В подсознании засели воспоминания о давних предательствах. Теперь я знаю, что Пол уже тогда тренировал свои способности. Активировав силы полностью, он убедил меня, что Императрица предаст снова, что она врёт о ребёнке. Я был уверен, что она меня загипнотизировала. Ты не представляешь, каково это — быть под внушением.

— Я многое могу представить.

Эви под контролем Жреца чуть не стала каннибалом.

— В колоде Таро моя карта в перевёрнутом положении символизирует неспособность к переменам. Это и стало почвой для разгорания ненависти. Я кипел от злости как никогда. Ненавидел ли я её в прошлом? Да. Но ведь я всё переосмыслил. Перерос. Вы ведь вначале тоже не поладили, но сейчас мы не говорим о ненависти.

— Не поладили — это мягко сказано, — я со вздохом поднёс бутылку к губам, — я считал её высокомерной стервой.

Я и представить не мог, кем она для меня станет, когда называл её bonne á rien.

Не годной ни на что… только на то, чтобы осуществить все мои мечты.

— Под внушением Пола ты забываешь всё хорошее. Он заставляет зациклиться лишь на негативе.

Я толкнул Жнеца локтем, передавая ему бутылку, и он снова сделал глоток.

— Даже после всего, что я наделал в прошлом, после того, что причинил своим родным… я чуть не повторил это с той, которую люблю больше жизни.

— Эви рассказывала о том, что с ними случилось. Говорила, что вы были близки.

— Очень, — ответил он, вглядываясь в сферу, — я обожал свою мать. А отец был мне лучшим другом. Я хотел жениться и мечтал, что их ребёнок будет расти рядом с моим. Но вместо этого я всех их убил самым болезненным способом, который только можно представить.

— Ты не виноват.

— И всё же…

Он до сих пор страдает, и это чувство навсегда. Я знаю это как никто, потому что тоже буду вечно страдать из-за ma mère.

— А ты был близок с матерью? — спросил он, прочистив горло.

— Насколько мог. В последние годы с ней было непросто, — она перестала надеяться; а разве я, потеряв Эви, не перестал бы? — ma mère говорила, что в нашей семье все влюбляются раз и навсегда. Она любила и потеряла любовь. Говорила, что чувствует себя так, будто лишается частички души каждую секунду день за днём.

— Что с ней произошло?

Рука сама потянулась к чёткам. Только что Жнец признался, что убил своих родных. Смогу ли я быть таким же откровенным? Как он однажды сказал: «Если не можешь говорить о своих поступках, то не совершай их».

Я жестом попросил передать бутылку и снова приложился к горлышку.

— В Нулевой День меня не было дома. А она осталась в нашей старой хижине, беззащитная перед Вспышкой.

Жнец разинул рот.

— Она обратилась.

Я туго сглотнул.

— Она напала на Клотиль. Рвалась к её горлу с такой силой, словно озверела. И я… убил её. Поднял руку на собственную мать. Chère défunte mère[20].

— У тебя не было выбора. Она уже была мертва. Возможно, Солнце и считает иначе, но Бэгмены никогда не станут теми, кем были. Я чувствую смерть. Поверь, как только в них просыпается жажда крови, это конец.

Я взглянул на него поверх бутылки.

— Ты уверен?

— Да. Запомни, Дево: твоя мать погибла во время Вспышки.

На душе стало немного легче. Ещё одна вещь, за которую я благодарен Доминия.

— Только Эви не говори.

— Сам скажи. Она поймёт.

— Вот почему я их убиваю, — снова глоток, — потому что, если я сам когда-нибудь обращусь, то хочу, чтобы меня тоже убили.

Я передал бутылку Жнецу, и мы продолжили пить по очереди, пока не пошел мелкий снег.

— Я давно хотел узнать, — сказал он, — почему она грустит каждый раз при виде первых снежинок. По всей видимости, это имеет отношение к тебе.

— Я впервые увидел снег прямо перед нападением Рихтера. Мы с ней говорили по рации, и она слышала, как это меня впечатлило.

— Впервые?

Видимо, для человека, родившегося на холодном севере, странно такое слышать.

— А что для неё значит это? — спросил он, вытягивая из кармана красную ленту.

— Я дал её Эви, когда мы ехали спасать Селену, — сказал я, не в силах оторвать взгляд от ленты, — и сказал, чтобы она вернула её, если решит остаться со мной.

— Понятно, — Смерть сохранил бесстрастное выражение, но я заметил боль, промелькнувшую в его взгляде, — она хотела отдать её тебе. Когда она сбежала из замка, я нашёл эту ленту в ящике шкафа и теперь хочу её вернуть.

— Кто знает, Жнец, может она решит отдать её тебе. Я же видел, как вы смотрели друг на друга, когда зашевелился ребёнок.

— А я, наоборот, чувствую себя третьим лишним в вашей истории.

Серьёзно?

Немного подумав, я вздохнул.

— У каждого из нас своя беда. В моей семье все прокляты любить лишь один раз. Ты проклят тем, что не можешь прикоснуться ни к кому, кроме Эви. А она? Она проклята любить нас двоих. Так оно и есть, и ты это знаешь.

— Так было. Раньше…

— И сейчас, — увы, — по правде говоря, мы с Эви провели вместе всего одну ночь. И то потому, что я чуть не умер в ущелье. Она не спешила ставить на тебе крест.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Потому что её чувства не изменились

— Спасибо. Помогло.

Я посмотрел на домик, представляя, как она спит.

— Срок выпадает на её день рождения.

— Именно так, — пробормотал он, — а если бы я не сбежал от Повешенного? Ты бы вырастил моего сына?

— De bon cœur, — несомненно, — я говорил Эви, что ты сам попросил бы меня удержать её и вырастить ребёнка как своего, вместо того чтобы подвергать их опасности в замке. Я был прав?

Он посмотрел мне в глаза.

— Да.

Это ж надо иметь такую выдержку.

Расправив плечи, Доминия сказал:

— Ты хороший человек. Трудно представить лучшего отца.

Не успел я спросить, к чему он клонит, как его взгляд снова повернулся к сфере.

— Почему ты постоянно смотришь туда? — заставляя одного кайджана нервничать, — о чём думаешь?

Он пожал плечами.

Но я спрашивал не ради такого ответа.

— Судя по твоим словам, эта дымка будто наркотик. Жить в ней проще, помнишь? Неужели тебя не тянет обратно? Что, если ты возьмёшь и вернёшься?

— Если бы меня туда тянуло, я бы сам перерезал себе глотку. Я никогда больше не попаду в сферу, слышишь, смертный?

Но сколько бы раз Смерть не повторял это, его взгляд снова и снова останавливался на светящемся куполе.

Вдруг его глаза загорелись.

— Мне тут в голову пришла одна мысль. План.

На его лице появилось выражение, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— Жнец?

Он снова мой!

Смерть вернулся в замок. Сфера завлекла его обратно.

Сквозь покрытое изморозью окно я увидел, как он вышел из машины и вытащил во двор связанную Императрицу.

— Ненавижу тебя! — крикнула она. — Я знала, что так будет!

Бледная, с покрасневшими глазами, дрожащая от холода.

Интересно, она до сих пор беременна? Под курткой тяжело разглядеть. Несмотря на то, что она в ярости, глифы едва просвечивают, и волосы остались светлыми. Видимо, Императрица обессилена после борьбы с закованным в доспехи рыцарем. Хотя и месяц назад она не отличалась особыми силами.

Возвращение Смерти было так предсказуемо; его должно было влечь обратно. Хотя его побег сильно ударил по моему эго. Без своего бессмертного приспешника я чувствовал себя уязвимым и вынужден был принимать новые меры безопасности. Но теперь его карта снова в моих руках.

На лице заиграла победная улыбка.

Когда рядом с ним приземлился Гейб, я открыл окно, чтобы подслушать их разговор.

— Приветствую, Жнец. Рад, что ты снова обрёл ясность ума.

В ответ Смерть кивнул с привычным высокомерием.

Ничего, в этот раз я собью с него эту спесь. Не потерплю, чтобы он ещё хоть раз назвал меня сопляком.

— Где твой жеребец? — спросил Гейб.

— Потерял.

— Ясно. Где Колесница и Башня?

Кстати да, где Кентарх с Джоулем? Я бы не отказался от дополнительной подпитки для своей сферы.

— Будь начеку. Они могут появиться.

Габриэль кивнул.

— А охотник?

— Джек умер! — крикнула Эви, колотя связанными руками по бронированной груди Жнеца. — Как ты мог? Он поверил тебе, а ты его убил!

Чистое удовлетворение. Это не только победа для моего союза. Смерть ещё и показал Императрице вкус предательства, убив её первую любовь.

К слову о союзах… я перевёл взгляд на зверинец. Где Фауна? Спит, когда тут такое?

— Я убью тебя! — в сторону Жнеца полетел плевок. — Я же говорила, что ты слишком приблизился к сфере…

— Тихо! — рявкнул он.

— Что ты собираешься с ней делать? — спросил Габриэль.

— Это подарок, — ответил Смерть.

Люблю подарки.

— Повешенный в кабинете.

— Замечательно.

Жнец потянул за верёвку, и Эви поковыляла вслед за ним.

Габриэль взлетел, чтобы приступить к патрулированию и под взмахом его крыльев двор стал похож на стеклянный шар со снегом.

Я перешёл от окна к письменному столу, который раньше принадлежал Смерти. Устроился в кресле, открыл выдвижной ящик и достал власяницу.

Скоро послышался звон шпор. Смерть уже идёт. В его бывшем кабинете мне очень нравится. За окном ужасный холод; а здесь горит камин. Я закинул ногу на свой стол и провел пальцами по зубцам власяницы.

Вот и он. Плечи гордо распрямлены, черные доспехи блестят. Пугающее зрелище.

Я встал с власяницей в руках.

— Так, так, так, и что тут у нас?

— Подарок, — ответил он хриплым голосом.

Ещё какой!

— Благодарю, Жнец.

— Арик, неужели ты отдашь меня ему? — Эви сложила связанные руки в мольбе. — Избавься от внушения, умоляю.

— Тихо!

Смерть дёрнул за верёвку так, что Эви еле удержалась на ногах, и передал мне свободный конец.

Я с улыбкой взял его и притянул её к себе. Другой рукой поднял власяницу.

Эви побледнела ещё больше.

— Убери от меня эту дрянь, урод!

— Придётся срезать немного кожи, чтобы её надеть, но ты ведь всё равно регенерируешь. Если не будешь противиться, Смерть не снесёт тебе голову. Пока.

— Предупреждаю, Повешенный. Лучше не надо, — сказала она, глядя на меня остекленевшими от злости глазами.

Её волосы слегка покраснели. Глифы засияли!

Я кивнул Смерти.

— Она ещё сопротивляется, — мне она, конечно, ничего не сделает, но Жнеца может и отравить, — сделай что-нибудь!

— Что? — фыркнул он с таким презрением, что даже его голос прозвучал иначе.

Я нахмурил брови.

— Ну, выруби её, чтобы я мог надеть власяницу…

Из зверинца донёсся крик Ларк:

— Это не босс!

Внутри всё похолодело. Я посмотрел на возвышающегося надо мной незнакомца, закованного в доспехи. Кто же этот человек, вытягивающий меч…?

Наша хитрость раскрыта.

Даже в нескольких лигах от сферы я расслышал крик Фауны, эхом разнёсшийся по горе.

Больше нет смысла скрываться, я и так уже яму вырыл, меряя шагами землю.

Смогут ли моя жена с Джеком Дево противостоять животным Фауны и Архангелу достаточно долго, чтобы убить Пола?

Сработает ли вообще эта петля? Столько рисков.

Я сорвался с места и побежал, прокручивая в голове сегодняшнее утро. Не был ли мой план огромной ошибкой?

Я дождался, пока она проснётся и оденется, а затем сказал: «Sievā, у меня есть план, но он тебе не понравится».

Она скрестила руки на груди. «Я слушаю».

«В нём задействован смертный», — продолжил я.

Джек поднял заинтересованный взгляд.

«Это то, о чём ты не захотел говорить ночью?»

Мне нужно было время, чтобы всё обдумать.

«Ты сказал, что хочешь побывать в моей шкуре. Не знаю, как насчёт шкуры но… Мы с тобой примерно одной комплекции. Ты мог бы одолжить мои доспехи вместе с мечами и отправиться в замок. Там тебя примут за меня. У Пола раздутое эго — и это его слабость; он с готовностью поверит, что я приполз обратно».

Глаза Джека вспыхнули в предвкушении.

Но Эви категорично мотнула головой.

«Я не отправлю его к Арканам, даже переодетого. Почему он один должен так рисковать?»

«Потому что, если у него всё получится, я отдам ему замок».

«ЧТО?» — сказали они в один голос.

«А меня тоже отдашь, в нагрузку?» — спросила она, нахмурив брови.

Я сжал кулаки, стараясь не показывать, что при одной мысли об этом меня выворачивает наизнанку.

«Я хочу максимально его мотивировать. Так было в древние времена: победил — получи награду».

«И ты готов покинуть свой дом? Ты же чёртов домосед и никогда не бросишь то, что хранил тысячелетиями».

«Теперь всё это не имеет значения. Я пожертвую чем угодно, лишь бы вы с сыном были в безопасности».

«Даже мной и Ти?» — она опустила руку на округлившийся живот.

Навсегда оставить жену? Не увидеть собственного сына?

Я решительно посмотрел ей в глаза.

«Чем угодно».

«Я согласен», — ответил Джек без раздумий.

«Ты собираешься выступить против трёх могущественных убийц», — предупредила она.

«Я рисковал и при худшем раскладе. А тут хотя бы есть за что побороться. Ты же боялась, чтобы я не подстрелил никого из твоих друзей? Так у меня и не будет пистолета. Только мечи и петля. Я надену доспехи, войду в замок и задушу Повешенного. Тогда и Ларк с Гейбом перестанут быть опасными».

Она перевела взгляд с Джека на меня.

«Это не сработает. Ларк учует разницу по запаху. И Габриэль».

«Не учует, — возразил я, — если Джек будет держаться на расстоянии и наденет мою одежду».

«А голос? Арик, ты же сам говорил, что он… как бы это сказать… не совсем правильно разговаривает».

Да, я говорил, что он коверкает язык каждым своим словом.

Джек ухмыльнулся.

«И насколько сложно научиться разговаривать как напыщенный хлыщ из России?»

Я сузил глаза.

«Из Латвии».

«Ну же, peekôn, — ненавижу, когда он так её называет, потому что ей это определённо нравится, — я мог бы подготовить несколько простых фраз и научиться произносить их с нужным акцентом».

Она повернулась ко мне.

«Кажется, ты перестарался с мотивацией. Теперь он не способен мыслить трезво. Лучше я возьму риск на себя. Верну замок, а потом подумаем о будущем…»

Мы с Джеком начали приводить новые доводы. Уговоры затянулись на добрых полчаса.

«Хорошо! — наконец уступила она. — Я согласна, но только если я пойду как его пленница. Мы обвяжем удавку вокруг моих рук, и он проведет меня в замок».

«Bonne idée», — ответил Джек.

Думаю, он с большим трудом сдержал победный клич.

«Теперь счастливы?» — сказала она, но в голубых глазах мелькнуло странное выражение.

И я сразу понял, что она одобрила наш план, но не предложенный мной уговор. Ну и пусть. Если у Джека всё получится, я всё равно сдержу слово и уступлю ему замок.

А значит, независимо от исхода битвы, потеряю свою жену навсегда.

«Давайте не будем тратить время, — Джек начал расстёгивать рубашку, — приступим к делу».

Хотя она и видела нас обоих без одежды, всё равно отвернулась, пока мы переодевались.

Когда пришло время передать ему первую часть доспехов, я застыл в нерешительности.

«Никогда, — за два тысячелетия, — я не позволял надеть их никому другому».

«Всё когда-нибудь случается впервые. Давай уже, — он с трудом сдерживал своё воодушевление. И почему нет? Он получит всё, о чём мечтал. А замок станет вишенкой на торте.

Надев перчатки Джека, я помог ему зафиксировать части доспехов.

«Охренеть, какие они лёгкие, — он ударил себя в грудь бронированным кулаком, — а мы этой выходкой не выбесим какого-нибудь бога смерти?»

Джек знает, что к этим латам меня привел божественный покровитель.

«Возможно».

Когда Дево опустил забрало, я обвёл его внимательным взглядом. Сам я несколько столетий не подходил к зеркалу одетым в броню. Значит, вот каким меня видят остальные? Неудивительно, что меня боятся. А если добавить ещё красноглазого Танатоса…

Тут я вспомнил, что мой конь мёртв.

Забыть об этом, отбросить чувство вины.

«А у тебя никогда не случаются… эмм… приступы клаустрофобии?» — спросил Джек.

Он даже не представляет…

«Главное, старайся не вспоминать о разлагающемся трупе, с которого я снял эти доспехи».

«Beck moi tchew», — буркнул он. Поцелуй меня в зад.

Поморщившись от его протяжного произношения, я сказал:

«Пусть основной разговор ведет Императрица, но ты должен научиться хоть немного имитировать мой акцент. Во-первых, произноси слоги чётче».

«И более уверенно, — добавила она, — будто ты всегда и во всём прав».

Я весь напрягся, и она это заметила.

«Я ни в коем случае не критикую, но ты действительно говоришь как человек, который никогда не ошибается».

«Никогда не ошибается? — я резко засмеялся. — Я убил своих родителей и своего неродившегося брата или сестру, чуть не убил свою жену и сына. Где я и где безошибочность?»

Как только эти слова сорвались с языка, я сразу же пожалел. Кажется, не только у Императрицы трудности с самообладанием.

«Арик, не надо», — тихо сказала она.

Сделав над собой усилие, я повернулся к Дево:

«Сейчас мы попрактикуемся с несколькими простыми фразами. Тем временем ты сможешь немного привыкнуть к доспехам и мечам».

Очередная миля позади. Из замка донёсся вой волков, выходящих на охоту. Ещё есть время! Я начал подниматься на гору, зарываясь пальцами в снег.

«Смертный, я доверил тебе самое дорогое», — сказал я Джеку перед их отъездом.

Намного легче было бы самому пойти в бой. Но мне пришлось отступиться. Положиться на другого. На своего соперника.

«И я сделаю всё, что в моих силах. А помнишь, ты говорил, что моя помощь никогда тебе не понадобится?»

«Сейчас она нужна мне больше всего на свете».

Он кивнул и направился к грузовику, оставив нас с женой одних.

«Прояви себя во всём великолепии, — сказал я.

Она взглянула на меня из-под упавшего на лоб золотистого локона. Такая до боли красивая.

«Арик, если у меня ничего не получится, ты должен победить в игре».

«Я знаю, что не имею права ничего у тебя просить. Но представь, какими будут для меня будущие столетия, если ты потерпишь поражение. Кто сможет вынести столько потерь за одну жизнь, не говоря уже о нескольких? Поэтому я надеюсь, что ты будешь сражаться до конца и победишь. Я верю, что ты убьёшь нашего врага».

Пульс на её шее забился сильнее. Нервничает из-за предстоящей битвы? Или из-за того, что находится рядом со мной?

«Я верю в тебя, любовь моя».

Я наклонился и прижался к её губам, понимая, что это наш последний поцелуй.

И она позволила мне это, заставив моё сердце биться сильнее.

Продолжая бежать очертя голову, я увидел вдалеке границу сферы. Как же мне захотелось ворваться в неё. Но не ради фальшивой ясности ума… а для того, чтобы сразиться за свою семью.

Такое чувство, будто всё моё бесконечное существование вело меня к этому.

От бессилия я сжал руки в кулаки. Пожалуйста, боги, пусть она победит.

Сколько раз я сжимал кулаки из-за того, что не мог позволить себе прикосновение. Теперь я не могу даже убить — сделать то единственное, ради чего был рождён.

Из-под шлема Арика донёсся искаженный голос Джека:

— Эви, сейчас!

Я вытянула руки из петли, и Пола перекосило. Сияние над его головой стало ярче.

— Ты не сможешь меня убить, — сказал он, не выпуская из рук противоположный конец удавки.

— Это тебе за Финна, сукин ты сын!

По взмаху моей руки верёвка, словно змея, поползла по его телу и обернулась вокруг горла.

— Нееет!

Он вцепился в удавку, пытаясь протиснуть пальцы под петлю.

В глаза бросился символ Финна на его правом запястье. Когда я увидела его в первый раз, то с большим трудом продолжила играть роль девицы-в-беде.

В ответ на крик Пола раздался вой волков. Они уже в замке!

Джек бросился к двери и запер её на замок.

По звуку кажется, что сюда несётся целое звериное стадо. А ведь наш план завязан на быстрой гибели Пола. Успею ли я убить его прежде, чем все эти животные ворвутся в кабинет? Прежде чем вернётся Габриэль? Я до сих пор под впечатлением от его новых угрожающих размеров.

Стиснув зубы, я затянула петлю на горле Пола.

Свет над его головой начал тускнеть, глаза выпучились, но он не перестал бороться.

Джек поднял один из Ариковых мечей и встал перед дверью.

— Эви, они уже близко!

Туже, туже. Но Пол держится на ногах и продолжает сопротивляться. Его лицо побагровело. На лбу и шее выступили вены.

Издав нечленораздельный звук, он посмотрел на меня умоляющим взглядом. В белках глаз уже полопались сосуды. Почему же он не умирает? Сама я теряю силы с каждой секундой.

А вдруг петля не сработает?

Продолжая его душить, я попыталась выпустить споры…

Бесполезно. Только сама себя ослабила.

В коридоре раздалось рычание, после чего дверь заходила ходуном. Нет, они не смогут проломить её…

Волки начали раздирать древесину когтями, раскалывая её на щепки, вырывая целые куски.

Джек вогнал меч в образовавшуюся дыру.

Визг.

Лезвие окрасилось кровью, но волки продолжили атаку.

Я затянула петлю ещё сильнее, оборвав клокотание в горле Пола.

— Умирай уже!

Через пролом в двери протиснулась огромная косматая голова с раскрытой пастью. Циклоп. Джек приготовился ударить, но волк сразу же отскочил обратно.

— Эви, ты там давай пошевеливайся!

Из коридора донёсся крик Ларк:

— Императрица, отпусти Пола, и я обещаю пощадить вас с Дево. Иначе волки оставят от вас одни кости… как вы от моего льва.

— Ты ни за что меня не пощадишь. Ты думаешь, что я убила Финна.

— Не смей произносить его имя! Габриэль, вышиби дверь.

И Архангел здесь?

В следующую секунду покорёженная дверь слетела с петель и с грохотом упала на пол. Я увидела в коридоре Гейба и Ларк.

Он — с угрожающе расправленными крыльями и безумными глазами. Она — с точно таким же диким взглядом и спутанными волосами — больше, чем когда-либо, похожая на животное.

Вокруг неё припали к земле волки, оскалив клыки, истекающие слюной.

Джек выставил меч, приготовившись защищаться.

Я встала позади Пола и, не ослабляя петлю, поднесла когти к его лицу.

— Не приближайтесь!

Ларк рассмеялась.

— Твои глифы потускнели, а значит, ты на исходе сил. И вообще, его невозможно убить, тупица. Можешь душить его или травить ядом сколько угодно, он всё равно не умрёт, — сказала она и посмотрела на Габриэля, — Императрица моя.

Его жуткие зеленые глаза остановились на Джеке. Дёрнулись крылья с острыми когтями на концах.

И я поняла: нам конец.

Габриэль напал прямо из коридора, вытянув крыло через дверной проем. Джек не успел даже взмахнуть мечом, как его отбросило в другой конец кабинета.

— О боже, Джек.

Он с трудом поднялся на ноги, чудом не выронив оружие.

— Габриэль, тронешь его ещё раз!

И что?

Вдруг издалека донёсся голос Арика:

— АРХАНГЕЛ! Выходи на бой. Я без доспехов. Без мечей. Приди и забери мой знак.

Должно быть, он уже рядом со сферой.

Поддастся ли на это Габриэль?

— Смерть ничем не защищён, — сказал он Ларк, — другой такой возможности может не быть. Размах моих крыльев огромен. Я смогу убить его, даже не переступая границу.

Арик сейчас уязвим как никогда. Значит, Пол должен умереть прежде, чем Габриэль достигнет края сферы!

Ларк кивнула.

— Иди. Я и сама справлюсь со смертным в маскарадном костюме и выдохшейся Императрицей.

Тем временем в кабинет прокрался Циклоп, а за ним и Людоед со Шрамом. Они взяли нас с Джеком в кольцо.

Габриэль удалился, и Ларк впилась в меня леденящим кровь взглядом.

— Будет больно, Императрица.

Волки кинулись в атаку.

Я выбросила навстречу лозы, чтобы спутать им пасти, чувствуя, что с каждым проявлением силы хватка на горле Пола слабеет.

Джек замахнулся и ударил Шрама мечом в бок. Волк прыгнул на него и повалил на спину.

— Putain!

— Джек!

Шрам освободился от лоз и вцепился Джеку в руку — клыки против металла.

Джек вонзил меч волку в другой бок. Брызнула кровь, но взгляд зверя остался по-прежнему безумным.

Я выпустила ещё одну лозу в помощь Джеку, и Пол, улучив момент, сделал несколько свистящих вдохов. Он стал бороться ещё сильнее.

Людоед между тем избавилась от растительного намордника и бросилась в мою сторону. Я попятилась назад, преграждая ей путь лозами и одновременно чувствуя, как Пол по-немногу освобождается от верёвки.

Мы теряем позиции, а скоро потеряем и жизни!

Красная ведьма, для тебя есть работа. Не благодари.

— Дай ей волю, — прохрипел Джек, очевидно, подумав о том же.

Краем глаза я заметила, как Пол засунул руку в ящик стола. Что он…

Пистолет.

Воспользовавшись моим секундным замешательством, он немного вывернулся. И хотя я тут же стянула петлю, ему всё равно удалось поднять пистолет и направить его мне в живот.

Выстрел.

От адской боли из груди вырвался крик. Издалека донёсся отчаянный рёв Арика.

Я посмотрела вниз. Пуля прошила мне предплечье навылет.

Пол попытался выровнять дрожащую руку. Слишком поздно: у меня из-под кожи выстрелила лоза и выбила оружие из его пальцев.

Повешенный всего лишь добавил мне новую рану, но мог ведь попасть в живот. Красная ведьма внутри меня очнулась и взревела от жажды мести. Тело охватил жар. Зачерпнуть из источника ярости — такое удовольствие. Поддаться гневу — это как жить в сфере Пола. Проще.

Я почувствовала прилив сил. И принялась затягивать петлю на шее Пола туже и туже с каждым его выдохом. В воздухе поплыл аромат роз. Жар битвы разгорелся пламенем самой преисподней.

Раздирая ногтями горло, Повешенный упал на колени. Свет над его головой начал меркнуть.

Какое наслаждение.

— Подойди, Пол. Прикоснись.

Когда у него вывалился глаз, я захохотала от восторга. Как в старые добрые времена.

— Но заплатишь свою цену.

Движение запястья.

Петля затянулась. ЩЁЛК.

Тело Повешенного обмякло, и он рухнул на пол с вываленным языком. Ну наконец-то!

Я почувствовала покалывание на запястье. Потом ещё раз. Знаки.

Стянула перчатки и с улыбкой уставилась на два новых символа: петлю Повешенного и уроборос Финна. Хочу больше.

Я медленно повернулась к Ларк. Почему бы не убить её, как того хотела бабушка? А потом и Габриэля. Целых четыре знака за один день!

И зачем на этом останавливаться? Смерть сейчас без брони…

С растерянным выражением Ларк прижалась спиной к стене.

— Какого хрена… — в красных глазах мелькнуло осознание, верхняя губа задрожала, обнажая клыки. — Пол сделал это? Это он убил Финна! Он заставил меня сжечь… о боже, я сожгла Финна.

Волки тем временем набросились на труп Повешенного и начали рвать его на куски.

Кровь лужей разлилась вокруг его останков, ставших объектом соперничества хищников. Окрасила стены, осела красными брызгами на предметах антиквариата и корешках книг.

Жуткая сцена, будоражащая красную ведьму.

Я посмотрела на Ларк. Её взгляд тоже оказался прикован к кровавому месиву на полу.

Джек осторожно двинулся ко мне.

— Эй, эй. Возвращайся, — он взял меня за подбородок и повернул к себе, — Ларк и без того сейчас плохо. С неё достаточно. Давай, ты сможешь.

Но я дёрнула головой. Ну уж нееет. Теперь, проснувшись, ведьма не желает уступать. Эви лишь частичка меня! Я могу защитить ребёнка лучше, чем кто-либо. Вместе мы будем сильнее.

— Возвращайся ко мне, peekôn. Битва окончена.

Нет, не окончена. На подходе новые монстры. И я не смогу победить их, не окунувшись в источник.

— Так будет лучше, Джек.

Даже мой голос стал другим: более грубым и злым.

Ещё никогда я не чувствовала такой близости с красной ведьмой, такого единения. Может быть, мои раздвоенные личности начали сливаться в одну? Может быть, так и нужно.

— Я здесь, bébé. Ты должна ко мне вернуться.

Пока длилась моя с ведьмой борьба за контроль, Ларк, кажется, закончила со своей. Окинув кабинет пустым взглядом, она зашлась в надрывных рыданиях.

И этот звук стал для меня сигналом тревоги, предупреждением об опасности.

Опасность — это я.

Чёрт, Ларк ведь моя подруга! Я никогда не желала ей зла.

Я посмотрела Джеку прямо в глаза и, не отрывая взгляда, сделала глубокий вдох.

Ведьма начала отступать.

— Вот так, ma bonne fille. У тебя получится.

Я перевела взгляд на Ларк.

— Ты снова с нами?

Над ней появилось изображение карты, повёрнутое лицом кверху.

И она кивнула.

— Да. Я вернулась.

Я выглянула в окно. Сфера рассеялась. Купол исчез. Но успела ли я убить Повешенного вовремя, чтобы остановить Габриэля?

— Ты можешь проверить, в порядке ли Смерть?

Отыскав его через своих животных, Ларк ответила:

— Босс уже спешит сюда.

Я ощутила огромное облегчение.

— Прости меня, Эви, — проговорила она сквозь слёзы, — за всё.

— Ты не виновата. Ты ничего не могла сделать.

— Кстати, классный трюк. Финну бы понравилось, — сказала она и бросилась прочь.

Я побежала следом.

— Подожди, Ларк.

Она обернулась и выставила ладонь, останавливая меня.

— Мне нужно зализать раны. Наедине.

Её взгляд снова вернулся к кровавой луже. И в нём мелькнул хищный блеск? Красные зубы и когти. Возможно, не я одна борюсь с жаром битвы?

— Дай мне тайм-аут, — добавила Ларк и ушла. А за ней последовали волки с оторванными конечностями в зубах.

Джек обнял меня за плечи и прижал к себе так близко, насколько позволили доспехи.

— Пусть идёт. Наверное, она только сейчас по-настоящему осознала смерть Финна.

Даже представить не могу, как она себя чувствует. Хотя нет… могу.

Джек снял шлем и опустил его на стол.

— Ты в порядке? Не могу поверить, что этот ублюдок тебя подстрелил.

— Да уж, — я осмотрела рану: регенерация протекает медленно, — ничего страшного, исцелюсь.

— Будь здесь Доминия, он бы такого не допустил.

— Это была ближняя схватка. Ты-то как?

Без брони Джек мог бы умереть.

— Нормально.

Он отстранился и начал снимать латы, складывая их рядом со шлемом. Нагрудник. Левый наруч.

— Только хочу поскорее избавиться от этого.

Джек наклонился и расстегнул последний наголенник.

— Доспехи спасли твою жизнь. Габриэль мог сломать тебе спину. А Шрам так уж точно отгрыз бы руку.

— Примерив их на себя, я кое-что понял, — сказал Джек, — они не только защищают Жнеца от мира; они отгораживают его от мира, будто клетка. Я побывал в шкуре Доминия. И знаешь что? Я никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким, изолированным от всего.

Я вспомнила, сколько раз просила Арика надевать доспехи.

— Наверное, он их ненавидит.

Но он всё равно носил их, чтобы мне было спокойнее.

— Ouais.

Джек только теперь оторвал взгляд от меня и переключил внимание на обстановку кабинета. Он с явным любопытством начал рассматривать полки с книгами, свитками, коронами и скипетрами.

— Значит, вот оно — логово Жнеца. С ума сойти, да? Одно дело слышать о нём, и совсем другое — увидеть. Всю дорогу сюда я шел с раскрытым ртом. Чуть не забыл вести себя как подонок.

Теперь замок потерянного времени по праву принадлежит ему. Но как бы я ни пыталась представить здесь жизнь с Джеком, ничего не выходит.

Джек, видимо, заметил перемену в моем настроении.

— Ты ведь не собиралась выгонять Жнеца, я прав?

— Я ещё ничего не решила, но выставлять его из дома — это как-то неправильно.

— Согласен, — Джек снова окинул комнату взглядом и печально вздохнул, — славное местечко, чтобы забежать в гости…

Несмотря ни на что, ему удалось вызвать у меня улыбку.

— Когда Арик предложил это, я сделала вид, что согласилась и решила…

— Пусть всё идёт своим путём, — продолжили мы в один голос.

— Ага, — я слабо улыбнулась.

Он взял меня за руку.

— Но теперь мы в конце пути. И с замком или без… я хочу знать, что ты чувствуешь, — он подошёл ближе, — а это, просто чтобы прояснить, что чувствую я…

Он наклонился и прижался губами к моим губам. И этот нежный поцелуй сказал больше любых слов.

Я люблю тебя. Я хочу тебя. Ты нужна мне.

Отстранившись, он заглянул мне в глаза.

— Джек…

— Прошу прощения, — сказал с порога запыхавшийся Арик. Растрёпанные волосы, изношенная одежда Джека — сейчас он меньше всего похож на благородного аристократа, которым я привыкла его видеть.

— Я слышал выстрел, — сдвинув брови, он окинул меня обеспокоенным взглядом, — и твой крик.

— Слегка задело руку, — сказала я.

Угрюмый кивок.

— Это хорошо. Это большое облегчение для меня, — он тяжело сглотнул и опустил взгляд на наши сплетённые пальцы, — я соберу некоторые вещи и выдвинусь в путь.

Я даже не заметила, что мы взялись за руки.

— А броня и мечи? — спросил Джек.

Арик обвёл взглядом то, что осталось от Пола.

— Тебе они больше понадобятся. Чтобы защищать её.

Посмотрев на меня последний раз, он ушёл.

Джек присвистнул.

— Да он и вправду готов отдать тебе всё. Всё. Черт бы побрал этого Жнеца с его выдержкой.

— Доспехи должны принадлежать ему, — сказала я.

— Уж мне-то они точно ни к чему.

В кабинет забежал Габриэль с ошалелыми глазами.

— Императрица, прости меня! Твой ребёнок? Лавина! Ты столько крови потеряла.

Нужно догнать Арика. Его рёв будет стоять у меня в ушах до конца дней. Наверное, он представил самое худшее.

— С ребёнком всё хорошо, — рассеянно сказала я, — ты спас меня, Габриэль. Спас нас.

Габриэль обхватил голову когтистыми пальцами и сполз по стене, роняя вокруг чёрные перья.

— О боже, о боже. Я мог тебя убить.

Джек отпустил мою руку и присел рядом с Ангелом.

— Спокойно, podna. Дыши глубже.

— Я и тебя едва не убил, Джек. Чуть не рассёк тебе горло.

— Не убил же.

Он схватил Джека за руку.

— Где Патрик?

— С Колесницей. Последний раз я видел их несколько дней назад. Думаю, они могли телепортироваться в Вашингтон.

— Я угрожал ему, — Габриэль завернулся в крылья, будто обнимая сам себя, — готов был лишить жизни лучшего друга. Где теперь его искать?

Джек повернулся ко мне.

— Эви, я побуду с ним. А ты иди, останови Жнеца.

Я кивнула и побежала вслед за Ариком.

P.S. Эта серия книг, как и все остальные, держится на читательской поддержке. Если вам понравилась новая часть, пожалуйста, оставляйте отзывы на сайтах и рекомендуйте друзьям. Спасибо вам и Hail Tar Ro!