Андрей зашел в свою небольшую каморку из последних сил, устал за время рабочей смены донельзя, доковылял до шконки и просто упал. Сколько он времени живет на этой станции? Уже примерно год прошел. Ну надо же было так попасть, а начиналось все вполне нормально. Конечно, в пропаже лучшего друга и боевого товарища нормального немного, но это было более-менее объяснимо. Он поднял взгляд к потолку, вид стал привычным за многие месяцы, металлическая серая однотонная поверхность, без малейших следов краски. Ну а что можно увидеть в каморке раба? Змей прикрыл глаза и вновь, в который раз начал прокручивать события последних дней перед тем, как он очутился в ошейнике раба на станции Арварской Империи.

В офисе было душно, снова полетел кондер. Вроде вот только установили и настроили новый, какой-то известный бренд. Но снова долго не проработал. Лето на Южном Урале выдалось в этом году весьма жарким. Кондиционеры работали на полную мощность. Но даже в помещениях чувствовалась жара. Андрей пытался свести баланс фирмы. Сорвалась поставка материалов для производства пилорам, а заказы расписаны на пару лет вперед. Если не успеть отгрузить товар заказчикам, то придется платить неустойки. А свободных денег практически нет. Все, что было, вбухано в строительство нового цеха. Да еще и эта жара убивает. Заныла старая рана — память о Кавказе. Тьфу, все настроение работать пропало полностью.

Он встал из-за рабочего стола и, немного помахав руками и ногами для разминки, засиделся, направился в сторону общей для нескольких офисов кухни. Время приближалось к восьми часам вечера. Сотрудники работали до шести, ну а Змей, он же Щепкин Андрей Михайлович, мог и ночевать остаться здесь. Жена, конечно, бурчала, но за пятнадцать лет совместной жизни махнула рукой. Все равно будет работать до упора. За время вынужденного сидения дома заскучал по работе. Спасибо командиру, не зря тащил его по горам в далеком начале двадцать первого века, вытянул, можно сказать, за уши. Оплатил лечение, помог в первое время с работой, да и потом не раз выручал. И когда были проблемы с решившими вспомнить девяностые бандитами на заре становления «Зартекса», так называется фирма Андрея. Просто приехал и сломал их главарю обе ноги. Ну да, командир так и остался в армии. Привык решать проблемы радикально. В дальнейшем не раз выручал как деньгами, так и просто подключая свои связи. Андрей четко осознавал, все, что он имеет, досталось в большей степени благодаря Бегу. И платил командиру такой же преданностью. Виктор был всегда желанным гостем в его доме. А уж оба сына и вовсе души не чаяли в дяде Вите. Тот в каждый приезд привозил им обоим подарки или просо сувениры из стран, куда заносила нелегкая судьба полковника спецназа. После смерти Марины Бег так и не завел семью, он находил отдушину в том, что возился с сыновьями Андрея. Близнецы, оба сейчас в РВВДКУ. Хотят, как и дядя Витя, стать военными. Андрей даже был рад такому примеру для своих детей. Сам он никогда не рассказывал своей семье о том, что воевал. И по молчаливому соглашению Бег тоже никогда не поднимал эту тему. Змей почти дошел до кухни, когда зазвонил телефон. С раздражением вытащив его из кармана брюк, кинул взгляд на экран, кому опять понадобился? Но увидев высветившийся номер звонившего, тут же принял вызов. Мать Виктора редко звонила, только чтобы поздравить с очередной датой. Но сейчас вроде ничего не должно быть, поэтому неожиданный звонок заставил забеспокоиться.

— Здравствуйте, Татьяна Петровна. Как ваше здоровье? Что-то случилось? — Андрей сильно уважал мать друга, вырастившую такого человека.

— Андрюш, привет. Да у меня все хорошо, для моего возраста. Как у тебя? Как дети, как Наташа? — в трубке голос Татьяны Петровны явно слышались нотки беспокойства. Ответив на ее вопросы, спросил:

— Что-то случилось? Требуется помощь? Вы только скажите, все сделаем в лучшем виде.

— Да нет, ничего не требуется. Скажи пожалуйста, а тебе Виктор не звонил? Он поехал к товарищу в отпуск. Два дня назад позвонили из полиции Красноярска, сказали, что Витя попал в аварию, и потом тишина. Телефон сына недоступен. Я перезванивала в отдел полиции. Там сообщили, что его с места происшествия увезли в больницу. Дали номер, звонила, но там сообщили, что такой не поступал. Я уже вся извелась. Не знаю, что и думать. Вот решила у тебя узнать, вдруг он мой номер не помнит, но может хоть тебе звонил. — По голосу угадывались слезы у говорившей женщины.

На душе у Змея заскребли кошки, командир не тот человек, чтобы не сообщить своей старенькой матери о себе. Он рано остался без отца, поэтому о матери думал в первую очередь. И уж точно позвонил бы и сообщил, если был в состоянии. Что-то явно случилось.

— Нет, знаете, давненько уже не звонил. Но вы не переживайте. Скажите мне номер телефона больницы и адрес знакомого, к которому поехал Виктор. Попробую узнать по своим каналам. Не переживайте. Я уверен, все будет в порядке. Скорее всего, в деревне, куда он поехал, просто не ловит связь, но, думаю, он обязательно объявиться в ближайшее время, — записав продиктованные Татьяной Петровной данные, Андрей пожелал всего хорошего и положил трубку.

Само собой он успокаивал мать Бега, но самого не покидало ощущение — случилось явно что-то серьезное. Виктор не позволил бы себе лишний раз беспокоить мать. Позвонив начальнику своей службы безопасности, скинул то, что узнал от матери Бега, и велев сразу же позвонить, если будет результат, плюнул на работу и поехал домой. Нужно иногда отдыхать.

Наташа была дома, хотя обычно, если Андрей задерживался на работе, она уезжала к родителям, которые жили на окраине города в частном доме. Змей тоже собирался построить себе домик, но не хватало времени заниматься еще и стройкой, а покупать готовый не хотел. Поужинав, уселись посмотреть киношку, благо телевизор позволял создать атмосферу, как в кинотеатре, только для двоих. Вышел новый боевик про российско-украинскую войну двадцать третьего-двадцать пятого годов. Хоть после крымских событий в России царили шапкозакидательские настроения, тем не менее разразившаяся после «Азовского кризиса», это когда пограничники утопили эскадренную группу натовцев у Мариуполя, война прогулкой не была. Змей не участвовал, по здоровью не подошел. Да и мобилизации не было, а вот Бег рассказывал, как люди, с мозгами промытыми политиками и СМИ Украины, ложились под танки. Украинец — тот же русский. Поэтому дрались они тоже по-русски. До последнего. Из областных центров только Киев был сдан без боя. Все остальные города и территории дрались так, что в России ввели военное положение и призвали резервистов. Все два года, пока шла эта война, в обоих государствах вспыхивали бунты, осуществлялись терракты. Остановил войну новый президент. Просто отвел войска на линию Днепра и по границы Одессы. И наглухо перекрыл всю границу. Там до сих пор постреливают, но страна потихоньку восстанавливается. А остатки Украины после отвода российских войск растащили между собой страны-соседи из «цивилизованной» Европы. За четыре года было снято много фильмов, но конкретно этот рекламировали очень уж сильно. Что сказать, фильм после себя оставил только желание плеваться. Ни грамма правды. Такое ощущение, что войну выиграли без одного выстрела, а ведь на самом деле потери были огромными, больше чем за тридцать лет Афгана, Кавказа и Сирии вместе взятых.

Напрочь испортив и так плохое настроение, Андрей лег спать. Сон никак не хотел приходить. Мысли возвращались к странному исчезновению Бега. Так толком и не выспавшись, утром Змей заказал такси до аэропорта Уфы. А вечером уже вылетел в Красноярск, не дожидаясь результатов работы службы безопасности. Что-то гнало его на поиски. Он и сам не мог понять что. Но чувство убегающего времени просто заставляло его лететь в Сибирь на поиски. Красноярск встретил его моросящим дождем и прохладой. После жаркой погоды Башкирии было зябко. В первую очередь он, сняв номер в гостинице, направился в отдел полиции, из которого звонили Татьяне Петровне. Сонный сержант, дежуривший на входе, узнав о причине прихода Андрея, направил его к следователю, ведущем дело об аварии. Так как были пострадавшие, то делом занялась полиция. Поплутав по коридорам и наконец-то найдя нужную дверь, Змей оказался в небольшом кабинете, наглухо прокуренном. Следователь, представившийся Михаил Степановичем, типичный такой следак, загруженный работой по самую маковку, выяснив повод прихода, по существу дела смог сказать немного. Да, в аварию попал именно Бегунов Виктор, с места ДТП увезен в машине скорой помощи в ближайшую клинику. Ею по стечению обстоятельств оказался частный медицинский центр, как грибы после дождя такие открывались последние лет пятнадцать почти в каждом населенном пункте. В связи с тем, что государственная бесплатная медицина канула в Лету. Михаил Степанович ездил в эту клинику, но ему сообщили, что пострадавший после оказания помощи покинул ее. Следователь, конечно, дал ориентировку на поиск, но успеха она пока что не принесла. В общем, беседа с полицейским практически ничего не дала для поиска, только адрес клиники, куда был доставлен после аварии Бег.

Время уже перевалило далеко за полдень, поэтому решив перенести поездку в клинику на завтра, так как она находилась в пятидесяти километрах от Красноярска, Змей поймал такси и поехал обратно в гостиницу. Нужно было перекусить и покопаться в сети на предмет, побольше разузнать об этом медицинском центре. На удивление все отзывы о клинике были только положительные. Ну, прям идеальное учреждение. Такого в жизни не бывает, всегда будет кто-то недовольный. А здесь все отзывы сплошь дифирамбы и похвалы в честь врачей и самой клиники. И оборудование-то у них самое новейшее, и доктора все сплошь профессионалы. Мда, все прочитанное и просмотренное наводило на мысли о грамотной пиар-политике, но никак не на реальное положение дел. Змей задумался, а потом подошел к шкафу и достал свою сумку. Из потайного кармана была извлечена коробка. Открыв ее, он привычными движениями собрал пистолет. Старый добрый «Грач», подарок командира, привезенный с Донбасса. Проверив обойму на наполненность, вставил ее в рукоять и дослав патрон, поставил оружие на предохранитель. Что-то нечисто с клиникой, неплохо бы понаблюдать, а значит выезжать надо уже сейчас. Ночь предстоит бессонной.

Найдя в сети номер конторы по прокату машин, заказал себе неприметную Ладу. У фирмы, предоставляющей автомобили, имелась услуга по перегону их клиенту до нужного адреса. Через десять минут машина стояла у входа в гостиницу. Быстро решив все формальности и оплатив через сеть услуги, Змей сел за руль, включил навигатор и, забив маршрут, тронулся в путь. Дорога заняла с час. Оставив машину километрах в двух от территории медицинского центра, сам же пешком преодолев оставшееся расстояние, устроил наблюдательный пункт на высоком старом кедре. Что ж, остается ждать.

В клинике освещался двор, но ни в одном окне света не было, даже тусклого дежурного. По идеи должна быть внешняя охрана, все же место дикое, практически посреди леса, но никого из людей видно не было. Значит, придется ждать. Летняя ночь коротка.

За все время, что Змей просидел на своем насесте, в клинике так и не заметил никакого движения. В девять часов к воротам подъехала машина с символикой скорой помощи, вот только выходить оттуда стали не санитары, как ожидалось, а люди с военной выправкой и в непонятной форме, чем-то напоминающей первые «Ратники», только без дополнительного обвеса и черного цвета. Незаметно проникнуть внутрь получится вряд ли, придется идти через парадный вход.

— Здравствуйте, как бы мне встретиться с главврачом? — подойдя к стойке регистратуры, за которой стояла молоденькая девушка, Андрей вежливо обратился к ней.

— Вы по какому вопросу? Виталий Юрьевич редко бывает свободен, только если важное что-то, сможет принять. — Девушка с дежурной улыбкой на лице ответила на заданный вопрос.

— Я бы хотел обсудить возможность лечения своего брата. У него очень тяжелая травма, мы испробовали множество способов. Остался последний шанс — ваша клиника. Мне вас рекомендовали. Но вот вопрос цены хотелось бы обсудить с главой клиники. — Андрей излагал придуманную легенду не моргнув глазом.

— Подождите, пожалуйста, сейчас я узнаю. — Девушка-регистратор пошла в сторону двери, ведущей внутрь клиники, странно, неужели нельзя позвонить. Змей сделал очередную зарубку в памяти.

Ожидание, слава богу, надолго не затянулось. Через три минуты к нему подошел мужчина с бейджем охранника и попросил следовать за ним. Поднявшись в лифте на третий этаж, они оказались в коридоре, вдоль которого расположены были двери кабинетов. Нужным оказался третий слева. Охранник открыл дверь и пропустил Андрея внутрь. Сам же остался в коридоре. Лишь одного взгляда на хозяина кабинета хватило Андрею понять, перед ним кто угодно, но не врач. Из такого вряд ли что вытянешь, даже с помощью полевого допроса. На Змея внимательно смотрели глаза матерого убийцы. Серые, почти бесцветные, они не выражали ничего, рука на автомате потянулась к спрятанному под пиджаком «Грачу», но видимо стоящий напротив человек что-то понял. Его рука резко дернулась, будто метая нож. Последнее, что почувствовал Андрей, перед тем как потерять сознание, это боль от входящего в тело лезвия ножа.

В себя он пришел уже на арварской станции, где ему доступно объяснили всю тяжесть ситуации. Он стал рабом.

Андрей вынырнул из воспоминаний. Положение, в котором он оказался, было не лучшим, а самое плохое, что так ничего и не узнал о судьбе Бега. Но в данный момент изменить ничего нельзя, поэтому усилием воли Змей заставил себя уснуть, практически за секунду провалившись в забытье. Где раз за разом он видел один и тот же сон-воспоминание — он с Витьком на плечах шел по горам. Проснется, как и всегда, от фантомной боли, причинённой пулей снайпера.

Командующий седьмым ударным соединением адмирал Урсон беспокойно ходил по кабинету. Очень хотелось напиться. Да так, чтобы забыть обо всем, но позволить себе он такого не мог. Слишком много людей зависело от его решений. Империя, которой он служил, рушилась на глазах. Орден, который всегда считался столпом и опорой государства, сошелся с Императором в тяжелой схватке. Уже десятки систем лежали в руинах, тысячи кораблей плавали в виде уничтоженных остовов по космосу. Да еще сегодня по гиперсвязи ему прилетело сообщение от старого товарища, герцога Ларса фон Триера. То, что это точно от него, не подлежало сомнению, в сообщении были кодовые фразы, позволяющие опознать. Странным было только место отправления. Одна из пиратских станций в приграничной зоне с Арваром. Но Ларс сам по себе странный, добровольно ушел в легион, сформированный из мятежников, хотя сам не участвовал в бунте. Урсон задумался, когда-то его спасло от такой же участи лишь то, что он был в дальнем поиске, далеко от границ Содружества, но вот младший брат, Григ, как раз угодил под суд как один из бунтовщиков.

Ларс сообщил печальную новость — Григ погиб, как и почти весь легион. Как это случилось, в сообщении ничего не было. Седьмое ударное соединение удерживало взятую с наскока систему Расп, связь с Центром была неустойчивой, аграфы пытались отбить свою территорию, не жалея сил и средств. Вся система была забита остатками флотов как Аратана, так и Галанте. Ретрансляторы выбивались в первую очередь, а курьеры редко умудрялись проскочить сквозь блокаду, устроенную «ушастыми». Все-таки не нужно было связываться с ними. Они может и не сильные бойцы в пехотных боях, но в открытом космосе являются грозной силой. Вот и получалось, что войска Аратана были зажаты в системе без возможности отступить, а ввиду того, что в самой метрополии полыхнула гражданская война, повод был адмиралу неизвестен, то ожидать помощи было бессмысленно. Выходило при любых раскладах, рано или поздно, но аграфы их уничтожат. Есть надежда, что Делусцы смогут оттянуть часть кораблей на себя, но вряд ли. В приграничных сражениях потери у Федерации были громадными, как бы они вообще не вышли из войны. Что делать, Марк Урсон не представлял, жертвовать своими солдатами он не хотел, сдаваться не позволяла честь. Да еще и гибель брата. Все навалилось одновременно.

Пожилой офицер подошел к бару и налил полбокала вина. У него на флагмане была неплохая коллекция, но никогда до этого во время боевых действий он не позволял себе того, чтобы выпить полбокала. Но сегодня традиция была нарушена. Старый и опытный разведчик, он чувствовал приближение катастрофы, его соединение брошено. Распоряжений нет уже месяц. В Империи смута. Ларс в сообщении оставил контакт, по которому с ним можно связаться. Возможно, стоит переговорить со старым краснокожим лисом, не стал бы он оставлять обратный адрес, если бы не имел видов на Марка. Но проблема в другом, с одной стороны, фон Триер старый друг, которому можно доверять, но с другой стороны, он приравнен Императорским указом к мятежникам, и контакты с ним могут стоить карьеры. Адмирал грустно усмехнулся. А какая, в принципе, разница, если даже непонятно, жив ли Император? Налив еще бокал и залпом выпив, командующий быстрым шагом направился в сторону рубки связи.

На удивление, полет на отремонтированном крейсере до небольшой станции подскока арварцев, расположенной в приграничной зоне, прошел спокойной. Все системы, где выходили из прыжков, были пусты. Что само по себе настораживало. Все же и архи, и Содружество довольно плотно патрулировали ничейную полосу. Во избежание, так сказать.

По тому, как с каждой новой пустой системой хмурились Штейн с Ларсом, было понятно, это не совсем то, что ожидалось, но как бы то ни было, через десять минут мы выйдем в нужной системе. На обсуждении плана появления в цивилизованных краях споры были весьма жаркие. Лейла с Дугом настаивали на том, что нужно грузить десантные группы и попытаться перехватить на каком-нибудь маршруте транспорт, а затем на захваченном корабле эвакуировать выживших на одну из планет или станций Фронтира. Ланг и Дик предлагали лететь в Аратан, хотя смутно представляли, как нас встретят. Я воздерживался от попыток вмешаться в спор по простой причине, не знал реалий Содружества. Ларс же молчал по неизвестной мне причине. Мы бы наверное долго еще спорили, если бы не потеря из-за столкновения со случайным астероидом одного из складов, в котором по несчастливому стечению обстоятельств хранились запасы продовольствия. После этого происшествия Ларс внес предложения привлечь к обсуждению экипаж арварского рейдера в лице капитана судна Арика Штейна. Который и предложил идею раздобыть нужные нам ресурсы на одной из приграничных баз, координаты были у него, как у достаточно высокопоставленного офицера разведки. Станция, выбранная в качестве цели, была базой материально-технического обеспечения патрульных сил, но использовалась она еще и как пункт базирования и ремонта некоторых пиратских кланов, работающих на разведку Империи Арвар. Этот вариант показался всем достаточно разумным. В итоге по результатам обсуждения было решено, что полечу я, Ларс, Лейла, которая напрочь отказалась оставаться без меня на обломке базы Легиона, и Штейн, как единственный человек, имеющий доступ на станцию МТО Арвара.

Взревели баззеры тревоги. Экипаж занял места. Обратный отсчет. Все, мы выходим. Напряжение в рубке колоссальное, все же неизвестно, пройдет ли тема. Вдруг рейдер списали или коды доступа сменили. Всякое может случится. На экраны в рубке начали поступать данные визуального контроля и первичного сканирования. Система была пуста. Не шли запросы от диспетчера. Не наблюдалось отметок кораблей. Сканеры не ловили вообще никаких признаков технической деятельности. Это сильно напрягало. Арик, получив первые результаты сканирования, быстро отдал приказ на включения маскировочных полей. Ситуация непонятная. Поэтому приказав пилотам тихой сапой идти в сторону астероидных полей, чтобы, если что, укрыться среди каменных глыб. Сам же поднялся со своего места и направился к нам с Ларсом. Видно было, Штейн чем-то очень сильно озадачен, поэтому решил посоветоваться с нами. Вообще решено было перед отправлением, что руководство возьмет на себя рурх, как самый опытный из отправившихся на разведку.

— Что-то тут не так, такое ощущение, система необитаема. Хотя буквально полгода назад здесь планировали начать строительство оборонительного укрепрайона на случай войны с арахнидами, но данные сканирования показывают полное отсутствие разумной деятельности в системе. Я приказал идти под маскировочными полями в сторону отстойника кораблей, он расположен в скоплении астероидов на одном из планетоидов, там обычно находился небольшой персонал. Человек семь потихоньку разбирали на запчасти останки бортов. Если было нападения, они вполне могли уцелеть. Других вариантов не вижу, идти напрямую к станции опасно. А на посланные запросы отклика не было. Боюсь, что если здесь противник, то нас будут искать. Конечно, все системы переведены в режим малозаметности, но на всякий случай, думаю, вам стоит пройти в свои каюты и экипироваться. — Подойдя к нам Штейн вкратце объяснил ситуацию.

Мы с Ларсом переглянулись, видимо мысли у обоих были об одном и том же. Возможная подстава. Но, тем не менее, забрав с собой Лейлу направились, как и советовал Арик, в свои апартаменты. Зайдя внутрь, не сговариваясь быстро облачились в полную боевую, проверили оружие. Я проверил насколько легко вынимается из заплечного трофейный меч, что-то говорило мне, придется помахать. Ой, придется. Ларс, как и я, последнее время ходил с мечом, впечатлился моей работе с клинком при просмотре видео, снятое на нейросеть, когда я прорывался к кораблю архов. Да и при атаке арварского крейсера, ныне нашего единственного боевого корабля, меч не раз выручал[2]. Лейла же довольствовалась лишь стандартной штурмовой винтовкой. Заблокировав дверь на открытие снаружи, мы уселись за стол с открытыми забралами. Пользоваться связью не стали, нужно было обсудить ситуацию.

— Вик, как думаешь, Штейн нас хочет подставить или реально произошло непонятное даже ему? — первое слово произнес Ларс. — На всякий случай я передал приказ нашим десантникам о боевой готовности.

— Знаешь, я думаю Арик сам не понимает, что происходит, и чего-то очень сильно опасается. Не знаю чего. Но страх чувствую. Он же так и не рассказал, чего они такого нашли в разведрейде, но как только прошли первые результаты от сканеров, Арик испугался, очень сильно испугался. Предавать нас ему нет смысла. Мы же не собираемся убивать его экипаж, даже наоборот, всерьез раздумывали о переходе к арварцам. С этой стороны, я думаю, проблем не будет. Но вот что могло испугать нашего капитана, непонятно. Предчувствие говорит, что ничего хорошего мы в этой системе не обнаружим. Как бы ноги смогли унести. — У меня за последнее время после занятий с герцогом интуиция очень хорошо развилась, вот я и выложил свои мысли как есть. Сержант говорит, у меня есть дар предвидения, но будущего пока не вижу, только неприятности чувствую. — Ты правильно привел бойцов в боевую готовность. Будет заварушка, как есть будет. Знать бы еще с кем придется биться.

Лейла нас внимательно слушала, но не очень понимала о чем речь. Мы-то с герцогом, как и большинство псионов, могли транслировать ощущения. Словами сложно объяснить, но Ларс понимал на чем основываются мои доводы, хотя он был силовиком, и интуиция у него была хуже моей, но вот так понять друг друга почти без слов мы научились в ходе совместных тренировок.

В это время мигнуло освещение, на какой-то момент мы оказались в полной темноте, сразу же управляющие модули скафов перевели броню в автономный режим, но через пару секунд вновь засветились панели. Мы переглянулись в непонятках.

— Что это было? — уже по тактической связи прилетел вопрос от моей любимой.

Ответить ей я просто-напросто не успел. Голову пронзила сверлящая боль, будто кто-то пытался раскаленным сверлом проделать дырку в черепе. Не выдержав, я упал на колени и, оперевшись руками о пол, попробовал отстраниться от боли, сжав ее в комок и вытолкнув за пределы моего тела. С трудом мне удалось пусть не убрать боль, но хоть как-то локализовать ее. От перенапряжения из носа хлынула кровь, чувствовал, как она стекает по подбородку ниже в скафандр. Более-менее придя в себя, я решил проверить, что с моими товарищами. Да уж, дело дрянь. И Лейла, и Ларс были без сознания, но если у рурха индикатор аптечки горел желтым цветом, то моей жене явно срочно требовалась медкапсула, если не реаниматор. Попытался связаться с рубкой. И почему я не удивлен, связи не было. Даже не сомневаюсь в расовой принадлежности тех, кто нас атаковал — пауки, только вот откуда они здесь, все же мы сейчас пусть и на окраине, но в зоне принадлежащей Содружеству. Ладно, некогда сейчас выяснять причины, нужно срочно спасать Лейлу. Слава богу в каюте имелся реаниматор, все же офицерская. Быстро рванул к жене и, вынув ее из скафандара, потащил в сторону комнаты, где был установлен реаниматор. Положил ее в капсулу и запустил полное восстановление, я изучил базы по медицине начального уровня, поэтому без проблем смог это сделать, вот на высокоуровневое вмешательство в работу аппаратуры я бы не рискнул, а так, запустить стандартный режим без проблем. Убедившись, что реаниматор начал процедуру диагностики, я вернулся к Ларсу, индикатор его аптечки постепенно переходил в зеленую зону, значит приходит в себя и угрозы жизни нет. Не стал его трогать, сам очухается, я направился к оружейному шкафу, что-то мне кажется, стоит взять побольше боеприпасов, да и взрывчатка не помешает. К тому моменту, когда сержант смог двигаться и принял сидячее положение, мой вид больше напоминал перегруженного мула. Выгреб все, что только смог. И что поместилось на подвесках брони.

— Ну и куда ты такой красивый собрался? — чувствовалось, рурх еще не до конца пришел в себя, голос был слегка дрожащий.

— На разведку, куда еще-то? Если хочешь со мной, советую так же грузиться, предчувствие просто орет, что боеприпасов будет мало. — Я обрадовался, что сержант пришел в себя. Все-таки одному идти было опасно, в то, что рурх пойдет со мной, да даже поползет, если нужно, не вызывало никаких сомнений.

Минут через десять Ларс пришел в себя достаточно для небольшой прогулки с незатяжными боями.

— Как думаешь, мы найдем выживших? Все же ментоудар архов практически всегда смертелен. — Ларс знал о чем говорил. Если бы мы не были в бронескафах со встроенными аптечками, то уже были бы мертвы.

— Честно, не знаю. Если парни успели экипироваться, то шансы есть. В противном случае вряд ли. — Пожав плечами, я ответил как есть. Мы оба были реалистами. Скорее всего, если на крейсере, кто и выжил, то только единицы. — Ладно, пошли, что-ли?

Моя рука коснулась сенсора открытия бронированной двери нашей каюты. А в голове мелькнула мысль: «Де-жавю»

Уже привычным для Змея стало подниматься по сигналу нейросети и выходить на работы по поддержанию технического состояния станции. Сколько он уже здесь? Да почти год, а может и больше. Тогда, когда он пришел в себя в медсекторе арварского транспортника, ему весьма доступно объяснили — он теперь раб и его жизнь полностью зависит от воли хозяев. Поначалу попробовал повозмущаться, но удар аналогом электрошокера и незнакомая обстановка все-таки заставили собраться и попытаться получше осмотреться, вдруг получится изменить ситуацию в свою сторону. Со временем Андрей понял, что ему повезло минимум трижды: во-первых, он выжил после попадания ножа, все-таки главврач той больницы был профессиональным убийцей, да к тому же и не землянин. Оказывается, работорговцы межзвездного масштаба давно облюбовали Землю, и процесс вывоза людей на продажу был поставлен почти на поток. Планету спасало от полномасштабной экспансии только удаленность от границ основного ареала обитания космической цивилизации. Второй раз за везение можно поблагодарить родителей, показатели интеллекта у Змея были высокими, поэтому ему установили не модуль подавления личности, напрочь уничтожающий самосознание человека, а стандартную нейросеть, пусть и не лучшую, об этом он узнал со временем, общаясь с другими такими же рабами, как и он, уже на военной станции Империи Арвар, но вполне на уровне. Это и было третьей удачей — он оказался в роли государственного раба, то есть он принадлежал не какому-то конкретному человеку, а военному ведомству Империи. По сравнению с личными рабами, у государственных условия существования были гораздо лучше. Это и невозможность свободной продажи, личного раба хозяин мог использовать на свое усмотрение, захотел — купил, захотел — подарил, а таких приписывали к объекту и подчинялись они военному командованию только в рамках своей функции.

Змей был приписан к секции технического контроля станции обслуживания. Секция занималась общим контролем и поддержанием станции в работоспособном состоянии. Учитывая, что ответственность была высокой, то рабов готовили почти как свободных. Полностью обеспечивали учебными материалами и базами, небольшой каморкой и снаряжением. Немного разобравшись с местом и обществом, в котором оказался, Змей решил, пользуясь своим статусом государственного раба, и поняв какие возможности дает нейросеть для обучения, получить как можно больше знаний. Учеба помогала отвлекаться от общего ощущения большой задницы. Естественно, он, как и другие рабы, был под постоянным контролем, вот только бежать ему было некуда. Поэтому даже ошейник он воспринимал как деталь гардероба. Учитывая, что интеллект и индекс восприимчивости у него был выше среднего по шкале Содружества, то специальность он освоил быстро. Видя, что Андрей не пытается отлынивать от работы или устраивать саботаж, Рик Тарсон, начальник технической секции, перевел его на контроль коммуникаций. Работа была не сложной, но требовала внимания. Искин станции, конечно, контролировал системы, но и датчики бывало сбоили. Работа Змея заключалась в ежедневном объезде на гравикаре технических тоннелей и замене, если требовалось, сломанного оборудования. Рик, поняв, что в этот раз ему попался раб, который не будет создавать проблем, всячески старался создать благоприятный режим как работы, так и содержания для него, в рамках разумного, конечно. Любые базы по специальности и возможность обучения в тренажерах, без проблем. А иногда даже разрешал покинуть маршрут и, в сопровождении какого-нибудь свободного техника, посидеть в баре. Зарплату Андрею не платили, но Рик на такие походы выдавал ему обезличенные чипы, суммы на них хватало на пару стаканов какого-нибудь слабоалкогольного пойла или нормальную еду. Змей всегда покупал блюдо, похожее на хорошо прожаренный стейк. Покушать он любил, но рацион раба не был разнообразным, только пища из синтезатора с выбором из четырех блюд — каша, непонятный суп и два вида напитков, вода и что-то похожее на кисель. Но, вообщем-то, чего жаловаться, могло быть и хуже. Андрей вспоминал, как Бег рассказывал о своем плене у ваххабитов, и по сравнению с тем, что пришлось пережить ему, у Змея были просто райские условия жизни.

Бег с ненавистью смотрел на бородатого араба. Тот как обычно решил поиздеваться над пленным, и сейчас Виктор висел привязанный к столбу, а араб с ухмылкой, больше похожей на оскал, вновь занес кнут для удара, ему доставляло удовольствие мучить этого непокорного русского солдатика. Удар переплетенного стальной проволокой кнута оставил на спине глубокий шрам, уже далеко не первый. От боли пленный потерял сознание. Араб, увидев, что русский перестал реагировать на удары, крикнул в открытую дверь:

— Арби, заберите эту падаль.

В дверь зашел чеченец с автоматом и черной повязкой на лбу, отвязав пленного, тот кулем осел на пол, схватил за ногу и потащил на улицу, где, дотащив до зиндана, просто сбросил его вниз. Сдохнет, так сдохнет. Все равно ценности никакой не представлял. Выкуп не получить, работать не хочет. Вступать в отряд тоже отказывается. Арби не понимал, почему Умар, командир отряда, просто не пристрелит его, но лезть в его дела не хотел. Тот был вспыльчивым, мог запросто пристрелить или зарезать непонравившегося человека. Плюнув сверху на лежащее тело, Арби пошел по своим делам.

А ближе к ночи начался затяжной дождь. Бег очнулся от того, что на него текла вода. Горные ливни такие, что яма начала быстро заполняться водой. Боль во всем теле напомнила о том, где он находится. Лучше бы наглухо, как остальные парни из экипажа БТР, надо же было так нарваться, разведчики же прошли, ну а колонна не прошла. Боевики сразу подбили переднюю и замыкающую машины, после чего начали расстреливать сверху вставшую вереницу бронемашин. Бег пытался организовать свое отделение, для многих это был первый бой, ехали менять парней на заставе, но вот такая незадача, попали в засаду. Последнее, что запомнил Виктор, это как командир взвода, видя, что уцелевших машин не осталось, начал поднимать личный состав в атаку на засевших на гребне горы боевиков, потом свист мины. Очнулся он уже здесь. Командир этого отряда, араб Умар, предлагал ему перейти на сторону боевиков. Для этого нужно было застрелить Серегу, пацана-малолетку из его отделения, так же попавшего в плен. Бег отказался, но Серегу все равно пристрелили, у того было тяжелое ранение, а лечить явно никто не собирался. Виктора же избили, сломали несколько ребер и бросили в яму.

От воспоминаний его отвлекла вода, добравшаяся уже почти до груди, если ничего не предпринять, то он просто захлебнется. За несколько месяцев, проведенных в плену, сломанные ребра срослись, араб предпочитал истязать кнутом, надеясь сломать, поэтому спина больше походила на рубец, притом открытый. Постоянная боль, но Бег уже к ней привык. Она придавала сил не сдаться и разжигала все более яркое пламя ненависти. Внезапно сверху полился поток грязи. Бег, превозмогая боль, начал карабкаться по стене, цепляясь за редкие камни, кое-как, разодрав в кровь руки, он поднялся до верха и уперся в решетку, повиснув на ней всем весом в попытке удержаться над поступающим потоком грязи. На некоторое время ему это удалось, но при попытке перехватиться деревянная перекладина под рукой сломалась и он полетел в воду, заполнившую яму почти до краев. Он даже сам не понял, как, барахтаясь во все прибывающей воде, оказался на твердой поверхности. Поняв, что он выбрался из зиндана, Бег осмотрелся, людей поблизости не оказалось, это был шанс. Шанс сбежать, вот только обнаружив пропажу пленного, боевики обязательно попытаются догнать. Лицо Виктора озарилось оскалом, не поднимаясь на ноги, он подобрал с земли камень и пополз в сторону стоящих поодаль зданий.

Через два дня в аул вошла группа разведки ГРУ. То, что предстало перед их глазами, вселяло ужас. Живых в селении не было. Только аккуратная куча из тел. Почти все были изрезаны ножом, некоторые без различных частей тела, с вырезанными глазами и отрубленными руками. Только один был с пробитой камнем головой. Осмотревшись и никого не найдя, группа покинула аул. По общему решению рапорт о находке командир писать не стал. Уходя, они сожгли селение. А еще через несколько дней к заставе на выходе из Аргунского ущелья приполз изможденный человек в обрывках формы военнослужащего федеральных войск с непонятно как уцелевшими погонами младшего сержанта внутренних войск.

У Змея день не задался с самого утра. Искин прислал сообщение об аварии на одном из блоков фильтрации канализационных стоков. Недавно Андрей доучил базы по обслуживанию систем жизнеобеспечения, и Рик добавил ему в обязанности следить за работоспособностью системы отвода отходов. До этого на этом участке работал свободный, но у него закончился контракт, который не стали продлевать, а просто перебросили на Андрея дополнительный объем работ. Придется разбираться, что там случилось. Для этого нужно будет разбирать стены в одном из коллекторов, можно было бы послать дроидов, только зачем использовать дорогие машины, когда есть дешевые рабы.

Собрав инструменты и облачившись в инженерный скафандр устаревшей модификации, Змей направился на приписаным к нему гравикаре к месту аварии. Прибыв и взглянув на фронт работ, он выругался, фильтрационный блок был не ремонтопригоден. Тестер показывал полный выход электроники. Придется полностью менять, а для этого нужно перекрывать несколько заслонок в трубах и разбирать часть панелей стены. Работы минимум на пару суток. Скинув отчет Рику и дождавшись распоряжения на получение нужного блока на складе, приступил к демонтажу.

Видимо какой-то из энерговодов был случайно поврежден во время съема панелей, произошла утечка и, при касании мультитулом болта, который нужно было открутить, чтобы высвободить один из фильтров, тело Змея пронзило разрядом высокого напряжения. Последнее, что почувствовал Андрей, это острую боль в районе шеи, после чего мир окружающий его потускнел и исчез.

— Андрюш, вставай. В школу опоздаешь. — Голос матери был ласковым, она никогда не ругалась, даже если он ленился и не хотел вылезать из кровати.

Стоп, какая мать? Какая школа? Почти тридцать лет прошло с того времени, когда Змей ходил в школу. Постепенно память начала возвращаться, но вместе с ней вернулась боль. Шею сильно жгло. Андрей вспомнил, его ударило током и он потерял сознание. Сверившись по нейросети, странно, прошли почти сутки, а его никто не искал, так не должно было быть. Учитывая тот факт, что он не мог ответить на вызов, то Рик должен был направить кого-нибудь проверить причину потери связи. Да и искин постоянно мониторил состояние рабов, в случае потери сознания должен был оповестить ответственного. Но факт остается фактом, его никто не искал, значит, что-то произошло.

С трудом поднявшись, Андрей снял шлем и ощупал шею, на месте ошейника были оплавленные куски пластика, которые упали при попытке их потрогать. Ну, все, свобода. Он усмехнулся, есть ошейник, нет ошейника, идти все равно некуда. Только обратно в сектор, где проживал. Попытался связаться с Риком, сети не было. Это уже плохо. Точно что-то серьезное произошло. Собрал инструмент, мало ли, вдруг пригодится, особенно плазменный резак, который при желании можно использовать, как оружие ближнего боя. Подойдя к гравикару обнаружил, что он не подает признаков функционирования, помучавшись с попытками запустить сдохшую машину, плюнул и открыл карту, которая была загружена на нейросеть, сориентировавшись, определился с маршрутом. Нужно было скорее выйти к людям. Пусть и в положении раба, но один в технических тоннелях он вряд ли выживет. Можно теоретически спрятаться, но рано или поздно искин снова начнет полноценную работу, а значит найти его будет делом нескольких часов.

Ближайший выход был в зоне развлечений, примерно в пятистах метрах от нынешнего местоположения Змея. Выбрав подходящий коридор, он направился в нужную сторону. Путь занял времени довольно много по той причине, что автоматика аварийных переборок отказала, и все двери пришлось открывать вручную. Благо такая возможность была. И вот последняя переборка, за которой зона развлечений. Андрей начал крутить штурвал, дверь поползла в сторону. Открыв на ширину, достаточную, чтобы пройти одному человеку, он вышел наружу и ошарашенно замер, глядя на раскинувшуюся перед глазами картину. Сектор развлечений представлял собой площадку в пару километров длиной и столько же шириной, укрытый лишь силовым полем. Застроен он был в стиле обычного поселения на планете, домики, улицы. Был даже парк, в котором росли неизвестные растения. И почти все улицы и парковые дорожки были заполнены лежащими людьми без признаков жизни. Змей видел, люди умерли прямо на ходу. Он стоял на пороге аварийного выхода и не решался идти вперед. Неизвестно, что убило всех. А потом пришло понимание истинного положения вещей. Судя по всему, Змей единственный живой на станции с неработающим искином, и заполненной покойниками.

Аккуратно, шаг за шагом, по темным коридорам, освещаемым лишь всполохами аварийного освещения, мы с Ларсом крались в сторону рубки. На крейсере ситуация была непонятна. После ментоудара он будто вымер. Весь экипаж словно растворился, хотя, по идее, должен был лежать без сознания на своих постах. Но на всем протяжении пути от каюты до рубки нам не попалось ни одного живого человека или хотя бы тела. Пусто. Пробовали осматривать каюты и служебные помещения. Везде царила девственная пустота. Интуиция кричала о смертельной опасности, но я не понимал, что нам может угрожать. Искин так и не включился, связи не было. С сержантом мы общались знаками. Даже тактическая связь не работала, что-то глушило все сигналы. Я видел насколько сильно напряжен рурх. Даже, сказал бы, чересчур. Вроде находимся в своем корабле, а ощущение, как будто идешь по тылам противника. Чем ближе к рубке, тем сильнее орала интуиция, что нам там делать нечего. Мы шли к смерти. Ларс, шедший впереди, остановился на перекрестке двух коридоров и стал ждать меня. Постоянно оборачиваясь назад, хотя сканеры скафандра работали, что было странно, учитывая отсутствия сигналов в эфире, но старая привычка контролировать спину заставляла меня идти вполоборота.

Ларс был сильно напряжен. Он уже понял, что атака была не пауков. Тот, кто напал на крейсер, да и видимо на всю систему, в которой они вышли из прыжка, была атакована противником гораздо страшнее, чем все архи вместе взятые. Старый рурх, а он действительно был очень старым по меркам обитателей Содружества, чувствовал разлитую по пространству силу с отпечатком ауры того, кто когда-то тысячелетия назад привел к краху Рурх'Эр Ван. Адепты учения Йодино, абсолютно безэмоциональные, они были похожи на машины, везде насаждая свои порядки, из-за чего и раса рурхов скатилась в пучину междоусобицы, покончившей с государством. Не думал Ларс встретиться со старыми врагами, казалось, что их уничтожили всех, он сам учавствовал в штурме системы, где засели последние адепты учения. Вырезали всех. Но сейчас, он не мог ошибиться, на крейсере находился именно падаван. И падаван очень сильный. Выживших они вряд ли найдут, если только куклы под внешним управлением. Падаваны любили баловаться таким, подавляли разум людей и использовали в своих целях. Даже в воздухе казалось была разлита атмосфера безразличной безэмоциональной силы, силы смерти, только смерть не имеет эмоций, ей просто все равно. Ларс фон Триер хорошо пожил, любил, воевал. Герцог Меланийский, герцогство не существует уже две тысячи лет. Вкус к жизни потерян давно, и в других обстоятельствах он с радостью бы кинулся в бой. Старый и опытный, он понимал, тот, кто находится на корабле, ему не по зубам. Идти дальше верная смерть. Умирать не страшно, но вот сейчас в реаниматоре лежит дочь хорошего человека, можно сказать друга, позади топчется «дикарь» с неизвестной планеты, к нему Ларс успел привязаться за это время. Странный и непонятный, великолепный боец, средний псион, умеющий лишь воевать, он напомнил ему сына, тот тоже был рубакой. Погиб во время смуты.

При воспоминании о потерянной семье в душе поднялась волна ярости, там впереди ждет такой же, как те, кто убил его близких. Рациональный и бездушный. Рурх все для себя решил. Нужно отправить Вика обратно. Пусть забирает Лейлу и попробует покинуть корабль на боте, а рурх пойдет дальше один. Даже если погибнет, даст шанс двум молодым разумным выжить. Победить шанс был, но герцог гарантировано погибнет при любом раскладе. Ларс остановился на последнем перед рубкой перкрестке. Нужно дождаться прикрывающего спину человека и поставить ему задачу. Ну а потом идти в последний бой. Что ж, двадцать тысяч стандартолет, это много, пора идти вслед за расой, сгинувшей в пучине гражданской войны. Ларс снял шлем и повернулся к подошедшему Вику.

— Что-то случилось? — подошедший Бег первым задал вопрос и внимательно посмотрел на сержанта-инструктора.

— Да, дальше я пойду один, слишком опасно. Это не архи, и ты мне помочь ничем не сможешь. Поэтому бери Лейлу, ищете бот, и улетайте с корабля. Шансов в системе на боте выжить больше, чем, если остаться здесь. Главное спаси Лейлу. — Ларс не стал рассусоливать, а сходу начал рисовать задачу Вику. Бег внимательно посмотрел на герцога и, видимо, что-то сумел разглядеть в пылающих пламенем ярости глазах рурха.

— Ты уверен? Все настолько серьезно? — в чем нельзя было отказать Бегу, так это в умении сходу врубаться в ситуацию.

— Да. — Сержант был краток.

— Удачи. — Бег хлопнул по плечу рурха и, развернувшись, пошел обратно в сторону каюты, где в реаниматоре восстанавливалась Лейла.

Минуту Ларс смотрел вслед спокойно идущему Бегу, тот шел будто дома, хотя для него это было не свойственно. Рурх видел, как передвигается «дикарь» в бою. Похоже, Вик, своей расслабленной походкой, хотел показать сержанту, что все будет в порядке и беспокоиться не о чем. Увидев, как напарник скрылся за поворотом, Ларс повернулся лицом в сторону перекрестка и, прямо на ходу сбрасывая лишнюю экипировку, двинулся в сторону рубки. Дверь перед ним открылась сама. Значит падаван, засевший в центре управления, почувствовал присутствие рурха и готовил встречу. Путь только в один конец, как бы подтверждая эту мысль, бронестворка за спиной перекрыла путь к отступлению. За закрывшейся дверью ни рурх, ни падаван не заметили в конце коридора тень человека, нырнувшего в открытый люк вентиляции, идущей по потолку.

Ларс прошел в центр рубки, там было небольшое открытое пространство, отделяющее место капитана от остальных членов экипажа. Никого в рубке не было, только сидящий на месте командира враг, он смотрел на экране трансляцию вылетающий из кроны местной звезды плазмы. Зонд был очень близко к короне местного светила и, казалось, что сейчас очередной язык пламени слизнет корабль с лица Вселенной. Видимо, поняв, что рурх стоит в рубке, кресло медленно повернулось, и из него встала практически точная копия сержанта, только в броне.

— Здравствуй, Ларс. Давно не виделись. — Падаван первый произнес приветствие, глядя в пылающие яростью глаза сержанта. — Вот мы и свиделись. Сколько лет прошло? Точнее, тысячелетий? Видишь, я все-таки выжил. Зря ты меня не добил тогда. А теперь я сделаю с тобой то, что когда-то сделал с твоей семьей — уничтожу.

Ларс смотрел на своего брата-близнеца, а перед глазами вставала картина разрушенного дома. Растерзанные тела жены и сына. Брат попал под влияние Йодина, поэтому получив указание на ликвидацию магистров рурхов, без сомнений пустил под нож семью родного брата. Именно поэтому так ненавидел Ларс всех падаванов. Сейчас перед ним стоял не брат, а тот, кто лишил его самого дорого в жизни. Не отвечая на реплику противника, герцог выхватил меч и, окутавшись пси-щитами, рванул в атаку. Падаван явно готовился к бою, потому, что в руках мощного рурха-отступника появился молниеносным движением выхваченный из поясных клинок, идентичный сержантскому. Да и как иначе. Родовые клинки изготавливались под каждого родившегося персонально, а учитывая, что противники были близнецами, то и клинки у них были одинаковые. Сталь, светившаяся от переполнения пси-энергией, встретилась со сталью, от столкновения разлетелись всполохи искр. Оба одновременно запустили плазменные заряды, сформированные силой мысли, и так же одновременно отбили их клинками, даже не почувствовавшим воздействия высокотемпературных шариков. Тела двигались настолько стремительно, что обычный человек мог разглядеть только мелькающие тени. Сверкала сталь, взрывались разряды. Сияли всполохами щиты, отбивавшие разряды энергии. Бой шел почти на равных, но было видно, падаван ведет бой более структурировано. В его движениях было больше системы. Рурх же бросался как дикий зверь, просто пер напролом в попытке пробить защиту врага грубой силой. Рубка стремительно превращалась из хорошо оснащенного центра управления тяжелого линейного крейсера в комнату, заполненную мелко нарубленноым мусором. Кресла, столы, терминалы — ничего не выдерживало энергетических разрядов и ударов древних клинков. Бой профессионалов скоротечен. Поэтому уже через несколько минут атаки противников начали угасать, все реже и реже они бросались в атаку, все чаще пытались разорвать дистанцию и отдышаться. Вот Ларс споткнулся об половину кресла, попавшую под ноги и, потеряв равновесие, полетел на пол. Он умудрился перевести падение в кувырок, но когда уже поднимался на ноги, мощный удар брата выбил меч из руки, а разогнанный Силой обломок терминала ударил в голову, заставив упасть на колени. Падаван тут же оказался рядом и приставил к шее рурха острозаточенное лезвие своего клинка. Но медлил, не нанося завершающего удара. Ларс поднял голову и погасшим, уже не пылающим яростью, взглядом посмотрел на своего брата. Что ж, он заранее знал — выиграть бой не удастся. Вот он финал. Движение клинка, и конец. Но даже проиграв, герцог постарается уничтожить падавана. Для этого он сейчас понемногу вытягивал разлитую вокруг энергию и закачивал в припрятанный в кармане накопитель, который при переполнении сдетонирует не хуже антиматерии. Но Карс почему-то медлил, видимо, обдумывая как лучше уничтожить того, кто разбил Орден, пусть и не до конца. Но за две тысячи лет падаваны так и не смогли восстановить былое могущество. Пусть и закрепились в Аратане в виде Хранителей. В пылу боя никто из них не заметил, как из вентиляции за ними внимательно наблюдают два глаза серого цвета.

— Знаешь, Ларс, а ведь если бы ты встал на мою сторону, то вдвоем мы бы владели всей Вселенной, но ты, как и отец, держался традиций. Запомни, время Рурх’Эр Вана прошло. Идет время Падавана! Вы так этого и не поняли. Йодин был велик, зря ты его убил. Он предвидел все. Еще не поздно встать снова плечом к плечу. Как в юности. Пока ты не увел Минеру. Можно все забыть. И мы вдвоем станем владыкам этого мира. — Карс был в своем репертуаре, не мог он без демагогий, сколько сержант помнил, брат все время пытался обрести власть. Но вряд ли бы смог ею распорядиться.

— Нет, братишка. Ты отнял у меня все. Да, ты стал сильнее, но с этого корабля тебе уже не уйти. — Ларс решил все-таки ответить. Хотя смысла не было, все равно через пару секунд произойдет взрыв. Сержант надеялся лишь на то, что Вик успел покинуть корабль вместе с графиней.

Карс видимо прочитал в глазах рурха все, потому что отбросил в сторону клинок и зажал голову фон Триера руками.

— Только не это! — Сержант почувствовал, как падаван начал откачку энергии из организма, но не это страшно, а то, что и накопитель начал пустеть. Сознание начало покидать его. Глаза закрылись.

Ларс не видел, как за спиной падавана выросла фигура человека. Мелькнул меч, и голова его брата покатилась по полу. Фигура же достала из креплений на бедре плазменый пистолет и разрядил всю обойму в катящуюся голову, превращая ее в пепел. После чего наклонился к обезглавленному телу и закрепил на нем заряд взрывчатки, что-то бормоча себе под нос.

— Ну и как мне тебя тащить, отъел себе жопу, а мне тебя на себе волоки. — Бег, а это был именно он, непонятно как оказавшийся здесь, наклонился над инструктором, немного покряхтев, взвалил его тело себе на плечи и направился в сторону выхода.

Подойдя к ожидавшему меня сержанту, я его не узнал. От Ларса веяло такой яростью, что я физически ощутил исходящие от него волны энергии. В таком состоянии с ним вряд ли стоит спорить, поэтому выслушав задачу, развернулся и пошел в сторону нашей каюты, не оставляя в поле зрения Ларса через камеру на шлеме, сориентированную так, чтобы была возможность наблюдать за действиями сержанта. Дождавшись момента, когда тот перестал наблюдать за мной, я быстро добрался до ближайшего технического люка и, подпрыгнув, залез в вентиляционную шахту, которая, как я узнал из технической документации крейсера, изученной на досуге, проходила как раз через рубку. Стараясь не шуметь, пополз в нужную мне сторону. В узости шахты встать на ноги не было никакой возможности, поэтому пришлось вспоминать занятия по незаметному передвижению на животе. До рубки я добрался, когда там уже шел поединок. Сквозь мельтешение бойцов с трудом получилось разглядеть с кем Ларс ведет бой. Какого же было мое удивление, когда в противнике сержанта я разглядел его точную копию, отличавшуюся лишь экипировкой. Незнакомая броня, вот и все различие. Бойцовская школа явно одинаковая. Ларс пусть чуть-чуть, но уступал в скорости своему двойнику, оба во всю использовали пси-способности, поэтому бой больше походил на сражение магов, чем на схватку представителей технической цивилизации. Глядя на все через решетку, закрывающую вентиляцию, понимал, в этом бою я буду только лишним. Видя реальную силу сержанта, не понимал, как мне вообще удалось его уложить при первой нашей встрече. Я свои силы оценивал реально, рурху я не соперник. То, с какой скоростью они превращали рубку в мусорку, впечатляло. Но вот Ларс неудачно споткнулся об обломок кресла и полетел на пол. Вернуться в бой противник возможности ему не дал. Я чуть не взвыл от бессилия. Но даже попробуй я вмешаться, ничего не успеваю сделать. Странно, но победитель медлил. Начал что-то говорить, мне слышно не было, слишком далеко. Воспользовавшись паузой, я перешел в режим мерцания и запустил метроном в своем сознании. Стук — стекаю из вентиляции внутрь рубки. Увлеченный своей речью, двойник Ларса не замечает меня. Стук — он отбрасывает клинок и кладет руки на голову сержанта. Стук — вытягиваю свой меч. Стук — я за спиной врага. Стук — взмах моего меча, как сквозь масло прошедший через все пси-щиты противника, сносит ему голову. Выпадаю в обычное течение жизни. Заметил, что с каждым разом все легче переношу переходы между режимами работы организма. Если раньше всегда терял сознание после работы в режиме метронома, то теперь почувствовал лишь незначительное головокружение. На всякий случай, достав пистолет, расстреливаю отрубленную голову. Кто этих магов-волшебников знает. Вдруг оживет. На теле разместил плазменную гранату, выставив таймер на подрыв через десять минут. Этого времени должно было хватить на то, чтобы вытащить Ларса отсюда.

Беспокоило отсутствие признаков экипажа, но это можно оставить на потом, сейчас важнее эвакуировать сержанта. Ему явно нужно в капсулу. Лейла должна уже была подлечиться, засуну его в реаниматор. Поворчав по поводу веса тела, которое придется тащить, взвалил его на плечи, просев под тяжестью рурха, бывшего в полтора раза крупнее меня, поковылял по направлению к каюте. Вроде дыхание нормальное, должен дожить до момента, когда я смогу его в капсулу уложить. Лишь бы у самого хватило выносливости. Все-таки в метрономе работал. Неизвестно, как организм отреагирует на дополнительную нагрузку. Вот когда я пожалел, что скинул скафандр перед тем, как полез в вентиляцию, но играем теми картами, что есть.

Я монотонно расхаживал по каюте, обдумывая ситуацию. Мысли были тяжелыми. Нужно принимать какое-то решение в отношение Ларса. Вынеся его из рубки в бессознательном состоянии, я поменял их с Лейлой местами, та уже достаточно восстановилась и смогла самостоятельно покинуть реаниматор после открытия крышки. Сил у нее, конечно, было немного, но я на руках ее переложил на нашу кровать, где она и уснула с установленной на всякий случай полевой аптечкой, такими оснащены все военные скафандры. Просто отцепил от брони и установил на комбинезон. Примерно через сутки она уже полностью пришла в форму, а Ларса, хоть диагностика и не показала никаких серьезных повреждений, я не торопился будить. Мне так было спокойнее. То, что произошло в рубке управления, было неправильным, интуиция кричала, что Ларс опасен для нас, но с другой стороны, он один из немногих разумных в этом мире, кого я считал другом. Так ничего и не решив, что с ним делать, я решил пройтись до абордажной секции.

Слава богу, как оказалось, экипаж не погиб. Арик, когда корабль подвергся удару электромагнитного излучения, погасившего оборудование, принял, как оказалось позднее, единственно верное решение, приказав всему экипажу собраться в абордажной секции и вооружившись, чем только смогли, запереться там в ожидании штурма. Но штурма не последовало, а через некоторое время снова заработала связь и ожил искин. Первым делом Штейн вызвал меня, чтобы узнать выжили мы или нет, так как с исчезновением связи достучаться до нас не было возможности. В его голосе слышалась искренняя радость, когда он понял, что в принципе, кроме уничтоженной рубки, потерь не было. Быстро прояснив с ним текущие вопросы, каждый занялся своими делами, я Лейлой и Ларсом, а Арик восстановлением корабля. Можно было в принципе обойтись и запасным командным центром, такие есть на любом военном корабле, но функционал у нее был все же ниже, чем в основной.

Сейчас мне нужно было кое-что выяснить у капитана, но дойдя до абордажников, меня ждал облом. Арика не было. Лейтенант, командир дежурной группы, сообщил, что Штейн носится где-то по кораблю, пытаясь самостоятельно оценить, что в первую очередь нужно восстановить. Я удивился, у нас есть штатная инженерная служба, на крайний случай мои технические базы выучены на достаточно высокий уровень, чего это вздумалось боевому командиру самому заниматься оценкой повреждения. Хотя у каждого свои тараканы, я вот так до сих пор и не привык пользоваться нейросетью по малейшей надобности. Вспомнив про нейросеть, хлопнул себя по лбу. Идиот, надо было связаться со Штейном и попросить встречи, а то по старинке я его в коридорах огромного крейсера искать буду бесконечно. Мой вызов застал Арика за спором с техниками, чего-то не поделили, узнав, что я бы хотел с ним переговорить, а заодно и хоть чего-нибудь перекусить, капитан прекратил спор с оппонентами и сообщив, что будет в кают-компании, отключился. Ну, значит, мой путь лежит в кают-компанию, я по привычке обзывал ее столовой.

Сидя за столом и быстро поглощая не очень вкусную еду из пищевого синтезатора, мы со Штейном, будто сговорившись, сначала решили поесть, а уже затем и обсудить дела наши скорбные. Не знаю почему, но интуиция говорила, что я могу ему доверять. Вряд ли это из-за того, что мы были с одной планеты, скорее потому, что оба были битыми волками, так сказать, общность воспитания. Мы были похожи. Но вот с перекусом покончено, а так как я был инициатором беседы, то мне и начинать.

— Арик, у меня такой вопрос, что ты знаешь о рурхах? — судя по тому, что Штейн поперхнулся последним куском, такого вопроса он точно не ожидал.

Кое-как прокашлявшись и отдышавшись, Арик все же ответил.

— Странный вопрос от человека, у которого в друзьях и есть этот самый рурх. По идее, ты должен знать гораздо больше меня. Но раз спрашиваешь, значит, тебя интересует не мнение представителя данной расы, а то, что про них известно в Содружестве, так? — я лишь кивнул.

Все правильно. Если бы мне нужна была история, спросил бы у Ларса, но мне нужно было мнение именно в Содружестве, думаю, что Штейн, как кадровый разведчик, по-любому что-то знает. Удовлетворившись моим кивком, Арик продолжил.

— Собственно говоря, доступа к информации, заметь, официальной информации, у меня не было, но так в среде разведчиков ходили не то легенды, не то сказки. Если обобщить все слышанные мною рассказы, то получится следующее. Существовало где-то в другой части Галактики государство. Мощное, раскинувшееся на тысячи систем, с невероятными технологиями. Как ты понял, населено оно было рурхами. Они почти поголовно были псионами, не знаю с помощью чего, то ли от природы, то ли технологии такие. И вроде все хорошо, государство процветало, проводило активную экспансию, но в какой-то момент у них разразилась гражданская война, и многочисленный народ практически перестал существовать. Содружество столкнулось с рурхами незадолго до первой войны с пауками. Переселенческий конвой которых вышел в пограничной системе аграфов. Поначалу аграфы, поняв кто это и с какими они возможностями, приняли их с распростертыми объятьями, разрешив спокойно расселиться по системам империи Галантэ. Вот только вслед за рурхами пришли пауки, и по странному стечению обстоятельств первыми были атакованы системы, где компактно расселились рурхи. Так началась первая война с пауками. Рурхи со временем были изгнаны из Галантэ и растворились в космосе, их и было-то немного на фоне уже тогда многотриллионого населения Содружества, а сейчас так вообще стали легендой. Встречаются иногда, вот как Ларс, но это очень большая редкость. В принципе, больше мне ничего неизвестно.

Арик замолчал, пожав плечами, как бы извиняясь, а вот у меня картинка потихоньку складывалась. Осталось только переговорить с фон Триером, чтобы окончательно все прояснить, если я правильно все понял, то Ларса можно будет не бояться, он на нашей стороне. Но все же после слов Арика о том, что рурхи скорее легенда, и встретить их практически не реально, недавнее наличие на корабле сразу двух представителей расы давало повод для беспокойства.

— Как дела с кораблем? — выяснив интересующий меня вопрос, я решил узнать об общем состоянии дел.

— Все основные системы восстановлены, энерговоды проверены. В принципе можем продолжить поиски станции, в рубке косметический ремонт провести осталось, но будет завершен в течении суток. Нам повезло, что защита реактора выдержала ЭМ удар, иначе всех бы отпели, жаль, здесь не найти ксендза. — Арик улыбнулся и подмигнул, значит, дела и в правду под контролем.

— Сообщи мне, как только будем готовы к выходу. — Главой являлся Ларс, но в связи с выходом его из строя, а о том, что он вполне в работоспособном состоянии, но пока удерживается в медикаментозном сне, знать Штейну необязательно, так что командование перешло ко мне. Я профан в космических делах, поэтому делегировал основную работу Арику, сам стараясь лишь держать на контроле. Штейн, кажется радовался, что рурх не в форме, думаю, он его побаивается.

Встав из-за стола и попрощавшись, я направился в свои апартаменты. Что ж, буду поднимать Ларса, но зная, насколько он может быть опасен, нужно подготовиться к негативному сценарию. Его я тоже не исключал.

Лейтенант Дик Унгарн, бывший командир разведсекции «Легиона», а ныне выполняющий обязанности командующего остатками личного состава, которые были уже не «Иностранным Легионом» Империи Аратан, а просто группа людей, запертая на обломке базы, сидел за расчетным терминалом и пытался разобраться с тем, какие работы нужно проводить в первую очередь, учитывая почти полное отсутствие ресурсов и поставок из бывшей метрополии. Не получалось ничего. Запчастей не было, людей не было, энергии не было. Если не объявится крейсер, ушедший в разведку с Ларсом, Виком и Лейлой, то самый простой способ решить все накопившиеся в результате двух отбитых атак проблемы, это массово покончить с собой, подорвав реакторы. Поняв, что мысли потекли не в ту степь, Дик встал из-за рабочего места и прошел к сейфу, стоящему в кабинете, переоборудованным в таковой из технического помещения. В открытом сейфе одиноко стояла бутылка «легионерки», налив стакан и залпом выпив, барон рухнул на стоящий тут же диван. С каждым днем желание бороться вытекало по капле. Он понимал, что они обречены. Аварийные генераторы на последнем издыхании, а новых взять неоткуда. Да еще и крейсер пропал, будто в воду канул, уже месяц прошел, сроки возвращения прошли, но он так и не объявился. Лейтенант жалел, что поддержал Вика с его идеей лететь искать арварскую станцию. Неизвестно, выжили они вообще или нет. Надо было настоять на варианте с Аратаном, и ближе, и надежней. Спать хотелось неимоверно, да, наверное, не только ему. Все, кто остался, работали на износ, пытаясь найти что-нибудь полезное в разрушенных секторах, сохранившей целостность части базы. На паре ботов, снятых с рейдера, летали на остальные обломки станции и демонтировали рабочее оборудование. Выживших больше не было, как и рабочих реакторов. Удалось восстановить ретранслятор и восстановить контроль над системой. Но за все время, прошедшее с атаки арварского крейсера, больше никто не появлялся. Мозг лейтенант, уставший и накачанный спиртным, уже проваливался в забытье, когда на столе раздался вызов тактического коммуникатора, нормально связь через сеть настроить так и не получилось. Чертыхнувшись, барон с трудом доковылял до своего места и, плюхнувшись в кресло, нажал кнопку приема. С загоревшейся голограммы на него смотрел такой же смертельно уставший, с синими кругами под глазами, Дуг.

— Включи трансляцию с зондов. В системе идет бой. Меня самого дежурный диспетчер поднял. Два корабля. При этом оба Аратанские. Только коды опознавания у одного имперского флота, а второй явно Ордена Хранителей. — Даже не поздоровавшись, Дуглас Эль Махаон сходу начал вводить Дика в курс дела.

Не прерывая связь, лейтенант передал через нейросеть команду на включение трансляции на центральном экране. К тому моменту, когда он начал наблюдение, бой был уже практически закончен. Оба корабля прекратили стрельбу и просто плавали в космосе без признаков жизни. У одного была раскурочена вся корма, а прямо по центру второго зияла громадная дыра. Дик включил запись, которая велась в течении боя. Перед опухшими глазами предстала довольно занятная картина. Вот из прыжка вышел тяжелый крейсер с опознавательными кодами Ордена Хранителей Аратана и сразу же начал разгон для следующего прыжка, но не успел. Почти следом за ним из воронки гиперперехода выползла туша линкора с опознавательными знаками Четвертого флота Империи Аратан. Линкор сходу произвел выстрел по крейсеру, в результате которого крейсер и потерял ход. На немногих уцелевших минах и орудийных платформах, относящихся к базе «Легиона», коды доступа были сменены на новые, поэтому, как только сенсоры засекли появление кораблей, были выпущены противокорабельные торпеды. Одна из таких угодила точно в реакторный отсек линкора, в результате чего тот сейчас и зиял дырой в четверть корпуса. Крейсеру от «легионеров» досталось меньше, ракета с ЭМИ-зарядом. Досмотрев ролик, барон повернулся к голограмме Дуга, ожидавшего все то время, что лейтенант смотрел запись.

— Что скажешь? Мое мнение такое — друзей у нас нет, предлагаю попробовать захватить оба корабля, пока, если там остались выжившие, они не очухались, и не раскатали нас в тонкий блин. — Граф, увидев, что командующий досмотрел и повернулся к коммуникатору, сразу начал предлагать варианты.

Дик немного задумался. Сама ситуация, что Орден и флот схлестнулись, не очень радовала, но с другой стороны, Империя им не друг, да и Орден тоже, именно их разведчик вывел на базу рейдовую группу архов на базу. Боевых кораблей у «легионеров» нет, только два штурмовых бота. Опасно. Если уцелело хоть одно орудие ПКО, то это смерть. Но опять же, без энергии на обломке станции тоже смерть, только растянутая во времени. Лейтенант не боялся погибнуть, но вот сидеть и ждать этого момента он категорически не хотел. А значит — штурм.

— Готовь все, что сможет долететь до этих подранков. Будем штурмовать. На тебе средства доставки. Я буду собирать бойцов. Сделай, что хочешь, хоть контейнеры приваривай на обшивку ботов и курьера, но людей мы должны загрузить по максимуму. Неизвестно какое сопротивление нас встретит. — Голос Дика зазвенел в предчувствии боя.

Дуг молча кивнул и отключился. Через три часа от обломка станции в сторону все также плывущих в пустоте кораблей отошли два бота и курьер с приделанными поверх обшивки транспортными контейнерами, забитыми людьми в скафандрах и немногочисленными боевыми дроидами. На станции все до одного желали участвовать в абордаже, но двигатели имеющихся транспортов просто не имели достаточной мощности. Не маневрируя, по, практически, прямой линии три кораблика медленно, как беременные бегемоты, коих они и напоминали внешне, начали разгон в сторону не подающих признаков активности крейсера и линкора.

Змей проделывал этот путь уже в неизвестно какой раз. Тело за телом, мертвец за мертвецом. Их только в жилой зоне, куда Андрей вышел по техническим коридорам, было очень много, точно больше трех тысяч. Что их убило непонятно. Никаких признаков насильственной смерти не наблюдалось. Люди просто упали там, где находились. Это все, что он мог сказать. Поначалу Змей хотел вернуться к себе, но оказалось, что он отрезан от сектора технических служб, где находилось его жилье. Искин был выведен из строя, поэтому все бронедвери в переходах были опущены без возможности ручного открытия. Была возможность выходить только в коммуникации, но всю станцию по ним тоже не пройдешь. Модульная конструкция позволяла менять конфигурацию таких пустотных объектов очень быстро, каждый модуль был автономным. Это все повышало общие шансы на выживание персонала. В случае серьезных повреждений модули можно было бы просто отстрелить. Вот только сейчас станция была закапсулирована, и без работающего искина ее на части не разделить, но в тоже время и проникнуть в другие модули было нереально. Почему система была сделана так, Андрей решительно не понимал, но поделать ничего не мог. Все-таки базы, выданные ему на изучение, касались больше обслуживания, а не инженерной направленности.

Немного подумав, Змей нашел подходящее подсобное помещение, в которое имел доступ, туда он начал переносить трупы. В связи с отсутствием работающих механизмов, таких как дроиды или, на крайний случай, гравиплатформы, это пришлось делать вручную. Сколько продлилось данное действие, Андрей не засекал. Проголодавшись, нашел в первом попавшемся жилом здании синтезатор, усталость валила с ног, засыпал прямо среди тел. Почему-то на него напало равнодушие, Змей не воспринимал мертвецов как еще недавно живущих людей. Больше как склад кукол, которых нужно убрать из помещения. Возможно, он сошел с ума от такого количества смерти, а может защитная реакция мозга, наоборот дающая возможность не сорваться. Просто механическая работа. Которая, наконец, подошла к концу.

Закрыв дверь в технический ангар, пятый или шестой, заполненный телами, Змей вернулся в парковую зону, дошел до бассейна, выполненного в виде небольшого озера, и сел прямо на землю, именно землю, как на планете, а не на пластик, опершись о ствол небольшого деревца. Они были высажены через равные промежутки по всей территории жилого сектора. Серые глаза с пустотой внутри смотрели, как бьются небольшие волны о берег, отсыпанный мелкими камешками. Душа и тело устали. Змей не знал, что будет дальше. Он один. Абсолютно один, запертый в модуле гигантской, по земным меркам, станции. Неизвестно, надолго ли хватит системы жизнеобеспечения, работающей в аварийном режиме. Неизвестно как выбраться. Нет ни знаний, ни опыта таких ситуаций. Даже на войне, в одиночных рейдах, было проще. Всегда была возможность выйти к своим или к чужим, но людям. А здесь идти некуда, кругом космос. Шанс, что его найдут прилетевшие спасатели, невелик. Хотя по-любому, при потере связи, военные обязаны выяснить, что случилось с объектом. Но когда это будет? То-то и оно. Нужно дожить. А ведь еще и причина смерти всех этих людей. В воспаленный от усталости мозг прокралась апатия. Андрей просто смотрел на волны и сам не заметил, как его сморил сон.

— Андрейка, ты где пропадал? Я уже хотел идти тебя искать. Нельзя одному в лесу далеко уходить. Сколько раз тебе говорить? Ты еще маленький, вот заберет тебя леший к себе, а я и найти тебя не смогу. — Отец с укором смотрел на восьмилетнего мальчишку, тот как обычно бегал по лесу, слишком далеко уходя от места стоянки. Андрей стоял, насупившись, чувствовал себя виноватым, а еще боялся, что отец отправит его обратно домой со старшим братом. А ведь так рвался в эту поездку в горы. Отец — егерь, нечасто брал с собой. Все-таки горно-лесистая местность, да и объезд займет почти неделю. Нужно проверить заимки, браконьеров отловить, если таковые были. А для закончившего лишь второй класс пацана неделя в седле по непроходимым буреломам занятие весьма утомительное.

— Пап, ну я обещаю, больше не буду убегать, только не отправляй обратно. — Андрей уже чуть не плакал. Отец посмотрел на него строго, но все же решил, что отправлять обратно не стоит, поездка была давно обещана, да и в знакомом до последнего кустика лесу найти сына не составить особого труда. Тот еще не умел ходить по лесу скрадываясь, поэтому слышно было далеко.

— Ладно, сын, — отец подошел и потрепал его по белокурой голове, — иди, веди лошадей к реке, пусть напьются. Сейчас вернется Сережка и поедем.

Подпрыгнув на месте, Андрей сорвался с места и побежал в сторону стойла, где отдыхали расседланные кони. Быстро отвязав двух меринов от жерди, выполняющей роль коновязи, закинул на коренастого Гнедка поводья и, вскочив ему на спину, держа повод Харбая в руке, поскакал к Сергапке, небольшой речке, текшей среди гор.

Змей проснулся рывком и поначалу не сразу понял, где он находится. Приснился отец. Он умер, когда Андрей лежал в госпитале, телеграмма нашла его слишком поздно, поэтому на похороны он приехать не смог. Самое счастливое время, начало девяностых, отец работал егерем, частенько брал с собой в лес. Но потом сокращения, отец оказался без работы, швейную, в которой работала мама, тоже закрыли. У семьи начались тяжелые времена, отец запил. Перебивались случайными шабашками, да свое хозяйство помогало, не давали голодать. Но вот такого беззаботного времени больше не было. Отец умер, отравившись паленой водкой, не выдержало сердце. Младшему брату было всего четырнадцать. Андрей вспомнил Максима, ему было восемнадцать лет, во время пятидневной войны погиб под ударами «градов». Боль не отпускала уже пару десятилетий.

Постепенно возвращалось нормальное восприятие реальности. Вспомнил, в какой ситуации он оказался. Все так же набегали искусственные волны на такой же искусственный берег, но из души ушла апатия. Нужно выжить, любой ценой выжить. Иначе исчезнет память о семье, некому будет вспоминать.

— Я еще вернусь к вам, и однажды меня положат рядом с вами на семейной части кладбища, но никак не сгину непонятно где. — Андрей кричал это в беззвучное пространство жилого сектора, а ответом ему было лишь эхо.

Лейла открыла глаза и попыталась встать, но тело плохо слушалось. Последнее, что помнила, это дикая боль, разрывающая голову, а потом она отключилась. Они собирались идти в рубку, кажется. Они, это она, старина Ларс и Вик. Вик! Что с ним?! Лейла открыла глаза. Взгляд уперся в серую поверхность потолка. Покрутив головой, поняла, что лежит в их с Виком каюте на кровати, но никого больше в пределах видимости не было. С трудом, после третьей попытки, ей удалось сесть. Комната была пуста. Лишь дверь во второе помещение была приоткрыта. Оттуда лился свет и доносились голоса, но слишком тихо, чтобы расслышать, о чем идет речь. Кое-как она сползла с кровати и, покачиваясь, подошла к приоткрытой двери. Облокотившись об стену, прислушалась. Разговаривали двое. Оба голоса были хорошо знакомы. Первый, Ларса, старого друга отца, а второй принадлежал Вику, так неожиданно ворвавшегося в ее жизнь, подарившего счастье в тяжелой ситуации, ее луч света в непроглядной тьме. В душе разлилось тепло, жив, а значит, все наладится.

— Ну и что мне с тобой делать? — Лейла услышала вопрос Вика, заданный, судя по всему, Ларсу. — Ты же хотел убить всех! Как тебе теперь довериться? А если бы я не успел засунуть тебя в реаниматор? Три тысячи человек! Три тысячи, Ларс! Понимаю, брат, предавший и убивший твою семью. Личные счеты, но так не делается. Я тебе доверился, а ты обманул. Ты знал, кто ждет нас в рубке, поэтому и отправил обратно. Хорошо, что я не привык идти на поводу у одержимых. Так что ты мне скажешь, Ларс?

Лейла не понимала, ее муж обвинял старого рурха в том, что тот хотел убить три тысячи человек, но зачем непонятно. Он решила послушать, что будет дальше. Пауза затягивалась. Но вот в повисшей тишине раздался глухой, будто потухший, голос герцога.

— Прости, Вик, но ты пойми Я искал его, положил весь свой корпус, лучших из лучших бойцов Рурх’ЭрВана, чтобы добраться до Карса, думал, что уничтожил, но он каким-то чудом выжил. Вот я и сорвался. Снова чуть не принес на алтарь личной мести жизни тех, кто мне верил. Я не знаю. Карс мертв, твое доверие я потерял. Если ты справился с братом, то, думаю, и на меня у тебя найдется управа. Хочешь — убей. — Ларс замолчал.

— Э, нет, дружище, смерть еще заслужить надо. Да и не убиваю я друзей. Ты дашь слово, что таких срывов больше не будет, и будем дальше решать проблемы. Но от руководства рейдом, извини, я тебя отстраню. Со Штейном я уже порешал. А ты, давай, приходи в себя. Ты нам нужен. Но нужен бойцом, а не амебой. Так что, давай, не рефлексируй, а думай. Как я понял, опыта и мозгов тебе не занимать, варианты действий, думаю, у тебя имеются. Дерзай, но извини, если снова поставишь личное впереди общего, ну, ты понял. А теперь подъем. Нас ждут. Ждет Дик, Ланг, Керк и еще пара тысяч человек «Легиона». — Бег замолчал.

Лейла поняла, что-то серьезное произошло, пока она была без сознания, но вот что именно, непонятно. Надо будет выяснить. Внезапно накатила слабость, она начала оседать на пол. Последнее, что она услышала, это как Ларс, начавшим крепнуть голосом, сказал спасибо. А потом снова тьма.

Разговор с Ларсом выдался тяжелым. Поначалу тот все пытался проверить, что его брат точно мертв. А потом потух, будто из него вынули стержень, он и жил-то только ради мести и из чувства вины перед подчиненными, которых положил во время штурма резиденции падаванов. Но в процессе беседы вроде удалось привести его в норму, контролировать, конечно, придется. Все же думаю, разум в рурхе возьмет верх над эмоциями. Временно руководство решил переложить на себя, а там посмотрим. Да еще и не вовремя очнувшаяся, Лейла заставила рассказать все, что произошло. Я все же ее муж, а Ларс долгие годы помогал ей и был близким другом их с Дугласом отца. Так что наши разборки касались ее напрямую. Кое-как удалось ей все разъяснить. С моим решением по поводу герцога она в принципе согласилась, хоть и видно, что беспокоится. Но до конца договорить мы так и не смогли, пришел срочный вызов от Арика. Вот я и несусь по коридорам в сторону восстановленной рубки.

— Что у вас? — как только зашел в командный центр, сразу задал вопрос.

— В систему вошел корабль. По данным сканеров — это арварский транспорт среднего класса, дальнемагистральный. Такие транспорты, обычно, используют для перевозки рабов. Оборудован специальными отсеками для содержания рабов, вооружение довольно солидное. В неисследованном космосе всякое может случиться. А именно на таких кораблях они и ищут «дикие» планеты. Приборы показывают наличие большого количества людей именно в районе рабских помещений. Транспорт типовой, поэтому сведения о конструкции есть в базе данных. — Капитан Штейн объяснял, одновременно показывая нужные точки на выведенной голограмме схеме корабля.

— Твои предложения? — задал я вопрос.

— Траектория движения направлена в район предполагаемого нахождения станции. Думаю, стоит проследовать за ними. Вряд ли нас заметят под маскировочными полями, а так используем работорговцев как приманку. Вдруг здесь находятся еще корабли противника, атаковавшего нас и, судя по всему, станцию. — Предложение Арика было вполне разумно. Поэтому я согласился с его вариантом действий.

Зазвучали команды, крейсер начал выходить на курс позади транспорта.

Аби Мальсак совершал свой очередной рейс с партией рабов для армии. В этот раз нужно было закинуть партию на станцию технического обслуживания флотской разведки. Ее планировалось расширить, поэтому нужны были рабы. Рейс был обычный. Забрали подготовленных ловцами рабов с одной из «диких» планет, подходящих под требования военного ведомства, и направились обратно. Маршрут был привычен, не в первый раз. Странности начались перед последним прыжком в гипере. Хотя транспорт уже вошел в зону действия ретрансляторов, но связи не было. Ни с Империей, ни со станцией, пунктом назначения. Списав отсутствие связи на случайность, Аби отдал приказ на разгон и прыжок. Через сутки они вышли в нужной системе. А вот то, что система оказалась пуста, уже напрягло. Приведя корабль в боевую готовность, осторожно, готовый в любой момент дать команду на бегство, Аби повел корабль в сторону базы. Сканеры не показывали ничего, кроме космического мусора.

— Неужели вторжение пауков? — мелькнула мысль в голове.

Вот на экранах появилась станция, по-прежнему не подававшая никаких сигналов. Затормозив транспорт, капитан корабля отдал приказ на подготовку штурмовой группы, такая была обязательно на любом транспорте, занимающемся перевозкой рабов, выполняя функции абордажников, противоабордажников и охраны. В космосе бывает все. Десантный бот спокойно вышел с летной палубы и уже почти достиг станции, когда оператор зафиксировал выстрел из туннельного орудия, превративший бот в яркую звезду, потухшую почти мгновенно. Одновременно с этим корпус транспорта сотрясся от удара. На схеме корабля двигательный отсек окрасился в красный цвет. Корабль остался без возможности передвигаться. Но кто? Сканеры были пусты. Непонятно откуда произведен выстрел, но точно не с базы, она все так же безжизненна.

— Капитан, наблюдаю три десантных бота! И крейсер! Наш! — с места оператора орудийных систем раздался удивленный возглас.

Аби сам уже увидел показания сканеров. Они были атакованы линейным крейсером, приписанным к разведке Арварской Империи.

— Да что происходит! — капитан в сердцах выругался вслух. — Экипажу приготовиться к отражению атаки!

Но в это время сенсоры показали приближение высокоманевренных целей. Не долетая до транспорта, те детонировали. А потом все системы погасли. Корабль погрузился в темноту. Аби понял, ЭМИ ракеты. Теперь их можно брать голыми руками. Обороняться нечем. Все, что оставалось, это надеяться на то, что произошла ошибка. Капитан сел в кресло, из которого вскочил во время ракетной атаки. Ожидание надолго не затянулось, через двадцать минут дверь в рубку открылась и в проем начали врываться вооруженные бойцы в штурмовой броне. Работорговец с ужасом разглядывал людей и понимал, это не ошибка военных. Это хуже, гораздо хуже. На броне штурмовиков отчетливо была видна эмблема «Иностранного легиона».

Сколько уже времени он один, абсолютно один на пустой станции, Андрей не мог вспомнить. Хотя, казалось бы, ничего сложного, нейросеть должна четко отслеживать все, но, видимо, что-то пошло не так.

Все началось на пятый день после того, как он оказался единственным выжившим. Убрав тела из парково-жилой зоны, Змей определился с помещением под жилье, выбор пал на один из пустующих модулей, внешне выглядевший как обычный частный домик. В нем было все необходимое, кровать и пищеблок с синтезатором. После этого он занялся планомерным осмотром всех доступных помещений на предмет найти нужное. Все вещи лежали на своих местах, эвакуации-то так и не успели объявить, поэтому улов был богатым. Множество разной экипировки, как боевой, так и повседневной. Все же станция была военной, поэтому у персонала даже в личных жилых модулях были оружейные ячейки. Многие бывшие жильцы занимались самообучением, поэтому в комнатах находились чипы с базами знаний. Андрей все, что находил, аккуратно собирал и сортировал по профилю обучения. В основном были базы технической направленности, но попадались и пилотские, и боевые. Понемногу начал выкристаллизовываться план. В первую очередь нужно было выяснить, как долго сможет функционировать станция в аварийном режиме с отключенным центральным искином. Для этого нужны знания по строительству и обслуживанию пустотных объектов. Найдя несколько нужных баз, Андрей попытался поставить их на изучение, как до этого он учился на техника коммуникаций. Вот тут-то и выяснилось, что удар неизвестным оружием, уничтожившим персонал, не прошел бесследно. При загрузке первой же выбранной базы нейросеть будто перемкнула и Андрей остался лежать там же в жилом модуле. А когда очнулся, то понял — нейросети у него больше или нет, или она отключена.

Но, видимо, при поломке сеть повредила мозг. У Змея «поехала крыша». В себя он приходил редко. Притом часто в различных местах станции. Его мучили галлюцинации. Грезилось непонятно что. Пару раз Змей пытался покончить с жизнью, но мозги клинило, и он не мог довести начатое до конца. Безумие… Это было страшно. В своих видениях Андрей вновь проживал свою жизнь, но будто наоборот. В редкие часы нормального состояния он старался хотя бы на терминалах учиться. Благо помимо прямой загрузки в мозг была возможность обучения и посредством терминалов, но так много не выучишь. Постепенно граница между бредом и явью исчезла, Андрей будто жил сразу в двух мирах. Вот, сидя под деревом на берегу озера, он ведет беседу с давно погибшим отцом. А вот уже вновь воюет с боевиками. Только не в горах Кавказа, а прямо на станции. А иногда даже были сцены из старого фильма, «Звездный десант» кажется, и он воевал уже с громадными насекомыми. Только однажды у него проявилась необычная ситуация. Вместо боевиков на него напали странные люди в такой странной броне, напоминающих первые «Ратники», которые как-то видел по телевизору. Они схватили его и удерживали. Змей пытался вырваться, но за долгие дни тело потеряло силу, когда он ел последний раз уже и не вспомнить.

— Змей? Откуда ты здесь? — одна из незнакомых фигур подошла вплотную и открыла забрало.

На него смотрел Бег, тот самый Бег, которого он искал.

— Командир, прости, — охрипшим обезвоженным голосом проскрипел Змей, — я тебя так и не смог найти. Видишь, как получилось. Вот и ты пришел в мою галлюцинацию.

Глаза Андрея были пусты. Бег смотрел на своего единственного живого друга. Того, кто ни разу не бросил, не предал. И видел перед собой лишь безумца. Разум покинул друга.

— Что же с тобой произошло, братишка? — Бег прошептал под нос и окинул взглядом то, что осталось от ангара на станции техобслуживания флота. Такую картину он уже видел однажды. Трупы пауков, кругом множество мертвых тел арахнидов. — Но хотя бы понятно, почему тот рурх был без поддержки.

Виктор еще раз посмотрел на Андрея и вызвал медика по тактической связи. Тот не заставил себя долго ждать. Бег кивнул в сторону с трудом удерживаемого солдатами Змея.

— Вколи ему чего-нибудь и доставьте в медблок. Пусть в реаниматоре отдохнет.

Штатный медик группы, первой высадившейся на этой станции, тут же подошел к единственному живому на базе и приложил инъектор к шее. Увидев, что Змей потерял сознание и обвис на руках бойцов, которые тут же уложили его на носилки и направились обратно в сторону десантных ботов, Бег тяжело вздохнул и пошел дальше в сторону основной части станции.

Мы собрались после захвата арварского работорговца, чтобы обсудить итоги. Станцию мы тоже нашли, но не это главное. На борту транспорта находилось несколько тысяч криокапсул с рабами. Теперь нужно было решить, что делать с ними и с захваченным транспортом. Сидели вчетвером — я, Ларс, Штейн и Лейла. Она, как обычно, уместилась на моих коленях. Я, приобняв жену за талию, внимательно слушал доклад Арика, что вообще по обстановке. Ларс после нашей с ним беседы по итогам его поведения в рубке имел отсутствующий вид, о чем-то упорно думал. Ну да ладно, бог с ним. Он не мальчик далеко, надеюсь, глупостей не совершит.

Тем временем капитан Штейн докладывал диспозицию:

— Проблем с захватом работорговца не было. Видимо капитан до последнего надеялся, что произошла ошибка. Наш крейсер хоть и сменил название, но в этот рейд мы шли под старым идентификатором принадлежности к военной разведки Империи Арвар. При допросе выяснилось, торговец совершал регулярный рейс с рабами для военных с одной из планет в Диком космосе. Станция обслуживания флота была конечным пунктом. Весь путь проходил за границами Содружества, поэтому, что происходит в империи, он не имеет ни малейшего понятия. В итоге у нас имеется неплохой транспортный рейдер и куча людей, с которыми неизвестно, что делать. Вкратце по торговцу все.

Я задумался. То, что у нас появился транспортный корабль, это хорошо. Но вот, что делать с рабами, непонятно. У нас своих людей много, притом они находятся на обломке станции и желательно бы поторопиться с эвакуацией остатков легиона куда-нибудь в более подходящее для жизни место. Вначале планировалось добыть транспорт и вывозить выживших на планету в глубине неисследованного космоса, где и разбить базу, но ситуация в Содружестве непонятная, архи проявили себя, а у нас нет возможности вести войну. Да, ситуевина…

— А откуда люди? — я решил уточнить один момент. — Ты говоришь из Дикого космоса по словам торговца, а конкретно с какой планеты?

Штейн посмотрел непонимающе, а затем видимо до него дошло. И он, и я были тоже из Дикого космоса. Попросив меня немного подождать, Арик застыл, с кем-то общаясь по нейросети. Спустя пару минут он, видимо выяснив, что хотел, ответил на поставленный вопрос.

— К сожалению, торговец забирал рабов на перевалочной базе, развернутой в одной из систем, а откуда их привозят туда, он не в курсе. Узнал сразу об обороне. Развернута диспетчерская призма, наших сил мало. Нужен флот. — В голосе Штейн явно слышалось разочарование, ну да, был шанс найти дорогу домой. Хотя, кто его знает, хочет ли он возвращаться на Землю, учитывая тот факт, что я рассказывал ему о событиях, которые он пропустил в истории нашей родной планеты. Я особо не рассчитывал на удачу, но все же надежда была.

— Надо будет разморозить пару рабов и поинтересоваться у них. Но это позже. Сейчас есть дела важнее. Что по станции? — Я решил пока оставить эту тему на потом, а пока заняться тем, ради чего мы и проделали путь от базы «Легиона», уничтоженной архами в приграничье Арвара, а именно станцией технического обслуживания, висящей в паре сотен тысяч километров от нас без признаков жизни. Транспорт работорговца мы атаковали лишь после того, как он вывел нас к точке, из которой сенсоры смогли засечь базу. Лейла и Ларс не участвовали в нашей беседе, хотя с их опытом могли бы предложить что-нибудь стоящее. Все-таки они лучше знают Содружество и его законы, чем я. Да и извечного противника тоже.

— Станция молчит. Ни отклика, ни фона. При сканировании на биологические объекты, выявлено всего две точки, где фиксируется жизнь. — Арик вывел на голограмму схему станции, он ранее посещал на своем крейсере ее, поэтому схемы и карты были, только в прошлый раз база находилась в другом секторе системы, поэтому ее сразу и не обнаружили. — В районе доков фиксируются отметки пауков, но без движения, возможно в анабиозе или умирающие. А вторая точка в районе жилой зоны командного состава. Так вот, второй — явно человек, при этом он или она активно передвигается. Но системы в передвижениях нет, такое ощущение, будто зверь рыскает. Напрягает еще и полное отсутствие персонала, в мой последний визит здесь больше десяти тысяч человек было, а сейчас никого. — Арик замолчал.

— Говоришь, архи? — наконец подал голос Ларс. — Скорее всего, база попала под ментоудар, с учетом присутствия здесь одного из хозяев насекомых, то пережить такой удар невозможно. Вот только не увязывается живой человек. Удар пауков под прямым руководством падавана выжигает мозг даже находящимся в анабиозе. Не знаю, кто бы смог пережить его, хотя знаю. — Ларс посмотрел в мою сторону. — Но природный ментат — это редкость, даже у нас. А среди людей я впервые встретил такого.

Теперь удивленные взгляды присутствовавших скрестились на мне. Я о чем-то таком подозревал еще после столкновения с братом нашего Ларса, вот теперь стала понятна разница между мной и рурхом. Мои способности были природными, а у рурхов, получается, приобретенные. Но в данный момен это не касалось темы, поэтому сделав заметку в памяти, я вернул разговор обратно в русло обсуждения наших планов:

— И все же, какие будут предложения? Висеть в системе, ожидая появления еще кого-нибудь, не вариант. Либо забираем транспорт и возвращаемся, пилоты найдутся? — Арик, к которому и был обращен вопрос, молча кивнул. — Либо высаживаемся на станцию для более точной оценки обстановки. Ставим вопрос на голосование, неизвестно, что нас ждет там, поэтому решать будем сообща. Я за то, чтобы высадиться. Это шанс. По сути, перед нами пустой бесхозный объект, который бы нам очень пригодился. Сопротивления, думаю, ожидать не стоит.

Решение о высадке было поддержано всеми, хотя чувствовалось, что Лейла и Арик не уверены в правильности этого, но они доверились моей интуиции. Понять о чем думает Ларс я не мог, но он так же поддержал высадку. После этого перешли к обсуждению конкретики. По итогам пришли к общему мнению высадить три группы. Одну веду я, вторую Ларс, а третью один из сержантов-легионеров. Все остальные сидят в боевой готовности, в случае чего они должны будут прилететь к нам на помощь.

Подготовка к разведке заняла почти неделю, сначала отложили из-за появления в системе эскадры кораблей без опознавательных идентификаторов. Пришлось затаиться под маскировочными полями и переждать пока они уйдут. Те, просветив систему сканерами, ушли в прыжок по направлению к центру империи. После их визита еще несколько раз просканировали станцию, запустили дронов-разведчиков. По переданным результатам решили высаживаться на базу там же, где и перед этим архи. В ремонтных доках. По крайней мере, там, по данным дронов, подавлены системы внутренней обороны. Только непонятно, кто же уничтожил пауков. За прошедшие с момента совещания дни, засветки, обозначавшие живых насекомых, исчезли, а вот отметка человека активно передвигалась.

Сам полет и заход в доки прошли без проблем. Не было ни запросов от систем безопасности, ни вообще какой-либо активности. С помощью дроидов мы уже выяснили, все искины вышли из строя, функционировали только аварийные управляющие центры системы жизнеобеспечения, но там стояли простые вычислители наподобие земных серверов. Их мощности не хватало больше ни на что. Доки встретили нас аварийным освещением и мясорубкой. Иначе и не назовешь. По всей площади ангара были разбросаны тела пауков. Притом характер ранений был различный, были и следы гранат, и выстрелов импульсных винтовок, в общем, применялся весь спектр вооружений, вплоть до холодного. Но кто это мог сделать непонятно. Рассредоточившись и заняв оборону, я сразу направил несколько групп на поиски выжившего. Через час они вернулись, неся на себе активно сопротивляющееся тело. Что-то в силуэте мне показалось знакомым. Подойдя поближе я удивленно замер — на меня безумным взглядом смотрел Змей, израненный и изможденный, будто голодавший, но не узнать его я не мог. Это точно был он. Но как? До Земли миллионы километров, если не парсек, как он здесь оказался? Вот только состояние его внушало опасения. Распорядившись отправить его на крейсер и поместить в реаниматор, выяснять обстоятельства появления Андрея здесь буду позже, я занялся поступавшими докладами от групп, ведущих обследование базы.

Ну что же, время подвести итоги нашего рейда. Мы практически без боя захватили станцию арварцев. Вот только она оказалась в аварийном, предкритическом состоянии. Из-за уничтожения центрального искина вместе со всем персоналом, обслуживание станции прекратилось. Работали только аварийные управляющие контуры, но их мощности хватало лишь на подачу энергии в критически важные места, мелкие аварии не устранялись, поэтому хоть станция и была пригодна для проживания, но требовала и профилактического, и полного ремонта. Мы вновь собрались тесным коллективом руководства и пытались выработать план действий. Да, теперь уже бывшая арварская, а ныне наша станция технического обслуживания подходила для переселения выживших легионеров. Вот только вставал вопрос, как это осуществить. Транспорт-то у нас был. Но уж очень активные движения различных сил начались в этом куске космоса. Нужно прятать базу. Нужны корабли, нужны люди. Нужно все. Если Дуглас прав, то Аратан обязательно постарается завершить то, что не получилось у архов и арварского рейдера, а конкретно, уничтожить Легион полностью. В каюте, где и проходило совещание, висела гнетущая тишина. Никто не знал как найти выход, приемлемый для всех. Самым острым стоял вопрос связи. По непонятным причинам межзвездная связь отсутствовала напрочь. Не только с базой «Легиона», но и с Содружеством. Предположение о поломке ретрансляторов не выдерживало никакой критики. Все узлы на самих ретрансляторах дублировались, да и сами станции приема и передачи сигнала были не в единственном числе. Предположить, что целый сегмент отлаженной системы сам собой вышел из строя, это из разряда бреда. Давно бы уже на местах были ремонтники и сеть бы восстановили. Но в эфире была тишина.

— Уважаемый Штейн, скажите, а данная станция укомплектована по нормам разведуправления или флотским? — Лейла, в этот раз сидевшая напротив меня, немного повздорили с утра, обратилась к бывшему командиру крейсера арварцев. — Если по нормам разведовательных, либо опорных баз, то я могу предложить один из вариантов как восстановить связь.

Лейла в ожидании внимательно смотрела на Арика. Тот удивился, но ответил.

— Насколько я знаю, эта станция использовалась еще и как опорный пункт для разведчиков, действующих под прикрытием. — увидев мой недоуменный взгляд, пояснил. — Пираты. Исходя из этого, могу предположить, что база укомплектована по максимуму для снабжения всем необходимым рейдерских и крейсерских сил.

Графиня заметно оживилась. Что-то пришло в ее умненькую голову.

— Насколько я знаю, арварские базы такого типа комплектуются передвижными ретрансляторами, специально разработанными для развертывания в условиях большого удаления от основных сил, а значит, мы можем использовать их для установления устойчивого канала с Диком и Дугласом. Нужно всего лишь развернуть ретрансляторы между нами. — Лейла замолчала.

Арик, Ларс, да и, признаться, я, с удивлением смотрели на девушку, предложившую такое простое на первый взгляд решение. Ладно, у меня вообще не было информации о таких станциях, я знать не знал, чем комплектуются такие базы, но вот почему Ларс или Арик этого не предложили, было немного странно. Ну да кто их знает? Может тоже не имели такой информации. Ладно, неважно это. Пора мне, как руководителю всего этого безобразия, вмешаться.

— Арик, свяжись с инженерной секцией, пусть прошерстят склады на предмет наличия этих самых ретрансляторов. Насколько я знаю, на станции в доках были обнаружены несколько кораблей с возможностью гиперпрыжка? Они исправны? — я дождался утвердительного кивка от Ларса, именно он занимался инвентаризацией доставшегося нам трофея, после чего продолжил пояснение задачи для Штейна. — В случае обнаружения, пусть грузятся на трофейные корабли и выходят в точки развертывания ретрансляторов для обеспечения устойчивой связи.

Взгляд капитан-командора расфокусировался, видимо, связавшись по нейросети, отдавал необходимые распоряжения. Дождавшись когда он закончит, мы продолжили обсуждение текущих дел. Помимо связи, остро стоял вопрос с доставшимися нам по наследству от работорговца криокапсулами с замороженными людьми, непонятно было куда их деть. Ну и третьим по важности — где взять корабли, боевые, и желательно с обученными и лояльными к нам экипажами.

По замороженным рабам дельное предложение внес Ларс. Он предложил разбудить их и попробовать завербовать. Тем, кто согласится влиться в наши ряды, устанавливать нейросети, благо, запас таковых был и на уцелевшем куске базы «Легиона», склады-то практически не пострадали, и на доставшейся нам трофейной станции Арварской разведки. Ну а отказавшихся обратно в криокапсулы, при случае их желательно передать в Аратан или Далус, там рабство было запрещено. По кораблям никаких идей не было. Тем более по экипажам. Нет, кое-какие наметки имелись, но чтобы точно выяснить все нюансы по привлечению нужных нам сил, требовалась связь. Лейла предложила обратиться к ее отцу, тот, в принципе, мог помочь кораблями, оказывается, семья Эль Махаон владела верфями, производящими боевые корабли для флота Империи Аратан. И, в принципе, при определенных условиях он мог бы Дугу с Лейлой передать несколько кораблей, но вот с экипажами придется решать самим. Герцог же предложил в принципе бредовую идею, перетянуть в наш лагерь целый флот. Суть идеи заключалась в том, что у Грига Урсона был брат, Марк, командовавший Седьмым Ударным Флотом Аратана, по стечению обстоятельств, история с мятежом обошла его стороной, он остался в армии Империи. Свой флот Марк старался укомплектовывать только проверенными и лично преданными ему бойцами. Участие брата в мятеже не дало ему приблизиться к престолу, но ум ценился, потому Седьмой флот считался «аварийным». Им наравне с «Легионом» затыкали дыры в самых тяжелых местах боев. Где сейчас он дислоцируется неизвестно, но если получится наладить связь, то шанс перетянуть его на свою сторону велик. Марк дорожил своим братом, поэтому вряд ли простит Императору его смерть, а значит повод оказать нам поддержку будет, да и личный состав вряд ли сильно обожает Императора, который использует их как обычное мясо. Более-менее наметив пути, мы решили заняться пока станцией и замороженными людьми. Под конец совещания поступил доклад от инженерной группы о находке нужных нам ретрансляторов. Быстро закончив обсуждение, мы дружно направились каждый по своим делам.

Несколько недель, понадобившихся на развертывание цепочек ретрансляторов, пролетели почти мгновенно. За то время, пока отправленные корабли занимались налаживанием связи, мы насколько смогли привели станцию в порядок. В запасниках базы нашелся даже центральный искин аналогичного с уничтоженным класса. Так что, используя приоритет доступа Штейна, мы смогли установить контроль почти над всеми системами станции. В криокапсулах, как я и предполагал, оказались жители Земли, похищенные при различных обстоятельствах арварцами. С каждым из разбуженных я и Ларс проводили беседу. В большинстве случаев на наше предложение, после объяснения, что назад мы их вернуть не можем, получали согласие. Но были и такие, которые напрочь отказывались адекватно воспринимать реальность и начинали угрожать проблемами, если их сейчас же не вернут обратно. Ну, с такими разговор был коротким — обратно в криокапсулу. Положение такое, что не до сентиментальности и рассусоливания. У нас несколько тысяч человек на обломке в космосе без шансов на спасение, нам нужно было дело делать, а не утешать обиженных. В общем, дел было много.

Согласившихся сразу отправляли на установку нейросетей, выгребли запасы арварцев, и дальнейшее обучение. За короткое время нам удалось увеличить численность боевой и технической секции почти в два раза за счет рекрутов. Теперь мы хоть что-то сможем противопоставить в случае нападения.

Станцию перевели с помощью маневровых двигателей в другую точку системы, спрятав за большим астероидом.

А у меня оставалась еще одно дело. Очень важное дело.

Корабли, отправленные с ретрансляторами на борту, наконец-то выполнили поставленную задачу. Появилась связь как с «Легионом», точнее его остатками, так и с Метрополией. Ларс в первую очередь попробовал связаться с отцом Лейлы и Дугласа, но система сообщила, что данный абонент находиться вне зоны действия сети. Тогда Ларс зашел в Инфосеть, чтобы прояснить обстановку. То, что он нарыл во время просмотра новостных каналов, мягко говоря, ввело его в недоумение.

В Содружестве царил хаос. Сразу в трех крупных государствах Содружества полыхнули бунты. В Далусе восстали окраинные системы, но там канцлер Совета Конфедерации не стал играть в гуманизм, а просто бросил четыре флота на подавление мятежа. Странные были требования у восставших. Требовали независимости и перераспределения финансирования от центра к регионам. В Далусе, в принципе, центральная власть не распределяла финансы, в ее ведении была только армия, судебная и полицейская система. Все это финансировалось за счет взносов от каждой из провинций.

«Зажрались». — Единственная мысль, мелькнувшая у Ларса во время просмотра сводок из Далуса.

Там уже практически все закончилось. Мятежники, увидев над головой тяжелые боевые корабли, тут же выдали зачинщиков и прекратили сопротивление.

А вот в Аратане и Арваре ситуация была тяжелой. И там, и там мятеж подняли те, кто по идее должен был охранять государство. В Аратане это был Орден Хранителей. Император и Совет Ордена имели примерно равные силы, бои шли ожесточенные. Несколько систем уже были просто уничтожены. К тому же Империя вела войну с Галанте, но из-за вспыхнувшей гражданской войны части и подразделения, до этого бодро наступавшие и занимающие систему за системой, оказались без резервов, да еще и аграфы, видимо из-за снижения темпов наступления, смогли собрать силы и перерезали коммуникации за спиной ударных флотов. Сейчас несколько систем, взятых с боем аратанскими войсками, были блокированы «ушастыми». Люди и корабли оказались брошены. Ни император Георг, ни Совет Ордена, даже не пытались пробить кольцо осады. К сожалению и флот адмирала Марка Урсона оказался в такой же западне, зажатый в системе Расп. Ларс по старым адресам сумел связаться с ним и переговорить. Теперь нужно было результат беседы обсудить с Виком, чтобы понять, чем привлечь Марка и каким образом его вытаскивать из блокированной системы.

В Арваре, так же, как и в Аратане, взбунтовались закрытые религиозные кланы, но тут император быстро нашел управу. Не церемонясь, уничтожил бунтующие системы вместе со всем населением. Жестоко, но эффективно. Бунт прекратился сам собой в течении пары недель, столько понадобилось эскадрам линкоров времени, чтобы добраться до мятежных систем, в связи с полным исчезновением недовольных. После этого Ринье, император Арвара, сосредоточился на аграфах. Но не тут-то было.

Архи начали вторжение. И первый удар пришелся не на ближайший к ним Аратан, а на Арварскую Империю, что было уже само по себе странным. Хотя странным это было для кого угодно, но не для Ларса. Он знал, кто реально руководил пауками — падаваны. Во всех трех мятежах проглядывалась координация действий, слишком все вовремя случилось. Именно тогда, когда Галантэ начало терпеть поражение от ударов с трех сторон. Явно мятежи и вторжение пауков шло в пользу «ушастых». Герцог был лишь удивлен тем, как глубоко в человеческое общество проникло влияние падаванов. Хотя, за прошедшие тысячелетия много можно было достичь. Вот только аграфы. Неужели они попали под влияние? Эта раса славилась тем, что ко всем остальным относилась с презрением. Они находились примерно на одном уровне с рурхами, и скорее были врагами, чем союзниками. Что же могло произойти такого, что падаваны начали действовать в интересах Галанте — непонятно.

Ларс отодвинул размышления на дальний план и начал вызывать Дика. Система показывала устойчивый сигнал, вот только никто не отвечал. Неужели нет даже дежурного на узле связи? Да нет, барон Унгарн опытный и строгий командир, такое для него недопустимо. Ларс снова и снова посылал вызов. Только через час упорных попыток с той стороны пришло уведомление об ответе. С засветившейся голограммы на герцога смотрел Дуглас Эль Махаон. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что-то случилось серьезное. Полковник имел весьма потрепанный вид, лицо наполовину было залито регенгелем, под которым виднелся ожог. Явно след плазменного заряда. Правая рука отсутствовала.

— Что произошло? — Ларс даже предположить не мог, в результате чего Дуг получил такие повреждения. Явно был бой, но с кем? И осталось ли кого вывозить с обломка базы? Ответы должен был дать смотревший на него сейчас с голограммы полковник Дуглас Эль Махаон. Но сердце уже заныло в предчувствии непоправимого.

День у командира взвода разведки Четвертого десантного корпуса Империи Аратан не задался с утра. Их корпус был прикреплен к Седьмому флоту и в данный момент выполнял задачи по штурму и зачистке обитаемых планет системы Расп. Джеф был со своим взводом в обычном патруле. После того, как флотским удалось выбить космические силы аграфов из системы, планета сопротивления практически не оказала. Были отдельные случаи нападения на десантников и места дислоцирования, но особых боев не происходило. Войска в основном осуществляли простое патрулирование и поддержание порядка.

Вот и в этот раз уже ставший привычным патруль. Нужно было проверить транспортную магистраль, соединяющую два больших города. Патрулирование производилось на легких бронеглайдерах. Вооруженные двумя роторными скорострельными орудиями, с высокой маневренностью для быстрого отрыва от противника, их огневой мощи и бронезащиты вполне было достаточно против вооруженных лишь легкой стрелковкой местных, весьма малочисленных, партизан. Ничего не предвещало беды. Неторопясь, с помощью дроидов, исследующих полотно трассы на предмет заложенных мин, маршрут подходил к концу, когда по связи его вызвал комбат. Приказ был немного странным, немедленно прекращать выход и возвращаться в пункт постоянной дислокации. После поступления приказа вся связь оборвалась. Джеф, оказавшийся в непонятной ситуации, среагировал так, как и должен. Отдал приказ на развертывание взвода в боевые порядки при движении в тылу противника с передовым и тыловым дозорами и охранением. Торопиться не стоило. Неизвестно, что случилось, поэтому спешка могла стоить жизни не только ему, но и всему взводу. Попытка связаться с другими подразделениями успеха не принесла. Связь исчезла полностью. После безуспешных попыток докричаться до своих, комвзвода отдал приказ на возвращение на базу. Они почти дошли, когда наблюдатели подали сигнал атаки с воздуха. Бойцы только успели покинуть машины и рассредоточить в лесополосе, находящейся рядом с дорогой, когда броневики были уничтожены спикировавшими штурмовиками. Джеф глухо выматерился. За всю войну он не потерял ни одного бойца, а тут уже на захваченной и усмиренной планете сразу три машины вместе с экипажами. Притом непонятно, откуда вообще здесь взялись атмосферные штурмовики? Куда смотрит флот в системе? Вопросов было много. Вот только ответов не было.

В разведку не берут паникеров, быстро вызвав к себе гранатометчиков, во взводе таких было трое, по одному на отделение, вооруженные переносными комплексами, способными работать как по наземным, так и по воздушным целям, только они сейчас могли хоть что-то сделать со штурмовиками, капитан быстро объяснил задачу. Парни были опытные, сразу после получения приказа, рассредоточившись, заняли позиции и активировали радары на поиск целей. Повисла тишина. Джеф надеялся лишь на то, что штурмовики все же решат проверить результат бомбардировки. Все-таки они успели немного укрепиться за время прошедшее с атаки, лучше встречать противника на мало-мальски готовых позициях, чем на марше. Ожидание затягивалось, комвзвода уже было решил, что они не вернутся, когда от гранатометчиков поступил доклад об обнаружении двух идущих на высокой скорости воздушных целях. Пилоты решили добить взвод, уже потерявший бронетехнику.

Вот уже с помощью визора бронескафандра стали видны две стремительно увеличивающиеся точки. До атмосферников по показаниям дальномера оставалось чуть меньше трехсот метров, когда из лесополосы им навстречу одна за другой рванули шесть ракет, по две с каждой установки. Дистанция для комплексов была пистолетной, поэтому уже через секунду обе машины, полыхая, падали прямо на дорогу. Джеф тут же отдал приказ на проверку. Через минуту поступил доклад от бойцов, ушедших проверять обломки. И вот тут комвзвода словил ступор. Оба штурмовика были аратанскими, используемыми Орденом. Непонимание происходящего увеличивалось. Нет, Джеф, конечно, знал о разгоревшейся войне между императором Георгом и Орденом Хранителей, но ни одна из сторон до этого не трогала войска, ведущие наступление на Галантэ. А тут прямая атака. Что же произошло? Все время, которое Джеф отдавал распоряжение на дальнейшее выдвижение, эта мысль не давала покоя. Но война есть война, нужно было продолжать марш, а значит, вопросы стоит оставить на потом. По взводу был передан приказ о том, что движение будет по территории противника в режиме полной боевой готовности и без связи с центром. Любые встреченные люди с оружием — враги. Ощетенившись стволами, взвод, боец за бойцом, редкой цепью выдвинулся в сторону места расположения батальона. Путь обещал быть долгим.

Адмирал Урсон размышлял о том, как поступить. Вчера поступило предложение от Ордена о переходе на их сторону, в случае отказа те воспримут его как открытую поддержку Императора и атакуют корабли Седьмого флота. А следом пришел приказ от Императора об оставлении захваченной системы и переходе в центральные миры Аратана для поддержки сил, верных короне. В случае невыполнения приказа Урсона отдадут под трибунал. Ни первых, ни второго Марк не имел причин любить. Он был верным солдатом Империи, а император с Орденом сейчас рвали Аратан на части. Честь адмирала не позволяла ему поддержать ни одну из сторон конфликта. Да и выполнение приказа было не особо осуществимо. Аграфы перекрыли все пути отхода, блокада была полной. Со дня на день ожидался штурм системы, отбить который у Седьмого ударного флота шансов не было. Посланный на разведку корвет вернулся с очень плохими новостями. На исходных позициях, в радиусе одного прыжка, было сосредоточено в три раза больше аграфских кораблей, чем весь флот Аратана в этой системе. Чего выжидали «ушастые» непонятно, но рано или поздно они пойдут в атаку, и тогда на всем соединении Урсона можно ставить крест. Вариант был, погрузить корпус космодесанта с планеты на транспорты и попробовать одним ударом прорвать кольцо блокады и увести людей. Но куда уходить из системы? Ввязываться в бойню внутри империи не хотелось. Люди и так устали.

И тут вспомнился недавний вызов Ларса фон Триера. Вспомнив про него, Марк тут же запросил у связистов соединение по координатам, оставленным Ларсом. Минут через пятнадцать канал установился. Вкратце обрисовав ситуацию, Марк услышал просьбу немного подождать, после чего связь прервалась. Время в ожидании вызова от рурха тянулось, но приблизительно через час поступил входящий сигнал от того же абонента. Фон Триер скинул пакет информации и на словах передал, чтобы по возможности адмирал выводил флот в указанный в пакете район космоса, там их встретят. В полученном пакете были координаты привязки для прыжка, находящиеся на стыке трех границ — архов, аратанцев и арварцев. Пространство там было ничейное и пустое. Так же было предложено прорываться в нужный сектор через внутренние системы Галантэ, что, в принципе, было логично. Аграфы стянули все силы к местам боев, и если удастся пробить блокаду, то дальнейший путь будет свободен. Конечно, «ушастые» пошлют погоню, но шанс оторваться будет, если проходить системы транзитом по окраинам с выходом над плоскостью эклиптики, не входя в зону действия оборонительных станций.

Но в одиночку принимать такое решение не стоит, поэтому адмирал ту же отдал приказ на организацию конференц-связи с командующим корпусом космодесанта и командиром приданной эскадры разведывательного ведомства. Как только связь была налажена, Урсон без лишних предисловий обрисовал ситуацию и заявил, что независимо от решения собеседников, он будет уводить флот в ничейный космос. Главное сохранить личный состав. Как ни странно, возражений не последовало. Генерал Маккензи, командующий десантниками, и командор-разведчик согласились с его решением. Общим решением план ухода из системы был принят. Генерал тут же связался с наземными войсками и отдал приказ на сворачивание операции и эвакуацию. Командор обещал выслать корабли на поиск наиболее удобного направления прорыва.

Совещание подходило к концу, когда по всем кораблям взвыли баззеры тревоги. На окраине системы начали формироваться окна выходов из гиперпрыжка. Судя по окнам, в гости пожаловал кто-то крупный, скорее всего линкор. «Не успели», — мысль, мелькнувшая в голове адмирала, была наполнена печалью, он понимал, если аграфы начали атаку, то уйти не удастся. Разорвав коференцию, адмирал направился в боевой центр управления флота, находящийся на флагмане. В последний бой он пойдет вместе со своими людьми, на мостике, а не в бронированной каюте, имеющей возможность отстреливаться от корабля и выполнять функции спаскапсулы. Марк не мог оставить себе шанс в тот момент, когда у подчиненных его не будет. Еще по пути в командный пункт по нейросети адмирал передал приказ по флоту о построении оборонительных порядков и выходе навстречу противнику. Сотни кораблей начали движение, сбиваясь в один клиновидный строй с флагманом на острие, даже транспорты, почти невооруженные и не представляющие особой ценности, заняли место в тылу построения. Седьмой ударный флот готовился принять бой, скорее всего последний. Урсон распорядился в случае, если поражение будет очевидным, и возможности удержать систему не представится, всем кораблям уходить самостоятельно. Забирать по возможности пехоту с планеты и уходить. Точкой встречи была назначена система, координаты которой переслал Ларс.

Вот корабли противника начали появляться в системе. Марк удивился, он ждал аграфов, а из прыжка выходили корабли, несущие коды опознавания Ордена Хранителей. Первыми вышли транспорты, что тоже странно, и тут же выпустили абордажные и штурмовые машины, рванувшие по направлению к планете. А следом пошли боевые корабли — линкоры, крейсеры и эсминцы. Почти семь сотен кораблей. Два флота. Связаться никто даже не пытался. Орденцы сходу начали обстрел кораблей адмирала. Как же так? Ведь срок ультиматума еще не вышел. Но какая разница. Седьмой ударный флот не мальчик для битья.

Адмирал отдал приказ на атаку волчьей стаей. В условиях численного превосходства шанс был только в ближнем бою. Сжигая на форсаже двигатели, корабли рванули к еще не успевшему построиться противнику. В космосе расстояния велики, поэтому столкновение произошло только через три часа. За это время обе стороны потеряли по несколько кораблей, уничтоженных случайными попаданиями. По сводкам, передающимся на флагман, на планете уже во всю шли бои. Как на поверхности, так и в воздухе. Маккензи успел поднять авиацию навстречу атакующим. Но не всю. Поэтому несколько бригад корпуса были почти полностью уничтожены ударами с воздуха. Если удастся уничтожить транспортные корабли Ордена, то у обороняющихся на планете десантников будет шанс выжить, даже если флот потерпит поражение. Уже в момент соприкосновения по флоту прошел последний приказ адмирала в этом бою — атаковать в первую очередь транспорты. А дальше любое управление было потеряно. Искины командного кластера просто не успевали обработать поток поступающих данных. Свалка. Непонятно кто и с кем схлестнулся.

Урсон перевел управление кораблем на себя и полностью погрузился в бой. В космосе мелькали разряды плазмы, лазерные лучи. Вскрывали броню кораблей снаряды туннельных орудий. Вот парящий из множества пробоин, теряющий атмосферу крейсер разведчиков, прекратив огонь, видимо повреждены орудия, врубив полный ход, на форсаже таранит линкор орденцев. А вот уже вспухает и рассыпается на части эсминец Седьмого флота. И так во многих местах этого района системы. Один на один. Два на одного. Бой рассыпался на множество отдельных схваток. У Ордена было преимущество в численности, но Седьмой флот не зря считался одним из лучших, а скорее всего и был лучшим в Империи, экипажи имели больше опыта реальных боев. Поэтому понемногу, с огромными потерями, но флот выигрывал сражение.

Через несколько часов боя корабли Ордена, избитые и поврежденные, стали выходить из сражения и начали разгон в попытке уйти из так негостеприимно их встретившей системы. Но командиры флота адмирала Урсона почувствовали вкус крови, поэтому бросали свои, не менее избитые, корабли в погоню, добивая тех, кто не успел уйти. На абордаж никто не шел, а пытавшихся сдаться расстреливали из бортовых орудий. Да, жестоко и бесчеловечно, но понять капитанов было можно. Они выполняли долг, шли в бой за интересы Империи и получили удар в спину. Их предали. А предателям не место среди живых. Каждый из тех, кто участвовал в этом бою, раз и навсегда отрекся от Империи. Если в бой вступал Седьмой ударный флот Империи Аратан, то выходили из него корабли личного флота адмирала Марка Урсона. Адмирала, который вместе со всеми шел в мясорубку. Флагман получил, наверное, больше всех повреждений, но каким-то чудом еще не потерял ход.

Из всего флота вторжения покинуть систему смогли только транспорты, осуществлявшие высадку на планету пехотных подразделений. Бросив на произвол судьбы свои десантные подразделения, командиры орденских транспортных кораблей, поняв, что бой проигран, набирали разгон и уходили в прыжок в сторону метрополии. Очистив систему, флот начал собираться в строй, ожидая вторжения теперь уже аграфов. Никто не сомневался, «ушастые» имели возможность наблюдать развернувшуюся битву с помощью своих разведзондов. Не все средства наблюдения противника удалось обнаружить за время нахождения в системе.

Первым распоряжением по окончании боя был приказ об эвакуации всех уцелевших десантников с планеты на корабли. В боях на планете легло почти тридцать тысяч человек. В их числе и генерал Маккензи. Сутки длилась эвакуация корпуса. За это время корабли, те, которые возможно, немного подлатали. Неремонтопригодные бросили, переведя остатки экипажей на находящиеся в строю боевые корабли и транспорты. Ровно через тридцать часов вновь начали формироваться окна гиперпереходов. Адмирал, раненый, но все же на ногах, не стал дожидаться выхода противника, а отдал приказ остаткам флота начинать разгон в сторону внутренних систем Галантэ. Бывший теперь уже Седьмой Ударный флот Империи оставлял систему Расп, где потерял почти половину личного состава. Преданный своими, избитый, но не побежденный, флот уходил в неизвестность.

Начиналась гонка. Никто не сомневался, аграфы пошлют погоню. Но оставаться здесь, однозначно равносильно смерти. Еще нужно было пробить блокаду, дойти до безопасных секторов космоса. А есть ли они? Все будет потом. Люди, уставшие, но не сломленные, верили в своего адмирала. Верили, что будут жить. Флот уходил…

Я стоял около реаниматора. Просто стоял и смотрел сквозь прозрачную крышку на человека, лежащего в нем. Андрей. Он так до сих пор удерживался медиками в искусственном сне. При первом обследовании, когда его только нашли на этой станции и доставили в медблок крейсера, выяснилось — повреждена нейросеть, что вызвало поражение мозга и расстройство психики. Вот как так? Жил человек, сложно жил, если честно, но всегда отличался устойчивой психикой и здравым рассудком. А тут повреждение нейросети, и все. Врачи разводят руками. Личность, говорят, вряд ли восстановится. Поврежденную нейросеть извлечь у них тоже не получилось, нужно оборудование, специальное для таких случаев, а на корабле его, естественно, не было, все-таки здесь медсекция заточена на экстренную помощь раненым, а не исследовательский медицинский центр. Думаю, его стоит показать Лангу, у того опыта больше чем у штатных медиков крейсера, может, что сможет предложить.

И все же непонятно, как Змей вообще здесь оказался. Но это не особо важно, главное его сейчас вытащить из безумного состояния, а потом сам расскажет, даст бог. Я стоял и смотрел, не в силах чем-либо помочь. Мысли были самые разные. Начиная от того, что Змей, это ниточка к дому, хотя в принципе примерное направление поисков уже определилось, та самая транзитная база, где захваченный работорговец забирал людей. Но в данный момент заняться плотно поисками пути на Землю не получится. Сначала нужно помочь легионерам, оставшимся на обломке, а уже потом пытаться выработать долгосрочную стратегию выживания. Заканчивая тем, что возможно вовсе и не Андрей в реаниматоре, а вокруг вообще игра воображения, и сейчас я сам лежу в какой-нибудь больнице без сознания. Черт, нужно прекращать, а то и правда, с ума сойду. Даже если мир выдуман, боль я чувствую тут реально, а значит и умереть можно тоже реально. Такого исхода хотелось бы избежать.

От накатывающей меланхолии меня отвлек вызов коммуникатора. Интересно, почему не по нейросети? В пределах корабля и станции связь была восстановлена в полном объеме. Не было только выхода в общую галактическую сеть, но это понятно, кое-как удалось связаться с несколькими абонентами в других системах, и то хлеб. Я поднял планшет, выполняющий функцию коммуникатора, и посмотрел на адресата. Ларс, в принципе, больше некому было, если только Лейла, но она сейчас занята проверкой общего состояния станции и руководит работами по восстановлению поврежденных систем, у нее была изучена специальность инженерной направленности, все же командование истребительным крылом заставляет знать множество именно технических данных. Ни я, ни Ларс этим похвастать не могли. Потому приведение нашего будущего дома в порядок мы полностью доверили моей любимой. При воспоминании о жене на лице появилась мечтательная улыбка. Эх, сейчас бы плюнуть на все проблемы, схватить ее в охапку и уехать на какой-нибудь курорт. Должны же быть в галактике курорты?

Что-то отвлекся, я еще раз кинул взгляд на реаниматор с лежащим в нем Змеем и кликнул на знак ответа.

— Привет. Что-то срочное? — я первым спросил.

— Да, весьма, можешь подойти в узел связи? Я связался с нашими, теми, кто остался на разрушенной базе. У них проблемы. Но, думаю, тебе стоит самому услышать все из первых уст. — Голос Ларса показался мне каким-то пришибленным. — Я пока отключился, чтобы не смог засечь сигнал никто.

— Хорошо, сейчас подойду. — Я сбросил вызов. Снова посмотрел на Андрея, и, развернувшись, пошел на выход, вызывая по нейросети себе гравиплаформу. До пункта связи было далековато, а судя по голосу, да и по виду рурха, дело серьезное.

Дуглас сидел на пункте гиперсвязи и думал. Почему Ларс сам не смог ничего решить, а сказал, что нужно разговаривать с Виком. Вроде, когда отправляли разведку, старшим как раз был герцог. Дуг знал сержанта-инструктора как властного и решительного разумного, а тут ничего не мог сказать по текущим делам. Видимо, что-то произошло. Вся чуйка особиста говорила — не только у них возникли непредвиденные сложности, но и на крейсере. В сердце начало подниматься беспокойство за сестру. Зря отпустил. Но у них с Виком обоюдная любовь, это было видно. Вряд ли тот причинит Лейле вред. Странное поведение рурха заставляло напрягаться и вновь и вновь анализировать сумбурную беседу с ним. Но так и не найдя логичного объяснения поведению герцога, Дуг перенесся в воспоминания о недавних событиях, следы которых до сих пор были на его теле.

Высадка десанта на линкор и крейсер поначалу шла спокойно. Видимо управляющие контуры были повреждены, поэтому система ПКО не была задействована. Боты, не встречая противодействия, зашли в выбитые взрывом створки полетных палуб. Схемы кораблей у легионеров были, поэтому выбор места проникновения был выбран не случайно. С полетных палуб легко можно было добраться до важнейших узлов как у крейсера, так и у линкора. Захватом линкора руководил Дуг, его отряд был больше по численности. На крейсер же высаживался Дик со своим сильно поредевшим отрядом.

Внутренний вид линкора угнетал. Даже при первичном осмотре было понятно, этот корабль не восстановить. Разбив отряд на группы, Дуг поставив задачи, отправил людей на разведку и осмотр помещений, сам же, оставив около десятка бойцов, направился в сторону реактора. Цель абордажа и была в захвате рабочих реакторов, дефицит энергии был на обломке базы очень сильным. Поэтому, при составлении плана захвата, упор был сделан на то, чтобы постараться не вступать в боестолкновения, а блокировать экипаж, если таковой будет, и демонтировать энергоносители.

По первым докладам, поступившим от разошедшихся по линкору бойцов, ситуация начинала становиться непонятной. Сопротивления не было, это-то и вызывало недоумение. Выжившие должны были быть, а зная, что на корабль проникли посторонние, военные обязаны были предпринять все для того, чтобы вернуть контроль, но этого не происходило. За два часа, прошедших с высадки, никого живого так и не было обнаружено. К рубке и месту дислоцирования десантного батальона, на всех линкорах обязательно была десантная секция численностью до семисот человек, еще не прошли, но в осмотренных помещениях не было даже тел. Все страньше и страньше. Периодически Дуг связывался с Унгарном, но у тех высадка была не настолько удачной. Из-за попаданий и разрывов торпед крейсер был очень сильно разрушен, поэтому их группа еще даже не вышла за пределы доков, через которые десантные корабли проникли внутрь. Передав команду, чтобы группы в первую очередь проверили рубку и помещения десанта, Дуглас вызвал находившуюся в ботах инженерную группу. Именно они должны были оценить возможность по изъятию реакторов. Но даже на первый взгляд дилетанта можно было понять, что проблем с демонтажем возникнуть не должно. Реакторный отсек был не поврежден, что было логично, так как помимо внешней общекорабельной брони он был защищен специальной бронекапсулой, которая и уберегла реакторы от повреждений.

Пока инженеры оценивали и приступали к работам по вывозу реакторов, группы, дошедшие до рубки, начали присылать доклады. Вот тут-то полковник и впал в ступор. Экипаж был на своих местах, рубка, как и реакторный отсек, имела дополнительное бронирование, поэтому уцелела, вот только все находившиеся в ней были мертвы. Бойцы, осматривавшие тела, не нашли никаких следов применения оружия. По спине Дуга пробежал холодок. То, что он увидел, больше всего походило на последствия псиатаки архов. Только этого не хватало. Снова встречаться с пауками очень сильно не хотелось. Прошлую-то атаку отбили только чудом. Дуг поежился, вспоминая залитые кровью коридоры базы Легиона. Кучу разорванных тел и практически уничтоженную станцию. Тогда их было почти сто тысяч, а сейчас с трудом набиралось пять. Если придется столкнуться с пауками, то Легион окончательно исчезнет с лица Галактики. Приказав инженерам ускорить работы с реакторами, хотя бы один из восьми имеющихся нужно было снять по любому, Дуг передал бойцам новую задачу. Они должны были выйти на обшивку и срочно проверить казармы и медсектор. По внутренним коммуникациям сделать это было невозможно, транспортные коридоры были уничтожены взрывами и попаданиями снарядов. Остальных Дуг отозвал в отсек, где проводились работы, усилить оборону на случай внезапной атаки. Страхи графа оказались напрасны. Корабль был мертв. Разведчики, посланные проверить десантные казармы, обнаружили лишь трупы. Снова, как и в рубке, без следов насильственной смерти. Дуглас не понимал, за девять часов, которые их отряд провел на линкоре, следов архов так и не попалось. Так кто же был виновником смерти тысяч людей?

Инженеры сообщили, что из восьми реакторов работоспособны лишь три, но и то один из них нужно ремонтировать. Все-таки ЭМИ заряд пробил защиту. Связавшись с Диком, его отряд все еще пытался прорезать проход во внутренние помещения крейсера, решили уходить с линкора. Полковник передал приказ на эвакуацию. В первую очередь грузили реакторы и инженерную группу. Они сразу уходили к базе. Боевые же подразделения на всякий случай направлялись на крейсер. Может быть это лишнее, но у полковника было ощущение неправильности происходящего, поэтому он решил на всякий случай усилить отряд Унгарна еще и своими бойцами.

Погрузка реакторов прошла спокойно. Дуглас наблюдал, как груженные боты отходят от корабля и на крейсерской скорости летят к базе. Там уже начали подготовительные работы для установки реакторной пары. Дождался, пока они удалятся на несколько тысяч километров, выйдя из зоны поражения орудий подбитых кораблей, мало ли какое-нибудь выстрелит, вдруг где уцелел управляющий искин. Но все обошлось. С облегчением вздохнув, граф отдал команду на погрузку бойцам.

Они уже готовились к посадке, когда Дик вышел на связь и сообщил, что его отряд вступил в бой с дроидами. Узнав, что транспорты уже заходят на посадку, он скинул карту с диспозицей по противнику и своим солдатам, после чего связь оборвалась. Не просто абонент отключился, а именно исчезла полностью. Будто де-жавю. Точно так же было при атаке на станцию архов.

Но вот аппарели пошли вниз, открывая выход, боты еще до конца не сели, когда первые бойцы начали покидать машины и рассредоточиваться по ангару, где стояли транспорты первого отряда. Дуглас, выпрыгнувший из машины одним из первых, следов боя не обнаружил, а навстречу к нему бежал боец в броне разведотряда лейтенанта Унгарна.

В подошедшем человеке полковник узнал сержанта Керка, одного из ветеранов отряда. Он сержантом оказался в Легионе и за тридцать лет так и не вырос в званиях. Представления были, но Керк всегда отказывался. Были у него свои какие-то причины. Он о них никогда не распространялся. Кратко доложил об обстановке, Дик с отрядом вели бой против дроидов в центральной транспортной магистрали крейсера. Керк вытянул планшет с картой и на схеме корабля показал, куда нужно выдвигаться прибывшему подкреплению. Уяснив план атаки, Дуглас подозвал своих бойцов и, разъяснив задачу, отдал команду на выдвижение.

Это был ад. Даже во время атаки пауков накал боев был ниже. Три часа, целых три часа соединившиеся отряды легионеров пытались пробиться к рубке. Поначалу продвижение было легким. Подавив сопротивление дроидов группы одна за другой расходились по крейсеру, изредка уничтожая имеющиеся турели внутренне обороны.

А потом появились они. С виду обычные люди. Вот только их не брали выстрелы. Закованные в незнакомый тип брони, бойцы Ордена выкашивали легионеров как будто косой. Почти три сотни безвозвратных потерь, а сколько раненых никто и не считал. При попытке отойти обратно к ботам, оказалось, что они окружены. Уже почти час легионеры были блокированы в одном из ангаров без шансов на выход.

— Что будем делать? — Дик, уставший и осунувшийся, смотрел на графа. Ситуация и правда была патовой. Орденцы пока не смогли прорваться в ангар, удерживаемый легионерами, но и те не могли никуда деться, а значит, рано или поздно их просто уничтожат.

Граф задумался. Нужно уходить, забирать раненых и уходить. Но как это осуществить непонятно.

— У меня есть идея. Помнишь, как Вик остановил архов? Попробую пробраться через технические ходы и взорвать рубку, если получится, появится связь, я думаю, а значит, сможем вызвать с базы транспорты. Хоть кого-то эвакуируем. — Дик включил на планшете схему корабля и указал на один из выходов, ведущих из ангара. — Как только появится связь, пробуйте пробиться здесь всеми силами. Там прямой путь к одному из шлюзов. Если у меня удастся задуманное, то вас заберут с обшивки.

Дуг внимательно выслушал лейтенанта и кивнул. Шансов и правда немного. Может, что и получится.

Дик поднялся и, подозвав Керка, направился в сторону выходов технических коммуникаций. Полковник так и не увидел, как двое разведчиков исчезли тоннеле.

Началась очередная атака Орденских бойцов. В этот раз она была особенно сильна. Будто поступила команда все-таки выбить легионеров. Мелькали заряды плазмы. Взрывались гранаты. Местами уже шла рукопашная. Люди умирали. Сколько это все длилось, неизвестно. Дуглас словил несколько зарядов плазмы, одним из которых ему оторвало руку. Только благодаря аптечке, накачавшей его по самые брови симуляторами, он все еще держался на ногах. Внезапно атака прекратилась. А потом пришла ударная волна, распространившаяся по конструкции крейсера. Пол закачался под ногами, сил устоять уже не хватило. Падая на пол, полковник еще видел, как его бойцы в упор расстреливают застывших в непонятном ступоре орденцев. А потом пришла тьма.

Из воспоминаний Дугласа Эль Махаона вырвал зуммер вызова гиперпередатчика. Тряхнув головой, он нажал сенсор приема и перед ним возникла голограмма Вика, смотрящего на него пронзительными серыми глазами. Дуг поежился, взгляд Бега всегда вызывал в нем непонятное чувство, будто прямо в глаза смотрит смерть.

— Здравствуй, Дуг. Вижу, ты не в очень хорошей форме. Давай, рассказывай, что там у вас случилось. — Вик начал первым.

Вздохнув, граф, бывший особист, начал описывать сложившуюся на обломке базы «Иностранного легиона» ситуацию.

.

Мат, ничего кроме мата у меня не приходило в голову после рассказа Дуга. Хотя, с другой стороны, что им оставалось делать? Связи нет, с нашего отлета прошло достаточно много времени. Энергии нет, запчастей нет, ресурсов нет, только и оставалось воспользоваться представившейся возможностью раздобыть так необходимые реакторы. Вроде все логично. Реакторы получилось забрать, сейчас хотя бы дефицита энергии нет, но на кой черт они решили штурмовать крейсер? Лучше бы линкор разобрали по винтикам, там хоть без потерь обошлись. Но нет, мы легких путей не ищем, зачем? Столкнулись с сопротивлением, отошли назад, заминировали крейсер-недобиток, подорвали, а потом бы уже собирали трофеи с обломков. Ну на хрена было устраивать штурм? Пятьсот человек. Пятьсот человек ни за что. Сработала система самоуничтожения после гибели командира орденского корабля. Ладно, хоть раненых успели эвакуировать перед взрывом. Итогом их необдуманного шага стало то, что легион потерял бойцов, много профессиональных бойцов, в складывающейся ситуации эти люди могли бы очень пригодиться. Если бы не Дик с Керком, думаю, они бы все там остались, и тогда наш разведрейд был бы бессмысленным. Лейтенант с сержантом, кстати, находились в реаниматорах. Уже две недели. Сам полковник не лежал в реаниматоре лишь по причине отсутствия свободных мест. Весь медсектор, оборудованный в уцелевших складах, был забит тяжелоранеными. Только мат, и никаких идей, я еще был очень зол. Настолько зол, что, находившиеся сейчас вместе со мной в каюте Ларс с Лейлой старались даже не шевелится. Но злись не злись, а имеем то, что имеем. Нужно выкручиваться.

Я рассчитывал на то, что мы сможем на захваченной станции укомплектовать необходимый штат за счет выживших легионеров, а теперь даже не знаю. Нужно думать. Ларс говорил о брате Грига Урсона, начальника Учебного центра Легиона, погибшего при атаке арварцев. Кажется, тот командует флотом, попробуем его перетянуть к себе. Кое-как успокоившись, давно меня ничто так не выводило из состояния равновесия, я решил начать совещание. Дела сами собой не разрешаться. Надо бы план составить, хотя бы вчерне. Как-то само собой командование операцией, да и станцией с крейсером, перешло ко мне. Что, в принципе, странно, но никто даже не пытался оспорить мое право командовать. Со Штейном, в общем, понятно, земляк, да еще и практически в одиночку заставивший их сдаться. Но отсутствие возражений со стороны Ларса, Лейлы и легионеров боевой секции, которых мы забирали с базы с собой, было непонятным. Возможно, они посчитали, что раз их командиры не могу решить имеющихся проблем, то стоит дать шанс чужаку. Не знаю, но пока все подчинялись, что уже было неплохо. В кризисной ситуации отсутствие единого руководства фатально. Всяческие советы и парламенты хороши в мирное время, а во время кризиса, чтобы не было раздрая, командовать должен кто-то один. Будь Дик в строю, а не в реаниматоре, я бы с радостью переложил на него обязанность принимать решения, Дуглас прямо заявил, что общее командование он не потянет. Риго тоже в отказе, и с ним удалось переговорить. Временно поруководить до прибытия меня, Ларса или Лейлы они согласились, но на постоянной основе отказались категорически. Связь с осколком базы была устойчивой, поэтому волей-неволей мне пришлось принять на себя тяжелую ношу командования, до выздоровления лейтенанта Унгарна, непонятным вооруженным формированием из остатков бывшего Легиона, личного состава разведывательного рейдера арварцев и перехваченных рабов. Кстати, возможно это выход по заполнению пустых штатных мест. Надо уточнить, как идет работа с освобожденными.

— Что будем делать, господа и дамы? — я успокоился достаточно для того, чтобы начать обсуждение.

Лейла, поняв, что гроза миновала, встала с кресла в углу каюты и, подойдя ко мне, чмокнула меня в губы, после чего направилась к голоэкрану, висящему на стене. Настроив терминал, который держала в руках, она вывела на экран схемы, графики и таблицы. Увидев, что наше с Ларсом внимание сосредоточено на ней, Лейла начала рассказывать как обстоят дела с техническим состоянием станции, доставшейся нам практически без боя, все же схватка в рубке и захват работорговца на полноценное противостояние не тянуло. Мелкий эпизод, не более того. Странно, вот вроде доклад идет о каких-то непонятных мне технических приспособлениях, но голос Лейлы затягивал и уносил в далекие дали. Поэтому я скорее любовался женой, чем вникал в то, о чем она рассказывала. Но основную мысль я понял. На данный момент станция полностью восстановлена, искин центрального пункта управления установлен и находится под контролем, незначительные повреждения устранены. Станция полностью готова к приему жильцов. Помимо самой станции нам достались забитые под завязку склады. Чего там только не было, вплоть до планетарных бронированных глайдеров. Зачем они понадобились кому-то в космосе непонятно, но они были. Ну, значит, пусть будут. Найдем какую-нибудь планету, пригодятся. Помимо вооружения было огромное количество комплектующих для почти всех типов кораблей, которые когда-либо стояли на вооружении Арвара. Не обманул Арик, когда говорил, что станцию предполагалось расширять. Вот и завезли запчасти. Жаль модули дополнительные не успели установить, хотя, возможно, если бы базу успели привести к запланированному виду, то нам бы она так просто не досталась. Но, как говорится, что не происходит, то к лучшему.

— Лейла, а что насчет кораблей в доках станции? — Запасы это хорошо. Но меня интересовала возможность покинуть станцию, случись чего. Оказаться запертым, как на разрушенной базе Легиона, не хотелось.

— К сожалению только внутрисистемники по большей части. Те корабли, которые имеют гипердвигатель, предназначены для технических работ. Людей на них не перевезешь. Если только проводить перестройку внутренних помещений и установку систем жизнеобеспечения. Но тогда потеряется возможность использовать их для ремонтных работ. Так что смысла нет в переделке. На данный момент из кораблей, способных перевозить людей, только крейсер и захваченный у работорговца транспорт, но последний нужно переделывать. Убирать загоны для рабов и ставить жилые модули. Вик, я думаю, это можно будет сделать и потом, сейчас главное перевезти людей сюда. Тех, кто выжил… — К концу монолога голос Лейлы сел, видимо вспомнила, что пока мы были в рейде, Легион вновь понес потери. Все-таки она с ними прожила тридцать лет бок о бок.

Я задумался, учитывая, что весь рейд задумывался ради того, чтобы найти место для эвакуации остатков Легиона, то задерживаться не стоит с отправкой транспорта.

— Хорошо, готовьте корабли к выходу. Полетим на базу. Ты права, людей нужно вывозить. Вопрос, кто останется на станции? — причин откладывать рейс за людьми не было, поэтому я легко поддержал мнение Лейлы. — С этим закончили. Ларс, как обстоят дела с рабами, освобожденными на транспорте?

Ларс медленно поднялся со своего места.

— Из четырех тысяч мы смогли завербовать около трех. Люди просто не поверили. Но тем, кто согласился, уже установлены нейросети и сейчас они активно изучают базы по специальностям. Остальных, как и планировалось, уложили обратно в криокамеры. У нас нет возможности их немедленно доставить в Аратан, поэтому для временного размещения замороженных тел оборудовали пустующий ангар. Вик, на связь выходил Марк, ну, брат Грига Урсона, он согласен на наше предложение. Я назначил ему систему встречи в ничейной зоне. Неделя пути от нашего нынешнего местоположения. Но раз ты решил отправлять корабли на базу за легионерами, думаю, стоит сообщить ему, чтобы шел сразу сюда.

Я задумался. Тащить к нашей единственной станции целый флот… Нет, так не пойдет. Вначале нужно провентилировать вопросы, человека. Как он отнесется вообще к нам. Все-таки боевой флот за спиной может сподвигнуть на разные поступки. Однозначно, в эту систему их направлять не нужно. Для начала забазировать их отдельно, а потом уже со временем стягивать к станции. Или не стягивать. Тут как карта ляжет. Придется отправлять транспорт без сопровождения, а самим на крейсере встречать Урсона. Других вариантов не просматривалось. Возможно они были, но наспех ничего в голову не приходило.

— Лейла, ты справишься с управлением станцией? — Ну нельзя было оставлять без наблюдения захваченный пункт. Все же это возможность выживания для тысяч людей. Та молча кивнула. — Тогда поступим следующим образом. Транспорт отправляем за легионерами. Поведет Арик, думаю, возражать он не будет. Для подстраховки, ну и чтобы дурные мысли в голову не пришли нашему «немцу», отправим взвод десанта. Так-то Штейн на словах лоялен. Да и ничего подозрительного за ним замечено не было после перехода к нам, но лучше подстраховаться. Лейла, ты останешься тут. Проконтролируешь восстановительные работы и подготовишь жилье для тех, кого эвакуируем из G23. Ларс, ну а мы с тобой летим навстречу твоему адмиралу. Вдруг масть попрет, тогда мы получим очень серьезное усиление. Всем все понятно? Комментарии, вопросы? Нет? Тогда приступаем к работе.

Уже собираясь выходить из каюты вслед за Ларсом, направившемся готовить корабль к выходу, я немного задержался, ожидая Лейлу. Та сворачивала терминал. Закончив, направилась ко мне. Мы планировали после совещания поужинать и идти отсыпаться. Уже идя по коридору, она неожиданно спросила:

— Вик, почему ты летишь с Ларсом? Он же может и сам встретить флот? Что такое произошло тогда на корабле, что ты ему не доверяешь? Я не понимаю.

Мда, вот и что ей ответить. Ларс для нее человек, который всегда только помогал. Да и для меня он дорогой человек. Как ей объяснить, я доверяю рурху, но вдруг опять попадется падаван? Как он поведет себя в таком случае? Не возобладает ли жажда мести над разумом. Мы не можем так рисковать. Она не знала, а я не рассказывал, что рурх практически приговорил всех, кто тогда был на корабле, и лишь случайность предотвратила худшее. Ну или моя паранойя. Как найти слова, как объяснить. Ведь Ларс не предал, он просто потерял трезвость и был движим местью. Если рассказать как есть, то Лейла потеряет веру в того, кто всегда ее оберегал, но и молчать, значит заронить сомнения уже во мне. Диллема. Я остановился прямо посреди коридора, повернулся к Лейле лицом и заглянул в такие любимые глаза.

— Любимая, я не могу тебе сейчас всего рассказать. Это должен сделать сам Ларс. Но я даю тебе слово, после того, как критическая ситуация немного устаканится, мы вместе с ним тебе все объясним. А сейчас просто поверь — так нужно. — Может и нужно было выложить все как есть, но я не посмел. Все же герцог лишь раз так поступил. Не знаю, как бы я поступил на его месте.

Хотя, почему не знаю, знаю. Перед глазами всплыла картина вылетающего из окна олигарха, того, кто прикрыл своего сына, убившего мою любовь и нерожденного ребенка. Я не мог судить фон Триера. Не имел на это права, и рассказывать про его срыв тоже права не имел.

Лейла секунд тридцать всматривалась в мое лицо. Видимо что-то рассмотрела. Она молча кивнула, и, отвернувшись, пошла в сторону кают-кампании, потянув меня за собой. Может так и лучше. Наверняка, когда события немного улягутся, она непременно вернется к этой теме, но сейчас она мне доверилась. Как же мне с ней повезло. В самом деле, как говорят, гримасничает судьба. Обрести свою спутницу за много-много световых лет от родной планеты — иначе чем гримасой судьбы не назовешь.

Всесильный император Галантэ — Лоран Эль Самано, сидел в своем рабочем кабинете и с раздраженным взглядом рассматривал собеседника. Напротив него, одетый в бесформенный балахон с капюшоном на голове, расположился разумный, силуэтом почти не отличимый от хумана или аграфа. Только ростом почти два метра. Возможно выше, так как ходил он всегда ссутулившись. А причина нахождения данного разумного наедине с одним из самых влиятельных разумных в Содружестве банальна. Посетитель являлся магистром Ордена Хранителей Империи Аратан. Именно он договаривался о проходе флотов Ордена для уничтожения соединения, засевшего в системе Расп. Император лично дал добро, а что в результате? Пшик. Флот Ордена полностью уничтожен, а корабли адмирала Урсона, неожиданным ударом пробив блокаду, организованную аграфами, сейчас, как горячий нож сквозь масло, шли по внутреннему прстранству Галантэ, уничтожая по пути все, что оказывалось в радиусе действия орудий. А у аграфов нечего бросить им на перехват. Все силы брошены на оборону систем со стороны Далуса, после неудавшегося мятежа те усилили нажим на оборону аграфов. Лоран понимал, что его кто-то подставил, сильно подставил. Натравив сразу три государства. Да, аграфы свысока смотрели на соседей, но воевать не планировали. Со сполотами так получилось лишь в качестве ответа на полное уничтожение двух приграничных систем. Только последнее время стали у Лорана закрадываться смутные сомнения, что сполотов подставили. Вот только кто? Вопрос неразрешим. Загадочным было и то, что все нити организации мятежей тянулись именно в столицу Галантэ. Император задумался, кто же так красиво играет. Идей практически не было. Он знал про одну организацию, способную на такие комбинации, но уже четыре тысячи лет о ней не было упоминаний. И падаваны превратились скорее в легенду, да и раса рурхов исчезла из галактики. Так, иногда встречались одиночки, но в мирах Галантэ их точно не было. Если бы Лоран знал, насколько близок к разгадке, но, к сожалению, он не мог разглядеть того, кто прятался под бесформенным балахоном, иначе тут же бы отдал приказ о ликвидации собеседника.

От размышлений императора отвлек скрип кресла, собеседник видимо устал ждать и таким способом решил напомнить о себе.

— Что вы можете сказать о провале вашего плана? Я, в соответствии с договоренностями, разрешил пропустить ваши корабли через наши боевые порядки. А вы? Вы потерпели сокрушительное поражение. Да, система очищена от имперцев, но сейчас в моих системах бесчинствует флот, который должен был быть уничтожен вами. Что вы предлагаете делать теперь? — Лоран привык, что его слова имеют статус закона, а тут полнейшая безэмоционнальность собеседника, тот даже капюшон не снял.

— Милорд, да, мы не рассчитали сил, потеряли своих людей и корабли, что для нас почти критически в условиях противоборства с Георгом, но в том, что Урсон смог пробить вашу блокаду, нашей вины нет. Со своей стороны мы готовы, несмотря на тяжелое положение на фронтах, выделить несколько эскадр «охотников» для уничтожения остатков Седьмого ударного флота. Для этого нужно лишь разрешение на проход во внутреннее пространство Галантэ. — Голос магистра был спокоен.

Лоран задумался, идея в принципе неплохая, но вот пускать «охотников»? Опасно, а вдруг Орден решит не догонять флот Урсона, а ударить по Галантэ? Крейсера-охотники относились к классу линейных крейсеров. Созданные для скоростного прорыва сквозь заградительный огонь и штурма боевых станций, они были весьма опасны. И нужно учитывать, что внутренние миры Галантэ сейчас были оголены, кораблей не хватало даже толком удерживать фронт. Нет, на это идти не стоит.

— Пожалуй, я откажусь, сами разберемся с проблемой. — Лоран решил, что прибегать к помощи Ордена не стоит. — Аудиенция закончена. Всего доброго.

Собеседник, услышав ответ императора, молча встал и, поклонившись, так же молча вышел. А Лоран уже делал вызов командующему последним резервом Императору — эскадрой супердредноутов. Оружие последнего шанса, но сейчас бросать наперерез озверевшим имперцам было больше нечего. Если вдруг рухнет оборона в приграничных системах, встречать противника будет нечем. Но если не перехватить Урсона, то оборонять будет просто нечего. Имперцы безнаказанно уничтожать огромную часть инфраструктуры. Сколько тысячелетий никто не прорывался во внутреннее пространство Галантэ? Четыре тысячи лет. Последними, кто смог преодолеть рубежи на границах Империи, были рурхи под командованием наследника герцога Меланийского. Лорану тогда было лет тридцать, но до сих пор помнит, как горели планеты и станции. Если бы не гражданская война в Рурх’ЭрВане, то Галантэ бы сейчас не существовало. И вот спустя четыре тысячи лет вновь горят планеты, только не рурхи пришли, а хуманы. Те, кого аграфы никогда не считали равными себе. Решение принято. Хуманов нужно уничтожить, полностью. Чтобы все узнали, аграфы не дадут трогать свои миры. Потому сейчас летит на вызов командир эскадры из трех супердредноутов.

Лоран устало откинулся в кресле. Все-таки возраст берет свое. Наверное, пора передавать престол сыну, но не сейчас, а после того, как закончится война. Если бы старый император аграф знал, что его ждет…

Снова стою на обшивке корабля в скафандре. Мне нравится пустота космоса, где нет суеты, нет ничего. Только я и звезды. Надо мной переливается красками пылевая туманность. Тянет на философские размышления.

Что есть жизнь человека для Вселенной? Миг, которого она даже не заметит. Последние дни я часто выхожу через шлюз на обшивку крейсера и смотрю на окружающие меня светлячки звезд. Сколько времени прошло с момента, как я оказался в космосе. Точно не скажу. Пару лет, может чуть поменьше. У моряков есть явление — «тоска по берегу». А у меня развивается тоска по планете. Любой планете, где я смогу босиком пройтись по твердой земле. Вдохнуть полной грудью свежий воздух, наполненный ароматами, а не стерилизованную дыхательную смесь пустотных объектов. Понимаю, накапливается усталость. Усталость от постоянного стресса.

Как только я очнулся на станции сполотов, жизнь превратилась в гонку. Гонку со смертью. Да, с одной стороны, я к ней привык. Жизнь военного сама по себе гонка со смертью. Но на Земле я знал, что в любой момент могу сойти, прервать гонку. Остановиться и отдышаться. А здесь такой возможности нет. Меня просто несет вперед водоворотом, и выплыть пока не хватает сил. Может, вот сейчас просто открыть забрало и раствориться в космосе? Вселенная, смотрящая сейчас на меня, даже не моргнет. Последнее время такие мысли посещали неоднократно. Видимо, я реально устал. Устал от звездных войн, кораблей, станций. Хочу домой. Хандра. Хандра от безделья.

Мы уже третью неделю висим в системе, где назначена встреча с адмиралом Урсоном. А флота все нет и нет. На связь они не выходят. А мы храним радиомолчание, чтобы случайно не привлечь чужого внимание. Этот сектор ничейный, но не пустой. Здесь летают корабли многих. И архов, и аграфов. Да и людские суда иногда мелькают. Усталость. Устала душа. Тело-то как раз бодрое. Отдохнувшее, тренированное.

В связи с появившимся свободным временем Ларс возобновил мою подготовку. Он учил меня всему — пси-техникам, тактике, рукопашному бою, диверсионной подготовке. Все, что он знал и умел, старался передать мне. Не знаю, кого он во мне видел, возможно, приемника. Семью он потерял давно, а новой так и не завел. Вот и старался передать мне свои знания. После схватки в рубке, рурх будто одномоментно постарел. Это стало заметно. Все чаще он уединялся, хотя до этого старался вести активный образ жизни. Только во время тренировок он снова оживал. Я не раз видел такое состояние у людей — так ведут себя те, кто чувствуют свою смерть или же желают ее. Сколько раз на моей памяти было такое, вроде человек оптимист, живчик, душа компании, но раз — и все. Замкнулся в себе, на контакт не идет, а через некоторое время погибали. Были исключения, но редко.

Как я относился к рурху? В нем я видел скорее отца, чем друга, да и разница в возрасте сказывалась. После того, как командование нашим непонятным вооруженным формированием оказалось на моих плечах, Ларс всегда поддерживал и советовал. Именно он тогда, когда я собирался отправить транспорт к базе, переубедил меня, объяснив, что лучше опоздать на встречу с адмиралом, чем потерять наш единственный транспорт. Он же напомнил мне о имеющемся рейдере «Игл», который вполне реально восстановить с учетом того, что на захваченной станции комплектующие для него были.

В общем, первый рейс за легионерами мы летели двумя кораблями — бывший транспорт работорговца и наш линейник. Как оказалось, не зря Ларс настоял именно на таком варианте действий. В одной из промежуточных систем мы выскочили прямо под залпы двух корветов с отключенными идентификаторами. Явно пираты. Если бы транспортник был один, то мы бы его потерял, а вот вышедшему из прыжка вслед за ним крейсеру корветы были на один залп. Нет, уничтожать мы их не стали. Сделали пару выстрелов по курсу, заставив заглушить двигатели и принять досмотровые команды. В результате у нас оказалось два неплохих корвета проекта «Орион». Созданный для пограничников, корвет такого типа сочетал в себе высокую скорость и неплохую огневую мощь. Против крейсеров и линкоров, конечно, два плазменных и одно туннельное орудие среднего калибра маловато, но для переделанных транспортов, которые любили контрабандисты, вполне. В общем, к куску базы «Легиона», где нас с нетерпением ждали, мы добрались уже небольшим конвоем. Бывший экипаж корвета оставили в той же системе, где было столкновение. Посадили в бот и отпустили. Смогут дождаться какого-нибудь транзитера, их счастье, нет, так нет. Судьба жестока. Больше происшествий в пути не было.

До станции, точнее того, что от нее осталось, мы добрались спокойно. По прибытии транспорт сразу встал под разгрузку комплектующих для «Игла» и погрузку людей. Инженеры сразу приступили к ремонту рейдера. По плану обратный рейс будет осуществлен уже после того, как его приведут в более-менее приемлемое состояние. Но дожидаться этого мы не стали, оставив для охраны оба захваченных корвета, сами на всех парах рванули в систему, где была назначена встреча.

На полпути пришло сообщение от Урсона, в оговоренные сроки флот подойти не успевает. Возникли непредвиденные обстоятельства. Поэтому нас встретила пустая система с переродившейся звездой, когда-то здесь были и планеты и, возможно, даже жизнь. Но звезда, превратившаяся в сверхновую, превратила систему в рай для шахтеров и ад для пилотов. Почти все пространство было забито обломками и пылью от разрушенных планет. В принципе, поэтому местом встречи ее и выбрали. Здесь легко можно было спрятать все корабли, имеющиеся у Содружества, что уж говорить об одном флоте неполного состава. Постепенно мысли от недавних событий перетекли в более далекое прошлое. Не знаю почему, но я вспомнил прапорщика Крамаренко, был у нас такой старшина в роте. «Краповый берет», ветеран всех конфликтов конца двадцатого — начала двадцать первого века. Он и нас гонял постоянно по боевой подготовке, даже организовал сдачу на шеврон спецназа…

Пот заливает глаза. Дышать на палящем южном солнце, да еще и в противогазе, нечем. Легкие буквально горят от недостатка кислорода. Но нужно бежать. Еще три километра, естественно, никто солдат далеко от заставы не отправлял, все-таки не мирное время. Десять километров наматывали вокруг заставы, но бежать от этого было не легче. По полной боевой и со штатным оружием. Без малого почти тридцать килограмм. Виктор уже не раз за то время, пока наматывал круги, пожалел о своем желании получить право на заветный шеврон спецназовца. Дыхалка сбита, ноги еле передвигаются, а второе дыхание все не открывается и не открывается. Но остановиться не позволяет природное упрямство. Из двадцати человек, решивших испытать себя, к концу марш-броска осталось лишь десять, остальные просто не выдержали. Завершив последний круг, все без исключения попадали на землю без сил. От напряжения болело все, что можно, глаза слипались. Вот только никто не дал солдатам отдохнуть. Старшина хорошо поставленным голосом скомандовал конец отдыха.

Дальше уже бежать не нужно было, ждала полоса препятствий, организованная здесь же под прикрытием пулеметов и бронемашин. Только вместо оборудованной трассы были использованы старые окопы и блиндажи, чуть подправленные свежесрубленными жердями, а вместо штурма здания был спуск со склона горы, отвесно обрывающегося прямо у заставы. На вершине была организованна огневая точка с АГСами. Вот от этой позиции и предполагалось спускаться, на всем протяжении спуска были заложены взрыв-пакеты. Поэтому складывалось ощущение, что путь проходит под реальным обстрелом, что весьма способствовало ускоренному выполнению данной задачи.

Ну и завершалась сдача рукопашным поединком. За неимением на заставе инструкторов-спецназовцев, поединок проводился с бойцами стоящего здесь же отряда ОМОНа. На бой Виктор вышел, можно сказать, на последнем издыхании. Сил не было даже стоять, что уж говорить про победу над матерыми спецами. Первые две минуты боя Витя больше напоминал боксерскую грушу, сколько раз оказывался на земле неизвестно, но раз за разом поднимался и вновь шел в атаку, пытаясь достать хоть одного противника.

К середине отведенного времени у Виктора внезапно проявилось то странное состояние, которое он позже обозвал метроном. Стук — уход перекатом в сторону, уклоняясь от удара ногой в корпус. Стук — не вставая с земли подсечка ногой ближайшего из омоновцев, не ожидавший этого боец падает и тут же получает еще один удар в голову. Прапорщик, выступающий в роли судьи, тут же подходит к нему и начинает отсчет до десяти. Это Виктор видит боковым зрением, но отвлекаться некогда. Осталось еще двое. Стук — прыжком встать на ноги. Стук — двое оставшихся не поняли, что произошло. Они пытаются зайти с двух сторон. Прыжок и удар двумя ногами в грудь омоновца, подходящего справа. Тот от удара переступает назад и, видимо, обо что-то споткнувшись, выпадает из круга, ограничившего площадку для спарринга. Остался один. Но этот так легко не попадется, видно сразу, опытный боец. Двое попали под раздачу от неожиданности. А вот последний, оказавшись один на один, резко подобрался, движения стали текучими. В атаку он не бросался, медленно обходил по кругу, выжидая удобного момента. Виктор понимал, долго он в состоянии ускоренного восприятия не продержится, чувствовал, как возвращается боль, до того поутихшая. Времени не оставалось, поэтому, уже попрощавшись с шевроном, но мысли сдаться даже не возникло, ринулся в ближний бой. Дальше была «рубка». Сила на силу, удар на удар. Виктору повезло. Противник открылся на мгновение, но этого хватило, для одного удара снизу в челюсть. Омоновец упал. Бег стоял на ногах, и даже не осознавал, что сдал, глаза заливала кровь из разрубленной брови, его качало, но он стоял. Ровно столько, сколько понадобилось прапорщику времени подойти к нему, констатировать нокаут у омоновца и вскинуть вверх руку победителя. Виктор так и упал без сознания с поднятой вверх рукой.

Помнится, тогда только пятеро из двадцати получили право на ношение шеврона — рука, сжимающая автомат на фоне звезды. Сами шевроны нам вручал прапорщик Крамаренко перед строем на заставе, в одном строю стояли бойцы нашего взвода и ОМОНа. У солдата радостей немного, особенно на войне, поэтому вручение стало знаковым событием. Я был очень горд, что смог, заслужил. Потом была сдача на право ношения берета, но уже таких эмоций не было. Тогда это была победа над собой, а сдача на берет — привычная работа. Все-таки за спиной к тому моменту был не один год службы в спецназе. Эх, хорошее время было. Молодость.

Из воспоминаний меня вывел сигнал вызова по нейросети.

Хватит ностальгировать, вызывал Ларс, а он по пустякам тревожить бы не стал. Даю команду на соединение.

— Вик, с зондов, раскиданных в системе, поступают данные о формировании нескольких воронок гиперперехода. Давай внутрь. Похоже, орлы Урсона все-таки добрались. Но могут быть и не они. — Ларс сразу перешел к делу. Он знал о моей мелкой слабости — люблю побыть наедине со звездами, но сейчас действительно стоит находиться в рубке.

— Хорошо. Сейчас буду. — Ответив, я отключился и, еще раз кинув взгляд на наливающуюся красным цветом пылевую туманность, направился в сторону шлюза.

Капитан Джеф Мирт с тоской смотрел в потолок, лежа на верхнем ярусе двухэтажной кровати. Крейсере, который принял их бот при эвакуации с планеты, был переполнен, помимо штатного экипажа здесь же был почти батальон пехоты. На такое количество людей корабль просто не был рассчитан. Свободных кают не было. Ютились по четыре человека. Джефу с тремя офицерами планетарных войск, еще можно сказать повезло, им досталась каюта. Большинство же бойцов расположились в технических помещениях. Без нормальных удобств. Корабельные техники оборудовали простые лежанки, чтобы люди хотя бы не на полу спали. Вот и весь уют. Месяц, именно столько они летят неизвестно куда. Тогда на планете, выйдя к месту, где стоял его батальон, они обнаружили лишь большую оплавленную воронку от попадания явно чего-то крупнокалиберного. Потом была передача по открытой волне о срочной эвакуации с планеты и сообщение о том, что в систему вошли корабли Ордена Хранителей Аратана. Точкой эвакуации для его взвода был корпусной космодром, триста километров на север от нынешнего местоположения. Они тогда кое-как успели. Можно сказать, вскочили на подножку отходящего поезда. Места на транспортах уже закончились, и их бот был направлен на средний крейсер-конвойник. Потом был прорыв, уже находясь на борту Джеф узнал, что из корпуса эвакуироваться смогло меньше половины, остальные попали под удар штурмовиков Ордена. Тогда в нем разгорелась ненависть, за погибших друзей, за всех знакомых, он готов рвать орденцев голыми руками. Вот уже месяц они прорываются по тылам аграфов к известной только командирам кораблей точке сбора флота. По слухам их там должны ждать, но вот кто неизвестно. За этот месяц потери увеличились. На всех раненых не хватило медкапсул, аграфы не один раз пытались взять крейсер на абордаж. Корабль был поврежден. На память о рейде по Галантэ у Джефа имеется ожог на половину лица. Ненависть, ненависть и безысходность. Вот те чувства, которые остались у капитана Мирта. Надежда умерла. Вряд ли они смогут добраться до места встречи.

Перед крайним прыжком в корабль попал снаряд крупнокалиберного туннельника. Знакомый техник по секрету рассказал — поврежден силовой каркас, то, что корабль смог уйти в гиперпрыжок и не развалиться, уже чудо. Такие повреждения ремонтируются только в условиях верфи. Если в следующей системе не будет других кораблей флота, то им всем конец, крейсер дальше лететь не сможет. Останется два варинта, медленно умирать на обездвиженном крейсере или быть уничтоженными аграфами, которые рано или поздно, но найдут беглецов. Несмотря на тяжелейшее положение паники на борту не было. Здесь все-таки собрались военные. А любой профессиональный солдат фаталист по определению. Джеф смотрел в потолок и предавался меланхолии. Внезапно ожили динамики системы внутреннего оповещения, архаизм, но военные люди консервативные, поэтому такая система существовала на каждом боевом корабле.

— Ну что, смертнички? Наш рейс только что вышел из прыжка на конечной станции, всем пассажирам просьба готовиться к выходу. Не забываем ваши вещи. На терминале вас уже ожидают родные и друзья. Спасибо, что воспользовались услугами нашей компанией — лидером пассажирских перевозок Содружества. Летайте лайнерами Седьмого Ударного. Маршруты в любую точку галактики. — Голос капитана крейсера был веселым. Джеф сперва не понял, а потом до него дошло, они добрались до нужной системы, что и подвердила следующая фраза капитана. — Народ, мы дошли, нас встречают. Адмирал Урсон уже выходил на связь.

И столько в этой фразе слышалось облегчения и надежды, что у Джефа моментально исчезла тоска. Они смогли, добрались, выжили. Да возможно завтра снова придется идти в бой. Но это будет завтра.

В систему, когда-то давным-давно уничтоженную взрывом сверхновой, один за другим открывались гиперпереходы. Это выходили из прыжка уцелевшие корабли Седьмого флота. Хотя назвать их уцелевшими можно только с сарказмом. Все до одного, корабли были повреждены и несли следы боев на своей обшивке. Более-менее целыми были транспортные корабли, но это как раз понятно. Транспорты берегли из всех сил, слишком много было людей на борту, поэтому и приказ Урсона был однозначен. Транспортные корабли должны уцелеть любой ценой. Самым поврежденным оказался крейсер, последним вышедший из прыжка — у него не было кормы от слова совсем. Как он не развалился в момент полета в гипере не понятно. Но самое главное, это то, что и на нем были выжившие. Поэтому, как только крейсер вышел в системе и практически без управления, и, не имея возможности маневрировать, понесся прямо к астероидному скоплению, от уже находившихся в системе кораблей к нему устремились сотни ботов в попытке эвакуировать экипаж. К счастью людей снять успели, а вот сам крейсер на полной скорости столкнулся с каменным обломком, оказавшимся на пути. На секунду система вновь почувствовала слепящий свет взрыва, но в отличие от сверхновой, рванувшие реакторы и боеприпасы на крейсеры довольно быстро погасли. Подчиняясь невидимым командам, передающимся с линейного крейсера, встречавшего флот в этой системе, крейсера, транспорты, линкора перестраивались, формируя походный ордер. Данная система не являлась конечным пунктом назначения. С кораблей, которые не в состоянии были продолжить путь, эвакуировались экипажи и вывозилось имущество. В первую очередь, конечно, пересаживали людей, имущество, в связи с перегруженностью транспортов, складировали на крупных планетоидах. Потом можно и вернуться за ним, главное вывезти живых. Люди, уставшие от месячного рейда по тылам аграфов, падающие с ног в буквальном смысле, работали на износ. От экипажа крейсера, уничтоженного столкновением с астероидом, они знали, времени нет, скоро сюда войдут супера «ушастых», если не успеть покинуть систему, то она превратиться в братскую могилу для всех. Брошенные корабли тягачами собирали в одном месте, по ним ползали дроиды, что-то демонтируя и скрепляя корпуса между собой металлическими балками. Так же были перегружены все заряды с антиматерией, имевшиеся у флота. Вся эта конструкция расположилась на векторе возможного выхода преследователей. Управление своеобразной оборонительной линией перевели на кластер, сформированный из искинов оставленных на неспособных к дальнейшему самостоятельному движению, кораблях. Ну а систему самоуничтожения сделали с учетом подрыва по сигналу с линейного крейсера. На все про все понадобились почти сутки, и вот маршевая колонна Седьмого ударного флота, точнее, то, что осталось, забрав людей и то, что успели демонтировать из рабочего оборудования, встала на струну разгона и, взяв направление в сторону территорий архов, по очереди ушла в гиперпыжок. Их путь лежал в систему R14, именно там находилась станция, которая была приватизирована бывшим аратанским, а ныне непонятно чьим «Легионом». Система вновь стала пустой. Почти. Спрятавшись за астероидами, и погасив большинство систем, снижая энергофон, в дрейфе залег «Леги». Рейдер оставался для контроля и наблюдения. Ну и в случае появления противника именно с него будет послан сигнал на самоуничтожение конструкции, собранной из побитых кораблей. На всякий случай. Никому не хотелось, чтобы преследующие флот супердредноуты смогли встать на след.

За двое суток, которые рейдер провел в системе после ухода флота, никто так и не появился. Решив, что дальше смысла ждать нет, Арик Штейн, управлявший крейсером, посоветовавшись с Виком, начал выводить корабль из глубины астероидного поля для ухода из системы. Они почти успели. Но почти, как и чуть-чуть, не считается. Крейсер уже выбрался из скопления каменных и металлических глыб, когда со стороны Империи Галанте начали формироваться сразу три воронки гиперперехода. Да таких размеров, что сразу стало понятно, прибыли гости, противопоставить которым просто нечего, ну, если только несколько ульев архов, но таковых у легионеров не было. В тишине боевой рубки раздался отборный мат. Прыгать в том же направлении, что ушел флот, означало привести за собой хвост. Прятаться снова между астероидов уже не успевали, супера появятся раньше, чем крейсер успеет затаиться среди камней. Выхода было два, первый, принять бой. Это было даже не смешно, противопоставить боевым кораблям такого класса рейдеру просто нечего. Так что бой будет извращеным способом самоубийства нескольких тысяч разумных без шансов на нанесение какого-либо вреда дредноутам. Второй, убегать, предварительно подорвав приготовленную эрзац-линию обороны. Да и то не факт, что «супера» получат хоть какой-то ущерб.

И все-таки легионеры решили принять бой. Ведь чем дольше супера провозятся в этой системе, тем больше шансов на то, что колонна флота успеет затеряться, а остаточные инверсионные следы от прыжков сольются с общим фоном. Рейдер начал разворачиваться навстречу выходящим из прыжка кораблям. Вот появились два, притом из гипера они вышли синхронно, что уже говорило о высоком профессионализме экипажа и отличном управлении. Даже толком не просканировав систему, дредноуты так же синхронно выстрелили из главного калибра по слепленной конструкции. Сразу несколько корпусов исчезли, вспыхнув облаком раскаленного металла. Рейдер упрямо набирал разгон в сторону аграфов. Видимо системы дредноутов наконец-то захватили цель, так как оба корабля тут же перенесли огонь на крейсер. Попасть из туннельного орудия крупного калибра, где размер снаряда сопоставим по размерам с небольшим фрегатом, по активно маневрирующей цели небольшого размера, это почти из области фантастики. Но системы захваты цели у аграфов были выше всяких похвал, поэтому уже третий залп лег совсем рядом, в какой-то тысяче километрах от «Леги». По космическим меркам рукой подать. Облако плазмы от подрыва снаряда почти мгновенно достигла борта крейсера, силовой щит почти выдержал. Почти, но не до конца. Эмиттеры правого борта приказали долга жить, оставив корабль защищенным только броней. Сам рейдер тряхнуло так, что он рыскнул по курсу. Но Арик быстро справился с внезапным изменением положения корабля и, продолжая выписывать петли по космосу в надежде на то, что системы целеуказания дредноутов не смогут захватить рейдер своими сенсорам. Все находящиеся на борту прекрасно понимали, рано или поздно в них попадут, и тогда конец. Спастись никто не сможет. Сейчас Штейн гнал навстречу суперам по единственной причине, хотел уйти в прыжок, прикрывшись взрывом реакторов слепленных между собой поврежденных кораблей. Конечно, был шанс самим попасть под удар, но во всех остальных вариантах выжить было нереально. Поэтому сжигая на форсаже двигатели, крейсер мчался навстречу аграфам.

Неизвестно, то ли существует бог, то ли им просто повезло, но помог им третий дредноут. Он вышел из прыжка прямо перед заградительной линией брошенных кораблей. Кластер искинов тут же открыл огонь из всего, что только могло стрелять, хотя причинить вреда такому мастодонту выстрелы не могли, но сложилось два факта. Силовой щит дредноута все-таки спал, ну и затормозить он уже не успевал, поэтому на полном ходу врезался в кое-как слепленные между собой корабли, ведущие огонь. Даже это столкновение вряд ли бы повредило супердредноуту, но Вик, наблюдавший через терминал за обстановкой, как только произошло столкновение, отдал команду на подрыв. Вспышка на месте столкновения ослепила сенсоры всех кораблей, но Арик, воспользовавшись тем, что дредноуты потеряли их корабль, тут же поменял курс, послал крейсер перпендикулярно плоскости эклиптики. Скорость была уже достаточно высокой, поэтому еще не успело опасть пламя из уничтоженных взрывом корпусов, как линейный крейсер ушел в прыжок в направлении секторов, контролируемых архами. Все-таки там шансов выжить было больше, чем в прямом столкновении с «убийцами планет» аграфов.

Сколько мы уже пытаемся уйти от погони? По показаниям нейросети уже полторы недели. Но мне порой кажется, что вечность. Казалось бы, уйдя в прыжок из системы, где мы встретили флот Урсона, погоня сброшена. Но не тут то было. Технические возможности аграфов по поиску кораблей в космосе оказались выше, чем мы ожидали. Поэтому уже перед вторым прыжком мы могли наблюдать, как вслед за нами открываются окна гиперпереходов, причем всего двух. Но размеры воронок однозначно указывал на тех, кто летел за нами — только супердредноуты формировали окна такого диаметра. Казалось бы, скорость крейсера выше, оторваться и уйти не проблема. Но это действует только на коротких дистанциях, а вот при длительной гонке дредноуты нас сделают за счет более мощных двигателей. Пару раз так и происходило. В первый раз нам удалось оторваться за счет маневренности. Но нас все-таки подстрелили. При попадании снаряда в жилой модуль погибло почти двести бойцов абордажной секции. Хорошо, что попадание было из вспомогательных калибров, в противном случае крейсер бы просто разорвало на куски. Второй раз аграфы, понимая, что наш рейдер более маневренный, попытались взять нас на абордаж. Все время, пока пилоты во главе со Штейном пытались совершить прыжок под огнем, в коридорах и помещениях крейсера шла рубка. Такая, что казалось, это и есть ад. Аграфы бросили в бой, по-видимому, какие-то элитные отряды. Бойцы, высадившиеся на наш рейдер казались практически бессмертными. Я такое видел до этого один раз. Обдолбаные наркотой боевики шли на штурм высоты, где был наш опорный пункт. Но тогда они хотя бы умирали. Эти же больше походили на роботов. Даже с оторванными плазмой руками и дырами в корпусе они шли вперед, собирая кровавую дань из наших бойцов. Очень часто перестрелки в коридорах переходили в рукопашную, но нашим десантникам это не помогало. Аграфы голыми руками разрывали тела бойцов вместе с бронескафами. Это было страшно, даже мне и Ларсу, видевшим много ужасов в жизни, такое не снилось и во сне. Тот бой показал, что рано списали со счетов холодное оружие. Наши с Ларсом мечи проявили себя в схватке лучше, чем плазмометы. С отрубленными руками и ногами даже такие неубиваемые противники ничего не могли сделать. Но и это не помогало. Пилоты смогли войти в прыжок с пробоинами в корпусе, поврежденными реакторами, теряя атмосферу, но смогли. Но абордажники противника-то никуда не делись. Поэтому бой продолжался и во время полета в гипере. Остановить мы их смогли только с помощью планетарных ракетных комплексов, рискуя уничтожить свой корабль. Но мертвым корабль без надобности, поэтому пошли на такой шаг. Да, ракетные комплексы для поддержки планетарных войск, это что-то. И от противника, и от помещений, захваченных аграфами, не осталось практически ничего. Перекрученные и переплавленные обломки. Каким чудом уцелел силовой корпус и внешняя обшивка крейсера, для меня до сих пор загадка, но как бы там ни было, крейсер мы удержали… Удержали, вот только нам это уже не поможет. Инженеры, пытавшиеся починить повреждения прямо на ходу, сообщили пренеприятнейшее известие — прыжковый контур поврежден. Следующая система станет для нас ловушкой.

В рубке висела тишина. Крейсер только что вышел в системе архов. Все. Путь окончен. Мы дальше никуда не полетим. Штейн устало откинулся в кресле и поднял на меня красные от бессоницы и усталости глаза. Ну да, мы все сидим на стимуляторах уже третьи сутки. Инженерная группа почти полным составом в медкапсулах. Взрыв генератора во время ремонта одного из реакторов. Пилоты погибли при отражении абордажа. Поэтому сейчас кораблем управлял Ларс, у него имелся сертификат пилота. Штейн был на своем месте, а я занимал место оператора систем наведения, хотя наводить особо и нечего. Орудия повреждены, хватит на пару залпов, и все.

Лучше всех чувствовал себя рурх, но оно и понятно. Он от природы более вынослив, чем обычный человек, да еще и модификант. Но и у него на теле виднелись следы прошедших полутора недель адской гонки. Ранены в той или иной степени все, но легкие ранения не лечили. Обходились аптечками. Медпункт был заполнен тяжелыми трехсотыми.

— Ну что, русский? Что будем делать? Жопа нам, как вы любите говорить. — Арик обратился ко мне почему-то на русском, хотя до этого мы с ним общались на галакте. — Вот ведь какая ситуация, а Виктор. Там, на Земле, я считал всех русских врагами, а здесь нашел в тебе друга. Я горд, что пойду в последний бой с тобой.

Что я мог сказать, мне нечего было ответить. Я просто встал и, подойдя к нему, протянул руку. В Содружестве рукопожатие не имело хождения. Но по-другому я не мог выразить эмоции. Слов все равно не найдешь. Сколько осталось до выхода аграфов из прыжка? Не известно. Час, может два. Перед последним прыжком они нас почти догнали.

— Ларс, пошли готовиться? — я позвал рурха. Тот спокойно встал со своего места и направился ко мне, не пророня ни слова. Но я видел по глазам, сейчас, перед последним боем, передо мной был тот самый инструктор, который гонял меня в хвост и гриву, а не тот, кем он стал после встречи с братом.

— Арик, разворачивай крейсер, сенсоры у нас почти выбиты, но оставшихся должно хватить для обнаружения такой большой цели как супердредноут. Как только они появятся, разгоняй корабль и иди на таран. Умрем, так в бою, а не убегая, как трусливые шавки.

Я хлопнул его плечу и направился вслед за Ларсом, уже покидавшим рубку. У нас осталось совсем немного времени. Выйти живым из боя я не надеялся, но прочности корпуса крейсера должно хватить, чтобы пробить броню «суперов». А потом остатки экипажа я поведу на абордаж. Лучше умереть в бою, чем прячась. Добравшись до оружейной комнаты, она, как ни странно, уцелела, я облачился в легкий комбинезон. Не хочу сковывать движения громоздкой броней. Выжившие члены нашего экипажа уже экипировались, забирая все, что можно. Начиная от ручных плазмометов и заканчивая планетарными комплексами, так хорошо показавшими себя при отражении штурма пехотой аграфов. Я не брал тяжелого оружия, вряд ли оно поможет. Взял только снайперскую винтовку, аналогичную той, что была разрублена мечом архов еще на базе «Легиона».

Как же давно это было. Я собирал амуницию, а мысли прокручивали события последних лет. Как попал в «Иностранный легион», как встретил свою любовь. Что останется после меня? Неизвестно. Ну и пусть. Я не жалел ни о чем. Мы все здесь смертники, но может хоть тем, кто с нашей помощью вырвался из Галанте, повезет больше. И однажды за рюмкой «легионерки» кто-нибудь вспомнит про экипаж крейсера «Леги», принявшего неравный бой, но не сдавшегося. За этими размышлениями я не заметил течения времени. Из философских размышлений меня вывело сообщение по внутренней сети крейсера от Арика.

— Уважаемые пассажиры, просьба занять места согласно купленным билетам. Наш рейс приземляется в борт дредноута через десять минут. Всем пристегнутся. За бортом жарко, идет плазменный дождь. Пожалуйста, берегитесь от попадания плазмы на кожу. Все, парни, столкновение через пять минут. Удачи, рад был с вами служить. — Все-таки под конец Штейн перешел на серьезный тон.

Ну, все, пора. Бойцы один за другим начали покидать оружейную комнату, разбегаясь по кораблю, занимая позиции у шлюзов для высадки. Наверное, это первый раз, когда вместо ботов высадка десанта производится прямо с корабля. Мы с Ларсом только успели занять свои места перед шлюзовой камерой, когда по кораблю прошел удар и скрежет металла начал резать уши. Почти одновременно с ним створки, закрывающие выход, начали подниматься. Крейсер еще продолжал движение, вгрызаясь в нутро дредноута, а мы уже начали прыгать в открытый проем. Какая разница, сейчас или потом…

На развернутой голограмме транслировалась присяга очередных рекрутов «Легиона». В это раз я отсутствовал на мероприятии по весьма уважительной причине. Меня ожидала встреча с Георгом, императором Аратана. Поэтому сейчас я находился не в системе, где базировался возрожденный «Легион», а на линкоре, летящем в приграничную систему Империи Аратан Аса. Сколько времени нам понадобилось, чтобы вернуть «Легиону», практически полностью уничтоженному рейдовой группой архов, былую численность и заслужить репутацию сильнейшей военизированной организации этого участка космоса. По меркам Вселенной немного. Четыре года. Я помню, как все начиналось.

Тот бой в системе, ставшей последним приютом для нашего крейсера, «Леги». Тогда, идя на таран супердредноута аграфов, даже не надеясь на возможность выжить, беря его на абордаж силами, уступающими по численности противнику в шесть раз, никто и не думал, что мы сумеем пережить и возродиться. Я смотрел на кадры присяги, а перед глазами вставали те, кто тогда сошелся в рукопашной с элитой «ушастых» — личной гвардией Императора Галантэ. Нам повезло, не всем, лишь части, но повезло. Последний бой с «суперами» мы приняли в пиратской системе, контролируемой кланом «Юрим». Глава клана весьма не любил аграфов, если быть точным, то ненавидел всей душой. Поэтому, как только корабли аграфов вошли в систему, преследуя наш избитый крейсер, он, не раздумывая, отдал приказ на атаку. И так же, как и остатки нашего экипажа, бросил своих бойцов на абордаж. Больше противопоставить «ушастым» было нечего, только бой силами штурмовых отрядов. Пробить броню дредноутов было просто нечем.

Именно тогда, встретившись на очищенном от «ушастых» корабле, Ларс с удивлением узнал в главе клана своего товарища с одной из окраинных планет, с которым они вместе улетели поступать на службу в Империю Аратан. Данг Юрим, он активно участвовал в мятеже, но сумел избежать и смерти, и ссылки в легион. Стал пиратом, и за тридцать лет сумел создать свой клан и набрать силу, на наше счастье. Именно тот момент, когда мы втроем стояли в коридоре захваченного дредноута аграфов, я считаю началом новой истории легиона, превратившийся из «Иностранного» в «Дикий». Если бы кто тогда сказал, что пройдет несколько лет, и с нами будут считаться все окрестные государственные, и не только, формирования, я бы рассмеялся в лицо. Мы потеряли единственный корабль, Седьмой флот неизвестно где, дошел до базы или нет неизвестно, экипаж уничтожен на семьдесят процентов. Но встреча со старым товарищем Ларса изменила все. Прямо там, посреди затихающего боя, мы как-то смогли договориться с Дангом о совместных действиях и второй дредноут, дрейфовавший без двигателей, штурмовали уже объединенными силами. Предварительно проделав дыры в его бортах орудиями трофейного корабля. Учитывая мощь главного калибра «разрушителя планет», то странно, что осталось еще, что штурмовать. Хорошие кораблики делают аграфы. Лучшие в галактике.

За три года, прошедшие с того памятного боя, много еще чего случилось. Всего и не упомнишь. Сразу после захвата «суперов» мы начали готовиться к возможному прибытию других сил аграфов. Используя доступные ремонтные мощности, все-таки верфи у пиратов не было, мы кое-как из двух побитых супердредноутов скомплектовали один с сильно усеченными возможностями. Ну не было у нас для него ни двигателей такого класса, да и сейчас нет, ни искинов достаточной мощности. Но туннельное орудие главного калибра мы восстановили. Этого оказалась достаточно для встречи поисковой эскадры аграфов, которая была отправлена императором Галантэ после потери связи с дредноутами. Из прыжка эта эскадра, составленная в основном из линкоров и крейсеров-рейдеров тяжелого класса, а то и линейного, наподобие нашего «Леги», вышла прямо под залпы поставленного в строй в виде стационарной огневой точки супердредноута и в заминированном объеме. В общем, корабли той эскадры пополнили наш флот. Как раз один из линкоров той самой захваченной эскадры и нес на своем борту нашу делегацию.

Было, и правда, много чего. Как только появилась связь, Данг хорошо оборудовал свое логово, мы связались с нашими основными силами на захваченной арварской станции. К тому моменту эвакуация с обломка базы в системе G23 была завершена полностью, даже остатки седьмого флота дошли до места назначения. Урсон сообщил, как то, что мы остались в системе встречи, так и о супердредноутах аграфов, висевших на хвосте избитого флота. Нас всех, бывших на крейсере, похоронили. Хотя и надеялись некоторые, что все же мы смогли уйти. Но неделя шла за неделей, а рейдер все не возвращался. Выпустили из реаниматора Дика, который вновь возглавил «Легион», он даже начал организовывать экспедицию, чтобы попытаться найти наши останки, а тут мы живые нарисовались. Больше всех, ясное дело, радовалась Лейла. Да, графиня Эль Махаон, она мне родила сына, так что теперь мне уж точно есть за что воевать.

Тогда, три года назад, мы собрали видеоконференцию, в ней участвовал Дик, Ларс, Юрим, адмирал Урсон и я в качестве арбитра. С возвращением в строй барона с меня автоматически снялось командование соединением. Штейн в это время отлеживался в медкапсуле, попал под случайный разряд во время боя за дредноут. И вот тут встала проблема — арварцы. Они признавали руководство только Штейна. Поэтому в ходе того совещания было принято решение о переводе всего личного состава и технических средств в систему, контролируемую Дангом. Мы почти успели собрать все силы в одном месте под защитой супердредноута, когда аграфы нанесли удар двумя флотами. Потерю Особой императорской эскадры, а затем и отправленной на поиски, они нам спустить не могли, поэтому воспользовавшись затишьем на аратанском направлении, сняли с фронта два флота и бросили на нас. Мы потеряли станцию в арварской системе и половину из оставшихся кораблей Седьмого флота. Систему «Юрим» удержали лишь благодаря пушкам дредноутов и огромному количеству мин в системе. Да, аграфы потом дорого выкупали свои экипажи. Мы ж не звери. Всего-то попросили в обмен на выживших несколько производств и верфь.

Два года. Целых два года нас пытались уничтожить все, кто имел интересы в этом секторе космоса, начиная с аграфов, которые первыми поняли тщетность попыток, заканчивая архами, которым номинально и принадлежала занятая нами система. Отбились, но потеряли кучу людей. Про корабли не говорю, потому что трофеи были более чем достаточны. Даже в избытке. Пират есть пират. Данг по своим каналам сумел наладить сбыт ненужного нам и закупку ресурсов. С людьми тоже постепенно решился вопрос. Через контрабандистов, несмотря на боевые действия, они все же прилетали иногда в системы, получилось наладить выкуп рабов в Арваре. Нет, мы не использовали рабов. Обменивали на трофеи и освобождали при подписании контракта длительностью в пять лет. Отслужил пять лет, и свободен. Из землян сформировали отдельный корпус, опять же Данг нашел выход через свои связи на тех, кто вывозил с моей родной планеты людей. В общем, Легион оправился, нарастил мускулы и закалился в схватках за место под солнцем. Понятно, что если за нас примутся всерьез, то долго мы не стоим, но хлопнуть дверью сможем.

На данный момент «Дикий Легион» контролирует шесть систем в ничейном космосе на границе с архами. Потихоньку налаживаются экономические связи. Всегда найдутся те, кто ради прибыли рискнут даже жизнью, вот эти торговцы и летали к нам, скупая трофеи. Система управления в легионе выстроилась интересной. Когда встал вопрос о едином командовании, все-таки у нас собрались люди в основном военные, понимающие, что во время войны отдавать приказы должен кто-то один, то долго не могли найти кандидатуру, которая устроила бы всех. Штейн, со своим экипажем влившийся в наше соединение, отказывался подчиняться адмиралу Урсону. Как не крути, хоть он и бывший раб, но в столкновениях с Аратаном успел поучаствовать и потерять людей. Дик самоотвелся, мотивируя тем, что у него не та специализация. Ларс и Риго хоть и имели опыт управления крупными соединениями, да и авторит среди военных Седьмого флота, так же не изъявили желания. Данг, привыкший к пиратской вольности, хотел остаться независимым, но понимал, что в случае чего аграфы его все равно достанут, поэтому он был готов согласиться на любого командующего, только вот все почему-то пытались всячески избежать этого геморроя. Я не присутствовал на том совете, поэтому не знаю, кому принадлежала эта идея, узнал бы — убил, но когда я вернулся из тренировочного центра, где проводил тренировки набранного отряда разведки из добровольцев, меня просто поставили в известность, что отныне я являюсь Главой формирования, названного «Диким Легионом». Сволочи, они еще проголосовали за мою кандидатуру единогласно. Наверное, думали, нашли компромиссную фигуру. Честно, если бы не Ларс, я бы прямо тогда угнал корабль, благо базы были изучены, забрал Лейлу и свалил куда-нибудь далеко-далеко. Но герцог переубедил, объяснив, что если я откажусь, то на всех людях можно поставить крест. Раздрай и гибель.

Вот так я стал легатом. Трудно ли быть командующим такого формирования? Чертовски, но у меня есть цель. По началу совет, который назначил меня командиром, пытался, прикрываясь мною, проталкивать свои решения до тех пор, пока я не ввел своим приказом устав с поистине драконовскими мерами. За любое ослушание человека просто сажали на бот и выбрасывали в соседней системе. Как ни странно, но рядовой состав лишь приветствовал такой подход. Ларс уже знал, что я не тот, кем можно управлять. Думаю именно он, и именно поэтому, выдвинул мою кандидатуру. Не знаю. Да и все равно. Сами напросились. Три года я у руля. Надеюсь, однажды я смогу покинуть этот пост. Заберу Лейлу и сына и осяду на какой-нибудь планете. А сейчас впереди встреча с Императором Аратана.

Георг в очередной раз просматривал отчет разведки о непонятно каким образом воссозданном легионе. Пять лет назад тогдашний глава СБИ докладывал о полном уничтожении рассадника мятежей. Именно из-за того инцидента в Аратане вспыхнул мятеж Ордена. Да, не думал император, соглашаясь на план главы Имперской Безопасности, что спустя какое-то время именно у тех, кого подставили под удар архов, придется просить помощи. Так, что там в докладе? Возглавляет неизвестный, по косвенным данным «дикий», завербованный незадолго до удара архов. Вот именно этот момент и заставил Георга пойти на такой шаг. Если бы у руля Легиона стоял кто-то из бывших аратанцев, то на помощь рассчитывать бы не пришлось, а так шанс есть. У легата личных претензий к фигуре действующего императора быть в принципе не должно, хотя, скорее всего, он и в курсе ситуации с мятежом тридцатилетней давности. Но ситуация вынуждает идти на такой шаг. Силы, верные императору, тают. Орден пошел на союз с аграфами и дела у имперцев сразу поплохели. Системы переходили под контроль Ордена, даже столицу пришлось сдать. Сейчас Георг контролировал лишь пятую часть бывших территорий Аратана, да и то зажатую между архами, Арваром и аграфами. Можно было и Арвар попросить помощи, но связываться с работорговцами хотелось еще меньше, если не получится договориться с легатом, странно, но его имя разведчики выяснить не смогли, хотя данные должны были быть в центральном архиве. Ну да ладно.

Что еще интересного? На вооружении легиона имеется около трехсот линкоров различных государств Содружества. Хотя какое Содружество, нет его уже практически. Пять лет война всех со всеми. Но самое занимательное, на заре становления нынешнего легиона они каким-то чудом умудрились уничтожить и частично захватить личную эскадру императора Галанте, состоящую из «разрушителей». Это реально достижение. Даже архи так и не смогли такое сотворить. За четыре года, с момента появления, умудрились повоевать со всеми, с кем только можно. Но всегда побеждали. Кстати, еще один довод на союз. Георг не стал отправлять корабли, чтобы прощупать оборону еще не окрепшего легиона. Командующий флотом отсоветовал, аргументировав тем, что смысла нет, так как слишком далеко от контролируемого пространства, да терять корабли, которых не хватает, в ненужных столкновениях нерационально. Интересно, что они запросят в обмен на свою помощь?

Так, дальше, по выкладкам разведки, легион сформирован из уцелевших бойцов «Иностранного Легиона», остатков Седьмого флота, сумевших вырваться из системы Расп, пиратского клана и экипажа разведывательного рейдера арварцев. Активно ведут вербовку и набор личного состава. Интересные люди руководят там. Георг посмотрел на стену, глаза устали. Не первый раз уже он перечитывает этот доклад, и до сих пор не может понять, почему загадочный легат согласился на встречу. Ведь у них есть все. Торговля, даже пусть и с контрабандистами. Непонятно. Ну да ладно, все решится при встрече.

В дверь кабинета постучали. Император, когда работал, включал глушилку, поэтому связаться с ним было невозможно. Георг нажал на кнопку открытия дверей, внутрь быстрым шагом зашел маркиз АрМен.

— Ваше величество, служба контроля передает — в систему только что вошел линкор производства аграфов в сопровождении двух линейных крейсеров. Передают коды дипломатической миссии. Это они, те, кого мы ждали. Каковы будут распоряжения? — маркиз доложил о причине, по которой потревожил своего господина и замер пожирая того глазами.

— Готовьте флагман к приему делегации. Свяжитесь с гостями и договоритесь о конкретном времени встречи. Сразу доклад мне, как только будут ясны детали. — Вот и все. Скоро все решится. Появиться у Аратана союзник или нет. Легат прибыл.

Яркий белый свет бил по глазам сквозь прозрачную крышку медкапсулы. Андрей, не успев открыть глаза, тут же зажмурился. Странно, вроде вчера все было как обычно. Обходил свой участок, устранял мелкие неполадки. Как он оказался в медкапсуле? Серьезная авария была, что ли. Андрей снова попробовал открыть глаза. В этот раз свет уже не так бил по зрачкам. Ну да, он лежал в медкапсуле, в такой же ему устанавливали нейросеть, когда Змей оказался в рабстве у арварцев. Непонятно, рабов обычно не лечили, просто выкидывали через шлюз, если те получали серьезные травмы. Андрей не считал себя настолько ценным специалистом, чтобы командование базы посчитало нужным его лечить. Андрей попробовал дотянуться до шеи, проверить, на месте ли ошейник. Хотя в стесненных условиях медкапсулы это было довольно сложно сделать, но у него получилось. Осторожно ощупав шею, следов ошейника обнаружено не было. В голову забралась предательская мысль, что ему установили имплант подчинения, такие ставили рабам с низким уровнем показателей психо-физического состояния. Имплант делал из человека практически биоробота без своих мыслей и желаний. Немного подумав, Андрей пришел к выводу, что вряд ли такое возможно, иначе он сейчас бы просто не думал. Потом до него дошло, чего мучиться, есть же нейросеть. Но каково же было удивление, когда перед глазами не оказалось привычного за год в рабстве значка нейросети. Это было вообще непонятно. Интересно, долго его еще продержать в медкапсуле? Лежать было не очень удобно, поэтому Андрей попытался повернуться на бок, спина немного затекла на твердой поверхности. Видимо, кто-то все же находился рядом, так как капсула открылась. Посчитав данное действие приказом на выход, Андрей тут же сел в капсуле. В медсекции, а это точно была медсекция, Андрей, имея выученные технические базы, это определить вполне смог по наличию ровных рядов таких же капсул, как и та, в которой он находился, присутствовал всего один человек. Медик, судя по комбинезону, это был кто-то из медслужбы, заметив, что Андрей вылезает из капсулы, встал из-за стола, за которым до этого сидел, работая с терминалом, и неспешным шагом направился к пациенту. За те несколько секунд, что человек приближался к открытой капсуле, Андрей успел полностью вылезти из нее, и сейчас стоял на полу полностью обнаженный. Отсутствие одежды его немного напрягало, но не было таким уж чем то необычным. Помня нравы работорговцев, Андрей стоял спокойно, а то можно было и в карцере оказаться. Первые месяцы в рабстве Змей пару раз там оказывался за неподчинение, да и прелести ошейника успел на себе ощутить. Но потом понял, что свободу прямым столкновением не получить, и поэтому открытого неповиновения не выказывал. Да и не трогали его особо. Он был техником, поэтому командованию главное было, чтобы он выполнял работу.

Подошедший оказался на вид довольно молодым, но глаза выдавали его. По выражению было понятно, что человек уже проходил процедуру омоложения, возможно не один раз. О том, что такое возможно в Содружестве, Змей знал по рассказам других рабов, да и вольнонаемные, хотя и относились к нему как к вещи, но иногда снисходили до общения с ним.

— Добрый вечер, молодой человек. Значит, все-таки очнулись. Я уж и не верил, но командующий не давал разрешения на остановку лечения. С воскрешением. — Голос врача был явно доволен. А вот Андрею было непонятно, с чего бы командующий снизошел до простого раба. Что-то непонятное.

— Не стойте, пойдемте, я выдам вам одежду, а потом проведу некоторые тесты. — Видя, что Андрей немного напрягся, доктор продолжил. — Не беспокойтесь. В медкапсулу ложиться не придется, думаю, за три года вы там належались вдоволь. Просто сниму некоторые параметры сканером, и все. Да, забыл представиться, доктор Ланг.

Закончив свой монолог, доктор Ланг спокойно развернулся и пошел обратно в сторону своего стола. Андрею не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. В голове засела фраза о трех годах в медкапсуле. Какие три года? Ситуация непонятная, поэтому торопиться не стоит, нужно разобраться во всем. Андрей надеялся, что все-таки если с него сняли ошейник, то в такой мелочи, как объяснение происходящего, не откажут. Ланг подошел к шкафу, стоящему рядом со столом и, открыв дверки, вытянул оттуда стандартную упаковку с комбинезоном. После чего протянул его Змею. Пользоваться одеждой космических государств Андрей умел. Поэтому быстро распаковав, он тут же оделся. Все-таки в одежде комфортнее. Тем временем Ланг взял со стола сканер и, подойдя к Андрею, провел несколько раз вокруг головы. Проверив данные на терминале, он наконец снова завел разговор. Все это время Андрей не проронил ни слова.

— Ну что же, вы вполне в порядке, понимаю, у вас много вопросов. Давайте мы сейчас пройдем в столовую, где за обедом и поговорим. — С этими словами доктор направился к выходу, махнув рукой Змею, чтобы тот следовал за ним.

Место для приема пищи, в просторечии столовой, оказалось недалеко. Но идя по коридору рядом с Лангом, Андрей понял, он явно не на той станции, где был в рабстве. Вопросов становилось все больше, но неизвестно, как отреагирует доктор на его попытки выяснить обстановку, поэтому Змей принял решение пока наблюдать и молчать. Определить тип корабля, станции или вообще бункера на планете по одному коридору невозможно, да и базы знаний у Андрея были довольно низкого ранга. Оставалось только ждать.

Но вот и место назначения. Да, столовая явно для офицерского состава, больше похоже на кафе. Отделка стен под дерево, теплое освещение. Обстановка комфортная. Ланг указал Змею на столик в углу, а сам направился к стоящим у стены синтезаторам пищи незнакомой модели. Но судя по антуражу, еда из этих синтезаторов должна быть вкусной. У Андрея засосало желудок, только сейчас пришло сильное чувство голода, будто тысячу лет не ел. Он проследовал к столику, и, не дожидаясь Ланга, сел в удобное кресло. Почему-то пришло ощущение, что он находится у друзей. Но явно не в рабстве. Рабов не кормят в офицерских столовых. Тем временем Ланг, сделав заказ, подошел к столику и уселся напротив.

— Вижу по лицу, вопросов у вас накопилось много. Что же, Андрэ, я готов вам ответить. Не удивляйтесь, да, мне известно ваше имя, как и то, откуда вы. Легат рассказывал, только и он не знал, как вы оказались на станции арварцев посреди кучи перебитых пауков. Ментосканирование вам не проводилось, мозг и так был поврежден. Но об этом позже, вам все равно предстоит еще не один разговор на эти темы. Думаю, расспросить вас захотят многие. Уж очень вы загадочная личность, учитывая, что командующий поставил мне приоритетной задачей именно вытащить вас с того света. На это мне понадобилось больше трех лет, но не зря, не зря. Так что, спрашивайте. Что смогу, расскажу. — Ланг первым начал разговор.

Змей был удивлен тем, что доктор знал его имя. Хотя, в принципе, арварцы тоже его знали. Больше удивило вновь упоминание о трех годах, которые он якобы провел в медкапсуле.

— Где я? — ну да, это самое простое, что он мог спросить, но с чего-то начинать надо, раз доктор готов ответить на вопросы.

— Вы находитесь на космической станции, принадлежащей «Дикому легиону». Легион — это независимое военизированное формирование, созданное из остатков подразделений Империи Аратан, Империи Арвар и одного из пиратских кланов независимого космоса четыре года назад. — Голос Ланга звучал как у лектора в институте, рассказывающего тему.

Постепенно перед Змеем открывались страницы ненаписанной истории и трагедии Легиона. Но самое главное, кажется, нашелся Бег. Беседа шла долго. Понемногу напряженность ушла, Андрей все чаще задавал уточняющие вопросы. Дроиды принесли еду. Поедая блюда, Змей внимательно слушал Ланга. И понемногу, с рассказом доктора, он укреплялся во мнении, что здесь ему понравится…

Сил не было совсем. Переговоры вытянули все жилы. Знал бы, что император такой упертый торгаш, взял бы с собой Риго или Ларса. К сожалению, как бы я не хотел их взять, это было маловероятно. Сомневаюсь, что они с императором бы стали вообще разговаривать. Обиды никуда не делись, да и сложно найти общий язык с бывшим врагом. Возможно, но очень и очень трудно.

Но Георг меня сумел удивить. У него потерянная система за системой, а все равно не готов жертвовать даже одной системой ради того, чтобы легион оказал ему помощь. А вести на гибель своих людей ради денег, которые мертвым не нужны, не хотел уже я. Двое суток, прерываясь только на еду, мы торговались о цене, которую готов заплатить император за помощь в противостоянии с Орденом. Я хотел получить в качестве компенсации планетную систему. Да хоть ту же приграничную Асу, несмотря на то, что пространство, находящееся под контролем легиона, мы сумели защитить, и даже расширить, но наши разведчики, уходящие вглубь территорий архов, приносили пугающие известия. Пауки накапливали силы, явно готовя полномасштабное вторжение. Учитывая, что наши системы находились ближе всех к основному ареалу обитания архов, то первый, самый мощный, удар будет нанесен именно по «Легиону». Вот и хотел я получить в полное владение систему поближе к человеческим государствам. Желательно с кислородной планетой и развитой инфраструктурой. Можно, конечно, просто захватить, но зачем ненужные потери, когда есть шанс получить то, что нужно, без кровопролития. Но император уперся. У него и так осталось мало планет под контролем, да еще и столица потеряна.

Каких только вариантов не было предложено. В итоге пришли к компромиссу. «Дикий Легион» формально входит в состав Вооруженных Сил Империи Аратан, но при этом, не меняя структуру и не подчиняясь никому. Местом базирования определялась Аса, система, в которой и проходили переговоры. Формально система оставалось в юрисдикции Аратана, но фактически вся инфраструктура в космосе передавалась Легиону, а вот планета нет. У легионеров было право беспрепятственного нахождения на планете. Вроде все нормально, но и я, и император понимали, что планету будет контролировать тот, кто контролирует космос. Такой вид соглашения был принят во избежание волнений среди населения. Все-таки мне не хотелось использовать бойцов против мирного населения. Так можно получить из отличных солдат жестоких карателей. Так же Империя Аратан брала на себя обязательства по обеспечению легиона ресурсами, необходимыми для полноценного функционирования, как техники, так и людей. В принципе, меня все устроило. Это гораздо лучше, чем быть уничтоженными в боях с насекомыми без возможности получать снабжение из Содружества. Это сейчас все необходимое привозят контрабандисты, но если пауки возьмутся за нас, то сразу же перекроют все маршруты поставок, а конвоями много не навозишь. Да и нет у нас столько кораблей для обороны шести систем, да еще и регулярных рейсов в Содружество.

Спросите, почему «Легион», три года отбивавшийся от атак со всех сторон, в моем лице принял предложение императора? Все просто. Он единственный, кто не отправлял свои корабли в попытке уничтожить нас. Остальные отметились все. Легион не прощает гибели своих бойцов. Это накрепко запомнили все. После того, как показательно была уничтожена система, контролируемая Орденом. За что? Один из наших транспортников попал к ним в руки, а эти уроды их всех выкинули в открытый космос. Вместе с пассажирами. Три тысячи человек с одной из диких планет. Рекруты. Женщины, дети. Набранные люди летели с семьями. Всех до одного, устроив трансляцию казни на все Содружество. А через неделю в одной из систем Ордена вышел из прыжка фрегат и, не отвечая на запросы, рванул в сторону звезды. Перехватить его не успели. На борту фрегата были все запасы боеголовок с антиматерией, которые мы смогли найти, а в рубке сидел один из пленных орденцев с имплантом раба. Звезда сколлапсировала. Эвакуироваться не успел никто. Четыреста миллионов разумных. Жестоко? Нет. Орден переступил грань, выкидывая в космос пленных. С тех пор все экипажи Ордена Хранителей, попавшие к нам, уничтожались. Даже без договора с Георгом мы бы ввязались в гражданскую войну, но лучше это делать имея нормальные тылы, а не с растянутыми коммуникациями.

Как не крути, но результатами договоренностей я был доволен. Ведь, хотя формально мы присоединялись к империи, но фактически образовывали государство в государстве. Осталось только выполнить свою часть сделки. Переломить ход войны. «Дикий Легион» вступает в войну. Я уже засыпал, когда на нейросеть пришло сообщения от Ларса, оставшегося на хозяйстве в системе Юрим. Всего одна фраза, заставившая меня облегченно вздохнуть — «Змей ожил». Андрюха все-таки выкарабкался. Почему-то все три года с момента обнаружения его на станции, обезумевшего, я чувствовал за собой вину. Непонятно почему, но его появление в Содружестве интуиция связывала именно со мной. А потом пришел сон.

Прямое включение. Голоканал «Империя».

— Уважаемые сограждане. — На головизорах появилось изображение Императора Аратана — Георга. — Я должен лично сообщить о прискорбном событии. Все мы прекрасно знаем, в каком тяжелом положении сейчас находится Империя. Орден Хранителей, считавшийся опорой государства, предательски развязал гражданскую войну. Мне удалось найти союзника, после чего Орден начал оставлять захваченные системы. Но… Мне только что доложили. На стороне Ордена выступили аграфы, послав свой флот. В результате совместных действий Ордена и аграфов, Империя потеряла шесть систем и два флота. Обращаюсь к вам! Граждане Империи Аратан. Нам нужны солдаты. Поэтому прошу всех, кто неравнодушен, кто верен Аратану, записываться в формируемые части для восполнения потерь. Если мы будем вместе — мы победим!

Я через нейросеть отдал команду на отключения трансляции императора. Ничего нового для нас он не сказал. Наша разведка предупреждала за два месяца до этого, что «ушастые» ведут переговоры с Орденом о союзе. Но нет. Георг даже слушать не хотел. Его штаб давал прогноз на скорую победу и освобождение столичной планете. Штабисты… Прохлопали удар. Да если честно, «Легион» тоже не успел. Разведотдел и аналитики твердили, что аграфы созреют не раньше чем через полгода. А они раньше решились, воспользовавшись перемирием с Далусом, сняли часть флотов и ударили по системам, находящимся под контролем императора. Вот вам итог. Шесть систем с одного удара. Два полнокровных развернутых флота. Имперцы даже выйти со стоянок не смогли. Война, а они расслабились. Отпуска для экипажей. Вот и получили. Во всех системах боев особо не было, так, несколько кораблей дежурной эскадры успели выстрелить в сторону атакующих сил аграфов. Остальные корабли сгорели, не успев даже прогреть реакторы.

Да и черт бы с ними, с имперцами. Но в одной из атакованных систем находилось одно из наших соединений. Наших, значит «Легиона». Все-таки, несмотря на формальное подчинение императору, Легион был самостоятельным формированием. Да, действия координировались с имперцами, но все операции мы проводили самостоятельно. Вот и в этот раз третий флот «Легиона», всего мы смогли сформировать четыре флота, три оперативных и один резервный, как раз выбивал Орденцев из приграничной с Галантэ системы. Последнее сообщение от Риго, командовавшего этим флотом, поступило за сутки до атаки аграфов. В нем сообщалось о полной зачистке космического пространства и начале высадки на две обитаемые планеты, находящиеся в этой системе. Одна была почти полностью покрыта джунглями с агрессивной фауной и флорой. Там только на полюсах было несколько крупных городов. Население было в основном сосредоточено на охотничьих базах. Да и было этого населения не больше тридцати миллионов. Другая была промышленной. Несмотря на то, что большинство производств было вынесено в космос, но и на планетах производилось довольно много того, что невозможно было сделать на станциях, либо это было не рентабельно. Вся планета была застроена предприятиями, а население оценивалось примерно в миллиард. Орден взял эту систему под контроль одной из первых, а точнее планетарное правительство изначально поддержало мятеж. Помимо промышленной базы, в системе находились еще и верфи, способные выпускать боевые корабли класса линкора. Потому, как только были захвачены соседние, удар был направлен на нее.

Наиболее боеспособный флот, в котором укомплектованность по кораблям и личному составу была практически стопроцентной, усиленный тремя сводными эскадрами линкоров. Почти четыре сотни вымпелов. И это только по боевым кораблям классом не ниже эсминца. А еще малая авиация и транспорты для перевозки десанта. Оставшиеся три флота вместе насчитывали меньше кораблей, чем было в третьем. И вот теперь нет связи. Флот оказался на направлении удара аграфов. Надеюсь, у Риго хватит мозгов, в случае чего бросать корабли и закрепляться на планетах. При поддержке двух пехотных корпусов шанс удержать хотя бы поверхность планет был. Ну а мы пока будем думать над возможностью пробить путь к Заре (название системы). Аграфы точно будут бить по самому сильному соединению на этом направление. Если они сняли ветеранов с Далуского фронта, то в космосе удержать позиции не получится.

Никаких мыслей, что предпринять, у меня не было. Я посмотрел на Дугласа. Именно он сейчас выполнял обязанности начштаба вместо отправившегося командовать космопехотой Ларса. Система была важна для нас. Не для Империи, а именно для Легиона. Хорошо развитая промышленность, далеко от архов. Конечно, рядом Галантэ, те еще соседи, но не страшнее пауков. Планировали поменять систему базирования. Георгу, который император, Зара была в принципе не нужна, а нам была бы в тему. Учитывая наличие в системе верфей.

— Что скажешь? — я обратился к Дугу. Кроме него никого в моем кабинете никого и не было.

— Задница, огромная такая на целый сектор. Заметил? Император в обращении сообщил о шести потерянных системах, а о Заре не упомянул. Значит, Риго еще держится, и у императора есть об этом данные, а вот с нами он ими делиться не спешит. Мое мнение однозначно. Нужно собирать ударный кулак и лететь выручать наших. Времени прошло немного. Легион не имперцы. Думаю, ушастые вряд ли смогли сходу выбить наш флот. Обложили по периметру, поставили глушилки гипера и копят силы. Думаю, у нас есть около недели, скорее больше. Все-таки силы мы отправили значительные. Да в любом случае нужно собирать эскадру. Если высадка прошла успешно, не думаю, что Риго станет эвакуировать пехоту на корабли. Он не раз сталкивался с ушастыми и не понаслышке знает о том, что на поверхности планет они не бойцы. — Дуг сделал паузу, а я вспомнил штурм дредноута в системе Юрим, по тому бою я бы не сказал, что аграфы плохие бойцы, но возможно обычные подразделения и правда, не очень. На дредноуте-то была гвардии, как мы в дальнейшем узнали.

Дуг был в принципе прав. Собирать ударный кулак нужно. Вот только кораблей практически нет. Все ушли с третьим флотом.

— Что у нас по космическим силам? — я задал вопрос.

— Первый и второй флота сильно потрепаны, корабли на ремонте. Экипажи неукомплектованы. Резервный полного состава, но сам знаешь, его формировали устаревшими кораблями, переданными Георгом по соглашению о снабжении. Против аграфов не прокатит. В принципе, курсанты Учебного центра смогут закрыть дыры, но они необстрелянные, как поведут себя в бою неизвестно. Пехота особо не понадобится, но третий корпус космодеснта почти сформирован. Вик, нам нечего отправлять. — Дуг внимательно посмотрел на меня. — Прошляпили мы аграфов. Думали, успеем занять систему и закрепиться в ней. А получилось как получилось.

Я встал из-за стола и начал ходить по кабинету. Идей не было. Но бросить людей? Рано или поздно аграфы смогу выбить Третий флот, если уже не выбили. Я тяжело вздохнул, придется бросать в бой все, что есть.

— Значит так, собирай весь командный состав. Отправь сообщение Марку. Пусть адмирал формирует из курсантов команды и направляет на корабли. Снимайте с ремонта то, что способно летать. — Полковник посмотрел на меня с удивлением. — Дуг, у нас нет выбора. Сколько там наших бойцов? Вот и я говорю, много. Если мы их потеряем, то все, Легиону конец. Второй раз возродиться нам не дадут. Считаю аграфы любой ценой добьют. И… Да, дредноут тоже пойдет.

Изумление Дугласа было видно на лице. Супердредноут аграфов использовался как стационар, мы, конечно, поставили на него двигатели производства аратанцев, но мощности не хватало на хороший ход. Так, от системы до системы прыгнуть, да и то разгоняться долго. Маневрировать в системе уже с огромным трудом и медленно. Из преимуществ только два — броня и орудие главного калибра. Весомые аргументы.

— По Легиону общая тревога. Всех отозвать из отпусков. Более детально проработаем на совещании.

Если Дуг и хотел что-то возразить, не стал. Он знал, что я в любом случае не брошу людей. Если понадобится, полечу один. Это мои бойцы, и я за них в ответе. Граф встал и, кивнув головой, направился выполнять полученные распоряжения.

Я подошел к экрану на стене и поменял изображение с тактической схемы на вид из окна. Очень хотелось на планету. На Асе у меня был домик, там сейчас Лейла с детьми. Я все-таки смог ее убедить жить на планете. Детям лучше под открытым небом. Как бы ее оставить здесь? Она может ведь отправиться с нами, особенно если узнает, куда пойдет флот. Мда, придется поломать голову еще и над этим…

Риго смотрел на экран, на который выводились данные с тактической схемы системы. Кроме мата на ум не лезло ничего. Как так? Эту операцию прорабатывали почти полгода. Формировали и натаскивали экипажи, модернизировали корабли. Как те, что достались трофеями, так и поставки с Империи. Казалось, предусмотрели все. Все, кроме аграфов. Риго смотрел на экран, на которм появлялись все новые и новые отметки выходящих из гипера кораблей «ушастых». Количество уже перевалило за семь сотен. А по данным разведчиков, вернувшихся из соседних систем, их должно быть почти тысяча. При таком перевесе вступать в бой, значит, гарантировано потерять и людей, и технику. Можно было бы попытаться пойти на прорыв и банально увести соединение, но забрать пехоту с планет не получится. Эх, не вовремя. Днем раньше, до начала штурма планет, и проблем бы не было. Под прикрытием боевых кораблей удалось бы увести хотя бы транспорты. Но как получилось, так получилось.

Ближайшие к открывающимся гиперпереходам корабли Легиона уже вступили в бой. Отметки некоторых начали менять свой цвет с ярко-зеленых на желтый. Получили повреждения. Слава богу, пока нет погасших, все корабли в строю. Поначалу-то все замечательно. На Заре их не ждали. Поэтому оборону удалось продавить сходу и без потерь. Только начали высаживать десант, как начали сыпаться доклады от разведывательных кораблей, разосланных по прилегающим системам, о появлении крупных сил аграфов. Означало это одно. Орден смог договориться с «ушастыми». Связь с Асой отсутствовала, в принципе, как и вообще с внешним миром. Да, ситуация. Нужно посоветоваться. Риго отправил запрос на соединение Ларсу, командовавшему высадкой и операциями на планете. Тот ответил только через десять минут. И судя по всему, на планетах было весело, так как рурх выглядел злым.

— Добрый вечер, Ларс. Хотя скорее сильно недобрый. У меня плохие новости. В систему входят крупные силы аграфов. Очень крупные. Мы не сможем удержать систему. — Риго сразу сообщил о причине вызова. Время утекало, поэтому обошлись без лишних расшаркиваний.

— Эвакуация. — Ларс сразу понял, что дело серьезное, иначе бы Риго не стал его упорно вызывать.

— Невозможна. Просто не успеем вывести транспорты. Да, думаю, даже в прыжок уже не уйдем. Наверняка аграфы включили подавители гипера, ну или включат, как только соберут все силы в системе. По расчетам это случится в течении ближайших часов. — Командующий космическими силами не видел смысла скрывать от герцога реальное положение дел.

Старый опытный рурх ненадолго задумался. Это видно было по сдвинутым к переносице бровям. В такие моменты Ларс напоминал демона из сказок. Немного подумав, он все же нашел какой-то вариант. Что ни говори, а опыта у рурха было за глаза, да и мозги работали что надо.

— Сделаем так, оставляем на кораблях только необходимый для нормального функционирования экипаж, всех остальных высаживай на планету. Хорошо, что не стали распылять силы на одновременный штурм обеих. Включу маяки. Несколько площадок есть. Все челноки и боты направляй на них. Флот лучше увести в астероидное поле, думаю, аграфы туда не сразу сунутся. Вступать в прямой бой не следует с учетом перевеса. Терять людей в бессмысленных атаках, если есть возможность сохранить их, лучше сразу застрелиться. Вик обязательно будет потом разбираться в потерях. Так что, если победить шансов нет, людей на планету. Затеряемся в джунглях. Здесь нас даже из космоса найти будет сложно, а флот рассредоточивается по астероидным полям. Не думаю, что «ушастые» смогут долго здесь держать большие силы. — Ларс выдал довольно хороший план.

В целом Риго думал в схожем направлении. Значит, стоит этого плана придерживаться.

— Хорошо. Включай маяки, готовь площадки. На кораблях останется только по одной смене экипажа. Остальных высаживаю. Готовьтесь. — Риго отключил линию связи с герцогом и отправил поручение связистам организовать общее оповещение по флоту.

Как только связь установилась, бывший завсклада, а ныне командующий Третьим Флотом Легиона, отдал приказ об эвакуации людей на планету и отходе кораблей в астероидные поля. Благо, таковых в системе было достаточно, чтобы спрятать не один и не два таких флота. Все же без потерь не обошлось. Аграфские крейсера смогли уничтожить оставленные заслоны и добраться до транспортов. К моменту, когда подошли линкоры Легиона, шесть транспортов разлетелись по космосу в виде обломков, а крейсера аграфов развернулись и отошли к основным силам, атаковавшим систему. Риго в бессильной ярости сжал механические кулаки. Ведь почти успели укрыться. Но нет, случайность. На одном из эсминцев не выдержали энергошины. Результат — шесть транспортов. Один из которых был госпитальным судном… К моменту, когда атакующие сгруппировали свои силы, Третий флот Легиона смог наконец-то рассредоточиться среди каменных и металлических глыб и, погасив системы, залечь в дрейф. Риго вздохнул с небольшим сожалением, все-таки потерь избежать не удалось… Неизвестно, что у Ларса. Связи не было по всей системе. Оставалось только ждать и наблюдать. Слишком далеко от планеты киборг флот отводить не стал, вдруг аграфы вздумают высадить десант. Поэтому экипажи «москитов», малая авиация, пребывала в готовности вылететь на перехват. Аграфы медлили, они не понимали, почему Легион, славившийся тем, что ни разу не отступил, вдруг ушел от схватки. Пусть они и заперты в системе, но по одному искать корабли среди астероидов та еще морока. Потянулось время… Легионеры засели в астероидах из-за недостаточности сил для линейногбоя, а аграфы не понимали смысла в действиях противника, поэтому не предпринимали резких движений. На какое-то время в системе Зара наступило затишье….

Вдох-выдох. Взмах мачете. Очередной лист гигантских размеров падает на пропитанную водой, почти превратившуюся в болото, землю. И снова вдох-выдох. И снова взмах мачете. Рота космопехоты «Дикого Легиона» уже седьмые сутки идет по кажущимся бесконечными джунглям планеты. Змей устало опустил мачете и уступил место идущему позади него лейтенанту. Андрей прислонился к стволу ближайшей пальмы. То, что он видел вокруг, очень сильно напоминало непроходимые заросли на Амазонке. Да и еще и зарядивший дождь. Конечно, в бронескафе не промокнешь, но заливающие забрало потоки воды раздражали до невозможности. Змей стоял и смотрел на цепочку проходивших мимо него солдат, а в мыслях была неразбериха. С того самого момента, как он очнулся в медкапсуле на станции «Легиона». Что он здесь делает? Ответа на этот вопрос найти Змей так и не мог. Даже в рабстве было легче. Там у него была цель. Выбраться, найти Виктора и по возможности вернуться домой. Ну, вот, вроде Бег нашелся… А что дальше? Андрей вспоминал события с момента разговора с Лангом. А в душе накапливалась тоска…

Андрей внимательно слушал все, что говорил доктор Ланг. И про «Легион», и про то, как самого Андрея обнаружили абордажники на станции полной трупов. И про то, что повреждения мозга были фатальны. Каким чудом он выжил, непонятно. Вот то, как рассказывал Ланг о травмах Змея и трехлетнем лечении с огоньком, с азартом. Доктор до этого явно не сталкивался с такими случаями. Исходя из нескольких оговорок доктора Андрей понял — над ним проводили эксперименты. Какие непонятно, но это ему не очень понравилось, все-таки быть подопытным кроликом не та участь, которую бы он для себя хотел. Но с другой стороны, именно благодаря этим экспериментам Андрей до конца так и не понимал, что же сделал Ланг, он сейчас скорее жив, чем мертв.

— Вы понимаете, когда мне рассказали историю вашего появления в моем медсекторе, я поначалу не поверил, что такое возможно. — Доктор Ланг говорил вдохновенно. — Но потом знакомый боец той самой группы, что вас обнаружила, скинул мне видеоролик. Куча тел архов, мертвых, и вы единственный выживший. До этого я знал только один случай, когда человек вышел победителем из схватки лицом к лицу с группой архов, это наш легат. Но он сильный псион, и, в принципе, объяснимо, как он мог противостоять насекомым. А вот у вас нулевой уровень пси-активности, что тоже является своего рода феноменом. Так как пси-волны формируются при активности мозга, а у вас же, либо природная непроницаемость, либо отсутствует мозговая деятельность. Вначале я думал, что первое, но в ходе исследований, в том числе с помощью нашего легата на подверженность пси-воздействию, так вот, вы полностью невидимы для псионов. Это подтвердил и наш начальник штаба. Кстати, наверняка он в ближайшее время захочет с вами встретиться, как и глава СБ, я отправил им сообщение о том, что вы пришли в сознание, сразу, как вы, Андрэ, вылезли из медкапсулы. Ваше лечение шло под особым контролем. И я должен был проинформировать Вика, но, к сожалению, в данный момент его нет на станции. Поэтому сообщение ушло к его замам.

— А ваш легат, Вик, почему он проявляет такое внимание к моему состоянию? — Андрей уже догадывался, кого называют легатом, но все же стоит уточнить. Вдруг совпадение.

— О, тут наверное стоить немного о Вике, или, как он представился при первом знакомстве, Виктере Бегуноффе, — ну, точно, подозрения Змея оказались верными. Теперь понятно, почему такое внимание к какому-то бывшему рабу у этих людей. Андрей улыбнулся, Бег все-таки нашелся…

Еще пару часов он тогда провел у доктора. Тот рассказал ему и о Легионе, и том, как получилось так, что «дикий» встал во главе такого неоднородного, но в то же время весьма сплоченного военного формирования. Андрей впитывал информацию как губка. Все же ему придется здесь жить.

Но все заканчивается, вот и за Змеем пришли. Точнее появился посыльный, сержант Керк, который сопроводил его к начальнику штаба «Дикого Легиона». А вот там его ждал сюрприз. Ситх из фильма «Звездные войны». Прямо один в один. Андрей с трудом смог подавить изумленный возглас. Ларс, оказавшийся вовсе не ситхом, а разумным расы рурх, вел с ним беседу как обычный кадровик. Ни слова не расспросил о прошлой жизни. Только то, чем занимался в рабстве, и кем бы пожелал стать. На вопрос Андрея о Викторе, рурх ответил, что легату уже доложили. И встретится он со Змеем сразу по прилету на базу, а пока же в его распоряжении жилой модуль и развлекательный комплекс. После этого Андрей в компании того же сержанта, оказавшегося вполне компанейским парнем, в дальнейшем они даже подружились и не раз устраивали совместные посиделки, был отправлен к месту, выделенному ему для проживания.

От воспоминаний Змея отвлек какой-то непонятный звук. Авиация Легиона работать не должна. Во избежание потерь, приказом командующего, все летательные аппараты были упрятаны в капониры. Звук же, привлекший внимание, был похож на звук разогнанного турбодвигателя штурмовиков аграфов. Андрей вспомнил, как первый раз их отряд, выполнявший операцию по захвату одного из опорных пунктов на этой планете, попал под удар таких штурмовиков… Рота, даже меньше, все, что осталось от полнокровного отряда, считай батальона, всего после одного захода. А в памяти Змея навсегда был запечатлён пронзительный свист турбин этих штурмовиков, за минуту превративших большего двухсот человек в сожженные и разорванные тела, которые даже реаниматоры не смогли бы оживить. Да и не было у них тогда реаниматоров. Андрей вышел на связь по закрытому каналу, если появились штурмовики, то хранить радиомолчание смысла нет, на тех есть сканеры энергоактивности, а любая броня имеет источник энергии. За месяц в этих джунглях легионеры нашли способ выживать при налетах аграфов. Нужно было просто разбегаться по джунглям и закапываться в подстилку, образованную из листьев с пальм и местной травы. Такая подстилка практически не пропускала сквозь себя никаких сигналов и излучений. Можно было попробовать сбить, было чем, но мешали пуску ракет и хорошему наведению ветви и листва. Только местоположение засветится.

— Керк, у нас гости. Воздух. — Андрей передал информацию лейтенанту. Да, Керк, бывший сержантом больше сорока лет, все-таки согласился с присвоением ему офицерского звания. Именно он сейчас и вел роту через джунгли к одной из опорных точек, где дислоцировались экипажи, высаженные с кораблей. Там в результате нападения местных представителей фауны, огромных рептилий, полегла почти батальонная группа, осуществлявшая охрану. В принципе, люди из экипажей и сами умели пользоваться оружием, но все же специфика их профессий не предполагала планетарных боев в отличие от космопехоты, которую специально готовили для этого. Вот Ларс и принял решение, что все опорные точки, которые оборудовали в джунглях при помощи местных, должны в обязательном порядке иметь подразделение пехоты.

Местные. Особая тема. Планета практически не колонизировалась. Использовалась как охотничий заповедник и поставщик особо ценных ресурсов животного и растительного происхождения. При первой высадке местные оказывали активное сопротивление. Охотники знали с какой стороны держать оружие, да и местное зверье не давало расслабиться. Все изменилось, когда на планету попытались высадить десант аграфы. Местное руководство само связалось с Ларсом и предложило отложить разногласия до тех пор, пока «ушастые» не покинут систему. Понесся большие потери при первой попытке атаки планеты, аграфы орбитальными ударами просто стерли с лица земли все населенные пункты. Хорошо хоть местные успели уйти в джунгли, поэтому потери были не критичными. А вот легионерам реально повезло. Андрей, и на Земле бывший любителем охоты, по достоинству оценил умения местных выживать в джунглях. Не раз и не два ему приходило в голову, что легионерам ничего не светило на этой планете. При активном сопротивлении аборигенов вряд ли бы кто смог вырваться из зарослей.

Змей привычно погасил все системы скафандра и начал готовить себе лежку в травяной подстилке у дерева, к которому прислонился для передышки. Он уже начал устраиваться и маскироваться в подготовленной выемке, когда тональность звука турбин резко изменилось, будто летательные аппараты резко сбросили скорость. Андрей окинул взглядом тропу, где еще недавно шла рота. Все бойцы уже разбежались по лесу. Неизвестно, что его заставило, но Змей решил поменять местоположение, переместившись за дерево. Как оказалось, это спасло ему жизнь. Буквально через мгновение просека, оставленная ротой, была залита плазмой, Змея спас ствол дерево. Местные растения очень трудно сжечь. А вслед за ударом плазмы, проламывая листву, на землю посыпались фигуры в тяжелых бронескафах. И даже тех, что видел Андрей со своего места, было явно больше чем легионеров. Значит, аграфы решили высадить десант. Змей, мысленно матерясь, через нейросеть отдал команду на экстренный запуск всех систем тактической брони. Это от штурмовиков можно спрятаться, замаскировавшись непроницаемой для сканеров местной растительностью, а вот от пехоты такой способ не спасет. Следы ног в грязи были прекрасно видны невооруженным глазом. Змей успел, когда противник приблизился на расстояние прямого выстрела, он уже был в полной готовности и незамедлительно открыл огонь из штурмового игольника. Почему-то большинство бойцов предпочитали плазменное оружие, но Андрей выбрал для себя хороший, правда, немного устаревший игломет производства Минматар. Керк рассказывал, что это государство было глубоко милитаризовано, хоть само Королевство ни с кем не воевало, но их вооруженные силы часто привлекались в качестве наемных подразделений. Здраво рассудив, что государство, имеющего репутацию лучшего производителя вооружений, не будет своим военным поставлять ерунду, Змей выяснил, что предпочитают бойцы Минматара, и взял себе игломет. Пусть не такой навороченный, как у минматарских наемников, но довольно серьезное оружие ближнего боя. Время показало, с выбором оружия он не ошибся. В условиях джунглей плазма была крайне неэффективна. Так как плазменный заряд при встрече с любым препятствием, даже таким как лист, детонировал, не долетая до цели. Тяжелые, игловидной формы, боеприпасы из игломета же пробивали насквозь даже стволы деревьев и достигали цели.

Вот и сейчас Змей открыл огонь, ориентируясь на шевеление листвы и явно в кого-то попал, так как увидел падающую тень, но более детально рассмотреть не удалось, так как пришлось срочно менять позицию. Место за деревом, откуда Андрей начинал бой, уже накрыли из гранатометов. Аграфы явно не жалели боеприпасов, так как гигантская пальма с охватом в пару метров начала заваливаться. Несколькими подрывами попавших гранат ей просто перерубило ствол. Мельком глянув по сторонам, Змей заметил местами вспышки плазмы. Значит, легионеры сопротивляются. В принципе, аграфы не самые лучшие бойцы в ближней схватке, так что вполне реально и победить. Но для начала нужно выжить. Постепенно Змей, стреляя по фигурам в тяжелых бронескафах, начал углубляться в лес, отдаляясь от просеки, прорубленной бойцами легиона. Периодически он натыкался на тела как аграфов, так и попалось несколько легионеров. Но остановиться и рассмотреть подробности не получалось Аграфов вокруг было слишком много и огонь велся весьма и весьма плотно. Минут через тридцать от начала боя Змей настолько углубился в джунгли, что перестал видеть других людей. Найдя подходящее дерево с дуплом, он залез в него и начал устраиваться, маскируя свое местонахождение. Обустроив позицию, Андрей перевел игломет в снайперский режим и начал выцеливать аграфов, ориентируясь на тактическую схему построенную искином по данным сканеров всех бойцов подразделения. Минут десять он занимался тем, что выбивал противника, пользуясь недосягаемостью для плазмы и тем, что его винтовка позволяла бить на запредельные для других видов оружия дистанции. Но бой постепенно удалялся в противоположную о него сторону. Выходить из боя Змей не планировал, поэтому он покинул позицию, спрыгнув с высоты пары метров, где находилось дупло. Непонятно что привлекло внимание местного царя зверей, как непонятно и то, почему сканеры его не обнаружили, но приземлиться Андрею было уже не суждено. Ящер шестиметрового роста в рывке схватил Змея и рванул вглубь джунглей, все дальше и дальше удаляясь от места боя.

Ларс стоял у выхода из блиндажа, вырытого для укрытия бойцов легиона. Такие блиндажи строили по всей планете с того момента, как в системе появились аграфы. Ларс был опытным военачальником, поэтому как только пропала связь с космосом, сразу же распорядился о постройке таких вот заглубленных подземных опорных точек. Уходящие на большую глубину, укрытые сверху листвой местных растений и замаскированные, эти убежища были недоступны для сканеров любого типа. Герцог стоял и просто вдыхал чистый лесной воздух полной грудью. Эта планета очень сильно напоминала его, уничтоженную в результате гражданской войны, родину. Немного сейчас найдется в обитаемой галактике разумных, которые знали о планете, ставшей колыбелью цивилизации рурхов, да и про самих рурхов уже мало кто помнит. Так, больше в виде легенд и сказок.

Ларс просто стоял и смотрел на заросли темно-зеленого цвета, на кроны деревьев, настолько плотно переплетенные между собой, что свет местного светила практически не доходил до поверхности, поэтому под покровом деревьев царил вечный полумрак. На душе у герцога был покой, умиротворение, он будто снова оказался дома, и ему снова двадцать лет. Впереди виднелись только лазурные дали. Герцог помотал головой. Приятно, конечно, вспомнить о доме, которого больше нет, но сейчас не до отвлеченных размышлений о смысле жизни. На нем вновь лежала огромная ответственность за жизни других разумных, а выхода, несмотря на весь свой опыт, он не видел. Почему старый рурх вообще вызвался возглавить наземную группировку для атаки этой системы? Были в легионе хорошие командиры, были. Вот только не было среди них тех, кто мог бы пойти против воли легата. Эта операция была изначально провальная, да, собрана огромная и мощная по любым меркам группировка, но еще не сформировано снабжение, не было боеготовых резервов. Нельзя было сходу атаковать систему. Ведь докладывала разведка, что Орден смог договориться с аграфами. Но Вик, будто потерял осторожность и предусмотрительность. Ларс вспоминал того человека, который проходил обучение под его руководством, того, кто не дал ему умереть после встречи с братом. Рубаха-парень, отличный боец. Никогда не бросал своих, мог пойти на самопожертвование. А сейчас? Вик гнал легион на убой, торопился, ради чего непонятно. Последнее время переговрить с ним не было возможности. Рурх задумчиво смотрел на стекающие сверху струи воды, мысли были о Беге, так сильно поменявшемся за то время, как легион вступил в войну на стороне Георга. Во только думая о нем, несостоявшийся наследник герцогства Меланийского вспоминал себя, в то времен падения Рурх’ЭрВана. Он был таким же, хороший боец, но никакой политик. А управление людьми, пусть и людьми военными, но большой численности, это больше политика, чем администрирование. С высоты опыта фон Триер понимал, что случилось с Виком, но как объяснить это легату? Непонятно, да и будет ли возможность? Совсем не факт. Уже больше месяца, как десант Легиона сидит в этих джунглях без связи, без возможности эвакуироваться. Что происходит в космосе тоже непонятно. Но то, что аграфы все еще в системе, это точно. Но самое страшное — силы легиона тают. Хоть ушастые и не ведут активных наземных операций, но периодически устраивают налеты на обнаруженные ими места дислокации корпуса. Да и сама планета не подарок. Потери от нападений местных хищников превышают таковые от действий противника. Ларс поежился от сырости, наверное, нужно возвращаться внутрь, но так не хотелось. Если в ближайшее время ситуация не изменится, то никто из высадившихся живым уйти отсюда не сможет. А она вряд ли изменится. Ларс, как начальник штаба, прекрасно знал, у Легиона нет сил, чтобы переломить создавшееся положение в свою пользу. Все, что реально было боеспособно, сейчас находилось в этой системе, заблокированное многократно превосходящими силами противника. Мыслей не было никаких. Старый рурх все-таки оторвался от созерцания дождя и, слегка ссутулившись, двинул к проходу, ведущему внутрь подземного укрытие.

Последние дни у него появилось предчувствие, плохое предчувствие. Ларс был сильным псионом, поэтому не мог отмахнуться от сигналов своего подсознания. А эти сигналы однозначно говорили, герцог заканчивает свой жизненный путь. Жалел ли он о чем-то? Нет, все о чем можно было сожалеть давно перегорело. Было только одно желание, чтобы его солдаты выжили, и осталась надежда на то, что Вик все же одумается и не бросит бойцов на смерть. Пройдя через оборудованный на входе шлюз, Ларс отдал команду на полную герметизацию подземелья, и, не оборачиваясь, направился вглубь перехода, а за его спиной тяжело закрылась бронированная створка, отсекая блиндаж, больше похожий на бункер, от планеты, так сильно напоминавшей герцогу его потерянный дом.

Лейла стояла у окна домика, купленного Виком для них на Асе. За окном снова зарядил дождь. Уже вторую неделю идет дождь, хотя для данного климатического пояса в это время года больше характерна сухая погода. Но дождь идет с того самого момента, как собранные с бору по сосенке корабли Легиона ушли в прыжок к Заре. Графиня прекрасно осознавала, что собранного флота недостаточно для атаки системы, в которой был блокирован Третий флот, но Вик, ее Вик, поступить иначе не мог. Он и сам летел с флотом, что в последнее время было для него не характерно. После того, как его избрали легатом, в Вике будто что-то надломилось. Он замкнулся в себе. Постоянно работал, пропадал на кораблях, но не водил Легион в бой. Лейла практически не узнавала в командующем Легиона того бесшабашного парня, который в одиночку уничтожил линкор архов. Да и отношения между ними тоже начали портиться. Вик редко появлялся на планете. Все больше на кораблях или станции. Нет, он не завел интрижку на стороне, Лейла прекрасно была осведомлена о делах мужа, не зря же родной брат является главой СБ. Просто Бегу приходилось отвечать за очень многое. Графиня прекрасно видела, Вику не нравится то, чем ему приходится заниматься, но и уйти с должности он не может. Не может сложить с себя ответственность за бойцов. Последнее время у них начались ссоры. Лейла даже подумывала бросить все и улететь к отцу в родовое поместье после заключения союза с императором, Георг выпустил указ о полной амнистии и восстановлении в полноправном гражданстве для всех, оставшихся в живых участников мятежа, но она не была бы графиней Эль Махаон, если бы позволила себе такое. Она была даже против того, чтобы оставить службу в Легионе и переехать жить на планету, но Вик убедил ее, что их сыну будет лучше под открытым небом, а не в узких коридорах боевых станций и кораблей. В итоге Лейла согласилась. Они купили небольшой домик на планете на берегу небольшой речки в тропическом поясе. Там, где всегда было тепло. Почему-то Вик хотел, чтобы дом был именно в теплых местах. Вот только зачем ей дом, в котором муж бывает, хорошо, если раз в месяц. Все чаще они стали ссорится. Лейла мозгом понимала, Вик занимается ответственным делом, а вот душа хотела просто женского счастья. Да, состояние Вика внушало опасение, усталость не могли снять даже медкапсулы. Иногда ночами он разговаривал во сне на незнакомом языке, Лейла знала, это его родной язык. Она однажды записала его фразы и попросила перевести единственного человека, который достаточно хорошо знал Вика еще на родине, до попадания того к сполотам. Андрэ, так звали друга Вика, обнаруженного на арварской станции, и проведший в реаниматоре больше трех лет, сказал, что это отрывок разговора в бою. При этом, по характерным фразам, Андрэ даже смог объяснить, что во сне Вик видел войну, которую прошел еще там, на Земле. После этого Лейла чуь ли не со скандалом заставила мужа пройти курс восстановления в реаниматоре под наблюдением доктора Ланга, на некоторое время ей даже показалось, что Вик вновь стал тем, какого она впервые увидела в своем кабинете. Он стал чаще бывать дома. Они летали в разные места планеты. Проводили, можно сказать, медовый месяц, которого у них не было.

Но тут случился форс-мажор. Атака аграфов, выступивших на стороне Ордена Хранителей. И муж вновь с головой погрузился в дела Легиона. Лейла понимала, нужно вытаскивать флот Легиона, оказавшийся в западне. Она пыталась уговорить мужа взять ее с собой, но Вик ответил категорическим отказом, несмотря на то, что Лейла могла серьезно усилить командный состав, не зря же она столько лет являлась командиром летной секции тогда еще «Иностранного Легиона». Ни слезы, ни попытки воздействовать с помощью Дуга не удались. Вик оставался непреклонен. И вот две недели назад, все корабли имеющиеся в наличии, за исключением двух эскадр планетарной обороны, разогнавшись, покинули Асу. Как пройдет операция неизвестно. Лейла была боевым офицером, поэтому прекрасно понимала, что шансы разбить аграфов в космосе стремятся к нулю. Но в то же время она понимала, Вик не мог сидеть в безопасности и ждать, когда придут новости о том, что Третий флот легиона полностью уничтожен. Лейла стояла у окна. За окном шел дождь.

Лоран бездумно смотрел на стену своего кабинета, держа в руках бокал с вином столетней выдержки. После поражений трехлетней давности ситуацию удалось стабилизировать. Да, тогда потеря Особой эскадры весьма больно ударила по аграфам. Да еще и кем уничтоженная, какими-то пиратами. Лоран поморщился. Шесть флотов, отправленных один за другим, для наказания тех, кто смог лишить Галантэ оружия последнего шанса, так и не вернулись. Точнее, корабли этих флотов оказались в руках непонятного «Легиона». Но, что было, то было. Пришлось напрячь все службы, чтобы восстановить ситуацию. Через агентуру, разбросанную по всем обитаемым мирам, удалось привлечь союзников из нескольких периферийных государств. Пусть пришлось поставить им более совершенные корабли, но именно это стало тем шагом, который позволил вначале выбить далусцев из занятых систем, а после и склонить их к миру. Пришлось все-таки пойти на уступки, предоставить некоторые, предназначенные только для Галантэ, разработки в области нейросетей и гипердвигателей, а так же отдать одну из пограничных систем. Но главное, война на два фронта остановилась. Сепаратный мир с Далусом позволил заняться неизвестно что возомнившими о себе хуманами. Сейчас несколько флотских соединений атаковали Империю Аратан. По поступающим докладам, флоты аграфов уверено продвигались вглубь территорий Империи, сходу овладев приграничными системами. Дикарей нужно наказать. Лоран решил, что и Аратан и Арвар будут стеры с карты Галактики. Только в одной системе ударное соединение столкнулось с проблемами. Там оказался флот того самого Легиона, три года назад так чувствительно ударившего по самолюбию императора. Вот только корабли легиона не стали вступать в открытый бой, а рассредоточились по астероидным полям, откуда их было нечем достать. Время от времени нанося удары подставлявшимся кораблям аграфов. Но и покинуть систему флот Легиона не мог, так что император приказал блокировать систему и продвигаться дальше. А Легион никуда не денется, рано или поздно их всех достанут и уничтожат, нельзя вечно прятаться в астероидах.

Размышления о жизни прервал внезапный вызов по нейросети. Лоран от неожиданности дернулся и пролил вино на свой любимый костюм, сделанный из натурального материала. Император любил все натуральное. Поморщившись от раздражения, он все же принял вызов.

— Ваше величество, только что пришел доклад из системы Зара от адмирала Арнилона. — Голос первого помощника был явно взволнован. — Флот, осуществлявший блокирование системы, полностью уничтожен. Адмиралу удалось увести только флагман, но и он сильно поврежден, а за ним ведется погоня.

— Как? — Лоран уже начал догадываться, каким образом могла быть разбита одна из сильнейших флотских групп, но признаваться себе в этом не хотел.

— «Разрушитель». — Ответ помощника прозвучал приговором.

В системе Зара царило хрупкое равновесие. Аграфы не лезли в астероиды, в которых укрылся флот Легиона, а корабли легиона в свою очередь не пытались идти на прорыв, Риго понимал, что это будет бессмысленной потерей кораблей и экипажей. Так и тянулись недели. Аграфы установили постоянное патрулирование системы, разместив основные силы в точках наиболее вероятного выхода из гипера, и перехватывали все появляющиеся в системе корабли. Медленно бежали по своим орбитам космические тела, звезда грела планеты и оправляла мегаватты энергии в открытый космос. Все устаканилось.

Но вот, внезапно все корабли аграфов резко начали набирать ход, устремившись к одной из вероятных точек появления кораблей возможного противника, по мере движения формируя один оборонительный строй. Наблюдавшие за ними корабли Легиона по одному так же начали движение в сторону выхода из астероидных полей, занимая позиции для возможной атаки. Часа через полтора весь флот аграфов собрался в один большой шар, направив орудия в пустоту. Началось томительное ожидание. На кораблях легионеров царило недоумение, чего ждут «ушастики», да еще и собрав все силы в один кулак. Но вот, казалось, задрожал весь космос, метрика пространства начала рваться, формируя окно выхода диаметром в несколько километров. Аграфы тут же начали уплотнять ряды, хотя и это вряд ли бы помогло. Адмирал Арнилон прекрасно знал, что сейчас появится из воронки гиперперехода. Поэтому старался расставить корабли так, чтобы сразу, как только противник появится, совершить синхронный залп. Если повезет, то возможно получится повредить входящий в систему супердредноут. Командующий аграфов прекрасно знал, что два из трех построенных суперов были уничтожены, а третий был захвачен и использовался как стационарная точка. Вроде все учел адмирал, но забыл про рассредоточенный среди астероидов полнокровный флот легионеров. А Риго, который тоже понял, кто входит в систему, поэтому по всем кораблям прошел приказ о выходе кораблей из астероидного поля и формировании атакующего клина, направленного в тыл аграфам. Карты были сданы. Осталось сделать первый ход.

Тишина… В системе установилась мертвая тишина. Два флота застыли один напротив другого. Несмотря на то, что у аграфского флота было явное преимущество в численности, но Легион пригнал «убийцу систем», а он один стоил половины флота. Сфера из кораблей Галантэ начала сжиматься, объединяя силовые поля в один огромный щит, прикрывающий весь флот. Как синхронно производились маневры, любо-дорого было смотреть. Каждый корабль четко шел к своему месту, даже неопытному взгляду было ясно, не раз и не два такое построение использовалось для боев. Легионеры же наоборот, выстраивали стреловидный строй, с навершием в виде супердредноута. Но это только одна часть флота, лишь недавно вошедшая в систему. Корабли ударного флота под командованием Риго, выходя из астероидных полей, создавали огромную сеть, напоминающую, если смотреть со стороны, вогнутую линзу, размерами как раз по внешнему радиусу сферы из кораблей аграфов. Но вот все заняли свои места. Безучастно на все это смотрела ярко-желтая звезда, плыли своими маршрутами планеты и астероиды. Космос равнодушно обнимал все вокруг. Через несколько мгновений для Вселенной ничего не изменится, что для нее жизнь человека или аграфа — пыль на ветру, только пыль на ветру…

Дредноут поименнованый «Альфаром», начал свой тяжелый разгон, силы двигателей, самых мощных, что могли поставить из Империи Аратан, едва хватало, чтобы медленно двигать многотонную махину вперед. О маневрировании можно была смело забыть. Только прямой разгон. Огонь пока никто не открывал. Молчали пушки аграфов, молчали пушки легионеров. Линкоры, крейсеры, эсминцы, стремительными силуэтами рванули вслед за дредноутом. Накапливая кинетическую энергию для продавливания объединенного силового щита сфероидного построения ушастых. О чем в этот момент думали люди и прочие разумные, находящиеся на боевых постах? Да кто его знает. Наверное только Высший разум знает. Это была игра нервов. И у аграфов нервы сдали раньше. Капитаны прекрасно знали о мощи супердредноута, и у кого-то сдали нервы, просто не поверил, что щит выдержит удар такой махины. Внезапно один из эсминцев, образующих внешнее кольцо сферы, покинул предназначенное ему место в построении, и тут же общий щит распался. Не сказать, что корабли аграфов стали беззащитными, но больше противопоставить «Альфару» было нечего. Надежда оставалась только на более высокую маневренность и скорость. Арнилон не зря считался одним из лучших флотоводцев Содружества и Империи Галанте в частности, как только от искинов пришел доклад о потере единого щита, по всем кораблям пошел приказ о срочном перестроении. Эсминцы ушли в центр, а тяжелые корабли на фланги. Задумка была в том, чтобы при приближении дредноута, пользуясь высокой маневренностью легких сил, попытаться подойти на дистанцию пистолетного выстрела и ударить ракетами с кварковыми зарядами. Но все пошло не по плану, дредноут почти мгновенно остановился, врубив все двигатели на реверс, как не увело силовой каркас из-за инерции так и останется загадкой. А из-за его туши рванули вперед линкоры и крейсеры, которые до этого шли, прикрываясь от возможного огня противника. Арнилон слишком сконцентрировался на пришедшем флоте, позабыв о том, что за спиной занял позиции третий флот под руководством Риго. Может именно это, а может просто неуверенность, но забывчивость адмирала аграфов привела к тому, что линкоры Риго вышли на дистанцию открытия огня раньше, чем «ушастые» успели развернуть хотя бы часть сил для прикрытия тыла. Набрав разгон, достаточный даже для ухода в прыжок, корабли Легиона на ходу начали открывать огонь из всех орудий. Волна огня шла, ненамного опережая волну кораблей. Когда до столкновения флотов оставалось совсем немного, флот Легиона «все вдруг» сделали поворот и начали уходить вверх относительно плоскости эклиптики. А из открывшихся створок полетных палуб посыпались мелкой мошкарой кораблики носимой авиации, вгрызаясь в ряды аграфского строя. Одновременно с этим и вторая группировка Легиона открыла огонь, совершая почти такой же маневр, но с уходом вниз по эклиптике. Слишком короткие дистанции навязали легионеры, аграфы славились своей тактикой на расстоянии, но они не готовы были к собачьей свалке на грани самопожертвования. Начали один за другим получать повреждения и терять ход линкоры и крейсеры со сбитыми истребителями и штурмовиками щитами и уничтоженными двигателями. Первый ход сделан. Но не зря аграфы считались лучшими бойцами открытого космоса. Этот маневр, позволивший сбить строй, стоил Легиону всей носимой авиации. Орудия ПКО кораблей аграфов, управляемые опытными операторами, не дали уйти никому. Арнилон, немного наведя порядок после неожиданной атаки истребителей, отдал команду сконцентрировать весь огонь на линкорах и крейсерах противника. Корабельные группы Легиона, выйдя из плоскости эклиптики, совершили разворот и начали атаку с двух сторон. Но это было ожидаемо для опытного адмирала. Аграфы уже перегруппировали свои силы, поэтому атакующих встретил шквал заградительного огня. Те не остались в долгу, и вот уже две волны плазменных зарядов, снарядов туннельников и ракет шли навстречу друг другу. Все-таки у аграфов было колоссальное преимущество в мощности залпа. Когда огненный шторм, устроенный в локальном секторе космоса, достиг противоборствующие стороны, потери оказались громадные у обеих флотских группировок. Но в строю у аграфов осталось гораздо больше уцелевших кораблей. Увлекшись противостоянием с тяжелыми силами Легиона, аграфы прозевали момент, когда дредноут, доковылявший наконец-то до места схватки, открыл огонь из орудий всех калибров, даже ПКОшных. Всего полчаса понадобилось орудиям супердредноута, чтобы превратить красавцы-линкоры в оплавленные куски металла, безжизненно плывущие по пространство. Арнилон слишком поздно понял свою ошибку. Слишком увлекся противостоянием с основными силами флотов Легиона. Вот и получилось так, как получилось. От флота аграфов осталось меньше четверти, да и те были почти все повреждены. Ярость родилась в сердце заслуженного адмирала Империи Галантэ. Его флот разбит, это он понимал. Но он знал, ради чего легионеры пригнали флот. Одна фраза по командной сети, и от яростно сопротивляющихся остатков флота аграфов, набирая ускорение, начали отделяться три торпедоносца, взявших курс в сторону планеты, которую удерживала космопехота противника. Случайно оказавшийся рядом с их траекторией поврежденный линкор, безуспешно пытавшийся выйти на перехват, был расстрелян из плазменных орудий, не оставив никаких шансов на выживание экипажу. А три торпедоносца достигли орбиты и сбросили свой смертоносный груз. Шесть инверсионных следов проявились в атмосфере, достигнув поверхности. Казалось, на этом все закончилось. Торпедоносцы, выпустив боеголовки, изменили курс и направились к границе системы набирая разгон для прыжка. Только не учли одного. Аграфские глушилки были уничтожены, но у Легиона имелись трофейные. Так что попытка сбежать не удалась. В принципе, выход из боя трех кораблей на общей картине боя никак не сказался. При поддержке супердредноута флот Легиона добивал потерявшие строй корабли аграфов. С планетой в это время начали происходить непонятные метаморфозы. Кора планеты, тонким слоем прикрывающая массы магмы, резко вспухла. В космос вылетели языки пламени. По всей планете полились из трещин в земле потоки лавы. Выжигая атмосферу и уничтожая все живое. Потом кора так же резко, как взбухла, вернулась на свое место. Наступило равновесие, казалось, буря прошла. Вспышка, сравнимая со взрывом звезды, озарила космос, скрыв на время от наблюдателей планету. Когда световая волна ушла, на месте еще недавно покрытой зеленью планеты медленно начал вытягиваться вновь образованный астероидный пояс.

Оба противостоящих флота прекратили огонь, а затем корабли Легиона, резко разорвав дистанцию, начал выходить из боя и направился к точке прыжка, вставая на струну разгона. Даже дредноут начал выходить из свалки, образованной в центре столкновения, и с трудом набирая разгон так же вышел из боя, направившись к точке гиперпрыжка. Через час в системе остался только покалеченный флот Галанте. Арнилон усмехнулся, стоя на мостике поврежденного флагмана. «Низшие» даже не пытались отомстить, просо сбежали, поняв, что даже погибнув аграфы победят. Только зря он усмехался. Еще не успели до конца схлопнуться окна гиперпереходов за кораблями Легиона, как в самом центре построения, там, где вел свой бой дредноут, зародилась волна ярко света, за несколько часов сожравшая всю материю в системе и спровоцировав взрыв сверхновой. Система Зара перестала существовать.

Риго наблюдал за боем, сидя в капитанском кресле. Ситуация на тактической карте менялась ежесекундно. Отметки кораблей окрашивались в разные цвета. От желтого — легкие повреждения, до серого, что означало уничтожение корабля. Он тяжело вздохнул, несмотря на то, что отметки аграфов гасли чаще, но их было все еще слишком много. Флагман Риго потерял почти все свои орудия. Остались только системы ПКО и несколько ракет на пусковых установках. Так, на всякий случай. Двигатели были повреждены плазмой, линкор уже не мог дать нормального хода, поэтому вышел из боя, заняв позицию между свалкой, в которую превратился бой, и планетой. Внезапно внимание Риго привлекла группа из трех кораблей аграфов, вывалившаяся из боя и полным ходом направившаяся в сторону планеты. Он не сразу понял, зачем, а когда до него дошло, то тут же отдал команду выйти на перехват. Но что мог противопоставить сильно поврежденный и практически беззубый линкор трем кораблям, специально хранившимся Арнилоном для этой цели. Риго знал, для чего предназначены торпедоносцы этого типа — уничтожение планет. Линкор выжимал все, что мог, из истерзанных двигателей и реактора, но этого не хватило. Последнее, что увидел Риго в своей жизни, была трансляция с камер внешнего обзора залпа трех торпедоносцев. А потом вспышка и тьма.

Виктор стоял в командном центре дредноута и смотрел, как на экране планета, где находился десант, прекращает свое существование. На душе было муторно. Это он! Он! Дал приказ на эту операцию. Это он привел Легион на гибель. Сколько человек сгорело в космическом бою? А сколько на планете? А там ведь были не только местные жители. Там были его бойцы. Те, с которыми он ходил на абордаж. Там был Ларс, ставший его верным спутником в этом мире. Дик и весельчак Керк, вытащившие его из лаборатории сполотов. Там было еще множество людей, с кем он плечом к плечу оборонял систему Юрим. Сами собой на глаза набежали слезы. Бег и забыл, что человек может реветь. Тоска и боль. Огромное чувство вины. Виктор смотрел, как раскалывается на куски планета, и вместе с болью в душе просыпался зверь. Зверь, желавший мести. Всем причастным. До самого последнего аграфа. Ведь именно аграфы, даже не сомневаясь, будто между делом, уничтожили планету, на которой было несколько миллионов человек. Зверь требовал крови. Внезапно мысли стали кристально чистыми. Разумным, способным на геноцид, не место в Галактике. Если бы сейчас кто из экипажа видел его лицо, то вряд ли бы смогли узнать в нем своего легата. Черты лица заострились, скулы выпятились, за плотно сжатыми губами скрипят зубы, а в, стального цвета, глазах плещется ярость пополам с безумием. Хорошо, что во время боя все были в скафандрах, поэтому никто не видел ни слез легата, ни безумных глаз.

— Всем кораблям «Дикого Легиона»! — Вик включился в общую сеть, чтобы передать приказ и его голос был холоднее самого космоса. — Аграфы, терпя поражения, вместо того, чтобы сложить оружие или вести бой до последнего, ударили кварковыми зарядами по планете. В результате чего наш корпус, державший оборону, уничтожен вместе с мирным населением. Исходя из этого приказываю, всем кораблям Легиона выходить из боя и прыгать в систему RY12. В этой системе объявляю сбор. Оружейной секции «Альфара» — подготовить два заряда с антиматерей. Заряды оставить в дрейфе, для маскировки сбросить через полетные палубы с установленным таймером. Устроим салют в честь павших.

На последних словах голос Бега дрогнул, но, кажется, никто этого не заметил. На лицах командиров и капитанов кораблей можно было увидеть изумление. Заряды с антиматерией — это приговор всей системе. Непринято так было воевать, но легату верили безоговорочно.

Корабли Легиона один за другим уходили в прыжок. Последним покинул систему «Альфар», в командном центре которого стоял поседевший Вик, смотревший на экран с транслировавшейся картиной того, что происходило в системе. Волна аннигиляции поедала все, астероиды, корабли, казалось, даже сам космос был выжжен реакцией. Еще долгие годы свет взрыва рукотворной сверхновой будет идти к другим системам. Но огонь этого взрыва оставил неизлечимые ожоги на душах всех, кто сейчас находился на уцелевших кораблях Легиона.