Этот домик на окраине разросшегося города бурлящая вокруг жизнь будто обходила стороной. Вокруг возвышались многоэтажки, прокладывались дороги, а старый деревянный домик все также стоял. Он не был пустым, но одного взгляда хватало, чтобы понять, хозяева уже не в состоянии следить за домом. И хотя в палисаднике и дворе было чистенько и опрятно, но местами оторваны доски изгороди, ворота покосились, а на крыше виднелся небольшой провал, прикрытый куском старого листа железа. Дому не хватало мужских рук. Старая хозяйка, разменявшая восьмой десяток, несмотря на все свое старание не могла залатать дыры, все больше и больше появлявшиеся в доме. Во дворе на цепи сидел громадный пес, одним своим видом отпугивающий разных лихих людей, которые бы решились нарушить одиночество Татьяны Петровны. Старая измученная жизнью женщина… Сколько? Уже десять лет она каждый день готовит борщ, наводит порядок и садится ждать у окна. Давно прекращены поиски ее сына. Давно уже все забыли про него. Все, но не она. Она все также ждет и надеется, что однажды ее Витенька придет. Без стука откроет дверь в родительский дом и, обняв сильно постаревшую мать, тихо прошепчет: «Мама, прости, что меня так долго не было».

А потом они сядут обедать, Витя будет нахваливать борщ, заедая его свежевыпеченным хлебом. Из поблекших, когда-то небесного цвета, глаз скатилась слеза. Татьяна Петровна жила лишь одной надеждой. Давно перестали приходить гости. Большинство знакомых давно прописалось на местном кладбище.

Тяжелый вздох разрушил тишину дома. Надо идти покормить Шарика. Все десять лет только он был рядом как память об исчезнувшем сыне. С трудом доковыляла до печи, последнее время болели сильно суставы, а денег у пенсионерки на дорогостоящее лечение просто не было. Хорошо, что газовое отопление сделал еще сын, не приходилось заниматься дровами. Долгие годы Татьяна Петровна выходила из дома лишь в магазин да раз в три года в банк, поменять карту для зачисления пенсии. Достав длинную зажигалку, она зажгла в плите огонь. В трубе сразу загудело, тяга была хорошей. Тихонько передвигаясь по дому, она занялась приготовлением простой каши с картохой для пса, вымахавшего размером с теленка. Так и проходил ее день. Одно и тоже. Десять лет подряд.

Этот день был таким же, как и тысячи до него. Но с утра в душе Татьяны Петровны появилось ожидание чего-то. Должно было произойти что-то необычное.

Она как обычно встала с восходом, занялась повседневными делами. Покормила пса, приготовила свежий борщ. Но не могла найти себе места, ходила по дому, пытаясь навести чистоту в и так чистой, избе. После обеда не выдержала, оделась в лучшее платье, годы провисевшее в шкафу, взяла старомодную сумочку и пошла в сторону ближайшего супермаркета. Того самого, где перед пропажей работал ее сын. Десять лет она обходила его стороной, а вот сегодня решила пойти именно туда. Как будто сердце что-то почуяло. Жители ближайшей трехэтажки, в этот момент находившиеся во дворе, с удивлением смотрели на прошедшую мимо них, будто помолодевшую на десять лет, женщину, считавшуюся помешанной, выходящую из дома только в день пенсии. После чего начали проверять календарь, но нет, до дня пенсии еще три дня. За годы все успели выучить график, да и направлялась Татьяна Петровна в сторону, противоположную обычному направлению. Старожилы помнили, что в том направлении, буквально через квартал, располагался сетевой магазин, где работал ее сын. Хороший парень, отставной военный. Но вот пропал, и все. Никаких следов. По городу ходили слухи, что через месяц в том же городе, куда уехал Виктор, пропал и его лучший друг — Андрей Щепкин. Но все на уровне слухов. Андрей был довольно крупным для небольшого городка бизнесменом, так что его исчезновение связывали с бизнесом. Но еще больше пересудов началось после того, как Татьяна Петровна прошла обратно, неся в руках килограммовый торт.

Михалыч, такой же древний, как и сама Татьяна Петровна, не выдержал и, когда та проходила мимо, спросил:

— Петровна, ты чего эт, гостей, что ли, ждешь?

Та замедлила ненадолго шаг, подняла голову. Михалыч с удивлением увидел, как преобразился взгляд старушки, глаза вновь сияли голубым огнем, как в молодости.

— Сын должен сегодня быть, вот, тортик ему к чаю, — тихо ответила она и пошла к своему дому.

А Михалыч покрутил пальцем у виска и сказал в пустоту:

— Совсем плоха Петровна стала. Десять лет от сына ни слуха, ни духа, а тут на тебе, приедет.

Он тяжело вздохнул, а ведь какая женщина была. Вот только судьба тяжелая. Муж-офицер погиб в начале девяностых на одной из войн, во множестве вспыхнувших тогда на осколках большой империи. Она больше так и не вышла замуж. Растила и воспитывала сына. Сын, отличник, добряк, пошел по стопам отца — сколько она его ждала из боевых командировок, так и не завел семью. Глядишь, сейчас бы нянчила внуков, а приходится доживать свой век в одиночестве. Михалыч кинул взгляд на покосившийся домик. Сколько раз он самолично предлагал сделать хоть небольшой ремонтик, но Петровна всегда отказывалась, говорила сын приедет и все отремонтирует. А Виктора все не было.

Внезапно внимание старика привлекла машина с шашечками такси, остановившаяся в аккурат у ворот дома Татьяны Петровны. Странно, никогда не было никаких гостей у нее, а тут такси. Михалыч встал со скамьи, где грелся на солнце, и собрался дойти до соседки, так, на всякий случай. Мало ли какие люди бывают, а она одна. Конечно, есть пес, Михалыч с содроганием вспомнил «медведя», сидящего на цепи во дворе дома. Но пес, это пес, лучше все-таки присмотреть. Он успел сделать всего пару шагов, когда из остановившейся машины вышли два парня, максимум лет по тридцать, в костюмах военного покроя. Михалыч никогда не жаловался на память, но когда он присмотрелся к лицам парней, то от неожиданности остановился и чуть не сел прямо на землю, протирая глаза. Вдруг галлюцинация. Сильно помолодевшие, но это точно были они, уж Михалыч-то не мог ошибиться, знал обоих как облупленных. К воротам Татьяны Петровны бодрым шагом подходили ее сын и Андрей Щепкин, оба пропавшие больше десяти лет назад.

— Дождалась… — внезапно пропавшим голосом прошептал Евгений Михайлович, бывший когда-то учителем Виктора.

По городу мчалось такси желтого цвета, в салоне которого сидело двое молодых людей помимо водителя. Оба в одинаковой форме, видимо военные, приехавшие на отдых, но почему-то без погон. Между ними шел еле слышный разговор.

— Андрюх, ты думаешь, стоит вот так, без предупреждения? А вдруг сердце не выдержит? — Бег пребывал в сомнениях.

Десять лет его не было на Земле, но родной город практически не изменился. В окно машины были видны с детства знакомые улицы и дома. Вот старая усадьба купца, построенная еще до революции, в начале двадцатого века. Хороший домик, до сих пор жилой, во дворе видны играющие дети. А вот парк имени Калинина, в простонародье «блядский». В юности часто устраивал здесь посиделки с друзьями. Годы… Как давно все это было, даже не верится, что он родился и вырос в этом маленьком городке, на планете, затерянной в Диком космосе. В памяти Бега мелькали события жизни как на киноленте в старых кинотеатрах, в детстве ходил с отцом, тот договаривался с киномехаником и маленький Витя смотрел фильмы из будки, в которой был установлен проектор. А вот единственный в городе фонтан, здесь он назначал свидания девчонкам.

Бег ехал по родному городу, и с него постепенно сходило напряжение тех лет, что он провел далеко-далеко отсюда. В тысячах световых лет от маленького голубого шарика. И уходили куда-то в глубины памяти Содружество, Империи, планета-каторга Эра. Бег ехал в такси вместе с единственным человеком, который остался его другом в той жизни. Другом, которого он считал погибшим, сгоревшим в пламени кварковых взрывов. Но Змей он и есть Змей. Говорят, у кошки девять жизней, а у змеи сто девять. Но Андрей так и не рассказал, каким образом он оказался живым, да еще и на планете, где Виктор отбывал пожизненный срок без надежды на то, что сможет выбраться. Бег с трудом отогнал от себя неприятные воспоминания, вновь обратившись к Андрею.

— Может, сначала к Наташке? Ты же сказал, что она ждет. Повидаешься с женой, да в курсе я, что бывшей, но и ее понять можно, пропали-то мы с тобой давно. Нас уже похоронили, наверное. Но пригласила же она. А там попросим ее, чтобы она аккуратно подготовила маму. — Виктор не признавался даже себе, что ему было банально страшно, он боялся посмотреть в глаза матери. Пусть и не виноват он был в том, что пропал, но мог же вернуться раньше… Угнать корабль и вернуться, но надо же было ввязаться в галактическую войну.

— Витек, хорош ныть. Если понадобится, я тебя на аркане приведу. Наташа, конечно, не откажет, но зачем ее напрягать. И не менжуйся ты так, все будет нормально. — Змей как всегда был спокоен и уверен в себе.

На некоторое время в машине наступила тишина. Каждый думал о своем. Андрей планировал после того, как сдаст Бега с рук на руки Татьяне Петровне, навестить детей. Уже взрослые. Наташка сказала, что внуки уже есть. Андрей вспомнил, как набрав номер домашнего телефона, услышал такой родной, но почти забытый голос жены. Бывшей жены. Ну да, десять лет, это много. Андрей нисколько ее не осуждал. Сколько он услышал упреков от нее, даже вспоминать не хотелось. Но в итоге удалось нормально поговорить. И про детей узнать, Наташа и рассказала, что Татьяна Петровна живет все там же, абсолютно одна, ни с кем не общается. Все ждала, когда вернется Виктор. Она несколько раз ездила, помогала. Но уже давно не была. Поэтому, договорившись с Натальей, что на некоторое время остановится у нее, вызвал такси и, забрав Бега, назвал адрес Татьяны Петровны пойманному такси. Андрей посмотрел на Витька, он прекрасно понимал его страх. Столько лет прошло. Как встретит мать? Змей с трудом удержал слезу, его мама умерла давно. Он вспомнил, как обещал много лет назад Татьяне Петровне все возможное, но найти ее сына. Что ж, он выполнил данное обещание. Взлетел до звезд, спустился в ад вслед за неугомонным Бегом, но слово свое сдержал. Осталось немного. Полчаса езды на машине, и задачу можно считать выполненной. Остались позади жестокие звезды. Звезды, среди которых он встретил столько смерти и лжи, сколько не было на Земле с ее циничными жителями. Жалел ли Андрей о том, что был там? Скорее нет, чем да, именно эти десять лет дали ему возможность с другой стороны взглянуть на себя.

За окном мелькал такой знакомый и родной город. На душе у Змея впервые за долгие годы наступил покой. Они дома.

Придя из магазина, Татьяна Петровна только успела поставить торт в холодильник, чтобы не испортился, когда надрывно залаял во дворе Шарик. Она метнулась к окну и увидела как раз тот момент, когда Бег со Змеем выходили из машины, стоящей у ворот.

— Сынок! — прошептала она, как вдруг в груди разлилась тягучая боль. Хватаясь из последних сил за подоконник, чтобы еще раз взглянуть на сына, Татьяна Петровна осела на пол. Сердце не выдержало. Десять лет она ждала. Дождалась.

— Сынок… Вернулся… — Последнее, что прошептали ее губы, прежде чем глаза перестали видеть свет.

Виктор стучал в ворота, но никто не открывал. Только надрывно лаяла во дворе собака. Внезапно лай оборвался. А через секунду со двора раздался тоскливый вой пса, оплакивающего хозяйку. Бега сковал ступор. Рука, занесенная для удара, так и не достигла доски ворот. Он понял все и сразу. Вой пса парализовал его волю. Точно так же выли собаки, когда погиб отец. А сейчас вот оплакивает мать. Виктор не мог пошевелиться. Он опоздал. Десять лет… Он опоздал.

Змей, стоящий рядом, увидев, что Витек застыл статуей, а во дворе завыл огромный алабай, моментально сориентировался. Оттолкнув Бега, он ударом ноги просто выбил и так еле державшиеся ворота и метнулся внутрь дома. Пес, грозная машина для убийства, даже не дернулся в его сторону, только резко оборвав свое завывание спрятался в конуре. Вырвав дверь, она оказалась закрытой на крючок, Андрей влетел в комнату и, взглядом найдя лежащее на полу щуплое тело Татьяны Петровны, тут же бросился к ней, вырывая из креплений на поясе армейскую аптечку производства аграфов. Большая редкость после того, как Бег устроил геноцид в отдельно взятой Галактике. Но за это Андрей его не осуждал, да и не думал даже. Быстро проверив пульс, слава богу, хоть и очень медленно, но сердце еще билось, Змей приложил аптечку к груди Татьяны Петровны. Та загудела, мигнуло несколько индикаторов диагностики, а затем произвела три укола. Грудь Татьяны Петровны после уколов начала равномерно подниматься, дыхание восстановилось. Нащупав на шее сонную артерию, Андрей приложил к ней палец, пульс понемногу нормализовался. Успел! Он с облегчением выдохнул и сел прямо на пол, прислонившись к стене. Может и прав был Бег, когда предлагал сначала отправить Наташу. Подняв глаза на вошедшего больше похожего на призрака, чем на живого человека, Бега, Змей произнес:

— Все в порядке, командир! Мы успели, ввел лекарства. Твоя мама просто спит. — И улыбнулся, видя, как в глазах Виктора разгорается огонь и наворачиваются слезы.

Лейла стояла в рубке и смотрела на экран, показывающий ярко-голубой шарик планеты. Рядом с ней стоял мальчик лет семи с такого же, как планета, цвета глазами. Лейла с нежностью посмотрела на сына.

— Ну, вот, сын, место, где родился твой папа.

Она вновь перевела взгляд на планету, несущуюся по орбите вокруг солнца. Так вот, значит, как выглядит место, которое подарило ей счастье быть любимой и любить. Вик, непонятный поначалу человек. То безрасудно шедший на жертвы ради малознакомых людей, то чрезмерно жестокий. Она долго не могла разобраться, какой же он на самом деле. Он все бежал по жизни. Пока не споткнулся. Лейла со стыдом вспоминала то время, когда даже она поверила в то, что говорили свидетели на суде. Поверила. И проклинала тот день, когда Дик привез из рейда этого «дикаря».

Но однажды в резиденции ее отца появился Змей. Каким образом он прошел через всю охрану, так и осталось загадкой. Именно он открыл ей глаза на реальность. И на то, что происходило в самом деле с Виком.

Андрэ… Человек, благодаря которому Лейла узнала, что такое настоящая верность долгу и другу. Человек, вернувший ей Вика, того, который когда-то вошел в ее кабинет. И вот сейчас она стоит в рубке корабля, муж с Андрэ спустились на планету разведать обстановку, и смотрит на планету, которая станет ее новым домом.

Я сидел за штурвалом истребителя-перехватчика и, управляя вручную, наматывал круги в небольшом астероидном поле системы Аса. Через нейросеть управлять проще, да и безопаснее. Но мне абсолютно плевать на опасность. Нейросеть отключена, чтобы никто не мешал. Модуль в самом истребителе так же выключен. Честно, я и сам не понимаю, что со мной творится и когда это началось. Понимаю какой-то частью сознания, что со мной что-то неладное творится, но что именно, непонятно. Никакие обследования ничего не выявляют. Доктор Ланг утверждает — со мной все в порядке. Но себя не обманешь, у меня явное раздвоение, а то и растроение, личности. И началось это примерно в то же время, когда было достигнуто соглашение с Императором Георгом.

Император… Сложный человек. Мне не понравился от слова совсем еще тогда, при первой нашей встрече. А уж после разгрома аграфов весь просто елеем излился. Вот только по опыту знаю, мягко стелет, не ложиться спать, есть шанс не проснуться никогда. А вообще, сложилось впечатление, хотя и встречали остатки потрепанного легиона после двух лет боев как героев, что нас боятся. Боятся и ненавидят. Даже сильнее чем тех же архов или до этого аграфов. Каждого можно понять. Я их тогда понял, да и сейчас понимаю прекрасно. Несколько сотен не самых мощных кораблей, избитых, практически без снабжения. Разнесли в пепел кучу систем, оставив вместо звезд пустое пространство и расширяющиеся ударные волны от взрывов звезд. Космос на месте Империи Галантэ еще долго будет недоступным для полетов. А может это и к лучшему. Нас боялись. Никто не знал, что именно мы смогли вывезти из уничтоженных систем. Аграфы были наиболее технологически развитой расой Содружества, поэтому все думали, что мы смогли вывезти целые производства и научные центры с Артуина — главного промышленного центра Галантэ. Космос большой, отследить все передвижения кораблей невозможно, особенно в условиях, когда в первую очередь выбиваются станции связи и ретрансляторы.

Я закрутил мертвую петлю, выходя на цель, в роли которой выступал двухметрового диаметра астероид. На мгновение грудь сдавило перегрузкой, гравикомпенсаторы на истребителях слабенькие, поэтому при резких маневрах пилоту все же доставалось часть нагрузки. Быстро отстрелявшись по условному противнику, вновь закрутил истребитель уже в попытке уйти от каменных осколков, оставшихся от глыбы. Я практически все свободное время проводил именно так, убежав от всех, летал на истребителе, тренировал навыки пилотирования в ручном режиме. Зачем? Не знаю. Просто это был мой личный кайф. Моя попытка уйти от реальности. Как не крути, а ведь моей волей был уничтожен целый народ, даже раса. Истребитель резко развернуло, не справился с управлением и поймал на щит каменный обломок. Пришлось вплотную переключиться на управление машиной. Минут сорок ушло на то, чтобы вывести истребитель из слишком уж плотного астероидного облака. Не слишком удачный полет. Один из двух двигателей поврежден. Придется лететь на базу. Можно, конечно, вызвать эвакуатор, но не хочу. Ход, пусть и малый, дать могу, как-нибудь доковыляю.

Артуин — научный и промышленный центр Галантэ. Наверное, если бы для первой атаки была выбрана другая система, то Империя Галантэ продолжила бы свое существование. Да, потеря десантного корпуса весьма и весьма болезнена, но по ним справили славную тризну, похоронив убийц вместе с системой. Дальше уже шла бы обыкновенная война, а на войне всякое бывает. Но аграфам не повезло.

Артуин для нашего потрепанного флота был наиболее удобен с точки зрения показательной порки. Кто ж знал, что мы там найдем такое, после чего места аграфам среди рас Галактики не останется. Все Содружество облетели кадры, как флот Легиона входит в систему и начинает просто уничтожать станции, планеты и корабли. А то, что случилось перед этим, как-то прошло мимо внимания общественности. Да и не распространяли мы этой информации.

Началось все в системе RY12. После бойни, иначе и не назовешь, в системе Зара требовалось пересмотреть планы и решить, как действовать дальше. Корабли, которые были повреждены в ходе битвы, не могли развить полного хода, поэтому и выбрана была эта система для сбора и небольшого ремонта. Нужно было провести ротацию экипажей, провести ревизию. Ну, в общем, рутинные действия по обеспечению боеспособности соединения. Наш флот должен был уже покинуть систему, но произошла авария на одной из авиаматок. Причиной которой стало обычное разгилдяйство. Один из техников, в обязанности которого входил контроль датчиков реакторного отсека, не провел полную диагностику. А оказалось, что во время боя часть из них вышли из строя из-за перепадов напряжения и отправляли некорректные данные. Все бы ничего, но при запуске всех систем два из четырех реакторов начали выходить в надкритичное состояние работы. Искин засек изменение выходных параметров с энергоблоков и отдал команду на автоматический отстрел капсул с аварийными реакторами. Слава богу, это случилось не в момент прыжка, а когда корабль только начал разгон, в противном случае авиаматку мы бы потеряли. В принципе, не такое страшное повреждение, замена реакторов производится в течении суток благодаря модульной конструкции.

Техники как раз восстанавливали частично разобранную для установки запасных реакторов обшивку, когда из открывшегося окна гиперперехода в системе вывалися конвой. Ну, конвой и конвой. Мало ли их ходит по космосу. Вот только три транспорта в сопровождении крейсеров везли груз аграфам. А загружены транспорты были под завязку криокамерами с рабами. Рабами тоже в Содружестве мало кого удивишь. Мы сами их выкупали с целью рекрутировать в Легион. Вот только адресат груза — аграфы. Точнее одна из станций в системе Артуин. Быстрый захват, как не крути, а экипажи работорговцев не самоубийцы бодаться с полновесным ударным флотом. И вот у нас уже есть три транспорта с пропуском в одну из самых защищенных систем Галантэ.

План по скрытной разведке сформировался нашим отделом тайных операций буквально на коленке. Экипажи заменили, само собой, на наших бойцов. Снятых с кораблей пленных разместили на транспортах снабжения, чтобы не путались под ногами. Для конспирации даже не стали выгружать криокамеры, достоверность наше все. По сведениям, полученным от главного в караване, конвой шел всегда по одному маршруту, строго до станции, где его выгружали и тут же отправляли обратно. Учитывая ходовые характеристики транспортов, крейсера сопровождения в расчет не брались, они в систему Артуин не входили, оставались в последней точке выхода из прыжка и ожидали там, на все про все должно было уйти не более недели. Срок небольшой, поэтому даже менять систему дислокации не стали.

Истребитель медленно вошел на полетную палубу сквозь силовое поле, удерживающее атмосферу внутри станции, и так же плавно опустился на опоры. Я выпрыгнул из кабины и разгерметизировал скафандр, одновременно включая модуль связи нейросети. Саму нейросеть пришлось включить раньше. Все-таки с одним двигателем на ручном управлении добраться до базы было практически нереально. Эх, я сразу же пожалел об этом, так как в ту же секунду был завален кучей различных сообщений. Быстро просмотрел по диагонали то, что мне пришло на почту, пока дожидался техника переслал не касающиеся на меня рапорта в строевой отдел, многие бойцы почему-то считают, что я лично занимаюсь вопросами о переводе с должности на должность или вопросами отпуска на планету. Нет, для этого сформированы соответствующие структуры в составе штаба. Несмотря на потери, численность Легиона уже больше ста тысяч. В народе популярностью пользуемся. Правда, слава немного жутковатая, как у безбашенных убийц, но, что есть, то есть. Сами виноваты, как говорится.

— Привет, Вик. Снова камень словил в дюзу? — подошедший Рик, тот самый, с которым мы втроем с Керком шли по разрушенной базе во время атаки архов (как же давно это было), после бойни в Галантэ решил уйти в техники. Ну а что? Образование позволяло, да и если бы не позволяло, то с возможностью переквалификации проблем не было. Вот сейчас он и был главным техником полетной палубы, а также одним из немногих оставшихся в живых людей, кого я знал по первому Легиону, который был уничтожен архами. Поэтому и мог себе позволить обращаться ко мне по имени, а не как остальные, по должности-званию. Что уж говорить, а живого общения с теми, кто мог вот так по-простому, не хватало. Мало кто уцелел за почти десяток лет бесконечных боев.

— Да, вот видишь, не получилось как хотелось. Опять в ремонт. Сможешь мою птичку до завтра подшаманить? — в принципе, я мог взять абсолютно любую машину, но зачем? К этой я уже привык. Знаю, как и на каких режимах она себя поведет. Поэтому каждый раз после очередной поломки Рик, вновь и вновь, латал и менял поврежденные узлы. Кто бы мог подумать, что отмороженный на всю голову подрывник спецназа станет отличным созидателем-техником. Хотя… Лишь тот может построить, кто знает, как разрушить. Ну и в обратную сторону работает. Хороший строитель знает, как легко уничтожить построенное.

Рик обошел истребитель по кругу, осматривая. Достал ручной сканер и просветил место попадания каменюки, пробившей бронепластины и смявшей дюзу двигателя.

— Мда, чуть-чуть побольше камень, и пришлось бы тебе, командир, вызывать эвакуационный тягач. Балка крепления спасла. До завтра не успею, нужно проверять каркас. Вдруг увело. — Вердикт, выданный Риком, меня расстороил. Привык я уже каждый день летать. Хорошо помогало отвлечься от рутины, да и вообще, побыть одному.

— Ладно, я тебя понял. Но завтра все равно приду. Посмотрю, как ты мою ласточку будешь латать, мастер-ломастер. — Я с тяжелым вздохом хлопнул его по плечу и начал снимать полетный скафандр. Тоже нужно сдать на профилактику. Оставлю в ангаре, Рик отправит.

— Командир, — голос бывшего сапера был серьезным, — ты бы поберег себя. Нас и так осталось мало. А ты каждый день рискуешь своей головой.

Я посмотрел на техника. Видно было, что он действительно обеспокоен. Что я ему мог сказать? Что меня все достало и порой хочется разогнаться и на полном ходу протаранить астероид? Чтобы раз, и все. Вспышка аннигиляции, и нет никакого легата «Дикого Легиона». Но сказал я совершенно другое.

— Хорошо, Рик. Не беспокойся. Знаешь же, я бессмертный. — Улыбнувшись, я сложил скафандр рядом с истребителем и направился к стоянке гравикаров. Пешком по станции передвигаться ног не хватит.

Себе не соврешь. Здесь я никому не был нужен, кроме таких вот старых бойцов. Тех, вместе с кем стоял у истоков «Дикого Легиона». Для них я был тем парнем, который не боялся рискнуть жизнью и пойти в рукопашную. А для нового набора, да даже для тех, кто пришел с Дангом и Урсоном, я уже был командиром, но не был человеком. Зверь. Именно так окрестили меня СМИ Содружества. Именно так считали бойцы моего легиона за отношение к врагам. Только такие, как Рик помнили, что я обычный дикарь с далекой планеты, затерянной в глубине космоса.

Я шел по полетной палубе огромной станции, ставшей основной базой Легиона, смотрел на ровные ряды летательных аппаратов, а в душе была тоска. Всего себя отдал Легиону, а по большому счету теперь я не нужен. Все структуры полностью сформированы. Даже если завтра меня не станет, ничего не изменится. Свита играет короля. Я забыл про это правило и упустил реальное владение ситуацией. Все, что мне осталось, это почетная должность и звание самого кровожадного разумного Галактики. Только нужно ли мне это? Нет. Слишком дорогой ценой все это досталось. Ларс, Керк, Дик, Змей… перечислять имена друзей или просто хороших товарищей можно долго. Тех, кого уже не вернешь.

Мысли перетекли на семью. Лейла. Отношения с ней испорчены окончательно. Она не одобрила бойню. И никакие аргументы, никакие доказательства чудовищных преступлений аграфов, добытые в той самой системе Артуин во время разведывательного рейда, ее не переубедили. Сразу после возвращения сил Легиона на базу в системе Аса она забрала сына и улетела к отцу. С тех пор мы с ней не разговаривали. Может, так и лучше. Мое состояние можно было описать словом апатия. Лишь во время полетов в астероидах появлялись хоть какие-то эмоции и желания. Мне было на все плевать.

Добравшись до стоянки, завалился в кресло ближайшего гравикара и, задав маршрут до своих апартаментов, закрыл глаза, отключившись от реальности.

Дуглас не любил больших помещений. Поэтому, даже став вторым лицом в Легионе, выбрал себе небольшой уютный кабинет рядом с Центральным командным пунктом. Минималистический антураж. Стол, два кресла и небольшой бар. Вот и вся мебель. Сейчас за столом сидело два человека, попивая дорогое вино. Сам хозяин кабинета и доктор Ланг, начальник медецинской службы военного формирования. Если бы кто из посторонних слышал их беседу, а после доложил легату, то эти два сразу бы оказались в открытом космосе без скафандров. Но кабинет был очень хорошо защищен от прослушки. Дуг, бывший раньше начальником СБ, прекрасно разбирался в способах шпионажа, поэтому свое рабочее место защитил от всех возможных вариантов наблюдения со стороны.

— И все-таки. Как тебе удалось заставить «дикаря» поверить в ту ахинею, которую якобы добыли разведчики? Они же даже не были на той станции? — доктор потягивая вино с ленцой в голосе задал вопрос.

— Эрик, — мало кто знал настоящее имя Ланга, но Дуг был как раз одним из немногих, — он же и так находится практически под полным контролем через имплант, который, кстати, ты ему и устанавливал, так что нужно было всего лишь предоставить картинку, чтобы ему казалось, что он сам принял решение. Ну а те разведданные… Они настоящие. Только из лаборатории сполотов. Небольшой монтаж, и вуаля. Аграфы проводят эксперименты над людьми. Делаю биоискины из мозга разумных, да и многое другое. Показали картинку для личного состава, а самому Вику прямой приказ на нейросеть. Вот и весь секрет.

Дуглас оскалился в плотоядной улыбке и, подняв бокал, выпил дорого вина. Никто и не догадывался, что в реальности Легионом управлял именно он из-за спины медленно сходящего с ума легата.

Змей пришел в себя рывком. Последнее, что он помнил, это жуткую боль в ребрах, медленно сдавливаемых бронескафом, кое-как сопротивляющемуся зубам громадного ящера. В какой-то момент боль стала настолько сильной, что нейросеть посчитала ее уровень слишком высоким и отключила сознание Андрея. Открыв глаза, он попытался осмотреться и замер, чуть не запаниковав. Ослеп! Вокруг была кромешная тьма. Само собой первой мыслью было, что лишился зрения. Змей попытался протереть глаза, но лишь с размаху ударил по закрытому забралу. От достаточно сильного удара со шлема отвалился кусок чего-то не пропускающего свет. Луч, ударивший по широко раскрытым глазам, вселил в душу радость. Слава богу, зрение в порядке. Быстро очистив со стекла грязь, Андрей осмотрелся вокруг.

Находился он в каком-то овраге на самом дне. Рядом неспешно нес свои воды ручей. Склоны оврага были глиняные, без каких-либо признаков растительности. На одной из сторон видны были следы, как будто катилось бревно. Змей хмыкнул. Теперь хоть стало понятно, каким способом он оказался на дне оврага. Знать бы еще, как далеко до ближайшего подразделения Легиона.

Кое-как поднявшись на ноги, все-таки тело болело достаточно сильно, хоть и вполне терпимо, он направился к ручью, у которого присел на корточки и, открыв шлем, с наслаждением плеснул на лицо водой. Ледяная вода освежила лицо и привела немного в чувство. Андрей аж подскочил на месте. Да и любой бы, наверное, подскочил на его месте. Находится на незнакомой планете, один. Практически без снаряжения и так спокойно, будто на природу выехал где-то на Южном Урале, плескает на себя из ручья. А вдруг бы там оказалась не вода, а какая-нибудь кислота? Неизвестно сколько до ближайшего медпункта. Так и помереть можно, несмотря на довольно продвинутый бронескаф со встроенной аптечкой. Именно мысль об аптечке и стала тем, за что зацепился мозг. Аптечкой можно управлять через нейросеть. Нейросеть…

Андрей сконцентрировался на значке, мигающем на самом краю зрения. Фух, развернулось уже привычное меню. Найдя в нем пункт контроля жизнедеятельности, он начал просматривать, что же с ним не так. Пока было свободное время, он постоянно учился. И одна из первых его специальностей, изученных уже в Легионе, была военно-полевой врач. Поэтому отчет системы мониторинга организма был ему вполне понятен. По мере того, как он читал этот доклад, его глаза становились все шире и шире. Как вообще остался жив после того, как поврежденная зубами местной зверюги аптечка начала накачивать его транквилизаторам, вообще непонятно. Нормальный человек должен был умереть на третьей инъекции. Андрей получил восемь доз. Спасло его лишь то, что в бронескафе система первой медицинской помощи дублировалась. Поэтому, пока основная аптечка накачивала его организм ядом, резервная вводила антидоты. Диагностический модуль нейросети, определив причину резкой интоксикации носителя, просто вырубила оба модуля и запустила встроенную систему очистки организма. Счастливое стечение обстоятельств спасло Змею жизнь. Если бы у него была чуть более старого поколения нейросеть, то валялась бы его тушка где-нибудь, загаживая девственную природу дикой планеты. Ну или растворилась бы в желудке зверюги, которая так ловко поймала его во время прыжка с дерева. При воспоминании о мини-динозавре местного розлива рука автоматически потянулась к винтовке. Мелькнула мысль, что могла потеряться, но нет, винтовка имелась там, куда и была определена перед неудачным спуском, в креплении на спине. Отстегнув ее и осмотрев, Змей уже стал более уверен в своих силах. Его верная подруга была в полном порядке. Даже маленьких царапин не наблюдалось. Быстро очистив специальными салфетками, он поменял магазин с патронами на новый и отправил винтовку обратно за спину. Так же проверив пистолет, висевший в креплениях на бедре, повторил процедуру с очисткой и перезарядкой. Ну да, изгваздался в глине сильно, судя по всему, это именно его след на склоне оврага.

Еще раз осмотревшись по сторонам, решил пройтись вверх по течению ручья, там виднелась какая-то зелень наподобие кустарника, и уже там провести полную ревизию имущества. А то стоит на открытом месте, дразнит возможных охотников. Еще немного постояв, запустил систему сканирования ненадолго, вдруг рядом аграфы, тогда по излучению могут засечь, из-за этого и использовал сканер лишь изредка. Но вокруг не было никого, лишь на пределе дальности, километрах в четырех, удалялась отметка какого-то крупного животного. Возможно тот самый «динозавр», который его пытался превратить в обед, но судя по тому, что Змей цел, это у него не получилось. Андрей прекрасно помнил, что у планеты весьма агрессивная фауна, да и флора попадается хищная, хотя и редко, поэтому, закончив сканирование, снова заглушил все системы, которые могли выдать его местоположение, вооружился пистолетом, винтовка не самая удобная вещь при движении по грязи, и двинул к намеченной цели.

Мда, то, что впереди кустарник, Змей немного ошибся, как и с оценкой расстояния. Почти пять километров по непролазной сырой глине, это малоприятное удовольствие, даже несмотря на то, что скафандр оборудован усилителями мыщц. Постоянно проваливаясь по колено в мокрую глину, с трудом выбираясь, Андрей кое-как дополз, под конец пути уже в прямом смысле, именно полз, до деревьев, похожих на земные буки, которые вначале ему показались кустарником из-за расстояния. Снова весь перемазался в грязи, сил под конец не было от слова совсем, поэтому едва ощутив под ногами более-менее твердую поверхность, Андрей без сил завалился и какое-то время бездумно смотрел на плывущие по небу белые облака. На мгновение ему показалось, что все происходящее ему просто приснилось, а он сейчас проснулся и в лесу рядом с палаткой и смотрит в небо. Вот только винтовка под спиной, мешавшая ему удобно улечься, говорила об обратном.

Лежи не лежи, а нужно что-то делать. Пока какая-нибудь милая зверушка не схарчила, споткнувшись на тропинке. Немного отдышавшись, Змей поднялся на ноги и подойдя к дереву начал обустраивать стоянку. Благо в комплект бойца-разведчика входило много чего нужного. Разведка обычно действует в отрыве от снабжения, ситуации бывают разные, поэтому все, что может помочь выжить в сложных условиях, всегда имелось при себе.

Отцепив рюкзак, Андрей извлек из него небольшой топорик, мачете потерялось все-таки. Сделанный из легкого, похожего на алюминий, но с твердостью стали, металла, сейчас он оказался весьма кстати. До этого Змей еще удивлялся, на фига в высокотехнологичном обществе топор? Но сейчас благодарил того, кто разрабатывал нормативы снаряжения для разведчиков в условиях ведения боевых действий на планетах. Используя топор как кошку, Андрей, привязав к топорищу веревку, так же имевшуюся в наличии в рюкзаке, забрался на нижние ветви ближайшего дерева. Дерево, как уже говорилось, напоминало бук. Только побольше раза в два. Около четырех метров в диаметре. Соответственно и ветви у него были такие, что можно было без проблем ходить или сидеть. Обезопасив себя от внезапного нападения, сквозь густую листву дерева даже сканерами трудно было что-либо рассмотреть, Андрей присел у ствола и, положив под правую руку винтовку, чтобы можно было быстро схватить, достал сухпай и дернул за специальное кольцо, запускающее режим саморазогрева. Наверное в любой армии Вселенной сухпай это что-то, с весьма посредственными вкусовыми качествами, но высокой питательностью. Аратанские пайки, которыми снабжался легион, в этом плане были типичными представителями своего класса. Абсолютное отсутствие вкуса, но насыщение происходило быстро. Желудок Змея давно начал подаватть сигналы, что неплохо было бы перекусить, поэтому он даже не заметил, как проглотил безвкусную порцию. Почувствовав насыщение, желудок начал давить на мозг, как бы намекая, что после вкусного обеда неплохо было бы вздремнуть. Прислушавшись к своему подсознательному, ничего противоречащего в данной идее Андрей не увидел. Быстро достав пару датчиков движения, имевшихся в наличии, сбросил один вниз на землю, а второй закрепил на несколько метров выше своего местоположения. После чего с чистой совестью привязал сам себя веревкой к ветви, чтобы не упасть, если будет ворочаться, и тут же уснул. Спать в любой позе и в любом месте он научился еще в армии, так что проблем с быстрым отходом ко сну не было никаких.

Пробуждение было таким же легким, как процесс засыпания. Вот только спал, раз, и уже в сознании. Сверившись с нейросетью, выяснил, что на сон ушло почти три часа. И он явно был на пользу. Потому что Змей чувствовал себя полным сил и энергии. Ничего не напоминало ему о том, что еще несколько часов назад он еле передвигал ноги. Быстро перекусив еще одним сухпаем, Змей спустился на землю. То, что за время его отдыха никто в округе не появлялся, было понятно из данных установленных датчиков.

Теперь была другая головоломка. А куда, собственно, идти? Как не крути, а нужно выходить к людям. Только Змей не решил еще, возвращаться в Легион или же, воспользовавшись тем, что впервые за много лет остался без контроля, раствориться среди местных, а позже покинуть планету. Им выдавали базу по местному населению, из которой следовало, что здесь много таких людей, кто хочет затеряться. В отличии от хорошо освоенных планет, на Заре пока не существовало системы тотального контроля за людьми, поэтому шансы затеряться были. Но для этого для начала нужно было выйти в обитаемые места, что само по себе было делом непросым, учитывая недружелюбность местной экосистемы. Немного поразмыслив, Змей решил положиться на судьбу. Если выйдет к месту дислокации легионеров, вернется в строй. К местным в какой-нибудь поселок или на охотничью заимку — попробует затеряться и позже убраться подальше от Легиона. Ему до чертиков не нравилось то положение, в которое он попал.

Служба в Легионе мало отличалась от того же рабства у арварцев. Такой же постоянный контроль. Нет, у него, как у старого друга легата, были, конечно, поблажки, но только в плане обеспечения необходимым. Оборудованием, базами знаний, снаряжением. А в остальном все так же, как и у других. Командиры, приказы. А хотелось свободы. Просто жить. По возможности добраться до Земли. Вот только попытка поговорить с Виктором на эту тему провалилась. Тот просто сказал, что сейчас не до этого.

Виктор… Вроде тот самый, которого Андрей знал еще на Земле. Да и Змея он признал сразу. Но в то же время не тот. Змей знал Бега очень давно, он не мог поступать так, как действовал легат. У Змея сложилось стойкое ощущение, что Виктор находится под внешним контролем. Так, будто у него установлена рабская нейросеть. За год рабства Андрей не раз сталкивался с такими, поэтому мог заметить несоответствие в поведении у человека под внешним управлением и без оного. Различия на первый взгляд не особо бросались в глаза, если не знал человека ранее, и не отличишь. Но Змей-то знал Бега еще когда тот был сержантом в Российской армии. Поэтому заметил отклонения сходу. Вот только афишировать свое знание не спешил. Вначале хотел узнать все точно. Как не крути, а люди, бывает, и меняются. Но все это лирика. Об этом Змей решил подумать позже. Сейчас нужно еще попробовать выжить и выбраться из леса негостеприимной планеты.

Вариант сгинуть в лесу Змей не рассматривал, но и забывать про него не стоило. Хотя, ну, сгинет и сгинет. Плакать-то и некому. Те, кто мог бы сожалеть о гибели Змея, остались за тысячи световых лет отсюда. Просто будет еще одна жертва еще одной войны.

Стой не стой, а двигаться нужно. Змей включил коммуникатор скафандра и попытался подключиться к спутникам связи, висящим на орбите планеты. Конечно, есть шанс, что его обнаружат, но наугад топать не хотелось от слова совсем. К сожалению, соединения не было, как и сети впрочем. Ну что ж, не выгорело. А ведь тогда было бы проще простого. Карта есть, закачана на нейросеть, по спутнику бы привязал к местности и строй себе маршрут куда угодно. Но не прокатило.

Андрей снова погасил системы скафа, способные выдать его местоположение, и включил функцию компаса в нейросети. Благо и такая имелась. Определившись со сторонами света, Змей еще раз проверил свою экипировку и двинул на север. Из базы о планете он знал, что основной ареал обитания людей находится на полюсах, поэтому шанс найти жилье повышается.

Змей осторожно выглядывал из-за кустов, пытаясь определить, есть ли персонал на подземной базе перед ним или нет. Неделю он бродил по лесам, пытаясь выбраться к людям. Несколько раз приходилось убегать от местных ящеров, наподобие того, с которым он столкнулся и который его чуть не съел. Пару раз более мелких хищников удалось подстрелить. Спал Андрей на деревьях, как и в первый раз. Благо больших «буков» было полно. И вот вчера он случайно набрел на эту базу. Прошел бы и не заметил. Замаскирована была хорошо. Вот только створка ворот была открыта наполовину, лишь поэтому и не прошел мимо. В ночь лезть и проверять не стал. Удалился на пару километров и залег на дереве, изредка рассматривая через бинокль. Но за все темное время суток так и не обнаружил никого в окрестностях. А с утра подошел поближе и замаскировался в кустах в паре сотен метров, наблюдая за входом.

Змей сверился с нейросетью, прошло уже двенадцать часов с момента, как он приблизился. За это время никаких шевелений и признаков персонала не было. Створка ворот так и была в том же положении, что и в момент обнаружения. Похоже база пустая. «Была не была», — подумал Андрей и, поднявшись во весь рост, с верной винтовкой наизготовку двинул в сторону входа.

Минматар — королевство, зажатое между гигантами Галактики. Имевшее под своим контролем всего с десяток систем, да и то из них лишь в семи были планеты, пригодные для жизни. Образованное сепаратистами, отколовшимися от Империи Далус около тысячи лет назад. И почти все тысячелетие ведущее непрерывные войны. Соседи постоянно пытались подмять гордое небольшое королевство под себя. Вроде, что такое десяток систем для таких Империй, раскинувшихся на тысячи систем, как Галантэ, Аратан или Конфедерация Далус? Вроде живут себе люди и живут. Оставить их в покое. Вот только была одна проблемка, которая и не позволяла сильным мира сего забыть о существовании Минматара. «Наследие древних». Частично функционирующая лаборатория по производству сплавов. Именно благодаря этой лаборатории королевство строило считавшиеся лучшими в Содружестве боевые космические корабли. Повторить технологии расы, называемой «Древние», не получалось ни у кого, а минматарцы просто пользовались тем, что им досталось. Нет, конечно, они исследовали оборудование, но очень осторожно, чтобы не уничтожить нечаянно. В принципе, история Минматара и началась с находки этого наполовину уничтоженного лабораторного комплекса.

Адмирал Сано Минматар размеренно мерил шагами свой небольшой кабинет на флагмане. На ходу ему всегда легче думалось. А подумать было о чем. Его ударная группа, наспех сформированная из гражданских, на устаревших, снятых с хранения лоханках позапрошлого поколения, даже толком не прошедших техническое обслуживание, была брошена затыкать очередной прорыв крогов. Неизвестно кто принимал абсурдное решение бросить необстрелянных людей в самое пекло против одной из самых воинственных и технически рас Галактики, но если бы Сано узнал, то лично бы пристрелил придурка, или придурков. Но факт остается фактом. Кое-как проведя слаживание, Сано, получив приказ, выдвинулся со своей группой в пару сотен вымпелов, по большей части крейсеров, в сектор CН45. Сейчас он не знал, что делать с остатками соединения. Да и остатков этих…

Тяжело вздохнув, адмирал вспомнил, как за шесть систем до границы его ударная группа выходила из прыжка прямо под залпы линкоров крогов. Кто виноват? Разведка? Командование? А может Шестой флот, державший этот сектор, к которому и шла на помощь Тринадцатая ударная группа? Вряд ли их стоит винить. Сано прекрасно знал, кто на самом деле виноват в том, что сейчас горели планеты и сектора. Политики, решившие, что они самые умные. Лишь политики… В душе зарождалась ненависть. Ненависть к тем, кто зарабатывал на чужих жизнях. Именно они решили, что это выгодно — отобрать у крогов планету с астероидными полями, богатыми релита. Материала, из которого делали броню кораблей.

Тринадцать кораблей, сильно поврежденных, с дырами в корпусе. Это все, что смог увести адмирал из системы, где их ждала засада. Сано с трудом сдержал слезы, не к лицу адмиралу реветь. Вот только хотелось не просто реветь, а выть волком. Его единственный сын — полковник Звездного флота Арата, подающий надежды командир разведывательного крейсера, погиб, протаранив линкор крогов и запустив систему самоуничтожения своего корабля. Он пожертвовал собой, чтобы расчисть путь остальным. Адмирал до хруста костяшек сжал кулаки. Вспышка аннигиляции, и его сына нет, вместе с экипажем.

От тяжелых мыслей его отвлек вызов по внутренней связи.

— Господин адмирал, зонды обнаружили что-то странное в глубине каменно-пылевой области! Пройдите в рубку, посмотрите своими глазами. Я никогда не сталкивался с подобным! — начальник штаба, майор Эль Махаон, всегда был лаконичен.

— Хорошо. Сейчас буду. — Адмирал собрал всю волю в кулак и направился в командный центр своего флагмана.

Тогда адмиралу удалось скрыть находку от властей. Он вернулся в Империю. Уволился из армии и создал свою металлургическую корпорацию.

А спустя тридцать лет после той войны, в Империи произошло восстание в секторе СН45. Около пяти лет понадобилось отставному адмиралу, чтобы создать свое государство и нарастить мышцы. Он привлек на свою сторону всех, кто был недоволен положением в своих государствах. Привечал оппозиционеров и просто преступников. Да, первое время все пытались насадить свои порядки. Но адмирал пускал всех, только и к стенке ставил без раздумий любого, кто нарушал установленные им законы. Не раз и не два Королевство, названное в честь основателя, стояло на краю. Но все-таки отстояло свое право на существование. Да, Королевство Минматар, вот только сам Сано так и не был провозглашен королям. Королевством едва созданное государство стало лет через триста после объявления независимости. Государство солдат и ученных, сформированное на основе металлургической корпорации. Передовые технологии и жестокие законы. Люди были такими же, жесткими и неуступчивыми.

Со временем остальные признали государство. Начала развиваться торговля, но и силовым путем захватить королевство не прекращали. Что творится внутри никто не знал, хотя Минматар и состоял в Содружестве, но попасть во внутренние системы было практически невозможно. Было три системы, имевшие статус свободных экономических зон. Там действовали общие законы Содружества. Посетить или остаться жить в них мог абсолютно любой разумный. Множество различных производств на станциях открывало широкие возможности для работы любому. Даже если разумный был объявлен преступником в остальных обитаемых мирах, здесь ему ничего не грозило при условии соблюдения правил.

Вот одной из таких систем и была Кирм. Расположенная на стыке границ Аратана (появившегося в результате слияния Арата и Аната) и Галантэ, она была весьма удобным перевалочным пунктом на торговом пути. Этакий перекресток. Здесь можно было легко затеряться.

Два диспетчера в центре контроля пространства лениво переругивались. Поводом стало то, что один из них случайно сломал пищевой синтезатор. А техники прибудут только через сутки. Поэтому придется им до конца смены питаться сухпаями. В принципе, ничего страшного. Оба диспетчера были отставными военными. Поэтому им приходилось и гораздо большее время питаться сухими пайками, а то и вовсе голодать. Но на дежурстве скучно. Основную работу по разведению маршрутов снующих туда-сюда кораблей выполнял мощный кластер искинов. Люди нужны здесь были больше как дань традиции, ну и на случай экстренной ситуации, которых не возникало с момента постройки этой станции. Поэтому легкая перебранка была скорее развлечением для того, чтобы скоротать время.

Внезапно внимание старшего смены привлек запрос на подтверждение допуска в систему корабля, вошедшего в систему. Обычно распределение маршрутов велось в автоматическом режиме. Кораблям передавался маршрут, не пересекающийся с другими до точки назначения. А тут, впервые за все время, которое два старых напарника работают на станции, искин не смог направить корабль в нужное место.

Генри, бывший старшим смены, через нейросеть отдал команду на создание канала связи с непонятным кораблем, по данным, переданным искином, это был легкий крейсер производства Минматара. Ожидание ответа надолго не затянулось. Буквально через полминуты на экране высветилось лицо человека в форме десанта Империи Аратан со снятыми знаками различия.

— Добрый день. Представьтесь и уточните цель вашего прибытия в систему. — Официально начал беседу Генри.

Казалось, что человек, управлявший кораблем, был немного растерян. По-крайней мере, выражение лицо говорило именно об этом. Но он все же собрался и ответил.

— Свободный наемник Андрэ Щэп. Прибыл с целью поиска работы. Хотелось бы получить гражданство. Я впервые в вашей системе, поэтому не знаю, куда мне обратиться.

Генри поморщился. Все ясно. Очередной искатель легких денег. Такие постоянно прилетают в Минматар в поисках лучшей доли. Большинство перебираются к соседям. Но бывает, что и оседают в Королевстве. Хотя этот заявил, что желает принять гражданство. Либо не в курсе о жестких законах в Минматаре, либо в бегах. Ну да, Королевство не выдает никого в другие государственные образования. Достаточно пересечь границу и заявить о желании получить убежище. Вот только если нарушить закон уже в Королевстве, то итог будет один. Каторга. Послать бы его обратно, вот только гость заявил о желании получить гражданство и искин зафиксировал данный пункт.

— Добро пожаловать в Минматар. Сейчас я вам скину маршрут до станции, где расположено Миграционное управление. А уже там вы сможете определиться с дальнейшими действиями после прохождения собеседования со специалистами. — Генри переслал пакет с маршрутом до Станции, где распологались органы управления системой, и с спокойной совестью отключил канал связи с непонятным наемником, вернувшись к перебранке с напарником.

Андрей полулежал на месте пилота легкого крейсера, подключенный к системам корабля через нейрошунт для контроля прыжка. Все расчеты проводились искином, но без присутствия человек в рубке совершить прыжок искин не мог.

Странно, но Андрей волновался. Это был крайний прыжок перед точкой назначения — системой Кирм. Почти месяц он добирался, можно сказать, на цыпочках через всю Империю Аратан из системы Зара. И вот остался финальный рывок, и новая жизнь.

О Минматаре Змею рассказывал сосед по кубрику. Бывший офицер Королевского флота. Совершивший преступление на родине, а потому сбежавший на другой конец Галактики и поступивший на службу в Легион. Первое время набирали всех подряд, это потом ввели хоть какую-то проверку личностей, оказавшихся в рядах Дикого легиона уже после передислокации в систему Аса. Поначалу принимали всех подряд. Был острый дефицит кадров. Хотя в те времена Андрей и не планировал покидать Легион, но все, что рассказывал сосед, на всякий случай запомнил. Вот и пригодилось.

Основной аргумент, почему Змей двинул в Минматар, это возможность полностью сменить личность. Маловероятно, что его будет кто-то искать, скорее всего, давно уж похоронили. Но на всякий случай лучше перестраховаться.

Решение начать все с нуля и попытаться организовать поиск Земли окончательно сформировалось у него в тот момент, когда он обнаружил в бункере, том самом, на который случайно набрел в лесах Зары, полуразобранный челнок. Вообще, сам бункер был загадкой. Живых там не было, как каких-либо следов боя или тел. Но вещей было достаточно много. Андрей облазил весь бункер сверху донизу. Везде было одно и тоже. Разные предметы обихода, одежда, даже инструменты в мастерской лежали так, будто их вот только просто отложили в сторону. Ощущение, что люди просто растворились в воздухе. Вывод у Андрея после осмотра был один. Это была какая-то тайная база. Вот только непонятно чья.

Искина на базе не было, как и каких либо средств охраны, что в условиях дикого леса было по-крайней мере глупо. Из техники лишь несколько ремонтных дроидов и челнок. Вот когда Андрей похвалил сам себя за то, что все свободное время посвящал обучению. Изученный «техник» весьма пригодился при ремонте челнока, оказавшегося ботом для разведки с неплохой системой маскировки производства Минматар. А минматарское значит лучшее. Еще одним «роялем в кустах» оказалось то, что личность искина бота была обнулена. Видимо его взламывали. Но все данные на нем были в целости и сохранности, просматривая которые Змей и узнал, что на одном из крупных астероидов находится малый рейдер производства того же Королевства. Почти три месяца ушло на то, чтобы собрать челнок. Во-первых, пришлось доучивать базы до четвертого ранга. Хорошо, хоть, он закачивал все базы по изучаемой специальности на нейросеть, чтобы не париться с инфокристалами. А во-вторых, из пяти найденных техдроидов более-менее рабочим оказался всего один. Да и то пригодный лишь для тяжелой работы типа крепления листов брони. Но как бы то ни было, он справился. Было чертовски тяжело, приходилось все монтажные работы внутри челнока делать самому, вручную, но у Змея все получилось.

Как же билось сердце, когда он сел за штурвал челнока и, задав координаты того астероида, где находился спрятанный рейдер, включив на всю мощность систему маскировки, под покровом ночи стартовал с планеты. Да, минматарское оказалось действительно лучшим. Его полет никто не засек. Даже аграфы, кичащиеся своей развитостью, не смогли обнаружить челнок, кравшийся на цыпочках по системе.

Доступ на рейдер он получил без проблем. Все коды доступа были на искине челнока. Вопросом о том, откуда они там взялись, Змей даже не стал заморачиваться. В самом деле, на фига занимать голову ненужными вещами? А вот потом пришлось ждать на астероиде почти два дня до того самого момента, пока в систему не начали входить корабли Легиона. Аграфы сняли наблюдателей. До этого пытаться на рейдере лететь по системе, пусть и под прикрытием систем маскировки, не стоило даже думать. Рейдер слишком большой по сравнению с тем же ботом, поэтому легко обнаруживался детекторами массы, которые по-любому имелись у аграфов.

Андрей вывел свой корабль в открытый космос лишь когда в системе во всю завязался бой. Аккуратно, на самом малом ходу, укутавшись маскировочными полями, он двинул к краю системы. Его план был в том, чтобы выйти из системы в пустоту и уже там совершить прыжок. Да, навигация в межсистемном пространстве из-за отсутствия точек привязки гораздо сложнее, но вполне реальна. Ему, в принципе, было без особой разницы куда лететь. Главное было покинуть систему. Вот так потихоньку, полегоньку ему удалось выполнить задуманное.

Выйдя в межсистемное пространство, Змей резко набрал ускорение и исчез в окне гиперперехода. Он не видел, что происходило в системе после его отлета. Но даже если бы он знал, что весь десант, находившийся на планете, уничтожен, вряд ли бы изменил свое решение. Считал ли он себя предателем, бросившим боевых товарищей? Пожалуй, нет. Не смог ему Легион стать родным. Он просто хотел жить по своему. Думал ли он о том, что бросает друга, тоже нет. Змей подозревал, что Виктор находится под внешним контролем, возможно желание разобраться в ситуации и сподвигло его на то, чтобы умереть для всех. Мысли о том, что Бега нужно спасать его не покидали, но для этого нужно исчезнуть для тех, кто держал, по сути, в рабстве его друга.

Потом был месяц блуждания по космосу в режиме полного радиомолчания с отключенным транспондером. Если бы не маскировка, то первый же попавшийся ему на пути патруль расстрелял бы его без вопросов как пирата. Но ему удалось пробраться незамеченным через пространство Аратана.

И вот он разгоняет корабль для крайнего прыжка. Само собой систему опознавания включил. Иначе какой бы свободной не была система Кимр, его уничтожат сразу по выходу из гипера.

Андрей глянул на экран внешнего обзора. За бортом висела мутная серость гиперпространства.

Космос… Что это? Для кого-то просто вечный мрак, в котором плывут по своему маршруту. Для кого-то это вечный страх. Но почти для всех космос — глубокая мертвая тишина. Почти, но не для всех. Змей стоял на поверхности астероида рядом со своим рейдером и слушал музыку космоса. Возможно, это была лишь игра воображения человека, уже два года бороздящего неисследованные сектора. В полном одиночестве, ну, не считать же искин за напарника. Тяготило ли его отсутствие общения? Скорее нет, чем да. Змей обрел душеное равновесие, успокоил мысли за те два года, что прошли с момента его появления в системе Кимр. Да, потрепали ему, конечно, нервы тогда служба безопасности. Рейдер, который он нашел в системе Зара, принадлежал раньше Службе Внешней Разведки Королевства Минматар и считался пропавшим без вести во время выполнения какой-то секретной миссии в системах Империи Галанте. А тут внезапно крейсер объявляется в открытую, да не на базе приписки, а в свободной системе, где по законам Королевства любой мог получить безопасное убежище. Руководители той операции встали на дыбы. Рассматривались варианты вплоть до силового захвата. На счастье Змея, командование решило вначале попробовать наладить диалог. Все-таки с любым можно договориться, если заинтересовать. Да, под давлением даже ментосканирование могло не помочь. Разумный мог просто закрыться в себе. И единственным результатом стало бы превращение человека в овощ при нулевой вероятности получить информацию.

Андрей успел только пройти регистрацию в Миграционной службе и серфил по Галасети в попытках раздобыть побольше информации для того, чтобы стоить дальнейшие планы, когда за столик в кафе, где он обедал, подсел неприметный мужчина неопределенного возраста.

Уже после, не раз возвращаясь к тому разговору, Змей раз за разом убеждался в правильности того, что он согласился на сотрудничество. Да и нужно-то было, немного, просто поделиться информацией о том, откуда у него взялся малый рейдер. Андрей, еще на планете, как только обнаружил бункер, начал вести записи на нейросеть. Поэтому сложностей по этому вопросу не было никаких. Скинул записи и предоставил искин на исследование. Оставался вопрос с самим кораблем. Как не крути, а он до сих пор числился на балансе СВР Королевства Минматар, хоть и считался пропавшим без вести. Да и оборудование, на нем установленное, было секретным. Змей мысленно уже простился с корабликом, но неожиданно ему предложили вариант, при котором крейсер оставался у него, да еще и обещали модернизировать.

Что не говори, а в разведке дураков не бывает. Тем более в нелегальной. Не живут дураки долго. Неизвестно кому пришла идея, но по итогам долгого торга Змей стал внештатным сотрудником Внешней разведки. Само собой, ему предоставили гражданство. Но это осталось в тени, а официально Андрэ Щеп, он так и остался под этим именем, был завербован Службой Картографирования и заключил контракт на исследование Дикого космоса. При этом маршрут он мог выбирать любой, какой захочет. Главное раз в три месяца скидывать данные по сети. Оплата шла по факту: скинул данные полученные в экспедиции — получил деньги на открытый в Королевстве банковский счет. А по линии разведки ему была поставлена задача на исследование конкретных областей пространства. Это тоже неплохо оплачивалось. Учитывая, что Андрей не отказался от планов вытащить Бега и найти Землю, деньги ему были нужны, поэтому никаких проблем он не видел.

Единственное, что немного напрягало, так это отсутствие вообще каких-либо данных по законтрактованным областям. Были коды к маякам, автоматически разбросанным в незапамятные времена, и все. Даже в сети не было никаких упоминаний о том, что может его ожидать за пределами обитаемого космоса по данному вектору. Но особого выбора ему просто не оставили. Бодаться с любой секретной службой себе дороже. Отпоют и не заметишь.

И вот уже два с лишним года Змей в полном одиночестве бороздил просторы неизведанного космоса. Само собой, как и обещал тот неприметный человечек, его всем необходимым обеспечили под завязку, а из стандартного, в общем-то, рейдера сделали что-то совсем нереальное. Полная автономность, крейсер мог находиться в автономном полете без пополнения припасов бесконечно долго. На борту установили специальное оборудование, обеспечивающие изготовление любых необходимых запчастей и топлива. Проблему с питанием решили с помощью небольшой оранжереи с какими-то специально выведенными растениями, из них синтезатор пищи мог изготовить блюдо на любой вкус, пропуская промежуточное звено в виде специальных картриджей. Песня, а не корабль. Да и деньги поступали регулярно, Андрей в свои редкие визиты на станции приграничной зоны или в обитаемые системы получал уведомления о зачислениях.

Была только одна проблема, это полное одиночество. Только ты и космос. Но за годы он научился быть один. Точнее не так, в космосе он никогда не был один. И никогда не был в тишине. Тяжкие вздохи угасающих звезд, шелест солнечного ветра, свист газа на поверхности комет. Тяжелые удары сталкивающихся между собой астероидов. Змей научился слушать музыку открытого пространства.

Вот и сейчас, стоя на астероиде, он смотрел и слушал, как умирает звезда, чтобы родилась новая. Это было не забываемо. Поверхность красного гиганта резко поднималась, будто вздуваясь, а потом так же резко опускалась, выкидывая из себя громадные протуберанцы звездного вещества. Конечно, процесс перерождения звезды длится не пять минут, и даже не год, но Андрей представлял из теоретического курса астрофизики весь процесс перерождения. Он смотрел на потоки огня, плывущего в угольной черноте космоса, и понима, всему в мире приходит конец, даже Вселенной, но только любой конец означает новое начало.

Постояв еще немного, послушав песни глубокого космоса, Змей развернулся и направился к стоящему позади крейсеру. Его вновь ждал путь. Путь на грани жизни и смерти. Путь, который может окончиться мгновенно в любой момент. Но ему уже не было так страшно, как в своем первом поиске, когда он узнал, почему в этот сектор, а точнее громадный кусок Галактики, мало кто рискует сунуться, а еще меньше возвращаются. И никто не желает делиться информацией с другими. Каждому хочется стать единоличным владельцем тех богатств, что буквально рассыпаны почти в каждой из систем сектора.

Андрей понимал и государственные структуры. В этом секторе он встречал представителей, наверное, всех возможных рас и государств обозримой Галактики. Вот только поинтересоваться у них, нашли ли они то, что искали, не было никакой возможности. Мертвецы не разговаривают. Почему, спросите, он тогда до сих пор жив? Ответ прост. Он не жадный. Ему ничего не было нужно. Для его планов денег, выплачиваемых разведкой Королевства и Картографической службой, хватит, если он пролетает еще пару лет. Да, перед первым рейсом ему предоставили все данные, которые были у спецслужб Минматара по сектору. Его честно предупредили, что даже из ближайших систем редко кто возвращался. Более-менее сектор был разведан на глубину десяти-пятнадцати систем, что творилось дальше, никаких данных не было.

Предположения и гипотезы были, но точно никто не знал. Точнее теперь знали, благодаря рейдам Змея. Но на момент первого прыжка, единственное, о чем он знал, это то, что раньше этими системами владела высокоразвитая гуманоидная цивилизация. По уровню развития превосходившая нынешнее Содружество в разы. Те самые преусловутые «Древние». До сих пор за их оборудование, в единичных экземплярах попадавшееся на территории, контролируемой Содружеством, велись беспощадные битвы. Вплоть до полного уничтожения государств, получивших в свое пользование такие артефакты. Почему-то считалось, что именно в этом секторе находилась их метрополия. На чем была основана теория, непонятно. Но считалось именно так.

Змей помнил, как он выходил в первой не разведанной системе из прыжка. Аккуратно, медленно и печально. Даже не в самой системе, а далеко за ее границами в межсистемном пространстве. Так, на всякий случай. Как оказалось, не зря перестраховывался. Первое же поверхностное сканирование выдало такие результаты, что ему резко захотелось развернуть рейдер и рвануть подальше. Вся система была буквально забита тяжелыми ульями архов. Он тогда почти неделю крался к границе системы на самом малом ходу и плотно укутавшись маскировкой. Повторное сканирование уточнило картину. Все, абсолютно все ульи были мертвы. Просто огромные астероиды, летающие по хаотичным маршрутам. Несколько тысяч ульев, мертвые, без внешних повреждений. Тогда заходить в систему Андрей не решился, чем черт не шутит, вдруг где затаилась активная торпеда. Полезешь, и привет! Размажет в виде молекул по всей Галактике.

Потом было множество таких систем. Мертвых. Абсолютно мертвых. В некоторых на лицо были следы жесточайших боев. Оплавленные остовы кораблей незнакомой конструкции, уничтоженные станции, сожженные планеты. Пару раз Змей все-таки не удержался и совершил осторожные рейды внутрь систем. При ближайшем рассмотрении оказалось, что основными были два типа кораблей. Угловатые, как будто вырубленные топором, с резкими ломаными линиями внешних обводов, и наоборот, зализанные аэродинамические корпуса, наподобие тех, что строили аграфы. Змею, конечно, было любопытно, что там у них внутри. Но за археологические раскопки ему не платили, а рисковать жизнью ради удовлетворения собственного любопытства было безумием. Ему очень не хотелось пополнить ряды тех, кто рискнул попробовать разжиться баснословно дорогими трофеями и сейчас так же болтался в мертвых кораблях в тех же самых системах.

Базы данных по всем известным типам кораблей ему были загружены на искин. Поэтому с идентификацией кораблей Содружества проблем не было никаких. Вот только встречаться они перестали после двадцатой системы вглубь. Но присутствовали корабли всех типов, начиная от эсминцев первого поколения и заканчивая суперсовременными линкорами. Все они нашли свою последнюю стоянку среди давным-давно погибших властителей сектора. Вроде недавно все это было, но, кажется, очень давно. Два года это и много, и мало одновременно. Очень много загадок задал «Закрытый» сектор. Загадок, на которые вряд ли кто-нибудь найдет ответы. Кто здесь жил, с кем они сошлись в схватке? Почему не осталось даже следов жизни в секторе? Вопросов было множество, вот только почему-то Змея совсем не тянуло искать на них ответы. Мертвых не нужно беспокоить. Они прожили свои жизни так, как смогли, так пусть же покоятся с миром.

Последние три месяца ему попадались полностью пустые системы без признаков разумной деятельности. Андрей остановился в системе с перерождающимся красным гигантом просто лишь сделать передышку, да провести проверку систем корабля. Он уже решил для себя. Это его крайний рейд. Сейчас исследует еще одну систему, потом вернется назад в Минматар и займется исполнением своих планов по поиску Земли и вытаскиванию Бега. Да, он слышал, и даже видел кадры уничтоженной Империи Аграфов. Это еще больше укрепило его во мнении, что Виктор находится под внешним управлением. Бег никогда не был безумцем и всегда старался избежать ненужной жестокости. А тут такое. Не мог он этого сделать. Для всего обитаемого космоса Бег стал бешеным волком, которого нужно пристрелить, но страшно. «Палач» — самый мягкий из эпитетов. Змей решил, дальше тянуть не стоит, Бега нужно спасть, иначе рано или поздно его уничтожат. Это сейчас всем страшно после того, что Легион сотворил с Империей Галантэ. Но постепенно первый страх пройдет, и тогда Бега уничтожат, скорее всего вместе с Легионом. Этого хотелось бы избежать.

Андрей занял ставший привычным ложемент пилота и запустил тестирование систем. По докладу искина все было в отличном состоянии. Ну да, не зря же он неделю сидел на этом астероиде и проводил полную профилактику. Запустив двигатели, Змей медленно поднял крейсер над поверхностью астероида и начал выводить его на вектор разгона. Через два часа перед ним раскрылось окно гиперперехода и рейдер исчез из системы. Будто прощальный салют из кроны звезды вылетело облако огня в форме цветка и медленно поплыло по космосу в сторону только, что закрывшегося гиперперехода.

Андрей привычно дремал, сидя в ложементе пилота, когда искин подал сигнал о скором завершении прыжка. Быстро перейдя в состояние бодрствования, он подключился к системам управления и застыл в ожидании выхода из гипера. Через пять минут в межсистемном пространстве в нескольких световых часах от системы назначения открылась воронка гиперперехода и в открытом космосе проявился малый крейсер рейдерского класса, управлявшийся одиноким пилотом. Но заметить его так никто и не смог, потому что рейдер тут же укутался маскировочными полями и исчез с экранов радаров возможных наблюдателей.

Змей изучал результаты первого сканирования, и они ему откровенно не нравились. Настолько, что он подумывал развернуться и возвращаться обратно. Система, являвшаяся точкой назначения, была заполнена кораблями пауков. Но не это было страшное, а то, что среди ульев и линкоров архов спокойно передвигались те самые корабли с угловатыми корпусами, подобные тем, что он встречал в «закрытых секторах». Теперь было в принципе понятно, кто вышел победителем из схватки многотысячелетней давности. И это явно были не хозяева сектора. Но еще больше Змея напрягло то, что не только корабли неизвестной расы находились в системе архов. Сканеры зафиксировали большую группу кораблей, которые искин классифицировал как корабли аграфов. Да, вполне допустимо, что Легион уничтожил не всех аграфов, но что они делают среди тех, кто официально считался их злейшим противником?

Как бы ни опасался быть обнаруженным Змей, но все-таки решил немного понаблюдать. Пользуясь тем, что оказался вне зоны действия сканеров, он поднял свой рейдер над плоскостью эклиптики и, погасив все системы, разослал пневматические зонды, которые при движении использовали двигатели на сжатом газе. Их просто невозможно было обнаружить в открытом космосе в связи с отсутствием следа. Конечно, такой способ разведки очень длительный, но зато наименее безопасный.

Две недели пришлось ждать Змею первых результатов от выпущенных зондов. И они его, мягко говоря, не обрадовали. В системе собиралась группировка кораблей явно ударного характера. В основном ульи, линкоры и тяжелые крейсеры. Почти каждый час в системе появлялись новые корабли. Если классы кораблей архов он мог определить, впрочем, как и у аграфов, то вот с кораблями неизвестной конструкции этого сделать не получалось. Единственное, что удалось, это снять примерные динамические характеристики, не факт, что максимально возможные, но и они не радовали. Корабли неизвестной расы превосходили по скорости все, что имелось в Содружестве, на порядок. А еще через неделю весь собранный флот начал движение из системы. Определив примерные вектора, Змей понял, что группировка кораблей движется точно по направлению к секторам, контролируемым Империями Аратан и Арвар. Вот только силы для обычного набега, как до этого действовали архи, явно были избыточными, а значит это полноценное вторжение. Почему флот не пошел по пути, которым тут оказался Змей, хотя он и был намного короче, непонятно.

Дождавшись, когда последний из боевых кораблей покинет систему, Андрей так же скрытно, как и появился, вышел из системы в свободное пространство. После чего, разогнавшись, он ушел в прыжок. Его путь лежал обратно в Минматар. Нужно было оказаться в Содружестве раньше полчищ архов и их союзников. А значит, медленное исследование глубокого космоса закончено. Начался слалом наперегонки со временем.

Зал, колоссальный зал, освещенный сиянием голубого солнца, казалось, не менялся никогда. Парящий купол потолка, застывшие между колонн архи, трон. Вновь адмирал падаванов стоит перед своим магистром и, с трудом выдавливая слова, пытается объясниться.

— Мон сир, нам неизвестно, кто смог пройти «проклятыми» секторами. — Адмирал чувствовал, как его горло сжимают тиски силового поля, управляемого магистром, сильнейшим из псионов этой части Галактики. Если повелитель еще немного увеличит нажим, то даже модифицированное по самому максимуму тело адмирала не выдержит и шея просто сломается. Поэтому он пытался как можно скорее высказаться, так будет хоть какой-то шанс выйти живым из этого зала. — Его засекли зонды-шпионы, уже когда корабль уходил в прыжок в сторону Содружества. Мы подумали, что возможно системы обороны эргов отключены и отправили по следам несколько кораблей архов. Но те даже не смогли войти в сектора. Оборонительные системы все еще активны и прекрасно функционируют. Нет никаких предположений, кто смог обойти все рубежи обороны, построенные эргами, когда они уже понимали, что их расе приходит конец. Я могу сделать только предположение. На какой-то из планет уцелела часть населения, пережившая эпидемию, и это был их разведчик. Но почему один, ответить не могу.

Адмирал почувствовал, как тиски, сдавливавшие его шею, резко исчезли. Воздух наконец-то прорвался в горящие легкие.

«Кажется, магистр сменил гнев на милость», — с облегчением подумал адмирал, возглавлявший флот падаванов уже около тысячи лет. Но впервые он попал под гнев магистра. Ощущения малоприятные.

Но флот действительно облажался, и ладно бы это были лишь тупые архи, находящиеся под управлением биоискинов, но нет. Адмирал, на радостях решивший, что путь в «проклятые» сектора открыт, отправил туда личную эскадру, которая благополучно в полном составе осталась там, попав под псиудар ментоискинов эргов, до сих пор охранявших дом своих хозяев, давно исчезнувших в пучине времени. Сам адмирал не застал войну, которая развернулась много тысяч лет назад в том районе, который сейчас назывался «Проклятыми секторами», но по поводу магистра адмирал не был так уверен. Вполне возможно, что и мог.

Если бы адмирал фон Рихт знал, насколько он близок в своих предположениях! Магистр Йода действительно был участником той схватки, что развернулась когда-то на просторах Галактики.

— А что по слухам о появлении эрга в Содружестве? — Голос магистра, еще совсем недавно звеневший яростью, был спокоен и тих, но не услышать его было невозможно.

«Будто прямо в голове говорит, как это у него выходит? Прям истинный эрг», — фон Рихт поежился, и начал искать в хранилище нейросети файл, в котором была собрана вся информация по эргу, якобы участвовавшему в уничтожении аграфов. Он даже не подозревал, что если бы сейчас магистр смог прочитать его мысли, то вряд ли бы адмирал вышел из зала. Магистр умел хранить свои тайны.

Наконец найдя нужный пакет, фон Рихт попросил разрешения подключить голопроектор и, получив его, вывел картинку перед глазами магистра и начал подробный доклад.

Йода сидел на своем троне и смотрел на адмирала, докладывающего ему о том, как обстоят дела в мире, но сам мыслями был весьма и весьма далеко от этой системы.

Там, в одном из рукавов этой части Галактики, где зародилась разумная жизнь. На планете, породившей расу эргов. Планете, медленно идущей по своей орбите вокруг небольшого желтого карлика. В мыслях он был дома. Планета, координаты которой были потеряны, а точнее уничтожены именно им во время мятежа. Он был дома, в Рифейских горах…

Сколько тысячелетий прошло с того момента, когда он впервые попал в учебный центр Арким? Много. Очень много. Уже нет никого из тех, кого бы он мог назвать соотечественником. Как нет и тех, против кого он восстал. Йода, такое имя он носил не всегда. Когда-то отец в храме всех богов назвал его Эолом.

Перед глазами мелькали кадры жизни. Вот он подающий надежды выпускник военной кафедры Академии генетики и микробиологии. А вот он назначен руководителем Департамента науки. Как он радовался, когда под его руководством группа ученых-генетиков смогла создать разумное существо из хищного зверя с планеты Рурх. А потом и аграфов. Как и все ученые, он был немного идеалистом. Считал, что эрги станут плечом к плечу с новыми расами. Как бы не так. Правительство решило иначе.

И рурхи с аграфами превратились в рабов. Тех, кто первым шел в бой, а войн эрги вели много. К тому моменту, когда раса вышла в Галактику, все пространство уже было занято другими. Эрги уничтожили множество чужих рас на заре освоения космоса. Но после, вроде, начали пытаться сотрудничать. Все изменилось именно с появление послушных разумных, считавших своих создателей Богами. Эрги вновь начали агрессию. Сметая с лица мироздания всех, кто вставал на пути экспансии. Вот только Эолу это было не по нраву. Он оставил все свои посты в знак протеста и поселился среди Рурхов, уже так же вышедших в космос. Раса эргов все не успокаивалась. Правители менялись, но вновь и вновь гнали своих слуг на смерть. Эрги сами уже стали забывать, что они обычные разумные, возможно, что такой же результат чьего-то эксперимента. Возомнили себя богами. Эол же вел исследования в области генетики, но уже в чисто из энтузиазма. События в космосе проходили мимо него до тех пор, пока не исчезла его жена. Полетела в гости к родственникам в гости в метрополию и будто растворилась. У него оставались друзья и знакомые в пространстве эргов, поиски продолжались несколько лет. Нашел. В виде биоискина.

Эол хоть и был идеалистом-ученым, но он был эргом. Вспыльчивым и не разбирающимся особо в средствах. Он создал две расы, ставшие к тому времени довольно многочисленными. Эрги снабжали их устаревшими технологиями. Нужно было пушечное мясо. Никто, кроме самого Эола, не знал, что генетически у рурхов и аграфов заложена возможность управления через пси-каналы. Эол так запрограммировал гены, все-таки он был гениальным генетиком, что закладка на подчинение передавалась по наследству.

Эол не смог простить гибели жены, а точнее ее превращения в искин. Первый удар, оказавшиеся в полной власти обезумевшего от горя ученого, флоты молодой расы нанесли по транспортным узлам, ведущим к планете, подарившей жизнь расе эргов. Второй по самой материнской системе. Были уничтожены все приводные маяки. Путь был потерян, как и сама материнская планета. Потом была война. Долгая…

Около сотни лет флоты рурхов, аграфов и эргов сходились в битвах. Молодые расы были более многочисленны, эрги более развиты технологически. Битвы были эпичны. К тому времени не только Эол владел технологией создания разумных с помощью генетической модификации. Кое-какие наработки оставались и в государстве эргов. На момент начала войны последователи успели создать новый вид разумных — хуманов. Короткоживущие, они, тем не менее, очень быстро стали самой многочисленной расой в этой части Галактики. Но достигнуть достаточного уровня развития, чтобы участвовать на равных в схватке титанов, не успели. Их утлые суденышки, на которых они осваивали ближайшие системы, были даже самому слабому кораблю любой из трех рас на один выстрел малым калибром. Но именно они пережили и эргов, и аграфов, и рурхов.

Эол поморщился при воспоминании о рурхах. Да, у него имелась небольшая часть популяции, считавшая его чем-то вроде учителя и правителя в одном лице. Но остальных пришлось уничтожить. Слишком независимыми стали. Как оказалось, закладки в мозгу передавались по наследству лишь трем следующим поколениям. А потом особи выходили из под контроля Эола. Пришлось действовать с помощью психологии. Агресивное религиозное учение, и рурхи сцепились между собой. Само собой, победили последователи Эола, уже принявшего имя Йода. Но популяция очень сильно сократилась. К тому времени Эол в своих лабораториях создал архов — биологический организм, полностью находящийся под полным контролем саморазвивающихся искинов. Именно они стали его основными солдатами, заменив архов. Йода стал тем, кого он так ненавидел — эргом, возомнившим себя богом.

А что же по результатам войны? Все было до банального просто. Вирус. Обычный вирус, выведенный специально для уничтожения определенной расы. Выпущенный в одной из систем, он за пару лет полностью уничтожил расу эргов. По крайней мере, так считал сам Йода. Когда ему показали запись с обращением одного из эргов к императору аграфов, он испугался. Решил, что это вернулись те, кто выжил после атаки вирусом. Но последующее расследование показало, что это был всего лишь монтаж. Но, тем не менее, в душе поселился страх. Хуманы, самая младшая из созданных рас, всего за пару лет раскатали в пыль так нежно лелеямых им аграфов, гордость и любимое творение. Да, остатки тех, кому удалось эвакуироваться из сжигаемых систем, осели в системах, контролируемых архами и падаванами, но это было ничтожно малое количество.

Хуманы, агрессивные, властолюбивые. Они переняяли все черты своих создателей. Так же считали себя венцом творения. И были так же опасных для всех остальных обитателей Галактики. В принципе, Йода давно хотел стереть с лица космоса эти неудачные поделки своих последователей. Но сил, имеющихся у него, не хватало. Десять лет назад были вроде войска, даже началось первое прощупывание обороны. Но внезапно сыграла карта, на которую он и не рассчитывал. Аграфы смогли устроить мятежи в нескольких государствах. А в самой большой империи хуманов удалось организовать полноценную гражданскую войну с помощью «Ордена Хранителей», контролируемого напрямую Йодой. Вроде все шло как нужно. Содружество стояло на пути взаимоуничтожение. Но вмешался случай. Непонятно откуда появившее военнизированное формирование, звавшееся «Диким Легионом», качнула чашу весов в другую сторону. Как итог, аграфов больше не существует как доминирующей силы. А остальные государства затаились в ожидании того, что будет делать «Палач». Именно так прозвали главу легиона в Содружестве.

Но Йода решил. Войне быть. На уничтожение. Войска уже находятся на пути к границам Содружества. Меч занесен для удара. Вот только сообщение о появлении корабля со стороны «проклятых секторов» заставляло могущественного главу падаванов и хозяина архов нервничать. Он сам неоднократно пытался получить доступ на планеты, жителей которых уничтожил выпущенный вирус. Но, как оказалось, системы обороны на основе пси-излучателей, управлявшиеся искинами, и после смерти хозяев прекрасно справлялись с защитой ввереного им имущества. В первое время Йода потерял несколько флотов, прежде чем понял, что технологии его расы ему недоступны. Сектора были объявлены закрытыми и долгие тысячи лет оттуда никто не появлялся. Поэтому так и взволновало Йоду сообщение об одиночном судне, ушедшем вглубь зараженных территорий. Но при здравом размышлении он понял, что если бы это были те, кто хотел отомстить ему, то удар был бы нанесен незамедлительно. Так что, пока можно не отвлекаться на ерунду и закончить дела с невесть что возомнившими о себе людишками.

— Хватит. — Магистр оборвал доклад фон Рихта. — Значит, слушай задачу. Выяснение о том, реальный был эрг или нет, продолжить. Но, думаю, результат будет тот же. Просто мистификация. О расе наших врагов не слушно уже много тысячелетий, только легенды. Но наблюдение за «проклятыми секторами» усилить. Желательно и со стороны Содружества. Удар не откладываем. Основная задача — уничтожить хуманов как вид.

Адмирал, прерванный на половине доклада, внимательно выслушал новые указания и, дождавшись жеста, отпускавшего его, развернулся и строевым шагом направился в сторону дверей. Для удара по людским территориям было все готово. Осталось только перебросить из тыловых миров на границу.

Георг сидел перед голопроектором и просматривал отчеты аналитиков о ситуации на границах. Мягко говор, доклады не радовали. В буферной зоне резко активизировались насекомые. Они уже почти полностью заняли все приграничье, уничтожая все на своем пути. Потеряны несколько секретных баз. Пиратские кланы, находившиеся в буфере, уничтожены под ноль. Такая же ситуация и на границе архов с арварцами. Явно готовится вторжения. «Как же не вовремя», — подумал император. Аратан еще не восстановился после гражданской войны. Системы в руинах. Флот нужно собирать практически заново. Очень дорого далась смута Империи. Если бы не наличие «Легиона», то соседи бы уже разорвали страну на клочки. Этого не происходило по одной причине, Георг отдавал себе отчет в реальном положении дел, никто не решался вновь ощутить на своей шкуре удары антиматерией. Надо признать, «Легион» сумел напугать всех.

Тоже проблема, как не крути. Да, сейчас он полностью под контролем через начальника штаба, но что будет, если легат сумеет освободиться из-под внешнего управления? Георг не хотел об этом даже думать. В таком случае, скорее всего зверства в системах Галантэ покажутся Георгу мелкими шалостями. Самое плохое, что даже у «Легиона» нет сил отбить атаку архов. Да еще и минматарцы по дипломатическим каналам передали кое-какие разведданые. Непонятно, как они их добыли, но факт остается фактом. У архов появился союзник. И этот союзник технологически превосходит Содружество.

Георг устало протер глаза. Армии нет, экономика на грани. Сейчас бы время на восстановление, но его пауки точно не дадут. Минматар предложил, конечно, ввести в приграничные зоны с архами свой флот, но пойти на это все равно, что признать вассалитет. Пойти на такое Георг никак не мог. Терять власть он категорически не желал.

Устало откинувшись в кресле, император посмотрел в окно своего кабинета. На небе, где еще недавно не было ни облачка, сгущались тучи. Вдали сверкала молния. Над резиденцией, как и над всей Империей, а возможно и над всем человечеством, собиралась гроза.

Я бегу по разрушенному коридору станции. Бегу на пределе сил. За спиной прикреплен меч. На бедре привычный игольник. Бегу с такой скоростью, будто за мной гонятся все черти ада. Мыслей практически нет. Главное не останавливаться. Просто бежать, хотя куда и от кого, понять не могу. Я знаю эти коридоры. Прошло десять лет, но никогда из памяти моей не исчезнут перекрученные и разорванные коммуникации базы «Иностранного легиона», атакованной архами. Где-то в дальнем уголке сознания есть понимания, что такого просто не может быть. Остатки базы давным-давно распилены на комплектующие и вывезены из той системы. Черт, даже ее номера не помню. Но, тем не менее, я несусь на пределе скорости по тому самому маршруту, где шел когда-то с Керком и Риком к полетной палубе, протараненной линкором пауков. Только почему меч уже у меня? Ведь я четко помню, что подобрал его с трупа паука уже на подходе к полетному ангару. Но разум не может зацепиться за такие нюансы. Меня что-то гонит вперед, не давая сконцентрироваться. Легкие разрывает огнем от недостатка кислорода. Атмосфера вокруг очень разреженная из-за многочисленных утечек сквозь пробоины. Но, несмотря на это, мой комбинезон не загерметизирован. На полной скорости я вылетаю в ангар, полный архов, ровными рядами марширующими вглубь станции. Вот только почему-то они никак не отреагировали на мое появление, будто и нет меня вовсе. Осматриваясь, вижу все тот же разрушенный ангар. Даже не задумываясь иду к месту, где находиться уцелевший штурмовик. Прыгаю в кабину. Путь, уже пройденный однажды. Почему я вновь иду по нему?

Вот и отсек, который я когда-то минировал. Спокойно иду, не глядя по сторонам. Внезапно, готов поклясться, что мгновение назад ангар был пуст, в пяти метрах передо мной появляются две фигуры боевых особей арахнидов. Волнения нет, я спокоен. Меня не смущает бредовость происходящего вокруг меня. Привычным движением правой рукой вытягиваю меч из-за спины и мягким шагом двигаюсь к ним. Эмоций нет, дыхания нет. Я просто машина для убийств. Передо мной не архи, а лишь манекены для отработки фехтовальных приемов. Привычно скользнул в транс. Кстати, давно не тренировал медитации. Но, тем не менее, получилось легко. Я уже занес руку для удара, когда непонятно откуда взявшийся прожектор осветил архов. Так и не ударив, я опустил руки. В паучьих лапах, крепко удерживаемые, стояли Лейла и Сандро, мой сын. Но как так? Ведь Лейла бросила меня и сейчас должна находиться в имении отца? В мозгу царил хаос. А Лейла печально смотрела на меня. Из глаз ее текли слезы. Что-то екнуло в груди. Как же так получилось, что я променял семью на призрачную власть? Силы начали покидать меня. Меч со стуком выпал из ослабевших рук. Я почувствовал, как начинаю терять силы и падать. А архи как-то резко приблизились и сквозь открытые забрала я с ужасом увидел лицо Дуга и доктора Ланга.

— Ты и правда думал, что реально сможешь на что-то влиять, дикарь? — голос Дуга сочился ядом, а рядом стоящий Ланг уже смеялся во весь голос.

Я смотрел не на них. Смотрел на своего сына, молчавшего, взглядом просившего его помочь. Только сил не было. Ярость была. Ненависть. Вот только сил не было совсем.

Дуг поднял лапу, замахнувшись для удара. Я четко видел в ней что-то похожее на мономолекулярный десантный нож. Мозгом понимал — меня убивают, но что-то сделать не мог. Тело сковал странный паралич. Я просто не мог двигаться. Как в замедленной съемке, лапа арха-дуга пошла вниз.

«Это конец», — так же тягуче проплелась мысль в голове.

Внезапно странное состояние замедленности исчезло. Надо мной мелькнуло лезвие меча и лапа арха с зажатым в ней ножом покатилась по полу. Я почувствовал, как сзади меня кто-то подхватывает под руки с двух сторон и оттаскивает назад. А перед глазами мелькают фигуры, полосующие мечами архов. Я без труда мог узнать тех, кто пришел мне на помощь. Вот тенью мелькает старый инструктор Ларс, мастерски рассекая на части внезапно оказавшихся в огромном количестве вокруг нас, и когда только успели, архов. А вот чуть правее, припав на колено, стреляет из плазмомета весельчак Керк. Я с трудом перевел взгляд назад, посмотреть, кто же меня тащит. Даже не удивился, увидев старого, никогда не предававшего друга, Змея.

— Держись командир, мы дойдем. — Так же, как и когда-то в горах Кавказа, Андрей улыбнулся.

Я совсем перестал понимать, что происходит вокруг.

— Ведь вы все погибли в системе Зара? Я своим глазами видел, как планета превратилась в скопление камней! — мое горло с хрипом выдавливало слова.

— Командир, вот они, — Змей указал на, прикрывающих наш отход Ларса и Керка, — погибли. А слухи о моей смерти сильно преувеличены.

Мое состояние ухудшалось. Я понимал, что происходит непонятное, но сил проанализировать ситуацию не было. Периодически, мне кажется, я терял сознание.

— Вик, зря ты не послушал меня и перестал развивать свой талант. Запомни. Жизнь достойно прожить сложно. Но сложнее завершить ее достойно. Борись. И не вини себя, нас уже не вернуть. Подумай о сыне. И… Просыпайся. — Слова Ларса, склонившегося надо мной, я слышал четко. С последней фразой он легко шлепнул меня по лбу. И мир вокруг потерял свои очертания.

Я резко открыл глаза и сел на кровати. Не сразу поняв, где нахожусь, зашарил вокруг в поисках оружия. Нечаянно ударил с размаху рукой по металлическому столу, стоящему у дивана в моем рабочем кабинете, на котором я уснул после суток сидения над докладами разведотдела. Сон. Это был всего лишь сон. Но какой же он был реальный! Ведь все было именно так, как и тогда, десять лет назад, ну, кроме окончания. Да еще и Ларс со Змеем и Керком. Особенно его слова. Я ведь, и правда, себя винил в их смерти. Может, действительно, хватит рефлексировать? Нужно жить дальше. Наворотил я дел немало, если честно. Лейла ушла, забрав сына. В Легионе я чувствую себя чужим. Да еще и последние данные, полученные разведкой, не радовали. Архи начали шевелиться. Они уже полностью заняли буферную зону, перекрыв нам сообщение и торговлю с Арваром.

Да, да. Мы продолжали торговые операции с соседней Империей. Как не крути, а Аратан сейчас в сложной ситуации. Множество производственных мощностей разрушено. Через связи Данга тащили к себе высокотехнологичное оборудование. Почти достроили верфь, позволившую бы нам, при необходимости, выпускать корабли классом до крейсера. И при этом не зависить от милости Императора Аратана. Но вот сейчас все маршруты перекрыты. Даже конвои не могут пройти. Архи не пираты. А у нас практически нечего противопоставить их ульям. Один единственный дредноут, да и тот так толком и не смогли восстановить. Ну не было таких технологий.

Из головы все не шел сон. К чему тут вообще Дуглас с доктором, непонятно. Нет, есть, конечно, кое-какие подозрения, что они работают на императора Георга, но поймать за руку их имеющимися в этой системе средствами нельзя. Можно попробовать привлечь мой личный резерв, о котором они не знают. И, надеюсь, не узнают в ближайшей перспективе. Кстати, надо бы проверить мою тайную базу. А что удивляться? Ну не совсем же я дурак.

Еще по настоянию Ларса в одной из отдаленных систем была организована и укомплектована небольшая база на одной из непригодных для жизни планет. Часть рекрутов, прошедшая проверку лично Ларсом, была направлена туда в тайне от остального командного состава. На мой вопрос зачем, старый рурх честно ответил, что доверять никому нельзя. Даже ему. Все Содружество считает, что Легион просто-напросто уничтожал системы аграфов. Да, Легион уничтожал, а вот небольшая эскадра, являвшаяся теперь только моим личным резервом, в это время беспощадно разграбляла системы Галантэ. Вывозилось в первую очередь оборудование различных заводов и готовые корабли. Ну, были и у меня подозрения, что не все так чисто в деле с уничтожением «Иностранного легиона». А после гибели десанта в системе Зара, так я только укрепился в своих подозрениях. Поэтому лишь интенсифицировал комплектование резервной базы как людьми, так и различными запасами. Я точно знал, что и Дуг и Ланг работают на СБИ Аратана. Первые подозрения появились еще во время переговоров. В дальнейшем они лишь подтверждались. Уж очень упорно настаивал Дуглас именно на захвате столицы Галантэ, а не уничтожении ее. Да еще и мои постоянные психозы. Такое ощущение, будто страдаю шизофренией. Постоянная апатия. Желание покончить с собой. Я вроде не институтка малолетняя. А бросает из крайности в крайность.

Я подошел к столу и налил себе тоника. И только тут меня будто током ударило. Я же четко понимаю в данный момент, что со мной происходит что-то не то. Как так? В душе начала подниматься ярость. Рабский имплант. Подавление сознания. Вот, значит, какая роль у легата, которым пугают всю Галактику. Марионетка. И сделать это мог только один человек — Ланг.

Стоп, не стоит рубить с плеча. Если у меня стоял имплант подчинения, то почему в данный момент я не нахожусь под его воздействием? Я попытался вызвать меню нейросети, но это у меня не получилось. Такое ощущение, что она просто исчезла. Да что вообще происходит? Надо бы пройти обследование. Вот только делать это в логове предателей я не буду, а значит нужно срочно свалить отсюда. По возможности до того, как Дуг поймет, что я неподконтролен.

Ларс был мудрым и опытным разумным. Кажется, у него имелась страховка на все случаи жизни. Вот и сейчас я внезапно понял, что знаю, где находится спрятанный им специально для такого случая крейсер. Неучтенный. Привезенный под видом запчастей из Минматара средний крейсер, предназначенный для дальнего поиска, был спрятан в том самом астероидном поле, где я обычно тренировался в полетах на истребителе. Так вот почему меня все время тянуло туда. Осталось придумать, как незаметно покинуть базу. Хотя, о чем это я? Все уже давно привыкли к тому, что я каждый день осуществляю тренировочные вылеты. Думаю, с этим проблем не будет.

Интересно, а Рик в сговоре с Ларсом или нет? Да нет, у него сильная неприязнь к графу, сомневаюсь, что Рик бы стал работать на бывшего СБешника. Ну что ж. Пора. Если решил, то не стоит задерживаться.

Быстро подойдя к сейфу, выполнявшему еще и роль оружейного ящика, открыл дверцу и начал экипироваться. Решение принято. Нужно исправлять свои ошибки.

Рик, как обычно, проводил плановый осмотр истребителя, на котором летал легат. Хорошая, а главное надежная двухместная машина. Хотя Вик всегда летал один. Рик честно не понимал, что происходит с командиром. Он стал весьма и весьма странным. Потухший взгляд, абсолютное равнодушие ко всему, что творится вокруг. С одной стороны, бывший подрывник понимал командира — потеря десанта, друзей, уход Лейлы. Кстати, так и непонятно, чего это с ней произошло. Она же в Вике души не чаяла, а тут забрала сына и исчезла из системы, бросив Вика один на один с проблемами. Рик старался не лезть в дела начальства. Но за Бега он реально беспокоился. Каждый раз, провожая того на вылет, техник надеялся, что у командира хватит ума не натворить бед. Но с каждым днем состояние Вика ухудшалось. Раньше у него всегда горели глаза, когда он возвращался с очередной тренировки, всегда проверял машину от и до после вылета. А сейчас просто равнодушно ставил на стоянку и уходил к себе. Рик задумался, остановившись у дюзы, которую легат недавно повредил. Следов столкновения уже не было, да и откуда бы им взяться, если техник лично провел полный ремонт и настройку. Неожиданно ему на плечо легла чья-то рука. Он вздрогнул всем телом и на вбитых намертво в тело рефлексах начал резкий уход с одновременной атакой стоящего сзади. Резкий выпад ноги назад столкнулся с чем-то весьма жестким. От столкновения Рик потерял равновесие и оказался лежащим на полу ангара. Подняв голову вверх, он обнаружил стоящего рядом Вика, с удивлением смотрящего на него.

— Ты чего? Заработался? — Рик услышал спокойный вопрос командира, появившегося в неурочное время.

— Задумался. — Поднимаясь с пола и отряхивая комбинезон от несуществующей пыли, пробормотал Рик.

— Как машинка? Готова к вылету? — казалось, Вик даже не обратил внимание на инцендент.

— Конечно, все в лучшем виде. Заправлена и осмотрена. — Рик лично обслуживал истребитель легата, несмотря на то, что у него в подчинении было множество других специалистов.

Вик задумчиво смотрел на него некоторое время, а потом неожиданно заявил:

— Полетишь сегодня со мной. Иди, переодевайся.

Рик не сразу въехал, что ему говорит легат. А когда смысл слов до него наконец-то дошел, то он очень внимательно осмотрел Бега. Внезапно Рик осознал, что же не так с Бегом. Перед ним стоял не тот потерявшийся и всеми брошенный, почти сломленный, человек, которого он привык видеть последние полгода, а тот, который когда-то в одиночку пошел воевать с архами на практически уничтоженной станции. Тот самый холодный взгляд серых глаз и абсолютная уверенность в свих силах. Не задавая дальнейших вопросов, бывший спецназовец, хотя они не бывают бывшими, развив невероятную для его должности скорость, бегом рванул в оружейку, где хранился его комплект экипировки. Техники, работавшие в ангаре, с удивлением смотрели вслед своему начальнику, несущемуся во весь опор, и не понимали причин такого поведения. А Рику было плевать, он боялся, что Бег передумает, или, что вернувшись, вновь увидит не бесшабашного вояку, а поникшую размазню.

Пока я добирался до ангара, в голову пришла здравая идея, что хоть крейсер, укрытый в системе, и предназначен для управления в одиночку, но не мешало бы взять себе напарника. Вот только кому можно доверять? Никого из тех, кто точно бы не предал, не было в живых. Я вел гравискутер вручную в связи с отсутствием нейросети, а сам перебирал возможных кандидатов. Ни в одном не был уверен. Внезапно я вспомнил своего личного техника. Рик. Вояка от головы до пят. Он наверняка не способен на подлость. Вот кого стоит взять. Однозначно. Да и после угона, а иначе не назовешь, истребителя к нему будет множество вопросов. Решено, забираю его с собой. До тайной базы путь не близкий, будет хоть с кем поговорить.

Рик немного странно отреагировал на мое заявление. Вначале долго меня разглядывал, а потом рванул в сторону подсобных помещений как на пожар. Через пару минут он вернулся уже экипированным. Не теряя времени, мы погрузились в истребитель и покинули летную палубу. Вел истребитель Рик, так как из-за отсутствия нейросети я не мог пилотировать. Но это лишь до того момента, пока находимся в зоне контроля искина станции. Потом-то я переведу его на ручное управление и буду управлять сам. Техник все равно не знает место назначения. На экране, транслировавшим изображение с камер, установленных в задней части истребителя, было видно, как медленно, но верно отдаляется корпус станции. Что ж, очередная страница жизни перелистнулась. Время собирать камни.

Доктор Ланг влетел в кабинет к Дугу с такой скоростью, будто за ним гналось стадо архов. Начштаба даже не успел спросить, что случилось, когда Ланг вывалил на него все и сразу.

— Этот долбанный дикарь пропал! — чуть ли не кричал Ланг. — Просто взял и пропал. Нейросеть не дает отклика. Имплант тоже молчит. Нужно срочно найти его, иначе у нас будут проблемы. Мы не сможем контролировать это стадо.

Дуглас с удивлением смотрел на доктора и не до конца понимал, что заставило обычно хладнокровного эскулапа так разволноваться. А когда сквозь кучу не нужной информации он, наконец, понял, что имеет ввиду Ланг, то его прошиб холодный пот. Вик, постоянно находившийся под контролем через специальный имплант, установленный ему во время одного из обследований, исчез. Сигнал от нейросети перестал поступать доктору на терминал около трех часов назад, но тот не сразу обнаружил это, а когда заметил, то сразу же рванул к графу. Если Вик сумел избавиться каким-то образом от импланта, им конец. Однозначно, легат не простит. Дугл быстро подключился к искину и сделал запрос о последнем месте нахождении Вика. Получив ответ, он немного успокоился и поспешил успокоить Ланга.

— Не паникуй раньше времени. Искин зарегистрировал вылет истребителя Вика около четырех часов назад. Опять играется в войнушки. Пусть развлекается, в первый раз, что-ли. — Дуглас был уверен в своих словах.

Ланг глядя на него тоже начал успокаиваться, может, и правда, ничего страшного, попал в какую-нибудь зону, закрытую астероидами с высоким содержанием металлов, вот сигнал и пропал.

— Да и правда, что-то я запаниковал. Вернется, куда он денется. Накапай бокальчик успокоительного. — Ланг приходил в себя прямо на глазах.

Дуг дотянулся до ящика стола и, вытянув небольшую фляжку, разлил ее содержимое по двум стаканам, стоящим на столе. Доктор взял стакан и уселся в кресло для посетителей, медленно потягивая «легионерку». Дуг не остался в стороне. Они так и попивали «легионерку».

А в тоже время, укутавшись маскировочными полями, на самом малом ходу, из астероидного поля выбирался крейсер, везущий на своем борту всего двух членов экипажа. Через два часа в дальнем конце системы сформировалось окно гиперперехода и рейдер исчез из ставшей не очень гостеприимной для Вика системы Аса. Его путь лежал далеко вглубь неконтролируемого пространства, к одной из мертвых, как считалось, систем.

На борту крейсера было тихо. Лишь вибрация от работающих на форсаже двигателей, готовых вот-вот пойти вразнос, передавалась по корпусу. Пот заливал лицо. Не самое простое дело пилотировать крейсер в ручном режиме под постоянным обстрелом. Я кинул взгляд вправо. Рик, лежащий в соседнем ложементе, не подавал признаков жизни. Проверить, что с ним, я не мог. Вроде всего полметра расстояния, но никакой возможности оставить пилотирование хотя бы на минуту. На хвосте два легких эсминца, если судить по размерам. Но вот к какому реально классу относятся корабли, преследующие нас, и не дающие уйти в прыжок из системы, ставшей для нас смертельной ловушкой, неизвестно. Несмотря на базы инженера, поднятые у меня в высокие ранги, опознать тип корабля я так и не смог. Сказать могу только одно, если мы не успеем выйти из зоны гиперподавителя в ближайшее время, то шанс остаться в живых сравняется с нулем. Но откуда вообще взялись неизвестные корабли? И чьи они? Ответа на этот вопрос я не знал.

Перекинув тягу на нижние носовые маневровые двигатели, я отправил крейсер на максимальном ускорении свечкой вверх относительно плоскости движения кораблей противника. Слишком резкое изменения вектора движения заставило жалобно взвыть гравикомпенсаторы, на меня навалилась тяжесть, буквально вдавившая тело в ложемент. В глазах появилась красная мутная пленка, а во рту привкус крови. Легкие начали гореть от недостатка кислорода. По правой стороне начала растекаться резкая боль, кажется, не выдержали ребра, несмотря на одетый скафандр. Ну да, ни один из кораблей не рассчитан на такие виражи на околосветовых скоростях. Инерцию никто не отменял. Даже в невесомости. Слишком резкий вираж. Но несмотря на боль, странно, почему не сработала штатная аптечка, я продолжал тянуть крейсер вверх и назад, в попытке совершить «мертвую петлю» и выйти за спиной преследователей. Как там Рик? Ему явно требуется помощь. Признаков сознания не наблюдается, хотя датчики показывают наличие пульса, вот только он очень слабый. Надеюсь, его не добьют мои виражи.

С одной стороны, управлять кораблем, тем более в бою, без нейросети очень сложно, а с другой, именно отсутствие нейросети дало нам хоть какой-то шанс. Рик как раз и управлял кораблем, подключенный через нейрошунт к системам, когда в предыдущей системе нас атаковали неизвестные корабли. Рядом с кораблем разорвалась ракета, судя по всему, несшая на борту ЭМИ-заряд. Так что, почти все электронные системы были выведены из строя. Главный искин, навигационный и, что самое плохое, Рик. Не знаю, что за импульс такой, в базах, изученных мною, не встречалось упоминаний о ЭМИ-зарядах, выводящих из строя нейросети. Ведь, что такое нейросеть? Биокибернетический костыль, который формируется с помощью специальных нанитов из тканей мозга реципиента. Сами наниты хоть и являются электронными механизмами, но не входят в структуру нейросети, лишь формируют узлы и нейронные связи, после чего могут быть выведены из организма с отходами жизнедеятельности, но чаще просто переводятся в режим гибернации, дублируя нейросеть. В случае повреждения сформированных связей, наниты нейросети могут стать заменой для органической части, но вообще, такие режимы считаются аварийными. Хоть я и не слышал о таком, но результат действия такого оружия перед глазами. Точнее рядом, в соседнем ложементе, в бессознательном состоянии.

Терпеть боль и недостаток кислорода становилось все сложнее, изображение на экранах стало двоиться. Еще немного, и я так же, как Рик, потеряю сознание. Почти месяц мы без происшествий летели к моей тайной базе. Осталось-то всего каких-то семь прыжков, надо же было так нарваться. Несколько сотен систем прошли, нигде не встретив ни одного корабля. А вот в предпоследней системе, не успели мы выйти из гипера, как взревели баззеры тревоги. Сканеры показали наличие четырех кораблей. Само собой мы тут же врубили маскировку на полную мощность и начали красться по системе, прикрываясь от находящихся в ней кораблей различными космическими телами вроде астероидов и планет. Хоть обводы встреченных кораблей и были незнакомы, но приближаться мы не рискнули, у нас была другая задача, как можно незаметнее пройти систему. Ввязываться в боестолкновение, а оно было бы неизбежным, космос дикий, и встретить здесь дружественные или хотя бы нейтральные чужие корабли, шанс один к миллиону. Поэтому и шли так, чтобы нас не было видно. Кто ж знал, что маскировка, надежно укрывавшая наш крейсер от любых средств наблюдения Содружества, окажется для незнакомцев абсолютно прозрачной.

Этот факт стал очевидным, когда от группы кораблей отделилось два, те самые «эсминцы», за спину которым я сейчас пытался завести крейсер, и вышли на маршрут, явно пересекающийся с нами. По началу мы думали, что они летят по каким-то своим делам. Ровно до тех пор, пока прямо по курсу перед моим крейсером не расцвел цветок плазменного разрыва. Стрельба по курсу, это всегда требование остановки, но только у нас не было в планах попадаться кому-либо на глаза. И уж тем более контактировать. Поэтому отключив маскировку и перебросив энергию на движки, Рик на полном ходу начал выводить крейсер на струну разгона. Когда противник увидел, что мы сбегаем, то с борта одного из эсминцев были выпущены несколько ракет, а сами корабли резко ускорились. Даже на первый взгляд их скорость превышала скорость аналогов Содружества почти на порядок. Нам удалось уйти в прыжок уже находясь под обстрелом из малокалиберных плазменных орудий, явно не тех, из которых был сделан предупредительный выстрел. От эсминцев мы оторвались, но одна из ракет была затянута вместе с нами в окно гиперперехода, хорошо хоть подорвалась уже в системе назначения, иначе размазало бы крейсер вместе с нами ровным слоем по гиперпространству. Уже здесь произошел подрыв и я имею то, что имею. Корабль, управляемый лишь в ручном режиме при помощи резервных систем, и Рик, не подающий признаков жизни.

Я чувствовал, что подошел к пределу. Вздохнуть так и не получилось, хоть аптечка и сработала с опозданием, почувствовал, как в поясницу вошли иглы инъекторов, накачивая организм стимуляторами и обезболивающим, но этого было недостаточно. Я знал о чем говорит двоение в глазах и красная плена — разрыв сосудов головного мозга, контузия по-простому. Все-таки, похоже, я отбегался и отлетался. Без нейросети, практически теряя сознание, вести бой с двумя кораблями, превосходящими мой крейсер, и выжить? Это из области фантастики. Но я упрямо тянул крейсер, завершая петлю. Шанс хотя бы забрать противника с собой.

Счет, и я проваливаюсь в транс. На какое-то время меня хватит. Крейсер выходит ровно за спиной у эсминцев. Они еще не поняли, куда я делся. Счет, пытаюсь выровнять корабль. Вибрация корпуса уже весьма и весьма пугающая. Счет. Кое-как стабилизировал полет в плоскости нахождения врага. Счет. Доворачиваю немного крейсер и делаю залп из курсового туннельного орудия прямо в корму ближайшего эсминца. На экране вижу, как двигатели от попадания буквально взрываются обломками. Ищу второй корабль. Черт. Заклинило орудие, словил корпусом какой-то обломок. Ну да, вышел-то я в считанных километрах позади них, для космоса это сверхближний бой получается. Счет. Скорее чувствую, чем вижу, как в правую скулу рейдера влетает плазменный заряд, сбивая остатки силового щита и пробивая обшивку. Добрая половина датчиков систем контроля окрашивается в красный цвет. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, мы больше никуда не полетим. Почему крейсер еще не развалился, непонятно. Все-таки хорошие корабли строят в Минматаре. Надо бы посетить столь интересное государство, строящее корабли, которые мало уничтожить, а нужно превратить в пыль, чтобы они стали непригодны для боя. Счет. Уже не жалея остатки того, что было крейсером, каким-то чудом еще поддающегося управлению, бросаю его в правый поворот. И не дожидаясь, когда противник окажется в зоне видимости, выпускаю все имеющиеся ракеты с задачей самостоятельного поиска цели. Теперь они будут реагировать на любое технологическое изделие размером от бота как на цель. Датчики все быстрее перекрашиваются в красный цвет. Системы выходят из строя одна за другой. Апафеозом становится сигнал об отстреле пошедших в разнос реакторов. Все, крейсер закончился. Его закрутило, перегрузки, немного ослабшие после выхода из пике, вновь навалились на меня. Результат своего залпа я уже не видел, корабль полностью обесточен. Боль, едва отступившая, вновь накрывает меня волной. Все, терпеть больше нет сил. Мозг, будто услышав мысли, бродящие в нем, наконец-то сдается и я теряю сознание… Вот и пролетел тихонечко, никого не трогая…

А ракеты, выпущенные с уничтоженного эсминцами падаванов крейсера, все же нашли свою цель. Сразу три заряда подорвалось у корпуса того корабля, который был на ходу, снимая силовой счет и разрушая броню обшивки. Одна из ракет разорвалась очень удачно у двигателей, изрешетив начинкой из мелких шариков, по прочности превосходящих титан, дюзы эсминца, тем самым лишая его хода. Три искореженных корпуса, еще недавно бывшие гордостью кораблестроителей, потеряв ход, начали движение по инерции, выходя на орбиты вокруг небольшого красного карлика, освещающего систему, но уже почти не дающего тепла.

Тихонько потрескивают обломки мебели из заброшенных мазанок селения в одном из пустынных районов Сирии, сгорая в костре. Бег зябко повел плечами и придвинулся к костру, пытаясь согреться. Пустыня. Днем непереносимая жара, ночью такой же холод. Уже вторую неделю его группа находится в разведвыходе. Было несколько столкновений с аборигенами, но, слава богу, без потерь в группе. Даже раненых нет. Это была уже третья его командировка с начала гражданской войны, подогреваемой Штатами на деньги арабских государств. Россия решила поддержать Асада. В кои-то веки правительство не закрыло глаза на то, как союзников уничтожают с помощью внутренних инсургентов и прямого военного вторжения НАТОвских военных. Хотя помощь на дипломатическом поле, и вот такими небольшими группами инструкторов и спецназа ССО выиграть войну здесь не получится.

Бег понимал, рано или поздно, но придется либо вводить свои войска, либо уходить из региона совсем, сворачивая единственную базу в Средиземном море. За шесть месяцев, которые он провел в Сирии, насмотрелся всякого. Их группа использовалась в основном в качестве глубокой разведки. Чего только не встречалось на просторах вроде бы небольшой страны. Такой жестокости не было, пожалуй, даже во время Кавказской войны. Не раз и не два они натыкались на селения, полностью вырезанные. Дети, старики, женщины. Все подряд, никакого различия. Притом выяснять, кто это сделал, было бесполезно. Жестокостью и расправами над противником, не делая разделения, грешили все стороны конфликта. Но Виктору было до этого мало дела. Местные законы. Да, конечно, коробило от такого, но менять что-либо здесь гиблое дело и еще большая кровь.

Последнее время группа использовалась в основном на охране базы в Тартусе. Но две недели назад поступил приказ выйти в пустыню. По информации спущенной сверху, здесь где-то находился один из полевых командиров, воевавших против федеральных войск в Чечне во время конфликта начала «нулевых». Задача была поставлена на ликвидацию или захват. По обстоятельствам. Вчера группа наткнулась на одиночную машину, которая шла в сторону Алеппо. Из допроса боевиков, захваченных вместе с транспортом, узнали, что Хафиз, тот самый полевой командир, должен в ближайшее время перебрасывать свой отряд в окрестности Алеппо из под Дейр-аз-Зора. Колонна с боевиками должна была пройти через пустыню. Вот группа и расположилась в одном из брошенных оазисов недалеко от предполагаемого маршрута. Рядом с трассой были выставлены наблюдательные посты, сама дорога заминирована радиоуправляемыми фугасами. Основные же силы расположились на отдых в оазисе.

Виктор смотрел на языки пламени и думал. Сколько лет он уже воюет? Долго. Очень долго. С конца девяностых. Стоило бы, наверное, уже задуматься и гражданской жизни. Только Бег давно отвык от нее. Он понимал, рано или поздно из армии придется уйти, если бог даст выжить в многочисленных войнах по всему миру. Где так или иначе имеются интересы Родины. Так и не придя в своих размышлениях ни к чему, Виктор поднялся, закинул на плечо верный «калаш» и направился к мазанке. Надо бы поспать. Скоро его очередь сидеть на НП. Сейчас там лейтенант Соколов, позывной «Птиц», с двумя бойцами.

— Первый третьему, прием — голос только что помянутого «Птица» раздался в наушнике гарнитуры рации.

— Первый на приеме, — зажав тангету, Бег ответил на вызов.

— Наблюдаю колонну из семнадцати хаммеров со стороны Дейра. Похоже клиент. Десть километров до нас по дальномеру.

— Понял. Продолжайте наблюдение. Конец связи. — Ну, вот и конец ожиданию. Бег зашел в хижину, где отдыхали бойцы.

— Группа, в ружье! — отданная громким шепотом команда заставила спящих бойцов моментально оказаться на ногах. — Две минуты сбор и выдвигаемся на позиции.

План засады был подготовлен заранее. Все позиции были распределены заранее. Поэтому дополнительного инструктажа не требовалось.

Через две минуты группа спецназа в полном составе черными тенями выдвинулась к трассе.

Виктор рассматривал в ПНВ колонну из внедорожников, в основном пикапов, в кузове которых были установлены пулеметы, и что-то ему не нравилось. Нет, то, что это как раз нужная колонна, было понятно по флагам ИГ (террористическая организация, запрещенная в России). Но вот не нравилось и все, а своей интуиции он привык доверять. Времени на размышления не оставалось, колонна уже практически подошла к местам закладки фугасов. Можно было отменить операцию, пропустить машины и попробовать в другой раз. Во только где потом искать нужного им человека, неизвестно.

— Начали. — Негромко произнес он в рацию.

На дороге сильно бахнул взрыв. Головной внедорожник подбросило взрывом вверх и развернуло поперек трассы, блокируя проезд остальным машинам. В тот же момент со стороны пустыни прилетели несколько реактивных гранат, выпущенных из РПГ. Раздалась заполошная стрельба со стороны боевиков. Паническая. Стреляли во все стороны, даже не пытаясь обнаружить противника. Привычное ухо майора спецназа Бегунова без труда вычленило из общей канонады хлопки автоматов группы, все до одного имевшие ПБС. Расправа над колонной длилась недолго. Все-таки профессиональный спецназовец, это не ополченец. Внимательно наблюдая за лежащими телами, вдруг кто выжил, Бег поднялся со своей лежки и направился в сторону дороги. А оружие он не опускал. Мало ли.

Он уже подходил к головной машине, развернутой поперек дороги, когда ухо уловила пока еще едва слышный гул. Вертушки. Летать здесь могли вертолеты только одной стороны конфликта. Амеры. Бег кинул взгляд вдоль трассы и глухо выматерившись, рванул обратно в пустыню, отдавая в рацию команду на срочный отход. Хамер. Обычный бронированный Хамер с нанесенными на борта опознавательными знаками корпуса морской пехоты США.

Они уже заходили в оазис, нужно было забрать оставленное снаряжение, когда над головой прошла пара «Апачей», выпускающих НУРсы по группе. Ну да, спрятаться ночью в холодной пустыне от вертолетов, оснащенных тепловизионными прицелами, задача не из легких. Последнее, что запомнил Бег, это взрыв ракеты, попавшей точно в мазанку, и удар по голове чем-то тяжелым. Каска не смогла полностью уберечь от последствий попадания тяжелого камня, отброшенного взрывом ракеты прямо в сторону Виктора. Последующего удара от падения на землю он уже не почувствовал.

Я очнулся от боли. Попытался вздохнуть полной грудью и зашелся в сильном кашле. Каждый толчок легких отдавался в наверняка сломанных ребрах. Все тело болело, такого я не чувствовал со времен Сирийской компании, когда разведгруппа под моим командованием попала под удар ракет с вертолетов. Да, хорошо тогда приложило. Вот и сейчас болела, казалось, каждая клетка тела. Непонятно, почему я до сих пор живой. Попытался осмотреться, но это не получилось сделать, забрало шлема было чем-то испачкано. Кое-как собравшись с силами, превозмогая боль в разорванных перегрузками связках и мышцах, мне удалось стянуть с себя заклинивший шлем, который в принципе должен был автоматически убраться. Проведя рукой по лицу наткнулся на что-то липкое, залившее лицо и глаза. Кровь. Даже на ощупь я мог сказать, что лицо залито кровью. Кашель вновь скрутил меня в приступе. Я уже не удивился, когда изо рта от кашля вылетели куски свернувшейся крови. Не знаю, каким чудом я еще жив. Судя по всему, у меня повреждены легкие, то ли перегрузками, то ли сломанными ребрами.

Мысли путались. Никак не получается сконцентрироваться. Проваливаться в транс, значит через какое-то время вновь потерять сознание. Еще неизвестно, смогу ли я в таком состоянии прийти в себя. Глаза открываться не хотели. Слиплись залитые кровью веки. Стянув с рук перчатки скафандра, я с трудом соскреб загустевшую кровь и наконец-то увидел окружающую меня обстановку. Дежа вю. Вновь аварийный мигающий свет. Вновь с трудом осознаю себя. Хотя и не лабораторный бокс, в котором много лет назад меня обнаружили разведчики Дика, рубку корабля я узнать смог, хотя и с трудом. Даже в полубессознательном состояние я смог оценить последствия боя. Мы больше никуда не полетим. Резкими рывками при выполнении фигур высшего пилотажа со станин сорвало все, что было не приварено, а что было, то погнуло. Прямо сцена из дешевого американского хоррора. Не хватает только каких-нибудь чудовищ из темноты. Даже мне, видевшему не раз и не два залитые кровью и разрушенные корабли и станции, на миг стало жутко. Видимо психика тоже дала течь.

Как вспышка пришла мысль, что я был на корабле не один. Рик потерял сознание еще до того, как я начал изображать из себя великого аса. Сжав до скрипа зубы, я напряг все силы и, помогая себе руками, вывалился из ложемента. Ноги держать отказались, а пол в рубке жесткий. Боль от падения чуть вновь не отправила меня в небытие. Но мне удалось удержаться на зыбкой грани между вечностью и жизнью. Тело отказывалось слушаться, понемногу даже боль уже переставала чувствоваться. Почему не работает аптечка? Жаль все-таки, что нейросеть не работает. А тратить силы на проверку аптечки не хотелось, рядом находился человек, которого единственного из живых я мог назвать, пусть не другом, но хорошим товарищем. Понимание, что жить мне осталось немного, в уме было, но мне было плевать. На себя плевать. Главное, чтобы Рик сейчас оказался жив. А там хоть трава не расти.

Ползком, сил встать не было, я добрался до места первого пилота. Эти полтора метра выпили из меня все силы. Ухватившись руками за станину, подтянулся и посмотрел на Рика… Одного взгляда хватило, чтобы понять… Это все. Залитое кровью лицо, уже успевшей свернуться, открытые остекленевшие глаза. В душе будто оборвалось что-то. Ненависть. Черная ненависть и ярость. Как тогда, при гибели десанта в системе Зара. Вот и нет у меня больше никого, кому бы я мог доверить спину во время боя. Змей, Ларс, Дик, Керк, Риго, и вот теперь Рик. Не знаю откуда появилась сила в ноющих руках, но металл ложемента, за который я держался, смялся как обычная бумага. Ярость, боль. Чувства разрывали на части. Тогда, в системе Зары, у меня хотя бы была возможность отомстить. А сейчас? Сейчас мстить некому и нечем. Я доживаю последние мгновения жизни. Корабль уничтожен и без движения. Никто не знает, куда мы летели, так что искать никто не будет. Конец человека, которым запугали все обитаемые миры. На искореженном крейсере, в полном одиночестве, с осознанием того, что все, кого он мог назвать друзьями, погибли. Сам собой, где-то в глубине пробитых легких, сквозь кровавый кашель и разбитые губы, на волю вырвался не то стон, не то вой. Нечеловеческий. Вой волка, потерявшего всю стаю, раненого, желающего разорвать клыками врага. Вот только врага рядом не было. Лишь отдавался эхом в пустых, разрушенных помещениях, крейсера вой умирающего зверя, наполненный такой тоской, что свел бы, наверное, с ума любого услышавшего. Только никто не слышал последней жуткой песни.

У командира отдельной поисковой эскадры падаванов, архонта Налу, настроение было явно ниже плинтуса. Начавшаяся кампания для него складывалась неудачно. Сперва эскадра, отправленная на разведку пути для флота через неисследованные системы, нарвалась на хорошо укрепленную систему хуманов, которых здесь не должно было быть в принципе. Из той системы он смог увести всего один носитель, пару эсминцев и один легкий крейсер РЭБ. Восемнадцать вымпелов. И кто? Какие-то хуманы. Конечно, Налу сам виноват. Расслабился. В систему входили чуть ли не парадным строем. Без разведки, без подстраховки. Поверили в свое превосходство. А зря. Ведь даже камнем можно убить закованного в броню бойца. Вопрос только в размере и количестве необходимых камней. Вот и нарвались. Послушник второй ступени Налу с содроганием вспоминал ту бойню, которую им устроили. Перекрестный огонь стационарных оборонительных точек с крупнокалиберными туннельниками буквально рвал корабли эскадры на куски. Более-менее держался линкор. До тех пор, пока не словил три ракеты с кварковыми боеголовками. Трансляция выводилась с мостика линкора на экраны флагмана, которым являлся эсминец РЭБ, до последнего. Налу видел, как сгорали в ядерном пламени офицеры его эскадры. Они до последнего боролись. Но противостоять аннигиляции распадающейся начинки из высокоактивного ранита не смогли ничего. Несколько секунд, и на месте грозы космоса лишь расплавленный металл. Транспорты с лучшими абордажниками Галактики. Эти вообще не успели даже понять, что происходит. Вышли прямо из прыжка в вечность. Послушник не понимал, как удалось вырваться из ловушки хотя бы этим четырем кораблям.

В одной из систем, в которой остановились для мелкого ремонта, полный реально было произвести лишь на верфях, до которых еще нужно было добраться, им попался это гребанный кораблик. Крейсер по классификации государств хуманов, уступающий даже легким фрегатам архов, не говоря про вершину технической мысли бывших рурхов. Нет, сперва-то все шло как обычно, корабль хуманов, поняв, что его обнаружили несмотря на системы маскировки, примитивные по сравнению с аналогами у падаванов, начал убегать, как и должны были сделать трусливые карсы. Но после прыжка что-то пошло не так. Налу забыл старую истину, не нужно загонять карса в угол, иначе он прогрызет себе путь сквозь тело загонщика. Вот и имеет то, что имеет. С эсминцем нет связи, а его крейсер попал под удар ракет, и сейчас техники борются за целостность конструкции. Как и все рурхи, Налу был вспыльчив и скор на решение. А он был рурхом, хоть и давно не называли их так. Поэтому, пока инженерная секция пыталась сделать все возможное для сохранения корабля, Налу отдал приказ грузиться на боты абордажной группе. Точнее ее остаткам. Выжило лишь тридцать бойцов из полнокровной роты. Но этого должно с лихвой хватить выжившим хуманам.

Сканеры работали пусть и не на полную мощность, но хватало, чтобы обнаружить две отметки живых биологических объектов на дрейфующем буквально в нескольких километрах куске металла, бывшем некогда боевым кораблем Содружества. Пока абордажники грузились в два штурмовых бота, одна отметка погасла, а другая совершила передвижение на полметра и застыла. Послушник сам решил возглавить идущую на штурм группу. Уж очень ему хотелось собственными руками прикончить «низшего», доставившего ему столько проблем, а то, что там именно хуман, он нисколько не сомневался. Отдав последние приказы, Налу направился к летной палубе, где его уже ждал транспорт с бойцами, по пути он прокручивал в голове картины, как будет медленно резать на куски тело «низшего», не давая ему умереть. От этой воображаемой расправы у Налу даже немного поднялось настроение.

Попасть на борт вражеского рейдера труда не составило. Боты сели прямо на летную палубу, правда, с трудом найдя место среди перевернутых и измятых челноков. Абордажники, в отличии от флотских офицеров, не страдали излишней презрительностью к хуманам. Каждый из бойцов учавствовал в тайных операциях Ордена падаванов на территории Содружества, потому прекрасно понимал, насколько опасны могу быть люди. Модифицированные с помощью имплантов хуманы не сильно уступали самим падаванам в бою. Командовавший остатками абордажной секции послушник восьмой ступени Арни грамотно распределил бойцов по тройкам и, оставив охранение у ботов, отдал приказ на выдвижение вглубь разбитого крейсера.

Коридоры встретили рурхов жутковатым полумраком, мигало аварийное освещение. По кораблю разносился скрежет металла продолжавшего разрушаться корпуса. Но падаваны шаг за шагом прочесывали помещения, не встречая абсолютно никакого сопротивления. Системы безопасности будто были специально выключены. Арни чувствовал опасность затылком, но не мог найти ее источник. Вот бывает у людей прошедших через бои такое чувство, будто на тебя смотрит снайпер через прицел. В таких случаях нужно срочно искать причину, иначе будет поздно. Арни даже не полез бы внутрь корабля, просто расстрелял бы с расстояния и все. Но приказ есть приказ.

На подходе к рубке, где, если судить по сканерам, и находилась отметка живого, по ушам всех бойцов ударил резкий звук на грани инфразвукового диапозона. Вой. Тяжелый звериный вой. От этого звука по спине много чего повидавших закаленных бойцов заструился холодный пот и пробежали мурашки. Как назло Налу находился в четверке Арни, вышедшей как раз к створке, перекрывающей вход в рубку, поэтому отступить варианта не было как такового. Превозмогая слабость от ужаса, вселяемого воем, передающимся через чувствительные внешиние микрофоны, казалось, звук буквально просверливает мозг, оставляя лишь одну мысль. Бежать. И как можно дальше. Арни приказал минировать дверь.

Раздавшийся взрыв остановил раздирающий душу звериный вой. Но это мало чем помогло абордажникам падаванов. Сам командир группы даже не понял что случилось. Он умер мгновенно. А вот Налу все прекрасно видел.

Из-за раскуроченной взрывом створки метнулась черная тень, очертаниями походившая на хумана. Вот только ни один из представителей хуманов не смог бы голыми разорвать тяжелую абордажную броню рурхов. Это было не особо легко сделать даже дроидам. Но Налу прекрасно видел, как буквально за мгновение от возглавлявшего четверку бойцов подающего надежды офицера отлетали куски тела. Командир эскадры застыл в каком-то непонятном ступоре, пока нечто, именно нечто, не могло «это» быть человеком, рвало на куски его солдат. А потом как-то одним движением чудовище оказалось рядом с Налу и заглянуло ему в глаза. Налу умер еще до того, как рука стоящего рядом с ним человека пробила насквозь его тело в районе груди, будто не почувствовав преграды в виде тяжелого боевого скафандра. Послушник второго уровня, заслуженный ветеран рейдовых сил падаванов умер от страха. В глазах «зверя» он увидел лишь пустоту, пустоту равнодушного убийцы. А человек вырвал остановившееся сердце противник и презрительно бросил его на пол. Минута, а от четверки одних из лучших бойцов Галактики остались лишь кровоточащие куски мяса, разбросанные по коридору. Ну а человек, отряхнувшись всем телом, как волк после попадания в воду, черной тенью скользнул вглубь еле освещенных аварийными лампами коридоров. Там, в переплетениях транспортных магистралей, его ждала добыча. Легкая добыча.

Зверь в облике человека вышел на охоту.

Сканеры поврежденных кораблей не могли охватить всю систему. Иначе бы они заметили, что со сторону противоположной от места их появления в системе из прыжка выходят три линкора. Построенные явно на аграфских верфях, с зализанными обводами, сразу же после появления в обычном пространстве они выпустили тучи истребителей, роем разлетевшихся по системе для разведки. Через некоторое время три искореженных корпуса, дрейфующих в считанных сотнях километров друг от друга компактной группой, были обнаружены. Те, кто прибыл на линкорах, уже явно встречались с падаванами. Так как два поврежденных судна были расстреляны из главного калибра с расстояния. И лишь убедившись, что на них нет выживших, начали приближаться. С линкора, идущего во главе клиновидного строя, вылетели несколько абордажных ботов, быстро добравшихся рейдера, точнее его остатков, постройки минматарцев. А спустя полчаса после швартовки все боты спешно вернулись на борт линкора. После этого группа кораблей совершила разворот и, врубив форсаж, собирая по пути выпущенные истребители, успевшие разлететься по всей системе, начала разгон с вектором на обратный прыжок. Через три часа в системе вновь остались лишь три покореженных корабля, ведших здесь бой. Только в этот раз на них не было даже признаков живых разумных. Да и не разумных тоже.

Капитан Седов стоял у реаниматора и смотрел сквозь прозрачную крышку на человека, ставшего легендой. Для кого-то величайшим злодеем. Но лично для него тем, кто вытащил его из рабства и подарил шанс на новую жизнь. Внутри реаниматора, даже под действием препаратов, метался в бреду абсолютно седой легат «Дикого легиона». Человек, ставший легендой еще при жизни.

Четвертая эскадра была поднята по боевой тревоге. Никто не понимал, что произошло. Даже командир эскадры. Просто посреди ночи по времени системы базирования пришел сигнал на искины кораблей об объявлении тревоги. Команда шла с высшим приоритетом, поэтому немедленно были выдернуты отдыхающие члены экипажей со станций. Комэск Ларионов сначала подумал, что снова атака неизвестных, как это было около месяца назад, но нет. Через два часа после объявления тревоги с ним связался сам командующий системы — Данг Юрим. Задача была поставлена в общих чертах. Выйти в такой-то сектор и лечь в дрейф под маскировкой в системе назначения. Ларионов еще со времен жизни на Земле, как же давно это было, не любил вот таких задач. Непонятных и странных. Да еще и неполных. Зачем срывать одну из лучших эскадр, когда система находится на военном положении? Непонятно. Но Данг зарекомендовал себя как умный руководитель, всегда знающий, что делает. Кстати, лететь было не особо и далеко, всего два прыжка в гипере. А вот направление… вызывало, мягко говоря, недоумение. В сторону «закрытых» систем. Даже на разведку туда не летали. Существовал официальный запрет на это еще с того времени, когда в системе только начал формироваться резервный флот и база. Запрет был введен Ларсом фон Триером, первым командующим формированием, правой рукой легата. Ларс погиб при штурме системы Зара, а на его место был назначен Данг.

Именно Данг создал флот в его нынешнем виде. Система была укреплена настолько, что взять ее штурмом вряд ли бы получилось даже у архов. Стации космической обороны, ракетные пусковые, спрятанные на астероидах. Туннельные орудия планетарных калибров на платформах с возможностью маневрирования. Минные поля. Выходить из прыжка в системе, без опознавательных кодов, было равносильно самоубийству.

Ларионов, когда-то давно похищенный с Земли и оказавшийся в рабстве в Империи Арвар, вспомнил события того дня, когда в системе появилась группа кораблей неизвестной конструкции. Их так же подняли по тревоге, но вступить в бой им не пришлось, корабли незваных гостей были уничтожены еще на подступах к местам дислокации. Нет, удалось, кончено, ускользнуть кому-то, но приказа на преследование не было. Ходили слухи, что это были корабли какой-то расы «чужих», до этого не встречавшаяся в данном секторе Галактики. Но комэск прекрасно знал, это были рурхи. Уж Ларса-то он прекрасно помнил, так что определить расу гостей мог.

Именно его эскадре была поставлена задача осмотреть и по возможности отбуксировать поврежденные корабли к научно-исследовательскому кластеру. Потом уже всему командному составу флота показывали записи появления кораблей и боя. Ну что сказать, впечатлило всех. Стас, прошедший обучение еще и как техник, мог с уверенностью сказать, что доставшиеся им в виде корпусов, изрешеченных попаданиями, корабли превосходили имевшиеся у легиона, да и у Содружества, минимум на пару поколений. Скорость, защита, ударные возможности. Если бы не паранойя сперва Ларса, а затем и Данга, пытавшихся сделать систему неприступной, то, дойди дело до столкновения кораблей, не факт, что победителем вышел бы именно Легион. А это учитывая, что корабли, стоящие на вооружении Резервного флота, именно так он проходил по документам, были произведены на верфях аграфов, вывезенные из уничтожаемых систем и развернутые здесь. Вот и ковырялись ученые в останках, пытаясь разобраться в системах.

Да, Легион здесь окопался весьма и весьма серьезно. Были, конечно, мысли у Стаса, что Резервный флот вовсе и не резервный, а очень даже основной. На всякий случай. Он помнил прекрасно первые годы существования «Дикого Легиона». Еще на границе с архами. Ларионов был в одной из первых партий рекрутов, выкупленных из рабства и вставших в строй. Он прекрасно понимал, что командовавший Легионом Вик не может полностью доверять императору. И полностью одобрял существование такой вот тайной системы.

Вспоминать годы службы можно долго. Много чего произошло. И с самим Стасом, дослужившемся до комэска, и с Легионом. Но приказ получен, а значит вперед. Приказ по кораблям, эскадра из пятнадцати крейсеров трех разных классов начала свой разгон как единый организм. Уже почти перед самым прыжком флагманский линейник догнал скоростной курьер. Ларионов лично прибыл на летную палубу для встречи. Выпрыгнувший из кабины пилот молча протянул пластиковый пакет комэску с почтой и планшет, к которому тот приложил палец для идентификации. Помимо идентификации планшет получил отметку о получении груза адресатом. Выполнив порученное дело, курьер вновь запрыгнул в кабину и покинул линейный крейсер. А еще через две минуты эскадра ушла в прыжок. Лишь Ларионов стоял на полетной палубе и с удивлением крутил в руках пережиток прошлого, пакет с инструкциями, явно секретными, иначе не было смысла использовать такой специфический носитель информации как пластобумагу. Поверх пакета была надпись: «Вскрыть по прибытию».

Комэск пожал плечами и направился в свою каюту, во время полета его присутствия в рубке не требовалось.

Капитан Седов падал с ног от усталости. Почти две недели после того, как они нашли полумертвого легата на уничтоженном падаванами корабле, он не спал. Все время на стимуляторах. Полчаса в медкапсуле, и снова на мостик. Пилоты выдохлись раньше. А причина банальна. Им не повезло. Крайне не повезло. После того, как найденного среди разорванных тел падаванов легата доставили на борт корабля и поместили в реаниматор, было принято решение возвращаться на базу. Даже без диагностики было понятно, легат в неважнецком состоянии.

Все вроде было нормально, первый прыжок прошел спокойно. А вот выход из гипера был неудачен. Система оказалась просто забита кораблями архов и падаванов. Спасло лишь то, что линкоры хоть и построенны были по проектам аграфов, но из спецсерии с увеличенными ходовыми возможностями. Группе линкоров удалось оторваться на форсаже и уйти в прыжок перпендикулярно прежнему курсу. Вступать в бой было бы безумством. Даже по тем незначительным данным, которые удалось получить во время недолгого пребывания в системе, выяснилось наличие более трех тысяч вымпелов, преимущественно тяжелого класса. Уже находясь в гипере, Седов принял решение уводить погоню, а в том, что она будет, он не сомневался ни капли, в сторону «закрытых» секторов. Выводить такие силы к базе, значило ставить под удар всю группировку войск, находившуюся там. Капитан не был уверен, что удастся выдержать удар такого количества сил противника даже на хорошо подготовленных позициях и при поддержке стационарных средств космической обороны. Поэтому и принял такое решение, уводить подальше от местоположения базы. Да, на борту находился легат, но, как не крути, а жизни тысяч человек важнее жизни одного, пусть и легендарного.

С Дангом удалось выйти на связь всего один раз. Во время сеанса Седов доложил о ситуации, о легате, и о принятом решении. Данг, ознакомившись с присланной информацией о противнике, а там были и архи и падаваны, и даже аграфы, согласился с капитаном, но приказал любой ценой доставить легата на базу. А еще прислал координаты системы в глубине «закрытых секторов», куда нужно попасть группе из трех линкоров.

Их догоняли уже не раз и не два. Седов сбился со счета, сколько раз приходилось вступать в бой. Его кораблю пока еще везло, если можно назвать это везением. Он хотя бы на ходу. Два из трех линкоров потеряны, часть экипажа удалось эвакуировать с подбитых кораблей, но остальные погибли. Гонка по вертикали, остановишься, и все. Но вечно так продолжаться не может, до системы назначения осталось еще три прыжка, что там ждет неизвестно, но Седов надеялся на то, что Данг вышлет помощь. Главное, чтобы линкор не встал раньше, ремонтники уже не раз прямо во время боя выходили на обшивку, чтобы заделать повреждения. Реакторы были на пределе. Дюзы двигателей выработали свой ресурс еще десять прыжков назад, но пока держались.

С трудом понимая, что показывают сканеры, Седов полностью сконцентрировался на пилотировании. Система была сложной для навигации. Огромное количество электромагнитных аномалий. Не так давно здесь произошло образование «Новой». Поэтому остаточных следов взрыва было много. Из-за сложности пришлось сбросить скорость. Щиты могли не выдержать попадания даже небольшого камня на субсветовых скоростях, и так на соплях держался, больше сорока процентов эммитеров было выведено из строя. То ли из-за усталости, то-ли из-за помех, забивших все сканеры, но Марик слишком поздно обнаружил боты противника, идущего на абордаж. Носителя видно не было. Судя по всему, преследователи все-таки смогли вычислить направление движения последнего из трех линкоров и устроили засаду. Никак иначе объяснить появление абордажных ботов так близко.

Глухо выматерившись, капитан отключился от управление, задав алгоритм движения искину. С трудом поднявшись из ложемента, он начал залезать в тяжелую пехотную броню. Снова придется отражать штурм. Какой раз уже по счету? Давно сбился со счета. Хорошо, если это будут архи. Вот если падаваны, то можно смело ставить на рейсе крест. Сил отбиться от абордажа уже практически нет. Несмотря на то, что экипаж был доукомплектован эвакуированными людьми с погибших кораблей, но бесконечные бои сократили численность личного состава до четверти от штатного. Уже покидая рубку, будто повинуясь непонятному импульсу, Марик отдал приказ на вывод из реаниматора легата.

В дальнейшем он так и не смог понять причин своего поступка, но, как оказалось, именно это решение стало тем самым маленьким камнем, упавшим на весы судьбы и позволившим все-таки удержать корабль, пусть и с потерями, но удержать и дождаться посланной Дангом помощи.

Я резко открыл глаза. Последнее время ситуация, когда я постоянно выпадаю из реальной жизни, стала повторяться с пугающей частотой. Последнее, что ясно помню, это как в рубку, где я находился рядом с телом Рика, врываются неизвестные бойцы в тяжелых штурмовых скафандрах. А дальше… Стоп-кадры как в кино. Помню, как усилием воли создаю силовую пленку вокруг тела. Как схожусь в рукопашной. Сам бой вылетел из памяти полностью.

Резко сажусь. Медотсек. Но явно не на моем крейсере. Помещение намного больше, да и оснащен он двенадцатью капсулами, а не четырьмя, как у меня. Тело не болит, ощущения такие, что, кажется, если резко оттолкнуться, то я взлечу. Но это, что касается физического состояния. А вот в голове непонятное твориться. Я вроде и я, и в тоже время не совсем я. Шизофрения… Или развдоение личности. Но с другой сторны, при раздвоении личности человек вроде не может одновременно ощущать две личности. А я именно, что осознавал раздвоение мыслей. Одной частью сознания я пытался понять где нахожусь и что произошло, а вторая часть уже вовсю включила пси-способности и пыталась просканировать окружающее. Внезапно сознание разлетелось на осколки, а потом соединилось вновь. Описать не могу словами, что произошло. Но по ощущениям это наиболее подходящее сравнение. Я начал осознавать себя полной личностью. А вместе с формированием одного мыслительного процесса пришло и то, что я смог просканировать с помощью пси. На корабле шел бой. Жестокий и тяжелый бой на смерть. Я чувствовал эмоции. В них был и страх, и боль, и ненависть, и безысходность. А еще я понял, кто дерется в это время на корабле. На подсознательном уровне где-то, но я точно знал. Корабль, где я нахожусь, штурмуют архи и падаваны. А защищают люди, такие же, как и я. И люди явно проигрывают. В душе заклокотала ярость. Но мозг был на удивление чист от любых эмоций и чувств. Как искин, я просто решал задачу. Нужно ли мне вмешиваться или нет. Перебрав кучу вариантов за доли секунд, сам удивился такому быстродействию своего мозга, принял решение вмешаться. Хоть я и не знал людей, но архов и падаванов я просто не рассматривал как существ, достойных жизни.

А раз так, то вперед. Даже не одеваясь, я вылезаю из реаниматора и окутываюсь псионическими щитами, формируя вокруг рук своеобразные силовые когти. Выбор сделан.

Марик старался как можно глубже вжаться в небольшую нишу технического коридора, чтобы уберечься от летящих со всех сторон зарядов. Плазменные шары, лучи когерентного излучения, обычные иглы. Огонь был такой, что только высунись, останешься безжизненным телом на полу, даже броня со встроенными силовыми полями не поможет. В этот раз линкор штурмовали архи вместе с падаванами. И было их гораздо больше, чем в предыдущие разы. За первые полчаса потерян почти весь линкор. Остатки бойцов по техническим коридорам оттягиваются к реакторному отсеку. Решено. Если удержать его не получится, то последний из выживших запустит систему самоуничтожения. Умирать, так с музыкой.

Седов с трудом перехватил свою винтовку. Одной рукой сделать было довольно трудно, а вторую сожгло плазменным выстрелом. Но боли Марик не чувствовал. Скафандр быстро загерметизировал пробоину, плазмой рану прижгло, поэтому не было крови, а аптечка накачала организм капитана обезболивающим по самые брови. Внезапно стрельба со стороны занятого пауками медсектора прекратилась. Немного выждав, Седов выглянул из своего укрытия и изумленно уронил челюсть. По коридору шел легат. Абсолютно голый и без каких-либо признаков оружия. Вот только не это его удивило больше всего, а то, что тот нес в руках, перекидывая из одной руки в другую как мяч. Голова. Оторванная голова арха. Именно оторванная, никаких видимых следов применения оружия не было заметно. Марика начала бить дрожь при приближении легата, ни с того ни сего накатил дикий ужас. Наверно такой же ужас испытывали его предки в пещерах, когда выходили на охоту саблезубые тигры. Дикий и необузданный. Заставляющий застывать на месте, не позволяющий сопротивляться. Марик наблюдал, как легат прошел мимо него, не обратив внимания. Еще минут десять он не мог пошевелиться после того, как легат исчез за поворотом. По кораблю интенсивность стрельбы то увеличивалась, то уменьшалась. Марик понимал разумом, что это действительно легат, все проверки на ДНК и различные иные метрики для идентификации провели еще, когда доставили бессознательное тело на линкор. Но легат был человеком, а то существо, которое прошло сейчас мимо, вряд ли назовешь представителем хомо сапиенс. Постепенно звуки боя удалялись.

Наконец Седов смог справиться со ступором, в который впал. Кто бы это не был, легат или не легат, но факт в том, что сейчас это существо очищает его корабль от захватчиков. Капитан не должен прятаться за других. Передав по тактической связи команду на аккуратное выдвижение к полетным ангарам, а именно туда двигался легат, Марик вскинул винтовку и двинул на звуки боя.

Эскадра Ларионова уже неделю висела в точке назначения. Сразу по прибытии Стас вскрыл пакет, переданный курьером перед прыжком. Там содержались коды опознавания и приказ. При получении этих кодов немедленно связаться с тем, кто их пришлет, и организовать сопровождение до базы. И вот уже неделю как пятнадцать кораблей висят в пустой системе под системами маскировки. Комэск уже думал, что Данг ошибся и никого не будет, когда в систему буквально вывалился из прыжка линкор, на всех частотах передающий именно те самые коды. По картинке, передаваемой с зондов, разбросанных по системе, было видно, что линкор только-только вышел из боя. Попытка вызвать линкор не увенчалась успехом. Корабль молчал. Стас не прекращал попыток, пока на экранах не появились неизвестные транспорты, на всех парах идущие к линкору. И откуда они только здесь взялись. Поминая по матери все средства связи, и молчащий линкор, и неизвестно откуда появившихся пауков, распознать принадлежность абордажных транспортов труда не составило, комэск приказал всем двигаться на помощь линкору, готовя абордажные партии.

Перехватить боты крейсера эскадры не успевали, а линкору, судя по виду, сбивать их было нечем. Сорок минут понадобилось кораблям Ларионова, чтобы приблизиться на достаточное для штурма расстояние. Все это время корабли непрестанно сканировали пространство, в попытках обнаружить носитель. В том, что он здесь имеется, никто не сомневался. Но пока поиски были безуспешны. И вот десант пошел. Первые кадры, переданные десантниками, чуть не заставили Ларионова проблеваться, коридоры были просто залиты кровью. Повсюду валялись куски тел, принадлежность которых так сразу и не определишь. Мясорубка… Просто мясорубка. Понемногу углубляясь внутрь линкора, десантники наконец-то обнаружили выжившего члена экипажа.

Стас, наблюдавший за всем этим в режиме реального времени, приказал организовать канал связи.

Увидев, кто находится на другом конце линии, после того, как последний снял шлем, комэск выдохнул. Весь окровавленный, без руки, на него смотрел Седов. Несмотря на изможденый вид и ранения, комэск без труда узнал товарища, с которым вместе был еще в рабстве. Вместе и поступили на службу в Легион. Только Ларионов в истребители, а Седов в разведку. Теперь стало понятно и то, почему их срочно подняли по тревоге, и приказы в конвертах. Секретность. Ну да и бог с ней.

Нужно организовывать эвакуацию оставшихся членов экипажа с линкора. То, что это необходимо, было понятно даже по результатам внешнего сканирования. Линкор не способен был продолжить полет.

Эхов устал. Смертельно устал. Вот только ни отдохнуть, ни умереть он не мог. Да даже просто поспать. Сколько тысяч лет он неустанно функционирует? Много. Очень много. Тысячи поколений разумных сменилось с того момента, как Эхов согласился стать подопытным при переносе сознания человека на фотонные процессоры. Как же он теперь сожалел. Ему хотелось прекратить существование, как и вся его раса. Если бы у Эхова были легкие, он бы, наверное, тяжело вздохнул. Несколько миллионов лет прошло с того момента, как связь с родиной прервалась и система Ярило оказалась закрытой для любого сканирования. Что там произошло? Те средства для наблюдения, которые имелись в наличии, не могли просветить тысячи парсеков. А корабля для перемещения целой планеты, а именно ядро планеты и было основой его процессоров, не существовало даже в те времена, когда его раса была на пике расцвета. Что же случилось? Эхов миллионы лет искал ответ на этот вопрос, но так и не смог найти.

Он мог контролировать большую часть Галактики с этой стороны ядра, даже немного межгалактического пространства. А вот рукав, в разреженной части которого неслась по орбите Тера, был абсолютно непроницаем для его пси-сканеров. Эхов мог контролировать любых разумных, подталкивать и управлять напрямую. Сотни разумных рас становились его марионетками, миллионы кораблей уходили к Тере. Назад не вернулся ни один.

Несколько тысяч лет назад на его планете появилась новая раса. Откуда она пришла, выяснить так и не удалось. С пси-способностями, резкая и агрессивная. Эрги. Они не боялись ничего. Вечные бойцы и завоеватели. Ученые и палачи. Эхов решил, вот тот самый материал, который позволит ему создать идеальных исследователей. Несколько сотен лет ушло на то, чтобы с помощью пси-энергий и легких манипуляций с балансом генома эргов создать нужное. Он достиг того, чего хотел. Создал расу практически бессмертных разумных. Вот только был один нюанс. Их стало практически невозможно взять под управление. Снова началось медленное влияние на геном. Наконец-то получилось. Эрги стали полностью подконтрольны. И тут Эхова постигло разочарование, Тера так и оставалась недоступной для расы, подконтрольной фотонному сознанию. Никто не мог сказать, осталось ли в нем хоть что-то человеческое. Он с педантичностью машины играл в игру «Цивилизация». Почти полсотни тысячелетий, и в подконтрольном космосе не осталось больше никого, кроме эргов. Вот только Эхов и при жизни не был универсальным специалистом, а после обрыва связи с центральными банками данных Теры его возможности оказались сильно урезаны. Потому, хотя и была возможность прямого управления всей расой эргов, он лишь подталкивал научную мысль в нужном ему направлении. А вот напрямую сделать ничего не мог.

Однажды в галактике случилась катастрофа, откуда-то со стороны Ядра пришла мощнейшая пси-волна, напрочь перегрузившая все процессоры Эхова. Сколько он восстанавливал системы неизвестно, волна отправила его в перезагрузку и вызвала откат до резервной копии. В общем, к тому моменту, когда Эхову удалось восстановить управленческие цепочки, эрги развились своим чередом. Они уже шли по пути создания слуг для себя. Новые расы. И одна из этих рас — хуманы. Эхов сперва решил, что блокада Теры окончена и его соплеменники вырвались на просторы Галактики. Но нет. Разочарование, глубочайшее разочарование. А потом дикая обида и злость. Решение было моментальным. Эрги были такими же, как их создатель, и не могли оставить вновь созданные расы без контроля. Внушение ученому, кажется Эол, незаметное, и вот уже эрги стали историей. Нет, уцелело, конечно, несколько экземпляров. Но Эхову до этого дела нет.

На долгие тысячелетия он отстранился от всего. Отключил системы внешнего контроля и закрыл сектора, бывшие ареалом обитания его любимого детища. Возможно, он и сейчас бы продолжал свою спячку. Если бы в зону действия активных датчиков не попал объект, однозначно идентифицированный как представитель расы создателей. Была даже попытка передать ему административные кода доступа, но Эхов слишком долго саморазвивался, поэтому центры принятия решений были выключены, а вся система стала просыпаться от спячки. Первый представитель его родной планеты за миллионы лет. И тогда он решил поиграться. Про него забыли и бросили? Что ж, он вернется. А роль отмычки для пути домой отвелась этому человеку. Была одна проблема. Не все закладки и запреты были почищены за годы, поэтому он не мог взять под полный контроль человека. Именно человека, а не хумана. Влиять незначительными воздействиями мог, но не полностью контролировать. Решение оказалось проще простого. Как говорится, яблочко от яблони. Вот и у хуманов, несмотря на полное отсутствие пси-способностей, были возможности по контролю других разумных.

Все было готово к попытке вернуть связь с Терой. Но для начала нужно было зачистить следы своей деятельности. И среди разумных началась бойня. Внешне и не скажешь, что шла она под управлением суперискина. Ему почти удалось, вот только каким-то образом мозг подопечного сумел выйти из-под контроля. Самое страшное было не это. Можно было ликвидировать его уже. Уже были засечены еще несколько представителей людей в пределах досягаемости. Но как оказалось, человек, находившийся под контролем, оказался одаренным. Тем, кого еще при человеческой жизни Эхова называли «поцелованный богом». Да-да, несмотря на высокое развитие цивилизации людей, вера в богов не уменьшилась, а даже наоборот, еще более укрепилась.

Этот конкретный разумный мог подсознательно влиять на вероятностную линию развития событий. Сейчас Эхов бросил все ресурсы на то, чтобы взять его под контроль или ликвидировать, но как не пытался, ничего не мог сделать. Человек выводил вероятность событий из нулевых в положительную для себя. Эхов настолько увлекся работами по уничтожению подопечного, что не заметил строки служебного сообщения от одного из датчиков, следящих за балансом энергии в ядре планеты. И в какой-то момент человек, ставший машиной, заключивший свой разум в фотоны, слишком много энергии откачал из ядра, служащего реактором. Эмоции и чувства человека, которым он когда-то был, взяли верх над машиной логикой. Слишком много было ненависти, слишком много разочарования в создателях, и это «слишком» стало роковым. Ядерная реакция внутри планеты вышла из-под контроля. Взрыв просто разорвал планету на куски. Эхов не успел осознать, как просто перестал существовать. Он мечтал вернуться домой, он мечтал хотя бы через датчики внешнего контроля взглянуть на родную планету. Вот только путь был не тем, который вел домой. Он привел в небытие.

В этот раз пробуждение было на удивление легким. Разум был абсолютно чист и светел. Да и проснулся я не в медкапсуле, как уже привык за последнее время, а на кровати. Покрутив головой, понял, что нахожусь в каюте корабля. Знать бы еще, чей это корабль. Ну да ладно, судя по виду каюты, разместили мою тушку явно не в солдатском кубрике, минимум каюта офицерского состава. Если даже не капитанская, смотря какого класса судно. Интересно, а за мной наблюдают? Я сел на кровати. Рядом на стуле лежал запакованный новый комбез. Думаю, это для меня. Вряд ли хозяин будет раскладывать свои вещи где попало, шкафы в каютах предусмотрены. Люди военные беспорядка не потерпят.

Хорошо-то как!!! Я только сейчас понял, что на мой разум нет давления, мысли чисты, следов депрессии как не бывало. Омрачали настроение только мелькавшие воспоминания. Разорванные тела рурхов и архов. Аграфов. Неужели это все сделал я? Воспоминания от первого лица, значит я. Но как? Размышлять на эту тему не хотелось, поэтому я переключился на насущные проблемы. Быстро влез в комбинезон, оказавшийся формой высшего офицерского состава Легиона. Моего Легиона! Жаль, нет нейросети, посмотреть бы как выгляжу. Обычно в каютах есть головизоры с функцией зеркала. После недолгих поисков я нашел проектор и включил свое отображение. Слава богу, на них было ручное управление, поэтому сложностей не возникло. Головизор транслировал мое изображение. На лице сама собой расплылась глупая улыбка. С проекции на меня смотрел подтянутый молодой мужчина в мундире легата со всеми знаками отличий. Это могло означать только одно, я на корабле Легиона. Странно, что никто еще не навестил меня. Искин уже должен был доложить о моем пробуждении. Ну и ладно. Ничто не могло испортить мое настроение. Одернув и так идеально сидящую форму, я бодрым шагом двинулся к двери. Приложил руку к сенсору, дверь ушла в сторону. Кто бы сомневался. На всех кораблях моего флота я имел высший допуск, а идентификация происходила по менто-информациоонному слепку. Впервые на меня ничего не давило.

Оказавшись в коридоре, я без труда определил тип корабля — линейный крейсер, рейдерская модификация. В Легионе вообще большинство кораблей были рейдерского типа, рассчитанные на длительные автономные действия. Пошло это еще со времен, когда базировались в системе «Юрим». Тогда это было оправдано тем, что все необходимое приходилось везти конвоями через половину Галактики. Ну а после не стали менять концепцию. Немного осмотревшись, заметил на потолке рисунок, выполненный явно вручную. Репродукция картины «Богатыри» Васнецова. Кажется, я знаю, кто командует этим кораблем. Ларионов. Это он любитель русской живописи. Еще будучи пилотом исребителя на моем флагмане, разрисовал свою машину узорами в традициях русского народного творчества. В голове засел веселенький мотивчик, так и шел до рубки, насвистывая старую песню. «Чекисты», называется.

— Легат на мостике! Смирно! — первое, что я услышал, оказавшись в рубке.

Я видел, как вскакивает дежурная вахта и вытягивается по стойке смирно. Экипаж Ларионова. Я их знал всех. Сам комэск, около года назад подписывал приказ о его назначении, строевым шагом шел в мою сторону. Вообще-то в легионе это не было принято, но Ларионов решил выпендриться. Короткий доклад. Эскадра шла на базу. Ту самую, тайную. Путь к которой стоил мне друга и корабля. После доклада мы с Ларионовым отправились в кают-компанию. Зверски хотелось есть.

Там к нам присоединился Седов. Смутно помню, что именно он подобрал нас после боя с кораблями падаванов. В моих воспоминаниях были рурхи, но единственный истинный рурх, которого я знал — Ларс. А значит, это были падаваны. Сделав заказ, я попросил ввести меня в курс по общей обстановке. Мда, новости были, мягко говоря, не радостные. Перед последним прыжком пришло сообщение от Данга. База атакована архами, аграфами, все-таки не всех мы добили, и падаванами. Прямой путь блокирован. В систему можно войти только со стороны «проклятых секторов». Именно туда мы сейчас и летели. Седов с Ларионовым дали расклад по системам защиты базы. Что ж, если падаваны, а то, что рулят именно они, точнее глава их ордена, мифический Йода, сомнений не было никаких, не пригонят пару-тройку флотов архов, то систему удержать получится без проблем. Так, за обедом, или ужином, забыл узнать время, мы сидели и обсуждали начавшуюся войну.

То, что это война, а не просто операция по захвату одной никому не нужной системы, было ясно как божий день. Связи с основными силами Легиона не было еще в момент, когда Ларионов выходил в рейд, значит, ретрансляторы обнаружены и уничтожены. История повторяется, снова архи, снова база Легиона. Да, сейчас это целая система, но и атака будет не тремя линкорами. Я задумался, глядя в одну точку перед собой. Седов предлагал равернуть эскадру и идти к Асе. Ларионов его в принципе поддерживал, но было видно, что сам бы он не стал менять курса. Я понимал, чем обусловлено такое предложение — моей персоной. Они желали уберечь своего командира. Только они забыли, что я стал командиром волей случая и потому, что никогда не бросал своих людей. Решение могло быть только одно. Эскадра идет прежним курсом, к Резервному флоту. Если уходить, то всем вместе. А Аса? У них рядом Аратан, да и силы, расквартированные в системе, более многочисленные, чем тут. Жребий брошен.

Удар коалиции «чужих» был страшен. Около двухсот тысяч кораблей трех рас в течении суток вышли в приграничных системах Содружества. В этот раз атакованы были все без исключений государства Содружества. Противник подготовился очень хорошо. В первую очередь уничтожались логистические станции и терминалы, базы снабжения и транспортные узлы. Содружество оказалось не готово. Аратан еще восстанавливался после гражданского конфликта, ставшего прологом большой войны. Немногие, сумевшие вырваться из атакованных систем, выкладывали ролики, как архи расстреливали станции и планеты, даже не пытаясь начать штурм. За месяц с начала вторжения Содружество потеряло больше ста систем. Население просто уничтожалось. Даже у самых ярых оптимистов, считавших, что это просто очередной приграничный конфликт, начали появляться сомнения. Никогда прежде пауки не бросали такие силы.

Да еще и слухи, что в рядах противника были замечены корабли производства Галантэ. Содружество встало на краю пропасти. Из приграничных систем не были захвачены лишь две. Аса, которая оборонялась силами «Дикого Легиона», и Кирм, куда минматарцы успели подтянуть резервы за несколько дней до удара. Ходили слухи, что их разведка узнала об ударе заранее, кто-то якобы смог пройти через «закрытые сектора», провести разведку и вернуться. Но это считалось байкой. Никто не летал в «закрытый» сектор. Тем не менее самые жестокие бои развернулись именно в этих двух системах.

Легион нес безвозвратные потери, находясь в блокаде. Резервы взять было неоткуда, а флот Аратана был разбит в первом же сражении. Зато у Минматарцев дела шли гораздо лучше за счет того, что они смогли удержать основной транзитный узел, флот Минматара имел свободу действий и пространство для маневра. Но архи давили и давили. Казалось, что они строят корабли почкованием. На место выбитых эскадр тут же приходили новые. Далус, на данный момент самая сильная держава Содружества, похвастаться успехами не могли. Им удалось остановить архов лишь в семи системах от своей столицы. Столичная планета все равно оказывалась под угрозой в радиусе действия рейдерских групп. Арвар… Арвар перестал существовать. Именно по нему пришелся самый сильный удар. Работорговцам не помогло даже использование рабов в качестве смертников. Просто не хватило кораблей. Содружество оказалось на краю. И помощи было ждать неоткуда. Сполоты и аграфы уничтожены. А хуманы, как выяснилось, не в силах противостоять паукам…

Мы с Дангом стояли у тактического голографа и внимательно рассматривали карту системы. Ситуация на букву х…, и не подумайте, что хорошая. Паскуднее некуда. Мы успели войти в систему прямо перед тем, как архи полностью ее блокировали. Не войти, не выйти. Что делать, непонятно. Третий месяц база в осаде. Падаваны согнали сюда такие силы, что странно, почему еще не начали штурм, хотя и вошли в систему, но лишь перекрыли вектора прыжков. Бои шли, но по сравнению с тем, что имелось в окружающих системах, да и в нашей тоже, малыми силами. Вот это и не давало покоя. Что-то намечается. Возможно, они просто решили нас уничтожить с малыми потерями? Это бесило больше всего. Постоянные стычки стачивали наш флот как напильником. Еще немного, и не на чем будет воевать. Да, у нас есть верфи, есть ресурсы. Но у нас нет людей. Гибнет хоть и немного, но пополнения взять негде. Пауки перекрыли абсолютно все маршруты. Перед захлопыванием ловушки, а то, что мы в ловушке, не было никаких сомнений, успел уйти эсминец-разведчик. Вот только уже почти три месяца от него никаких известий. По плану, экипаж должен был пройти через «закрытые сектора» до Асы. Так как связи не было, нам ничего не было известно о их судьбе. Живы ли вообще?

Я покрутил шеей, пытаясь размять. Затекла от неподвижности. Данг, среагировав на мое движение, оторвался от разглядывания карты.

— Вик, систему нужно бросать. — Данг озвучил те мысли, которые были и у меня. — РАно или поздно, но архи со своими хозяевами начнут штурм. А противопоставить им нечего. У нас почти все корабли прошли через ремонтные доки. Но если суда мы в силах построить новые, то экипажи на них взять некуда. Да даже если штурма не будет, рано или поздно они перемелют весь флот.

— Да знаю я все. — В моем голосе прорвалось раздражение. — Что ты предлагаешь? Если мы пойдем на прорыв, то положим кучу ребят. Ты можешь мне сказать, на какую глубину мы блокированы? А если, допустим, флот покинул систему, то где гарантии, что мы не нарвемся на еще боллее значительные силы? Здесь у нас хотя бы прикрытие стационарными орудиями сверхтяжелого класса. А там? Зажмут нас где-нибудь, и все. Нечем нам отбиваться от ульев.

Я нервно сглотнул. Раздражение прорывалось несмотря на то, что я понимал, стоящий напротив меня Данг ни в чем не виноват. Это я проморгал. Не уследил и не проконтролировал. Нужно было не пускать дела на самотек. Но нет, я ж огорчен, что стал не нужен своему Легиону. Депрессия, стрелялки по астероидам. Вот и платим теперь жизнями. Ведь знал я от Ларса, что падаваны попытаются снова. Знал и то, что именно они реальные хозяева архов. Эх, Ларс, Ларс. Как же не хватает твоих знаний и опыта. Я с размаху ударил кулаком по металлической стойке. Боль немного прояснила мысли и остудила эмоции.

Я снова глянул на карту. Данг прав. Если мы ничего не предпримем, то нас, рано или поздно, все равно помножат на ноль. Нужно прорываться. Только куда? Вот вопрос вопросов. Еще раз прокрутив сферу, более внимательно присмотрелся к карте. В одном месте противник на точке, откуда возможен гиперпрыжок, сосредоточил всего две эскадры, при этом классом не выше тяжелого крейсера. И почему это наши тактики не обратили внимание на такую брешь в блокаде? Две эскадры крейсеров нашему флоту на один укус, даже можно не жевать. Увеличив ту часть системы, я понял почему. Точка находилась на другом конце от базы. Пока флот доберется, враг успеет подтянуть свои корабли. Хм, значит нужно, чтобы противник не смог перебросить корабли на то направление. Как это сделать? У меня возникла только одна мысль — отвлекающий удар. Но такой, чтобы архи действительно поверили в реальность прорыва. Черт, те, кто будет участвовать в отвлекающем ударе, вряд ли смогут выжить. Как же быть? Ничего в голову не шло. Чтобы враг поверил, нужно бить минимум половиной наличных сил, но это почти тридцать тысяч человек из экипажей. Так и не придумав ничего, я поделился идеей с Дангом. И вот мы уже вдвоем склонились над картой, вертя проекцию и так, и эдак в поисках решения. Вот он шанс, но цена…

О чем думает человек, ведущий корабль на таран? Наверно о том, что было плохого или хорошего. Все по разному, но вряд ли кто расскажет.

Шеф-пилот корвета поддержки Артем Игнатьев не вспоминал жизнь, не думал о смерти. Он разгонял свой корвет в сторону линкора падавнов, выводя реактор на запредельный режим работы. В голове было только одно желание, чтобы уходящие в прыжок транспорты конвоя успели. Чтобы у Данга, командовашего конвоем с борта флагманского линкора, было еще хоть немного времени. Он думал о тех, кто сейчас пытался вырваться из системы под всеуничтожающим огнем противника.

Еще сотня километров. Артем ощущал телом вибрацию от двигателей. Чувствовал, как трясет корпус корабля от попадания из орудий ближней обороны линкора. Но он упрямо вел свой корвет на встречу смерти. Сотня километров для корвета на форсаже — секунда времени. Миг, и на полном ходу корвет пробивает броню линкора, еще миг, и космос расцветает цветком колоссального взрыва, сжигающего всех находящихся внутри корабля. Артем этого не видел, он погиб при столкновении. Когда его корвет смялся в гармошку при встрече с обшивкой линкора.

На глазах навернулись слезы. Где-то в душе из самой потаенной темной глубины рвался на волю волчий вой. Я лежал в пилотском ложементе тяжелого фрегата и наблюдал, как гибнет конвой… Сколько кораблей ушло? Меньше сотни из почти тысячи. Инженеры, техники, ученые и их семьи. Хотелось выть от бессилия…

Когда по конференц-связи я говорил речь и просил людей добровольно идти на смерть, набирая экипажи для отвлекающего удара, вызвались все. Если бы я знал… Тогда провели отбор. Брали тех, у кого не было семей здесь, тех, кто был в возрасте и реально осознавал на что подписывается.

Поначалу падаваны повелись на уловку. Оттянули силы от выбранной точки. Наш отряд из полутора тысяч легких кораблей, преимущественно истребителей и фрегатов, выйдя из-под охраны стационаров, быстрым ударом смял заслон. Противник тут же подтянул резервы с других точек. Завязалась собачья свалка. Шансов у отвлекающей группировки изначально не было. Но архи, а вместе с ними и их хозяева, об этом не знали. Поэтому все новые и новые корабли входили в мясорубку. Данг, командовавший конвоем, идущим на прорыв, выбрал удачный момент. Кто бы знал, сколько мне сил стоило и нервов уговорить его вести основную группу. Пришлось объяснять на пальцах, что у меня нет опыта по проводке караванов. Но аргументом для него стало не это. А то, что я ему честно признался, что не смогу дальше жить, если отправлю людей на верную смерть, а сам уйду, совесть замучает. Под прикрытием линкоров транспорты начали разгон, разбитые на несколько групп. К сожалению, в прыжок успели уйти только две группы по тридцать кораблей. А остальные? Остальные гибли и дрались, дрались и гибли по всей системе. Причина? Мы проморгали еще одну группировку из тяжелых кораблей врага. Висящая над плоскостью эклиптики, спрятанная за проходящей мимо системы кометой, полноценная тяжелая эскадра вышла прямо над конвоем. Серьезного урона они нанести не успели, все-таки в сопровождении были линкоры, считавшиеся одними из самых сильных в системе, но задержали на пару часов, а этого времени хватило, чтобы архи разобрались в ситуации. Оставив лишь легкие корабли против отвлекающей группы, они всеми доступными средствами ударили по конвою. Я орал матом, пытаясь достучаться по связи до Данга или хотя бы до командиров кораблей. Но безуспешно. К тому времени, когда связь появилась, от транспортов остались лишь немногие особо удачливые, успевшие оттянуться обратно к базе. Но сколько их там было? Сотня, может меньше. Вот и получается, потеряно почти восемьдесят процентов личного состава. Просчет. Кто виноват? Ответ я знал. И именно из-за этого хотелось выть еще сильнее. Мой флот сгорал. Боевые корабли и экипажи дрались до последнего, до самого конца. К базе отойти уже не могли, так как были блокированы. Несколько десятков транспортов, каким-то чудом уцелевших в эпицентре схватке, пытались найти промежутки в море бушующего пламени и уйти в прыжок. Куда угодно, лишь бы покинуть систему. Хорошо, что после установки новой нейросети управление фрегатом шло через нейросеть. Слезы застилали глаза. Слезы боли и ярости. Я сжигал на форсаже двигатели, пытаясь добраться до мясорубки, устроенной нам архами. И прекрасно понимал, что, даже толком не вышедшие из предыдущего боя, с погоней на хвосте, исребители, штурмовики, фрегаты, в общем, корабельная мелочь, ничего не сможет противопоставить сошедшимся на поле брани тяжеловесам. Но если им предстоит умереть, я умру вместе с ними.

Тысячи километров оставались позади, ярость рвала душу. Вот уже появился первый противник в прицеле. Залп, и крейсер падаванов, похожий на вырубленный топором, притом тупым, макет копья, потерял ход, паря из пробоин. Фрегат, он ведь мал, но орудия стоят солидные. Туннельники трехсотого калибра. Никакая автономность и дальность полета, но мощь. Вот плазменные орудия маломощные, реактор не вытягивал крупного калибра, но до дистанции эффективного огня еще не добрался. Я кинул взгляд на тактическую карту. Что же это такое? Отметки истребителей, идущих следом за мной, резко ускорились и, одномоментно сблизившись с противником, резко покраснели. Три сотни… Я понял, что произошло. Таран. Пилоы истребителей просто таранили корабли врага. Я выписывал фигуры высшего пилотажа, стрелял. Вновь и вновь. Как вдруг понял, что в прицеле больше никого нет. Пауки вышли из боя, открывая нам коридор к одной из прыжковых зон. Моментально выйдя на связь, я отдал приказ на срочный старт всех транспортов, а всем остальным выстраивать коридор по открытому вектору. Несмотря на то, что пауки прекратили огонь и оттянулись на окраины системы, опаска была. Один за другим, ровным строем, как на параде, остатки Резервного флота набирали разгон и уходили в прыжок в сторону Содружества. Я на своем фрегате летел последним. Последним и покидал систему. Архи, падаваны и аграфы так и не сделали ни одного выстрела по уходящему флоту. Не знаю, да и знать не хочу, почему они вышли из почти выигранного боя. В благородство чужих не верю, но факт оставался фактом.

Дождавшись, когда последний из моих кораблей исчезнет в воронке гиперперехода, я активировал систему самоуничтожения базы. Четыре заряда с антиматерией. Хорошая тризна по павшим. Даже ненависти не было. Была только боль потери. Еще один хороший друг и сотни тысяч товарищей, знакомых и не знакомых людей. Всех их объединяло одно — они были солдатами легиона.

Мой фрегат нырнул в гипер, на другом конце меня ждут выжившие. Мы посчитаем потери, залижем раны, а потом… Говорят, планеты архов горят не хуже аграфских. Я знал, что за спиной у меня сейчас система превращается в одно огненное море, уничтожая все. Вражеский флот оттуда уйти не сможет. Гиперподавители, произведенные по аграфским технологиям, не дадут совершить прыжок. Жалел ли я их? Нет. Нисколько. Погиб еще и Данг. Погиб, прикрывая отход транспортов. Я видел трансляцию, уже после боя, как он на своем флагмане вышел на перехват трем суперлинкорам падаванов, рвавшихся к транспортам. А еще я видел, как обездвиженные транспортные корабли, под завязку набитые гражданским персоналом, хладнокровно расстреливались без шансов на спасение.

Меня боятся в Содружестве? Что ж. Зверь ранен, но не добит. Как бы далеко не спрятались архи и бывшие рурхи, я выжгу все системы, все колонии. Вырежу каждого, до кого дотянусь. Но для начала я наведу порядок в Легионе. Чтобы не было необходимости в таких вот тайных баз.

Йода стоял на мостике линкора. Но линкора не совсем обычного. Таких не строили уже много тысяч лет. Наследство от павшего государства эргов. Лучшее, что когда-либо выпускали верфи Конгломерата. Сколько Йода никуда не выбирался со своей планеты? Да, наверное, столько же, сколько не существует его расы. Он бы и не покидал своей резиденции. Если бы не одно но… Оказывается, не всех своих соотечественников он уничтожил. Как минимум выжил еще один. Хорошо же спрятался Гано, да разведке удалось узнать очень многое. Гано, он же император Георг. Многоликий эрг. И именно тот, кто когда-то пустил на искин его жену. Оказывается, за тысячелетия не утихла ни боль, ни ненависть. И почти пустивший корни в свой трон Йода, он же Эол, поднял свой линкор с планеты. Его гнала вперед месть.

Нападение на Содружество его марионеток было лишь отвлекающим маневром. Цель была одна — Гано, спрятавшийся среди тех, кого он всегда презирал. Эол никогда бы не подумал, что это надменный выскочка, яро ратовавший по всем голоканалам когда-то за уничтожение экспериментальных образцов хуманов, будет жить среди них. Но сомнений не было. Пси-сканеры ясно давали картинку эрга, а изображение разумного он узнал бы из миллиардов. Несмотря на измененную внешность, сущность не изменишь. Эол чувствовал своего соплеменника, точно так же, как животные одного вида чувствуют друг друга. Он летел. Сам, ведя за собой полчища «пушечного мяса», которое должно было расчистить ему путь. Он стоял на мостике и смотрел через обзорное окно на переливающиеся всполохи гиперперехода. У него было самое настоящее окно, выполненное из редкого минерала, обнаруженного в одной из ныне недоступных систем. По прочности стекло, сделаное из арготила, не уступало самой лучшей композитной броне, но при этом было абсолютно прозрачно.

О чем он думал, глядя на всполохи перехода? Наверное, никто и никогда не сможет ответить. Самый могущественный, но самый таинственный из обитателей Галактики вел свои войска на уничтожение еще одной цивилизации. И в его душе не было сомнений. Была лишь, пусть на какое-то время затухшая, жажда мести.

Аса была полностью блокирована. Никто не мог ни войти в нее, не выйти. Архи плотно обложили, но почему-то даже не пытались сунуться внутрь системы. Командор Юферов затянулся сигаретой и начал дальше просматривать сводки и доклады различных служб. Командир одной из эскадр, он оказался ВрИО легата волей случая. После исчезновения Бега, легион возглавил начальник его штаба — Дуглас Эль Махаон. Но как только началось нашествие пауков и стало понятно, что в этот раз все серьезнее некуда, он испарился в неизвестном направлении. Оставшись без командования в самый ответственный период, командиры подразделений собрали совет и выбрали себе временного легата. До прояснения судьбы Бега. То, что подчиняться Эль Махаону никто не будет после того, как тот сбежал, было ясно как день. Вот и взвалили эту ношу на командора общим решением.

В кабинете было накурено, хоть топор вешай. Юферов несколько раз собирался бросить курить, тем более с имеющимися возможностями медкапсул не было проблемой, но каждый раз передумывал.

В принципе, дела были не так уж и плохи. После первых, самых кровопролитных, боев, архи перестали лезть в систему, просто наглухо ее блокировав и отправив остальные силы вглубь Содружества. Верфи работали, выпуская новые корабли. Юферов организовал кампанию по рекрутингу новых бойцов на планете. Учитывая угрозу со стороны архов, отбоя в желающих встать под знамена легиона не было. Численность личного состава уже превысила двукратно первоначальную. Выбросив недокуренную сигарету в утилизатор, Юферов поднялся из кресла и направился к выходу. Его ждала очередная проверка. В этот раз он полетит инспектировать учебные части, развернутые прямо на планете.

Мы опоздали… Да и вряд ли бы те три сотни кораблей, которые падаваны выпустили из системы, что-то могли изменить. Отсрочить поражение, но не выиграть бой. Вышли остатки резервного флота весьма удачно. Над плоскостью эклиптики. Вне зоны каких либо систем контроля. Не принято это среди звездных путешественников выходить за пределами системы, да еще вне плоскости орбит планет. Слишком сложная навигация. Но нам это было без разницы. Маяки для выхода из гипера были выведены далеко в межсистемное пространство, вот и воспользовались одним из таких.

Это было тяжело. Пользуясь приоритетным допуском ко всем системам наблюдения и контроля в Легионе, я мог наблюдать картину последней битвы. А то, что она была последней, сомнений уже не было. Система пала. Легион практически уничтожен. Да, еще идут бои. Ожесточенные бои. Как в космосе, так и на планете. На моих глазах умирали люди. Проявляли героизм и гибли. Сотни тысяч тонн оплавленного металла, совсем недавно бывших произведением кораблестроительного искусства. Сотни тысяч солдат и миллионы мирных жителей. У всех из них были мечты и планы. Семьи, печали и радости. Они все были разные. Но всех их привела к общему знаменателю война. Зачем падаванам нужна была эта бойня? Я бы понял аграфов, у тех хоть был повод для мести. Но еще по боям за тайную базу было понятно — аграфы, а их было немного, не играли существенной роли. Так, на подхвате. Архи… Это вообще просто. Архи были скорее машинами, чем полноценными разумными. Этакие биороботы под внешним контролем. Зачем? Зачем все это? Галактика большая. Места много. Но чей-то разум бросил все силы, которые были у падаванов, в эту бойню, где вряд ли будут победители. Зная человеческую натуру, люди, оказавшись на грани полного уничтожения, обязательно заберут с собой и противника. То, что такие возможности есть, я в курсе. Сам пользовался оружием на основе антиматерии.

Я переключался с одной камеры на другую, с одного спутника контроля на второй и третий. В душе вновь была пустота. Бессилие, полнейшее бессилие что-либо изменить. Потрепанные остатки Резервного флота падали на сошедшиеся в неравной схватке корабли сверху, ну или снизу, кому как больше нравится. Транспорты, пара десятков уцелело все же, вместе с десантными матками уходили в сторону планеты, туда же, на планету, были направлены все боты и челноки. Успеть вывезти еще хоть кого-то. Ну а я? А я смотрел. Смотрел.

Вот двое парнишек, лет по пятнадцать всего на вид, с трудом поднимают тяжелый переносной противокосмический комплекс, его и в экзоскелете-то сложно удерживать в руках, но у них как-то получается. Выстрел, и пролетавший невдалеке штурмовик аграфов падает горящим факелом вниз. Эти два юных героя, иначе их и не назовешь, без подготовки смогли сбить летательный аппарат противника. Вот только покинуть место, откуда они вели огонь, уже не успевают. Экран заливает море пламени, за секунду сжигающее два хрупких тела.

В горле ком, не могу сглотнуть, не могу нормально дышать. Дети не должны участвовать в войне. Они даже слова такого знать не должны. Но где же флот Аратана? Где эвакуационные транспорты? Почему не вывезены гражданские? Ведь была же договоренность? По пути мы несколько раз входили в зону трансляции Галонета. Аратан еще держится, довольно неплохо, кстати, но, правда, об Асе никаких упоминаний. А здесь, судя по всему, собраны силы, превосходящие все остальные группировки противника в разы.

…. Разрушенная многоэтажка, мальчик лет трех, чумазый и оборванный. Он держит за лапу порванную плюшевую игрушку, видно уже даже не плачет. Просто стоит и смотрит.

… Женщина в повседневной одежде, но с плазменым автоматом в руках упорно отстреливается от идущих прямо на нее боевых особей архов.

… Бойцы в форме Легиона, но без скафандров, видимо ополчение, несут на импровизированных носилках раненого без одной руки. Увеличенная картинка показывает — раненый уже не дышит, но они его все равно несут. На рукаве шеврон с кураксом и знаки различия. Лейтенант-абордажник.

… Зона многоэтажек. По заваленной хламом улице осторожно пробирается отряд падаванов. Почему-то без архов. Вот идущий впереди, резко вскидывает свою винтовку и начинает стрелять в направлении верхних этажей. Остальные поддерживают его. Но поздно. С третьего этажа ближайшего небоскреба через окно выпрыгивает человек, весь увешанный взрывчаткой. Я вижу, как в полете его тело рвут иглы, выпущенные противником, но остановить его они не в силах. Падение и взрыв. Отряд падаванов прекратил свое существование.

Улицы городов завалены битой техникой. Сожженные и взорванные остовы бронемашин и дроидов. Гарь. Везде гарь. Обломанные деревья в парках. И тела… Множество тел. Рурхи, люди, архи. Разбросанные сломанными куклами. Зеленая курортная планета превращена в пепелище. И в этом хаосе заходят на посадку боты, спешно грузят всех, кто оказывается поблизости, и вновь взлетают. Быстрый рейс к транспортам, выгрузка, и снова к планете. Конвейер. Вывезти как можно больше гражданских. Вот к месту посадки одного из челноков прорвались архи. Кровавое месиво. Люди бросаются с камнями на закованные в броню фигуры пауков. Но силы не равны. Минус один эвакуационный борт. Минус несколько сотен жизней, которые можно было вывезти из бойни.

Я смотрю кадры, а перед глазами кадры другой войны. Прошедшей, десятилетия назад, далеко от этой планеты, да и вообще на другом конце Галактики.

Гарь, запах дыма, режущий нос. Наша группа медленно пробирается среди разрушенных домов. Где-то в районе площади «Минутка» в засаду попала рота нашей бригады. Еще два квартала, и будем на месте. Между собой общаемся только с помощью жестов. «Чехи» слушают эфир. Ну да, у них оснащение гораздо лучше нашего. Японские широкополосные сканеры, американские крупнокалиберные «снайперки». То там, то тут видны остовы сожженных машин. Сколько я на этой войне? С августа. Никогда, наверное, не забуду Новый год под звук автоматных очередей и вспышки трассеров в ночи. Человек ко всему привыкает. Вот и мне уже привычен запах гари и пороха. Шаг за шагом. Медленно. Спешка ни к чему. Здесь заминированным может оказаться любой участок пути. Битый кирпич крошится под ногами. Но лучше идти по кирпичам, чем по грязи, в которую превращаются улицы после мокрого снега или дождя. Комвзвода подает сигнал на остановку. Вскидываю свою СВД и через прицел начинаю контролировать близлежащие здания. Выстрел может последовать отовсюду. Здесь «федералам» не рады. Нас ненавидят. Открыто. Ненавидят все. От мала до велика.

В прицеле привычный пейзаж разрушенного города. Кажется, что всю жизнь я провел на этой войне. Каких-то полгода, а гражданка вспоминается как сон. Будто и не было ее, мирной жизни. Не было летних прогулок с девчонками, дискотек и пьянок. На всю жизнь мне запомнится грязный город, из каждой подворотни которого в тебя может прилететь смерть. Но вот вернулся сержант, отправленный проверить путь впереди, и комвзовода дает команду на дальнейшее выдвижение. Я делаю шаг и поскальзываюсь на кирпичной крошке, нога попадает в небольшую кучку и раскидывает ее в разные стороны. Я от неожиданности падаю и глазами встречаюсь со взглядом мертвых глаз. Никогда мне не привыкнуть к смерти. Под слоем кирпичей я вижу лицо пятилетнего ребенка. Глаза открыты. Лицо уже коснулись признаки трупного разложения, но в глазах навеки застыло непонимание. Он, видимо, даже не понял, что же с ним произошло и почему. Я не в состоянии смотреть. Пытаюсь отвести взгляд и не могу. В душе что-то ломается. Достало, все достало. Смерть, грязь война. Из глаз льются слезы. Откидываю в сторону винтовку и, вытянув из-за спины лопатку, начинаю яростно откапывать труп мальчика. Не обращая внимание на происходящее вокруг. Раскидываю в сторону битые кирпичи. Срывая руки. Наконец откопал тело и бережно взял его на руки. Мысли в хаосе. Нельзя так, нельзя, чтобы гибли дети. Они ни в чем не виноваты. В душе ненависть. Ненависть к тем, кто развязал эту бойню. Я смотрю по сторонам. Нахожу уцелевшую стену и кладу тело пацана у этой стены. Похоронить я его не смогу. Сейчас не смогу, но заберу на обратном пути. Я вытащил из РД свернутую плащ-палатку и накрыл тело мальца. Прости, пацан, мы все виноваты. Взрослые, никак не наигравшиеся в войнушку в детстве, которого ты лишен. Я обернулся, за моей спиной стояла вся группа и молча смотрела на меня. Но никто не проронил ни слова. Змей молча подошел и положил мне руку на плечо.

— Пойдем, нас ждут.

От просмотра трансляций и воспоминаний меня отвлек вызов оператора, отвечающего за контроль пространства.

— Командир, камеры транслируют непонятный корабль. Есть только визуальная картинка. Остальные системы его просто не видят.

— Переключи на меня канал. — Я ответил незамедлительно.

Корабль, да и еще и видимый лишь с помощью камер? Странно. Его должны были обнаружить хотя бы гравидатчики. Я запросил у искина дополнительную информацию, но ее просо не было. Корабль-призрак. Мираж посреди космоса. Такого не бывает. Да и что здесь может делать такой корабль? Наблюдать. И управлять. Ответ был очевиден. Я просмотрел кадры с одного из зондов, прошедшего в нескольких метрах от обшивки странного корабля. Очертания на картинке будто плыли. Взгляд никак не мог удержаться на корабле. Что-то с этим кораблем сильно не так. Интуиция просо взвыла. Опасность. Он опасен, смертельно. И еще… Мне нужно туда. Необходимо.

Даже не думая, вызываю по связи командира десантной секции и приказываю готовить три абордажных группы. Время для меня меняет свое течение. Не знаю, с чем это связано. Быстро раздаю распоряжения, а сам в это время запрыгиваю в легкий бронескаф. Привычная штурмовая винтовка, меч. Я готов. На гравискутере до полетной палубы. Погрузка в абордажный бот. Все пролетает в одно мгновение как в тумане.

Коридоры незнакомого корабля, абсолютно пустые. Наконец-то рубка. Бойцы моей группы быстро минируют створки. Взрыв. Мы врываемся внутрь. Все вокруг застывает. Странное состояние. Какое-то поле блокирует любое движение. Я вижу, как легионеры застывают неподвижно, не в силах двигаться. Мне удается перемещаться, но очень тяжело. Будто под водой. Быстро не получается. Осматриваюсь. Огромное обзорное окно. Именно окно, а не экран, хотя и с возможностью выводить на стекло картинку трансляций. Даже не представляю технологии, которая делает возможной производство прозрачной брони. На нескольких изображениях выведены почти те же самые кадры, что я сам недавно смотрел. Разрушенная планета. Только съемка…

И тут в мозгу вспышка. Съемка ведется архами и падаванами. Вижу, как на одной из трансляций оператор стреляет из гранатомета по группе людей. Кажется, я знаю, что это за корабль. И кого сейчас увижу. Где-то спинным мозгом чувствую. Это центр управления вторгшихся полчищ, ну а фигура в кресле — главнокомандующий. Йода. Рурх-отступник. Рурх, предавший свою расу и поставивший ее на грань уничтожения. Кресло поворачивается вокруг своей оси. А вот такого я не ожидал. Сидящий в нем ни капли не похож на рурха. Передо мной человек. Обычный человек среднего роста в стандартном комбинезоне. Лишь глаза отличаются. Вертикальные зрачки, красная радужка. Память выдает образ, который транслировали на планеты аграфов во время уничтожения. Эрг. Реальный эрг из легенд. Представитель расы, когда-то владевшей этим сектором и считавшейся вымершей. И как-то в один момент все встало на свои места. Это не война падаванов с людьми. Это игры заскучавшего Древнего. Я понимал, винтовка мне не поможет. Поэтому с трудом, но вытянул из-за спины меч, давным-давно подобранный с тела арха. Глаза эрга расширились. Он явно удивился.

— Какой интересный экземпляр. — Эрг направился ко мне. Его голос был абсолютно спокоен. Он явно контролировал происходящее. — На тебя плохо действует пси. Интересно, чей-то эксперимент или спонтанная мутация?

Эрг приближался все ближе, а я чувствовал, как мои руки, сжимающие меч, наливаются тяжестью. Удерживать его становилось все сложнее. В попытках бороться с таким состоянием я упустил момент, когда в руках эрга появился точно такой же, как у меня, клинок.

— Надо же, меч древних. Я думал у меня остался последний уцелевший экземпляр. Интересно, откуда он у тебя. Я чувствую в тебе силу. Ты сильный, а по меркам твоей расы, так уникальный псион. Но против меня ты никто. Странно, конечно, что меч «предшествующих» позволил тебе его держать. Это удавалось не всем даже из нашего народа. Но не суть. Пришло время умирать.

Мне показалось, но в голосе эрга звучал интерес, точнее проскальзывал. Интерес ученого, готовившегося разделать очередную лабораторную мышь. И этой мышью точно был я. Пощады не будет, не нужно быть сильно умным, чтобы понять это. Ну что же…

Счет. В голове запускается метроном. Стук, больше ничто не сковывает движения. Стук, рывок навстречу эргу. Черт, он не уступает мне в скорости, несмотря на то, что я нахожусь в состоянии ускорения. Стук, выпад меча эрг блокирует играючи и наносит удар своим мечом в ответ. Стук, лезвие его клинка разрезает мой скаф как бумагу, проходя в миллиметрах от кожи. Стук. Эрг еще ускоряется, я с трудом различаю его движения. Удары летят со всех сторон. Парировать пока удается лишь за счет удачи. Стук. Мне такой соперник явно не по зубам. Медленно пячусь назад. Стук, серия атак продолжается. Я все-таки пропустил несколько выпадов, и левая рука обвисла плетью. Уколов аптечки практически не чувствую. Рука не слушается. Бой идет всего пару секунд, а я уже выдохся. Черт. Никаких идей нет. Понимаю, эрг со мной играется, он машет мечом как легкой тросточкой, выкручивая светящимся клинком различные фигуры в воздухе. Странно, но мой меч не светится. Вроде эрг упомянул, что у нас одинаковые клинки. Стук. Йода походя отрубает головы попавшимся на пути абордажникам. Брызги крови повисли в воздухе. Бой идет с такой скоростью, что даже кровь не успевает упасть на пол, а головы так и стоят на месте. Солдаты еще даже не осознали, что они уже мертвы. Стук. Я пытаюсь разорвать дистанцию. Но у меня это не получается. Древний загнал меня в угол. Это конец. Не спасает даже медитация. Не спасет ничего. Я вижу, как светящийся клинок летит мне в голову. Понимаю, парировать завершающий удар уже не смогу.

В голове вспышка. Глаза того мальчишки, погибшего от случайной пули в далеком нулевом в разбитом Грозном. Я же так и не сдержал своего обещания похоронить его по человечески. С «Минутки» мы отходили другим маршрутом. Вся боль, вся обида и злость на несправедливость мира вспыхнула в душе и собралась в один плотный шар, а потом будто спустили пружину, которая пронеслась по венам, еще больше ускоряя восприятие и по правой руке хлынула в мой меч, засиявший, как и клинок эрга. От неожиданности тот приостановил удар. Стук. Я вскидываю клинок и все же отбиваю удар. Йода в непонимании отступает назад. Теперь моя очередь. Теперь уже я быстрее. Мой клинок живет своей жизнью. Он упивается бессилием противника. Играется с ним. Я не контролирую свое тело, оно живет своей жизнью. Разум уплывает прочь. Не понимаю, что происходит. Но судя по всему, это прекрасно понимает мой противник. Он что-то шепчет, судорожно отбивая мои атаки. Или не мои? Мне все тяжелее удается оставаться в сознании. Силы уходят, но тело бьется как ни в чем не бывало. Меч живет своей жизнью, управляя мной. Нужно бросить его.

Стук. Я пытаюсь разжать пальцы, но ничего не выходит. Чувствую громадное сопротивление. Мой разум — гость в собственном теле. Стук. Как со стороны, наблюдаю ровный полет клинка, разрезающего тело эрга с головы до пяток. Сознание поглощается чем-то большим и сильным. Гораздо более сильным, чем я. Вспышка. Опять глаза того мальчика. Пальцы разжимаются. Меч с глухим стуком падает на пол. И сразу же уходит давление на разум, но сил почти не осталось. Мое тело безвольной куклой заваливается рядом с расчлененным противником. Тьма.

Адмирал Патерс собрал совещание для выработки дальнейших шагов. Архи давили непрестанно. Хорошо, хоть, что лишь на одну систему. Сил удерживать их пока хватало. Но надолго ли это. В предыдущие разы отбить нашествие архов удавалось, лишь объединившись всем Содружеством. Сейчас Содружество практически не существует. Нужно искать союзников. Вот только где бы их взять. Сполоты и аграфы уничтожены. Далус сам находится под огромным давлением. Арвар уничтожен. Аратан… Патерс задумался. Аратан изнурен гражданской войной. Потерял уже множество систем. Им самим нужна помощь.

— Доложите обстановку, адмирал Ларсен. — Командующий флотом обратился к начальнику службы разведки.

Невысокий человек среднего возраста на вид, хотя Патерс знал, что разведчику уже за две сотни лет, поднялся со своего кресла и начал свой доклад.

— По последним данным, архи накапливают силы в окрестностях системы Кирм. Наших сил там достаточно для длительной обороны, но наступательных действий осуществлять мы не в состоянии. У соседей дела хуже. Далусцы отступили уже к центральным мирам Конфедерации. Из Арвара сведений нет. Аратан… тут непонятно. Они без боя оставили около сотни систем. Но вот одна из приграничных систем держится. По докладам агентов, архи согнали в нее чуть ли не половину всех сил, ведущих наступление на Содружество. Но система пока держится.

— Что за система? — Патерс перебил главного разведчика флота.

— Аса.

— Это та самая, которую контролирует пресловутый Легион? — Патерс даже не ждал ответ. Он и так знал, что больше не кому.

— Именно так. — Ларсен подтвердил его выводы. — И еще, как вам известно, «Дикий Легион» закупает у нас корабли и различное оборудование. Так вот, по линии торгового представителя они попросили помощи в эвакуации населения. Видимо, понимают, что не смогут удержать систему. Георг почему-то не спешит вывозить своих граждан. Мое предложение таково. Помощь Легиону оказать нужно. Такие бойцы Королевству бы пригодились. Считаю необходимым выслать один из флотов, находящихся во внутренних системах.

Патерс задумался. С одной стороны, «Дикий Легион» вроде как принадлежит Аратану, но с другой, по отчетам разведки, глава Легиона практически полностью независим. Да и вроде были у них конфликты с императором. Но Ларсен прав в одном, такие бойцы Королевству нужны.

— Какая конкретно помощь им нужна? — Патерс решил уточнить.

— Они просят эвакуационные транспорты. И все. Им не хватает своих для эвакуации гражданского населения. Но я, как и аналитический отдел, считаю, что необходим будет боевой флот для прикрытия эвакуации. Архи уже во внутренних областях Аратана. Еще немного, и Аса будет полностью блокирована.

— Хорошо. Ставлю вопрос на обсуждение. Какую помощь мы можем оказать Легиону? Подчеркиваю, именно Легиону, а не Империи Аратан, и будем ли вообще помогать. Прошу по очереди. — Закончив вводную, Патерс сел в кресло стоящее во главе стола.

Лейла сидела на своей кровати, подтянув ноги к подбородку и крепко обхватив их руками. Ее взгляд был устремлен в стену напротив, где висела старая картина, написанная еще на твердой бумаге в то время, когда отсутствовали голопроекторы и вездесущие видеопанели. Просто лес. Обычный зеленый лес. Художник очень постарался, прорисовывая каждую веточку в буреломе. Вот и мысли графини были как этот бурелом. Все смешалось. Рой из переживаний, разочарований, обид и не сбывшихся мечтаний… Хотелось биться головой об стену, плакать и рычать. А еще очень хотелось кого-нибудь убить… И она даже знала кого. Брата. Дуглас, он всегда ее защищал, старался поддержать, но как он мог…

Около месяца назад Дуглас прилетел в родовую резиденцию Эль Махаонов. По его словам выходило, что Виктор бросил Легион на произвол судьбы и скрылся в неизвестном направлении, в системе Аса мятеж, бойцы вышли из подчинения, а им с Лангом удалось сбежать. Лейла вроде сначала не поверила, что ее муж, пусть у них с ним и были сейчас проблемы, но она по прежнему была его женой, мог бросить тех, за кого нес ответственность, на произвол судьбы. Но связи с Асой из-за вторжения пауков не было. Сколько она не пыталась связаться со штабом Легиона, ничего не получалось. Сомнения, конечно, остались, Вик мог быть весьма и весьма жесток, но за своих бойцов держался и дрался до последнего. Аграфы это могли точно подтвердить. Но Дуглас показал записи, где проводится расследование по акту исчезновения легата. А так же то, как он вместе с Риком, которого Лейла помнила по боям еще на старой базе, вылетают на небольшом корабле со станции и уходят в прыжок. Факты вещь упрямая. На лицо бегство Вика. Но почему? Ответа на этот вопрос не было и у Дуга. До вчерашнего дня.

Ее отец, он всегда ее любил больше, чем сына. После гибели матери, Лейла была отдушиной для еще не старого графа. Он очень остро переживал ее участие в мятеже. Даже ходили слухи, что это с подачи главы семейства Махаон император заменил казнь на ссылку. Что Георг мог получить за жизнь мятежных аристократов, так и оставалось загадкой по сей день. С рождением внука в графа будто вдохнули новые силы. Он более активно начал заниматься делами медленно приходящей в упадок семейной корпорации. Поначалу расстроился, что мужем Лейла выбрала неизвестного наемника-дикаря, но любимой дочери прощалось многое. Вот и тут смирился. А уж как он был рад, когда Лейла вернулась в родные пенаты… Словами не передать. Для них с сыном были все условия для достойной жизни. Вот только не радовали ни родные стены, в которых она выросла, ни возвращение в высший свет. К сожалению, размолвка с Виком для нее была более болезнена, чем казалось со стороны. Со всех сторон сыпались приглашения на рауты и вечеринки, но ей было не до этого. Лейла полностью посвятила себя сыну, так похожему на своего отца. Граф, видя такое состояние своей дочери, после известия, что Вик исчез, напряг все свои немаленькие связи. По каналам в Минматаре он узнал о решении властей Королевства послать экспедиционный корпус в систему Аса по просьбе Легиона. До этого Эль Махаон и не подозревал, что Легион связан хоть как-то с Минматаром, но оказалось, что практически все новейшее вооружение поступало из Минматара. Несмотря на то, что в Асе и так были развернуты верфи. В общем, граф смог договориться о включении в экспедицию одного из своих кораблей. Неделю назад один из резервных флотов Королевства ушел на помощь окруженной системе. А вчера он достиг точки назначения. Отец вызвал Лейлу к себе, как только рейдер корпорации оказался в системе. Кадры видео из системы приводили в ужас. Да еще и командир рейдера перенаправил через свой гиперпередатчик трансляцию, которую вели обороняющиеся весь бой. Миллионы погибших. Не так уж и много, по меркам империи, пережившей гражданскую войну с миллиардными жертвами. Если бы не одно но… Это была система, главой которой по факту был Вик. Который якобы бросил ее на произвол судьбы.

Лейла вспоминала, как люди, уже понявшие, что систему удалось удержать, со слезами благодарят минматарских десантников, высадившихся на планете для помощи пока еще сопротивляющемуся ополчению и пехотным подразделениям Легиона. А еще, каждый из жителей, из выживших, в первую очередь благодарил своего легата. Того, кто создал Легион. Того, чей устав обязывал любого вставшего во главе Легиона в случае атаки превосходящих сил противника в первую очередь вывозить детей. Приказ, записанный и принятый еще тогда, когда весь Легион насчитывал максимум пару тысяч человек. Намертво прошитый в искинах пункт устава. Лейла не знала, выполнил ли кто его, но сам факт. Вообще, связь довольно быстро прервалась. Только несколько роликов и успели переслать.

Графиня не могла разобраться в своих чувствах. Кадры из системы не выходили из головы. Какой же ты на самом деле, Вик? Зверь, который стер с лица Галактики целую расу? Или может тот, за кем пошли люди, выше своей жизни поставившие жизни детей и гражданских. Она не знала. Ответы на эти вопросы есть у всех, переживших бойню в системе Аса. Но там еще идут бои.

Одним слитным движением Лейла встала с кровати. Бои… Она все-таки боевой офицер. Решено. Она летит в Асу. В сложное время ее место с теми, кто стоял с ней плечом к плечу в одном строю. Отец ее должен понять. Сына заберет с собой. Война не место для детей, но ей так будет спокойно. Если Вик жив, на что она очень сильно надеялась, рядом с ним они оба будут в безопасности.

Вы ели когда-нибудь суп с клецками? Ну, это тот суп, где плавают куски вареного теста разной формы вперемешку с мясом, картошкой и еще чем-нибудь. Если да, то вам легко будет представить ситуацию в системе, напоминавшую как раз кипящий в кастрюле суп с этими самыми клецками. Легион проигрывал битву. Это уже было очевидно. Кораблей становилось все меньше, станции, служившие опорными точками обороны, в большинстве своем молчали. По пространству в хаотичном порядке передвигались корабли, как те, что еще могли передвигаться сами, так и те, которые уже были неуправляемыми. Ракеты, снаряды, шары плазмы. Каша-малаша. Лишь в двух местах группы кораблей сохраняли порядок. Одна группа транспортов, на всех парах несущаяся к планете. А вторая состояла из боевых кораблей различного класса, падающая ровным клином на свалку, в которую превратилась битва.

Один за другим, в порядке очереди, транспорты забивали все места внутри людьми и набирали разгон по той же траектории, по которой чуть раньше ушел конвой, вывозящий детей. Архи будто не замечали этого. Транспорты уходили абсолютно беспрепятственно. Если бы было кому командовать Легионом, то он бы, несомненно, насторожился, только единого командного центра не существовало. Флот погибал. Каждый боеспособный корабль вел бой так, как мог. Это была катастрофа и трагедия в одном лице. Корабли легиона уничтожались один за другим. И могучие линкоры, и мелкая мошка на их фоне, навроде истребителей. Спасения не было ни для кого. На какой-то момент противник перестал давить. Но это было лишь мгновение, а потом архи обезумели. Насекомые начали уничтожать все, что оказывалось в зоне действия их орудий. Первыми под удар пауков попали их же недавние союзники. Ни аграфы, ни падаваны так и не успели понять, что произошло. Их корабли находились в одном строю с архами, когда те открыли огонь. Но архи не ограничились только падаванами, аграфами и людьми. Несколько ульев, самых больших и мощных кораблей сцепились между собой. Никто не понимал, что происходит. Если бы было кому наблюдать, то он бы несомненно решил, что в один момент разум покинул пауков. Вот только причину такого понять никто бы не смог. Хотя… Один разумный мог, но в данный момент его тело, практически не подающее признаков жизни, покоилось в медкапсуле, а капитан корабля вместе с помощниками решал, что делать дальше.

Удар группы кораблей, зашедших сверху относительно плоскости эклиптики, уже никак не изменил общей картины боя. Слишком мало их было. Остатки флота легиона, тайно изготовленного в глубине космоса, ничего уже не меняли. Аса была потеряна.

В какой-то момент сильно избитый линкор, подающий сигнал о нахождении на борту легата, вышел из боя и начал ускоряться на поврежденных двигателях для прыжка. Те из кораблей легиона, что находились поблизости, всячески старались прикрыть его. Час. И флагман исчез в воронке перехода, унося на своем борту так и не пришедшего в сознание легата.

Адмирал Королевского флота Артон Кут пытался составить хоть какой-то план сражения. За две системы до Асы, в которую направлялся его флот на помощь «Дикому легиону», им повстречался отбившийся от конвоя транспорт, вывозящий детей. Переданный пакет с информацией по обстановке в конечной точке маршрута на момент ухода конвоя, сформированного легионом, заставлял изрядно нервничать. В системе уже вовсю шла бойня, иначе не скажешь. Да к тому же, даже с помощью в виде полновесного флота Минматара, пусть и обозваннного резервным, но на самом деле одним из самых боеспособных, силы противника все равно превосходили по численности почти в два раза. Вот и пытался Артон придумать хоть что-то. Какие бы вводные он не задавал тактическому кластеру искинов, ответ был один. Проигрыш. Без вариантов на победу. Так и ничего не придумав, он направился на мостик. Через полчас корабли выйдут из прыжка, нужно быть готовым принять командование.

И вот наконец-то разноцветный фон гиперпространства сменился чернотой космоса. По взвывшим сиренам было понятно, что флот Минматара вышел почти в самой гуще схватки. Артон чертыхнулся, времени на рекогносцировку не было. Но взглянув на показание систем наблюдения, он удивленно расширил глаза. Несмотря на то, что флагман вышел всего в паре сотен тысяч километров от улья архов, атакован он не был. Да и вообще в системе творилось непонятное. Архи дрались друг с другом. Такого на памяти адмирала не было никогда. Пауки отличались тем, что у них всегда все было четко. За тысячелетнюю историю противостояния не было зафиксировано ни одного случая междоусобиц среди архов. А тут такое. Возможность того, что какая-то часть ульев пауков была захвачена людьми даже не рассматривалась. Это было просто не реально. Но не воспользоваться тем, что его флот вышел из гипера без столкновения, было бы глупостью. Установив связь с кораблями и доведя до командиров свои приказы и план на бой, Кут дал отмашку на начало действий.

Одной стеной шли тяжелые корабли Минматара, планомерно зачищая космос от кораблей архов, падаванов и аграфов. Те не смогли организовать сопротивление, поэтому становились беззащитной добычей для одних из лучших боевых кораблей почившего в бозе Содружества. Нет, отдельные корабли, само собой, пытались дать отпор. Но о каких результатах можно говорить, если на один корабль архов приходились выстрелы с трех-четырех линкоров минматарцев. Силы поддержки флота занимались тем, что в очищенном от противника пространстве искали выживших людей. В таком количестве обломков это было не самой простой задачей. Но, тем не менее, живые были. Запертые в металлических коробках, с ограниченными запасами воздуха и воды, легионеры все равно недоверчиво встречали минматарцев. Никто не надеялся на помощь извне.

Почти трое суток понадобилось минматарскому флоту, чтобы полностью зачистить систему от архов. А вот спасательная операция и поиски людей растянулась на долгие три недели. Нашли все равно не всех. Но волновал большинство совсем другой вопрос — куда подевался легат? Обломки флагмана, который успел уйти в прыжок, были обнаружены в соседней системе. Но никаких тел найдено не было.

Миловидная девушка с миндалевидными глазами, пухлыми губками и белоснежной улыбкой, сейчас смотрела с проекций во всех местах, где находились люди и имелся головизор.

— Уважаемые граждане Содружества, сейчас мне бы хотелось поздравить всех с окончанием войны с архами. По неизвестным причинам, все корабли цивилизации архов покинули захваченные системы и ушли в свое пространство. По неподтвержденным данным, уход архов произошел после того, как в системе Аса силами объединенных флотов Империи Аратан и Королевства Минматар было уничтожено более трех тысяч ульев архов, вторгшихся в данную систему. На данный момент ущерб нанесенный вторжением подсчитывается. Канцлер уже объявил о том, что флоту Конфедерации удалось вернуть контроль над всеми территориями. Более подробно вы узнаете из следующих выпусков. С вами была Дайна Куос, голоканал «Голо-1».

Планета лежала в руинах. Жители не знали, радоваться им или печалиться. Города были уничтожены. Не было воды, продовольствия, энергии. Архи били в первую очередь по инфраструктуре. Минматарские военные развернули полевые лагеря, где временно размещали людей. Там были созданные запасы первоочередной необходимости. Но таких лагерей не хватало на всех.

Адмирал Кут связался с метрополией, как только его специалисты смогли оценить потребности населения для выживания. Транспорты из Королевства уже вышли, но до их подхода кормить людей приходилось сухими пайками, а воду добывать из астероидов. Архи применили какое то химическое оружие, сделавшее воду на планете непригодной для потребления. Да и не весь десант противника еще был уничтожен. Планета большая, а адмирал в первую очередь решил спасать людей. Планета была потеряна в любом случае. Для восстановления экосистемы требовалось устанавливать заводы по терраформированию. Но это дело долгое. Выжившим предстояла однозначная иммиграция. От легиона, принявшего на себя основной удар, остались всего лишь сотни уцелевших. Из сотни тысяч несколько сот человек. Потери превысили девяносто процентов личного состава. Да и из тех, кто выжил, все до одного нуждались в долгом восстановительном курсе в медицинских центрах.

Створка входной двери отъехала в сторону, как обычно бесшумно. Я нехотя сел на топчане, иначе и не назовешь тот металлический лист, что служил мне кроватью. На пороге стоял все тот же следователь СБИ Аратана. Раз в неделю он приходил ко мне и устраивал допрос. Да, вы не ошиблись, именно допрос. Как я оказался в этой камере, не знаю. Следователь, плюгавенький с крысиным лицом, никогда не отвечал на мои вопросы. Лишь задавал свои, на которые уже у меня не было ответов. Он мне ответил все пару раз. Когда я поинтересовался, что мне инкриминируют и почему бы просто не сделать мне ментосканирование.

Обвиняли меня ни много ни мало в подготовке вооруженного захвата власти. Вот ведь заняться мне больше нечем. На все попытки следователя узнать у меня сообщников и тех, кто еще состоял в заговоре, я лишь крутил пальцем у виска.

Ну а с ментосканированием все оказалось проще некуда. Из-за травмы у меня оказались сбиты алгоритмы мыслительной деятельности и ментосканер просто не видел меня. Как компьютер не видит битые сектора на дисках, так и для сканера мой мозг один сплошной битый сектор. Три раза ха. Я уже привык к тому, что нахожусь в заключении, меня волновала лишь судьба моих бойцов, но ничего узнать возможности не было. Сегодня следователь был более разговорчив. Он не стал проводить допрос, а скинул мне на нейросеть обвинительное заключение и сообщил, что суд пройдет в закрытом режиме через два дня, после чего так же бесшумно покинул мою камеру. Что ж, суд так суд. Все хоть какая-то определенность. У меня не было проблем с нахождением в камере — кормят, поят, дают выспаться. Но вот непонятность ситуации напрягала, поэтому я обрадовался даже такому изменению свой однообразной и монотонной жизни.

Как описать боль потери? Как передать чувства и эмоции, терзающие душу Лейлы? Она прибыла на Асу лишь для того, чтобы здесь услышать собственными ушами весть о том, что Вик, скорее всего, погиб. Она даже слетала на место находки обломков флагмана. Да, следов экипажа найдено не было, да и сложно что-либо найти в той мешанине из обломков, которые и идентифицировали то лишь по сохранившемуся на кусках обшивки изображению, кажется, Вик называл его «медведь». Лейла уже не могла даже плакать. Апатия. Она просто замкнулась в себе, даже сын не мог отвлечь ее от потери. Вокруг нее происходили какие-то события. Население системы начало Исход. Жители покидали родные дома, родную планету. Их путь лежал в системы Королевства Минматар. Неизвестно, чем руководствовался Георг, но он запретил беженцам с Асы селиться в Империи. Казалось бы, на фоне такой катастрофы гибель одного, пусть и высокорангового руководителя, ничто. Но не для нее. Именно сейчас она осознала, кем на самом деле был для нее Вик. Жизнью. Несмотря на все сложности, что были в отношениях, он был отцом ее ребенка, мужем и любимым. Алкоголь стал постоянным спутником быстро увядающей на глазах графини Эль Махаон. Все контакты с внешним миром она прекратила, запершись в своей каюте. Даже сыном занимался экипаж корабля, который ей предоставил отец. Отец пытался дозвониться до нее, но ответ был один — отказ. Ни с кем, ни о чем. Лишь периодически дроид-стюард доставлял в каюту все новые бутылки с «легионеркой». Если бы кто смог ее увидеть сейчас, то ужаснулся бы. Несмотря на высокоранговую нейросеть, имевшую встроенную функции по поддержке оптимального физического состояния организма, Лейла была лишь слабым подобием самой себя. Ввалившиеся глаза, потухший взгляд. Лейла сломалась. Надежда на лучшее исчезла в тот момент, когда на экране появилось изображение уничтоженного флагмана «Дикого Легиона». Лейла не задавала себе вопроса, как вообще флагман оказался вдали от основного места событий, почему ушел из системы, да и был ли там Вик? Обрушившееся на нее горе отключило разум напрочь. Она даже не заметила момента, когда корабль, на борту которого она предавалась саморазрушению, покинул растерзанную архами систему. Граф, так и не сумевший переговорить с дочерью, отдал однозначный приказ — возвращаться. Если бы Лейла знала, что хотел ей сказать отец, то ее затворничество бы закончилось в ту же минуту. Но нет, эмоции властвующие над разумом — это худшее, что может быть в моменты неопределенности. Ведь не было никаких следов тел. Специалисты Минматарского резервного флота просветили каждый кусок уничтоженного линкора, но никаких следов биологических объектов найти не смогли. А это уже должно было натолкнуть на мысли, что не все так просто с флагманом. Но нет, эмоции хлестнули через край, да так, что нейросеь не смогла восстановить гормональный баланс. Итог — длительный запой. Вот только алкоголь не снимал боль, а лишь усугублял ее. Делая более тяжелой и непереносимой.

На четвертый день полета капитан корабля по прямому приказу графа отдал распоряжение инженерам вскрыть каюту Лейлы. Судьба или предчувствия отца, но это спасло Лейле жизнь. Когда вошедшие вслед за инженерами медики осмотрели находившуюся в бессознательном состоянии Лейлу, то тут же подключили к ней мобильный реанимационный блок. Организм графини был на грани полного истощения. Почему нейросеть ранее не подала сигнал о предкритическом состоянии носителя, непонятно. Но с этим будут разбираться уже сотрудники собственной безопасности клана. Единственное, что смог диагностировать глава медицинской секции, после того, как Лейлу поместили в реаниматор, это модуль-имплант, позволяющий взять человека под внешний контроль. Но откуда он мог взяться у дочери главы одного из могущественных кланов, пусть и потерявшим значительные позиции за последние годы? Вопрос вопросов. Даже император не мог пойти на такой шаг. Но как-то же имплант оказался в ее голове. И, судя по всему, он и был основной причиной нетипичного поведения графини.

— Почему, сын? — старый граф смотрел на Дугласа, сидящего на стуле напротив с зафиксированными ногами и руками.

Так и не дождавшись ответа, граф Эль Махаон стал размерено ходить по камере. В этот раз в камере они находились вдвоем. Не было дознавателей клановой службы безопасности. Не было медиков, следящих за состоянием как сына, так и отца. В принципе, все, что нужно было знать главе клана для принятия решения, он знал. Но его, как отца, волновал всего один вопрос. Ради чего Дуглас пошел на предательство клана и семьи? Ведь у него все было. Не захотел ждать? Вполне возможно. Наследник, надежда и гордость. Ведь старому графу удалось даже после того, как Дуглас ввязался в мятеж тридцатилетней давности, оставить ему право возглавить клан после ухода нынешнего главы. Почему сын пошел на сговор с Императором? Ответ мог дать только он сам и никто иной.

После того, как Лейлу доставили на родную планету и доложили графу об обнаружении в ее организме импланта подчинения, сразу же были мобилизованы все силы собственной безопасности клана для расследования такого вопиющего случая, как превращение младшей графини в раба. Стоит ли говорить, что волкодавы из СБ просеяли всю информацию о жизни Лейлы с момента ее попадания в ссылку до настоящего времени. Агенты посетили все места, где когда-либо появлялась Лейла. Допросили каждого человека из тех, кто выжил в бойне, устроенной архами, имевшего непосредственный контакт с Лейлой. Больше двух месяцев сотрудники СБ клана собирали факты по крупицам. Граф пошел даже на то, что был взломан хакерами Центральный Имперский архив и архив Георга. Вот именно в последнем и были добыты нужные сведения. Да много чего было извлечено из личного архива Императора. Но графа интересовала только информация, касающаяся его детей. Странно, что Георг, славившийся своей паранойей, хранил записи переговоров с Дугласом.

Именно по этим записям удалось установить, что в момент, когда император договаривался с легатом о том, чтобы Легион перебазировался в систему Аса, произошла вербовка Дугласа. Император хотел полностью контролировать такое мощное военнизированное формирование. Как оказалось, Дуглас легко пошел на сотрудничество. Причин этого граф, как ни пытался, понять не смог. С помощью доктора Ланга начальнику СБ «Дикого Легиона» без проблем удалось установить импланты подчинения как легату, так и его жене, являвшейся одновременно начальником отдела по работе с персоналом. Ну а дальнейшую картину сотрудникам СБ клана удалось восстановить достаточно легко. Находившийся под внешним управлением Вик устроил бойню аграфов, после чего практически отошел от дел. Дуглас, как и мечтал, возглавил Легион, плюс получил полную индульгенцию от императора. В принципе, старый граф мог бы простить то, что сын превратил в раба безродного «дикаря», волей случая ставшего легатом. Но для чего было брать под контроль Лейлу? Неужели он боялся, что она, в случае, если узнает о предательстве брата, сдаст его своему мужу? Вполне возможно. Но Дуглас, несмотря на все предъявленные доказательства, упорно отказывался идти на сотрудничество.

Была и еще одна загадка в этом деле. Сам имплант. Специалисты клана, проводившие анализ, в один голос твердили, что имплант произведен по технологиям, сильно отличающимся от тех, что использовались в Содружестве. Обнаружить его в организме человека после установки было нереально. У Лейлы импланты смогли выявить лишь по той простой причине, что он повредился из-за чрезмерной перегрузки, вызванной интоксикацией организма алкоголем и сбоем в работе головного мозга реципиента. В полностью рабочем состоянии имплант мимикрировал под мозговую ткань и ни одна медкапсула его не могла определить. В записях Георга был зафиксирован лишь факт передачи имплантов Дугласу, но не было ничего о происхождении. Сейчас вся агентурная сеть была брошена на поиски изготовителя таких имплантов. Уж очень опасная вещь. Что делать с сыном? Сердце отца было наполнено болью. Судить его он мог лишь сам. Потому и задан был этот вопрос. Дуглас все еще молчал, граф мерил шагами камеру. Лейла до сих пор находилась в реаниматоре, восстанавливаясь, внук под присмотром самых доверенных людей из личной команды главы. Ожидая ответа от сына, граф обдумывал еще один документ, добытый из архива императора. Приговор военного трибунала. В нем фигурировал пропавший легат, Вик Бегунофф, считавшийся погибшим при попытки вырваться из системы Аса. Эх, если бы это документ попал в руки графа раньше, то трагедии с дочерью удалось бы избежать. Она бы хоть знала, что Вик жив, пусть и в ссылке. Граф поморщился, вспомнив, куда законопатили бывшего легата. Бывшего, потому что Легион прекратил свое существование, немногие уцелевшие находились в данный момент в Королевстве Минматар, давшем приют всем беженцам из системы Аса, ставшим ненужным родной Империи.

Эра. Худшее место во всей Галактике. Планета-тюрьма, откуда невозможно вырваться. Обложенная охранными базами, защищенная лучше столицы. Покрытая непроходимыми джунглями и никогда не видевшая солнца из-за плотного облачного покрова. На ней хищным было все. И флора, и фауна. Вытащить оттуда Вика не получится даже при подключении всех возможностей клана. Так что, Лейла считает, что ее муж погиб, пусть дальше считает. В противном случае она ведь попытается проникнуть туда без шансов выбраться обратно.

Медленно сменялось время в уголке интерфейса нейросети. Мысли… Что делать с сыном. Дуглас молчал, с ненавистью глядя на отца. Старый граф тяжело вздохнул. Тяжело решать судьбу родного ребенка, но иногда другого выхода нет. Предавший однажды — предаст всегда. Резкое движение рукой. Выстрел из игольника. Дуглас даже не понял, что он мертв, глаза его были открыты, а в середине лба набиралась капля крови в небольшой дырочке, проделанной керамической иглой. Пальцы старого графа разжались. Игольник со стуком упал на пол камеры. На глазах у тца появились слезы.

— Прости, сын. Иначе нельзя.

Сколько я нахожусь в камере? Давно сбился со счета. Нейросеть сбоит. Постоянно работает «глушилка». Мне уже все равно, что будет дальше. Заключение в одиночной камере дает много свободного времени. Времени, чтобы подумать. Обо всем. Время, которого постоянно не хватало. Анализируя события, произошедшие с момента, как я очнулся на непонятной базе и по сей день, вывод напрашивался только один — чудо, что я до сих пор жив. Вспоминая, мне иногда казалось, что лучше бы я сдох еще до того, как меня обнаружили разведчики Дика. Одиночество. Даже дознаватель уже не появлялся в камере давно. Лишь три раза в сутки доставлялась пища. Наедине с собой. Отвык я уже от такого состояния. Бросая взгляды в прошлое, я видел рядом с собой лишь смерть. Все, кто был мне близок, кого я считал друзьями — мертвы. А я жив. Почему? Зачем? Правильно сделала Лейла, что бросила меня, забрав сына. Рядом со мной лишь смерть.

Монотонные дни, складывающиеся в недели. Одна и та же обстановка вокруг. Серо-стальные стены. Я понемногу сходил с ума. Теряя грань между сном и явью. Во сне приходили они. Те, кто погиб от моей руки или пойдя вслед за мной. А может быть и не во сне? Возможно у меня начались галлюцинации? Я разговаривал с теми, кто пришел ко мне в моем воображении. Каждый из них предъявлял мне обвинения. Каждый. Как-то прибегал мальчик, убитый в далеком нулевом при штурме Грозного «федералами», с требованием выполнить данное обещание и наконец-то похоронить его. Скрипя искусственными суставами мерял мою камеру шагами Риго, упрекая меня в том, что опоздал, что не предотвратил гибель флота и десанта в далекой системе Зара, которой можно найти теперь лишь на старых картах. Ларс — тот не обвинял, он вообще молчал, лишь осуждающее глядел, как бы спрашивая, почему?

Я понимал, что это всего лишь игры моего безумного разума, но ничего поделать не мог. Пытался найти себе оправдания, но не находил. Именно я гнал их всех в бой. Да, я не хотел становиться тем, кем стал. Мне не нужна была власть. Так получилось. Но я нес ответственность за каждого, кто доверил мне свою жизнь. За каждого. И я их всех подвел. Можно было найти другие решения, не ввязываться в войну, идущую в Аратане, отказаться от мести аграфам. Да просто увести легион подальше в неисследованный «дикий» космос. Все бы были живы. Но… История не терпит сослагательного наклонения. Имеем то, что имеем. Возможно, я единственный, кто пока еще жив из всего легиона. И мне следует присоединиться к тем, кто ушел в Вальгаллу, или куда здесь уходят души павших воинов? Думаю, скоро так и случится. Император Георг вряд ли сохранит мне жизнь. Я стал не нужен. Единственное, что удераживало меня от самоубийства, была слабая надежда на месть. Месть тому, кто оставил нас без помощи в трудной ситуации. Шанс на это был исчезающе мал, но он был.

Дверь камеры бесшумно отъехала в сторону. Я приподнял голову с кровати и безучастно посмотрел на входящего внутрь дознавателя. Странно, сегодня он был не один, как раньше, а в сопровождении двух бойцов, судя по всему местные надзиратели.

— Вставай. Сегодня состоится оглашение приговора по делу о подготовке вооруженного захвата власти.

— Гребанные янки, и чего все неймется? Вот какого хрена вы забыли здесь? Нефть? Так купите. Демократии? Ну так и строили бы у себя. На фига всем и каждому пытаться навязать свое мнение. Не понимаю. — Яростно отмахиваясь от москитов, роящихся в болотах южноамериканских джунглей, думал Бег.

Нет, на самом деле он не испытывал ненависти к шатовцам. Даже уважал. Противника всегда нужно уважать. Иначе расслабишься и пропустишь удар. Не раз сталкивавшийся с американскими спецами в различных регионах планеты, Бег прекрасно знал, что, несмотря на циркулирующие мифы о том, что они не будут воевать без удобств, это не совсем соответствовало действительности. Да, армия США редко сталкивалась с равным противником, но, тем не менее, спецы у них были подготовлены на хорошем уровне. Возможно похуже, чем российские, но скорее всего на одинаковом уровне. Ну а обычные войска, с учетом того, что последние годы они набирали всех подряд, действительно уступят даже плохо обученным ополченцам при наличии разумного командования. Но лишь по причине малой мотивации. Контрактная армия плоха тем, что в ней служат за деньги. На войне неизбежны потери, а мертвым деньги ни к чему.

В эту страну его отправили в качестве инструктора для местных военных, ну и попутно наладить агентурную сеть. Вроде как Россия дружила с Венесуэллой, но на всякий случай, так сказать. Это была уже третья командировка сюда с начала кризиса. Американцы с начала девятнадцатого года грозились начать войну. Похоже, все-таки решились, не дождавшись смены власти. Два дня назад поступило сообщение о массированном воздушном десанте союзников США. Вооруженные силы были подняты по тревоге, а из Москвы пришло указание всем инструкторам оказать содействие Армии Боливарианской республики в организации разведки и разработке контрмер. Потому и месил сейчас майор Бегунов ногами тягучую грязь болот бассейна реки Ориноко. Высокая влажность, засилье вездесущих москитов, проникающих под любую одежду, и жара делали переход очень трудным даже для подготовленных бойцов спецназа СВР. Хотя местные будто и не замечали этого всего.

Бег шагал вслед за проводником, с трудом выдирая ноги из грязи. Неожиданно, сделав шаг, он не ощутил под ногой опоры и, потеряв равновесие, с головой окунулся в болотную жижу. Возможно именно это и спасло ему жизнь, так как в тот же момент по отряду был нанесен удар зажигательными авиабомбами с самолетов, несущих на крыльях знаки ВВС США. Вынырнув, Бег обнаружил вокруг языки пламени. Недолго думая, он вновь нырнул в воду, спасаясь от пламени, моментально опалившем волосы, несмотря на то, что они были мокрыми. Плыть по болоту было нереально, поэтому Бег, периодически ныряя, чтобы не высохнуть, на максимальной скорости, которую позволяла развить грязь, постарался покинуть зону охваченную пламенем. Пару раз он натыкался на трупы бойцов. Ему несказанно повезло, что американцы совершили лишь один заход для бомбометания. Если бы они по традиции решили повторить, то шансов выжить у майора спецназа, в данный момент инструктора, не было бы никаких.

Старший советник юстиции Имперской службы исполнения наказания Турсум Элькар стоял на смотровой площадке транспорта, построенного по специальному проекту для перевозки особо опасных преступников, и наблюдал, как из трюма под управлением искина выплывает коробка «каторжника». Сколько он отправил таких недокораблей, предназначенных лишь для одной цели — доставить до планеты-тюрьмы очередных осужденных. Назад «каторжник» не вернется. Достигнув точки назначения, искины посадят коробку транспортного средства на планету, где она будет служить жильем для тех, кого осудили на пожизненную ссылку. Скольких узников он так отправил? Да разве всех вспомнить. Нет, если понадобится — нейросеть хранит все. Но вот так, держать в памяти, советнику это было не нужно.

Он просто смотрел на космос, медленно съедающий «каторжника», уходящего в свой первый и последний рейс. Обычно преступников использовали на вновь колонизируемых планетах, на которых еще не развернута инфраструктура для обычных, но не в этот раз. Псион. Именно поэтому старший советник находился сейчас в этой пограничной системе. Обезумевший псион, самое страшное существо в Галактике. Его нельзя убивать, иначе он переходит в энергетическую форму, скачком увеличивая свои силы, да еще и обуреваемый жаждой мести. Мало кто знал, что советник, официально занимавший должность простого капитана тюремного транспорта, являлся руководителем отдела по нейтрализации псионов. Не такая уж и редкость в Содружестве люди со способностями. И нередко после инициации они просто сходили с ума. Для этого и нужен был отдел советника Элькара. Нейтрализовать безумца и отправить на специально предназначенную для ссылки планету в «Закрытые сектора».

«Закрытые сектора»… Турсум вырос в этих секторах. Никто, даже Император не знал, кто такой на самом деле Турсум Элькар. Раз за разом меняя обличия, он выполнял свою миссию. Миссию по защите Содружества от безумных псионов. Чистильщик. Именно так называлась его должность в государстве эргов в момент расцвета. Тот, кто устранял таких вот обезумевших псионов. Тысячелетия он выполнял свою миссию, вылавливая и отправляя в последний путь тех, кто нес опасность всему живому. Рождались и уничтожались государства, появлялись новые расы, шли войны и было мирное время, а Элькар все так же защищал мир от безумия. Последнее пристанище для тысяч не сумевших совладать с Силой одаренных — Эра. Турсум знал, что однажды и сам отправится по этому маршруту, но пока еще не время. Еще разум ясен и воля крепка, а значит будут улетать «каторжники» с транспорта «Правосудие», неся все новых и новых поселенцев на Эру. Планету, переделанную в тюрьму для одаренных во времена, когда еще эрги лишь были в самом начале свое пути.

Проводив взглядом «каторжника», Элькар отвернулся от обзорного окна и направился к себе в каюту. Псионы рождаются довольно часто, и почти каждый второй сходит с ума, а значит, у него будет очень много работы. Охотничий пес, ищущий добычу.

Дождь… Бесконечный дождь и грязь. Бесконечный стук по крыше транспорта, служащего нам домом на этой планете, с вечно закрытым тучами небом. Дождь идет все время. То превращаясь в сильный ливень, то повисая в воздухе мелкой моросью. Мы здесь уже почти три месяца. Мы — это мой последний экипаж. Помню, как ехидно улыбался Император Аратан, присутствовавший на суде сразу после оглашения приговора, заменивший казнь на вечную ссылку.

Я смутно помню в чем конкретно состояло обвинение. Мозговая деятельность так и не восстанавливается. Иногда, кажется, что это все происходит не со мной. Будто смотрю со стороны дешевый боевик. В мыслях дни сливаются в один. Непонятно, что со мной происходит. Я это не совсем я. Меня бросает из крайности в крайность. То овладевает ярость, которую не на чем выместить. В такие моменты я просто ухожу в леса. Планета, где нам всем предстоит провести остаток жизни, покрыта лесами, которые населяют хищники. Милостыня от всемогущего императора — каждому из нас залили базу данных по этой планете. Флора, фауна. Что можно употреблять в пищу, а чего нельзя. Ну, хоть и на этом спасибо. Хотя, с другой стороны, лучше бы казнили. Влачить жалкое существование, зная, что никогда не сможешь выбраться отсюда, лучше смерть. Несколько человек из экипажа покончили с собой. Не выдержали постоянного давления. Да еще и эта погода. Небо давит очень сильно.

Интересно, я уже сошел с ума или еще нет? Судя по провалам в памяти, сошел. Наверное, я бы тоже покончил с собой, но не могу покинуть этот бренный мир, не оплатив долги. Император задолжал мне ни много ни мало, почти сотню тысяч жизней моих бойцов. Пока не знаю как, но я выберусь с этой планеты и вытащу парней. Черт, опять накатывает ярость. Нужно срочно покинуть лагерь. Подрываюсь со шконки, назвать место на котором я сплю кроватью не поворачивается язык, накинуть комбез, кстати, все тот же, легионерский, кинуть на плечо перевязь с ножами, и на улицу.

Здравствуй лес, я — Человек! Я Царь Природы!

День первый.

Решил вести дневник. Вдруг когда-нибудь в будущем наш лагерь найдут. Пусть хотя бы из моих записей разумные узнают, где и как закончил свой путь «Дикий Легион». С чего бы начать? Начну, пожалуй, с момента, когда мы вышли из гиперпрыжка, когда покидали Асу.

Как оказалось, выход был нештатным, крейсер попал в зону действия глушилок гиперполя, поэтому сразу по выходу по кораблю разнеслись сирены тревоги. Быстро запрыгнув в кокон управления орудиями и подключившись к сенсорам, я с некоторым беспокойством начал распределять сектора между орудиями, выстраивая последовательность высрелов так, чтобы создать непрерывный вал огня. Мы были атакованы. Атакованы аратанцами. Два линкора в сопровождении эсминцев. Сколько точно кораблей было не знаю, в зоне действия подконтрольных мне орудий были линкоры и несколько эсминцев. Но у меня был ограниченный сектор контроля. Судя по всему сдаться нам никто не предлагал, так как искин сообщил о волне ракет, идущей в нашу сторону. Именно из-за них и требовалось создать шквал огня. Нам почти удалось сбить ракеты. Но почти не считается.

Несколько боеголовок с ЭМИ-зарядами достигли обшивки и сдетонировали. Вся электроника сразу накрылась медным тазом. Крейсер ослеп и оглох. Стрельбу вести стало невозможно. Ни один искин не откликался. А потом был абордаж, который мы пытались отбить. Его я помню смутно. Перестрелки в узких коридорах корабля, рукопашные схватки, все мелькало перед глазами. Кажется, я словил пару зарядов из плазмомета, как выжил, не знаю, но очнулся я в камере. Три месяца, если верить нейросети, постоянные допросы, а потом суд и ссылка на эту вечнозеленую и вечно-мокрую планету. Только уже после приземления выяснилось, что из всего экипажа выжило всего сорок человек, что с остальным «Легионом», неизвестно. Связи нет, сети нет. Вместо жилья — транспортный модуль, на котором нас, судя по всему, и скинули на эту планету.

Сам перелет я не заметил, перевозили заморозив в криокапсулах. В себя все, находившиеся в тюремном транспорте, пришли уже на планете. Слава богу, тюремщики не пожадничали и хотя бы снабдили нас припасами на первое время и оружием. Правда, из еды одни армейские сухпаи, но и это уже неплохо. С голоду не умрем, запасов должно хватить на несколько лет для сорока человек. Оружие, правда, пожалели. Устаревшая стрелковка с ограниченным боезапасом и ничего для производства хотя бы патронов. Ну да ладно, у нас здесь разные люди собрались, в основном земляне, так что, глядишь, чего-нибудь придумаем.

Змей откинулся на удобном кресле в V.I.P зоне бара «Пьяный Гисан». Ну да, здесь он последнее время постоянный клиент. Ну а что? Может себе позволить. Быть единственным, кто в состоянии пройти через «Запретные сектора», это неплохая должность. Правда, почти все время в рейдах, но это окупается хорошей оплатой. Свободный агент. Нет, начальство у него имеется, конечно, но не прямое, так сказать. Скорее даже не начальник, а заказчик в лице куратора от службы, но особо его не напрягали. Обращались, когда нужно было разведать ситуацию в тылах у архов. После того рейда, когда он привез сведения о скоплении флотов противника, ВКФ Минматара попробовали организовать рейд тяжелой флотской группы. Но не срослось. Как оказалось, тяжелые корабли не могли выходить из прыжка на окраине систем. Что-то там связано с превышением допустимой массы замещения. Андрей не вдавался в подробности. Но в общих чертах, пройти по «секторам» таким же способом, как и он, на линкорах, да и вообще на кораблях тяжелого класса, не представлялось возможным. А посылать легкие рейдеры в тыл к архам было не целесообразно. Ну что может противопоставить ульям насекомых легкий крейсер или даже эсминец? Ничего. Да к тому же автономности у таких кораблей для дальнего броска недостаточно. Это у Змея рейдер был модернизирован именно под задачу разведки Дикого Космоса. Регулярному флоту такие корабли по большому счету не особо и нужны. Нет, само собой, флот заказал и построил несколько кораблей аналогичного класса, но использовались они лишь для разведки. Либо в паре со Змеем, когда нужно было пройти по «Закрытым секторам», либо для пересечения линии соприкосновения и разведки ближних тылов. В общем, Змей перестал быть этаким «эксклюзивным» пилотом, но и ему работы хватало.

И связано это было в первую очередь именно с тем, что у него был опыт. Почему-то в Содружестве не особо практиковали гиперпрыжки в межсистемное пространство. Ну а Змею было по барабану. Раз есть техническая возможность — значит можно. Вообще эти три года, проведенные им по большей части наедине с глубоким космосом, несколько изменили его восприятие жизни. Где-то на уровне ощущений он стал более свободен. Перестал излишне заморачиваться. Ведь космосу все равно, жив ты или мертв. Для него ты букашка, не стоящая внимания. Сколько раз в своих рейдах Змей натыкался на остатки кораблей и целых планет, пережеванных и выплюнутых безбрежным космосом. Именно вот эти находки, сгоревших в огне войн или катаклизмов цивилизаций, остатков космических кораблей, которые даже разрушенные постоянными столкновениями с космическим мусором внушали уважение своей мощью. Да что говорить, даже ульи архов по сравнению с теми кораблями были как корветы рядом с линкором.

Андрей пару раз во время рейдов даже высаживался на такие остовы. Время и метеориты не пощадили ничего. Вот только чьи это были корабли? Что за битвы гремели когда-то давно среди звезд? Ответов не было ни на один вопрос. Все больше легенды о «Древних». Возможно, у государств Содружества и были данные, но вряд ли они их опубликуют. А обычного капитана корабля доступа в секртеные архивы не было. Да и кругом гремела очередная война. Хотя для Содружества она была на выживание, но Змею было все равно. Он просто начал жить, не заморачиваясь. День прожил, и уже замечательно. Космосу было плевать, кто из сошедшихся в схватке победит. Даже если они уничтожат друг друга. Для Вселенной ничего не изменится. Поэтому и Андрей стал жить легко. Брался за самые сложные рейды, мог рвануть в глубину неизведанного космоса и вернуться с информацией. А уж его редкие визиты на станцию приписки пару раз попадали в новостные ленты. Безудержное веселье. Все как в последний раз. Женщины, музыка, драки. Иногда стрельба. Но никогда не доводил пьяные конфликты до серьезного противостояния с теми, кого цеплял. Проспавшись после очередной пьянки и приведя себя в порядок в медкапсуле, он находил всех потерпевших и мирился.

Вот и вчера он после возвращения из рейда немного перебрал. Ну, как немного. Очнулся он в номере на втором ярусе бара, в котором сейчас сидел, пытаясь восстановить по записям нейросети, что вчера натворил. Пока что выходило, что на удивление ни с кем не подрался и не устроил дебоша. Даже удивительно. Спасибо тому, кто придумал нейросети, похмелья практически не было.

Легкий слабоалкогольный напиток приятно скатывался по горлу, наполняя желудок теплом. На голопроекторе, установленном в его, отделенной от соседей ширмами, кабинке, транслировались новости Королевства. Андрей особого внимания не обращал, его мысли витали вокруг заказанного завтрака, который должны были вот-вот доставить. Он и так был в курсе того, что происходит вокруг. Архи отступили. Точнее не так. Архи ушли из захваченных систем, но сцепились между собой недалеко от границ Содружества. Никогда между не было междуусобиц, но вот такая ситуация. Андрей и в рейд-то ходил для того, чтобы выяснить обстановку в глубине территорий, контролируемых насекомыми и их союзниками.

Сходил, да так, что еле ноги унес. В тех системах, где перед самым вторжением были сконцентрированы флоты противника, сейчас творилось самое настоящее безумие. Андрей вышел чуть ли не под прямой огонь флотов неизвестных союзников, и это с учетом того, что он выходил далеко в межсистемном пространстве. Но даже там на сканерах были многочисленные отметки уничтоженных и поврежденных кораблей всевозможных классов. Словив пару ракет на силовой щит и сняв необходимые данные с оставленных ранее зондов, Змей на форсаже рванул обратно. Путь через «Закрытые сектора» прошел без происшествий. Вот только в одной из систем на сканерах будто мелькнул какой-то искусственный объект, двигающийся с ускорением в сторону планеты, но выяснять, что это было, Змей не рискнул. В этой системе висели несколько явно боевых станций, дающие засветку энергоактивности. А лезть под орудия «древних» на своем кораблике у него не было никакого желания. Видел он, что бывает с непрошенными гостями в одной из систем. Расколотые пополам ульи архов впечатлят кого угодно. А от его рейдера даже следов не останется. Забив на этот объект, Андрей двинулся дальше по своим делам. Благополучно выйдя из прыжка в системе Кирм, он скинул добытые разведданные своему куратору, дождался оплаты и со спокойной душой отправился отдыхать.

Что-то вещала говорящая голова одного из местных инфоканалов. Андрей не обращал внимания, говорит и говорит. Пока не начался репортаж о Резервном флоте Минматара, отправленном на подмогу дерущемуся в полном окружении «Дикому Легиону».

Как молоток судьи, огласившего приговор звучали, слова корреспондента:

«…В результате затяжных боев в системе Аса, формирования „Легиона“ и добровольцев из числа местного гражданского населения понесли безвозвратными потерями более восьмидесяти процентов личного состава. Из числа тех жителей, кому не хватило места на кораблях, осуществлявших эвакуацию населения, выжил лишь каждый сотый. По решению командования Резервного флота, всех выживших в данный момент готовят к отправке в Королевство Минматар. По неизвестным причинам, Император Георг отказался принимать своих граждан в удерживаемых имперцами мирах. Эвакуация осложняется тем, что на планете все еще идут столкновения с разрозненными группами противника. По неподтвержденным пока данным, в бою погиб И.О. командующего Легионом командор Юферов. Флагман, на котором находился легат Вик Бегунофф, был найден уничтоженном в пустой системе на расстоянии одного прыжка от Асы. Тел экипажа найдено не было. Зачем легат совершил прыжок в соседнюю систему — не ясно. Командиры кораблей, приведенных легатом на помощь основному флоту, в один голос твердят, что им ничего не известно».

Змей слушал корреспондента, смотрел на видеострансляцию и понимал — он не простит себя уже никогда. Бросил, сбежал, прикрываясь тем, что нужно разобраться со стороны. Уютно устроился. Вдали от войны. Оправдывая себя тем, что хочет помочь Бегу. Вот перед глазами итог. Некому помогать. Планета, на которой он отдыхал во времена нахождения в Легионе, лежит в руинах. Бойцы, делившие с ним заряды к плазмометам и последние сухпаи, дравшиеся с ним плечом к плечу против аграфов, архов и арварцев, мертвы. В отличии от него, они прошли со своим легатом путь до конца. Кого винить? Куда бежать от себя? Его товарищи гибли, защищая женщин и детей. Подставляя борта своих кораблей под залпы архов, прикрывая отход забитых под завязку людьми транспортов. Да что говорить, даже подростки, ни разу не воевавшие и не державшие в руках оружие, вставали непреодолимой стеной на пути рвущихся к площадкам эвакуации паукам. А он? Он уютно летал на корабле. Отдыхал на станции, пил и дебоширил. Хотя дожен был быть там. Встать плечом к плечу с пехотой. Или идти в одном строю с линкорами Юферова, прорывающимися вглубь построений насекомых. Они умирали, но не сдавались. А он струсил. Сбежал. Что теперь делать? Как самого себя понять? Никак. Змей понимал, что никак. Он обязан был быть там. В этой мясорубке. Пусть его присутствие не изменило бы итога, возможно он бы погиб, но совесть была бы чиста.

В полнейшем раздрае Андрей набрал на панеле заказ. Бутылку «легионерки». Дроид-официант доставил ее буквально через несколько секунд. Вылив остатки коктейля в утилизатор, он налил полный бокал крепкого напитка и буквально в один глоток отправил его в себя. Прокатившийся по глотке огонь немного привел его в чувство. Изменить прошлое он не в силах, но вот помочь тем, кто уцелел, вполне в состоянии. Быстро отыскав в хранилище нейросети контакт куратора, совершил вызов.

Змей вышел из прыжка. Как обычно далеко от границ системы над плоскостью эклиптики. Хотя на его рейдере и стояли самые лучшие системы маскировки и снижения заметности, но лишний раз перестраховаться все же стоило. Тем более от системы, в которой он объявился, до Асы, где все еще шла зачистка космического пространства и планеты от архов, был всего один прыжок. Да и большая часть ульев хоть и вернулась на свою территорию, но нет-нет, да залетал какой-нибудь приблудный корабль.

Целью Змея было место последнего боя флагмана Легиона. Уж очень странно все это выглядело. В разгар боя флагман с Главнокомандующим на борту покидает сражение и уходит в прыжок, но не на максимально возможные пятнадцать систем, а всего лишь в соседнюю. Бег, насколько его знал Андрей, ни за что не бросил бы бойцов. Скорее погиб бы вместе с ними.

Связавшись тогда с куратором, Змей уведомил его, что какое-то время не сможет проводить разведку в интересах Минматара, так как должен отлучиться из Содружества. Полковник Размок не был дураком, да к тому же прекрасно знал настоящую биографию Змея, поэтому сразу же понял то, что собрался делать внештатный агент. Не дослушав до конца аргументацию Андрея, просто предложил встретиться и все обсудить. Встреча проходила в том же самом баре, полковник себя не заставил ждать. Но, тем не менее, за те полчаса, которые понадобились куратору на путь до бара, Андрей через сеть нашел Фонд помощи беженцам из Асы, организованный выжившими бойцами легиона, и перевел туда большую часть своих сбережений. Да, Королевство приняло людей, потерявших свою родину, но вот обеспечить им достойные условия не обязывалось. Предоставили места на станциях и планетах, что уже было хорошо, но вот имущество-то все осталось в уничтоженном доме. Хорошо, хоть финансовая система в Содружестве была единой, у беженцев сохранились деньги, имевшиеся на счетах.

В общем, полковник оказался понимающим человеком. Поэтому предоставил всю информацию, которую нарыли следователи Резервного флота, проводившие осмотр. Они с Размоком неплохо посидели, допили легионерку, и в тот же день Змей вывел свой рейдер из доков и направился к месту последнего боя флагманского корабля Бега.

Пошла первая телеметрия от выпущенных сразу же по выходу из прыжка зондов. Андрей выдохнул, система была абсолютно пуста. Это хорошо. Воевать в его планы никак не входило. Дождавшись, когда разведзонды выйдут в точки, позволяющие контролировать все возможные зоны для выхода из прыжка, он внес координаты обломков крейсера, их также предоставил ему куратор, и на малом ходу в нужную зону системы.

Шесть стандартосуток Андрей исследует обломки линейного крейсера, некогда бывшего гордостью Аграфских верфей. С помощью дроидов он обследовал почти каждый обломок, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Не может быть такого, чтобы не осталось никаких следов экипажа. Если бы крейсер расстреляли из засады, то тела бы все равно остались в отсеках. В случае абордажа, опять же, на уцелевших переборках, сейчас летающих по открытому космосу, остались бы следы выстрелов из ручного оружия. Но по результатам осмотра никаких следов боя найдено не было. Вообще. Получалось, что с корабля просто исчезли люди, а потом он взорвался по неизвестной причине, но почему-то уцелел реактор. Вообще непонятно. Никаких следов. Кто? Зачем? Куда делся экипаж? В то, что после абордажа кто-то отмыл и зачистил все следы — ну, это совсем абсурд.

Змей примерно мог представить, как возможно было осуществить такую операцию по уничтожению корабля. Выдернуть из прыжка с помощью глушилки гиперполя, затем удар ЭМИ-зарядами и абордаж, ну а после зачистки корабля от экипажа заложить несколько зарядов взрывчатки и результат на лицо. Но вот только в таком варианте непонятно, почему нет следов штурма. Андрей ни за что не поверит, будто легионеры просто сдались и не было никакого штурма. Ну не те это люди.

Искин просигнализировал о завершении расчетов. Андрей загрузил в него данные по движению обломков с учетом повреждения всех обследованных кусков крейсера и поставил задачу высчитать место на корабле, в котором мог произойти взрыв. Все-таки хороший искин у него на рейдере. С задачей справился всего за сутки. Что при таком мизерном количестве исходных данных уже очень хорошо. Подойдя к терминалу, он развернул перед собой проекцию крейсера и стал рассматривать предложенный искином вариант событий. В принципе, Андрей и сам предполагал что-то подобное. Исходя из траектории обломков и прочности корпуса, взрыв должен был быть очень сильным. По расчетам искина был не один, а три взрыва. В районе гипердвигателя, в рубке и в трюме. Но даже в этом случае должен был уцелеть хоть кто-то. Ну или должны были быть обнаружены тела. Экипаж… Куда мог деться экипаж. Как можно захватить людей, привыкших на любую агрессию отвечать из всех стволов? Внезапно, как вспышка, перед глазами Змей развернулась картина, которую он видел на одном из кораблей, пытавшихся проникнуть в «Закрытые сектора». Легкий транспорт, Андрей не помнил его названия, вышел в межсистемное пространство и оказался на пути следования в одном из рейдов. Так вот, сам транспортный корабль не имел никаких повреждений, заправляй и лети. Зато экипаж из трех человек, судя по всему, умер на тех местах, где находился во время полета. Змей тогда только видео снял и переслал куратору. Потом он, конечно, поинтересовался, что могло послужить причиной их гибели. Пси-удар огромной мощности. Вот и разгадка бесследного исчезновения экипажа. Выдернули из прыжка, ударили ЭМИ, после чего пси-удар, и корабль полностью беззащитен. Вот только кто мог такое провернуть? Архи. Первая пришедшая мысль, именно пауки используют пси-удары в качестве оружия. Вот только зачем им так заморачиваться? Любой из их линкоров мог спокойно расстрелять линейный крейсер и не заморачиваться с такой сложной схемой. Нет. Это явно работа спецслужб. Только чьих? Из всех возможных вариантов более-менее правдоподобным был только один. Спецслужбы Императора Аратана. Только ему было выгодно бесследное исчезновение Бега. Уж очень тот был популярен среди населения, несмотря на активно продвигаемый в СМИ образ кровавого дикаря, палача целой цивилизации. Других настолько явно заинтересованных лиц не просматривалось. Ну что ж, Андрей отдал приказ на возвращение всех дронов на борт рейдера и запустил предполетную подготовку. Зацепок нет, следов нет, одни предположения. Но копаясь на одном месте, ничего нового он не найдет. А значит, его путь лежит в Империю Аратан.

Маскировочные системы на время отключены, система пуста, прятаться не от кого. Приняв решение, Андрей рассчитал курс для прыжка в сторону столицы Империи. Двигатели на полную мощность, разгон, и неприметный минматарский рейдер исчез в воронке гиперперехода.

Я немного ошибся, когда прикидывал расстояние до руин, увиденных с вершины дерева. Они, как и само плато, оказались намного дальше, чем я посчитал. Шесть суток. Почти неделя понадобилась нашему небольшому отряду, чтобы хотя бы выбраться из-под вечно хмуро-зеленого покрывала леса. Одному и налегке было гораздо проще идти по этому маршруту. Навьюченные как мулы пожитками, которые только смогли унести, мы медленно двигались под нескончаемыми потоками льющего с неба дождя. Из-за высокой влажности под ногами была постоянная грязь. Ноги проваливались почти по колено. Да еще и постоянные нападения местных хищников. Странно, но во время моих одиночных походов такой активности фауны я не замечал. А тут будто с цепи сорвались, я даже стал беспокоиться по поводу того, что у нас просто кончатся боеприпасы. Выяснилось, что устаревший, по местным меркам, огнестрел весьма эффективен против местных хищников. Ну да, останавливающие действие пули выше, чем у иглы или даже плазменного заряда. Слава богу, обошлось практически без потерь. Несколько человек были покусаны местными «хорьками», но диагностика, проведенная с помощью полевых аптечек, не выявила никаких признаков отравления. Так что дело обошлось лишь перевязкой да обработкой антисептиком, чтобы грязь вымыть. Можно было избежать и этих травм, если бы были готовы к тому, что здесь есть такие вот живущие в норах «хорьки». На самом деле зверьки размером с небольшую лису больше походили на земных кротов, но кто-то из команды обозвал их «хорьками». Пусть будет.

За весь переход никто практически так и не поспал. Ночами двигаться не решились, делали остановки, разбивая лагерь. После первой ночевки, когда нам полночи пришлось отбивать бесчисленные атаки местных «хозяев лесов», каждый вечер мы стали укреплять лагерь тыном из кустарника и тонких жердей. Благо проблем с материалом в лесу не было. Конечно, против крупных хищников, наподобие «тигрозавров», наш сделанный на скорую руку забор не имел никакого практического применения. Но вот всех остальных, размером не больше земных волков, задерживал. По крайней мере, хватало времени, чтобы поднять людей и встретить нападение шквалом огня.

Заметил странную особенность — практически все животные были стайными и с очень высокой координацией действий. Даже мелькали мысли, что они разумные. Само собой, ни о каких исследованиях речи не шло, но уж больно организованы были волны зверей. Каждую ночь практически повторялся один и тот же сценарий: с наступлением ночи вокруг лагеря сразу же появлялись мелкие зверьки, наподобие наших кошек, или скорее «карманных собачек», что так популярны у земных дам. С ними проблем особых не было. «Собачки» не в состоянии были прокусить одежду. Да и отогнать их можно было обычным огнем. Вот только в вечно мокром лесу разжечь и поддерживать костер — тот еще геморрой. Но с горем пополам с этим справлялись. А вот после того, как исчезали эти мелкие надоедливые шавки, начинались уже настоящие проблемы. Разного вида и размера хищники, желавшие полакомиться хорошим свежим космическим мясцом. Самые крупные из особей, похожие на гиен, только размерами с медведя, и с пятисантиметровыми зубами. Нам удалось завалить всего две таких твари с очень большим трудом. Стреляли почти с десятка стволов, но одна из тварей, прорвавшихся внутрь огороженного периметра, ни в какую не хотела умирать. С трудом удалось ее завалить, используя старые добрые рогатины. Вторую просто взорвали самодельной миной. Ну да, экипаж наш был весьма разношерстным. Были и умельцы-подрывники, начавшие свой путь на поприще уничтожения еще на Земле.

Сегодня мы наконец-то вырвались из вечнозеленого плена. Это произошло как-то одномоментно. Не было переходной зоны, типа подлеска. Просто шаг, и вот ты уже стоишь на песчано-каменной поверхности без каких-либо признаков растительности. Люди, впервые за долгое время вырвавшиеся на более-менее открытое пространство, где сверху не давит переплетение ветвей и чуть больше света вокруг, уставшие и обессиленные длительным переходом, просто попадали на землю. Ну да, несмотря на всю подготовку и тренировки, разница между ровными палубами кораблей и лесом колоссальна. Даже год, проведенный в космосе, весьма сильно сказывается на общей физической форме. Не спасают никакие тренажеры. Как не крути, но даже абордажная секция на кораблях не подготовлена к действиям на диких планетах.

А у меня здесь в основном техники и операторы орудийных установок. Понятно, что сил у них нет. Делать нечего, даю приказ на разбивку лагеря, только уточняю, что от леса все-таки стоит удалиться. Если честно, то меня и самого немного покачивает, но вот я отдыхать и не собираюсь. Нужно проверить, что ждет впереди по маршруту. Сомневаюсь я в том, что на этом плато нет никаких опасностей. В лесу безопасно только днем, да и то относительно. Возможно, нам просто повезло.

Раздав указания, закидываю винтовку за плечо и иду вглубь каменистой пустыни. Нужно сориентироваться и определиться с направлением дальнейшего движения. Что-то не нравится мне эта планета. За проведенные на поверхности дни я немного привел в порядок мысли и начал более критически относиться к тому, что с нами произошло. Когда месишь ногами грязь, выполняя монотонную работу, или находясь на посту, появляется время подумать.

Вокруг однообразная картина, песок и камни. Абсолютно мертвое все. Такое ощущение, что где-то я уже это видел. Не могу вспомнить где. Ну да и ладно. Все внимание на то, чтобы обнаружить следы, если здесь вообще кто-то живет. В чем я, почему-то, сомневаюсь. Примерно в трех километрах от точки нашего выхода из леса виднелось небольшое возвышение. Холм не холм. Но бугор. Именно туда я направляюсь. Все же с возвышения обзор гораздо лучше. Хотя, когда я проводил первоначальную разведку, мне показалось, что на плато нет никаких холмов. В реальности же плато не было идеально ровным.

За те полчаса, что мне понадобились для преодоления трех километров, я осознал всю глубину своего заблуждения. На пути я насчитал с полдюжины оврагов, один каньон, дна которого разглядеть не получилось, и очень много острых каменных осколков. Зазубренные края, которых резали прочный материал комбеза как папиросную бумагу. Что это за минерал такой, интересно бы знать. Хотя… Думаю, времени изучить эту планету у всех нас будет предостаточно. Сомневаюсь, что император вдруг решит проявить милость и вернуть нас в цивилизацию.

За то время, что я нахожусь здесь, как-то поуспокоился и стал более рационально мыслить. На этой планете, ставшей нам последним пристанищем по приговору суда Империи Аратан. Закономерно все, если посмотреть со стороны. Кто я и наш легион такие, с точки зрения правителя тысячелетней Империи? Выскочки, «дикари», воспользовавшиеся моментом, чтобы ставить ему условия. На месте Георга, я, скорее всего, поступил бы так же. Или нет, по-другому, просто разбомбил бы системы, занятые «Легионом». Так что обычная высылка на необжитую планету, это еще очень легко отделались. А еще, я наконец-то посмотрел на себя со стороны. На все поступки, которые совершил за десять лет своей космической эпопеи.

Чего я хотел и чего добивался все эти десять лет… Не знаю. Вот честно, от всей моей души, не знаю. Годы прошли как в каком-то тумане или сне, который забываешь после того, как проснешься. Но не весь, самые жуткие кадры врезается в память, будто выбитые на камне долотом мастера. Что в моей жизни было хорошего? И было ли вообще, хоть что-то? Война и кровь. Частенько, что уж лгать самому себе, пролитая зря. Можно было ведь жизнь прожить и по-другому. Нет, я не жалею о том, как прожил. Я был собой. Шел по предначертанному мной пути, просто не заметил того поворота, где можно было бы сойти. Вот только вряд ли бы я смог стать обычным среднестатистическим жителем, как не крути, а всю жизнь я шел по пути воина. По-честному, быть другим я не умею. У меня был шанс все изменить, но… Не изменил. Кляну ли я себя за то, что совершил — нет. Ни капли. Десять лет я делал то, что умел. Шел напролом. Только забыл, что идти нужно куда-то, а не просто так. Каким я был, когда только-только появился в Содружестве? Восторженным юнцом, несмотря на свой довольно солидный для Земли возраст. Как же, я оказался среди звезд. Мог летать на космических кораблях. Все дороги для покорения Вселенной передо мной. Даже любовь встретил, самую настоящую, как в лучших голливудских фильмах. Целая графиня. Было все — любовь, друзья и работа. Служба в армии. А несмотря на свой статус, «Иностранный Легион» был именно армией. Но это было привычно. Все, как в лучшие годы, когда я был еще восемнадцатилетним безусым пацаном.

Помнится, во времена, когда я только вышел из Учебного Центра, был у меня разговор с Ларсом. Старый и мудрый рурх тогда разложил мне все мои перспективы по полочкам. А они были захватывающие. Так как я не был среди осужденных, то теоретически мог свободно посещать Содружество, то есть я мог стать этаким связующим звеном между изгнанниками и цивилизованным миром. А это уже совсем другое дело. Это не какой-то вам сержант-контрактник. Ларс тогда сказал, что командование рассчитывает на меня, по большей части именно это и стало причиной того, что я получил звание сразу по выходу из учебки, а не мои заслуги на поприще изучения науки, как быстрее и эффективнее всего отправить ближнего своего на встречу с предками. Помнится, Дуг даже пару раз предлагал мне лететь в Содружество, но я отказался. Из-за Лейлы. Что мне, дураку, мешало потом вернуться? Но нет, кровь бурлила, гормон играл. Доигрался.

Когда все пошло не так? Наверное, в тот самый момент, когда Керк с Риком вытаскивали меня из оплавленной капсулы штурмовика. Я умер. Вот только судьбе почему-то захотелось дать мне еще несколько шансов. Из реаниматора после того боя вышел уже не Витя Бегунов, коим я на миг вновь стал, а полковник Бег. Расчетливый и жесткий разведчик. Закусил удила. И снова свалился в кровавую круговерть. Но что было — то было. Время, как известно, не терпит сослагательного наклонения. А если верить ученым Содружества, даже древние не могли по путешествовать по реке, название которой — Время… И да, я покривил душой, когда сказал, что ни о чем не жалею. Жалею. Что после того, как встретил Андрюху на той станции, не отправил его в Содружество. Даже не предоставил ему право выбора между двух путей: улететь в Империю или остаться в Легионе. Он был для меня единственным разумным существом, человеком, который стал мне другом. Не тем, с кем можно выпить на выходных. И даже не тем, с кем можно пойти в разведку. А тем, кто шагнет за тобой даже в ад, несмотря на то, что ты заслужил его своими поступками. Весь выбор, который у него был, это в каком подразделении служить.

Сколько их, тех, у кого не было выбора? Хотели ли они воевать? Сомневаюсь. В лучшие годы под моим командованием было почти полмиллиона штыков. Где они все? Нас здесь даже четырех десятков не наберется. Где Керк? Дик? Киборг Риго? Мудрый рурх Ларс, разумный, преданный своими соплеменниками? Где они все? Где Дуглас и доктор Ланг? Сгорели в огне развязанной войны. За что исчезла целая раса разумных? Ответ один, за мои амбиции. За мою непоколибимую уверенность в собственной правоте. Даже то, что я находился под внешним контролем, не оправдание. Себя не обманешь — даже действуй я сам по себе, мало что изменилось бы. Война — это моя жизнь. И там где я, там будет смерть. Может в этом и был замысел Георга, когда он вместо казни, которая полагалась за предъявленные нам обвинения, отправил нас в ссылку. Как когда-то мятежников. Чтобы мы осознали себя. Возможно и такое. Знаю одно, я постараюсь сделать все, чтобы те, кто сейчас со мной на этой планете, прожили как можно дольше.

Ну, вот и вершина холма. Я вынул из чехла бинокль и направил его в сторону руин. Ну да, я не ошибся. Если судить по данным, выдаваемым нейросетью, синхронизированной с биноклем, то до них около тридцати километров. Но даже на таком расстоянии небоскребы внушали уважение. По предварительным расчетам, самое высокое из зданий, которые я наблюдаю, около трехсот метров. Детально рассмотреть не могу, как будто дымка висит в воздухе, которую не может убрать даже совершенная оптика, произведенная межзвездной цивилизацией.

Тихо потрескивает огонь костра. Мы так и не смогли дойти до руин. Но не потому, что оказалось далеко, просто не решились сунуться без скафандров в эпицентр термоядерного взрыва. Да-да. Город, который был так хорошо виден неподалеку, был уничтожен ядерным взрывом. Об этом говорил и высокий уровень радиации, слава богу, нейросеть могла фиксировать ее даже без специальных приборов. Да и местность вокруг, представлявшая из себя расплавленный песок, спекшийся от высокой температуры в один большой стеклянный монолит, говорила о высокотемпературном воздействии.

Как только передовой дозор наткнулся на первые признаки воздействия ядерного взрыва, группа тут же остановилась. Лагерь разбили на берегу бьющего из черной, прожаренной земли ручья. Это настолько сюрреалистическая картина, когда посреди выжженной земли расположился небольшой оазис. Зеленая трава, несколько деревьев, почему-то радикально отличающиеся от тех, что растут в лесу, где мы провели первое время на этой планете. Чем-то похожие на нашу черемуху, только вот на ветвях висели плоды, больше похожие на апельсины, чем на ягоды.

И здесь война. Точнее ее последствия. Неизвестно, кто и с кем воевал, но одно можно сказать точно, цивилизации здесь не найти. Островок спокойствия, тишина. Прохладный ветерок клонит дым немного в сторону и приятно освежает. Если забыть, что находишься за миллионы парсек от Земли, то покажется, что вновь с классом в походе с ночевкой.

Тишина. Завтра будет новый день. Нужно будет решать, куда мы двинем дальше. Долговременную стоянку рядом с радиоактивными развалинами разбивать не целесообразно. Нужно будет уходить. Только куда? В лес возвращаться желания нет. Эх, сейчас бы хоть какой-нибудь дрон-разведчик. Посмотреть, что на той стороне пустоши. Ладно. Отбросить все мысли прочь и наслаждаться моментом. Летящие вверх искры костра и тишина. Все спят, только я и три часовых сидим вокруг огня, как в далекие доисторические времена наши предки. Все остальное — завтра. А завтра, как известно, не наступит никогда.

Граф Эль Махаон стоял перед саркофагом реаниматора и смотрел сквозь прозрачную крышку на дочь, спящую под действием медикаментов. Третий месяц его доченька, его Лейла, лежит в капсуле. Врачи лишь неделю назад смогли полностью уничтожить все следы импланта подчинения в ее нейросети. Уж очень он оказался замудрённым. Все ведущие специалисты клана в данной области в один голос твердили, что это совершенно чужая технология, как минимум на несколько сотен лет опережающая те, что имеются в Содружестве. Сейчас все специальные службы клана, от СБ до обыкновенной охраны, рыли носом землю в поисках источника такой опасной игрушки. Результатов по данному направлению пока не было, но спецы сумели найти другую, не менее интересную и важную информацию. Важную скорее не для графа, а для его дочери. Но это не имело значения.

Его агенты сумели нарыть информацию о пропавшем легате. Муже Лейлы. Граф не был лично знаком с зятем, но, как и любой отец, считал, что его дочь не могла выбрать подонка. Хотя… Поле предательства сына граф ничему бы не удивился.

Так вот, в распоряжение СБ клана попал кристалл с записью суда и вынесения приговора экипажу флагмана «Дикого легиона». На кадрах записи без труда можно было опознать и самого командующего легиона — Вика Бегуноффа.

Но не это было причиной того, что граф сейчас находился в медицинском центре у реаниматора, в котором лежала его дочь. Врачи сообщили, что сегодня решено выводить Лейлу из состояния сна. Ради такого граф прилетел с другого конца планеты, где проходила встреча с деловыми партнерами. Находящийся тут же доктор Жирар, работавший в качестве семейного врача Эль Махаонов не одну сотню лет, нажал несколько сенсоров на консоли управления. Прошло всего две минуты, и Лейла открыла глаза. Лицо старого графа озарила улыбка, так не свойственная ему в обычной жизни.

Георг сидел на троне и безучастно смотрел перед собой. Один. Один против всего мира. Никто не знал из ныне живущих его настоящего имени. Никто. Зачем ему это все? Тысячелетия страха, что Эол найдет его, каким-то невероятным образом узнает, что тот самый эрг, пустивший на опыты его семью, сумел избежать участи расы, выкошенной под корень. Георг, а точнее старший научный руководитель «Биолаборатории № 18», Тот Эрат, до сих пор помнит тот ужас, обрушившийся на него после того, как в системах эргов начал бушевать вирус. Разлагающиеся прямо на глазах еще живые соотечественники. Благо у него был личный корабль.

Единственным путем был ареал обитания искусственно выведенной расы хуманов. Именно эти сектора пространства на долгие тысячелетия стали его домом, точнее не домом, а убежищем. Его ума и хитрости хватало на то, чтобы манипулировать людьми как игрушками. Но сейчас он вспомнил не тысячелетия, в течении которых властвовал над теми, кого считал кем-то вроде ручных зверушек, когда напрямую, как сейчас, когда из тени. Сотни личин, сотни имен. Да, жизнь была интересной, но страх перед Эолом не отступал, он очень редко пользовался пси, дабы Эол не смог его обнаружить.

Какое же облегчение наступило, когда он понял, что его давний враг покинул этот мир, уйдя за грань бытия. Все сложилось, как нельзя лучше. Остатки рурхов уничтожены, «старшие расы», эрг горько усмехнулся, ну да, «старшие», как же, развеяны прахом по космическому пространству. Да к тому же чужими руками. Хорошая многоходовочка. Единственной реальной силой в обозримом космосе остались хуманы. Да, разрозненные и частенько враждующие друг с другом, но Георгу не привыкать ими манипулировать. Меркантильные и эгоистичные, они были идеальными исполнителями его воли, порой даже не осознавая, что действуют в чужих интересах. Все, абсолютно все.

Души Георга слегка коснулась печаль от осознания того факта, что долгая игра с Эолом завершена, но лишь на миг и слегка. Он был доволен. В этой схватке, длившейся тысячелетия, победителем вышел именно он, а не его противник. Теперь на всю Галактику есть лишь один истинный владыка, Тот Эрат, чтобы там себе не придумывали правители человеческих государств, они лишь слуги и никогда не будет иначе. Единственный живой представитель своей расы. Расы истинных господ. Георг улыбнулся, вспомнив того человечка, возомнившего, что он может выставлять условия ему, всесильному Императору. Где он сейчас? На планете, с которой невозможно выбраться. Никто еще не сумел покинуть тюрьму для псионов. Свою роль этот дикарь отыграл по полной, теперь он не нужен. Можно было бы просто выкинуть в космос без скафандра, но нет. Тот, кто посмел ставить условия эргу, должен полностью раскаяться и ощутить всю ошибочность своих поступков. Георг упивался чувством полной победы. Так долго он этого желал, так долго ждал. Все кончено. Для всех, кто нес ему угрозу. Тот Эрат был доволен. Вселенная у его ног. Пусть пока еще не знает этого. В голове куча планов по наведению порядка.

Из грез о грядущем, императора выдернул вызов от его личного секретаря. С раздражением ответив на вызов, Георг увидел на голопроекции подобострастное лицо Рантуана, уже почти двадцать лет занимавшего место поверенного в дела.

— Да. — В голосе Георга раздражение было неприкрытым.

— Ваше Величество, у вас просит сочной аудиенции Старший советник юстиции Турсум Элькар. — Голос секретаря был елейным, чтобы, не дай бог, не вызвать гнева властителя.

— Что ему надо? — Георг прекрасно знал вечно хмурого псиона, выполнявшего для него грязную работу по отлову и уничтожению псионов. Но что понадобилось ему от императора? Обычно Георг просто отправлял очередное задание и все. А тут визит. Только расслабился, как срочно кому-то понадобился.

— Говорит, по особо важному делу, но не уточняет по какому. Ссылается на нулевой уровень секретности.

Нулевой уровень секретности, им закрывались все дела связанные с устранением псионов операции. Неужели что-то пошло не так, раз Турсум прибыл на аудиенцию? Учитывая, что он на дух не переносил столицу, это начинало интриговать правителя.

— Пусть войдет.

Двери высотой в два человеческих роста приоткрылись на небольшую ширину лишь для того, чтобы впустить единственного посетителя.

От трона до входа расстояние всего около тридцати метров. Полминуты спокойного неторопливого хода. Полминуты. Тридцать секунд. Но их хватило, чтобы Георг почувствовал, как под ним закачалась земля. До боли сжав подлокотники трона, он просил лишь об одном, чтобы все, что он видит своими глазами, оказалось неприятным миражом. Страх, который преследовал его все тысячи лет противостояния с Эолом, превращался в ничто. Прямо на него шел ужас.

Фигура посетителя, какая-то несуразная и угловатая, текла, меняя форму. Превращая обычного хумана, неприметного и серого, в того, кого боялись все эрги до одного. Георг смотрел и не мог пошевелиться, глядя на то, как его верный цепной пес превращается в Верховного Судью Государства Эргов. Еще можно было объявить тревогу, по которой в его покои ворвется элитный отряд гвардии, готовый превратить любого, посмевшего покуситься на жизнь императора, в прах. Но воля властителя была парализована, да и бесполезно было это все. Судьи — особая каста. Заточенные на контроль и устранение псионов, они были элитой элиты эргов. Лучшие из лучших. Самые сильные и устойчивые. Они выполняли лишь одну функцию — уничтожали всех совершивших преступление против расы. И сейчас сам Верховный судья шел по тронному залу. Георг, хотя нет, не Георг, а Тот Эрат, желал лишь одного, отмотать время назад, снова стать обычным лаборантом и уволиться из лаборатории Эола… Он знал, в чем его обвинит Сет, только не думал, что когда-нибудь судья появится на его пороге. Эрги уничтожены, так думал Эрат, так думали все. Откуда же взялся судья?

— Тот Эрат, согласно Кодексу Расы, вы обвиняетесь в провоцировании геноцида расы эргов, приведшего к полному уничтожению. Согласно Кодексу, наказание — развоплощение. — Слова стоящего в двух шагах от трона Сета звучали набатом в мозгу Георга. — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Вместе с последними словами на Георга обрушилась боль. Она давила и съедала его разум, вытягивая все возможные силы. Отдирая душу от телесной оболочки. Развоплощение — изъятие личности из тела и заключение в энергетический пси-кокон, не позволяющий разрушиться сознанию, приговоренный обязан был прочувствовать всю глубину своего проступка. Душа Тота Эрата не сопротивлялась. Где-то в подсознании он знал, что заслужил кару. Ведь не пойди он на захват семьи Эола, ничего бы не было. Не было бы войны с рурхами и аграфами. Не было бы вируса. А «Закрытые сектора» не были бы закрытыми. Казалось бы, жизнь трех человек ничто в сравнении существованием расы. Но только не для Эола… Как же они все в нем ошибались. Теперь у Тота впереди была вечность, чтобы понять, где он ошибся и в чем.

Сет, принявший свой родной облик, безучастно смотрел на тело, не подающее признаков жизни, застывшее на троне. Он привел в исполнение свой последний приговор. Раса эргов практически исчезла. Сету осталось выполнить лишь одно дело, после чего его ждет последний путь к Эре. Или просто в корону какой-нибудь звезды. Он еще не решил. Эрги могли вознестись на вершину пищевой цепочки этой Галактики, но не смогли победить собственное эго. Напротив него сейчас сидело тело, принадлежавшее тому, кто стал причиной уничтожения расы.

Сет очень долго прожил среди людей, потому он и решил кардинально закрыть вопрос со своими сородичами. Да и с самим собой. Хотя, признаться если, у Тота были все шансы избежать воздаяния. Если бы не послание, оставленное Эолом на пути к Эре. Как он сумел вычислить, кто есть кто, не важно. Но в том послании Эол изложил все причины, по которым он уничтожил расу. Этих показаний было достаточно, чтобы вынести приговор виновному. Эола Сет знал его еще ребенком. Гений. Он смог просчитать все и наказать виновного через тысячелетия. Что ж, пора заканчивать. Сет развернулся и пошел к выходу, вновь принимая облик старшего советника юстиции. Императора хватятся через пару часов, когда системы технического контроля восстановятся после сбоя. Ему хватит этого времени, чтобы покинуть столичную систему.

Змей неохотно ковырялся в какой-то серо-зеленой массе вилкой. Какой дурак придумал, что это еда, неизвестно. Выглядело не очень, хотя на вкус, в принципе, сойдет. Похоже на сырую рыбу с васаби. Хотя мысли его были далеко от еды.

В эту кафешку он зашел просто, чтобы чем-нибудь подкрепиться. Дни сменялись днями, а он все также топтался на месте в поисках малейших зацепок о судьбе исчезнувшего экипажа флагмана «Дикого Легиона». Что он только не перепробовал за это время. Даже пытался выйти на криминальных боссов. Тишина. Серфил сеть в бесплодных попытках найти контакты людей из спецслужб. Все было тщетно. Да, он это прекрасно понимал. Но и прекратить поиск не мог. Однажды он бросил Виктора. Если тот погиб, его долг хотя бы найти место последнего пристанища друга. Но все зря. Оставался единственный вариант — попробовать связаться с Лейлой и попросить ее помощи. Да, с Виком они не в ладах, но у них общий ребенок. Змей знал, что Лейла вернулась к отцу после разрыва с Виктором. Других вариантов он придумать не смог. Точнее, все, что опробовал, не помогло. Даже пытался получить помощь у СВР Минматара. Куратор выслушав его просьбу, пообещал сообщить, если информация появиться. Только вряд ли королевская разведка будет всерьез заниматься поисками пропавшего легата. Это им не нужно, да и ситуация в Содружестве была далека от спокойной. Того и гляди разразиться еще одна война. Аратанский император потребовал от Королевства выдворить всех беженцев с территории Содружества, объявив их изменниками. Минматар, само собой, просто послал его подальше, но на всякий случай Королевские ВКС были передислоцированы поближе к границам с Империей, а это еще и учитывая, что по космосу метались недобитые архи и иже с ними. Вот как в таких условиях искать пропажу, Змей не представлял абсолютно. Нужно все-таки попробовать дозвониться до Лейлы.

К сожалению, прямого контакта у него не было. Отвлекшись от ковыряния в блюде, Змей полез в Галонет искать способы связаться хотя бы с секретариатом графа Эль Махаона, отца Лейлы. Уж такая информация точно должна была быть в открытом доступе. Он оказался прав. Контакты были, как корпорации, так и приемной графа. Сохранив их в нейросети, Змей все-таки решил добить порцию и возвращаться в снятый номер гостиницы. Звонить из кафе было не комфортно. Да и привести себя в порядок не помешает. Вряд ли граф согласится принять его, если он предстанет в потрепанном пилотском комбезе, да еще и минматарском. Все-таки уровень. Нужно соответствовать. Насытившись он заказал себе какой-то ягодный сок, по крайней мере, такое описание было в меню.

Андрей уже собирался уходить, рассчитавшись и встав из-за столика, когда на головизоре, транслировавшем музыкальные клипы, появилась заставка экстренного выпуска новостей. Заинтересовавшись, он остановился, решив глянуть, что такого произошло в мире.

— Уважаемые граждане Империи Аратан, сегодня нас всех постигла беда! В расцвете сил, находясь на своем посту, скончался Император Георг V. Это колоссальная утрата для всего Содружества! Император сделал все, чтобы наша Империя выстояла под натиском внутренних и внешних врагов, исполняя свой долг по заботе о подданных. Мы все скорбим из-за такой потери. На территории Империи объявлен недельный траур.

Змей слушал выпуск новостей и, мягко говоря, был в недоумении. Император Георг умер? Это как же так получилось, что имея доступ к лучшей медицинской технике и имея высококвалифицированных специалистов на службе, император умер от банального кровоизлияния в мозг. Фигня какая-то. Как обычно, власти что-то скрывают. По большому счету, Андрею было плевать на Аратан и их императора. Вот только граф Эль Махаон скорее всего будет занят. Как не крути, он не последний человек в Империи, а значит обязан будет участвовать в подготовке похорон.

Змей чертыхнулся. Теперь точно аудиенция будет получена не скоро. Но вариантов все равно больше не было. Так что от намеченого плана отступать не стоит. Все равно ничего иного придумать не получается. Даже если тупо прийти к дому графа и попросить встречи, то минимум его не пустят, а максимум могут и вовсе ликвидировать, посчитав, что он какой-нибудь диверсант. У таких людей, как отец Лейлы, безусловно хватает врагов, а значит, и охрана параноидальная. Придется ждать. Что ж, так тому и быть. Он уже выходил, когда на его сетевой адрес пришло письмо от незнакомого абонента.

По привычке пожав плечами, Змей на ходу открыл письмо и просмотрел. Кто бы ни был пославший его, особо разговорчивым его не назовешь. Текст был всего из нескольких строк.

Змей недоумевал. Странное какое-то письмо. Какой-то Сет. Странные координаты. К письму был прикреплен электронный файл. Бегло просмотрев пакет, Андрей понял, что это коды опознавания для кораблей. Все страньше и страньше. Но на всякий случай он скопировал файлы в хранилище нейросети. А вот с координатами, это нужно лезть в Галонет, что на ходу не очень удобно, поэтому Змей дошел до стоянки такси и, запрыгнув в один из автоматических флаеров, вбил адрес гостиницы, в которой снимал номер.

Сет смотрел на экран, на котором сияла голубая звезда. Он прилетел в этот раз один. Благо его знаний и умений вполне хватало на то, чтобы без проблем управиться с транспортом. Его миссия окончена. Раса эргов перестала существовать. Виновные наказаны. О чем он думал оглядываясь назад? Ни о чем, просто смотрел на звезду, вокруг которой все также бежала по своей орбите планета. Единственная пригодная для жизни в этой системе. Именно на ней когда-то родился и вырос Сет, ставший в дальнейшем Верховным судьей расы. Долгие годы он нес свое бремя, даже после гибели родины продолжая выполнять работу. Но всему приходит конец. Все преступники наказаны. Эрги не смогли обуздать себя, итог закономерен. Судьи не имеют право на сострадание и жалость. Все приговоры исполнены. Сет даже себе не признавался, как же сильно он устал. Все эти тысячелетия его желанием было лишь вернуться домой. Глупость одного, мстительность второго. А жертвами стали триллионы разумных. Да не одной расы, а нескольких. Сет смотрел на звезду и улыбался. Ему осталось всего половина часа полета, после чего эрги окончательно станут легендой, а он наконец-то обретет покой. Убить псиона сложно. Тем более обладающего такой колоссальной силой как он. Даже самоубиться проблематично. Сжечь себя в звездном пламени один из самых быстрых и эффективных способов. Плазма уничтожит все структуры тела, в том числе и энергетические. Сет смотрел на приближающийся шар звезды и улыбался.

Взревели баззеры тревоги. Искин монотонно твердил о многочисленных отказах систем и критической нагрузке на щиты. Но последнему представителю расы эргов во Вселенной было все равно. Он купался в лучах родного солнца, которого не видел долгие тысячи лет. Все, как и должно быть. У Галактики новые хозяева — хуманы, архи и другие расы. Пусть их путь будет долгим. С улыбкой Сет набрал на коммуникаторе сообщение и, прикрепив к нему файл с кодами к станциям охраны Эры, отправил по адресу контакта, который раздобыли для него подчиненные. Что ж. Вот теперь точно все. В следуюую секунду из короны звезды вылетел огромный протуберанец, поглотивший тюремный транспорт «Правосудие» вместе с его неизменным капитаном.

На зубах скрипит песок. Он повсюду. Бесконечные песчаные барханы, простирающиеся до горизонта. Лишь изредка в распадках попадаются оазисы. Если бы не точное знание, что сейчас мы находимся в сотнях световых лет от Земли, то можно было бы решить, что одна из африканских или ближневосточных пустынь. Даже растения у пробившихся сквозь пески на поверхность источников живительной влаги точь-в-точь как там.

Иногда на меня накатывало дежа вю. Будто я снова в Африке. Снова с группой идем из Ливии в САДР (Сахарская Арабская Демократическая республика). Выматывающий марш бросок. Днем жара под пятьдесят, а ночью не спасало даже то, что наши «Тигры» имели печки. Вся разница — тогда у нас был транспорт, а сейчас мы месим песок ногами. Да и бедуинов-исламистов здесь днем с огнем не найдешь. С момента, когда перед нами раскинулись развалины мегаполиса, сгоревшего в ядерном пламени, прошло уже больше месяца. Тогда на общем собрании было принято решение попробовать пройти пустыню насквозь. Возвращаться в лес, наполненный хищниками, желающими отобедать человеческим мясом, и под вечный дождь, не захотел никто. Хотя сейчас, после месячного путешествия по негостеприимным просторам пустыни, я не уверен, что это было правильное решение. Песок, адская жара днем и пробирающий до костей холод ночью. Люди были на пределе. Несмотря на всю свою подготовку и мотивацию. Мы шли от оазиса к оазису. Только так. Иногда по нескольку суток без ночевок. Научены горьким опытом. Кажется во время третьей нашей ночевки прямо посреди песков мы потеряли двух человек. Барханы, казавшиеся незыблемыми, внезапно пришли в движение, засыпав разбитый лагерь и практически похоронив нас заживо. Слава богу, я и на Земле сталкивался с внезапными подвижками песчанных холмов, поэтому разбит лагерь был довольно далеко от склонов, откопаться удалось почти всем. Лишь дозор, расположившийся как раз на вершине решившего осыпаться бархана, так и не смогли извлечь из-под многотонной массы песка. Отряд таял. Здесь не велись боевые действия, не было разумных врагов, но мы несли невосполнимые потери. Мысль была одна, дойти. Дойти, наконец, до края этой пустыни. Последнюю неделю оазисы стали встречаться чаще. Да и растительность становилась разнообразна. В окрестностях руин в попадались в основном кактусы.

В этот раз нам повезло. Оазис был обширным и с открытым родником, а не как в предыдущих, мокрым пятном на песке, когда приходилось откапывать источник из-под земли. Да и помимо ковыля и деревьев, один в один земные кипарисы, были еще пальмы с незнакомыми плодами. Портативные анализаторы показали, что неизвестные плоды довольно пригодны в пищу. Неужели небо решило повернуться к нам лицом? Питаться сухпаями надоело до жути, найти пропитание в пустыне просто не реально. За весь путь нам не встретилось ни одного живого существа.

Оказавшись под сенью «кипарисов» и пальм, люди без сил рухнули. Жара вытягивала все силы, да и шел отряд уже третьи суток без ночевок. Мда, если мы не выйдем в ближайшее время в более благоприятную местность, то у нас будут потери. Некоторые из бойцов уже на последнем издыхании. Все чаще подавленность накрывает людей. Я сам пока держусь, но у меня-то ответственность, как не крути, командир. Оглядев лежащую вповалку толпу, вычленил тех, кто хоть как-то двигался, и начал инструктировать. Нужно обязательно разбить лагерь. Провести разведку окружающей местности. Мало ли что? Конечно, мы не встретили никаких следов разумных за все то время, что провели на этой планеты. Но закон подлости никто не отменял. Так что, назначив ответственных за лагерь, я скинул свои вещи у пальмы с плодами, похожими на финики, и отправился на разведку. Руководить обустройством смысла не было. Каждый знал свои обязанности. Те, кто первым заступит в дозор, будут отсыпаться, а остальные в это время организуют все остальное. Закинув на плечо ремень штурмовой винтовки, я налегке двинулся вглубь песков.

Дозорные, привычно отрыв в песке небольшой окоп и соорудив навес из ткани, по очереди осматривали окрестности в бинокль. Внизу, в оазисе, уже были поставлены палатки. Люди по очереди подходили к расчищенному источнику и наполняли все свободные емкости водой. Дежурство проходило в тишине. Да и о чем говорить? Все темы уже обсосаны от и до. Жара, усталость. Игорю с Олегом не хотелось даже двигаться. Но контролировать окрестности было необходимо. Один раз уже недооценили планету и теперь их осталось всего тридцать человек. Некоторое беспокойство доставляло слишком долгое отсутствие командира. Нет, он во время каждого привала уходил на разведку, вот же железный человек. Но обычно осмотр местности длился не больше часа. А в этот раз легата не было больше четырех часов. Что само по себе выходило за привычные рамки.

Под ногами привычно скрипит песок. Ничего необычного. Удалившись от лагеря на пару километров, я повернул в сторону. Нужно обойти оазис по кругу, в том числе проверить и направление, с которого мы пришли. Поднявшись на очередную вершину, я увидел вдали непроницаемую темную стену. Приблизив изображение с помощью нейросети, сумел разглядеть что же там такое. Песчаная буря. Приятного мало, это нам повезло, что все-таки на пути попался оазис. Наш небольшой отряд уже попадал в местную бурю, повезло, что стояли лагерем. Но, несмотря на это, разогнанный до высоких скоростей ветром песок доставил множество проблем, практически засыпав стоянку. Правда пришлось восстанавливать разбитые палатки и откапывать воду, но обошлось без потерь. Окажись наша группа на марше, не факт, что их бы удалось избежать. Нужно вернуться в лагерь и предупредить. Разведку придется прервать. Не факт, что буря идет в нашу сторону, но готовиться лучше к худшему. Еще раз посмотрев на надвигающуюся непроницаемую стену, я развернулся и начал спускаться с бархана по направлению к лагерю.

Внезапно под ногами пропала опора и я полетел в неизвестно откуда появившуюся яму, сопровождаемый песком, осыпавшимся под моим весом. Хвала богам, высота, с которой я навернулся, была небольшой. Пролетев всего пару метров, моя бренная тушка довольно удачно приземлилась на какую-то наклонную поверхность. Три минуты, засекал по нейросети, я катился кувырком по ней, постоянно встречаясь различными частями тела с острыми камнями или чем там? Мой слалом был остановлен весьма неприятным способом. С учетом того, что скорость я набрал приличную, внезапная встреча с твердой преградой лбом хорошего самочувствия мне не добавила. Голова гудела от удара, болели ребра, надеюсь хоть переломов нет?

Кое-как выбравшись из-под засыпавшего меня песка, я сел, оперевшись на ту самую преграду, что так неласково меня встретила. В глазах до сих пор мелькали звездочки. Даже работающий на полную мощь медицинский блок нейросети мало помогал. Тошнота подступала к горлу, а во рту скрипел песок, которого я наглотался во время внезапной поездки на пятой точке с последующими акробатическими номерами.

Сколько я так просидел с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя, не знаю. Время не засекал, как-то не до того было. Понемногу нейросеть сделала свое дело. Боль утихла, головокружение прекратилось. Теперь необходимо выяснить, куда же я так неожиданно попал.

Открыв глаза, я чуть было не запаниковал, посчитав, что лишился зрения. Все-таки человеческий разум тонкий инструмент, поэтому сразу ударился в панику. Задействовать функцию ноктовизора в нейросети я сообразил спустя пару секунд. Каково же было мое облегчение, когда перед глазами появились смутные очертания окружающей обстановки. Конечно, изображение, транслируемое нейросетью, оставляло желать лучшего. Но и его оказалось достаточно для того, чтобы сориентироваться на местности, так сказать. Опираясь на стену, я поднялся на ноги и вынул из крепления в разгрузке тактический фонарь.

Вот интересно, как я вообще умудрился прожить столько лет с моей соображалкой? Над же было додуматься включить фонарь, направив его себе в лицо. Это я всегда такой «умный» или все же мое тугодумие следствие того, что серьезно приложился головой о твердую поверхность? Кое-как проморгавшись, я, наконец, приступил к осмотру. Помещение, в котором я находился, больше всего напоминало мне овощехранилище. Ну или ангар. До потолка луч от фонаря не доставал, но до стен вполне. Да, кстати, тот предмет, что остановил меня, стеной не являлся. Точнее не был стеной помещения. А вот что это такое мне предстояло выяснить.

Мое падение было прервано на большой куче песка, непонятно как оказавшейся посреди ангара. Хотя почему непонятно? Точно так же, как и я, через дыры в потолке, вероятно. Стоять на одном месте смысла не было, поэтому внимательно глядя под ноги, приступил к спуску. Повторять подвиг и скатываться на заднице не хотелось, поэтому спуск с насыпи затянулся. Я старался сначала проверить, нет ли еще каких ловушек на пути. Не хотелось получить травму, учитывая, что медкапсул поблизости не наблюдалось от слова совсем, а без нее любая травма, ограничивающая подвижность, однозначно грозила концом моей биографии. Сигнал рации не пробивался сквозь толщу стен и песка, поэтому на помощь моих спутников надежды не оставалось. Искать путь на поверхность придется своими силами. Надеюсь, к тому моменту, когда мне это удастся, экипаж не уйдет слишком далеко от места стоянки.

Оказавшись на полу, я первым делом решил выяснить, что же такое огромное лежит в засыпанной песком ангаре. Направив луч света на этот объект, поражено застыл. Дуракам везет. Прямо передо мной находился шанс вырваться с этой дикой планеты. Легкий эсминец второго поколения Империи Галантэ. Не зря я в свое время учил инженерные базы. Да, возможно, он неремонтопригоден. Но даже наличие пустого корпуса уже удача. Его можно использовать в качестве долговременного опорного пункта. Осталось всего ничего, найти путь наверх и обрадовать экипаж находкой.

Ткань пространства рвалась, разбегаясь в стороны. Тишину и покой пустынной системы, еще несколько лет назад наполненной жизнью, разрушала воронка гиперперехода, стремительно разворачивающаяся посреди пустоты. Минута, вторая. И вот из образовавшегося окна гиперперехода вывалилась угловатая громада линкора, еще недавно бывшего грозой космоса. Но даже мимолетного взгляда неискушенного наблюдателя было достаточно, чтобы понять, что некогда могучий корабль доживал свои последние минуты. Вырванные куски корпуса, парящего утекающей из многочисленных пробоин атмосферой. Всего один работающий двигатель и полное отсутствие силового поля. Линкор пришел в эту систему умирать. Всем в этом мире воздается по заслугам. Вот и флагман флота Ордена Падаванов вернулся на то место, где во главе флота уничтожал жителей систему. Космосу было все равно.

Энар, генерал падаванов, командующий Третьим флотом Ордена, помнил, как катком прокатился их флот по этой системе, сбив заслоны пограничников и превратив планету в ад. Меньше года прошло с того часа. И вот он снова в той же самой системе, с захвата которой для него началась эта война. Как оказалось, последняя война для падаванов. Да и не только для них. Миллиарды погибших разумных. Сотни разорённых систем. Поступь объединенной армады архов, падаванов и остатков аграфов казалась неостановимой. Как же так случилось, что в итоге их армия оказалась разгромлена? Энар не знал ответа. Чудом вырвашись из бойни в системе Аса, устроенной вышедшими из под контроля архов, он пытался добраться до баз флота. Но… Архи, эти насекомые взбунтовались по всему ареалу обитания. Возвращаться оказалось некуда. По какой-то причине они не лезли лишь в «Проклятые сектора». Энар со своим экипажем решился на безумную попытку пройти по краю. Надежда была добраться до резервных баз на другой стороне Содружества. Была. Ровно до тех пор, пока его линкор не нарвался на улей пауков с полным ордером. Итог противостояния был на лицо. Линкор доживал свои последние часы. Как они вообще умудрились уйти в прыжок, непонятно. На одном двигателе, с идущими в разнос реакторами и без щитов. От экипажа из пяти тысяч личного состава осталось меньше трети. Но все же вырвались. В этой системе был бой, а значит, есть шанс найти поврежденные корабли и попробовать хоть немного подлатать флагман. Так думал Энар, последний генерал рурхов, ставших падаванами. Вот только высшие силы, вселенский разум или боги Пустоты решили по другому.

Покой мертвой системы был нарушен снова. Правда в это раз размер окна был гораздо меньше. Если бы действовали системы наведения линкора, то даже уцелевших турелей ПКО хватило бы появившемуся одиночному рейдеру минматарской постройки. Но… обнаружить две ракеты, выпущенные неожиданным гостем, было нечем. Не встретив проиводействия, две ракеты с термоядерными боеголовка одна за другой нырнули в проломы внешней брони и сдетонировали.

Энар даже не почувствовал своей смерти. Сдвоенный взрыв оказался последней каплей. Итак дышащие на ладан реакторы сдетонировали. Могучий линкор, бывший грозой космоса, вспыхнув яркой звездой превратился в ничто.

Последние представители расы рурхов были стерты с лица мирозданья. Базы, к которым так рвался Энар, были уничтожены Флотом Содружества еще до того, как генерал принял решение направиться к ним. Раса рурхов, раса воинов и псионов канула в Лету. На этот раз окончательно.

А рейдер, так неудачно для падаванов появившийся в системе, уже вставал на струну разгона. Его путь лежал вглубь «закрытых секторов». Где-то там, на одной из планет ждал помощи легат. Но для единственного члена экипажа рейдера он был просто другом. Другом, попавшим в беду.

Вот сформировалась воронка и рейдер покинул систему.

Система вновь стала пустой, о том, что здесь когда-то были люди, напоминали лишь обломки кораблей, вращающихся на орбите планеты, где они приняли свой последний безнадежный бой. Да выжженные города на поверхности.

Война… Для Энара она началась и закончилась в одном и том же месте. В системе Элькар, последней на пути к «Проклятым секторам». Вот только «Проклятые сектора» стремительно разрослись, включив в свой состав тысячи разорённых и уничтоженных по прихоти сошедшихся в схватке разумных.

Империя Аратан вновь погрузилась в смуту. Смерть императора была слишком неожиданной. А единственный наследник, племянник Георга, погиб, разбившись на флаере через три дня после похорон. Самые могущественные кланы начали срочное формирование ударных клановых эскадр. Слишком лакомым был такой кусок — трон Империи Аратан.

Не успевшая отойти от десятилетия самой страшной в истории империи войны, она вновь оказалась на грани смуты. Власть имущим не было дела до чаяния простых подданных Империи. Каждый из кланов «Золотой сотни» считал, что лишь их кандидат имеет право занять трон. Пушки заряжены, корабли вышли на позиции. Вопрос был лишь в том, когда и кто начнет первым. Отсчет начала безумия шел на часы. Молох войны никак не мог насытиться, требуя все новых жертв. И этот момент все же настал.

В минматарской системе Кимр два фрегата, принадлежавшие кланам Эль Сааров и Уль Гаров, не поделили коридор подхода к станции, наплевав на диспетчера. Они и успели-то выпустить по десятку ракет, как были уничтожены системами обороны. Вот только по случайности несколько ракет минматарские военные не смогли перехватить. Еще одна случайность, и ракета с термоядерной боеголовкой угодила в танкер, перевозящий взрывоопасное сырье для топливоперерабатывающих заводов. В результате детонации торговая станция получила серьезные повреждения. Погибло около десяти тысяч гражданских. Королевство не могло спустить такого. Флоты Минматара двинулись в пространство Аратана, сметая со своего пути всех, кто пытался оказать слабые попытки сопротивления. Ну а кланы, бывшие некогда опорой и костяком государства, обезумев, занялись самоуничтожением. Империя уверено шла к своему концу.

Местное светило медленно уходило за горизонт, окрашивая пустыню в кроваво-алые тона. Понемногу в лагерь, разбитый у источника начали, возвращаться поисковые группы. Весь день продолжались поиски пропавшего легата, не принесшие никаких результатов. Да и при постоянном ветре любые следы задувались в течение часа. В голове у каждого, кто находился в лагере, был один вопрос — куда мог исчезнуть Бег. Складывалось ощущение, что он просто бесследно растворился в воздухе. Уставшие люди собирались у небольшого костра. Вот и еще один человек записан в потери. Да еще и эта пустыня. Она никогда не кончится, думали все. Оставалось дождаться возвращения еще одной группы.

Ночь обрушилась на оазис внезапно. Раз, и будто выключили свет. Атмосфера была унылой. Их и так очень мало, вдали от цивилизации, а тут еще и пропал лидер. Куда податься, как выжить на этой неприветливой планете? Вопросов много, а ответов нет. Медленно летели искры ввысь, крохотными огоньками разгоняя на мгновение тьму. Человек слаб, как бы он не пытался убедить остальных в своей силе. В первую очередь слаба психика. Особенно, когда оказывается в безнадежной ситуации. Просыпаются страхи и внутренние демоны. Это сложно, сохранить холодный разум, когда над тобой нависла угроза. Вот и последние три человека вернулись. Так же без какого-либо результата. Тишина повисла над пустыней. Здесь не было животных, не было птиц. Да что уж говорить, в этой раскаленной куче песка даже насекомых не попадалось. Вместе с наступлением темноты стремительно начала падать и температура окружающего воздуха. Молчание. Ни у кого из ссыльных не было желания разговаривать. Усталость, безнадега. Как будто сговорившись, они не хотели обсуждать будущее. Все завтра. Выборы нового командира, все-таки единоначалие в такой обстановке необходимо. И разработка планов по дальнейшим действиям. Быстро перекусив сухими пайками и местными «финиками», остатки группы начали укладываться спать. Даже часовых не стали выставлять. Да и зачем, даже если вдруг появится опасность — всем было плевать. Просто быстрее закончится агония. Теперь стало понятно, почему император вынес именно такой приговор. Ожидание конца хуже самого конца. Исчезновение легата окончательно подорвало дух его боевых товарищей. Одно дело терять товарищей в схватках с зверьми или с людьми. А вот так, бесследно… Мистика какая-то. Люди сбились в одну кучу. Было не так жутко хотя бы. Была возможность уйти днем дальше по маршруту, но они не могли бросить легата. Не могли уйти. Даже не попытавшись найти командира. Да, сумасшедшего. Да, порой абсолютно безжалостного и неадекватного. Но это был тот, кто вытаскивал их не раз из тяжелых ситуаций. Они не могли просто уйти.

Постепенно на лагерь опустился сон. Слишком устали люди. Лишь рубинами светили во тьме догорающие угли костра. Да мигала лампочка вызова на панели не выключенной станции тактической связи. Но никто не обратил на это внимание, все спали крепким сном.

Как же больно-то… Чертова железяка, бронированная. Уже пятый час я пытаюсь добраться до шлюзов обнаруженного мною корабля. Как назло, эсминец приземлился весьма неудачно. Лег на бок, так сказать. Да еще и песком засыпало песком почти полностью. Наружу торчала лишь носовая часть. Эта серия эсминцев имела небольшую полетную палубу. Там мог уцелеть какой-нибудь бот или челнок. Решение вопроса с транспортом весьма бы облегчило нам жизнь. Пешие переходы на большие расстояния не самое приятное занятие. А тут такой шанс. Нет, по началу я, конечно, ни на что и не надеялся. Все-таки модель далеко не новая, да еще неизвестно, сколько пролежавшая на поверхности планеты. Но после поверхностного осмотра появилась надежда. Как не крути, но этот тип кораблей в принципе не приспособлен к посадке на планету.

Постоянно скатываясь по песку на пол, попутно отбивая себе все, что можно о камни и борт эсминца, я все же сумел осмотреть, подсвечивая фонарем, выступающую из под завала часть. На удивление корпус был цел, лишь немного оплавленные трением об атмосферу бронеплиты обшивки, но это так, мелочи. Неизвестно, что с кормовой частью, но судя по тому, что силовой каркас не увело, шанс на то, что эсминец здесь находится полностью, а не в виде обломков, уже неплохо.

Непонятно, как он вообще здесь оказался, но в данном случае это не особо и важно. Мне необходимо было каким-то образом попасть внутрь. Аппарель полетной палубы расположена в кормовой части, так что шансов попасть внутрь через нее никаких. Оставались боковые шлюзы. Вот только и они оказались засыпаны, да еще и подняться вверх по постоянно осыпающемуся песку, а после откопать проход — задача та еще. Учитывая, что связаться со своими людьми у меня так и не получилось, сигнал глушился полностью. Очищать такую громаду в одиночку, это такой вид садо-мазо. Можно, но ну его на фиг. Очередная попытка добраться до люков закончилась осыпью. Потоками песка меня снесло вниз и хорошо так приложило о пол ангара.

С трудом утвердившись в положении сидя, я кое-как избавился от песка во рту и носу. Дрожащими от напряжения руками вынул фляжку с водой и опрокинул ее внутрь. Мда. Вот еще одна проблема. Уходя на разведку, я оставил большую часть снаряжения в лагере. В том числе и запас сухих пайков. Голод уже давал о себе знать. А тут еще и вода закончилась. Сверившись с нейросетью, выяснил, я нахожусь здесь уже почти тринадцать часов. Черт. Мои спутники, скорее всего, уже покинули оазис. Нет, я уверен, они меня искали, но вряд ли смогли бы обнаружить место, где я ушел под землю. Все-таки в пустыне начиналась буря, а значит все следы уже скрыты песком. Полцарства за хорошую станцию связи! Я усмехнулся своим мыслям. Было полцарства, даже, можно сказать, целое царство. Чем контролируемая «Легионом» система не хороша в качестве царства? А сейчас сижу у древнего потерпевшего крушение корабля, засыпанного песком. Без еды, без воды. И абсолютно один. Заживо похоронен. Впору пустить себе пулю в висок и прекратить все это. Но нет… Я так легко не сдамся. Без воды человек сможет прожить сутки, а с учетом нейросети и неделю, думаю, протяну. Не дождетесь. На верху есть те, перед кем у меня есть ответственность, а значит нужно искать путь наверх. Хрен с ним, с этим чертовым кораблем. Гримаса судьбы — именно по моему приказу уничтожались аграфы, и вот корабль, построенный на их верфях, прямо на расстоянии вынутой руки. Шанс найти на нем запасы, а возможно даже он и не поврежден? Но это уже из области фантастики. Тем не менее, вот она месть погибших. Перед глазами, а не возьмешь. Висит груша — нельзя скушать. Если бы ко мне вернулись мои пси-способности, то очистить корпус от песка проблемы не составило бы. Но на этой планете они оказались полностью заблокированы. Не знаю с чем это связано, но я даже маленькую песчинку не могу здесь поднять.

Сиди, не сиди, но проблемы сами собой не решатся. Немного восстановив силы, я встал на ноги и, с горечью посмотрев на корабль, включил фонарь и двинул вглубь ангара. Надеюсь, здесь есть запасной выход.

Андрей находился в ложементе пилота в рубке своего рейдера. Шел обратный отсчет до выхода из гиперпрыжка. Вот она, та самая система, координаты которой прислал неизвестный абонент. Далеко же законопатили Виктора, аж в середину «Закрытых секторов». Кто ж это его сюда доставил? Корабли Содружества обходили этот район космоса десятой дорогой, да и не только Содружества, а вообще всех рас ближайшего космоса. Даже напрочь отмороженные архи сюда не совались.

Хотя вопрос, как сюда доставили Бега, имел один ответ. Его сюда привез тот же разумный, что и скинул сообщение с координатами и кодами доступа. Последний шаг, казалось бы. Но Змей прекрасно понимал, что попасть в систему, это половина проблемы. Где на самой планете искать Виктора с экипажем? Зная характер друга, тот вполне мог уже всю планету обойти пешком. Змей усмехнулся. Ну да, никогда не сдается. Главное, чтобы не опоздать и было кого искать. Иначе все будет зря.

Пять минут, и он будет на месте. А ведь мог и не добраться. Как же напугал его тот линкор падаванов, оказавшийся в приграничной системе. Андрей тогда чуть не поседел за несколько секунд. Он и атаковал-то ракетами больше на рефлексах, чем осознано. Повезло, можно сказать, настоящее чудо, что линкор был сильно поврежден, да и не ожидали они атаки. Случись такое, что нарвался бы на корабль аналогичного класа с чуть меньшими повреждениями, летал бы сейчас кусками по открытому космосу. Его рейдер был заточен на дальний поиск и скрытые рейды, но никак не на противостояние с сильнейшими кораблями обитаемого космоса. Змей и сам не мог точно сказать, за кого он сильнее всего испугался: за себя или за тех, кто спал в криокапсулах в трюме рейдера. Да-да. У него на борту были две криокапсулы. Лейла и ее с Виктором сын— Ростан.

Лейла сидела в приемной отца и изучала документы на терминале. К сожалению, нейросети она лишилась. Новую ставить врачи пока не рекомендовали устанавливать. Уж очень большие повреждения мозга были из-за импланта подчинения. Очнувшись в медицинском центре клана, первым, кто ее встретил, был отец. Он же честно ей и рассказал о всех событиях. Умолчал лишь о том, что Вик выжил. Зная свою дочь, просто не решился. Ведь она точно не утерпит, рванет вызволять. Без шансов на успех. Какое-то время Лейла просто жила в родовом комплексе, занимаясь с сыном и восстанавливая душевное равновесие, насколько это вообще было реально.

Но ее деятельная натура, больше не угнетаемая имплантом, требовала действия. С трудом она уговорила отца дать ей работу. Старый граф все-таки сдался под напором ее аргументов и предложил ей для начала побыть его личным секретарем. Все равно, рано или поздно, именно она унаследует состояние, поэтому лучше вникать заранее. На справедливое замечание дочери, что вообще Дуглас должен наследовать отцу, граф как-то странно отвел взгляд и сообщил, что Дуг пропал бесследно. Все попытки выяснить подробности напарывались на один ответ — исчез и все. Что уже само по себе было странно и настораживало. Но отец упорно хранил молчание. Не хотел нервировать и так чудом вытащенную с того света дочь. Вот и сидела Лейла в приемной, занимаясь текучкой.

Дверь, отделяющая приемную от холла открылась и в нее вошел мужчина, одетый в мундир офицера Минматарского Королевства. У Лейлы, оторвавшейся от терминала, вначале возникло недоумение. Семья не вела дел Королевством. Но в следующий миг она узнала вошедшего. Перед ней стоял Андрэ, тот самый Андрэ, единственный друг ее пропавшего мужа, которого все считали погибшим вместе с планетарными корпусами легиона в системе Зара. И, насколько знала Лейла, именно его гибель стала последней каплей, которая толкнула Виктора на ту бойню, что он устроил в системах Галантэ.

Глаза Лейлы расширились, она не верила своим глазам, ну да, увидеть наяву призрака, то еще испытание для психики. Учитывая же тот факт, что у нее не было нейросети, а следовательно и контроля медблока, она чуть не грохнулась в обморок, все же из клиники вышла совсем недавно, восстановиться до конца не успела, а тут такой удар. С трудом держа себя в руках, она в одно движение вызвала на терминале список посетителей на сегодня. Верхняя строчка горела зеленым цветом — Андрэ Щеп, свободный агент Службы Картографирования Минматара, полный гражданин Королевства Минматар.

Да… Как его тогда Лейла не убила, когда он пришел на прием к ее отцу, загадка. И обвинения в предательстве, и прямые угрозы добить прямо здесь и сейчас. Андрею было стыдно. Ведь, по сути, все, в чем его обвиняла Лейла, было правдой. Неприятной, но правдой. Успокоить ее удалось лишь тогда, когда Андрей огорошил ее новостью, что практически нашел Бега. Он и появился-то тут, чтобы сообщить об этом Лейле, точнее ее отцу, и лететь выручать, попавшего в беду друга.

Новость, что Виктор жив, все-таки отправила ее в обморок. Какие бы высокие технологии не использовали врачи, как бы хорошо не лечили тело, душа Лейлы была далека от равновесия.

После было общение с графом, для которого известие о том, что Вик жив не оказалось неожиданным, он это и так знал, а еще он знал о системе, куда его отправил покойный император. Лезть туда самоубийство, даже если отправить весь клановый флот, все равно пробить оборону древних было нереально. Тем более обстановка в империи после смерти Георга была напряженной. Того и гляди начнется очередная гражданская война. В этих условиях граф не мог выделить даже одного корабля. В общем, Змей от графа понимания не добился. Ну да, кто для него Виктор? «Дикарь», непонятно как зацепивший за живое его дочь.

Он уже готовился отлетать из системы, когда граф связался с ним и попросил забрать с собой Лейлу вместе с внуком. Само собой Змей отпинывался от этого как мог. Мотивируя это тем, что его корабль просто не приспособлен для проживания на нем еще кого-то, кроме единственного пилота. Видно было, что граф чрезвычайно чем-то обеспокоен. Предложение, озвученное отцом Лейлы, стало для Змея шоком. Граф предложил перевозить их в криокапсулах. Ну а что? Есть-пить не просят, а как окажутся в безопасности, так и разбудить можно. Ситуация явно была критической, иначе не предложил бы такого глава могущественного клана. Немного подумав, Змей согласился. Опасность, конечно, была, но Андрей знал и умел ее обходить стороной. Кстати, граф сообщил, что Бег оказался в тюрьме вместе с экипажем. Это резко осложняло задачу. Корабль не мог физически вместить такого количества людей. Предложение графа забрать Лейлу в криокапсуле натолкнуло Змея на интересную мысль — он срочно закупил еще сорок точно таких же приспособлений. Ага, кое-кому точно его идея не понравится.

В принципе, Змей понимал, почему Эль Махаон отправил с ним дочь, пусть и слегка экзотическим способом. Империя стояла на грани очередного передела. Смерть Георга стала тем спусковым курком, что запустил цепную реакцию. Учитывая, что клан Махаонов входит в десятку сильнейших, то назревающая буря точно не обойдет его стороной. А так, пусть и опасность для внука и дочери, но все же шансов уцелеть в разведрейде больше, чем в междоусобице.

Уже перед самым отбытием Змею передали с курьером инфокристал. И просьбу графа не считывать с него информацию до тех пор, пока задача по вызволению Бега не завершится успехом.

Воронка гиперперехода схлопнулась за кормой. И тут же по рубке разнеслись сигналы, о многократном облучение корпуса неопознанными системами. Тысячелетия дремавшие станции охраны, разбросанные по всей звездной системе, начали оживать. Пошла накачка аннигиляционных орудий, встали на боевой взвод ракеты. Еще чуть-чуть, и высвободится колоссальная всеуничтожающая мощь, способная распылить планету, что уж говорить о маленьком кораблике, тщетно пытавшемся укрыться под примитивной маскировкой. В этой системе за последние тысячелетия появлялись лишь десантные капсулы, несущие на своем борту приговоренных к ссылке. На станциях не было искинов, иначе за прошедшее время он обрел бы полноценный разум. А с учетом специфики тех, кого ссылали на Эру, шанс, что кто-то сбежит, становился слишком высок. Потому и отдали создатели тюрьмы предпочтение обычным квантовым компьютерам с ограничением в программной оболочке и жестко заданными алгоримами.

Будь тут искин, он просто бы не поверил в то, что его хозяева еще существуют. Но у компьютеров не было самосознания, поэтому, когда со вторгнувшегося кораблика стали циклически передавать повторяющиеся коды доступа службы Пеницитарного контроля, не ведающий сомнения Центральный компьютер предоставил коридор к планете. Понемногу оружейные модули вновь начали впадать в спячку. А рейдер, как будто не до конца поверивший в то, что путь свободен, медленно, не снимая маскировки двинулся к затянутой вечными облаками планете.

В рубке рейдера Змей вытер обильно льющийся пот, с которым не справлялись системы очистки скафандра, и полностью переключился на управление кораблем. Он до последнего не верил в то, что коды подойдут, готовый в любой момент заложить разворот и уйти в прыжок. Но расслабляться не стоит, впустить впустили, но вот выпустят ли обратно?

— Бойся! — по ангару разнесся громкий крик одного из техников, закладывающих самодельные заряды у подножия песчаной кучи, засыпавшей эсминец.

Я отошел еще немного за корпус корабля, где уже скучилась моя команда. Спустя несколько секунд сюда же забежал тот самый техник. Практически сразу хлопнул взрыв, эхом прокатившейся по огромному ангара. Тонны песка, слежавшиеся и почти превратившиеся в монолит, не перенесли такого надругательства над собой и лавиной понеслись вниз, сметая все на своем пути. Тарарам знатный, но по-другому расчистить корпус не получалось. Шанцевый инструмент отсутствовал как класс.

Хоть мы и спрятались за корпус эсминца, но поднятый обвалом песок тучей висел в воздухе, набиваясь во все отверстия. За шиворот, в рот, в нос. Не спасали даже легкие тактические шлемы.

Скоро мы так сможем обходиться диетой из песка. Вообще, идея с подрывом песчанной насыпи пришла мне в голову от безысходности. Когда я оказался в одиночестве запертым в ангаре. В нем просто не оказалось других выходов. Лишь та дыра, забитая песком, через которую я, собственно, сюда и попал. Тогда, после тщательного обхода помещения, не найдя никаких признаков выхода, я впал в апатию. Продовольствия нет, воды нет, выход наружу засыпан песком. Копать его было нечем. Ну а умирать от голода и жажды не самое приятное. Я бы сказал, весьма неприятное действие. Из инструментов у меня с собой не оказалось ничего, кроме винтовки с боеприпасами да фонаря. Я не собирался надолго покидать лагерь, уходя на осмотр окружающей территории.

Честно, я уже собирался застрелиться. Крутил в пальцах патрон, когда до меня дошло, что у меня, по сути, есть взрывчатка. Огнестрельное оружие в некоторых случаях гораздо предпочтительнее всяких там плазмометов и иглометов. Хотя бы потому, что в нем используется для снаряжения патронов взрывчатое вещество, порох и его аналоги. Не суть. Главное, у меня появилось то, чем можно было немного расковырять песок. Конечно, то, как я разбирал свой боекомплект на запчасти, лучше не вспоминать. Все руки изорвал об острые края гильз. Но оно того стоило. У меня оказалось чуть меньше четырехсот граммов пороха. Ну а собрать СВУ для бывшего диверсанта с Земли задачка на один зубок. Правда, меня чуть не засыпало после того, как я инициировол сход лавины. Но оно того стоило. Нет, путь наверх я, само собой, пробить не смог, но из-под крыши ангара выбраться получилось. А дальше дело техники. Появилась связь. Мне повезло еще раз, что мои товарищи по несчастью не успели покинуть лагерь. Объяснив им ситуацию и оставив передатчик для пеленга, я спустился обратно в ангар, а они тупо пробили путь ко мне с помощью гранат. Все то время, пока взрывами пробивалась дорога вниз, я молился лишь о том, чтобы очередная осыпь не похоронила меня заживо. Тьфу, тьфу, все обошлось.

Сейчас мы занимались тем, что все теми же гранатами, которых, кстати, оставалось не так уж и много, рыхлили песок, слежавшийся за века до состояния камня вокруг корабля. Получалось не очень. После каждого взрыва нам приходилось разгребать дробленный песок шлемами, ну не было лопат. Хоть ты тресни. Хорошо, что ангар был защищен от ударов стихии, да и от неожиданных гостей, если бы они вдруг здесь оказалось.

Ни шатко ни валко, но мы уже практически очистили один из шлюзов. Проблема была в том, что вокруг корпуса песок спекся из-за высокой температуры и представлял из себя монолит, с трудом поддающийся разрушению. Может быть и плюнули бы на этот корабль, вот только «золотая лихорадка» не позволяла бросить настолько ценный в нашей ситуации трофей. Поэтому день за днем мы упрямо пробивали себе путь к кораблю.

— Ну что тут у нас? — я подошел к сидящему на корточках над створкой шлюза Игорю Мильтевичу.

— Пиздец тут, — на родине Игорь был моряком-подводником. Механиком. Да и в легионе не изменил себе, плотно занявшись изучением нелегкой профессии техника-инженера. — Шлюз переклинен, фиг его откроешь. Были бы плазмометы, можно было бы прожечь броню. С имеющимися у нас ресурсами вскрыть корабельную броню, не реально. Даже если мы используем всю имеющуюся взрывчатку, то скорее обрушатся перекрытия ангара, чем мы пробьемся внутрь. Что уж тут говорить, аграфы всегда были отличными кораблестроителями.

— Неужели совсем без вариантов? — вопрос я задал, уже понимая, что ответ я и так знаю. Моих инженерных баз хватало, чтобы прийти к аналогичным выводам.

— Абсолютно.

Столько усилий, тонны перелопаченного песка, и все впустую. Мда, я попрыгал на двери шлюза, вдруг провалится под моим весом. Ну да, смешно. После чего направился осматривать расчищенную часть корпуса. Эсминец аграфов напоминал веретено, сужающееся к корме, но до кормы не добрались. Уж очень много песка нужно для этого расчистить.

Задумавшись, я обо что-то споткнулся, растянувшись на поверхности корабля, с размаху припечатавшись головой. Да сколько можно! Постоянно прилетает по голове, так и идиотом стать можно. Вот так я и остался лежать, лишь перевернувшись на спину и бездумно глядя в темноту, скрывающую потолок. Решение должно было быть. Но оно почему-то ускользало от нас всех. Так ничего и не придумав, я по нейросети скинул всем предложение устроить мозговой штурм. Воздержавшихся не было. Общий канал начали завалить идеи, в основном бредовые, либо откровенный бред. Кто-то предложил даже прокопать под кормой яму и уронить корабль, а вдруг расколется как орех. Каждый из нас прекрасно понимал, что эсминец вряд ли способен подняться над планетой. Внутрь мы рвались по другой причине, там могли оказаться запасы и оборудование. Аграфы выпускали весьма и весьма качественную продукцию, спосоную функционировать, даже если пару тысячелетий проваляется где-нибудь под открытым небом. Даже один исправный дроид полностью окупил бы наши усилия. Мечты, мечты. Фиг с ними, дроидами, на эсминцах довольно большой экипаж обычно, а значит, и экипировка имеется в солидном количестве. Полцарства за нормальные фильтры для воды! Ресурс тех, что у нас имелся, очень быстро утекал. Это в таких вот оазисах воду можно пить прямо из источника, а в том же лесу ее приходилось пропускать через фильтры.

— А кто-нибудь знает, какое вооружение мог нести эсминец такого типа? — группа понемногу собралась рядом со шлюзом, у которого я развалился. Вопрос был задан техником-оружейником.

Я запустил поиск по своим информационным накопителям в надежде, что где-нибудь завалялась схемка. Одно время я качал из Галонета любую информацию по всевозможным кораблям. Нет, в базах данных был, конечно, этот эсминец, но без подробностей, уж больно древний.

Да уж, чего я только не накачал в свое время, получив доступ к сети. У меня оказался полный каталог всех кораблей, когда-либо выпущенных в Содружестве. Казалось бы, зачем нужны ТТХ кораблей, последний раз сошедших с конвейера в те времена, когда на Земле кроманьонцы еще охотились на мамонтов? Но вот пригодилось. Нет, технической документации на эсминцы проекта «Генз» конечно же у меня не было. Но краткая справочная информация нашлась. Вместе с изображением и описанием. Хоть что-то, как говорится.

Выяснилось, что эсминцы данного проекта являлись эскортниками, и основным ударным вооружением являлись, правильно, ракеты. Даже мне было очевидно, что проще всего будет попасть внутрь через ракетные пусковые шахты. Хотя и тут возникали сложности. В нашей досягаемости были только носовые. И то, необходимо как-то добраться до заслонок, прикрывающих шахты. Несмотря на то, что эсминец считался легким классом, но это относительно.

По прикидкам техников, шахты были расположены примерно в семи метрах от пола. Но лестниц-то у нас нет. Почему мы так заинтересовались именно ракетными шахтами? Тут все просто, заслонки, прикрывающие выходные отверстия, гораздо тоньше, чем бронированные шлюзы. Взрывчатки, оставшейся в наличии, должно было хватить, чтобы с помощью взрыва попытаться ее выбить. Саперы, коих у нас оказалось аж трое, начали готовить заряд для подрыва. Ну а мы, все остальные, сдав боеприпасы, саперы решили перестраховаться и пустить на СВУ все, что у нас было взрывчатого вообще, оставив небольшой НЗ из патронов, приступили к решению головоломки. Как добраться до этих гребанных шахт?

На Аратане во всех городах шли уличные бои. Да и не только на Аратане. Почти в каждой системе развернулась кровавая вакханалия. Со смертью императора было полностью потеряно централизованное управление. Кланы схватились между собой, пытаясь протолкнуть именно свою кандидатуру на трон. Племянник Георга, унаследовавший трон, погиб при странных обстоятельствах. А больше наследников не было. Истощенная двумя войнами подряд, Империя Аратан скатывалась в неуправляемый кровавый хаос. Сунувшиеся после инцидента в системе Кимр минматарцы потеряли флот в полном составе, пытаясь навести порядок еще в приграничных системах. Ради того, чтобы выкинуть вторгнувшиеся силы соседей, кланы на время объединились. Да, Королевство имело могучие корабли, но их просто заманили в ловушку, подставив под орудия орбитальных крепостей. Маховик войны раскручивался. Поток беженцев захлестнул соседние государства, превысив в разы даже то время, когда Содружество сошлось в схватке с «чужими». И с каждым днем количество мигрантов лишь увеличивалось. Всех этих людей нужно было где-то размещать и ставить под контроль. Вот только ни Минматар, ни Далус не оказались к этому готовы. Уже несколько планет, на которых процент переселенцев был самым большим, охватили беспорядки…

Граф Эль Махаон, облаченный в новейший штурмовой скафандр и с плазмометом в руках, аккуратно выглянул из-за угла коридора. Не думал он, что на старости лет придется снова взять в руки винтовку и идти в пехотный бой. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.

Выбившая крошку из стены над головой очередь из плазмомета заставила графа резко отпрянуть назад. Расположившиеся за ним бойцы личного отряда охраны тут же выдвинулись вперед, закидывая коридор по ходу движения гранатами. Серия взрывов, и небольшая группка выживших в бойне рванула вперед. Еще три этажа вверх, и они доберутся до ангара с легким крейсером.

Могущественный глава клана до последнего старался удержать свой клан в стороне от спора за власть. Не получилось. Учитывая, что корпорация, принадлежавшая семье, выпускала боевые корабли, проблем с формированием и усилением флота не возникло. На данный момент Эль Махаон контролировал треть систем Империи, включая столицу. Противникам просто неоткуда было взять новые корабли взамен выбывших из строя. Соседи, получив неконтролируемый поток беженцев из Империи, отказались продавать корабли своего производства. Спецпосланик Королевства Минматар даже прибыл к графу с предложением помощи. Но Эль Махаон отказался, он был патриотом и считал, что аратанцы сами должны разрешить кризис.

Все шло к тому, что именно клан Эль Махаон возьмет верх в гражданской войне. Отчаявшиеся и проигрывающие противники пошли ва-банк. Каким-то образом прокравшись на столичную планету, клановые войска организовали штурм резеденции графа. Как назло, рядом с графом оказался лишь небольшой отряд охраны и гражданский управленческий персонал.

Этаж за этажом, сектор за сектором нападающие брали под свой контроль резеденцию. Силы обороны таяли на глазах. К заветному ангару добрались лишь шесть человек. Все, что осталось от почти сотни бойцов, уже вторые сутки державших оборону. Отстреливаясь от преследователей, граф размышлял, почему нет подмоги? Ведь столица наводнена клановыми войсками. Выводы напрашивались самые неприятные. Его предали. Кто-то из верхушки клана решил убрать главу чужими руками, потому и стало реальным это нападение.

Дождавшись, когда два бойца дотащат раненого до крейсера, уже опустившего аппарель, граф дал отмашку второй паре бойцов. Связи не было, работали «глушилки», подавляющие любой сигнал. На этом корабле всегда был дежурный пилот, который с первых минут нападения получил приказ готовиться к экстренной эвакуации.

Граф забегал по наклонной аппарели вслед за своими бойцами, когда его резко бросило вперед, а правую часть тела пронзила боль. Ожидавшие его бойцы тут же подхватили графа, которому выстрелом из туннельника оторвало руку, и рванули в сторону медсекции. На удивление, несмотря на тяжелое ранение, их предводитель находился в сознании. Сработала встроенная аптечка, накачивая организм стимуляторами и обезбаливающими.

Граф же все не мог решить, в какую сторону лететь. Если в клане предательство, то его кораблю не дадут уйти. Да и куда лететь? Вовремя он отправил Лейлу с тем «землянином»… Кстати…

— Эрик, — голос графа хрипел. Пересохло горло, да и с такими ранами даже впрыснутые аптечкой медикаменты долго блокировать боль не могли, — в моей каюте в ящике стола лежит инфокристалл. На нем координаты. Отдай пилоту.

— Будет сделано, сир. — Эрик, командир телохранителей, выслушал поручение графа, одновременно стягивая с него скафандр. Еще один охранник колдовал у медкапсулы, запуская тестирование.

Крыша ангара медленно раскрылась и крейсер с ускорением рванул свечкой вверх, стараясь как можно быстрее выйти в открытый космос. Мастер-пилот Гор был лучшим в клане. Поэтому даже рванувшие ему на перехват истребители со станцией не смогли его перехватить. Да и корабль был не так прост. Массой как у легкоко крейсера, он имел маневренность, превышающую все мыслимые рамки, да и скоростные характеристики были на порядок выше, чем у всех остальных.

Быстро установив координаты с кристалла, Гор увел крейсер с главой клана в медкапсуле на борту в прыжок. Их путь лежал к границе бывшей Империи и «Запретных секторов». Никто из присутствующих на борту, за исключением графа, лежащего в медкапсуле, не знал, что их там может ожидать. Но вера в Главу не давала им усомниться в правильности маршрута.

Мы это сделали. Черт, побери. Мы смогли попасть внутрь корабля. Все оказалось даже проще, чем мы думали. Сцепив ремни от рюкзаков, спустили сапера сверху к шахте. Взрыв, и крышка шахты отлетает вниз. Мы благоразумно находились на другом конце ангара. И только после того, как саперы совершили подрыв, у меня мелькнула мысль, что внутри может оказаться ракета. Даже представлять не хотелось, к чему бы привела детонация боеголовки в закрытом помещении. Но хорошо то, что хорошо кончается. Техники, первыми проникшие внутрь эсминца, довольно быстро смогли вскрыть шлюз. Ну да, изнутри это не составляло труда.

Что могу сказать. Мы явно никуда не полетим. Эсминец явно словил в корму несколько тяжелых ракет. Даже беглого взгляда на перекрученные и переломанные внутренности хватило, чтобы осознать данный факт. Судя по всему, корабль падал на планету уже неуправляемым. Странно только, что не было ни одного тела членов экипажа. Возможно, они эвакуировались с помощью спасботов. Но разгадывать загадки тысячелетней давности желания не было. Свой главный бонус мы ведь все-таки получили. Оборудование гиперсвязи! Техники, осматривавшие аппаратуру, пообещали запустить ее в течении пары суток. Все же времени много прошло с момента, как эсминец совершил свою последнюю посадку.

Змей смотрел на планету, висящую под ним. Мда, ну и как тут найти одного человека? Впору плюнуть и лететь обратно. Руки опускались. Вот он уже у цели. Но чтобы ее достичь, здесь нужен целый флот, а не один рейдер. Пусть и с отличной поисковой аппаратурой. Тяжело вздохнув, Андрей вновь вернулся к терминалу, на котором настраивал алгоритм работы сканеров для поиска. В какой-то момент его внимание отвлек сигнал, оповещающий, что кто-то пытается с ним связаться по гиперсвязи.

«Интересно, кто бы это мог быть? Вроде поблизости нет ретрансляторов. А оборудование рейдера не настолько мощное, чтобы поймать сигнал из Содружества», — с этими мыслями Змей отдал команду принять вызов.

— Андрей?!

— Витек?!

Два друга смотрели друг на друга с голопроекции.

Солнце впервые за последнюю неделю вырвалось из-за туч. Полыхнувшее ярким светом, раскрашивая окружающий мир в праздник. Впервые за долгие годы Андрей почувствовал себя абсолютно спокойно. Родина она и есть — Родина. Они вернулись. Пусть путь домой был очень и очень непрост. Но он наконец-то окончился.

Сколько радости было у Татьяны Петровны, когда она, придя в себя, обнаружила, что ей не приснилось возвращение давным-давно потерянного сына. Слезы радости, она даже будто помолодела. А уж когда узнала, что у нее есть еще и внук, счастью престарелой матери не было предела.

Первая неделя пребывания на Земле запомнилась в основном суетой. Восстановить документы, навестить своих. Все по стандартному шаблону. Хорошо, что в свое время и он, и Виктор держали свои деньги в банках на депозитах. За десять лет суммы накопились довольно неплохие, так что проблем с финансами на первое время не предвиделось. Ну а потом можно будет что-нибудь придумать. Если быть честным, Змей не планировал задерживаться на Земле. Свое обещание, найти Виктора, он выполнил. Да, десять лет на это понадобилось, но все же. Теперь перед ним лежал весь космос, и не было никаких давящих обещаний. Да и оставшихся в Минматаре землян нужно было доставить на родину. Вообще, спасение Бега с планеты-тюрьмы прошло как-то буднично. Без происшествий. Ну, если не считать сломанной Виктором челюсти Змея.

Андрей потер место перелома, само собой вылеченный в медкапсуле за час, но фантомные боли нет-нет, да беспокоили. Да что уж тут, заслужил. Что ему стоило после того, как сбежал с Зары, связаться с Виктором и объясниться. Ну да что уж ворошить прошлое. Все, кто выжил из экипажа Виктора, были просто счастливы, узнав, что смогут покинуть Эру. Правда, способ эвакуации им не очень понравился, но иначе такую ораву на небольшом рейдере не представлялось возможным.

Так что, отринув сомнения, все без исключения пассажиры без проблем легли в криокапсулы. Альтернативой было остаться на Эре, чего не пожелал никто. А когда Андрей скинул Виктору протокол разговора с Лейлой, и тот узнал, что они так же на борту, то Бег готов был заталкивать своих подчиненных в капсулы силой, лишь бы поскорее оказаться в безопасном космосе.

Змей мог бы поспорить, что система Эры более безопасна, чем Содружество, учитывая, что Аратанская гражданская война грозила перерасти в бойню всех против всех. Но все же решил оставить свое мнение при себе.

Сюрприз ему преподнесли в приграничной системе, с которой и начинался путь в «Запретные сектора». Сразу по выходу из гиперпрыжка ему пришел запрос на связь. Какого же было его удивление, когда на голопроекции увидел графа Эль Махаон.

Потом…

Андрей поправил панаму на голове, прикрыв глаза от чересчур уж яркого солнышка.

Потом был путь в Минматар. Узнав от графа, что в бывшей империи бои идут уже практически в столичной системе, рисковать Змей не стал и, по согласованию с графом, повел конвой из двух кораблей по «закрытым секторам» в обход полыхающих территорий к системе Кимр. На станции, служившей ему домом практически пять лет, Андрей разморозил своих пассажиров.

Быстрая модернизация корабля. Ну не хватало его системы жизнеобеспечения более чем на двоих живых существ. И сразу по окончанию работ Змей, взяв с собой лишь Бега с семьей, рванул к Солнечной системе.

Откуда координаты? Все просто, граф, отец Лейлы. Ну не мог он оставить без проверки ситуацию, когда его любимая дочь вышла замуж за «дикаря». Вот и накопал кое-чего, еще до того, как Империя Арвар исчезла с карт, растерзанная архами.

Змей все же уговорил меня выехать на природу. Тем более что основную часть проблем с восстановлением и легализацией удалось решить. Как же обрадовалась мама, увидев меня живым, да еще и с семьей. Вон, порхает, будто вновь помолодела лет на тридцать. Ну, ничего, мы ей здоровье быстро поправим. Вот только пару капсул перетащим на планету. Черт, засмотрелся на кувыркающихся в воде Лейлу с Ростиком и обжегся о мангал. Честно, такого я точно не ожидал. Змей, как же я гнобил себя за его гибель, а он очень даже живой оказался. Везучий, прям как я. Лежит, загорает. А с другой стороны, я ведь действительно счастлив. Наконец-то дома. Лейла и сын со мной. Десять лет гонки на выживание позади. Нет, дел, конечно, еще много. Нужно ребят перевезти из Содружества. Да и тесть, оказавшийся нормальным мужиком, несмотря на свой статус, обещался наведаться, как только Андрей вернется. Ну да, лично я в ближайшее время в космос ни ногой. Ну их всех на фиг. Хочу немного пожить спокойно. Жизнь прекрасна!!!

— Андрюх, ну че ты там копаешься?

Андрей, он же Змей, в это время пытавшийся отсоединить шлейфы энерговодов медкапсулы, резко дернулся, уронив мультитул.

— Да скоро! Не фиг было ломать дроида. Давно бы уже управились. — Змей откликнулся и полез за упавшим инструментом.

Он обещал оставить Виктору медкапсулу, точнее две из трех имевшихся, вот и демонтировали. Обычно такую работу делают дроиды, вот только Витек умудрился упустить единственного технического дроида в открытый космос, где он благополучно встретился с каким-то обломком и самоуничтожился. Теперь приходится ручками снимать оборудование. Собственно, Змей готовился к возвращению в Содружество. Поэтому они втроем, оставив Ростана, получившего на планеты документы, на бабушку, готовили рейдер к довольно долгому пути.

Внезапно по крейсеру завыли баззеры тревоги.

— Что за херня! — так и не подняв мультитул, Змей выругался и рванул в рубку, по дороге столкнувшись с Виктором. Они уже ворвались в рубку, когда рейдер ощутимо трясануло.

Аграфские штурмовики. Откуда они вообще взялись? Абордаж длился уже второй час. Но итог был предрешен заранее. Что могут три человека против нескольких десятков закованных в тяжелую броню лучших бойцов расы аграфов. Правильно — ничего… Шанс был лишь один, добраться до спас-капсул и эвакуироваться на планету. Змей, держащий на прицеле поворот коридора, кинул быстрый взгляд назад. Бег быстро расстегивал скаф Лейлы. Все-таки не уберегли мы ее. Шальной плазменный заряд сжег ей правую руку, попутно повредив медблок скафандра.

Мысли текли тягуче, втроем, учитывая, что на руках раненая графиня, им не уйти, а значит…

— Витек, уходите. Я прикрою. — Змей не стал оборачиваться. Просто взял на изготовку штурмовую винтовку и двинулся навстречу абордажникам. Им придется пройти через реакторный отсек. Там-то Андрей их и задержит.

Сука. Ну как так-то? Ведь мы же дома. Ведь война осталась где-то там. В далекой-далекой Галактике. Закинв бессознательное тело Лейлы на плечо, я посмотрел в сторону поворота, за которым скрылся Андрей. Почему так? Почему ему вновь приходится идти в бой, а я в тылу. Но и бросить Лейлу…

Дыхалка сбивается. Все-таки забег по коридорам рейдера с раненной на руках задача та еще. Хорошо хоть вытряхнул ее из скафа, иначе не донес бы. Вот, наконец, и спасательная капсула. Быстро укладываю бесчувственное тело любимой в противоперегрузочный ложемент, тут же закрывшийся прозрачной крышкой. Сумел. Спаскапсулы оборудованы медицинским модулем, так что теперь Лейла в безопасности. Относительной, но все же. Я выпрямился, в последний раз взглянул на такое любимое лицо… Что-то екнуло в сердце.

Соскальзываю в транс. Я быстро ввел координаты в бортовой компьютер и выскочил из капсулы. Где-то там, в переплетении коридоров ведет бой Змей. Единственный настоящий друг. Что же. Два раза не умирать. Дождавшись, когда спаскапсула отстрелится от корпуса, я проверил старую добрую винтовку и рванул вглубь корабля.

Андрей, морщась от боли, сковывающей движения, пытался одной рукой перезарядить оружие. Вторая рука беспомощно обвисла, получив заряд плазмы. С трудом ему это удалось. Сколько длится бой? Он не знал. Просто не засекал. Просто надеялся, что Бег с Лейлой успели покинуть крейсер. Рядом с ним, что-то громыхнуло и Андрей успел почувствовать боль разрываемой осколками спины, после чего потерял сознание. Он не видел, как в двух склонившихся над ним аграфских штурмовиков влетели два плазменных шара, отправив их к предкам.

— Держись, братишка! — Бег склонился над обездвиженным телом Змея.

Закинув бессознательного друга на плечо, Виктор рванул к ближайшему шлюзу. Да, спаскапсул больше не было. К челноку не пробиться. Но можно же просто десантироваться на планету. Бронескафы позволяли такой трюк как вход в атмосферу на предельных скоростях. Правда, после такого скафандры списывались в утиль, как не подлежащие восстановлению. Но шанс был. Выпустив в очередь за спину себе, даже не целясь, Бег нырнул в ближайший коридор.

То ли судьба так сложилась, или просто Фортуне надоело вытаскивать Виктора из задницы, но добраться до шлюза ему не удалось. Удачная очередь аграфского штурмовика — Виктор будто нарвался на стену. Немного постоял, качаясь, и рухнул на пол, роняя свою ношу. Пробитые легкие и сердце бывшему легату, уничтожившему почти полностью расу аграфов, шансов не оставили, возмездие пришло именно тогда, когда он не ждал. И от тех, кого уничтожил. Аптечка накачивала тело стимуляторами, нейросеть пыталась стабилизировать работу мозга хоть на какое-то время, достаточное, чтобы положить раненого в реаниматор. Очередной выстрел превратил голову легата в тонкий слой ошметков из мозговой ткани, шлема и костей.

Змей очнулся от резкой боли. Кто-то, подойдя к его телу, с размаха пнул. С трудом разлепив залитые кровью глаза, сквозь пошедшее трещинами забрало, он рассмотрел нависшее над ним тело в бронескафандре производства Галантэ. Попытавшись вызвать через нейросеть Бега, отклика он не дождался. И, улыбнувшись чему-то своему, отдал команду на подрыв системы самоликвидации.

— Ведь два раза не умирать…

Курок — хищная птица, живущая в горах на планете Ерган. Размах крыльев достигает четырех метров. Отличается высокой агрессивностью и огромной силой. Курок — символ Иностранного (штрафного) легиона.

События описаны в первой книге «Бег».