Позади хлопнула дверь, как бы отсекая за спиной тоску и рутину, я застыл на крыльце. Ненавижу тех, кто так делает — прошёл в двери и встал статуей, но сейчас — можно. Во — первых, я никому не перекрыл выход, а во — вторых… Вдох полной грудью. М — м–м, да! Воздух свободы! Пусть и с примесью запахов смолы, тины и свежей рыбы. Все это мелочь, ведь впереди три дня чистого неба, ветра и приключений!

С невысокого, три ступеньки, крылечка, так себе обзор. Широкая деревенская улица, разъезженная колесами телег. Представляю, что тут творится во время дождей! Меж бревенчатых домиков проглядывает бескрайняя водная гладь. На горизонте ни облачка. Солнце только — только взошло, не успело перелезть за коньки крыш, и длинные, лениво таявшие тени пока цеплялись за стены домов и заборы. На берегу, между причалами с рыбацкими лодками уже оживленно. Но что мне там делать? Вода — совершенно не моя стихия.

За спиной шаги, кто — то еще в эту рань решил покинуть гостиницу. Ну что ж, как там говорит Макс? Сон и питание — основа летания! Вот «питанием» и займемся.

Трактир по утреннему времени пустовал. Лишь у коновязи, приткнувшейся вплотную к открытой веранде, кучковались какие — то здоровенные мрачные типы. Тяжелые взгляды царапнули мою щуплую фигурку, заставив мысленно поежится.

Прошел внутрь, остановился у стойки. Вытряхнул из кошеля на ладонь последние монетки. В основном медь, и несколько серебрушек.

Так, давайте подумаем. До вечера послезавтра сколь — либо цивилизованных мест не попадется. Запасаться надо на три дня, но вот с деньгами…

— Привет, малой, что ты себе под нос бормочешь? — бросил взгляд сверху вниз скучающий хозяин.

— Здравствуйте. Не обращайте внимания, когда живешь одинокой жизнью, привыкаешь, что зачастую единственный собеседник — это ты сам.

— Сам с собой разговариваешь? Плохой признак. Для семьи ты молод, но хоть подруга — то есть?

— Как — то не везет мне с подругами. — Кстати, не соврал. — А друзья мои далеко — предвосхитил следующий вопрос.

— Ладно, заказывать что — то будешь, или ты на жизнь пожаловаться пришел?

— Мне яичницу из шести яиц с беконом, полфунта сыра и большую кружку кофе. А еще соберите с собой фунта четыре вяленого мяса, пару фунтов сыра и вот, — я достал двухлитровый (идите нафиг, я вырос в метрическом мире) бурдючок, заменявший флягу, — наполните вином.

— Ты прямо как не в себя, — усмехнулся трактирщик, — жрешь за троих.

— Так я и работаю за троих.

— И чем же таким занимаешься?

— Я гонец. Отношу письма, посылки не особо тяжелые. И делаю это быстрее чем другие. — посмотрел на трактирщика выжидательно.

— Смотри из сапог не выпрыгни, гонец.

Хм, с заданием обломился. Неужто у тебя нет старой бабушки в соседнем селе, или делового партнера, которым надо отнести весточку? Ладно, проехали.

— Зря смеёшься, хозяин, большие сапоги в нашем деле — главное. Их просто сначала надо разогнать, а потом только знай себе, переставляй в них ноги, сами бегут.

— Присаживайся, шутник, Дара сейчас принесет.

Выложив на стойку последние деньги, я направился в глубину зала. Люблю уединение.

— Сняли бы вы плащ, господин. День, слава светлым богам будет теплый и солнечный.

Служанка принялась выгружать тарелки с подноса.

— Он мне не мешает, и … — поманив ее к себе пальцем, шепнул на ушко, — у меня рубашка на спине рваная.

— Эй, малой, у нас в верхней одежде не положено. Давай, или скидывай свою хламиду, или вон, — трактирщик указал подбородком, — под навес.

Под навес жутко не хотелось. Во — первых — коновязь и чудный запах навоза вперемешку с лошадиным потом! Можно я поем без него? Во — вторых, мне крайне не понравилось, как меня рассматривали те типы. Встревать в конфликты в мои планы не входит. Это же потенциальное привлечение внимания к моей персоне.

— Э — э–э… хозяин, … да кто же увидит? — сделал я попытку обойтись без лошадиного общества за едой, — Я тут, в глубине зала посижу тихонько…

— Я увижу, этого достаточно

Вот блин! Ну и ладно, со вздохом попросил девушку отнести мой завтрак под навес.

Впрочем, опасался напрасно. Кроме ленивого разглядывания, подозрительная тройка каких — либо активных действий не предпринимала. Краем глаза постарался рассмотреть их получше. Это «местные»? Хоть «на них не написано», но чутье подсказало — они. Крупные, мускулистые мужики в кожаных кирасах с металлическими нашлепками, пояса оттянуты мечами. Один облокотился на топор устрашающих размеров. Впрочем, мне какая разница? Мне по любому с ними закусываться не резон. Даже шансы прикидывать не хочу, с моими хрупкими трубчатыми костями — без вариантов.

Поуспокоившись, занялся яичницей, благо, для такого захолустья, приготовлена она была на удивление неплохо. Бекон слегка похрустывал, желтки напротив, сохранились «макабельными» для ароматной пшеничной лепешки, так сказать — комплимент от повара. Наслаждаясь едой, погрузился в планы грядущих приключений, и даже забыл о подозрительной троице, когда внимание привлекла какая — то возня у коновязи.

Пока я пребывал в нирване планирования, подъехала еще парочка. Вот она то громил заинтересовала, и сейчас я наблюдал классический гоп — стоп. Не поднимая излишнего шума, вновь прибывших окружили, и тихо, сквозь зубы «втирали за жизнь». Лица парня не видел, а вот с девушкой, одетой в длинное синее платье, с какой — то сложной прической, встретился глазами. Ее глаза были полны слез, еще бы, ведь сейчас они со спутником лишались всего ценного, чем успели обзавестись, наверняка потратив кучу времени и усилий. У стоящего в ступоре парня один из амбалов отстегнул неплохой меч, в дорогих ножнах. Хм, я, конечно, не эксперт, но для этого парнишки оружие было неприлично хорошим, наверно не просто так досталось. Другой головорез тыкал пальцем в серьги, «не отдашь сама — отрежу вместе с ушами». Девчонка, глотая слезы мотала головой.

Допил кофе и поставил кружку на стол, донце глухо стукнуло по столешнице. Один из громил кинул в мою сторону быстрый взгляд. Я посмотрел в полные молчаливой мольбы глаза. Встал, подхватив мешок с собранной снедью, развернулся и спокойным шагом направился к противоположному выходу их таверны. Мысленно хмыкнул, жалко «мальков», но всех не пережалеешь. У меня — своя дорога. А эти впредь будут умнее, каждый должен набить собственные шишки. Добро нажить можно еще, здесь от голода смерть не грозит, даже если всё отнимут. И даже смерть — не конец игре. Не моя эта война.

Рыбачья деревня давно растаяла позади. Берег впереди был предположительно пустынным. Высокий и обрывистый, он играл роль трамплина для набегающего с озера ветра. А я, как засидевшийся в неволе щенок, играл с ним. То расправив крылья, позволял ему вздымать себя на высоту, откуда открывался величественный вид на бескрайнюю водную гладь и пустынный берег, изломанной чертой убегающий вдаль. И дух захватывало от увиденного, от попытки запомнить, полностью вобрать это в себя. То с замершим сердцем сжимался в комок и проваливался почти до самой воды. Завороженно глядел, как увеличиваются в размерах камни, выглядывающие из — под волн, как проносится мимо стена обрыва с приткнувшимися то тут, то там кустами. И в момент, когда в лицо уже летят водяные брызги, раскрывался, переводил свое падение в горизонтальный полет. А затем, заложив резкий вираж, от которого слегка темнело в глазах, возвращался в зону динамика. И опять набирал, набирал…

Временами, подбирая площадь и угол атаки крыльев, я зависал на месте. Так, чтобы точка поверхности подо мной, удерживаемая взглядом, не двигалась не вперед ни назад. И так висел, без взмаха, без движения. А потом стремительно бросался вперед и вниз, превращая крылья в маленькие треугольники, как у сверхзвукового истребителя. И, разогнавшись, закладывал головокружительные косые петли. Я отдыхал душой.

И был предельно собран. Ветер — тот еще безжалостный убийца. Впрочем, как горы и море, которые человек привык «покорять». Кто этого не понимает, заканчивает свои дни плачевно.

Похоже на игру с тигром. Посмотришь со стороны — пушистый котенок, чья мягкая шерсть ласкает, а мурлыканье убаюкивает слух. Иногда он пугает, заставляя сердце на мгновение екнуть, но это часть игры. Он дурачится, переносит с места на место, или подбрасывает как щепку, подчиняясь твоим желаниям. Однако не надо обольщаться, «я покорил». Ха! Одно неверное движение, и эта двухсоткилограммовая «киса» с легкостью откусит голову «покорителю». Или располосует на ленточки своими гигантскими когтями, скрытыми до поры до времени в мягких лапках. Или просто сомнет, сломает как куклу. Шваркнет об землю, со всей своей звериной силой. Стихия. Ее нельзя покорить, с ней можно только подружиться.

Внезапно ухо уловило знакомые звуки — шум рассекаемого крыльями воздуха. Я замер. Мой собрат икар? Вот уж вряд ли. Прилетел хозяин гнезда? Сомневаюсь, судя по звуку, прилетело что — то крупное. Заметно больше, чем я. Что делать? Блин, сижу как в западне! Остается выжидать.

По камню балкона проскрипели шаги. Раздалось невнятное бормотание. Похоже кто — то разговаривает сам с собой. Или между собой? Тогда прилетевших несколько. В любом случае — прибывшие были существами с разумом, что осложняло мое положение. Хотя с разумными есть шанс договориться.

Шаги раздались совсем рядом со входом в убежище. Потом дневной свет, проникавший в пещерку через лаз, оказался перекрыт чьим — то телом. Я инстинктивно поджал ноги, хотя меня не увидят, я за поворотом.

— Ага, наверно здесь…

Замелькал луч фонаря. И, спустя какое — то время, в стенку у поворота влетел камень и рикошетом отлетел мне в ногу. Вот блин! Кстати, поскольку дневной свет не вернулся, я сделал вывод, что бросивший продолжал находится напротив лаза. Хм, а если бы отсюда рванула какая — нибудь стая хищных летучих мышей или рой ос? Похоже, об осторожности данный индивид имеет смутные представления.

— Вот зараза, мне же сюда не пролезть! Сюда даже гном не протиснется!

Идиот! Гномы кряжистые, хоть и невысокие, им тоже здесь будет тесно. Он гномов то хоть видел? Судя по всему, говорящий один и разговаривает сам с собой. Как бы чем — нибудь серьезным сюда не запустил. Придется вступать в переговоры, а то не отвяжется. Как раз тень от лаза пропала, шаги удалились в сторону.

Осторожно, задом, задом, стараясь не повредить крылья и как можно меньше шуметь, я выбрался обратно. Тонкий момент моего появления на свет, незваный гость не заметил — он в это время был на дальней стороне балкона. Кроме того, сам лаз немного загораживал скальный выступ. Запахнувшись в плащ, я вышел на площадку и сказал как можно дружелюбнее «Привет!».

Да уж, рефлексы гостя вызывали уважение: вот только что стоял ко мне спиной и копался в седельных сумках своего «средства доставки». Миг — и он уже целит в меня из лука, который, между прочим, до того был у него за спиной. Человек. Пока что все, что о нем ясно. Лук мощный, похоже — эльфийский. У одного бедра, колчан со стрелами, у другого — одноручный меч. Одет во что — то яркое, вычурное, малиново — бархотное. Шлема или другого головного убора нет. Да и не будет его носить человек с такими длинными, до плеч, светлыми волосами.

Про стрелу, направленную мне прямо в лоб, можно забыть. На фоне того, на чем этот тип прилетел. Дракон! Настоящий, живой, и смертельно опасный. Я завороженно рассматривал его зеленоватую чешую, кожистые крылья, сложенные по бокам, огромные глаза, с вертикальными зрачками, гигантские лапы, с когтями — кинжалами. Он еле — еле уместился на балконе, хвост так вообще, свешивался в пропасть. Там, где шея переходила в плечи я заметил седло, закрепленное хитрой системой ремней. Впрочем, на подобном гиганте наверно уместился бы десяток наездников.

Дракон в ответ с подозрением рассматривал меня, даже голову вытянул в моем направлении, и, казалось, принюхивался. Именно наличие дракона заставило меня отказаться от идеи по — тихому спрыгнуть вниз и улететь подобру — поздорову. Во — первых, он — то меня заметил сразу. Во — вторых, хоть и разгоняются эти крылатые ящерицы медленнее, зато плюются огнем метко и далеко. Пока уйду из зоны поражения — превращусь в хорошо прожаренную тушку. У меня с собой и специи есть — не придется дракону давиться несоленым мясом. В — третьих, я не знаю, насколько меток это Вильгельм Телль. Поэтому — переговоры.

— Ты кто?! — руки у стрелка не тряслись, но выражение лица! Хотя я б наверно, на его месте, вообще обделался — находишься в месте, где незаметно подкрасься к тебе невозможно по определению, чувствуешь себя в полной безопасности и вдруг за спиной ка — а–ак поздороваются.

— Ты кто?! Как ты сюда попал?!

Я поднял руки в примирительном жесте

— Спокойно. Меня зовут Феникс, я здесь … травы собираю.

— Скайхорор — немного запинаясь, представился незнакомец. Ну вот, теперь и я, в соответствии с законами мира могу видеть его имя. — Ты что, травник?

— Да, я … хм, травник. Вот — травки собираю, потом алхимикам продаю. Убери уже лук, у тебя вон какая зверушка, а у меня даже оружия нет.

Парень видимо немного пришел в себя, лук не убрал, но по крайней перестал в меня целится. И голос успокоился

— Слушай, а как ты сюда попал?

Я пожал плечами — Залез.

— Нифига у тебя скилл, — тут он опустил взгляд и увидел мои лапы, — А…

— Это приспособы такие, чтоб по скалам лазить. На ноги одеваются и вперед. Не знал?

Я мысленно поморщился — сапоги одеть забыл, расслабился.

Врал я беззастенчиво, ибо хорошо знал — в стрессовой ситуации человеку надо давать простые, вроде бы логичные ответы. Все равно проанализировать он их сейчас не в состоянии. Зато какой — никакой диалог, и как ему, кажется, доминирует в нем он. Он спрашивает, я отвечаю.

— Слушай, Феникс, а ты давно сюда влез? Или только что?

— Ну, … некоторое время назад.

— Там есть пещера, видел?

— Да, заметил

— Слушай, братишка, а ты бы не смог туда слазить?

— Зачем? Нет там ничего, пустая пещера…

Ну в самом деле, пусто, я же там все хорошо осмотрел.

— Сокровищ нет, Али — Бабы тоже.

— Вообще ничего? — в голосе подозрение и сарказм.

— Голяк, хочешь — сам убедись!

— И как?! Ты же видишь — я туда не влезу! Так, братишь, отдай что взял и иди себе спокойно. Травки свои собирай.

Вот теперь я начал терять нить беседы.

— Чего взял? Ты о чем?

— Отдай то, что нашел в пещере — четко разделяя слова произнес лучник, — отдай похоро…

Недоговорив, он выстрелил мне в грудь. Старый прием — ты говоришь, противник внимает, будучи уверенным, что пока не закончена фраза, с ним ничего не случиться, расслабляется. А тут ты раз, и в дамках. Логика Скайхоррора была понятна — если я не отдаю чего — то по — хорошему, это самое можно взять по — плохому. С моего трупа.

Вот только, как говорится, «там, где ты учился — я преподавал». Поэтому понял, что сейчас произойдет, как только услышал его интонацию. И не успела тетива на его луке как следует натянуться, а я уже шагнул в пустоту. Стрела с басовитым гулом ушла в молоко.

Мне повезло. Площадка немного выступала, поэтому падал в паре метров от стенки. В следующую секунду проделал несколько действий — плащ в мешок, мешок со спины на пузо.

И раскрыв крылья заложил крутой правый вираж, стремясь уйти за скалу.

Противник не показал себя новичком — он не стал бросаться к краю, в надежде проводить взглядом мою падающую фигурку, полюбоваться как моя тушка, кувыркаясь отскакивает от скал. А затем засечь место падения. Нет. Спустя всего пару секунд со скалы вниз метнулась громадная крылатая тень.

Естественно, Скайхорор направил дракона к предполагаемому месту моего падения. А что бы вы думали на его месте? Чувак решил покончить жизнь самоубийством, дескать «не доставайся же ты никому!» Почему не подумал, что его труп будет облутан? Так понятно — стресс…

Все это я увидел, оглядываясь через плечо, загребая крыльями воздух как пловец — спринтер на Олимпиаде. Встречный ветер яростно трепал рубаху и штаны, пытаясь или стянуть их с меня, или порвать на лоскутки — в свои полетные шмотки я так и не переоделся.

Глядя на пикирующего дракона с одиноким седоком, я на миг поверил, что уйти без приключений удастся. Скайхоррор аж привстал в стременах, пытаясь высмотреть куда я там брякнулся. Пока он будет высматривать мой «труп» кружась над предполагаемым местом падения, расширяя круги не обнаружив такового, я успею скрыться за ближайшим отрогом. Потом отлечу на противоположную сторону горы и снижусь. А потом затаюсь под какой — нибудь елочкой, поди, найди меня! Но проклятая летающая рептилия все же повернула в мою сторону голову и издала низкий рев. Засек падла глазастая, чтоб тебе ячмень на этом глазу выскочил. С мою голову.

Скайхорор развернулся всем телом, было видно, как всматривается, я даже различил как он меняется в лице. После чего дракон вышел из пикирования и заложил красивый вираж в мою сторону. Блин, блин, блин… Мне не хватило буквально пяти секунд. Вот теперь поиграем в пятнашки со смертью.

Завернув за отрог, я еще ближе прижался к стенке горы и что есть сил рванул вверх. Выносливость поползла вниз катастрофически.

С характерным звуком рассекаемого кожаными крыльями воздуха — «Жух — Жух» дракон вынырнул следом, когда я успел набрать метров двести. Был он еще метров на сто ниже. Ну правильно, вероятно мой противник ждал, что, уйдя из обзора я рвану вниз. Вниз всегда легче чем вверх. Обманулся. Впрочем, много времени мне этот маневр не подарил. Проскочив немного, и не увидев меня впереди, не увидев меня снизу, дракон развернулся через левое крыло и поднявший наконец голову наездник радостно выкрикнул, — Ага! Попался! Не уйдешь!

Я не ответил, и только сильнее заработал крыльями. Хотя куда уж сильнее.

Тут, сквозь шум ветра и звук рассекаемого крыльями воздуха я различил характерный треск натягиваемого лука. И дернулся в сторону — при очередном взмахе поджал одно крыло. «Вж — жи — ик». Мимо меня пронеслась стрела. «Вжик», «Вжик», «Вжик». Стрелы полетели одна за другой. Хорошо еще что слух вовремя предупреждал об очередной атаке. Но так дело не пойдет, в таком положении я слишком хорошая мишень и рано или поздно этот сумасшедший пулеметчик меня достанет. Пора менять тактику.

Дракон набирал высоту в широкой спирали. Дождавшись, когда он развернется курсом от меня я перешел в горизонтальный полет, по — прежнему, скользя вдоль горы. Дракону потребовалось еще четыре секунды на завершение маневра, и он рванул за мной по прямой, находясь пока метров на двести ниже. Но впереди следующий отрог, и когда я стану его облетать, неминуемо приближусь к этому летающему огнемету.

Кстати, а на сколько он достает? Словно услышав мои мысли дракон сделал движение головой чуть назад, как будто набирал слюну перед плевком, и резко выпрямившись выдохнул в мою сторону струю ревущего пламени. Я заложил широкую размазанную бочку, уходя с линии огня. Почувствовал, как на спине задымилась рубашка. И начал считать, продолжая уворачиваться от стрел. Но теперь принялся «качать качели» перекладываясь из одного виража в другой. Конечно, в результате расстояние между нами стало быстро сокращаться, но тем самым я сбивал прицел лучнику. Иначе при полете по прямой представляю слишком хорошую мишень. Тем временем дракон наконец поднялся до моей высоты и в этот момент ко мне понесся очередной пламенный выдох. Тридцать секунд. У него перезарядка тридцать секунд.

Избегнув очередного шанса стать головешкой, я резко развернулся и пустил в дракона стрелу. И попал точно в морду! Хотя промахнуться мимо та — а–акой мишени. Похоже у дракона вообще не отняло здоровья. Так, комариный укус. Интересно, сколько нужно комаров, чтоб закусать до смерти эту ящерку? Плюс природная регенерация. Сбить же седока, теперь, когда его закрыла огромная голова летающей рептилии — вообще из области фантастики. Мое имя не Робин и не Вильгельм. Да и лук у моего противника «погромчее» будет. Так что не до дуэлей. Но я использовал замешательство, пока дракон отходил от моей «пощечины», чтоб развернуться и нырнуть под него. Прошмыгнув под брюхом и избегнув когтей на загребущих лапах, я рванул с небольшим снижением в противоположную сторону. Дракон заложил очередной вираж.

— Эй, что ты за мутант такой? Эй! — похоже Скайхорор решил возобновить переговоры. — Отдай что взял, и я тебя отпущу, Бетмен хренов!

Я не стал тратить дыхание, чтоб объяснить очевидную ошибку — у Бетмена, судя по названию, крылья должны быть такими же кожаными, как у его дракона. А у меня оперенные, как у птицы. И эволюционно, эти крылья будут совершеннее, чем у его птеродактиля — переростка. Кстати, о крыльях. А почему бы нет?

Лучный обстрел прекратился. Стрелы кончились? Или ленту, хм, перекосило? Я бросил взгляд через плечо — седок опять держался обеими руками за седло, лук торчал за плечом. Возможно, это шанс. Покопавшись в мешке, я нашел НЗ — маленький флакон с восстановлением выносливости. Налету выплеснул его содержимое в рот и опять перешел в набор высоты. Пустой пузырек закувыркался к земле.

Набирая высоту почти вертикально, продолжал считать. Двадцать восемь, двадцать девять, пора! В очередной раз увернулся от ревущей струи пламени, резко развернулся и сделав несколько взмахов для разгона, сложил крылья переходя в отвесное пикирование. Мимо щелкнули гигантские челюсти, когтистые лапы и … сверкнул меч, чуть не снеся своему дракону одну из лап. Вот дебилоид, он же сейчас чуть свою «птичку» не поранил.

Сощурившись от бьющего в лицо ветра, чуть повернув голову, я наблюдал через плечо за падающей за мной тушей. И отслеживал оставшуюся высоту. Было видно, как седок вжался в спину своего «коня» и азартно его понукает. Я даже успел заметить радостно — азартное лицо. Ну, конечно, дракон тяжелее и в пикировании должен меня нагнать. Кроме того — он выше, то есть считает, что уже победил. Имея преимущество, он меня по любому достанет и расстреляет из своего «огнемета» на выходе. Чтож, посмотрим, «чье конфу круче» — твое, виртуальный наездник на летающей ящерке, или мое, основанное на налете в не одну сотню часов в реальных горах.

Когда мне до земли оставалось метров пятьсот, а нас с драконом разделяло не более двухсот, тот чуть приоткрыл крылья начиная оттормаживаться. Вероятно, встроенный «автопилот» рассчитал, что еще немного и с его массой, высоты на вывод не хватит. Пора.

Я развернулся в падении спиной вперед, и выпустил три стрелы, целясь в нос и глаза гиганта. И попал! Две стрелы попали в носопырку, а одна теперь торчала из левого века. До глаза не достала, а я и не надеялся. Но дракон отвлекся, упустил считанные мгновения, за которые успел преодолеть тот незримый барьер, который отделял жизнь от смерти.

Развернувшись вновь, я на сколько смог на такой скорости приоткрыл крылья, и направил свое управляемое падение почти вертикально вниз. Скайхорор стал выводить своего питомца из пикирования. На первый взгляд, все правильно.

Вот только мы оказались по разные стороны бокового отрога. Я — с наветренной стороны. Все — таки правильно определил направление приземного ветра по верхушкам деревьев. И неизбежно воткнулся в образованный этим ветром динамик. Набегающий поток выворачивал крылья из суставов, я почти орал от боли в связках. Но уже чувствовал — замысел удался. Восходящий поток тормозил меня лучше, чем парашют.

А дракон оказался с подветренной стороны. Так — то дети, воздух — это вам не статичная субстанция, он движется. В том числе и по вертикали. Иногда, он движется вверх, в виде динамических воздушных потоков. А иногда, как сейчас, воздух обтекая стенку, всей своей массой обрушивается вниз. Это дети — ротор. В который дракон сейчас попал, и теперь стремительно приближался к земле. Я даже расслышал:

— Да КАКОГО?!! Выходи — и–и — и…

Ага, конечно. «Небесный жутик» сейчас постигал все прелести попадания в роторную зону. У тебя есть допуск к полетам в горах? По всей видимости — нет.

Самого падения не видел. Когда я, наконец — то погасил вертикальную скорость, и выскочил из — за отрога, гигантская рептилия уже была на земле. Я мягко приземлился рядом. К моему удивлению дракон был еще жив, хотя его жизнь висела буквально на волоске. Он еще не пришел в себя, оглушенный падением, иначе даже с парой процентов жизни вполне мог, щелкнуть челюстями и перекусить неосторожным икаром. Еще бы и жизнь себе поправил.

«Небесный ужас» инцидента не пережил. И согласно законам мира, хоть и стремящегося к реализму, но все же щадящего нервную систему, вместо безобразного трупа, со всеми прелестями последствий падения с высоты, превратился в бестелесную фигуру, пока что весьма подробно напоминающую персонажа. Первое время, если не проверять наощупь — лежит на спине человек со скрещенными на груди руками, в той же одежде, что на нем была. А подойдешь пощупать — руки сквозь тело проходят. Со временем, конечно, фигурка становится все прозрачнее, пока совсем не растает. Это видать его еще как — то совсем безобразно раскидало, при падении. Обычно застывают в той позе, что на земле оказался.

Звук, вырвавшийся из пасти дракона, больше напоминал стон. Глаз пытался сфокусироваться на мне, но ему не удавалось. Я подошел и погладил дракона по голове. — Подожди, мой хороший, сейчас тебе станет легче. — И с размаху вонзил свой кинжал под основание черепа, в щель между костяными чешуйками. Система мигнула и выдала несколько сообщений. Ого! Сразу два уровня! Я огляделся — простите, а у вас нет еще драконов? Дайте парочку! Меня колотил мандраж от пережитого.

Пока переводил дух, осмотрел себя. Рубаха исчезла. Видать не перенесла воздушной акробатики и решила трусливо покинуть борт. Штаны ниже колен превратились в лохмотья. На правом плече ожог. Так же немного подпалены маховые перья на правом же крыле. Пощупал голову — волосы на затылке завернулись от жара. Терпимо.

Я опустился на колени перед бывшим противником. Что тут у нас? Я запустил руки в «труп». Лук, меч, колчан, пустой кстати, доспехи. Все хорошего качества, на стопятидесятый уровень. Ну во — первых мне на вырост. А во — вторых — ни к чему они мне. Можно, конечно, продать, хорошие деньги. Но их надо еще дотащить до ближайшей лавки. Как и одежку с сумками. А вот золото мне пригодится. И алхимка.

Один флакон я тут же открыл и выпил. Выносливость и жизнь снова полные, ожог тоже прошел. Свернул в узелок пожитки разбившегося, перешел к осмотру трофеев, доставшихся мне от крылатой рептилии. «Зубы дракона», «когти дракона», «сердце дракона». Ну зубы с когтями я наверно допру, а вот сердце, больно уж оно большое…

Я усмехнулся пришедшей мне на ум мысли, от которой половина алхимиков пришла бы в ступор, а вторая предала немедленной анафеме. Я же еще не ужинал! Соль и специи у меня есть, дров соберу…

Переживания, переживаниями, а отдых нужен. Да и шкала «голода», будь неладна, просила что — нибудь закинуть в топку. Скоро солнце закатится за небосвод, наступит темнота.

Освободившись от всей поклажи, кроме кинжала, я в несколько заходов натаскал на площадку дров. Все — таки, грузоподъёмность икаров весьма невысока. 25 кило, это все, что я могу тащить на себе без перегруза. Вычтите из этого вес снаряги, одежды, вместе с запасной. Одни только сапоги два с лишним кило. Короче, не оставь все это наверху, уже ни одной веточки снизу я бы не поднял.

Из имеющихся здесь же камней сложил что — то вроде очага, разжег костер. Осмотрелся, что мне не хватает для уюта? Полцарства за раскладное кресло! Эх, придется сделать еще ходку вниз…

Наконец костер прогорел, оставив после себя малиновые угли. Которые сейчас тихо потрескивали и освещали мерцающим светом расположенные над ними на прутиках золотящиеся кусочки. Я устроился в подобии шезлонга, сооруженного из двух толстых палок, перевитых ивовыми прутьями, переложенными мхом и опавшими листьями. Жаль внизу не нашлось соломы. Рядом на камне уютно устроилась фляга с вином. Можно с облегчением вытянуть ноги, откинуть голову, смотреть в усыпанное звездами небо и перебирать в голове события, произошедшие за сегодня. Красота. Подошел к концу еще один день в небе ФанВирта.

Накатила ностальгия. Перед глазами замелькали картинки «прошлой жизни», когда мы, с друзьями по клубу выезжали на полеты в выходные. Те же игры с ветром, попытки высмотреть места образования термички, полеты по маршрутам, когда где — то внизу проползают поля, населенка, дороги. А вечером, подобрав всех разлетевшихся, разбивали лагерь в «штатной» рощице. Костер, гитара, разговоры. Как же мне всего этого не хватает! Какая — то тоска царапнула сердце, оно предательски сжалось, где — то внутри холодком отозвалась пустота. Я смахнул непонятно откуда взявшуюся слезу. Да, что со мной? Наверно пепел от костра попал в мои большие глаза.

Рассвет я встречал, стоя на краю балкона, подставляя лицо набегающему потоку и смотря на окружающее «свысока». Вот что значит «крыша мира»! Даже облака, на которые подавляющее большинство смотрит, задрав голову, ползут у меня под ногами. Воздух только — только начал прогреваться, то там то здесь появлялась еще робкие, редкие кучевые облачка.

Итак, чем займемся? Вчера я, так сказать «зачекинился» на Одиноком Пике. Итог, условно двухнедельного, путешествия. Еще одной целью «трипа по высочайшим горам ФанВирта» в этой части континента был Рассветный Утес, лежащий к юго — востоку. При благоприятных метеоусловиях, концу дня вполне можно достичь.

Однако мой взгляд как магнитом отклонялся к северо — востоку, где за бескрайними лесными просторами, весьма напоминающими нашу тайгу, скрывалась местность, которую я сам именовал не иначе, как Нунавут2 (на карте никак не обозначена? Ну значит как хочу, так и называю).

Я вспомнил себя еще совсем ребенком. Отца в очередной раз перевели в другой гарнизон, мы заселились в новую квартиру, коих поменяли за годы его службы, бесчисленное множество. В этой, от предыдущих жильцов, осталась физическая карта мира, огромная, во всю стену. Как раз в той комнате, которую выделили мне, как «почти уже взрослому». А я только — только научился читать. Моими первыми книжками были «Два капитана», «Полярный летчик» Водопьянова. Позже, Джек Лондон.

Я вспомнил, как часами простаивал перед картой, представляя себя отважным летчиком, исследующим полярные области. Когда я впервые увидел карту ФанВирта, эта «картографическая» схожесть с самой северной частью Канады, мне прямо — таки бросилась в глаза. Сомневаюсь, что разработчики создали аутентичные полярные острова, но все же. Кто бы отказался от возможности реализовать свою детскую мечту? Так вот я буквально на пороге этого!

Открыл блокнот, прикинем…

Сколько до цели? Если верить карте — 4 квадрата. Квадрат, это час махового полета. Чисто теоретически, 4 часа и мечта, которой почитай три десятка лет, исполнится. Я буду стоять на самой северо — восточной точке материка и орать в океан… Что орать? Да там придумаю. Возможно — «Как же блин, здесь холодно и какого … я сюда приперся?!» Но что это, по отношению к возможности реализовать детскую мечту? Несущественная ерунда.

А что у нас в пассиве?

Во — первых. Карта ФанВирта имеет очень странную топографическую привязку. Это скорее схема, дающая представление о взаимном расположении локаций, друг относительно друга. В игре мало кто перемещается «по карте». У игроков, да и у местных в ходу свитки переноса и массового телепорта. Поэтому на соответствие реальных расстояний мало обращают внимания. Отсюда, эти четыре «нарисованных» квадрата вполне могут оказаться го — о–ра — аздо длиннее.

Во — вторых. Маховый полет очень энергозатратный. У меня выносливость, как у бульдозера, но даже ее хватает только на час. Как раз один квадрат пролететь. Зато восстановить такую шкалу полностью, без эликсиров, не менее получаса. Да еще и оголодаю при этом, значит нужно тащить с собой еду. То есть в реальности скорость продвижения вперед составит квадрат за полтора часа. Есть еще проблема — впереди сплошные леса. Садиться в лес — гарантированно поломать крылья, у меня же размах четыре метра. И как при этом стартовать из леса?

Есть другой путь, который мне ближе по «прошлой жизни» — парящий полет по маршруту, используя восходящие потоки. Выносливость расходуется, но значительно медленнее, полной шкалы сейчас хватает почти на пять часов. Скорость в парящем режиме: за час две трети квадрата, по ощущениям это 40–45 км/ч. Восходящие потоки есть — вон, все небо уже в кучевке.

Но! Что с ветром? Я оторвался от блокнота, и осмотрелся. А ветер северный, для предполагаемого курса — встречно — боковой. Значит, пока я буду набирать в восходящем потоке, меня будет сносить назад и в сторону. А потом, при продвижении вперед — тормозить.

Посчитаем.

На взгляд, ветер — 7 метров в секунду, то есть 25 км/ч. Вычитаем их из моей путевой скорости. Продвигаться вперед буду, но медленно. Во — вторых, нижняя граница кучевки, а значит и высота набора в потоке, около двух тысяч. Над лесом проваливаться ниже тысячи метров я не намерен. Допустим, я прихожу в поток на высоте тысячи метров. Рассчитывать на скороподъёмность потоков более 2 метров в секунду, в местности, подобной этой — самонадеянность. Получается, что выкручивать обратно под базу я буду около восьми с половиной минут. Это оптимистичный прогноз. Заложим все десять. За это время, поток, в котором я буду набирать высоту, снесет ветром назад и в сторону от маршрута на четыре с хвостиком километра. Далее я бросаю поток и сначала должен буду пролететь эти самые четыре километра. Расходуя запасенную высоту. Стандартное скороснижение икара на переходе, равно дельтапланерному — 1 м/с. Пробиваясь вперед с путевой скоростью 20–25 км/ч, я затрачу на четыре километра те же 10 минут, то есть 600 секунд, то есть 600 метров высоты. После чего останется 400 метров высоты до рубежа в тысячу, чтоб продвинуться вперед. После чего нужно будет искать следующий поток, а на это нужно время и высота. Вот такая вот «небесная математика», ничего сложного, уровень 3 класса средней школы. Не нужна для этого академия Жуковского.

Я переминался с ноги на ногу на топком, поросшем высоким кустарником берегу. Смотрел на гладь воды. А перед глазами стоял северный склон горы Клементьева, во время моего первого посещения этого, без преувеличения легендарного места. К тому моменту я уже пару лет как вовсю летал, но на Клемухе, еще не был. Не знал особенностей аэрологии. И это незнание преподнесло мне неприятный сюрприз.

Выехали, собрались. Парни уже стартовали, быстро набрали в динамике сотню метров над склоном и во всю «резвились». А я, что называется, «проворонил погоду» — пока помогал другим, пока «тупил», погода изменилась. Ветер на уровне склона слегка довернул, и теперь совершенно «не держал», т. е. создаваемый им динамик был очень рваный и слабый. Выше, буквально двумя десятками метров над перегибом, стояла «волна» — дующий с материковой части, более теплый ветер, набегал на слой холодного воздух у склона, и создавал восходящий поток. Только этот поток начинался буквально в двадцати метрах над моей головой. И попасть туда, не было никакой возможности. Я пару раз стартовал, шкрябался у склона, пытаясь набрать в слабом приземном слое. Но каждый раз проваливался, и был вынужден поднимать дельтаплан снизу. Между прочим — сто метров перепада высот, с 30 килограммами на плечах. Чтоб снова стоять на старте, глотать обиду, и завидовать тем, кто в воздухе.

Парни тогда налетали часов по пять. Вдвойне обидно было, что в тот выезд летной погоды больше не было. На следующий день зарядили дожди, и еще через день, мы уехали.

Вот и сейчас, я не мог взлететь, а в такой вроде — бы близкой, такой манящей и такой безопасной для меня вышине, кружили две беззаботные птицы. Которым было наплевать на происходящее у них «под ногами». Которым будет все равно, когда одного не в меру заносчивого икара, начнут рвать на куски хищные твари, таящиеся в окружающих зарослях. Им безразлично, что я сейчас потеряю все свои пожитки, ибо забрать их будет нелегко. Без лука и стрел я не смогу добывать себе пищу. А без средств маскировки — плаща и сапог, я не смогу даже появиться в людном месте. И я рискую нарваться на нарушение NDA, показавшись перед людьми. Ибо тут на форс — мажор уже не спишешь, и вообще вылететь из теста. Тем самым второй раз лишившись крыльев.

Не — е–е, только не это! Лишь в голову пришла мысль об опасности лишиться возможности летать, я тут же перестал жалеть себя и «включил мозг». Надо выбираться. Как? Сейчас придумаю.

Между озером и горой я видел дорогу, шедшую с севера к Серединному морю. С дороги, если она достаточно широкая, я стартовать смогу. Значит мне туда. Как далеко дорога? Без понятия, я же не думал, что мне придется идти по лесу пешком.

Накинул плащ, сапоги не доставал, без них я бегаю быстрее. Остался в коже — заменить «лайкру» нечем, мой холщовый костюмчик приказал долго жить. Вытащил кинжал. Толку то от него! Вернее, от меня с кинжалом, я же не боевик. Скорее для самоуспокоения, а может сработали «реальные» привычки. Мешок на спину, от крыльев в лесу никакого толку. Прислушался. Тишина. Стараясь ступать как можно аккуратнее, я нырнул в лесной мрак.

Кстати, я же первый раз в лесу, будучи в ФанВирте. Правда, отмечать сей факт торжественным распитием остатков вина совершенно не тянуло. Как натянутая струна я двигался меж стволами деревьев, перешагивал валежник, подныривал под увешанные мхом ветви. Полумрак, редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны, запах сырости.

Опасность заметил слишком поздно — все — таки это они лесные жители, а не я. Выручила развитая ловкость и реакция — не зря я крутил пилотаж в Яслях и носился по слаломной трассе. Почувствовав неладное, я просто подпрыгнул в верх и ухватившись за ветки, буквально «взлетел» на дерево. Подомной в пустую щелкнули зубы. Гиеновый медведь? Это еще что за? Если «медведь» — то лазит по деревьям, что для меня очень плохо. Хищник промахнулся в прыжке и теперь разворачивался для новой атаки. Здоровый! Еще хуже, один на один могу не справиться. Тварь напоминала худого медведя, по крайней мере тело и лапы с огромными когтями такие же. Окрас гиеновый. Размером поменьше нашего бурого мишки. А морда… Я всегда подозревал, что программисты, отвечавшие за монстров — больные на голову. Ну нафига этому мишке такие торчащие во все стороны зубы?

Я покрепче вцепился в ветки и приготовил кинжал. Зверь подпрыгнул, вцепился в ствол дерева и начал подниматься. Схватившись за толстый сук пальцами ног (вот и пригодились птичьи коготки) я отпустил руки и рухнул маятником на противника. Кинжал воткнулся в шею чуть ниже основания черепа, увернуться медведю было сложно. Крит! У медведя просела треть жизни. Живучий скотина, я бы от такого удара мгновенно склеил ласты, хоть и уровнем повыше. Резко поджавшись и как бы подтянувшись на ногах, я отпрянул от зверя. Но тот спрыгнул вниз. Подавил желание спрыгнуть на него сверху. Эта зверюга запросто переживет еще один или два таких удара, а вот если он зацепит меня, своими угрожающими когтями…

Вернул кинжал в ножны и вытащил лук. Надо попробовать сначала нашпиговать зверушку стрелами, а потом уже, добить кинжалом. Но только я начал прикидывать наиболее уязвимые места, как из зарослей показалась еще одна тварь. А затем еще одна, и еще. Вскоре под деревом было шесть гиеновых медведей. Засада. Я опять поменял лук на кинжал — на такую толпу у меня ни каких стрел не хватит. Лезть на нож, звери тоже не стремились. Пат.

Выбрал сук потолще, и уселся на него, свесив ноги. Медведи расположились кружком снизу.

— Привет потапычи, поговорим? Зачем вам я? Я же невкусный, правда — правда. Кости да перья. И мяса с гулькин нос. Да и то жилистое. Давайте я сейчас спущусь, пройду к дороге, поднимусь в воздух и высмотрю вам большого и вкусного лося. Или свина? Посмотрите, если ЭТО, — я ткнул себе в грудь, — разделить на шестерых, тут и есть то нечего. Ну что, договорились?

Вожак посмотрел мне в глаза и осклабился. На переговоры он был явно не настроен.

Итак, что имеем? Шесть тварей, каждая из которых вполне может меня прикончить самостоятельно. То есть справится с ними я не могу. И улететь отсюда я не могу — лес густой, а у меня размах крыльев четыре метра. Поглядел наверх. А может?

Я стал карабкаться к вершине. Вдруг мое дерево окажется выше других? Я легкий, вот и бонус трубчатых костей, поэтому вполне могу лазить по ветвям, которые не человека, ни даже эльфа не выдержат. Ну а полуорков с гномами даже можно не рассматривать.

Не повезло. Вершина дерева хоть и оказалась, чуть выше других, но недостаточно, чтоб стартовать. Зато я смог рассмотреть дорогу. Вернее, не саму дорогу, а просеку в лесу, по которой дорога проходила. От меня метров сто двадцать — сто пятьдесят. Даже ближе, чем предполагал. Осталось только туда добраться.

Рискуя проворонить подкрадывающегося врага, я по — быстрому слазил на форум. Углубляться не стал, заметил только, что они как гиены охотятся стаей, как медведи лазают по деревьям. Используют загонную охоту. Способны преследовать жертву по много часов, без перерыва на сон. Хорошо идут по следу. Приблизившись, напрыгивают на добычу, валят на землю и разрывают зубами. Средняя скорость преследования, так… Вот оно! Они не спринтеры! На длинной дистанции, мне от них не уйти, выдохнусь рано или поздно. Зато на короткой, я смогу оторваться. Уж чего — чего, а спринтерские рывки — это мое. Причем как в виртуальной, так и в прошлой, реальной жизни. Еще бы — взлетная скорость дельтаплана порядка 25–30 км/ч. То есть стартуя, чтоб разогнать крыло до взлетной скорости, нужно бежать не меньше.

Что у меня еще в загашнике? Я залез в мешок. Та — а–ак. Монеты. Хм, бесполезный металл. Жареное мясо? Я с сомнением глянул вниз. Вряд ли. Клыки, и когти дракона? Их то, как использовать?

Я наткнулся на четыре небольших ампулы, которые забрал с «трупа» Скайхорора. Гремучее зелье. С этими «гранатами» виртуального мира я был уже знаком — склянка, в ней смесь, составленная алхимиком, взрывается будь здоров. Будь это классические зелья, с медведями разобрался бы без проблем. Вот только эти, какие — то маленькие. Скорее петарды, чем с гранаты, явно сила взрыва меньше. Только оглушить, и то, если попаду. Потому — что ампулы слишком маленькие и легкие. При броске, высок шанс, что ветки изменят траекторию. Впрочем…

Я перевел взгляд на моток ниток, который использовал для починки одежды. Можно сделать одну связку. Должно хорошенько шарахнуть. Главное — попасть. Я вытащил ампулы, нитки, попытался устроится поудобнее на ветках. Мешался саадак с луком и стрелами. Бездумно поправил, и тут новая идея пришла в голову. Ампулы маленькие и легкие. Попасть броском сложно. Зато с такого небольшого расстояния я вполне точно стреляю. Вот только лук у меня небольшой, и стрелы наносят урона совсем чуть — чуть. Так почему же не объединить? Вытащил стрелу, взял одну ампулу и попробовал примотать ее к стреле нитками. Не с первого раза, но получилось. Ампула легла буквально в паре сантиметре за наконечником. Я прикинул механизм. Стрела вонзается в плоть, заглубляется, ампула бьётся об шкуру. Взрыв! Сочетанный урон. Думаю, должно сработать.

Итак, план таков. Использую «разрывные» стрелы для оглушения противников, спрыгиваю и ломлюсь как лось к дороге. Там по обстоятельствам, или выбежав на дорогу стартую с нее. Но для полета нужна выносливость, а к дороге я подбегу изрядно ее порастеряв — не менее трети. А то и половину, бежать то по лесу. Если останется половина шкалы выносливости — это 30 минут махового полета. Можно попытаться набрать достаточно высоты и зацепить восходящий поток.

Или, подбежав к дороге лезу на дерево, растущее с краю, восстанавливаюсь, и используя его как стартовую вышку улетаю. С полной шкалой жить повеселее.

Хищники много времени на планирование мне не дали. Видимо надоело ждать, когда такой аппетитный кусок мяса, сам к ним спустится. На этот раз полезли одновременно двое, с двух сторон ствола. Хм, такого я еще не видел, аж засмотрелся. Хороший ход, одновременно от двоих я не отмахаюсь.

Подождал, пока твари почти долезли до меня, быстро, одну за другой выпустил четыре разрывные стрелы в головы оставшихся на земле хищников. И тут же, проламывая телом тонкие ветви, полетел вниз.

Внизу четырехкратно шарахнуло. Двоим прилетело четко в черепушки, и жизнь их сократилась почти в два раза. Зато еще с двумя не повезло: моему «крестнику», стрела попала в плечо и большого ущерба не нанесла. Его жизнь, уже восстановившаяся более чем на половину, опять чуть просела. Последнему вообще прилетело в бедро задней лапы. Надеюсь, что хотя бы охромеет.

Все это я успел заметить, находясь в полете. Подлетая к земле, я чуть — чуть расставил кончики крыльев, прямо из — под плаща, и попытался смягчить падение. И немного спланировать подальше от медведей. Неудачно. Я все же зацепился одним крылом и полетел кубарем. В крыле что — то хрустнуло. Черт! Но осмотром заниматься буду после.

Поднялся на ноги, оглянулся — двое пострадавших мотали головами в оглушении, еще один промаргивался. Четвертый крутился вокруг поврежденной лапы. Двойка верхолазов скачками спускалась вниз, прыгать с пятнадцати метров они не решились. Плохо без крыльев!

Я, что есть духу, припустился в направлении к дороге. Вот блин! Бежать по лесу оказалось не так — то просто. Корни стремились подставить подножку. Низкие ветки хлестали по лицу, а некоторые потолще, так и норовили заехать в лоб. Деревья как будто вырастали на пути! Ну кто так сажает! Да здравствуют ровные ряды лесопосадок! А тут хаос какой — то. Увернувшись от очередного дерева, которое просто бросилось мне на перерез, я взглянул через плечо. Тени мелькали метрах в тридцати. Кстати, гиеновый окрас прекрасно маскировал, и если бы не движение — потерял из виду.

Метров через двадцать, я опять оглянулся. Блин, блин, блин!!! Расстояние между нами сократилось. Прикинул скорость сближения, и расстояние до дороги. Медведи догонят меня или непосредственно перед дорогой или когда я ее достигну. «Был съеден на пороге свободы» И небольшой серый камень на обочине.

Помотал головой, отгоняя видение и постарался «поднажать». Наконец, впереди забрезжил просвет, но до первого из преследователей оставалось не более десятка метров. Теперь я косился назад через шаг. Когда дистанция сократится до шести метров — он прыгнет. Мне надо не прозевать. Делать нечего, буду опять запрыгивать на ближайшее дерево. Правда это позволит медведям опять окружить меня, а разрывных стрел не осталось. Придумаю что — нибудь, когда выживу. Или окажусь гол как сокол на плите возрождения. Где — то там бедолага Скайхорор, выбрался он из этой локации? Или так до сих пор бегает по лесу, сверкая белоснежным подгузником?

— Пригнись! — крик спереди. Я человек дисциплинированный, команды выполнять привыкший, особенно в экстремальных ситуациях. При обучении полетам, без этого ни как. Поэтому услышав возглас, тут же ушел в кувырок. Надо мной свистнуло. Оглянулся — догонявший меня вожак покатился, вцепившись лапами в древко, торчавшее из шеи.

— За спину, — рослый воин замахивался еще одним дротиком. Я не стал спорить и шмыгнул за него, стараясь не перекрывать обзора.

— Лечение! — возглас шел от высокой стройной девушки в зеленом платье, стоявшей чуть позади воина. Эльфа. На меня легла лечебная аура. Пока мои показатели росли, я осмотрелся. Похоже спасителей двое.

— Смотри, там! — я указал на заросли, где сейчас мелькнула очередная тень.

— Н — на! — в зверя полетел огненный шар.

Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась, я мигом натянул сапоги, не надо смущать прохожих. Поправил плащ. Повоюем.

Воин меж тем успел метнуть третье копье, кстати попал, перекинул из — за спины миндалевидный щит и выхватил топор. Одна туша валялась, проткнутая двумя копьями, второй медведь, несмотря на торчащее из плеча копье распластался в прыжке. БАМЦ! Парень принял хищника на щит и взмахнув топором снял у него еще процентов двадцать жизни. Медведь отпрыгнул и в этот момент в него влетел еще один огнешар. Шарах! Мишке хватило, с утробным ревом он завалился на бок и затих. Минус двое.

— Их было шестеро, — я встал за плечом воина. И чуть сбоку, поскольку его плечо перекрыло мне весь обзор — парень был на голову выше меня. За вторым плечом встала девчонка — эльфа. Из зарослей выметнулись еще две тени. Шарах! Вжик — я выхватил свой лук. Стрелы экономить смысла не было. БАМЦ! С немного просевшими жизнями медведи отпрыгнули на безопасную для них дистанцию и припав к земле приготовились к прыжку. Странно, кто их программировал? Какие — то собачьи приемы.

— Вперед, — отрывистая команда воина. Все правильно, если противников осталось четверо и двоих не видно, можно смело предполагать, что нас сейчас обходят со спины. Поэтому надо атаковать, не дожидаясь, пока медведи перегруппируются и набросятся со всех сторон. Плотной тройкой мы бросились вперед. Эльфа кинула огнешар в левого, я всадил две стрелы в правого. Бинго! Одна стрела попала медведю с опаленной мордой (видать после моей «разрывной» стрелы) прямо в глаз. Золотое попадание! Сориентировавшись, воин обрушил свой топор на окривевшего и ошеломленного врага. Осталось трое! Второй медведь с дымящейся шкурой отбежал. А где же еще пара? Я оглянулся по сторонам.

— Вниз! — в спешке я применил команду из пилотского арсенала, но сподвижники поняли. Они резко присели, и две размазанные тени пронеслись над нашими головами. Хорошо, что они не управляются в полете! Жаль, что не столкнулись. Мы встали спина к спине, медведи разошлись по сторонам. Сейчас опять атакуют, воин со своим справится, но прикрыть всех не сможет, и мы с эльфийкой улетим на возрождение. Вот она удивится, когда очнется в компании «ангела» в подгузнике. Хотя какой я «ангел», крылья то черные.

Тут, краем глаза, я заметил кое — что интересное — во время своей атаки мы приблизились к первому павшему зверю, из туши которого торчали копья. Я рывком подскочил, ухватил в каждую руку по копью и изо всех сил постарался вырвать их из тела. Вот блин, это же игра, павшие теряли телесность, если так можно выразиться, поэтому я чуть было не рухнул навзничь. Устоял, и скачком вернулся назад. Медведи отреагировать не успели.

— А ты быстрый. Ловкач?

— Вроде того, — я протянул одно копье девушке. — Когда бросятся, упри концом в землю и старайся поймать на острие.

Копье, а скорее классическая славянская сулица — достаточно толстое ухватистое древко метра полтора длинной, с удлиненно — треугольным наконечником. Метательное оружие. Для задуманного мной подходило намного хуже, чем рогатина, которая как раз и предназначалась чтоб насаживать медведей как на вертел. Однако капризничать не приходится.

Медведь, находившийся передо мной, ощерился и бросился вперед. Уверенный, что тоже самое проделали остальные хищники, я поднырнул под него, подставляя копьецо под тело нападавшего. Бинго! Наконечник вошел ему точно в грудь, и в ту же минуту я ушел перекатом в сторону. Медведь, с ревом насадился на копье, но попытался достать меня лапами. Его взмахи прошли в считанных сантиметрах от моей тушки. За спиной я услышал такой же рев, хеканье, треск взрывающегося огнешара. Но смотреть некогда, если соратники полягут, я узнаю об этом по приземлившейся на меня медвежьей туше. А пока у меня есть свой «участок фронта». Вскочил на ноги, выхватил кинжал, подпрыгнул, ухватившись за рукоять обеими руками и постарался вонзить свое оружие в затылок медведю. Из спины зверя торчал наконечник копья, другой конец цеплялся за землю, мешая хищнику двигаться, жизнь стремительно уходила, вероятно из — за кровотечения, но он был еще опасен и вполне быстр. Поэтому в затылок я не попал и вогнал кинжал в спину. Выхватил и постарался нанести удар в намеченную цель. Медведь продолжал метаться и поэтому я опять не попал. Зато со всего маха всадил кинжал в лопатку. Вот гадство! Кинжал застрял, я не смог его вырвать из раны, а не желающий сдыхать медведь попытался хватить меня за ногу. Щелк! Зубы сомкнулись в пустоте, потому что я опять отпрыгнул, спиной вперед, держа противника в поле зрения. Повезло, не упал. И выхватив лук стал всаживать в оставшиеся стрелы. На четвертой его запас прочности наконец — то кончился, и он с ворчанием рухнул на бок, лапы дрогнули, хищник замер. В колчане оставались три стрелы.

Я поднял взгляд. Там тоже все закончилось. Но не без потерь — жизнь воина мигала красным, он буквально «висел на волоске». Я рассмотрел разорванную на груди кольчугу. Парень обессилено стоял на коленях, опустив руки, склонив голову и тяжело дышал. Перед ним стояла эльфа, положив руки на плечи раненого и подняв лицо к небу, что — то шептала. Я даже замер на пару секунд, любуясь увиденным: вокруг поверженные звери, окровавленный воин в разорванных доспехах, а его суженная стоит и молит высшие силы о спасении. Эпическая красота!

Наконец, полоска жизни воина перестала мигать, чуть — чуть заполнилась и пожелтела. Тогда девушка запустила руку в сумку, висевшую через плечо, достала флакон и вылила на раны. Второй флакон дала воину выпить. Здоровье поднялось уже до половины. После чего обратила внимание на меня.

— Ты цел? Вижу, вроде цел. Сейчас, подлечу Руса, и смогу посмотреть тебя. Кстати, я Анахита5

— Посмотреть меня? А я что, неведома зверушка какая? — усмехнулся, — Кстати, я Феникс.

Меня немного потряхивало после схватки.

Наконец воин встал на ноги и шагнул ко мне протягивая руку

— Привет. Меня зовут Руслав. Можно Рус. … Похоже справились?

Я смог рассмотреть его как следует. Высокий рост, не менее 185 см. Под сфероконическим шлемом с приклепанной бармицей и наносником, открытое, почти мальчишеское лицо. Голубые глаза. На атлетическом торсе кольчуга двойного плетения, достающая до середины бедра, с рукавами до локтей. Подпоясан кожаным поясом с наклепанными стальными пластинками. На поясе пустые ножны — полутороручный меч торчит в одной из туш. Клепаные наручи до локтей. Между наручами и кольчужными рукавами видна зеленая холщовая рубаха. Хм, почему не белая? Завершали костюм зеленые холщовые штаны, заправленные в высокие замшевые сапоги на толстой подошве. Тоже зеленые. Хм…

— Тебе надо было белую рубаху и штаны. И сапоги красные. Сафьяновые. — Я постарался придать голосу иронию.

— Узнаваемо, да? — мне показалось Руслав немного смутился. — Да, я — русский воин. А зеленый цвет, потому что он дает плюс к маскировке. А ты чего в плаще? Неудобно же по лесу бегать…

— Мальчики, вы о чем? Какой плащ? Какой зеленый воин? Надо выбираться на дорогу, вдруг еще какие твари прибегут … И да — я целительница. Но если здесь есть еще хищники, я вас не вытащу.

— Успокойся … Аня? Во — первых, других здесь быть не может, стая держит территорию и не допускает других. Во — вторых, это нормальный послебоевой мандраж — сознание цепляется за несущественные мелочи, чтоб справится с ситуацией. Кстати, адреналин сейчас закончится, тогда нас попустит. Накатится слабость, и вот тогда нам действительно лучше оказаться на дороге.

— А что ты раскомандовался?

— Не начинай Аня, — Рус укоряюще посмотрел на эльфийку, — Он прав. Собираем все что можно и идем к дороге.

«Привет мой компьютерный бог. Надо что — то делать с обувью для икаров. Обычные сапоги совершенно не предусмотрены для наших лап и жутко натирают ногу»

«Привет Феникс. Так ты единственный икар, который додумался напялить обувь. Сидел бы в Инкубаторе, и не было бы никаких проблем. Вообще — то, создавая расу, мы предполагали, что икары будут летать, а не ходить.»

«Понимаю твою иронию, но ты сможешь помочь? Например, подкинуть какого — нибудь „местного“ сапожника в ближайшую деревню, чтоб, не задавая лишних вопросов стачал мне более удобные сапоги?»

«Так ты сейчас летишь или идешь? Когда мы тебя выпускали за пределы тестовой локи, предполагалась что ты будешь тестить для нас аэрологию. А это сделать пешком проблематично.»

«Просто так получилось, что я топаю уже полтора часа на своих двоих в небольшой компании, и не могу от них слинять, не вызывая подозрений.»

«Мне нужно вмешаться?»

«Не, не надо. Разберусь. … Так с сапогами поможешь?»

«Слушай Феникс, ты меня за кого принимаешь? За члена совета директоров? Я обычный руководитель проекта. Чтоб тебе „подкинуть“, как ты выражаешься специализированного местного, придется обращаться в другие отделы. А на меня и так косятся из — за твоих выкрутасов. Извини. Рекомендую взять умение „сапожник“ и самому сшить что — нибудь подходящее.»

«Ладно, извини что напряг.»

Я закрыл окно чата. Осмотрелся. Ребята отдыхали. Мы расположились в двух шагах от дороги на небольшой привал, инициированном из — за меня. Вернее, из — за моих стертых в кровь ног и просевшей выносливости.

Полтора часа назад мы, собрали выпавшую с медведей добычу и выбрались на дорогу. Неплохую, вполне широкую грунтовку, с которой взлететь я смогу. Только надо, как — то распрощаться с неожиданными спасителями, и можно продолжать свое путешествие.

— Ну, Феникс, ты на юг, на север? Мы идем к Серединному.

— Я тоже…

И прикусил язык. Ну вот зачем? Что мне стоило сказать, что иду к Полярному Хребту? Сейчас бы поблагодарил их еще раз, и разошлись, как в море корабли.

— Тогда надо поторапливаться, если хотим до темноты выйти к побережью. Там места по оживленнее, можно или к каравану прибиться, или на корабль сесть.

Руслав размашисто пошагал по дороге. Мне ничего не оставалось, как пойти рядом. Анахита пристроилась с другого моего плеча. Какое — то время шли молча, каждый в своих мыслях. Я, — как бы по приличнее свинтить от своих спасителей. Нет, я им, конечно, благодарен. Если бы ни они, у меня все шансы быть съеденным. Со всеми вытекающими, разве что пожитки остались бы не на дне, а в глухом лесу. Думаю, именно поэтому я неосознанно ляпнул, что иду в ту же сторону. Было время понять, что ребята путешествуют вдвоем, никакого транспорта у них нет. По этим диким местам, не самая лучшая перспектива. Наконец, я решил — пройду некоторое время с ними, потом что — нибудь придумаю, приотстану, а там — поминай как звали.

Первой нарушила молчания эльфийка.

— Слушай Феникс, а как ты здесь в одиночестве оказался. Да еще посреди леса?

Я на мгновенье задумался, поскольку «легендой» не запасся. Вот зараза, что же сказать?! Однако мое молчание было истолковано по — другому.

— Аня, ну что ты пристаешь к человеку, у всех есть свои секреты.

— Да не, никаких секретов. Я … травник.

Вспомнился разговор со Скайхорором, неожиданная версия моей «специализации», как нельзя лучше подходящая под мой неприкаянный образ жизни. Продолжил.

— Травник — путешественник. Хочу побывать во всех уголках ФанВирта. Думал на озере посмотреть, может что ценное попадется, но нарвался на этих, мишек. Еле ноги унес, вам спасибо.

— Ты странный. А я — целительница, мы с Русом идем от Полярного Хребта. Рус сопровождал туда караван, а я навещала северную знахарку, изучала у нее одно заклинание.

— Целительница, с боевыми заклинаниями? Обычно хиллеры не разбрасываются, а ты в свои фаерболы вложилась весьма сильно.

— Ну так я девушка слабая, должна же уметь постоять за себя. — она притворно потупила глаза.

Я усмехнулся

— У тебя есть кому постоять.

— Сильное плечо не всегда под рукой, вот и приходится скромной целительнице носить в сумочке газовый баллончик от хулиганов.

— Тогда уж скорее ствол, мишкам прилетало — мое почтение! Постойте! — я аж остановился.

— Так вы идете пехом, — выделил голосом, — из с самого севера к Серединному морю?! Это ж сколько километров?

— Честно говоря, планировали добраться быстрее. Еще пару часов назад, у нас были весьма быстрые лошади. — подал голос Руслав

— И что с ними стало? ПК — шеры?? Звери?

— ПК — шеры. Звери. — пожал плечами Рус. — Повстречались тут с парочкой, они решили, что по легкому отожмут у нас вещички. Ошиблись. Но пока суть да дело — лошадей потеряли.

— И теперь вы просто идете пешком?!

До меня только начало доходить, как же это медленно. Внезапно, как будто горизонт съежился, в моей «картине мира», так сказать «зона достижения» мгновенно уменьшилась до каких — то микроскопических размеров. Кроме того, до сих пор, самая далекая прогулка пешком была как раз возле оставленной вчера деревни. Приземлился почти в километре, чтоб никому на глаза не попасться, оттуда же и стартовал. Обычно удавалось найти место для посадки и старта ближе. В икаровских Яслях вообще пешком почти никто не ходит, ну только внутри зданий. Зачем?! Когда есть крылья.

— А какие варианты? Свитков переноса у нас нет. Лошадей здесь взять неоткуда.

— Но целый день просто идти… Ну вы блин даете.

— А мы не просто идем. Всяких странных травников из медвежьих лап спасаем — отпарировала Аня.

— С чего вы вообще ломанулись в чащобу? Хотя не скрою, решение для меня было спасительным

— Это не я, это Рус. Мы идем себе, разговариваем, тут шарах, шарах — кто — то в лесу войнушку со взрывами устроил. Потом смотрю — этот кто — то к дороге ломится.

Ну правильно, кому как не эльфе разглядеть, что в лесу происходит

— Я вообще — то была против, мало ли кто там, шарахается. Но тут Рус решил поиграть в героя и как ломанется в лес. А что мне оставалось делать? Сильное плечо убегает, оставаться одной не резон.

Через полтора часа я наконец встал

— Все ребята, идите дальше одни. Я сдох. Выносливость кончилась и ноги, честно говоря, натер.

Кроме того, вот и возможность, распрощаться. Но распрощаться не вышло.

— Долго восстанавливаться?

— Хотя бы минут двадцать, лучше полчаса. Ерунда, Рус, не ждите. Вы и так для меня много сделали, я вам благодарен, как говориться по гроб. Идите, ничего со мной уже не случиться.

— Тогда привал, полчаса.

— Феникс, — включилась Анахита, — не говори глупости. Мы не для того тебя из медвежьих лап вытащили, чтоб бросить тут одного. Тебя же какие — нибудь очередные зверюги схарчат. Кстати, покажи мне свои ноги, не забыл, кто здесь лекарь?

Интересно, какая реакция будет, увидь они мои лапки? Как в каком — нибудь классическом средневековье — с воплями про нечистую силу разбегутся? Хотя не, ребята не из пугливых, скорее получу я обухом по башке, а очнусь уже на разведенном костре. Впрочем, у нас народ современный, гномы, эльфы и тому подобная «нелюдь» не в диковинку. Скорее примут за какого — нибудь демона. Не важно, показать лапы, это гарантированно разгласить NDA. Со всеми вытекающими. Я инстинктивно одернул плащ

— Спасибо Аня, но не нужно. Я, честно говоря, немного стесняюсь, уж простите. Давайте я немного отойду в сторонку, а вы здесь располагайтесь.

На меня с удивлением уставились две пары глаз. Потом Анахита не слова не говоря, протянула небольшой флакончик

— Просто помажь раны этим. Мы тебя здесь подождем

Рус сидел, прислонившись к дереву и бруском правил лезвие полуторника. Сулицы воткнуты рядом. Щит облокочен на мешок, так же, на расстоянии вытянутой руки. Чувствовалось, что несмотря на свою расслабленную позу, парень в любой момент готов вскочить, чтоб дать отпор. Расслабленность профессионала — с одной стороны, использование любой возможности восстановить силы, с другой — постоянная готовность. Подобное я встречал, только во время службы в армии, когда приходилось действовать совместно с «контрабасами»6 У нас, у срочников, подобное можно было встретить, только среди старослужащих. Да и то, больше рисовка и подражание тем же самым контрактникам. Рус не рисовался. Хотя ему есть перед кем.

Я засмотрелся на Анахиту. Она использовала паузу для наведения порядка среди своих скляночек, колбочек, баночек и прочих лекарских принадлежностей. Их эльфийка по очереди брала, что — то рассматривала, иногда на свет, иногда нюхала, и раскладывала в только ей понятном порядке. Эльфа сидела чисто по — женски, подобрав под себя ноги, из — за чего платье еще сильнее обтянуло фигуру, подчеркивая высокую грудь, тонкую, почти пчелиную талию.

И чем больше я смотрел, тем больше не мог поверить увиденному. Этот прищур, это положение головы с легким наклоном к левому плечу, этот разворот плеч. Вдруг вспомнил, что при разговоре Анахита так же слегка приопускает один уголок рта.

Вероятно, я слишком откровенно ее разглядывал. Девушка пару раз поправила волосы, потом видимо, начала путаться в своей алхимке, наконец слегка зарделась и сердито уставилась на меня

— Что?

— В смысле?

— Феникс, что ты так на меня уставился? Разглядываешь как, как…

Видимо девушка не смогла подобрать слово, или воспитание не позволило подобранное слово произнести вслух. Краем глаза заметил, что Руслав перестал водить бруском и теперь смотрит в мою сторону. Я с грустной усмешкой помотал головой, как бы отгоняя от себя напраслину, примирительно поднял руку.

— Извини, если вдруг чем обидел, просто задумался. Мне … показалось.

Да, и взгляд. Очень похож. Но этого просто не может быть. Анахита, вернее та девушка, которая ее отыгрывает, определенно другой человек. Той, про которую я подумал, в игре нет. Я это знаю точно.

— Ты странный, Феникс.

Я пожал плечами,

— Какой есть. А в чем странность?

— Даже не знаю. — Анахита осмотрела меня целиком. — ты часто встречал таких же как ты игроков?

Чуть не ляпнул, что до недавнего времени, я других то и не встречал.

— Каких «таких»?

— Как тебе сказать… Ты какой — то неправильный. Вот посмотри на любого игрока, видно сразу — этот маг, этот воин. Да хотя бы на Руса. Сразу видно — воин, мечник. Как правило все игроки, — эльфа запнулась, подыскивая слово, — ну правильные что ли. Или вот — лучше, чем в реальной жизни. Точно!

Я отметил про себя, что Рус при этих словах поморщился. Эльфийка продолжала

— Я даже с трудом представляю, как можно было нарисовать такого перса, как твой? Ты ведь сам его рисовал?

— Сам, а что?

— И как тебе в голову пришло нарисовать, э — э–э… подростка?

— Может я и есть, подросток? Взял и нарисовал себя реального?

— Не — е–е — е… — протянула Аня, и даже отрицательно покачала пальчиком. — не знаю сколько тебе лет, но то, что ты не пацан — это чувствуется. Хотя… — она задумалась. Потом тряхнула головой, как бы отгоняя наваждение. Добавила — Нет, не может быть.

— Знаешь, — более оживленно продолжила эльфийка, — у меня есть предположение, что игроки здесь, пытаются компенсировать свои реальные недостатки. Вот вижу игрока, который нарисовал себе в редакторе гиганта — полуорка, эдакого накаченного быка, сразу представляю сопливого дрища. Тогда получается, что ты в реале — здоровенный накачанный мужик, которого задрало постоянное внимание.

Я расхохотался

— Аня, посмотри на себя.

— А что? — девушка оглядела одежду, провела руками по волосам, — что — то не так?

— У тебя — модельная внешность. Ты высокая, стройная, с осиной талией и грудью четвертого размера.

— Третьего, — смутившись поправила эльфа

Отмахнулся,

— Да, я не сильно разбираюсь. Но согласно твоей теории…

И тут же испуганно замолчал. Потому что Анахита, внезапно потемнела лицом, в глазах навернулись слезы. Да что не так?!! Я же пошутил!

— Аня. Я же пошутил. Ты чего?

Рус встал, шагнул к Анахите, привлек за плечи, стал гладить по голове.

— Прости его, Аня, он же не хотел.

Я так же вскочил на ноги, подошел, коснулся рукой плеча девушки.

— Аня, я не знаю, что я такого ляпнул, но в любом случае, прости меня, я честное слово не хотел.

Наконец эльфийка успокоилась, смахнула слезу, улыбнулась.

— Да все в порядке. Нормально. Что — то мы рассиделись. Идем?

Но всё имеет свой конец, и наш путь не исключение. Не знаю, повлияло ли мое состояние или так и было запланировано, но в какой — то момент Руслав остановился и, осмотревшись, заявил, что это вполне годное место для ночлега. Я не спорил — просто скинул мешок и рухнул ничком в придорожную траву.

Через пару минут в глазах прояснилось. Ребята собирали дрова: Анахита — хворост, Руслав тащил валежину потолще.

— Народ, что вы ерундой маетесь? В этом лесу валежник будете собирать до темноты. Рус, сруби вон ту елку, она как раз подходящей толщины. И гореть будет долго, и бензопила не нужна, чтоб свалить.

Парень как раз скинул бревно в общую кучу, выпрямился и, как бы извиняясь, сказал:

— Аня просила не рубить живые деревья.

Я перевел удивленный взгляд на девушку:

— Аня, ты чего? Они же вырастут буквально завтра.

— Деревья живые и им больно, — как для непонятливого ребенка проговорила эльфийка.

Ну ни фига себе, за расу отыгрывает! Я бы понял, если услышал это от НПС — эльфа, но не от игрока. Я поднял свой мешок, кинул в общую кучу и тоже пошел собирать валежник.

Ребята уже какое — то время занимались обустройством лагеря, пока я валялся на травке. Со смешанным чувством я отметил отсутствие попреков в безделье, даже косого взгляда. Ну устал человек, сейчас вот отдохнул и присоединился. Мне много доводилось выезжать, как говорится, на пленэр. В разных коллективах отношения выстраивались по — разному, вплоть до митингов с говорильней и спорами при распределении обязанностей и переходом на повышенные тона, когда кто — то считал, что ему выпало самое трудозатратное задание. В нашей устоявшейся дельта — тусовке подобные инциденты, конечно, были исчезающе редки. Но и то нет — нет да и услышишь вроде бы беззлобную шутку, типа «ты там не уработался, хворост собирая, пока мы вон то здоровое бревно тащили?».

Так что когда малознакомые люди принимают твое участие вот так вот просто — сколько смог, столько сделал, — наряду с удивлением немалым испытываешь еще и теплоту.

Наконец над костром на металлической треноге пристроился котелок. В котелке забурлила вода, которая вместе с крупой обнаружилась в бездонном мешке воина. На ужин ожидалась каша с медвежатиной.

Устроившись перед костром, подобрав под себя ноги по — турецки (кстати, крылья это позволяли), я завороженно уставился на огонь. Все же за темной полосой всегда идет светлая или хотя бы менее темная, чем предыдущая. Глядя на кашеварившего Руса, я вспомнил, что в тот раз на Юце я все же неплохо налетался. Тяжкий подъем остался в памяти как вызов, с которым справился и который был оттенен почти 5–часовым налетом на следующий день. Я нависелся в динамике, сходил до Золотого Кургана, вернулся, покрутил пока еще робкие виндговеры… После двухмесячной абстиненции это был просто пир какой — то.

— Признаться, первый раз буду в игре ночевать под открытым небом, — я поежился, — как — то непривычно.

Не лукавил, ибо до сих пор удавалось находить то высокорасположенную пещеру, как прошлой ночью, то заброшенный дом. Нельзя не упомянуть и гостиницы с Личными Комнатами.

— Ага, я тоже, — Анахита, запахнувшись в плащ, завороженно уставилась на огонь. — Рома — а–антика.

— В игре? — Рус, сидя чурбаке, занимался починкой кольчуги, на мой взгляд насквозь кустарной: достав из своего бездонного мешка моток проволоки, латал прореху, оставшуюся от медвежьих когтей. — А не в игре? Турист?

— Почти. Доводилось выезжать на природу в прошлой жизни…

— В прошлой жизни? — Руслав с Анахитой одновременно переглянулись.

— Ну да, попутешествовал в свое время. Теперь вот пришлось забросить…

Помолчали. Тут как раз и каша подоспела. Вынимая плошку, заметил бурдючок с вином, достал.

— Будете? Здесь немного, но как говорится, чем богаты, — развел я руки в извиняющемся жесте.

Ребята с благодарностью приняли угощение.

— Ты нас тоже извини за скудную трапезу, к сожалению, все что осталось. Если бы медведи не попались, ели бы пустую кашу.

— Вот, а я о чем, лук — это еще и возможность раздобыть дичины. Хотя извини, не хотел напоминать…

— Ерунда, я не страдаю. А насчет охоты — Аня против, жалко ей зверушек.

— Ну… так есть еще грибы, ягоды разные. Каша с грибами и чай с ягодами — это ж пальчики оближешь!

— Феникс, травник у нас ты. А мы наберем каких — нибудь бледных поганок…

Хотел было сказать, что уж мухомор да бледную поганку даже без специальных навыков можно опознать, но сдержался: я ведь не знаю, как тут в игре опознавание работает. Травником же я просто назвался, на самом деле не имея никаких познаний.

— Феникс, ты говорил, что тебе к Серединному морю. Куда — то конкретно?

— Честно говоря, конкретного пункта назначения нет. Мне надо сбросить… добычу, травы всякие, закупиться по мелочи, а то поизносился. Да, и пару умений хотел взять… Нужен какой — нибудь более — менее крупный город.

— Слушай, мы идем в город Коровий холл — у Анахиты квест лекарский. Пошли с нами. Город достаточно крупный, но не из великих.

От костра оставались одни угли, немного отсвечивающие малиновым. Было не холодно, плюс бонус икаров к переносимости холода. Но я все же подкинул несколько веточек и завороженно уставился на неяркий цифровой огонь. Как же мне всего этого не хватает в реальной жизни. Лишившись крыльев, я не только потерял возможность летать, но и все, что сопутствовало этому: дальние поездки, другие места, вот такие посиделки у костра — целый мир, связанный с полетами. А еще друзей — единомышленников — тех, кто разделял со мной страсть к небу, ветру, его свисту в растяжках…

Единомышленники… Зацепился за это слово. Таковых в икаровском Инкубаторе у меня не нашлось. Когда Глеб, тот самый разраб, пригласил меня в тест, я думал — вот он, мой второй шанс! Да что там шанс, вторая жизнь! Я включился в тест. Я писал репорты, отзывы, рекомендации, делился с разработчиками и другими тестерами знаниями. И что? А ничего. Из икаров решили сделать какую — то… анимешку. Очень напомнило старые, еще без погружения, компьютерные игры: нажал правильную комбинацию клавиш, и вуаля — требуемая комбинация, например, блоков и ударов мечом. Не надо проливать ведра пота в многократных отработках. Не надо… А ничего не надо. Выкрикнул «бочка» — и тело само на автомате выполнило комплекс движений. А то, что бочка для того, у кого крылья предназначены для махов — что — то из области фантастики, ерунда. Любой может без особых усилий.

Короче, Инкубатор я покинул — не смог оставаться в той атмосфере. Было непросто, но я ведь не рядовой тестер: дельтиков на тесте не было от слова совсем. Было несколько парапланеристов, пара планеристов, еще пара летчиков на пенсии. Остальные летали только пассажирами — паксы10. Это не полет, это перевозка.

Посмотрел в сторону спящего Руслава. Неожиданно я встретил человека с похожими мыслями. Как он сказал — вряд ли пойму? Брат, да ты не представляешь, насколько я тебя понимаю. Вот только не могу поведать, что меня гложет то же самое. NDA11, будь оно неладно…

Взгляд невольно перекинулся на Анахиту. Девчонка откровенно понравилась. При мысли о ней в груди что — то защемило. Честно говоря, с женщинами в последнее время мне как — то не везло. Постоянной подруги не было уже полтора года, да и с непостоянными не складывалось. А до травмы в женском внимании недостатка не наблюдалось, особенно на выездах. Все — таки флер необычности — дельтапланеристов на просторах России не много, плюс это только в игре я мелкий и щуплый.

Я завис в воспоминаниях. Из темноты на свет костра неслышно выступила фигура — меховая безрукавка, полосатые штаны, заправленные в короткие сапожки — ну вылитый местный деревенский парняга:

— Привет!

— Привет, Глеб! Ты чего, до сих пор на работе? Какими судьбами?

— Не, я с домашнего подключился. Смотрю — ты онлайн, решил зайти, так сказать, лично поблагодарить.

— ?

— Сегодня вечером имел аудиенцию у шефа. Он плакал от счастья и пел тебе дифирамбы.

Я поднял бровь:

— Серьезно?

— Ну вообще он был более сдержан, это я так, для красочности. Но на самом деле он доволен. Еще бы, мы икаров даже в ролаут12 еще не запускали, а у нас уже Вики пишется. Вот увидишь, он еще захочет, чтоб к моменту запуска в продакшн у нас уже и официальный гайд по расе был прописан. Ведь он тогда всем другим руководителям проектов носы поутирает. И сможет рассчитывать на большой и сладкий пряник от бигбоссов. Ты не застал, но когда запускали «ихтиандров», то не успели подготовить даже мало — мальского мануала по расе. А это тебе не человек, где худо — бедно и так понятно, что и как. Представляешь, сколько народу, похватав новую расу, через недельку или того меньше пошло на перерождение? А какой вой на форуме поднялся! Пока энтузиасты из пользователей не составили первые описания, речь шла чуть ли не о закрытии проекта, несмотря на потраченные на него бюджеты. С проекта тогда никого не уволили, но нервных клеток было сожжено вагон и выпита цистерна успокоительного.

— То есть мной довольны?

— Довольны твоими статьями для Вики. Некоторые твои замечания и указания на откровенные ошибки физики тоже принимаются благосклонно. Ради всего этого готовы терпеть твое неугомонное желание сделать из икаров симулятор дельтаплана. Тебе даже пошли навстречу и выпустили в большой мир. Хотя тут, я думаю, сработало то, что ты уже задрал всех в Инкубаторе, и от тебя просто избавились. Теперь там тишь и благорастворение. Но…

Глеб замолчал, подошел к костру, поднял ветку и принялся задумчиво в нем ковыряться.

— Глеб?

— Короче, тобой довольны, пока ты пишешь статьи и тестишь аэрологию. Однако за сегодня, судя по логам, ты полдня протопал пешком. Не написано ни одной строчки. Если так будет продолжаться, голоса недовольных тобой перевесят: припомнят все, и тебе придется вернуться в Инкубатор, — Глеб опять замолчал и вздохнул, — если не хуже. И это я не говорю о том что будет, если твои крылья засекут посторонние. Не так, как вчера. Вчерашнего убедили, что он столкнулся с неписью. А вот если другие игроки четко идентифицируют что ты тоже игрок…

Глеб опять погрузился в молчание.

— Глеб?

— В общем, я тебе не говорил… да я и сам скорее догадываюсь, чем знаю… По — моему, на самом верху, — он ткнул тлеющим концом ветки в небо, — не знают о проекте.

— Но как такое возможно?! — честно говоря, меня не так — то легко удивить, но, похоже, сейчас удалось, — это же игра, достаточно посмотреть код…

— Дружище, ФанВирт — очень большая игра. Думаешь, собственники так прям и сидят перед мониторами, как в Матрице, и просматривают — а нет ли на просторах виртуального мира чего — то несогласованного? Бред. Они ориентируются по докладам совета директоров, коммюнике да новостям по телеку.

— И ты думаешь, что если я попадусь на глаза непосвященным игрокам, то утечка дойдет до владельцев игры…

— Нет, ты не понимаешь. До них, — он опять ткнул веткой вверх, отчего ее конец описал дымящуюся дугу, — информация не дойдет в любом случае. То есть дойдет, но только в том случае, если проект оправдается, начнет приносить стабильную прибыль. Тогда да, — побегут с докладами. А вот в случае неудачи… Все затрут и прикажут забыть. А тебя уберут намного раньше.

— Думаешь, все настолько серьезно?

— А как ты хотел? Люди могут повылетать из таких высоких кресел… Настолько высоких, что наш руководитель проекта с полумиллионным окладом — мелкая сошка.

— А с чего ты вообще решил, что там, — я ткнул такой же тлеющей палкой вверх, оставив еще один дымный след, — не знают о проекте?

— Догадки. Как — то мне на глаза попалось давнее интервью одного из владельцев компании. Был, кажется, вопрос по новым расам. И там было черным по белому написано, что летающих рас в ФанВирте не будет. Дескать, это будет слишком имбовая раса, а в игре нужен баланс.

— Подожди — ка, а на что рассчитывает твое руководство? — я впал в легкий ступор.

— Повторю: это только догадки. Интервью старое и в каком — то малоизвестном издании, а закрывать успешно работающий и приносящий бабло проект никто не будет. Но! —

ветка снова взлетела вверх, теперь уже в жесте указующем. — Повторю: успешном! А до того, прошу тебя, не лезь на рожон. Ибо я, как никто другой, понимаю, что твое участие — это большая заявка на успешность.

— Хорошо Глеб, я тебя понял. Завтра обязательно еще что — нибудь подкину для Вики. Кстати, можно и гайдами заняться.

— Ладно, я рад, что ты меня понимаешь. Ну, мне тогда пора. Скоро твои попутчики начнут просыпаться, да и мне пора вздремнуть. Завтра, а скорее уже сегодня, хотел до клуба доехать. Ты — то как, не тянет?

Я неопределенно махнул рукой. Мой собеседник бесшумно и без каких — либо эффектов исчез, будто выключили. Над костром остались висеть дымные следы, как от сбитых самолетов.

Я сидел и смотрел, как встает солнце. Самого горизонта из — за леса было не видно, и подъем светила можно было отмечать только по деревьям противоположной обочины. Вот засветились багрянцем их верхушки, вот свет пошел ниже, постепенно теряя свой багровый цвет… Никогда еще не встречал рассвет в лесу. На высоте — да. Как только в игре я научился более — менее держаться в воздухе, несколько раз летал «встречать рассвет». Зрелище потрясающее, особенно с высоты. Горизонт на востоке сначала начинает светиться тоненькой полоской, которая все увеличивается и увеличивается. Потом посередине показывается краешек диска, тогда на него еще можно смотреть. И вот уже ночная тень начинает убегать на запад, открывая леса и поля.

Будучи «жаворонком» рассвет я любил с детства, еще когда ходили с дядькой и двоюродным братом рыбачить на утренней зорьке. И после, во времена «учлетства», рассвет был связан с самыми волнительными часами. Молодых пилотов, только — только начавших подлетывать, выпускают в воздух в утреннем «молоке»: пока земля еще не успела прогреться после ночи, воздух над ней удивительно спокойный. Позже, по мере того как земля прогревается, воздух над ее поверхностью начинает «закипать» — собирается в пузыри, которые отрываются и улетают вверх. Там, выше, они сливаются и начинают формировать восходящие потоки. В жаркий полдень поверхность земли буквально кипит, как дно кастрюли с водой. Пузыри, имея относительно небольшой размер, могут отрываться от поверхности с большой скоростью: если такой «кулак» прилетает тебе под одну из плоскостей, то дельтаплан имеет хорошие шансы встать на ребро. На высоте пары — тройки метров это может быть опасно, даже смертельно: если не отработать крен, то тогда ты влетишь в землю на скорости более 30 км/ч, причем головой вперед. Куча стоек и консолей поломана из — за термички. Вот пока она не «включилась», молодые пилоты и отрываются по полной. Позже из палаток появляются заспанные «старики», которые снисходительно слушают восторженные рассказы «желторотиков», щурятся на солнце, с видом знатоков оценивают погоду: «Ну что, термичит сегодня?». На этом время новичков заканчивается: для них воздух становится слишком «жестким», и остается ждать вечернего «молока» перед заходом солнца, до тех пор, пока совсем не стемнеет, они снова смогут подняться в воздух.

Подняться в воздух… Да что я вообще делаю? Я выдержал настоящую бойню с начальством, но выбил себе четырехдневную рабочую неделю. С горечью усмехнулся: иногда инвалидность дает небольшие бонусы, никому не пожелаю. Я провожу на работе по 10 часов, а иногда и больше, чтоб никто не смог попрекнуть, что я не успеваю. Я оплачиваю алмазный аккаунт — немаленькие деньги, между прочим — и все для чего? Чтоб летать. Чтоб три дня в неделю я мог, пусть виртуально, пусть в иллюзорном мире, но подняться над землей, встретить лицом набегающий поток, раствориться в полете… И на что, черт раздери, я потратил пол дня?! Глубоко в душе зародилась целая гамма чувств — от сожаления о бездарно потраченном времени до откровенной злости на самого себя. И даже отчасти на ребят. Хотя они — то здесь при чем?

Рус — отличный малый, мы однозначно могли бы дружить: прямой, открытый, в чем — то мягкий и уступчивый, в чем — то — принципиальный.

Анахита… Аня… Симпатичная, немного смешливая девушка. К тому же добрая и отзывчивая. Но у нас, к сожалению, ничего не выйдет. На мне «проклятье» — NDA. Хороши будут отношения, когда не снимаешь плаща и сапог! Меня даже обнять нельзя без того, чтоб не возникли ненужные вопросы.

Короче, хорошие вы ребята, но пора нам расставаться.

Ребята проснулись одновременно, слава встроенным часам!

— Привет, смотрю, нас никто ночью не съел, — донеслось жизнерадостное восклицание эльфы. Я молча улыбнулся и помахал рукой от костра. В глазах Руса мне почудилось некоторое облегчение.

Наскоро перекусили и выпили по маленькой чашке чая — вода в бурдюке Руслава почти закончилась. Собрали лагерь.

— Идем? Думаю, через пару часов к Серединному морю выйдем. Феникс, ты чего?

— Рус, Аня, — я прижал обе руки к груди, — я вам очень признателен за весь тот путь, что мы проделали вместе. Без вас я бы, наверно, и не выжил. Но…

Я замолчал, внезапно заготовленная причина показалась никуда не годной.

— Что «но»?

— Мне надо идти… — я пожал плечами, — дела…

— Да ладно тебе, какие де… — начала эльфа.

Но русский витязь ее перебил:

— Подожди, Аня. «Не спрашивай меня, и мне не придется врать» — кажется, так?

И он, шагнув ко мне, протянул руку.

Я пожал руку Руслава, хлопнул по плечу. Повернулся к эльфийке. Та развела руки для обнимашек. Вот блин! Подошел, взял ее кисти в свои, пожал, улыбнулся.

— Удачи, ребята, может, еще пересечемся когда.

Развернулся и пошел в противоположном направлении.

Через пару часов я оказался в окрестностях города. Сначала внизу все чаще стали попадаться обрабатываемые поля с вкраплениями хуторов и выселок — предместья любого крупного города. Потом, когда на горизонте, наконец, замаячил сам город, я предпочел приземлиться: судя по карте, он был весьма крупный, а значит, со стражей у него было всё в порядке — многочисленная и умелая. И еще у них наверняка налажено наблюдение за воздухом, найдутся скорее всего и подзорные трубы. Поэтому, чтоб избежать ненужной популярности, не будем играть в Матиаса Руста и приземляться на главную площадь. Я войду как скромный путник, хорошо бы в составе какого — нибудь обоза.

Сказано — сделано. Спустя полчаса я входил в город, на самом деле расположенный на двух высоких холмах и, так сказать, господствующий над окрестностями, в компании местного крестьянина и двух его сыновей, везущих в город на продажу кое — какие дары полей на паре повозок. И хотя время было неподходящее — до осени и сбора урожая еще не меньше месяца, — но это игра, а не жизнь: здесь никто не будет ждать год, чтоб подкинуть тебе квестовый персонаж.

Я не ошибся, и у крестьянина действительно нашлось для меня задание — отнести весточку одному из братьев, что лет тридцать как уехал на юго — восток, к океану, и стал рыбаком. Судя по всему, жил родственник чуть южнее Рассветного Утеса, как раз одно из мест, которые я хотел бы посетить. Крестьянин оказался словоохотливым: вскоре я узнал о ценах на зерно и люцерну, об урожайности яровых в этом году и о том, что соседка Михана (так звали крестьянина) явная ведьма и по ночам летает на метле над полями. Крестьянин видел это своими глазами, вот только староста их села никак не хотел реагировать на свидетельские показания самого Михана и его свояка, утверждая, что все это им примерещилось после третьего кувшина. А чему там мерещиться: вино было молодое, кувшинчики малюсенькие, и на двух здоровых мужиков не могло подействовать так, чтоб начала мерещиться всякая чертовщина. Но главное, я выяснил, где в городе живет травница Нарина, которая — вот удача! — оказалась родом из того же села, что и Михан. И что сам Михан в молодости поглядывал на свою односельчанку, но потом к ней посватался десятник городской стражи и Нарина укатила в город. Судя по тому, что самому крестьянину было на вид под шестьдесят, травница должна была оказаться классической бабкой.

Так, за разговорами мы миновали околицу и добрались до рыночной площади, где я тепло попрощался с крестьянином, его молчаливыми сыновьями и осмотрелся по сторонам. Между прочим, на сегодняшний момент это самый крупный город ФанВирта, мною посещенный. Блин, и самый населенный — народ на каждом углу! И ведь не узнаешь, кто игрок, а кто «местный», то есть НПС — персонаж: по игровой механике, пока с персонажем не познакомишься, не выяснишь имя, профессию — система ничего не подсказывает. Чтоб, значит, реалистичнее было. Да и потом, что у игроков, что у неписей ники — подписи одинаковые. Несколько минут я напряженно приглядывался из — под накинутого капюшона, ожидая проявления внимания. Какого? Ну, не знаю. «Эй, малой, ты с какого района?» Хм… Потом сообразил, что как раз такое мое поведение и должно привлекать. А так — то всем на всех наплевать: заняты своими делами, спешат куда — то… Вот и мне надобно.

Включив деловитый вид, поймал за рукав пробегавшего мимо пацаненка. Ну этот то «местный», кто дж себе персонажа — ребенка будет создавать? Безо всяких вымогательств тот сразу показал то, что меня интересовало в первую очередь, — трактир, местное заведение средневеково — фентезийного общепита.

В заведении было немноголюдно. Оно и понятно: день — деньской на дворе, игрокам надо «качаться». Я традиционно занял место в глубине зала, подальше от окон, спиной к стене. Учитывая наличие «золотого запаса», решил шикануть.

Пока отдавал дань местной кухне, параллельно занялся планированием. Посмотрел на последнюю запись в списке глобальных планов: Рассветный Утес, и срок — сегодня. Задумался, побарабанил пальцами по столу. Пометил «отложено». Сегодня никак, без вариантов. На границе сознания робко попыталось поднять голову сожаление по поводу впустую потраченного времени. Ладно, не будем зависать в самоедстве, было и было, запишем в «безвозвратные потери».

Тогда что? Тогда ПХД13 — потрачу сегодняшний день на подготовку к дальнейшим приключениям.

Во — первых, мне нужно скинуть «запчасти» дракона. Это проще всего сделать у алхимика. У него же закуплюсь алхимкой.

Во — вторых, отличная мысль взять умение «Сапожник» и сшить себе обувку по ноге. Много я ходить не собираюсь, но все равно решить обувную проблему будет правильным ходом. За этим мне, очевидно, к сапожнику.

В — третьих, умение «Травник». Пару раз я уже использовал эту легенду, и она как нельзя лучше подходит к моему игровому образу жизни. Я на самом деле бываю в таких местах, куда забраться весьма не просто, ну разве что оседлав какую — то летучую живность. Вот только я сомневаюсь, что драконий наездник опустится до собирания сена. А я что, я не гордый, заодно и подзаработаю, а то с «почтовых» квестов много не набегает.

В — четвертых, арсенал, вернее, наконечники стрел, ибо стрелы я делаю самостоятельно. Не сказать, что получается дешевле, чем покупать готовые: наконечники стоят почти как готовые стрелы такого же класса. И уж точно не из — за того, что «хочешь сделать хорошо, сделай сам» — качество у меня пока так себе. Тут скорее сработала «реальная» привычка: то оборудование, которое могу сделать сам — делать самостоятельно. Первые дельтапланеристы даже дельтапланы и подвески делали сами. Конечно, до такого я не… поднимался. Дельт известного производителя, или подвеска, — это высокотехнологическое изделие, «на коленке» или в гараже не сделаешь. А вот починкой «на коленке» заниматься приходилось. И тут уж лучше самому. Когда от какой — нибудь тросовой заделки, или шва, или фала зависит твоя жизнь, причем не фигурально, тут я предпочитал все пропускать через собственные руки. Чтоб если что, винить только себя.

Но в первую очередь за одеждой, а то щеголять в коже — это перебор! И я прямиком из трактира отправился в ближайшую лавку, торгующую одеждой. Приобрел пару холщовых рубах с вышивкой и пару таких же штанов. С удовольствием сменил поднадоевшую «облегайку», бросил взгляд в зеркало: невысокий подросток, топорщащийся за спиной плащ на груди распахнут, открывая взгляду светлую с вышивкой рубашку и такие же светлые, заправленные в сапоги штаны. Капюшон откинут. На голову я прикупил синий берет — и что меня под руку толкнуло? Оружия на виду не оставлял, убрав все в рюкзак, который опять перекочевал за спину.

Лавка единственного в городе алхимика располагалась прямо на самой рыночной площади — массивное двухэтажное каменное строение, под черепичной крышей, выходившее на площадь разукрашенным фасадом. Над входом, на кованной штанге висела стандартная, узнаваемая жестяная колба, из которой валит пар, изображенный металлической же проволокой.

Дубовая дверь с колокольчиком мягко пропустила внутрь, а там… Почему — то сразу возникла ассоциация с аптекой. Конечно, на современную аптеку было мало похоже— небольшой вытянутый вдоль фасадной стены зал, длинный прилавок, разгораживающий зал на две части. Стена за прилавком уставлена деревянными стеллажами с выстроившимися ровными рядами разнокалиберными цветными склянками, колбами, ретортами. И кругом — просто стерильная чистота. Даже каменный пол вымыт и отполирован до блеска!

В лавке оказалось безлюдно, только за прилавком скучал крепкий мужик, который и среди здоровяков стражников не смотрелся бы маленьким. Красное лицо, небольшой, только намечающийся животик, сам еще не старый, на взгляд — лет пятидесяти или около того. И кипенно — белый халат! Я бы сказал — белоснежный. Куда я попал?

— Здорово, малой! — жизнерадостно окликнул меня мужик, — что стоишь, разинув рот? Не стесняйся, обращайся, все расскажу, покажу. Что интересует? У меня есть почти все, что нужно путешественникам.

— Здравствуйте, уважаемый хозяин, простите, загляделся. Вот правда, — прижал руку к груди, — бывал я в алхимических лавках, но у вас… у вас… Такой чистоты и порядка не встречал никогда!

Подпустить лести в начале разговора я планировал и так, даже фразу заготовил, но тут и придумывать ничего не пришлось.

— Что ж, спасибо, чужеземец. В нашем деле без чистоты никак. Что привело тебя ко мне?

— Простите, что не знаю, как к вам обращаться, уважаемый. Меня зовут Феникс, я начинающий травник… — и выдержал небольшую паузу. Сработало.

— Зови меня Якуб, я владелец этой лавки. Так чем могу быть полезен?

+ 1 к отношениям с Якубом, владельцем алхимической лавки!

Отлично! План сработал, система оценила мою обходительность! С этим «местным» мне кровь из носу нужен высокий уровень отношений.

— Мне настоятельно рекомендовали вашу лавку, дядька Якуб, как лучшее место, где путешественник может купить любые нужные снадобья. А также как место, где дадут честную цену за те лекарственные травы, которые я собираю.

— Хорошо, показывай, что там у тебя.

Я принялся раскладывать траву по кучкам. Ромашку к ромашке, зверобой к зверобою. Подорожник тоже лег отдельным пучком. Пару ромашек и один зверобой я небрежно смахнул с прилавка и с бормотанием о недостаточной свежести оглянулся вокруг, как бы ища куда выкинуть. Не нашел, убрал обратно в мешок.

В принципе, можно было бы вывалить «трофеи» и просто так, кучей. Все равно система торга подсказала бы сколько каких растений в куче, и оценила бы ее свежесть. Но глядя на царивший кругом порядок, к которому хозяин наверняка имел самое прямое отношение, я не смог удержаться, чтоб не попробовать еще один «заход» на повышение репутации.

— Вот, уважаемый Якуб, пять дюжин ромашки лекарственной, три дюжины зверобоя и пятьдесят штук подорожника. Все самое свежее, никаких недомерок.

+ 1 к отношениям с Якубом, владельцем алхимической лавки!

Хозяин благодушно заулыбался и отсчитал деньги.

— С тобой приятно иметь дело, травник Феникс. Это всё или еще что — то?

Помявшись для видимости. А может и в самом деле волновался — ставка была немаленькой я выдал:

— Есть еще. Я слышал, что здесь не обманут при покупке э — э–э …некоторых частей дракона?

Хозяин посерьезнел, посмотрел с прищуром, потянул паузу.

— А откуда ты взял эти самые части дракона? Может быть сам убил?

Да нет, блин, подрезал из сумки зазевавшегося прохожего. Хозяин, а тебе не все равно? Или все же боишься влететь в скупку краденного?

— Ну что вы, — я скромно улыбнулся, — или я так похож на драконоборца?

Дал хозяину расхохотаться в ответ, продолжил, когда тот утер слезы:

— Я был в окрестностях Одинокого Пика, когда там разбился один. Что случилось не знаю, видел только как он рухнул на камни. Никого вокруг больше не заметил. Может наездник ему попался дурной?

Даже если хозяин сейчас сканирует мои слова каким — нибудь артефактом, проверяющим правдивость собеседника, я ничем не рисковал, в общих чертах все так и было.

— Ладно, пойдем травник — Феникс, поговорим в более удобной обстановке. Выпьем вина, развлечешь меня, пока покупателей нет, расскажешь, как это тебе удалось так удачно оказаться рядом с местом гибели дракона. Эй, Фидо, встань пока за прилавок, вдруг зайдет кто.

Из подсобки выгляну щуплый молодой человек, на ходу снимая черный клеенчатый фартук. Одетый, что характерно, в точно такой же белый халат.

— Сын? — спросил я для, так сказать, поддержания разговора.

— Не дали светлые боги сыновей, две дочери у меня, — проворчал Якуб, — этот вот к старшей сватается. В подмастерьях у меня, будет кому науку и хозяйство передать, когда на покой уйду.

Мы прошли вдоль прилавка в дальний от входа конец зала, где оказался неприметный проход в небольшую, но уютную комнату, украшенную мини — лабораторией у одной из стен: спиртовки, реторты, даже змеевик. Посередине стоял низкий столик. По обе стороны от него — пара таких же низких диванов. Наверно VIP — переговорка для серьезных клиентов. Вскоре на столике появился кувшин вина и пара стеклянных кубков.

— Скажите, мастер Якуб, а почему вы решили, что я путешественник? — с искренним интересом спросил я, располагаясь на предложенном мне диванчике.

— Так это очевидно. Одет ты как для дальней дороги: сапоги крепкие, длинный плащ. Да и мешок у тебя, хоть небольшой, но за покупками с таким не ходят. Значит — «все свое ношу с собой», — он мне подмигнул.

— Тут вы правы. Кстати, не в обиду будет спрошено, а почему вы с помощником белые халаты носите? Я, честно говоря, первый раз встречаю, хотя это далеко не первая алхимическая лавка, мной посещенная. Как — то это… непривычно,

— Это не алхимики, Феникс, так, бракоделы. Значит не был ты еще ни разу у настоящего алхимика! — Якуб махнул рукой, — Алхимия требует чистоты. Чтоб посуда вся была чистая, чтоб никаких примесей в состав не попадало. Многие компоненты считаются на золотники, асы14 или и того меньше. Вот представь: добавляешь ты, например, один ас драконьей крови, два аса лепестков корнуэльской розы. И тут у тебя с одежды в склянку падает соринка в четверть аса весом. Но в рецепте ничего про грязь не сказано. И вся заготовка — в помойку. Так что нам без чистоты никуда. Если хочешь знать, обучение подмастерья начинается как раз с того, что ему вбивается любовь к чистоте. Да что там обучение! Я бы никогда не взял себе в обучение какого — нибудь неряху… А на белой одежде грязь хорошо видно.

Хозяин выдохнул, разлил вино, поставил кувшин, взял один бокал, кивнул мне на второй.

— Ну а теперь поведай мне свою историю, травник.

— Да в общем — то и рассказывать нечего. Я путешественник, хожу по разным местам, собираю травы, почту иногда разношу, весточки разные. Как раз вчера, был я в окрестностях Одинокого Пика, давно хотел на него посмотреть. Вдруг в небе слышу — крылья хлопают, потом пламя сверкнуло, а потом на камни упал дракон с седоком. — развел руками, дескать чего еще говорить?

— Дракон умер при этом?

— Нет, уважаемый Якоб, врать мне ни к чему. Дракон был еще жив, но умирал. Я добил его из сострадания — больно мне смотреть, как такой зверь мучится. Впрочем, он все равно бы умер, переломался весь. Честно сказать, мой удар и ударом — то назвать смешно — так, ткнул разик кинжалом туда, где пластинки броневые разошлись, он и помер.

— Понятно… — протянул собеседник, и чему — то кивнул, — Что ж с наездником случилось?

— Тот сразу погиб, не пережил падения. Доспехи его, если интересно, я там оставил, у Одинокого Пика, — я прямо посмотрел в глаза хозяину, — мне их было уже не унести. Не силач я.

— Хорошо, — Якуб хлопнул себя по коленке, допил кубок, налил еще, — в главном не обманываешь, а до остального мне дела нет. Показывай, что у тебя есть.

Я, не торопясь допил свой кубок, поставил на столик. Потом туда же выложил когти и клыки дракона. Помялся.

— Там еще сердце было, только…

— Испортилось? — понимающе кивнул алхимик.

— Не совсем… Мне его было не унести, да и правы вы — не сохранить. Так что, — я еще помялся, понимая, как прозвучат последующие мои слова, — так что я его зажарил и съел.

За лицом хозяина лавки было интересно наблюдать. Сначала слушал вполуха, автоматически кивая в такт моим словам, сам явно прикидывая что — то на счет когтей и клыков. Потом, когда его сознание зацепилось за ключевые слова и переварило услышанное, он на мгновение замер, выпучил глаза и, откинувшись, не верящим взглядом уставился на меня.

— Что — что ты сделал?

— Я порезал его на ломти, приправил солью и перцем, пожарил на углях и съел, — я налил себе еще вина и развел руками, как бы говоря: «Ну съел и съел, чего в этом необычного?».

В глазах хозяина как будто что — то щелкнуло, и он, расхохотавшись, схватился за живот.

— Ты хоть представляешь, — еле выговорил он сквозь раскаты своего хохота, — сколько стоил твой обед? — Послушай, — продолжил, давясь смехом, хозяин, — а может, ты решил, что, съев сердце дракона, ты получишь какое — нибудь качество? Ну там, станешь неуязвимым или очень сильным?

— Да, честно говоря, я как — то об этом и не задумывался, — проговорил я, вертя в пальцах опустевший кубок, — ходит в моих краях легенда, правда, там герой в крови дракона выкупался. Но, по — моему, это чушь. Все эликсиры, которые я встречал и про которые мне приходилось слышать, — многокомпонентные. Так что вряд ли одно, никак не обработанное сердце дракона могло бы что — нибудь мне дать.

Алхимик нагадил меня уважительным взглядом, а я продолжил:

— Впрочем, у меня немного осталось того мяса, жареное оно хранится лучше. Только сомневаюсь, что оно теперь годится как алхимический ингредиент. Так что я даже не могу себе позволить его вам предложить.

— Знаешь, что, — успокаиваясь и вытирая слезы, проговорил Якуб, — продай мне то, что осталось. Я хорошо заплачу. Ты прав, теперь оно никуда не годится. Но когда у меня будет вторая возможность попробовать на вкус жареного сердца дракона? Я достаточно богат, но мне никогда не придет в голову мысль, попади мне в руки еще одно сердце дракона, зажарить его. Это сродни святотатству. Это все равно что поймать исполняющую желания рыбу и сварить из нее суп.

Хм… Интересное предложение. Деньги, конечно, нужны, но…

— Я хоть и не богат, но продавать его вам не стану. Все же просто мясо, а я не торговец мясом. Угощайтесь просто так. — Я сделал широкий жест рукой, и извиняясь добавил. — Только оно холодное.

Почти ожидаемо увидел еще одно сообщение о повышении отношений с хозяином лавки.

— Эй, кто — нибудь, — крикнул тот в дверь, — принесите жаровню и решётку. И чтоб безо всяких ароматических добавок — только чистый древесный уголь. Да, и еще вина.

И потом, обращаясь уже ко мне: — А мы пока закончим с делами. Могу предложить тебе травник, за когти и клыки дракона, ну скажем… пять сотен золотом. Что скажешь?

Я откинулся на спинку вместе с бокалом и несколько секунд, прищурившись, задумчиво смотрел на хозяина лавки, как бы взвешивая его предложение.

— А знаете, что, уважаемый Якуб… честно говоря, я даже не представляю, сколько это может стоить, это все же не мой товар… — а вот и вру, пока сидел в трактире, заодно изучил форум, и теперь знаю, что мне предложили фактически максимальную цену, не зря я все таки так вложился в уровень отношений, — но я торговаться не буду. Из уважения к вам. Такой, как вы, не станет обманывать. Так что — по рукам.

Сделал глоток, и прикрыл глаза, как бы от удовольствия. Впрочем, вино на самом деле было отличное, мне обычно в трактирах такую кислятину наливают. Но на самом деле я просто боялся, что в моих глазах можно прочесть, какой ураган эмоций бушевал внутри. Пятьсот золотых! Мама дорогая! Я и десятой части таких денег не держал в руках за все время. Это же, это же… Возьму пятьдесят… нет, семьдесят пять больших зелий на восстановление выносливости. О, да! Я же превращусь в беспосадочный лайнер! Смогу летать сутками… Ах да, нужна же еда. Что — то высококалорийное, мало весящее. Во, точно! Нужен мешок, уменьшающий вес поклажи, я читал о таких на форуме. Тогда все — таки пятьдесят зелий. И новый плащ, обязательно плащ с бонусами на маскировку. И чтоб с капюшоном, скрывающим класс персонажа. Я мысленно расплылся в довольной улыбке. Да с таким «обвесом» я легко реализую все свои мечты! Я даже пока представить не могу, куда я тогда заберусь…

В этот момент в нашу VIP — переговорку заглянул оставленный на торговле парень, кажется, Фидо. Подошел, наклонился к уху Якуба, что — то принялся нашептывать. Вида я не показал, но слух у меня тоже неплохой, так что половину расслышал. Как я понял, у парняги ситуация с покупателями вышла за пределы компетенции, пришлось ему звать босса, разруливать. Якуб выслушал, сделал тому знак, извинился передо мной, сказал, что на минутку, и направился в торговый зал.

Ну и хорошо, на минутку, так на минутку. Тем лучше, можно пока спокойно предаться мечтаниям, куда я рвану в первую очередь после обретения всех запланированных к покупке ништяков. Ну что, здравствуй, Нунавут? Я как наяву увидел себя на замерзшем берегу, а свинцово — холодные волны катятся мне под ноги. Вот он — край земли! Или там ледовый покров? Не беда, где — то же ледяной припай заканчивается…

Внезапно что — то привлекло мое внимание так, что меня выкинуло из приятных грез обратно, на низенький диванчик. Что? Точно, это «бу — бу — бу», раздававшееся из торгового зала лавки. Непроизвольно прислушался. Показалось? Нет, голоса в лавке были однозначно мне знакомы! Вот только кто? У меня не может быть здесь знакомых. Хотя…

Тихо — тихо поднялся с дивана, пара крадущихся шагов к проходу. Чертовы сапоги! Замереть…

А они — то здесь откуда?! Хотя, что это я? Это же их идея направляться в Коровий холл. Ну и что тут у нас происходит? Похоже, речь шла о каких — то редких ингредиентах и, причем ребятам банально не хватало средств. И чего так расстраиваться? Судя по голосу, Анахита была на грани, чтобы не расплакаться. По большей части говорил Рус, пытался как — то аргументировать, искал варианты, даже предлагал оставить залог. Но это им не сильно помогало, все попытки разбивались о скалу невозмутимости хозяина. Тог шел к логическому концу. Я так же тихо вернулся на свое место. В голове мысли метались растерянной хаотичной толпой.

Наконец «бу — бу — бу» в зале оборвалось. Минуту спустя вернулся Якуб, в ответ на мой вопросительный взгляд отмахнулся: дескать, ничего серьезного.

Не отдавая отчет в происходящем, я засобирался. Удивленному хозяину пояснил:

— Я тут поразмышлял, дядька Якуб, давайте поступим так. Сейчас ничего брать не буду. Скорее всего, я частично возьму вашими товарами, но мне нужно прикинуть список. Сначала пробегусь по другим лавкам, посмотрю, что мне нужно взять из первоочередного, и тогда ближе к вечеру заскочу к вам. Вы до скольки открыты?

— Что ж, уважаемый Феникс, достойный и взвешенный подход. Заходи вечером, для тебя я буду открыт дотемна.

Вышел на свежий воздух. В голове пусто, никаких мыслей или чувств. На самом деле никаких планов у меня не было, Якубу я это задекларировал чтоб иметь повод свалить. Осмотрелся по сторонам. В городке кипела жизнь. А на меня накатила усталость, как будто бежал — бежал и вдруг — финиш, и бежать никуда не надо. Может, это действие выпитого? Кстати, я же даже не поел, надо что — то закинуть «в топку». Совершенно бездумно поплелся в трактир. Там, по сравнению с моим предыдущим посещением, было многолюдно. Остановился в дверях, пока глаза привыкали к полумраку. Куда бы приткнуться?

— Феникс!

Я вздрогнул! Блин, снова они!

— Феникс, ты как здесь? Мы же расстались аж на северном побережье!

Аня, ну какая же ты громкоголосая… Чтобы избежать ненужного внимания — на меня стали оборачиваться, я подсел к ребятам, расположившимся за отдельным столиком.

— Привет! Вы тоже смотрю добрались? Рад видеть. Я вот буквально час назад, только — только траву скинул, да прибарахлился. Мне через полчаса, как с вами расстался, попался конный караван. Они меня и прихватили… А вы какими судьбами здесь?

— Лодка, — бросил Руслав.

— Аня, мне кажется или ты расстроена? — я пристально всмотрелся в лицо эльфийки, для чего даже немного пригнулся, так как девушка после слов о расстроенном виде опустила лицо. — О — о–о! Да ты, кажется, плакала? Так, ну — ка давайте, рассказывайте.

Ребята замялись, стали переглядываться.

— Знаете что? У меня нет времени на ваши гляделки. Я вижу, что у вас, а точнее, у нашей красавицы лекаря проблемы. Вы мне помогли, причем бескорыстно. И я не могу упустить шанс ответить тем же.

Выдержал секундную паузу, чтобы слова дошли, и повторил:

— Рассказывайте… Ты, — мой палец уткнулся в грудь Руславу.

— Да чего тут рассказывать? У Анахиты цепочка квестов, рассчитанная на прокачку ее лекарского умения. Здесь, недалеко от Коровьего Холла, живет один местный с очень редким заболеванием. Для завершения квеста и повышения навыка нужно поставить диагноз, что Аня уже проделала, и вылечить. Но, как выяснилось, для излечения этой хвори нужны довольно — таки редкие ингредиенты. Мы нашли их в лавке местного алхимика, но… — Рус развел руками, — нам не хватает денег.

— Много не хватает?

— Много. На местных заданиях не насобираешь. Даже если всю мою снарягу продать — не хватит. В принципе, если мне опять наняться в охрану каравана на север, то можно наскрести, вот только…

— Вот только за это время Снорри умрет. Я думаю, ему осталось неделя отсилы. Такое впечатление, что после постановки точного диагноза болезнь прогрессирует быстрее. Он очень мучится… — голос эльфийки дрогнул.

У меня создалось впечатление, что девушка больше переживает не за сорванный квест, а за местного.

— Сколько?

— Феникс извини, но ты не выглядишь человеком, который в состоянии выложить 600 золотых…

— Ты прав, шести сотен золотом у меня нет, но у меня хорошие отношения с местным алхимиком. Говорите, как называется ваша штука, а я схожу, что — нибудь придумаю.

Рус пожал плечами, дескать, дело твое.

— Выпарка слизи глубоководного угря.

— Как — как? Хотя погодите, лучше запишите мне куда — нибудь. И подождите пока здесь

***

— Ты быстро, — хозяин снова возвышался за прилавком.

— Мастер Якуб, есть такое средство, — зачитал по бумажке, — скажи, за сколько ты сможешь мне отдать его?

— Редкое средство. Обычно его спрашивают лекари. А ты на лекаря не похож. Скажи мне честно, Феникс, зачем оно тебе?

— Недавно к тебе заходили двое — воин и девушка — лекарь. Честно говоря, я не ожидал их встретить здесь, но так уж вышло. Я им многим обязан. А еще, — я немного замялся, но потом выдавил, — они мои друзья.

— А еще эльфийка очень красива — подмигнул мне Якуб и, похоже, смог меня смутить. Добавил задумчиво, глядя в глаза, — вот только мне показалась, что она с этим парнем?

— Это мое дело, — буркнул я на автомате.

— Хорошо. Я отдам тебе его за 500 золотых.

— Это как раз та сумма, что вы мне хотели заплатить за части дракона? По рукам.

Хозяин отошел внутрь и вскоре вернулся с небольшим пузырьком.

— Отдай друзьям и возвращайся…

Я поднял на Якуба удивленный взгляд. Помолчал.

— Хорошо, зайду еще.

Ребята сидели на прежнем месте. Повесив голову, Рус понуро ковырял вилкой в тарелке. Анахита, сложив руки на коленях, наклонилась над нетронутой миской так низко, будто собиралась рухнуть лицом в еду. На мое появление они вообще не отреагировали.

— Он что, уже умер? — у меня внутри все замерло: неужели я только что спустил 500 золотых в никуда?

— Кто?

— Ну этот ваш, местный…

— Снорри? Нет… — поправилась, — еще нет. Но обречен.

— Тогда не понимаю. Я оставил вас в более приподнятом настроении. Что случилось за время моего отсутствия?

— Был вариант достать недостающую сумму, — внезапно осипшим голосом проговорил Рус, — но теперь все, надежды никакой.

При этих словах Анахита явственно всхлипнула. Я почувствовал, что еще чуть — чуть, и водопад слез хлынет из ее глаз. Выставил на стол пузырек.

— Это оно?

Полный недоверия взгляд на снадобье. Не верящий — на меня. Снова на пузырек. Мне показалось, что Анахита сейчас обернется в поисках скрытой камеры, весь ее вид как бы спрашивал: «Это розыгрыш?». Неуверенно протянулась рука, пальцы осторожно сомкнулись на горлышке. Поднесла к глазам, всмотрелась. Что она там увидела, не знаю, лично мне интеллекта не хватило для опознания содержимого.

Снова взгляд человека, не могущего поверить в свое счастье.

— Феникс, но как?

Пожал плечами.

— Ничего сложного. У меня неплохие отношения с местным алхимиком, плюс он мне был должен.

— Ну, тогда… — Анахита замялась.

— Иди, лечи своего Снорри. А то, не дай Бог, помрет раньше времени, не сможешь квест закрыть.

Девушка порывисто вскочила, подбежала ко мне, я еле успел слегка отстраниться, увернувшись от объятий. В щеку впечатались губы. Миг, и Анахита исчезла из таверны. Поднялся Руслав, как — то растерянно посмотрел вслед скрывшейся подруге, потом на меня.

— Иди, «сильное плечо», а то сейчас ее кто — нибудь обует, второй раз такой фокус я уже не проверну.

Посмотрел вслед вышедшему Руславу. В состоянии блаженства расслабленно откинулся на спинку. В голове никаких мыслей. Как же хорошо! Каждый день бы кого — нибудь спасал! Главное — не думать, во что мне это обошлось.

— Заказывать что — нибудь будете?

Рядом со мной остановилась девушка в переднике, явно местная официантка. Что там у меня с финансами? Я достал из кармана несколько медных монеток.

— Принесите что — нибудь выпить… На все, — я широко улыбнулся, а местная снисходительно хмыкнула и сгребла мою мелочь.

Спустя минуту я оказался обладателем стакана какого — то кислого вина. С барственным видом отсалютовал девчонке стаканом и принялся неспеша смаковать. Впрочем, чего это я расселся? Меня же Якуб просил зайти. А потом… А потом надо думать, как крутиться дальше. Впрочем, не привыкать.

Когда я в очередной раз за сегодня заходил в лавку алхимика, мелькнула мысль: как к себе домой. Большого смысла идти не видел, покупкой снадобья я полностью закрыл наши взаиморасчеты: он мне ничего не должен, а мне не на что покупать. Только мысль о том, что местный с хорошим уровнем доброжелательности, которому я могу при случае сбывать травы, мне не повредит, заставила все же оторвать пятую точку от лавки в трактире.

— И снова здравствуйте! — попытался пошутить, но вышло как — то невесело, сказывалась накатившая усталость. — Что — то я к вам зачастил…

— Может, это судьба? — вернул шутку хозяин лавки. — Фидо, подмени меня…

Снова знакомая комнатка. Снова на низком столике кувшин вина. Что — то много я пью сегодня.

— Ну что, травник Феникс, гадаешь зачем позвал?

Я не стал отрицать.

— Понравился ты мне. Нечасто встретишь столь аккуратного поставщика. Кроме того, твое желание помочь друзьям не может остаться невознагражденным, — Якуб сделал паузу, а потом, глядя прямо в глаза, продолжил. — Ты мне просто так отдал сердце дракона. А потом я вижу — остался без денег. Я все же хочу помочь тебе, поэтому сколько ты за него хочешь?

Я устало усмехнулся:

— Дядька Якуб, понимаю, что тебе, наверно, попадались чужеземцы, которые ради звонкой монеты отказывались от сказанного слова. Иначе мне впору обидеться. Я своих слов назад не беру. Это подарок. Просто, как… — на секунду замялся, подбирая слово, — как очень хорошему человеку.

Хозяин лавки уже в который раз добродушно рассмеялся:

— Хорошо. Будь по — твоему. Ты мне подарил самый незабываемый ужин, про который я теперь буду рассказывать внукам. Как хорошему человеку. А я тебе, как хорошему человеку, предлагаю взять в подарок моего товара… скажем, на 30 золотых.

Я встал и поклонился.

— Спасибо, дядька Якуб, никогда не забуду твоей доброты, — остановил его попытку меня прервать, — не за товар спасибо, подарок принимаю с благодарностью. Спасибо за то, что считаешь меня хорошим человеком.

— А вот за это, Феникс, мы с тобой сейчас выпьем!

— Дядька Якуб, — обратился я к своему собеседнику спустя пару кубков, — не мог бы ты мне помочь советом?

— Что за совет? — алхимик явно захорошел. Я, честно говоря, тоже, несмотря на то что старался пить понемногу. Плюс помогал ускоренный метаболизм.

— Да в том то и дело, травником я стал совсем недавно, я же часто в горах бываю, а там травы редкие, высокогорные. Но про них мало где написано, вот я и хотел поучиться у травницы Наины. Только не стала она со мной даже разговаривать. А ты же наверняка ее знаешь, травники они завсегда с алхимиками работают. Подскажи, как к ней подкатить, как уговорить поделиться знаниями.

— То, что знаний ищешь, — это правильно. Деньги кончатся, сила уйдет, а знания только растут. Они тебя и накормят, и оденут, и при необходимости от врага уберегут. Что касается Наины, знаю ее, хорошая травница, есть чему у нее подучиться. А то, что разговаривать не стала, — так ты на нее не обижайся. У тебя с разумением что?

Блин, как я не подумал! Действительно, интеллект у меня был низковат. Никогда в него толком не вкладывался, я же не маг и не целитель в конце концов. Придется наверстывать.

— Да ты не стесняйся, — продолжал мой собутыльник, — говори как есть, дескать, все плохо, дядька Якуб. Да я и сам смекаю, почему тебе так мало с того дракона досталось. Там же еще и печень была, и глаза, и крови драконьей можно было набрать… Значит, умения не хватило!

Вот же блин, три раза! А на форуме, между прочим, ничего про это… Или просто не искал? Оказывается, от уровня интеллекта зависит, что из добычи выпадет? Дескать, мозгов не хватило как следует с добычи трофеи взять. Что ж, логика присутствовала.

— В общем, так, — резюмировал алхимик, — к Наине — травнице ты не ходи, пока не подрастешь в умениях да в разумении. Почитай книжки, это полезно. Пособирай травы. Кстати, хочешь, иди ко мне учеником.

Якуб с прищуром посмотрел на меня.

— Нет, мастер, не обессудь, откажусь. Хотя при других раскладах согласился бы с радостью. Алхимия — дело занимательное. Как из одних, казалось бы, никчемных или безобидных веществ вдруг получается что — то волшебное мне очень интересно! Но для занятий алхимией нужно много времени проводить в лаборатории, а я человек неусидчивый, не могу без свежего ветра в лицо, без новых неизведанных мест. Засохну я, сидя на одном месте…

Якуб выслушал мою внезапно эмоциональную речь спокойно.

— Конечно, не до конца ты прав. Знаю я алхимиков, которые, как и ты, не сидят на месте. Правда, приходится им с собой таскать кучу оборудования. Но выбор твой понятен. Я ведь в молодости тоже мечтал о путешествиях… Хорошо, тогда давай так: алхимиком не сделаю, но кое — что подскажу. Ты же говорил, что высоко в горах травы собираешь? А как их доставить, не растеряв сока? Вот, не знаешь. Вы, травники, их сушите, а от этого часть свойств теряется, ибо сено — это не то же самое, что сочная трава. Вот тебе пара трактатов, приходи ко мне, когда прочтешь, я покажу, как траву обработать, чтоб сок сохранить.

Выйдя из лавки, я уносил в рюкзачке, помимо трех десятков малых гремучих зелий, еще и пару трактатов по основам алхимии. Уже стемнело. Оценил финансы. Серебруху — другую нужно оставить, чтобы при следующем входе в игру позавтракать. Остальные несколько медяшек я решил потратить, чтобы хоть чего — то все же съесть, а то пью и пью, да и время провести за книжками. Их нужно читать, находясь в игре, чтоб игровая система посчитала это действие за развитие интеллекта и соответствующе наградила. Интеллект мне подкачать необходимо, я сильно терял с его низким уровнем. Значит, в трактир, а куда же еще? Какой — то «городской» день у меня сегодня получился.

Когда мой внутренний таймер отсчитывал последние минуты нахождения в ФанВирте, я в который раз за этот день сидел во все том же трактире, углубившись в изучение полученных от Якуба свитков: «Трактат об искусстве алхимии» и «О трех основных сущностях».

Парадоксально, но в них не описывались рецепты, то есть прочтя их, я не смогу сварить эликсир. Но они давали плюс к интеллекту, дефицит которого, как я понял при разговоре с Якубом, придется устранять. К тому же трактаты давали базу, на которую потом легче ложились знания алхимии. Неожиданно чтение затянуло, и я не заметил, что за окном смеркается. Даже как — то буднично отмахнулся от оповещения о поднятии интеллекта сразу на три пункта.

— Феникс! Вот ты где! Так и знала, что найдем тебя здесь.

Уже не удивляясь, поднял глаза. Сияющая Анахита, внешне спокойный Руслав. Конечно, ну куда я от них! Эх — х–х…

— Помогло?

— Еще бы! Я продвинулась в цепочке, подняла лекарский уровень. Все благодаря тебе!

Как же, черт побери, приятно смотреть в сияющие глаза девушки, зная, что именно благодаря мне они лучатся счастьем! На минуту я потерялся в ее глазах. Пропала таверна, стих окружающий гвалт и шум, отошли на второй план или вообще пропали все напасти и проблемы. Даже Рус словно переехал куда — то на границу восприятия. Не пропал, конечно. Я погрузился умиротворенно — блаженное состояние. И вдруг, на совсем краткий миг, вместо Анахиты я увидел совсем другую женщину, так отчетливо, так явно…

— Феникс? Да ты меня совсем не слушаешь! Сидишь здесь с улыбкой идиота… А я, между прочим, теперь могу лечить весьма сложные болезни…

Я, будто вынырнув из блаженного океана, резко вдохнул холодного воздуха. Водопадом обрушился шум забегаловки, такой громкий. Вспомнил, что отведенное мне в ФанВирте время заканчивается. Вспомнил, что остались «незакрытые» планы. Змеей вползла в сознание подлая мыслишка, что вот так вот просто профукал возможность обзавестись необходимой снарягой, сильно бы облегчившей мне жизнь. Мысленно поморщился оттого, что и сегодня ни одной строчки не добавил к Вики. А потом внезапно в сердце уколола тоска, ведь сидящая напротив девушка только похожа на другую.

— Ладно ребята, уже поздно, а мне завтра на работу вставать…

— О, Феникс, ты нашел работу? А что за работа, расскажи. Травником?

— Нет, Аня, он говорит про работу в реале, так ведь? — поскучневшим голосом произнес Рус.

— Ну да. Нужно как — то оплачивать свое пребывание здесь, — я обвел рукой пространство вокруг. Теперь только в следующую пятницу сможете рассчитывать на травника Феникса. А пока — пока.

Я встал, пожал руку Русу, легонько, самыми пальцами сжал протянутую лапку эльфийки и направился к выходу.

Мотор облегченно затих, погасли приборы, заткнулось радио. Позади сумасшедшие пробки вечернего мегаполиса, я почти дома: пятьдесят метров асфальта, три ступеньки, две двери и лифт. Эх, когда брал ипотеку, надо было выбирать дом с подземной стоянкой, но тогда, пять лет назад, это не казалось таким уж критичным, зато лишние годы кредитной кабалы… Кто ж знал, что ценности так могут поменяться! Это еще хорошо, что у нашего дома своя парковка со шлагбаумами. Саня из моего отдела периодически рассказывает, как вечером нарезает круги по кварталу в поисках, где бы приткнуться, чтобы наутро не забирать машину со штрафстоянки. Как — то раз он в шутку сказал: «Надо инвалидский знак прицепить и спокойно бросать машину на местах для инвалидов». Но потом заметил меня и смутился. Посоветовал ему так не шутить, а то наверху кто — нибудь услышит, и получишь эту наклейку с полным на то основанием, но вот будешь ли рад?

Рывком достаю себя из машины, утверждаюсь на ногах. Тяжело опираясь на трость, дохожу до подъезда. Охранник, он же вахтер, он же консьерж, Фарид открыл дверь — увидел меня в камере и вышел из своей каморки. Делать этого он не обязан, но который раз убеждаюсь, что в восточных людях уважения к старшим больше, чем в нас, славянах.

— Привет Фарид, как жизнь?

— Здравствуйте, — ну никак не отучу от обращения на «вы», ведь он только на пять лет меня моложе, — спасибо, хорошо. Как у вас?

— Терпимо, Фарид, терпимо. Как супруга? — знаю, что жена у него на сносях.

— Со дня на день уже, вот ждем…

Надо будет подарить ему что — нибудь для ребенка, в понедельник обязательно закажу по интернету.

Лифт. Дверь. Дом.

В квартире убрано: домохозяйка, приходящая раз в неделю, — четвертая из существенных статей моих расходов, но того стоит: убирает, стирает, гладит.

Неделька выдалась та еще, нервишки помотали мне знатно. И как вишенка на торте — сегодня, уже после обеда, пришло известие о том, что поставщики собираются перенести сроки. Не успевают они! В итоге проторчал на работе почти до девяти вечера, но разгребся. Зато дорога заняла меньше часа, пробки к этому времени рассасываются. В общем, состояние — убить бы кого — нибудь. Задержал взгляд на коконе. А не нарушить ли свое устоявшееся расписание и не зайти ли в игру на часок — другой? Мне срочно нужно было выплеснуть пар и расслабиться.

Как же остро захотелось полета! Просто окунуться в поток, почувствовать его на своих крыльях; ощутить, как он держит меня, как перебирает маховые перья, холодит грудь. Встретить лицом набегающий воздух, услышать его свист в выступающих деталях экипировки. Как жалко, что нахожусь не в Инкубаторе! Сейчас бы вышел на край Ласточкина обрыва, до которого от Общего дома было не более пяти минут неспешной ходьбы, встал на нагретую солнцем Стартовую плиту, вытертую нашими лапами за тысячи стартов. От нее вниз обрывается каменистый крутой склон, имеющий в своей груди редкие ласточкины гнезда, за которые и получил название. Где — то далеко — далеко внизу, не менее километра, склон плавно переходит в неширокое и такое же каменистое плато, прорезаемое узким ручьем и зажатое с двух сторон горами. В лицо дует долинный бриз, ровный, постоянный, направленный точно в склон: за счет конфигурации долины и самого склона ветер никогда не косил. Долина плохо прогревается, и поэтому термическая активность не добавляет турбуленции — идеальное место для учебных полетов в динамике. Опытные же икары, уже уверенно стоявшие на крыле, часто использовали динамик Ласточкиного обрыва для неспешных, расслабленных полетов, когда нет учебной или другой какой задачи. Можно медленно парить в относительно спокойных условиях стабильного восходящего потока, в то же время достаточно сильного, чтобы не «выживать», боясь провалиться ниже границы формирования динамика или его внезапного «выключения» (что нередко бывает в обычных горах) и затем подниматься снизу на километровую высоту. Я частенько использовал это место: поэкспериментировать, попробовать что — то новое, какую — то фигуру пилотажа, например.

Всякий раз еще тогда, в реале, оттолкнувшись от поверхности и окунувшись в воздушный океан, я как будто оставлял на старте свои проблемы и переживания. Словно набегающий поток смывал с меня все тяготы, оставляя только радость полета. Сейчас как раз то, что мне необходимо!

Но, подумав хорошенько, решил, что за два часа я точно не смогу ничего предпринять. Стартовать из центра города точно не буду: нужно потратить не менее получаса, чтобы отойти на достаточное расстояние, потом столько же, чтобы вернуться, и не более часа, чтобы насладиться полетом. Тем более в игре сейчас вечер, а летать в «молоке» интересно только когда учишься. Сейчас никаких потоков не будет, и я уже не тот восторженный новичок, который ради нескольких минут над землей готов на любые подвиги. Так было в годы учлетства в реале, так было и при моем «втором рождении» — в игре, в период, так сказать, птенчества.

В общем, я отверг идею погрузиться в виртуал как нецелесообразную и пошел спускать пар на тренажеры. Тоже неплохой метод. Прочищает голову, ибо при тяжелых нагрузках думать над чем — либо затруднительно — внимания хватает только на поддержание ритма и дыхания.

***

Поток, похоже, закончился. На взгляд — около полутора тысяч метров. Я на всякий случай сделал еще виток, но подъема не почувствовал. Мысленно хмыкнул: «Понятно», и пошел на переход, в смысле к следующему потоку, который еще поискать придется.

С утра я успел смотаться в поля, поднабрать травы и скинуть все тому же Якубу. От него я вышел не только разжившись несколькими серебрушками, но и полученным достижением «Алхимик 1–го уровня», которым меня наградила система за умение обрабатывать собранную траву так, чтоб она долго не сохла, да и вообще не портилась. Хозяин лавки не обманул, научил меня некоторым премудростям, что системой было, соответственно, учтено.

Разумеется, позавтракал, запасся провизией в дорогу, после чего, вспоминая бабушкину присказку «нищему собраться — только подпоясаться», счел себя вполне подготовленным и, отойдя подальше от города, стартовал.

Погодка малосолнечная и ветреная. В результате первого — слабый прогрев земли, а значит, низкая термическая активность: потоки редкие и слабые. В результате второго даже те, что умудрились сформироваться, сильно прижимались ветром, а то и рвались. Чтобы понять, как это, достаточно посмотреть на дым из трубы.

В такую погоду надо «сдуваться по ветру». В одном потоке можно пролететь несколько километров — знай себе крути, стараясь не выпасть из наклоненного столба нагретого воздуха, и вместе с ним тебя пронесет далеко — далеко.

Но мне не нужно просто сдуться туда, куда несет ветер, у меня цель — Рассветный Утес, к которому я собирался еще в прошлые выходные. Не получилось. Но уж за эту сессию кровь из носу, но вершину возьму!

Курс к нему от Коровьего холла — 85 градусов. А ветер сегодня юго — юго — запад, то есть около 200, что в свою очередь 115–120 градусов к моему курсу. Спасибо, хоть небольшая попутная составляющая есть, но сносит здорово.

Для маршрутного парителя задача не из тривиальных. Во — первых, поиск потока. Кучевки нет, на небе какая — то хмарь, поэтому в верхней трети ориентироваться не по чему. Наземные триггеры тоже плохие подсказчики: потоки наклонены градусов под 60, а то и более.

Во — вторых, удержаться в потоках непросто — они рваные. В — третьих — слабые. Я набрал только полторы тысячи, значит, в запасе около километра. При подобной погоде в реале метров с четырехсот, ну может, с трехсот, я бы уже искал место посадки и строил заход. Здесь у меня есть «чит», я могу включить маховый полет, чтобы подольше продержаться в воздухе и всё — таки зацепиться за поток.

Поставленная самому себе задача интересная, нет слов. При таких метеоусловиях достичь цели — это вызов, это то, за что потом можно себя уважать. Но вот только вымотался я к этому времени изрядно. Растратил почти две трети шкалы, а кроме того, устал, так сказать, ментально — приходилось постоянно удерживать в фокусе внимания кучу факторов: следить за курсом, куда мне надо и куда сносит, постоянно выглядывать на земле потенциальные источники потоков.

Все — таки утомительно вот так летать: сначала долго ищешь поток, потом стараешься не выпасть из сильно наклоненной «сопли», постоянные мысленные метания — крутить эту или, может, рядом есть что — нибудь посильнее? А вдруг бросишь, походишь — походишь, ничего другого не обнаружив, то брошенный поток найти уже не получится. Из — за сильного боковика продвижение вперед очень небыстрое. Если бы писался трек, то выглядеть он должен как пила с длинными и кривыми зубьями: вот снос по ветру в потоке для набора высоты, вот ее размен для компенсации сноса, вот размазанные петли в поиске нового потока. И так снова и снова.

Да и о простой осмотрительности нельзя забывать: места хоть и менее обитаемы, чем окрестности одного из «великих городов», но встретить игроков на земле или даже в воздухе было реально. Я должен заметить их первым и постараться облететь.

Не в моих правилах сожалеть о сделанных подарках, отдал — значит, отдал. Но где — то на границе сознания нет — нет да и мелькало сожаление о просохаченных из — за какой — то глупой сентиментальности денег. Закупившись эликсирами, я мог бы достичь Утеса за один заход и уже сидел бы на его вершине.

А так все равно придется делать остановку, чтобы восстановиться, да и просто передохнуть. Не люблю оставаться без резерва: мало ли что, второй встречи с кем — то вроде медведей мне точно не надо. То, что прошлый раз меня так кстати выручили, — это случайность. Рассчитывать на случайности не наш метод, в дельтапланеризме такие долго не живут.

Нащупал взглядом возвышающуюся впереди гору. Пока далековато, зато я теперь вполне различал, что отроги более обширны, чем на карте, — целая небольшая горная система, и один хребетик так удачно протянулся в мою сторону. Вот до него я мог попытаться дотянуть.

Смотрю вниз на проплывающие подо мной перелески. Высота медленно, но уверенно расходовалась, мир cнизу как бы поднимался ко мне.

Зафиксировал взглядом скальную «башню», замыкающую отрог. Несмотря на то, что головой я был развернут градусов на тридцать правее (что для неподготовленного наблюдателя выглядело, как будто я летел сильно южнее), скала безо всяких смещений вправо — влево приближалась Такой он, снос ветром! И при этом слегка поднималась относительно линии взгляда. Не долетаю. Вот блин! Придется покружить немного в поисках очередного потока либо помахать крыльями.

Впрочем, пришлось делать и то, и другое. Когда до земли оставалось около шестисот метров, а никаких плюсов по пути так и не попалось, я довернул на юг еще силнее. По направлению к хребту перспективы поиска термиков вообще отсутствовали, зато чуть впереди и здорово южнее виднелось поле, засеянное чем — то желтоватым. Если это какие — то злаковые, с него может хорошо «пыхать». Ветер должен сильно наклонить поток в мою сторону, так что искать зону подъема надо не доходя самого поля. Но как только я развернулся против ветра, мое продвижение вперед замедлилось еще сильнее: ветер, судя по всему, усилился. Земля внизу двигалась еле — еле, несмотря на то что встречный поток продолжал все с той же силой выдувать из меня тепло. Обратил внимание, что начал подмерзать в довесок к голоду и усталости.

Наконец, когда сгибающиеся под порывами ветра вершины деревьев замаячили опасно близко, ожидания оправдались, и я все — таки воткнулся в поток. Сначала появился запах люцерны. Потом ощутил «мордометром» (лицом, конечно), что набегающий воздух стал более теплым. И только потом некая сила бережно подхватила меня под крылья, а приближение деревьев остановилось. Левый крен и встречный ветер швырнул мое тельце назад. Продолжил разворот, а когда прошел отметку 180 градусов, уменьшил крен, протягивая против ветра. Оценил высоту — вроде отыграл пару — тройку метров. Еще спираль. Показалось, что в южной части спирали подъем почти прекращался, наверно, излишне протягиваю. На следующем витке чуть дольше позволил ветру снести «по» и меньше протягивать «против». Теперь, похоже, вываливаюсь по ветру. Так и не нащупав ядра потока, двигаясь то по ветру, то против, набрал километр. Хребет за это время сместился относительно меня здорово к югу. Теперь для компенсации сноса надо было целиться почти на 45 градусов левее того места, куда хочу.

Вся эта чехарда меня все же вымотала, и я, в итоге плюнув на экономию «махового ресурса», минут пять — семь работал крыльями. Наконец возвышавшийся над лесом скальный отрог приблизился достаточно, чтобы планировать посадку. Ветер значительно усилился, посадка на склон с наветренной южной стороны представлялась опасной: на фоне усталости можно влегкую проморгать момент торможения и оказаться размазанным об скалы. Приземляться в лес, чтоб потом карабкаться по камням наверх, совсем не хотелось. Западная стенка отрога была достаточно крутая. Кроме того, вдоль нее сила ветра должна была усилиться раза в полтора или больше.

Я планировал провернуть трюк, на который в реале никогда бы не решился. Северная подветренная сторона хребта формировала роторную зону — то место, где ветер, перевалив через препятствие и закручиваясь, обрушивался вниз. Именно ротор убил дракона в достопамятной схватке. Туда мне соваться совсем не с руки. Я не дракон, меня не только прихлопнет — крылья еще в воздухе поотрывает. Но под самой стенкой должен быть штиль — ветровая тень. Вопрос, как туда попасть: идея была прошмыгнуть сбоку, надо только прошить зону усиления вдоль западной стенки.

Для начала сделал проход на удалении, дабы визуально оценить аэрологию места, где планировал свой «цирк без зрителей». Нужно присмотреть на западном склоне место максимально ламинарного обтекания (не турбулентного), иначе в турбуляке от какого — нибудь валуна могу потеряться на секунду — другую. За это время меня потоком как раз и выбросит под ротор. В принципе вон тот участок с широкой сыпухой почти посредине склона вполне отвечал моим требованиям. А вот та небольшая полочка на северном склоне очень подходила для моей тушки. Пусть немного выше, чем зона, где собираюсь прошить поток, но туда я выскочу за счет инерции.

Встал против ветра чуть в стороне от горы. Распушил крылья, замедляя свое продвижение вперед до почти полной остановки, взглядом и мысленно пробежался по всем отрезкам пути. Ну что, готов? Поехали!

В несколько взмахов разогнался. В ушах засвистел ветер, из глаз привычно стало выбивать слезу. Крылья чуть поджать: «я не складываю крылья, а меняю стреловидность». Держу взглядом склон. Приготовиться, сейчас воткнусь в сильный боковик, нужно скомпенсировать.

В этот момент, когда нервы напряжены, а в мозгу, как в вычислительном центре, «щелкает»: высота — скорость — угол — снос, в «кадр» вползла рука. Вползла, ухватилась за камень, подтянула за собой голову и плечи. По склону карабкался человек, и я спустя пару ударов сердца проскочу как раз над ним!

Отворот вправо! Затрещали суставы, выворачиваемые вместе с крыльями. В глазах потемнело от перегрузки. Я воткнулся в стремнину.

Вот блин! Сколько раз говорили: принял решение — выполняй, а не меняй в процессе! Мой спонтанный отворот из — под возможного взгляда привел в усиление вдоль западного склона, как будто влетел в водопад. Меня скомкало и закрутило, на секунду — другую потерял ориентировку. Перед глазами беспорядочно мелькали: небо, лес, гора, небо, лес, гора. Наконец, зацепившись взглядом за стенку скалы и сообразив, в какую сторону земля, выровнялся. Три взмаха, и я в относительно спокойном воздухе.

Шкала выносливости мигала, заполненная буквально на волосок, — у меня считаные секунды, после чего, согласно игровой механике, крылья бессильно обвиснут. Вернее, их вывернет ветром вверх, а я сломанной куклой упаду на лес. Этого будет достаточно!

Сложив крылья, засвистел вниз, — тут уж не до выбора места приземления. Последний процент выносливости ушел на выравнивание — торможение над самыми вершинами деревьев, после чего рухнул, проламывая макушки, сквозь ветки, хлеставшие по лицу.

Пальцы ног поймали относительно толстую ветвь и вцепились в нее мертвой хваткой. Не удержав равновесие, маятником прокрутился вокруг ветви, глубоко взрезая ее кору когтями, и завис вниз головой. Я же не летучая мышь! Подтянувшись на ногах, схватился руками за корявый сук, перехватил и наконец устроился. Можно отдышаться.

Ну я и нуб, так лохануться! Зачем я вообще ломанулся от этого скалолаза?! Судя по той стенке, где он поднимался, ему было не до любования окрестностями. Даже брось он взгляд в мою сторону, что бы разглядел? Нечто с крыльями, сзади лапы? Подумаешь, летающая живность, мало ли таких по ФанВирту шастает! Просвистел бы над ним, он ничего и не понял. Зато я оказался бы в ветровой тени, а там — хоть на присмотренную полочку, хоть дальше протянуть.

Правильно говорил мой приятель Саня, «моторный» пилот: «После четвертого друзей нет»! Были и в моей практике случаи. Строишь заход на поле, развернулся против ветра, уже и «шасси» выпустил, в вертикальное положение перешел, а тут какой — нибудь парапланерист решил на понравившемся ему месте купол поднять, наземной подготовкой позаниматься. Или вообще некий пилот посчитал, что успеет приземлиться раньше тебя. Ну, как говорится, извини. Мне отворачивать или оттормаживаться — прямой путь в больницу. Если повезет. У той поговорки продолжение есть: «путь от дальнего привода к торцу полосы устлан костями». Вот и мои могли сейчас валяться там на склоне, если бы не получилось отвернуть. Или здесь, под деревьями, если бы выносливость кончилась раньше.

Фух, вроде отдышался, да и от пережитого отпускало помаленьку. Сеанс самоедства пора заканчивать и думать, как выбираться. Впрочем, вариантов немного. Я плюхнулся под самой горой. Поросший лесом склон уже достигал градусов тридцати. Мне наверх, там я видел небольшую, свободную от растительности площадку. Оттуда и стартую.

То, что на площадке кто — то есть, понял издалека: запахло дымом и чем — то вкусным. Я остановился и задумался. Можно, конечно, осторожно обойти стороной и постараться забраться повыше — в конце концов свет клином на ней не сошелся, найду другое место для старта. Однако я здорово устал, замерз и проголодался, а расположенное под скалой уютное местечко — прогреваемое солнцем, защищенное от ветра с одной стороны каменной стеной с нависшим карнизом, с остальных трех стеной леса — представлялось хорошим вариантом перевести дух и подкрепиться. Да и что я потеряю, если сначала хотя бы посмотрю, кто там, а потом уже решу?!

Стараясь двигаться как можно аккуратнее, залез на дерево. За счет склона верхушка оказалась почти напротив площадки. Под самой скалой тихонько курился небольшой костерок, возле которого спиной ко мне, склонившись над котелком, сидела в одиночестве фигурка в мешковатом плаще с капюшоном.

Не знаю, что говорил мне в этот момент разум, — вопль желудка, унюхавшего съестное, заглушил все остальные мысли.

Ладно, попробуем познакомиться. В голове держал план: если что, выносливость немного восстановилась, можно пробежать от площадки через лес метров сто на юго — запад, там поросший лесом обрывчик. Для старта сгодится.

Пока натягивал на ноги эти громыхающие колодки, дал себе очередное обещание в следующий раз или в следующем городке все же разобраться, как сшить или раздобыть себе сапоги по ноге. Кстати, плащ бы тоже подштопать не мешало. Осмотрел себя — вроде бы ничего не выдает мою расу. Оружия на виду тоже не держу.

— Привет! — как можно дружелюбнее выкрикнул я, одновременно выходя на открытое пространство.

Человек у костра резко развернулся, в занесенной руке светился заготовленный фаербол. От движения капюшон откинулся, по плечам рассыпались локоны цвета спелой пшеницы.

Я опустил руки, чтоб через секунду развести их в широком жесте:

— Какая встреча! Анахита, вы тут какими судьбами?

Девушка «выключила» фаербол и, упершись кулачками в бока, выкрикнула:

— Слушай, Феникс, а ты не думал, что поднятые ладонями вперед руки могут восприниматься не только как примирительный, но и как угрожающий жест? Вдруг ты выцеливаешь меня каким — то убойным заклинанием?

Честно говоря, ей удалось поставить меня в тупик.

— Ладно, Ань, ты же знаешь, что я не маг.

— Я — возможно, и то до конца не уверена. Ты же у нас такой загадочный: появляешься ниоткуда, уходишь в никуда, — и, помедлив, уже отходя добавила: — Привет, Голодный!

В груди разлилось что — то теплое, щемящее. Меня сто лет так никто не встречал. Сознался, что умираю с голоду и готов присовокупить от себя несколько перепелок, пойманных по пути, естественно, умолчав о способе ловли.

Развалился возле костра. Аромат мясной похлебки дразнил мое обоняние, а желудок настойчиво подталкивал к активным действиям. На автомате вытащил кусок вяленого мяса и принялся жевать, уставившись в огонь.

— О — о–о, да у тебя даже слюна капает, вон всю рубашку залил.

Я спохватился, провел рукой по подбородку — вроде ничего. Анахита весело рассмеялась:

— Попался! А глаза у тебя все — таки голодные, так что давай свою посудину, покормлю умирающего травника.

Принимая у эльфийки миску, поинтересовался:

— А сама?

— Подожду Руса. Думаю, должен скоро вернуться.

Я так не думал, но все же спросил:

— Куда это его понесло?

— Наверх. Ты же где — то бродишь! А нам нужна трава.

— Тихо — тихо, наркоконтроль услышит, — я притворно осмотрелся по сторонам, потом, скорчив заговорщицкую морду и подмигнув, наклонился к эльфе, — барыжите или для себя?

— Да ну тебя, — отмахнулась Аня, — мне лекарственная трава нужна, довольно редкая. Помнишь того местного, которого я вылечила прошлый раз благодаря тебе?

Помню ли я? Ха! Учитывая, в какую сумму обошлась мне эта непись, забуду не скоро. Кивнул.

— Я тогда только острое состояние сняла. Сейчас ему для полной ремиссии нужно специальный эликсир сварить. Попьет неделю — другую, и будет как новенький. Вот только рецепт непростой, я пару дней потратила на его изучение. Туда входит розовый эдельвейс, и ни у одного травника его нет, представляешь? Вернее, принести могут, но цена — а–а… — эльфийка закатила глаза, — заоблачная: у этого эдельвейса очень специфичное место произрастания. Вот и решили сами попробовать.

— Так Рус взял навык травника?

— Не. Мы думали, но там уровень нужен, долго качать. Он просто соберет всю траву, которую найдет наверху, а я опознаю.

— Ты?

— Ну да. Ах, я же еще не похвасталась — специализацию взяла, я теперь Знахарь! Вот! Боевые раны, правда, буду хуже лечить, зато есть умение опознавать ингредиенты для приготовления лечебных эликсиров. И варить их. Так что я и травник, и алхимик в одном флаконе!

Эльфийка смешно задрала кверху перепачканный золой нос. Не удержавшись, расхохотался: какая же она все — таки забавная!

Желудок наконец — то умиротворен, редкие солнечные лучи, пробивающие небесную хмарь, согрели мою тушку — я блаженно вытянулся, приподнявшись на локте. Усталость отпускала, в душе снова начали петь птицы и, кстати, есть из — за чего: сегодняшний маршрут хотя еще не завершен, но уже достоин какого — нибудь достижения. Не будь закрытого теста, точно дали бы, например, «Феникс — первый икар, совершивший беспосадочный перелет в сложных метеоусловиях с боковым ветром на расстояние…». Хм, надо посмотреть по карте — сотка набежала? В любом случае, уверен, сейчас я — единственный икар, способный на такое! Жаль, похвастаться и обсудить не с кем, разве только с Глебом? Точно, решил про себя, вечером напишу гайд по маршрутным полетам в СМУ, а пока можно расслабиться и поблагодушествовать.

Принялся разглядывать эльфийку. Она что — то рассказывала про открывающиеся возможности в лечении болезней, параллельно занимаясь костром и обедом. Кстати, над огнем появился второй котелок, от которого потянулся запах кофе. М — м–м… божественно! Что еще усталому путнику нужно?

Включился в беседу. О чем поговорить с девушкой в виртуальном мире? В реале, было проще: можно подвести разговор к полетам, а дальше просто — внимание и восхищение обеспечены. Но после травмы я старался избегать этих тем: они напоминали о том, чего я лишился.

Значит, говорим о ней. Как ей ФанВирт, давно ли играет? Конечно, вопросы о лекарской специализации: а почему? а как же? а зачем? Наклониться к собеседнице, уточнить детали, включить интерес в глазах…

Работал контраст: обычно парни, пытаясь произвести впечатление, глухарями заливаются о себе, любимом: какая у него крутая тачка, интересная/занудная работа, какой он сам весь из себя замечательный. Не понимают, что в мире, где всем на всех наплевать, малейшее проявление интереса к важной для собеседника теме добавляет +100 к репутации, говоря игровым языком.

Расспрашивая Анахиту о выборе непопулярной специализации, я поражался, с каким увлечением она про это рассказывает. Интересно, ей сколько лет в реале? Не будь игра 18+, решил бы, что подросток. Временами Аня поражала меня своей наивностью и, я бы даже сказал, неиспорченностью. Вот и сейчас: ну кто в онлайн — игре, где основной способ прокачки — убийство монстров или других игроков, берет небоевую специализацию? Но ей, видите ли, хочется лечить, причем игроков в меньшей степени, чем местных! Цифровую непись! Ну честное слово, как в куклы играется.

Стало понятно, почему в прошлый раз она просила не рубить живые деревья. Это не отыгрыш эльфа, любителя зеленых насаждений. У меня складывалось впечатление, что для Анахиты происходящее — больше чем игра.

Кстати, заметил, она чуть не всплакнула над тушками перепелок, что я презентовал к общему котлу. Спросил: а как же убитые медведи, она ж сама активно приложилась к переводу зверьков в неживое состояние? Логичный ответ — они первые напали, и вообще хищники. Значит, обижают ни в чем не повинных травоядных. Вот если бы я вместо перепелок принес тушки орлов…

Сдержался, промолчал. Вообще — то вся летающая братия, с кем ни общался, к крылатым хищникам — орлам, соколам и им подобным — относилась с большим уважением. Это наши друзья, иногда орлы буквально выручают. Помню, Андрюха — парапланерист вспоминал как — то про Бир: «Потерял поток, ну не пыхает, и все тут! Трусь у склона, думаю — все, сейчас забомблюсь здесь, и выходить потом к людям целый день, какой подбор в горах? А в долине стая орлов летает. Вдруг от стаи отделяется один, подлетает и начинает кружить неподалеку — вот, дескать, поток стоит, смотри, бестолочь. Я туда — и правда, поднимает, сам бы никогда не додумался. Орел увидел, что я набираю, и отвалил обратно к своим»15.

У меня самого подобных случаев не было, но с орлами в одном потоке я кружил так, что, казалось, дотянуться можно до крыла. И конечно, орлы выступали отличными индикаторами потоков, когда, стоя на старте, мучишься раздумьями — стартовать или еще рано? Да и на маршруте на них ориентируешься. Так что убить орла, даже цифрового, у меня никогда рука не поднимется.

За болтовней незаметно пролетел час. В какой — то момент — с удивлением, даже замешательством, хотя, не скрою, и удовольствием — я отметил небольшие, скорее всего подсознательные, знаки со стороны девушки. Вот она как бы невзначай поправила волосы; вот, думая, что не вижу, одернула платье… Да я ей нравлюсь! Ба, она на мгновение потеряла нить разговора, а потом немного смутилась, видимо, задумалась о чем — то! Так — так — так, становится интересно…

Кстати, надо как — то аккуратно поинтересоваться ее отношениями с Руславом. Я же видел по ряду малозначительных признаков, что они, конечно, очень дружны, но еще не на той стадии, когда про пару говорят — они вместе. А значит, у меня есть шанс.

Блин! Какой на фиг шанс?! Вспышкой пришла злость на себя, пульс внезапно подпрыгнул. Я что, человеческий персонаж? У меня NDA и работа. О чем размечтался?

Я встал. Пока не поздно, надо заканчивать балаган. Опять убью выходные на эту парочку, а меня, между прочим, Рассветный Утес ждет и вечером статья для Вики по маршрутным полетам в сложных метеоусловиях.

— Аня, спасибо за гостеприимство, жаль, Руса не…

Сверху посыпались камни. Анахита встрепенулась. Лук как будто сам прыгнул мне в руки. Через секунду — другую сбоку на площадку буквально вывалился человек в разорванной и окровавленной одежде, одна рука на перевязи, сапоги зияли прорехами. Поднял голову и уставился на нас одним глазом, второй заплыл огромным синяком.

…Дождался

Сразу от полянки, в обход отгораживающей стены, начинался довольно — таки крутой склон. Наклон еще не достигал той крутизны, когда придется подключать руки, но был к этому близок: состоял из крупных камней размером с мою голову, между которыми встречались вполне подходящие для ступенек выемки и заглубления. Попробуем?

Нашел взглядом подходящую выемку на уровне колена, вставил носок правого сапога. Почему — то вспомнилось: «У него толчковая — левая нога, а у меня толчковая — пра — ва — я». Толчок. Я забалансировал на мысочке, опора была микроскопической. Вот сейчас, а еще лучше где — нибудь повыше, соскользнет нога — и я по этой терке, да физиономией! Приеду под удивленные взгляды: плащик задран, перья в разные стороны, сапоги в лохмотья, когти наружу… На фиг подобные мысли выкинуть из головы! Я сейчас машина, равномерно поднимающаяся машина.

Осторожно вставляя носки сапог в попадающиеся то тут, то там уступчики, я стал подниматься, стараясь удерживать равновесие. Иногда это было непросто, иногда следующая ступенька находилось довольно высоко, около середины бедра, и тогда приходилось все же опираться на камни руками, снимая часть веса с опорной ноги. Иногда из — за неосторожного движения, когда казалось — равновесие удержать невозможно, сердце обрывалось куда — то вниз, в сосущую пустоту, в голове секундной искрой мелькала зарождающаяся паника.

Но тело реагировало само: я резко и нелепо взмахивал руками, до боли в мышцах изгибался всем телом, цеплялся за первый попавшийся выступ и удерживался на стенке. Сердце восстанавливало свой ритм, паника трусливо прятался в глубинах сознания: я переводил дух и взглядом искал следующую лунку или порожек, куда можно поставить ногу. Благо зрителей не было — ребята деликатно остались у костерка, чтоб не быть свидетелями позора, если что. А может, просто решили поесть.

Наконец отбухал набат пульса в висках, перед закрытыми глазами перестали маячить разноцветные круги. Им на смену приходит мандраж и боль: адреналин постепенно рассасывается. Все как в жизни. Здорово саднит колено, противная тянущая боль в крыльевом суставе, отчего — то болят ребра, тупо дергает сломанная рука.

Вот же олух! Разбрасывать руки в падении отучают на первых дельтапланерных тренировках. Пора тебе икар на переаттестацию — всё порастерял из навыков.

Сломанную руку надо зафиксировать, иначе она не даст мне действовать. Это, конечно, не реал, где незафиксированный перелом мог аукнуться достаточно быстро, порвав осколками кости крупный сосуд или нерв. И, на перспективу, я видел, что бывает при подобных травмах и плохой иммобилизации конечности, — только «резать к чертовой матери, не дожидаясь, кхм, перитонита». (Что — то цитаты из фильмов лезут, не иначе истерика подступает. Пытаюсь забить юмором панику?)

Правда, видел в основном в учебных фильмах на курсах первой помощи, куда старался ходить минимум раз в год. Как говорится, на всякий. Но запомнил хорошо.

Тем не менее, чем же зафиксировать? Хоть и игра, но рука относительно не беспокоит, только пока сижу. Стоит пошевелить — боль обеспечена. К чему — то вспомнил слухи, ходившие среди игроков. Дескать на самой заре ФанВирта, когда по большому счету еще шел глобальный открытый бета — тест, в ответ на многочисленные претензии игроков — «не по — настоящему», «а вот это не так, как в жизни» и тому подобное — один из отцов — основателей проекта в сердцах заявил: «Ах, мало вам реализма? Ну так получайте…». Так это или не так — сложно сказать, но на сегодня ФанВирт была, пожалуй, единственной игрой с погружением в виртуальную реальность, игроки которой кровоточили, получали серьезные раны и испытывали почти настоящую боль18.

Итак, задача — иммобилизовать сломанную конечность. Вспомнил! С этим прекрасно может справиться медицинская косынка — треугольный кусок ткани, многофункциональная штука: стоит копейки да и самому можно наделать, места занимает мало, всегда в реале таскал с собой в подвеске хотя бы одну. Впору рассмеяться — это, кажется, говорит мегаопытный чувак, который поучал всех в Инкубаторе, как надо и не надо? С офигеть каким опытом?

Снова перед глазами картина прошлой жизни: заснеженное поле, группка учеников, толпящихся вокруг Алексеича. И я такой весь умудренный жизнью орел, поучающий учлета, который только что приземлился после полета на круг. Не помню, зачем я тогда приперся на учебные полеты: может, чуть разлетаться после перерыва или облетать крыло после полной профилактической разборки. И заметил, что парень перед затяжкой не осмотрел крыло. Как я ему тогда втирал, что рядовых полетов не бывает! Что даже к рядовой затяжке в спокойном воздухе на малой лебедке надо подходить так, как будто готовишься к старту в сложных метеоусловиях.

Ну и? Оставил в лагере все: алхимку, которая могла сейчас помочь восстановиться, всю снарягу да еще и продукты. Кстати, если погода ухудшится, и я не смогу стартовать, умереть на вершине от голода с моим — то метаболизмом проще простого. Вот тебе и «утер нос пешеходам»!

Что все — таки у меня есть? Кинжал, мешок. Кстати, у мешка имеются дополнительные лямки. Оттяпать одну? Отбросил идею за негодностью: одной лямки для фиксации руки мало, зато мешок на обратном пути будет болтаться и мешать. А что у меня в мешке? Сапоги, плащ, холщовая одежда. Слава богу не оставил внизу, а ведь хотел. Нет пределов кретинизму!

Взгляд упал на кинжал. Можно вырезать кусок из плаща… Хм, совсем разум потерял? После этого мне останется только, сторонясь людей, мчаться в Инкубатор и со слезами просить: дяденьки пустите обратно блудного сына. Ну уж нет.

Тогда режем холщовку. Эх, опять щеголять в коже. Впрочем…

Взял штаны, они длинные. Так, попробуем. Сел поудобнее, правую руку к себе плотнее. Побеспокоенная конечность отозвалась резкой болью, в глазах на мгновенье потемнело. Да уж, спецэффекты, чтоб им… Одну штанину перекинул через левое плечо как перевязь, притягивая сломанную руку. Вторую пустил как пояс, под крыльями, чтоб повязка не болталась. Вот блин! Не достает! Прикрыл глаза, задумался: что делать? Плащ! Он длинный и широкий. Оттяпаю полосу по низу, все равно он почти подметает землю, пара — тройка сантиметров погоды не сделают.

Легко сказать, когда в наличии всего одна рука. В конце концов приладился — коленом придерживал, зубами оттягивал, левой рукой резал. Поскольку правая при этом почти болталась, к концу мероприятия сознание плыло от боли.

Но все рано или поздно заканчивается. Наконец я опять сидел, привалившись к ставшему почти родным валуну. Сломанная рука зафиксирована настолько, насколько это вообще возможно в полевых условиях. Боль потихоньку отступала.

Кстати, у меня же до сих пор свернут интерфейс! Обычно, будучи не в полете, я держал панель с параметрами персонажа свернутой. Ну не мое это — постоянно видеть в поле зрения разноцветные полоски. В жизни нет такого? Вот и мне не нужно. В полете — другое дело.

Открыл. Ну конечно, чего еще ожидать, — здоровья половина! И поправить нечем. Значит, и шкала выносливости более чем наполовину не восстановится. О! Да мне еще и голод весьма скоро грозит! Ну вообще зашибись — слетал, называется, за травкой!

Кстати, о травке, где она тут? Рус говорил, что, согласно квесту, она должна быть где — то на вершине. А я здесь никаких зеленых насаждений не наблюдаю. Вот будет здорово, если без должного умения этот эдельвейс даже обнаружить нельзя!

Пошатываясь встал. Немного мутило то ли от начинающегося голода, то ли от пережитой боли. А скорее, от всего вместе. Зря, что ли, летел? Вперед, травник, ищи!

Ветер задувал так, что на него можно было даже опираться. Порывы раскачивали мою тушку, стал ощутимо подмерзать. Переживем, делать нечего. Впрочем, чтоб согреться, накинул плащ, застегнулся. Стало теплее, зато ветром треплет еще больше.

Итак, ну и где тебя искать? Хм, что там обычно советуют в таких случаях? Сам стань травой, думай, как трава? Какие — то укуренные советы, сюда бы этих советчиков. Вот предположим, только предположим, что я — эдельвейс. Ну и где бы я рос? Ясен пень, внизу, на полянке. Здесь чего делать? Ни тебе воды, ни почвы питательной, один камень да ветрюган. Хм, кстати, вот точно, на ветру я бы не рос, это точно.

Прошел, заглядывая под каждый валун с подветренной стороны: пусто — голый камень. Ладно, в конце концов ветер может быть с любой стороны. Обошел валуны еще раз, вокруг. Хоть бы какая травинка попалась! Сплошная скала, иногда попадаются трещинки, но в них даже песчинок нет — все выдуло. Кстати, валуны непохожи на объекты выветривания: какие — то облизанные, как будто с морского берега перенесены. Кто рисовал локацию, он хоть в горах бывал?

Посмотрим тогда между пиками. Может, в серединке какой — никакой земли нанесло? Пригибаясь и пошатываясь на ветру, добрел до острых, почти граненых каменных выростов, которые я про себя обозвал пиками, — полтора моих роста, гладкий, словно отполированный камень. Обиднее всего, если эдельвейс притаился между ними, — с одной рукой я туда не заберусь. Походил вокруг, вытягивая шею, стараясь заглянуть в это каменное нагромождение, как лиса возле винограда. И так же, как лиса, решил, что не подходит: виноград зелен — скалы какие — то не эдельвейсонесущие. Вернулся за валуны, сел за крайний к обрыву, он показался самым большим. Надо передохнуть.

Опять начала накатывать злость непонятно на кого. На себя за то, что повелся, как баран. Подумаешь, девочка понравилась! Тебе сколько лет? Четырнадцать? Гормоны заиграли? Решил другому мальчику нос утереть: смотрите, какой я крутой? Хорошо, допустим, принес я им эту траву, и что? Вспомнился опоссум Крэш из мультика «Ледниковый период–2»: «И что ты хочешь, медаль?». Чмокнет в щечку? Самому не смешно? А может потащишь в кусты получать благодарность? Ну и бредятина в голову лезет, валить надо от этих попутчиков. Ведь по краю хожу: одно неловкое движение, чуть расслабишься, и здравствуй нарушение NDA! Пинком под зад из теста, и что потом в жизни делать? Сопьюсь ведь нахрен.

Эти тоже хороши. Эльфа удобно устроилась: «Рус принесет, Рус сделает». Она по жизни не блондинка? Прямо тошнит от таких. И этот теленок хорош: «Я не могу ее расстроить!». Идиот! Чем дольше оттягиваешь, тем страшнее разочарование. Нет, всё, вниз, забираю вещи, теленка пинком в Коровий Холл, за альпснарягой. А этой дуре так и скажу — посмотри, что с парнем делаешь, блонда недоделанная, сама хоть немного поработай.

Злость бурлила, требовала выхода, я вскочил, автоматом кинул взгляд окрест. Слева, на западе, солнце уже клонилось к горизонту: еще час, и внизу начнутся сумерки. Прямо передо мной расстилалось лесное море. Вправо убегал гребень отрога: постепенно повышаясь, он тянулся на восток, к горе. Где — то дальше к нему примыкал еще один такой — же гребень, отходящий, по — видимому, на северо — запад. Еще дальше угадывался северный, с которого, судя по заданию, и забирать следующий эдельвейс. И все они, объединяясь, как потоки из камня, взметывались к небесам громадой поистине фантастического вида Рассветного Утеса, тонущего вершиной в серых облаках. Скальная башня, на макушке которой я разместился, представлялась мелким холмиком по сравнению с ним. Вот куда мне надо, а я тут траву собираю! Травник, тоже нашелся!

Я повернулся, рассчитывая обогнуть валун с внешней стороны и выйти на подветренный обрыв для старта. Сделал шаг — другой… Что — то царапнуло сознание, заставив меня остановиться. Медленно, боясь поверить, я повернулся к западному склону. В паре метров ниже того места, где я стоял начиналась осыпь, на которую я хотел приземлиться в один из неудачных заходов. У ее самого верхнего края, у первого же булыжника я увидел маленький зеленый росток, трепещущий на ветру.

Осторожно ступая, чтоб, не дай бог, не поехать ногой и не улететь вниз, иногда даже опираясь здоровой рукой о склон позади себя, я спустился к растению. Четыре мясистых листика с розовой каемкой по краю и небольшой белый цветок посредине. Это был он, хоть подсказки снова не было, розовый лекарственный эдельвейс, ничего другого здесь расти не могло. Ну здравствуй, маленький, пойдешь с дядей? Я откатил булыжник, подцепил росток пальцами, но тот крепко цеплялся за скалу, из трещины которой выглядывал. Достал кинжал, стараясь вытащить как можно больше, кончиком немного расковырял трещину, поддел. Стебелек не выдержал, оторвался, и вот на моей ладони лежит та самая «долбанная трава», из — за которой я чуть не убился, потом замерз, а теперь был в состоянии поубивать ребят.

В этот момент ветер почти пошутил надо мной: я еле успел сжать пальцы, иначе с таким трудом добытое растение могло улететь в неизвестность и вряд ли бы я его догнал. Сердце запоздало екнуло, я в очередной раз обозвал себя болваном и сунул росток в мешок. Никакой радости или удовлетворения не испытывал — только смертельная усталость. На эмоции уже не оставалось сил, а надо еще вернуться.

Стартанул как — то буднично, несмотря на не самые простые условия. Экстрима на сегодня хватило выше крыши. По широкой дуге облетел западный склон, как обычно на скорости «прошил» усиление, вошел в ветровую тень. Приземлился почти на том самом месте, откуда стартовал. Спустился к перегибу, за которым начиналась крупная сыпуха. Кожаную облегайку опять сменила холщовая рубаха, благо для этого не пришлось отматывать сломанную руку, просто поменял вещь в слоте. Кожаные штаны пришлось оставить, ибо заменить их пока было не на что — их холщовые сородичи изображали фиксирующую перевязь. Накинул плащик, нельзя без него «на люди». Сапоги хоть не хочется, но придется натягивать. А мне еще спускаться по довольно — таки непростому склону. Внизу могут ждать, так что во имя маскировки придется потерпеть.

Спускаться пришлось задом. Будь я «босиком», проблем, чтоб спуститься лицом вперед, не возникло бы. Хоть на сапогах и не скошенные каблуки, но попадать ими в выступы и углубления стенки почти невозможно. Помогая себе одной рукой, начал спуск.

И вот, когда до низа оставалось не более десятка метров, снизу послышались голоса, а потом окликнул девичий возглас:

— Феникс, ты вернулся! Живой!

Я на автомате повернулся, встав при этом почти спиной к стене, хотел было приветственно взмахнуть рукой, крикнуть «Привет». В этот момент нога соскользнула, я грохнулся навзничь и покатился вниз по осыпи.

Направлявшиеся в мою сторону ребята в ужасе замерли на полпути.

Как же больно! О — о–о… Поднялся на ноги — хоть они целы. Что там с крыльями? Блин, и не посмотришь, но в спине саднило сильно. Кажется, я разбил затылок. Пощупал его здоровой рукой, ладонь стала предательски липкой.

Ко мне подбежали. Рус, заботливо придерживая под локоть здоровой руки, помог сесть. Анахита полезла к застежке плаща. Я вцепился в него, как утопающий в бревно.

— Феникс, дай мне посмотреть твою спину, ты здорово расшибся.

— Аня, оставь, займись лучше моей головой.

— Да, конечно.

Через секунду на затылок полилось что — то шипуче — щиплющее. Я замычал сквозь зубы.

— У тебя рассечение и огромная шишка. Потерпи немного, я сейчас наложу повязку. —

девчонка бросилась к костру.

Я посмотрел на стоящего рядом парня, похоже не знавшего, что ему делать.

— Рус, помоги встать и снять мешок.

Крепкая рука, бережно придерживая под мышку, буквально подняла меня в воздух.

— Спасибо. А теперь помоги до костра добраться. Да, и вот еще, — я протянул парню растение, — отдай нашей знахарке.

Парень, пока ничего не понимая покачал головой:

— Сам принес, сам и отдашь, а она идентифицирует

Анахита уже мчалась нам на встречу со своей сумкой в руках.

— На, забери свой розовый лекарственный эдельвейс, — я протянул растение эльфе.

Что — то тренькнуло, и перед глазами выскочило:

Вы изучили, как выглядит «розовый лекарственный эдельвейс»

Поздравляем, вы получили достижение «Травник» 10 ранга

Поздравляем, ваш интеллект повышается на 1 балл

Интересное кино, это за какие достижения? Ладно, потом разберемся.

Девчонка встала как вкопанная.

— Феникс, тебе удалось?!

Потом она порывисто подскочила, обняла за шею и чмокнула в щеку, сделала круглые глаза и в испуге отпрыгнула.

— Ой, тебе же больно!

Я усмехнулся:

— Ерунда, ради такого можно и потерпеть.

Где — то в подсознании вредный опоссум ехидно спросил: «Ну что, получил свою медаль?». Я мысленно отмахнулся: «Отстань», а вслух заметил:

— И долго мне так стоять, с протянутой рукой?

Анахита ойкнула, бережно приняла эдельвейс, спрятала в сумку. А я повернулся к парню, рассчитывая попросить его помочь дойти до костра. Парень стоял замороженный, неверяще уставившись на меня.

— У тебя… п — получилось?

Мне кажется, или он начал заикаться?

— Но как?! Там же без крючьев не подняться?!

Я подмигнул:

— Или нужно иметь скилл. Сам же говорил.

— Фес, ну ты монстр. Просто человек — паук. Я даже не знаю, что сказать…

— Скажи спасибо, и мне будет достаточно.

— Фес, блин, спасибо, брат.

Он бросился меня обнимать, но тут же остановился, приняв мое инстинктивное отстранение за последствия падения. Схватил левую руку обеими своими и затряс пожимая.

— Спасибо!

Я вздохнул, осторожно высвободился и пошел к костру, волоча мешок за лямку в опущенной руке.

Смеркалось. Небо очистилось, и над нами раскинулось звездное покрывало.

Снова я сижу у весело потрескивающего костра. Снова у меня в руках миска с дымящейся кашей. Не обращая внимания на изляпанные, в жирных потеках пальцы, пытаюсь удержать ее за обжигающие бока. Нарочито не торопясь, зачерпываю ложкой густое наваристое варево, крылья носа трепещут, вбирая в себя мясные ароматы, а жадный желудок орет снизу: «Давай, еще давай! Больше! Еще!».

Я постепенно согреваюсь: тепло волнами прокатывается по телу от торопливо хватающего каждую порцию желудка. От костра греются лицо и грудь, припекать начинает даже сквозь толстую кожу сапог — сижу, протянув ноги к огню.

В довершение блаженства чувствую, как нежные тонкие пальчики перебирают мою голову: Анахита все же настояла на своем и сейчас уже заканчивала бинтовку.

На вопрос, почему, дескать, нужно заморачиваться со всеми этими мазями, бинтовками и прочей сложной лекарской атрибутикой, если есть эликсиры и заклинания, позволяющие быстро вылечить буквально все, я неожиданно получил ответ от Руслава:

— Понимаешь Фес, что, таким как мы с тобой нужно от лечения? Чтоб травма или болячка устранилась и не мешала дальше геройствовать. Ну или заниматься чем — то …, — Рус замялся, подыскивая слово.

— Профильным?

— Ну да, профильным, спасибо. Мы смотрим на лечение сугубо утилитарно. Но ты взгляни на ситуацию глазами человека, который хочет быть лекарем. Думаешь, интересно всего лишь раздавать лечебные эликсиры да кастовать лечебные заклы?

— Ну — у–у… не знаю. Не задумывался. А что с этим не так?

— Не понимаешь? Хорошо, вот смотри. Предположим, ты выбрал путь воина.

— Хм…

— Ну предположим. Убиваешь всяких монстров, и тебе это нравится. Конечно, пока ты слаб и уровнем не вышел, тебе лишь бы завалить противника неважно как: хоть с применением свитка массового поражения, хоть с помощью меча — кладенца. Но вот ты подрос, стал сильнее и опытнее. Достал сверхубойный меч, и можешь пошинковать монстра с пары — тройки ударов. Ну и что тебе это даст? Чуть — чуть опыта? Немного подрастешь в уровнях? А как прокачивать фехтование, уклонение, ловкость? Да и скучно, если честно, когда вот так, без усилий. И тогда ты берешь что попроще, иногда непрофильное: например, мечник берет копье, булаву, топор. В конце концов надо развивать любое оружие — мало ли что в жизни случится. Любимый меч, владение которым у тебя прокачано запредельно, может в неподходящий момент просто сломаться.

— Рус, — я остановил жестом обычно немногословного парня, — говори проще: нашей знахарке надо подкачаться. Так?

Перевел взгляд на Анахиту, та в ответ, виновато улыбнулась.

В результате ложку я держу сейчас в левой руке, а на правом предплечье красуется аккуратный лубок, самостоятельно выструганный Анахитой из нескольких ветвей и перевязанный жгутом, свитым из коры. Впрочем, удерживать миску не мешает.

Наконец — то бинтовка закончена, Анахита убрала инвентарь в сумку и тоже пристроилась у костра. Потрогал повязку — на ощупь обычный бинт.

— Эх, и видок у меня, наверно, — усмехнулся я и пропел: — «Голова обвя — за — на, кровь на ру — ка — ве — е». — Получилось довольно фальшиво, добавил, уже «прозой», — следа кровавого не хватает. На сырой траве.

— Не бойся, через часик можно снимать. — Анахита улыбнулась ободряюще, — И лубок тоже.

На какое — то время над лагерем повисла тишина, нарушаемая только стуком ложки по стенкам миски. Надеюсь, хоть моего чавканья не слышно.

Но вот миска опустела. Обтер пальцы пучком травы, на несколько секунд завис в гамлетовских размышлениях — мыть или не мыть? Решил, не мыть! И отставив посудину в сторону, развалился боком к костру, подперев голову здоровой рукой.

Девушка молча встала, налила из висящего над костром котелка большую глиняную кружку, протянула мне. Потом подхватила мою миску и бурдючок с водой, явно собираясь вымыть поcудину.

Я почувствовал укол совести:

— Аня, да оставь, утром сполосну.

— Посуду нельзя оставлять грязной, — поучающе раздалось из — за границ светового пятна, отбрасываемого костром.

— Аня, ну какие здесь микробы? Ты что? Не думаешь же, что разработчики еще и микробов прописали?

— Если есть из грязной посуды, можно получить отравление.

Вот блин! Хотел возразить, что как раз есть из немытой миски не собираюсь, к завтраку помою, но решил не спорить: в конце концов, чертовски приятно, когда за тобой вот так ухаживают. Пусть будут микробы! Сделал глоток душистого травяного чая с какими — то ягодами, отставил кружку и прикрыл глаза.

Перед мысленным взором вновь ниже и чуть впереди покачивалась вершина, опять низко надо мной навстречу бежали грязные лохмотья облаков. Мозг в который раз начал перебирать варианты. Кстати! Вот болван! Можно же было…

Теперь, полулежа у костра, сытый, отдохнувший и расслабленный, я видел, как минимум еще пару более безопасных вариантов попасть на вершину. Да и после того… Плащ я бы сейчас не резал, вполне можно было обойтись одними холщовыми штанами, но не пропуская повязку через плечо, а просто плотно примотать руку к животу.

Подумал с горечью, что лишний раз подтверждается истина: всякий мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Или от костра. Или с дивана.

Все равно я молодец! Самолюбие заурчало довольной кошкой. Да, с подготовкой накосячил. Да, хотел с наскоку. Но ведь смог! Сел на вершину в очень сложных метеоусловиях. Как говорит еще один мой приятель по клубу, Пашка — бейсер: парашютист жив, значит, он прав. Учитывая, сколько у него бейс — прыжков с московских высоток, разных башен и мостов, и то, что он до сих пор жив, — Пашка прав постоянно. И на дельте летает так же смело. Думаю, в сегодняшней выходке он бы меня точно поддержал: жив — здоров, сам вернулся — значит, все правильно сделал, а из косяков надо делать выводы на будущее, вместо залипания в самобичевании. «Точно, — пообещал себе, — выйду в реал, надо будет заняться руководством по топлендингу19».

— Мальчишки, вы у меня сегодня герои. Я бы даже сказала — уставшие герои. Так что давайте сегодня ночью подежурю сама, а вы отдыхайте.

Рус запротестовал:

— Аня, о чем ты? Нас завтра ждет длительный переход к северному хребту. Ну и как ты пойдешь, невыспавшаяся? Не дай бог дождь — камни будут скользкие, как намыленные, не отдохнувшая точно не дойдешь.

— Рус, — лениво проговорил я, не открывая глаз, кажется, меня начинало «рубить», — не будет завтра дождя. Завтра вообще отличная улетная20 погода.

— С чего ты решил?

— На небо посмотри. Что там видишь?

— Звезды.

Приоткрыл один глаз, заметил, как парень пожимает плечами: дескать, ну и что? Я продолжил в духе учителя, объясняющего прописные истины неразумным детишкам:

— Интересно Рус, а почему ты видишь на небе звезды? Наверно потому, что их не закрывает облачность? — я вздохнул и пояснил. — Рус, небо чистое, фронт ушел.

— Какой еще фронт?

Надо же, как синхронно, буквально в один голос! Тренировались, что ли?

— 2–й Украинский, блин… — открыл оба глаза, понял, что шутка не прошла, — ну какой — какой! Атмосферный холодный фронт, ясен пень. И еще. Мы, здесь в ветровой тени, у нас так и так штиль. Но если бы было видно верхушки деревьев, не затеняемых горой, вы бы заметили, что они уже не качаются. Я еще когда спускался обратил на это внимание.

Не торопясь, поднял кружку, сделал глоток, поставил обратно на землю.

— Завтра намечается хорошая погода: ясно, маловетрено, часам к одиннадцати образование кучевки, но не плотной. Дождя несколько дней не было, влажность умеренная, значит, переразвития в грозу не ожидаем… Так, ребята, все, я, кажется, вырубаюсь. Что там с дежурствами?

Честно говоря, я бы воспользовался предложением Анахиты, но коль родился мужиком, подставляй широкую грудь под тяготы и невзгоды, чтоб женщина позади оказалась в относительной «ветровой тени» и могла спокойно «подавать патроны»21, а также миски с горячей кашей и кружки с чаем. Вот такое вот равноправие — у каждого свой участок фронта.

В итоге вялых споров мы с Русом отвоевали себе по три часа дежурства, Анахите досталось два. И я был уверен, что Рус, дежуривший вторым, сменит ее пораньше. Впрочем, я в реал: раньше, чем войду в игру, меня не «разбудить».

Допил чай, пожелал всем спокойной ночи, сунул под голову мешок, плотнее запахнулся в плащ и нажал «Выход».

***

Откидывающаяся крышка, поручни, разминка левой руки. Здравствуй, дом! Тишина в ответ, только комп гудит кулерами в комнате, залитой мертвенно — белым светом галогеновых лампочек.

Изотоник, туалет, разминка, душ. Мой вечерний график по выходным не меняется с момента первого «нырка» в Фанворд. Я заставляю себя заниматься физическими упражнениями, несмотря на вделанные в кокон миостимуляторы. Для чего? Сложно сформулировать. Я стараюсь не думать, только знаю, что вся та жизнь, которая у меня была, оказалась перечеркнута инвалидной наклейкой. Когда — нибудь я буду ходить даже без трости. Что тогда? Не знаю, давайте сначала доживем.

Вышел из ванной в одном полотенце — некого мне тут стесняться, поковылял на кухню. Вспомнились виденные в юности фантастические фильмы, где герой летит в космическом корабле. Весь экипаж в анабиозе, а он ходит по забитому современной электроникой кораблю в полном одиночестве. Интересно, как при этом с ума не сходит?

Моя кухня вполне тянет на отсек суперсовременного космолета. Пятнадцать квадратных метров «мечты хозяйки», напичканных умными кухонными помощниками. Некоторые не включались с момента Машкиного ухода. Вот зачем мне пятиконфорочная плита? Пожарить утром яичницу хватает одной конфорки, самой маленькой. Кухонный комбайн стоит как декорация. Подарить, что ли, Тамаре, приходящей домохозяйке? Мне он не нужен, и ей меньше пыли протирать. А вот духовкой я даже разок воспользовался: на крайний Новый год зажарил в ней индейку целиком. Только не помню, успел доесть или пришлось выбрасывать?

Открыл морозильное отделение, достал первую подвернувшуюся под руку коробку. Что у нас на ужин? «Котлета домашняя с гречневой кашей». Пойдет, сунул в микроволновку, включил чайник. Наболтал в шейкере казеин — это моим потрудившимся мышцам: сомневаюсь, что в «котлете домашней» достаточно белка. Пикнула микроволновка, булькнул пакетик в большую фарфоровую чашку. Механически взял поднос, поковылял к компьютеру.

Хм, может его на кухню перенести, чтоб не ходить туда — сюда? Усмехнулся: ага, и кокон с кроватью. На пятнадцати квадратах умещусь, и даже место останется.

Плюхнулся в кресло, зачерпнул ложкой гречки. А, чёрт! Выругался в голос, стал дышать через рот, охлаждая обожжённое нёбо и язык, — как обычно, перегрел еду, придется ждать, когда чуть остынет, а пока можно делом заняться. Каких — то багов, нестыковок в сессии не заметил — значит, сегодня без репортов. Открыл Wiki. Выбрал видимый только мной да некоторыми посвященными админами раздел «Икары», посмотрел на небольшой список статей. На душе теплым маслом разлилась гордость: а ведь почти все мной написаны! Кнопка «Добавить». Вбил в строке заголовка «Маршрутный полет в сложных метеоусловиях». Посидел, подумал. Сложные метео — это ведь не только низкая облачность и боковой ветер. Откатил назад. Надо вообще сделать раздел «Маршрутные полеты» и там создать два подраздела: «СМУ» и «Простые». Точно! Кстати, вон та статья как раз перекочует в новый раздел.

Или все же, пока воспоминания свежи, написать про топлендинг — как заходить на вершину при различных условиях? Откинувшись на спинку, прокручиваясь вправо — влево, задумался, перебирая в памяти события прошедшего дня. Неожиданно понял, что «прокрутил кассету с воспоминаниями» до вечера, и опять мои мысли заняты эльфийкой. Вот она улыбается, слегка опуская уголок рта, вот что — то говорит, вот протягивает кружку с чаем. Взгляд упал на поднос. В конце концов, заслужил я сегодня маленький приз?

Встал, вернулся на кухню, остановился в раздумьях. Во встроенном баре у меня бутылка Мартеля. Уже начатая и одинокая, она каким — то чудом пережила опустошение, которому подвергся бар после моего выхода из больнички. А особенно после того, как, вернувшись один раз из поликлиники, вместо «второй половины» обнаружил записку и пустые шкафы. Вовремя меня тогда нашел Глеб. Ну уж нет, после того зарекся.

Открыл холодильник. Мечта холостяка — десяток бутылок пива, засыхающий сыр, кусок краковской. С сомнением понюхал колбасу, отломил кусок, бросил в микроволновку прямо на стеклянный круг. Сковырнул пробку, поискал глазами бокал — не увидел. Ну и ладно, из горла не привыкать! Тренькнуло, подхватил колбасятину на вилку, слизнул набежавшую жирную каплю. Поковылял на выход и в проходе замер. Обернулся.

На плите кипит кастрюля и еще что — то жарится. У стола стоит… Анахита? Нет, у стола в домашнем халатике стоит Ира, что — то режет на доске. Поднимает на меня взгляд, фирменная тихая улыбка с чуть приопущенным уголком рта: «Устал? Ужинать будешь? Садись, сейчас я тебя покормлю».

Закрыл глаза. Открыл — пустая кухня. Ну здравствуйте, глюки подъехали! Помню, в армии, в учебке, с чем — то залетел. Ротный решил «поучить». Трое суток — с вечера в караул, утром за какой — нибудь косяк снимает, и на занятия, а вечером по новой. На третьи сутки в караул решили не ставить, мало ли что: у бойца тотальный недосып, а тут боевое оружие. Пихнули дневальным по парку. Ночью дежурный выгнал на обход, иду, шатаюсь. Вдруг смотрю — от КТП идет ротный: ну правильно, он же сегодня дежурный по части, приперся проверять. Идет своей фирменной походочкой — правая рука за обшлагом, прямой, как палка. Ну что ж, надо встречать начальство. Иду навстречу, шагов за десять перехожу на строевой шаг, только руку к пилотке потянул… смотрю, а никого и нет. Стою, как дурак у крайнего «Урала» точь — в–точь наглядное пособие с плаката на плацу: нога с оттянутым носком поднята, рука в отдании воинского приветствия. Хорошо, хоть не видел никто. Благо на следующий день: «Рота подъем! Тревога! Тревога! Тревога!», а там у ротного новые «любимчики» образовались.

Вздохнул — надо больше спать, повернулся, поковылял к компу.

Машка, кстати, никогда не говорила «сейчас тебя покормлю». Готовить она любила, но ели мы по большей части порознь — я то на работе, то на полетах, приходил поздно: «Есть будешь? Ужин в холодильнике».

Не заметил, как стрескал краковскую, а за ней и котлету с гречкой. Редкостная дрянь! Надо что — нибудь другое закупать. Понял, что и сегодня ничего написать не удастся, вернулся на кухню. Пенопластовый лоток и опустевшая бутылка отправились в ведро. Повертел в руках чашку. «Поставь в раковину, я помою»? Кстати, у меня же посудомойка простаивает, эдак и рассохнется. Поискал таблетки моющего средства, не смог вспомнить где. Подкатила злость непонятно на кого: то ли на Машку, которая куда — то запихнула таблетки, то ли на себя, то ли на весь мир. Ну и ладно, у меня одна чашка, и та из — под чая. Запустил так. А теперь спать, завтра опять подъем ранний, ждет меня небо виртуальное, и… друзья? Не знаю, хотя бы попутчики.

Будильник вырвал из сна. Кажется, что — то снилось, кажется — чего — то хорошее, приятное, потому что просыпаться очень не хотелось. Но уже спустя миг сон ускользнул, как легкая дымка, голову затопили мысли про то, что через час мне надо сменить Руса, про планы на день, про ненаписанные вчера статьи. Рывком выдернул себя из кровати, главное — не давать себе обещаний поваляться еще минуточку. Как обычно, после сна передвижения давались с трудом, но ничего, сейчас разомнусь.

Сначала кухня — закипевший чайник как раз отщелкнулся, (слава таймерам!), насыпал в глубокую миску геркулес, залил кипятком. Клацнул по кнопке кофемашины, сковородку на конфорку, пару яиц туда же. Теперь можно в туалет и на разминку.

Из душа вышел бодрячком, посвежевший. Пока завтракал да закидывался таблетками, решил — ладно, коль судьба меня настойчиво сводит с попутчиками, не буду противиться, но и свои интересы как тестера постараюсь соблюсти. Во — первых, сегодня должна быть неплохая парёжка, поэтому надо найти времечко и налетать сколько — то времени. Во — вторых, икары рано или поздно выйдут из теста? Ну так можно поработать над потенциальным взаимодействием с другими классами игроков. Икары, например, могут что — то достать с недоступных вершин. Жаль, нельзя раскрываться…

Рука с кружкой замерла на полпути. Мозг, получивший зацепку, заработал с быстротой компьютера, обрабатывающего варианты. Сердце, кажется, замерло, чтоб не спугнуть еще не оформившуюся идею.

Так, проблема в NDA: есть соглашение, по которому я не имею права раскрывать суть расы перед… перед… Ну конечно перед другими игроками, не задействованными в тесте! А если, только предположим, эти игроки участвуют в тесте, тогда… Ребятам, конечно, придется подписать свой вариант договора, но, я думаю, они не будут против. Что им с этого? Я без труда натаскаю нужных трав или каких других каких ингров. Могу выступать как разведчик при продвижении. Да мало ли какие плюшки от того, что у вас в подразделении есть свой воздушный наблюдатель?!

Что это даст разработчикам икаров? Да мы им таких гайдов по взаимодействию понапишем, что стоит только икаров запустить в продакшн, как сразу посыплются желающие если не в икары, то, как минимум во взаимодействие с ними! Гениально!

Всё, решено — пока буду дежурить, свяжусь с Глебом и сделаю ему предложение, от которого он точно не сможет отказаться.

Заторопился в игру. Автоматом сполоснул миску, сковородку и кружку под струей воды. Потом покосился на отработавшую посудомойку. Вот блин, ладно, завтра точно воспользуюсь, зря, что ли, стоит? Окинул взглядом кухню — вроде ничего не забыл. Нет, забыл. Наболтал изотоника на вечер и задумался: а неплохо, наверно, купить мультиварку, они же тоже с таймером? Буду с утра закидывать туда… ну что там закидывают? А вечером вылезу из кокона — еда горяченькая, хватит уже готовой гадостью питаться.

Вот и кокон. Протер дезинфикатором ложе. Хлопнул себя по лбу, вернулся в кухню и принес оттуда трость, поставил рядом. Теперь, кажись, все. Кряхтя и матерясь под нос, улегся на ложе, подсоединил датчики, натянул шлем. Поехали. Вход.

***

В глазах прояснилось, одновременно стал слышать окружающие звуки. С секундной задержкой появились тактильные ощущения: почувствовал щекой мешок, боком — земную твердь, пальцами ног — традиционную тесноту сапог. На автомате проверил, обернут ли плащ вокруг тела. Хотя если тушка пропадает при выходе, не могу же я раскрыться, ворочаясь? Сел. Чисто рефлекторно протер глаза, потянулся.

Рус сидел у костра, сосредоточенно помешивая веточкой подергивающиеся пепельным налетом угли. Слева от меня спиной к костру лежал скрюченный кулек из шерстяного одеяла: Анахита опять спала в игре. Надо как — нибудь поинтересоваться, с чего бы это?

Запоздало по телу пробежался озноб: все — таки подмерз, лежа на земле. Интересная реализация — тело мое пропадало, но система учла, что лежал я на голой земле, и добавила подобающих ощущений. Потянул руки к костру и почувствовал, что сижу на каких — то палках — подо мной валялись части лубка. Поработал правой рукой, посгибал в локте, покрутил запястьем. Никаких болевых ощущений, всё отлично работает. Красота!

— Он свалился, когда твое тело пропало, — пояснил Рус, не поднимая головы. — Вообще — то Анины лубки сваливаются сами, когда в них надобность отпадает, вероятно, это совпало с выходом.

— А — а–а, — только и смог протянуть я, — как тут, нормально?

— Тихо, — все также задумчиво обронил парень.

Судя по всему, солнце еще не встало, да и мы с северной стороны горы, но темнота уже отступала. Приближался тот самый час, когда картинка вокруг как будто медленно проступала в растворе проявителя: незаметно, неразличимо глазу. Вот только что ты с трудом различал ближайший куст, и вдруг осознаешь, что уже и деревья, окружающие площадку, стали видны. Темнота вокруг нас таяла, сменяясь рассветными сумерками.

— Ну все, Рус, я, как говорится, смену принял, ложись. Ты хоть поспал?

— Фес, — парень замялся, чем — то явно тяготясь.

— Да?

Руслав помялся — помялся, набрал воздуха, но потом, видимо, передумал.

— Да ничего, все нормально. Спокойно тебе отдежурить.

— Во сколько подъем?

— Часиков в семь встанем, думаю, затягивать не стоит: нам бы за завтра с северной вершины эдельвейс снять.

— О’кей.

Парень взял одеяло и завернувшись в него улегся у костра, с противоположной от Анахиты стороны.

Я встал, прошелся, поприседал, понаклонялся. Хорошо — то как! Было бы в реале, после ночи на твердой, а главное холодной земле сейчас напоминал бы заржавевшего Си — Три — ПиО из «Звездных Войн», со скрипом разрабатывающего суставы и мышцы. Я бодр, здоровье и выносливость полные. Вот только в желудок что — нибудь закинуть. Не решился греметь котелками: кто его знает, как спится в игре, может, звуки разбудят? Достал из запасов сушеное мясо и лепешку, принялся жевать, расхаживая туда — сюда. Мне дико хотелось действия. Покосился на спящих ребят: а может, пока спят, пойти пролететься?

А что? Сейчас на юго — востоке из — за деревьев должен показаться краешек солнца. Правда, для этого нужно подняться выше хребта, но выносливость у меня полная, а потом можно и спланировать обратно. Хотя нет, там же южные отроги перекрывают вид на восток, а так было бы здорово. Кстати — молнией мелькнула мысль, — а ведь когда мы перевалим северный отрог, то с высоты должно быть видно море! Вернее, Восточный океан, что омывает центральный крупнейший материк ФанВирта.

Я же не был на море уже сколько? Да года два с половиной. В тот раз до моря мы так и не добрались. До того был в ноябре, когда приезжал в Крым на выходные полетать на Клемухе.

А в игре я моря еще не видел. Инкубатор расположен хоть и не в самом сердце материка, но от побережья далековато. Так что море у меня впереди. Интересно, как его реализовали? А как нарисовали рассвет над ним? Очень хочется посмотреть. Я читал, что Рассветный Утес получил такое название потому, что с его вершины рассвет виден раньше всего. Скорей бы туда! Эх!

Еще раз оглянулся на спящих. Нет, не буду бросать: кто его знает, вдруг какая тварь вылезет из зарослей? Так я хоть разбудить ребят успею. Наверное. Ну вот какого они спят в игре, что им в реал не выходится? Ради каких — таких ощущений полное погружение? Не понимаю.

Чтоб чем — то заняться, открыл чат — мое сообщение висело непрочитанным. Глеб что, на работу забил? Хотя зря я наезжаю, может, дела или командировка. Усмехнулся: может, запил в конце концов!

Набрал: «Уважаемый разработчик! Есть предложение по привлечению к тесту участников не из расы икаров. Это даст возможность к выпуску проекта в релиз подготовить гайды взаимодействия, что, несомненно, сразу привлечет к расе внимание игроков». Перечитал. Поймет, о чем речь? Ерунда, увидит — появится, а там на словах объясню. Смахнул вкладку чата.

Наконец мы поднялись на гребень отрога. За нашими спинами вниз обрывался только что преодоленный подъем — двести метров, поросших жесткой травой да редким, низким и очень колючим кустарником; проплешины осыпей, скальные выходы в виде здоровенных продолговатых глыб. И еще столько же, но уже с лесом.

От наших ног вниз убегал его полный брат близнец, за исключением того, что не был освещен. Ниже на те же двести метров начинался лесной язык, раскинувшийся в распадке между этим отрогом и нужным нам северным.

Я протянул Анахите ее сумку:

— Ребята, поскольку в горной местности я передвигаюсь быстрее, давайте вы пойдете вперед, а я здесь по округе пробегусь. В кои — то веки сюда попал, не прощу себе, если уйду, не поискав травы. Наверняка здесь растет что — нибудь интересное. А потом вас догоню. Смотрите, — поманил парня, и вытянул руку в указующем жесте, — вам лучше всего держаться вон на ту одинокую скалу, на северном хребте, — показал пальцем, — она как раз на границе леса, там должно быть подходящее для привала место. Там отдохнете и меня и дождетесь.

— Какая скала, ничего не вижу, — тяжело дышавший Рус пытался проморгаться от заливавшего глаза пота. Неудивительно, он тащил основную тяжесть. — Аня, посмотри, ты же эльф, у вас лучшее зрение из всех рас.

Я сдержал усмешку. Анахита, хоть и была во время подъема освобождена от всей поклажи, буквально ловила ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

— Сейчас Рус, дай… отдышусь, — наконец она отпустила русово плечо, за которое была вынуждена уцепиться, смогла выпрямиться, вгляделась. — Да, вижу, действительно, скала. Ну ты и глазастый. Слушай, Феникс, ну что ты тут найти собрался? Выжженный камень да колючки какие — то, чуть все платье не изодрала. Пошли с нами, на следующей горе вместе поищем твои травы.

— Аня, посмотри на себя, — я, в отличие от ребят, говорил ровно, как будто за плечами не было никакого подъема. Неудивительно, это не по прямой ноги переставлять, шаги короткие, сапоги почти не натирают, а выносливости вагон. Да и привычно мне по склонам вверх — вниз ходить. — Ты на следующей, как ты выразилась, горе будешь без задних ног валяться, а не мне помогать. Так что давай, помощница, топай за сильным плечом, я догоню. — Посмотрел ей в глаза. — Ну честно — честно.

— Ладно Фес, будь по — твоему. Похоже, ты знаешь, что делаешь.

Я пожал плечами.

Руслав посмотрел на меня, перевел взгляд на Анахиту. — Аня, иди за мной, если упадешь — кричи. И давай сюда свою сумку.

Парень подпрыгнул, подкинув громадный мешок, поправил лямки и сделал первый шаг вниз. Из — под подошвы посыпались мелкие камешки, но нога встала надежно. Рус перенес на нее вес, шагнул второй раз…

Спуск начался. Я остался один на гребне.

И вновь полянка на обрезе зоны леса, упирающаяся в крутой склон. Их что, под копирку рисуют? Ах да, еще нависающая высокая известковая скала, похожая на козырек от дождя. Но место уютное. Под скалой весело трепещет язычками пламени небольшой костерок, по виду только — только разведенный. У огня сидит Руслав, Анахита возится с котелком.

— Привет! — я кинул к костру принесенную добычу, — надеюсь, пригодится.

— О да! Спасибо! Мясо у нас почти закончилось, — Анахита тут же стрельнула глазами, — так ты траву собирал или охотился? Кстати, что — то быстро, не верится, что в прошлый раз нам тебя ждать приходилось!

Скинув мешок, рухнул у огня. И на какой вопрос отвечать?

— Здесь горы, местность привычная: вверх да вниз, широко шагать не надо. Плюс средство твое волшебное, я до сих пор не представляю, как тебя благодарить.

— Тебе помогает? — Аня как — то застенчиво обрадовалась, будто и не ждала.

— Конечно! Просто огромное тебе спасибо, ты настоящая волшебница!

Откинулся, заложив руки за голову и прикрыв глаза. В ушах снова крик и клекот орла, лицом чуть ли не физически ощутил набегающий ветер. Перед глазами — крутящийся горизонт; небо, сменяемое лесом и склоном; потом снова небо. Отлично полетал!

— Фес, ты чем там занимался? У тебя лицо, как… как… — повисла пауза, я приоткрыл один глаз: Рус косился на эльфу, та стояла, уперев кулачки в боки. — Как у кота, дорвавшегося до сметаны.

Хм, выкрутился.

Я отмалчивался, довольно щурясь. Накатила блаженная слабость: хотелось ничего не делать и не говорить, а просто находиться в этом состоянии, в котором я теперь бываю только в игре. Аня возилась с обедом, Рус что — то чинил в амуниции, а я предавался лени и безделью и ничуть по этому поводу не смущался, что вообще — то мне несвойственно.

— Посмотрите ребята, в самом деле кучевые облака. Какие красивые! — эльфа, наконец, закончила свои хлопоты и устроилась на траве, опершись на руку и подняв к небу щурящуюся мордочку.

Рус, глянув в небо, согласился: дескать, да, облака, действительно красивые. Анахита фыркнула.

— Феникс, а тебе нравятся облака? Или ты, как некоторые, — косой взгляд на сосредоточенно — серьезного парня, — тоже видишь в них лишь элемент пейзажа?

Кивнул. Кучевку я любил. И не только как индикатор потоков. Мне нравилось наблюдать за облаками: смотреть, как они растут, меняют форму. Что — то в них было величественное и неуловимо прекрасное. Впрочем, до увлечения полетами я не помнил, чтоб относился к облакам как — то иначе, чем сейчас Руслав. Людям это свойственно: подумаешь, какой — то привычный элемент. Висит над головой, иногда закрывает солнце, и хорошо, если оттуда не падает вода.

С началом занятий облака стали чаще попадать во внимание, сначала как бы походя. Мне повезло: в лето, когда начинал, было много дней с хорошей погодой. Занимались в поле, вдали от деревьев, строений, ЛЭП. А когда набегаешься с учебным крылом так, что ноги уже не держат, развалишься в траве вот так же, как лежу сейчас, сунув под голову шлем или подвесную систему, хочешь не хочешь, а взгляд упирается в эти величественные белые громады, плывущие над нами по своим делам.

Потом мы изучали метеорологию, разбирали виды облаков, их взаимосвязь с потоками, учились определять по их виду погоду, направление ветра.

А потом я увидел их вблизи…

Незаметно провалился в воспоминания, поэтому почти прослушал следующую восторженную реплику:

— Эх, как же хочется взять и нырнуть в этот клубок белой ваты. Набрать целую охапку…

Как со стороны, услышал свой голос:

— А вот этого лучше не делать, нет там ничего хорошего. Темно, сыро и колбасит не по — детски. Вблизи они не такие интересные, так, лохмы.

— Откуда ты знаешь? — надула губки Анахита, но скорее притворно, — говоришь, как будто бывал там.

Бывал. В памяти всплыла Юца, утро. Первые облачка только — только начали формироваться: по утреннему времени еще низко, почти на уровне и даже чуть — чуть ниже старта. Одно такое повисло как раз напротив площадки восточного старта. Я видел, что легко прошью его: облако не касалось склона, кроме того, это был четвертый или пятый летный день, в крыло я был влетан на сто с лишним процентов и чувствовал себя максимально уверенно. Все равно те несколько секунд, что я пронзал белую муть, шел в балансире, без маневров, просто по прямой. Поэтому из — под облака я вывалился достаточно далеко от горы, и пришлось, теряя высоту, возвращаться в зону динамика, чтоб потом потихоньку выскребаться наверх. А спустя буквально полчаса облачность поднялась выше старта, и благоразумно повременившие приятели стартовали уже безо всяких приключений.

В горле почему — то защемило, появилась резь в лазах. Вынырнул из воспоминаний, как из того облака, поднял глаза. Анахита встала и пристально смотрела мне в лицо. Рус тоже прервал свое рукоделие.

— Феникс, что с тобой?

Я отрицательно помотал головой, говорить не получалось. Потом зажал щепотью нос — обычно помогало. Выдохнул.

— Да все нормально, дым, наверно.

— Точно? — успокаиваясь и садясь снова на свое место, продолжила Аня уже прежним, легким и беззаботным тоном. — Так ты не ответил. Я спросила, откуда ты все это знаешь? Ну, про облака, и про погоду, и про ветер? Ты метеоролог, там, в реальной жизни?

— Нет, — опять помотал головой, — там я обычный офисный планктон.

— Тогда откуда? Можно подумать, что ты летаешь?

Вдруг накатила тоска, сжала сердце и опять вцепилась стальными пальцами в горло. Напрягая связки, выдавил:

— Летаю… — поправился, — летал.

Затянул паузу, и в тот момент, когда следующий вопрос уже готов был сорваться мне навстречу, добавил:

— Я дельтапланерист…, — поперхнулся, выдавил сквозь спазм горла, — вернее, я им был.

Сверху, как тонна кирпичей, обрушилось принятие. Лицо окаменело, чувства вслед за мыслями вымело из головы, словно было невозможно сейчас их коснуться, как обнаженного нерва.

Мир резко сузился, словно во время выполнения опасного маневра. Я встал и, ничего не говоря, спешно направился в лес. Углубившись достаточно, когда, по прикидкам, с полянки уже не должно было быть видно, уперся лбом в твердую прохладу древесного ствола и раздвоился сознанием.

Одной моей половине остро хотелось разреветься, как какому — нибудь пятилетнему пацану, у которого поломалась любимая машинка, и папа сказал, что починить ее уже нельзя, — просто отпустить эмоции и рыдать, принимая невозвратность потери.

Вторая с какой — то злостью на первую удивлялась: да что же с тобой? почему так тяжело? ты же летаешь! Пусть в игре, пусть фактически понарошку, но ты же все ощущаешь, чувствуешь, видишь. Ты же не слабак и не кисейная барышня, тогда почему звенящая пустота внутри и душат слезы?!

Откуда — то издалека в голове закрутились слова «Я тоже был, я мог, умел и знал, я видел сверху горные вершины…»24.

Я ведь никогда до этого не говорил вслух «был». И никогда после произошедшего никому из посторонних не сообщал, что имею отношение к дельтапланеризму. На моей нынешней работе все знали, что я попал в автокатастрофу. И все. Старых друзей я не видел, из всех общался только с Глебом. Машка ушла. Я оборвал все или почти все, что могло напомнить, чего я был лишен в реале.

В какой — то момент мне показалось, что за моей спиной кто — то стоит. Я выпрямился, но повернуться боялся. Прошло несколько мгновений, сзади тишина. Наверно, ребята, заметив мое состояние, пошли посмотреть, а я тут стою и рыдаю. Интересно, как они смотрят: с сочувствием, с укоризной? Почему — то я больше всего боялся увидеть в их глазах сочувствие. Пусть осуждают, что такой взрослый мужик рыдает, как девчонка; пусть разочаруются во мне, пусть скажут «вон ты, оказывается, какой, а мы — то думали…». Только не жалеют.

Не знаю, сколько времени так прошло, может, несколько секунд, а может, и десятки минут. Наконец я набрался смелости, заготовил приличествующую ситуации фразу и обернулся. Шелестел листвой лес, в вершинах посвистывал ветерок, солнышко пробивалось сквозь ветви, играя легкими тенями и отсветами. Никого.

Продышался, вроде отпустило. Почувствовал, что снова владею голосом, ничего не душит, не сжимает горло. Что ребятам сказать — то? Почему так споро ломанулся в лес? В голову ничего не лезло, решил, что ничего объяснять не буду: дескать, ушел и ушел, мало ли у кого какие дела. Усмехнулся про себя, необходимость отбегать «за кустик» разработчики не предусмотрели, а иногда это самое простое объяснение.

Пока я отсутствовал, на полянке ничего не поменялось: Рус возился с все той же амуницией, Анахита помешивала в котелке. Вернулся на свое место и принял прежнюю позу.

— Извини, Феникс, я отвлеклась, ты вроде сказал, будто летаешь. Что, правда? А на чем?

Живая непосредственность эльфы, похоже, не заметившей моей выходки, помогла. Осталась тихая печаль.

— Да, летаю… летал. На дельтаплане.

— А это что такое?.. А, погоди, у меня подруга в Турции вроде на таком летала. По крайней мере, я фотки видела.

Внутри шевельнулся червячок сомнения.

— Аня, не части, давай по пунктам. У тебя подруга пилот?

— В смысле? — девушка непритворно удивилась, будто я спросил что — то неприличное. — Да не, там просто предлагали прокатиться.

— Тогда она не летала, а каталась, — снисходительно улыбнувшись, я не удержался от ироничной шпильки, — даже не каталась, а ее возили.

— А какая разница?

— Такая же, как между налетом и навозом25!

Эльфа оскорбленно поморщилась.

— Ладно, извини, это наш пилотский юмор, — примирительно помахал рукой. — Теперь второе: если в Турции, то, скорее всего, это был не дельтаплан, там для нас с посадками непросто. Турцию порнопланерасты оккупировали.

— ?

Ну нельзя же так округлять глаза, даже если ты эльф по расе! Я весело расхохотался:

— Парапланеристы. Это просто мы их так называем, в шутку. Братья наши бесхребетные, — не давая вставить реплику или вопрос, уточнил: — На фотках она в подвеске сидит?

— Ну да, а как еще?

— А сверху у нее такой большой купол, как длинный парашют? Хотя его, может быть, и не видно, если фоткалась в полете.

— Да, большущий такой парашют. Там были снимки со стороны.

— Параплан. Каталась в тандеме, — сказал, как гвоздь в доску забил. Настроение как — то незаметно поднялось.

— А ты на чем летаешь? Как ты назвал?

— Дельтаплан, — немного кольнуло, но уже совсем тихо — тихо, — это такая треугольная штуковина, полужесткая. И пилот в ней располагается лежа, головой вперед.

Не удержался, добавил:

— Как и положено порядочной птице. Птицы сидя не летают!

В этот момент Анахита заявила, что обед готов, и принялась раскладывать еду в подставленные миски.

Вначале ели молча, каждый в своих мыслях. Не знаю, о чем размышляли мои попутчики, я прислушивался к своим ощущениям и пытался разобраться, что происходит. Только что я вскрыл нарыв, который оберегал два года, боясь прикоснуться, боясь признаться самому себе. Было больно. Да и сейчас нет — нет, но прощупывая мыслями как зондом хирурга область поражения, я натыкался на болевые точки. Когда прикосновение отзывалось паузой в пульсе и вакуумом в душе. Например, я подумал, что так ни разу и не собрался в Казахстан, несмотря на то что знал очень многих тамошних пилотов, да и наши к ним в гости ездили. И мне уже точно никогда не стартовать с Ушконыра. Да и в Болгарию, где у меня одна из двоюродных сестер, теперь мне только туристом…

— Слушай, Феникс, а почему ты так отреагировал, когда я сказала, что у меня подруга летала в Турции?

Вопрос вырвал из размышлений. Впрочем, эльфа тут же сменила тон:

— Да прекрати ты ломать голову над тем, где и как найти эдельвейс. Сейчас поедим и пойдем, расскажи лучше о полетах!

Вот спасибо, что напомнила! А то я, честно говоря, даже забывать стал, зачем мы здесь…

— Ну ладно, о полетах так о полетах.

— Как «так»?

— С каким — то недоверием. Это по твоим глазам было видно.

Неужели мои чувства так легко читаются? Тогда бы ты поняла, что у меня сейчас в душе.

— Все просто. Ты сказала «кажется, летала». То есть ты не уверена в этом. Но если бы у тебя были знакомые, друзья, которые летают на дельтапланах, ты бы об этом увлечении знала точно.

— Почему? Почему человек не может несколько раз в год где — то полетать и не афишировать это? У меня есть знакомые, которые катаются на горных лыжах пару — тройку раз за год, например на зимних каникулах и еще разок во время зимнего отпуска. И все! Не обязательно же быть упоротым горнолыжником!

Я расхохотался. Облегченно, не сдерживаясь. Пришлось даже миску поставить, чтоб не расплескать, после чего откинулся назад и, опираясь на руки, затрясся всем телом в приступах хохота. Вероятно, туго свернутая глубоко внутри пружина продолжала рваться, на этот раз проявляясь в безудержном смехе.

Наверно, это было настолько заразительно, что даже Руслав, не удержавшись, прыснул пару раз, прикрывая рот рукой с ложкой, и замотал головой, будто что — то отгоняя.

И только эльфийка обиженно переводила взгляд с меня на Руса и обратно:

— Да что я такого сказала? Вы ржете, будто услышали какую — то глупость! Рус, ты — то что?

Парень открестился: дескать, ничего не знаю, этот вон ржет заразительно, не мог не поддержать, и вообще вы болтайте, я тут так, для мебели сижу.

— Аня, извини, до слез, — вытер я глаза рукавом холщовки, — но это на самом деле глупость.

Девушка, кажется, обиделась еще сильнее:

— Ты пойми, дельтапланом нельзя заниматься время от времени, полгода перерыв — и как заново начинаешь влетываться. Поэтому ты или летаешь, или нет.

— Почему? — в глазах эльфы загорелось любопытство, Рус тоже кинул заинтересованный взгляд.

— Очень сложный моторный навык, который долго формируется и легко утрачивается. Человек не рожден перемещаться в трехмерном пространстве, мы всю эволюцию провели на поверхности.

— А деревья? Мы же когда — то по ним лазили. Это если ты про эволюцию.

— Если и лазили, то настолько давно, что даже костяк сформировался под прямохождение. Посмотри на древолазающих обезьян, как у них устроены конечности. Впрочем, отвлекся. Главное, запомните: человек не рожден летать. Поэтому для полета приходится вырабатывать очень много моторики, для обычной жизни, как правило, ненужной. Стоит сделать перерыв побольше, и она забывается.

— И как же при таких — то трудностях люди все же осваивают этот твой дельтаплан?

— А их мало, тех, кто освоил. У нас тусовка настолько тесная, что я почти всех активно летающих знаю, по крайней мере российских. Вот тебе для понимания: из тех, кто учился одновременно со мной, летаю один я.

Осекся, помолчал, поправился:

— Правильнее, наверно, так: за те полгода, что я шел от первой пробежки к первому полету на круг, через клуб прошло человек двадцать. И это еще не считая тех, кто пришел на одно занятие и больше не появлялся. Кто — то приходил пару раз, кто — то прошел со мной почти весь путь, а кто — то даже полетел. Вот только спустя два года летал я один.

— А почему так? Летать — это же так прекрасно!

— Летать прекрасно, да падать больно. А кроме падений, есть еще труд и физические нагрузки. Надо «пахать», а современный человек к этому не готов — ему нужно все и сразу. Но это не к нам. Помню, на первом занятии Саныч, наш инструктор, сказал, что обучение в дельтапланеризме идет от сложного к простому и от тяжелого к легкому.

— Это как? Обычно же наоборот? Рус, ну ты что молчишь?! Какое — то странное это занятие… Зачем?

Вздохнул, подбирая слова, всегда было сложно это объяснять. В свое время я это принял просто как данность. Но не все были готовы к такому.

— Представь, что для обучения горным лыжам есть только красные трассы, Я сам катаюсь, но редко, поэтому не лезу на трассы сложнее синих. Я это к тому, что с категоризацией трасс знаком. Кстати, — взглянул я на ребят, — а вам — то зачем объяснять? Аня, у тебя же есть знакомые горнолыжники?

— Я тоже каталась когда — то.

Мысленно отметил грустную интонацию. Интересно, а у нее — то что?

— Хорошо. Вот и представь: ты решаешь начать заниматься, а склона проще красного нет. Стартовать сразу на красной трассе без выработанных навыков, без закрепленной моторики — это гарантированные травмы, если не хуже. Согласна?

Анахита кивнула.

— Вот и приходится эти навыки сначала закреплять на ровном, там, где нет шансов поломаться.

— А как же… — не выдержал Руслав, — как можно научиться… ну не знаю, плавать, что ли? В сухом бассейне?

— Вот в этом — то и сложность. В принципе, для уверенного и безопасного старта нужно выработать автоматизм как минимум по трем каналам управления: крен, тангаж, скорость бега. После отрыва следить за кренами, тангажем, скоростью подъема — спуска — так называемой вертикальной скоростью, иметь устойчивые навыки посадочных действий. На мой взгляд, это достаточный минимум, чтобы пилот мог слететь с небольшой горочки или подлететь на лебедке на небольшую высоту по прямой, без поворотов.

Посмотрел на ребят. По — моему, не проняло.

— Проблема в том, что, когда ты приходишь учиться, у тебя нет ни одного из перечисленных навыков, к тому же их невозможно развивать и закреплять одновременно — только по одному. Приходишь в клуб, берешь крыло и начинаешь с ним просто бегать по прямой. Бегать в подвеске, пристегнутым к крылу, непривычно. Поначалу оно просто мешает, наминает тебе огромные синяки на плечах: постоянно старается свалиться в крен или задрать нос, превращаясь в огромный аэродинамический тормоз. Или опустит нос, и тогда ты просто не можешь за ним угнаться. В результате ноги отстают, и ты падаешь лицом вниз, получая по голове килевой трубой.

На минуту прервался, провалился в воспоминания. Спутники молчали, как будто что — то почувствовав. Я вынырнул из прошлого, продолжил:

— Сначала ты учишься контролировать крен: кто — то пробежке к десятой, кто — то к сотой более — менее уверенно компенсирует его и может теперь переключить внимание на тангаж, то есть насколько задран нос, — показал ладонью, не хватало еще терминами народ грузить. — Когда ты и это будешь контролировать на автомате, можно уделить внимание быстроте бега.

— А бег — то зачем? Вы же летаете.

— Чтоб разогнать крыло до взлетной скорости — двадцать пять, а у спортивных аппаратов может быть и за тридцать километров в час. Иначе крыло тебя не поднимет. Если стартуешь в горах — площадка старта кончится, крыло еще не набрало скорости, не несет тебя и не рулится. А под тобой уже метров тридцать, иногда сто…

Со значением помолчал. Эльфийка передернула плечами:

— Брр. Страшно, как представлю себе… Феникс, а летать страшно?

Задумался, прислушиваясь к ощущениям. Не то чтобы у меня не было ответа. Нет. На этот вопрос за десять лет я отвечал достаточно. Тут было другое. Мне страшно хотелось, просто горело рассказать им обо всем. И о первом старте как о первой любви. И об Альпах и Кавказе. О роторах и потоках. О том, как выглядит земля с высоты. Я так долго хоронил внутри себя весь этот мир, а теперь он прорвался наружу через вскрытый гнойник и требовал, чтоб им с кем — то поделились. Но я боялся, что загружу ребят избытком информации, и за массой цифр, терминов и правил они не смогут разглядеть это чудо — мир летающих людей.

— Ты что молчишь — то? Извини, если спросила что — то личное…

— Да нет, все нормально. И бояться — тоже. Знаешь, у нас говорят: пилот может быть смелым или старым, но одновременно смелых и старых не бывает. Я, если можно так выразиться, старый пилот, — взглянул в смеющиеся глаза, — расскажу тебе такую историю. Однажды, еще совсем мелкими пацанами, мы забрались на вышку для прыжков на лыжах с трамплина. Было лето, она простаивала и не охранялась. Я тогда представил, что вот сижу на этой лавочке, в лыжах, и сейчас прыгать… Мне стало так страшно! Подумал, что просто обосрался бы. Вцепился в сиденье, и вниз спихнуть меня можно было бы только с этой злосчастной лавочкой.

— Ой, я тоже, как посмотрю на их прыжки, как представлю себя на их месте — я бы на этой лавке просто от разрыва сердца померла!

— Я продолжу. И вот, помню, это было уже на втором году занятий, но не так чтоб задолго от первого полета. Я стоял на старте, встегнутый в аппарат, готовый, и вдруг поймал себя на мысли, что мне не страшно! Вот абсолютно. Нет, есть небольшой предстартовый мандраж, но в основном из — за каких — то рабочих моментов: правильно ли оторвусь, сумею ли выдержать красивый угол, справлюсь ли с учебной задачей. Но я не боюсь, как тогда, на прыжковой вышке. Так поразился этому чувству, что почти проморгал команду «Пошел». Среагировал только на «Пошел, твою так разэдак…» — Саныч у нас был страшный матерщинник. Потом, после приземления, наслушался всякого из — за того, что туплю на старте.

Отложил, наконец, миску, которую держал в руках уже некоторое время, несмотря на то что она давным — давно опустела. Как — то автоматом принял протянутую кружку с чаем. Мимолетно отметил, как Анахита подняла мою миску с явным намереньем после помыть. Продолжил.

— Потом, конечно, бывало страшно. Например, когда я на совершенно новом, более спортивном, а значит, строгом крыле позволил уговорить себя летать с Ай — Петри и долго стоял на старте, будучи не в состоянии справиться с крылом. Я его поднимаю — всё, сейчас два шага, и в воздухе! Но встречные порывы настолько сильные и нестабильные, что я не могу удержать крыло ровно. Его постоянно заваливает то в одну сторону, то в другую. Старт с креном — это сразу циркуль, и врезаешься в склон. А на Ай — Петри под стартом обрыв, и кувыркаться мне вниз далеко.

Или вот еще, летали на равнине, ветер был сильнее, чем я тогда мог справиться, но все равно полетел. И в воздухе вспомнил поговорку: «Лучше быть на земле и жалеть, что ты не в воздухе, чем наоборот», — я даже рассмеялся, вспомнив тот случай, как меня тогда колбасило! И это я еще был на учебном крыле, вот что значит недостаточный налет! — Но ты знаешь, никогда это не был тот парализующий страх, который я испытал в детстве на прыжковом трамплине. Как бы его описать …

Пощелкал пальцами, подыскивая подходящее слово, отхлебнул чаю. Обвел ребят взглядом. Анахита сидела в испуганно — восторженном внимании, прижав мою миску к груди, словно пытаясь загородиться ею от чего — то. Руслав замер с такой же, как у меня, кружкой. Лицо спокойное, но я отметил, как побелели костяшки удерживающей кружку руки.

— Я бы сказал, что это был «рабочий» страх. Скорее даже просто опасение. Я говорил сам себе: «Чего ты трясешься? Ты же все умеешь. Может, не в этих условиях, но ты делал это десятки раз, и у тебя получалось!». А потом делал то, что нужно было. И все получалось.

На несколько секунд над полянкой повисла тишина. Даже не трещал потухший костерок. Только шум ветра фоном, да шелест листвы, да какие — то кузнечики.

Я, наконец, замолчал, обхватил кружку обоими руками и стал пить горячий чай маленькими глоточками. По телу разливалось тепло то ли от чая, то ли оттого, что я хоть немного поделился миром, бывшим для меня когда — то смыслом жизни, с людьми, которые за короткий промежуток времени стали мне не чужими. Шли секунды, складывались в минуты, а я старался впитать этот момент, это чувство, боялся спугнуть его.

Вдруг мир словно слегка изменился: я как будто оказался там, в прошлом, за чертой двухлетней давности, словно и не было ее. На миг показалось, что сижу я не в игре, не у виртуального костра и не с аватарами неизвестных мне в реале людей, а как раньше — в перерыве между полетами, на бивуаке. Где — то рядом дельтапланы, собранные, уже готовые к старту. И сейчас кто — нибудь скажет: «Ну что расселись, летать сегодня кто — нибудь собирается?», и мы пойдем, распределяя на ходу очередность, чтоб оторваться от земли, от ее проблем и суеты в мир, где есть только ветер, высота и свобода.

— Слушай, Фес, я что — то не пойму. Если так любишь летать, почему в игре ты пешеходный травник? Тебе подошел бы, ну не знаю, наездник на драконе какой — нибудь. Или… да разве мало в Фанворде летающих профессий!

— А почему ты не лучник?

Повисла пауза. Парень несколько секунд молча смотрел на меня, потом просто кивнул.

— Ну что, отдохнули? — Руслав обвел взглядом наш небольшой отрядик. — Тогда в путь. Не хочу в темноте по вершине шариться, а нам еще идти.

Что — что царапнуло меня в его словах, однако под сильным впечатлением от произошедшего — еще бы, впервые за два года разговаривал с кем — то о полетах — я просто не обратил внимания. Но что — то, видимо, отразилось на лице, поскольку Рус решил пояснить:

— Нам после спуска все равно двигать к следующему отрогу, останется только восточный. Поэтому сюда возвращаться нерационально. Сделаем временную стоянку под вершиной и оттуда выдвинемся дальше.

Собрались быстро. Закидали остатки костра землей, двинулись в обычном порядке: впереди Рус, нагруженный как ишак; между нами почти налегке Анахита, я замыкал. Судя по карте, до конца отрога было чуть больше двух километров в земных измерениях. Опять траверсили по границе зоны леса. В этом месте, видимо из — за стыка двух текстур — лесной и горной, образовалась как бы небольшая полочка, вполне проходибельная.

Наша скорость могла быть выше, если бы не любопытство эльфы. Она беспрестанно поворачивалась, где можно — шла рядом и засыпала меня вопросами о полетах, об облаках, о горах и всем — всем, что могло быть связано с полетами. Не буду отрицать, мне эта беседа нравилась.

— Феникс, расскажи, а в чем смысл ваших полетов?

— Не понял.

— Вы летаете для чего? Ну там, бросить вызов, преодолеть страх… не знаю, испытать себя наконец…

— А, ты об этом. Вот так вот с ходу и не ответишь…

Я надолго задумался, уткнувшись взглядом под ноги. Какое — то время наш отрядик шагал в молчании, слышно было только скрипение каменной осыпи под тяжкими шагами Руса да буханье моих ножных колодок. Анахита, как и положено эльфам, двигалась почти бесшумно. В такт шагам заплечный мешок постукивал по сложенным под плащом крыльям.

— Знаешь, Аня, полет — это и есть смысл. Я тебе одну историю расскажу, а ты понимай как хочешь.

Помолчал, подбирая слова.

— Мне повезло быть знакомым, хоть и недолго, с удивительной женщиной, одной из основательниц известной дельтапланерной школы. Первый раз мы пересеклись на Юце, я был еще совсем зеленым новичком, только — только научившимся висеть в динамике. Приземлились почти одновременно, оттащили дельты в сторонку, чтоб освободить площадку. Там такой удачный пятачок, защищенный от ветра, не приходится постоянно аппарат контролировать. И стали вместе разбирать крылья. Естественно, разговорились. Татьяна дала несколько советов, мы ведь перед этим почти час у одного склона крутились. То, что я учлет, было очевидно: и по тому как летаю, и по амуниции — учебный крыл, учебная подвесь. Впрочем, никогда не игнорировал советы более опытных пилотов, даже когда начал вполне уверенно летать. А потом она как — то так внезапно спросила, нравится ли мне летать. Что я мог тогда наговорить? Да еще адреналин не отпустил. Она выслушала мою восторженную ахинею, а потом сказала: «Летать — это единственное, ради чего стоит жить».

Я замолчал на некоторое время, вслушиваясь в ритм нашей группы, потом добавил:

— Тогда я еще не знал, что врачи поставили ей диагноз «неоперабельный рак» и отвели полгода. Она прожила целый год и посвятила этот год полетам, — поджал губы, пытаясь изобразить улыбку, — вот такой вот смысл.

Мы продолжили топать, каждый в своих мыслях.

Ребята повернулись и, стараясь не шуметь, пошли на выход из леса.

— Сейчас догоню, — я присел на землю и достал из мешка эльфийкину мазь, — буквально одну минуту, надо к восхождению подготовиться.

Уже привыкнув к тому, что я всегда обрабатываю ноги уединившись, мои попутчики двинули дальше, только Рус кинул через плечо:

— Хорошо, только не отставай сильно.

Когда я вышел из леса на тропинку — полочку, ребята были от меня метрах в пятидесяти, в коридоре меж кромкой леса и склоном. Путь впереди полого извивался, огибая небольшой язык каменной осыпи. Увидев меня, Рус призывно махнул рукой, и они скрылись за поворотом.

Стараясь максимально тихо переступать своими сапожищами (нет, все же надо шить нормальные, по ноге!), я поднажал и через минуту или полторы дошел до места, где последний раз видел спины ребят. Поворот впереди был довольно пологим, просматривался на добрый десяток метров. Когда навстречу мне послышались шаги, я немного разозлился: как же — орки кругом, а они топают как слоны! Ну ладно, не слоны, но я их слышал! Я стал набирать воздуха в легкие, чтоб шикнуть на потерявших осторожность ребят… и нос к носу столкнулся с парой здоровых серокожих громил. В лицо их увидел впервые. Оба, как минимум, на полголовы выше уже виденного мной часового. В глаза бросились небольшие, но мощные клыки, выглядывающие из — под верхней губы. На головах невысокие темные меховые шапки из все той же длинношерстной шкуры, что и безрукавки, из — под которых на этот раз выглядывали кожаные рубахи. Щиты висели закинутыми за спину на каких — то подобиях подвеса, копья в положении «на плечо». Один из орков в свободной руке держал что — то вроде фляги и пил. По всему, они только что негромко переговаривались на ходу. Ну чисто нормальные солдаты в успевшем надоесть за десятки раз хоженом — перехоженном патруле где — нибудь на просторах моей родины.

Сердце, пропустив удар, в испуге замерло. Я застыл с полуоткрытым ртом на начинающемся выдохе. Мои визави, по всей видимости, тоже. Или это кто — то поставил время на паузу?

В следующее мгновение время пустили снова, только на этот раз в режиме ускоренной перемотки. Лук будто сам прыгнул мне в руку. Стрела буквально материализовалась на натянутой одним движением тетиве. Благо, саадак я с момента последнего привала приторочил на бедро, на всякий случай. Видимо, вот как раз на этот.

Но и мои противники не зевали — раз, и они уже прикрыты щитами, что висели за спинами. Хорошие такие щиты, круглые, побольше метра в диаметре, с темнеющими на фоне покрывающей кожи тарелками умбонов.

Ну и куда тут целиться? Орки, стоя впритирку друг к другу, прикрылись щитами по самые глаза. Сверху торчали лохматые шапки. Справа и слева от голов сверкнули нацеленные в меня наконечники копий. Оба пригнулись и наклонились вперед, так что снизу выглядывали только голенища сапог.

Сердце ударило и рухнуло куда — то вниз, в холодеющий желудок, потому что в следующий момент оба орка молчком рванули в атаку.

В сознании запечатлелась мысль: ну вот и все!

Тренькнула тетива — мой лучший выстрел: стрела прошла впритирку с кромкой щита! Но в последний момент орк чуть опустил голову. Удар пришелся в шапку. Ну и? Похоже, тот просто не почувствовал, даже с шага не сбился. Все это я увидел уже на бегу. Пяток шагов бежал спиной вперед, но надежда нашпиговать их стрелами, отступая таким образом, робко вякнув, померла, разбившись об реальность. Я могу выпустить все, итогом будут чуть — чуть потяжелевшие щиты, куда весь мой боезапас попадет. А потом они меня догонят, и даже копья не понадобятся. Каждый орк весил раза в два меня больше. Этим двум «локомотивам» достаточно пробежать по мне с тем же, что и у поезда, результатом.

Поэтому, выпустив на четвертом шаге еще одну стрелу, целясь в мелькающие под щитами ноги и поняв на пятом шаге, что никуда не попадаю, на шестом развернулся и, как заяц, разве что, не поджав уши, рванул уже по — взрослому. Шаги за спиной меж тем, похоже, не отставали. Сто метров до валуна, а за ним — еще один здоровяк.

Сердце молотило, легкие методично качали воздух, мозг в бешеном темпе перебирал варианты — на эмоции ресурсов не оставалось. Если человек в экстремальной ситуации кричит, визжит, фонтанирует эмоциями, — знайте: рациональное мышление у него отключено. А у кого оно работает на полную, как у пилотов во время экстремальных ситуаций, эмоций нет — им не до того. Эмоции придут потом. Если будет куда.

Варианты? Справа — почти гладкая вертикальная стенка. Слева лес. Свернуть в лес и под уклон попробовать оторваться? Хм… В лесу я буду медленнее, уже проходил. Остановиться и принять бой? Так просто растопчут. Вперед? При беге я грохочу, заглушая несущуюся сзади погоню, — значит, часовой на торце отрога меня услышит заранее и встретит с распростертыми объятиями. Что делать, что делать?!

Так вот же: они — «неписи», NPC, а значит, я могу смело светить крылья! Десяток метров вдоль леса, далее чистый склон. План созрел мгновенно: как только выбегаю на открытое место, ломлюсь что есть силы вниз. Плащ, развевающийся сейчас за спиной, сорвать — одно движение. Убрать в мешок можно и позже будет. А вот сапоги скинуть некогда, придется попробовать разогнаться в них. Метать копья они мне в спину не будут, если верить Русу. Что там, кстати, с ними? Ладно, мне главное сейчас — убраться от догоняющей смерти.

Пять метров. Лук уже в саадаке, зафиксирован хорошо. Правая рука пошла к застежке плаща, гашу желание оглянуться. Четыре…

Сзади свист рассекаемого воздуха и хлюпающий удар. Все — таки оглядываюсь. Орки в каких — то пяти — шести метрах. Как же близко! Тот, кто ближе к стенке, уронил щит с копьем и двумя руками держится за шею, бежит скорее по инерции. А между ладоней торчит наконечник сулицы. В этот момент в его спину влетает огненный сгусток. Шарах!

Вот ведь блин: так мне что, радоваться? Меня спасут?! Раненый орк начинает приотставать, но его товарищ пока держит темп и, кажется, нагоняет. И как теперь лететь?

Еще один свист, сулица попадает первому орку в затылок и тот падает бесплотной тушкой на землю. Второй не стал испытывать судьбу и резко развернулся. Видно, как огненные брызги разлетелись вокруг его щита. Успел — таки!

Торможу, аж пропахал сапогами полметра по камню. К черту застежку, рву из саадака лук и стрелу. Орк в пяти метрах, но куда стрелять?! Спина прикрыта меховым «броником», да и шапку мои стрелы, по — видимому, не берут. Решение приходит моментально, и через миг оперенный конец стрелы торчит у орка из подколенного сгиба. Серокожий бросает на меня через плечо быстрый взгляд: в глазах никакой паники — ну чисто терминатор! Оценил, что пока будет прихлопывать меня, как надоедливого комара, за спиной окажется противник поопаснее. Но все же поворачивается вполоборота и прижимается спиной к скале. Щит перебросил так, чтоб прикрыться от меня.

Теперь вижу ребят. Рус мчится впереди, закрывшись своим миндалевидным щитом. В правой руке оставшееся метательное копье. До него метров двадцать. Это он с такой дистанции оба броска — и в цель?! Да он реально крут! Метрах в десяти позади русского витязя мелькает зеленое платье.

Орк снова бросает взгляд на меня. Я прямо чувствую, как в его мозгах сейчас решается уравнение: успеет ли он прибить надоедливого лучника, прежде чем новые противники добегут? Продолжая выцеливать его ноги, снова спиной вперед разрываю дистанцию. В этот момент еще один фаербол, прошуршав над плечом Руслава, вонзается в нашего врага. Тот успевает инстинктивно прикрыться щитом, снова в стороны летят брызги пламени. Я использую этот момент, чтоб добавить к первой стреле еще одну — сделаю ежика!

Орк бочком, контролируя обе угрозы, начинает быстро смещаться в мою сторону. Э, так дело не пойдет! Скорость у него при этом небольшая, убежать успею, но где — то сзади подмога. Третья стрела поражает многострадальное колено. Следующий шаг — и орк с трудом удерживает равновесие: все — таки нога перестает слушаться. Серый пытается кое — как ковылять в направлении площадки на торце отрога. Но продвижение здорово замедлилось.

С мощью тепловоза набегает Рус и, подпрыгнув, бьет двумя ногами в подставленный щит. Я ждал, что наш враг полетит кувырком на землю. Ага, сейчас! Тот просто отбежал на пару шагов назад, удерживая равновесие, и даже попытался достать нашего воина копьем. Впрочем, Рус принял удар на свой щит. Четвертая стрела вонзилась в икру — я все ж поторопился с выстрелом. Пятая ударила опять под коленку, и та наконец подогнулась.

— Не подходи к нему, — крикнул Руслав, вытанцовывая вокруг стоящего на одном колене орка, но продолжающего прикрываться и норовить ужалить в ответ.

Я одну за другой вогнал еще три стрелы в другое колено. В щит влетает еще один фаербол, а Рус, снова подпрыгнув, достает все — таки противника. Куда попал, заметить я не успел: удар поверх кромки щита был молниеносный с таким же быстрым отскоком. Но у орка здорово просело здоровье: вторая нога подогнулась, теперь наш враг стоял на коленях, но еще не был повержен и все еще опасен.

Осмелев, я подбежал ближе, и метров с трех смог наконец рассмотреть щель между меховой шапкой и верхним обрезом безрукавки. Тут же вогнав туда еще одну стрелу.

Видно было, что противник замедлился. Рус смог обойти его сбоку и нанес мощный колющий удар в основание шеи. В этот же момент в голову орка с другой стороны влетел огненный шар. Моей стрелы, снова ударившей в то же место, наверно, никто и не заметил, так как наш противник сунулся носом в землю и потерял телесность.

— Собирай стрелы, и рвем, — Рус глядел мне за спину.

Я оглянулся. Из — за валуна показалась приземистая фигура приснопамятного часового. А через мгновение за его спиной возникли новые.

— Уходим?

Руслав покачал головой. Что — то мне начинает надоедать этот жест.

— От них не убежим. Но отойти нужно. Чуть дальше есть место подходящее.

И мы рванули.

Впрочем, недалеко. Пробежали памятный язык осыпи, у которого я столкнулся с орками, пробежали еще метров пятьдесят, и Рус остановился.

— Все. Здесь я их продержу, сколько получится, а вы уходите.

— Ты же говорил, что в горах от них не убежать?

— Это если всем вместе. Но если я их здесь задержу, у вас будет шанс.

Я осмотрелся. На самом деле, место как будто специально созданное для обороны. На склоне слева близко к тропке подступали густые, все в перепутанных гибких ветках, и очень колючие заросли. Проломиться сквозь них было бы весьма проблематично. Для меня вообще нереально. Плюс склон в этом месте был круче, уходя в долину этакой впадиной. Скала справа не просто становилась вертикальной, она даже немного нависала над проходом, создавая козырек, защищавший от падающих сверху камней. Проход между зарослями и скалой суживался настолько, что пройти по нему на протяжении десятка метров можно было только по одному.

Я вспомнил, что, когда шли еще туда, так и теснились, правда, мне было не до разглядывания местности. Мой мозг искал варианты отмазаться от совместного восхождения. Наивный! Я думал тогда, что это самая большая проблема!

Сейчас проблемой стало то, что идти дальше я не мог.

Демонстративно достав лук, пересчитал стрелы, посмотрел, насколько легко выходит из ножен кинжал:

— Никуда я не пойду. Так что остаемся вдвоем.

Потом, взглянув в удивленные глаза, пояснил:

— Ногам хана, стер на бегу, так что отсюда только ползком или на руках. Или на крыльях, ни у кого, кстати, нет?

Рус усмехнулся, оценив шутку. Я про себя подумал: «А у меня вот есть. Только не могу я вас тут бросить!». Потом посмотрел на тяжело дышавшую Анахиту:

— А ты чего стоишь? Ну — ка брысь отсюда… чтоб пятки мелькали.

— Я не уйду. — упрямо помотало головой, — Да и что вы стоите без лекаря? До первой раны!

— Аня, мы зря, что ли, уродовались, доставая твой эдельвейс? Так сейчас все потеряем. Уходи.

— Феникс, какой ты смешной!

Опять это покачивание головой! Да сколько можно! Правда, взгляд… за такой и умереть можно, тем более виртуально. В светящихся глазах благодарность, тихая печаль и… мне показалось? Нет, наверно, еще не любовь… Но так смотрит женщина на небезразличного мужчину, уговаривая не связываться с хулиганами.

— Даже если я унесу все, что вы собрали, без двух других частей — это бессмысленно. Пока вы возродитесь, пока соберем остальное, собранные уже пропадут. Да и не уйти мне одной от них.

В этот момент из — за поворота появились первые враги. Бежали неспешно, так же прикрываясь щитами. Впереди двое, за ними маячил еще один.

Руслав протянул мне одну из своих сулиц, поудобнее перехватывая прихваченное орочье копье.

— Не силен на копьях, — я извиняясь, развел руками, — ребята, я лучше с луком.

Руслав уже встал в стойку, прикрывшись своим миндалевидным щитом, копье на изготовку над плечом. Бросил быстрый оценивающий взгляд на меня:

— Блин, Фес, не обижайся, но от твоего лука против орков толку никакого.

Я задохнулся от обиды. Спустя секунду пришло осознание, что в общем — то так и есть. Но легче не стало.

— Ты бы лучше отошел чуть назад и посмотрел, чтоб нас через лес или поверху не обошли. Я вижу троих. Часового они оставили на месте. Значит, еще трое плюс шаман сейчас стараются выйти нам в тыл.

Орки тем временем, увидев, что добыча никуда не денется, перешли на шаг, потом вообще остановились как раз перед узким коридором, в конце которого их ждал изготовившийся к бою витязь.

На мое плечо мягко легла женская рука.

— Феникс, а ты можешь идти?

— Я бежать не смогу, а здесь по месту перемещаться сумею.

— А лезть в гору?

Я обернулся. Анахита стояла буквально в полушаге, наши глаза встретились. Несмотря на критичность момента, несущийся табун мыслей принял романтическую окраску.

— В смысле? Зачем?

— Ну как же ты не понимаешь! Мы с Русом уже вполне сложившаяся двойка. Мы их подержим сколько — то, а ты поднимайся на вершину. Вот, возьми, — и протянула мне пожухлые, но все еще представляющие алхимическую ценность растения. — Если что, встретишь нас у точки возрождения. По крайней мере то, за чем шли, не потеряем. Потом останется только четвертая вершина.

Эх, Аня, план близок к идеальному. Но как же, черт побери, тяжело бросать фактически обреченных товарищей. Даже если ты выполняешь ответственное задание. Наверно, так чувствовали себя на войне счастливчики, которым выпало нести донесение, пока остальные бойцы прикрывают их отход, жертвуя своими жизнями. Да, приказ. Но как потом смотреть в глаза их родным, молча отвечая на невысказанный вопрос: почему именно ты, а не мой?

— Кстати! — была бы возможность, Рус хлопнул бы себя по лбу. — Аня права. Фес, давай наверх! Ты же хороший скалолаз. Всё не зря ходили.

— Ребята, я не могу. Получается, что я вас бросаю…

— Ерунду не говори, — жестко отрезала эльфийка, я даже опешил, несмотря на момент. — У тебя не меньше шансов столкнуться с орками, которые пойдут поверху. И тогда нам здесь будет проще, чем тебе на склоне.

— Тогда какой смысл нам вообще разделяться? — попыталась еще раз «съехать» моя совесть. Или это самолюбие?

— Нет, — бросил через плечо Рус, — их как минимум еще семеро. Допустим, одного оставят на посту и еще одного у лагеря. Есть же у них лагерь? Против пятерых нам по любому втроем не удержаться. А еще шаман… Нет, Фес, самое разумное сейчас — тебе лезть наверх. Иди, может, успеешь проскочить. Если обойдут сзади, здесь даже ты не поднимешься.

— Как?!

— Меня оттеснили с узости и стали зажимать. Аня бросилась на помощь, пропорола одному ногу. А потом нарвалась на удар копьем.

— Как же ты…

Я не договорил: мне было достаточно, что лежащее калачиком тело пошевелилось. Подскочил, коленки глухо стукнулись об камень, рывком развернул на спину. Лицо бледное, губы синюшные, глаза закрыты. Мое тело работало на рефлексах: ухом почти уткнулся в нос девушке, взгляд на грудь, мысленный отсчет до десяти. На третьем счете уха коснулось теплое дыхание, потом заметил слегка вздымающуюся грудную клетку. Жива!

Правая сторона платья в складках и густо залита кровью. Рывком разорвал ткань от горла до пояса, и откуда только силы взялись! Мельком отметил высокую, правильной формы левую грудь с небольшим ореолом вокруг соска и рассеченную страшным ударом правую с раскрывшимися краями раны, откуда толчком выбросило еще одну порцию алой крови. Ступор на мгновенье, перед глазами со скоростью ускоренной перемотки сотни картинок. Эх, сейчас бы гемостатик! Да где его здесь взять то? Что тогда? Тампонирование! Только чем?

Взгляд рассеянно заскользил по сторонам, наткнулся на спокойно сидящего Руса, пьющего что — то из небольшого флакончика. Где мой мешок?!

— Феникс, ты чего? — еле различимый слабый голос.

Руки что — то оттолкнуло. Я опустил взгляд на распростертую девушку: глаза открыты, сколько же в них изумления!

— Молчи, тебе нельзя говорить, истечешь кровью. Не дай бог задето легкое. Сейчас я тебя перевяжу.

— Феникс, — голос окреп, и в нем послышались нотки укоризны: только сейчас заметил, что Анахита прикрывает грудь ладонями, — мы же в игре. Отвернись… и дай мне мою сумку.

Господи! Накатила слабость, будто из перекачанного матраса вытащили клапан. Ну конечно! Будь она мертва, здесь сейчас бы лежала полупрозрачная тушка, имеющая черты Анахиты, и мои руки проходили бы сквозь нее. Вот баран!

Пошатываясь, я встал и огляделся. Лекарская сумка эльфийки валялась шагах в пяти. Нетвердой походкой сходил за ней, старательно отворачиваясь, протянул владелице. Потом два шага в сторону и, рухнув на землю, сел, уставившись куда — то перед собой.

Со стороны раненой раздалось бульканье, затем приглушенное шипение:

— Как жжется — то! Долбанный реализм!

С характерным звуком открылся еще один флакончик.

— Ну вот, теперь я буду жить! — констатировала эльфийка. И секунду погодя добавила: — Черт, Феникс, ну зачем платье — то было рвать? Как я теперь пойду, у меня же нет другого!

О женщины! Ей копьем грудь разворотили, а она переживает за тряпки!

Раздался голос Руса:

— Платье зашить можно, у меня есть нитки. Но сейчас отсюда нужно уходить. И чем быстрей, тем лучше. На вот, накинь пока мою рубаху.

— Ты давай тоже отвернись.

Несколько секунд за моей спиной ничего не происходило. Потом эльфийка спросила, как выглядит.

— Нормально. Великовата она тебе, но идти можно. Фес, а ты что расселся? Идем, пока сюда оставшиеся орки не нагрянули.

Я поднялся на ноги, повернулся: Анахита в русовой рубашке выглядела весьма привлекательно. Подол доставал ей до середины бедра, рукава пришлось закатать до локтей. Талию перехватил тонкий поясок. В рубашку можно было засунуть двух эльфиек, поэтому плечи съехали, а широкий ворот превратился в откровенное декольте.

— Феникс, а ну прекрати меня раздевать похотливым взглядом! Рус, я его боюсь, он и эту рубашку разорвать хочет, маньяк сексуальный!

Подсознание без моего участия отметило, что вариант интересный. Расценивать как предложение? В тоне Анахиты я уже не слышал обиды или злости.

— Аня, прости. Честное слово, без задней мысли, я совсем — совсем ничего не видел.

— То есть ты хочешь сказать, что там и смотреть не на что?

Ну вот, традиционный девичий троллинг. Понимаю, после драки и всего пережитого начинает отпускать и на кого — то надо спустить пар. Но сейчас совершенно не было сил изображать подушечку для булавок, куда эльфийка могла запускать свои остроты. Как — нибудь потом дам ей такую возможность.

— Рус, а с чего ты решил, что будут еще? Я, между прочим, троих со склона снял. Значит, остался один часовой да шаман где — то шарится. Кстати, а может они вообще без него пришли?

Закономерно недоверчивый взгляд в ответ. Этот недомерок — уделал троих терминаторов?

— Троих?

— Ну да. Да не смотри ты так подозрительно, я просто оказался выше, а они на отвесной стенке. Не так уж и сложно в подобной ситуации.

— Их так же, как и последнего? Кстати, чем это ты его?

Кольнула совесть: можно подумать, я нарочно зажмотил!

— Представляешь, забыл про них, — я вытащил из мешка оставшиеся ампулы, — вот, взял еще в лавке у алхимика и забыл напрочь. Помнишь, вы тогда в лесу на взрывы побежали? Вот они и есть.

Рус отмахнулся: ну забыл и забыл, бывает. Принялся прикидывать:

— То есть трое на склоне, двое на тропе вначале, и сейчас трое?

— Ну да. Получается как раз девять с тем типом, что на посту остался. Правда, шаман…

Парень несколько мгновений молчал, что — то соображая, глаза разве что не мигали как у компьютера.

— Тогда еще хуже.

— ?

— Как думаешь, почему часовой пост не покинул и не присоединился к веселью? Еще один боец с их стороны, и нам хана.

— Откуда ему знать? Боя не видел, стоит ждет, когда кореша вернутся и расскажут.

— Вполне возможно, — Рус окинул нас взглядом. — А может он там, потому что отвечает за пост не только перед своей девяткой?

Неприятный холодок опять пробежался по телу.

— Так ты думаешь… — я не закончил фразу.

— Точно! — кивок в ответ.

— Вот блин! — я мимоходом отметил, что наконец — то парень сменил стереотип движений головой, вот только это кивание меня нисколько не обрадовало.

— Надо уходить. Если эти, — Рус кивнул в сторону «трупов», — были не одни, то скоро их придут искать. А когда найдут, то будут искать уже нас. И искать будут до тех пор, пока не найдут.

— Тогда… — эльфийка вопросительно уставилась на нас с парнем, — уходить совсем?

— Да, и лучше к людям. Надо сообщить, что здесь орки. Пойми, Аня, орки — это очень серьезно. Так далеко на юг они еще не забирались. По — хорошему, о них надо сообщить на ближайший пост стражи.

— Ближайший пост — это который на южном отроге? Где вы лошадей оставляли?

— Да, — ответил Руслав. Затем перевел взгляд на девушку и добавил: — Эх, жалость. Оставался один цветок…

— Так, подождите, — я обвел взглядом попутчиков: не сказать, чтоб у меня появился план, но некая еще не оформившаяся мысль забрезжила. — Подождите хватать мешки, вокзал отходит. Согласен, что прямо здесь рассиживаться нельзя. Но и пускаться в дальнюю дорогу без того, чтоб подготовиться и восстановиться тоже неправильно. Нам ведь нужен небольшой привал? Ане вон платье зашить, да и тебе, Рус, не мешает амуницию подправить. Не дай бог еще на кого — нибудь наткнемся.

— Да кто же спорит!

— Ну вот. А пока вы будете отдыхать, я по — быстренькому сгоняю наверх за цветком. Ну что вы так уставились — когда б я его поисками занимался?

Ребята переглянулись:

— Хорошо. Ты прав, остановку нам сделать придется. Тогда поступим так: мы уйдем вниз по склону и немного назад, вот таким азимутом, — Руслав махнул рукой градусов под сорок пять к кромке леса. — Расположимся как раз напротив того провала, что вершину от основного массива отъединяет. Ты после восхождения четко вниз спускайся. Костра зажигать не будем.

— Фес!

Я аж вздрогнул, явственно дернув плечами и полуобернулся на источник звука.

— Спокойно, это я.

Из — за ближайшего дерева вышагнул Руслав. В лесу царил полумрак, а зеленая рубаха и штаны неплохо маскировали на фоне растительности. Надо бы и мне такие же, а то хожу в светлом и с вышивкой, как какой — то лубочный крестьянин.

— Тебя караулю, чтоб мимо не протопал.

— Спасибо. Честно говоря, я уж и сам подумал: как найдемся? Нельзя на карте метку поставить?

— Можно, но только для участников группы.

— Понятно. Аня где?

— Платье зашивает, — подмигнул Руслав, — поминая недобрым словом одного сексуального маньяка. Пошли, надеюсь, уже закончила.

Я вздохнул, скрипнув зубами: блин, сколько мне теперь оправдываться?!

Приземлился там же, где взлетал, предварительно осмотрев тропинку. Движения не заметил, но все же по лесу шел осторожно, прислушиваясь на каждом шагу. Как и договорились, спускался точно под девяносто градусов к тропинке от точки разлома. Честно говоря, если бы не встроенный в интерфейс компас, вряд ли бы выдержал азимут: лес хоть и хвойный, но с разросшимся подлеском. Тем не менее вполне мог промахнуться, если бы Рус не расслышал топот моих сапог. Вот тебе и «крадучись»!

Вдвоем вышли к временной стоянке. Анахита, снова в платье, перебирала содержимое лекарской сумки. Пошутил, что в рубашке она выглядела значительно лучше и предложил вообще выкинуть платье. Как в пустоту… Хм…

— Держи, — протянул ей цветок.

— Спасибо, конечно, — не поднимая глаз, девушка кивнула и рефлекторно упаковала его к остальным.

У меня создалось впечатление, что она с трудом сдерживает слезы. Уставился в спину Руса. Тот сосредоточенно разглядывал кольчугу. Чего там разглядывать? Не знаю скилл нашего воителя в починке доспехов, по мне так проще в переплавку. Блин, мы кого — то хороним?

— Так, послушайте, пожалуйста, меня.

Две пары глаз выжидательно уставились.

— Давайте исходить из того, что нас ищут. С этим согласны?.. Хорошо. Кроме того, ты, Рус, говорил, что про орков надо сообщить?

— Да, это слишком серьезно. Они никогда так далеко на юг не забирались.

— О'кей, о'кей, — я выставил перед грудью руки, ладонями вперед, — я тебя услышал. То есть нам надо на южный отрог, ведь это ближайший пост стражи?

— Да, Фес, но я тут подумал, что именно на пути туда нас и будут искать…

— О как! Мы, похоже, думаем одинаково, — перебил я парня, — и куда, по — твоему, тогда нам лучше рвануть?

— Ну… места здесь глухие, малоосвоенные… — Руслав тянул кота за хвост, — к тому же боеспособность наша теперь совсем аховая. Он развел руками и продолжил: — В общем… я думаю, надо двигать прямиком в Коровий Холл. Это долго, но более безопасно!

Да уж, наконец — то разродился.

— Без дорог по лесу мы туда и завтра не доберемся. Добавь всякую живность, что в лесах должна водиться… Хочешь мое мнение? Плохая идея, — я скривился, как от лимона.

— Тогда пост южного отрога, — парню вроде как даже полегчало от определенности.

— Хорошо, Феникс, значит, идем на южный, — заявила эльфийка. Она перекинула лямку сумки через голову и добавила: — Я, в принципе, готова.

— Пять минут, ребята, и идем, — парень ускорил сборы.

— Погоди, Рус, я недоговорил, — я обвел взглядом попутчиков. — Нам на южный, так? Мы на северном, так? Нам по — любому нужно крутануть половину длины окружности. Так почему бы…

— Назад дорога уже хоженая, — перебил Руслав.

— Но как раз там — то нас и будут искать, — отпарировал я. — Послушайте, я смотрел сверху, в открытую орков не видно. Лес впереди труднопроходимый. Северо — восточный отрог короткий, но я предпочту обойти его по большой дуге. Тем не менее это реально. Рус, ты же сам говорил, что лес — это непривычная среда для орка, и нам останется только незаметно залезть на восточную оконечность. Но это оставьте мне.

— Что думаешь? — после некоторого раздумья, в течение которого несколько раз переводил взгляд с меня на Анахиту и обратно, воин наконец обратился к девушке.

— Русик, если пойдем назад, квест не завершится. Уже сорванная трава не будет храниться вечно. Пока соберем новую… если соберем, Снорри умрет. Если он умрет, цепочка заданий прервется, и когда я смогу получить новую?.. Не знаю, — эльфийка, с виду спокойная, говорила ровным, ничего не выражающим тоном. — В общем, если есть хоть малейший шанс закончить квест, я пойду хоть в лагерь всей орочей армии.

Но я представляю, что творилось у нее в душе! Теперь две пары глаз уставились на воина. Тот пожал плечами:

— Ну значит, идем к восточному отрогу.

***

И вот мы шагаем по лесу. Северный отрог обогнули, держа его вершину в поле зрения, сквозь кроны деревьев. Когда Руслав поинтересовался, не посмотрел ли я сверху, на месте ли часовой, я соврал, что с вершины площадка не проглядывается. И мысленно обозвал себя ослом, уж дать круг над краем я мог бы. Впрочем, это с дивана мы все такие умные.

Теперь шли по азимуту, в расчете выйти чуть севернее восточного отрога, и из леса его осмотреть.

— Сильно снаряга пострадала? — меня начало раздражать молчание попутчиков, топали мы уже около часа.

— Сулицы в хлам, и щит пришлось бросить — прочка кончилась, — начал перечислять Руслав, тащивший теперь орочий щит и одно из копий серокожих, — шлем меньше пострадал: к счастью, нет у них ни мечей, ни палиц.

— Интересно почему?

Руслав хмыкнул:

— Насчет палиц согласен, странно. А что касается мечей, так это только писатели всякой фентезийщины насыщают ими какие — то отсталые народы. У разрабов нашего мира явно были неплохие консультанты.

Взглянув на мою вытянувшуюся физиономию, усмехнулся:

— Ну откуда полудикий народ, живущий в северных горах, где по легенде никаких месторождений, возьмет железо? Обрати внимание, у них даже металлические детали встречаются очень редко. Ты не заметил, у четверых из напавших наконечники копий были каменные.

Я против воли покосился на копье парня:

— Да, взял это, потому что наконечник металлический, — заметив мой взгляд, пояснил Рус, — так еще и пластинки в их замечательных безрукавках роговые. А при такой редкости металла откуда такая роскошь, как килограмм — полтора отлично выделанной стали?

Теперь очередь хмыкать пришла мне. Никогда не задумывался!

— А что с кольчугой?

— Плохо, — парень вздохнул, — фактически уничтожена, с моим уровнем ее не починить. Теперь это двенадцать килограммов металлической проволоки. Считай, я остался без брони на тело.

— Слушай, а почему ты не взял одну из орочих безрукавок?

— У них? Как это? — Рус даже пальцами пощелкал, слово забыл. — Короче, их другая раса надеть не может. В слот не поместить, только в инвентарь. Продать, конечно, можно, берут хорошо, но не тащить же ее отсюда?

— Кольчугу же тащишь!

— Фес, эта кольчуга стоит… стоила как десяток безрукавок, если не больше. Положу пока в Личной Комнате, как накоплю — отдам в починку: это всяко дешевле, чем новую. Прости, но я, как ты, швыряться сотнями золотых не имею возможности.

Мне показалось, или он метнул взгляд в сторону сосредоточенно бредущей девушки? Ладно, не буду лезть в их отношения. Но от ответной реплики не удержался:

— Знаешь, я тоже такой возможности не имею. На траве много не заработаешь.

Дальше, вплоть до остановки на ночевку, мы шли молча.

Вход. Появились ощущения: чувствую тело, пошевелил пальцами ног — ага, сапоги привычно сдавливают стопы. Скрещенные на груди руки вцепились в полы плаща, даже пальцы немного занемели. Щекой чувствую грубую ткань мешка — порядок, лежу в той же позе, как выходил. Слух донес стрекот насекомых, различил поскрип деревьев. Странно, неужели ветер? Ах, да, рядом же море, видимо, ночной бриз. Вот только глаза отказывались предоставлять информацию: что поднимаю веки, что закрываю, — как говорится, хоть глаз выколи.

— Феникс, ты проснулся? — негромкий голос, почти шепот.

Молчу, не двигаюсь, прислушиваюсь.

— Феникс, я слышу твое дыхание. Значит ты вошел в игру.

Ох уж эти пинкертоны, ничего — то от них не скроешь!

— Да не сплю я, Ань, не сплю, — таким же шепотом.

Сел. Ух, ты, оказывается, что — то все — таки видно — сквозь завесу из веток то тут, то там пробиваются звезды.

— Как тут? Тихо?

— Тихо…

— Ну спи тогда, всё, я на посту. Утром будить или сама проснешься?

— Слушай, а можно я с тобой немножко посижу?

— А смысл? Тебе нужно выспаться, завтра топать и топать.

— Ничего, я недолго. А ты мне про полеты расскажешь.

— Хм, дело, конечно, твое. Мы Руса не разбудим?

— Не переживай, у него сон богатырский, — по интонации понимаю, что эльфийка улыбается, — ты, если что, его еще не добудишься.

— Хорошо. Что тебе рассказать?

— Ну… вот скажи, а как высоко можно подняться на дельтаплане?

— На высоту восходящего потока.

— Феникс, — перебила девушка, — ну не будь занудой, ладно? Выключи уже учителя. Я же не лекцию прошу прочитать. Расскажи по — простому.

— По — простому? ¬ Вздохнул. «сложно рассказать просто, просто рассказать сложно», есть такое выражение. — Что ж, попробую попроще. Только поверь, без минутки теории никак, ты уж потерпи.

— Ладно. — интонация… как будто сказку приготовилась слушать.

— Дельтаплан относится к парителям, то есть сам он не поднимается, его поднимает восходящие потоки. Так же, как и парапланы, и планера. Фактически — паритель опускается, но если воздух поднимается быстрее, то относительно земли мы будем подниматься. Сложно?

— Пока нет

— Хорошо. Главная проблема, найти восходящий поток, это же воздух, его не видно. Как это сделать? Видела кучевые облака? Они образуются на вершине такого потока, когда влага, содержащаяся в воздухе, начинает конденсироваться, потому что воздух, поднимаясь, остывает. Вот до подошвы облака и можно подняться, это верхняя граница термических полетов. Мы эту высоту называем базой.

— А как это высоко?

— По — разному, много от чего зависит: давление, влажность, температура. Утром облака обычно низкие, меньше тысячи метров, потом поднимаются. Хотя все равно у нас, в средней полосе, выше двух тысяч мне не встречались.

— Ух ты! Два километра! И ты залетал так высоко?

Мысленно вижу ее восторженные глаза.

— Я и выше поднимался, в Калмыкии. Там база до четырех тысяч бывает, представляешь? Кстати, знаешь какая там температура?

— Где?

— Наверху, под облачностью.

— Ну… наверно холоднее, чем внизу.

— А насколько?

В ответ молчание.

— Ладно, не буду мучать. В обычных условиях воздух охлаждается на шесть с половиной градусов каждую тысячу метров. — подержал паузу, чтоб осознала. — Вот и представь: внизу: плюс тридцать, жарища. А на четырех тысячах? …

Опять пауза. Видимо считает.

— Ух ты… Так холодно?

— Ага. Представь: выходишь на старт, жара, а на тебе термобелье и флиска. Если долго буксировщика ждать, можно тепловой удар схватить.

— Да уж… Ну у вас и спорт.

— Кстати, в Австралии, говорят базы бывают еще выше, но мне, — вздохнул, — уже не узнать.

— Почему? — оживилась.

— Давай не будем… — попытался съехать с темы. — А ты знаешь, каков мировой рекорд высоты на дельтаплане?

— Откуда же мне знать?

— Анжело Д'Арриго в 2006–м году, в Андах, поднялся на 9 тысяч 100 метров.

— Ничего себе! Это же выше Эвереста!

— Хм, Эверест он перелетел в 2004–м, но там было только 9 тысяч ровно.

На некоторое время воцарилось молчание. Потом Анахита протянула в задумчивости:

— Да — а–а… Я бы хотела посмотреть на землю с высоты четыре километра.

— Если честно, в Калмыкии и смотреть — то не на что — степь да степь кругом. В средней полосе и то интереснее: леса, реки, дороги, деревни, поселки. А лучше всего в горах. Мне Альпы очень нравились.

Опять повисла тишина, я ненадолго залип в воспоминаниях. Со вчерашнего дня я все чаще вспоминал свою «летучую» жизнь, видимо, признание разрушило какую — то плотину. Я даже вечером, перед сном, почему — то ясно вспомнил свою последнюю поездку в Альпы. Хотя почему «последнюю»? Вполне может быть что и «крайнюю», на машине же я езжу? А кто мне мешает мотануть куда — нибудь километров так под «дцать», чтоб целый день в дороге, слушать радио или аудиокниги, смотреть, как асфальт стелется под капот, а мимо пролетают столбы, рекламные щиты, тянутся поля — леса — города. Останавливаться в придорожных кафешках, смотреть на несущийся мимо поток машин, жуя какой — нибудь бутерброд… Вот только куда ехать? Я не могу без цели, мне нужно ехать «куда — то», а не просто куда глаза глядят.

— Феникс!

Шорох где — то рядом, как будто кто — то поменял позу, вырвал меня из мечтаний

— Да?

— А есть девушки — дельтапланеристы?

— Аня, да полно! Хотя…, — задумался, — меньше, конечно, чем парней, но есть.

— Феникс… а у тебя девушка есть?

Ну вот, начинается. Ехидный внутренний голос зашептал на ухо: «ну так ты же сам этого хотел! Давай! Не теряйся». Да, но что мне с этим делать?

— Сейчас нет, — ответил я после длительной паузы.

— Почему?

Какой простой вопрос. Был бы на него такой же простой ответ.

— Видишь ли, — вздохнул, — сейчас я не самый лучший вариант для женщин.

— Почему? Только не говори, что ты нищий, ведь даже самый простой аккаунт стоит недешево. Тогда что? И почему «сейчас»? Ты стал пить? Я почему — то сомневаюсь. И уж точно не бабник. — Анахита даже похоже усмехнулась: — Или это из — за игры?

Господи, ну сколько вопросов! Ты же вроде о дельтапланах хотела поговорить? Не удержался от иронии:

— И как же ты поняла, но я не алкаш?

— Мне кажется, ты на него не похож…

Кажется ей. Много ты, алкашни в своей жизни видела? Запойные в ремиссии выглядят и говорят вполне здраво, никогда не поймешь. Ты же мой реальный фейс не видишь, да и пересекаемся мы только по выходным. Впрочем… как же тебе сказать?!

— Видишь ли, Аня. — опять пауза, девушка даже хотела что — то сказать, я услышал вдох, как перед началом фразы. — Я инвалид. Инвалид — колясочник.

Со стороны собеседницы — тишина, никакой реакции. Я, правда, не придал значения, погруженный в собственные размышления.

— Два года назад я разбился, и моя… — да кто же меня за язык — то тянет!

— Жена?

— Не были мы женаты, просто жили вместе. Моя женщина… короче, она ушла.

— Вот сука!

— Не вини ее, не надо. Ты не представляешь, что такое жить с лежачим на тот момент инвалидом.

И стал торопливо объяснять, как будто Анахита могла недослушать, как будто это было важно:

— Я ей очень благодарен, понимаешь? Она ездила за мной в Италию, она сидела со мной в больницах, она ухаживала за мной, когда я вернулся в наш дом. И ушла только тогда, когда я смог сам перемещаться по квартире. — Опять тяжкий вздох прервал мою тираду. — Как я могу ее винить после всего этого? Она хотела детей, а я все отшучивался и пропадал на полетах… Надеюсь, она теперь счастлива.

— Странный ты, Феникс. — после некоторого молчания проговорила Анахита, — Она тебя бросила одного, а ты ее защищаешь. Хорошо, не буду об этом.

Мы снова замолчали. Почему я вспомнил ту поездку? Мысленно пожал плечами, хотя… Тогда мы ехали компанией друзей на полеты, а сейчас? А сейчас я иду в компании… друзей? Наверно, да. Куда? На полеты! Да, черт побери! Я иду с друзьями на полеты!

— Феникс.

— Что?

— Можешь мне кое — что пояснить? Ты сказал, что на травах не разбогатеешь. Так?

— Когда? А, ну да, днем, Русу, — хмыкнул, — Да, сказал, а что?

— Ты действительно выглядишь как игрок, с трудом сводящий концы с концами, — задумчиво продолжила Анахита, — эти твои сапоги, плащик: заплатка на заплатке…

— Что ты прицепилась к плащу и сапогам? Они меня устраивают. Сапоги не сваливаются, плащ греет, что еще надо?

— Феникс, — девушка как будто не услышала моей последней фразы, — тогда объясни мне, что это было? Там, в Коровьем Холле, неделю назад.

— Ты о чем?

Я почему — то представил, как Анахита с прищуром меня рассматривает.

— Ты тогда отдал мне шестьсот золотых. Просто так, широким жестом. Что это было?

Вот жеж! Можно подумать, я сам знаю! Затмение какоето!

— Ну, во — первых, не тебе, а вам с Русом. Во — вторых, не шестьсот, а меньше, я говорил. А почему?…

Да, блин, хороший вопрос!

— Почему? — переспросила девушка.

— Знаешь, Аня, это были шальные деньги. Считай, я нашел на дороге кошелек, ничейный. Как бы тебе объяснить… Понимаешь, я не могу вносить в бюджет случайный доход. Потому что я не могу на него рассчитывать. — прервался, подбирая пример, — Вот представь: ты живешь, ведешь хозяйство, у тебя есть какой — то регулярный доход. И ты планируешь свои траты соразмерно этому дохода: покупаешь одежду, определенного класса, еду, определенной категории. Сводишь дебет с кредитом. А потом случайно тебе в руки попадает большая сумма.

— Ну да, кошелек, я помню.

— Да. И что ты сделаешь?

— Я? Странный вопрос. Как минимум — сменю тряпки на нормальную одежду…

— Ага, понятно, не продолжай. Вот смотри: моя холщовая одежда стоит десяток серебрух, плащ я уже не помню, он со мной с самого начала, как и сапоги. И сколько ты предлагаешь потратить на одежду? Сотню золотых, две?

Девушка издала неопределенный звук.

— Не знаешь. Понимаю, ты не задумывалась над этим. А теперь слушай, что будет дальше. Одежда не вечная. Кстати, даже уход за дорогой одеждой более затратный. На какой — нибудь атласный плащ я своими кривыми ручонками заплатку уже не поставлю, нужно нести к портному. Впрочем, неважно. Важно другое — рано или поздно ресурс одежды кончится вместе с деньгами. И что тогда? Снова переодеваться в лохмотья?

— Зато какой — то период ты походишь как человек!

— Возможно ты права. Но это не мой метод.

— Ты говоришь, как старый дед! Тебе сколько лет в реале?

Этот вопрос я проигнорировал.

— Знаешь, у меня на работе есть чувак, — я усмехнулся, — им с женой однажды подвалило счастья — умерла бабушка, оставив каких — то денег. И вот он, всю жизнь проездивший на корейских малолитражках, купил джип «Лексус». Не новый, конечно, но вполне свежий, двух— или трехлетний. Так он у них теперь стоит большую часть времени.

Хохотнул, забывшись, прислушался. Вроде тихо. Продолжил опять шепотом: — Крайний раз Серега на нем ездил уже месяцев пять назад.

— Расход большой? — с пониманием поинтересовалась девушка.

— Не только. Запчасти. Они обычно полгода копят на ТО у каких — нибудь гаражных умельцев, а тут что — то накрылось посерьезнее и теперь откладывают на замену.

— Так пусть продадут.

— Думаешь, ему не говорили? Знаешь, что отвечает: «Чтоб я с Лёхуса на корейский таз слез? Никогда!».

— Ладно, — отсмеявшись, я продолжил другим тоном, — так и я не хотел потом, когда парча и бархат протрутся, снова влезать в свои лохмотья. А знаешь, что еще хуже? Привыкнув пользоваться эликсирами, однажды оказаться без них. Нет уж, я лучше так, без них.

— Понятно, — задумчиво протянула Анахита, — ты не знал, куда деть деньги, а тут мы…, и ты решил сделать доброе дело.

Мне показалось, или в голосе ее послышалось разочарование? Не понимаю я женщин!

Звезды как — то незаметно пропали. Верхушки деревьев все четче вырисовывались на фоне светлеющего неба. Пройдет совсем немного времени, и в туманной дымке начнут проступать детали нашей стоянки.

— Вот что, Феникс, мне надо немного поспать, а то я что — то совсем с тобой заболталась.

— Ну что, видно что — нибудь?

Анахита, задрав голову и щурясь от пробивающегося сквозь кроны солнца, пыталась дозваться Руслава, который болтался над нами на раскачивающемся дереве.

— Представляешь, а вдруг никаких орков здесь нет и в помине? Вот мы посмеемся!

Это уже мне. В принципе, я ее оптимизм разделял, но при голосовании поддержал осторожного парня. Раз он сталкивался с серокожими, его опыту надо доверять, каким бы небольшим тот ни был. Ибо у нас этого опыта не имелось совсем. Поэтому аргументацию девушки «я думаю, что их здесь нет» отмел сразу.

Перевалило за полдень, когда мы подошли к заключительной цели путешествия. Добрались сюда без приключений. Не считать же за таковое долгое хождение по лесу? По дороге разговаривали мало, берегли силы.

Хотя почему «заключительной»? Потом еще как — то надо до безопасных мест добраться. Но это — потом, а сейчас мы пытались рассмотреть сквозь деревья возвышавшийся перед нами скальный массив восточного отрога. Прикинув так и эдак, решили, что с дерева это сделать будет правильнее. Наконец, ловко перебирая руками, сверху спустился наш дозорный.

— Ничего не вижу, — Рус помотал головой, — и как ты умудрился тогда что — то рассмотреть?

Это я рассказал ребятам, как разглядел Анахиту с дерева при нашей встрече.

— Рус, надо на самую вершину залезть. Ты мог еще на пару метров вверх подняться.

— Фес, дерево меня не выдержит. Там знаешь, как мотает?

— А чего ты хотел? Это бриз, море рядом. Эх, сто лет на море не был!

— А я был недавно. Но только на Ледовом. Как раз оттуда возвращались, когда тебя первый раз встретили.

— Да я про реал. Здесь — то я вообще ни разу моря не видел!

— Да ладно! Серьезно?

— Так, мальчишки, — довольно грубо перебила эльфийка, — вот сдадим квест, я сама вас на море отведу за ручки, как детей. А пока давайте думать, как последний цветок забрать, если вы оба так уверены, что орки здесь есть.

— Ладно, Русик, я полегче, давай теперь я попробую.

Скинул свой мешок, поправил плащик.

— Подсади, а то до нижних веток не достать.

Сил у меня, конечно, поменьше, зато в ловкости могу и посоревноваться. А еще я раза в два легче, поэтому спустя минуту — другую я уже раскачивался на самой верхушке дерева, более всего напоминавшего сосну. «Сосна» возвышалось над остальными деревьями, но все равно из — за того, что мы находились на склоне, деревья, растущие ближе к границе леса, перекрывали часть обзора. Из — за риска столкнуться с патрулем обосновались мы метрах в пятидесяти от опушки.

Наверху светило солнышко и было ветрено. К запахам леса начинал примешиваться солоноватый аромат йода. Высоко над головой выстроились облачные улицы — ряды кучевых облаков. Эх, сейчас бы плюнуть на все, вспорхнуть с макушки, и вверх! При таком бризе меня мигом выстрелит над вершиной отрога, дальше надо только снестись немного по ветру, и я окажусь в зоне динамика самого Утеса. Думаю, полчаса от силы, и я «закрою задачу» — окажусь на господствующей вершине этой части материка. А дальше, да по таким «улицам», да при попутном ветре я за пару часов досвищу до Коровьего холла.

— Ну как, что видно?

Я вздрогнул, выдернутый из мечтаний. Ниже меня метра на три и чуть в стороне Руслав изображал наездника на взбесившемся дереве. Я сразу вспомнил аттракционы, на которых надо удержаться на деревянной фигурке быка. Дерево под парнем во всю скрипело, угрожая сломаться.

Ну да, я же здесь совсем за другим. Взгляд обежал видимую часть стены. Вершины не видно. То, что открывалось взгляду представляло собой весьма зализанную гору, без заметных уступов или карнизов. Никакого движения, только где — то под самыми облаками заметил кружившую птицу. Еще один орел? Высоко, не разглядеть.

Обнимая одной рукой ствол, второй изобразил жест «развел руками».

Рус в ответ так же пожал плечами и показал жестом — «спускайся».

— Я думаю, надо держать в голове наличие орков. Анахиту спрячем где — нибудь в лесу, чтоб на нее случайно не наткнулись, а сами пойдем на восхождение. Вдвоем у нас шанс отбиться все же повыше.

Парень посмотрел на меня, как бы ища поддержки. Я устало вздохнул: опять он про совместный подъем.

— Что не так?

— Рус, может все же обойдем отрог? Смотри, нам все равно потом на юг. Поднимались бы втроем, просто могли спуститься с той стороны.

— Не, ребята, нет у меня навыка скалолаза, — девушка виновато улыбнулась.

— Вот и я о том. А так заодно сможем осмотреться получше. И еще, — мысль возникла у меня только что, — ты же сам говорил, что солнце им вредно? Вряд ли они облюбовали хорошо прогреваемые солнцем склоны. Если сидят — то на тех, что на север обращены.

Руслав задумался. В этот момент я обратил внимание, что над нами что — то мелькнуло. Задрал голову. Странно, ничего… а, нет, вот опять: солнце, пробивающееся сквозь мельтешение веток и листвы, на миг загородила какая — то крылатая тень. Хм, немаленькие здесь птицы.

— Хорошо, — воин кивнул, — идея здравая, так и сделаем. Тогда надо выдвигаться, времени мало.

Я подхватил мешок, эльфийка поправила сумку.

— Идем в зоне видимости горы. Черт!

Рус присел, разглядывая полуразвалившийся сапог:

— Идите, я сейчас.

Переглянувшись с девушкой, неторопливо двинулись вдоль по склону. Деревья здесь росли не очень часто, подлеска мало, можно не бояться, что потеряешься в двух шагах друг от друга. Пройдя десяток шагов, оглянулся: Рус бинтовал носок сапога каким — то огрызком веревки. Вот блин! У меня же где — то на дне мешка, среди прочего барахла, валяется ремонтный набор сапожника! Я остановился и начал поворачиваться, чтоб окликнуть парня, в этот момент эльфийка с приглушенным всхлипом схватила меня за руку. Еще не понимая, проследил за направлением ее взгляда. Вот черт! Между деревьев, ниже по склону, поднимался орк. Копье в опущенной руке, щит заброшен за спину. Не видит? Видимо, он заметил нас одновременно: щит тут же прикрыл грудь, рука с копьем взлетела к уху, наши глаза встретились. Я рванул лук.

Пока шли, Анахита примотала мне остатки ампул к стрелам. Получилось у нее не хуже, а учитывая, что проделала она это на ходу, что мне было совсем недоступно, результат превзошел ожидания. Вот только оставалось их всего восемь штук, а противник неплохо закрывался щитом. Но до подхода Руслава протянуть, пожалуй, сумею.

Орк, уставившись на нас ничего не выражающим взглядом начал неторопливо приближаться. Блин, куда стрелять?!

— Бежим!

Я обернулся — что? Анахита, схватив меня за край плаща, не церемонясь потащила меня дальше.

— Не тормози, там еще один!

Выше по склону, но чуть дальше, чем первый, меж деревьев показался новый враг. Сердце ухнуло. Ну вот и доигрались! Я позволил протащить себя несколько шагов, механически переставляя ноги, пока не сообразил, что мы удаляемся от единственного бойца в нашей тройке.

— Аня, стой! Мы не туда бежим!

— Бежим!

В глазах девушки я не увидел растерянности или страха. Ну что ж, наверно, ты знаешь, что делаешь. И я наконец перешел на нормальный бег.

Через три шага бросил взгляд по сторонам. Нижний орк тоже побежал, довольно уверенно перепрыгивая торчащие то тут то там корни, а вот верхний отставал. Ну что ж, не только людям бежать под горку сложнее, тем более по лесу.

— Сюда! — Анахита опять схватила меня за руку, увлекая под уклон. Мы почти поравнялись с нижним. Ну все, сейчас он нас догонит!

Девушка резко остановилась, разворачиваясь. Я по инерции сделал еще два шага. Повернулся, вскидывая лук. Ну все, нам хана, — отметил как — то отстраненно, на автомате. Эльфийка выставила руки с активированным фаерболом.

Орк перешел на шаг, потом остановился. Конечно, чего ему торопиться, сейчас второго дождется!

За спиной орка показался Руслав. Я почувствовал, как расплываюсь в улыбке. Видимо, орк что — то услышал или глупо улыбающийся человек, загнанный в угол, заставил его насторожиться, но он начал поворачиваться и явственно вздрогнул. Он продолжил движение, парень просто отступил на шаг, перехватил меч двумя руками — блеснула молния отточенной стали, и орочья голова покатилась под уклон.

Три пары глаз уставились на второго серокожего, который только — только появился из — за деревьев. Он остановился, оценил ситуацию и, рванув вверх по склону, опять скрылся среди деревьев.

Рус подхватил орочье копье и щит.

— Ходу, ходу, ходу! — не скрываясь крикнул он нам.

Анахита развернулась, и бросилась вперед.

— Рус!

— Фес, бежим, он же за подмогой!

— Рус, стой!

Парень затормозил рядом:

— Что?

Я вцепился в его рукав:

— Рус, это шанс, понимаешь? Только обещайте, что от орков вы уйдете!

— Черт, ты о чем? В таком лесу они задолбаются нас ловить!

— Вот и отлично! Тогда бегите!

— Фес, ну — ка отставить героические помыслы! В чаще нас еще попробуй отыщи, да и по лесу орки бегают плохо.

— Я тоже. Со мной не уйдете.

— Феникс…

— Дослушай. Вы уходите, а я наверх. Во — первых, лажу по горам я не хуже этих, а во — вторых, сейчас все рванут за вами в погоню. Это же шанс забрать последний цветок!

— Черт, — парень на миг задумался, уставившись на мыски своих сапог, — похоже, ты прав!

Я хлопнул его по плечу. Анахита стояла в нескольких шагах, полуобернувшись.

— Береги ее, — бросил я, не отрываясь глядя в раскрытые глаза эльфийки.

— Не переживай. Кстати, где встретимся?

Я замялся.

— Вот что. Сразу как спустишься, дуй на юг. Встретимся на посту, ты его не пройдешь.

— Давайте ребята, удачи!

Хлопнул парня по плечу еще раз, изобразил воздушный поцелуй девушке.

— Ходу!

И они побежали.

Я набирал высоту в широкой спирали, поглядывая в направлении, где скрылись ребята. Упомянутая тройка серокожих, упустившая одного очень шустрого икара, уже скрылась под пологом леса. Хоть Руслав уверял, что оркам в лесу их не поймать, беспокоиться о судьбе попутчиков я не переставал. Появилась даже мысль покружить с торца отрога, чтобы высмотреть ребят сквозь деревья. Но потом отбросил ее. Даже если я увижу что — то, например, засаду на пути, то как вмешаюсь? Сверху расстреляю из лука, учитывая, что фугасов осталось восемь, а остальными стрелами даже поцарапать орка не могу?

Предупредить? Как? Кидать записочки? Были бы мы в группе, мог бы написать сообщение, но мне нельзя — члены одной группы видят не только характеристики и статы друг друга. Представляю, как будет выглядеть окошко такой группы:

«Руслав, человек.

Анахита, эльф.

Феникс, икар?»

Хм, не сказать, чтоб это не вызвало вопросов. Даже хуже, чем крылья засветить. Крылья — а может, это такие приспособления, надевающиеся на плечи? Впрочем, о чем я, под NDA попадает даже сам факт полета игрока. Но обозначить расу, которой нет, — тоже верное средство нарушить все что можно.

«Хорошо, что Рус не предложил вступить в группу, когда я заговорил про метки на карте», — мелькнуло в голове. Вот бы пришлось искать причины, почему я отказываюсь! Мало что ли, что приходится отказываться от совместного восхождения? И в тот же миг другая мысль завладела сознанием.

Пораженный, я продолжал на автомате махать крыльями, удерживать угол тангажа и радиус виража, а перед глазами стоял Руслав, встретивший меня в лесу, после приземления с северного отрога. Я тогда спросил:

— Нельзя на карте метку поставить?

— Можно, но только для участников группы, — ответил Рус.

Подождите — ка, но это мне не резон вступать в группы. С точки зрения игрока, действующего по совместной задаче, объединиться в группу — это норма. Даже нет — это правило! Уже с момента, когда я первый раз решил отстать от группы, обещая догнать, уже тогда любой другой игрок мог бы сказать: «Кстати, кинул тебе приглос в группу, вступай, так не потеряемся».

Ну хорошо, до этого не подумали. Но потом я сам заговорил о том, как видеть положение друг друга на карте. Так какого лешего Руслав, сам заговоривший о подобном функционале, не хлопнул себя по лбу и не сказал: «Феникс, блин, а чего это мы еще не в группе?».

Мозг стал подсовывать различные варианты типа «стесняется», «не навязывается» и тому подобное. Нет, все не то! Парень просто обязан был предложить мне группу, вся логика игрового процесса об этом говорит, а то, что действует он вполне логично, я убедился.

Ох, ребята, да вы тоже непростые персонажи…

Не знаю, что меня заставило насторожиться. Я на высоте, подо мной уже не меньше полукилометра, от стенки отрога я тоже был далеко. Хоть Рус и говорил, что орки не знают метательного оружия, но я предпочел не проверять этот тезис на собственной шкуре.

И все же что — то как будто дернуло, заставив обернуться назад и вверх. Тело сработало на рефлексах, сознание даже не успело включиться: поджал правое крыло, энергичный взмах левым — меня кинуло в сторону.

Мимо, с противным то ли криком, то ли карканьем пронеслось нечто: оперенные крылья, побольше моих в размахе, выставленные вперед когтистые лапы, и сморщенное старушечье лицо, с носом крючком и прищуренными глазами. Гарпия?

Минуточку! Я вызвал в памяти карту, составленную перед тем как покинул Инкубатор. На ней я отметил места, где в диком виде водилась летающая живность Фанворда. Неужели я случайно забрел в ареал обитания гарпий? Точно нет, я уверен! Они же живут на севере, в Полярных горах. Точно! Они земляки орков! Тогда понятно откуда они здесь.

Тем временем промахнувшаяся гарпия заходила в новую атаку:

— Хочешь поиграть, птенчик?

До чего противный голос! Я энергично погреб вверх, лихорадочно вспоминая все, что знаю о гарпиях. Вот, блин, почти ничего, разве что летают бесшумно — это да, убедился. Обладают интеллектом. И как мне это поможет? Еще они сильные, в состоянии поднять некрупного человека. Ха, я не человек…

Крылатая старуха догоняла. Страха пока не было, скорее удивление. Мозг, как компьютер, обрабатывал информацию. Ну да, раз может поднять такой груз, значит, крылья о — го — го какие. Глянул вниз: черные, как у меня, только длиннее раза в полтора крылья росли из плеч, модифицированные руки. И как она с такими ходит? Не дракон, конечно, но сильнее меня — это точно, грудь на грудь лучше не сходиться. Постойте! Вот оно! Ну не может грузоподъемный летательный аппарат при одинаковой конструкции быть маневреннее более легкого!

— Куда ты, птенчик? Я давно не обедала.

Еще и облизывается, зараза. Да, вспомнил, они же плотоядные. Когда между нами оставалось не более полутора метров, резким переворотом через крыло ушел вниз. Старуха выполнила маневр с заметной задержкой. Пара взмахов для разгона, и тут же вверх. Страшные когти опять пронесли мимо, гарпия заметно просела по высоте. Я опять значительно выше и продолжаю набирать.

— Все равно не уйдешь! Ты не сможешь играть вечно. Такие птенчики, как ты, быстро устают!

Блин, старуха права: три четверти шкалы выносливости, и продолжает убывать. Интересно, откуда она знает о «таких птенчиках»? Впрочем, это же непись, с не очень развитым интеллектом. Скорее всего, принимает за орла, которых гарпии ненавидят. А у меня и крылья орлиные, и лапы похожи.

О чем я думаю! Меня хочет поймать и сожрать крылатая тварь, от которой я пока ухожу, но силы не бесконечны, а я тут в орнитологию ударился! Или в монстроведенье? А, неважно! Я снова увернулся, повторив маневр.

Так, конечностей у нее две пары, в отличие от меня, хватать будет ногами. Ноги снизу, значит, надо все время держаться выше. Ага, как, если у нее скороподьемность выше? И сколько можно набирать? В космос? Вон и облака уже рядом! Но в пикировании она меня точно догонит — она тяжелее.

Снова повторил маневр: переворот через крыло, короткое пикирование и уход в набор. Старуха снова промахнулась, я чередую стороны, через которые уклоняюсь, но когда — нибудь она меня подловит. Поднимающийся откуда — то от желудка страх заставил мозги шевелиться еще активнее. В сознании, как кинопленка на ускоренной перемотке, замелькали сотни вариантов: а что, если… нет. А вот так… Не выйдет. А может… Не получится.

Блин, блин, блин! Страх постепенно сменяла паника.

После очередного маневра бросил взгляд вверх и чуть не застонал от обиды. В нескольких метрах надо мной во все стороны простиралось подбрюшье огромного кучевого облака, и я почти влетел в его середину — пятачок подошвы, свисающие то тут то там грязно — серые лохмы. Наслаждаетесь белоснежными барашками? Посмотрите их поближе, а я все, приехал! Выше нельзя, в облаке же ничего не видно, как я буду контролировать положение врага? Заметался туда — сюда, уворачиваясь от крылатой гадины. Надо как — то выбираться под чистое небо, там я хоть смогу набирать высоту. Впрочем, горизонтальный маневр пока удавался, только не лететь по прямой — догонит!

Вдруг в какой — то момент самым краешком сознания, тщетно ищущим варианты спасения, я зацепился за то, что гарпия усердно облетает облачные лохмы. Я иногда их прошиваю, а она вроде как облетает. Случайность? И тут же прошил по прямой здоровый облачный язык, свисающий вниз на десяток метров. Гарпия облетела. Она что, как Бастинда из «Волшебника Изумрудного города», боится воды? В ту же секунду перед глазами красным транспарантом вспыхнули строчки из когда — то читанного описания: «Летают гарпии бесшумно, что конструктивно достигается за счет подавления аэродинамических шумов мягким и пористым краем задней кромки маховых перьев, как у совы. Эта же особенность делает невозможным полет гарпии в дождь».

Вот! Лучик надежды робко постучался в оцепеневшее от ужаса сознание. У них намокают крылья! Так надо мной же тоны воды в виде пара и конденсированной взвеси. А я боюсь туда сунуться! Да, мои перья тоже мокнут, ухудшаются характеристики, но лететь я смогу. А гарпия? И я тут же подскочил чуть выше.

С боков навалилась мутная тьма, я даже боялся смотреть по сторонам, чтоб не потерять ориентировку, — только вниз. Земля внизу как будто подернулась белесой пленкой, детали размазались, зелень поблекла. Через секунду снизу промелькнула тень. Гарпия проскочила вперед, но вернулась, уверенно держась подо мной. До слуха, как сквозь вату, донесся ее скрипучий голос:

— Куда это ты собрался? Думаешь, я тебя не вижу? Я слышу, как бьется твое трусливое сердечко. Спускайся, и я вырву его!

В неосознанном испуге я судорожно взмахнул крыльями, отдаляясь от опасной твари, и мир вокруг померк. Грязно — белая мгла окутала меня. Она была выше, она была сбоку, она была ниже. Мгла была вокруг. Спустя секунду — другую я уже не мог понять, где верх, где низ. Тело тут же стало мокрым, по лицу заструились потоки воды. Холщовка! Я в который уже раз летел в такой одежде, забыв ее поменять сразу после расставания с ребятами. Эх, вот и давай зароки! Она тут же напиталась водой и стала весить, как кольчуга. Крылья отяжелели, так, по крайней мере, мне стало казаться. Благо в облаке можно было держаться и без взмахов.

Вообще в реале у нас был строжайший запрет на влет в облако. Во — первых, как и здесь, ничего не видно, а значит, есть шанс столкнуться с таким же, как ты, любителем полетать в облаках. Во — вторых, так же, как сейчас, — полная потеря ориентировки. Если нет приборов для слепого полета, понять, что с тобой происходит, невозможно. В наборе ли ты и сейчас потеряешь скорость и свалишься, или в пикировании и сейчас превысишь конструктивный предел по скорости и развалишься? А может, в крене? А еще в облаке сильная турбулентность — любой, кто пробивал облачность пассажиром самолета, может подтвердить. Процесс конденсации водяного пара идет с выделением тепла, и это тепло заставляет содержимое облака буквально бурлить, как кастрюля на огне, — читал я такое сравнение. А еще эти процессы могут забросить тебя на такую высоту, где без кислородного оборудования не выжить. Из всех счастливчиков, которых облако затянуло и выплюнуло, я знаю только об Эве Виснерске. Грозовое облако в Австралии выкинуло ее почти на десять километров. Ну так она одна такая на весь мир, кто после этого выжил.

Здесь я облака еще не исследовал, максимум — прошивал по кромке. Причины все те же: ни фига не видно, мокро, никакой ориентировки. Так глубоко внутри я оказался в первый раз. Болтало, но не так чтоб очень: я парил, расправив крылья, без взмахов. Если облако не засасывает, то через некоторое время я опущусь ниже и вывалюсь из него. Шли минуты, но по — прежнему вокруг был мокрый, душный сумрак. Выносливость почти не тратилась, поэтому я решил задержаться: вдруг эта гадина на самом деле меня слышит? Через такой слой «ваты» это вряд ли, но рисковать не хотелось.

Мысли стали собираться, я успокаивался. Так, скорее всего, именно эта тварь засекла нас. Наверно, когда мы с Русом раскачивались на вершинах елок, играя в великовозрастных медвежат. Может ли она рассмотреть людей под кронами? Если «да», то у ребят проблемы — с таким авиаразведчиком орки их не потеряют. А что хуже всего — смогут устроить засаду. Гадство! Ну чем я могу помочь? Гарпия тяжелее меня, сильнее, летает не хуже. Спикировать с таким расчетом, чтоб угодить когтями в голову? Но я же не сова! Она меня услышит заранее. Может, сбросить ей на голову каменюку? А что, десяток килограммовых булыжников я подниму запросто. Если кидать метров со ста или больше, то таким булыганом, да по башке… Ага, только сначала надо попросить: «Мадам, не могли бы вы лететь по прямой с равномерной скоростью, мне прицелиться надо». Как мне справиться с этой старухой двукрылой?

Стоп! Кажется, я что — то нащупал. Двукрылой! А я? У меня те же два крыла и две ноги, но руки… Я поднес свои почти к лицу, будто впервые их разглядывая. Ну да, у меня на пару конечностей больше! Вот же пришлось когда — то помучаться из — за этого. А еще у меня есть лук и восемь стрел с взрывными зельями.

Я расхохотался, разрывая цепи напряжения. Господи, да как же все просто! Я бегал от этой летающей курицы по всему небу, даже в облако забрался, а решение было у меня в мешке, вот же оно! Меня колотило то ли от пережитых эмоций, то ли уже замерзать стал, — продолжал заливаться истерическим хохотом до колик в животе.

Фух! Наконец успокоился, пульс пришел в норму. Значит, сейчас вываливаюсь из облака, достаю из мешка лук. Нет, не так. Вдруг она по — прежнему ждет меня под облаком? Вдруг и правда слышит стук сердца? Самонаводящаяся, как акустическая, чтоб ее, торпеда! Я спешно залез в мешок, вытащил и пристроил на бедро саадак, проверил, как выходит лук. Потом взял его в руку — так быстрее, если что. На ощупь попытался определить, где мои «фугасы». Не получается, надо доставать, но здесь не видно ничего. Вытащил одну стрелу наугад, ощупал наконечник. Не угадал. Эх, надо на будущее для «фугасов» какое — нибудь отличное оперение придумать, чтоб на ощупь в колчане определять. Ладно, если что, обычной стрелой собью первую атаку, а там уж посмотрим, чье конфу круче!

Вот теперь я готов, пора покидать это гостеприимное облачко, только как? Это в реале реальная проблема, а здесь — да здравствует гравитация! И я сложил крылья. Какое — то время ничего не происходило, меня по — прежнему окружала муть. Я падаю? Да, вроде. Что за лифт, который никак не дойдет до первого этажа?! Я уже начал беспокоиться, и тут рывком, как зонтик, передо мной распахнулся мир во всей своей цветной красе. Зеленый ковер бескрайнего леса, голубое небо, белые облака и солнце! Как я люблю солнце!

С хлопком за спиной раскрылись крылья, меня даже брызгами обдало. Так, а где вражина? Я крутанулся, высматривая цель и одновременно натягивая лук, — никого. А где я?

Посмотрел вниз, пытаясь зацепиться за знакомые ориентиры. Где — то должен быть восточный отрог, где он?

Прямо подо мной проплывал какой — то горный пик, в нагромождении скал. Взгляд скользнул дальше. Ниже центрального массива во все стороны лучами разбегались хребты поменьше. Раз, два, четыре… восемь. Это что, Рассветный Утес? Цель моего путешествия до того, как встретил ребят? До которой я не могу добраться уже сколько дней? Мозг отказывался считать. И сейчас вот так вот просто спланирую на вершину, и все? Цель закрыта?

«А высокая сегодня база, — отметил про себя, — и какой из них восточный?». Точно, вон же море! Море… Взгляд прикипел в хребтику, который тянулся в сторону побережья, — какой же он игрушечный отсюда! Свел крылья, оставляя маленькие треугольнички, лук прижал к телу, стрелу в колчан. В лицо дохнул плотный поток, опять из глаз побежали слезы. Мгновенно просохшие рубашка и штаны затрепетали в набегающем урагане. Без фанатизма, икар, нечего опять одежду трепать. Немного скинул скорость. Рассветный Утес уполз куда — то назад, море отдалялось, а восточный отрог постепенно увеличивался в размерах.

Ну и где же? Неужели ошибся? Взгляд обшаривал лес вокруг отрога. Не — е–ет, не ошибся. Вон она, тварь, ходит кругами, уже намного южнее торца. Видать, ребята прошли узкое место и теперь держат путь к посту стражи. Кстати, где он? А то столько разговоров… Взглянул на юг. У различимой с высоты оконечности южного отрога, чуть выступая над лесом, раскинулось поселение. Я почти рассмотрел высокий тын, крыши. Над одной, повыше, колебалась какая — то тряпица на шпиле. Ладно, пост от меня не сбежит.

Снова нашел взглядом гарпию. Машет крылышками, подлюка, высматривает моих друзей. Как ворона — той тоже недоступен парящий полет. Это ж какая у нее выносливость? Ну сейчас долетаешься!

Раскрывшись, встал в широкий вираж. Так, где мои «фугасы»? Вытащил шесть штук. Четыре прихватил пальцами левой руки, удерживающей лук. Еще две сунул в зубы. Две пусть побудут в резерве: мне же еще за травой слетать надо, наверняка на вершине кто — нибудь дежурит.

Гарпия кружила восьмерками почти над самыми деревьями, смещаясь со скоростью пешехода. Периодически она подлетала к хребту. Ага, вот и наведение — в этом месте на скале я заметил фигурку. Орк? Не разглядеть, хотя кому тут еще быть?

Дождавшись, когда очередная передача информации завершилась и гарпия вернулась к патрулированию, завис метров на пятьсот выше моей будущей жертвы. Ну, отсюда мне ее точно не достать! Приноравливаясь к ее полету, начал снижение. Стрела на тетиве. Взгляд на цели. В голове и сердце вакуум, только «щелкает» вычислитель: ветер восточный, шесть — семь метров в секунду; скорость цели около сорока километров в час, значит, одиннадцать — двенадцать метров в секунду. Буду бить на курсе девяносто, то есть точно против ветра. Дистанция триста метров. Далеко.

Двести метров. Вверх не смотришь, гадина, хорошо. Чувствуешь себя в безопасности. Кстати, а у меня как? Крутанул головой — вроде никого.

Сто пятьдесят метров. Цель вошла в правый разворот в конце нужного мне курса. Подождем, я замедлил снижение. Только не смотри вверх. Зачем тебе смотреть вверх? У тебя же нет здесь летающих врагов! Откуда им взяться! Тот птенчик сбежал давным — давно.

Гарпия вошла в левый разворот. Я параллельно ей слил еще пятьдесят метров. Фигурка на склоне, видимо, заметив меня, активно замахала ручонками. Поздно, дядя. Всё, цель на курсе, превышение сто, эмоции вон, атака!

Семьдесят метров. Рано! Лук натянут, взглядом держу точку упреждения. Шестьдесят. Еще! Пятьдесят. Черт! Холстина флаттерит, издавая трепещущий звук, — ну почему я ее не поменял! Гарпия оборачивается, вижу, как расширяются ее глаза, перекашивается криком рот. Н — на, гадина!

Промах! Стрела проходит впритирку к ее голове. Хватаю следующую стрелу, натяг, выстрел, тридцать метров. Крылатая старуха уворачивается и, развернувшись в воздухе, выставляет мне навстречу здоровенные когтищи. А, блин! Увернувшись, подныриваю; используя набранную скорость, разрываю дистанцию; стрела на тетиве, разворот. И тут же выстрел — гарпия почти меня настигла. Промах! А я, сложив крылья камнем, падаю на несколько метров, уходя от страшных лап.

Стрела на тетиве, краем сознания отмечаю, как внизу рвутся мои «фугасы». Интересно, а где ребята? Прилетит Ане в лоб знакомая стрела, вот удача так удача! Некогда, разворот. Опять мимо мелькает пернатое тело. У нее что, голая грудь? Разрабы, вы маньяки?! Вы видели старух с девичьей грудью? Выхватываю стрелу из зубов, в руке кончились, изо всех сил гребу вверх, мне нужно секунду, чтоб прицелиться.

Нагоняет, дистанция метров двадцать. Разворачиваюсь, зависнув над гадиной на распахнутых крыльях. Полсекунды задержка оперенья возле уха, поймал взглядом довольно скалящееся лицо. Нет, морду! И в эту морду н — на! Стрела бьет в грудь — вспышка!

Крик боли лупит по ушам ультразвуком, но тварь жива, хотя здоровье просело наполовину. Вот же живучая какая, сдохни уже, наконец! Последняя стрела опять не попадает в голову, но бьет в плечо, в основание руки — крыла. Вспышка, и я вижу, как брызнули в стороны перья, а оторванная конечность кружась отлетает в сторону. Да — а–а! Поверженная гарпия, кувыркаясь, как сбитый самолет с отстреленной плоскостью, падает на камни. Камни?

Я лихорадочно осматриваюсь. Ну точно: пока мы кружили, сместились к самому отрогу, вот он, почти подо мной. А что с выносливостью? Зараза, последние проценты!

Наскоро осмотревшись, плюхаюсь на отрог между усеявшими его гребень валунами. Неудачно бьюсь ногой. Фигня, синяк не травма! Грудь ходит ходуном, накачивая в легкие кислород, набатом отдает в висках и ушах, перед глазами плавают круги, в рот попадает соленая капля. Кровь? Нет, пот, вытираю рукавом лоб. Ноги подрагивают, чувствую, что сейчас они откажутся держать мою тушку.

А это что? Как в прострации, отмечаю, что по склону в мою сторону мчится какая — то фигура, ловко перепрыгивая с камня на камень. Высокий, сухощавый, на плечах то ли пальто без рукавов, то ли плащ из знакомого черного меха. На голове высокий меховой колпак. Сухощавенькие ручки потрясают узловатым посохом. Ты кто, дедуля? Гарпин муж? Судя по личику, такой же сморщенный, вполне возможно. Совершенно бездумно достаю предпоследнюю стрелу с ампулой, механически натягиваю лук, подпуская поближе. Дед останавливается от меня метрах в десяти, разводит руки и что — то голосит. Да отстань ты уже! В правый глаз попадает капля пота, прищурившись, ловлю цель левым. Щелк.

Бах! Вспышка! И фигурку сносит со склона. Убил? Да пофиг, на меня наваливается апатия, ноги подгибаются, я рушусь на камни.

Пульс постепенно приходил в норму, одышка ушла, пот на ветерке просох. Нога болела все сильнее, видимо, я здорово приложился. Пощупал пальцы, вроде целые, вот и ладно.

Я был выжат как лимон. Не физически, шкала выносливости постепенно подрастала. У меня эмоциональное истощение: еще бы, такое количество переживаний за сравнительно короткий отрезок времени! Забег от орков, пятнашки с гарпией, блуждание в облаке, снова гарпия. Прикинул, с момента как расстались с ребятами прошло едва ли полчаса, офигеть! А как будто вчера. Наш поход через лес от места ночевки, наверно, был вечность назад. Да — а, я даже присвистнул, давненько у меня не было таких насыщенных выходных.

Челюсти механически перемалывали волокна сушеного мяса, мозг перематывал недавние события без анализа, как кинопленку, думать не хотелось. Взгляд скользил по макушкам деревьев в ожидании, когда восстановится выносливость. Усмехнулся, вспомнив, как под утро втирал эльфийке, что не хочу зависеть от эликсиров. Усмешка вышла горькой, сейчас бы я от соответствующего эликсира не отказался.

С вершины крутого склона хорошо просматривалась опушка. С отстраненным интересом я смотрел, как две пары орков, выбежавших только что из чащи, синхронно закинули щиты за спину и споро начали карабкаться по стене в мою сторону. Какие забавные торопыжки! Откинулся назад, опершись на руки, взгляд устремился к облакам.

А погода сегодня классная! Солнце, высокая кучёвка выстроилась грядами, свежий морской ветер. Почему — то вспомнил Ай — Петри. Странно, был один раз, да и перепад высот там значительно больше, и внизу не лес, а виноградники. Но что — то неуловимое заставило сердце дрогнуть в ностальгической тоске. Команда была тогда неплохая! Дельтаплан штука одноместная, но мы никогда не бываем на полетах одни. Всегда есть кто — то, кто придержит «птичку» за трос на старте, всегда кто — то приедет забирать, если сел где — нибудь в «бебенях».

Шорох осыпи рядом, нехотя оторвался от созерцания неба. Гости. Незваные. Вон лезут, перебирая конечностями. С тяжким вздохом встал. Что там с выносливостью? Почти треть. Не торопясь, обвел взглядом окрест, дождался, пока ближайшему орку останется до меня пяток метров, развел крылья и оттолкнулся прямо в поток.

С разогретого на солнце скального склона пыхало жаром. Почти не тратя сил, в парении я поднялся метров на сто и без затей отлетел чуть дальше по гребню. Отрог явственно повышался в направлении Утеса.

Орки бросились за мной, вот упрямцы! Пока они добирались, выносливость еще подросла. И опять я стартанул над самыми их головами. Тупыми зергами серокожие небыли проводили меня холодными взглядами профессиональных убийц и, развернувшись, удалились на склон, обращенный к северу. Вскоре я потерял их среди нагромождения валунов. Вот и славно. У меня осталось незаконченным одно дело. Но сначала дождался, пока шакала выносливости заполнилась полностью. И переоделся в летный кожаный костюм.

Старт, набор высоты под облако, протянул против ветра к оконечности. Что тут у нас? На гладкой вершине стоял одинокий боец. Меня он заметил заранее, так что атаковать с единственной разрывной стрелой будет глупостью. Немного покружив над часовым, я отлетел вдоль гребня и приземлился метрах в пятидесяти от орка. Тот смотрел на меня и не реагировал.

Валунов на самой оконечности не было, от меня к орку тянулся вполне прозаичный каменистый гребень, образованный двумя ровными склонами как двускатная крыша. Строем не погуляешь, даже парочкой, но одному места вполне хватает. Хотя оступиться и полететь кувырком к раскачивающимся далеко внизу верхушкам деревьев вполне реально. Впрочем, ни я, ни орк по понятным причинам этого не боялись.

Ну и что с тобой делать? Я с интересом разглядывал противника. М — да, задачка. И как же справиться с этой машиной — убийцей один на один? Может, взлететь и ткнуть его сверху копьем? С сомнением представил эту картину: налетаю, как коршун, с размаху бью копьем… А он закрывается шитом и отвечает.

И где я копье возьму? А может, разогнаться да с налету ка — а–ак дать ногами? Так, чтоб закувыркался вниз, ручонками размахивая. Убить не убью, но дорогу расчищу. Вот только я не гарпия, на высоких скоростях свищу как пикировщик. Не с сиреной, конечно, но аэродинамические шумы слышны явственно. Так что выставит навстречу то же копье, я на него как на шампур и наденусь.

Все не то, что — то фантазия не помогает. Досадливо поморщился, подошел поближе, метров на тридцать. Орк не реагирует.

— Эй, серый, дай пройти, — слова относило ветром, но противник услышал, — мне на минуту, не больше. Не собираюсь я нападать, нужен ты мне больно!

Ноль эмоций.

— Слышь, братан, будь человеком, тьфу, орком. Мне вон ту травку только забрать. Наплевать мне, что вы тут затеяли, у меня свои мутки.

Продолжая заговаривать зубы, я бочком — бочком приближался к серому. Теперь до него оставалось не более двадцати метров и я явственно видел небольшой зеленый росточек, трепещущий у орка под ногами.

— Да пойми ты, каменная башка, мне самому к людям соваться не резон: я же, как и вы, вне закона. Вас если запалят, так просто убьют. А вот у меня проблемы будут посерьезнее.

Пятнадцать метров. Орк не сводит с меня пустого взгляда. Блин! Смотрит, как сквозь прицел, — дескать, ты говори — говори и давай поближе, чтоб наверняка. По спине побежали мурашки.

— Гляди, у меня пустые руки, я тебе ничем не угрожаю, — я выставил открытые ладони на уровне лица.

Десять метров. Нацеленный на меня наконечник копья слегка опустился, как и щит, ранее закрывавший серокожего по самые глаза. Его взгляд направился на мои когтистые лапки.

— Ну, дружище, теперь ты видишь? Мы же с тобой одной крови. Почти что. Понимаешь, что я не побегу к людям рассказывать, кого здесь видел?

Восемь метров. Орк как бы сдулся, расслабляясь. Я начал делать еле заметные пассы руками: дескать, сдай чутка.

— Хорошо, молодец. Сделай пяток шагов назад, будь другом, а то нам не разойтись…

Как лопнувшая пружина, орк выстрелил собой в выпаде. Копье блестящей черной молнией прошило пространство там, где мгновенье назад находилась моя тушка. Не успев испугаться или что — то подумать, на одних рефлексах я прыгнул в пропасть, раскрываясь.

В полете вытащил лук. С сомнением сунул назад вытащенный было последний фугас, попробую сначала обычные. Совершив полный круг, имея орка центром, приземлился на тот же гребень, но десятью метрами дальше, и тут же пустил стрелу. Сухое «бам» — стрела пришлась в щит. Орк повторил свой бросок. Я повторил старт.

Облетел по кругу, приземлился в десяти метрах, щелк — бум — бросок орка. На этот раз на гребне я даже движение не замедлил и стартанул чуть ли не раньше атаки серого. Смерть опять проскочила мимо, а я, сломав красивый конвейер, через миг после старта рванул вдоль склона в направлении оконечности. На развороте мазнул левым крылом по камням. Взмах, тут же торможение. В голове картинка: ястреб хватает кролика и не останавливаясь улетает.

Ноги, гася инерцию, пришлись в скалу как раз по сторонам эдельвейса. Сгибаясь и продолжая движение вперед, мазнул пальцами — хвать — хвать. Промах! Хвать! Проклятое растение отказалось покидать свою удобную трещинку! А инерция несет вперед. Чтобы не грохнуться, пришлось сделать шаг. Да чтоб тебя! Зацепил кончиками пальцев стебелек, потянул… Сзади топот, оглянуться не успеваю. Наконец росток сдался и я тут же прямо из сгорбленного положения прыгнул вперед. М — да, хреновый из меня ястреб. Только сейчас страх окатил волной озноба.

Накручивая спиральки над оконечностью отрога, аккуратно спрятал растение в мешок. Господи, как же я устал за эту трехдневку! Хочу в трактир, пива, чего — нибудь жирного и жареного. М — м–м… Даже слюна потекла. А потом откинуться с книжкой, слушать музыкантов; может, кто — то будет плясать в свете свечей. Может, это будут симпатичные селянки.

С селянок мысли перетекли на Анахиту. В любом случае надо же отдать последний эдельвейс. Вторгаясь в лирический настрой, когтем царапнуло беспокойство: как там ребята? Тех четверых мог дедуля отозвать, дескать, фиг с ними, с бегунками, спасайте меня от какой — то хрени крылатой. А могло быть по — другому: возвращались они, выполнив задачу, а тут я на скале сижу такой красивый. Ага, и решили подойти спросить документы.

Вот черт! Что делать — то? Трактир, пиво и селянки выветрились из головы. Думай, икар, думай. Какие у меня варианты? Собственно говоря, их два: поймали орки Руса с Аней или не поймали.

Во втором случае все просто — лечу к южному отрогу, есть же там трактир? По крайней мере, лошадей ребята где — то оставили. Нахожу трактир, заказываю себе… хм, тут понятно, и тупо жду. Открывается дверь, понурые попутчики плетутся за столик, а тут я — весь из себя героический: «Аня, вот тебе последний ингредиент, иди закрывай квест». Ага, белого плаща в такой картинке не хватает. Восторженные эльфийские глаза: «Было сложно?». Я скромно шаркаю ножкой: «Ерунда, детка, пара гарпий, десяток орков. Ты же знаешь, для тебя я и не на такие пустяки готов». Тьфу, аж противно.

Набрав достаточно высоты, осмотрелся. Бескрайняя лесная ширь, из которой на западе вздымается грандиозная горная система с величественным Утесом посередине. Интересно, почему Утес? Наверно, легенда какая — то есть. Хорошие горы: склоны под все направления ветра, с разным рельефом, прогреваемые солнцем и затененные. Интересная аэрология, я бы здесь задержался.

А на востоке от меня, уже ясно видимая, раскинулась другая безбрежная ширь. Море. Хоть и далеко, но мое зрение позволяет рассмотреть белые каемки пены на барашках. Береговой черты не видно — значит, берег высокий. Интересно, там есть пляж? Песчаная или галечная полоса вдоль воды? Наверняка ведь есть.

Странно, что там, куда достает взгляд, ни кораблика, ни лодочки. Это какой — то «медвежий угол» — третий день ни одного игрока, кроме нас. Разве так бывает? Это же пространство, оно жрет ресурсы, требует места на сервере, его кто — то прописывал… Я — то как раз за обеими руками, но все — таки странно.

Ладно, хорош философствовать, я вернул себя к действительности. Есть плохой вариант: буду сидеть в трактире, а никто так и не объявится. За грудиной появилась сосущая тоска, зубы скрипнули. Потом отпустило — блин, это же игра, все время забываю. Явятся. Прямиком с локации возрождения, но придут. Наверняка на лошадях есть запасные шмотки, которые не стали брать с собой. Ибо вся снаряга, все вещи и поклажа останутся медленно таять на бестелесных тушках в опасной близости к отрогам, населенным орками.

Вот! У меня все еще есть задача! Анахита получит свои четыре эдельвейса с четырех вершин от четырех сторон света. Один у меня. Блин, и почему я остальные не взял? В конце концов, кто здесь травник?! У кого трава должна лучше храниться?

Усталость забылась вместе с хандрой, мозг привычно вгрызся в задачу. Ну что ж, критерии однозначные. Срок? Понятно, что сегодня, эльфийка говорила — время поджимает. Достижимо? А почему нет? Пути решения? Я на автомате почесал затылок, зацепив локтем крыло.

Хм… Есть вариант сгонять на северный и западный отроги. Займет, конечно, значительное время, но до темноты управлюсь, тем более мне ль не знать, где растут эти эдельвейсы! Не будут же они каждый раз на новом месте респауниться! Сознание, зацепившись за слово, мотануло клубочек чуть дальше. А какой у них вообще срок респа? Новые растения уже появились на своих местах? А вдруг только через неделю? В локации нет потока игроков, жаждущих выполнить аптекарский квест, вот и нет необходимости возрождать квестовые предметы каждые полчаса.

Прикинул: если я сейчас полечу на северный отрог и этого эдельвейса нет на своем месте… то менять план будет уже поздно. Да — а–а… дилемма. Кстати, я вспомнил об орках. Что — то эта затея мне нравилась все меньше и меньше. Что тогда? Тогда то, что мне нравилось еще меньше, — попытаться найти «трупы» ребят. Задачка из серии иголки и стога сена.

А еще я представил, как запущу руки в бестелесную фигуру, имеющею очертания Анахиты… Меня передернуло от такой перспективы. Не знаю почему. Все равно самого игрока там не будет, это просто туманный слепок. В конце концов, я же облутал «труп» Скайхоррора и никакими угрызениями совести не мучался. Но то неизвестный и, прямо скажем, неприятный мне чувак. Я его победил в честном… хм, бою. А тут… как сказать — то? Тело? Нет, конечно, не в прямом смысле. «Виртуальный труп», по — другому и не назовешь, девушки, которая мне, откровенно говоря, нравится. Блин, в конце концов это же просто туманный сгусток в форме игрока в одежде без каких — либо анатомических подробностей! Ну ладно — ладно, уговорили. Правда, все равно это же копаться в личных вещах! Да я не позволял себе заглядывать даже в Машкину сумочку или проверять содержимое карманов ее курток.

«Что — то ты слишком загоняешься», — сказал я сам себе, подлетая к району, над которым в последний раз кружила гарпия. Сначала их найти надо, может, ребята живые и здоровые уже подходят к посту стражи, а я тут себя накручиваю!

Не знаю, как ищут людей с воздуха в реальной жизни, никогда ни в чем подобном не участвовал. Дельтаплан не вертолет, привлекать его к поисковой работе никому, находящемуся в здравом рассудке, не придет в голову. Так что для меня это дебют.

Окинул взглядом лес. Да уж… Сплошной зеленый ковер! Вспомнил мемуары одного вертолетчика28, который занимался воздушной разведкой в джунглях: надо взгляд фокусировать не на кронах, а как бы проникать им сквозь. Попробовал. Блин, ерунда какая — то получается.

Наконец, опустив взгляд вертикально вниз, смог углядеть землю. Пятно земной поверхности оказалось очень маленьким, к тому же мешали качающиеся верхушки деревьев, перекрывая обзор. Еще и ветер на мою голову! Да такими темпами я на несколько сот квадратных метров потрачу оставшееся до темноты время! Причем без гарантий. А ребят могли выцепить чуть в стороне. Запросто пролечу в метре — другом от их полупрозрачных «трупиков» и не замечу.

И как тут быть? Мелькнула зарождающаяся злость: я что, собираюсь здесь хоть кого — то найти? Только время впустую потрачу! На что я хочу убить несколько ближайших часов? На бесплотные попытки? Я могу их провести с куда большей пользой. В конце концов, мне давно пора снаряжением заняться, вон хотя бы плащ подшить, а то как покромсал в первый день, так и бархатится понизу. «Лайкру» подштопать надо, слишком много я последнее время в ней хожу. Кстати! У меня же запас стрел на исходе! Я что, хочу начало следующей сессии слить в подготовке к полетам? А как же «готовь сани летом»? Все, решено: сейчас же на южный отрог, сниму комнату в гостинке… Должна же там быть гостиница? Но сначала плотный ужин, почитаю немного, размякну душой.

А ребята сами дойдут. Да чтоб такого парня, как Рус, какие — то орки поймали? А если поймали, то только на свои головы. Я видел, какой он боец, — один пятерых! А если все ж поймали… Да черт побери! Разве это моя «война»? Решение созрело. Все, сейчас набираю под базу и по облачкам спокойненько сдуваюсь к посту.

Но где — то глубоко внутри (то ли в голове, то ли за грудиной) зудел тоненький такой комар. Зудел о том, что для меня эти несколько часов — так, повод побалдеть за столиком после полетов, вроде как заслуженная награда после трудов праведных, по сути дань привычке. А для Анахиты запоротый квест — весьма серьезно, судя по реакции. Я могу оказаться последней надеждой. Для меня это не сверхусилия, надо просто делать метр за метром, квадрат за квадратом. И поэтому мои крылья продолжили равномерно подниматься и опускаться, взгляд устремился вниз, сквозь листву и ветки, скорость сбросил.

Постепенно выносливость подошла к концу, прошел почти час как отдыхал последний раз. А я почти все время использую маховый полет — над лесом потоков нет. Нужно прерваться. Закончив галс, не стал разворачиваться, а протянул к отрогу и на последнем проценте шкалы плюхнулся сверху.

Осмотрелся, выбрал место наверху здорового валуна. Хоть торчу, как маяк, видимый отовсюду, но и мне видны подходы. Так ко мне хотя бы не подкрадутся. С досадой поморщился: если враги появятся вот прямо сейчас, мне кранты — выносливости хватит только чтоб стартовать, а потом тут же рухну на лес или на камни, что для меня и то и то катастрофа.

К досаде добавилась злость: ну почему я не подумал об отдыхе парой галсов ранее? Сейчас бы не оглядывался в тревоге по сторонам. Блин, ну сколько еще можно лепить ошибки! В сердцах шарахнул себя по лбу.

Не знаю, полегчало мне после этого или просто не осталось сил бояться, но злость и досаду сменила апатия. Вытащил из мешка плащ, кинул на камень, чтоб перья не шкрябались, плюхнулся. Оглядел остатки еды — небольшой кусочек уже засохшего сыра и последнюю полоску вяленого мяса. Побултыхал баклажку — тоже негусто, может пара глотков. Отсалютовал самому себе — твое здоровье!

Все — таки я вымотался — леплю ошибку за ошибкой, легко раздражаюсь и злюсь. Господи, да когда же кончится эта сильно затянувшаяся игровая сессия?! В реале, отследив такую симптоматику, я бы уже собирал крыло. Как говорится — не война и не соревнования, чтоб убиваться. Дельтаплан быстро отучает от наплевательского отношения к безопасности полетов. А здесь? Я с кем — то соревнуюсь? Или у меня тут война? Эх… Не знаю.

И тут до меня дошло: ну хорошо, высмотрю я сверху «трупики» ребят, а дальше — то что? Со стоном уткнулся лбом в ладонь, перестав жевать. Вот баран, ну почему я об этом сразу не подумал! Чтобы что — то забрать с «трупа», в туманный сгусток, изображающий павшего, надо запустить руки. Значит — приземляться. Ладно, на лес я сяду, не впервой, а взлетать? Взгляд зашарил по поверхности леса в поисках полянки или прогальчика. Ничего. Для взлета мне придется пешком дойти до склона, а это не меньше километра по лесу.

Все, я сломался. Извините, ребята, но у каждого есть предел. Мой достигнут. С холодной отрешенностью дожевал мясо, прикончил остатки вина, неторопливо запихал плащ в мешок. Проверил выносливость и стартовал в направлении оконечности южного отрога.

Я шел «дельфинчиком» на высоте километра. Набирал плюс сто метров, затем, раскинувшись в парении, сливал полученный запас и опять включал махи. Взгляд привычно сканировал пространство по сторонам, над собой, не забывая оглядываться: одной гарпии мне хватило. Но все чаще он устремлялся прямо по курсу, туда, где из леса поднимался бревенчатый тын с уже различимыми башенками под шатровыми крышами. Еще немного, и придется садиться, не могу же я влететь прямо на главную площадь! Да мне и не дадут. Скорее всего, утыкают стрелами, как подушечку для булавок. Местная стража — ребята серьезные.

Наконец решил, что ближе подлетать рискованно, пора вниз, опять превращаться в щуплого пешехода. Варианты? Лес пошел вполне разреженный, можно было бы просто сложить крылья и проломиться сразу до земли, но… Внизу не секвойи, конечно, но для меня и двадцать метров многовато, разобьюсь на фиг в двух шагах от таверны с пивом. Вздохнув, решил, что придется опять «тормозить в березу».

И в этот момент, выглядывая подходящее дерево, глаз зацепил внизу движение. Высоты оставалось метров пятьдесят над макушками, лес внизу уже начинал мелькать, собираясь превратиться в смазанное зеленое полотно, когда снижусь еще, поэтому был соблазн сказать себе «показалось», на всякий случай протянуть чуть дальше и забыть. Но крылья уже сами закладывали вираж с набором.

Сквозь нечастые, почти переставшие качаться макушки я рассмотрел двоих: парень и девушка с длинными светлыми волосами. Заложив пару восьмерок, прикинул направление (хотя куда тут можно еще направляться!) и вломился в лес метрах в ста пятидесяти прямо по их курсу.

Не сказать чтоб прошло гладко. Деревце, в которое я прицелился когтями, оказалось слишком гибким, меня мотануло на нем взад — вперед сквозь строй веток, изрядно надавав по лицу и отхлестав по всем частям тела. Четверть здоровья как корова языком слизала. К тому же я подзабыл о ушибленной ноге, так — то в полете они просто болтаются. Напоминание вышибло слезу. Привет с Юцы!

Когда — то, только начиная, провисел в учебной подвеске часа два в динамике, хотя и знал, что она не рассчитана на длительные полеты. В итоге ременная система, больше предназначенная для пробежек, передавила на ногах сосуды. Мне садиться — а я ног не чувствую. М — да… Между прочим, разминать ноги перед посадкой начал как раз после того случая, не забывал и в «новой жизни». Что ж, еще косяк в копилочку, обусловленный усталостью.

Так или иначе, к моменту, когда на меня наткнулись ребята, я уже в холщовке, плаще и сапогах восседал на поваленном дереве. Изображать усталость было не нужно.

— Феникс!? Ты… ты как здесь?

— Аня, не кричи, медведей распугаешь. Ребята, есть что перекусить? Что — то я вымотался.

Руслав молча скинул с плеча отощавший мешок, покопался, вытащил кусок черствого хлеба.

— Через час уже на посту будем, пошли. Там в трактире отдохнем, нормально перекусим…

— Ладно, Аня, давай короткий привал сделаем, — вступился за меня парень, глядя на то, как я жадно вгрызаюсь в краюху. — Рад тебя видеть, Фес. Живым.

Костра не разводили. Руслав вытащил все съестное, которого оказалось очень мало, они с эльфийкой жевали чуть — чуть, больше за компанию, так как некий гордый травник отказался есть «в одно лицо».

— Как прошло? — не прекращая жевать, обвел попутчиков взглядом.

— Да так, — сидящий прямо на земле парень изобразил неопределенный знак рукой. Лица у обоих отрешенные, одежда драная и в пятнах крови, у Руса из оружия на виду только меч. — Живы.

— Тяжко пришлось?

— Тяжко, — без затей кивнул Руслав. — Представляешь, сколько ни петляли, орки всегда на нас выходили. Черт, я понимаю, если бы мы от эльфов пытались убежать, но эти никогда не были лесными жителями!

— Слушай, Рус, я когда наверху был, видел, как над лесом кружила какая — то крылатая гадина. Не знаток, но мне показалась, что это гарпия была. Может, она на вас наводила?

— Гарпия? — парень приподнял брови. — Не, исключено! Орки ненавидят и стремятся убить всех, кто не является орком. Гарпии такие же. Благодаря этому они не могут объединиться, хотя живут относительно рядом. И слава богу, а то на севере стало бы жарко.

— Да, но… — я чуть было не ляпнул «я же видел», вовремя прикусил язык.

— К тому же вряд ли виденная тобою тварь была корректировщиком. Орков в какой — то момент как обрезало, а она еще долго над нами кружила.

— Ага. Я вообще минут двадцать назад ее видела. Ты, кстати, не заметил?

Я с самой честной мордой покачал головой и поспешил перевести разговор со скользкой темы:

— А ты, Рус, говоришь «орков как отрезало». В каком смысле?

— Да понимаешь, нас ведь почти добили, — Рус вздохнул. — Сначала догоняли по двое, максимум трое почти сразу, как расстались. Но мы свеженькие были, раскатали их быстро. После две или три пары, не помню — все слилось. А потом мы прямо на засаду вышли, они словно ждали. Четверо. Двоих мы все же убили, но и у нас все — край. У меня из оружия только меч оставался, а тут и он…

Парень вытащил из ножен полуторник, от клинка оставалась едва ли треть.

— Вижу, Аню один недобиток за плечо схватил, а я и помочь не успеваю. Тут еще двое набегают… Если честно, уже локацию возрождения мысленно представил, — Рус замолчал, видимо, заново переживая недавние события.

Молчала, уставившись землю, Анахита. Пауза затянулась, я уже хотел было влезть со своим «и что же дальше?», как Рус словно очнулся:

— И вдруг, представляешь, орки разворачиваются и ходу! Я было решил, что подмога какая. Оглянулся — вокруг ни души. Стоим мы с Аней, смотрим друг на друга ошалевшие, отдышаться не можем. Ты знаешь, я понял, что чувствуют те, кому у стенки помилование оглашают. До сих пор голову ломаю, что могло их спугнуть?

И добавил, уже другим тоном:

— А вот уже потом, времени… — вопросительно глянул на Анахиту, — ну прилично так спустя, прилетела твоя хрень кружить над нами.

Сам ты хрень, Русик!

— А у тебя как? Расскажешь?

Ох уж это женское любопытство!

— Да чего рассказывать — то? Вы, наверно, всех наличных орков за собой утащили. Видел, как трое за вами помчались. Извините, стрелять им в спину не стал.

Руслав только кивнул с пониманием. Я продолжил:

— Потом подождал чуть — чуть. Поднялся — никого. Нашел эдельвейс, спустился и пошел напрямки к посту, его сверху немного видно. Вот, собственно говоря, и все, — развел я руками.

— Ты у нас прямо, как Бильбо Беггинс, незаметный маленький вор. Постой — ка, — девушка игриво подмигнула, — а ведь ты маленький и щупленький. Да ты хоббит, точно!

Ее взгляд скользнул вниз:

— Так вот зачем тебе такие сапоги! Скрывать свои лохматые ноги! Ну — ка, показывай их немедленно!

Анахита сделала вид, что тянется, я инстинктивно отдернул ногу.

— Аня, хватит дурачиться, — Руслав, пытался сохранить серьезность, — ты же знаешь, что в игре нет хоббитов!

— А этот, наверно, экспериментальный!

И девчонка закатилась в приступах хохота. Глядя на нее, воин тоже прыснул раз — другой, утер слезу, а потом, не выдержав, сам залился смехом. Я откинулся назад, прикрыл глаза и почувствовал, как лицо само — собой растягивается в блаженной улыбке идиота.

Возле нас стоял классический местный селянин: безрукавка из грубой ткани, из — под нее синяя вышитая рубаха, свободные портки, заправленные в просмоленные сапоги. Ага, «местный», как же!

— Привет! Присядешь?

Издеваюсь, конечно. Как же, присядет он!

— Да не, что — то душно здесь. Подышим?

— Ну пойдем покурим.

Мы вышли. Солнце скрылось, тени поблекли и почти растворились в начинающем сгущаться сумраке. На вышках и над входами зажглись огни. Сейчас самое время, устроившись с кружкой в освещенной таверне, слушать музыку, предаваться застольным беседам «а вот помню, был со мной случай». Но нет, пожаловали по мою душу.

— Феникс, а вы не думаете, что обращаться к НПС — персонажу с предложением «пойдем, покурим» это как — то неосмотрительно?

— Да кто ж тебя здесь за непись — то принял?

— Мы разве настолько знакомы, чтоб тыкать? Я, между прочим, с вами на вы.

Здрасте, приехали. Ты меня на место что ли поставить решил? Ладно.

— Так и с чем вы пожаловали? Нельзя было обычного админа прислать?

Обычные представители игровой администрации, призванные, с одной стороны, приглядывать за игровыми правилами, а с другой — работать первой линией техподдержки, были стилизованы под ангелов: светлые и сияющие одеяния, белоснежные крылья, золотистые нимбы. Униформа, так сказать. Девяносто девять и девять в периоде игроков сталкивались только с ними.

— Давайте знакомиться. Я ваш новый куратор в проекте «Икар», можете называть меня Радамант. С недавнего времени отвечаю за взаимодействие с тестировщиками.

— А где Глеб?

На мгновение мелькнули нехорошие предчувствия, но разраб «успокоил»:

— Не понимаю, почему должен отвечать на ваш вопрос, но один раз сделаю исключение. У Глеба Игоревича и так слишком много работы, чтобы еще и подтирать сопли тестерам. Это, в конце концов, нерентабельно.

Я в изумлении уставился на собеседника. Что за обуревший персонаж? Но поскольку события дня вымотали меня вконец, обострять не стал:

— Вернусь к своему вопросу: чем обязан?

Собеседник как будто не слышал вопроса. Пару минут он в задумчивости разглядывал окружающий пейзаж, небо, еще подсвеченные закатным солнцем облака. Не сводя с них взгляда, проговорил:

— Красиво. Как подумаешь, какие усилия вбуханы, чтоб игроки могли наслаждаться всем этим… Ну ладно, к делу. Некоторое время назад руководство проекта решило, что нужен отдельный человек, который бы организовывал и контролировал работу тестировщиков. Как вы понимаете, это я. Я на эту должность не просился, но раз уж назначен, то должен обеспечить порядок на вверенном участке. Несколько дней я разбирался. И честно признаюсь, нахожу, что наши тестировщики… как бы выразиться — то? Охреневшие, вот самое точное определение. Участие в тесте — это не способ поиграть в свое удовольствие в еще не введенный в игру персонаж. Это прежде всего работа. И выполнение поставленных задач. И, что не менее важно, отчетность. Но кого ни спроси — никто не знает, какая задача сейчас на поставлена тест, никто не пишет ежедневных отчетов.

— Я, вообще — то, пишу…

Разраб наконец соизволил повернуться ко мне и уставился как на неизвестное науке насекомое.

— А вот с вами вообще какая — то непонятка. Милый вы мой, вы как вообще здесь оказались? Это в сотнях километров от курятника!

— Что?!

— А, ну да, извините. Инкубатора. Ты что, родной, думаешь, я сейчас перед тобой оправдываться буду?

— Скажите, уважаемый, — добавил я желчи в голос, — тестер икар может самостоятельно покинуть тестовую локу? Которую вы так неосмотрительно называете курятником?

— Ну я же уже поправился.

— Я задал вопрос.

— Самостоятельно — нет. Насколько понимаю, тест идет на отдельном сервере, хоть и в рамках общего мира. Так вот мне и странно, вы — то как оказались во внешнем мире?

— Продолжу свою мысль, вы позволите? — я старательно гнул свою линию. Дождался кивка разраба, продолжил: — То есть самостоятельно, без ведома технической службы, я сделать это не мог. Так?

Собеседнику ничего не оставалось, как согласиться.

— Вы можете, конечно, проверить, вдруг я в сговоре с кем — то из технарей. Но, думаю, прекрасно осведомлены, что для переноса игрового аватара в общий мир нужно цифровое подтверждение руководителя проекта. И никого более. Вы ведь в курсе?

А куда деваться? Покажи он свою неосведомленность, и дальнейший разговор точно пойдет не в его пользу. А мне того и нужно. Правда, что — то он слишком борзый, светить свою связь с Глебом вне компании мне точно расхотелось.

— Ну а раз я оказался в открытом мире, значит, это согласовано. А если вас, — я специально сделал ударение на «вас», — не поставили в известность, значит, не посчитали нужным.

Раунд за мной. «Селянин» поиграл желваками.

— Хорошо, — наконец разродился мой «начальник», — я еще уточню, может про вас просто забыли. Вернусь к тому, с чего начал. Где ежедневные отчеты о проделанной работе?

— Я же говорил. Я пишу.

— Да? Давайте посмотрим! — собеседник буквально сочился желчью. — Итак, вчера. Никакого отчета. Позавчера? Опять пусто. Так, ну три дня назад вы в игру вообще не входили…

— Что значит вчера пусто? Я, вообще — то, вчера здоровенную статью накатал, о термодинамике.

— И что? Напомните, какая у нас сейчас задача? Ну не надо на меня так смотреть, вижу, что не в курсе. Сейчас тестируется механизм прокачки выносливости в процессе махового полета. То, что вы там написали, это никому не нужный мусор. Когда надо будет, тогда и напишут. И не вы, а те, кому поставят задачу. А ваша работа… Повторю, ра — бо — та — он принялся тыкать меня в грудь пальцем, — делать то, что скажут, а потом писать об этом отчет.

— За работу вообще — то платят, — я сделал шаг назад.

Оппонент снисходительно усмехнулся:

— Не платят? А давайте посчитаем, сколько сейчас стоит платиновый аккаунт и премиум — капсула? Или компания должна вам за просто так предоставлять элитное оборудование за то, что вы просто соизволили поиграть в свое удовольствие?

Намек разраба был прозрачен. Когда начинали тест, выяснилось, что для правдоподобного восприятия полета необходима очень высокая скорость передачи данных, от рецепторов игрока к серверу и обратно. Такую скорость обеспечивала только линия на сверхпроводниках, которую сервисная служба тянула отдельно. Цена удовольствия была запредельная, поэтому такая линия полагалась только платиновому аккаунту, который в свою очередь могли себе позволить очень и очень немногие игроки. Большинство тестировщиков, как я знал, сидели на минимально возможном серебряном аккаунте для участия в любых тестах. Уже достаточная скорость для комфортной игры пешим персонажем, но без разных фишечек «золота» в виде возможности звонить по реальному телефону прямо из игры или непосредственному доступу к форуму.

Решение руководства было компромиссным. Тестировщикам, скрипя зубами, раздали платиновый аккаунт, провели выделенные линии и даже подогнали вип — капсулы. Видимо, из списанных. Ну а я прикинул, что по завершению теста такую халяву вряд ли оставят «нищебродам» (то есть «тест завершен, спасибо за участие. Можете конечно переподключиться по необходимому для игры крылатым персонажем аккаунту, но если нет, то извините») и поэтому отказался от «роскошного предложения» Глеба сэкономить: проплатить «серебро», а «платину» получить для служебного пользования.

Зато теперь я с удовольствием смотрел на лицо оппонента, которому только что озвучил:

— Вы, видимо, плохо изучали профили своих подопечных. У меня в графе «аккаунт» нет приписки «арендован на время теста». Я свой акк оплачиваю сам. То есть мне все — таки не платят.

Лицо разраба вытянулось, глазки метнулись туда — сюда. Мне показалось, или он даже стал чуть ниже ростом? Похоже, в жизни он несколько иначе разговаривает с людьми, которые в состоянии выкинуть почти две среднемесячные по стране зарплаты на игру. Я даже могу поспорить, что ему и половины этих денег не платят. А как ты хотел? Думал, я очередной школьник, которому родители скинулись на поиграть?

Я, конечно, не олигарх. И будь у меня нормальная семья, то я вряд ли бы столько тратил на игрушку. Или женщина, которая тянула бы с меня деньги. А так я отдыхать не езжу, не говоря уж о поездках на полеты; не бухаю, не хожу по ресторанам или клубам. Я даже питаюсь какой — то готовой фигней из супермаркета. На что мне еще тратиться? А полет — это моя жизнь.

— Повторю, мне — не платят. Плачу — я. Я, мать его, клиент. Из категории VIP. Который по своей доброй воле решил помочь компании «Фанворд Интернейшенел» с тестированием.

— Извините, — буркнул «селянин» и пропал, будто его выключили.

«Селянин» давным — давно растворился в вечернем сумраке, а я все стоял оглушенный, со звенящей пустотой в голове. Мыслей не было, словно я боялся прикоснуться к этому ящику Пандоры. По сути, этот гад прав, а я нет. Ну и кто там говорил: «Признайся — легче будет»? Вот, признаю, не прав. Только ни хрена не легче. Наконец, почувствовав холод, я вернулся в трактир.

Первое, что заметил, — стол напротив двери пустовал. За соседним стражники продолжали свою игру, ничего вокруг не замечая. А вот за нашим произошли изменения. Анахита отсутствовала, Руслав, наоборот вернулся и сейчас что — то обсуждал с переместившимися к нему эльфом и человеком — горой. Все трое склонились друг к другу, почти соприкасаясь головами, и выглядели как шалашик над столешницей. Заметив мое возвращение, эти двое слегка напряглись. Здоровяк уставился на меня холодным, как у орка, взглядом, эльф слегка насмешливым. Ответил им таким же ледяным, повернулся к трактирщику.

— Хозяин, найдется что покрепче?

Трактирщик навис над стойкой

— Гномья водка подойдет?

Знаю такую, по крепости как ром, а на вкус — самогон самогоном.

— Подойдет…

Так, а что у меня с наличными? Вытащил на ладонь несколько монеток, среди меди блеснули пара серебух. Трактирщик, вероятно заметив мою заминку, внезапно улыбнулся:

— Не боись, пацан, тебе хватит. Садись, сейчас принесу.

— Спасибо.

Проходя к своему месту, разошелся с непонятной парочкой, опять обменялись оценивающими взглядами.

— Аню начкар позвал, — ответил Рус на мой невысказанный вопрос, — он и с тобой поговорить захочет, уж очень он возбудился, услышав про орков так близко отсюда.

Ну это вряд ли, Русик, придется начкару обломиться с моим допросом. Подошел трактирщик, поставил на стол стакан из толстого стекла грамм на сто.

— Хозяин, будь другом, налей сразу еще один, — и высыпал на стол мелочь.

Трактирщик хмыкнул, забрал одну серебрушку, пробормотал:

— Смотри пацан, будешь потом под столом ночевать…

Я только криво усмехнулся.

— Фес, а что происходит? — у Руслава, до этого улыбающегося, брови полезли вверх.

Но я его не слушал, махом опрокинул стакан и даже не замети обжигающего действия. Механически отломил кусочек хлеба, на автомате занюхал, кинул в рот. От столика стражников удостоился нескольких уважительных взглядов. Все мимо! Мысли, только что разморозившись, понеслись вскачь, как при сложном маневре.

А ведь гад не шутил. При таких ставках ребят могут обнулить не только в игре, и попробуй что докажи. Есть ли у меня варианты? Несколько минут обкатывал ситуацию так и эдак. Вот черт! Выходит, что вариантов нет. Надо расставаться сейчас, пока удается сдерживать эмоции под крышкой кипящего котла.

На столе появилась еще порция водки. Поблагодарил хозяина взглядом, мотнул головой на предложение повторить, вцепился в стакан с мутноватой маслянистой жидкостью.

Господи, ну почему именно сейчас?! Да появись ты парой дней раньше… да даже вчера вечером, мне бы не было так тяжело.

Хорошо, что Анахиты здесь нет, иначе мне было бы еще больнее. Внезапно подумал, что для нее вся эта движуха больше чем просто игра и что даже просто обнуление персонажа будет тяжелым ударом. Я не знаю, почему, но мне кажется, она не играет. Второй шот полетел вслед за первым.

— Ты с чего решил набраться, дружище?!

Русик. Ну конечно, я уйду, а он останется с девушкой. Поймал себя на мысли, что хочу вонзить ему нож в глазницу. Даже увидел, как хватаю лежащий на столе нож, тот самый, что он подарил мне три дня назад. Одним движением вгоняю в глаз, потом захват левой рукой за затылок и резко на себя и вниз, лбом о стол, чтоб даже рукоятку вбить внутрь черепа.

Да нет. Во — первых, он сильнее, боевой опыт в игре опять же. Скорее всего, отработает на автомате, а потом еще удивится со своей святой наивностью и спросит, что это на меня нашло. Потом оправдывать даже будет, дескать, стресс, усталость, решил выпить, чтоб расслабиться, перебрал, организм слабенький, масса маленькая, вот и привиделось незнамо что. Это при моем — то метаболизме, с которым напиться очень сложно — все перегорает, как в топке паровоза! А во — вторых, он ведь действительно хороший.

В голове снова вакуум. Все мысли додуманы, решение принято, а эмоции собраны в кучку и засунуты в дальний уголок сознания, чтоб не мешали. Встал, молча вышел из трактира. Итак, задача — покинуть территорию поста, но так, чтоб не вызвать переполох и… И, черт побери, не нарушить клятое NDA.

— …Не, мил чек, не положено ворота после заката открывать. Вот если бы у тебя был приказ старшого.

Понятно, через ворота не выйти. Не идти же, в самом деле, к начкару за разрешением? Обвел взглядом стены. Хм. В принципе, на стену можно попасть, по самому верху идет что — то вроде боевой галереи, только открытой. К ней со двора ведут лестницы. Уверен, по галерее сейчас ходит часовой, но ведь не вывели же они на стены всех? Вон, часть стражи до сих пор кости гоняет. Интересно, когда они меняются? Выждать момент и стартануть со стены можно. Но я помню, что от стены до ближайших деревьев максимум метров двадцать. Узковато для взлета. В задумчивости я поднял голову. В темноте не видно, но память подсказала про вырубленные в скале ступеньки к сторожевой башенке наверху отрога. Должны же они начинаться внутри дворика? И тут мой взгляд зацепился за таверну — донжон. Точно! Наверху есть площадка!

Не смотря по сторонам, прошагал через обеденный зал, винтовая лестница привела на второй этаж. В свете все тех же масляных светильников заметил двухъярусные нары, открытую пирамиду с оружием. Тут же начиналась еще одна лестница, уже прямая, в два пролета — самый тонкий момент моего плана. А ну как начальник сидит ничем не отделенный? Нет, на третьем этаже обнаружилась небольшая площадка, налево дверь с ручкой, направо — толстенная, с висячим замком. И вертикальная лестница на крышу. На одном дыхании взлетел наверх.

Пусто. Площадка не такая уж и маленькая, совсем не освещалась. Понятно, почему по ночному времени на ней никого не было. А смысл? Все, что с нее видно, — скудно освещенный внутренний двор да стена и башенки. Дальше все укутывала тьма. А вот днем с нее, наверно, открывается отличный обзор — метров на двадцать выше стены за счет уклона горы и на двадцать пять ближайших деревьев, которые начинались не ближе ста метров. Идеальная стартовая площадка.

На ходу, прозаически прыгая то на одной, то на другой ноге, стянул сапоги. Рывком сорвал плащ. Переодеться? На фиг! Как шел, так и прыгнул в ночную бездну. И тут же с остервенением, до рези в сухожилиях заработал крыльями, выжигая чрезмерной нагрузкой рвущиеся на волю эмоции.

Утро началось с похмелья и знатного сушняка. Опираясь на трость и шатаясь от стены к стене, я поплелся на кухню. Проходя мимо рабочего кабинета, краем глаза заметил ждущую с вечера бутылку изотоника. Аллилуйя! Дохромав, вцепился в пластиковый цилиндрик и жадно выбулькал все. Как же хорошо!

Рассеянно блуждающий взгляд зацепился за распахнутую капсулу виртуальной реальности и торчащие из нее, как кишки поверженного животного, провода датчиков. Некоторые выдраны с мясом. В голове сквозь похмельный туман на ускоренной перемотке промелькнули вчерашние события: довольное лицо Радаманта, его слова про нарушение соглашения о неразглашении: «Забанен навечно!»…

И как будто пластырь с гнойника сорвали: «А ну и хрен с ней, с капсулой! Все одно — кончился икар! Пусть им прихлебатели из диванных летунов физику полета ставят да гайды по аэрологии пишут!». Как заново увидел атакующую гарпию, на плече фантомной болью отозвался ожог от драконьего пламени… У меня второй раз отнимают крылья! Настроение переключилось словно тумблером. В руке жалобно пискнула бутылочка. Ах ты ж, блин! Раздавил. А ведь она меня сопровождала последние лет пять, столько пережила…

К злости добавилась досада. Отшвырнул от себя треснувшую флягу, два шага — и прилип лбом к прохладному стеклу. Двенадцатый этаж. Может, вот прямо сейчас — шаг через низкий подоконник, и все. Решение всех проблем.

Жизнь закончилась вчера. Если не летать, то какой смысл ее продолжать? Как будто в полете оборвало боковой трос: секунду назад ты был король неба, и все у тебя замечательно. Но вот предательское «тыньс»… и беспорядочное падение. Говорят, при обрыве есть полсекунды, чтоб бросить запаску, ибо потом перегрузки такие, что можно просто не дотянуться.

Думать не хотелось. К головной боли и злости на весь мир добавилась сосущая пустота за грудиной. Только трудяга мозг какой — то своей частью на автомате анализировал входящую информацию. До земли метров сорок, внизу асфальт парковки. С этой высоты даже запаска может не успеть раскрыться и наполниться. Удивительно, но никогда не замечал: сорок метров, стоя у окна, — это очень высоко, тогда как сорок метров в воздухе — это офигеть как мало. Если не влётан в крыло, на этой высоте уже надо занимать посадочное положение, находясь в глиссаде.

Блин, что за ерунда лезет в голову. Какая запаска, какая глиссада?! Все, я отлетался! А раз так, то и жить незачем. Пальцы легли на ручку окна. Вот сейчас. Только не думать, как перед стартом в сложных метеоусловиях: вышел на старт, поймал момент, поднял крыло и вперед. Иначе можно в сомнениях стоять, перегорая, а воображение будет рисовать всякую фигню.

Давай, тряпка! Если не сейчас, то потом только спиваться, жалея себя, будучи обиженным на весь мир. Ну зачем я выжил два года назад? Зачем оттягивал в этом суррогате жизни под названием «Виртуальная реальность»? Теперь вот и ей пришел конец.

Ну… Ручка поднялась, из щели пошел уличный шум, не сдерживаемый стеклопакетом. Вдох, выдох…

«Самоубийство — удел слабаков». Отец…

Отчетливо увидел — отец за столом, уже навеселе. Справа и слева — однополчане, все в форме. На столе — фото с траурным уголком: их общий сослуживец, потерявший в одной из командировок обе ноги. Его жена вскоре не вынесла жизни с инвалидом и ушла, а он выстрелил себе в голову из наградного пистолета. На отца шикают: «Как так можно? Это же твой боевой товарищ». Но батя непреклонен: «Он просто струсил, а значит, и жить недостоин, и нечего тут сырость разводить».

А я? Я тоже инвалид, тоже потерял смысл жизни. И, кстати, от меня тоже ушла женщина. Замер с полуоткрытым окном. Смерти не боюсь, заглядывал ей в глаза. «Хвостов» не оставляю: у меня нет детей или престарелых родственников. За родителями сестра присмотрит. И перспективы впереди никакой. Так что же держит? Потянул на себя створку…

Отец и его осуждение: «Струсил, слабак, и сбежал!». Даже вижу, как он сплюнет. Да что мне до него?! Мы не виделись четыре года, возможно, он вообще не узнает!

«Господь не дает испытаний, которых человек не в силах пережить», — его слова. После выхода на пенсию отец здорово ударился в религию. А я? Я современный человек…

Только сейчас заметил, что буквально задыхаюсь, грудь ходит вверх — вниз, будто марафон бегу. Распахнул окно, вдохнул полной грудью. Прохладный утренний воздух окатил разгоряченную голову. От гипервентиляции голова закружилось, меня повело, схватился за раму.

Нет. Не сегодня.

На кухне чуть не споткнулся о пустую бутылку. Вот блин, почти литр «Мартеля» в одного. Не удивительно, что сейчас так штормит. В сознание стукнулась другая мысль: «А я никого вчера не вызвал?». Не помню, совершеннейший вакуум. С трудом разыскал телефон, в исходящих за вчера пусто. Фух… Ну слава богу!

Кое — как запихнул в себя традиционную яичницу и утреннюю порцию таблеток, немного постоял под контрастным душем и поехал на работу. Там промучился до вечера, стараясь не попадаться на глаза начальства и не лезть к подчиненным. Вечером по расписанию заявился на физиотерапию.

Врач, молодой парень, даже немного встревожился:

— Послушайте, ваш прогресс последнее время меня как специалиста радовал. Но сегодня вижу: тонус мышц снижен, легкая раскоординация. Не понимаю, с чего?

— Извините доктор, вчера у хороших друзей днюха была, — беззастенчиво соврал я, — вот и нарушил режим…

— Дорогой вы мой! — тот даже расчувствовался, — с одной стороны, я не могу приветствовать злоупотребления алкоголем в вашем положении, но то, что вы наконец — то перестаете замыкаться в себе, это просто замечательно!

Он налил мне каких — то шипучих витаминов и сократил процедуры. Прощаясь, не удержался от нотации:

— Но, ради бога, не злоупотребляйте! Поверьте, это — он щелкнул по горлу, — не выход.

Спокойно, док, знал бы ты, с какого дна достал меня Глеб, когда после аварии ушла Машка. Поблагодарил его, конечно, заверил, что никогда — никогда, это так, случайно вышло.

Во вторник проснулся рывком, как из ведра окатили. В голове свербело: «Минуточку! А кто сказал, что мои полеты в „Фанвирте“ закончились?». Сел на кровати рывком, как восстающий мертвец в дешевом триллере. Организм отозвался резью и болями, но все затмевала мысль: «Мне же не запретили летать!». Да, за мной будет следить этот безумный «брат царя Миноса», но меня даже в Инкубатор не возвращают!

Господи, до чего же можно додуматься на фоне усталости и алкогольной интоксикации! Ведь чуть в окно не сиганул!

Весело насвистывая, я первым делом добрался до компа и оформил заявку в техподдержку. Надо восстановить датчики, да и профилактика капсуле не помешает. Только потом я отдался на растерзание тренажерам. Пропустил два занятия: воскресенье вечер и в понедельник. Так дело не пойдет: жалеть себя — путь на дно общества. Это не для меня!

На традиционной летучке начальников отделов шеф отметил хорошую работу моего отдела и даже поставил в пример остальным. Эх, мне бы лучше деньгами, но, как говорится, доброе слово и кошке приятно. Вернулся, собрал подчиненных, порадовал. На резонный вопрос «А премия — то будет?» похлопал Серегу по плечу, сказал, что в это непростое для нашей компании время высшее руководство особо ценит тех сотрудников, которые, несмотря ни на что, высоко несут флаг своего профессионализма и не опускают планку стандартов своей работы. «Понятно, с деньгами, как обычно, облом…». А раз понятно, Сережа, — продолжаем работать. Ну не говорить же, что десятью минутами ранее задавал тот же вопрос шефу. И получил почти тот же ответ.

Дома вечером, после сеанса мазохизма на тренажерах, полез в компьютер. Хотел же я купить мультиварку? Ну вот и надо планы претворять в жизнь. В результате неожиданно увлекся и закопался: читал статьи, отзывы, разбирался в терминологии. Попутно попался форум домохозяек, почти полчаса пролистывал рецепты, даже есть захотелось. Через два часа, почувствовав, что глаза сейчас закроются сами собой, а половины прочитанного уже не осознаю, поплелся спать.

Среда пролетела в буднично — рабочей суматохе, вечернее физио сюрпризов не преподнесло, показалось, что давешний врач вздохнул с облегчением, когда увидел мою трезвую физиономию.

А в четверг я решил, что раз отдел неплохо справляется с планами, я имею моральное право срулить с работы чуть раньше. То есть в семь вечера.

Четверг всегда был «клубным днем». Народ съезжался, пил чай/кофе или что покрепче (хотя «покрепче» конечно, не поощрялось, но все же люди взрослые, как говорится, каждый баран отвечает за свои принадлежности самостоятельно). Строили планы на ближайшие выходные или на перспективу. Вспоминали совместные выезды: «а вот я помню…», «а вот в таком — то году…», «а вот еще случай произошел…». Все как у всех рыбаков, мотоциклистов, лыжников — тех, кого объединяет общее увлечение. У нас разве что традиционная «мужская» лексика перемежёвывалась терминами из аэродинамики, метеорологии, навигации, особенно когда «старшие» наставляли «молодых».

Помню, как когда — то зеленым новичком слушал эти байки бывалых и дух захватывало от того мира, к которому прикоснулся и который может стать моим, если приложу достаточно упертости.

А как я внутренне задирал нос, когда наконец — то сам смог включиться в беседу на правах бывалого: «так у меня на прошлом выезде такая же хрень произошла. Захожу на посадку, а тут…».

Клуб стал мне второй семьей, иногда подвигавшей так и не оформленную первую. И вот теперь, впервые после аварии, я решил наведаться туда. Знакомый вход в полуподвальное помещение, пяток ступенек вниз. Толкнул дверь…

— Теперь ты подходишь к земле и надо принять посадочное положение. Переходи в вертикалку!

Посередине большой комнаты к проходящей по потолку балке прицеплена трапеция от дельтаплана и тросиками оттянута в положение, имитирующее полетное. В трапеции болтается ученик: шлем, учебная подвеска зацеплена за крюк. Идет отработка перехода из взлетно — посадочного положения (вертикального) в полетное (горизонтальное).

— Нет — нет — нет, что ты делаешь! — мой старый добрый Саныч пока еще не матерится и даже не сильно злится. — Ты же при переходе оттолкнулся от стоек. Знаешь, что произойдет? Ты завесишь аппарат без скорости, а высоты у тебя на исправление уже нет. Дальше клевок или сваливание на крыло, и ты в больничке, понял? Давай еще раз!

Вижу, учлет старается. Насупленные брови, сжатые губы, сосредоточенный взгляд, куда — то в центр земли…

— И не смотри вниз! Не смотри! Смотреть надо вперед. Повторяю, не смотри на землю, ее надо чувствовать!

— Денис Александрович, а как ее чувствовать, если не смотреть?

Ого, среди стайки учеников одна девчонка. Молоденькая, щуплая, волосы убрала под яркую бандану. На мой взгляд, грудь маловата… Так, эй — эй, ты вообще зачем в клуб пришел?

— Чтоб научиться контролировать землю, надо посадок сто сделать без больших перерывов и начнет получаться, — махнул рукой от двери. — Привет!

— О, привет, — Саныч немного рассеяно подошел поздороваться, — извини, я тут с молодежью занимаюсь…

— Ок, не буду мешать. А вы, ребята, его слушайте. Этот человек половину клуба научил летать! — я по очереди пожал руки всем пятерым.

Новички отвечали на рукопожатие, хотя на лицах читалось: «а ты что за фрукт?». Понятно, значит уже не перворазники, актив клуба успел примелькаться, а тут какое — то новое лицо нарисовалось.

Вспомнил, как сам, будучи «молодым», поражался: появляющиеся на новичковых тренировках или в клубе пилоты тепло, буквально по — братски здоровались с Санычем. Но нас, учлетов, для них все равно что не существовало! Чуть позже я понял: зачем запоминать лицо и имя, если на следующей тренировке его уже может не быть? Как в анекдоте про мотоциклистов: «Чего с вами знакомиться? Вы каждый раз новые». У нас, правда, выбывали, потому что «тяжело», «времени нет», «семья», «быт» и т. п. Стандартный набор отмазок, чтоб не чувствовать себя просто ленивой задницей.

Неспеша прошелся по помещениям. Здесь, вон на том стеллаже, хранились мои крылья. Сначала мачтовый «Дискус», потом его сменило «лысое».

Мастерская. Верстак. Инструменты, как обычно, хаотично свалены. Видать, Димон недавно хозяйничал. А вот и наши лебедки, ждут своего времени.

Прошел на кухню. Вернее, в комнату со столом, диваном, посудой и чайником. Чайник как раз горячий, намешал кофе.

— А вы тоже летаете?

В дверях — любопытная мордочка. Вроде как кружку принесла поставить. Молоденькая, лет двадцать, наверно.

— Да.

— А на чем?

В нашей тусовке это как опознавательный знак. Чем круче пилот, тем спортивнее крыло. Скажи я «На Таргете» или другом, учебном, сразу ясно: вчерашний выпускник, скорее всего и крыло у него не свое, а клубное. Если на переходном, это значит уже продвинутый пилот. Ну а самые крутые перцы летают на «лысых» аппаратах.

— Лайтспид. Это безмачтовое крыло.

— Я знаю, нам Денис рассказывал, их еще лысыми называют. А почему мы вас раньше не видели?

Действительно, почему? Как объяснить другому то, что самому себе не получается?

— Да у меня пока некоторые проблемы, — кивнул на трость, прислоненную к дивану.

— Ой, а что случилось?

— Ничего страшного, небольшая авария. Все живы — здоровы. Ладно, — я вздохнул, поставил чашку: кто — нибудь помоет, как же без дедовщины. — Пойду тогда, думал ребят повидать, да что — то никого.

В большой комнате произошла смена. Сейчас в подвеске смешно раскачивался другой парень, строя страдальческие гримасы, — ножные ремни немилосердно впились в пах.

— Да как же в них летают? Мне же всё… — увидел вернувшуюся даму, смутился, покраснел.

— Нормально летают, — инструктор проверил карабин, поправил ученику ремни на спине. — Во — первых, летают в горизонтальном положении, в которое ты сейчас научишься переходить. Во — вторых, это учебная подвесь. Станешь летать, купишь себе кокон и настроишь под себя. Давай, помнишь, как проговаривали? Одну руку на спитбар…

— Слушай, Саныч, не в курсе, где Глеб? Что — то дозвониться не могу.

— Что? — Денис отвлекся от ученика. — А, так они еще в прошлую пятницу в Македонию укатили. Глеб, Пух и Миха Молчанов.

— Понятно, — я помахал рукой ученикам, — всем пока, надеюсь увидеть вас на полетах!

— Ты сам — то появляйся, — услышал в спину голос Дениса. Дверь закрылась.

Пока катил домой, не мог разобраться в чувствах. Ехал как в родительский дом после долгого отсутствия. И вроде ничего не поменялось. Те же стены, тот же Денис, все те же дельтапланы по стеллажам. Понятно, что за два года в клубе появились новые пилоты, Саныч каждый год готовит молодежь. Это только в мой выпуск так получилось, что «выжил» только я. Обычно два — три, иногда четыре пилота каждый год начинают летать. Кто — то уходит, кто — то остается. Так что же? Отряд не заметил потери бойца? Видимо, так и есть.

Дома осмотрел работу ремонтников. Накладную получил еще днем, по почте — поменяли датчики, заменили гигроскопическую подкладку да один сервопривод на массажере.

На кухне стояла новенькая мультиварка, уже распакованная. И записка от Тамары. Оказывается, она по собственной инициативе купила мяса, овощей, все помыла — почистила, мне утром только закидать, да поставить нужный режим. Инструкция от нее же прилагалась с припиской: «Наконец — то хоть питаться нормально начнете. А всю эту замороженную дрянь я в следующий раз выкину».

Точно, пусть в следующий приход забирает комбайн себе в подарок.

Вход. Появились ощущения в руках и ногах. Ау — у… Все затекло из — за неудобной позы, в которой я оставил свой аватар. Да еще и холодно! Холщовая одежда вымерзла и здорово холодила кожу. Встал, потянулся, разгоняя цифровую кровь по цифровым венам, поделал наклоны, поприседал. Ну вот, так — то лучше! Хм, а где это я?

Небольшая неровная площадка, не больше десяти — двенадцати квадратных метров, на ней два крупных валуна, под одним из которых я и «отдыхал». Открыл мини — карту. Отметка светилась в самом центре восьмилучевой звезды под названием «Рассветный Утес».

Неужели? Подошел к краю. Да, это он. Из — под ног вниз убегала утыканная выступами скальная стенка, постепенно расширяясь. Самый пик. Ниже метров на сто он начинал резко расширяться, превращаясь в массивную гору. А еще ниже разбегались во все стороны отроги, отсюда такие мелкие, незначительные.

Прошелся по кругу. Вон он, западный отрог, на который я с таким трудом приземлился в не самых простых условиях. Отсюда — ничего особенного.

А это что? Северо — западный коротыш, над которым мы резвились с местным орлом? Вот над этим холмиком? Это на него здоровяк Рус еле поднялся, хрипя легкими и заливаясь потом?.. Даже странно.

Северный отрог. Там я чуть не расстался с ребятами, но появились орки. Да лучше бы там! Не было бы перед глазами беспомощной тушки с залитой кровью грудью. Впрочем, другая, без раны, очень даже ничего… Блин, ты опять? Усилием воли отогнал картину. Зато на северном я неплохо повоевал с серокожими. Скольких завалил? Пятерых? Вдруг с иронией подумал: «Интересно, если разработчики проекта узнают, что их дохленький икар способен за час справиться с пятеркой местных терминаторов, они возгордятся? Или еще порежут характеристики, дабы не давать в руки игроков настолько имбалансного персонажа?».

Где — то там, в лесу, между северным и восточным отрогами, Анахита спрашивала, есть ли у меня девушка. А вон и восточный отрог. Мне показалось, что я даже рассмотрел место, где соревновался в забеге вверх с орками. Где — то там же крутился с гарпией и выхватывал эдельвейс из — под ног бегущего серого. М — да… Будут ли у меня еще подобные приключения теперь?

Перед входом в игру я дисциплинированно залез в рабочую конфу теста. Сегодня и на ближайшее время основная задача — баланс расхода выносливости при маховом и парящем полете. Увидев, ржал в голос! Если девять десятых икаров — тестеров в Инкубаторе не умеют держаться в восходящих потоках, как они сравнят? С маховым все понятно: взлетел с полной шкалой, полетел, маша крыльями, дождался обнуления, рухнул. Пишешь в отчете: время обнуления выносливости — столько — то минут. А как вы собираетесь тестировать парение? В тестовой локе нет термиков, да и динамики узенькие, навроде Ласточкиного Утеса. Полкилометра туда, полкилометра обратно, чтоб мои шесть часов вымотать, надо туда — обратно бешеным челноком мотаться.

Кстати! Я, честно говоря, прифигел, по — другому и не скажешь, когда почитал отчеты некоторых коллег по тесту. Полтора часа махового полета! Это как же они выносливость прокачали? Я летаю много… В смысле — летал много, пока не встретился с попутчиками. Но у меня — час. Да…

Незаметно взгляд переместился на южный отрог и возвышающуюся вокруг его оконечности крепостицу. Поселение тонуло в утренних сумерках, солнце еще не поднялось.

Солнце! Я вспомнил, утес получил название, потому что его вершина первой окрашивалась восходящим над «Фанвиртом» солнцем. Взгляд устремился на восток. Через несколько километров зеленый лесной ковер обрывался неровной линией, за которой начиналась поверхность, отличающаяся по текстуре. Цвет еще не различим, хотя вполне светло, но мозг понимает — это море! Поверхность тянется вдаль и где — то там безо всякого перерыва переходит в небо, сейчас плохо отличимое от моря. Никакой линии горизонта. Можно подумать, что лист бумаги, раскрашенной акварелью, просто загнули вверх, и мы на дне получившейся чаши. Хотя нет, не чаши — там, где небо смыкается с сушей, линия горизонта видна четко. Даже на западе, где еще доживает последние минуты темнота. А вот у моря горизонта нет. Даже мое сверхострое зрение не позволяет различить, где же сливаются море и небо.

И вдруг, я не понял в какой момент, но между двумя листами одинаковой текстуры появилась слабая красная полоска. Непостижимый миг, и она расширилась, стала чуть толще, сменила цвет на золотистый. Полоска росла, росла, и вот уже посередине ее появился первый золотистый лучик. А вот и самый краешек ярко — алого диска чуть выступил из — за края горизонта. На него еще можно смотреть не щурясь, но он уже набирает силу, растет. И отступая под его напором, утренняя мгла побежала в стороны, эдакий мглистый отлив. На земле появились длинные тени, в низинах заклубился туман, южный и северный отроги обросли крыльями теней, отбрасываемых на лес.

Завороженный, я наблюдал, как встает из моря огненный шар, даря всему, что под ним, тепло и свет. Да — а–а… Программисты потрудились на славу. Интересно, а кто еще мог видеть рассвет на этой вершины до меня? Сами разработчики? Эти — то понятно, для них здесь нет закрытых уголков. А другие игроки? Кто — нибудь из особо упертых наверняка прокачал «Скалолазание» достаточно, чтоб подняться сюда. Прилететь на драконе? Я осмотрелся, оценивая посадочные возможности площадки. Да нет, непонятно как я сам — то сюда загнездился, а с дракона только десантироваться, он здесь не уместится.

Вот и достиг своей цели! Я на Рассветном Утесе. Рад? Прислушался к ощущениям. Что — то не пойму. Ясно одно — от счастья точно не писаюсь. Открыл блокнот, давненько я его не трогал.

В списке глобальных планов напротив пункта «Рассветный Утес» поставил галочку. Что там дальше из глобального? А, пока к черту! Если глядеть правде в глаза, пока тест не выйдет из стадии закрытого, мне в половину локаций хода нет. Значит, с самодельным квестом «Все высочайшие вершины» пока придется погодить.

Открыл страничку с текучкой.

«Сапожник». Хм. Мысленно побарабанил пальцами по мысленному столу. Пока непонятно.

«Травник». Взято, даже слегка прокачано.

Арсенал так же требует восстановления. Глянул в саадак — один сиротливый фугас и три срезня. Даже с охотой проблемы будут.

Финансы. Две серебрухи, полтора десятка медяшек. Этого крайне мало. Даже если не удастся взять эликсиров и ампул гремучего зелья, мне нужны наконечники, сушеное мясо…

В общем, с ближайшими задачами понятно — надо лететь в Коровий Холл, по пути набрав высокогорных трав (травник я, или где?). Там закупаться и только потом строить дальнейшие планы.

Окинул взглядом еще раз величественную панораму окрестностей и стартовал на запад.

Только к обеду подготовительные хлопоты наконец закончились. За это время я успел набрать трав в отрогах Рассветного Утеса. На самой вершине, как ни смотрел, ничего не попалось. Жаль, учитывая ту сложность, с которой простой игрок мог достичь утеса, редкость этих трав была бы очень высокой, а значит, и цена. Но нет так нет. Может, опыта или уровня не хватило. Впрочем, из того, что набрал, я и половину не мог идентифицировать, потащил с собой больше в надежде, что хоть что — то стоит.

Травы скинул все тому же Якубу, разжившись десятком серебрушек. Не густо, конечно. Но сюрприз ждал в гостинице, когда надумал посетить Личную Комнату.

При входе меня окликнул портье, тощий и уже лысеющий хмурый тип. Ну просто классический клерк из банка, и чего это его в гостинку посадили?

— Тщедушный, кутается в плащ и носит сапоги не по размеру… Эй, малой, ты, часом, не Феникс?

Я мгновенно напрягся. Взгляд метнулся по сторонам, вверх по лестнице, оглянулся на успевшую закрыться дверь. Никого. Метнуться на улицу? Или там уже поджидают? Наверх?

— Ну предположим, что я, — выдавил с подозрением, продолжая оглядываться. Вот сейчас откроются те двери из вроде как подсобки. Щелкнут наручники на запястьях: «Гражданин Феникс, вы арестованы по подозрению…».

— Так предположим, или все же ты? — все с той же ленцой переспросил портье.

— Да, Феникс — это я. А что надо?

— Передача у меня для тебя от твоих приятелей, эльфийки Анахиты и человека Руслава.

Удивился — это мягко говоря! Вот так вот пытаешься не светиться, а тебя чуть ли не любой портье знает и точные твои приметы выдает на раз. Наверно, этот чертов Радамант в чем — то прав.

Забрал конверт, поблагодарил, поднялся в номер. В конверте обнаружилось обычное письмо:

«Привет Феникс. Ты продолжаешь интриговать? На этот раз даже не попрощался. Русик наутро обегал всю стражу, говорят, ты не выходил. Ну значит офнулся прямо на посту. К сожалению, не смогли оставить твою долю прямо там же, трактирщику (все равно ты бы мимо еды не прошел), решили, что хоть в Коровий Холл забредешь обязательно. Нам за окончательное излечение Снорри выдали 90 золотых. Треть из них по праву твоя. Приложили к письму. Спасибо тебе большое, без тебя мы этот квест точно не закрыли бы.

P. S. Согласись, какой — то глупый реализм! Почему нельзя послать письмо через мессенджер человеку, если он не активен и не в группе?

P. P. S. Если решишь нас найти, у нас квест на побережье, прямиком на запад от Коровьего Холла.

Твои друзья А. и Р.».

Залипнув в воспоминаниях, даже не заметил, как шкалы восстановились, можно продолжать путь. Но я не торопился, продолжая предаваться ностальгии под шепот и бормотание ветра в верхушках деревьев и разрушенных конструкциях развалин. Бормотание…

Блин! Да это же не ветер! Негу и расслабленность смыло, как будто из ведра окатили. Остатки воспоминаний унеслись вместе с очередным порывом. Это же не ветер «бормочет», а приглушенные голоса! Я обратился в слух, прикидывая свои дальнейшие действия. Сколько мне нужно, чтоб стартануть? На плечах плащ, рюкзак на земле. Значит, так: одно движение — вскочить на ноги, разворачиваясь лицом к внешней стене; второе — рюкзак в правую руку, плащ в левую. Стенка за моей спиной не выше метра, перепрыгну без разбега. Внизу метров пятнадцать — достаточно, чтоб раскрыться и набрать скорость. Потом разгон вдоль склона и резкий уход… вправо? Я не запомнил конфигурацию склона, когда подлетал. Впрочем, разберусь на месте, главное — максимально быстро уйти из прямой видимости, чтоб не получить стрелу в спину. Или какое — нибудь заклинание вроде огнешара.

Но я медлил. Нападения все не было… Опять голоса. О чем говорят — не разобрать. Это не за мной. Разговаривали негромко, но не сильно таясь. И где — то внизу, в районе центральных развалин. Пульс стал приходить в норму, сердце уже не билось испуганным воробьем.

Собрал рюкзак и пристроил на его «полетное» место. Стараясь не шуметь, свернул плащ, сунул в рюкзак, не выпрямляясь подобрал под себя ноги. Медленно развернулся к стене. Теперь надо просто спрыгнуть и, стараясь держаться в тени башни, без взмахов отойти как можно дальше. Никто и не заметит моего отлета…

Вероятно, изменился ветер или говорящие повысили тон:

— … прыткий, четверых уделал… дротиком… девка… не ожидал… огнешаром…

Эти голоса… Я их уже где — то слышал… вот только где? Что — то не давало мне взять и просто улететь. Мало — ли на огромных пространствах мира игроков? Вообще — то эти самые пространства и создавались для них, глупо предполагать, что где — то есть места, где игроков «не ждут». Что мне до чьих — то разборок? У меня в этих краях «своих» нет, все «мои» локализованы в весьма небольшой по местным меркам местности, куда посторонних не пустят. И все же я не улетал, а продолжал прислушиваться.

— Брэн приведет еще людей, а нам — продержать этих двоих до их подхода.

— Жаль, не удалось завалить парня, говорил же этому утырку. На открытой местности просто массой задавили бы. А теперь выковыривай их из норы. Я даже рад, что парняга достал старого упыря.

— А как же мы без него? Кто ритуал проведет?

— Я думаю, Брен разберется. Такие помощнички только и ждут, как бы место мастера занять.

Теперь голоса звучали более отчетливо, меня как кольнуло. Здоровяк и эльф из таверны поста, которых я видел в компании с Русом? Возможно, и что? Здесь могли быть какие угодно «парень с девкой». Дротики, фаерболы — да мало ли кто их использует? Почти все.

Аккуратно отстегнул рюкзак, чтоб не мешался, поправил плащ и, распластавшись на каменной плите, медленно пополз к краю. Я, конечно, не «тихушник», хотя при моей скрытной жизни некоторый арсенал их приемов не помешал бы точно. Но все же удалось выглянуть из — за края, не обнаружив себя.

Двое. Те самые. Только теперь здоровяк в латной броне, шлем в руке. На эльфе, похоже, бригантина, из — под которой выглядывают кольчужные рукава. Предплечья защищены наручами. На голове легкий шлем. И еще — у эльфа просевшая жизнь.

Итак, диспозиция: от края башни до лаза, из которого скорее всего вылезли противники, метров двадцать. Кроме того, они ниже меня метров на десять. Дистанция не для самого крутого лучника. И они не ждут нападения. Что — то слишком беспечны, может, я чего не заметил? Неважно.

Против меня то, что их броню моими «зубочистками» не пробить, даже бригантину. А фугасов и заморозок я заготовил по десятку каждого. Эх, вот она лень и неподготовленность. Впрочем, человек без шлема, а у эльфа открыта шея, бармицы или койфа под шлемом не видно.

Шанс один, против двух опытных «боевиков» мне не выстоять. Соблазн завалить «танка», используя внезапность, велик, однако латник стоял ко мне лицом, правда, опустив голову. А вот эльф повернут спиной. Он что — то увлеченно втолковывал своему подельнику, жестикулируя обеими руками. Ну что ж, такая «синица в руках» меня тоже устроит.

Не торопясь повернулся набок, отстегнул саадак. Взял лук. Поколебавшись, отобрал две заморозки и два фугаса. По хорошему их бы воткнуть перед собой с землю, но тут плита, да и колбы повредить можно. Еще раз осмотрелся, прислушался. Вроде бы, кроме этих двоих, никого. Впрочем, кто — то мог остаться сторожить «нору», да и про какую — то подмогу речь шла. Надо поторапливаться.

Одним движением из положения лежа на боку перекатываюсь в стойку на колене, одновременно натягивая лук и удерживая взглядом затылок эльфа, «тыньс — с–с» — ушла первая. Не дожидаясь попадания, хватаю вторую стрелу — «тыньс — с–с». Словно в каком — то замедленном кино, успеваю увидеть, как здоровяк, что — то заметив, поднимает голову, у него расширяются глаза, и в этот момент эльф ловит первую стрелу. Бинго! Стрела попадает в незащищенную шею, пробивает ее насквозь. Крит! Вижу, как начинает покрываться инеем шея, верх плеч и затылок шлема. И в этот момент туда же влетает стрела с привязанной ампулой гремучего зелья — шарах! Эльфа кидает на напарника, его жизнь проседает почти до нуля. Третья стрела, оказавшаяся тоже фугасной, влетает в спину и добивает. Четвертую я направляю уже в лицо латника, но ее он с легкостью отбивает топором, неизвестно когда оказавшмися у него в руках.

1:0 — я веду. Перерыв. Мне нужно достать новые стрелы.

— Что за?.. Здоровяк уже в шлеме и прикрылся шитом впечатляющих размеров. Он несколько раз резко оборачивается по сторонам, ожидая, что пока я валил его напарника, другие обходили со всех сторон. Похвальная предусмотрительность, вот только я один.

— Какого хрена? Кто ты? Чего хочешь?

Не отвечаю. Ситуация патовая. Мне его точно не взять. Это не просто танк, а танк сверхтяжелый, куда там оркам. У тех хотя бы незащищенные места попадались. Мои стрелы для него — все равно что горох. С другой стороны, меня он здесь не достанет.

Только я это подумал, как тело само, на автомате, дернулось в сторону, пропуская мимо метательную франциску. Все же у него есть дистанционное оружие. Великовата дистанция, я не попадусь.

Противник это тоже сообразил:

— Ну и что дальше?

Справедливый вопрос. Если бы я еще знал!

— Послушай, чувак, — продолжая закрываться щитом, он решил вступить в переговоры, — девка наша. Мы ее вторую неделю пасем. И только так мы сможем провести ритуал.

Опять ритуал. Да что здесь происходит?! И он что, решил, что я — «конкурирующая фирма»? Ну да, у меня же скрыт ник, лицо закрыто балаклавой, только глаза видны. И сам я под плащом весь такой черно — облегающий. Ну чисто ниндзя. Не допускает мысли, что могу быть подмогой для запертых в подземелье ребят?

Как же его взять? Он превосходит меня по броне и наносимому урону. Чтоб взять этот броненосец, мне потребуется ракета воздух — поверхность… Стоп. Броненосец. Подвижность. Шлем. Так он же в рыцарском шлеме! Как его? Гроссбацинет или как — то так. Особенность — он опирается на плечи. А вот обзор — ахиллесова пята. Враг видит только перед собой. Интересно, как быстро он крутится?

Резко подняв лук, выпустил несколько стрел, добавив в очередь один взрывной. Как и ожидалось, противник все принял на щит и расхохотался:

— Ты этим решил меня достать?

Но я даже не видел попаданий фугаса. Как только крайняя стрела пошла в направлении цели, развернулся, в три шага достиг края башни, по пути срывая плащ, и ухнул в бездну. С креном под девяносто градусов заложил вираж и, скрываясь за стеной, перемахнул на правую башню. Вернее, на ее стенку, так как площадка наверху отсутствовала. При посадке чуть не ухнул вперед, не до конца погасив инерцию. Удержался, вцепившись когтями в край. Здоровяк стоял, закрывшись щитом, спиной ко мне.

— Идиот, — в его голосе сквозило разочарование, — это же бесполезно. Лучше спускайся и…

Я не дослушал, что он там мне предлагал, — поговорить? сойтись, как мужчина с мужчиной? — и направил ему в спину поток стрел, чередуя заморозки с бронебойными. Дистанция от края правой башни до противника была метров семьдесят, поэтому пошли первые промахи. Нет, в цель — то попадал, не настолько я плохой стрелок, чтоб промахнуться с семидесяти метров по ростовой фигуре. Но на нем кираса с юбкой, наплечники, наручи и горшкообразный шлемище. Ноги тоже защищены. Пробить их можно только из хорошего арбалета. Из гигантских эльфийских луков тоже, наверно, получится. Мне же остается надеяться только на попадание наконечника в сочленение. Сочетание заморозки с последующим ударом гремучего зелья должно дать хороший эффект, но их у меня слишком мало. Кончатся раньше, чем жизнь этой стальной башни.

Поймав момент, когда противник стал разворачиваться (а наступило это на попадании второй — третьей стрелы), я вспорхнул со своего места, заходя ему за спину по сужающейся спирали с набором высоты. Теперь стрелы поражали плечи и верхушку шлема. Здоровяк поднял свой щит, больше похожий на дверь. Что ж, тем лучше. Резко спикировал, в самый последний момент выставляя вперед ноги. Удар. Противник пошатнулся, но, видать, моей массы маловато, чтоб его свалить. Я попытался захватить край щита когтями и вырвать. Не тут — то было. Еле увернулся от удара топора, которым тот весьма шустро орудовал. Я опять поднялся метров на десять, стараясь держаться за спиной громилы в латах. Блин, выносливость уходила весьма быстро: висеть на махах крыльями затратнее почти в четыре раза, чем простой маховый полет.

С этой дверью в руке полуорка надо что — то делать. Я не могу висеть над ним вечно, выдохнусь быстрее противника, после чего нужно будет восстанавливаться. А на второй заход стрел уже не останется. Две крайние «заморозки» ушли в центр щита, через секунду туда отправилась последняя «фугасная» стрела. И не дожидаясь ее попадания, я опять камнем рухнул вниз, поджав под себя ноги. Снизу полыхнуло… слишком близко, мне немного подпалило перья. А потом в центр щита влетела моя тушка, в самый последний момент резко выпрямив вперед ноги. Наконец — то щит удара не пережил и развалился. Латник тоже оказался сбит с ног, но довольно быстро перекувырнулся и выпрямился. Он, прогнувшись в спине, чтоб поднять смотровые щели шлема вверх, резко разворачивался в разные стороны, пытаясь поймать меня взглядом. Но я опять висел у него над головой, ощутимо громко хлопая натруженными крыльями. Две трети выносливости минус. Надо что — то делать. Бронебойные стрелы почти закончились. Срезни против бронированного противника бесполезны. И совсем нет стрел с примотанными ампулами. Если бы я не поленился и снарядил все зелья…

Мысленно хлопнул себя по лбу (уже который раз, входит в привычку). Зелья есть, но не привязаны к стрелам. Ну и что? Я же над ним! Вот только они у меня в рюкзаке. Надежно упакованы, чтоб не побились. А рюкзак валялся на площадке левой башни, где я устраивал передых. Стараясь не попасть в поле зрения мечущегося рыцаря, размахивающего в разные стороны топором, метнулся на башню. Где же этот рюкзак?! Вот он, валяется под стенкой. Тяжело дыша, рухнул рядом. Руки не слушались. Наконец извлек на свет перевязанный бечевкой тряпичный сверток с аккуратно завернутыми маленькими стеклянными ампулками. Разрывая пальцами бечевку, метнулся к краю и еле увернулся от пары франциск, которые этот любитель топоров в меня отправил.

— Вот ты где! Иди сюда, гад, я тебе устрою…

Не стал дослушивать, что он мне устроит, и повторил трюк с облетом, заходя со спины. Только теперь не стал останавливаться на удалении, а завис над целью. Второпях я схватил сверток с «заморозками». Вот же невезуха! Но возвращаться поздно.

Пара первых ампул влетела точно в шлем. Тот на глазах покрылся инеем. Здоровяк поднял левую руку, чтоб протереть смотровую щель шлема, и в этот момент в плечо ударила следующая заморозка. Отлично! Рука замерла, не достигнув цели. Что я там ему переморозил, не знаю, но эффект мне нравится. Осмелев, снизился так низко, что в нижней точке взмахов кончики крыльев почти касаются шлема врага. Лишь бы за крыло не схватил!

Но еще пара ампул попадают точнехонько в правое плечо. Теперь подо мной робот — настолько скованный, хаотично дергающийся латник напоминал их первые изображения в старых фильмах.

Одна ампула пролетела мимо, но не успел я пожалеть, как латный сапог с хрустом раздавил маленький стеклянный цилиндрик. Следующие две я отправил опять в макушку шлема. Да когда же ты сдохнешь?! У тебя должны были мозги проморозится!

В отчаянье ухнул вниз, выхватывая кинжал левой, и со всего маху врезал рукояткой по кумполу. «Бах» — шлем раскололся, я по инерции проскользнул до самой земли за спиной противника.

Не знаю, почувствовал он меня, догадался или просто совпало, однако в этот же момент он развернулся ко мне лицом. Но только мои лапы коснулись земли, как я выпрыгнул вверх, напружинившись. Лицо здоровяка запрокинулось мне вслед. Не знаю, видел ли он что — нибудь сквозь кристаллы инея, забившие ему глаза. Его лицо, промороженное, с заледеневшими волосами и белыми разводами было ужасно. Соображал ли он что — нибудь в этот момент? Не знаю. Но он по — прежнему оставался смертельно опасным противником и я отправил две последние ампулы точно ему в лицо, а потом, в который уже раз, рухнул вниз, снова за спину врагу.

Кинжал успел переложить в правую руку, так как левая все еще оставалась онемевшей от удара, расколовшего шлем. Удар, удар, удар! Я просто шинковал промороженный затылок и шею, как безумная швейная машинка.

Есть! Наконец очередной мой удар пришелся в потерявшую телесность фигуру, и мы вместе валимся на землю.

Моя шкала выносливости тревожно мигает. Я на последнем издыхании. Если сейчас будет нужно, то просто не взлечу, выносливости не хватит. Сердце бухает в ушах, мир застлан красной пеленой. Но победил!

Отползаю в сторону, чтоб не быть частично погруженным в посмертную фигуру. Что — то в этом есть неправильное. Не знаю, что, но не хочу. Наконец откидываюсь на спину, раскидав в стороны руки и крылья. Над головой, как кусочки белоснежной ваты на насыщенном голубом фоне, плывут красивые кучевые облака. С удивлением замечаю, что где — то за стенами крепости поет пичуга. Услышал треск цикад. Теплый ветерок трепал мои короткие волосы (капюшон стянул) и перья.

Как странно устроена жизнь! Я тут сейчас чуть не сдох сам, отправил на перерождение двоих других игроков, а окружающему миру на все на это наплевать. Конечно, мы пошумели — взрывы зелий, наверно, немного припугнули окружающую живность. Но вот из трещины в камне выполз жук, осмотрелся и пополз по своим жучиным делам. Вот ведь не лень же было разрабам прописывать всю эту цифровую живность!

Наконец сел. Пульс потихоньку приходил в норму. Осмотрелся. Прислушался. Никого. Пошатываясь, встал. Осмотрел «труп» латника, доспехи, оружие. Никакой алхимии. Несколько золотых (кстати, не так и много), кольцо с каким — то камнем. Как обычно, определить, что за камень и что дает кольцо, интеллекта не хватило. Что — то мне стало надоедать быть тупеньким. Кроме того, на трупе обнаружился рогалик и кусок копченого сала. Еда тут же отправилась по назначению — в мой желудок. Попытался собрать стрелы. Да — а–а… Целыми оказались только три бронебойные, остальные переломаны. Со сломанных стрел удалось снять пять наконечников. Хоть что — то, нужны древки и оперения, и мой арсенал немного пополнится. Ибо у меня остались только десяток срезней. Но это исключительно для охоты.

Осмотрел свой кинжал. Клинок в зазубринах, кончик сломан. Короче — фактически безоружный. Что — то стало неуютно внизу, сразу захотелось подняться повыше. Тем более выносливости уже хватало. Разбег, прыжок, несколько взмахов. Шкала выносливости опять в красной зоне, зато я приземлился на площадке. Первым же делом накинул плащ. Теперь можно подкрепиться и подумать, что делать дальше…

Я сидел, свесив ноги в сапогах, на самом краю боевой площадки первой башни, в том самом месте, откуда полчаса назад наблюдал за противниками, жевал сушеное мясо, запивал вином. И неотрывно смотрел на лаз. Предположим, там Анахита и Руслав… Вернее, не так. Что если там Анахита и Руслав?

До сих пор никаких претензий ко мне со стороны администрации теста быть не могло. Я как самый законопослушный тестировщик честно тестил маховый и планирующий полет: то вовсю махал крыльями, то парил в потоках. Есть логи, вечерком еще и отчет черкну.

Потом, правда, напал на других игроков, но это в рамках игровой логики. Ну подумаешь, проявил акт агрессии: таких, как я, сотни. Главное — я не оставил свидетелей: одна жертва вообще меня не видела, вторая видела, но кого? Какого — то неизвестного чувака в плаще и сапогах. Потом, конечно, этот чувак оказался почему — то сверху, но сквозь щели забрала здоровяк вряд ли что — то разглядел, он и голову — то поднять не мог. Я мог быть над ним на каком — нибудь летающем питомце. Соотнести меня и крылья нельзя, меня самого не опознали. То есть пока я ни на йоту не приблизился к нарушению NDA.

И вот теперь я завис, не зная, как поступить дальше. Может, просто свалить подобру — поздорову, не зля админов? А что если там ребята… Блин! Что же делать — то?

Угрозы Радаманта почти недельной давности к этому моменту поблекли и почти смылись из памяти. Сейчас я списывал ту свою реакцию, которую сам называл неадекватной, сначала на усталость. Еще бы, моя нервная система три дня подряд подвергалась ощутимому стрессу. Пусть физическое тело, лежащее в коконе, и не напрягалось до ломоты, но ЦНС работала на полную катушку. Я же в мозгу переваривал все, что происходило, управлял полетом, заставлял мышцы совершать сложно скоординированные действия, оценивал, думал, искал решения, пугался, переживал, испытывал болевые ощущения… Да мало что ли было того, что изнашивает нервы? Вот они и подрасшатались к памятному разговору, и я просто не смог адекватно оценить потенциальную угрозу.

А потом до кучи закинулся сверху алкоголем! Тоже мне, блин, лекарство! Меня даже сейчас передернуло. Бухло для неудачников, ищущих оправданий своему бездействию в спиртном, предпочитающих замещать активные действия жалостью к себе сквозь пьяные слезы.

Внутри опять постепенно стала закипать злость на самого себя. Из — за того что сорвался «в синьку», что повелся на какого — то клоуна, взявшего себе ником имя брата царя Миноса (посмотрел на досуге в интернете), — слабак! Интересно, ведь именно от Миноса сбегали Икар с Дедалом.

То же мне, заточитель хренов! Что ты мне сделаешь? Лично мне? Ни фига ты не можешь, пока я в рамках договора о неразглашении. Ребятам? Думаю, если бы мог, по — любому уже что — нибудь сделал. И вообще, чего такого страшного может случиться? Это же игра! Как будто никто не встречал «серьезных» угроз в интернете: «я тебя найду по IP в реале и морду набью!». Ржунемогу. Если бы хотя бы половина… да нет, хотя бы треть интернет — угроз исполнялась! Ха — ха.

Наконец, перегорев, волна злости отхлынула, освобождая мозг для спокойной аналитики. Сейчас мне понятно одно: как бы там потом ни было, я не могу просто так взять, и улететь. Меня не отпускает подслушанная реплика про какой — то ритуал. Вроде бы ерунда, мы в игре, что может случиться? Потеря опыта? Вещей? Игровой валюты? Да если даже реальных денег, никто же последнее в игру не вкладывает! Но все равно какой — то червячок сомнений точил и точил мое желание покинуть это место не вмешиваясь. Что — то, чего никак не могу уловить.

Полеты в реале научили прислушиваться к подобным червячкам. Помню, как я первый раз летал в Крыму на горе Крокодил (сленговое название). Был хороший дульник с порывами. Так получилось, что я стартовал последним. Все улетели, пока ковырялся; соответственно, выпускать меня было некому. Да тут спешка, да к тому же стресс, поскольку в таких условиях стартов у меня в ту пору было еще мало. Подстегнулся, вышел на склон.

Вот тут — то этот самый червячок и ковырнул сомнением. Можно, конечно, плюнуть на него — что за паранойя, я же все проверил! Да и в тех условиях ходить туда — сюда от старта до места, где можно спокойно поставить дельт, — не сахар. Крыло буквально рвется из рук, того гляди опрокинет. А надо подняться на пару метров назад, зайти за перегиб, под деревьями аккуратно, чтоб не перевернуло, развернуть дельтаплан, отстегнуться, и только тогда заново осматривать аппарат. Если перевернет, то буду барахтаться, как жук: без посторонней помощи из такого положения не выбраться — очень неудобно карабин переворачивается.

Но я все — таки вернулся не без приключений и, обходя дельт, увидел болтающийся задний трос, который забыл подстегнуть! Как же меня проняло при этом! Увидел в деталях, как у меня на высоте складывается крыло и я с не успевшей раскрыться запаской падаю на камни. Бр — р–р.

Может быть, поэтому я и потом очень серьезно относился ко всякого рода «червячкам», и сейчас, бездумно перетирая челюстями сушеное мясо, не мог оторвать взгляда от темного отверстия в мешанине плит и блоков.

Итак, ребят надо вытаскивать. Точка. Но желательно не светясь при этом. Скорее всего, они там закрыты в каком — то помещении. Тогда сделаю так: спускаюсь, открываю, чем там они закрыты, и по возможности остаюсь в тени. Может, там на месте где — нибудь затаюсь, а может, как в детстве — щелк задвижкой (позвонил в дверь) и ходу по лестнице!

Но было в этом деле еще одно. Ладно, уже решил: хрен с ним, с Радамантом. Но как же мне не хочется лезть в эту дыру! За все время игры я никогда не спускался ни в какие подземелья. Зачем? Моя стихия над землей, а не под. Да, какие — то пещерки наподобие ласточкиных гнезд в моей игровой жизни присутствовали. Опять же, было дело — ночевал я в пещерке на памятной горе. Но это были небольшие углублени, и все они находились высоко над землей. А тут мне буквально первый раз за всю игровую практику нужно будет спуститься под землю.

Может, не надо? Я же и так сделал даже больше, чем мог, — убрал двух высокоуровневых бойцов. Может, дальше без меня?

Наклонившись вперед, позволил телу соскользнуть с края, в последний момент оттолкнулся руками от камня и, раскрывшись, мягко спланировал к самому лазу. Еще раз осмотрел кинжал (будто он тоже восстанавливается!), проверил, насколько легко выходит лук (как я под землей стрелять собираюсь?), бросил взгляд по сторонам и заглянул внутрь.

Когда — то это была обычная лестница в подвалы замка: с каменными ступеньками, кирпичными стенами и потолком, укрепленным балками. Но потом обвалившиеся балки и частично осыпавшиеся стены сильно сузили проход — теперь он действительно напоминал дыру. Прислушался. Снизу что — то капало и пахло сыростью.

К тому же вижу я хорошо, но не под землей. Придется поискать, чем буду светить. Кстати, а чем светили мои знакомцы? Я заново осмотрел их останки. Никаких фонарей, факелов, масляных ламп и чего — то подобного не обнаружил. Ладно.

Снова заглянул в лаз, пощупал рукой возле входа, там, где обычный цивилизованный человек ищет выключатель. На что рассчитывал? Ну хотя бы на факел в держателе. Странно. Ни факелов, ни рубильников не обнаружилось. Жаль. Еще раз осмотрелся по сторонам, вздохнул и обреченно нырнул в темноту прохода.

Нырнул — сильно сказано. Я тут же сначала зацепился полой за какой — то острый каменный осколок и чуть было не порвал многострадальный плащ. А потом здорово приложился сгибом крыла, выступавшим у меня над плечом, о каменный выступ. Вот незадача, а я еще и двух шагов не сделал. Прошел еще десяток ступенек, туда, куда свет от входа уже не достигал, оглянулся. Никаких факелов в держателях. Ну что ж, как — то же вниз спускались? Надо дождаться, пока глаза немного адаптируются. Тем более у икаров это происходит быстрее, чем у людей, а за счет большей величины икаровских глаз я, по идее, должен видеть в темноте лучше человека.

Наконец чернильная темнота впереди действительно сменилась какой — то темно — серой хмарью, по крайней мере на пару шагов вперед я стены видел. Ну или догадывался, что вот это — они. Не переставая одной рукой ощупывать стену впереди, а второй, с кинжалом, шарить на уровне лица, я шаг за шагом осторожно продолжил путь. Ступенек через двадцать коридор наконец немного расширился, я перестал тереться крыльями о стены и стало возможно выпрямиться. Так же аккуратно спустился еще шагов на сорок.

Не — е, так дело не пойдет. Я могу просто пропустить какой — нибудь поворот или отнорок, в который и надо будет сворачивать. И это хорошо еще, что коридор пока идет по прямой, если обернусь — увижу выход. А если он повернет? В голову полезли кадры из фильмов, где герои теряют дорогу в подземных лабиринтах. Вот блин! Против моей воли в голове нарисовалась такая картинка, где этим героем был я. Даже померещилось, что стены как — то сузились, обступили и вот — вот зажмут в своих каменных объятиях. По спине забегали мурашки, захотелось вздохнуть полной грудью, потому что показалось, будто стало не хватать воздуха. В сознание впрыгнула паническая мысль: «Надо бежать наверх! На воздух!».

Спокойно. У меня же есть кремень. Достал из рюкзака сильно смахивающий на продающийся во всех туристических магазинах кремень в виде стержня и чиркнул по нему обухом кинжала. Сноп искр высветил неширокий ход с заваленным мусором полом, низким потолком, до которого я почти доставал головой. А метров через пять — поворот. Ну вот, дождался! Я отмахнулся от отчаянно трусящего альтер эго и относительно смело прошагал эти пять метров. Опять высек искры. Поворот налево, под прямым углом, а за ним — все тот же спуск вниз. Во тьму. И тьма, кстати, сгущалась — за поворот даже остатки света от входа уже не проникали.

Блин, ну куда меня несет? А если кремень кончится? Или нет, я его оброню? Непроизвольно сглотнул слюну. И шагнул за угол.

До следующего поворота я так и продвигался: чирк огнивом — пять осторожных шагов, чирк — пять шагов. Так и добрался до следующего поворота. Снова налево. А когда повернул, то внизу, там, где должен был быть следующий левый поворот (логику строителей я понял), мне показалось какое — то еле — еле видное красноватое свечение.

Здрасте! Ну вот и преисподняя! Как — то недалеко оказалась. Ща как припрусь, как черти удивятся — сам пришел!.. Интересно, юморю — это истерика подкатывает? Мне же офигеть как страшно! Сердце, между прочим, бухает так, что, наверно, наверху слышно. Кстати, а что там наверху? Не явились еще по мою душу? Интересно, где здесь лока возрождения? Если прямо в крепости, то мне бы поторопиться: у эльфа штраф скоро закончится и тогда у меня начнутся очень большие проблемы.

Занятый невеселыми мыслями, я тем же макаром добрался до следующего поворота. Неожиданно за ним обнаружился горизонтальный коридор. И при этом освещенный! Как же я обрадовался свету! Пусть даже его источником выступали три масляных светильника — коптилки, расположенные в нишах коридора метров через пять друг от друга. Всего три светильника — небольшие плошки с носиком, в котором пристроен фитилек, и язычок пламени меньше чем ноготь мизинца — но при их неровном свете уже можно был хоть что — то разглядеть. Разглядел я оформленный аркой проход в конце короткого коридора, заваленный крупными глыбами. Тупик.

Все, приехали? А как же «не выпускать»? Или «караулить»? Или «продержать»? О чем же говорили убитые? Вот ведь! Не помню.

Осторожно ступая, подошел к тупику. У самого завала на земле валялся факел. Ну хоть что — то! Схватив деревянную рукоятку, я попытался запалить его от ближайшего светильника. Не тут — то было! Факел представлял собой стержень на деревянной рукояти, обмотанный веревкой с пропиткой и обрамленный решеткой, снять которую я не представлял как. Попробовал поднести факел к малюсенькому пламени коптилки — огонь до веревки не доставал. Может, капнуть маслом из плошки? И что это даст? Пламя по струе не стечет. Но я попробовал — неудачно. Может, все же как — то сбить решетку? Поковырял кинжалом, постучал рукоятью. В конце концов шарахнул факелом по краю ниши со светильником. Бесполезно.

Промучившись так несколько минут, я обозвал себя дебилом, вспомнив про огниво, которое убрал в рюкзак, как только вышел на свет. Буквально со второй попытки факел занялся. Наконец — то!

При свете факела обследовал коридор, вышел на лестницу, поднялся вновь до поворота. Никаких незамеченных мной дверей, никаких ниш. Ничего.

Вернулся к завалу и принялся его обследовать. Свежий? Непонятно, я же не спелеолог. Все покрыто пылью. Камни большие, но откатывать их смогу. Вот только что там, за завалом? Я постучал по камням рукояткой кинжала и приложил ухо к валуну побольше.

За завалом послышались приглушенные голоса. Вернее голос, вроде как женский.

Дотянулся до верха завала и откатил несколько камешков, голос стал различимее. Женщина будила какого — то Русика. Та — а–ак… Еще пара камней покинули свои места.

— Ну что, опять решили получить гостинцев? Давайте — давайте, я как раз отдохнул.

Они! Живы!

— Рус! Рус, это я, Феникс!

За завалом воцарилась тишина.

— Ребята, подождите, я попробую вас откопать отсюда.

Внутри зашушукались. Теперь было слышно, что двое спорят шепотом, но о чем — не разобрать.

— Это какой Феникс? — в голосе Руслава сквозило неподдельное недоверие, — тот, которого мы встретили на посту Рассветного Утеса и который остался должен пять золотых? Чего тебе надо, деньги принес?

Вот теперь и я на минуту опешил. Чего он несет? Какие пять золотых? Может, все же тридцать? Сначала сами же отдали, а теперь жаба задушила? И вот еще — мы же не на посту встретились, а намного раньше.

— Нет, тот который собирал для вас травы с трех отрогов. А насчет пяти золотых ты ща пошутил?

Опять тишина. Наконец послышалось:

— Извини, Фес, — в голосе с той стороны добавились виноватые нотки, — надо было убедиться, что это ты.

— Интересно, а вы кого ждали? Кстати, если интересно, я завалил тех двоих, которые вас снаружи караулили. Правда, не знаю, как быстро они сюда смогут добраться от локации возрождения. После смерти первого прошло уже не меньше тридцати минут.

Раздался шорох, послышался звук отодвигаемых и катящихся камней. Затем один из верхних оказался вынут внутрь. Я посветил факелом в образовавшийся проем. В дрожащем свете сначала блеснул наконечник копья, а за ним я разглядел ввалившиеся глаза парня, внимательно на меня уставившегося. На всякий случай осветил факелом пространство вокруг себя, показывая, что рядом никого нет.

— От ближайшей локи сюда неблизко. Так что быстрее чем за пару часов не доберутся, — уже более спокойным деловым тоном произнес Руслав. — Но все равно надо поторапливаться. Аня, помоги.

Первым из лаза выскользнул Руслав. Перед этим он минут пять, не меньше, прислушивался, и мне даже показалось, что принюхивался. За ним я, не так, конечно, быстро, но выбрался, держа стрелу на тетиве. Никого.

Солнце за время моих подземных скитаний почти достигло верхушки сохранившейся стены, и длинные тени избороздили весь двор.

За спиной раздался то ли вскрик, то ли всхлип — стоящая у лаза Анахита смотрела на уже поблекший полупрозрачный силуэт эльфа, убитого первым. Затем она наклонилась и плюнула прямо на «труп»:

— Надеюсь, Кракатук помучался перед смертью…

— Кто?

— Эльф. А второй — Акзод.

— Он вон там, — я кивнул головой, — а эльф… как ты его? Кракатук? Где — то слышал… хм, впрочем, неважно. Он, скорее всего, ничего понять не успел — я его сзади достал. А вот с этим… здоровяком короче, навозился. Извел на него все стрелы и зелья. Честно говоря, все на волоске висело, сидели бы вы дальше в своей норе, а я бы, скорее всего, «улетел» на возрождение.

— Знал бы, что их здесь только двое осталось, мог и сам попробовать прорваться, — задумчиво потирая подбородок, подошел Рус, — ты их обыскал?

— Была кое — какая еда, ну уж извините, схомячил, — ребята понимающе усмехнулись. — Пяток золотых забрал. Оружие, броня, амуниция для меня неподъемные, не трогал. Забирайте, если кому нужно.

— Обязательно заберем, даже ненужное. Главное, чтоб им не досталось.

— Я вижу, у вас к ним счеты?

— Счеты… — Рус поморщился

— Мы два дня в той норе проторчали, — пояснила Аня. — Еда кончилась. Алхимка кончилась. Выковырять нас не смогли, ждали, когда с голоду сдохнем.

Ребята действительно выглядели неважно. Ввалившиеся глаза, грязные. Одежда равная. Кольчуга Руслава несла следы повреждений.

— Хоть кто — то мне расскажет, что здесь происходит?

— Обязательно, Фес, но потом, — Рус прошелся по трупам, собрал амуницию, оружие, увязал все в огромный баул, сделанный из плаща, нашедшегося у эльфа. Топор здоровяка сунул себе за пояс. — Сейчас надо торопиться.

Втроем подошли к стене возле воротной башни, в ней был пролом, почти достающий до земли. В том же порядке, как поднимались, перелезли ее. Далее я пропустил эльфу вперед и встал замыкающим. Парень свернул на восток.

— Стой, Рус, там же море! Прижмут к побережью, и все.

— А в другой стороне — локация возрождения, откуда сейчас сюда спешат Кракатук с Акзодом в весьма скверном настроении. И, скорее всего, с подмогой. Здесь нет других дорог, неужели сам не видел?

Я пробурчал что — то нечленораздельное. Можно подумать, я рассматриваю дороги под собой.

Через час быстрого шага я встал, в сердцах плюнув на тропку:

— Да что ж за напасть!

— Что? — эльфийка вопросительно глянула через плечо, увидела, как я остановился, тоже встала.

Блин! Что же ответить? Может, правду? Какую? Что я, как тот алкаш, который дает зарок, что больше «ни — ни» и даже выходит из дома с твердым намерением идти на работу, но что — то происходит неведомое, и вот он уже в компании дружбанов опрокидывает стакан за стаканом.

— Извините, ребята. Я, кажется, опять стер ноги. Аня, не дашь своего волшебного зелья?

— Феникс, ну ты как маленький, — в голосе лекаря промелькнули раздраженные нотки, — ты когда нормальной обувкой обзаведешься?

Я пожал плечами.

— Кончилась та мазь, а новой я не заготовила, так уж получилось. Все, хватит скрытничать, снимай сапоги, я посмотрю, что у тебя там с ногами.

— Аня…

— Снимай, говорю, а то Руса попрошу помочь, — она вроде шутит. — Это уже не смешно: если ты не сможешь идти, у нас будут проблемы. Поверь — очень серьезные проблемы.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ну вот то, о чем предупреждал этот хренов Радамант.

— Аня, поверь! Я. Не могу. Их. Снять, — сквозь зубы буквально по слогам выдавил я, — и вообще…

— Подождите, — на плечо эльфийки легла рука Руслава. — Фес, минут тридцать продержишься?

— Что? — я непонимающе уставился на парня.

— Полчаса, — он показал на скрывшееся за вершинами деревьев солнце, — и будет темно. Нужно становиться на ночевку.

— В смысле становиться? А погоня?

— Странный ты персонаж, Феникс, — Рус усмехнулся. — Судя по уровню, не вчера в игру вошел, но иногда вопросы задаешь, как зеленый нуб.

Я пожал плечами:

— Знаешь, некоторым аспектам игры я уделял очень мало внимания.

— Во — первых, в той темноте, которая наступит, мы сможем двигаться со скоростью улитки. Или у тебя при себе есть подходящий источник света?

Пришлось подтвердить, что ничего подобного я при себе не имею.

— А то я было решил, что ты под землей шарахался на ощупь из любви к острым ощущениям.

С чего это Рус такой язвительный? Никогда не замечал.

— Во — вторых, недостаток сна завтра скажется на выносливости и силе как минимум двадцатипроцентным штрафом, неужели ты и этого не знаешь?

А вот сейчас было обидно! Что это? Месть за лекцию о метеорологии? Когда я их тыкал носом в собственные знания, как котят?

Буркнул:

— Знаю. Реализьм, етит его. Но ведь погоня…

— А что погоня? На них правила мира не действуют, что ли? За нами не роботы гонятся.

Тут он меня уел, сказать нечего.

— Тем более, — продолжил Рус, — если ты говоришь, что убил Акзода минут за тридцать — сорок, ну пусть час до того, как нас вытащил, то сам посчитай: он возродился как раз тогда, когда мы вышли. Кракатук без него не попрется. От ближайшей локи возрождения сюда ходьбы два часа, это если быстрым шагом. Лошади по этим дорогам не пройдут.

— Хорошо, — блин, как же неприятно выслушивать подобные лекции! Ведь и сам мог додуматься. — Полчаса выдержу, пошли.

Про себя решил: раз уж влип опять в попутчиков, полчаса погоды не сделают. Опять же — переночую не один, а то даже не представляю, где мне в этой местности заночевать? Планировал сделать в рыбацкой деревне, где брат Михана живет, но вон как получилось. А утром по — любому надо расставаться.

Откидывающаяся крышка, поручни, ритуал разминки конечностей. Аккуратно отсоединяю датчики. Сумму за ремонт мне выкатили чувствительную. Дороговато обходятся истерики.

Наконец встаю на ноги, на столике лишним упреком дожидается новый шейкер с изотоником. Рядом с ним — телефон. Не знаю, что заставило меня взять аппарат, а там…

«Здорово пропащий! Что ж не предупредил, что в клубе будешь?! Я бы всю тусовку собрал…»

«Как здоровье, дружище! Говорят, уже весьма бодро ходишь? В воздух не тянет? Смотри, на след. выходных мы всей толпой едем на пассивку, тут неподалеку. Макс берет тандем. Если здоровье уже позволяет, подцепим тебя пассажиром, хоть вспомнишь, какая она, земля с высоты.»

«Блин, братан, ты чего молчком приехал? Саныч тоже, пендюк: „а я что, у меня ученики, я как — то сразу и не сообразил“. Он тут дико извиняется, сидит в углу, глазенками хлопает. Давай, брат, подтягивайся, дико соскучились без тебя…»

Четырнадцать пропущенных голосовых сообщений. И номера, которые я уже почти забыл!

Да что со мной, слезы? Но почему? Мужчины не плачут! В своей жизни я плакал один единственный раз, когда не стало Иры. Пережить боль этой утраты без слез мне не удалось. Тупо ревел, как девчонка. Но сейчас то что?

Ноги подкосились, плюхнулся на стул. Душу переполняла радость, губы сами собой растянулись в улыбку. Надо что — то сделать, надо позвонить… Взгляд зацепил время. М — да. Мне, конечно, будут рады, но вот домашние пацанов вряд ли обрадуются звонкам за полночь.

Вскочил, наплевав на боли в залежавшейся тушке. О! Так у меня же в мультиварке овощное рагу с говядиной! Желудок призывно заурчал, подтверждая: мол, правильный ход, хозяин, задрал ты меня уже этими полуфабрикатами!

Подожди, дорогой, сначала надо на тренажеры. Хоть немного размяться. Хотя нет, не немного. Обязательный комплекс упражнений, ужин подождет. Я же хочу в небо? В настоящее, реальное небо? И пусть хоть кто — то скажет мне, что это невозможно!

— Значит так, ребята, — я обвел взглядом попутчиков.

Речь готовил все утро, еще собираясь «занырнуть» в игру. Решение, которое я принял, на мой взгляд было не лучшим, но по крайней мере и волки оставались целыми, и овцы, хм, сытыми. Или наоборот?

— По — хорошему, мне сейчас надо просто развернуться и уйти.

При этих словах глаза Анахиты округлились, она стала набирать воздух для тирады, но я остановил ее жестом:

— Поймите меня правильно, не у вас одних есть секреты. Но! О своем я говорить не имею права. Даже о том, что у меня есть секрет, не имел права говорить, но я сломал голову, что же вам еще соврать, чтоб уйти под благовидным предлогом. Кончились предлоги.

— Так вот, значит, что у тебя с ногами… — протянула расстроенная эльфийка.

— Нет, Аня, поверь, с ногами действительно проблемы, и мазь твоя мне здорово помогала. Всего рассказать не могу. Просто не могу идти с вами пешком дальше, тем более потратить на это целый день.

У Руслава в глазах мелькал хоровод всевозможных мыслей. Там и удивление, и непонимание, и даже, как мне показалось, разочарование. И в то же время надежда.

— Не думайте, что бросаю вас. Только не после того, что узнал вчера. Но и идти с вами не могу… Впрочем, я уже говорил это, — кажется, я потерялся, получалось все не так, как планировал, слова лезли не те. — В общем, я вас не бросаю, но сейчас должен уйти. Вот. И кстати, берите всю еду, она вам нужнее. Аня, не смотри на меня так, я же охотник, поймаю что — нибудь. Рус, эликсиры — это тебе. Вроде все.

— Феникс, я ничего не понимаю…

— Аня, ну не получается у меня сейчас все объяснить. Скажи мне одно: ты мне веришь?

Девушка несколько секунд пристально смотрела мне в глаза.

— Да, тебе верю, — произнесла изменившимся тоном.

— Рус?

Парень, казалось, ушел в себя, разглядывая кончики своих сапог.

— Рус?! — переспросил с нажимом.

Наконец наш витязь поднял взгляд на меня, перевел на Анахиту, опять на меня. Протянул мне руку и сказал:

— Ничего не понимаю, Фес. Но ты нас ни разу не подводил.

Я снова обвел ребят взглядом. Эльфийка прятала слезы. Руслав, наоборот, был полон решительности.

— Тогда идите.

— Что? Вроде же ты собирался уходить? — непонимающе переспросила Аня.

— Я собирался вас покинуть. Временно. А идти надо вам. И быстро.

— Он, как обычно, прав, Аня, — Рус приобнял ее за плечо. — Идем. Надо торопиться.

Закончив с экспресс — завтраком, я вновь поднялся в небо, благо выносливость восстановил полностью. Как раз вовремя — догоняющие проходили контрольную точку. Ну — с, и сколько набежало? Час двадцать. Прикинул: десять минут по — любому моя «заслуга»: задержал я ребят своим прощанием. Значит, сколько погоня отыграла за вчерашний вечер и немного сегодняшнего утра? Полчаса? Так это неплохо — если так дело пойдет и ребята не сбавят темп, то догонят их только к сегодняшнему вечеру. Неужели за целый день мои подопечные не найдут где потеряться? Свернуть, отсидеться да и раствориться на просторах местного плоскогорья. А там и всего континента.

Кстати, я же собирался посмотреть, что их ждет впереди.

Используя попадающиеся потки, чтоб не тратить сил на маховый полет, неспешно протянул вперед.

Вижу развилку. Хотя о чем я? Это же целый перекресток! С той тропкой, по которой сейчас ребята спешно уходили от плохишей, километрах в четырех впереди пересекалась вполне себе широкая дорога. Не тракт, конечно, на телеге еще не покатаешься, но вот на лошади уже вполне можно проехать. Куда идет дорога? Поднялся до двух тысяч, заложил широченную размазанную восьмерку. Дорога пересекала тропку под прямым углом, с юга на север. Северный ее хвост тянулся еще немного в направлении Рассветного Утеса, но потом заворачивал к морю и терялся между высотами. А вот южный, так же петляя меж холмами, уходил потом на запад, к обжитым местам. Блин, ребятам лошадей бы сейчас где — нибудь раздобыть, оседлать и помчаться к цивилизации и спасению, оставляя погоню в клубах пыли.

И только я подумал про лошадей, сознание что — то царапнуло. Какая — то зацепка, беспокойство. Я крутанулся в воздухе, осматриваясь. Что? Что меня могло смутить?.. Взгляд обежал горизонт. Да вроде пусто. На всякий случай осмотрел всю полусферу, память об атаке гарпии была еще слишком яркой. Фух, чисто. Просканировал еще раз дорогу. Никого. Даже следов не видно. Прошелся глазами по тропинке. Так, вон погоня, далеко еще. Вот мои попутчики, через полчасика дотопают до перекрестка. Что же зацепило мое подсознание?! Ведь глаз увидел, мозг распознал, а сознание… А сознание было занято мечтаниями о том, как мои друзья уезжают в закат на лошадях.

И тут как обожгло. При очередном вираже боковое зрение выхватило смутно угадывающийся образ. Присмотрелся. Точно! Лошадь! Отведенная с дорожки на обочину и укрытая в кустах, метрах в ста от перекрестка. Откуда она здесь? Это что? Рояль в кустах? Типа разбросаны по локациям, надо только знать где? Ха! Тогда бы на форуме точно была бы куча гайдов: все скрытые ништяки локации такой — то. А может, дикая? Пасется себе, одинокая, ждет, когда ее захомутают. Разве на плоскогорье водятся лошади в диком виде?

Снизился до пятисот метров и прошел точно над заинтересовавшим меня местом. Даже две лошади! Да они оседланные! Мне показалось, что я разглядел поводья, обмотанные вокруг толстой ветки. А где же ваши наездники? Остановились перекусить или в кустики сбегать? Или уединиться в этих же кустиках?

Да я осел, это же засада! Так вот почему погоня не торопится — послали наперерез верховых, точно зная, что этого перекрестка не миновать, и ждут теперь, когда дичь попадет в расставленный силок!

Их обязательно надо найти. Две лошади — это два седока. Сомневаюсь, что будет один всадник на двух конях.

Где искать? Да понятно где — на тропинке. Я бы, конечно, засел не на самом перекрестке, а на тропке, чуть впереди по ходу движения ребят. В том месте, где перекресток уже просматривается. Приближающие путники, заметив впереди пустое пространство, по идее должны ждать опасность оттуда, а тут я со спины…

Немного покружил над предполагаемым местом. Да уж, если они забились под коряги или накрылись маскнакидками, то без тепловизора искать я их буду до скончания века. Ребята быстрее подойдут.

На всякий случай вернулся к перекрестку и прошелся по кругу, постепенно снижаясь. Ну точно, какие вы, ребята, некреативные! На противоположной стороне, с двух сторон от тропинки, притаилась парочка бойцов. Что — то они здорово похожи на тех, кто сопровождает колдуна: ременная «сбруя», такие же шлемы, даже цветовая расцветка схожа. Навевает мысль об униформе. Ого, а в руках — то — здоровенные арбалеты, почти крепостные. Сомневаюсь, что это скорострельная штука, но даже щит, как у здоровяка — латника в развалинах, вряд ли защитит от такого. Тем более в упор. Тем более если не ждешь. Сомневаюсь, что будут стрелять в Анахиту, а вот Руса снесут гарантировано.

А вот и обломитесь! У моих подопечных есть туз в рукаве. Правда, про который и сами подопечные не знают, — это же я, крылатый и ужасный!

Но потом другая мысль заставила меня скривиться. Ну и что я сделаю? Предупрежу? А как? Стал прикидывать варианты. Можно скинуть записочку. Ну, во — первых, у тебя, горе — разведчик, писать — то есть на чем? А во — вторых, как ты ее им доставишь? Сбросишь на темечко? А если приземлюсь чуть впереди, выйду такой из кустов на тропинку: «Стойте! Впереди засада!», и обратно в кусты, кутаясь в плащ… Уже и самому смешно. Не, ни фига не смешно! Что делать — то? Ребятам осталось минут двадцать до перекрестка. Ну почему мы снова не вступили в группу? Хотя сам же знаю почему. Так — так — так! Думай голова, думай!

Внезапно эмоции ушли, наступило спокойствие, только перья трепетали в струях набегающего воздуха. Не надо никого предупреждать. Сам разберусь с засадой. На лету вытащил из мешка саадак и приторочил к бедру. У меня десять фугасов и еще девять срезней. Широченные кожаные ремни на противниках, перекрещенные на манер портупеи, видимо, должны были изображать легкую броню, но я сомневаюсь в ее эффективности. Уверен — пробью. Как и прошлый раз, в левой руке — запасной фугас, в зубах два срезня. Еще одна стрела со взрывающимся наконечником на тетиве.

Цели прячутся за деревьями, но боятся обнаружения со стороны приближающегося Руса. А вот сверху они как на ладони. Еще раз прошел стороной, выглядывая из — за кромки леса. Тот, что слева по ходу движения ребят, прижался к дереву и выглядывает из — за ветки. Его открытая спина — отличная мишень, не промахнешься. Второй засадник притаился в раскидистых зарослях с другой стороны тропки. Так себе решение — маскировка слабая, да и стрелять ему придется сквозь ветки. Мне тоже проблемнее — цель хорошо открыта только сверху, придется пикировщик изображать.

Начну как я, пожалуй, с первого. Он, если почует неладное, за деревьями от меня скроется, нет у меня минигана, чтоб его оттуда выкуривать. И ФАБ–100 не подвезли. Второй, прежде чем сбежать, долго из своих зарослей выбираться будет. Ладно, лирику на потом, работаем.

Закладываю нисходящую спираль в стороне. Не спешить. Цель скрыли от меня макушки деревьев. Но и он меня не заметит до поры до времени. Вытягиваю траекторию, иду низко над самыми макушками, скорость, так сказать, балансирная. Конечно, мои крылья не дельтаплан, просто мне привычно называть так скорость, при которой «само летится» — скольжу вперед, не разгоняясь и не тормозя. Управляемость нормальная, и не слишком свищу при этом.

Как говорится — на боевом. Взгляд фиксирует то место, где притаился первый арбалетчик. Я его еще не наблюдаю, но представляю четко. Поле зрения сузилось, я вижу только приближающиеся вершины деревьев, растущих на опушке и закрывающих от меня цель. Я спокоен и отстранен от всего вокруг, только сердце монотонно отсчитывает удары под стать метроному.

Удар. За секунду, до того как выскочить из — за кромки леса, натягиваю тетиву.

Удар. Правая рука на миг замирает возле уха.

Удар. Верхушки уплывают вниз, открывая согнутую спину, плечи, затылок притаившегося стрелка. Пальцы разжимаются.

Удар. Звон тетивы и свист стрелы я слышу, закладывая энергичный вираж.

Бах! Сзади шарахнул мой фугас, но я уже снова скрылся за лесом.

Убит, ранен? Оценку ущерба на потом, сейчас надо «попятнать» второго. Второй фугас на тетиве, широкий растянутый разворот. Надо зайти с другого курса.

Набираю метров двадцать над макушками, подхожу к перекрестку с юга, почти вдоль дороги. Вижу арбалетчика, он встал в полный рост и крутится во все стороны, прижимая арбалет к плечу, выцеливая неизвестного врага. Вверх не смотрит, тем лучше для меня. Разворачивая крылья по вороньи, оттормаживаюсь над ним, на миг почти зависая. Натяг, секундная задержка, разжать пальцы. Тренькнула тетива, свистнула стрела, внизу шарахнуло.

Наклонившись, разгоняюсь на махах, мне нужно двигаться вперед, я не вертолет. Одновременно осматриваю поле боя. Первая цель уже пришла в себя, крутит головой. Шлем взрывом сорвало, вижу опаленные и окровавленные волосы на затылке, его явственно покачивает. Контузия?

Вдруг взгляд арбалетчика останавливается на мне. Заметил! Расширившимися глазами он секунду — другую сопровождает мою фигурку, пытаясь переварить увиденное. Потом, отклонившись всем телом, вскидывает свой здоровенный арбалет. Черт! Таким и дракона завалить, наверно, можно! Но выстрелить не успевает, меня скрывает кромка леса.

Плохо! Очень плохо! Будет ждать и, если я выскочу под прицел, шансов увернуться мало. Может, тогда подняться повыше и расходовать еще фугас? Чтоб наверняка? Ну уж нет, день только начался, неясно, сколько еще впереди засад. К тому же мне нужно стрелять с «пистолетной» дистанции, а еще лучше — в упор, как того орка. Увеличивая дистанцию до цели, я уменьшаю свои шансы попасть.

Решено, накладываю на тетиву срезень. Широкий, почти пять сантиметров в ширину серповидный наконечник на тонкой ножке тускло пытается играть бликами. Броню не пробьет, но раны оставляет страшные. Разгоняюсь, надо опять появиться с неожиданной стороны. Прячась за лесом, обхожу перекресток, выйду со стороны подходящих ребят.

Расчет оправдался, когда я снова увидел стрелка: тот выцеливал сектор в стороне, где я скрылся. Тяну тетиву, держа взглядом голову противника, еще чуть — чуть… И в этот миг, то ли услышав меня, то ли что — то почувствовав, он резко разворачивается, ловя меня в прицел. Широкая стальная дуга, граненый наконечник сверху смотрит прямо на меня. Над ним бледное решительное лицо с прищуром. Наши глаза встретились. Выстрел! Что — то бьет по левому бедру, меня качнуло в сторону. Но я вижу, как мой противник оседает, а из его глазницы торчит оперение.

Выровнявшись над лесом, закладываю очередной вираж, последний заготовленный срезень на тетиве. Взгляд обшаривает заросли, в которых прятался второй. Ну? Где ты? Вот те самые заросли, слегка примятые там, где прятался второй арбалетчик. Ага, вот он лежит посмертной фигурой там же, где его накрыло моим выстрелом. Видать, удачно попал. Ну и славно. Шумно выдохнув, отпускаю лук. А где ребята? Сколько я тут уже крутился? Мне показалось — вечность.

Отлетев от перекрестка, набираю высоту. Ага, вовремя. Буквально в ста метрах от места засады замечаю две фигурки. Обе неспешно крадутся вперед. Ну же, ребята! Впереди чисто! Быстрее, пока догоняющие вас не поняли, что на засаду надеяться не приходится и не ускорились. Наворачиваю восьмерки в стороне, наблюдаю, как Рус осторожно подкрадывается к перекрестку. В руке неизменная сулица. Анахита метрах в пяти позади. Давай, парень, посмотри справа, слева, ну!

Наконец передняя фигурка решается, пересекает открытое пространство. Ага, нашел второго. Озирается по сторонам, чешет в затылке. Понимаю, парень, у тебя сейчас мысли: «Что это было?». Это ваш ангел — хранитель с небес вам путь расчищает. Посмотри еще на той стороне, не тупи. Облутав первого, переходит ко второму. Молодец! Почему — то хочется надеяться, что они найдут у убитых еду. Судя по движениям, Рус перекладывает какие — то пожитки себе, что — то протягивает эльфийке. Ага, он и арбалет один прихватил. Разумно. Серьезный аргумент в любом споре. А второй бросит? Отдаст Ане? Нет, Рус более практичен: вижу взмах топора, со вторым арбалетом кончено. Ну и правильно, тащить два ни к чему, они здоровенные, в схватке — на один выстрел. Второй раз перезарядиться не успеешь. Но мощные, одного противника заминусовать в момент.

Совещаются. Чего там совещаться? Эй, в ста метрах лошади, как раз две. Вижу, как ребята смотрят в одну сторону дороги, в другую, потом парень начинает осматривать горизонт. Вот зараза! Успеваю нырнуть ниже, уходя за деревья. Кто его знает, чего он подумает, увидев странное крылатое существо. Арбалет у него мощный, тем более в стрельбе Рус разбирается, еще шмальнет в мою сторону!

Не торопясь, снова поднимаюсь повыше. Где они? Что за черт? На дороге никого. Какого, ребята?! Поднимаюсь еще выше и вижу, как две фигурки продолжают путь все по той же тропке в направлении моря. Бли — и–ин!

И вдруг, словно тревожная сигнализация в самолете, мир в моих глазах стал окрашиваться в красные тона. А это еще что за хрень? Перед глазами тревожно замигала самостоятельно всплывшая шкала здоровья. Что — о–о?! Треть, и уменьшается? Почему? О — о!

Открыв интерфейс, уставился в тревожную надпись: «Кровотечение! Вы истекаете кровью!». Где?! Сгибаясь в воздухе, осматриваю тело, вот оно! На левом бедре распахана глубокая борозда, в кожаных штанах длинная дыра, края пропитались кровью, и с трепещущих в потоке лоскутов летит назад, рассеиваясь мелкими каплями, тоненькая — тоненькая алая струйка.

Быстро вниз! Вижу голую вершину холма. Подойдет. Рушусь на нее, как подбитый транспортник, не до красивостей — жизнь уходит! Надо перевязать! Чем? Роюсь в мешке. Холщовка, больше никакой ткани. С сомнением посмотрел на рубаху, отложил. Тогда многострадальные штаны. Блин, надо резать…

Кинжал безрезультатно мял ткань, а шкала жизни прямо на глазах сокращалась. Так дело не пойдет, сейчас же сдохну! Как глупо! Отшвырнул тупую железку, взгляд заметался в поисках чего — нибудь, ну же!

Осенило — срезни. Точняк! Тяну одну стрелу. Не то, бронебойная с ампулой. Торопясь, вытряхиваю на землю все, риск раздавить ампулу с гремучим зельем не страшит. Хватаю первый подвернувшийся срезень, чиркаю по оттянутой ткани серповидным лезвием. Да! Режет!

Наскоро отхватываю длинную полосу во всю длину штанины. Криво, но пойдет. Быстрее! Мир уже не розовый, он в густо — красных тонах. Начинаю плотно бинтовать прямо поверх штанины. Не хватило, режу еще лоскут.

Наконец, мигнув, системная надпись «Кровотечение» выключилась. Смотрю на шкалу здоровья. Черт, процентов двадцать осталось. С замиранием сердца открываю шкалу выносливости и хочется завыть от досады. Так и есть, она сократилась до такого же значения. Ничего не поделаешь — механика игры: нельзя, чтоб здоровья не было, а выносливость сохранилась, как у здорового. Эх… Реализьм, блин!

Что это значит для меня? Все просто, махового полета теперь двенадцать минут, и все. Парить смогу около часа, но в поток еще попасть надо, чтоб летать без взмахов. На дельте лебедка или буксировщик. Они затащат тебя на высоту, а там уж сам ищи потоки. Или с горы прыгай в динамик, в нем можно набрать и использовать запас высоты, опять же чтоб термичку найти. Ну и где я здесь над лесом найду потоки? Чувствую, как судорогой сводит скулы, сжатые так, что сейчас зубы начнут крошиться. В сердцах хватанул рукой по земле.

Вот же я баран! Ну на фига отдал эликсир малого исцеления? Конечно, для такой раны его не хватит, но половину шкалы здоровья мог бы восстановить. Ладно, чего теперь сожалеть, отданного не воротишь. Да и не в моих правилах.

Надо думать, что делать дальше.

Ну что, сдался? Тут же сам себе ответил — не дождетесь! Чего это я паникую? Потоки есть. Слабенькие, да, но есть. Да, приходится признать — расслабился. Когда есть такой чит — маховый полет, меньше думаешь о потоках. Но ведь в реале летал безо всяких махов и двигателей на одних потоках? Значит, и здесь справлюсь.

Восстановился, хотя теперь несложно — шкалы совсем крошечные. Собрал раскиданное, кинжал даже поискать пришлось, закатился. Вершина — проплешина не выше верхушек обступающего леса. Хочешь — не хочешь, работать крыльями придется. Ветерок с моря слабенький. Повернулся лицом на ветер, до стены леса метров двадцать. Ладно, хоть вершина не каменистая, поросшая травой, разбегаться проще.

Вдох — выдох, побежал. На четвертом шаге — прыжок, взмах, взмах, взмах. Минуты через две почувствовал лицом теплый воздух, потом ощутил, как меня мягко, очень мягко начало приподнимать. Раскрылся, встал в спираль. Аккуратно, сдвигаясь то в одну то в другую сторону, отцентровал поток. Вариометра нет, но земля близко, подъем можно оценить на глаз. А он медленный, еле — еле — сопли одни, словом.

Кое — как выскребся над склоном метров на сто. Мало. Если не найду следующий поток, на маховый полет минуты три — четыре останется, я же трачу выносливость на удержание крыльев разведенными. Но я просто не мог ждать, мысль, что упустил погоню, жгла изнутри.

Прихватив по дороге еще поточек и поднабрав в нем еще метров двести, вернулся к перекрестку. На мое счастье, в полукилометре от него попались новые «плюса». Встал в спираль, вытягивая шею и вертя головой. Наконец — то набрал достаточно, чтоб увидеть, как группа догоняющих ребят «плохишей» сгрудилась на перекрестке и совещается. Вернее, совещались трое: двое прежних знакомцев и колдун. Сопровождающие разошлись в четыре стороны и караулили.

Я мысленно взмолился: «Ну пусть они свернут на юг. Или на север. Это же так очевидно — беглецы хотят как можно скорее вернуться в обжитые места, они же не идиоты. Зачем им самих себя загонять в ловушку?». Но в пантеоне местных богов, похоже, меня не услышали, и вскоре колонна из семи фигурок втянулась в продолжение узенькой тропки. Погоня по — прежнему висела на хвосте Ани и Руса.

Глянул на системное время. А толку — то! Я же не засек, когда ребята снова двинулись по маршруту, но по ощущениям догоняющие не спешили. С раной я возился долго, потом еще и возвращался, по прикидкам как раз около часа прошло. Странно, не торопиться погоня. Так, запас времени у меня есть, надо собой заняться. Я в прошлый раз мало поел, «сытость» опять пожелтела. К тому же еда — это регенерация. Она у меня хоть и не как у ящерицы, отстреленную конечность заново не выращу, но организм потихоньку латает свои дыры. А для этого ему нужны ресурсы и строительный материал.

Взгляд снова зашарил по окрестностям. И снова стайка птичек порхала над очередной прогретой террасой. Интересно, это разработчики локации прописывали? Хотя, скорее, получилось по — другому: в местную живность заложили определенные алгоритмы, солнечный прогрев создал определенные условия. Насекомых выносит поднимающимся теплым воздухом, птицы запрограммированы охотиться на насекомых… Все как в жизни.

Пришлось потратить три захода с перерывами на восстановление, но теперь на очередной открытой вершине над костерком жарилась куча птичьих тушек. Жаль, воды нет. Это плохо, скоро у меня пожелтеет шкала «жажда». Она обнуляется не так быстро, как «сытость», но пить мне тоже необходимо. Придется потерпеть.

Повязка присохла к телу и при ходьбе дергает рану. Ерунда, терпимо. Но как же я прошляпил момент ранения! Так бездарно полжизни растерял, ведь удар — то я почувствовал! А все адреналин и зацикленность на задаче.

Насытившись, позволил себе откинуться на пяток минут. Здоровья с выносливостью теперь треть. Двадцать минут махов — это легче прожить. Буду экономить снова, как в реале, — полет только на восходящих потоках, но даже интересно. Эдакий вызов моему умению.

Утро постепенно уступало права дню. Солнце поднялось и вовсю припекало, на небе потянулись клочки ваты. В ветвях зашумел ветер, вершинки деревьев слабо покачивались. С удивлением осознал, что слышу трель какого — то насекомого. Как же не хочется вставать, так бы лежал и лежал, наблюдая за облаками, за их причудливыми метаморфозами… Ладно, надо подниматься. Хороший день для полетов. Чувствую, он будет длинным.

Вторую засаду я, можно сказать, заметил издали. Ну как не заметить каменную башню, которая одиноким пестом торчала средь бескрайних лесов на очередном холме? Странные вы люди, разработчики локаций: южный пост, несмотря на то что стоит на огромной куче булыжников, — деревянный. Тут лес да лес кругом, камень встречается редко, а башня выстроена именно из камня. Ну и как можно было не посадить засаду в такую замечательную позицию, господствующую над окрестностями? Тем более нужная мне тропинка проходила как раз понизу холма, на котором башня возвышалась. Даже стрелять не надо: башня метров двадцать высоты и холм от ее подножья до тропинки столько же. Высыпал ведро крупных булыжников — внизу даже латникам в башенных шлемах поплохеет. А ребята безо всякой защиты, максимум щит.

В общем, досмотреть башню требовалось. Я к этому времени успел еще несколько раз приземлиться, восстановить выносливость и снова выскребстись в небо, экономя силы и маховый полет как только можно.

На потрепанной временем, ветрами и солнцем боевой площадке моих друзей поджидали четверо. Эти были невысокие, но одеты почти так же, как первые стрелки. На этот раз вместо арбалетов — луки, для притаившихся недомерков — ростовые. Интересно, как они будут стрелять из них сквозь обломанные зубцы?

Хотя о чем это я? Нельзя даже одного выстрела допустить! Если кого — то из ребят просто ранят, от догоняющих им не уйти — темп потеряют. Как буду расправляться с этими? Тут нет верхушек деревьев или складок местности, все это ниже. То есть скрываться за рельефом не могу. Как быть? Они меня пока что не видят: трое отдыхают в тени остатков зубцов, один наблюдает. Склонился в проем так низко, что, неровен час, можно вывалиться… А что? Может, помочь человеку?

Я на тысячу метров выше — выпарил. Вытаскиваю два фугаса, один наготове, второй на тетиве. Пошел! Выискиваю взглядом цель. Вот зараза: помимо наблюдателя, остальные плохо просматриваются. У меня же не всамделишные гранаты к стрелам примотаны, тут недостаточно близкого подрыва, надо попадать. Дистанция сокращается: восемьсот метров, пятьсот, триста…

Ура! Один из отдыхающих встает и делает шаг к наблюдателю. Сменить, что ли, хочет? Неважно, ловлю взглядом его спину, натяг — выстрел. Стрела еще в полете, вторую стрелу на тетиву, натяг, опускаю прицел вертикально вниз — выстрел! Вспышка в районе лопаток кидает первого лицом на пол боевой площадки. Я разворачиваюсь лапами вперед к начавшему оборачиваться наблюдателю. Второй взрыв на площадке и удар мне по ногам совпали. Что сзади, уже не вижу, но наблюдатель теперь рядом летит кувыркаясь. Представляю, что у него перед глазами: земля — небо, небо — земля кружатся в бешеном хороводе, но это недолго — до земли недалеко и башня как раз на каменистой проплешине стоит. Раскрывшись, ухожу как можно дальше. Еще дальше. И еще. Отлетев, так что сама башенка теперь размером с палец, и найдя поток, начинаю набирать.

Вернулся минут через тридцать, опять с превышением в тысячу. Ну что там у нас? Экс — наблюдатель вон, внизу, у подножья лежит: силуэтик на спине, ручки сложены на груди. Значит, знатно раскидало, раз посмертная фигурка в такой позе. В самом деле, не делать же — здесь туманная нога лежит, а здесь — голова. Еще «трупа» на площадке не видно. Промахнулся? Или оба выжили?

М — да… Обломился. Ну что ж, буду добивать, пока наши не дотопали. Достаю три фугаса, схема старая. Заход. Восемьсот метров, пятьсот, триста. Тяну тетиву… Два стрелка разом подрываются из — за своих укрытий, их силуэты мелькают в проемах зубцов. Твою ма — а–ать! Наугад выпустив стрелу, кручу полубочку, мечусь на курсе вправо — влево, ухожу под башню, сбивая прицел.

Вжик, вжик! Бабах! Не знаю, попал, нет? Скорее нет. А вот они почти — одна стрела свистнула возле уха, я ее даже почувствовал. Вжик! Да чтоб вас, скорострельные. Вжик! Перекладка, нырок. Вжик! Наконец отдалился достаточно, стрельба по мне прекратилась. Осматриваю себя. Цел, фу — у–ух. Рано выдохнул! Бли — и–ин, выносливость! Кульбиты съели ее остатки, ща же грохнусь!

Впереди из ветвей выпархивают вспугнутые птички. Не раздумываю, на инстинктах хватаю лапами. Одна есть! В каком — то озарении перехватываю рукой и жадно откусываю голову. Челюсти перемалывают тоненькие косточки, откусываю еще. По щекам, разгоняемая встречным потоком, течет кровь, но большая часть теплой солоноватой жидкости попадает в горло, на зубах вязнут перья. Какая гадость, но полоска выносливости, чуть дрогнув, подрастает. Дожевываю тушку пичуги, выкинув только лапки и крылья. И тут же сажусь, проламывая ветки, даже не дотянув до очередной голой верхушки холма.

Сердце молотит в груди и отдает в висках, воздуха не хватает, перед глазами красные круги. Вот черт, опять прошел по краю! Рушусь без сил под деревом, облокачиваюсь на него спиной. Надо восстанавливаться, еда хоть и подстегивает выносливость, но это не эликсир, нельзя перекусом заполнить самую важную мою шкалу.

Пришел в себя быстро: шкалы «короткие», восстановить их не проблема. И что же у нас происходит? По мне стреляли двое. Значит, еще одного я все же достал? Не знаю, тела не видел… Встал, хромая, и обреченно побрел сквозь редкий лес на вершину холма, попробую оттуда стартовать. Нога болела сильно, повязка ссохлась, прилипла к ране. Местами выступила свежая кровь. Сплюнул очередное перышко, застрявшее в зубах, провел рукой по лицу — ладонь в крови. Не моей. Ну и рожа у меня сейчас, наверно? Встрется кто на пути — или помрет от страха, или сам на меня набросится с воплями: «Сдохни, демон!». Прется что — то непонятное: на когтистых лапах, сзади черные крылья бессильно повисли и почти волочатся, сам затянут в темную кожу, с губ кровища капает. Бр — р–р — р…

Наконец — то вершина. Холмик невысокий, но благо вершинка лысая, хотя и маловато места для разбега. Лишний раз пересчитал арсенал: пять стрел с гремучим зельем. Что — то мало. Было десять фугасов, два потратил на арбалетчиков, два в первой атаке башни. И еще один выпустил в белый свет как в копеечку, когда засвистели ответные стрелы. Ровно половина; хорошо, что два заготовленных не уронил.

Крепкий орешек эта башня. Меж тем ребята все ближе и ближе. Сколько у меня времени до их подхода? Не знаю, не засек. Все мы умны или с дивана, или задним умом — надо было так да надо было сяк. Эх…

Итак, первая задача — подойти на выстрел, но чтоб меня заранее не нашпиговали. Все же луки у них помощнее моего, да и стреляют они хорошо. Я бы с такой дистанции не попал, а они умудрились. Не крутись я как сумасшедший, валялся бы сейчас под башней, утыканный словно подушка для булавок. Вторая задача — вынести засаду с минимальной затратой взрывных стрел. Кто знает, что меня впереди ждет? Еще только полдень.

В голову пришло сравнение, что вот так же, наверно, летчики — штурмовики шли на вылет: ПВО злое, эффекта неожиданности не будет, а лететь надо — от этого зависят жизни тех, кто на земле. Криво усмехнулся сам себе: «Ну ты не перегибай, ты — то по любому выживешь. В реале». Все равно в голове картинка: заходящие в атаку ИЛы и несущийся навстречу ад из трассеров. Потом ее сменила другая: позиции ПВО, расчеты сосредоточенно крутят ручки, наводчики уставились в прицелы на… вываливающиеся прямо из солнечного диска самолеты. Точно! Солнце!

Посмотрел на небо и даже почесал затылок. А что? Солнце высоко, почти в зените. Это Ил–2 не пикирует отвесно, а я — то могу. Правда, никогда в реале так не делал. Ну и что помешает? Хм… Идея увлекла, почувствовал азарт. Так — так — так… Надо только подойти повыше, за воздухом они точно наблюдают. Вернее, кто — то один, надо же наблюдать и за тропинкой… Блин, а должно получиться!

От предвкушения чуть не забыл о плачевном состоянии выносливости. Пришлось повозиться: стартовал максимально экономно, долго — долго выкручивал, набрав без малого две тысячи. И хоть база была выше, решил, что и этого достаточно, время поджимало — в отдалении на тропинке я заметил две малюсенькие точки.

Вытащил два фугаса, но, подумав секунду — другую, один убрал. Второй взял в зубы и заготовил срезни. Уставившись на бегущую по земле кляксочку моей тени, направился к башне. Что там делают стрелки? Далеко пока, да и высоковато забрался, вижу вроде одного у дальнего от меня края площадки. Этот, скорее всего, следит за тропинкой. Кто следит за воздухом? Не видно, наверно, прячется за зубцами. Ничего, высота постепенно таяла, размениваемая на расстояние.

Когда моя крошечная, еле угадываемая тень наконец потерялась на фоне башни, превышение над площадкой составляло не более полутора километров. Поехали.

Чуть подтормаживаю, но не до фанатизма, крылья не позволяют опускаться как на парашюте. Но и разгоняться в пикировании побаиваюсь, стрелять лучше наверняка, поближе, а с такой высоты можно не выйти из пикирования — крылья перегрузки не выдержат. Как ни тормозил, но встречный ветер сменил ураган: свист в ушах, «облегайка» опять пошла волнами. Мешок того гляди оторвет. Глаза предательски застит слеза, хотя я и щурюсь.

Ага, вижу второго — вон у зубца стоит, глазки ладошкой прикрывает, лук в другой руке. Похоже, не видит меня на фоне солнца. Повернулся к напарнику, что — то ему говорит, судя по всему. Наверно, типа «глянь, не видишь ни чего?».

Шестьсот метров, первый срезень пошел. Пятьсот, четыреста… Я понимаю, что дистанция великовата, стараюсь массированием огня компенсировать точность, авось хоть один попадет. Стреляю в наблюдателя за тропинкой, он для меня более крупная мишень и полностью открытая. Первые стрелы стали достигать цели. Стрелок, высматривающий меня, видимо, понял, откуда они летят: подняв лук, тянет тетиву.

Триста, выхватываю из зубов фугас, натяг, мгновенье придержать, выстрел.

Вжик. Пока далеко, он меня еще не видит.

Вспышка между лопатками наблюдателя, там, где уже торчит одно оперение. Его кидает вперед. Вжик.

Проношусь мимо площадки и тут же в вираж. Косая петля по восходящей, чтоб, использовав энергию, выскочить туда же, откуда заходил на цель. Успеваю выхватить еще срезень, и вот передо мной площадка. Последний противник выцеливает меня у противоположного края, глядя вниз. Все верно, там я и должен был бы появиться, прямо под его стрелу. Не повезло тебе, боец, — выстрел в спину. Оперение возникает в шее, лучник начинает оборачиваться, но и я пуст, да и не успею другую стрелу достать. Падая на жертву коршуном, лапами прижимаю его руки к бокам, своими руками вцепляюсь в кожаные наплечники. Взмах, взмах, от натуги в глазах краснеет, выносливость мигом обнуляется, но я успеваю за счет набранной инерции и чрезмерного напряжения немного приподнять стрелка и толкнуть вперед, за пределы боевой площадки башни. Успеваю заметить ужас в глазах жертвы, у него в руках лук, на тетиве стрела. Вот сейчас в падении он пустит ее мне прямо в грудь, и увернуться не успею. Но он падает, не сводя с меня глаз, в немом оцепенении, хотя рот и раскрывается в безмолвном крике.

Я валюсь спиной на площадку. Импульс, что я придал последнему лучнику, толкнул меня обратно. Иначе кувыркались бы сейчас вместе вниз — выносливость кончилась, я бесформенным комком рушусь на распахнутые крылья. Сзади что — то щелкает, боль отдается в мозгу и я на миг теряю сознание.

Пришел в себя быстро, осмотрелся. Пусто. С облегчением выдохнул.

Что со шкалами? Выносливость чуть заполнилась, хорошо… Какого черта?! Жизнь опять просела — опять двадцать процентов. Почему?!

Утвердился на ногах, надо осмотреть себя. Неужели стрелу поймал? Не вижу, новых ран нет. Руки целы, ноги… На повязке опять свежая кровь, но меня держат.

И тут я похолодел. Сначала краем глаза заметил как — то неестественно торчащие в сторону маховые перья. В попытке рассмотреть крыло вывернул голову так, что шея затекла. Что?! Скрипнули зубы. Не — е–е — ет! Правое крыло в районе запястного сустава вывернуто в сторону.

Очень аккуратно попытался его расправить. А! Блин! Больно! Сложил крыло и, скрипя зубами, рукой попытался прощупать.

Ну все, теперь точно приехали. Сустав вывихнут, но это ерунда, можно вправить, придется только потерпеть. Пряжка — кость, идущая от запястья, к которой крепятся первостепенные маховые перья, — сломана. В сознании отрешенно всплыло: «Отлетался, икар».

Рухнул на задницу, прислонился здоровым боком к зубцу. Навалилась апатия, из меня как будто вытащили стержень. Сразу расхотелось что — то делать, напрягаться. Может, просто сложить лапки и отдаться течению? В который раз вселенная говорит мне: «Хорош уже, выдохни, ты и так сделал все, что мог!».

Какая же классная сегодня погода! Я уставился на кучевые облака, плывущие так недостижимо высоко надо мной. Наверно, и в самом деле я сделал сегодня все, что смог. Где там ребята?

Перегнулся через край. Вон они, уже подходят. Все — таки я успел! И вторая засада обломилась! Давайте друзья, вперед, я расчистил вам дорогу.

Руслав, как обычно, шагает впереди. На сгибе левой руки висит трофейный щит, в правой сулица. Идет настороженно, но быстро, безостановочно крутит головой по сторонам. Изредка бросает взгляды на башню. На всякий случай я спрятался поглубже.

Анахита парой метров позади идет легко, почти шаг в шаг с более высоким парнем. Волосы убрала под темную косынку, на боку лекарская сумка, в правой руке какой — то посох. Откуда он взялся? А, это не посох, это еще одна сулица. Она что, воевать в ближнем бою собралась? Зачем тебе, девочка? Ты же маг, фаерболами кидаешься.

На душе немного оттаяло: какая же она милая! И почему я не могу сейчас идти рядом? О чем — нибудь говорили бы на ходу, она бы мне улыбалась.

Опять откинулся, мечтательно рассматривая кучевку. Как бы я хотел показать тебе землю с высоты, а облака поближе, увидеть восторг в глазах… Кстати, я же ни одну свою женщину так и не покатал в тандеме. Даже не знаю почему.

Снова выглянул через край. Прошли мимо. Опять откинулся и залип в созерцании облаков. Как же хорошо вот так сидеть и ничего не делать. Даже не болит при этом ничего, главное — не шевелиться.

Минут через десять с тяжким вздохом поднялся — надо осмотреть «трупы».

Один лежал почти рядом с тем местом, где я расслаблялся. Убит недавно, по детализации «труп» еще не отличить от настоящего тела. Почему — то был уверен, что убитые мной лучники и немногим ранее арбалетчики — неписи. Сомневаюсь, что игроки, достигшие такого неплохого скила в стрельбе, будут подвизаться рядовым дружинником у местного колдуна.

Рассмотрел поближе кожаный доспех. Ну точно — какой — то дизайнер рисовал. Почему — то вспомнился отец, для него слово «дизайнер» было сродни оскорблению. Ну какую защиту могут обеспечить широкие, пусть и толстые кожаные ремни, если они почти не скреплены друг с другом? Этот дизайнер вдохновлялся БДСМовским прикидом или ориентировался на дешевые псевдоисторические фильмы? Ладно, посмотрим, что ты мне приготовил, неизвестный боец.

Доспехи, немного медных денег, одежда. И все? Чувак, тебя же в засаду отправили, ты должен был взять с собой еды, лечебной алхимки какой — то… Если вы здесь все такие «запасливые», то у меня серьезные проблемы.

Второе «тело» обнаружил под противоположной стеной, дававшей немного тени. Вот значит как. Судя по тому, что лежал убитый в позе отдыхающего человека, это тот, кому прилетел второй фугас при моем первом проходе. Получается, тот, кому достался первый, выжил. А этому не повезло: лежал себе, отдыхал, и вдруг — шарах! Он, наверно, даже понять ничего не успел, может, даже не проснулся, когда прилетел второй фугас и отправил его в цифровой рай неписей.

А у тебя что? Кожаная фляга, отлично! Открыл, принюхался. Слабый винный запах. Осторожно попробовал самым кончиком языка: вдруг он при себе таскал какой — нибудь сильный галлюциногенный напиток. Все — таки прислужник колдуна. Но нет, похоже на разбавленное водой вино. Ну что ж, отличный вариант, я в армии, если позволяла обстановка, так же делал: и жажду утоляет даже лучше, чем вода, и не захмелеешь — градус совсем никакой. Позже, на полетах, пользовался изотониками и прочей спортивной химией. А в игре можно и вином себя порадовать, все равно икаровский метаболизм пережигает весь алкоголь, как в реакторе. Спасибо тебе, мой бывший противник.

Кроме фляги, нашлись пара лепешек, кусок твердого козьего сыра и несколько полосок сушеного мяса. Ну хоть кто — то запасливый! Еда немедленно отправилась в мой желудок.

Бойцы, вы чего, сюда налегке явились? Одеяла, запас еды где? Неужели вас командование не снабдило аптечками, в смысле лечебными эликсирами? Выговор командованию, негоже так личным составом разбрасываться! У них ведь даже повязок нет. Если что, чем кровь останавливать?

Хреново, придется тащиться вниз, осматривать двух «прыгунов». Вдруг среди них есть командир? Или мединструктор? М — да… Что — то юморю много. Видать, все плохо.

Хуже всего окажется, если весь шмот они на замаскированных лошадях оставили. С этими невеселыми мыслями принялся осматривать площадку. Где здесь лестница? Попали же сюда как — то эти стрелки, не по веревкам поднимались. Наконец заметил спуск, подошел, остановился.

На третьей ступеньке сверху лежал небольшой заплечный мешок. Секунду — другую смотрел на него, словно боясь, что это галлюцинация. Даже головой помотал. Мешок при этом не исчез. Присел рядом. Сдерживая дрожь в руках, развязал горловину. Фу — у–ух… Непроизвольно сделал длинный — предлинный выдох. Прямо сверху лежал «эликсир малого исцеления». Прикрыл глаза. Сейчас бы скакать, радоваться, но я так устал и эмоционально выгорел, что даже на радостную улыбку меня не хватило. Что еще? Пара идентичных фляг, еда, две запасные тетивы и несколько наконечников россыпью. Все, больше алхимии не обнаружилось. Как говорится, и на том спасибо. Содержимое отправилось в мой мешок.

Присел на ступеньки, разглядывая небольшой флуоресцирующий флакончик. «Фанвирт» вам не обычная рпгэшка. Здесь нет общих хитпойнтов персонажа, нельзя убить монстра, стреляя ему только в одну лапу. Есть понятие «здоровье» как общее состояние организма. На него влияют кровотечения, отравления и тому подобные обширные воздействия. Но есть еще и конечности, у каждой из которых свой запас здоровья. Если стрелять, как в приведенном примере, в одну лапу, добьешься только того, что эта лапа «выключится». Конечно, немного просядет общее здоровье. Есть области груди и живота, голова. При полном «выключении» чего — то одного из них, конечно, наступит смерть.

Так же работает лечение. Нельзя просто выпить эликсир и стать из «красного» «зеленым». Беда «малого эликсира» — он может вылечить что — то одно. И то не полностью. Например, его не хватит для полного восстановления здоровья. Впрочем ногу, скорее всего, залатает полностью. Или крыло.

Да чего там, понятно, что здоровые крылья мне нужны просто кровь из носу, но как же хотелось хоть чуть — чуть поднять общее здоровье, чтоб подросла выносливость: привык за последнее время при необходимости «включать» маховый полет. Почему — то с грустью подумалось: вернись я сейчас в дельтапланеризм, мне бы пришлось ой как не сладко: без такой читерской возможности — только на восходящих — и на посадке на второй круг не уйдешь.

Ладно, чего размечтался? Выбирать не приходится. Откупорил флакончик, аккуратно вылил его содержимое на место перелома. Топорщащиеся перья на глазах встали ровно. Если сейчас открыть интерфейс, то на вкладке персонажа правое крыло из черного снова станет зеленоватым.

Перед стартом осмотрел арсенал лучников. Эх, великоваты для меня их луки. Может, тогда стрелами разжиться? Попробовал. Нет, тоже слишком длинные. И что у меня тогда осталось? Четыре фугаса и три срезня. Это вообще ни о чем. И кинжал, которым только кидаться, как тяжелой железякой. Ну или кремнем искры для розжига высекать. Слабоват боезапас.

Окинул взглядом тропинку. Подтянулась погоня, догоняют ребят потихоньку. По прикидкам, разрыв минут сорок. Но впереди уже расстилалось море. Неужели тропка упрется в побережье? Куда — нибудь она же ведет? На карте никакой информации. Что ж, скоро я это узнаю.

Стартанул с башни прямо в поток. И то хлеб, выносливость придется беречь. Солнце перевалило за полдень, погода раскочегарилась, термики работают. Без единого взмаха выкрутил под базу, она уже выше двух тысяч, дальше пойду по облакам. Перепрыгивая из одного облачка под другое, нагнал друзей. С такой высоты видно хуже, но благодаря орлиному зрению различаю хорошо. Идут, соблюдая прежний порядок. Интересно, они хоть на привалы останавливались? Все — таки хорошо, что они без меня топают, я бы их тормозил жутко. А мое назначение — полет.

Заложил широченный вираж. Какая же у них маленькая скорость по сравнению со мной! Сколько они идут? Километров 6–8 в час? А у меня балансирная около сорока. Пойду — ка вперед, пройдусь.

До моря с такой высоты казалось рукой подать. Уже вижу, что лес до самого побережья не доходит, кончается в сотне — другой метров от береговой черты. Отсюда еще не видно, что там: ровный травяной газон или буераки какие. Холмов незаметно, их бы я увидел. Но вообще, определение поверхности земли с высоты — знакомая проблема. Иной раз кружишь над незнакомым местом, выбираешь, куда приземлиться, — и кажется, что отличное ровное скошенное поле. А метров с двухсот, иногда и ниже, понимаешь — так это же заросли кустарника или кукуруза высоченная! Наклон так вообще можно обнаружить, уже будучи в глиссаде. Я как — то по «молодости» садился: высмотрел — вроде подходящая площадочка, дорога недалеко. Определил направление ветра, строю заход. А метров с пятидесяти понял — так там же уклон! Вон же речушка мелкая. До нее вроде бы и далеко было, но уклон почти равен углу глиссады, а еще экранный эффект у земли. Так и скользил около километра, почти чиркая носками ботинок траву; уже думал о прибрежные кусты тормозить, чтоб крыло потом не сушить. Чуть — чуть не искупался.

Сам берег моря, похоже, высокий, обрывистый: мне не видно прибоя. Скоро, уже скоро смогу омочить лапки в набегающей волне. Просто идея фикс какая — то. Летел бы на юг, там океан теплый. Хотя знаю это только по форуму, а про восточный вообще информации почти нет. На все вопросы игроков — что, дескать происходит на восточном побережье — обычно отвечают: «А что там делать? Квестов мало, локации пустынные». Я, честно говоря, как раз поэтому из Инкубатора полетел на восток. На южных берегах, говорят, как на бесплатных пляжах Сочи, — в сезон не протолкнуться.

Пока любовался морем, выносливость «съелась» наполовину — хоть и без махов, но на парёжку тоже расходуется. Это с полной шкалой я могу удерживать крылья для парящего полета долго. Теперь и в нем я ограничен часом, это если вообще на махи и стартовые прыжки не тратиться. Пора передохнуть. Огляделся, ничего подходящего. Ладно, вернусь к башне, до нее, разгоняясь в пологом снижении, минуты три лета. Обратно подольше получится, зато выносливость сэкономлю. Все равно ребятам до выхода из леса чуть меньше часа. Успею.

Развернулся, лег на курс, слегка поджался, разгоняясь. Вот и место, где тропка выходит из леса… А это что внизу? Я сразу и не обратил внимания — так меня море привлекло, только сейчас разглядел. Что — то вроде положенной на землю подковы, куполом в сторону леса. Буквально вплотную к крайним деревьям. А, так это что — то вроде полевого укрепления. Интересно — это тех, кто в лесу, защищать от тех, кто с моря? Или наоборот? Вроде никого, интерес к «арке» тут же угас, меня ждал отдых и обед. Да и «прыгунов» по — хорошему не мешает облутать. А еще было бы здорово найти их коней, с воздуха это проще сделать. Вдруг в седельных сумках что — то интересное обнаружится?

Взгляд уже нашаривал знакомый силуэт башни, когда мелкая заноза в сознании заставила снова бросить взгляд вниз. То ли показалось, то ли на самом деле — вроде бы что — то тускло блеснуло в районе «арки» уже на самой периферии зрения. Ну вот опять. Пригляделся — пусто. Блин, глюки от усталости? Нет там никого…

И развернувшись, пошел снижаясь к подозрительному месту. В голове в голос запаниковало альтер эго: «Куда, баран? До башни не дотянешь! Пусто там, сам же смотрел!». Но осознание, что минут через сорок — пятьдесят сюда выйдут Анахита и Рус в предвкушении морских видов и вполне закономерно могут проморгать очередную засаду, не давало плюнуть и забыть подозрительный блеск.

Снизившись до пятисот метров, просвистел над «подковой». Это оказались остатки каменной стенки, как мне показалось — чуть выше роста человека высотой, с аркой в месте, где ее пересекала выходящая из леса тропа. Вернее — остатки арки. Вот за остатками этой арки под небольшими полотняными навесиками и притаились две фигуры. Причем обе сопровождали меня взглядами: я видел, как поворачиваются мне вслед их головы. Гадство!

Ну что ж, раз скрываться не нужно, посмотрим на вас поближе. Снизился, на втором проходе разглядел — латники: горшкообразные шлемы, кольчуги, большие мечи. Да — а–а, для Руса будет многовато. Тем более он с дороги, а эти свеженькие.

А может, это свои? На предыдущих не похожи. Может, как раз к ним и спешат мои друзья, никуда не сворачивая?

Я запутался. Что мне делать? И если это игроки — тогда беда. Пойдут по форуму вопросы: «Кто знает, что за летающая хрень с крыльями?». И скриншот со мной. Ой беда… Выносливость заканчивалась. Используя инерцию, выскочил повыше, осмотрелся. Вон лысая вершинка торчит, попробую туда дотянуть. На остатках выносливости приземлился. Невесело усмехнулся: входит в привычку. Плохо. Достал снедь, принялся механически пережевывать, зависнув в размышлениях. Вот черт! И что мне делать с этими? Забывшись, даже стал разговаривать сам с собой вслух, меря шагами вершинку взад — вперед.

Что может говорить в пользу того, что это друзья моих друзей? Или по крайней мере не враги? Одеты по — другому? Да ладно! Только на основании этого делать вывод? Я разве уже видел тяжеловооруженных воинов у тех, кто преследует Аню и Руса? Хм… А кстати — видел. Здоровяк Акзод. У него был похожий шлем. Но и все! Никаких общих эмблем или гербов. Цветовая гамма? Да какая еще цветовая гамма у голого металла? Сталь кольчуги и сталь лат. Некрашеная, нечерненая. Похожи друг на друга? Да. Только вспомни, так же похожи оказывались рыцари противоборствующих сторон: однотипная броня, вооружение… Почему — то подумал, что вообще неправильно их называть латниками. Все — таки, латы — это пластинчатый доспех или даже на основе кирасы. А кольчуга — это просто доспех. На край — панцирь, если кольца плоские…

Да какого хрена ты тут классификацией доспехов занялся?! — взъелось альтер эго. Латники, панцирники, доспешники… Хоть рыцари — тебе не один фиг? В ответ пожал плечами, отогнал подобные мысли как несвоевременные.

Что еще в пользу версии друзей? То, что ребята, как по магниту, идут в сторону моря? В принципе, мне могли всего и не рассказать. То, что Анахита на последнем привале решилась на откровенность… Но ведь это могла быть не вся правда. Рус, так тот вообще был против даже такой малости. И вообще, я, получаюсь, ему соперник… Вздохнул, мысль опять побежала совсем не в ту сторону. Мотнув головой, отогнал и эти мечтания, как реальную муху.

Помню, как он обрадовался, когда я сказал, что покидаю их. Так что — да, мне могли и не сказать, что идут к конкретным людям. Кстати, это могут быть и не друзья. Может, это третья сторона, в данном случае союзная ребятам. А что? Запросто!

Так, я, по — моему, слишком загоняюсь и интерпретирую все факты под версию, буквально подгоняю. Давай — ка, икар, будем строить версии на фактах. Почему они идут все время к морю? А что, были варианты? Были — всего два. Один у развалин, второй — на перекрестке. Первый раз выбор направления был обусловлен надвигающейся погоней по остаточному принципу «сюда нельзя, значит, пойдем сюда». Второй раз… Эх… Второй раз сложнее. Я бы свернул направо, в сторону от моря… Стоп! Это я сверху видел, что дорога на юг сворачивает к обжитым местам, а что показывает карта?

Залез в интерфейс, открыл карту. М — да… Информативненько — сплошная зеленая заливка. Системное уведомление: «Слабозаселенные земли, недостаточно информации». Ну так и откуда им знать, что дорога приведет их к людям? К тому же Рус говорил о том, что тропинка непроходима конными. Таким образом, на тропинке мои друзья оказывались паритетны с любой погоней.

Ну что ж… Будем считать, что аргументов в пользу того, что это — друзья, никаких. А что с другой версией — враги? Вообще — то это третья по счету засада. И если в первой ждали пара арбалетчиков, то во второй уже четыре стрелка. И вот латники. То есть панцирники… То есть доспешники… А, черт, неважно, логика «повышения градуса» присутствует.

Ну что, икар, в бой? Замер на минуту. Никаких эмоций, никаких красивых или возвышенных мыслей. Вздохнул и сам себе ответил: «В бой».

Снова очень экономный старт, на третьем взмахе почувствовал подъем и тут же выключил махи. Помню, так же на машине ездил, когда бензин вот — вот должен был кончиться, а до заправки еще неблизко. Так же педальку прижимал еле — еле, переключался пораньше, если какой спуск — тут же на нейтраль.

Пока выкручивал потоки, прыгал из одного в другой, прикинул варианты. У меня всего четыре фугаса и три срезня. Впрочем, срезни против противника в броне вообще ни о чем. Что делать? Еще вчера на одного почти такого же я извел десяток заморозок и сколько — то фугасов. Кажется, восемь. Да — а–а… проблема. С другой стороны, половина заряженных стрел ушли в щит, пока тот не разрушился. Кстати, — я аж похолодел, — а у этих есть щиты? Не заметил, но ведь и не смотрел! Они просто сидели под стенкой и провожали взглядами пролетающий мимо непонятный крылатый объект.

Долго набирал достаточную высоту, по пути глянул на тропку. Эх, как назло, ребята слишком близко, надо поторапливаться. Ну вот, каменная подкова подо мной. Пришел низко, метрах на трехстах, какой смысл запасать высоту? Все равно сейчас буду работать со сверхмалых. Вытащил фугасы, зажал большим пальцем левой руки, чтоб в спешке не схватить неподходящую стрелу, сделал круг над местом. Как там это называется? Вспомнил — «доразведка цели».

И что тут у нас? Сидят, красавцы, равнодушно так сопровождают меня взглядами. Хотя почему равнодушно? Я же не вижу их лиц — они в шлемах, только поворачивают вслед свои кастрюлеобразные головные уборы.

Стрелять надо в уязвимые места. Интересно, где у них такие? Смотровые щели? Хм, ты, брат икар, слишком оптимистичен! И вообще — шлем, по сути, самая серьезно защищенная часть доспеха. Усмехнулся: а ты чего хотел? Вообще — то логично, самый уязвимый орган — голова — спрятан под толстостенной стальной кастрюлей. Их кольчуги проще пробить. Я не знаю, что под них надето, но вряд ли что — то металлическое. Вероятнее всего, там стеганка. Фугас эту защиту пробьет, можно не сомневаться. Вот только тело — не самая уязвимая часть организма, и заряженных стрел у меня в обрез.

Итак, все же голова? Но точно не в лицо. В мире, где есть магия и фаерболы, лицо от моих мини — фугасиков должно быть надежно защищено.

Время шло, а я все кружил и кружил, оттягивая атаку. Наконец с мрачной решимостью понял: протяну еще немного — и вообще не заставлю себя ввязываться в бой.

Ну что, трусливая душонка, долго будешь наворачивать круги над противником? В памяти всплыли строчки из Хайнлайна: «Вперед, обезьяны, или вы хотите жить вечно?». Атаковать собираешься или ждешь, пока Рус с Аней подойдут и начнут задавать вопросы?

Тут меня осенило: а почему противники в шлемах? Долго надевать? Ерунда, не верю, не может быть. Даже в реальности шлемы надеваются достаточно быстро и вне боевой обстановки носятся где угодно, но не на голове. В них жарко, и главное — сильно ограничен обзор! Они точно неписи! Нормальные игроки сейчас бы сидели, положив свои кастрюльки рядом! Я непроизвольно выдохнул: ну хоть с этим разобрался. Теперь и воевать легче.

И действительно, будто бы от того, что надо мной уже не висело NDA, противники перестали казаться такими уж неприступными. Ща, разберемся. Кстати, возможно, я не убью обоих, но по крайней мере смогу их достаточно ослабить. И Руслав встретится с менее серьезной угрозой, чем сейчас.

Резко выдохнув, как перед прыжком в ледяную воду, наложил стрелу на тетиву и сломал траекторию. Небольшой разгон в пологом пикировании на левого латника, до высоты чуть ниже деревьев. А когда проходил над ним, резко натянул и тут же отпустил тетиву. Перед тем как стенка скрыла меня от цели, успел заметить вспышку взрыва на правой ключице.

Туда и стрелял — вплотную к голове. Надеюсь, контузию ему я обеспечил, плюс шанс правую руку вывести из строя.

Энергичный разворот с креном под девяносто градусов, возвращаюсь с обратного курса, вторая стрела уже приготовлена. Вижу, оба противника вскочили со своих мест и почти спина к спине крутятся в центре каменной подковы. Меня высматривают. В руках — двуручные мечи почти в рост. Щитов не видно. Ну слава богу! Кстати, тот, который дальше от меня, удерживает двуручник в одной руке — вторая вон, висит вдоль тела.

Значит, сработало? Отлично! Коротко прицелившись, пускаю стрелу ему чуть ниже затылка, под обрез шлема. Там — то у него защита послабее…

Смазанное круговое движение, блеск меча, и стрелу сбивает в сторону. Она даже не взорвалась! Видимо, ампула не задета. Обломки бесполезно попадали в невысокую траву, которой заросло пространство внутри укрепления. Что за черт?!

В изумлении провожая взглядом обломки, я чуть было не проморгал миг, когда подо мной опять что — то сверкнуло. В последнюю секунду успел чуть поддернуть траекторию вверх. Холодок от струи воздуха, сорвавшейся с клинка, мазнул живот. Кончик промелькнул в каких — то сантиметрах. Да ведь это он подпрыгнул! Ни фига себе! Я же на высоте пяти метров, не меньше. Он что, подпрыгнул в доспехах больше чем на метр?!

Какие они быстрые! Этих не расстрелять с воздуха, как беззащитных орков на стене. Те серокожие безэмоцинальные терминаторы вдруг показались мне не такими уж страшными.

Фугасов на вас не напасешься. Но что же делать? Пока один прикрывает второго, раненный может подлечиться, нельзя тянуть!

Вжик! Тумс…

Что — то дернуло правое крыло, тело отреагировало само, сломав траекторию. Вжик!

Что за на фиг? Откуда?! Принялся хаотически извиваться в воздухе, сбивая прицел, растрачивая при этом и так скромные запасы выносливости. Да где же они?

Вжик! Периферией зрения зацепил движение. Бросил взгляд туда — вижу! Один лучник в знакомых уже кожаных доспехах стоит на опушке, в паре шагов от тропинки. Тянет из колчана следующую стрелу. А второй?

Вон он, с другой стороны, был скрыт остатками арки… Распрямляется дуга лука. Вжик! Но я уклоняюсь и ныряю ближе к земле.

Вот, значит, как! Латники встречают в проходе, а когда ребята завяжутся, лучники просто расстреляют их в спины! Отличная задумка, браво! Но тут нарисовался я…

Идея мелькнула в голове одновременно с осознанием диспозиции врага и даже еще не оформилась, когда я кубарем полетел на землю. Вскочил и, волоча перемотанную ногу, запрыгал в сторону. Стрелки остались по ту сторону стенки. То, что она в рост человека, мне на руку.

До парочки латников метров тридцать. Здоровый закрыл раненого почти рядом с проходом в стене. Черт, далековато, надо было ближе… И все же первый сорвался ко мне в спринте. Да!

За время его рывка успел отпрыгать еще на три — четыре метра. Стальная махина в тускло отсвечивающей кольчуге набегала на меня, сжимая двумя руками вертикально удерживаемый у правого плеча меч.

Прыжок вверх, взмах крыльями. Свист клинка, рассекающего пустоту подо мной. Вжик! Лучники на своих позициях.

Еще взмах для разгона, нырок ниже стены. Впереди первый мечник, воткнув свою железку прямо перед собой, копается в поясной сумке.

Правая рука молнией выхватывает из чехла срезень, почти не целясь — выстрел.

Раненый, выпустив из руки склянку с зельем, перехватывает здоровой рукой меч и отбивает стрелу. Получилось! На то и рассчитывал. Проскакиваю почти впритирку над ним. Без второй руки двуручником быстро не помашешь, а поднимусь выше — нашпигуют. Стрелки только этого и ждут.

Сложив крылья, приземляюсь в двух метрах за его спиной, дальше нельзя — откроюсь для стрелков. Все вокруг в каком — то слоу — мо: скручиваюсь всем корпусом, разворот. Фугас на тетиве. В поле зрения латник, разворачивающийся ко мне с подшагом, меч в левой руке занесен для удара.

Нет времени выцеливать, пальцы отпускают тетиву! Время вновь побежало быстро. Шлем скрывается в цветке разрыва, меч выпадает из руки в верхней точке замаха, миг — и враг делает еще шаг мне навстречу, хватая мою руку с луком своей здоровой рукой.

А — а–а — а! Рука как будто попала в гидравлический манипулятор, ее выворачивает в сторону. Я слышу хруст собственных костей! Как же больно! Продолжая выкручивать мне руку, латник подтягивает мою тушку к себе, наклоняясь, как будто хочет заглянуть в глаза. Из — за громады его корпуса краем глаза вижу мчащегося ему на подмогу первого. Конец?

Сквозь затуманенное болью сознание чувствую, как правая рука будто бы самостоятельно тянет из колчана срезень. Перехват, и я с размаху вонзаю широкий наконечник прямо в смотровую щель цилиндрического стального ведра.

Что — то брызжет мне в лицо, враг начинает оседать, второй все ближе…

Удар! От удара в левое плечо меня разворачивает, замечаю торчащий из него наконечник и оказываюсь почти лицом к лицу с появившимся в проеме арки лучником, который тянется за следующей стрелой.

Оттолкнувшись вперед и вверх, прыгаю ему навстречу. Через секунду я над ним, вцепляюсь лапами во врага: одна в лицо, вторая чуть ниже — в горло. Чувствую, как когти входят в податливую плоть, снизу доносится хрип.

Взмах, толчок от жертвы, и я, заваливая крен, стараюсь нырнуть за стену, прикрываясь ею от второго стрелка.

Скользя над самой землей, протянул метров сто пятьдесят. Посадка, разворот. Пульс бухает даже не в висках — во всей голове сразу, перед глазами красные круги, рот судорожно ловит воздух.

Ну что там? От укрепления к тому месту, где я приземлился, идет понижение, поэтому я вижу только верхушки стен. Сверху, как я и говорил, небольшие изменения рельефа незаметны, а вот теперь понимаю, что стою в небольшой ложбинке, начинающейся метрах в шестидесяти от странного подковообразного сооружения с полуразвалившейся аркой.

Не отрывая взгляда от места недавнего боя, открыл интерфейс. Выносливость очень неторопливо заполнялась. Горько усмехнулся: да что ж ей не заполняться? Здоровье опять просело. Благо кровотечения на этот раз нет.

Потрогал наконечник. Повезло, бронебойный — узкий граненый клинышек. Рана отозвалась тупой болью. Это ерунда, подожди, сейчас адреналин отпустит, вот тогда я взвою по — настоящему. Дотянувшись, хватаю стрелу за древко и рывком выдергиваю из раны. В глазах на миг потемнело.

Это хорошо, что бронебойный, — узкий и нет шипа, способствующего застреванию в теле. Замечаю, что правая нога, на которую в основном опираюсь, начинает ходить ходуном, из — за чего все тело мелко сотрясается. Усилием воли гашу судороги.

Что с рукой, помимо раны? Висит плетью, предплечье в середине переломлено, словно веточка. Кожа целая, но уже наливается синюшностью. С удивлением увидел, что кисть по — прежнему сжимает лук с последней заряженной стрелой. Аккуратно разжимая пальцы здоровой рукой, вытаскиваю и прячу в саадак. На сегодня лучник кончился.

Вытащил из мешка какую — то еду, кажется, сыр, затолкал в рот, принялся пережевывать. Во рту сухо, как в Сахаре, челюсти впустую перемалывают сухую пищу. Вытащил флягу, влил в себя глоток. Пошло лучше, даже проглотить получилось. Повторил процедуру. В до сих пор в открытом интерфейсе выносливость неторопливо заполняется, даже здоровье подросло на процентик — другой. Ну хоть еще отлететь успею, если что.

А почему противник не преследует? Я стою тут уже пару минут, логично было бы, чтоб бронированный боец под прикрытием лучника осуществил преследование потрепанного и деморализованного противника. То есть меня.

Вспомнил: у них же другая задача. Несколько секунд тупо разглядывал свой арсенал, потом вытащил последний фугас, перехватил его, как нож, и стал неторопливо подниматься из ложбинки.

Стены странной каменной подковы, обращенной от меня, стали постепенно расти в поле зрения. Пройдя половину дистанции подъема, остановился. Где же вы? Как страус вытягиваю шею, еще шажок, еще.

Над заросшим травой перегибом показывается шлем, потом плечи, торс. И вот уже я вижу всю фигуру моего врага до пояса. Нас разделяет не более шестидесяти метров. Ну что, пат? Я приготовился стартовать, как только он рванет ко мне, пульс снова ускорился. Твой ход, железный болван.

Рядом с латником появился лучник, вышел на пару шагов вперед. Лук в опущенной руке, стрела на тетиве. Все, шах и мат тебе, икар. Пока буду взлетать и набирать скорость для маневра, хотя бы одну стрелу поймаю. В голове никаких эмоций, одна усталость и желание поскорее с этим покончить.

Мечник, чуть скручиваясь, не торопясь поднял свой двуручник опять к правому плечу острием вверх. Все, сейчас бросится. Закрыть глаза? Не дождетесь! Покосился на удерживаемую почти за оперение стрелу с примотанной последней ампулой. Напоследок суну тебе в рожу, все Руславу проще будет. Ну, давай…

Свист, звук удара. Доспешника бросило вперед; чтоб не упасть, он сделал пару шагов. Из груди торчит острие болта. Лучник мгновенно развернулся, выстрелил в ответ. В начинающего поворот мечника влетел фаербол. Шарах! Огненные брызги разлетелись от его головы.

Лучник выстрелил еще раз, попытался прыгнуть в сторону, ответный фаер попал ему в плечо. Стрелок покатился по земле, почти скрытый от меня изгибом рельефа. А я, уронив стрелу, потянул из мешка плащ.

В закованного в броню противника влетел еще один огненный шаг, лучник вскочил на ноги; я, катаясь по земле, спешно запихивал левую ногу в сапог.

Наконец нога втиснулась в тесную кожаную колодку, успел схватил валяющийся рядом второй сапог. Лучник бросил взгляд в сторону, откуда летели фаеры, бросил взгляд на меня… и, выхватывая на бегу саблю, рванул в мою сторону. Вот черт!

Я только успел вскочить, как с нечленораздельным воплем и занесенным клинком в левой руке набежал противник. Вторая рука болтается, как и у меня, плечо обожжено, свозь прорехи в ременном доспехе видны вздувшиеся покрасневшие рубцы.

Метнув в лицо оставшийся сапог — единственное оружие, нырнул под взмах. Мимо! Сабля свистнула позади меня. Развернулись оба синхронно, чуть наклонившись вперед, глаза в глаза застыли друг напротив друга. У обоих по одной руке бессильно болтается, оба с просевшим здоровьем. Он — с опущенной саблей, я — без оружия, в одном сапоге, вторая нога вцепилась в землю когтями.

— Ты сдохнешь, тварь! — на перекошенном лице безумные глаза.

Я не ответил. Зачем?

Выпад! Нырок. Развернулись.

А ты не мечник! С тем бы такой номер не прошел. И сколько так играть будем? Сейчас твоего кольчужного приятеля порешат и за тобой придут. Это мы понимали оба. Вот только стрелок наверняка хочет успеть прикончить меня, чтоб уж не зря гибнуть. А я почти в панике думаю, как бы успеть натянуть второй сапог. Такое вот странное желание.

Выпад! Вместо того чтобы нырнуть снова под саблю, сшибаюсь с противником грудь в грудь. Успев правой рукой выхватить кинжал, с размаху бью ему в подмышку занесенной руки.

И все же я легкий! Отлетаю от его груди как мячик; не удержавшись на ногах, падаю, кувырок назад.

Мой противник все еще на ногах, правда, сабля валяется на земле. Морщась от боли, он правой рукой выдергивает из подмышки мой кинжал. Вслед выплеснулась струйка крови, но он еще жив, а я беспомощно валяюсь по земле, пытаясь выпутаться из плаща. Поторопился я его нацепить.

— Умри же! — два шага, и лучник наступает одной ногой мне на грудь.

Краем глаза вижу рядом оперение, хватаю. Лучник ухмыляется и начинает размах.

А я без замаха бью его в лоб стрелой, как будто прутиком хлещу.

Бабах! В последний момент успеваю отвернуть голову и зажмуриться. Все равно меня опаляет, жизнь проседает до последних процентов, а на меня рушится тело и постепенно теряет телесность. Ползком подтягиваю себя ко второму сапогу, пытаюсь натянуть, и тут сознание отключается.

— Эй, ты! Жив?

Очнулся. Вцепившись в голенище, проталкиваю ногу до конца.

— Да жив, жив…

— Фе — Феникс?!

Поднимаю голову. Возле меня остолбеневший Руслав, из — за его плеча, отодвинутая за спину и удерживаемая парнем, выглядывает любопытная мордашка эльфийки.

— Рус, ты заикаться стал?

— Русик, ну! Это же наш Феникс!

— Подожди. Ты откуда здесь?

— Долго объяснять, Рус, да и если честно — сейчас не хочется.

Упираясь здоровой рукой в землю, встаю.

— Один из рыцарей твоя работа?

— Рус, ну что за допросы? Лучше бы спасибо сказал… Да, моя, ты здесь еще кого — то видишь?

— Там у лучника горло разорвано и глаза выдавлены. Это тоже ты?

— Правда? Не, это не я.

— А кто?

— Не видел, — соврал я и обессиленно помотал головой.

Неосознанно запустил руку в мешок, вытащил полоску сушеного мяса, сунул в рот, заработал челюстями. Только тут заметил удивленный взгляд и непроизвольное сглатывание слюны парнем.

— Голодные?

Ответили одновременно:

— Нет, спасибо! (Руслав)

— Да, очень. (Анахита)

Улыбнулся в ответ. Вытащил из мешка по очереди пару таких же полосок мяса, протянул сначала Русу. Потом наконец обтекшей его и вставшей рядом девчонке.

— Спасибо, — скупо кивнул парень, — может, все — таки расскажешь, что здесь произошло?

— Да, Феникс, — уже жуя, поддакнула эльфийка, — фто тут случилофь?

— Дорогу вам расчищал, что — что, — протянул Анахите фляжку, — могли бы и спасибо сказать.

— Спасибо, — чистосердечно произнес парень и протянул руку, — но я не понимаю, как ты очутился здесь быстрее нас…

Тут он заметил мою левую руку, выглядывающую из — под распахнутого на груди плаща.

— Что с рукой?

— А, это, — вспомнил я о сломанной руке и тут же скривился от боли, — это меня как раз тот здоровяк словил. Пришлось ему в глаз стрелу засунуть. И наутек. Как видишь — недалеко.

— А я думаю, кто тут так метко стреляет? Понятно… Аня, посмотришь его руку?

— Где… Ой! Как же ты так?

Поморщился в ответ. Не повторять же историю.

— Конечно, Феникс, потерпи. Я сейчас лубок сделаю.

И девушка бросилась к лесу.

Руслав еще что — то хотел спросить, но его перебил сдавленный вскрик. Молнией обернувшись, он бросился к Анахите. Я за ним.

Выскочив наверх, остановился рядом с замершими друзьями. Анахита прижимала кулачок ко рту, парень покрепче сжал топор и перекинул из — за спины щит.

Сверху я видел, что последние пару сотен метров перед выходом из леса тропка чуть расширялась и шла прямая, как стрела, четко перпендикулярно опушке. С земли сейчас она больше всего напоминала изрядно запущенную, но все еще угадывающуюся аллею. И в конце этой аллеи из — за поворота только что показались наши преследователи.

Первым очнулся я:

— Бежим!

Парень развернулся, окинул местность вокруг.

— Куда? Нам нельзя на открытое пространство, окружат. Встретим здесь.

Потом пробормотал себе под нос:

— Надо было раньше, по тропке, там бы вообще по одному подходили, эх…

— Туда, — я вытянул руку в направлении моря, — там спуск к воде, он узкий.

— Точно? Тогда туда. Веди.

И мы побежали.

Наконец оцепенение отпустило. Мыслительный процесс как будто запустили на повышенной скорости. По привычке я принялся расхаживать взад — вперед по пляжу, все ускоряясь. Рефлекторно попытался сунуть руки в карманы. А, черт! Нет карманов. Левую руку дернуло при этом болью, не обратил внимания.

Так — так — так. Девочке нельзя попадаться нашим преследователям, если в игре существуют подобные ритуалы… А они точно существуют? Мне почему — то верилось. Да и не вижу ничего сложного: где — то же хранится вся инфа о наших игровых аватарах. Так почему при этом к пакету данных не может присоединиться какой — нибудь код, который вносит описанные Русом изменения? Это же почти как троян, а примитивного трояна даже начинающий кодер сможет написать. Знает ли об этом администрация? Я чуть не рассмеялся: так у половины существующего софта есть дыры, о которых сами разработчики знают, но нам, простым пользователям, конечно, не скажут. Будут по — тихому вычищать, стараясь не создавать паники. Ибо клиенты должны быть уверены, что пользуются самым надежным продуктом.

Значит, так: исходим из того, что ритуал существует. И что? Колдун со своей бандой хочет его провести, ибо им до зарезу нужно Анино умение. Им пофиг, что при этом реальный человек поимеет реальные проблемы. При мысли о сути проблемы меня аж передернуло. Колдун — НПС — персонаж, и действует в рамках заложенной в него логики… Так, идея!

— Ребята, надо же просто обратиться в саппорт! Ситуация выходит за рамки игровой. Пусть они хотя бы перенесут Анахиту отсюда.

— Бесполезно, Фес, у нас уже была почти подобная ситуация. Знаешь, что сказал явившийся «ангел»: «Ничем не могу помочь, вмешательство в игровой процесс противоречит политике компании. Вы сами выбрали наш мир и подписались под то, что ваша психика может подвергнуться серьезным стрессам».

— Да каким, на хер, стрессам, — мой крик раскатился над пляжем, — каким стрессам?! Ведь это же фактически смерть личности!

Рус устало помотал головой:

— Формально ей ничего не грозит. Физическое тело как было, так и останется. Когнитивные функции, эмоции — все сохранится. Пострадает только память, и то не вся.

— Ну да, пользоваться ложкой по крайней мере не разучится, — я скривил губы в гримасе, должной изображать саркастическую ухмылку.

— Понимаешь, Феникс, — девушка подняла заплаканное лицо, — как мне объяснили, перенос части памяти был совершен не то чтоб несогласованно, но нейрохирург в больнице, где я лежала после аварии и где мое сознание подключили к игре, пошел на это частично по своей инициативе.

Я только заскрипел зубами и продолжил расхаживать.

Ладно — ладно… Так, колдун, как его? А, неважно. Колдун — непись. И сопровождающие его бойцы. Но ведь в том отрядике двое игроков! Во — Акзод и Кракатук. Эти — то должны понимать, к чему могут привести их игры!

Да ладно, возразил сам себе. Это же школота. В смысле, конечно, им по — любому за восемнадцать, но «школота» понятие не паспортное. Встречаются и сорокалетние с мозгами подростков. Ну кто еще в темных будет играть? Да не, опять перебил себя, темные — светлые не показатель. Встречаются и такие, кто вроде как «за свет», вот только по поступкам мало отличаются.

Так, хорош уходить в философию, с этими не договоришься. Судя по всему, для них это все «фан и кайф». И святая уверенность, что «это же просто игра, а чё такого?». Еще варианты? С остервенением почесал затылок. Блин, время уходит. Остановился, глядя на сидящих вместе Руса и девчонку. Эх, икар, ты в шаге от того, чтоб потерять еще одну женщину. Надо решаться.

— Итак, — я встал в шаге от ребят, — давайте кое — что резюмируем. Первое: Анахите нельзя попадать под ритуал. Для нее это равносильно реальной смерти. Так?

Ответные кивки головами.

— Второе: мы фактически в тупике. Подняться по скале или откосу не можем, обплыть скалу не получится — Аня не плавает. Рус, ты ее не утащишь, верно?

— Верно — верно, к чему ты это сейчас?

Я не ответил и продолжил:

— Пробиться через преследователей мы не сможем. Так, Рус?

Парень помолчал секунду — другую, вздохнул, поднялся на ноги.

— А у нас других вариантов нет, Феникс. Действительно, хватит рассиживать, пойдем. Лучше, если мы их вон на том изгибе встретим. Он как раз мне под руку будет.

— Чем ты их там встречать собрался? Топор и щит?

— Что тебя не устраивает? — наш боец пожал плечами. — На узком проходе, втроем. У нас есть шансы.

— Не смеши, какие «втроем»? Я калека однорукий, у меня из оружия вот, — и показал левую руку, — одна стрела, да и та шину изображает. А их там сколько?

Новый тяжкий вздох

— А что ты предлагаешь?

Я закусил губу. Ну же…

— Есть вариант, — я поморщился, как от зубной боли, — только кое — кому он не понравится. Ладно, давай сюда веревку.

Может, попросить их отвернуться? И что? Это будет оправданием для Радаманта? Самому не смешно?

— И еще. Мне нужен мой эликсир.

— На, держи. Это же твое… — Руслав пожал плечами и протянул пузырек.

Я потянулся к застежке плаща, рука замерла на полпути

— И еще, — обвел ребят взглядом, — то, что вы сейчас увидите, в игре нет. Понимаете? Совсем нет. Не существует такого. Ибо если хоть бит информации уйдет в Сеть, у меня будут…

Замолчал, подбирая подходящее слово. Все не то, хотелось ввернуть чего — то такое, чтоб они поняли, какого масштаба для меня это будет звиздец.

— В общем, у меня возникнут проблемы.

Перевел взгляд вниз.

— Сапоги им мои, видишь ли, не нравятся. Э — э–эх… — бормоча под нос и прыгая на одной ножке, правой рукой стянул левый сапог. — Как же хорошо!

Я аж зажмурился от удовольствия и поднял голову к небу. Почувствовал, как когти вонзились в песок, несколько раз сжал — разжал их.

— Рус, чего встал, помоги, видишь, у меня левая нога покоцана.

Обожаю немые сцены. Парень смотрел на меня во все глаза со страхом, смешанным с отвращением, его рука непроизвольно сжалась на топорище. У Анахиты появились два огромных анимешных глаза. Разве они могут расшириться до такой степени? Не знаю, наверно. Она же эльф.

— Так ты поможешь? — в упор глядя на Руса, повторил просьбу.

Не знаю, что сработало, но тот тут же сунул топор за пояс и, продолжая смотреть расширившимися глазами, сказал:

— Да — да, конечно, — подшагнул и придержал меня под плечо.

Я с облегчением скинул еще один сапог, отстранился, вошел в прибой.

— А — у… Жжется! Блин, я думал, будет легче, — волны накатывали на мои лапы, забрызгивая низ штанов. — Черт, она же соленая!

Вернулся на пляж.

— Ну вот, сбылась мечта идиота, омочил ноги в море, — я подмигнул по — прежнему находящимся в состоянии ступора ребятам.

— Ну, теперь мне хотя бы кое — что стало понятно, — протянул Рус, не выходя из своего состояния.

— Ты про что? А, лучник. Ну да. Моя работа, — и скинул плащ.

Крылья, как удерживаемая взаперти сжатая пружина, тут же развернулись. Парень непроизвольно отшатнулся. На лице эльфийки происходили метаморфозы. Слезы еще не высохли и даже, кажется, побежали вновь. В сияющих глазах непонимание сменилось неверием. Прикрывая ладошкой непроизвольно приоткрывшийся рот, девушка встала, шагнула навстречу мне и несмело коснулась крыла. Нежные пальчики побежали по перьям. Затем она обошла меня вокруг. Наверно, так же выглядит ребенок, которому подарили ростового плюшевого медведя. Хотелось поторопить ее, дескать, скоро «плохиши» подоспеют, но ради таких моментов можно рискнуть.

Она остановилась напротив:

— Ты вынесешь нас на своих крыльях?

О эти наивные, лучащиеся глаза, которые никак не могут поверить в свое спасение!

— Ну вот еще, — буркнул, притворно хмурясь, — я вам что, ездовая собака или грифон какой? Рус, ну где веревка?

— Кто ты, Феникс? — парень был впечатлен меньше, — ты демон?

— Это еще почему? — возмутился я. — Что крылья черные? Сам ты демон. Я икар.

— Тебя зову Икар? А Феникс ненастоящее имя?

— Тьфу, блин, Феникс — мое имя. Икар — моя раса. Только не пытайтесь ее найти в Вики или на форуме. Икаров в игре еще нет. Понятно?

Развел крылья, осмотрел. Вот гадство! В правом — дырка со следами запекшейся крови, одно перо сломано. Когда умудрился? Не вспомнил. Слава богу, прошла навылет через кожу, ничего существенного не зацепив. Попробовал взмахнуть — ничего, не болит. Ну и славно.

Выпил эликсир, пояснил зрителям:

— Выносливость нужна, а у меня здоровье по минималке.

По — моему, они ничего не поняли.

Попрыгал, разминая ноги. Нет, так не пойдет. Левая работает плохо, а здесь песок.

— Русик, нужна еще помощь: мне не подпрыгнуть, а с земли я взлететь не могу — крылья слишком широкие. Можешь подкинуть?

Парень чуть присел, сложив ладони ковшиком между коленями. Я поставил туда правую ногу, приготовился прыгать.

— Да, чуть не забыл. Веревку я там к чему — нибудь привяжу, а как подниматься будете?

Руслав выпрямился.

— Сначала Аня, я за ней, что непонятного?

Я посмотрел на Анахиту.

— Поднимешься? По веревке? Метров сто вверх надо лезть.

Та отрицательно покачала головой.

— Тогда вытянешь ее и снова сбросишь веревку мне.

В голове искрой мелькнула мысль: «Я вытягиваю Анахиту, но вот незадача, парня не успеваю». Отогнал.

— Русик, как я это сделаю одной рукой?

Правда, тут же подумал, что можно попробовать ногами… К лешему такие мысли!

— Че — е–рт, — протянул парень.

— Да кончай ты нечистого вспоминать. Значит, так: я закрепляю и сбрасываю веревку, ты обвязываешь нашего лекаря, а потом поднимаешься сам. Мухой. И вытягиваем ее. Ок?

— А если не успеем?

— Все, кончаем балаган, других вариантов нет. Давай, на «три» — кивнул ему, чтоб снова приготовился меня подбрасывать.

— Раз, два. Три! — и меня буквально выстрелило в воздух. Ну ни фига себе он здоровый, метров на пять запулил!

Сначала прошел с набором, маша крыльями немного в сторону моря вдоль вдававшейся в него скалы. Развернулся и не удержался, чтобы не пронестись над самыми головами ребят в пологом снижении. Аня присела, прикрываясь рукой, Рус остался стоять столбом. Резкий разворот, и я пошел по спирали, стараясь не сильно высовываться из — за поворота. Отметил про себя, что противника еще не видно. Подавил желание слетать на разведку — выносливость быстро кончалась, все — таки здоровье я подтянул снова едва ли на треть.

До верха хватило, у самого карниза меня подхватил динамик и выплюнул вверх над обрывом. Я увидел поросшее травой поле, недалекий лес, здесь приблизившийся меньше чем на сотню метров. Взгляд скользнул дальше — все те же холмы, местами проглядывающие голыми вершинками. Вокруг ни души.

Посадка с ходу. Ну и за что здесь закрепить веревку? В нескольких метрах от обрыва в маленькой ложбинке рос колючий кустарник. Царапая руку, обмотал вокруг, завязал узел, придерживая одной лапой. Подергал — держится. И скинул бухту вниз.

В душе немного ёкнуло — а хватит ли веревки донизу? Это же не с речного обрывчика. Здесь дизайнеры локаций развернулись вовсю. Но через несколько секунд веревку снизу подергали. Хватило.

Любопытствуя, перегнулся и заглянул через край — что там? Когти поехали по влажной траве, нелепо взмахнув руками, ухнул вниз. Тут же раскрылся, заложил вираж. Снизу Руслав поспешно обвязывал веревкой девушку. Ну, давай, не тяни!

Протянул чуть в море, заглядывая за поворот. Пока никого. Блин! Мелькнула мысль: «А они назад не пошли? Сейчас, пока мы тут выкарабкиваемся, они обойдут нас поверху…».

Посмотрел, что творится у ребят. Рус закончил обвязку, подпрыгнул и полез чуть ли не на одних руках вверх. Ловко у него получается! Прикинул свои шансы, да — а–а… Мне с ним не соревноваться.

На всякий вернулся к кусту, проверил веревку — держится. Петля стянула ветки в пучок, но куст и не собирается выкорчевываться из земли. Еще бы! Он здесь на таком ветру растет, хочешь не хочешь корни поглубже в землю запустишь.

В нетерпении опять стартанул, опять вираж над морем. Рус уже преодолел половину дистанции и темпа не сбавляет. Спуститься к нему? Глянул шкалы — не получится. Выносливость, выгоревшая почти в ноль при подъеме, успела восстановиться только на четверть оставшейся шкалы. Пока я в зоне динамика парю — почти не расходую. Но провалюсь чуть ниже, тогда только внизу садиться и там восстанавливаться.

Прикинул: может, все же спуститься? Шкала сейчас короткая, много времени на заполнение не уйдет, в мешке должны были какие — то харчи остаться… И в этот момент заметил движение внизу, под выступавшим в море мысом, протянувшимся ко мне почти цилиндрическим боком. На береговой террасе, в самом начале длинного — предлинного поворота, показались люди. Погоня!

Самого тупика и ребят они еще не видели, а я от греха прижался ближе к берегу.

— Рус, Рус! — завопил вниз парню, даже ладонь подставил, изображая половинку рупора.

Парень запрокинул голову, отыскал меня взглядом.

— Туда! — я вытянул руку в направлении догоняющих. Вряд ли он их увидел, им еще несколько минут топать. Но тугодумием парень не страдал. О чем я предупреждаю, понял прекрасно.

Темп его подъема ускорился, он почти взлетел последние пятнадцать метров. Я тут же сел рядом, сложил крылья. Вблизи парень уже не выглядел свеженьким атлетом, легко поднимающимся по длиннющему канату, — одышка, по багровому лицу градом пот.

— Ща, — он уперся руками в колени, — отдышусь. Выносливость почти в ноль.

— Рус, они уже рядом!

— Да — да, конечно, — он вцепился в веревку и принялся тащить ее наверх, перебирая как заправский моряк.

Я своей одной рукой принялся оттаскивать выбранные петли и набрасывать их на куст, чтоб если что — Анахита не рухнула снова на песок.

— Фес, подержи чутка. Дай еще минутку.

Усевшись на землю, я вцепился рукой и обеими лапами в веревку.

— Держишь?

— Да!

Он отпустил. Меня потянуло вперед вместе с канатом. Опустив одну ногу, я вцепился ею в землю. Мало. Чуть подтянув, намотал несколько петель на руку и отпустил вторую. Когти вгрызлись в землю. Продвижение вперед прекратилось. На руку было больно смотреть — я держал не бицепсом, а только за счет трения обмотанной веревки и кисти. Рука полностью выпрямилась, вены вздулись. Это же сколько эльфятины я сейчас держу в одной своей хрупкой ручонке? Умоляюще уставился на парня. Тот, все в той же позе бегуна после марафонского забега, увидел мое плачевное положение.

— Давай! — и снова начал подтягивать болтающуюся внизу эльфийку.

Я поднялся, рука плохо слушалась, все же накинул еще несколько петель на куст. Потом подошел к краю. Вот они! Заметили! Группа перешла на бег, кто — то даже попытался выстрелить из лука. Куда целил, непонятно. Все равно стрела не долетела. До нашего импровизированного подъемника им бежать не менее трехсот метров. По песку. Анахита уже преодолела половину подъема. Кажется, удалось! Я прикрыл глаза: похоже, в них опять попал песок.

— Спокойно, Рус, это свои.

И добавил, обращаясь к ночному гостю:

— Я, честно говоря, ожидал кое — кого другого. Присаживайся.

Глеб снял свой щегольской берет и расположился рядом со мной прямо на земле. Я непроизвольно отметил, что теперь костер как бы разделял нашу компанию: хоть изначально мы втроем у костра размещались по равнобедренному треугольнику, но постепенно Рус как — то незаметно сместился ближе к девушке, и вот теперь мы с Глебом почти бок о бок, ребята — напротив.

— Невежливо начинать разговор, не представившись. Можете называть меня Админ, — мой друг изобразил намек на поклон, — кстати, совсем забыл…

Он протянул мне узелок. Там обнаружились продукты и несколько пузырьков с алхимией.

— С вашего позволения, одно лечебное зелье себе прихвачу, — я вытащил из узелка склянку, — а остальное, Ань, будь добра…

Девушка приняла узелок, оказавшийся квадратным куском плотной материи. Из нее тут же соорудила скатерть, разложила на ней хлеб, помидоры, огурцы, зелень, уже нарезанный копченый окорок, несколько колбасок. Над полянкой поплыл дурманящий аромат готовой еды.

Я кивнул на имеющуюся среди принесенного высокую стеклянную бутыль:

— Может, у тебя и стаканчики найдутся? Пить такое кружками как — то не комильфо…

Глеб завис на несколько секунд, потом буквально из воздуха извлек четыре серебряных чарки. Я выкрутил корковую пробку.

— Ну — с, и за что выпьем? — обвел всех взглядом.

Ребята молчали, притихшие. Анахита после сервировки опять села на свое место и даже чуть больше придвинулась к Руславу.

— А выпьем мы за то, чтоб один наш общий друг сохранил свои крылья!

Глеб первым поднял свой стаканчик. Подождал, пока все разберут. Молча чокнувшись, выпили. Вино было отличное. В чем я, впрочем, и не сомневался.

— Что же это мы как на поминках сидим? — попытался сыронизировать Глеб. — Ребята, подкиньте дровишек в костер.

— За нами вообще — то погоня. Яркое пламя может привлечь издалека, — пробурчал молчавший до сих пор Рус.

— Ваша погоня сначала ругалась около часа в тупике. Потом потеряла одного бойца, которого маг отправил наверх. Решил, что раз вы сумели подняться, то и они справятся.

Глеб усмехнулся:

— Сорвался, бедолага. Потом до темноты не успели выйти назад, ночуют на берегу. Вот я не помню, — он задумчиво обхватил пальцами подбородок, — приливы на этом побережье реализованы? А кроме того…

Он опять «замерз» на несколько секунд.

— Да, точно: вокруг на километр ни одной разумной души. Думаю, этой информации вам достаточно? Так что, ребята, прошу вас, добавьте огня, сто лет вот так у костра, не сидел…

— Что, в Македонии ни разу шашлык не забацали? — поинтересовался я с настолько едкой иронией, что в глубине души даже самому стало стыдно. Что это я на парня взъелся? За то, что он на полеты махнул?

— О чем ты? Какие костры? Это же Европа! — как ни в чем не бывало ответил приятель.

Тем временем Рус встал, принес целую охапку сухих сучьев и, сняв ненужный более котелок, часть заложил в костер. Несколько секунд, и огонь охватил новую пищу, разросся. Стало значительно светлее.

— Что вы сидите как неродные?

Глеб, подавая пример, отломил кусок прямо от краюхи хлеба, сграбастал помидор и подцепил на ножичек ломоть окорока. Ребята, хоть и продолжали стесняться, последовали его примеру. Я выбрал веточку поровнее, нанизал на нее одну колбаску, протянул к огню.

— Ну что? Потрещим о делах наших скорбных? — кажется, Глеб кого — то цитировал

— Слушай, а имеет смысл при них? — я кивнул на Руса с Аней. — Стоит их впутывать?

— Они и так уже впутаны по самые уши. Благодаря тебе, между прочим…

— Что значит впутаны? И вообще, Админ, может нам все — таки хоть кто — нибудь объяснит, что здесь происходит? — первой все же не выдержала девушка.

— Позволишь? — Глеб выразительно посмотрел на меня. — Хорошо, слушайте. Как вы уже поняли, я представитель игровой администрации, если быть точнее — сотрудник отдела разработки. Сейчас нами создается новая игровая раса крылатых персонажей, тех, кто сможет летать не пассажиром на летающем питомце, а самостоятельно. Впрочем, о чем это я? Одного из представителей вы уже имели возможность наблюдать во всей красе.

Он кивнул в мою сторону:

— Феникс — участник группы игроков, которые тестируют создаваемую расу. Они проверяют играбельность, поведение персонажа в тех или иных условиях, ищут ошибки… В общем, работы много.

Глеб прервался, поворошил палочкой костер, поправил пытающиеся раскатиться угольки.

— И все же, — снова подал голос Руслав, — а почему вы сказали, что мы в это впутаны? И почему считаете, что именно Феникс нас куда — то втянул?

— Это два вопроса, — усмехнулся Глеб, — но если вы меня послушаете, возможно, получите на них ответы. Так что я продолжу. Все тестировщики подписали договор о неразглашении информации. В частности, оговаривается, что нельзя раскрывать никакую информацию о проходящем тесте.

— Что значит никакую?

— Совершенно.

— Даже о том, что ты участник теста?

— Даже о том, что такой проект вообще существует! — Глеб с усмешкой посмотрел на эльфийку.

— Почему?

— Все просто: во — первых, чтоб не создавать нездорового ажиотажа. Если потенциальные игроки узнают, что через какое — то время в «Фанвирте» появятся летающие персонажи, возникнет масса неоправданных ожиданий. Люди сначала понапридумывают себе всякого, а потом, когда мы наконец откроем икаров, вдруг выяснится, что они не этого ждали, не этого хотели, и вообще все должно было быть по — другому. Вот, к примеру, вы знаете, что полет икара очень сильно ограничивается выносливостью? Представляете, кто — то ждет, что он сможет перелетать моря или часами кружить над большими городами, аки гордый орел. А выяснится, что пока он не разовьет выносливость, до соседнего селения не домашет. Обманутые ожидания источник негативных эмоций, — констатировал Глеб.

При этих словах я усмехнулся, но перебивать разработчика не стал. Тот продолжил:

— Кроме того, многие игроки могут подумать, что с введением летающей расы они станут уязвимы. Решат, что в игре появится имба, и начнут кричать на каждом углу, что их обманули.

— Что, простите? — брови девушки полезли вверх. — Как вы сказали?

— Вообще — то это игровой сленг, неужели вы не знаете? Хм, ладно. Имба — это сокращение от «имбалансный», то есть нарушающий баланс. Представьте, вы долго и упорно вкачивали серьезного бойца, вас очень непросто победить, вы привыкли доминировать над остальными игроками. И вдруг появляются персонажи, которые с легкостью с вами расправляются, а вы им даже ничего противопоставить не можете, потому что они с километровой высоты кидаются в вас здоровенными булыжниками.

— С высоты километр по точечной цели еще попасть надо, — не выдержал я, — да и какие булыжники?! Вы же зарезали нам грузоподъемность!

— Это ты знаешь. А представь, какой ор на форуме поднимется! Слезы, сопли, брызги фекалий с вентилятора — «ах, я в вашу игру кучу реальных денег влил, а вы со мной так!». А это знаешь к чему приводит? К финансовым потерям! Потому что кто — нибудь, посчитав себя обманутым, уйдет из «Фанвирта». Более того, как раз такие «обиженные» будут распространять ложную информацию, отвращая других потенциальных пользователей нашей игры от покупки аккаунта.

— Так надо просто рассказать всем, так мол и так, дорогие игроки, через некоторое время наша компания предложит вам новый интересный персонаж. Он будет таким — то и таким — то. А сейчас просто подождите, пока мы его для вас сделаем.

— Легко вам рассуждать, милая барышня, а мы, между прочим, сами еще не представляем, какими будут икары. Вот, к примеру, вы видели его лапки?

Ребята синхронно посмотрели на мои когтистые конечности так, что мне непроизвольно захотелось подтянуть их под себя.

— А ведь не так давно это были обычные стопы, и знали бы вы, какие споры разгорелись у нас в отделе. Некоторые до сих пор против. Но только на простых ногах икару было бы значительно труднее приземляться на скалистые поверхности. И кто знает, что еще может измениться?

— Вам бы еще третье веко ввести, — вклинился я, — знаешь, как на больших скоростях глаза слезятся?

— Ничего, очки себе сделаешь, — ворчливо бросил через плечо Глеб, — представляешь, как программеры взвоют? Это же отдельная биомеханика!.. Ладно, об этом как — нибудь в другой раз. Короче, дело такое: сначала нам надо новую расу привести к более — менее играбельному виду, чтоб и привлекательными были, и остальных не обидеть, баланс соблюсти. Прописать гайды, мануалы для Вики.

Он выразительно посмотрел на меня.

— А я что? Пишу, — я прикинулся ветошью, — хотя кое — кто сказал, что занимаюсь ерундой…

— Давай об этом потом, лады? — повернувшийся было ко мне Глеб снова обратился к ребятам. — И кроме того, наш маркетинг очень рассчитывает использовать эффект неожиданности для раскрутки новинки. Представьте, никто ни о чем не догадывается, а тут… — Глеб, как фокусник, провел раскрытой ладонью перед взглядами ребят, — красивые ролики — пролеты между скал от первого лица, горные вершины сверху… вас преследует дракон, вы уворачиваетесь от языков пламени, схватки с гарпиями.

Глеб подмигнул мне. Я сделал вид, что ничего не понимаю. Он развернул ладонь вверх, как бы протягивая ее моим попутчикам.

— А после — хотите? Вот вам мануалы, чтоб не тыкаться вначале, как слепые котята, и — welcome в мир летающих людей!

Воодушевленно получилось, даже я что — то такое почувствовал. Аня с Русом некоторое время сидели как завороженные.

— Теперь понимаете?

— Да… здорово… — протянула Анахита.

— А кроме того, — Глеб посерьезнел, — это очень и очень большие деньги. Понимаете? В этой игре ставки очень высоки. И облажаться нельзя никак.

— Получается, — глухо проговорил Рус, — Феникс облажался?

— Получается так…

— Да, формально Феникс нарушил пункты договора, — синхронно проговорили мы с Глебом.

Переглянулись. Я сделал приглашающий жест — говори, раз уж начал. Тот продолжил:

— Он показал вам свои крылья, этого уже достаточно.

— И что ему теперь будет?

— Сложный вопрос, девушка…

— Меня зовут Анахита, — перебила Глеба эльфийка, — для друзей Аня.

— Спасибо… Аня. Так вот, в договоре предусмотрен пункт о финансовой ответственности. Правда, я сомневаюсь, что нашему другу вчинят финансовый иск. Пока какой — либо шумихи не поднялось, говорить о каких — то потерях в деньгах не приходится. Так что свою квартиру и другое имущество Феникс сохранит, — грустно усмехнувшись, сказал Глеб. — Но из теста он будет исключен. Не знаю даже, позволят ли ему прийти в игру уже после вывода икаров в продакшен, на, так сказать, коммерческих условиях, как обычному пользователю… Не исключаю, что могут вообще в «Фанвирте» забанить. Вот такие дела.

Я встал, потянулся, сделал шаг к куче веток, что притащил Русик, и принялся, методично переламывая, подкидывать в костер.

— И что можно сделать? Ведь вы же для этого сюда пришли? — вопрос парня, можно сказать, был риторическим. И так все ясно.

— Да, сделать можно, — мой давний приятель немного оживился. — Есть некоторый крючкотворный момент в этом договоре. Формально, участник теста не имеет права ничего рассказывать о самом тесте и его деталях людям, не имеющим к отношения к данному тесту. Но!

Он поднял палец вверх указующим жестом.

— Если мы участники теста, Феникс вроде как ничего и не нарушил? — успела вклиниться эльфийка.

— Умничка, Аня, — Глеб разве что ее по головке не погладил, — смотришь в корень. Мы можем все оформить так, как будто к моменту, когда Феникс провернул свой трюк с затаскиванием веревки на вершину обрыва, с вами уже был подписан NDA. А поскольку преследователи его летающим не видели, то и нарушения вроде бы никакого не было.

Над полянкой в очередной раз повисло молчание, прерываемое только треском костра. Глеб и я ждали ответа ребят. Те погрузились в раздумья.

— И что это значит? Нам нужно стать участниками теста? — с недоверчивым прищуром спросил Рус.

Глеб наклонился вперед, побарабанил пальцами по коленке.

— Есть, конечно, вариант. Думаю, вам он понравится больше, вот только… — он вздохнул, — можно попробовать провести вас как тройку, созданную для тестирования взаимодействия икаров с другими игроками. Рано или поздно икары выйдут в «большой мир». И что им делать? Быть изгоями? Расой в себе? И тут как раз могут пригодиться уже готовые описания. Причем если постараться, то икары станут популярны не только среди, так сказать, пользователей. Их с удовольствием начнут приглашать в пати. Чем не популяризация?

— Но… — с вопросительными интонациями протянул Руслав.

— Да. Как всегда это «но». Подобная тема скорее стадия открытого бета — тестирования, а сейчас идет только альфа.

— Ничего не понимаю в этих альфа — бета — гамма. Но смысл, думаю, в том, что этот вариант может не прокатить? Тогда что? Какие еще могут быть варианты?

— Тогда… — Глеб обвел ребят взглядом, — тогда вариант стать икарами…

Сквозь подступающую дрему я про себя отметил, что сейчас Глеб заведет свою излюбленную пластинку. Ведь сколько раз ему говорил, что все было не так! Нет, вбил человек себе в голову идею фикс и не расстается. Мне, конечно, выгодно, но все равно как — то неправильно это — пользоваться чужими заблуждениями.

— Так вы знакомы в реале?

— Мы это не афишируем, но да, знакомы, — Глеб усмехнулся, — иначе, согласитесь, было бы сложно одному спасти другому жизнь.

— Вы расскажете? — ну конечно, любопытная мордочка эльфийки уже приготовилась внимать некую страшную, но романтичную историю. — Это, случайно, не с полетами связано?

— В некотором роде, — Глеб сделал неопределенное движение кистью, — это действительно случилось два года назад, когда мы и еще двое наших приятелей поехали на полеты в Альпы.

— Это тогда Феникс разбился на дельтаплане? А вы… Вы были вместе?

Как же много вопросов, Аня! Женское любопытство — страшная сила!

— Почему на дельтаплане? — Глеб даже отстранился, потом перевел удивленный взгляд на меня. Я пожал плечами, дескать, а я откуда знаю? — С чего вы это решили?

— Ну как же, — начала было Анахита — Феникс говорил, что когда — то летал на дельтаплане. А потом… потом…

Она задумалась, продолжила уже неуверенно:

— А потом сказал, что разбился и теперь инвалид…

— Да вы что? Чтоб этот парень разложился на дельте? — Глеб хохотнул. — Вы бы видели, как он летает! Да он учил меня летать!

— Ну не надо, — сонно протянул я, — тебя учил Денис…

— Саныч дает только первоначальное обучение. А кто со мной возился потом? Сколько всего я от тебя узнал? Сколько раз благодаря твоим советам выпаривал там, где другие сливались? Сколько раз только твои подсказки по рации помогали мне безопасно приземлиться?

— Не преувеличивай. Во — первых, не я один, а все, у кого опыта больше, делились с тобой и другими молодыми своими знаниями. Во — вторых, со мной так же, как ты говоришь, возились, советовали и подсказывали. Я просто передавал тебе то, что получал от других сам.

— Не буду я сейчас с тобой спорить, — Глеб снова повернулся к ребятам, — в общем, не мог этот человек попасть в аварию на дельте…

— Гл… тьфу черт, как там тебя… Админ, не надо так говорить. Вспомни хотя бы Марка, Семеныча… да мало ли я тебе сейчас фамилий назову? Они летали как боги, стояли у истоков. Семеныч так, наверно, половину всех теперешних чемпионов в небо запустил… Нет там страховки или гарантий.

— Да… Ты, как обычно, прав, — Глеб вздохнул, помолчал, — короче, это была автомобильная авария.

— Банальная авария на машине? — у девушки брови полезли вверх.

— Не совсем, конечно, банальная. Мы ехали на машине по горному серпантину, его очередь была сидеть за рулем. Погонять — то он любит, — Глеб улыбнулся, потрепал меня за плечо, но тут же поправился, — но не думайте, никогда границ не переходил. Что такое безопасность и как хрупка человеческая жизнь у нас любой знает. В общем, на одном из поворотов дорогу перебегала какая — то тупая коза, выскочила и встала столбом. Надо было сносить, дуру, но в таких ситуациях руки реагируют быстрее мозга…

Рассказчик скрипнул зубами и прервался, плеснул в стаканчик из бутылки, залпом осушил. Видимо, давняя история опять встала у него перед глазами. Продолжил:

— Открытая обочина, а за ней — пропасть. Никаких шансов. Я как раз рядом сидел и все видел, парни сзади проспали… Короче, там на обочине бетонный столб стоял. Вправо — влево — ушли бы вниз. Машину уже боком поставило, и Саня ее дверью в столб направил. Даже если бы пришлись носом или багажником, все равно не удержались бы. Потом, когда дорожная полиция протокол составляла, сказали — один шанс из сотни, если бы не мастерство водителя, то не обошлось бы единственным пострадавшим, — снова вздохнул, опять потянулся за бутылкой.

Ну да, мастерство, блин… Ведь до сих пор уверен, что это была не случайность и что я спасал их! Я тоже вздохнул, только мысленно.

— Теперь, когда вы знаете про Феникса немного больше, чем раньше, и понимаете, что такое для него снова потерять крылья, к какому все же решению вы пришли?

Глеб, видимо, решил разыграть карту совести. Спасибо тебе, старый приятель. Но правильно ли добиваться своего, подсаживая людей на чувство вины? Ах да, ты же не для себя стараешься.

— Скажите, все икары такие… мелкие? — Рус говорил, не отводя взгляда от костра, и отблески пламени плясали на его глазах.

— Ты не видел Феникса в реале, — ответил Глеб, — там он метр восемьдесят пять и девяносто кило веса. При этом легко крутил «солнышко» на турнике. В свое время.

— Да я и сейчас жиром не зарос, — приоткрыв один глаз, влез я.

— Ага, — кивнул приятель, — могу подтвердить. И ничего, не страдает от своего телосложения в игре.

Рус ответил не сразу:

— Вы поймите. Феникс все же живет в двух мирах. И большую часть времени проводит в реальном. Для меня же этот мир теперь единственный. Понимаете? А для меня всю мою жизнь физическая форма была… как бы выразиться, — он пощелкал пальцами.

— Очень важна?

— Да. Поймите, я родился недоношенным и до второго класса отставал от своих сверстников в развитии. Однажды я попал в не очень классную ситуацию из — за своих габаритов, — парень поморщился, видать, воспоминания до сих пор вызывали не самые теплые чувства. — И вот тогда я сам себе пообещал, что никогда не буду доходягой. А теперь… Теперь вы предлагаете мне стать таким? — он показал на меня, и легкое чувство брезгливости отразилось у него на лице.

— Руслав, не стоит сбрасывать со счетов первый вариант участия в тесте… — Глеб попытался приободрить парня, но тот остановил его рукой.

— Да нет, вы правы. Если сейчас идет раннее тестирование, вряд ли ваше руководство согласится на такое. Как бы ни было, в любом случае от меня не уйдет никакой информации. Обещаю.

— К сожалению, этого недостаточно, — Глеб покачал головой.

— Понимаю. Простите меня, — он поднял взгляд, посмотрел по очереди на меня и Глеба. Глеб, кажется, нервно сглотнул. — Но мне нужно подумать. Это слишком серьезное для меня решение.

И Руслав вышел из игры. Глеб, кажется, нервно сглотнул.

— Ну ничего себе! — по правде сказать, я даже опешил.

При мне это было в первый раз, когда Рус «пропадал». Согласно игровым механизмам, при выходе в безопасной зоне он на пять секунд замер в той позе, в которой нажал «выход», потом несколько раз мигнул и растаял.

Эльфийка ответила мне таким же удивленным взглядом:

— Да — а–а… При мне он ни разу не выходил…

— Анахита? Вы меня извините, я ни в коем случае не давлю, но…

— Я подпишу бумаги, — просто кивнула девушка. — Правда, есть технические сложности с оформлением бумаг в реале, не знаю, в курсе ли вы, что я…

— В курсе, — кивнул Глеб, — не буду скрывать, я готовился к этой встрече и собрал кое — какую информацию. Просто напишите мне письмо, адрес я вам сейчас скину в личку, можно в свободной форме — это будет поводом. А чтобы утрясти технические детали, я подтяну наших специалистов.

— А откуда у вас моя личка? — удивилась было девушка, но тут же поправилась, — ах да, я все время забываю, с кем разговариваю…

— Ну что ж… — Глеб хлопнул себя по коленям. — Видимо, и мне пора раскланиваться.

— Может, посидишь еще? — я повернулся к другу. — Когда теперь еще получится?

— Да не, надо идти. Что же касается «когда?», — он хлопнул меня по плечу, — сам выбирайся. Приезжай на полеты.

— Когда? Я или на работе, или здесь.

— Кстати… — он развернулся ко мне всем телом и поднял указательный палец, — судя по логам, ты сегодня здорово поработал. А еще, согласно медпоказателям твоей капсулы, ты последние сессии очень сильно уставал.

— Ничего страшного, я на работе отдохну, — попытался пошутить.

— Саня, посмотри на себя, ты вымотан. Наверняка еще и ошибки начал лепить. Так?

— Так, — пришлось согласиться.

— Тогда на завтра я запрещаю тебе вход в игру. Вот такое мое решение. Отдохни, расслабься. Съезди куда — нибудь, или давай я к тебе приеду? За ребятами, — он кинул взгляд в сторону Анахиты, — я присмотрю, не переживай.

Он придал голосу шуточно — официальные интонации:

— Короче, товарищ пилот, на завтра я отстраняю вас от полетов по медицинским показаниям… О господи! Я сказал это тебе? Офигеть… Да, кстати, помнишь, как во время моего первого выезда под Новосиль ты не допустил меня до старта из — за проблем с перецепкой? Я тогда на тебя жутко обиделся. Правда, потом, конечно, принял, что это ради моей же безопасности. Так вот, — он ухмыльнулся и подмигнул, — считай, что это в отместку.

— Хорошо, — ответил серьезно, — ты прав, мне нужно отдохнуть. И добавил, уже дурачась: — Есть отдыхать, товарищ руководитель полетов.

Безо всяких эффектов Глеб исчез, как и не было. Мы остались вдвоем с Аней.

Над нами раскинулось звездное небо, костер почти прогорел, но еще давал отсвет на лицо девушки, задумчиво перемешивающей угли веточкой.

— Расскажи мне, как это направить автомобиль в пропасть? Или в самом деле сначала руки среагировали?

— Да нет, — пожал плечами, — там было секунду или полторы на раздумья. Океан времени.

— Значит, сознательно?

Я вдруг решился. Сонливость отступила, сел, подобрал под себя ноги по — турецки. Заговорил, не отрывая взгляда от костра:

— Понимаешь, никогда никому этого не говорил. Особенно парням. Ведь я сознательно тогда отвернул… — как же тяжело все это переживать заново! — фактически принял решение разменять их жизни на …

Анахита молчала, давая мне выговориться.

— Просто… я почему — то увидел на дороге ту, которой там быть не могло… Никак.

— Твою девушку?

— А это так очевидно? — ответил вопросом на вопрос.

— Нет. Но я в первую очередь подумала о таком варианте, — она тихо улыбнулась. — А почему не могло быть?

И я рассказал все.

— Еще в школе у меня была… как это принято говорить? Первая любовь? Не знаю, первая ли к тому моменту, стоит ли считать подростковые влюбленности? В общем — Большая.

Подумал, что именно так, с большой буквы.

— Вот только я в старших классах был тот еще ботан: книжки, учеба, спорт.

— Спортсмен — ботаник?

— Ну да… Какой — то такой. Застенчивый был. Ходил тенью за ней, вздыхал молча. Потом школа кончилась, мы поступили в разные города. Парни кругом заводили знакомства, встречались, некоторые женились. А я… Я все не мог забыть ее. Представляешь, ездил в ее город на выходные, чтоб хотя бы попытаться поговорить, не знаю, начать встречаться. Правда, по большей части неудачно. То она домой уехала, то к бабушке, — я усмехнулся. — Все ждал удачного момента, подходящего стечения обстоятельств… Вот и дождался однажды. Встретились в родном городе, она согласилась прогуляться. Разговаривали ни о чем. А потом… «Я тебя не люблю…» — такой тихий голос, но будто пуля в сердце. И контрольный: «У меня есть любимый человек…».

Мир вокруг, как тогда, пропал. Он сжался до размеров нескольких ярких углей, от которых я боялся отвести взгляд. Когда пустота внутри чуть отпустила и дыхание восстановилось, проговорил с горькой усмешкой:

— Дальше я уже не слышал. Весь мой мир рухнул. Мир будущего, где мы вместе, перестал существовать. Его не стало. Вот, — вдохнул полной грудью и медленно — медленно с задержкой выдохнул.

Добавил с ироничной ухмылкой:

— Все понятно, любят тех, кто рядом. Я тогда еще в благородство решил поиграть — пообещал, что не помешаю ее счастью… Дурачок.

На заднем фоне сознания мелькнуло, что подобное я недавно уже слышал. Но эта мысль, искрой мелькнув во тьме, тут же погасла.

— Ну а дальше все в лучших традициях наивных романтических юношей, — я с усмешкой покачал головой, словно говорил: «Ну надо же быть таким идиотом!», — раз нет будущего, значит, и жить незачем!

— Вены резал? — спросила Аня. И вдруг довольно мелодично пропела: «И когда об этом вдруг узнаешь ты, тогда поймешь, кого ты потеряла…».

— Я что, такой идиот? — даже оскорбился. — Я другой идиот: прямо на следующий день с утра пораньше прямиком в военкомат: хоть студент и отсрочка, но пошел добровольцем, взяв академ. Ну а когда уже явился с вещами, написал рапорт в горячую точку. У нас тогда на юге было жарко, вот туда и угодил. Согласен, мальчишество.

— Ты воевал?

— Воевали оба моих деда. А я проходил срочную службу. В зоне локального вооруженного конфликта.

— Есть разница?

— Да, — отрезал, закрывая тему.

— Хорошо, не будем об этом. И что дальше?

— А что дальше? Знаешь, прыжки по горам, особенно под посвист пуль, изрядно прочищают мозги и настраивают на правильный лад. Романтику выветривает только в пути. Мне повезло, вернулся и не инвалид. Если что и было, так по мелочи. Восстановился в ВУЗе, а тут как раз «Дельта — клуб» появился. Затянуло. Со временем встретил Машу, так и жил, пока…

Опять заныло за грудиной, сдавило легкие. Голос вдруг осип.

— Года три, три с половиной назад был в родном городе. Уже не помню, зачем ездил, мои старики давно в деревню перебрались. От кого узнал? Тоже не помню. В общем, узнал, что она вновь одна, ну и накатило… Я даже с психологом разговаривал, пытался разобраться. Он тоже из «наших», как — то выезжали вместе на недельку, ну и запряг его разбираться в своей проблеме. Что это? Это просто попытка доказать прежде всего себе, что зря она меня тогда отвергла? Уязвленная мужская гордость? Попытка получить то, до чего так и не смог дотянуться? Я ведь не обнял ее ни разу…

— Почему?

— Блин, не знаю я, — откинулся, всплеснул руками, сорвался на крик. Повторил тише, успокаиваясь, — я не знаю. Понимаешь, она для меня как…

Я поднял ладонь, как будто на ней что — то стояло:

— Как фея. Тонкое существо с крыльями, которое грубостью можно поранить. Как хрустальная мечта…

— Знаешь, Феникс, может, я открою тебе глаза, но девушкам нужны не только восторженные вздохи и обожание. Все же тебе стоило попытаться ее обнять.

— Слушай, я не ребенок. Думаешь, не кадрили девчонок на выездах? — усмехнулся, потом подумал, что хвастаться Анахите своими похождениями и курортными знакомствами не лучшая идея. — А вот с ней все по — другому. Встретились, и как будто не было всех этих лет, как будто я опять вчерашний школьник. Короче, полгода я думал и гадал, что делать. Уже узнал ее телефон, где она живет и работает. Но несколько месяцев не мог разобраться, зачем мне это нужно. И потом я был несвободен. Да, к Машке у меня не было тех же чувств, скорее что — то типа чувства долга: все — таки Машка была моя женщина, а мужчина всегда несет ответственность за свою женщину. Не мог же я просто заявить: «Извини дорогая, я люблю другую, давай разбегаться…». Но в душе, где — то глубоко — глубоко, я надеялся, что Машка уйдет сама. Замечательное решение проблемы, я белый и пушистый, весь такой брошенный… Потом в итоге не выдержал и просто позвонил. Мы встретились. Я ждал, что сейчас увижу растолстевшую тетку, подурневшую, и меня отпустит. Время обычно никого не щадит. Но ничего подобного. Она, конечно, стала старше и морщин прибавилось, но это была все так же она. Более того, мы погуляли, поболтали, и я понял, что круг наших интересов совпадает, мы достаточно одинаково смотрим на многие вещи. Это была моя женщина, моя. Богом свыше данная. А я когда — то так легко сдался, ничего не предпринял и сбежал на войну.

— Вы стали встречаться?

— Мы встретились несколько раз, пили чай в чайном клубе, я даже свозил ее на аэродром и попросил ребят покатать на самолете. Я ждал наших встреч…

— А как же Маша?

— Она в тот момент была у своих родителей, я думал — вернется, и я все ей расскажу…

Я опять замолчал. Подкинул несколько веток в костер, тот обрадовался новой пище, весело затрещал, тьма немного отступила.

— Я не понимаю, что произошло и почему я опять услышал то же самое «я тебя не люблю»… Да не люби ты на здоровье, — я опять сорвался на крик, — только не бросай. И добавил тише: — Не бросай, пожалуйста. Дай возможность изменить твое мнение обо мне, ты же меня не знаешь. Я стал бы носить тебя на руках. Я бы никогда тебя не обидел.

Над полянкой опять нависла тишина. Костер, проглотив партию пищи, опять угас, только угли светились в темноте. Моя исповедь подходила к концу.

— Она перестала отвечать на звонки, я пытался списаться в соцсетях, мои сообщения оставались непрочитанными. Но я решил не сдаваться. В конце концов, это была богом данная мне женщина, и кто сказал, что она должна достаться мне легко. Я узнал, где она бывает, и стал тоже там появляться. Она размещала в своей соцсети посты о деятельности поискового отряда по розыску потерявшихся детей, — я решил вступить в этот отряд. Она писала о мероприятиях клуба любителей бега — что ж, дельтапланериста бегом не напугать, он нам полезен… Месяц я метался от бегунов к поисковикам, везде стал своим, стал дружить с ее друзьями. Она как раз уехала в отпуск, я даже был этому рад — вернется, а тут я, просто везде…

— И?

— Пьяный подросток за рулем. Не справился с управлением и улетел в кювет. Наглухо, судить некого. Вот только при этом он снес с дороги нескольких человек. В том числе и Иру. … Я мысленно клял ее, что не берет трубку, не отвечает на личные сообщения, а ее уже не было… Узнал совершенно случайно, от новых друзей в беговом клубе. Я ведь не распространялся, что пришел не из — за любви к бегу — из — за нее. Тогда я плакал первый раз в жизни. А через месяц уехал в Доломиты.

Анахита молчала, и я был благодарен ей за это молчание. Не нужны мне сейчас ободрения и поддержка. Просто дайте разбереженной ране снова затянуться. Протянул руку, взял бутыль, вопросительно взглянул на девушку. Та молча протянула свою чарку. Не чокаясь, выпили.

— Феникс… или Саша…

— Да?

— Скажи, зачем ты мне это рассказал?

Фу — у–у — х… Выдохнул. Хорошие вопросы ты задаешь. Если б я сам знал. Хотя…

— Наверно, зря я это тебе говорю… Просто… Просто ты невероятно на нее похожа. Вот.

— Саша, но ведь я — это не она. Понимаешь?

Усмехнулся:

— Более чем. Ты не путай меня с тем романтичным щенком. Он умер. Вместе с Ирой. Я прекрасно понимаю, что ты похожа на нее случайно. Нарисовала в редакторе персонажа, и сама того не желая, попала в точку. Кажется, такое кино было, старое, еще черно — белое. Там герой слепил из нескольких фото портрет девушки: глаза взял от одной фотографии, рот от другой и так далее. А потом приехал в командировку — бац, та самая с его коллажа.

— И влюбился?

— Так это же кино!

— А я теперь понимаю, почему ты иногда так странно на меня смотрел. Но еще раз повторю — я другая. Запомнишь это?

Ободряюще улыбнулся ей, кивнул:

— Обещаю!

На том месте, где раньше сидел Руслав, заклубился туман. Несколько секунд, и он оформился в самого парня. Несколько раз нелепо хлопнул глазами, потрогал себя, потом осмотрелся.

— А вот и я. Где этот?

— Админ?

— Ага.

— Он ушел.

— Жаль. У меня есть что ему сказать.

— Скажи мне, — попросил я, уже догадываясь, что Руслав скажет.

— В общем так, Феникс. Во — первых обещай мне, если будет такая возможность, вернуть мне нормальные человеческие габариты.

— Рус, если икар будет здоровый, он просто в небо не поднимется…

— Ты не понял. Я не имею в виду рост и вес. Пусть я буду ниже и легче. Но хотя бы как нормальный мужчина я могу выглядеть? Рельеф, фигура, все такое?

— Русик, ну я же не разработчик…

— Феникс, — вмешалась Аня, — тебе что, просто пообещать сложно, что ты приложишь со своей стороны все усилия? А если не получится… Ну тогда и будешь рассказывать, что ты не из администрации.

Я поднял перед собой руки в примирительном жесте:

— Ладно, ладно. Обещаю.

— Во — вторых обещай, что научишь меня летать и будешь заниматься со мной, как когда — то со своим другом.

— Вот за это не волнуйся. Буду гонять, сам взвоешь.

Ребята рассмеялись.

— Тогда… В конце концов, не так уж и сильно я вложился в своего персонажа, чтоб не попробовать начать все заново. Тем более когда мне обещают давнишнюю мечту человечества — уметь летать, как птица! Где тут у вас кровью подписываются?

— Русик, я тебе потом все объясню. Не нужна им твоя кровь.

— Да? Брезгуют? Ох уж эти админы, то просят клятвы страшные, то, видишь ли, кровь им моя не нужна…

Мы рассмеялись.

— Ну что, друзья? Тогда предлагаю выпить за новых икаров! И пусть это небо станет теперь вашим домом!