Наверху ухнуло так, что у Влада заныли все пломбы в зубах. Бетонный пол бункера подпрыгнул и стряхнул с себя людей, словно кегли, смешав их в кучу.

— Твою мать! Еще пара таких ударов и купол перекрытия над нами не выдержит и лопнет, как скорлупа! — проворчал полковник, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— Нужно уходить из города пока не поздно! — выкатив побелевшие от ужаса глаза, проорал контуженый майор.

Из его левого уха по пыльной шее стекала струйка крови.

— Поздно было уже вчера! — истерически расхохотался адъютант командующего. — А сегодня это не имеет никакого смысла.

— Что там генерал? — раздраженно перебил его полковник.

— Как обычно, в стельку! — неприязненно пожал плечами адъютант. — Не просыхает с тех самых пор, как прихлопнули весь наш резерв, словно мух тапком.

— Ты бы сходил, посмотрел, — исподлобья глянул на него Влад, и добавил с нажимом, — Так, чисто на всякий случай. А то вдруг с ним уже что-нибудь случилось?

— Понял, не дурак! — хищно оскалился адъютант и двинулся к двери, на ходу вытаскивая из кобуры пистолет.

Влад с полковником переглянулись и кивнули друг другу. Майор сидел на полу и раскачивался, зажав уши ладонями. Из кабинета командующего раздался сухой пистолетный выстрел, который тут же потонул в грохоте раздававшегося сверху мощного взрыва. В дверях появился адъютант, неторопливо засовывая пистолет в кобуру.

— Генерал покинул нас! — холодно сообщил он.

Офицеры вытянулись по стойке смирно и боднули пыльный воздух бункера, отдавая последнюю дань уважения своему командиру.

— Господа, как старший по званию, я беру командование на себя. Предлагаю выбираться! Надеюсь, возражений не последует? — полковник испытующе посмотрел на офицеров.

— Давно пора! — хмыкнул Влад.

— Проверьте, кто из персонала и охраны еще остался в живых! Соберите всех здесь и будем уходить! — скомандовал полковник.

Офицеры бросились выполнять распоряжение. Через десять минут все выжившие собрались на командном пункте. Разношерстная толпа из двух десятков человек напряженно смотрела на полковника. От его умения и силы духа зависело, будут ли они жить дальше или сгинут подобно остальным.

Люди прозвали их «гоблинами». Порождения чуждой расы, явились в наш мир из ниоткуда. Они пришли для того чтобы заявить права на нашу планету и ее обитателей. Воевать с «гоблинами» было невозможно. С равным успехом стая шимпанзе могла бы атаковать вооруженный до зубов батальон морской пехоты с приданными им вертолетами, танками и артиллерией. Боевая техника и оснащение «гоблинов» были во стократ мощнее и страшнее, всего того, с чем имело дело человечество до сих пор, ведя междоусобные войны и развязывая локальные конфликты. Никакая больная фантазия писателей фантастов не смогла додуматься до того что творили с помощью своего оружия «гоблины». Впрочем, на гоблинов эти существа совсем не были похожи. Начать с того, что это были гуманоиды. И не просто гуманоиды, а люди. Но люди эти имели рост в пять метров, фигуры аполлонов и соответствующую телам внешность. Если бы у них были крылья, то их можно было бы принять за ангелов. Но, то, что они творили, ангельским назвать было нельзя. Вот за это их и окрестили «гоблинами».

«Гоблины» первым делом забили эфир мощнейшими глушилками, после чего радиосвязь и Сеть перестали существовать. Несмотря на это, армейское командование ухитрялось осуществлять какую-то видимость координированных действий в попытке противостоять «гоблинам». Хотя, на деле, все это противостояние вылилось в непрерывную констатацию страшных, как в количественном, так и качественном отношении потерь людей и боевой техники по всему миру. Об атаках и контратаках не могло быть и речи. Вся активность командования сводилась к тому, чтобы придать видимость благопристойности тотальному отступлению по всем фронтам, которое уже давно приняло форму панического бегства.

Суть всей стратегии и тактики укладывалась всего в три слова — «спасайся, кто может». Особенно актуальным это стало после того, как с колоссальным трудом созданные резервы объединенных армий человечества, компактно размещенные в укромных уголках по всему миру, были уничтожены одномоментно в течение получаса. Сотни тысяч единиц самой передовой боевой техники и десятки миллионов людей подверглись точечным микроскопически выверенным взрывам непостижимой мощности.

Но самое страшное было, то, что часть людей переметнулась на сторону захватчиков. Впрочем, наиболее трезвомыслящие армейские чины и Влад в их числе подозревали, что перебежчики изначально работали на «гоблинов». Задолго до того страшного дня, «черной пятницы человечества», когда все это началось. Иначе как можно объяснить, что большинство ключевых фигур в правительствах влиятельных стран, включая генералитет, были выведены из строя?

Не оставили без внимания никого, кто мог представлять хоть какую-то угрозу для планов поработителей. С кем-то произошел несчастный случай, кого-то хватил инфаркт, прямо на любовнице. Множество государственных мужей были уличены в растратах и злоупотреблении служебным положением.

Что и говорить, контрразведка «гоблинов» оказалась на высоте. Но провести такую массированную работу по дискредитации огромного количества высокопоставленных чиновников, генералов и руководителей было невозможно без разветвленной агентурной сети, внедренной практически во все мало-мальски значимые структуры множества государств.

Повелитель Жуков был очень стар. Настолько стар, что уже сам не помнил, сколько ему лет. Хотя вроде бы совсем недавно он был рукоположен Учителем в сан Повелителя Жуков, а также получил привилегию именоваться Хепри. Выцветшие глаза старца подернулись влагой при воспоминании об Учителе. Он много лет являлся воплощением Хепри, вплоть до того дня, когда сложил с себя обязанности и возложил их на него.

У нынешнего Хепри не было ученика. Вернее сказать он был, и даже не один. Но все они ушли из жизни раньше, чем он успел передать им знания и традиции династии Повелителей Жуков. Это было так давно, что Хепри не помнил, когда именно остался один. Впрочем, он всегда был один, даже тогда когда был подле своего Учителя. Все его ученичество было направлено на то, чтобы он свыкся с мыслью, что он один во всей Вселенной.

Это одиночество было вынужденной мерой, продиктованной суровой необходимостью. Человек, становившийся Хепри, переставал быть человеком. Естественно это не касалось его физиологии, за исключением того, что отпущенное ему время земного существования, растягивалось на бесчисленное количество лет. Те тайны хранителем, которых он становился, странствуя по пространству Времени не должны были стать достоянием простых, обычных людей. Ибо, хорошо изучив природу их несовершенного ума, Повелители Жуков знали, что секреты времени принесут человечеству лишь неисчислимые беды и несчастья.

В моменты, когда человечеству угрожала очередная опасность, ставившая само их существование под угрозу, очередной Повелитель Жуков всегда оказывался в нужное время и в нужном месте. Используя дозированную утечку священной информации, они давали лучшим представителям человеческой расы шанс спасти весь людской род.

До недавнего времени Хепри успешно, справлялся с этой задачей. Но неожиданно, что-то произошло, и реальность стала стремительно меняться. Последний из Повелителей Жуков остро чувствовал, как вокруг человечества стала неумолимо затягиваться смертельная петля. Даже тот факт, что все его ученики ушли один за другим, так и не дожив до того, чтобы стать Хепри, теперь предстал перед ним совсем в ином свете. Это, отнюдь, не было случайностью. Повелитель Жуков все больше укреплялся во мнении, что налицо были признаки манипулирования событиями, за которыми угадывалась, чья-то злая воля.

Вслед за этим, среди гигантских скарабеев неожиданно прошел мор. Неизлечимая болезнь косила гигантов одного за другим. Старый Хепри сбился с ног пытаясь спасти священных жуков. Но ничего не помогало. Неизвестная болезнь передавалась от одного насекомого к другому и стремительно распространялась по всему временному пространству. От нее нигде не было спасения. Она с равным успехом косила скарабеев, как в доисторические времена, так и в далеком будущем.

Про себя Хепри уже давно окрестил болезнь Скарабеевой проказой. Отчасти от того, что симптомы ее были сходны с проказой человеческой. Болезнь начиналась с того, что на черной блестящей поверхности панцирей жуков появлялись вроде бы безвредные высыпания белого цвета. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они располагались не снаружи, а как бы проступали изнутри хитина, обесцвечивая черный пигмент. По мере того, как болезнь прогрессировала, обесцвечиванию подвергались все больше поверхности туловища и конечностей жука. В конечной стадии некогда угольно-черный скарабей превращался в существо, словно вырезанное из растрескавшейся белой кости или из выбеленной солнцем корявой древесины.

Суставы скарабея распухали до пугающих размеров, что делало невозможным передвижение жука. После этого конечности начинали отваливаться в местах отгнивших сочленений и чудовищно деформированных суставов. При этом они рассеивали вокруг себя облачка тончайшего летучего порошка, которые разносились ветром на большие расстояния, поражая других насекомых. Судя по тому, что Повелитель Жуков до сих пор был в добром здравии, Скарабеева проказа была безвредна для людей.

Хепри беспрестанно путешествовал во Временном пространстве, пытаясь найти источник заразы. Но все было тщетно. Он последовательно прошел через все известные ему участки временной вселенной и наконец, уперся в плохо изученную область известную среди Повелителей Жуков, как Задворки Времени. Это был самый далекий и глухой угол временного пространства.

Хепри недолго раздумывал, прежде чем двинуться в ту сторону. Он был очень стар, и ему было нечего терять. Кроме этого, его гнало туда ощущение, что над человечеством нависла смертельная угроза. Причем все следы вели именно туда, на окраину времени.

По мере того, как Хепри приближался к окраине, ощущение, что жуки принесли заразу отсюда, становилось все сильнее. Более того, Хепри внезапно понял, что сюда на Задворки скарабеев, словно специально заманили некоей приманкой. Теперь весь вопрос был в том, кто это сделал и зачем?

К тому времени, благодаря его стараниям, Хепри удалось, наконец, найти метод лечения Скарабеевой проказы. Те немногие из выживших скарабеев, которых ему удалось спасти, являли собой жуткое зрелище. Их угольно черные тела покрывали белые пятна неправильной формы. Пигментацию так и не удалось восстановить несмотря ни на что. У некоторых особей из шести лап остались, у кого пять, а у кого и четыре. Потеря большего количества конечностей означала для насекомых верную смерть. Поэтому Повелитель Жуков ни разу не встречал живых трехлапых скарабеев.

Его собственный любимый скарабей был целиком белого цвета. К счастью удалось сохранить все шесть лап священного жука. Но обесцвеченный хитин был весь покрыт плотной сетью трещин. Растрескавшиеся шипы теряли свою остроту и расслаивались, а затем начали распадаться на несколько частей. Вообще же, жук Хепри теперь более всего напоминал древний растрескавшийся и разваливающийся на части человеческий череп. Впечатление усиливалось еще тем, что во время движения от жука временами отваливались куски поврежденного хитинового пркрытия. На замену им довольно быстро отрастали новые белые фрагменты хитина, которые неровными костяными заплатками закрывали образовавшиеся прорехи.

Повелитель Жуков уже давно использовал для путешествий во времени старую колесницу своего Учителя, которую прикреплял к скарабею. Для длительных пеших походов он был уже слишком стар и слаб.

Однажды находясь в бирюзовом тоннеле времени, Хепри уснул в колеснице, влекомой белым скарабеем. Это продолжалось довольно долго. И все это время Хепри безмятежно дремал, оглашая тоннель заливистым стариковским храпом. Внезапно он проснулся от сильного толчка на повороте. Открыв глаза, он огляделся пораженный открывшимся перед ним видом. Стены тоннеля, окружавшие его со всех сторон, уже не были бирюзовыми. Из них совершенно исчез нежный зеленый оттенок. Теперь тоннель отливал чернильной синевой. Стало темно и вроде, как даже холоднее.

Пламенеющий рубиново-красный шар в передних лапах скарабея, словно бы уменьшился в размерах. Его свет уже не мог так легко пробить полупрозрачную толщу тоннеля. Сколько Хепри ни вертел головой, вглядываясь в окружающую его со всех сторон полупрозрачную темно-синюю натечную массу, он не смог обнаружить в ней никаких чужеродных вкраплений и разноцветных светящихся пустул. Оглянувшись назад, он поразился тому, как далеко они со скарабеем забрели на этот раз. Позади них была все та же темно-синяя прозрачная толща.

Привстав, Повелитель Жуков попытался разглядеть то место, к которому стремился скарабей. Но, увы, впереди по-прежнему ничего не было. По мере дальнейшего продвижения вперед темно-синий цвет тоннеля наливался непроглядной чернотой. Через некоторое время он полностью превратился в угольно-черный. Раньше, до эпидемии Скарабеевой проказы такого интенсивного черного цвета были панцири гигантских скарабеев. Вспомнив былое, Повелитель Скарабеев тяжело вздохнул и опустился на скамью в колеснице.

Неожиданно внимание его привлекла искорка, блеснувшая далеко во тьме. Протерев слезящиеся старческие глаза, Хепри вгляделся вдаль. Нет, ошибки быть не могло, впереди действительно находилась какая-то загадочная пустула, служившая входом в иное время. А если быть более точным, в очень отдаленное будущее.

Хепри насторожило то, что столь длительное время это была единственная временная каверна, попавшаяся им на пути. Куда же подевались все остальные? Обычно временное пространство было испещрено ими словно головка хорошего сыра дырками. По мере приближения пустула стала увеличиваться в размерах. Вскоре выяснилось, что она была не одна, как сначала показалось Хепри. Это было огромное соцветие разноцветных светящихся шаров, находящихся довольно близко друг от друга. Лишь приблизившись вплотную к ним Хепри смог по достоинству оценить всю мощь и грандиозность представшей перед ним картины.

Все пространство, насколько хватало взгляда, было густо усажено шарообразными кавернами самого разного размера и цвета. Глаза разбегались от такого великолепия. Но только не у Повелителя Жуков. Он хорошо знал, что за каждой такой разноцветной бусиной или гигантским шаром стоит свой мир, живущий по своим сиюминутным законам и правилам. В каждом из этих миров были свои плюсы и свои минусы, свои недостатки и свои преимущества, и, конечно же, подстерегавшие на каждом шагу неожиданные опасности.

С какого из этих миров начать поиск источника дисгармонии во временном пространстве? Пока Повелитель Жуков размышлял об этом, скарабей неожиданно принял за него самостоятельное решение. По какой-то ему одному известно причине, он прополз мимо нескольких шаров, и неожиданно метнувшись к ярко-красной пустуле, с шумом провалился в нее.

Когда Повелитель Жуков пришел в себя и глаза его привыкли к яркому свету, после полумрака временного коридора, он огляделся. Сказать, что то, что он увидел, поразило и ужаснуло его, будет все равно, что не сказать ничего. Увиденное потрясло его до самой глубины души. Он буквально окаменел от горя.

Все пространство того страшного мира, в котором он очутился, до самого горизонта, было сплошь усеяно человеческими костями.

Адъютант первый углядел огромный черный джип, стоящий возле ярко раскрашенного павильона детских аттракционов с изображением пиратов и морских кораблей.

— О, рояль в кустах! — иронически хмыкнул Влад, пробуя открыть дверь автомобиля. — Очень кстати!

К их удивлению дверь оказался не заперта. Чудеса на этом не кончились, как выяснилось, ключ торчал в замке зажигания. Через пару минут беглецы уже неслась по улицам разгромленного города, выбирая глухие переулки и старательно объезжая центральные магистральные дороги. Когда они выбрались в пригород, неожиданно из дворов вывернулись два огромных внедорожника и начали преследование.

Влад выжал из джипа все что мог, но так и не смог стряхнуть преследователей с хвоста. Более того, расстояние между ними продолжало неумолимо сокращаться.

В районе аэропорта преследователи, видимо посчитавшие, что приблизились на достаточное расстояние, открыли огонь. Джип кинуло в сторону. Автоматная очередь разнесла левое заднее колесо. Впереди заблестело стеклами огромное здание аэропорта.

— Вы стрелять собираетесь, зайцы хреновы? Я вас, что за бесплатно вожу? — поинтересовался Влад у адъютанта.

Тот, ругнувшись, перебрался на заднее сиденье и, высадив прикладом автомата, заднее стекло дал длинную очередь по преследователям. Те не ожидавшие, что им будет оказано сопротивление немного поотстали, но вскоре опять начали сближение. Видя, что дело принимает совсем дурной оборот, к адъютанту присоединился и сержант. Огнем из двух стволов они сократили навязчивый эскорт наполовину. Влад через зеркало заднего вида с удовлетворением проводил взглядом закувыркавшуюся машину, слетевшую на обочину и расцветшую огненным цветком.

Вторая машина поубавила прыти, и держалась вне пределов досягаемости колченогого джипа, который хромая разорванной покрышкой упорно тянул к огромному стеклянному зданию аэропорта.

— Эти твари наверняка уже вызвали подмогу! Поэтому советую поспешить! — прокричал Влад, выскакивая из джипа, которым секундой ранее протаранил запертые центральные двери аэропорта.

Дав для острастки короткую очередь из автомата по остановившейся в отдалении машине преследователей, он дождался, пока из джипа выберутся адъютант с сержантом. После этого они побежали внутри пустого гулкого зала, мимо стоек регистрации. Отбежав на достаточное расстояние от входной двери, они огляделись.

— Ну и что дальше? — упершись руками в колени тяжело дыша, спросил адъютант.

— Пока занимаем круговую оборону, а дальше, как обычно, война план покажет, — ответил Влад.

— Ты подпол, тебе виднее, — равнодушно пожал плечами адъютант. — Только все равно долго нам здесь не продержаться!

— У меня патронов для калаша осталось всего полтора рожка, — хмуро сказал сержант, доставая из кобуры пистолет. — И вот эта пукалка с двумя запасными магазинами.

— А не хрен было из автомата, как из лейки поливать! — рассердился, было, Влад, но в этот момент дверь у него за спиной распахнулась настежь, и в дверном проеме возник силуэт человека вооруженного пистолетом.

Причем ствол его оружия был направлен не куда-то там, а в спину Влада. По изменившимся лицам адъютанта и сержанта он понял, что происходит что-то нехорошее, но сделать ничего уже не мог.

В следующую секунду сержант отскочил в сторону, так как Влад стоял на линии огня и с упоением расстрелял силуэт человека в упор. Он всадил в незнакомца, по меньшей мере, пять или шесть пуль, прежде чем Влад, повернувшись, не ударил его, по руке сжимающей пистолет. От этого удара ствол задрался вверх, и очередная пуля разбила огромное стекло, окна находящегося на втором этаже. Осколки с оглушительным звоном осыпались вниз.

Влад и сержант едва успели отбежать в сторону от летящего на них сверху стеклянного водопада.

— Ты что совсем рехнулся! — заорал на парня Влад. — Ты что творишь? Кто тебя просил стрелять? Вообще, зачем было его убивать?

— Так он же в тебя целился! — возмутился сержант, нервно поигрывая пистолетом.

— Идиот, не верти стволом! — прикрикнул на него Влад, силой заставив парня опустить руку с пистолетом вертикально вниз. — Все время держи так, и на предохранитель поставь, дубина! А то еще кого-нибудь пристрелишь!

Подойдя к залитому кровью телу, Влад склонился над ним.

Оглядев его, он поднял голову на сержанта:

— Поздравляю, ты только что грохнул нашего возможного союзника! Это был полицейский из охраны аэропорта.

— И при этом извел на него целый магазин патронов! — хмуро добавил адъютант, вынимая из руки убитого полицейского пистолет.

В это время из открытой двери раздался испуганный женский голос:

— Не стреляйте! Я стюардесса, а со мной пилот и техник!

— А ну-ка покажитесь! — потребовал адъютант.

— А может не стоит? — раздался мужской голос. — Может, лучше вы к нам зайдете? А то я гляжу к парням, что вы с собой привели, уже друзья со всей округи съезжаются!

— Твою мать! — в сердцах воскликнул Влад, бросив взгляд на площадь перед зданием аэропорта.

Действительно там вместо одной машины уже стояло четыре автомобиля. А вдалеке маячили еще несколько подъезжающих полицейских экипажей.

— Да они что почкуются что ли, в самом деле? — пробормотал адъютант.

Влад, не раздумывая, шагнул в темный дверной проем. Остальные быстро втянулись вслед за ним и поспешно закрыли за собой дверь.

Действительно в полутемном коридоре стоял долговязый мужик в летной форме, какой-то патлатый парень в грязном комбинезоне, а с ними симпатичная блондинка бортпроводница. Они напряженно смотрели на ствол пистолета, который Влад держал в их сторону.

Опустив оружие, он кивнул на дверь сержанту:

— Останешься здесь, приглядывать за нашими навязчивыми друзьями. О малейшем изменении оперативной обстановки докладывать немедленно!

Тот, молча, кивнул и ужом выскользнул за дверь в зал регистрации.

— Алена! — представилась девушка и, обернувшись к мужчинам, добавила, — А это Летун и Стасик! А вы из города? Как там?

— Хуже некуда! — буркнул Влад, проходя вглубь коридора.

— Так хреново, что мы сюда к вам сбежали! — хохотнул адъютант, взглядом залезая Алене под юбку.

— А чего же вы с собой хвост привели? — злобно спросил Летун.

— Да ты знаешь, они были так убедительны и настойчивы, что мы не смогли отказаться! — огрызнулся Влад. — А у вас здесь что творится?

— Творилось, — уточнил Стасик, поправляя лямки своего синего комбинезона. — Когда это началось, всех согнали в стадо и погнали пешим ходом куда-то в противоположную сторону от города. Тех, кто пытался сопротивляться мочили на месте.

— А куда подевались тела? — поинтересовался Влад.

— Ты высохшие лужи перед входом видел? — ядовито спросил Стасик. — Так вот этот все, что осталось от людей, которых они шлепнули из каких-то адских машинок типа наших автоматов.

— Мы спаслись единственно из-за того, что успели спрятаться в подвале бойлерной. Нас туда Стасик увел, — пояснила Алена. — А туда эти твари побоялись сунуться!

— Ну, да! Они туда гранат хренову тучу накидали, для профилактики! — хмыкнул Стасик. — До сих пор диву даюсь, как нас не зацепило?

Помявшись, Влад спросил:

— Нападавшие были людьми?

— Козлами они были! — презрительно фыркнул Стасик. — Если тебя интересует, были с ними инопланетяне, то да были! Здоровенные такие, раза в три-четыре больше обычных людей.

— И много их было? — поинтересовался адъютант.

Но Владу не было суждено узнать, сколько «гоблинов» участвовало в захвате аэропорта. Дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показался сержант.

— Все, шеф, лафа кончилась! У нас гости, много гостей! — встревоженным шепотом доложил он. — И вся толпа, уже движется сюда, с нами знакомиться!

— Где здесь лестница на второй этаж? — спросил Влад.

— Идемте за мной, — Алена решительно двинулась вглубь коридора ведущего вглубь здания, стуча высокими каблуками черных модельных туфель.

Влад скользнул по ее идеально сложенным ногам, затянутым в светлые колготки и болезненно поморщился. Еще не хватало ему в отряде атмосферы сексуальной озабоченности!

Так как свет внутри здания был потушен, пришлось воспользоваться фонарем, который был у Стасика. К тому времени, когда они начали подниматься на второй этаж, с первого этажа неожиданно раздались оглушительные выстрелы. Еще через несколько секунд со стороны служебного выхода послышались звуки ожесточенной перестрелки. Причем слышалось полновесные автоматные очереди так, словно там завязался настоящий бой.

— По ходу, не одни вы здесь такие сообразительные оказались! — бросил через плечо адъютант Летуну. — Еще у кого-то ума хватило не высовываться, пока эти твари аэропорт громили.

— Вот сейчас их добьют и за нас примутся! — недовольно буркнул тот.

Найдя дверь в какой-то боковой служебный ход, они неожиданно оказались в фойе второго этажа центрального здания. Снизу по-прежнему слышались выстрелы, а на улице были видны три полицейские машины, тревожно мигающие разноцветной иллюминацией. Судя по слышавшимся вдалеке завываниям, на подмогу им спешило еще несколько экипажей.

— Нет, ребята, так не пойдет! — недовольно покачал головой Влад. — Наш аэропорт не Брестская крепость, а скорее хрустальный замок из стекла и бетона. Долго мы здесь не продержимся нужно отсюда уходить и чем быстрее, тем лучше! Будем отходить вон в тот лесок, что за летным полем! Стасик выводи нас отсюда.

Техник понимающе кивнул и рысцой двинулся в сторону видневшейся в дальнем конце зала лестнице. Остальные поспешили вслед за ним. Скатившись по лестничной клетке на первый этаж, Стасик остановился перед дверью, ведущей на летное поле. Дверь была заперта. Он вынул их кармана связку ключей и принялся подбирать подходящий.

— Отойди! — велел адъютант и прикладом автомата вышиб дверной замок.

Выбравшись на самый край летного поля, Влад огляделся. Противника нигде не было видно. Он махнул рукой остальным и в это время из-за дальнего угла здания появился спецназовец, облаченный в черную форму. Встретившись с Владом взглядом, он тут же вскинул тупорылый автомат, бывший у него в руках, и открыл огонь.

Скарабей, отвратительно хрустя костями, которыми была покрыта земля, протащил свое огромное туловище вперед и остановился. Он в недоумении шевелил усами пытаясь определить источник запаха, привлекший его в этот мир. Он тщетно искал и не находил его.

Мир на самом крае Задворок времени являл собой жуткое костяное царство. Все было сплошь усеяно человеческими костями, словно хворостом на берегу реки после половодья. Они отвратительно хрустели, ломаясь под ногами Хозяина Жуков, который вылез из колесницы. Второй вещью поразившей его, после размеров колоссального кладбища, был запах. Атмосфера была насыщена аммиаком. От его концентрации Хепри закашлялся, а глаза его начали слезиться.

Видимо, человеческий род окончательно прекратил свое существование. Или быть может, Хепри просто напросто оказался на поле битвы колоссального масштаба? Он принялся внимательно рассматривать человеческие скелеты, чья плоть давным-давно истлела и превратилась в прах. Как он ни старался, ему нигде не удалось найти следов применения оружия. Не было ни проломленных черепов, ни перебитых конечностей. Все кости были целыми. Нигде не было видно царапин или зарубок. Люди были убиты, или умерли, по какой-то другой причине, пока что неизвестной ему.

Неожиданно Хепри почувствовал слабость, вдобавок у него начала кружиться голова. Легкие раздирал сухой кашель. Всему виной была ядовитый воздух, наполовину состоявший из аммиака.

Хепри снова забрался в колесницу и дернул за поводья. Жук послушно двинулся вперед. По тому, как гигантское насекомое шевелило усами, было ясно, что едкий аммиачный запах раздражает и его тоже. Проехав достаточно далеко, от места их высадки, Хепри внезапно заметил впереди какое-то движение. Пустив скарабей чуть ли не вскачь, он вскоре обнаружил на линии горизонта странные движущиеся фигуры. По мере приближения те постепенно выросли до внушительных размеров, а через некоторое время превратились в настоящих гигантов. Рядом с ними даже скарабей казался не более чем простым тараканом. По костям, оставляя на них следы отвратительно пахнущей слизи, полазали какие-то диковинные существа. Они являли собой нечто среднее между гигантскими слизнями и животными. Огромные горы влажного слизистого мяса, трясущиеся при каждом легком движении, словно холодец, медленно перетекая с места на место, перемещались по замысловатой траектории.

Судя по тому, как безбоязненно вели себя эти гигантские твари, они и были подлинными хозяевами нынешнего мира когда-то принадлежащего людям. Что же произошло, и что случилось с человеческой цивилизацией? Это вопрос не давал покоя Хепри ни на мгновение, с того самого момента когда он оказался здесь. Быть может, разразилась эпидемия какой-то страшной неизлечимой болезни, которая и унесла жизни всех людей? Подобно тому, как Скарабеева проказа выкосила всех жуков. Но после каждого мора всегда остается незначительное количество выживших членов популяции, чей организм ухитрялся выстоять в борьбе со смертельной заразой. Здесь же нигде не было видно, ни малейшего следа выживших людей.

Тем временем гигантские слизни увидели или скорее учуяли Хепри с его жуком. Штук пять огромных особей, внезапно прекратили свое бесцельное ползанье и остановились, вытянув в сторону путешественников во времени, многочисленные щупальца. По всей видимости, имевшиеся на них бугорчатые утолщения, были снабжены рецепторами позволяющими идентифицировать незнакомые или движущиеся объекты. Некоторое время гигантские улитки, лишенные панциря, изучали попавших в поле их чувственного восприятия человека и жука. Потом внезапно, словно по команде они заструились в сторону незнакомцев. Их маслянисто блестевшие влажные тела не издавали во время движения ни малейшего звука. Стоял лишь громкий хруст человеческих костей под их многотонными телами.

По мере того, как слизни приближались к Хепри, недвижно застывшему в колеснице, стали видны подробности их отвратительной анатомии и строения. Влажно блестевшие грязно-серые тела были сплошь покрыты мраморными разводами черного и палевого цвета. Местами с кожи циклопических улиток свисали гирлянды, бородавок ярко-оранжевого цвета, чередуясь с отверстиями разного диаметра, которые беспрестанно сокращались и расширялись. Завороженный изяществом и грацией, наползающих на него со всех сторон слизней, Хепри с запозданием понял, что те движутся с непостижимой для их размеров скоростью. Расстояние между ним и улитками таяло с поразительной быстротой.

Поспешно развернув жука, Хепри погнал его прочь. Но он не смог увеличить дистанцию, отделяющую его от преследователей. Через непродолжительное время она еще более уменьшилась и продолжала неумолимо сокращаться. Словно для того, чтобы у беглецов не осталось сомнения в том, что их ждет, улитки внезапно рывком исторгли из своих тел огромные толстые щупальца и, вытянув их в сторону беглецов, принялись издавать отвратительные сосущие звуки.

Услышав громкое чавканье за спиной, Хепри поспешно оглянулся через плечо. Но лучше бы ему этого было не делать, потому, что, то, что он при этом увидел, не на шутку напугало его. И не удивительно. Жуткое зрелище хищно раздутых слизистых труб сплошь усаженных внутри лесом острых когтей напугало бы кого угодно. Жадное всхлипывание, доносящееся из бездонных недр чудовищных слизней, заставило Хепри решиться на решительный шаг.

Особым образом, дернув поводья, он вынудил скарабея, не прекращая стремительного бега поднять белые закрылки панциря. Вслед за ними с треском раскрылись ярко алые крылья, раздалось надсадное жужжание, и скарабей взвился ввысь. Хепри с удивлением смотрел на претерпевшие изменения крылья его любимца. Под влиянием Скарабеевой проказы они из бесцветных слюдяных стали красными.

Так как хорошо обученный скарабей летел вверх и вперед, колесница с его хозяином, надежно прикрепленная к нему летела вслед за ним, а не волочилась по земле. Хепри нетерпеливо дергающий за специальные постромки торопил жука с тем, чтобы тот набрал как можно большую высоту. Скарабей, надсадно гудя, медленно поднимался вверх. И это едва не стало причиной их гибели. Бывший ближе всех к ним слизень внезапно издал страшный клокочущий звук и исторг из своей зубастой трубы огромный сгусток ядовито-желтой слизи.

Вылетев наружу гигантский плевок, меняя очертания, от соприкосновения с воздухом расплющился и из компактного сгустка превратился в огромную кляксу. Просвистев над удирающим скарабеем, ядовитая слизь еще некоторое время летела выше и впереди них, а потом стала, резко снижаться. Хепри даже не понадобилось вносить коррективы в движение скарабея. Тот, действуя на автопилоте в самый последний момент, резко ушел в сторону и избежал столкновения с отвратительной ярко-желтой кляксой.

Хепри даже не хотелось думать о том, что могло бы произойти, накрой их этот мерзкий плевок отвратительной улитки. От этих мыслей его отвлекли еще несколько сгустков слизи навесом пролетевших над ними. Слизни не сдавались и продолжали упорно атаковать близнецов. Судя по тому, как азартно они это делали, они не имели ничего общего со своими мелкими собратьями, существовавшими в те времена, которые обычно посещал Хепри. Эти слизни были хищниками свирепыми и безжалостными. Их агрессивное поведение на многое открыло глаза Хепри, и он стал смутно догадываться, что именно постигло человеческую цивилизацию далекого будущего.

Но все равно оставалось много неясного. В частности, почему люди не использовали против этих отвратительных существ весь свой богатый арсенал оружия, наверняка, бывшего у них в то время? Но ответ на это вопрос лежал на поверхности. По всей видимости, что-то или кто-то помешали им это сделать.

Тем временем, скарабей наконец-то набрал высоту и увеличил скорость. Оставшиеся далеко позади слизни, поняв, что добыча ускользнула от них, втянули в свои хищные утробы страшные щупальца и отправились восвояси. Проводив их взглядом, Хепри посадил жука на землю, покрытую выбеленными на солнце человеческими костяками. Не став дожидаться, когда откуда-нибудь вновь наползут хищные улитки, он велел скарабею уйти во Временное пространство.

Белый скарабей не заставил повторять команду дважды. Чувствовалось, что он и сам был не против поскорее покинуть этот негостеприимный мир, где они едва не стали пищей для чудовищных слизней. Даже не останавливаясь, он вырастил между двух передних лап рубиновый шар огня и принялся прожигать им тоннель прямо в воздухе. Все это время Хепри напряженно осматривался вокруг, чтобы не быть застигнутым врасплох подкравшимися тварями. В случае чего он рассчитывал вновь поднять скарабея в воздух и, отлетев на безопаснее расстояние попытаться найти место, где они без хлопот смогут уйти из этого мира.

К счастью все обошлось и скарабей, забравшись в чернильную толщу временного тоннеля, двинулся вперед. Если быть более точным, то Хепри гнал его назад во времени. Он хотел найти тот момент, когда у человечество начались серьезные проблемы. Это было необходимо для того чтоб понять, что послужило первопричиной катастрофы вселенского масштаба?

И опять его, как и ранее не покидало чувство, что за всем этим стоит чья-то чудовищная злая воля. Кому-то было нужно уничтожить человеческую цивилизацию, всю без остатка. Для чего именно это было сделано, было не суть важно. Главное было узнать, кто или что стояли за всем этим? Ответив на это вопрос, можно было двигаться дальше и попытаться распутать всю причннно-следственную связь. После это Хепри рассчитывал, как уже бывало не раз, попытаться спасти положение, сообщив человечеству о надвигающемся катаклизме, так чтобы люди смогли предпринять шаги для своего спасения.

Влад с сержантом разорвали спецназовца в клочья длинными очередями из своих автоматов. Вслед за первым отправился второй, а за ним и третий солдат, по мере появления их из-за угла здания.

Покончив с противником, Влад только сейчас обнаружил, что на летное поле со стороны леса стремительно наползает плотный туман. Они не успели и рта раскрыть, как оказались в самом центре густой молочной взвеси водяной измороси. Видимость была почти нулевая. На расстоянии трех, четырех метров человек превращался в неясный силуэт, а сделав назад еще шаг, вообще исчезал из виду.

По логике вещей Влад должен был бы обрадоваться этому подарку судьбы. Благодаря такой прекрасной маскировке они теперь могли беспрепятственно пройти через все летное поле до самого леса и скрыться в нем от погони. Но он вдруг явственно ощутил, как что-то изменилось в окружающей обстановке. В голове его надсадно забили тревогу хрустальные колокольчики, и он сам не понимая, почему резко отскочил в сторону.

В следующее мгновение из тумана вынырнули огромные ноги «гоблина» обутые в бронированные котурны, как у римского легионера, а вслед за ногами воздвигся и сам монстр. Лицо его скрытое под массивным шлемом смотрело сверху вниз на людей огромными фасетчатыми, словно у стрекозы, черными глазами.

Сержант, дико вскрикнув, открыл огонь. Было отчетливо видно, как пули ударялись об бронированный корпус «гоблина» и тут же с визгом рикошетили во все стороны. Несколько шальных пуль просвистели у Влада прямо над головой. «Гоблин» неторопливо поднял руку, в которой был зажат какой-то аппарат, отдаленно напоминающий жезл регулировщика движения и направил его на наглого маленького человека.

Сержанта окутало облачко флюоресцирующей зеленоватой взвеси, после чего тело его выгнула жесточайшая судорога. Контуры его тела стали стремительно разбухать. Когда казалось еще немного, и он лопнет, тело его вдруг неожиданно опало, уменьшилось в объеме и принялось стремительно плавиться, издавая отвратительные квакающие звуки. Через пару секунд от сержанта осталась лишь мутная лужа отвратительной жижи, в которой словно в кипящей кастрюле подпрыгивая от разрывающих их газов, продолжали распадаться костные останки.

Если бы Влад не отскочил в сторону, его бы тоже неминуемо накрыло облаком флюросцирующей взвеси. И сейчас на бетонном покрытии аэродрома было бы одной лужей больше. Влад стеганул длинной очередью из автомата, целя гиганту по глазам, но пули со стальными сердечниками разогнанные почти до первой космической скорости отскакивали от черных очков «гоблина» не причиняя ему ощутимого вреда.

Внезапно раздавшийся оглушительный хохот заставил Влада опустить ствол автомата. Он не верил своим глазам и ушам — «гоблин» хохотал! Человекообразная тварь упивалась собственной мощью и безнаказанностью.

— Оружие на землю! — повелительно проревел монстр, для вящей убедительности поведя своим «жезлом» в сторону людей.

При звуке искаженного человеческого голоса автомат сам вывалился из рук Влада. Остальные последовали его примеру. Никому не хотелось повторить судьбу сержанта и превратиться в отвратительного вида осклизлую лужу. Продолжая держать их на мушке «гоблин» пошарил свободной рукой где-то у себя под подбородком, и передняя часть его шлема бесшумно съехала на затылок, полностью обнажив его лицо.

Бледное лицо с высоким лбом мыслителя, греческий нос, золотые вьющиеся волосы, голубые глаза, излучающие взгляд, исполненный достоинства. Твердая линия рта, губы тронутые полуулыбкой. Внешность «гоблина» была столь совершенна, что у Влада захватило дух.

— Да, Голливуд отдыхает! — восхищенно пробормотал Стасик.

Ствол аппарата «гоблина» дернулся на звук его голоса.

Стасик зажмурился, приготовившись к неизбежному, но внезапно, произошло то, что никто не мог и предположить. Воздух прямо над головой «гоблина» внезапно задрожал и уплотнился, испуская из помутневшего эпицентра равномерные волны, как если бы кто-то кинул камень в воду. Это прошло незамеченным для гиганта, который не мог видеть, что творится над ним.

«Гоблин» был настолько уверен в собственной неуязвимости, что не мог и помыслить, что ему может угрожать хоть какая-то опасность. Тем временем, события продолжали стремительно развиваться. Влад с замиранием сердца следил за тем, как из соткавшегося плотного клубка воздуха наружу проступают пугающий черный силуэт. В следующее мгновение оттуда показалась отвратительная шипастая морда какого-то гигантского насекомого, затем огромные черные лапы с крючковатыми когтями, а затем и сам гигантский жук. «Гоблин» недоуменно перехватив взгляды своих жертв, которые в немом ужасе уставились на что-то у него над головой, резко всем корпусом повернулся назад.

Сделано это было именно в тот самый момент, когда ужасное насекомое целиком вывалилось наружу из своей невидимой норы. В голубых глазах «гоблина» мелькнуло изумление, смешанное со страхом. Он поднял было руки для того, чтобы защитить лицо, но было уже поздно. Жук обрушился на него сверху всей своей многотонной тушей, протаранив утонченное аристократическое лицо своей жесткой хитиновой мордой. Из многочисленных порезов хлынула кровь. Влад с изумлением увидел, что она была красного цвета.

«Гоблин» не выдержав тяжести навалившегося на него огромного насекомого, опрокинулся на спину. Его реакция была настолько быстрой, а силища настолько неимоверной, что в процессе падения он ухитрился, вцепившись в жука обеими руками выломать ему переднюю лапу. Исполинский жук издал пронзительный писк и своими мощными кривыми жвалами впился «гоблину» прямо в лицо. Последовавший за этим страшный рев, который издал поверженный гигант, был поистине ужасен. Но он тут, же прекратился, так как жук благополучно отъел ему пол головы.

Несмотря на это, изувеченный пришелец начал наносить сокрушительные удары огромными кулаками по морде насекомого. Когда его руки бессильно опустились, он уже расплющил голову насекомого в лепешку.

Тем временем, откуда — то сверху. Примерно, оттуда же откуда вывалился и гигантский жук на бетонное покрытие летного поля выпали двое. Это были мужчина и женщина, очень странно одетые. Вернее будет сказать, почти что раздетые. На мужчине были какие-то древние латы и что-то вроде короткой туники. На женщине кроме короткой богато изукрашенной юбки вообще не было ничего. То обстоятельство, что ее тяжелые груди не были ничем прикрыты, казалось, нимало не смущало ее.

Не дожидаясь продолжения, Влад подхватил с земли свой автомат и навел его на неизвестных. Тем временем, адъютант, Стасик, Летун и Алена собрав оружие расстрелянных спецназовцев, пришли ему на помощь и тоже принялись целиться в незнакомцев.

— Эй, народ полегче! — вскричал мужчина, поднимая руки вверх. — Вы что здесь все с ума посходили?

— Здесь вопросы задаю я! — свирепо рявкнул Влад. — Вы кто такие? И откуда здесь взялись?

— С луны свалились, дебил! — презрительно бросила женщина и, повернувшись к мужчине, подбородком указала на тело поверженного «гоблина». — Полюбуйся на эту тварь, Сенсей! Этот гад угробил нашего жука!

— Да, сдается, что мы уже опоздали, — с нескрываемым огорчением произнес тот, кого женщина назвала Сенсеем. — Ты бы опустил свою пушку земляк! И бойцам своим велел бы сделать то же самое. Мы свои буржуинские!

— Откуда нам знать, может вы «лоялисты»? — хладнокровно ответил Влад.

— А это еще кто такие? — удивленно посмотрела на него полуголая женщина.

— Это те, кто лояльно относится к гоблинам, после того, как их эти твари немножко проапгрейдили, — усмехнулся Стасик, опуская автомат. — Не Влад, они точно не с гоблинами!

— С чего это ты взял? — воскликнула Алена. — Увидел шлюху с голыми титьками и сразу записал ее в друзья?

— А я как погляжу, тебе подруга просто завидно? — усмехнулась женщина с чувством превосходства.

— Ольга, прекрати! — прикрикнул на свою спутницу Сенсей и повернулся к Владу. — Слушай подполковник, я сейчас спрошу, а ты просто тупо ответь мне, ладно? Какой сейчас год?

— Ну, я же говорю, они лоялисты! — торжествующе воскликнула стюардесса. — Точно, только что обработанные гоблинами лоялисты! Поэтому с непривычки и подвисают слегка.

— Во-первых, не гоблины, а томиноферы, дура! — повелительно прикрикнула на нее Ольга. — Во-вторых, не лоялисты, а ксеносервусы! А, в-третьих, если бы не наш скарабей, от вас сейчас осталось бы только мокрое место! Так какой сейчас год, господин подполковник?

Неизвестно, что произвело большее впечатление на Влада, осведомленность Ольги или же то, что она назвала его господином подполковником.

— Сейчас две тысяча двадцать восьмой год, — хрипло ответил он, опуская автомат.

— Опоздали! — задумчиво пробормотал Сенсей. — Вторжение томиноферов уже началось! И каковы наши потери?

— Всех перебили, и если вы не закончите трепаться, нас тоже скоро грохнут! — встрял в разговор адъютант. — Влад надо делать отсюда ноги, а с тем, кто есть кто, разбираться будем после.

Влад махнул рукой и нырнул в облако густого тумана, остальные последовали вслед за ним. Они начали движение в противоположную сторону от здания аэропорта.

В клочьях седой вязкой измороси навстречу им пробежала группа вооруженных людей, с которыми они едва не столкнулись. В дикой суматохе, которая царила в аэропорту, никто не заинтересовался ими. Их видимо приняли за своих.

Отбежав достаточно далеко от здания аэропорта, они неожиданно выбрались из тумана. Несмотря на то, что они рассчитывали скрыться в лесу, их занесло в диаметрально противоположную сторону. Они оказались посередине летного поля.

По расчетам Повелителя Жуков Хепри, тот временной промежуток, в течение которого с человечеством стали происходить страшные вещи должен был находиться где-то здесь. Однако, когда его скарабей провалился в сияющую золотом временную каверну, ему сразу стало ясно что он немного опоздал.

С человечеством было уже покончено, или почти покончено. Во всяком случае, в том месте, и в том времени, куда он попал. Это был большой город, ныне полностью превращенный в руины. По характеру повреждений было нетрудно догадаться, что здания были уничтожены мощными взрывами. Температура, выделявшаяся при этом, была настолько велика, что бетонные конструкции плавились, словно свиной жир на солнце. Об этом красноречиво свидетельствовали, покрытые толстым слоем сажи, каменные потеки на глыбах развороченных строений.

Хепри поразило полное отсутствие людей на улицах разрушенного города. Впрочем, трупов тоже нигде не было видно. Откуда же в далеком будущем взялось такое огромное количество человеческих скелетов, сплошь покрывавших землю в той местности, где он был, в прошлый раз?

Загнав скарабея в чудом сохранившийся первый этаж огромного магазина, Хепри вышел на улицу. Стараясь постоянно находиться в тени развалин, он двинулся вперед. Куда же подевались все люди?

Неожиданно над головой у него, что-то промелькнуло. Решив, было, что это птица, Хепри поднял голову. Но это была не птица. Длинный серебристый предмет размером с хорошее бревно неподвижно висел в воздухе прямо над ним.

Повелитель Жуков замер, но это, отнюдь, не усыпило бдительности странной конструкции, проявившей к нему нездоровый интерес. С легким жужжанием из боковых пазов бревна выскользнули отростки, и непонятная конструкция трансформировалось в крест. Хепри не стал дожидаться, чем закончатся эти пугающие превращения и побежал.

Ему удалось преодолеть расстояние не более чем в двадцать локтей. Серебристый крест, легко скользивший вслед за ним, неожиданно выпустил струи какой-то жидкости. К тому времени, когда они опустились на Хепри, они уже загустели и превратились в густую сеть, образованную тонкими клейкими волокнами. Хепри почувствовав, что его обволакивают и оплетают тонкие, но прочные путы начал неистово метаться, пытаясь выбраться. Но его активность лишь усугубила и без того незавидное положение. Волокна, словно живые стали, сокращаться в размерах и плотно стянули все его тело, туго спеленав его словно мумию.

Не удержавшись на ногах, Хепри упал на пыльную покрытую обломками городскую мостовую. Перекатившись на спину, он с ужасом обнаружил, что оказывается не в состоянии даже пошевелить пальцем. Тем временем крест, снизился над ним почти вплотную, после чего выпустил из своей сердцевины суставчатое щупальце, которое сделав резкий взмах, вонзилось в плечо Хепри. После того как резкая боль ожгла его тело, Повелитель Жуков мгновенно потерял сознание.

Летун приподнялся на локте и недовольно посмотрел в левую часть летного поля в сторону ангаров.

— Что это там за возня? — напряженно пробормотал он. — Слушай, Влад, там по ходу борт готовят к вылету.

— Точно, вон и заправщик подкатил! — подтвердила Алена.

— Так у этих уродов, что и пилоты свои есть? — удивился Сенсей.

— Ну да, из числа лоялистов! — нехорошо усмехнулся Стасик. — Гоблины после небольшой переделки кого угодно лояльным сделать могут. Даже нас с тобой!

— Ты будешь смеяться, но я тебе верю, — покосилась на него Ольга, после чего Сенсей незаметно наступил ей на ногу и она замолчала.

— Летун, а ты эту колымагу в воздух поднять сможешь? — неприязненно покосился на них Влад и крепко сжал цевье автомата.

— Я последние десять лет только этим и занимаюсь, — кивнул тот.

— Ну, тогда вперед! — скомандовал Влад и, поднявшись на ноги пригнувшись, побежал в сторону белеющего впереди самолета.

После стремительного броска в сторону ангаров, рядом с которыми стоял самолет, они залегли и огляделись. Как выяснилось, они чуть было не нарвались на оцепление. Подходы к самолету тщательно охранялись. Влад насчитал девять автоматчиков расставленных в некотором отдалении друг от друга. Около самолета стоял трап, возле которого застыли еще трое вооруженных людей и двое штатских. Они явно ждали кого-то.

Влад понимал, что шансы справиться с дюжиной автоматчиков у него с его небольшим отрядом, состоящим из пяти мужчин и двух женщин практически равны нулю. Если вообще не уходят в минусовое значение. Нужно было брать не числом, а хитростью. Но на ум, как назло, не приходило ничего путного. Вдобавок этим двум новеньким нельзя было доверять.

— Долго они еще копаться будут? — спросил Сенсей Летуна.

— Минут через двадцать кончат заправляться, включат огни на поле и начнут греть движки. Только как нам к борту подобраться?

— Я вот чего думаю, — подполз к ним Стасик. — Летун в мундире, я в комбинезоне, Алена тоже, Влад у нас в военной форме так что тоже сойдет. А вот Сенсей с Ольгой, одеты в черт те что! А так мы вполне могли бы попробовать подойти к самолету вплотную, а их подобрали бы по дороге.

— Нет, слишком рискованно, — покачал головой Влад. — Лоялисты, или как их называет Сенсей, ксеносервусы, мигом нас расколют!

— Мы же все в копоти, — подала голос Алена. — А у меня вдобавок, колготки на коленках дырявые.

— Ну, если колготки дырявые, то конечно все пропало! — фыркнула Ольга.

Внезапно позади спорщиков в клубящемся облаке плотного тумана показались фары автомобиля медленно двигающегося в их сторону.

— Оставайтесь на месте! — рявкнул Влад и кинулся в стену тумана, прямо навстречу приближающемуся автомобилю.

Через мгновение он растворился в огромном плотном облаке молочной измороси, которое пригнал ветер со стороны аэропорта.

Влад внезапно возник прямо перед бампером надвигающейся на него машины.

— А, ну стой! — по-хозяйски заорал он, демонстративно закидывая автомат за плечо и поднимая руку. — Туда нельзя!

— Идиот, убирайся с дороги! — прокричал ему человек, высунувшийся из окна автомобиля.

Тем не менее, машина остановилась. Влад вразвалочку подошел к машине и кулаком вогнал ладонью нос человеку глубоко в лицо. Острые кости сломанного носа прорвали нежную мозговую оболочку, и человек кулем повалился на водителя. Влад распахнул переднюю, дверь и, вышвырнув труп на бетон летного поля, выставил для большей убедительности ствол автомата перед собой.

— Малейшее движение и я стреляю! — проревел он, грозно заглянув в салон машины…

К его удивлению кроме перепуганного шофера внутри был один единственный пассажир. Вжавшись в сиденье, он, затравленно сверкая стеклами очков, прижимал к груди небольшой кейс.

— А ну-ка подвинься ботаник! — пробормотал Влад, ныряя на заднее сиденье. — А ты таксист, трогай малой скоростью, нам еще пассажиров будет нужно забрать.

Подобрав по дороге Стасика, Алену, Летуна и Сенсея с Ольгой, машина двинулась в сторону самолета. Причем двое последних ехали в багажнике. Во время этого маневра Влад велел потушить фары, и погрузка прошла незамеченной для людей, охраняющих самолет.

— Короче, я не буду много говорить, — повернулся Влад к мужчине по прежнему прижимающим кейс ко впалой груди. — Если все будешь делать правильно, то будешь жить. Этот самолетик тебя дожидается?

Перепуганный мужчина кивнул.

— Вот и чудненько! — весело похлопал его по плечу Влад. — Тогда мы летим с тобой! Скажешь, что в последний момент планы изменились и с тобой прикомандировали попутчиков.

— Влад, у меня нехорошее предчувствие, что мы облажаемся! — напряженно проговорил Летун с переднего сиденья. — Все настолько тупо и непрофессионально, что я просто не знаю! Вдобавок ко всему, еще и эти двое полуголых идитов в багажнике!

— Расслабься и сделай лицо поприветливее, — посоветовал ему с заднего сиденья Стасик. — Именно такие кондовые и тупые импровизации, как правило, удаются лучше всяких хитроумных планов.

— Заткнись, а то сглазишь! — проворчала Алена.

В это время машина поравнялась с автоматчиком из оцепления. Солдат шагнул вперед и поднял руку в останавливающем жесте.

— Давай, ботаник! — ткнул Влад очкарика с кейсом и, нажав на кнопку, опустил стекло с его стороны. — Твоя выходная ария.

— Документы! — потребовал боец.

Очкарик, молча, протянул ему свернутый вчетверо лист бумаги. Внимательно изучив, его тот поочередно вгляделся в лица всех сидящих в машине.

— А это кто такие? — сурово спросил он. — Про них в бумаге ничего не говорится.

— Слышь, солдатик, ты на мои погоны посмотри! — поманил его пальцем Влад.

— Да по мне хоть генерал! — презрительно фыркнул тот.

— Ты как стоишь передо мной скотина? — заорал Влад. — Всякий рядовой будет мне указывать, могу я проехать или нет!

— Я лейтенант, а не рядовой! — пробормотал автоматчик, приняв строевую стойку.

— Был лейтенант, теперь рядовой! — проорал ему в лицо, Влад, забирая документы и возвращая их очкарику. — Поехали!

Машина медленно тронулась в сторону самолета.

Влад нехорошо посмотрел на очкарика:

— Ты что язык от страха проглотил? Больше не молчи, давай начинай уже разговаривать! И помни если что первая пуля твоя!

Едва машина остановилась возле трапа, как один из гражданских услужливо открыл заднюю дверь. Когда оттуда вылез вооруженный автоматом Влад, он испуганно отскочил в сторону и тревожно посмотрел в сторону охраны. Те вскинули автоматы и взяли Влада на прицел. Но он демонстративно повернулся к ним спиной и помог очкарику с кейсом выбраться наружу. Увидев его, штатский несколько расслабился.

— Добрый день! — проговорил тот, подходя к штатскому и вручая ему сложенный вчетверо лист бумаги, который уже показывал часовому. — Обстоятельства несколько изменились, со мной командированы еще несколько человек. Пусть вас не смущает их внешний вид, по пути сюда они попали в небольшую переделку. Вы же сами знаете, что творится вокруг.

Штатский, едва взглянув на листок, тут же вернул его обратно.

— Все правильно! Надеюсь с грузом все в порядке?

— В полном! — улыбнулся ему очкарик и похлопал по своему кейсу. — Кстати, у нас в багажнике два человека, которых мы везем для опытов. И еще самое главное, как поживает ваш бывший шеф, после последнего повышения?

— Спасибо, хорошо, — удивленно протянул штатский, провожая взглядом полуголую Ольгу и Сенсея, двигающихся в сторону трапа. — Но ведь он уже две недели как… Охрана арестуйте их!

Испуганно взвизгнув, он отскочил в сторону.

— Все-таки продал гад? — укоризненно проворчал Влад, приставив ствол пистолета к голове очкарика. — Только дернетесь, и я продырявлю его тыкву! Разошлись в сторону и дали нам скоренько пройти в самолет!

— Оружие на землю! — грозно скомандовал старший из охраны.

— Так он вам, что совсем не дорог? — удивился Влад.

Прогремевшая автоматная очередь подтвердила его предположение. Продырявленный навылет очкарик, нелепо дрыгнув ногами, опрокинулся навзничь. Влад тут же вышиб мозги стрелявшему, а заодно и его двум напарникам. Двое штатских придя в ужас от его прыти, тут же задрали руки вверх.

Влад, подхватив выпавший из рук убитого очкарика кейс, передал его Алене и крикнул:

— Быстро все на борт!

Солдаты из оцепления открыли беспорядочную стрельбу по самолету. По счастливой случайности никто из беглецов не пострадал. Самолету также не был причинен видимый ущерб. Между тем, оба штатских с поднятыми кверху руками бросились в сторону стрелявших, выкрикивая, чтобы те прекратили огонь. Влад успел разобрать, что они кричат, что ни в коем случае нельзя повредить кейс.

Удовлетворенно хмыкнув, он дождался, когда все его спутники исчезли внутри самолета.

После этого он высоко поднял кейс и, приставив к нему пистолет, прокричал:

— Если хоть одна тварь сделает еще один выстрел в нашу сторону, то я сделаю из этого чемоданчика дуршлаг! Все слышали?

Штатские, повернувшись к нему, в ужасе закивали головами.

— Ну, вот и ладно! — усмехнулся Влад, перехватил кейс под мышку и исчез в утробе Боинга.

Пока Хепри обдумывал информацию, услышанную им от пьяного томинофера, неожиданно пришла ночная смена ксеносервусов. По всей видимости, они жили здесь же в казарме, при фабрике. Их было около десяти человек, одетых в одинаковые серые комбинезоны. Все они были мужского пола. Выражение лиц у всех десяти было отрешенно безучастное. Гипертрофированные мышцы конечностей уродливо бугрились, свидетельствуя о чудовищной силе.

Разбившись парами, ксеносервусы быстро, но без суеты, побросали тела спеленатых людей на тележки и повезли их куда-то вглубь помещения. Хепри оказался в самом низу, придавленный крупным толстяком. Ему повезло, так как довольно скоро они уже были на месте и с него наконец-то сняли почти раздавившее его тело.

Над ним склонилось суровое лицо ксеносервуса. В руке у него блеснул нож, ловко орудуя которым, он снял с Хепри сковывающую его оболочку, словно очистил кожуру с диковинного фрукта.

Все это время Хепри старательно изображал спящего. Насколько это было благоразумно с его стороны, он понял довольно скоро. Оказалось, что один из спеленатых сеткой пленников только притворялся спящим. Едва члены его оказались свободны от стягивающих оков, как он с диким криком вскочил с пола и бросился бежать куда-то очертя голову. Внезапно на его пути оказался ксеносервус с большой тяжелой кувалдой. Жуткий инструмент был сделан из массивного отрезка стального цилиндра, к которому вместо ручки была приварена длинная толстая труба.

Весьма ловко для его немалого веса, подставив беглецу подножку, ксеносервус опрокинул его на пол. Бесцеремонно наступив ему на грудь, так что хрустнули ребра, он прижал несчастного к полу, после этого играючи взмахнул кувалдой и опустил ее. Удар пришелся прямо в лобную кость жертвы, которая с отвратительным хрустом треснула. Держа молот в одной руке, ксеносервус взял обмякшее тело за ногу и поволок его в сторону висевших неподалеку почерневших от крови мясницких крюков.

Одним движением он мастерски связал щиколотки убитого им человека и, подхватив тело, подвесил его на крюк, зацепив за веревку. Другие между делом развешивали остальных обреченных на заклание людей. Тех, кто шевелился и вообще подавал хоть какие-то признаки жизни, хладнокровно добивали ударом кувалды по голове.

Хепри оказался во второй партии «сырья», на которую не хватило крюков. Надев прорезиненные мясницкие фартуки ксеносервусы засучив рукава, взялись за ножи. Уверенными движениями они взрезали тела от лобка до горла и освобождали брюшную и грудную полости от внутренностей. При этом выяснялось, что некоторые из несчастных были еще живы. Ксеносервусов это волновало не более, чем кухарку, потрошащую живую рыбу. С бездумной жестокостью они вырывали еще бьющиеся сердца и отбрасывали их в огромные чаны, предназначенные для отходов. После чего с голов снимались скальпы и также выбрасывались в отходы.

Хепри лежал на холодном бетонном полу и лихорадочно соображал, что делать? Выбор был невелик и заключался между ударом кувалдой по лбу и потрошением заживо, будучи подвешенным на мясницкий крюк. Ни один из этих вариантов Повелителя Жуков не устраивал. Дело было даже не в нем и вовсе не в том, что он боялся смерти. Он пожил предостаточно и видел и испытал столько, что хватило бы на дюжину обычных людей. От него теперь зависело, сможет ли человечество избежать страшной бойни, последовавшей за возвращением томиноферов на Землю? Но в старую мудрую голову Хепри не приходило ничего путного.

Он был настолько самонадеян, что оставил флакон с «жучьим соком», которым обычно приманивал скарабеев в складках своей одежды. Когда серебристый крест упаковал его в клейкий кокон, он не смог им воспользоваться. А когда ксерносервус освободил его от кожуры, он заодно избавил его также и от одежды. Теперь заветный флакон валялся в обрывках его туники, в куче тряпья снятой с других людей. При малейшей попытке добраться до него, Хепри неминуемо получил бы тяжелым молотом по голове.

Тем временем, пришел черед ксеновервусов, выполняющих функции обвальщиков мяса. Вооружившись длинными острыми ножами, они принялись методично срезать мясо с выпотрошенных туш, висевших на крюках. Начиная с больших групп мышц, они переходили ко все более мелким кускам плоти, пока постепенно на крюках не остались висеть начисто обглоданные человеческие костяки. С голов безжалостно срезалась вся кожа и ткани, включая губы, нос и уши.

Срезанное мясо складывалось в блестящие прямоугольные емкости. По мере наполнения, свободные от работы ксеносервусы грузили контейнеры на тележки и отвозили в смежное помещение. Там видимо находилось складское помещение.

Оставшиеся костяки небрежно снимались с крюков и сваливались в кучу. Насколько Хепри смог понять они не представляли для ксеносервусов никакой ценности. Он внезапно с ужасом понял, происхождение того леса человеческих скелетов, который видел в том времени, до того как угодил сюда. Это были отходы, оставшиеся после окончательной «прополки» Фермы Терра от человеческой расы. Тогда он наткнулся на свалку человеческих отходов.

В этот момент к Хепри подошел ксеносервус и нагнулся, чтобы связать ему щиколотки ног куском веревки.

— Стой! — громко и внятно выговорил Хепри, не делая при этом ни малейшего движения. — У меня есть важная информация для томинофера. Скажи ему об этом.

Ксеносервус дернулся было для того чтобы подобрать с пола кувалду, но так как «сырье» не порывалось встать и вообще вело себя смирно он озадаченно почесал свою лысую башку. С одной стороны вложенная в него программа обязывала его приступить к потрошению «сырья», с другой стороны та же программа предписывала ему немедленно поставить томинофера в известность обо всех отклонениях и внештатных ситуациях. То что «сырье» разговаривало было, безусловно, вопиющим фактом. К этому времени, оставшиеся в живых представители человеческого рода уже давно одичали и утратили способность разговаривать. Из-за вступивших в конфликт установок, ксеносервус погрузился в бесконечную борьбу мотиваций и выпал из реального времени. Он лишь тупо моргал, уставившись прямо перед собой, и не предпринимал никаких конкретных действий.

Тем временем, томинофер Гжел, несмотря на то, что вроде бы впал в совершеннейшую кому из-за количеств выпитого самогона, продолжал отслеживать ситуацию на вверенном ему производстве.

— Что стоим? — взревел он, заметив, что один из его ксеносервусов застыл на одном месте.

— Он говорит, что у него есть информация, для тебя! — выпалил зависший ксеносервус, ткнув ножом в распростертого у его ног Хепри.

— Глупости, люди не умеют разговаривать! — сердито фыркнул Гжел. — Они уже давно прошли стадию вторичного одичания.

— Я могу встать? — нетерпеливо спросил Хепри.

— Что? — вскочил со своего места Гжел.

Его повело в сторону, и он еле устоял на ногах. Восстановив равновесие, он двинулся в сторону Хепри. Повелитель Жуков ощущал, как бетонный пол содрогается под тяжестью приближающегося к нему гиганта.

— Откуда ты взялся? — спросил он, садясь на корточки перед Хепри.

— Я скрывался в лесах и пещерах, — сказал тот первое, что пришло ему в голову.

— Мог бы придумать что-нибудь более правдоподобное! — скривился великан, поднимаясь во весь рост. — В переработку его! Экая невидаль разговаривающее «сырье».

— Но у меня правда есть для тебя важная информация! — протестующее поднял руку Хепри, садясь на пол. — С ее помощью ты сможешь вернуть себе благосклонность командования.

— А с чего ты взял, что мне это нужно? — удивился Гжел.

— Ты сам недавно рассказывал об этом, — пожал плечами Хепри, поднимаясь с пола.

— И что я еще говорил? — кисло спросил томинофер, начиная понимать, что спьяну наболтал лишнего.

— Много всего, но я не любпытный, в отличие от твоих двух друзей! — Хепри кивнул в сторону мертвецки пьяных ксеносервусов, которые привезли его сюда, а также канистры с самогоном.

— Мои друзья? — неискренне поразился Гжел, уставившись на Хепри. — Что ты мелешь «сырье»?

— Но ты сам так говорил, я лишь повторяю твои слова, — напустив на себя простодушный вид, ответил Хепри. — Когда меня везли сюда эти двое, они говорили, что подмешали в выпивку какую-то гадость, для того чтобы ты напился и выболтал все секреты томиноферов.

— И как ты считаешь, я их выболтал?

— О, да! — с жаром выпалил Хепри.

— Это и есть та информация, о которой ты говорил? — подозрительно посмотрел на него томинофер. — Это все?

— А ты считаешь, что этого недостаточно? — поразился Хепри.

— Ты понимаешь, что после этого я не могу оставить тебя в живых?

— Да я понимаю, что обречен, — спокойно ответил Хепри. — Но я всегда мечтал служить томиноферам.

— Из тебя вышел бы отличный ксеносервус, — с сожалением, посмотрел на него Гжел и направился в сторону целого штабеля поставленных друг на друга контейнеров с непонятным оборудованием.

— Я могу одеться, чтобы принять смерть как человек, а не как сырье?

— Если это имеет для тебя такое значение, то я не против! — Гжел иронично посмотрел на него через плечо, продолжая перебирать коробки с непонятными предметами.

Хепри с замиранием сердца кинулся к вороху одежды. Вскоре он уже сжимал в руке флакон с «жучьим соком». А еще через мгновение, он пролил несколько капель эликсира на пол, и вновь закупорив флакон, спрятал его. Все его манипуляции прошли незамеченными для Гжела, который продолжал что-то тискать.

— А, вот оно! — радостно воскликнул он, возвращаясь к столу с небольшой коробкой.

Достав из нее странного вида приборчик, Гжел приставил его сначала к телу одного, а потом другого собутыльника. Всякий раз те вздрагивали, видимо приборчик причинял им боль. После этого они рухнули на пол и принялись трястись, словно у них начался приступ падучей болезни. Хепри ожидающий, когда же, наконец, появится его скарабей, с ужасом увидел, как из двух агонизирующих тел наружу полезли золотые черви и толстые золотые змеи. Извиваясь, они сползались в одно место, растворяясь, друг в друге. Вскоре на полу образовалась большая лужа жидкого золота, которую Гжел собрал при помощи другого аппарата.

— Забирайте сырье! — кивнул он, ксеносервусам, на тела своих собутыльников, и немного подумав, добавил, глядя на Хепри, — Этого болтуна, тоже в переработку!

Оказавшись в кабине пилота, Летун сразу начал распоряжаться, как и полагается настоящему капитану корабля. Первым делом он выдворил из самолета весь имевшийся там экипаж. По его словам все они уже прошли обработку гоблинов, и верить им было нельзя.

Пока он в срочном порядке прогревал двигатели, Влад и адьютант прикрывали Сенсея и Стасика сверху, в то время как те отгоняли трап в сторону от самолета. После этого Летун впустил их на борт через аварийный люк.

На летном поле к тому времени собралась большая толпа вооруженных людей. Судя по их неуверенному поведению, они не знали, что им делать ни с захваченным самолетом, ни с теми, кто его захватил. Для себя беглецы уяснили лишь одно — ценность кейса была настолько велика, что им по всей вероятности дадут уйти в надежде перехватить позднее где-нибудь в воздухе.

Наконец Летун начал выруливать самолет в сторону взлетной полосы. К этому времени на поле появились первые гоблины. Посверкивая броней они меланхолично смотрели на то, как у них из-под самого носа безнаказанно удирали наглые людишки. Которые, вдобавок ко всему, умудрились прихватить нечто весьма ценное принадлежащее им.

Наконец самолет вырулил в самое начало взлетной полосы. Обе турбины его взревели, и Боинг разгоняясь покатил по бетонному покрытию, набирая скорость. Тут словно в издевку вдоль взлетной полосы зажглись огни.

— Смотри-ка, гоблины желают нам приятного полета! — расхохотался Летун, отрывая самолет от земли. — Ребятки, вы немного потерпите, я тут чисто на всякий случай потолок сразу наберу! А то кто же этих нелюдей знает?

После этого всех вдавило в кресла. Ускорение плющило их до тех самых пор пока Летун, не успокоился, набрав высоту около десяти километров. Поставив управление самолета на автопилот, он вышел в салон.

— А куда мы летим? — поинтересовалась Ольга, успевшая к тому времени одеться в чистую форму бортпроводницы, оказавшуюся в подсобке стюардесс.

— Как можно дальше от этих мест, — высказал общую мысль Стасик. — Желательно туда, куда гоблины еще не успели добраться.

— А что ты сам думаешь? — Влад посмотрел на Летуна.

— Я предлагаю Египет, — немного подумав, ответил тот. — Хургада вас устроит? Я уже несколько лет летаю этим маршрутом.

— Ну, будем надеяться, что до Африки гоблины не успели добраться, — сказал Влад.

— Мне не дает покоя одна мысль, почему они так легко нас отпустили? — задумчиво пробормотал Сенсей. — Может, заглянем в кейс?

— А как его открыть без ключей? — спросил адъютант.

— Легко! — усмехнулся Стасик.

— А вдруг там какие-нибудь ужасные вирусы? — Алена сделала страшные глаза, вытянула руки и пошевелила скрюченными пальцами.

— Я тебя умоляю! Даже если они там и есть, они не ползают внутри чемодана! — хмыкнул Влад. — Если не ошибаюсь, всякую такую пакость, принято держать в запаянных ампулах!

Стасику пришлось изрядно повозиться, прежде чем замок чемоданчика звонко щелкнув, сдался. Внутренность кейса была заполнена черным поролоном в центре, которого было углубление, повторяющее очертания предмета находящегося в ней. Предмет этот имел цилиндрическую форму и был сделан из крепчайшего ячеистого углепластика.

Стасик с придыханием вынул цилиндр из гнезда и взвесил на руке.

— Легкий зараза! — удивленно пробормотал он. — А вообще похоже на футляр.

На блестящем боку цилиндра курсивом шла отчетливая надпись «Собственность корпорации Кракен».

— Это тот Кракен, который межнациональная корпорация? — спросила Алена.

— А шут его знает? — пожал плечами Влад. — Скорее всего, он самый.

Оглядев непонятный предмет со всех сторон, Стасик вскоре обнаружил зазор делящий цилиндр на две неравные половины. Закатив глаза и вывалив от усердия язык, он, взявшись обеими руками за концы цилиндра, осторожно потянул их в разные стороны. Он не ошибся, футляр действительно открывался на манер чертежного тубуса. Внутренность цилиндра была заполнена все тем же черным поролоном, повторяющим форму футляра. Из верхней части его торчал металлический стержень округлой формы, толщиной около двух сантиметров.

Взявшись двумя пальцами за блестящий металл, Стасик потянул его наружу. Когда он полностью вытянул предмет из черного поролона, взору собравшихся вокруг него людей предстал ослепительно блестящий клинок. Его обоюдоострое лезвие имело странную искривленную форму. Вместо рукоятки у него был длинный стержень, тот самый за который Стасик извлек клинок из футляра.

— Ничего себе инструментик! — восхищенно воскликнул он.

После чего привычным и естественным движением он попробовал лезвие большим пальцем, чтоб проверить его заточку.

— Ой!

В следующее мгновение Стасик, уже засунул порезанный палец в рот.

— Ты чего? — удивленно посмотрел на него Влад.

— Острый зараза, как бритва! — не вынимая пальца изо рта, причмокивая, ответил Стасик. — И у крови вкус странный! Земляникой отдает, корицей и еще какими-то специями! Дичь полная! На, сам попробуй!

И Стасик протянул окровавленный палец Владу.

— Я тебе что Дракула? — возмутился тот.

— Странная штука! — пробормотал Сенсей, осторожно забирая у Стаса клинок. — И форма у него какая-то больная! Хотя в руку ложится как надо и баланс тоже приличный. Сильно смахивает на метательный скелетный нож.

— А почему скелетный? — удивилась Ольга.

— Ну, так обычно называют ножи без рукояток, — пояснил Сенсей. — Теперь вопрос, а чего они с ним так носились?

— Ты меня, что совсем не слышишь? Я же говорю у крови вкус странный! — возмутился Стасик.

— И чего?

— Да то, что металл, из которого сделано лезвие необычный! Ну, это знаешь все равно как яблоко резать обычным стальным ножом, который ржавеет или нержавейкой. Теперь понял?

— Это ты о том, что от обычной черной стали вкус яблоко портится и начинает отдавать железом? — спросил Влад.

— Ну, да! Точно говорю, у этого ножика кроме его ужасающей остроты еще и уникальный состав металла! Вот из-за этого гоблины и устроили весь сыр бор!

В это время в брошенной кабине пилота пронзительно запищал какой-то датчик. Летун опрометью бросился туда. Влад и адъютант поспешили следом за ним.

— Прямо по курсу какой-то непознанный объект! — воскликнул Летун, бросив взгляд на приборы. — Причем размеры у него не маленькие.

— Он что летит на нас? — озабоченно спросил Влад, покосившись на возникшего в дверях кабины Сенсея.

— В том-то и дело что никуда он не летит! Он прост тупо застыл на одном месте!

— Ну, так это метеозонд какой-нибудь, — предположил Стас, продолжая сосать свой порезанный палец.

— Ты видел когда-нибудь метеозонд диаметром с наш Боинг?

— Да я вообще никаких не видел, — пожал плечами Стас.

— И я не видел! — заорал на него Летун, усаживаясь в кресло пилота и начиная щелкать тумблерами, готовясь к маневру. — Иди, пристегнись вампир несчастный! И другим скажи, чтобы пристегнулись.

— Будешь доставать, покусаю, — хмыкнул Стас и удалился в салон.

За ним вышли все остальные, кроме Влада и прикрыли дверь в кабину.

Влад уселся в кресло второго пилота, пристегнулся и спросил:

— И что будем делать?

— Облетать влево, вправо или вниз, — равнодушно пожал плечами Летун. — Небо оно ведь большое. Ну и будем надеяться, что эта штуковина и дальше будет неподвижно висеть на месте, как лампочка. А, вот и она!

Влад от неожиданности отшатнулся назад и вжался в кресло. Прямо перед ними из облаков вынырнуло нечто грандиозное. Это была настоящая летающая тарелка, словно сошедшая с экрана низкобюджетного космического боевика. Нет, эта штуковина не была тарелкой в полном смысле этого слова. Она скорее походила на гигантский бублик, разделенный многочисленными швами на сегменты. Влад знал, что такая геометрическая фигура носит название тора или тороида.

Что его поразило, так это пугающий угольно-черный цвет бублика. Черная матовая поверхность медленно надвигающегося на них объекта, несмотря на яркий солнечный цвет не блестела. Более того, создавалось впечатление, что она не только не отражает свет, а поглощает, затягивает его в себя. По мере того как Боинг подлетал к тороиду, становились видны все новые и новые подробности его конструктивных особенностей. Первое что бросалось в глаза так это полное отсутствие прямых линий. Все детали, несмотря на их обилие и кажущуюся хаотичность расположения, были сглажены, заполуовалены и скруглены в некий трудновоспринимаемый орнамент.

Внезапно Влад почувствовал, что он падает вниз со страшной скоростью вместе с Летуном и всем самолетом. Его тело жестоко вдавило в кресло, а в желудке заворочалась тугая волна, которая распространилась на его живот, связав внутри него кишки тугим узлом.

Он не успел понять как именно, но они поднырнули под черный бублик и, продолжая падать, резко пошли вниз. Влад уже не в состоянии бороться с тошнотой смирился с мыслью, что его сейчас вырвет прямо на приборную доску, расположенную перед ним. Но в этот самый момент, когда позывы на рвоту были как никогда убедительны, Летун вдруг нежно выровнял самолет и полетел строго горизонтально.

Влад утер бисеринки холодного пота с бледного лица и неодобрительно пробормотал, повернувшись к Летуну:

— Ну, ты и камикадзе!

— Шел бы ты к остальным в салон, — мягко посоветовал ему Летун. — Вестибулярный аппарат он ведь, как и мускулы, тренировку любит.

— Ладно, все нормально, — простонал Влад. — Скажи мне лучше, как ты думаешь, что это было?

— Честно? — скосив на него глаза, спросил Летун. — Мне кажется, что это был боевой воздушный корабль гоблинов.

— А почему же он нас не расстрелял?

— Да потому же самому, что они нас тогда в аэропорту не тронули, — тяжело вздохнул Летун. — Они уже тогда могли нас свободно перестрелять. Но не стали этого делать, так как боялись рисковать своим кейсом. Ну а то, что в нем находится, мы уже знаем.

— Получается, что они нас пасут по всему маршруту? — предположил Влад.

— Выходит что так, — невесело кивнул Летун. — Меня во всем этом больше всего занимает, что они будут делать, когда им это надоест? И самое главное, когда именно это произойдет?

Хепри с обреченным видом смотрел, как к нему неторопливо направляется низкорослый ксеносервус. На его тупом лице со скошенным подбородком и узким лбом, полностью отсутствовали какие бы, то ни было эмоции. Кувалду на длинной ручке он волок за собой по бетонному полу. От жуткого скребущего звука у Хепри встали дыбом волосы на всем теле. Его будущее было очерчено более чем прозрачно. Удар молотом по лбу, хруст черепа, яркая вспышка света и тьма.

От сознания, что такая судьба уготована всем людям планеты Земля, Повелитель Жуков взвыл от ужаса.

Вызванный им скарабей уже давно должен был появиться. Однако его все еще не было. Между тем, ксеносервус уже поравнялся с «сырьем» и, удостоверившись, что оно не собирается сопротивляться удовлетворенно угукнул. После этого легко подняв кувалду, он сделал широкий замах и ударил, метя в лоб Хепри. В самый последний момент высокий тощий старик неожиданно отшагнул в сторону и молот со свистом пронесся мимо его лица на расстоянии ладони. Ксеносервуса закрутило по инерции и развернуло спиной к Хепри. Когда он снова повернулся, оказалось, что шустрое «сырье» успело отойти в сторону.

— Человек, перестань унижаться и бегать! — осуждающе воскликнул томинофер Гжел. — Стойко встретить смерть и сослужить своим хозевам последнюю службу, став мясом, что может быть достойнее для человеческого существа?

В это время дверь в цех по переработке сырья влетела вовнутрь вместе с косяком и фрагментами стены. С грохотом посыпались кирпичи и бетонные блоки. В плотном облаке поднявшейся пыли возникла чудовищная туша белого скарабея.

— Долго же тебя пришлось ждать! — укоризненно пробормотал Хепри и, указав на подступающего к нему с кувалдой ксеносервуса, коротко выкрикнул команду, — Съесть!

В следующее мгновение тело забойщика «сырья», словно гигантским секатором, было перекушено пополам. Другие ксеносервусы наученные горьким опытом своего товарища, не пожелали разделить его судьбу. Побросав ножи и молоты, они бросились вон из цеха, сквозь развороченный вход.

Томинофер Гжел на секунду замешкался, засмотревшись на чудовищного жука, чуть дольше, чем следовало. После этого он также попытался бежать. Но повинуясь Повелителю Жуков, белый скарабей укоротил гиганта, перекусив ему обе ноги ниже колен. Рухнув на пол, Гжел в ужасе взвыл, доказав тем самым, что томиноферам ничто человеческое не чуждо. И в частности страх за свою жизнь.

— Прими свою смерть достойно, как подобает истинному томиноферу! — мстительно усмехнулся Хепри. — Это ли не цель достойная всяческой похвалы — положить свою жизнь на алтарь спасения человечества?

Гжел протестующее всхлипнул выпущенными на волю внутренностями и забился в агонии. Проявив изумительную волю к жизни, он дожил до того момента, когда Хепри вслед за скарабеем исчез во временном тоннеле.

До Хургады Боинг с беглецами так и не долетел. Как и предполагал Летун, гоблинам, в конце концов, надоело с ними цацкаться. И произошло это на подлете к Каиру. С ними поступили дешево и сердито. Больше не было никаких летающих бубликов гигантского размера и устрашающе черного цвета.

Когда вдали уже замаячили контуры одного из самых больших городов в мире в хвост к их самолету пристроился банальный человеческий истребитель. На его фюзеляже и крыльях были египетские опознавательные знаки. После этого пилот истребителя хладнокровно прострелил из пулемета сначала левое, а затем и правое крыло Боинга. Потом залетел вперед, приветливо покачал крыльями, демонстрируя традиционное ближневосточное гостеприимство, и улетел по своим делам.

Летуну удалось дотянуть стремительно теряющий топливо самолет до столицы Египта. Но до Каирского аэропорта они так и не долетели.

— Все, топливу пришел кирдык! — нервно хохотнул Летун и повернулся к Владу. — Осталось только-только на посадку с первого захода. Садимся, куда придется! Иди командир, скажи остальным, чтобы пристегнулись. Посадка будет жесткой и жестокой!

— Ладно, только ты постарайся привлекать к себе поменьше внимания, — сказал Влад, поднимаясь с кресла второго пилота.

— Реактивный борт в центре города, все равно, что слон в посудной лавке, — недоуменно посмотрел на него Летун. — Так что сесть, по-тихому все равно не получится!

Уже в момент посадки, когда Боинг, выпустив шасси начал не то снижаться, не то падать на центральную городскую магистраль, Влад и его спутники, глядя в иллюминаторы, заподозрили неладное. Город в это время суток должен был быть похож на муравейник, но людей на улицах не было. Не было даже редких прохожих. Город словно вымер. Кое-где виднелись следы пожаров, а на улицах во множестве попадались покореженные остовы сгоревших машин. На одном перекрестке адъютант успел разглядеть три подбитых танка. Причем башня одного из покрашенных в песочный цвет Хаммеров валялась далеко в стороне от его корпуса.

— Это с какой силой надо садануть по танку, чтобы ему сорвало башню? — поинтересовался Сенсей.

Влад оставил вопрос без ответа, и так было ясно, что без гоблинов здесь не обошлось. Каир обезлюдел по той же самой причине, что и остальные города — гоблины добрались и сюда. С ревом и свистом самолет коснулся асфальтового покрытия шоссе, его тряхнуло от удара, и он понесся вперед по дороге. Пассажиры самолета во главе с его капитаном молились, чтобы на их пути не оказалось брошенного грузовика. Им повезло, зацепив по пути пару малолитражек, Боинг отвратительно скрепя остановился, раскачиваясь всем корпусом и немилосердно скрипя. Было ощущение, что они приземлились не на самолете, а на летающем старом сарае.

— Быстро все из машины! — заорал Летун, выскакивая из кабины. — Мы такого шуму наделали, что сейчас сюда явится толпа гоблинов по наши души!

Отдраив входную дверь, он выпустил аварийный надувной трап, по которому как с горки съехали вниз все пассажиры и он сам. Бегом они направились в ближайший боковой переулок. Стараясь держаться в тени зданий, они старались, как можно быстрее удалиться от места приземления.

Они бежали уже около десяти минут. Оглянувшись, Влад с тревогой, заметил, что его маленький отряд растянулся, чуть ли не на два квартала. Не привыкшие к длительному бегу, люди выдохлись. Позади всех плелся Стас, которого от усталости мотало из стороны в сторону. Влад остановился и подождал остальных.

Они укрылись в подъезде большого многоквартирного дома. Пока все переводили запаленное дыхание и учились заново дышать, Влад и Сенсей поднялись на верхний этаж и из окна лестничной клетки попытались разглядеть окрестности. Наконец Сенсею надоело подпрыгивать к высоко расположенному окну, и он ногой вышиб дверь первой попавшейся квартиры. Внутри, как они и ожидали, никого не было. Пройдя в большую комнату, они подошли к окну и посмотрели на улицу. Панорама вымершего города сильно действовала на нервы. На пустынной улице не было ни людей, ни гоблинов. Только ветер гонял среди брошенных машин старые газеты и мусор.

Влада беспокоило, что они по-прежнему находятся слишком близко от места их приземления. Поэтому он настоял на том, чтобы они продолжили движение. Помня о том, насколько быстро выдыхаются нетренированные люди, он не требовал, чтобы его отряд бежал. Они двигались быстрым шагом. Через час с небольшим они вышли на огромную пустую площадь. Справа от них за кованной черной изгородью высилось помпезное розовое здание с белыми женскими фигурами на фасаде.

— Каирский музей, — прочитал Летун по слогам вывеску на английском языке. — Что, может быть, зайдем?

Влад кивнул, все равно нужно было где-то отдохнуть и переждать когда спустится ночь. Передвигаться по пустынному городу в светлое время суток было верхом глупости. Всякая двигательная активность была относительно безопасна только под покровом темноты. И еще не факт что у гоблинов не было приборов ночного видения, тепловизоров и иных хитроумных приспособлений для ловли людей.

Парадные двери, как ни странно, были заперты. Стас полез было в свою сумку за отмычкой, но Сенсей остановил его.

— Не стоит, слишком уж мы здесь на виду. Пока ты будешь копаться, нас могут увидеть.

Они обошли здание музея сбоку, и подошли к какой-то подсобной двери, которая тоже была заперта. Сенсей справился с ней в рекордно короткий срок. Он просто разнес ее в щепки ногами.

Музей встретил их темнотой, прохладой и пылью, которая казалось, лежала здесь на всем. Выбравшись из узких коридоров подсобных помещений, они вышли в центральный зал и остановились пораженные. Здесь было относительно светло, потому, что высоко наверху, на уровне верхнего этажа вместо крыши была огромная круглая ротонда. Сквозь ее запыленные стекла внутрь музея падал тусклый, разбавленный свет яркого Каирского солнца.

Две колоссальные сидячие статуи, по всей видимости, изображавшие фараона с его царственной супругой, презрительно смотрели на людей с высоты своего циклопического роста.

— А они покрупнее томиноферов будут, раза в три как минимум! — пробормотала Алена, внимательно всматриваясь в лица древних изваяний.

— Чего-то физиономии у них какие-то беспородные, — заметил Стас. — Круглые лица, носы картошкой. Ни дать ни взять крепостные крестьяне, конца семнадцатого века.

— Тоже мне лорд Байрон выискался! — презрительно фыркнула Ольга. — Сам в зеркало давно смотрелся?

— Я бы попросил! — возмутился Стас. — Моих прабабушек любили аристократы!

— Тише вы! — нетерпеливо прикрикнул на них Сенсей. — Никто ничего не слышал?

Все стали внимательно прислушиваться и оглядываться по сторонам.

Внезапно в мертвой тишине музейного зала явственно послышалось:

— Апчхи!

Услужливое эхо подхватило звук и разнесло его по многочисленным коридорам. Теперь уже было невозможно определить эпицентр первоначального чиха.

— Ну, насколько мне известно, обычно мумии не чихают, — сказал адьютант.

— Им просто чихать нечем потому, что у них носы отгнили, — хихикнул Стас. — А так бы они с радостью!

— Заткнись! — недовольно покосился на него Влад и громко крикнул, — Эй, есть здесь кто-нибудь?

— Энибоди хиар? — продублировал его Летун на английском.

Ответом им было презрительное молчание.

— Найду ведь, ноги повыдергиваю! — без особой убежденности пообещал Сенсей.

Внезапно снова кто-то громко чихнул. Теперь, по крайней мере, всем стало понятно, откуда именно доносится чихание. Выставив вперед автомат, Влад скользнул в сторону правого угла зала, где стоял огромный многотонный саркофаг из красного гранита. Его расколотая крышка была выставлена для обозрения посетителей музея тут же неподалеку. Вслед за ним двинулся Сенсей.

— Вылазь давай, а то гранату кину! — пригрозил Влад.

— Даже если там кто-то есть, он точно не понимает по-русски! — прошептал Сенсей на ухо Владу.

— Ничего, по интонации сообразит! — проворчал Влад.

Вынув из подсумка пустой автоматный магазин, он швырнул его навесом прямо в саркофаг и с криком «Ложись!» вскинул автомат, изготовившись к стрельбе.

Едва пустой автоматный рожок с грохотом влетел в саркофаг, как оттуда, словно чертик из табакерки выскочил безоружный пожилой араб с всклокоченными волосами и дико вытаращенными глазами, которые словно фарфоровые ярко выделялись на его смуглом лице.

Его появление было настолько неожиданным, что все в ужасе отпрянули. Влад, который чуть было, не открыл огонь, рассерженно плюнул себе под ноги и опустил автомат. Между тем, араб тщетно пытался выбраться из саркофага. Но ввиду того что он имел довольно-таки солидную комплекцию и вдобавок хотел успеть вылезти до того как взорвется воображаемая граната у него никак не получалось одновременно и подпрыгнуть и закинуть ногу на бортик каменной коробки.

— Кэн я хэлп ю? — насмешливо спросил Сенсей, подходя к нему.

— Ю амеркэн, а ты русский? — неожиданно спросил араб на чистейшем английском и русском языках поочередно, обвиняющее ткнув пальцем в Сенсея, а потом во Влада.

— А почему не англичанин? — переходя на русский, поинтересовался Сенсей.

— Американский — это испорченный английский язык, — недовольно буркнул араб, после чего достал из нагрудного кармана очки в массивной роговой оправе и, нацепив их на свой длинный мясистый нос, строго посмотрел на Влада. — Только русские могут пугать почтенного профессора несуществующей гранатой!

— С чего это вы взяли? — удивился тот.

— В молодости, я пять лет проучился в Петербургском государственном университете! — сварливо ответил профессор. — И за это время сам стал наполовину русским! Поможет мне кто-нибудь отсюда выбраться? Или я так до скончания века отпущенного мне всемилостивейшим Аллахом буду торчать в саркофаге Аменхотепа Третьего! Да простит он мое наглое вторжение в его склеп!

Влад, отдав автомат Ольге, вскарабкался на бортик саркофага. Сенсей последовал его примеру, и, объединив усилия, они вернули почтенного египетского профессора в мир живых.

Приведя свой внешний вид в относительный порядок, араб церемонно представился:

— Профессор археологии Мустафа Азиз! С кем имею честь? И скажите мне, пожалуйста, откуда здесь в центре Каира русский подполковник с автоматом Калашникова? Вы пришли для того, чтобы снова протянуть руку помощи своим арабским братьям и избавить нас от этого древнего проклятия? Как в свое время, построив Асуанскую плотину, избавили Нил от крокодилов?

— Ну, да, типа того, — ухмыльнулся Влад, представившись и пожав руку профессору Мустафе. — Но в настоящее время мы сами в некотором роде в бегах. И должен вам сказать, что у нас в России положение не лучше чем здесь у вас.

— Какой ужас! — воскликнул профессор, всплеснув розовыми ладошками. — Примите мои искренние соболезнования! Если даже такая великая страна пала, то чего же ждать нам бедным египтянам? Воистину Всевышний отвернулся от нас за все наши многочисленные прегрешения!

— А кроме вас здесь в музее никого нет? — спросил Сенсей.

— К сожалению, я единственный кто уцелел, — профессор скорбно развел руками. — Я вынужден прятаться здесь, словно презренный шакал, потому что я боюсь! Да, и я не стесняюсь признаться в этом! Мне страшно! Если бы вы видели, что ксеносервусы творили здесь, вы бы поняли и не осуждали меня за трусость!

— Профессор, но никто и не думает осуждать вас, — сказала Ольга, мягко беря его за руку. — Мы точно в таком же положении, как и вы. Мы бежали сюда к вам стараясь забраться как можно дальше от нашей родины, думая, что до вас еще не успели добраться эти твари! Мои соотечественники называют их гоблинами, а ваши, насколько я поняла ксеносервусами?

— Нет, это только я называю их так, потому что в отличие от всех остальных я, пожалуй, единственный человек на земле, который в полной мере осознает, что на самом деле творится в нашем мире, — Мустафа Азиз, пригладил свои обильно смазанные бриолином седые волосы. — Пришельцев наш народ называет, хотя теперь, наверное, нужно говорить называл, потому что моего народа как такового уже нет! Так вот он называл их ифритами.

— Это что-то из «Тысяча и одной ночи»? Ну, там джинны всякие? — спросил Стасик.

— Ни один джинн не сравнится с ифритами по свирепости, — покачал головой Мустафа и грустно усмехнулся. — Но давайте пройдем в мое скромное убежище, где за чашкой чая, мы сможем спокойно поговорить.

Ночью метель разгулялась не на шутку. Бросая из темноты полные пригоршни колючего снега Борису в лицо, она словно нарочно метила ему в глаза. От острых снежных хлопьев не спасали даже толстые стекла очков. Подняв капюшон куртки, он тоскливо оглядел заснеженную улицу. Полностью очистить тротуар от толстого слоя, нападавшего за ночь снега, было нереально. Тем не менее, тяжело вздохнув, Борис перехватил лопату и принялся за работу.

Мысли его привычно съехали на заезженную колею и неторопливо двинулись по накатанной дороге. Если бы кто-нибудь раньше сказал ему, что он боевой офицер, прошедший Афганистан, дойдет до жизни такой, он бы воспринял это как глубочайшее оскорбление. В лучшем случае он бы послал этого козла куда подальше, а в худшем набил ему морду. Но жизнь распорядилась именно так и не иначе. Хотя если быть до конца честным, то это он сам распорядился своей жизнью не самым лучшим образом.

Он виртуозно разминировавший множество мин, там в Афгане, и спасший сотни солдатских жизней, ныне принужден был влачить жалкое существование. Всему виной была его неумеренная страсть к выпивке.

После демобилизации он столкнулся на гражданке с вопиющей несправедливостью. В то время как он и его братья по оружию гибли пачками, выполняя интернациональный долг в Афгане, дома в России банковали сытые мажоры никогда не нюхавшие пороха.

Когда Борис прямо сказал об этом одному из этой обнаглевшей своры, тот перемалывая ком жвачки, заявил ему буквально следующее:

— Слышь, ты воин интернационалист! Я лично тебя никуда не посылал и за меня воевать не просил! Так, что валил бы ты отсюда подобру-поздорову, пока не огреб по-полной!

В тот раз Борис все-таки огреб, но и толстомордому мажору тоже хорошо попало. Довольно скоро Борис понял, что дома его ратные подвиги никому не интересны и по большому счету не нужны. После этого он замкнулся и начал искать утешение в выпивке. Алкоголь на время притуплял острое чувство обиды, опуская ее до такого уровня с которым уже можно было жить.

После всех перипетий, пиком его жизненной карьеры, стало место дворника в районном ЖЭУ. На котором он сейчас и обретался, с переменным успехом.

Плавное течение невеселых мыслей Бориса было прервано внезапно возникшим прямо перед ним силуэтом.

— Это ты Борис дворник? — спросил высокий худой старик со смуглым нерусским лицом.

— Нет, блин, я Санта Клаус! — вспылил тот, всерьез раздумывая, не огреть ли незнакомца лопатой. — Иди куда шел, не мешай работать!

— У меня к тебе дело есть, — не унимался старик. — Я тебе хорошо заплачу!

— И что я для этого должен сделать, продать свою почку? — подозрительно покосился на него Борис.

— Мне сказали, что ты владеешь искусством уничтожать мины-ловушки.

— Эка ты, куда дед хватил! — невесело рассмеялся Борис. — Ты что шутишь, что ли? Все мое уменье уже давно быльем поросло и снегом замело.

— Мне, просто, больше не к кому обратиться, — произнес старик и расстроено всплеснул руками. — Я, правда, хорошо заплачу.

— Раз уж тебе так приспичило, и ты все равно от меня не отстанешь, давай сделаем так! — сказал Борис, перестав бросать снег и утирая рукавицей пот со лба. — Ты идешь в кисок, что на перекрестке, скажешь, что от меня. Они тебе втихаря продадут бутылку водки. Хотя нет, бери лучше сразу две, чтобы потом десять раз не бегать. Ну и что-нибудь закусить. И бегом сюда. А я пока еще чуток со снегом повоюю.

Когда старик вновь подошел к дворнику в руках у него был пластиковый пакет, в котором, при ходьбе позвякивали бутылки. Борису сразу расхотелось чистить снег. Тем более что его битва с разбушевавшейся стихией было явно обречена на поражение.

Он привел старика к себе в дворницкую, располагавшуюся неподалеку в подвале жилого дома.

Отряхиваясь от снега, Борис подозрительно спросил гостя:

— А откуда ты узнал, что я был сапером?

— От добрых людей, — уклончиво ответил старик.

После первого стакана Борис стал более благожелателен. Тем более, когда выяснилось, что старик совсем не пьет.

— Ну, давай, излагай, какая у тебя проблема?

Старик, молча, запустил смуглую морщинистую руку в карман дорогого пальто и извлек оттуда несколько увесистых кусочков металла, неправильной формы. Положив это на стол перед Борисом, он вопросительно посмотрел на него.

Борис, выбрав один кусок, внимательно осмотрел его.

После этого он налил себе еще водки и выпил. Занюхав металлическим осколком, он закашлялся.

— Судя по всему, это фрагменты разорвавшейся противопехотной мины, — кисло сказал он. — Но если она уже сработала, то зачем тебе понадобился я?

— Эта сработала, другие остались, — уклончиво ответил старик.

— Ты что собрался на минном поле картошку сажать? — удивленно посмотрел на старика Борис.

— Вроде того, — кивнул тот. — Так ты сможешь мне помочь?

— Отец, как тебя зовут? А то, как то неудобно, получается, обращаться к старшему не по имени.

— Хепри, то есть, я хотел сказать Хаким, — поправился старик.

— А ты случаем не террорист? — покосился на него Борис.

— Мне нужно разминировать, а не наоборот! — возмущенно всплеснул длинными руками Хепри. — Разве я похож на убийцу? Чтобы душа твоя была спокойна, скажу более — если ты поможешь мне, будет спасено множество человеческих жизней. Разве не тем же ты занимался там на войне?

Борис, молча, налил себе водки, но пить, почему-то не стал. Он сосредоточенно думал. Хаким, или как там его? А, Хепри! Производил впечатление достойного человека. И было непохоже, чтобы он пытался подписать Бориса на что-то противозаконное.

— Ладно, война план покажет! — наконец решился бывший сапер. — Рассказывай, что тебе надо разминировать?

— Будет лучше, если ты на месте все осмотришь сам, — сказал Хепри. — Тогда мне не придется отвечать на многие твои вопросы.

Как выяснилось, профессор Мустафа обосновался в подвале музея. В одном из множества пыльных подсобных помещений заваленных деревянными ящиками, заполненными всяческими древностями. Рядом за стеной мерно тарахтел старенький бензиновый электрогенератор, которого вполне хватало для того чтобы обеспечивать электричеством весь подвал.

Быстро вскипятив на двух спиртовках воду араб, заварил крепчайший черный чай, и разлив его по небольшим лабораторным стаканчикам предложил гостям. Также он выставил большую початую коробку с засахаренными финиками.

Рассевшись на пронумерованных деревянных ящиках, гости с благодарностью накинулись на угощение.

— А там не мумии лежат? — Алена опасливо постучала ладонью по ящику, на котором сидела.

— Нет, что вы! — рассмеялся Мустафа. — Там находится керамика из гробницы весьма незначительного вельможи Третьей династии. А теперь если вам не трудно расскажите, как вы смогли вырваться от томиноферов?

— Я бы хотел, чтобы вы для начала послушали наших друзей, — Влад кивнул в сторону Сенсея и Ольги. — Их рассказ настолько неправдоподобен, что я до сих пор не уверен, в том, что они не шпионы томиноферов.

— Вы хотите сказать, что они ксеносервусы? — лохматые брови Мустафы взлетели вверх, и он с интересом посмотрел сначала на Ольгу, а потом на Сенсея. — И что вас заставляет так думать?

— Ну начать с того что эти двое свалились нам чуть ли не на голову, — затсрекотала Алена. — А за минуту до них появился огромный жук и загрыз томинофера.

— Случайно не скарабей? — с нескрываемым интересом воскликнул Мустафа.

— Именно скарабей, уважаемый профессор, — со вздохом признался Сенсей и внезапно без перехода перешел на древнеегипетский.

У араба от изумления и без того выпученные глаза чуть совсем не вывалились из орбит.

Путаясь в словесной абракадабре, он принялся задавать вопросы Сенсею, на которые тот бегло отвечал. Вдобавок ко всему в разговор весьма оживленно включилась Ольга.

— Что происходит? — наконец не выдержал Влад. — Вы не находите, что это невежливо в присутствии других лиц изъяснятся на незнакомом для них языке?

— Простите вашего покорного слугу! — воскликнул Мустафа. — Но ваши друзья просто кладезь древней премудрости! Мои познания по сравнению с их знаниями ничто! Я со всей ответственностью заявляю, что они не являются ксеносервусами или говоря вашим языком шпионами томиноферов-гоблинов.

— Хорошо я вам верю, профессор! — нахмурившись, сказал Влад. — Но я тут немного запутался. Вы же вроде сначала говорили о каких-то ксенофобах?

— Ксеносервусах, — поправил его, усмехнувшись, профессор. — В переводе с вульгарной латыни это, переводится как «слуги чужих». Под ними подразумеваются люди, которые кто по своей воле, а кто по принуждению верой и правдой служат своим хозяевам, само существование которых противно воле Аллаха! Говоря научным языком, речь идет о коллаборационистах, лицах сотрудничающих с оккупантами.

— А мы называем их просто козлами! — иронично хмыкнул Стас, отправляя в рот финик. — А их хозяев гоблинами.

— На самом деле в глубокой древности, эти существа были известны людям как томиноферы, — со значением сказал Мустафа. — Это название очень точно, на мой взгляд, передает истинную сущность этих страшных порождений тьмы. Томиноферы, означает «ужасные хозяева» или «хозяева внушающие» или «сеющие ужас». Насколько мне известно, это искаженная латынь. В оригинале она должна была звучать как Доминус Феррус. Все эти факты хорошо известны нашим друзьям Сенсею и Ольге.

— Так если об них было известно уже давным-давно, почему же тогда ничего не предпринималось для того, чтобы не допустить их вторжения в наш мир? — искренне возмутился Стас.

— И вообще, почему бы им было просто не придти и не наладить взаимовыгодное сотрудничество с человечеством? — спросила Алена.

— Боюсь, вы не совсем верно представляете, с чем мы имеем дело. То, что я вам сейчас сообщу, было известно лишь посвященным и ревниво оберегалось от профанов, то есть людей непосвященных, — поднял профессор вверх толстый указательный палец похожий на сосиску. — Впрочем, чтобы не быть голословным и не давать вам предлога усомниться в здравости моего рассудка, если вы уже утолили голод, предлагаю подняться наверх, в хранилище древних рукописей. Там, с позволения Аллаха, мы продолжим нашу беседу.

Дождавшись, когда гости покинули подвал, профессор, посетовав на необходимость экономить горючее для генератора, отключил его и при помощи фонаря выбрался наружу и присоединился к остальным.

В хранилище рукописей, он, к удивлению Влада, не стал раскручивать перед ними никаких древних папирусных свитков, а выхватив цепким взглядом поверх массивных очков, нужный ему том, снял с одной из множества полок, огромный пухлый фолиант. Передав его Владу, он попросил отнести книгу на подоконник, где света было больше.

Осторожно приняв из рук Мустафы переплетенный в белую с голубоватым отливом кожу том, Влад водрузил его на подоконник. Про себя он отметил, что книга весит никак не меньше пуда.

Заметив его удивление, профессор пояснил:

— Это потому, что книга написана на пергаменте, который, как вы, конечно же, знаете, изготавливался из особым образом выделанной телячьей кожи. Здесь есть небольшой отрывок старого латинского перевода из одного древнего утерянного текста, который по преданию хранился в самой Александрийской библиотеке и сгорел в ней вместе с другими бесценными текстами.

Профессор Мустафа Азиз аккуратно раскрыл книгу и принялся бережно листать желтые хрупкие страницы. Остальные, затаив дыхание обступили его со всех сторон. Они понимали, что после того что сейчас им сообщит египетский ученый многое должно перевернуться в их мировоззрении. Впрочем, и без этого, та модель мира, которую они впитали с молоком матери, уже была безвозвратно разрушена нагло вторгшимися в их мир чужаками. По большому счету, не имело значения как именно их называть гоблинами или томиноферами, суть явления от этого не менялась.

Сенсей и Ольга с грустью смотрели на остальных. К своему удивлению, они завидовали им. Вернее, их спасительному неведению по поводу грядущих событий. Кроме того Мустафа Азиз успел предостеречь их от чрезмерной болтливости, во время обмена мнениями на древнеегипетском языке. Поэтому они предпочитали помалкивать, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего.

Наконец профессор нашел то место в тексте, что искал. Внимательно оглядев поверх очков свою небольшую аудиторию, блестящими от возбуждения черными глазами, он тем самым призвал их к вниманию.

Удостоверившись в том, что слушатели готовы с должным трепетом внимать его откровениям Мустафа Азиз начал читать:

— «Грядет ужасная буря! Люди, именующие себя ксеносервусами, взалкавшие еще большего богатства и власти, в безумной гордыне своей, посчитавшие себя равными богам, глупостью же своею уподобившиеся скотам лишенным всякого разумения, призовут тех, кого призывать нельзя! Томиноферы услыхав их призыв, не преминут вторично явиться в наш бренный мир, откуда они были изгнаны единожды. Они придут для того чтобы учить, древней истине…».

Профессор прервался и, воздев указательный палец вверх, прочитал, словно пропел на латыни:

— «Quod Genus humanum ese alus, aliis est cibus»! Что для одних род человеческий, то для других пища!

— И что это значит? — сипло спросил Стас.

— Это значит, что наступила эра каннибалов! — в упор, взглянув на него поверх очков, сказал Мустафа. — Иными словами, детские забавы человечества закончились, и теперь настало время страшного отрезвляющего похмелья!

— Они человечиной питаются что ли? — взвыла, чуть ли не в голос Алена, в ужасе от дошедшего до нее с опозданием истинного смысла слов профессора.

— Именно! — благожелательно глянул на нее тот, пригладив свои набриолиненные волосы. — И не только они, ксеносервусы тоже.

— Так они и этих козлов тоже на это дело подсадили? — изумленно вскричал Стас.

— Чего орешь? — неодобрительно покосился на него Влад. — Тебе же сказали, что да!

— Знаешь, как-то сложно спокойно выслушивать о том, что ты, являешься ни чем иным как бройлерным цыпленком! И вся ценность твоя определяется лишь весом твоих окорочков или грудки!

— Ну что же делать? — криво ухмыльнулся Влад. — Выяснилось, что пока человечество тысячелетиям носилось со своим богатым духовным миром эти томиноферы точили свои кривые ножи, готовясь перерезать нам глотки, освежевать и тупо сожрать!

— Н-да, жутенькая перспектива! — подавленно произнес адьютант.

— Если вы уже закончили свои прения, то, может быть, я все-таки закончу цитировать этот отрывок? — с любопытством глядя на спорщиков, спросил Мустафа.

— А что это еще не все? — оторопел Стас. — Мне то, что уже прозвучало, еще неделю переваривать нужно будет!

— Ага, если ты проживешь еще эту неделю! — пробормотал Летун.

— Заткнитесь, оба! Дайте послушать! — нетерпеливо прикрикнул на них Влад.

— «…Из людей же выживут лишь те, кто став ксеносервусом, будет верным слугой томиноферам и питаться себе подобными станет. Иного не дано».

— Не хочу я людей есть! — возмутилась Алена.

— А тебе, кстати, этого никто и не предлагает, если ты этого еще не заметила! Это тебя будут есть! — фыркнул Стас.

— Заткнись урод, без тебя тошно! — всхлипнула Алена. — У меня мама дома осталась и сестренка! Я думала, что их расстреляли или танками подавили, а тут такое!

После этого девушка безутешно в голос разрыдалась. После услышанного все выглядели подавленными. У всех были семьи, с которыми они уже мысленно простились, понимая, что в обрушившемся на них всех ужасе шансы на то чтобы выжить были равны нулю. Но известие о том, какая страшная участь была уготована их близким, поразила всех настолько, что онемев от горя, они надолго замолчали.

Все это время лишь Сенсей и Ольга с каменными лицами сохраняли полное спокойствие.

Наконец смахнув набежавшие слезы, Мустафа подошел к Алене и, обняв ее, положил ее голову себе на грудь:

— Девочка моя, не плачь, не надо! Я не знаю, что стало с моей любимой Зейнаб, и моими дорогими мальчиками. Но я верю, что сейчас они уже в лучшем из миров, смотрят на меня оттуда и улыбаются мне! Нам же еще предстоит испить нашу чашу до дна, какой бы она горькой ни была! Все в воле Аллаха!

Влад скрипнул зубами, бросив на профессора дикий взгляд. Мысль о том, что с его дочерью и бывшей, пусть даже разведенной, женой могло произойти то, о чем рассказал Мустафа, была ему невыносима.

— И что нам теперь со всем этим делать? — собравшись с силами, спросил он.

— Для начала, научиться выживать, — тихо сказал Мустафа. — А там видно будет.

После этого он повстречался взглядом с Сенсеем и, смежив веки, незаметно поблагодарил его за молчание.

Хепри с большим трудом удалось-таки вызвать скарабея. В процессе ожидания его не покидало тревожное чувство. Вполне могло статься, что его белый скарабей был последним из ныне живущих реликтовых насекомых.

Все это время Борис с нескрываемым подозрением следил за манипуляциями странного старика. По мере того как время шло, а обещанного огромного жука все не было, скептицизм бывшего сапера рос в геометрической прогрессии.

Они расположились в лесу, неподалеку от занесенного снегом остова белого скарабея. Очистив с него снег, Хепри окропил его панцирь «жучьим соком». Сделано это было неспроста. Его предшественник приучил Повелителя Жуков не оставлять никаких следов своего пребывания в другом времени. Хепри рассчитывал, что появившийся жук развалит корпус мертвого скарабея на части. А летом грызуны и насекомые завершат его полное уничтожение.

Когда казалось, что уже все потеряно, жук все-таки появился. Это был громадный пятнистый монстр, словно наряженный в причудливый камуфляж. Черный как смоль панцирь сплошь покрывали белые пятна неправильной формы. Как и рассчитывал Хепри, жук сверзился с высоты прямо на труп своего собрата. Несмотря на то, что корпус белого скарабея промерз насквозь, он все же продавился под тяжестью пришельца. Лед не остановил пятнистого жука, и он с жадностью вгрызся в белый панцирь, пожирая капли «жучьего сока».

Борис в ужасе смотрел на беснующееся всего в десяти метрах от него пегое чудовище. Он даже достал пистолет, в свое время, тайком привезенный им из Афганистана. Сапер прекрасно понимал, что остановить гигантского жука сможет лишь крупнокалиберный пулемет, однако, с ребристой пистолетной рукояткой в руке он чувствовал себя намного увереннее.

Он поймал себя на мысли, что его ужаснул не столько внешний вид скарабея, сколько весь тот бред, который нес старик. Выходило, что людям действительно угрожала смертельная опасность и Хепри не лгал. Это в корне меняло все. Теперь Борис был готов действовать не как наемник, работающий за деньги, а как солдат давший присягу на верность не только Родине, но и всему человечеству.

Когда скарабей закончил поглощать следы волшебного эликсира, от его мертвого собрата осталась лишь выеденная скорлупа. И вот тут Хепри доказал, что он не напрасно носит звание Повелителя Жуков. Бесстрашно двинувшись в сторону скарабея, он издал отвратительный скрежещущий звук, от которого кожа Бориса покрылась мурашками. Начавший было щелкать жвалами в сторону приближающегося человека, жук внезапно остановился. На его страшной морде читалось явное замешательство. Хотя быть может, это всего лишь только показалось Борису.

Не прекращая оглашать окрестности мерзкими звуками, Хепри подошел к жуку вплотную и ласково погладил его по морде в опасной близости со смертельными челюстями. Борису это напомнило цирковой аттракцион, когда укротитель сует голову в пасть льву. В следующее мгновение у него самого подобно льву отвисла челюсть. Скарабей отвечал Хепри такими же скрипучими визгливыми звуками! Между человеком и гигантским жуком определенно шел диалог!

Они довольно долго скрипели и визжали, обмениваясь душераздирающими звуками. Борис мог бы поклясться, что в процессе этого разговора, ужасная морда жука приняла менее устрашающее выражение. Наконец, вдоволь наговорившись, Хепри уже по-хозяйски хлопнул скарабея ладонью по панцирю и отошел в сторону.

Повертевшись на месте, пятнистый жук принялся вползать во временной тоннель. Выдержав необходимое время, вслед за ним двинулись Хепри и Борис.

— Ну, ты дед и даешь! — восхищенно покрутил головой сапер, пробираясь по круглому коридору. — Ничего не скажешь, умеешь обращаться с животными!

— Теперь этот скарабей будет служить нам верой и правдой, — серьезно сказал Хепри.

— Но как тебе удалось его уговорить? — воскликнул Борис.

— Теперь мы с ним как братья, я старший, а он младший. Поэтому он должен меня во всем слушаться. И он будет слушаться, потому что знает, что если понадобится, я отдам за него жизнь. Точно также, как и он, не раздумывая, погибнет за меня.

— Да брось ты, чем ему думать-то? — презрительно фыркнул Борис. — У него же мозгов нет. Это же всего-навсего обычный безмозглый таракан. Только очень большой.

— На твоем месте я бы поостерегся бросаться такими словами. Тебе не поздоровится, если скарабей услышит тебя и обидится.

Борис неожиданно замолчал. То ли на него произвело впечатление предостережение Хепри, то ли он был всецело поглощен открывшимся перед ним великолепием временного тоннеля. Между тем, Повелитель Жуков громким скрипом время от времени координировал направление, по которому скарабей прокладывал огненным шаром тоннель в пространстве времени.

Борис порядком подуставший, с удивлением наблюдал за тем, как сухой жилистый Хепри проворно движется вслед за скарабеем, не теряя набранного на старте темпа. Сам сапер уже давно выдохся. При его нынешнем образе жизни и алкогольных излишествах, от былой дыхалки остались лишь воспоминания.

Чтобы хоть как-то притормозить неугомонного старика, Борис, задыхаясь, выкрикнул:

— Далеко еще?

— Нет! — односложно ответил Хепри, не притормаживая ни на секунду.

Еще через пять минут Борис вынужден был признаться самому себе, что его сердце просто не выдержит такой нагрузки.

— Слышь, дед, ни про какие марш-броски у нас с тобой уговору не было! — в панике прохрипел он. — Придержи своего таракана, давай чуток передохнем!

— Останавливаться нельзя, — ответил Хепри, с досадой посмотрев через плечо. — Если мы остановимся нам конец. Не веришь, оглянись назад и сам все поймешь.

Воспользовавшись возможностью остановиться, Борис встал, как вкопанный, тяжело дыша. Под ребрами у него немилосердно кололо, легкие разрывало сухим кашлем. Он уже не различал отдельных ударов сердца, которое набрав бешеную скорость, молотило не переставая. Оглянувшись, он с ужасом обнаружил, что позади него нет тоннеля. Вернее он был, но медленно и неуклонно прекращал свое существование, плавно затягиваясь со всех сторон, темно синей толщей. Причем за то время, что он отдыхал чернильный студень, успел почти вплотную подобраться к Борису. Осознав, что еще немного и его схватит за пятки этот взбесившийся холодец, Борис рванулся вперед.

Хепри все это время недовольно наблюдал за телодвижениями сапера. Он даже жука притормозил, чтобы дать Борису время догнать его.

Ткнувшись Повелителю Жуков лбом в спину, он прохрипел:

— Все брось меня, я тебя прикрою!

— Нет нужды, мы почти пришли. Потерпи еще чуть-чуть, совсем немного осталось, — попросил его Хепри.

— Ты что не понял, старый, я сдох уже десять минут тому назад! — захлебнулся благородным негодованием Борис. — То, что ты видишь перед собой — это не я! Это мой призрак! Какое нахрен еще чуть-чуть?

Тем не менее, чисто на злости, сапер продержался еще метров триста. Впрочем, Повелителю Жуков больше и не требовалось. Прямо перед ними возвышалась кроваво-красная сфера, на фоне которой, были отчетливо видны темные кругляки мин. Приглядевшись, Хепри увидел то самое место, где его жук альбинос подорвался на мине. Там до сих пор была видна его искореженная лапа и большие щепки хитина, некогда служившие панцирем его брюху.

Дав Борису отдышаться, Хепри велел жуку двигаться на самой малой скорости. Так как у скарабеев во временном пространстве задний ход ограничен, потому что огненный шар находится спереди, они принялись дрейфовать в плоскости, параллельной той в которой были выставлены мины.

Двигаясь в щадящем режиме, Борис начал мало-помалу приходить в себя.

— Отец, давай будем, медленно нарезать круги вокруг этого воздушного шарика. Надо осмотреть его со всех сторон. А если взобраться на спину жуку, как думаешь, он кусаться не станет?

Хепри которому это как-то не приходило в голову задумался.

— Раньше я никогда не поступал подобным образом. Сейчас спрошу младшего брата, быть может, он не будет возражать.

Как вскоре выяснилось, скарабей не возражал. Со стоном, зубовным скрежетом и матерщиной Борис взобрался по задней лапе жука ему на спину. Следом за ним туда влез Хепри. Как выяснилось между спиной скарабея и полукруглым потолком временного тоннеля оказалось достаточно место, для того чтобы там можно было лежать пластом, не задевая его.

— Вот видишь, отец! — укоряющее проворчал Борис. — А ты меня чуть совсем не загонял. Вот угробил бы надежду всего прогрессивного человечества, что бы тогда делал?

— Нашел бы другого сапера, — невозмутимо ответил Некра.

Вскоре выяснилось, что томиноферы постарались на совесть и плотно нашпиговали минами все пространство вокруг временной пустулы. Проложить между ними тоннель, не зацепив хотя бы одну из них было невозможно.

— Чем же ты, батя, так им насолил, что они на тебя такую уйму боезапаса извели? — машинально бормотал Борис, внимательно изучая ближайшую мину.

— Я хочу помешать им, а они мне, — односложно ответил Хепри. — Тем более что…

— Короче, больших проблем с этими хлопушками не предвидится, — перебил его Борис. — Как я и думал — это обычная человеческая мина, Натовского образца. Одна из тех, с которыми я имел дело в Афгане.

Не слезая со спины скарабея, Борис достал из рюкзака свое саперное оборудование. И тут он неожиданно столкнулся с неразрешимой проблемой. Борис не мог никак добраться до мины сквозь вроде бы податливое мягкое пространство. Как выяснилось, зелено-синее желе не резалось ножом, ни пилилось пилой, и не поддавалось никаким уговорам бывалого сапера.

— Давай, немного назад и поползли в сторону, — велел Борис, складывая инструменты обратно в рюкзак.

В его руке остался один пистолет. Когда скарабей отполз от мины на безопасное расстояние, Борис решился на крайний шаг. Он тщательно прицелился и выстрелил в мину. Его расчет был на то, что если пуля не пробьет тонкий зелено-голубой слой же, то все равно заставит мину сдетонировать.

В вязкой глубине тоннеля прогремел выстрел. Борис решив, что не попал, всадил еще две пули в мишень. Но взрыва так и не последовало. Томиноферы были не дураки и знали что делали.

Несколько дней беглецы собирались с мыслями и силами. Обстановка в Каире была несравнимо спокойнее чем в России. Лишь пару раз выставленные в дозор часовые видели, как по площади Аль Тахрир, мимо музея проезжали машины с людьми. Судя по тому, что те вели себя по-хозяйски они уже перестали быть людьми, став нелюдями, вкусив плоти своих братьев и сестер.

Однажды вечером Влад достал из футляра загадочный клинок, благодаря которому стало возможным их чудесное спасение тогда из аэродрома. Он показал его Мустафе и спросил его, не знает ли он случайно, что это такое?

Тот, взяв клинок у него из рук, некоторое время внимательно разглядывал его. Потом усмехнувшись, пружинисто поднялся с места и повел Влада в одну из многочисленных комнат музейных запасников.

Там вернув нож Владу, он подставил к огромному стеллажу лестницу-стремянку и, несмотря на свой вес, легко взобрался по ней. Пошвырявшись он, наконец, выудил то, что искал — большую картонную коробку. Сдув с нее пыль он протянул ее Владу. Принимая ее, Влад услышал, как в ней звякнуло что-то металлическое.

Каково же былое его удивление, когда открыв коробку, профессор торжествующе продемонстрировал ему с дюжину клинков полностью идентичных привезенному из России. Но в отличие от него, египетские клинки были сильно сточенными, исцарапанными и побитыми. Нож Влада же выглядел так, словно только что сошел с конвейера, где его создали неведомые умельцы.

— Что это такое? — недоумевая, спросил он.

— Весьма обычная и заурядная вещь из арсенала жрецов-парасхитов, — ответил Мустафа.

Поняв по удивленному взгляду Влада, что ему это ничего не говорит, он пояснил:

— Они занимались мумифицированием умерших древних египтян, готовя их к погребению. Этими ножами они анатомировали трупы.

Выслушав сбивчивый рассказ Влада о событиях, которые сопутствовали захвату ими клинка, профессор надолго задумался.

Наконец, покусывая толстую губу, он медленно проговорил:

— Мне кажется, вас с какой-то определенной целью намеренно ввели в заблуждение, относительно ценности этого ритуального ножа. Это, безусловно, очень ценная вещь, но уверяю вас, не настолько, чтобы придавать ей такое огромное значение, как вам пытались преподнести. Конечно, в отличие от наших музейных экспонатов он находится в идеальном состоянии, но все равно это не повод для того, чтобы выпускать своих смертельных врагов на свободу. По зрелому размышлению, вас должны были бы убить прямо там, на летном поле. Даже притом, что пули могли задеть ваш клинок ему при всем желании не смогли бы причинить большой урон. Тут что-то другое, парасхитский нож это только повод.

— Выходит, что нам дали уйти умышленно? — удивленно посмотрел на профессора Влад. — Значит, кто-то сыграл с нами в поддавки? Хотя, что я такое несу? Эта игра затеяна определенно с подачи самих гоблинов, то есть, томиноферов. Но зачем?

— Ложный шахматный ход — гамбит, гамбетто по-итальянски, означает подножку. Зачем-то томиноферам было нужно, чтобы вы целыми и невредимыми выбрались из России. Или вы или кто-то из ваших спутников.

— Ой, не нравится мне все это, — пробормотал Влад, потирая подбородок. — Они полностью контролируют воздушное пространство и землю. При желании они бы могли легко и без особых проблем сбить нас, где и когда пожелают.

— Что они, кстати, и сделали, когда вы оказались ни дальше и не ближе, а именно над Каиром! — воскликнул Мустафа Азиз.

— Причем, ювелирно продырявив нам баки и выпустив горючее, хотя могли бы, просто всадить ракету, и все было бы кончено!

— Получается, что кому-то, а мы с вами знаем, кому именно, было нужно, чтобы вся ваша компания в целости и сохранности попала в Каир! В связи с этим вопрос, почему вы решили лететь именно в Египет?

— Просто Летун сказал, что он последние несколько лет возил туристов в Хургаду, и хорошо знает этот маршрут, — задумчиво проговорил Влад.

— Мне кажется, что нужно перестать безоглядно, доверять нашему другу летчику. А также следует присмотреться к нему повнимательнее, — сказал Мустафа.

— Да ну дичь какая-то! Не может этого быть! — натянуто рассмеялся Влад. — Чтобы Летун и вдруг такое? Чушь!

— Это не я говорю, что он потенциальный ксеносервус, это говорят факты, — пожал плечами профессор. — А фактам, как известно, безразлично наше субъективное мнение. В любом случае о нашем разговоре не стоит никому рассказывать.

— Это само собой, — кивнул Влад. — Но как бы проверить наши предположения?

— Довольно просто, — улыбнулся Мустафа. — Помогите мне донести эту коробку с парасхитскими ножами до нашего убежища. А все остальное предоставьте мне. Я прошу лишь о том, чтобы вы поддержали меня, какую бы ересь я не нес.

В подвальной комнате оборудованной Мустафой под убежище находились Ольга, Стасик, Летун и Алена. Они вяло спорили о чем-то. Сенсей с адъютантом, в это время, дежурили наверху возле окон, для того чтобы их не застигли врасплох непрошеные гости.

Мустафа, изобразив высшую степень восторга, воскликнул:

— Вы не можете себе представить, как нам всем повезло!

— Да, а что такое? Томиноферы, а заодно и их верные ксеносервусы заболели смертельным вирусом ветрянки? — съехидничала Алена.

— К сожалению, нет! Но, то, что нам удалось обнаружить с Владом, даст нам теперь хоть какую-то возможность бороться с томиноферами! Смотрите сами!

С этими словами Мустафа принялся вынимать из коробки, принесенной Владом, и любовно раскладывать на столе ритуальные парасхитские ножи. Все бывшие в помещении с нескрываемым интересом наблюдали за его действиями. Закончив раскладывать ножи, словно карты в диковинном пасьянсе, профессор положил на самое почетное центральное место клинок, вывезенный из России.

— Откуда у вас столько этого добра? — поинтересовалась Ольга, беря в руки один из клинков сточенный до узкой полосы.

— Нам посчастливилось обнаружить это в запасниках музея, — выдавил Влад из себя, пытаясь придать своему лицу максимум оптимизма и все еще не понимая, куда именно клонит профессор.

Между тем, тот заливался соловьем:

— Согласно древней легенде, которую я почерпнул из одного папируса, томиноферы уже однажды приходили на нашу землю. Но их удалось отправить восвояси с помощью вот этих самых лезвий! Уникальный сплав, из которого они изготовлены, взаимодействует с кровью томиноферов, примерно как цианистый калий ведет себя в контакте с человеческой кровью. Если вы не знаете, то цианид блокирует способность крови переносить кислород. В результате этого человек мгновенно гибнет от кислородного голодания! Аналогично обстоит дело и с этими чудодейственными клинками. Достаточно одной легкой царапины, чтобы отправить огромного томинофера к его Аллахом проклятым праотцам! Вот именно поэтому они так и носились с вашим клинком там на аэродроме в России.

— Что же если это так, то здорово! — с нескрываемым энтузиазмом воспринял обнадеживающее сообщение Летун.

Вадим во все глаза смотрел на летчика, но не обнаружил в его игре, если это конечно была игра, никакой фальши. Тот радовался искренне и от души.

— Теперь нужно решить проблему, как подобраться достаточно близко к томиноферу, чтобы вонзить ему в ногу или куда придется этот самый клинок, — задумчиво наморщив лоб, сказал Стасик.

Алена все это время хранила сосредоточенное молчание. В сложившейся ситуации Влад был склонен подозревать скорее ее, чем Летуна. Уж слишком она неадекватно повела себя после их с Мустафой сообщения.

— А в этом нет никакой необходимости, я имею в виду приближаться вплотную к томиноферам, — выдал свой главный козырь профессор, сверкая огромными черными глазами. — Взаимодействие с кровью томиноферов происходит на молекулярном уровне. Достаточно небольшого количества свободных ионов данного металл, чтобы умертвить этого здоровенного зверюгу! Необходимо донести до его туши одну единственную дробинку и томинофер сразу же погибнет!

Быть может, это только показалось Владу, но в светло-серых глазах Летуна явственно промелькнула тень страха.

Для того чтобы усугубить ситуацию Влад сказал:

— Мне кажется, процесс борьбы с томиноферами можно существенно упростить. Учитывая, что для отравления их организма достаточно всего лишь каких-то там галогенов можно измельчить металл, имеющийся в нашем распоряжении до состояния тонкого порошка и приготовить из него что-то типа аэрозоли, намешав его с наполнителем. После этого достаточно будет распылить нашу адскую смесь и начнется массовый падеж этого крупного рогатого скота! Я имею в виду томиноферов!

— Гениально! — зааплодировал Мустафа. — У меня уже вертелась на языке эта мысль, но вы опередили меня! Так что честь открытия по праву принадлежит вам! Можно будет назвать этот препарат против томиноферов вашим именем, например Владий!

— Нет, показалось! — с облегчением пронеслось в голове у Влада, который все это время не сводил глаз с летчика, следя за его реакцией.

Летун проявлял лишь естественную заинтересованность, радость и ничего более того. То же самое можно было сказать об Алене и Стасике. Относительно Ольги у Влада было свое мнение. Также как и относительно ее спутника Сенсея. Но профессор почему-то стоял за них горой.

— Пойду, скажу Сенсею! Пусть порадуется! — воскликнула Ольга и выбежала из комнаты.

— Ну, вот это уже кое-что! — довольно проговорил Летун. — А то я уже думал, что человечеству пришел конец! Есть, есть еще на земле светлые головы!

Он подошел к профессору и с чувством пожал ему руку, после чего обнял Влада.

После прихода Сенсея и адьютаната все высказали свои восторги и надежды связанные со сделанным Мустафой Азизом открытием. Постепенно страсти немного улеглись. Все просто сидели на своих местах и глупо улыбались окрыленные сногсшибательной вестью о том что со всесильными томиноферами оказывается можно успешно бороться!

Драгоценные клинки тщательно обернули бумагой, и положили в сумку с инструментами Стаса. Сумку положили на самое видное место посередине комнаты на столе, так чтобы все могли за ней приглядывать.

Перед тем как ложиться спать Влад, улучив момент, шепнул Мустафе:

— Я рад, что наши подозрения оказались беспочвенными!

На что старый профессор насмешливо ответил:

— У вас в России, есть одна пословица, которая мне очень нравится.

Наткнувшись на недоуменный взгляд Влада, он обронил:

— Утро вечера мудренее.

— Так у нас ничего не выйдет, — уныло сказал Борис. — Я же не экстрасенс заниматься бесконтактным массажем. Чтобы обезвредить мину, мне нужно касаться ее руками.

— И что не существует никаких других способов? — разочаровано спросил Хепри.

— Не существует!

— Ладно, попробуем по-другому, — проворчал Повелитель Жуков и что-то проскрипел скарабею.

Когда Борис понял, что старик собирается делать, было уже слишком поздно, чтобы его останавливать. Словно камазист дальнобойщик, виртуозно колющий грецкий орех передним колесом многотонной махины, Хепри буквально по сантиметру начал подводить скарабея к мине. Ловя старческими слезящимися глазами миллиметры, оставшиеся до взрывного устройства, он время от времени издавал визгливый скрип, подавая команды жуку. Скарабей, между тем, хладнокровно плавил время своим огненным шаром.

В ожидании неминуемого взрыва, нервы Бориса были напряжены до предела. Он не знал, какую именно температуру развивает клубок огня между передними лапами скарабея. Он даже не представлял природу этого явления. Скорее всего, это было нечто среднее между плазмой и шаровой молнией. Но то что детонатор мины непременно сработает от перегрева, как если бы взрывное устройство бросили в костер несмышленые дети, для него было ясно как дважды два.

Но к счастью все обошлось, и Хепри сдав скарабея назад, сказал Борису:

— Теперь твоя очередь показать свое искусство! Но помни, что действовать нужно очень быстро. Тоннель уже начал затягиваться, чтобы восстановить однородность временного пространства. Причем скорость этого явления идет по нарастающей.

Борис пробираясь бочком мимо скарабея, покосился на его огромные жвала. Несмотря на то, что он знал, о том, что насекомое беспрекословно слушается команд Хепри его взяла оторопь. От мысли, что произойдет, если эти чудовищные костяные серпы сомкнутся вокруг его пояса, ему стало нехорошо. Обтерев покрывшиеся липким потом ладони о штаны, Борис попытался сосредоточиться на предстоящей работе.

Грязно-зеленый корпус мины, словно изо льда, более чем наполовину торчал из бирюзовой с фиолетовым отливом эластичной массы. Опустившись на колени, так словно собирался вознести молитву этой плоской металлической кастрюле, начиненной смертоносной начинкой, Борис бегло осмотрел мину. После этого действуя, так словно он сдавал норматив на время, он приступил к разминированию.

К тому времени, когда он закончил и обезвредил мину, внезапно обнаружилось, что натечная прозрачная масса вокруг ее корпуса успела существенно увеличиться в объеме. Чтобы проверить свои ощущения сапер ткнул в нее отверткой. В следующее мгновение из общей массы сине-зеленого желе неожиданно выделился продолговатый отросток-шупальце и стремительно обволок конец отвертки. Прежде чем Борис успел сообразить, что он делает, его рука отпустила инструмент и инстинктивно отдернулась. Если бы не вовремя сработавшие рефлексы, разбухшее щупальце поглотило бы не только отвертку, но также и кисть его руки.

На его вопрос, что нужно делать в подобных случаях для того чтобы спастись, Повелитель Жуков бесстрастно ответил:

— Существует лишь один способ избежать гибели. Нужно безжалостно отрезать проглоченную временем конечность.

Для того чтобы скарабей смог беспрепятственно пройти через минное заграждение в интересующую Хепри временную пустулу, необходимо было обезвредить еще три взрывных устройства. До сих пор все шло, как по маслу. Именно это и напрягало Бориса, больше всего. Он хорошо знал, чем это кончается. Сколько желторотых саперов сгубила излишняя самоуверенность, и эйфория, наступающая после первых успехов, когда сердце поет петухом и кажется что тебе все нипочем. Вот именно тогда и происходят главные неприятности, заканчивающиеся, как правило, гибелью.

От этих мыслей Бориса оторвал взволнованный голос Хепри:

— Мой друг, тебе лучше поторопиться. Только что я стал свидетелем весьма необычного и пугающего явления. Кто-то или что-то настойчиво движется в нашу сторону!

— Ну и что тут страшного? — презрительно фыркнул Борис. — У тебя, что монополия на этих скарабеев?

— Нет, это не скарабей. Даже самый медлительный жук движется намного быстрее, чем это нечто. Что бы это ни было, оно с большим трудом прогрызается сквозь толщу времени.

— Если это тебя так напрягает, поехали, посмотрим, что это такое? — предложил сапер. — Тем более если ты говоришь, что мы намного быстроходнее, чем эта штука.

— Я как раз собирался предложить именно это, но с небольшим дополнением, — сказал Хепри. — Нужно подготовиться для того, чтобы мы смогли беспрепятственно пройти сквозь минное поле в красную сферу времени. Как только все будет готово, мы двинемся навстречу тому, кто ищет встречи с нами. Мы пройдем параллельно его курсу, на достаточно безопасном расстоянии и сможем хорошо рассмотреть кто это и что это такое. Наша задача увести незваного гостя подальше от нужной нам временной пустулы. После этого мы на крейсерской скорости двинемся обратно, в сторону красной сферы и войдем в нее через просвет в минном поле.

— То есть ты хочешь сказать, что незнакомец, не зная о существовании прохода среди мин, сунется на поле и подорвется там? — спросил Борис.

— Да, если намерения у него враждебные. Если же он настроен дружелюбно, наш долг, предупредить его, — ответил после минутного раздумья Хепри.

— Да, и как ты узнаешь, друг это или враг? — с изрядной долей иронии поинтересовался Борис.

— Узнаю, не сомневайся! — отрезал Повелитель Жуков. — Тебе же следует поторопиться, если мы хотим успеть воплотить задуманное.

— Торопливость до добра не доводит! — недовольно пробормотал себе под нос Борис, но спорить не стал.

Пока сапер возился с минами, Хепри напряженно всматривался в чернильно-синюю мглу, в которой далеко-далеко пульсировала тусклая желтая точка. Повелитель Жуков не обратил бы на нее никакого внимания, если бы некоторое время назад, внезапно не понял, что эта точка двигается. Успокаивало лишь то, что двигалась она крайне медленно, в разы, уступая скорости скарабея.

К тому времени, когда все четыре мины были обезврежены, светящаяся точка стала намного больше. Хепри с неудовольствием понял, что ошибся в расчетах относительно скорости неизвестного объекта. Если только тот не стал двигаться быстрее. Но теперь, когда в минном поле томиноферов была проделана брешь, можно было поиграть с ним в догонялки. Когда Борис вскарабкался на скарабея и занял место рядом с Хепри, тот начал разворачивать жука в сторону двигающегося объекта.

Чтобы проверить правильность своих расчетов, Хепри пустил скарабея с максимальной скоростью. Незнакомый объект начал ощутимо увеличиваться в размерах по мере приближения. Через некоторое время Хепри полностью остановил скарабея. У него отлегло от сердца, когда он понял, что ему показалось, и желтая звездочка, по-прежнему, значительно уступает им в скорости.

Приняв немного в сторону, он продолжил сближение с незнакомцем. Тот мгновенно отреагировал на изменение курса скарабея и, скорректировав направление, продолжил сближение.

— Чего ему от нас надо? — озабоченно пробормотал Борис.

— Поверь мне, сейчас это не самое важное, — покосился на него Хепри. — Меня больше заботит, что это такое?

Когда до неопознанного объекта осталось совсем ничего, он неожиданно развил огромную скорость и стремительно пошел на сближение.

— Твою мать! — вскричал Борис, поворачиваясь к Хепри. — Поворачивай, живее и уносим отсюда ноги! Старый дурак, вздумал на старости лет в догонялки играть! Дуй скорее к своему красному пузырю, может, удастся оторваться!

Повелитель Жуков лихорадочно развернул скарабея по широкой дуге и припустил в сторону красной сферы. Но преследователь, заранее зная, конечную цель скарабея, не пошел вслед за ними, а прямиком направились к красной сфере. В результате этого маневра он выиграл приличное расстояние и теперь приблизился почти вплотную к гигантскому насекомому на панцире, которого, вцепившись в шипы, чтобы не упасть, лежали два человека.

Стало хорошо видно, что на хвосте у Хепри с Борисом висит странный аппарат, управляет которым огромный томинофер. В носовой части громоздкой конструкции находились две далеко вынесенные вперед штанги, между которыми неровными всполохами пульсировал ослепительно яркий огненный шар желтого цвета. Им томинофер и прожигал временное пространство, подбираясь к своим жертвам все ближе и ближе.

Повелитель Жуков беспрестанно скрипел и щелкал, отдавая скарабею какие-то команды. Сначала жук успевал отвечать и даже жужжал, что-то в ответ. Но теперь ему было не до реплик, он развил такую скорость, что для поддержания ее ему было необходимо все его внимание и все его силы. В этот момент Хепри с Борисом вскрикнули от неожиданности. Прямо по курсу со стороны красной сферы неожиданно возникла еще одна ярко-желтая точка, которая направилась прямиком к ним. По всей видимости, томиноферы решили взять их в клещи.

— Давай, старик, гони к проходу в минном поле! — благим матом орал Борис, стаскивая с плеч рюкзак и начиная копаться в нем, рискуя свалиться вниз. — Еще не все потеряно!

Но к тому времени, когда они оказались в пределах прямой видимости, с атакующим их в лоб томинофером, стало ясно, что сапер поторопился со своим заявлением. Томинофер благополучно прошел в проделанную Борисом дыру и теперь мчался на них. Хепри лихорадочно соображал, что делать дальше?

— Старый, слушай меня и все будет тип-топ! — орал Борис, доставая из рюкзака гранаты «лимонки».

Теперь он был занят тем, что торопливо бинтовал их друг к другу широким скотчем.

Когда до переднего томинофера оставалось всего ничего и казалось, что столкновения не удастся избежать, Борис прокричал:

— Уходи в бок, старый, крен на девяносто градусов!

Хепри повернул жука вправо и в этот момент, в коридор, проложенный ими, с шумом влетел передний томинофер, впритирку за ним туда заскочил второй. Теперь им не было нужды прожигать временное пространство, это за них уже сделал скарабей. Притормозив на долю секунды, преследователи кинулись к беззащитным беглецам, у которых теперь не было шанса скрыться.

Борис хлопнул Хепри по плечу и проорал ему в самое ухо:

— Если выживешь, передай человечеству привет, от старого алкаша!

После этого сапер скатился с панциря скарабея вниз. Хепри оглянулся и в ужасе смотрел на то, как Борис, прижимая к груди связку гранат, словно младенца ждал приближения обоих преследователей.

Передний томинофер приподнял штанги, с желтым плазменным шаром, чтобы не повредить их об стоящего в полный рост Бориса, и подмял человека под себя. Когда тело раздавленного сапера оказалось между первым и вторым преследователями, прогремел оглушительный взрыв. Хепри чуть было не сбросило со скарабея взрывной волной. Над головой его просвистели осколки, но по счастью его не задело, чего нельзя было сказать о жуке, от чьего панциря полетели куски хитина.

Впрочем, томиноферам повезло еще меньше. Их искореженные машины лежали грудой бесполезного металла, а сами окровавленные гиганты лежали переломанные, окровавленные не подавая никаких признаков жизни. Борис дорого продал свою жизнь.

Тем временем, скарабей вплотную приблизился к красной сфере, которая с громким чавканьем втянула в себя его и Хепри.

Утро преподнесло неприятный сюрприз. Сумка Стаса была на прежнем месте, но свертка с древними клинками в ней не было. Собрав всех вместе, Влад переводил тяжелый взгляд с одного лица на другое. Еще вчера вечером все были друзьями, располагавшимися по одну сторону баррикад, сегодня же вдруг выяснилось, что среди них находится предатель!

Влад лихорадочно соображал. Он сам и профессор были вне подозрений. Мустафа сам предложил устроить эту проверку их команды на вшивость, так что он вроде бы не мог быть вором. Хотя по большому счету, кто же его знает? Чужая душа потемки!

Сенсей со своей красоткой Ольгой, тоже были еще те штучки!

Влад ненавидел свое теперешнее состояние. Он терпеть не мог подозревать кого-то из своих. Сам будучи по своему складу натурой цельной словно высеченной из кремня и армированной сталью он редко сомневался в правоте того что делал. Теперь же он словно ступил на минное поле, где на каждом шагу его могла поджидать мина-ловушка, где белое могло оказаться черным и наоборот черное белым. Все было неоднозначно и расплывчато. Боже, как он ненавидел эту неопределенность!

— Кто это сделал? — задал Влад идиотский по своей сути вопрос.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что никто не встанет и не признается:

— Это сделал я! Простите меня, пожалуйста! Мне очень стыдно!

Все только переводили недоуменные взгляды друг на друга и пожимали плечами.

Про себя Влад уже решил, что, скорее всего, виновен либо Летун, либо Стас, либо Ольга и Сенсей. Хотя оставалась еще Алена. Но ему не хотелось верить, что эта славная девушка способна на подлость.

— Чего ты хочешь услышать? — неприязненно спросил Стас. — Я точно знаю, что не брал, эти чертовы ножи! А остальные пусть говорят сами за себя!

— Я не брал, — неожиданно серьезно сказал профессор. — А если бы и хотел, у меня все равно ничего не вышло бы. Ну, какой из меня ниндзя? Я старый, толстый и в силу этих обстоятельств очень шумный.

— Я что враг самому себе? — включился в прилюдное самобичевание Сенсей, обняв Ольгу за плечи. — Эти железки наша единственная надежда на сегодняшний день в борьбе против тварей! Нет, я не брал!

Ольга посчитала ниже своего достоинства говорить что-либо в свое оправдание. Летун лишь неприязненно пожал плечами, всем своим видом показывая, что подозревая его, Влад наносит ему смертельное оскорбление.

— Чего вы все на меня смотрите? — удивленно спросила Алена. — Если я подобно вам не колочу себя копытом в грудь, в доказательство своей невиновности, это еще не значит, что я украла ножи! А вот тот, кто громче всех орет «держите вора!» тот обычно сам и бывает этим самым персонажем!

— Ты это обо мне? — у Влада от такой наглости отвисла челюсть, и помутилось в глазах от гнева.

— Да уймись ты! — презрительно посмотрела на него Алена. — Ты же у нас прямой как линейка, стойкий оловянный солдатик! Без страха и упрека! Я Стаса имею в виду. Кто тут у нас самый первый как в обществе анонимных алкоголиков прилюдно начал душу изливать?

— Ты что дура? — уставился на нее Стас. — Или притворяешься?

— А за дуру ты у меня сейчас по фейсу схлопочешь! — начал угрожающе подниматься Летун.

— Сиди! — рявкнул Влад. — А ты Стас перестань обзываться!

— Я не обзывался, я чисто гипотетически выдвинул спорное предположение и спросил ее об этом! А вы вдвоем наперегонки сразу кинулись эту курицу защищать!

— Заткнись сейчас же, а то я сам тебя сейчас в лоб дам! — пообещал Влад.

— Ну вот, пожалуйста, что я говорила? — Алена, уперев руки в бока, подошла вплотную к Стасу и заорала на него благим матом. — Что сучонок правда глаза колет?

— Ну, все! — вскричал тот и бросился на свою обидчицу с кулаками.

Влад раскидал их в разные стороны как кутят, выписав Стасу в качестве утешительного приза еще и пинок в зад.

— Будете себя плохо вести, я вас под домашний арест посажу! — пообещал он.

— Можно подумать, что мы сейчас не под домашним арестом! — строптиво проворчала Алена, поправляя растрепавшуюся прическу и усаживаясь на свое место.

Все это время Ольга стояла, прислонившись к Сенсею, и также как он, неприязненно смотрела на спорщиков.

Влад понимал, что оказался в тупиковой ситуации. Если продолжать и дальше нагнетать истерию шпиономании, то все они в скором времени перессорятся и поотгрызают друг другу носы. Это в лучшем случае, а в худшем просто тупо поубивают друг друга, а негодяй, скорее всего, выйдет сухим из воды. Нужно было что-то срочно предпринимать, чтобы грамотно разрулить заваренную ими с Мустафой кашу. Разумнее всего, конечно же, было бы спустить все на тормозах. Но как это сделать?

Неожиданно Мустафа поднялся со своего места, и выйдя на середину комнаты бухнув толстой ладонью по столу подчеркнуто миролюбиво сказал:

— Предлагаю всем сдать оружие! Честно положить его вот сюда на этот самый стол! После чего я сделаю заявление, ибо я знаю, кто взял клинки!

Сказав это, он выудил из брючного кармана небольшой пистолет и положил его на край стола. Его предложение не вызвало понимания среди остальных членов команды. Никто не торопился расставаться со своим оружием, справедливо полагая, что лишившись, его он значительно снижает свои шансы на то, чтобы выжить.

Влад, тяжело вздохнув, бухнул свой автомат на стол, выложил оба пистолета, вслед за ними пришел черед тяжелого тесака-кинжала и трех метательных ножей. Свалив весь этот арсенал во внушительную кучу, он демонстративно отошел от стола на приличное расстояние.

Сенсей криво ухмыляясь, подошел к столу и положил на него свои два пистолета и старинный кривой кинжал Ольги.

— Все, мы до отвращения безоружны! — произнес он, так как был противен самому себе.

Сенсей лукавил, так как, у него еще оставались огромные набитые кулаки, ребром которых он свободно расшибал четыре кирпича и тренированные ноги, которыми он успел бы надавать пощечин всем в этой комнате, прежде чем те успели бы досчитать до четырех. Но как гласит народная мудрость «Лучшее карате — пистолет ТТ». Так что определенные сомнения в целесообразности своего разоружения у него все же остались.

От бдительного взора Влада не укрылось то, что Летун, с Аленой замешкавшись на секунду, переглянулись, словно для того чтобы придти к единому мнению. Стас же поджав губы, подозрительно смотрел на эту пару и явно не торопился расставаться со своим Калашниковым. Наконец, Летун практически одновременно с Аленой подошли к столу и положили на него свое оружие. Тяжелый автомат лег рядом с пистолетом Макарова.

— А ты чего ждешь особого приглашения? — спросил Влад у Стаса.

— Ты знаешь, мне как-то спокойнее с моей пушкой! — Стас похлопал по своему автомату.

Брови Влада удивленно поползли вверх. Вот оно началось! Он весь подобрался, готовясь в прыжке достать техника.

— Ты понимаешь, что отказываясь сдать ствол, ты тем самым признаешь, что это ты взял ножи? — насмешливо произнес Влад, провоцируя Стаса на решительные действия. — А раз так, то ты и есть ксеносервус!

— Я с самого начала подозревал, что это он! — недовольно проговорил Летун.

Сенсей бочком двинулся было в сторону Стаса, но Ольга, поймав его за плечо, пресекла его дальнейшие передвижения.

— Да вы что все с ума посходили? — возмущенно взревел Стас и, подойдя к столу, с грохотом, бухнул свой автомат в общую кучу, косясь на Сенсея. — Нате подавитесь! Только когда гоблины будут шинковать вас на котлеты, вы поймете, что было глупостью затевать это разоружение!

— Так кто взял ножи? — нетерпеливо спросила Алена у профессора.

— Ножи взял, — выдержав эффектную паузу, Мустафа Азиз произнес, — Я! Ваш покорный слуга и не только ваш! Ибо истинный ксеносервус, «слуга чужих» — это я! Ахмет, Саид заходите! Все кончено!

В открытую дверь вошли двое высоких арабов вооруженные автоматами. Оба были одеты в застиранные комбинезоны песочного цвета. Влад недоуменно уставился на профессора. Похоже, он недооценил этого арабского прохвоста. Как ловко тот развел его!

— Ну, что командир хренов, доигрался в Чапаева, докомандовался? — презрительно спросила Ольга.

— Дать бы тебе в морду, за то, что нас подозревал, гад! — добавил Сенсей.

— А теперь, когда все стало на свои места, давайте выйдем на улицу, подышим свежим воздухом! — Мустафа, гаденько улыбаясь, сделал приглашающий жест в сторону двери. — Не советую делать глупости! Да, и на всякий случай положите руки на затылок!

Мустафа вывел пленников во внутренний двор музея. Построив их в ряд, возле стены он принялся неторопливо расхаживать вдоль шеренги. Арабы в комбинезонах бдительно посверкивали черными глазами в их сторону и поводили стволами автоматов, красноречиво предостерегая от тщетных попыток выкинуть какую-нибудь глупость.

— Я приношу свои самые искренние извинения по поводу тех неудобств, которые будут вам сейчас причинены, — прокашлявшись, начал Мустафа Азиз. — И поверьте, мне друзья мои лично я против вас ничего не имею. Просто вы попали в не подходящее место и в неподходящее время. Сейчас вы будете расстреляны. Быть может, для вас это послужит некоторым утешением, но вы не будете съедены. Ваши трупы Ахмет и Саид обольют бензином и сожгут.

— Ах ты, подлая скотина! — вскричал Влад. — Мы полностью доверились тебе, а ты оказался гнусным предателем!

— Вот как, мы оказывается уже на ты? — удивленно поднял густые брови Мустафа. — Я старше вас подполковник, поэтому сохраняйте лицо и будьте по отношению ко мне почтительны! В противном случае мне придется поучить вас хорошим манерам!

— Да пошел, ты! — зло выплюнул сквозь зубы Влад.

— Ахмет! — коротко кивнул профессор одному из арабов.

Тот быстро подошел к Владу и как держал автомат, так и двинул его прикладом в челюсть. Влад отлетел назад к стене и, получив в поддых удар тяжелым солдатским ботинком, рухнул ничком.

Сенсей сделал, было, шаг вперед, чтобы помочь Владу, но профессор предостерегающе поднял руку:

— Не нужно глупого геройства! Избавьте меня от этого, умоляю вас! Лучше позаботьтесь о вашей даме. Вы с ней теперь не скоро свидитесь.

— Тварь, ты еще прикалываешься? — взревел Сенсей, и низко нагнув голову, пошел на Мустафу.

Но Ольга своевременно удержала его от этого безрассудного поступка, вцепившись в него обеими руками.

— Ты что милый, совсем спятил? С голыми руками кидаться на автоматчиков? — возмутилась она. — Лучше обними меня покрепче! Хоть это и звучит пошло, но я предпочитаю встретить смерть в твоих объятиях.

— Мадам у вас душа львицы! — галантно склонил голову Мустафа. — Я восхищен вашим мужеством!

После этого, покричав что-то по-арабски, профессор отошел в сторону, а вооруженные арабы подняли автоматы и прицелились в пленников, явно изготовившись к стрельбе.

— Прощайте господа, или товарищи, как вам больше нравится!

После этого Мустафа Азиз взмахнул рукой.

Автоматы загрохотали, выплевывая первые пули. Стрелявшие окутались дымом. Влад, превозмогая боль начал подниматься. Он не мог допустить, чтобы эти козлы пристрелили его боевого русского офицера, лежащим на земле, словно какую-то подзаборную дворняжку!

Стас взвыл и, рванув на груди комбинезон, взвыл нечеловеческим голосом, матерясь, на чем свет стоит.

Сенсей закрыв собой Ольгу, стоял, набычившись и молча, ел убийц глазами.

Летун, Алена и адъютант неожиданно, словно по команде, сделали шаг вперед, протестующе подняли руки и переплели их в каком-то странном жесте. При этом на их лицах было написано нездоровое любопытство и ничего более того. Во всяком случае, страха перед лицом неминуемой гибели они точно не испытывали. Какое-то время они выжидали. Видимо, Мустафа должен был как-то среагировать на их странную выходку.

Потом Алена неожиданно сделала стремительный кувырок вперед и в доли секунды оказалась прямо перед стреляющими. Саид, бывший к ней ближе других, всадил ей в грудь длинную очередь, отбросившую стюардессу назад. После этого он прекратил огонь и, задрав ствол, вверх стал ждать, что будет дальше.

А дальше не было ничего хорошего. Во всяком случае, для Саида. Полностью проигнорировав град автоматных пуль, которые по логике вещей должны были разорвать ее пополам, Алена ринулась вперед. Сквозь кровоточащие раны сверкали золотые прожилки армирующей проволоки, которыми было насквозь прошито все тело стюардессы. Чудовищные раны, непостижимым образом, затягивались прямо на глазах.

Схватив автомат Саида за ствол, Ален попыталась вырвать его. Но араб, вытаращившись на нее побелевшими от натуги глазами, вцепился в оружие двумя руками и не собирался ей уступать. Тогда стюардесса, глумливо ухмыльнувшись, рывком согнула автоматный ствол под прямым углом.

После этого она, сложив ладонь лодочкой, всадила ее в грудную клетку Саида. Прежде чем бедняга успел сообразить, что происходит, Алена выдрала из него трепещущее, фонтанирующее черной кровью, сердце. Подкинув его в воздухе, она наподдала по нему ногой, словно по мячу, запинув далеко в кусты.

Мустафа Азиз молча, поднял пистолет и всадил стюардессе пулю прямо в лоб. На лице Алены отобразилась сложная гамма чувств, начиная с удивления и заканчивая отчаянием. Взвыв, она рухнула на колени и схватилась за голову обеими руками. В то же мгновение из ее тела начался массовый исход золотой проволоки, так хорошо знакомый Сенсею и Ольге. Извивающиеся золотые змейки жидкого золота потекли из тела Алены, втягиваясь в садовую дорожку и бесследно исчезая.

В это время, адъютант неожиданно схватил Стасика и, загородившись им как живым щитом начал отступать в сторону густых кустов.

Разгадав его маневр, профессор Мустафа направил на него пистолет и крикнул:

— Отпусти его, и я дам тебе уйти!

В следующее мгновение, адъютант с хрустом свернул шею Стасику и, швырнув его тело, словно тряпичную куклу в профессора, бросился в кусты. Автоматная очередь Ахмета не убила его, но повалила на землю. Мустафа тем временем с трудом неся свое тучное тело, сделал спринтерский рывок и, оказавшись прямо над поверженным ксеносервусом прострелил ему затылок из своего пистолета.

В то же мгновение из конвульсивно вздрагивающего тела адьютаната наружу полезли золотые черви. Поспешно покидая тело бывшего томинофера, стремительно превращающегося в обычного мертвого человека.

Между тем Летун, неожиданно отпрыгнул в сторону и низко пригнувшись, бросился бежать. Но далеко ему уйти не удалось. Сенсей сообразив, что арабский профессор никакой не ксеносервус, в прыжке подсек убегающего Летуна ногой и обрушил его на землю. Подоспевший Влад навалился на летчика сверху, вскоре к нему присоединился и Сенсей. Но в следующее мгновение Летун легко расшвырял их в разные стороны и поднялся на ноги. Прогремел выстрел, и левый глаз летчика перестал существовать.

Мустафа Азиз опустил свой пистолет подошел к Владу и подал ему руку.

Ахмет тем временем, словно извиняясь, смахивал несуществующие пылинки с Ольги и Сенсея.

— Братья и сестра надеюсь, что вы простите нас, за вынужденную грубость. Так было нужно, дабы выявить томиноферов среди вас! Вы сами видели, как ваши бывшие друзья, решив, что я из их числа приветствовали меня условным знаком ксеносервусов, — Мустафа сплел пальцы обеих рук и показал, как именно. — После этого все сразу стало на свои места.

Влад, все еще лежавший на земле, немного подумав, протянул руку профессору и позволил тому помочь ему подняться.

Ольга покачала головой и, усмехнувшись, сказала:

— Ну, вы даете!

— Мы же вроде уже перешли на ты? — улыбнулся ей Мустафа.

— Годится, — кивнул Влад, недобро глянув на Ахмета. — Только зачем ваш парень ударил меня в полную силу?

— Это я попросил его, — сказал профессор, поспешно закрывая того словно курица-наседка цыпленка от коршуна. — Все должно было быть на самом деле, в противном случае, у нас ничего не получилось бы. Эти ксеносервусы очень хитрые бестии. И если бы не особенные пули в моем пистолете они бы нас всех уничтожили.

— А что это за пули, если не секрет? — спросила Ольга.

— От друзей у меня нет секретов, — ответил Мустафа. — У этих пуль почти, что нет сердечника. Они практически полые, а внутри находятся кристаллы цианида, то есть синильной кислоты. Кстати, у меня осталась всего лишь одна обойма этих чудо-патронов.

Между тем, Ахмет, что-то сказал профессору, причем интонация его была, весьма тревожной. Мустафа Азиз что-то ответил ему, но тот отрицательно замотал головой и принялся убеждать его в чем-то, оживленно жестикулируя. Наконец Мустафа сдался, горестно всплеснул руками и Влад мог бы поклясться, что почтенный профессор выматерился по-русски.

Повернувшись к Владу, Сенсею и Ольге он, страдальчески выгнув лохматые, словно сделанные из черного каракуля, брови пояснил:

— Он говорят, что нужно срочно уходить, потому, что сюда с минуты на минуту могут заявиться ксеносервусы со своими хозяевами! А мне так не хочется расставаться с моим музеем! Он стал для меня вторым домом, а после постигшего нас всех несчастья, он стал для меня олицетворением всего хорошего, что было в моей жизни! Однако, Ахмет прав! Пойдем, сестра, нужно срочно забрать кое-какие вещи и трогаться в путь! Влад и Сенсей, помогите Ахмету достойно похоронить Саида.

Ольга и Мустафа, забрав из подвала оружие, продовольствие, а также все необходимое, включая футляр с клинком, привезенным из России, вышли во двор. Там мужчины стояли возле небольшого могильного холмика, насыпанного над могилой Саида.

— Он был воином, и погиб как настоящий воин, — сказал Мустафа, склонив голову в знак прощания. — Однако нам лучше поспешить, пока сюда не пожаловали томиноферы. После того как их агенты оказались раскрыты и уничтожены, они с минуты на минуту нагрянут сюда.

Покинув территорию Каирского музея, беглецы нырнули в ближайший переулок. Там Ахмет подошел к старому, пропыленному видавшему виды внедорожнику и по-хозяйски залез в кабину. Погрузившись, они, не спеша тронулись по замысловатой траектории, кружа по многочисленным дворам и второстепенным улочкам старательно объезжая центральные улицы города. Путь их пролегал к южной части Каира, откуда они и собирались покинуть столицу Египта.

Улицы полностью вымершего многомиллионного города были пусты. И это не могло не угнетать. От одной мысли, о том какая страшная участь постигал огромное количество народа, душу охватывала безысходность и наваливался ужас. Действительно, что люди могли противопоставить беспощадному врагу в разы превосходящему человеческую цивилизации в технике и вооружении?

С самого начала у беглецов, что-то не заладилось. Когда в очередной раз им было нужно пересечь широкую улицу, и их джип уже собирался, словно крыса проскочить ее, прижимаясь к зданиям, внезапно на улицу сверху упала черная тень. Ахмет заглушил двигатель и, распахнув свою дверь, прокричал что-то по-арабски.

— Из машины, быстро! — крикнул Мустафа Азиз и, выскочив из автомобиля, кинулся вслед за Ахметом который уже успел скрыться в одном из подъездов ближайшего дома.

Влад, Сенсей и Ольга, похватав оружие, сумки с провизией и водой, бросились вслед за ними. Пока они бежали, Сенсей успел мельком взглянуть вверх. Там среди верхушек зданий по обе стороны улицы, черным пугающим мостиком застыла сильно уменьшенная копия того бублика который они чуть было не протаранили во время своего бегства из России.

Беглецы едва успели заскочить в подъезд следом за своими арабскими друзьями, когда раздался оглушительный хлопок и вспышка, после чего подъездную дверь сорвало с петель и унесло в неизвестном направлении. Людей швырнуло на пыльный пол подъезда. Отовсюду слышался звон осыпающегося битого стекла. После чудовищного хлопка в здании были выбиты все окна.

Профессор, перегнувшись через перила, с уровня третьего этажа прокричал слегка контуженным друзьям:

— Не отставайте! Сейчас здесь будет целая армия ксеносервусов!

— Я, кажется, понял, как они засекли нас! — сбиваясь с дыхания, бормотал Влад, едва поспевая за Сенсеем и Ольгой, которые прыгая через две ступеньки, уже нагоняли арабов. — Движок мотора горячий, а у этих уродов наверху есть что-то типа тепловизора!

— Нет, просто они поняли, что их головоломная операция по внедрению агентов накрылась, — не согласилась с ним Ольга. — А после того, как они обнаружили их трупы, они решили поквитаться с нами.

— Заткнитесь и просто бегите! — прикрикнул на них Сенсей. — Сейчас главное уйти! Потом в спокойной обстановке можете теоретизировать сколько угодно!

Ольге не давала покоя, мысль, почему арабы бегут наверх, тем самым отрезая себе путь к отступлению? Ведь стоит тем тварям что гонятся за ними блокировать выход из здания и пиши пропало! После этого они не торопясь проведут зачистку всего дома и неминуемо выйдут на них. Но времени на расспросы не было, поэтому она, молча, карабкалась вверх по ступеням лестничной клетки рядом с тяжело пыхтящим профессором. Мустафа, несмотря на почтенный возраст и не менее почтенную комплекцию набрал неплохую скорость, и, судя по всему, не собирался сбавлять темпа.

Перехватив восхищенный взгляд Ольги, профессор, игриво подмигнул ей и прибавил скорости. Внизу, отстав на несколько лестничных пролетов, тяжело топали Влад и Сенсей.

Поднявшись на верхний этаж, они увидел, что Ахмет уже успел прикладом автомата сбить тяжелый висячий замок на двери, ведущей на чердачное помещение дома. Поднявшись по металлической лестнице вверх, они оказались на чердаке. Раскалившаяся на солнце железная крыша нагрела воздух чердака до температуры хорошей сауны. Дышать было нечем и все моментально вспотели. Деревянные балки были завалены кучами голубиного помета. Но самих птиц нигде не было видно. Видимо им также как и людям пришлось не сладко. Томиноферы не пощадили и их.

Нагретый до высокой температуры голубиный помет издавал характерный запах основательно загаженного курятника.

В густой тени чердака Влад с удивлением увидел что Ахмет, скаля белоснежные зубы в жестокой ухмылке осторожно пробирается к слуховому окну, через которое было можно попасть на крышу.

— Он что сошел с ума? — горячечно зашептал Влад профессору на самое ухо. — Там же тарелка висит прямо над нами!

— Нет! — ответил тот, сосредоточено наблюдая за действиями молодого араба. — Сейчас Ахмет попробует исполнить смертельно опасный номер. Если ему удастся подбить тарелку, можно считать, что полдела сделано! В противном случае, они от нас не отстанут и не успокоятся, пока не поймают или не перебьют всех до одного.

— А, что эту страхолюдину, можно реально завалить из автомата? — поразился Сенсей. — По мне, так тут без зенитной установки не обойтись.

— Ахмет уже делал этот фокус раньше, — кивнул профессор, зачарованно глядя, как тот осторожно приоткрывает чердачное окно. — Весь фокус в том отключено ли защитное поле у тарелки или нет? Если оно включено в полную силу тогда нам конец.

— А зачем им его отключать? И откуда вы все это знаете? — поразилась Ольга.

— Мы узнали от захваченных в плен ксеносервусов, что силовое поле тарелок потребляет много энергии. Поэтому в целях экономии они стараются отключать его всякий раз, когда им не угрожает явная опасность, — ответил Мустафа Азиз.

— Может мне стоит помочь Ахмету? — вопросительно посмотрел Влад на профессора. — Все-таки два ствола, не один! А вдвоем мы наверняка завалим это блюдо с шаурмой.

— Я, между прочим, тоже не пальцем деланный! Белку в глаз, конечно, не бью, но совсем неплохо стреляю! — возмутился Сенсей.

— Нет, втроем слишком много шуму наделаете! — протестующе поднял руку профессор. — Пусть Влад один идет!

После этого, он поманил его за собой пальцем. Приблизившись к Ахмету, он что-то сказал ему. Тот в ответ принялся ожесточенно протестовать, но после того как Мустафа прикрикнул на него сдался и недовольно посмотрев на Влада, что-то буркнул.

— Он говорит, что стрелять будете одновременно по его команде, а куда нужно целиться он тебе сам покажет, — перевел Мустафа.

— Понял! — коротко кивнул Влад и подобрался вплотную к окну.

Глянув в него, он тут же отшатнулся назад. Черная тарелка находилась прямо у них над головой. Ахмет понимающе заулыбался и, ткнув себя двумя пальцами в глаза, кивнул в сторону тарелки и отрицательно помотал головой. Из этой пантомимы Влад заключил, что экипаж тарелки не может их видеть. Видимо они сейчас находились в мертвой зоне, вне досягаемости приборов обнаружения. Оставалось надеяться, что араб знал что делал.

Между тем, Ахмет пальцем на пыльном стекле сноровисто обвел контуры тарелки в том ракурсе, в котором она была видна им с чердака. Схематически наметив наиболее заметные узлы и детали, он крестиком обозначил то самое уязвимое место, куда им следовало целиться. Получившийся чертеж вышел не особо аккуратным, но вполне доходчивым.

Убедившись, что Влад понял его, Ахмет, что-то скороговоркой проговорил и, осторожно приоткрыв створку слухового окна, приник к прицелу своего автомата.

— Приготовься, стрелять по его команде! — зашептал сзади Влада Мустафа.

Тот кивнул и, сняв автомат с предохранителя, прицелился в то самое место, которое ему указал Ахмет.

Внезапно араб что-то отрывисто сказал, словно кашлянул и ствол его автомата, дернувшись, выпустил короткую очередь. Влад вслед ему, с запозданием на несколько секунд, открыл огонь. После этого Ахмет увлек Влада прочь от окна, сгреб его за плечи и повалил на пыльный пол чердака, лицом вниз.

— Ложись! — прокричал Мустафа Азиз, бросаясь ничком на пыльный бетонный пол. Сенсей повалил Ольгу и накрыл ее сверху своим телом. При этом, ощутив волнующую упругость ее бедер, он протянул руку намереваясь продлить удовольствие, но не успел этого сделать.

В следующее мгновение, всем, бывшим на чердаке, на мгновенье показалось, что вспыхнули сотни солнц разом. Потом раздался оглушительный рев, несравнимый ни с чем, что до этого им приходилось слышать, и крыша здания перестала существовать. Ее, то ли снесло, то ли она попросту испарилась. Над головой у них было синее небо, на котором не было и следа тарелки. Один лишь ослепительно-белый солнечный диск продолжал лить свои безжалостные лучи на мертвый город. После удушающей духоты чердака жаркий уличный воздух Каира показался им прохладным и животворным.

Ахмет поднял голову и радостно расхохотался, что-то оживленно втолковывая Владу. Он несколько раз со всего маху хлопнул его по плечу, отчего тот болезненно поморщился.

— Ахмет говорит, что Влад открыл свой боевой счет летающим тарелкам томиноферов! — пояснил Мустафа, помогая Ольге подняться с чердачного пола.

Идея, предложенная профессором Мустафой Азизом, была предельна проста. По мысли арабского ученого, томиноферам, прежде всего, были нужны люди. Именно поэтому их атаке в первую очередь подверглись многомиллионные мегаполисы, разбросанные по всему земному шару. В частности Каир.

Разместив население захваченных городов на ограниченных территориях представлявших собой нечто среднее между резервациями и концентрационными лагерями, томиноферы принялись методично зачищать сельские районы. Именно поэтому Мустафа и считал, что самым безопасным местом на земле являются те уголки земли, где нет людей.

— Где нет людей, там нет томиноферов, — подвел итог своим рассуждениям профессор, сидя на заднем сидении запыленного джипа, который катил по пустынной дороге на юг страны. — Исходя из этого, у нас есть два пути. Первый — мы отправляемся в пустыню, второй — мы двигаемся сначала в центральные, а далее в южные районы Африки. И в том и другом случае ограниченное количество людских ресурсов на этих территориях не должно представлять для томиноферов интереса.

— А, кстати, давно хотел спросить, для чего им такая прорва людей? — поинтересовался Влад.

— Мне кажется, таким образом, они решают свои проблемы с продовольствием, — тщательно подыскивая слова, ответил Мустафа. — Я уже говорил вам о канибаллизме. Так вот это не мои досужие вымыслы!

— Какие уж тут домыслы! — фыркнула, словно рассерженная кошка Ольга. — Эти уроды считают людей своей собственностью, а нашу планету своей фермой по разведению скота!

То, что именно так и не иначе им представился случай убедиться уже на следующий день.

Решив пополнить свои запасы воды, они свернули в сторону Нила. Этот маневр был сопряжен с реальной опасностью натолкнуться на томиноферов, так как наличие воды подразумевало наличие людей. Из-за густых зарослей прибрежных деревьев показались аккуратные и ухоженные крыши двух и трехэтажных строений. Мустафа что-то спросил у Ахмета. Тот сразу же принялся, что-то горячо объяснять ему.

— Он говорит, что хорошо знает эти места. Бывали здесь раньше с Саидом, по разным делам, — Мустафа замялся, явно опасаясь сболтнуть лишнее.

Из этого Влад заключил, что дела племянников уважаемого арабского профессора были, мягко говоря, не совсем законными.

— А что это за дома? — поинтересовался Сенсей, кивнув в сторону мелькавших за окном особнячков.

— Это жилища очень обеспеченных людей, причем не только египтян. Среди них попадаются и ваши соотечественники, решившие вложить свои деньги в недвижимость. Но теперь все это уже в прошлом, — с горечью сказал Мустафа Азиз. — Теперь там никто не живет. Всех забрали томиноферы.

Внезапно Ахмет, резко затормозил, так что всех сидевших в машине основательно тряхнуло. Поспешно заглушив двигатель, он поднес палец к губам, в интернациональном жесте, призывая своих пассажиров к полной тишине. Мустафа недоуменно посмотрел на него и что-то спросил у него шепотом. В ответ Ахмет с досадой покрутил головой, и нетерпеливо отмахнувшись от профессора, стал вслушиваться в тишину.

Влад, переглянувшись с Сенсеем и Ольгой, последовал его примеру и внезапно ветер, налетевший со стороны реки, донес до них тоскливый нечеловеческий вой. Арабы сразу же принялись о чем-то шушукаться вполголоса.

Наконец профессор, недовольно покачав головой, повернулся к остальным:

— Мой племянник предлагает пойти и разведать, что там такое происходит. Он говорит, что для того чтобы научиться охотиться на опасного зверя нужно изучать его повадки, а не бегать от него как трусливые женщины, до тех пор пока он сам не выследит тебя.

— Ну что же, тут он прав и я с ними полностью согласен, — кивнул Влад, выбираясь следом за молодым арабом из машины. — Сенсей не желаешь присоединиться? Заодно и кости разомнем.

— Я с вами пойду! — безапелляционным тоном заявила Ольга. — Одна я здесь не останусь, ни за что!

— Ты не одна, с тобой останется профессор, — недовольно пожал плечами Сенсей. — Если ты будешь здесь, я буду знать что с тобой все в порядке и смогу действовать не опасаясь, что ты вляпаешься в какое-нибудь, сама знаешь что.

— Можно подумать, что я только и делаю, что вляпываюсь! — уперев руки в бока возмутилась Ольга. — Нет, если я тебе в тягость ты так и скажи!

— Я этого не говорил, — начал было давать отповедь разбушевавшейся подруге Сенсей, как вдруг замолчал на полуслове и изумленно уставился куда-то в густые заросли кустов.

— Что замолчал, крыть нечем? — продолжала возмущаться Ольга.

Вместо ответа Сесней сделал ей знак замолчать и ткнул пальцем в то место среди кустарника, которое привлекло его внимание. Часть листьев воспринималась, словно через туманную дымку, а по воздуху от центра к краям, появившейся там окружности, пробегали упругие волны.

— Это скарабей лезет! — восторженно воскликнула Ольга.

В следующее мгновение, словно для того, чтобы подтвердить справедливость ее слов на песок из воздуха вывалился огромный жук, самой устрашающей наружности. Привыкшие к тому, что скарабеи, с которыми им приходилось иметь дело, все как один были угольно черного цвета, Сенсей с Ольгой недоуменно переглянулись. Данный экземпляр реликтового насекомого был словно перемазан в сметане. Весь его панцирь и конечности покрывали белые пятна причудливой формы.

Влад с Мустафой Азизом, в отличие от Сенсея и Ольги, неизбалованные видом гигантских скарабеев вскинули оружие и приготовились стрелять.

— Опустите стволы и стойте смирно! — прикрикнул на них Сенсей. — Замрите и ничего с вами не случится!

— Эти зверушки кидаются на все, что движется, — подтвердила Ольга.

— Откуда такая осведомленность, друзья мои? — покосился в их сторону профессор, нервно поигрывая автоматом.

— А эти двое явились в наше время по червоточине, которую прогрыз точно такой же жучара! Я же рассказывал, неужели позабыл? — усмехнулся Влад.

— Одно дело слышать, совсем другое видеть собственными глазами, — проворчал Мустафа, боязливо косясь на жука, который грозно шевеля усами, подозрительно поглядывал в сторону людей. — А вы уверены, что он на нас не нападет?

В это время, следом за скарабеем, возник высокий и худой, словно палка старик. Он настороженно оглядывался, но завидев людей, лицо его просветлело. Сделав несколько шагов в их сторону, он поднял руку в приветственном жесте. После этого из его уст прозвучало цветистое приветствие на древнеегипетском языке. Сенсей тут же машинально ответил на него.

Приблизившись, старик церемонно обнял Сенсея в знак добрых намерений.

— Кто ты, о, странник? — путаясь в древних словах, спросил Мустафа.

Пристально посмотрев на профессора, старик на чистейшем арабском языке поинтересовался:

— Брат, не египтянин ли ты? Если да ответь мне, ужасные томиноферы уже начали разорять ваши дома и угонять людей, словно скот на бойни?

— К сожалению то о чем ты говоришь, брат, уже свершившийся факт, — со скорбным выражением на лице ответил Мустафа.

— Прошу прощения, если не трудно говорите на древнем языке, так мы быстрее поймем, друг друга, — нетерпеливо сказала Ольга. — Наш профессор не владеет всей полнотой информации в отличие от нас.

— Меня зовут Хепри, я Повелитель Жуков. И я пришел для того, чтобы дать возможность спастись вам, а также спасти обреченное человечество! — заявил старик. — У нас очень мало времени, по моим следам идут томиноферы. Нам следует поспешить. Слушайте и запоминайте, ибо в этом сокрыт ключ к спасению!

— Говори же, о, достойнейший, я и мои друзья с почтением внимают твоим словам! — воскликнул Мустафа Азиз.

— Запомните главное — томиноферы смертельно боятся расу высших существ, которых они именуют хозяевами. Нужно выяснить причину этого страха, ибо в этом кроется ваше спасение. Прощайте и помните, что теперь вы в ответе за все человечество! Теперь только от вас зависит, выживет человеческая цивилизация или сгинет.

С этими словами, Хепри издал душераздирающий скрип и скарабей принялся вгрызаться в воздух. По мере того как гигантский жук исчезал во временном тоннеле на лицах людей все больше проступало выражение крайнего недоумения. Перед тем как скрыться в тоннеле, Хепри оглянулся в последний раз и, подняв руку, попрощался с озадаченными потомками. Раздался звонкий хлопок, и коридор времени исчез.

— И что, это все? — недоуменно спросила Ольга. — Он тащился сюда, черт те знает откуда, лишь для того сообщить, что у томиноферов оказывается есть своя собственная бука?

— Не все так просто, дочь моя, — задумчиво проговорил Мустафа, теребя покрытый жесткой щетиной небритый подбородок. — Над этим нужно много думать и, быть может, после этого нам откроется сокровенный смысл слов Хепри.

— По-моему, ключ к спасению человечества слишком туманный и расплывчатый, чтобы его можно было реально использовать, — высказал свое мнение Влад.

— А мне так кажется, что это просто обычная заморочка, — пожал плечами Сенсей. — Мы вроде, как собирались посмотреть, что за вопли несутся вон из той усадьбы! Может, пойдем, глянем одним глазком, раз уж все равно собрались?

Маленький отряд, ощетинившись стволами автоматов и низко пригнувшись к земле, короткими перебежками двинулся в сторону оранжевого особняка, из которого беспрерывно неслись страшные нечеловеческие вопли. Неважно кто именно их издавал, было ясно одно, то существо, которое их испускало, страдало неимоверно.

Рассыпавшись цепью, они неслышно приблизились к распахнутым настежь воротам, ведущим в усадьбу.

Влад подполз к центральным воротам усадьбы, и осторожно заглянув вовнутрь, тут же нырнул обратно. То, что он успел заметить хватило ему для того, чтобы понять, что проникнуть через центральные ворота на территорию усадьбы незамеченными им не удастся.

Прямо по центру двора на коврах расположилась веселая компания, состоящая из дюжины людей и одного здоровенного томинофера. Судя по тому, что монстр был без своего обычного боевого скафандра, его окружали верные приспешники. То есть ксеновервусы, которым он полностью доверял. Влад не успел толком разглядеть, чем вооружены ксеносервусы. Но с другой стороны наличие тяжелой артиллерии в лице томинофера, было залогом того, что бояться им было некого и нечего.

Сделав знак остальным отходить, Влад крадучись направился вдоль невысокой каменной ограды расположенной по всему периметру усадьбы. В одном месте к ней вплотную подходили густые кусты. Забравшись в заросли, группа остановилась, чтобы обдумать дальнейшие действия. Попытаться атаковать противника, обладающего численным преимуществом и превосходящего их огневой мощью, было бы самоубийственной глупостью. По большому счету, нужно было потихоньку отходить обратно к своему автомобилю и продолжать путь на юг страны.

И в этот момент из-за каменной стены вновь раздался душераздирающий стон. Несмотря на то, что несущиеся оттуда звуки были полны нечеловеческих страданий, их определенно издавал человек. Ахмета передернуло и он не слова не говоря, поднялся и, перемахнув каменную стену, исчез во дворе усадьбы.

— Стой, куда! — зашипел было Влад, пытаясь остановить нарушителя воинской дисциплины, но того уже и след простыл.

Более того, в следующее мгновение и старый профессор вознамерился перелезть ограду и последовать за своим племянником смутьяном.

— Мустафа, но ты-то куда? — чуть ли не в голос вскричал Влад. — Взрослый рассудительный человек, а ведешь себя словно юнец!

— А что я, по-твоему, должен спокойно сидеть и слушать, как там мучают безвинного человека? — свистящим шепотом полным ярости поинтересовался профессор. — У нас так не принято!

Выдав эту гневную тираду Владу, Мустафа с трудом перекинул свое грузное тело через каменный парапет. Раздавшийся вслед за этим шум возвестил о том, что почтенный профессор благополучно достиг земли.

Судя по прогремевшему вслед за этим выстрелу, шумное приземление Мустафы Азиза не прошло незамеченным для находящейся во дворе усадьбы компании.

— Ну что пошли арабов выручать? — без особого энтузиазма предложил Владу Сенсей.

— Твою мать, всегда так! — яростно выругался тот. — Дня не может спокойно пройти, чтобы не пришлось выполнять какой-нибудь интернациональный долг! Пошли!

Между тем, в усадьбе уже шел нешуточный бой. Ахмет не считая нужным кланяться пулям, шел в полный рост, поливая из автомата ксеносервуса, оставленного дежурить возле кучи сложенной амуниции. Несмотря на то, что обычными пулями ксеносервуса было невозможно убить, автоматные очереди Ахмета не давали тому возможности достать из кучи оружия, что-нибудь более существенное нежели бывший при нем пистолет. Часовой падал, вставал, потом снова падал.

Толпа, сидевших возле низкого пиршественного стола, ксеносервусов вскочила на ноги и бросилась за своим оружием. Но тут на их пути вырос Мустафа Азиз вооруженный одним пистолетом. Не посчитав его серьезной преградой. ксеносервусы ринулись на него намереваясь смять и затоптать смелого до безрассудства профессора. Но после того, как тот с демоническим хохотом прострелил головы двум из них и те больше не поднялись, остальные в панике отступили.

Влад с Сенсеем, действуя в паре, открыв беглый огонь, ринулись в сторону томинофера, который семимильными шагами бежал в сторону каменной изгороди, рассчитывая уйти через нее из усадьбы. Понимая, что еще немного и монстр окажется вне пределов досягаемости, Влад упал на колено и принялся короткими очередями прицельно расстреливать гиганта. Сенсей последовав примеру подполковника, умудрился первой же очередью перебить гиганту правую ногу. Тот неожиданно остановился, недоуменно глядя на переставшую слушаться его конечность, после чего стремительно завалился на землю.

С торжествующими воплями Влад и Сенсей приблизились к поверженному томиноферу и прицельными выстрелами добили его, превратив лик достойный античной статуи в жуткую кровавую кашу.

— На помощь! — послышался истошный крик Ольги, моментально выведя победителей из состояния эйфории.

Обернувшись, они с ужасом увидели, что Ахмет вместе с Ольгой, став спина к спине, пытаются сдержать толпу наседающих на них со всех сторон ксеносервусов, упорно прорывающихся к своему оружию. С диким ревом Сенсей кинулся с Владом наперегонки на выручку подруге и отважному арабу.

Но как они не спешили, им все, же не удалось спасти Ахмета. Когда до него оставалось не более десяти метров, ксеносервусы разорвали его голыми руками на куски. Ольга внезапно куда-то исчезла, Сенсей с ужасом обнаружил, что ее нигде нет. От мысли, что ее постигала страшная участь Ахмета, его прошиб холодный пот.

Лишь оказавшись вплотную среди своры окровавленных нелюдей Сенсей понял куда подевалась его любовь. Рядом с местом, где пировали ксеносервусы, находился небольшой бассейн. Судя по цвету воды, он был достаточно глубок, не менее трех метров. Посередине него, отфыркиваясь и отплевываясь, плавала Ольги. По какой-то причине ксеносервусы, столпившиеся возле бассейна, не горели желанием окунуться в воду.

Внезапно вспыхнувшая в мозгу Сенсея догадка требовала немедленного подтверждения и он с разбегу столкнул двоих нелюдей в воду. Как он и ожидал, те сразу же погрузились глубоко под воду. Достигнув дна, они встал на него, и теперь тщетно пытались вскарабкаться по гладким кафельным стенам вверх.

— Давай, сюда! — отчаянно закричал Сенсей, торопя Ольгу, которая двигалась ужасно медленно и все никак не могла доплыть до края бассейна, где он стоял.

Вся толпа ксеносервусов словно взбесилась и, оставив мысль завладеть оружием, ринулась на Сенсея.

— Оружие в воду, Влад! — прокричал он, отчаянно отстреливаясь от наседавших на него нелюдей. — Эти твари боятся воды, потому что плавают как утюги! Они тяжелые из-за золотой проволоки, что в них!

— Понял, не дурак! — отозвался Влад и одно рукой, посылая скупые автоматные очереди в противника, другой принялся швырять оружие в бассейн.

Автомат Сенсея, перегревшийся от бешеного темпа стрельбы, уже не стрелял, а плевался пулями, не причиняя наседающему противнику серьезного вреда. Отовсюду к нему тянулись скрюченные пальцы рассвирепевших ксеносервусов, которые жаждали лишь одного — разорвать его на куски. В какой-то момент, когда Сеснею стало ясно, что через долю секунды ему придет конец, он прыгнул в воду.

Вынырнув, он, отплевываясь, осмотрелся. Первое что он увидел, были огромные зеленые глаза Ольги, в которых застыл неприкрытый ужас. Действительно, положение, в котором они оказались, было незавидным. Сенсей понимал, что до поры до времени ксеносервусы не сунутся в бассейн. Но кто помешает им вызвать подкрепление, или просто взять и перестрелять их с Ольгой словно уток?

В это время наверху стали происходить какие-то события не на шутку напугавшие ксеносервусов. Они разом позабыли про Сенсея и Ольгу и кинулись врассыпную от бассейна.

— Ну, куда же вы голуби мои сизокрылые? — раздавался гневный рев Влада.

— По-моему уже можно выбираться, ты не находишь? — сказала Ольга и мотнула головой на край бассейна. — Владу, кажется, удалось разрулить ситуацию.

Выбравшись из бассейна, они стали свидетелями жестокого разгрома ксеносервусов.

Влад методично уничтожал нелюдей, при помощи хитрого прибора, похожего на жезл регулировщика, подобранный им среди оружия противника. Там в российском аэропорту он видел принцип действия этой страшной штуковины, при помощи которой томинофер превратил его сержанта в зеленую лужу. Теперь он успешно применял оружие захватчиков против них самих.

Всякий попадавший в зону действия прибора ксеносервус, окутывался облачком зеленой взвеси, после чего раздувался как жаба. Затем он стремительно опадал вовнутрь, словно вакуумная бомба и растекался зеленой слякотной лужей. В рекордно короткий срок со всеми приспешниками мирового зла было покончено.

Но какой ценой досталась эта победа? Ахмет был разорван на куски. У профессора Мустафы Азиза его благообразная мудрая голова была отделена от туловища и валялась неподалеку, словно футбольный мяч. Ольга, всхлипывая и подвывая от жалости, подобрала голову Мустафы, и перепачканной в его крови, ладонью закрыла широко раскрытые глаза ученого.

И в этот момент вновь раздался жуткий леденящий душу нечеловеческий вой.

Страшный стон застал Ольгу врасплох. Напуганная женщина от неожиданности чуть было не выронила из рук голову профессора Мустафы Азиза, которую с нежностью держала обеими руками. Осторожно опустив ее рядом с истерзанным телом их египетского друга, Ольга поднялась с колен.

Тем временем, Влад и Сенсей поспешили в ту сторону, откуда неслись жуткие звуки. Впрочем, им не пришлось бежать далеко. Как вскоре выяснилось, источник звука находился совсем рядом.

В том месте, где пировали нелюди, прямо на мощеный плитами двор были постелены ковры. Участники пиршества располагались вокруг длинного низкого стола, для которого им пришлось составить вместе несколько столов поменьше.

Там посередине стояло огромное блюдо или противень из нержавеющей стали, на котором лежал человек. Именно он и издавал эти жуткие стоны. Несчастный лежал на животе, его грудная клетка, покоившаяся на странной деревянной подставке, была вскрыта и ребра раздвинуты в стороны. Подбородком он упирался в выемку, специально вырезанную для этой цели в деревянном лафете. Во время пира, его начисто выбритая голова должна была находиться на уровне лиц сидящих за столом ксеносервусов.

Обезумевшие от нечеловеческой боли глаза, живьем вскрытого человека, казалось, сейчас вывалятся из орбит. Прямо перед его ртом, располагалось что-то вроде микрофона и усилителя одновременно. Издаваемые несчастным стоны усиливались во стократ и оглашали окрестности жутким, тоскливым воем. Сенесй подойдя к блюду, выдрал микрофон вместе с кронштейном и, бросив на пол, каблуком ботинка раздавил его.

Первой мыслью Влада было попытаться оказать несчастному хоть какую-то помощь. Но приблизившись вплотную к гигантскому блюду, он бессильно опустил руки. В самом деле, какую помощь можно было оказать наполовину зажаренному человеку, которого уже основательно объели прожорливые нелюди?

Для того чтобы человек, в процессе поедания, как можно дольше оставался живым, каннибалами был сооружен деревянный лафет, предохраняющий верхнюю часть тела жертвы от огня в процессе готовки. Зато нижняя часть его туловища, включая ноги и живот, лежали на металлической поверхности противня и были подвергнуты термической обработке огнем. Неподалеку находилось огромное кострище, все еще распространяющее вокруг себя сильный жар.

Когда до Влада в полной мере дошел смысл всего увиденного, его вывернуло наизнанку.

Пошатываясь он сделал несколько шагов в сторону двигающейся в их сторону Ольги и кашляя, прокричал:

— Не ходи сюда, не надо тебе этого видеть!

— Иди к бассейну и умойся, — решительно отодвинула его с дороги Ольга и подошла к Сенсею, продолжающему стоять возле блюда с зажаренным, но все еще живым человеком.

Его огромные кулаки сжимались и разжимались, а лицо потемнело от гнева.

Ольга, сразу же трезво оценив ситуацию, холодно сказала:

— Чего ты ждешь? Ему уже ничем нельзя помочь. Единственное что мы можем для него сделать — это прекратить его страдания.

Сенсей, выведенный из ступора ее голосом, поднял автомат и короткой очередью разнес голову несчастного вдребезги.

— Но как, он оставался жив, несмотря на такую жуткую боль? — ужаснулся он, машинально поднимая со стола окровавленную вилку и нож от обычного столового сервиза. — Ведь эти твари мало того, что зажарили его живьем, они же еще от него отрезали по кусочку!

— Видимо ему вкололи лошадиную дозу какого-то мощного наркотика, притупляющего боль, — высказала предположение Ольга. — Эти твари ели мясо и получали добавочный кайф от наркоты, а оглушительные вопли беззащитной жертвы услаждали их слух и способствовали пищеварению.

— Да уж гурманы, мать их! — яростно вскричал Сенсей. — Я же их теперь на куски зубами рвать буду!

— Можешь начинать прямо сейчас! — отозвался со стороны бассейна Влад. — Я тут специально для тебя отловил парочку экземпляров.

Сенсей зашагал в сторону бассейна, скрипя зубами от бессильной злобы. Там Влад присев возле воды с нескрываемым интересом смотрел на двух ксеносервусов державшихся за трубчатую металлическую лестницу для выхода из бассейна. На их испуганных лицах была написано озабоченность своей дальнейшей судьбой.

— А чего они до сих пор оттуда не повылазили наружу? — недоуменно уставился на них Сенсей.

— А кто сказал тебе, что они не пытались? — иронично хмыкнул Влад. — Эти сволочи они же тяжелые, и едва полезли по лесенке, как сразу же выдрали весь ее крепеж. Она сейчас держится всего на паре болтов. Пни ногой и она вместе с ними камнем уйдут на дно.

— Ну что, козлы, вкусно вам было? — Стас прикладом ударил по голове одного из ксеносервусов.

Тот в свое оправдание залопотал что-то по-арабски.

— Ах ты тварь, так ты еще и своего египетского брата ел? — возмутился Сенсей.

— Какая разница, кто кого ел? — пожала плечами подошедшая к ним Ольга. — Ксеносервусы не имеют национальности, они вообще не люди. Они целиком больное порождение расы томиноферов.

— Также как и люди! — буркнул Сенсей. — Чего с ними делать-то будем?

Ольга подошла вплотную к лестнице, и резко выбросив ногу вперед, выбила оставшиеся два болта из кронштейнов. Лестница стала медленно заваливаться назад в воду, вместе с повисшими на ней ксеносервусами. Они принялись карабкаться друг на друга, пытаясь продержаться над водой лишние мгновения и продлить свое существование. При этом они выли едва ли не громче чем несчастная жертва их ужасного каннибальского пиршества.

— Лучшая музыка, которую мне довелось слышать за последние полгода, — мстительно ухмыляясь, прокомментировал Влад. — Ну что пора уходить.

— Погоди, сейчас самое интересное начинается, — остановила его Ольга.

Действительно, едва ксеносервусы оказавшись под водой, начали ощущать первые признаки нехватки воздуха, золотая проволока, которой были нашпигованы их тела, начала стремительно покидать своих носителей. Сенсей, Влад и Ольга вытянув шеи с каким-то нездоровым любопытством наблюдали, как из тонущих ксеносервусов выходят наружу извивающиеся ручейки жидкого золота. Сливаясь вместе в один сплошной поток, они медленно втягивались в дырчатый слив на самом дне бассейна.

Едва то, что делало людей ксеносервусами исчезло, тела утонувших обрели свой обычный вес и всплыли на поверхность бассейна.

— Не знаю, кому как, а мне лично представление понравилось, — нарушила затянувшееся молчание Ольга. — И на это оптимистической ноте я предлагаю…

Но что именно она хотела предложить никто так и не узнал.

Потому что в следующее мгновение Влад с истошным воплем: — Воздух! — увлек Ольгу и Сенсея прочь с открытой площадки возле бассейна.

Укрывшись в густой тени отбрасываемой стеной дома, они задрали головы. По чистому голубому небу в сторону усадьбы бесшумно скользил черный бублик летательного аппарата томиноферов.

— Как ты его углядел? — поразилась Ольга.

— Профессиональное, — буркнул тот. — Кто ничего не видит вокруг себя, на войне долго не живет. Нужно срочно уходить отсюда, пока этот гад не учудил, чего-нибудь.

— Думаешь, он сюда с разборками явился? — спросил Сенсей.

— Определенно! — кивнул Влад. — Видимо этот долговязый урод, томинофер каким-то образом связался со своими, и вызвал подмогу. Да еще наплел, наверное, с три короба о том, что был атакован превосходящими силами повстанцев.

— Только вряд ли ему уже кто-нибудь поможет! — недобро усмехнулась Ольга.

— Вот это-то меня и беспокоит, — тяжело вздохнув, признался Влад. — Теперь следует ждать акции устрашения и справедливого возмездия!

— Будем пробираться к нашему джипу? — спросила Ольга.

— Преждевременно, — покачал головой Влад. — Нужно дождаться пока наши гости отсюда окончательно уберутся. И то не факт что они не будут нас караулить сидя где-нибудь в засаде.

— Да, ксеносервусы для них ничто, они их наклепают, столько сколько будет нужно. А вот то, что томинофера грохнули это для них чрезвычайное происшествие. На это они просто обязаны отреагировать, причем очень жестко, — высказал свои соображения Сенсей. — Может правда, потихоньку делаем отсюда ноги, пока они здесь трамтарам не устроили?

— А, что если попробовать подбить тарелку, как тогда вы с Саидом на чердаке в Каире? — спросила Ольга Влада.

— Нет, такой номер здесь не пройдет. Эти вылетели на конкретную боевую операцию и защитное поле своей тарелки отключать ни за что не будут.

Неожиданно прогремевший оглушительный взрыв возвестил о том, что томиноферы закончив разведку, начали войну с мифическими повстанцами. Отброшенные мощной взрывной волной в сторону от дома, три человека стали видны как на ладони. Они превратились в идеальную мишень для пилотов летательного аппарата томиноферов. Чем те тут же не преминули воспользоваться, стремительно переместив черный тороид по воздуху и неподвижно зависнув прямо над людьми.

Не дожидаясь продолжения Влад, Сесней и Ольга вскочили на ноги и со спринтерской скоростью бросились в сторону ближайших кустов. В тот же момент из нижней части тарелки выпал шар размеров с футбольный мяч и понесся к тому месту, где всего несколько секунд назад были люди. В тот момент, когда трое беглецов нырнули в густые заросли крупнолистного кустарника, раздался очередной взрыв. Несмотря на то, что плотные ветки частично ослабили ударную волну, беглецов с силой швырнуло на землю.

— Вперед, вперед, не останавливаться! — отчаянно прокричал Влад и как медведь начал ломиться через чащу кустарника, выбираясь с территории усадьбы.

Вслед за ним неотступно следовал Сенсей вместе с Ольгой. Тем временем, взбешенные потерей одного из своих, томиноферы принялись методично бомбить, зеленый массив, в котором исчезли трое проворных, словно тараканы, людей. Высыпав с дюжину круглых бомб, томиноферы провели интенсивную прополку зеленки. Когда, по их мнению, от повстанцев уже ничего не осталось, они вернулись в усадьбу и провели ковровое бомбометание всей ее территории.

После этого усадьба фактически прекратила свое существование. На ее месте остались лишь глубокие воронки, да горы битого кирпича и щебня. По счастливой случайности, прежде чем это произошло, Влад, Сенсей и Ольга все-таки успели покинуть пределы разрушаемой томиноферами усадьбы.

Хозяин Жуков гнал пегого скарабея прочь от только что покинутой им гранатово-красной пустулы. Там внутри нее, в том времени остались люди, которым он доверил похищенную у томиноферов тайну. Если они смогут правильно распорядиться полученным знанием, то спасут людей от страшной судьбы, уготованной им древними хозяевами человечества.

Его старое сердце пело от радости. Давно он не ощущал такого восторга. Все-таки он не зря прожил свою жизнь! Обвести вокруг пальца такую силищу, как томиноферы — это было поистине здорово! Теперь самое главное было как можно быстрее покинуть район гранатово-красной временной сферы. Нужно было забиться куда-нибудь в самое начало времен человеческого существования, чтобы томиноферы не смогли найти его никогда.

Впрочем, сейчас все это уже не имело решительно никакого значения. Главное, что теперь люди знают, о том, что у непобедимых томиноферов есть слабое место. А раз есть одно, значит, существует еще дюжина подобных слабых мест. С осознанием этого факта Хепри теперь было не страшно встретить свою смерть, и он мог умереть с чувством выполненного долга.

Но по мере того, как старый Повелитель Жуков удалялся все дальше от людей, которым доверил тайну томиноферов, его душа наполнялась все большим беспокойством. Сомнения начали вновь терзать его душу. А верно ли он поступил, доверившись первым встречным, и в те ли уши он вложил сокровенное знание? Смогут ли эти люди достойно воспользоваться полученной информацией? Справятся ли они с огромной ответственностью, которая в одночасье обрушилась на них? Эти и множество других вопросов принялись безжалостно терзать старческий мозг Хепри, который по большому счету хотел сейчас лишь одного, чтобы все оставили его в покое.

Хозяин Жуков торопливо погонял скарабея вперед, стараясь по возможности выдерживать направление, по которому они добирался до этой пустулы. Минное поле все еще продолжало существовать и никуда не делось. Вот, наконец, и то самое место, где героически погиб Борис, бросившись навстречу томиноферам.

Внезапно во рту у Хепри пересохло. На том месте, где должны были быть останки искореженных машин томиноферов и их мертвые тела, не было ничего. Хепри хорошо знал, что временное пространство уничтожает чужеродные посторонние вкрапления, в своей толще, самоочищаясь и достигая первоначальной чистоты. Но чтобы это произошло нужно было очень много времени. Такие процессы длились столетиями.

То, что внутри темной синевы не осталось ничего от произошедшей здесь совсем недавно катастрофы говорило о многом. Здесь уже наверняка успели побывать вездесущие томиноферы. Сомнительно, что они появились здесь только лишь для того, чтобы навести порядок в толще временного пространства. Они изъяли отсюда тела своих товарищей, останки Бориса и разрушенную технику с одной единственной целью — понять, жив ли неуловимый Повелитель Жуков или же погиб?

Несомненно после того как они хорошенько покопаются во всем этом, то сразу поймут, что Хепри, удалось уйти от них. А если так, то томиноферы не остановятся ни перед чем, пока не поймают или не уничтожат Повелителя Жуков.

В этот момент взгляд Хепри натолкнулся на темный диск мины, и он остановил скарабея. Мина была обезврежена Борисом, но что если побывавшие здесь томиноферы вновь поставили ее на боевой взвод?

Жук топтался на месте, нетерпеливо поскрипывая. Хепри задумчиво покусывал губу не решаясь двинуться вперед. Скорее всего, прохода в минных полях больше не было. Если томиноферы восстановили обезвреженные мины, значит Хепри попал в ловушку. Это означало, что у него не было выбора. Волей неволей нужно было возвращаться грантово-красную пустулу.

В тот самый момент, когда Повелитель Жуков развернул жука спиной к минным полям, ему все стало предельно ясно. На фоне яркой кроваво-красной сферы четко выделялись темные силуэты транспортных аппаратов томиноферов, при помощи которых они двигались сквозь время. Хепри насчитал не менее дюжины идущих ему наперехват охотников.

Тогда с Борисом у них не получилось уйти даже от двух преследователей. И если бы не самоотверженный поступок сапера, Хепри попался бы к ним в лапы. Теперь против такого количества охотников, да еще в одиночку, Повелитель Жуков был бессилен сделать что-либо. Осознавая, что всякая попытка уйти от томиноферов заранее обречена, Хепри, тем не менее, решил бороться до конца.

Он двинул скарабея вперед навстречу преследователям и принялся оживленно скрипеть и перещелкиваться с гигантским пятнистым жуком. Хепри лихорадочно соображал, как ему спасти своего шестилапого друга. Популяцию скарабеев практически уничтожил загадочный вирус, который, как теперь стало ясно Хепри, был специально создан и запущен томиноферами с целью уничтожения жуков. Не исключено, что кроме его нынешнего скарабея, где-нибудь в отдаленных уголках временной вселенной сохранилось ничтожно малое количество особей переживших эпидемию «скарабеевой проказы».

В любом случае Хепри был обязан спасти своего скарабея, для того чтобы реликтовые насекомые не вымерли окончательно. Но как это сделать практически он не знал. Пока же ему было ясно одно — играть в догонялки с томиноферами было занятием бесперспективным. При любом раскладе он был обречен на поражение. Ничего путного, как назло не приходило Хепри в голову. Тем временем, расстояние до, развернувшихся широкой цепью, преследователей стремительно сокращалось.

Вид движущегося в их сторону скарабея, на спине, которого был распростерт человек, поставило томиноферов в тупик. Они даже сбросили на всякий случай скорость, озадаченные неадекватным поведением дичи на которую охотились. Заметив их замешательство, Повелитель Жуков с удивлением понял, что томиноферы оказывается боятся его. Это неожиданное открытие заставило его решительно изменить свою тактику.

Сделав резкий разворот, он стремительно двинулся в сторону минных полей, всем свои видом показывая, что намерен прорываться через них. Томиноферы занервничали и, увеличив скорость, погнались за Хепри. Его непонятный маневр видимо так и остался для них неразрешимой загадкой.

По мере приближения к минному полю, которое имело форму сферы, повторяя все изгибы красной временной пустулы, Хепри не стал притормаживать. Он наоборот выжал из скарабея все, на что тот бы способен. Неизвестно что именно двигало томиноферами. Желание побыстрее покончить с наглым человечком, оседлавшим жука, или азарт охотников загонявших дичь на минное поле. Как бы то ни было, они развили бешеную скорость и теперь неслись, сомкнув свои ряды прямо на Хепри, двигающегося параллельно сферической плоскости, на которой были установлены мины.

По мере их приближения, Повелитель Жуков начал поджимать скарабея почти вплотную к минному полю, чтобы избежать столкновения с томиноферами. Заметив это, охотники приблизились к скарабею на непозволительно близкое расстояние, выдавливая его на минное поле. И в этот момент Хепри, неожиданно развернув жука, ринулся прямо на их строй.

Открытое лобовое столкновение грозило неминуемой гибелью и Хепри и томиноферу, оказавшемуся у него на пути. Но в отличие от сумасшедшего человека, томиноферы не были готовы к тому, чтобы так глупо рисковать своими драгоценными жизнями. Кроме того они видели, что случилось с их двумя предшественниками затеявшими ранее охоту на скарабея. И они вовсе не торопились повторить их подвиг.

Томиноферы, все как один, стремительно шарахнулись в сторону от Хепри, словно рыбная мелочь от щуки. Но так как они двигались крайне скученно, почти впритирку друг к другу, некоторые из них не успели отрулить в сторону и объехать своих ближайших соседей. Результатом столкновения двух аппаратов управляемых томиноферами был страшный взрыв. После этого еще три аппарата зацепились друг за друга. Здесь при взрыве и вспышка и грохот были в разы сильнее.

Произошедшая катастрофа, спровоцированная Хепри, имела неожиданное продолжение. Двое томиноферов, напуганные взрывами, инстинктивно бросили свои аппараты, несущиеся на большой скорости в сторону. А так как эта сторона шла впритирку с минным полем, они благополучно протаранили взрывные устройства. Один за другим прозвучали еще два взрыва.

Хепри улучив момент, крутанул скарабея вокруг своей оси и ринулся в образовавшуюся в минном поле прореху. При этом он хохотал в голос, словно сумасшедший, а его глаза светились диким торжеством. При помощи верно выбранной стратегии он умудрился наполовину сократить ряды охотников.

Непобедимые томиноферы не привыкшие терпеть поражения, пребывали в глубоком шоке по поводу этого дикого, вопиющего факта. Какой-то наглый человечишка с куриными мозгами, оседлавший жука, непостижимым образом выстроил события таким образом, что полдюжины томиноферов, в расцвете лет, погибли. Впрочем, они недолго пребывали в бездействии. Уже в следующее мгновение вслед за выскользнувшим через минное поле Хепри бросились в погоню, оставшиеся охотники.

Повелитель Жуков не тешил себя иллюзиями по поводу того, что ему удастся оторваться от погони и спастись. Несмотря на проявленные им чудеса изворотливости, он знал, что обречен. Но сейчас это менее всего занимало его. Сейчас для Хепри главным было спасти пегого скарабея, все остальное было вторично. Включая и его собственную жизнь.

Разогнав скарабея до предельной скорости, Хепри в последний раз, провел ладонью по его шероховатому, неровному покрытому шишковатыми наростами панцирю. После этого, сделав над собой видимое усилие, Хепри соскользнул с жука на пол временного тоннеля. Неловко приземлившись, он чуть было не сломал себе ногу. Морщась, он потер подвернутый голеностопный сустав и проводил глазами пятнистый зад своего улепетывающего скарабея.

— Ну, будем надеяться, что им нужен лишь я, — пробормотал Хепри, но особой убежденности в его голосе не было.

И в этот время во временном тоннеле появились томиноферы. Передний из них навел на Хепри толстый обрезок трубы странной конфигурации. Старик спокойно стоял и ждал, что будет дальше. А дальше, из трубы вырвался сноп пламени, прогремел оглушительный взрыв, полыхнула ослепительная вспышка, и то место где всего мгновение назад стоял Повелитель Жуков, заволокло клубами гари. Когда черный жирный дым рассеялся, от Хепри не осталось и следа. А покрытые копотью, стенки временного тоннеля уже начали смыкаться вокруг выгоревшего места, где погиб последний Повелитель Жуков.

Все то время, пока черный тороид бомбил усадьбу Влад, Сенсей и Ольга, просидели в прибрежных кустах. Отбомбившись и сравняв усадьбу с землей, тарелка томиноферов убралась восвояси. Также бесшумно, как и возникла.

По пути она мстительно разнесла вдребезги джип, на котором друзья приехали сюда. У Влада было большое искушение отправиться на разведку и посмотреть, что в усадьбе осталось из оружия и еды, для того чтобы пополнить свои запасы. Но Сенсей с Ольгой отговорили его от этого рискованного шага.

Глупо было подставляться в очередной раз. Их последняя затея, когда они так бездумно испытывали судьбу, закончился плачевно. Они непростительно глупо потеряли двух членов своей команды, профессора Мустафу и Ахмета. А всего этого можно было избежать, не вздумай они тогда лезть в эту проклятую усадьбу. Сенсей и Ольга были людьми сугубо гражданскими, в отличие от Влада. Подполковник не мог простить себе того, что позволил Мустафе Азизу уговорить себя идти осматривать усадьбу. Да мало ли кто там мог орать благим матом? В результате им все равно не удалось спасти несчастного ставшего жертвой каннибальского пиршества нелюдей в человеческом обличье.

Теперь после гибели профессора вся ответственность за то маловразумительное пророчество странного старика по спасению всего человечества легла на плечи Влада, Сенсея и Ольги. С одной стороны, можно было, безусловно, отмахнуться от всего того, что им наговорил откровенно сумасшедший странник во времени. Но с другой стороны, то, что он появился на скарабее, говорило в пользу того, что его информация правдива. Сенсей и Ольга, сами дважды воспользовавшиеся гигантскими жуками для того, чтобы перенестись во времени, совместными усилиями убедили в этом Влада.

В настоящее время, сообщение о том, что томиноферы смертельно боятся расу каких-то более развитых существ, не могла быть ими реально использована. Более того, она по большому счету, не давала людям никакого преимуществ в борьбе с томиноферами и их приспешниками.

Ни Влад, ни Сенсей с Ольгой не знали, что им делать со всем этим. Оставалось надеяться, что кто-нибудь со временем сможет объяснить им это. Но для этого, прежде всего, было необходимо остаться в живых, как минимум.

Несмотря на то, что беглецы были уверены, в том, что томиноферы не будут искать их после коврового бомбометания, которому они подвергли территорию усадьбы, небольшой процент риска погони все же оставался. Влад, наученный горьким опытом и, не желая лишний раз испытывать превратности судьбы, решил отныне действовать с максимальной осторожностью.

Добравшись до Нила, беглецы зашли в него по колено и несколько километров прошли по воде. Влад не знал, наверняка, существуют ли собаки томиноферы? Но на всякий случай решил не рисковать, и чтобы сбить собак со следа предпринял этот водный маршбросок.

Так как против течения идти было довольно-таки сложно, несмотря на то, что возле берега течение было не очень сильным, двигаться пришлось вниз по реке.

— Мустафа вроде как говорил, что нужно пробиваться на юг страны? — тяжело отдуваясь, проворчал Сенсей. — А мы крейсерской скоростью движемся прямиком на север.

— Можешь называть это интуицией, как тебе больше нравится, — недовольно покосился на него Влад. — Но у меня такое впечатление, что продвигаясь на юг, мы непременно найдем там большие проблемы.

— А в отношении севера у тебя таких предчувствий нет? — спросила Ольга.

Влад отрицательно помотал головой:

— Все, перекур закончен, поплыли дальше!

Идти по воде было небезопасно. Прибрежные заросли служили убежищем огромному количеству самой разнообразной живности. Начиная многочисленными насекомыми самого устрашающего вида, кончая отвратительными змеями, большая часть которых была ядовита. Собственно ядовиты они были почти все, речь шла лишь о степени их ядовитости.

Несколько раз на глаза путешественникам попадались крокодилы. Несмотря на то, что размером они больше походили на крупных ящериц, Ольга всякий раз страшно пугалась, едва завидев рептилий. И если бы не опасность быть обнаруженными она наверняка подняла бы дикий визг. Каждый раз Сенсею и Владу приходилось палками отгонять очередного крокодила на безопасную, с точки зрения Ольги, дистанцию.

К счастью, Владу к этому времени надоело корчить из себя Зверобоя. Посчитав, что теперь мифические собаки точно не смогут проследить их след от разрушенной усадьбы, он выбрался на берег.

Решив, что пробираться ночью слишком рискованно, так как вся жизнь в этих широтах начинается после захода солнца, двигались лишь в светлое время суток. Ночью останавливались на ночлег и отсыпались. Все многочисленное зверье, обитавшее в округе, сходилось к берегам Нила на водопой. Здесь же хищники подкарауливали свою добычу. В связи с этим, Влад настоял на том, чтобы они с Сенсеем дежурили по полночи, сменяя друг друга, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Костер разводили лишь днем, для того чтобы приготовить на нем какую-нибудь дичь, подстреленную Владом или Сенсеем.

Предусмотрительная Ольга еще, будучи в Каирском музее как-то ночью совместно с профессором пробралась в близлежащую аптеку. Они забрали оттуда необходимые медикаменты и перевязочный материал для оказания экстренной помощи. Также Ольга, на всякий случай, выгребла оттуда весь запас дезинфицирующих таблеток для обеззараживания питьевой воды. Так, что проблем с питьевой водой у путешественников не было, пока во всяком случае.

На третьи сутки их путешествия по берегу самой длинной в мире реки, Ольга подозрительно потянула носом воздух.

— Никто ничего не чувствует? — спросила она своих спутников.

— Вроде как падлью тянет, — принюхавшись, неуверенно предположил Сенсей.

— Да не тянет, а воняет в полный рост! — возмутилась Ольга.

— Может это бегемот от жары издох? — пожал плечами Влад.

Ольга презрительно посмотрела на него и, перехватив автомат, ускорила шаг.

Как вскоре выяснилось, это вонял, отнюдь, не протухший бегемот.

В густых зарослях папируса, уткнувшись носом в пологий берег, стоял небольшой полузатопленный сторожевой катер. От него исходило страшное зловоние. Когда путники, прикрывая носы рукавами, приблизились к нему, в воздух поднялась большая стая птиц падальщиков. Возле катера на ветках сидели целые полчища воробьев, которые клевали расплодившихся на катере огромных жирных мух.

На палубе лежали расклеванные останки трех солдат египетской армии.

— Пойдем отсюда! — прогнусавил Ольга, зажав нос пальцами. — А то меня сейчас вырвет!

— Погоди, не так быстро! — остановил ее Влад и, передав свой автомат Сенсею, сноровисто обмотал лицо платком — арафаткой. После этого он влез на борт корабля и исчез в его трюме.

— Чего он там потерял? — возмутилась Ольга, отходя от катера на приличное расстояние.

Ответом ей было послышавшееся из машинного отделения чиханье мотора и клубы сизого дыма, окутавшие полузатопленную посудину. После этого двигатель катера заработал, набирая обороты, потом неожиданно заглох.

На палубе появился сияющий, насколько это было можно разглядеть под арафаткой Влад.

— Мои поздравления, дамы и господа! Мы только что стали обладателями патрульного катера! Движок в идеальном состоянии. В трюме несколько полных бочек бензина! — радостно тараторил Влад. — Чего встали, как не родные? Поднимайтесь на борт, тут столько работы!

— Я на этот летучий голландец не полезу! — категорически заявила Ольга.

— Отлично, с твоей легкой руки, назовем наше приобретение «Летучий голландец», — расхохотался Сенсей.

— Сказано не полезу и точка! — отрезала Ольга.

— Ты что и дальше собираешься пешком по желтой, жаркой Африке топать? — спросил Влад.

После длительных уговоров Ольга, наконец, сдалась. Чтобы не шокировать легкоранимую женскую душу, мужчины забросили трупы солдат далеко в воду. За обладание ими тут же началась драка между крокодилами.

Как выяснилось, катер был атакован с воздуха. Его борта и днище были прошиты из крупнокалиберного авиационного пулемета. При помощи обнаруженных в катере инструментов Сенсей и Влад выстрогали множество пробок и туго забили их в пулевые отверстия. После этого была вычерпана вся вода из полузатопленного судна.

Сверху катер надежно замаскировали под заросли папируса, навязав сверху кипы камыша и натыкав в него высокие метелки папируса. Все время пока мужчины работали, Ольга с автоматом в руках бдительно несла вахту.

Закончив работы, они загрузились на катер и тронулись в путь. Для того, чтобы не демаскировать себя они двигались вдоль самого берега заросшего папирусом. Пару раз над ними пролетали черные тороиды томиноферов, но всякий раз Влад успевал заглушить мотор и ткнуться в прибрежные камыши. Таким образом, они на практике имели возможность убедиться в эффективности своего папирусного камуфляжа.

Путешествие проходило без особых приключений. Лишь однажды на них среди бела дня напали огромные крокодилы. Это были совсем не те карлики, что докучали им ранее. Свирепые рептилии бездумно атаковали сторожевой катер, пытаясь добраться до людей. Ожесточенная стрельба из автоматов с применением гранат была слышна на многие километры по реке. Вниз по течению вверх белыми животами плыло множество оглушенных и убитых хищных тварей.

Когда все закончилось, Сенсей вытерев, выступивший на лбу пот сказал:

— Знаете, что сие означает? Это означает, что Асуанская плотина, преграждавшая крокодилам путь к низовьям Нила, разрушена.

После этого, без особых приключений, путешественники добрались до Александрии.

Александрия встретила Влада, Сенсея и Ольгу безлюдными улицами. Повсюду были видны следы проходивших здесь ожесточенных боев. На одном из перекрестков им попалась разбитая, сгоревшая военная техника, включавшая самоходные орудия и танки. Покрытие перекрестка было взломано чудовищной силой неизвестного оружия, а огромные пласты асфальта вздымались почти вертикально.

Влад бегло осмотревший повреждения в технике лишь крутил головой и удрученно бормотал:

— Расщелкали словно орехи! Ты только глянь, танковую лобовую броню, словно иголкой прокололи!

— Все это просто превосходно! — осадила его пыл Ольга. — Скажи, долго ты еще намерен восхищаться торжеством вражеского вооружения?

— Мустафа был прав на все сто процентов, — задумчиво сказал Сенсей. — Томиноферы отметились везде, где только смогли обнаружить массовые скопления людей. По все городам прошлись, словно, катком. В том числе и здесь, в Александрии. Надо признать, что двигаться на север было не самым удачным тактическим решением.

— Чего молчишь стратег хренов? — Ольга неприязненно глянула на Влада. — Это ведь была твоя блестящая идея топать на север! Все пришли, севернее некуда, дальше только вода. Средиземное море называется!

— Ой, вот только не надо ныть! — скривившись, словно от зубной боли попросил Влад. — Если есть что предложить конструкивное, то предлагай! Я с удовольствием послушаю.

— А здесь и предлагать нечего, — пожал плечами Сенсей. — Затариваемся продуктами, боеприпасами под завязку. Возвращаемся на «Летучий голландец», и плывем по Нилу на юг Африки. Как завещал нам Мустафа Азиз, пусть земля ему будет пухом!

— Да, мудрый старик все верно рассчитал, — энергично кивнула Ольга. — Я, за то чтобы плыть в верховья Нила!

— А вы случаем не позабыли, что на нас с вами лежит ответственность по спасению всего человечества? Та самая, которую на нас повесил другой мудрый старец. Тот, который ездит на огромном жуке и которого зовут Хепри, — иронично глянул на них Влад. — Должен заметить, что прячась на юге, мы вряд ли сможем исполнить его наказ.

— Кто тебе сказал, что эту проблему нельзя будет решить там? — недоуменно подняла брови Ольга. — Здесь в разгромленной Александрии, как и в Каире, на мой взгляд, спасать уже некого. Мы, если ты этого еще не заметил, немного опоздали.

После этой словесной пикировки друзья отправились в ближайший супермаркет. Огромное двухэтажное здание магазина производило откровенно гнетущее впечатление. Электрическое освещение в нем полностью отсутствовало, впрочем, также как и во всем городе. Поэтому двигаться приходилось практически в темноте, так как окна были забраны плотными жалюзи. Открывать же занавески было рискованно, так как этим можно было обнаружить свое присутствие в супермаркете.

Впрочем, в отделе спортивных товаров Сенсей быстро отыскал электрические фонарики, которыми они вооружились, прихватив с собой солидный запас батареек. Там же были позаимствованы и объемистые туристические рюкзаки.

— Вы как хотите, а я намерена сменить свой гардероб, — неожиданно заявила Ольга.

Похватав с вешалок несколько спортивных костюмов на выбор, она скрылась в примерочной. Влад с Сенсеем переглянулись. Их внешний вид оставлял желать лучшего. За время путешествия бывшая на них одежда превратилась в грязные обноски с многочисленными прорехами. Не желая отставать от Ольги, они тоже переоделись в легкие и прочные спортивные костюмы.

— Я бы честное слово перетащила на катер половину этого магазина, — с тоской призналась Ольга, — Но боюсь, что он затонет.

— Ладно, не заморачивайся, — обнял ее Сенсей. — Пойдем в продовольственный отдел затариваться едой. Для нас сейчас это более актуально, нежели твои наряды.

— Меня больше интересует оружие, — признался Влад. — Вы пока набивайте рюкзаки едой, а я пойду, поищу что-нибудь, чем можно дополнительно вооружиться.

К тому времени, когда Влад нашел своих спутников, они уже загрузили шесть рюкзаков провизией. Предпочтение было отдано консервированным продуктам и различным концентратам. Также Ольга собрала кое-какую посуду. Влад вручил им по широкому кожаному поясу, на которые уже успел навесить ножны с охотничьими ножами.

Кроме этого он похвастался тем, что нашел несколько коробок со станками для бритья.

— Ну, не могу я с небритой рожей ходить, — признался он. — Точно неандерталец какой-то.

— Да неужели? А я бы на твоем месте начала к этому постепенно привыкать, — покосилась на него Ольга. — Потому что мы уверенно двигаемся назад к обезьянам! И через пару лет вторичное одичание выжившему человечеству гарантировано.

— Что-то никого из этого выжившего человечества до сих пор не было видно, — криво усмехнулся Влад. — У меня такое ощущение, что на всей планете из нормальных людей остались лишь мы одни.

По настоянию Ольги, они прихватили с собой спальные мешки. В результате у них, в общей сложности, получилось восемь огромных, непреподъемных рюкзаков. Они вышли из положения, приспособив для транспортировки тележки для покупок. Основной груз везли Влад с Сенсеем, хотя Ольге тоже досталось немало.

— Нет, ребята! Нужно будет вернуться сюда еще разок! — заявила она, тоскливо провожая взглядом проплывающие мимо нее прилавки, заполненные разнообразными товарами.

Но этому благому намерению не суждено было сбыться. На выходе из супермаркета дорогу им неожиданно преградила группа вооруженных людей. Все они были одеты в военную форму. И это были не египтяне.

Так как руки Влада, Сенсея и Ольги были заняты тележкам, а автоматы закинуты за плечи, они оказались в заведомо невыгодном положении. Глядя на нацеленные, на них стволы, они напряженно ждали продолжения.

— Оружие на землю, руки за голову! — по-английски отдал команду один из незнакомцев.

— Предлагают нам сдаться, — перевел Влад, Сенсею и Ольге.

— Вы русские? — удивленно спросил человек, приказавший им сложить оружие.

— Русские, русские, — сварливо ответил Сенсей.

— Коллаборационисты? — с нажимом продолжал допрос человек в форме.

— А вы что не знаете, как отличить коллаборациониста от нормального человека? — презрительно поинтересовалась Ольга.

— Любопытно будет услышать! — удивленно посмотрел на нее вооруженный незнакомец.

— Прошедшие переделку люди становятся килограмм на пятьдесят тяжелее, — пояснил Влад. — Томиноферы вживляют им в тела кучу металла.

— Я не понял, о каких томиноферах вы говорите, но догадываюсь, что имеются в виду пришельцы. Дирк, а ну-ка принеси сюда напольные весы, — приказал старший одному из автоматчиков. — А вы, пока, объясните мне кто вы такие и что здесь делаете?

— Мы из России, у нас там, то же, что и везде. Полный и окончательный разгром! Томноферы могут торжествовать. Сюда в супермаркет мы забрались, чтобы пополнить запасы продовольствия, — ответил Влад. — Я, Владислав Стрижев, подполковник Российской армии. Мои друзья Сенсей и Ольга, гражданские.

— Мичман Джон Грейвс! — небрежно козырнул незнакомец. — Королевский военный флот Великобритании. И что вы собираетесь делать дальше?

— Мы планируем двигаться на юг Африканского континента. В те дикие районы, где людей практически нет, — ответил Влад. — То есть, туда, куда пришельцам никогда не придет в голову сунуться.

— Что же, логично, — пробормотал мичман, опуская свой автомат.

Видя, что их командир ведет себя спокойно, остальные моряки тоже расслабились.

В это время появился боец с упаковкой напольных весов под мышкой. Ножом, вскрыв коробку, он поставил весы на пол. Присев на корточки он отрегулировал их, поместив стрелку шкалы на ноль.

— Прошу вас, мадам! — мичман галантно протянул Ольге руку.

— Гран, мерси! — возмущенно фыркнула та и встала на весы.

— Шестьдесят четыре килограмма, — огласил результат, продолжавший сидеть на корточках Дирк. — Следующий!

Сенсей вытянул на сто пять килограммов, а Влад на девяносто два.

— Теперь, ваша очередь мичман, — твердо сказал Влад, сходя с весов.

— Вы предлагаете взвеситься мне? — с нескрываемой иронией спросил он.

— А почему нет? Вы же нас взвешивали! Или вы сторонник сегрегации? — пожала плечами Ольга.

— Ну, что же, извольте! — мичман протянул свой автомат Дирку и встал на весы. — Восемьдесят один, что-то исхудал совсем! Теперь, надеюсь, вы удовлетворены?

— И снова вы ошибаетесь, — отрицательно мотнул головой Влад. — Теперь пусть все ваши люди взвесятся.

— С какой такой радости? — нахмурился мичман.

— Если вы человек, значит, мы с вами воюем на одной стороне, — в упор посмотрел на него Влад. — И поверьте мне, мичман, эта процедура необходима в ваших же интересах! Хотя бы потому, что после нее вы сможете полностью доверять своим подчиненным.

— Я им и так доверяю, без вашего дурацкого взвешивания! — огрызнулся мичман. — И вообще, я не убежден в том, что ваша теория о том, что коллаборационисты тяжелее обычных людей верна!

Тем не менее, он некоторое время колебался. Потом, видимо придя к выводу, что в словах Влада есть доля истины, нехотя велел своим бойцам взвеситься.

Все шло хорошо до тех пор, пока очередь не дошла до небольшого кряжистого морячка. Весы, рассчитанные на сто двадцать килограммов, под его весом жалобно скрипнули и расплющились в лепешку. Издав свирепый вопль, моряк стремительно соскочил с весов. Затем бросившись вперед головой, вышиб витринное стекло и вывалился из супермаркета прямо на улицу.

Влад, схватив автомат, успел всадить в беглеца длинную очередь. Но она не принесла ему никакого ощутимого вреда. Мичман со своими моряками подскочили к окну и принялись поливать изобличенного ксеносервуса градом пуль. Тот несколько раз падал на землю, для того, чтобы через некоторое время подняться вновь. В конце концов, он благополучно уковылял за угол и скрылся.

— Ну, что доволен, мичман? — ядовито спросил Влад. — Проворонить у себя под носом шпиона томиноферов! Долго он был с вами?

— Стойте! — внезапно воскликнул тот, звонко шлепнув себя ладонью по лбу. — Какой же я осел! Если Джим коллаборационист, значит им прекрасно известно место нашей последней стоянки! Пришельцы знают, где находится наша лодка! Бросайте все и бегом к ней! Нужно предупредить остальных и уходить пока не поздно!

— А как же наше продовольствие? — возмутилась Ольга.

— К черту ваше продовольствие, мадам! Если хотите выжить следуйте за нами! — воскликнул Дик.

— О какой лодке ты говорил? — на бегу спросил Влад мичмана, закидывая свой автомат за плечо.

— О подводной, какой же еще? — свирепо прокричал тот на ходу.

Египет, Александрийский порт, 2028 год.

Натовская субмарина, под британским флагом, продолжая погружение на максимальную глубину, на крейсерской скорости уходила от Александрии в открытое море. Судя по продолжающимся взрывам на поверхности, томиноферы упорно не оставляли своих попыток уничтожить беглецов. Их не останавливала даже огромная толща воды, надежно скрывавшая подлодку.

Влада, Сенсея и Ольгу представили капитану субмарины. Капитан Джон Спаркс, являл собой образец классического морского волка, словно сошедшего со страниц приключенческого романа. Высокий, крепко сбитый с красным обветренным лицом, отороченным пушистой седой бородой, он напоминал Санта Клауса со знаменитой рекламы Кока Колы. Но в добродушных чертах его время от времени явственно проступала непоколебимая твердость, и всем становилось ясно, что Спаркса лучше не злить.

Точно также выглядит благодушное, спокойное море, в котором, если хорошенько приглядеться, совсем неглубоко от поверхности, полным полно острых коралловых рифов. Для невнимательных и излишне доверчивых мореходов они представляют смертельную опасность. Сенсей сразу же понял, что с Джоном Спарксом, этим милым персонажем из рождественских историй, нужно постоянно держать ухо востро.

Появление на борту военной подлодки пассажиров, среди которых была женщина, не доставило капитану Спарксу никакой радости. Он уже предвидел, с какими проблемами ему придется столкнуться. Женщина на борту корабля испокон веков считалась дурной приметой. Вдобавок ко всем напастям мадам Ольга была еще и красивой женщиной!

Чего греха таить сам Джон Спаркс, несмотря на почтенный возраст и лишние двадцать килограммов, поймал себя на мысли, что смотрит на русскую красавицу с вожделением. Это не на шутку смутило его, и он зарделся словно маков цвет. Его реакция не укрылось от цепкого взгляда многоопытной Ольги, для которой мужская душа была раскрытой книгой, которую она уже давно выучила наизусть.

Чтобы скрыть свое замешательство капитан Спаркс сообщил друзьям, что путь его субмарины лежит через Атлантику в Южную Америку. Оттуда пришел сигнал с одной из уцелевших подлодок Натовского флота. Джон Спаркс тешил себя надеждой, что пришельцы еще не успели добраться до непроходимых джунглей Южноамериканского континента. Правда, после этого больше не было принято ни одного сигнала из той части света. Впрочем, точно также как и из остальных частей. Радиоэфир словно вымер. В нем даже не было слышно шума помех.

— Если мне не изменяет память, лодки вашего класса имеют на вооружении ракеты с ядерными боеголовками? — поинтересовался Влад.

— К сожалению, весь стратегический боекомплект был нами израсходован уже в первые дни вторжения пришельцев, — с горечью признался Джон Спаркс. — И что самое обидное, совершенно впустую! Мы накрыли ракетами огромные площади, на которых не было никакого противника. Хорошо хоть никого из своих не прихлопнули! После этого поползли упорные и слухи о сговоре генерального штаба НАТО с пришельцами.

— То же самое происходило и у нас, — нехотя признался Влад. — Видимо томиноферы загодя обработали ключевые фигуры во всех армиях мира. По крайней мере, теперь после вашего рассказа мне многое стало ясно. Все квадраты на нашей территории, по которым были выпущены российские ракеты, оказались пустышкой, попросту говоря, дезинформацией. В безжизненную пустыню были превращены тысячи квадратных километров тайги, на которой никогда не было ни одного томинофера, то есть, пришельца. Лишь потом, с очень большим запозданием мы поняли, что таким образом противник лишил нас возможности дать ему достойный отпор, фактически обезоружив нас.

— Ну, я не могу сказать, что моя лодка осталась совсем уж без вооружения, — добродушно усмехнулся капитан Спаркс. — При случае мы еще можем показать врагу зубы. У нас остались почти все торпеды. Правда я, ни разу не встречался с подлодками и кораблями пришельцев. Пару раз нам попадались военные суда управляемые коллаборационистами, и мы всякий раз без особых проблем топили их. Такое ощущение, что их команды были укомплектованы случайными людьми, не прошедшими элементарной флотской выучки. Вдобавок, они все как один не умели плавать.

— Да уж, плавучесть у них как у утюгов, — усмехнулась Ольга.

После этого разговора гостей проводили в жилой отсек. Ольге была предоставлена отдельная каюта. А рядом с ней в одном кубрике поселились Сенсей и Влад, чтобы блюсти ее целомудрие от всякого рода посягательств. Сенсей не стал особо настаивать на том, чтобы жить вместе с Ольгой, решив не дразнить понапрасну команду. Тем более что это решение было принято капитаном Спарксом именно по этой самой причине.

Ожидаемые посягательства воспоследовали в первую же ночь, проведенную друзьями на подлодке. Всегда чутко спавший Сенсей был разбужен странным скрипом, раздававшемся у двери их с Владом каюты. Не став будить товарища он на цыпочках подкрался к двери и бесшумно скинув петлю задвижки, с силой пнул по двери ногой. С грохотом распахнувшаяся дверь, отбросила в сторону моряка, у которого в руках был пожарный багор. Длинный металлический прут с грохотом отлетел в сторону. Сообразив, что с его помощью, негодяй пытался заблокировать выход из его каюты, Сенсей поднял багор, после чего вырубил злоумышленника точным ударом в челюсть.

В это время два других моряка ковырялись в замке и пытались вскрыть дверь Ольгиной каюты.

— Что, козлы спидозные, на сладенькое потянуло? — взревел Сенсей и тупым концом багра принялся охаживать непрошенных ухажеров…

Несмотря на то, что Сенсей не имел намерения покалечить изнывающую от похоти матросню, в ходе воспитательной работы им было, как минимум сломано несколько ребер и одна ключица.

Наутро капитан Спаркс, как бы между делом, отозвал Сенсея в сторону и сказал ему буквально следующее:

— Я, безусловно, понимаю и разделяю ваши чувства защитить мадам Ольгу. Но если вы и дальше будете заниматься столь жестким рукоприкладством, то скоро перекалечите мне весь экипаж лодки, а я останусь без команды.

— Так, что же, по-вашему, получается, я должен спокойно сидеть и смотреть как ваши озабоченные ублюдки лезут к ней в каюту, сами знаете зачем? — набычившись, глянул на него Сенсей, налившимися кровью глазами.

В ответ капитан Джон Спаркс сделал каменное лицо и нервно повел плечом:

— Передайте мадам Ольге, чтобы она, по возможности, воздерживалась от появления перед моими людьми. А вас я попрошу, в дальнейшем, обходиться без чрезмерного членовредительства. Не стоит забывать, что без команды корабль мертв. По этой очевидной, для всякого цивилизованного человека, причине, я не позволю вам перебить мой экипаж! Кроме того, я не особо виню моих, как вы выразились, озабоченных ублюдков. Потому что я, видите ли, один из них!

Сказав это, капитан удалился с видом оскорбленной добродетели.

Когда Сенсей пересказл Владу содержание разговора, тот иронично хмыкнул:

— Ну, дела, седина в бороду бес в ребро? Ай да, Санта Клаус! Ну а в принципе чего ты ожидал? На лодке целая свора мужиков, которые, я даже не знаю, сколько времени не видели баб, а тут появляется такая вкусняшка, как Ольга.

— А ты сам случаем не озабоченный? — недобро глянул на него Сенсей.

— Конечно озабоченный! — спокойно выдержал его гневный взгляд Влад. — Я точно такой же мужик как ты. У меня, если ты заметил, есть две руки. Также есть две ноги между которыми висит, я тебя уверяю, отнюдь не елочное украшение. Ладно, уймись, чего так сразу напрягся? Женщина друга для меня табу!

После этого разговора, Ольга по настоянию мужчин переехала к ним в каюту. Так как все оружие было закрыто в ружпарке, Сенсей на всякий случай перетащил к себе в каюту пожарный багор. Днем он прятал его, а на ночь доставал и ставил возле своей койки.

После того памятного разговора между Сенсеем и капитаном Спарксом, в отношениях последнего с его пассажирами произошли разительные перемены. Между ними словно кошка пробежала. Они больше не вели долгих разговоров, ограничиваясь необходимым минимумом фраз, которыми обычно обмениваются посторонние люди, оказавшиеся волею случая вместе. При этом у капитана было выражение лица человека вынужденного, против своей воли, терпеть общество откровенно тяготящее его.

В столовой, куда Влад и Сенсей ходили по очереди, боясь оставлять Ольгу одну, они постоянно ловили на себе косые взгляды моряков. Вдогонку им уже неслись ничем неприкрытые угрозы и оскорбления. Пару раз Влад уже оттаскивал Сенсея, от не в меру наглых горлопанов. Лишь благодаря вмешательству мичмана им чудом удалось избежать массовой потасовки.

— Ребята, я не знаю, что делать, но с этим нужно что-то делать! — тяжело дыша, сказал тот, надавав оплеух своим подчиненным и поворачиваясь к Сенсею и Владу. — Я ваш друг, и вся эта сволота, как это ни странно звучит тоже! Но если мы в самом скором времени не найдем выход из сложившейся ситуации, мы просто поубиваем друг друга! Временами мне самому хочется перегрызть вам горло!

Коротко козырнув, он повернулся и пошел прочь, попутно влепив мощный пендаль, оказавшемуся на его пути матросу.

Ситуация накалялась день ото дня. Или вернее будет сказать от ночи к ночи. Все прекрасно понимали, что ничем хорошим это не может закончиться. Над субмариной висело плотное облако сексуальной озабоченности.

Когда Сенсей спросил капитана Спаркса, как долго продлится их путешествие до берегов Южной Америки, тот неопределенно хмыкнул и сказал, что они преодолели менее четверти пути. При этом Сенсей мог бы поклясться, что в глазах старого Джона промелькнула злорадная искорка.

Ольга же в отличие от своих спутников чувствовала себя превосходно. Казалось, что сложившаяся ситуация откровенно забавляет ее. Равно, как и попытки ее кавалеров оградить ее от навязчивого внимания всего экипажа субмарины.

Последнее время трое пассажиров субмарины жили практически на осадном положении.

— Угораздило же нас попасть на этот плавучий лепрозорий! И ведь никак с него не сойдешь и никуда не выйдешь! Кругом одна вода, будь она неладна! — время от времени начинал скрипеть зубами Сенсей. — В Африке нам не сиделось, охота к перемене мест обуяла!

— Чего ты там все бубнишь? — прикрикнула на него Ольга, которую уже начало раздражать его нытье. — Скажи, пожалуйста, чем тебя не устраивает Южная Америка?

— Действительно, если бы мы не убрались из Александрии, нас бы уже давно зажарили и съели! Не забыл еще тот плохопрожаренный деликатес, из-за которого мы потеряли Мустафу Азиза и Ахмета? — горячо поддержал ее Влад. — Я, наверное, подыхать буду и вспоминать дастархан накрытый ксеносервусами в той усадьбе!

— Ты-то хоть дурака не включай! — попросил его Сенсей. — Тебе прекрасно известно, отчего я бешусь!

— Если ты насчет того, что капитан с экипажем хотят нарушить твою монополию на обладание мной, то ты дружок совсем дурак! — презрительно скривилась Ольга. — Если ты и дальше будешь гнуть свою линию, то погубишь всех нас.

— Я отказываюсь обсуждать эту тему! — вспылил Сенсей и, улегшись на койку, повернулся носом к стенке, все своим видом показывая, что разговор окончен.

Однако, как показали дальнейшие события, разговор на эту тему еще всерьез и не начинался. Этим же вечером, капитан Спаркс неожиданно зашел в каюту Ольги, Сенсея и Влада. Пожелав всем доброго вечера, он надолго замолчал. Вид у подводного Санта Клауса был какой-то всклокоченный и вместе с тем несколько потерянный. Он не знал, куда ему деть свои большие толстые руки. Наконец засунув их в карманы форменных брюк, он без приглашения сел на койку рядом с Владом. Несмотря на все свои непонятные манипуляции, он продолжал тревожно молчать. Было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Что-то определенно заботило и тяготило капитана.

Джон Спаркс явно не знал с чего начать непростой разговор. Но по его смущенному виду, всем и так уже стало понятно, о чем именно он собирается говорить.

— Пожалуйста, не подумайте, что я в восторге от того, что собираюсь вам сейчас сообщить, — откашлявшись, признался капитан. — Более того, все это мне совсем не нравится. Но обстоятельств вынуждают меня сделать это.

— Не тяните кота за хвост, кэп! — прервал его Сенсей. — Я примерно догадываюсь, о чем вы собираетесь говорить! Так вот, мой вам ответ будет — нет! И еще тысячу раз нет!

— Давай ты не будешь решать за всех, ладно? — ласково положила ему руку на плечо Ольга. — Сейчас не самый подходящий для этого случай.

— Нет, я буду говорить, то, что считаю нужным! — Сенсей зло посмотрел на подругу. — А тебе лучше помолчать!

Капитан, досадливо поморщившись, словно от сильной головной боли, протестующе поднял руку:

— Прошу вас выслушать меня и хорошенько подумать, прежде чем делать столь опрометчивые и скоропалительные заявления.

— Можете не продолжать! — нетерпеливо перебил его Влад. — Передайте своему озабоченному экипажу, что все мы очень огорчены, но вынуждены отказать!

— Мы скорее сдохнем, чем они получат женщину! — взвился Сенсей.

— А ну-ка, заткнитесь вы оба! — недобрым взглядом окинула их Ольга. — Я в отличие от вас хочу еще пожить, и на вас двоих у меня еще есть определенные планы! Так что, убедительная просьба, не торопитесь подыхать!

Сенсей задохнувшись от возмущения, уставился на Влада. Лицо его друга приняло сначала изумленное выражение, а затем стало как у кота, которому почесали за ушком.

Воспользовавшись возникшей паузой, капитан поспешил заполнить ее:

— Сложившаяся ситуация грозит выйти из-под контроля и может закончиться моим смещением с поста капитана и открытым бунтом на лодке. Фактически, на сегодняшний день, я благодаря вам, мадам, лишь номинально являюсь капитанам субмарины.

Ольга зорко следила за Сенсеем и Владом, которые, судя по всему, уже собирались начать выяснение отношений друг с другом.

Влепив, обоим по подзатыльнику, она терпеливо, словно заботливая мамаша, втолковывающая своим расшалившимся чадам азбучные истины, сказала:

— Повторяю, еще раз, помолчите и дайте капитану договорить то, что он желает нам сообщить. И вообще, этот разговор больше касается меня, нежели вас обоих. Так что я бы, на вашем месте, не испытывала мое терпение! Продолжайте, капитан, я вся внимание!

— Еще раз прошу прощения мадам, но моя команда уже очень давно не видела женщин. Мне неудобно говорить, но моряки требуют, чтобы вы, мадам, как бы это сказать поприличнее? Скажем, начали снимать атмосферу сексуальной озабоченности, которую привнесли на субмарину своим появлением. Они взрослые цивилизованные люди, и все прекрасно понимают, поэтому все будут терпеливо ждать своей очереди. День, два, неделю — это не имеет значения. Об одном прошу, подарите им надежду!

— Браво, капитан! — захлопал в ладоши Сенсей, истерически расхохотавшись. — Ваш, пассаж насчет цивилизованных людей попал в самую точку!

Невозмутимо проигнорировав эту шутовскую выходку, Джон Спаркс продолжил свои увещевания.

— Моряки просят, — капитан особо подчеркнул это слово, — установить удобный для вас мадам, порядок посещений вас личным составом лодки. Так чтобы не были оскорблены чувства и достоинство вас и ваших друзей. Своей просьбой, мы не желаем никого оскорбить.

— Ну, это вы капитан немного лишка загнули! — не смог более сдерживаться Влад. — Вы являетесь к нам и заявляете, ни много ни мало, мол, мы тут с ребятами немного развлечемся с вашей женщиной, но вы не подумайте ничего плохого! Ничего личного, физиология, знаете ли, задолбала! А так, мы все белые и пушистые, и никоим образом не хотим оскорбить ни ее, ни вас. Давайте будем дружить семьями!

В следующее мгновение, Ольга влепила Владу серию полновесных оплеух, от которых он сразу же утратил все свое красноречие.

— Благодарю вас мадам, восхищен вашим самообладанием, — поклонился ей капитан. — Еще мне бы хотелось добавить от себя лично, что, по всей видимости, женщин вообще уже нигде не осталось. Все они были безжалостно истреблены гоблинами. В этих обстоятельствах, мадам Ольга уже не может принадлежать самой себе или какому-то одному человеку. Вы становитесь бесценным сокровищем, принадлежащим всей человеческой расе. В связи с этим, всем нам, волей неволей, придется привыкать к новым условиям жизни и новым правилам нашего социума. И поверьте, я от души желаю, чтобы этот болезненный для всех нас процесс происходил мирно и без жертв.

Лишь только капитан Джон закончил, давшуюся ему с огромным трудом речь, как Сенсей с Владом повскакали со своих мест.

— Пошел вон старый извращенец! И своим ушлепкам передай, что мы будем драться до последнего!

— Хрен, вы угадали, велеречивый вы наш! Мы не допустим никакого насилия в отношении женщины!

В это время Ольга встала и повелительным тоном в очередной раз велела своим друзьям замолчать.

— Я очень внимательно слушала, все, что говорил наш капитан. Так вот, в его речи ни разу не прозвучало, ни единого слова о насилии. Разговор шел лишь о сотрудничестве, то есть, о добровольной помощи его экипажу, — Ольга сделала паузу, чтобы убедиться, в том, что Сенсей и Влад адекватно оценивают ее слова. — С моей точки зрения, здесь имеет место обычный обмен любезностями и ничего более того. Капитан любезно предоставил свою субмарину для того, чтобы доставить нас троих в безопасное место. В обмен на это он просит меня оказать им ответную услугу. Со своей стороны, я заверяю вас, капитан, что в меру моих сил, попытаюсь быть полезной вам и вашему экипажу.

— Так вы согласны? — хрипло прошептал капитан, не веря своему счастью.

— Почему бы и нет? — раскованно усмехнулась Ольга.

Сенсей с Владом раскрыли, было, рты, чтобы что-то сказать, но Ольга, пригвоздив их к месту пронизывающим взглядом, холодно процедила:

— Уймитесь, мои герои, и не рыпайтесь! Эти новые отношения продлятся лишь до того момента пока мы не покинем лодку! Идемте же капитан!

— Мудрое решение, мадам! — восхищенно произнес Джон Спаркс. — Вы только, что спасли жизнь своим спутникам. В коридоре стоят мои люди, они вооружены и лишь ждут команды, чтобы перебить ваших мужчин, если мы вдруг натолкнемся на досадное непонимание с их стороны.

— Ах ты, старая похотливая скотина! — вскричал разъяренный Сенсей, вскакивая и бросаясь с кулаками на капитана.

Но тот проворно распахнул дверь в каюту и Сенсей замер на полуслове. Все пространство узкого коридора было заполнено вооруженными моряками.

— До свидания, мальчики! — Ольга повернулась в дверном проеме к Сенсею и Владу. — Пока меня не будет, ведите себя хорошо и не хулиганьте! Пока!

После этого под радостное жеребячье ржание моряков Ольга послала друзьям воздушный поцелуй и вышла из каюты.

Прежде чем дверь за ними закрылась капитан, пристально посмотрев на Влада и Сенсея, сказал:

— Снаружи я оставляю вооруженную охрану. Не потому что не доверяю вам, а для вашей же безопасности. До свидания и извините, если что не так.

После того, как дверь в каюту закрылась, Сенсей повернул перекошенное невыносимым страданием лицо к Владу и прокричал:

— Ты понимаешь, что этот морячок Папай, только что развел нас словно распоследних лохов? Нам указали на наше место возле параши, после чего увели нашу женщину!

— Твою личную женщину, — невозмутимо парировал Влад.

— А я-то думал, что мы друзья! — горько проговорил Сенсей.

— Все верно, мы друзья, только ты, друг мой, очень хорошо устроился, — язвительно усмехнулся Влад. — Ты всегда помнишь лишь о своих личных проблемах, как бы малы они не были. А на мою, огромную проблему, которая уже не умещается в моих штанах, ты закрываешь глаза и предпочитаешь не замечать ее вовсе. Между тем, умница Ольга уже давно все поняла. И в отличие от тебя…

В следующее мгновение Сенсей бросился на Влада. Они сцепились и рухнули на пол каюты, в тесный проход между койками. Сенсей коротко размахнулся для того чтобы раскрошить кулаком челюсть Владу, когда внезапно почувствовал, что тот перестал бороться и уже не сопротивляется. Его кулак застыл всего в сантиметре от ухмыляющейся физиономии друга.

— Ну, убить меня, я так понимаю, ты пока, еще не готов? — иронично поинтересовался Влад. — Тем более что пока, вроде как еще и не за что. А если так, то может быть, перестанем трахать мозги друг другу и подумаем, как будем выручать Ольгу, которая отдувается за всех нас?

Двое моряков стоявших возле двери каюты, где были заперты Сенсей и Влад настороженно прислушались. Из-за двери внезапно послышался шум борьбы и приглушенные крики. Потом раздался грохот упавшего тела, послышался душераздирающий хрип и все стихло. Отлипнув от стен, на которые они до этого облокачивались, часовые настороженно переглянулись.

— Как мне кажется, один из них душит другого, — неодобрительно покачал головой один из моряков.

— Ну и дикий же народ эти русские! — осуждающе почмокал губами второй. — Давай зайдем и растащим их, пока они совсем не поубивали друг друга!

Держа пистолеты наготове, часовые осторожно приоткрыли дверь, ожидая подвоха. Но никто не караулил их за дверью, так как, в это время, оба арестанта были заняты. Один из них, сидел верхом, на груди другого, который лежал ничком на полу. Сомкнув обе руки на его шее, он яростно душил его. Второй бился в агонии и уже сучил каблуками по полу.

— А ну, прекратить, сейчас же! — испуганно вскричал один из моряков и, схватив за шиворот душителя, отшвырнул его в сторону.

— Бог мой, он же совсем не дышит! — взволнованно воскликнул второй моряк, склонившись над бездыханным телом.

Каково же было его изумление, когда задушенный вдруг открыл глаза и, подмигнув, вырубил его точным ударом в челюсть. Второй незадачливый часовой запоздало вспомнил, что у него есть пистолет и сделал неловкую попытку воспользоваться им. Но Сенсей хлестким ударом ноги выбил оружие из его рук, после чего нокаутировал моряка. Подхватив обмякшее тело на руки, он опустил его на пол. Тем временем Влад уже разодрал простыню на полосы, которыми они тут же связали моряков, прикрутив их к кроватям. В довершении ко всему, чтобы своими воплями они не подняли переполох, в рот им засунули по кляпу.

За десять минут до этого события, Влад с Сенсеем додумались до того, как им поставить весь экипаж подлодки во главе с капитаном на колени. Моряков было решено шантажировать угрозой взрыва ядерного реактора субмарины. Перед ними планировалось поставить ультиматум — либо их с Ольгой оставят в покое, либо они устроят им грандиозный прощальный фейерверк.

Сказано сделано! Теперь, после того как они выбрались из каюты и оказались на свободе, дело оставалось за малым. Нужно было всего лишь найти этот самый ядерный реактор, а заодно и разобраться, каким образом его можно взорвать?

Теоретически Влад представлял себе эту процедуру довольно хорошо. Для этого нужно было всего-навсего отключить охлаждение реактора. Но как осуществить это на практике, он представлял довольно смутно.

— Теперь куда? — задал риторический вопрос Сенсей, когда они вышли в коридор.

— А давай кого-нибудь из местных спросим? — предложил Влад. — А заодно и попросим проводить нас к Ольге.

Прождав за углом пару минут, друзья вскоре увидели матроса, доверчиво спешащего куда-то по своим неотложным делам. За проявленную беспечность он был тут же наказан.

— Где держат женщину? — Сенсей наставил матросу пистолет прямо в лоб.

Вскоре они узнали от него, что Ольга находится в кают-компании. После этого Сенсей убедительно попросил матроса проводить их туда. По дороге он постоянно поторапливал провожатого. По понятным причинам, дорога была каждая минута. От одной мысли, что с Ольгой может произойти, за это время, у Сенсея на голове волосы вставали дыбом.

Все его самые нелепые страхи и опасения возросли стократ, едва они достигли дверей кают-компании. Машинально тюкнув провожатого матроса по затылку рукояткой пистолета, Сенсей взялся липкой от ледяного пота рукой, за скользкую дверную ручку. Перешагнув через упавшее поперек дороги тело, Сенсей вошел в кают-компанию. Следом за ним туда шагнул Влад.

То, что они там увидели, превзошло самые страшные ожидания Сенсея. Перед ними предстало дикое и откровенно шокирующее зрелище. Влад с нескрываемой тревогой кинул взгляд на друга, искренне пожалев, что еще в коридоре не отобрал у него пистолет. Теперь тупорылый «Глок» в дрожащей руке Сенсея жил своей собственной жизнью, выплясывая какой-то замысловатый танец.

Первым чувством, охватившим душу Сенсея, была паника. Ольги в кают-компании не было!

Мгновение спустя он понял, что жестоко ошибается. Ольга в кают-компании все-таки была. Она лежала на диване, но ее практически не было видно. Со всех сторон, ее роскошное тело плотно облепили, как минимум пять моряков. Они были так сильно заняты, что появление в кают-компании новых действующих лиц, прошло для них полностью незамеченным. Их мускулистые тела были полностью обнажены. Помещение оглашали громкие утробные звуки и сладострастные стоны, издаваемые участниками оргии.

Влад застыл, словно громом пораженный не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося перед ним действа. Однако уже в следующее мгновение торжество похоти было прервано самым жестоким образом. Сенсей матерясь, на чем свет стоит, бросился вперед и молниеносно расшвырял в стороны всех любовников.

Те сгоряча попытались было оказать ему сопротивление, но разглядев, что он вооружен, благоразумно отказались от своего первоначального замысла. Вместо этого они чинно построились вдоль стены, в шеренгу по одному, дипломатично прикрывшись ладошками.

Взгляд широко распахнутых глаз Ольги, лежащей посреди подушек на диване, поразил Сенсея в самое сердце. В нем была откровенная досада, и еще много чего другого. Единственное чего он там так и не увидел так это, страха или отвращения. Обнаженное тело Ольги было покрыто мелкими бисеринками пота. Женщина дышала тяжело, но ровно, словно породистая лошадь после хорошей скачки Она стыдливо прикрыла тяжело вздымающуюся грудь руками, и плотно сомкнув колени, пристально глядела на Сенсея. По выражению ее лица было невозможно понять рада ли она его появлению или же совсем напротив.

Растерявшийся и сбитый с толку, неожиданной реакцией подруги, Сенсей не нашел ничего лучше, чем задать совершенно идиотский вопрос:

— Как ты?

— Спасибо, все было просто замечательно, пока не явились вы с Владом и все не испортили!

Сенсей с болью отметил недовольную интонацию в голосе возлюбленной, а на ее прекрасном лице внезапно проступившую отчетливую гримаску недовольства.

— Вам, вообще, чего здесь надо было, придурки? — тяжело дыша, поинтересовалась Ольга, сдувая с глаза влажную от пота прядь волос. — Я здесь, между прочим, отрабатываю наши билеты до Южной Америки!

— А мне показалось, что ты еще и успеваешь при этом получать удовольствие, — кисло процедил Сенсей.

— Каюсь, не без этого! А, что мне еще оставалось делать? Слезы горькие лить или звать на помощь? — окатила его холодным презрением Ольга. — Любой негатив имеет свои положительные стороны. Здесь я, по крайней мере, хоть натрахаюсь вволю.

— Ты хочешь сказать, что тебе мало меня одного? Что я один тебя не удовлетворяю? — взвился, чуть ли не до потолка Сенсей.

— Милый ты очень хороший любовник. Но, прости за откровенность, на которую ты сам напросился, тебя так мало! — с неприкрытым сожалением произнесла Ольга. — А иногда на меня накатывает фантазия и мне хочется чего-то большего.

— Ну и как получила то, что хотела? — угрюмо спросил Сенсей. — Знаешь, как это называется?

— Я тебя умоляю, вот только не надо меня воспитывать! — Ольга демонстративно закатила глаза. — Я взрослая женщина и живу, так как хочу! Тех же, кого это, почему-либо не устраивает, могут убираться ко всем чертям!

— Может быть, отложите семейную сцену до лучших времен? — нетерпеливо перебил спорщиков Влад. — Давайте лучше подумаем, как будем отсюда выбираться?

— Еще один моралист на мою голову выискался! Влад, говори только за себя! Лично я никуда отсюда выбираться не собираюсь! — менторским тоном отчитала его Ольга. — Меня здесь, в принципе, устраивает все. Ну, или почти все. И если бы не ваши с Сенсеем постоянное нытье и мелочные придирки, все было бы вообще прекрасно. Вот когда доберемся до берега, тогда можете начинать думать, как нам жить дальше. А вплоть до этого момента отойдите в сторону и не мешайте мне!

До этого смирно стоявшие у стеночки матросы, воодушевленные тем, что женщина на повышенных тонах что-то выговаривает своим мужчинам, начали торжествующе переглядываться. Когда же они поняли, что мадам Ольга явно предпочитает их общество компании своих двух старых ухажеров, они дружно напали на Сенсея и Влада. Моряки наивно рассчитывали по-быстрому отлупить их и поскорее вернуться к своим прерванным занятиям.

Но они просчитались. Взбешенный неожиданными откровениями Ольги, Сенсей превзошел самого себя. Продемонстрировав мастер-класс рукопашного боя, он в рекордно короткий срок, уложил всех шестерых моряков селедочкой. Несмотря на то, что он был вне себя от злости, тем не менее, он проявил несвойственный ему гуманизм и никого не покалечил, хотя ему этого очень хотелось.

— Ладно, торчи здесь, если ты без этого не можешь! — гневно выкрикнул он Ольге, потом встретившись с ней взглядом, он разглядел в нем нечто такое, что заставило его поспешно добавить, — Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти!

Шагнув к двери, Сенсей угрюмо глянул на Влада. Тот нетерпеливо топтался на месте.

— Влад, ты идешь или как? — через силу спросил он, заранее зная, каков будет ответ друга.

Влад продолжал топтаться в нерешительности. Ему очень хотелось остаться в кают-компании.

Наконец, решившись, он очертя голову затараторил, став пунцовым от смущения:

— Ты, знаешь, Сенсей, если честно, я бы предпочел остаться и приглядеть за Ольгой, как бы с ней чего не случилось!

— Ну, да и хрен бы с тобой! — безразлично пробормотал Сенсей и вышел из кают-компании, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Двигаясь по коридору, он думал лишь об одном, как бы добраться до своей каюты. Там в настенном шкафчике он видел большую непочатую бутылку виски. Сейчас это было именно то, что ему нужно — напиться до беспамятства и утопить в алкоголе свою обиду на Ольгу. Хотя, какого хрена? После пришествия томиноферов, после того, как весь мир сошел с ума, быть может права была Ольга, а не он? И жить нужно было одним днем, беря от него все, что можно, по максимуму? Пока томиноферы не добрались до тебя и не приготовили из твоего мяса шашлык или суши.

Между тем, Влад, оставшийся в кают-компании, в нерешительности мялся на месте, не зная с чего начать. Он чувствовал себя подлым предателем по отношению к Сенсею.

— Ну, чего застыл столбом? Смелее, — ободряюще усмехнулась Ольга. — Раздевайся и иди сюда! Ты же этого давно хотел!

Проворно скинув одежду, Влад шагнул к Ольге призывно протягивающей к нему руки и в этот момент раздался оглушительный рев сирены. Повсюду замигали красные лампочки тревоги. Подводная лодка внезапно подверглась нападению противника.

Капитан Джон Спаркс нервно грыз чубук старой пенковой трубки. Взгляд его был прикован к монитору, на котором к обтекаемому акульему силуэту, обозначавшему его субмарину, стремительно приближалась ярко-зеленая сигара. Двух мнений быть не могло, его подлодка подверглась торпедной атаке.

Вопрос, кому вздумалось атаковать натовскую субмарину, даже не возникал. И так было понятно, что вражеской подлодкой управляют ксеносервусы. Другой вопрос, откуда прихвостни томиноферов проведали каким именно курсом капитан Спаркс поведет свою лодку?

Впрочем, теперь это уже не имело большого значения, как и то кто именно проглядел притаившуюся на дне субмарину противника. Сейчас главным было сохранить лодку в целости и сохранности, не дать вонзиться в ее беззащитный бок вражеской торпеде. О том, что за этим воспоследует, капитан старался не думать. В результате прямого попадания торпеды, корпус его лодки неминуемо переломится пополам, а сдетонировавашие от взрыва торпеды довершат тотальное уничтожение подводного корабля и его экипажа. Бедным рыбам даже нечего будет обгладывать, потому что тела людей превратятся в мелкую дисперсию, распыленную в воде на многие сотни метров вокруг. Разве что крабам, обитающим на самом дне, перепадет кое-что из мелких фрагментов раздробленных костей.

— Пуск! — проревел капитан Джон в микрофон и на мониторе от корпуса его подлодки отделились две ярко-зеленые сигары и двинулись в сторону неотвратимо приближающейся торпеды противника.

Когда все три смертоносных снаряда оказались на одной линии по команде капитана были активированы взрыватели двух выпущенных ими торпед. Прогремевший в опасной близости от субмарины тройной взрыв едва не расколол ее корпус. Лодку резко тряхнуло, словно мангуст ломающий кобре хребет. Замигал и погас свет, после чего включилось аварийное освещение.

Приказав развить крейсерскую скорость, капитан сделал попытку оторваться от вражеской подлодки. Из-за того, что противник лежал на грунте для того, чтобы набрать скорость ему потребовалось определенное время. Выпущенные им наугад две торпеды не достигли своей цели. которая к тому времени успела уйти достаточно далеко, после чего благополучно самоуничтожились.

Несмотря на то что подлодка томиноферов была того же класса что и субмарина капитана Спаркса, она так и не смогла приблизиться на расстояние необходимое для проведения повторной торпедной атаки. Капитан, нахмурив кустистые брови, озадаченно соображал, в чем кроется причина такой тихоходности врага? Первое что приходило на ум, была мысль о том, что экипаж не был укомплектован полноценными специалистами. А попросту говоря на борту подлодки, находился плохообученный сброд.

Какая причина могла быть второй по счету, капитан не успел додумать, так как ему доложили, что прямо по курсу над ними появились какие-то быстродвижущиеся цели. И в следующее мгновение сверху в воду посыпались глубинные бомбы. Подлодка попыталась уйти в сторону, но быстроходные катера наверху мгновенно перестроились и продолжили бомбометание.

Лодку капитана Спаркса спасло лишь то, что взрыватели бомб были установлены на глубину большую, чем та на которой шла его лодка. Раздававшиеся снизу взрывы не причинили им никакого ущерба. Тем не менее, это не могло продолжаться долго. Совсем скоро ксеносервусы сообразят, что нужно сделать для того, чтобы потопить противника.

— Нет никаких мыслей, почему они так к нам неравнодушны? — спросил капитан у Влада, единственного из их троицы, допущенного на пульт управления лодкой.

— Вам тоже кажется, что все это неспроста? — покосился на него Влад.

— Ну, это же видно невооруженным взглядом! — иронично хмыкнул капитан. — Эти ребята уже давно нас караулили, чтобы устроить нам теплый прием.

— Быть может, все дело в том, что ваша лодка единственная исправно функционирующая боевая единица, оставшаяся на вооружении человечества? — задумчиво сказал Влад.

Капитан пожал плечами, после чего приказал начать срочное погружение на максимальную глубину. После этого, лодка фактически провалилась, чуть ли не в штопор. Еще некоторое время высоко над ней раздавались взрывы глубинных бомб, но вскоре они полностью прекратились. По всей видимости, противолодочные катера ксеносервусов потеряли их из виду.

— Кажется, пронесло, — сказал Влад, входя к себе в каюту.

Сенсей и Ольга сидели в противоположных углах и делали вид, что незнакомы.

— А у вас я вижу все по-прежнему? — покосился на них Влад. — Состояние перманентной войны?

— Заткнись, пожалуйста! — попросил его Сенсей. — Каждому свое. Ты получил свое, и я тоже свое получил, причем огреб по-полной!

— Гад ты, Сенсей! — беззлобно прокомментировала его выступление Ольга. — Кормил бы ты сейчас раков в Атлантике, если бы не моя, как ты говоришь, патологическая слабость к мужскому полу. И вместо благодарности я теперь вынуждена лицезреть твою недовольную постную рожу! Как долго это будет продолжаться? А то меня от твоего ханжества уже тошнит.

— Я, собственно, чего пришел-то, — перебил ее Влад, опасаясь нового витка их словесного противостояния. — Мы уже подошли вплотную к побережью Южной Америки. Во всяком случае, оно находится на расстоянии прямой видимости. Капитан любезно предоставил мне возможность глянуть в перископ.

— Старый козел этот твой капитан! — сердито буркнул Сенсей.

— И не говори, милый, — поддразнила его Ольга. — Старый похотливый козел! И, кстати, этот долгоиграющий старикашка один стоит нескольких молодых козлят!

— Я тебе не милый! — покосился на нее Сенсей.

— И как мне тебя теперь называть? — издевательски усмехнулась Ольга. — Немилым что-ли? Так этот неправда, потому что я тебя по-прежнему люблю!

— А я тебя больше нет! — сердито рявкнул на нее Сенсей. — После того что ты вытворяла в кают-компании, между нами все кончено!

— Ой, ли? — ехидно спросила Ольга, подсаживаясь к Сенсею вплотную и кладя ему руку на колено.

Сенсей норовисто повел шеей, но Ольгиной руки с себя не убрал. Все его тело сотрясала мелкая дрожь. Женская рука уверенно продолжила свое движение, до тех пор, пока не наткнулась на явное свидетельство того что Сенсей лгал.

— Влад, ты иди пока погуляй немного, — кивнула Ольга в сторону выхода. — Пока мы тут мириться будем.

Сенсей попытался что-то возразить, но Ольга уже повалила его на кровать и теперь торопливо расстегивала бюстгальер.

— Сука бесстыжая! — полузадушено выкрикнул из-под нее Сенсей.

— А ты альфонс! — парировала Ольга. — Низко используешь меня для того чтобы выжить на этом плавучем борделе!

— Ах, ты! — в голос взвыл Сенсей, сделав попытку сбросить с себя обнажившуюся женщину.

— Шучу, шучу! — расхохоталась та и, накрыв лицо Сенсея грудями, принялась со смехом душить его.

— Удачи вам, друзья! — завистливо посмотрев на самозабвенно обнимающуюся пару, Влад вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь.

Тем временем, лодка подошла вплотную к береговому шельфу. Из-за большой осадки она не могла подойти ближе к берегу. Пока Влад разбирался со своими друзьями, лодка успела всплыть и теперь находилась в надводном положении. Весь экипаж не занятый на вахте высыпал на ее поверхность. Многие с разбегу бросались в воду и радостно смеясь, плавали возле лодки. Стоял полный штиль, и яркое солнце палило нещадно.

— Воистину — это рай на земле! — воскликнул капитан Спаркс.

— Да, если бы еще томиноферов не было, — проворчал, подходя к нему, Влад.

Он стояли возле двух резиновых лодок, которые матросы надували при помощи компрессорных шлангов протянутых из рубки. Неподалеку группа вооруженных моряков, паковала снаряжение.

— Капитан, с вашего позволения, мы с друзьями хотели бы сойти на берег с разведчиками. Надеюсь, вы не будете возражать? — спросил Влад.

— Буду! — сразу же насупился капитан Спаркс. — Мадам Ольга останется на корабле. Рисковать ею было бы безумием! А вы с другом можете ехать. Да, и не забудьте взять оружие!

— Капитан, боюсь, вы плохо представляете, что такое разгневанная Ольга, — иронично посмотрел на него Влад. — Если вы не отпустите ее прогуляться по берегу, она объявит бойкот лично вам и всему вашему экипажу. И вам волей неволей придется капитулировать. Предлагаю не доводить до этого, а изобразить из себя доброго дедушку Джона.

— Ну, хорошо, хорошо! — раздраженно отмахнулся от него капитан. — Идите за вашими друзьями и сообщите им мое решение. Но, за безопасность мадам Ольги вы отвечаете лично головой! Вам ясно, господин подполковник?

Когда Влад без стука ворвался в каюту, утомленная парочка лежала рядком, словно шпроты в банке.

— Стучаться надо, — проворчал Сенсей, не делая попытки прикрыться.

— Третьим не возьмете? — не удержался Влад, чтобы не уколоть Сенсея.

— Как-нибудь в другой раз, Владик, — сделав недовольную гримаску пообещала Ольга. — Сегодня у нас день примирения и я целиком принадлежу Сенсею.

— Ну, завтра, так завтра, — пожал плечами Влад. — Собирайтесь, поедем на берег!

— Шутишь? — в один голос воскликнули Сенсей и Ольга, вскакивая с кровати.

Угодивших в засаду моряков, а вместе с ними Влада, Сенсея и Ольгу, после того как их разоружили, подвели к двум огромным грузовикам. Они стояли неподалеку замаскированные пальмовыми ветками. Стянув пленникам руки пластиковыми хомутами, их разделили на две партии, после чего погрузили в крытые выцветшим брезентом кузова машин.

Влада, Сенсея и Ольгу затолкали в один грузовик, вместе с тремя матросами. Захватившие их в плен люди был одеты в старую, поношенную солдатскую форму, без знаков различия. На них не было ни погон, ни шевронов по которым можно было бы определить, к какой армии мира они относятся.

Солдаты небрежно повалили пленников прямо на заплеванный пол, заваленный окурками, и пластмассовыми путами стянули им ноги в лодыжках. После этого связанных людей, словно баранов, перетащили в ближнюю к кабине часть кузова, а головорезы разместились на деревянных лавках возле свободной от брезентового полога задней части кузова.

Старенькие грузовики взревели моторами, окутались клубами вонючего дыма и тяжело тронулись с места. Солдаты сразу же достали сигареты и принялись дымить, надсадно кашляя и поминутно сплевывая в сторону лежащих на полу пленников.

— Ксеносервусам прошедшим переделку не нужны ни алкоголь, ни табак, — прошептал Сенсей друзьям. — По ходу, вся эта братва просто наемники продавшие душу томиноферам.

Один из бывших в грузовике пленных моряков оказался наполовину испанцем. Из оживленной болтовни солдат, которую он чуть ли не синхронно переводил своим товарищам по несчастью, следовало, что всех их везут в некий Черный город.

Тряская разбитая дорога пролегала через джунгли. Под пологом субтропического леса на дороге стояла непролазная грязь. То и дело, проваливаясь в глубокую колею грузовики, надсадно ревели и, разбрасывая вокруг ошметки грязи, упорно ползли вперед.

Вокруг машин вились целые рои потревоженных москитов. Ругаясь, на чем свет стоит, солдаты вытащили баллончики с реппелентом и принялись поспешно обрабатывать себя. После этого москиты оставили их в покое и принялись за беззащитных пленников. Со связанными руками и ногами было невозможно согнать с себя огромных тропических комаров. Укусы москитов оказались крайне болезненными и по своей силе напоминали укусы российских слепней.

— Эй, послушайте! — доведенный до отчаяния гигантскими кровососами крикнул солдатам испаноговорящий моряк. — Вы бы не могли побрызгать и нас своим средством от москитов?

— Хорошо, мой друг, я обещаю побрызгать на тебя, как только захочу отлить! — со смехом ответил один из негодяев.

— Потерпи тебе совсем немного осталось, — расхохотался второй балагур. — Дело в том, что ты парень и все твои друзья, не более чем обыкновенное сырье. А сырье должно быть экологически чистым продуктом нетронутым никакой химией. В том числе и средством против москитов.

— А что ты о себе возомнил, амиго? — злобно оскалился чернявый коротышка с кривыми прокуренными зубами. — Совсем скоро ты ничем не будешь отличаться от обыкновенной бараньей туши! И вся твоя ценность будет заключаться в твоем весе и в той цене, которую за твое мясо отвалят нашим хозяевам.

— А кто отвалит? — спросил удивленный моряк.

Неожиданный вопрос не на шутку разозлил коротышку, и он сгоряча брякнул:

— Покупатели!

— Придержи свой поганый язык! — гаркнул на него пожилой латинос, бывший, судя по всему, старшим среди этих человеческих отбросов. — Если наши хозяева узнают, что ты на каждом шагу болтаешь про то о чем лучше вообще не знать, всем нам придется плохо! Твое счастье, что всех этих свиней сегодня же отправят в переработку, не то я сам бы сдал тебя нашему опекуну.

— Послушай, Фернандо! Я слышал, что за поимку этих уродов с подлодки, опекун обещал выделить в качестве приза одного из них, на выбор. Это правда? — поинтересовался солдат, который обещал помочиться на моряка.

— Совершенно верно, — авторитетно кивнул Фернандо. — Наши хозяева щедры на подобные подарки. Они очень любят, когда мы лакомимся человеческим мясцом.

Когда моряк бегло перевел смысл услышанного им разговора, Влад пробормотал:

— Час от часу не легче! И кто же будет этот счастливчик?

Между тем, солдаты принялись оживленно обсуждать, кого из пленников в качестве приза они оставят себе? При упоминании об ожидающем их вечером каннибальском пиршестве наемников охватило лихорадочное возбуждение. После многочисленных споров, все сошлись во мнении, что сегодня вечером будет лучше приготовить женщину. У нее и мясо сочнее и мягче чем у мужчин, да еще вдобавок с жирком.

По бросаемым на нее плотоядным взглядам Ольга догадалась, что речь идет о ней.

— Если я правильно поняла, эти твари собрались сожрать меня? — боднула она головой в бок моряка выполнявшего функции переводчика.

— Мне очень жаль, но это действительно так, — скорбно признался тот.

— Можешь засунуть свою жалость себе в задницу! — в сердцах воскликнула Ольга. — Лучше думайте о том, как отсюда выбраться! Вас здесь пятеро здоровых мужиков! Неужели никто из вас не в состоянии придумать, как спасти одну несчастную женщину?

Ответом ей было лишь злобное сопение связанных мужчин, самооценка которых после слов Ольги сползла значительно ниже нулевой отметки.

Следующие полчаса конвой был занят тем, что выяснял, как будет лучше приготовить женщину. Эта тема вызывала массу оживленных споров у пускающих слюни каннибалов. Кто-то предлагал накачать ее наркотой и зажарить на лафете. Кто-то был против, но отнюдь не из соображений гуманности. По его словам, ему не нравилось, когда еда в процессе ее поедания, пронзительно кричит от боли.

— Луцио, я бы на твоем месте не особо распространялся об этом! Иначе ты дождешься, что тебя самого отправят на переработку! — прикрикнул на него Фернандо. — Послушать тебя, так ты недостаточно лоялен к нашим господам. Тебе следует с почтением относиться к обычаям и нравам наших хозяев. Они с незапамятных времен едят наполовину зажаренных людей, приготовленными на лафете. Это их национальная кухня, которой они очень гордятся.

Когда Влад и Сенсей узнали, о чем ведут оживленные переговоры солдаты, они пришли в ужас. Придя в себя, они наперебой принялись уговаривать моряка переводчика предложить их самих в качестве главного блюда жуткой трапезы вместо Ольги. Этот порыв был по достоинству оценен солдатами. Влад незамедлительно получил тяжелым ботинком в поддых, а Сенсея пару раз ударили автоматным прикладом по голове. Ольгу не тронули единственно, потому, что не хотели испортить ее мясо. Вид многочисленных гематом и кровоподтеков на поверхности наполовину запеченного тела не способствовал возбуждению аппетита каннибалов.

По мере того, как Ольга вникала во все эти ужасные подробности, ей приходилось напрягать всю свою выдержку и самообладание, чтобы не рухнуть в бездонную пропасть истерики. Чтобы хоть как-то отвлечься она стала думать о том, что более всего поразило ее с самого начала. Никто из конвоя не воспринимал ее как женщину. Более того, никто из них даже не подумал, пользуясь ее беспомощностью, попытаться использовать ее как женщину. Видимо томиноферы блокировали сексуальные функции служащих им людей, чтобы не создавать себе лишних проблем. А быть может это было сделано для того, чтобы пресечь продление человеческого рода, купировав способность к размножению в самом зародыше.

Внезапно невеселые мысли пленников об их незавидной судьбе были прерваны серией громких взрывов вслед за которыми загрохотали автоматные очереди.

— Это наши старые Калаши, калибра 7,62, вперемежку с америкосовскими М-15! — воскликнул Влад.

Их грузовик, словно уткнувшись в невидимую преграду, неожиданно остановился. Все солдаты, бывшие в кузове, принялись выскакивать наружу. Судя по непрекращающейся стрельбе и отчаянным воплям, все они тут же попадали под шквал автоматных пуль.

Неожиданно послышался ужасающий рев разгневанного ксеносервуса и оглушительные хлопки его страшного оружия, превращающего людей в лужи зеленой слизи.

В это время, в кузов, где лежали связанные пленники, заглянули какие-то люди, настороженно выставив перед собой стволы автоматов. Судя по смуглым черноглазым лицам — это были латиноамериканцы.

Верткий молодой мужчина с гангстерскими черными усиками, проворно запрыгнул в кузов. Вытащив из чехла нож, он сделал шаг в сторону лежащих на полу пленников. Перерезав их пластиковые хомуты, он галантно протянул Ольге руку.

Помогая ей подняться, он сказал на плохом английском:

— Вставай сестра, поднимайтесь братья, теперь вы свободны!

Потирая затекшие руки, пленники, выбрались из кузова. Сенсей подхватил на руки спрыгнувшую вниз Ольгу и осторожно поставил ее на землю.

— Ты больше на меня не сердишься? — спросила она шепотом.

— Дура ты, женщина, твою мать! — счастливо рассмеялся тот, после чего заключил ее в объятия.

— Ребята, кто бы вы ни были вы только что спасли нас от верной смерти, — с чувством сказал Влад окружившим их людям. — Я и мои друзья у вас в неоплатном долгу!

— Хорошо, хорошо! — со смехом похлопал его по плечу парень с усиками. — Мы повстанцы, которые противостоят всей этой нечисти! Если вы умеете держать оружие в руках, милости просим к нам! Я, Стилет, командир отряда диверсантов!

— Почту за честь! — ответил Влад, после чего поднял с земли калаш, выпавший из рук убитого наемника.

Сенсей и Ольга с оставшимися моряками поспешно вооружались. Внезапно откуда-то из-под земли раздался свирепый рев, заставивший бывших пленников вздрогнуть.

— Что это? — в ужасе спросила Ольга.

— А это наш глупый злой великан провалился в специально устроенную для него ловушку! — радостно расхохотались повстанцы.

— Так чего же вы ждете? Пристрелить его и вся недолга! — воскликнул Сенсей и сделал шаг в сторону огромной ямы забросанной жердями и пальмовыми ветками.

— Нет, брат, пуля не пробьет его доспехи, — отрицательно покачал головой Стилет. — И не советую подходить близко, он все еще вооружен, только вот никого не может достать из своего оружия. Мы постарались на славу, и яма получилась очень глубокая.

— Но вы, же не собираетесь оставить его в живых? — свирепо посмотрела на него Ольга.

— Сестра, у тебя сердце пумы! — одобрительно усмехнулся Стилет. — Если твои друзья, хоть на четверть также отважны как ты, наш отряд сегодня сделал хорошее приобретение.

После этих слов Стилет сделал своим бойцам знак рукой. Четверо из них выкатили из-за кустов двухсотлитровую бочку с непонятной маркировкой.

— Ни хрена себе, это же напалм! — воскликнул Влад восхищенно. — Откуда такая роскошь в джунглях?

— Трофейная! — хохотнул Стилет. — Осталась с тех благословленных времен, когда американцы жгли наши посевы марихуаны.

Тем временем, четверо бойцов вплотную подкатив бочку к краю ямы, поставили ее на попа и, вскрыв верхнюю крышку, ждали дальнейшей команды командира.

— Что сволочь, ничего не хочешь сказать напоследок? — прокричал Стилет в яму с томинофером.

— Все равно вам не жить, потому что все вы мясо! — проревел тот.

— Давайте! — нетерпеливо покрутил ладонью Стилет, снимая с пояса гранату лимонку.

Бочка с глухим блуканьем полетела в яму, расплескивая во все стороны студенистое вязкое вещество.

— Адьес, мучача! — прокричал Стилет и, выдернув кольцо из гранаты, закатил ее в яму. — Друзья, нам лучше отойти в сторону сейчас здесь будет горячо и дымно!

Снизу из-под земли прогремел взрыв, после чего вверх с ревом взметнулся огненный факел, сопровождавшийся ужасным воплем горящего заживо томинофера.

Перед внутренним взором Константина Сусликова, вот уже в который раз, промелькнул летний день двадцать второго июня. День, когда фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Вспомнил он и то, как вооруженные до зубов передовые моторизованные части вермахта молотили в пух и прах плохо обученных, кое-как вооруженных советских бойцов.

Несмотря на что Сталин тогда призвал советский народ сплотиться для борьбы против немецко-фашистских захватчиков, и пообещал, что неминуемо приведет страну к победе над вероломной фашистской Германией, Константин ему не поверил. По слухам, долетавшим с фронтов, немецкие части беспрепятственно, словно раскаленный нож в брикете сливочного масла, двигались вглубь территории СССР.

Первоначально у Константина мелькнула, было, мысль избежать фронта, при помощи членовредительства, но он тут, же отбросил ее. Сделал он это не столько из того что это была недостойная мысль, а совсем по другой причине. Выявленных дезертиров расстреливали без суда и следствия, а такая перспектива отнюдь не прельщала Константина Сусликова.

К тому времени он остался без своего учителя, который еще при царском режиме работал под руководством самого профессора Пеля. Тема работы, которую вел Константин со своим научным руководителем, касалась проблем омоложения человеческого организма. В соавторстве ими были выпущено несколько книг. Обзорные статьи об их разработках попали на страницы нескольких зарубежных научных журналов. Это и послужило формальным поводом для ареста заведующего кафедрой Константина, по обвинению в шпионаже. Сам же он тогда отделался легким испугом. Правда, для этого ему пришлось подтвердить факт оживленной переписки его профессора с коллегами из Гейдельбергского университета в Германии.

Получив повестку на фронт, Константин Сусликов явился, как ему было предписано, с вещами на призывной пункт и благополучно влился в ряды защитников Отечества, которые были погружены на железнодорожные составы и спешно отправлены в сторону западной границы СССР.

Едва попав на фронт, Константин сразу же стал искать возможность перебежать линию фронта и сдаться врагу. Никаких мук совести он при этом не испытывал, это был трезвый расчет и ничего более того. Гибнуть под гусеницами огромных немецких танков он не собирался, прекрасно понимая, что лучше от этого никому не станет. А мировая наука в его лице понесет невосполнимую потерю. Поэтому вооружившись немецкой листовкой, которые фашистские самолеты во множестве разбрасывали над передовой, он дождался ночи, перешел линию фронта и сдался немцам.

Собственно говоря, это был вовсе не плен, это был своего рода симбиоз с оккупантами. Несмотря на то, что в листовке немцы обещали сносные условия жизни в плену, Константин сразу же был отправлен в Дахау, концлагерь для военнопленных неподалеку от Мюнхена.

Во время проведения предварительного допроса на Константина был заполнен сопроводительный листок, в котором кроме его имени отчества фамилии, звания и национальности, числился адрес, по которому он проживал до войны, а также род занятий. После этого Константин был препровожден в барак, который хотя и находился за колючей проволокой, тем не менее, стоял несколько особняком от тех, где содержались советские военнопленные, захваченные во время боевых действий.

В то время как все заключенные лагеря были обязаны носить на своей одежде специальные опознавательные знаки-нашивки, Константин, как и другие обитатели, отдельно стоящего барака были лишены, каких бы то ни было особых отметок.

Остальные узники, все без исключения, были обязаны носить на одежде свой лагерный номер и цветные треугольники, расположенные на левой стороне груди и правом колене. Политические носили красный треугольник, уголовники — зеленый, неблагонадежные — черный, гомосексуалисты — розовый, а цыгане — коричневый. Евреи, помимо всего прочего, носили еще и желтый треугольник в комплекте с шестиконечной звездой.

Пока было неизвестно, как собирались в дальнейшем использовать Константина его новые хозяева. Скорее всего, ему предназначалась нелицеприятная обязанность в качестве провокатора выявлять среди заключенных политработников, евреев, а также активистов, готовящих побег из концлагеря или затевающих массовые беспорядки. Константин был отнюдь не брезглив и какие-то там сантименты ему были абсолютно чужды. Поэтому он не сомневался, что прекрасно справится с этой новой для него работой.

Кроме этого существовала еще одна возможность, которая внушала ему очень большое беспокойство. Была большая вероятность, что рослого крепкого мужчину отправят в спецшколу по подготовке диверсантов, для последующей заброски в советский тыл. Перспектива вновь оказаться на территории едва покинутой им страны, причем в качестве вражеского агента, отнюдь не прельщала Константина.

Но его выбор был сделан и от него уже ничего не зависело. Поэтому он терпеливо ждал, что будет дальше. Пока же его использовали лишь на хозяйственных работах. Он исправно колол дрова, помогал носить воду на кухню, мел двор и вообще превратился в разнорабочего. Ему была предоставлена относительная свобода передвижения в рамках четко очерченного периметра. Немецкий унтер офицер специально провел его по территории и показал где начинается его личная, Константина, демаркационная линия.

— Будешь туда ходить, твой будет очень плохо! — улыбаясь сказал дородный немец с сержантскими погонами. — Ты ходить только здесь и здесь! Хороший арбайтн, хорошо жить! Плохой арбайтн, идти туда к скотина!

При этих словах унтер небрежно махнул в сторону бараков, где содержались советские военнопленные. Про себя Константин отметил, что, по всей видимости, в глазах фашистов он и его товарищи по бараку являются представителями туземного населения, подлежащего одомашниванию. Что касается остальных обитателей лагеря, содержащихся на общих основаниях, то они, судя по всему, были обречены на заклание.

Немедленному уничтожению в первую очередь подлежали выявленные комиссары и евреи. В отношении же остальных это делалось не одномоментно, а медленно и исподволь. Упор делался на голод и сопутствующие ему болезни. Хорошо еще, что на дворе стояла осень, а не лютая зима. В этом случае погибших было бы в десятки раз больше.

На эти мысли Константина наводил внешний вид других заключенных. Их всех безжалостно морили голодом, настолько они были истощены. Константина же и других проживающих с ним в бараке бывших солдат, кормили, конечно же, не разносолами, но вполне сносно. Во всяком случае, еды вполне хватало.

Константин не торопился, не делал никаких резких движений, памятуя о том, что природа скачков не совершает, и терпеливо ждал. Профессор, учил его ничего не загадывать и не планировать надолго вперед. События подчас развиваются так неожиданно, и их прихотливый узор бывает так витиеват и непредсказуем, что пытаться их предугадать заранее занятие неблагодарное и по большому счету совершенно бессмысленное. Разумеется, это вовсе не означало, что планирование должно было полностью отсутствовать. Такая жизнь мало чем отличалась бы от существования какой-нибудь безмозглой зверюшки, которая живет одними лишь примитивными эмоциями и инстинктами. Планировать свою жизнь было, безусловно, необходимо, но только в разумных пределах и в обозримом будущем.

Вскоре Константин в очередной раз имел возможность убедиться в справедливости слов учителя. В один из дней, как всегда заполненный нудной хозяйственной работой, его вдруг вызвали в небольшое кирпичное строение, где находилось руководство лагеря. Константин почувствовал, как у него испуганно заколотилось сердце. Очевидно, все это время исподволь присматривавшиеся к нему немцы наконец-то решили взяться за него всерьез.

Так как Константин не имел разрешения передвигаться вне утвержденного маршрута самостоятельно, его сопровождал немецкий солдат с винтовкой «Маузер» на плече.

Войдя в дверь, на которую ему указал конвоир, Константин оказался в небольшой светлой комнате. Сразу с порога, он сорвал с головы пилотку без звездочки и громко назвал свое звание имя и фамилию.

Сидевший за столом немецкий офицер досадливо поморщился и на хорошем русском сказал:

— Зачем было так орать? Я не глухой!

— Виноват! — потупился Константин.

— Проходи, садись, — немец указал рукой на стул стоящий с другой стороны стола.

Когда Константин осторожно присел на самый краешек стула, офицер поставил локти на стол и, сомкнув кисти рук в замок, оперся на них холеным волевым подбородком. Константин на всю жизнь запомнил запах дорогого одеколона исходящий от немца.

Не сводя с Константина пристального взгляда светло-серых глаз, фашист неторопливо изучал его. Заключенный Сусликов не стал играть с немцем в гляделки, справедливо полагая, что ничем хорошим для него это не закончится. Он только однажды встретился взглядом с офицером, а потом тактично опустил глаза. Именно так, по его мнению, должен был себя вести побежденный в присутствии победителя.

Тем не менее, этот единственный взгляд многое рассказал ему о немце. Сидевший перед ним немец был старше его лет на пять, шесть не более того. Светлые коротко стриженые волосы были гладко зализаны на бок. Он был одет в черную форму. На петлицах мундира красовались серебряные сдвоенные молнии. Знаки отличия на погонах офицера абсолютно ничего не говорили Константину о его звании. Его внимание привлекла черная офицерская фуражка, лежавшая на столе, на которой вместо привычной кокарды был серебряный череп с костями.

Этот жуткий символ был настолько неуместен на головном уборе кадрового военного, что Константин удивленно перевел взгляд на немца. От того не укрылось легкое замешательство пленного русского. Немец мельком глянул на свою фуражку, потом снова вперил тяжелый взгляд в заключенного.

— Что это тебя так удивило? — иронично спросил он.

— Эмблема на вашей фуражке — очень уж она страшно выглядит, — ответил Константин, постаравшись сделать лицо попроще.

— Она и призвана запугивать непокорных, но ты ведь не такой? — спросил немец, убирая руки от лица и откидываясь назад на стул.

— Да, я не такой, — кивнул Константин.

— Ну, тогда тебе и бояться нечего, — пробормотал немец, склоняясь на лежащей перед ним тощей бумажной папкой. — Я просмотрел твои документы. Здесь написано, что ты родился и вырос в Москве. Также сказано, что темой твоей кандидатской диссертации является омоложение человеческого организма с помощью вытяжек из желез внутренней секреции свежего трупного материала. Это действительно так?

— Да, это так, — ответил Константин.

— Это очень хорошо, ты даже не представляешь насколько это хорошо! — сказал немец, энергично поднимаясь со стула.

Константин тут же, следом за ним, поспешно вскочил со своего места.

— Да, сиди ты! — устало махнул на него немец. — Ты даже не представляешь себе, насколько тебе повезло, солдат!

Принявшись методично мерять шагами комнату, офицер неторопливо заговорил:

— Меня зовут Артур Нойберт, гауптштурмфюрер СС Нойберт. Мой чин соответствует званию капитана в ваших войсках. Теперь ты будешь работать на меня и только на меня. Для начала расскажи мне о своей работе с железами внутренней секреции человека.

На подходе к лагерю повстанцев Сенсея начал мучить вопрос, а как там у них в лагере обстоит дело с женским полом? Не повторится ли здесь та же история, что и на английской подводной лодке?

Но едва отряд диверсантов, под предводительством Стилета, вошел в расположение лагеря, Сенсей с нескрываемым облегчением вздохнул. Несколько женщин были заняты тем, что стирали белье. Пара грудастых крутобедрых латиноамериканок возилась возле походной кухни. Едва завидев Ольгу, стряпухи подбоченясь, с нескрываемым вызовом, принялись разглядывать бледнолицую гостью.

Навстречу прибывшему отряду выбежала целая ватага крикливых черноглазых ребятишек. Окружив Стилета, они принялись настойчиво требовать от него гостинцев.

— Да здесь целый партизанский отряд! — восхитился Сенсей, повернувшись к Ольге.

К его немалому удивлению, подруга отнюдь не разделяла восторгов при виде радостных детей. Более того, она с нескрываемой грустью смотрела на детишек.

— Ты чего такая мрачная? — покосился на Ольгу Влад. — Могла хотя бы для вида изобразить счастливую улыбку.

— Да, как подумаю о том, что для кого-то эти сорванцы просто куски мяса, у меня ком в горле встает и хочется выть от безысходности! — нервно всхлипнув, ответила женщина. — Совсем плохи мои дела, я становлюсь сентиментальной. Видимо это уже возрастное и не лечится.

— Если ты не будешь на каждом шагу дудеть всем и вся о твоем возрасте, никто и не усомнится в том, что ты молода! — прикрикнул на подругу Сенсей. — Нам еще предстоит человечество спасать, а ты раскисаешь прямо на глазах.

— Знать бы еще, как это сделать, — проворчал Влад.

Гости партизанского отряда удостоились чести быть представленными командиру отряда. Им оказался высокий полный человек с пышной шевелюрой курчавых седых волос, собранных в конский хвост. Оливковая кожа его лица, была вся изрыта оспинами. Массивный горбатый нос был словно скопирован с древних ацтекских росписей. Большие черные глаза внимательно изучали гостей. В них необычным образом соседствовала глубоко затаенная боль и тонкая ирония.

— Для друзей я просто Пабло! А вы, безусловно, мои друзья! — командир отряда ослепительно сверкнул белоснежными зубами в обворожительной улыбке. — Синьора примите мое восхищение вашей несравненной красотой!

Ольга, по достоинству оценив комплимент, тут же вернула его сторицей:

— Я преклоняюсь перед человеком, который среди всего этого ужаса, смог сохранить женщин и детей! Дон Пабло вы настоящий мужчина!

— Ваши бы слова да в уши американским спецагентам, лет десять тому назад! — звучно расхохотался командир повстанческого отряда. — Для них я был просто еще одним наркобароном!

Влад уже и сам догадался, кем является или, скорее являлся, их гостеприимный хозяин. В самом деле, много ли на свете командиров партизанских отрядов носят на волосатой груди массивную золотую цепь с католическим распятием, а на толстых пальцах полдюжины перстней с бриллиантами?

— Ну, все мы здесь не без недостатков, — миролюбиво пожал плечами Сенсей.

— И какой же недостаток у вас, мой друг? — вежливо склонил голову набок Пабло.

— Ненавижу всю эту сволоту, распоряжающуюся на нашей планете, как в собственном сарае, а еще больше тех, кто им служит! — сердито пробормотал Сенсей. — А когда я кого-нибудь ненавижу, это обычно существенно сокращает их жизненный срок.

— В этом вопросе мы с тобой солидарны, друг мой! — хищно улыбнувшись, Пабло поднялся. — Предлагаю принять участие в допросе одного из этих ублюдков. Эту тварь мои люди захватили этой ночью. Стилет, прикажи, чтобы нашу гостью проводили в свободную хижину. Думаю, что ваша дама, после всех перенесенных треволнений, нуждается в отдыхе.

Выйдя из-под навеса, Ольга напрямую спросила Стилета:

— Ваш командир мужественный человек, но глубоко внутри него сидит какая-то боль, которая постоянно грызет его.

— Когда все только начиналось, жена и дети Пабло попали в лапы к пришельцам, — со вздохом, ответил Стилет. — С тех пор, он казнит себя за то, что так и не смог спасти их. Вы можете мне верить, я участвовал в том памятном налете на конвой, который вез детей и жену Пабло в Черный город. Тогда мы потеряли примерно треть всех наших людей, но все было бестолку. Нам едва удалось уйти в джунгли от погони. Сам Пабло тогда едва не погиб. С тех пор борьба с нелюдями превратилась для нас в семейное дело.

Заметив появившееся на лице Ольги вопросительное выражение, Стилет тут же поспешно добавил:

— Пабло, мой старший брат.

Ольга вежливо улыбнулась ему в ответ. Из того, что она узнала, ей стало понятно, что скучать ни ей, ни Сенсею с Владом, не придется. Для Пабло было делом чести отомстить за свою семью. Судя по всему, бывший наркобарон вел собственную беспощадную войну против томиноферов и лоялистов.

Тем временем, Влад и Сенсей в обществе командира повстанцев по малозаметной тропе двигались в самую чащу непроходимых джунглей. Впереди и сзади небольшого отряда шли вооруженные люди. По взглядам полным немого обожания, которые автоматчики время от времени кидали на Пабло, Влад понял, что службу парни несут не за страх, а за совесть. Любой из них, не колеблясь, отдал бы за своего командира жизнь.

Наконец отряд, выбравшись из глубокой сырой лощины, вплотную приблизился к скалистому гребню, вертикально уходящему высоко верх. Его верхняя часть терялась в сочной зелени тропических деревьев, увитых лианами и покрытых свисающими гроздьями мха.

Здесь посреди небольшой поляны, прямо к дереву за руки был подвешен совершенно голый человек. На его спине были видны свежие кровоточащие рубцы оставленные плетью. Неподалеку прогуливался пожилой латиноамериканец с огромными обвисшими усами. В руке у него был длинный бич из воловьей кожи, которым тот, время от времени, нетерпеливо взмахивал, словно пробуя его на прочность. Подвешенный человек с нескрываемым ужасом косил вытаращенными от боли глазами на орудие пытки.

— Дядюшка Луис, я же говорил, чтобы ты без меня не начинал! — в притворном отчаянии всплеснул руками Пабло.

— Своим сопливым мальчишкам будешь приказы раздавать, понял? Молод ты еще мной командовать, племянничек! — проревел, наступая на предводителя повстанцев усатый, угрожающе размахивая плетью.

Пабло, в знак согласия, поднял обе руки, демонстрируя полную капитуляцию перед своевольным дядей. Сопровождавшие его автоматчики принялись ржать как кони, потешаясь над непростыми семейными отношениями командира и его своевольного, родственника не желающего признавать субординацию.

— А, ну уймитесь! — прикрикнул Пабло на не в меру развеселившихся бойцов. — Дядя Лу, что этот негодяй успел тебе рассказать?

— Да я, собственно, не больно его и спрашивал, — сварливо проворчал усатый. — Я его лишь слегка разогрел перед самым твоим приходом, чтобы он был поразговорчивее в твоем присутствии. Ты командир, твое время золото! Не годится тебе тратить его на всякую ерунду.

Пабло купившись на столь низкую лесть, ласково потрепал Лу по плечу и, повернувшись к пленнику, сразу же изменился в лице. Теперь на нем не было и следа того дружеского всепрощения и понимания, которым оно буквально лучилось всего секунду тому назад.

— Если тебе есть, что сказать, лучше будет сделать это прямо сейчас, — хмуро посоветовал Пабло прислужнику томиноферов. — Потому что с выбитыми зубами и сломанной челюстью не больно-то и поговоришь. Верно, я говорю?

Через мгновение Сенсей понял, что вопрос адресован не кому-нибудь, а конкретно ему. Так как пауза затянулась до неприличия долго, он не нашел ничего лучше как кивнуть.

— Вот и ладно, давай, друг, покажи, что ты умеешь, — Пабло уступил место возле пленника Сенсею. — Об одном прошу, не торопись! Оставь хоть что-нибудь своему другу.

Сенсей еще раз кивнул, машинально разминая руки, и шагнул к висящему перед ним беспомощному человеку. Он терпеть не мог бить заведомо более слабого противника, так как считал это не боем, а избиением. Здесь же человек был не просто слабее его, он был совершенно беззащитен. Мягкость и велеречивость манер Пабло, могла обмануть кого угодно, но только не Сенсея. Он прекрасно знал, чего ждет от него командир повстанцев. Пабло ждал жестокости и эффективности.

Самое последнее, чего хотел Сенсей — это разочаровывать Пабло. От того, как он себя сейчас покажет, зависело многое, если не все. Почесав кончик носа разбитой костяшкой, Сенсей иронично хмыкнул. Бандиты они везде бандиты и манеры у них у всех одинаковые, какими бы красивыми и правильными целями они не прикрывались. Повязать новичка кровью, заодно проверив его на вшивость вот та цель, которую ставил перед собой Пабло, приведя их в эту глушь. Но с другой стороны, кто был Сенсею этот жалкий человек, висящий перед ним на веревках? Ни сват, ни брат, вдобавок ко всему еще и нелюдь! Тварь, пошедшая в услужение к страшным людоедам. Наверняка и сам уже не раз, вкусивший человеческой плоти. Так чего же его жалеть? Но все равно, где-то в глубине души Сенсею поднимался глухой протест. Проще говоря, ему было откровенно противно бить беззащитного человека.

Сделав над собой героическое усилие, он коротко хлестнул передней ногой и с хрустом перешиб несчастному левое колено. Сломанная нога, выломанная из сустава, неестественно загнулась и отошла в сторону.

Истязаемый страшно, не переставая ни на миг, кричал от жуткой боли. Сенесй недовольно поморщился, в этот миг он презирал себя за то, что творил. Но для блага Ольги и Влада, он был готов и на более страшные поступки.

Подняв руку, он зачем-то понюхал собственную подмышку. Пахло давно немытым телом и немножко зоопарком. Короче, пахло зверем, что и требовалось доказать! Почувствовав себя законченной скотиной, Сенсей в четверть силы врезал в челюсть пленнику. Голова пленника тут же безжизненно повисла на грудь.

— Браво, мой друг! Высший пилотаж! — по достоинству оценил Пабло мастерство Сенсея. — Очень жестоко и с большим знанием дела! Только вопрос, как выжать из него хоть что-нибудь если он в отключке?

— Без проблем, — холодно бросил Сенсей и, подойдя к безжизненному телу двумя скрюченными пальцами, надавил на жизненно активные точки.

Короткая судорога пробежала по подвешенному телу и несчастный очнулся, а вместе с ним и боль.

— Слушай нелюдь, если тебе есть, что сказать говори, так будет лучше и для тебя и для меня, — приблизив свое лицо вплотную к истязаемому, сказал Сенсей. — А потом я просто сломаю тебе шею. Обещаю, что сделаю это быстро и безболезненно! В противном случае, ты будешь умирать медленно и мучительно! Договорились?

Сенсей мог бы поклясться, что пленник понял его плохой английский, потому что он неожиданно кивнул и простонал:

— Хорошо, я буду говорить! Только не нужно больше меня бить!

Уже через неделю после того как гауптштурмфюрер СС Нойберт впервые вызвал к себе Константина, в лагерь начали прибывать первые контейнеры с оборудованием. Несмотря на наличие железнодорожной ветки, концентрационный лагерь имел свои железнодорожные пути, по которым подъезжали составы с военнопленными. Тем не менее, особо ценный груз Нойберт не рисковал отправлять поездом.

Огромные тяжело груженные армейские грузовики «Мерседес» регулярно подъезжали к КПП Дахау. После досмотра они въезжали прямо на территорию лагеря, чем сильно нервировали его охрану. В машинах находилось все необходимое для новой лаборатории, которую Артур Нойберт разворачивал на базе Дахау. Для этого он облюбовал отдельно стоящий кирпичный барак, граничащий с внешним периметром концентрационного лагеря, огороженного высоким дощатым забором и рядами колючей проволоки.

Неподалеку от него рекордно быстрыми темпами, возводился второй барак для нужд неугомонного гауптштурмфюрера СС. Что именно будет размещаться в нем, было окутано тайной. Константин подозревал, что Нойберт планирует разместить в нем вторую лабораторию.

Под начало Константина было отдано три патологоанатома и человек пять биохимиков. Пока шел монтаж лабораторного оборудования, Нойберт велел Константину начать подбор первых кандидатов на забор тканей среди заключенных. Несмотря на то, что этот процесс именовался внешне прилично и вполне безобидно, на самом деле это было далеко не так.

Нойберт привлек Константина для участия в проекте по разработке «эликсира молодости» для фашистских бонз. Основу этой людоедской, по своей сути, затеи составляли железы внутренней секреции человека. Специально для этой цели планировалось умерщвление заключенных концентрационного лагеря, соответствующих определенным параметрам. В частности одним из таких требований была группа крови. Причем предпочтение отдавалось универсальной первой группе. Также немаловажное значение имела национальность кандидатов.

У себя в университете, в Москве, Константин первоначально работал с кроликами, крысами и морскими свинками. Самое большое, на что он отваживался, были свиньи. По мере возможностей он также препарировал попадавшие в его распоряжение свежие человечески трупы. Именно последняя категория и позволила получить сыворотку, дававшую наиболее ярко выраженный результат омоложения подопытных животных.

Но существовала весьма серьезная проблема, над разрешением которой Константин в свое время бился под руководством своего научного руководителя. Это была проблема очистки сыворотки. Именно по этой причине от опытов над людьми пришлось отказаться. Чужеродный белок, попадавший в организм человека, вызывал у испытуемого анафилактический шок, как правило, заканчивающийся летальным исходом.

После гибели нескольких добровольцев, тема «сыворотки долголетия» была полностью закрыта. А все полученные материалы исследований по ней были изъяты и уничтожены. Константин никак не ожидал, что здесь, в плену у немцев ему представится счастливая возможность проверить свои самые смелые научные гипотезы. Моральные аспекты проблемы при этом его совершенно не волновали, и он с головой окунулся в любимую работу. При этом, как это ни парадоксально звучит, он чувствовал по отношению к гауптштурмфюреру СС Нойберту чувство глубокой благодарности за предоставленную ему возможность продолжать свои прерванные исследования. Это не прошло незамеченным для проницательного немца, и он не упускал случая продемонстрировать свою благожелательность и расположение в отношении старательного заведующего лабораторией.

Вскоре после того, как лаборатория была введена в строй, одновременно с ней был запущен и конвейер смерти. Трое патологоанатомов, поляк, француз и немец, причем старшим, как это ни странно, был назначен, поляк, день и ночь кромсали свежие, еще теплые, трупы заключенных. Нойберт с бездумной жестокостью каннибала называл их «парной телятиной».

На трех секционных столах из тел несчастных изымались гипофизы, эпифизы, надпочечники и все прочее, что представляло интерес для Константина и его исследований. Собранный трупный материал, мылся, тщательно сортировался, после чего аккуратно складывался в небольшие переносные термостаты. Затем все это передавалось биохимикам, которые подвергали железы ферментации, и после соответствующей химической обработки, готовили из них вытяжку. Конечным продуктом, предназначавшимся для инъекций, была вытяжка прошедшая многоступенчатую химическую очистку.

Константин был поражен, когда Нойберт предоставил ему исчерпывающие материалы исследований по проблеме очистки сыворотки. Ученый с удивлением понял, что данной разработкой занимался не он один. По всей Европе многие просвещенные умы бились над извечной проблемой, как подарить людям несколько десятков лет дополнительной жизни?

Честно говоря, у Константина не было особой убежденности в том, что продление жизни Гитлеру и его ближайшему окружению окажется благодеянием для всего человечества. Но эти крамольные мысли он предпочитал не афишировать и держать при себе. Тем более, что ему было грех роптать на судьбу. Номинально являясь военнопленным, Константин фактически руководил оснащенной по самому последнему слову техники лабораторией. В его распоряжении были высококлассные специалисты, согнанные в Дахау со всей Европы. Он занимался любимым делом. Чего можно же еще можно было желать?

Отрезвление пришло, достаточно неожиданно. Нойберт как-то заглянул к Константину в лабораторию, и формально поинтересовавшись, как у него идут дела, сказал, что нужно подменить одного из патологоанатомов. Несмотря на то, что это распоряжение болезненно ударило по самолюбию ученого, у него хватило ума не выказывать своего недовольства. Надо, так надо!

Пройдя в секционный зал, Константин переоделся в спецодежду, нацепил на себя клеенчатый фартук. Хрустнув пальцами, он надел резиновые перчатки и взяв длинный хрящевой нож, подошел к смирно ожидавшему его на столе трупу. Что-то знакомое почудилось ему в чертах покойника, но отогнав от себя эту мысль, Константин сделал первый надрез. Между тем, взгляд его постоянно возвращался к лицу трупа, обезображенного гримасой мучительной смерти от удушья. Вытаращенные глаза и вывалившийся изо рта черный язык, были фирменным знаком «пациентов» лаборатории Константина. Они умерщвлялись при помощи веревочных удавок, о чем красноречиво говорили багровые следы на шее.

Палачами обычно выступали сами военнопленные, рассчитывающие таким образом заслужить расположение лагерного начальства. Добровольцам было невдомек, что их самих через весьма непродолжительное время принесут в жертву на алтарь долголетия высокопоставленных фашистских чиновников и генералитета.

Внезапно Константина пробил холодный пот. Он ощутил, как по его костлявому позвоночнику вниз потек ледяной ручеек ужаса. До него дошло, что все это время он порошил труп недостающего третьего патологоанатома! Это был немец, которого звали Вилли.

Пораженный своим неожиданным открытием, он опустил окровавленные руки, и некоторое время переваривал эту информацию. Безжалостный в своей страшной очевидности факт заставил его несколько иначе взглянуть на свое нынешнее положение. Он внезапно понял, что и он сам, и его сотрудники, да собственно все в Дахау, для фашистов никто иные, как обитатели огромного скотного двора.

То, что Вилли исправно трудился на скотобойне для своих хозяев, никоим образом не спасло его самого. То, что Константин руководил лабораторией, никоим образом не могло ему гарантировать, что его собственные железы внутренней секреции вдруг не понадобятся хозяевам.

Константин, чувствуя, что бетонный пол уходит у него из-под ног, чтобы хоть как-то отвлечься повернулся к французу и вяло спросил:

— Жюль, а что случилось с Вилли?

Язык, на котором общались в лаборатории Константина, представлял собой жуткий сленг, состоящий из множества европейских языков, включая английский. Тем не менее, этот жуткий коктейль из звуков позволял узникам беспрепятственно общаться между собой. Самое любопытное, что для обозначения ненормативной лексики, в обилии присутствующей в разговорах, предпочтение, как-то само собой, было отдано русскому языку.

Жюль прекрасно расслышавший вопрос, сделал вид, что внезапно оглох. Повторный вопрос, произнесенный значительно более громко и несколько в иной тональности, заставил его шарахнуться от Константина, словно испуганную лошадь.

Поляк Вацек, сердито поправил съехавшие на нос очки, отчего на стекле осталось кровавое пятно. Он неприязненно посмотрел на Константина.

— Может мне кто-нибудь объяснить, за что Вилли угодил на стол? — взревел выведенный из себя руководитель лаборатории. — Если мне сейчас же не объяснят в чем дело, я вас самих уложу на эти бетонные кровати!

Вацек, негодующе сопя, бросил копаться во внутренностях своего «пациента» и, набычившись, посмотрел на Константина. После этого он решительно направился в его сторону, крепко сжимая в руке перемазанный в крови скальпель. Константин на всякий случай отошел за другую сторону секционного стола, отгородившись, таким образом, от надвигающегося на него и гневно сопящего, словно паровоз, поляка.

Но вопреки ожиданиям Константина он набросился не на него, а на распростертый, на секционном столе труп Вилли. Одним стремительным движением Вацек виртуозно распластал горло немца от уха до уха. После этого он сунул в получившийся ужасный разрез руку. Закатив глаза и высунув от усердия кончик языка, поляк проделал там какую-то загадочную манипуляцию.

— Пан, прошу вашу руку! — свирепо потребовал он, скосив налитые кровью глаза в сторону Константина.

Тот словно зачарованный выполнил его требование и приготовился, к тому, что сумасшедший Вацек, сейчас полоснет по его ладони скальпелем. Но вместо этого тот с торжествующим ревом вынул из кошмарного разреза на шее трупа отрезанный язык. Плюхнув окровавленный кусок мяса на ладонь Константина, он пристально заглянул ему в глаза и сказал:

— Пану, Вилли треба было держать это за зубами! Чего я и вам желаю!

— Дзенкую! — машинально пробормотал Константин не в силах отвести взгляда от того что лежало у него на ладони, истекая кровью.

— Так о чем ты хотел нам поведать? — придвинулся к подвешенному на веревке негодяю Луис и рукояткой плети приподняв его подбородок, для того чтобы заглянуть ему прямо в глаза.

Казалось, пленник собирается с мыслями, перед тем как огорошить своих мучителей неким сногсшибательным сообщением.

Наконец он решился и с трудом выдавил из себя:

— На Терру, то есть на Землю, на днях должен прибыть один очень влиятельный хозин.

— Это вы этих тварей называете хозяевами? — презрительно переспросил его Сенсей.

Пленник кивнул и продолжил:

— Во время своего визита он также посетит и наш Черный город. Вернее будет сказать, что он, скорее всего, посетит лишь один наш объект. Между тем, он должен провести ревизию всей фермы, то есть планеты.

— И что конкретно он должен проверить? — задал вопрос Пабло, поправляя свой и без того тщательно собранный «конский хвост».

— Ну, если по-нашему, по-человечески, — начал, было, пленник, за что тут же был награжден ударом в поддых.

— Это мы люди, а ты нелюдь! — сурово поправил его Луис, потирая ушибленные костяшки кулака. — Не примазывайся сволочь!

Пабло недовольно покрутил головой и со скучающим лицом, стал ждать, когда пленник заново научится дышать. Кое-как восстановив дыхание, тот продолжил доказывать свою нужность.

— Если, по-вашему, по-человечески, — не стал второй раз наступать на одни и те же грабли пленник. — Этот влиятельный хозяин, который прибывает с проверкой — мажор. Отпрыск одного древнего знатного рода хозяев, для которого папа выхлопотал эту весьма перспективную командировку.

— Откуда ты обо всем этом знаешь? — подозрительно покосился на него Сенсей. — Этот тип, что сам тебе об этом рассказал?

— Нет, он не мог мне об этом рассказать, потому что еще не прибыл. А потом, не все хозяева общаются с нами. За одно только, что посмотришь в их сторону можно схлопотать по морде. А таких ударов человеческая шея, обычно, не выдерживает.

— Еще немного и я заплачу! — презрительно фыркнул Пабло. — Нет повести печальнее на свете, чем участь несчастных нелюдей переметнувшихся на службу к грубым и невоспитанным пришельцам! А ты случаем не позабыл, что они с помощью таких как ты христопродавцев, извели на корню весь род человеческий?

— Они так не считают, — неожиданно строптиво заявил пленник. — Они говорят, что мы их создания, и они вольны делать с нами все что пожелают. Мы же не спрашиваем бычков, хотят они превратиться в бифштекс или нет?

— Нету больше ни бычков, ни бифштексов! — нетерпеливо прервал его словоизлияния Влад. — Что дальше?

— О прибытии высокого гостя я узнал очень просто. Об этом последнее время только и болтают все хозяева, что есть в Черном городе. Еще они говорили, что от мажора требуется лишь нарисоваться на ферме «Терра», убедиться, что планета успешно очищается от человеческой скверны и, вернувшись к себе обратно отчитаться об увиденном. В смысле, перед высоким начальством.

После этого пленник надолго замолчал. Лишь его стоны и скрип зубов напоминали о том, что он еще жив.

— Дядя Лу, сними его с веревки, — распорядился Пабло, задумчиво почесав изрытый оспинами подбородок. — Я думаю, что со сломанной ногой он, при всем желании, далеко от нас не убежит.

Старый Лу, небрежно взмахнув мачете, обрубил веревку, на которой был подвешен пленник. Тот, приземлившись на сломанную ногу, издал сдавленный вскрик и, упав навзничь, тут же отключился от страшной боли.

— Я просил снять его, а не убить! — сердито воскликнул Пабло.

— Снимаю, как умею! — с показным равнодушием, пожал плечами старик. — Не нравится, сам снимай эту шваль!

— Ох, старый болтун, доведешь ты как-нибудь меня до греха! Не посмотрю, что ты родственник, шлепну тебя, а потом сам же буду жалеть об этом! — взорвался Пабло.

— Ничего не поделаешь, значит у меня судьба такая, — с показным смирением склонил голову Луис. — Если для моего родного племянника нелюдь дороже, чем его родной старый дядя.

Пабло сердито сверкнул на него глазами, но ничего не сказал. После этого над поляной надолго воцарилось молчание. Все сосредоточенно думали, какую практическую пользу можно извлечь из только что полученной информации.

Влад чувствовал, что если верно разыграть эту карту то они смогут совершить качественный прорыв в противостоянии томиноферам. Но в его мозгу никак не укладывалось, каким образом можно это сделать? Судя по напряженным лицам остальных, им также не особо везло на гениальные идеи.

Он попытался поискать аналогии в своей богатой разнообразными событиями армейской жизни. Если к ним в дивизию приезжала большая шишка, ее, всегда сопровождала целая свита из шишек поменьше. И у одного из этой свиты, какого-нибудь там третьего в пятом ряду, как правило, при себе имелось средство связи с вышестоящим начальством.

В соответствии с таким понятием, как «Бритва Оккама» — природа манипулирует минимальным количеством объектов и событий. Наверняка и у этого томиноферского «ревизора» при себе будет подобное оборудование. Теперь оставалось ответить на один вопрос — и что с этого толку?

Из глубокой задумчивости Влада вывел ощутимый хлопок по плечу, которым его наградил Сенсей.

— Братан, не держи это в себе! Поделись с людьми и народ к тебе сразу потянется! — хохотнул он.

Влад покосился на него, но неожиданно для самого себя последовал его совету и рассказал Пабло о своих соображениях по поводу потенциальных средств связи противника. Тот с неподдельным вниманием выслушал его, после чего щелкнул пальцами и сказал:

— Эй, кто-нибудь, сходите за Хулио! И тащите его задницу сюда, как можно скорее. Сдается мне, что в твоих словах гринго, есть рациональное зерно.

— А кто такой этот Хулио? — спросил Сенсей.

— Это тот тип, который в любой куче дерьма отыщет для меня эти гребанные рациональные зерна. Или жемчужины, когда как получится. Короче говоря, Хулио — это мозги! Он придумывает, а я претворяю в жизнь.

Вскоре прибывший супермозг оказался толстеньким лысеющим коротышкой. Его и без того вытаращенные глаза из-за толстых стекол очков казались вообще огромными. От этого на его лице постоянно присутствовало изумленное, какое-то наивное детское выражение.

Пока Влад излагал ему свои соображения, запыхавшийся коротышка восстанавливал дыхание. Наконец, он, протестующе поднял пухлую розовую ладошку и произнес:

— Хватит, чувак, я тебя понял! Не надо лишних слов, перехожу к делу! Гляди и учись!

Хулио лениво попинал ногой, лежащее на земле тело пленника:

— Слышь, лишенец! Нечего придуряться и изображать, что ты без сознания, я тебя расколол!

Действительно пленник дернулся и открыл глаза.

С неприязнью посмотрев на Хулио, он простонал:

— Мне нечего вам больше сказать. И нога болит очень сильно.

— Лу опять твои штучки? — нахмурив брови Хулио повернулся в сторону старика.

— Нет, его! — тот обвиняющее выставил мосластый прокуренный палец в сторону Сенсея.

— Да! — Хулио несколько озадаченно посмотрел снизу вверх на белобрысого крепыша. — Приятно познакомиться! Значит, нашего полку костоломов прибыло.

Вытащив из сумки, висевшей у него на плече одноразовый шприц и какую-то ампулу, коротышка с помощью пришедшего ему на помощь Луиса, в считанные минуты сделал пленнику внутривенный укол. Еще через пять минут пленник совершенно позабыл о том, что у него сломана нога и вообще что-то болит. Он принялся без умолку болтать и заткнуть его не было никакой возможности.

— Что было в шприце? Сыворотка правды? — поинтересовался Влад.

— Я рад, что ты спросил! — кивнул Хулио. — Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит! Нет, брат, сыворотка правды и в подметки не годится моему коктейлю.

После этого при помощи наводящих вопросов Хулио вытянул из пребывающего в наркотической эйфории пленника кучу интересного. Прежде всего, он заинтересовался техническим оснащением прибывающего томинофера. Пленник охотно поведал, что их собственные томиноферы, из Черного города, возмущаются тем, что в нарушение всех инструкций мажор постоянно возит с собой «межмировой коммуникатор» аналог земного интернета, но несравненно более продвинутый позволяющий осуществлять связь со всеми мирами доступными томиноферам.

— А вот это уже кое-что! — торжествующе воздел вверх толстый розовый палец Хулио. — Я бы попросил всех присутствующих, хорошенько запомнить этот рабочий момент.

— И что ты, в связи с этим, предлагаешь? — напряженно спросил Пабло.

— Если бы нам удалось захватить эту самую игрушку, я имею в виду «коммуникатор» между мирами — это существенно повысило бы наши шансы остаться в живых! — оживленно жестикулируя воскликнул Хулио принимаясь расхаживать по поляне взад и вперед. — Не вдаваясь в подробности, я предлагаю выкрасть коммуникатор прямо из Черного города.

— Ты окончательно спятил! — со вздохом констатировал непреложный факт Пабло.

— Подожди, я еще не закончил! — протестующе воскликнул Хулио, размахивая толстыми ручками. — На эту аферу я намерен отправиться сам, и с твоего разрешения прихвачу с собой Стилета и этих двух гринго.

— Он что нес всю эту ересь серьезно? — повернулся в легком недоумении Влад к Пабло.

Тот лишь пожал плечами в ответ:

— Знал бы ты, как я устаю от его постоянных прожектов! Но ничего не поделаешь — он действительно гений! Так что вам, друзья, придется отправиться с ним в Черный город!

— Константин, ты честно трудишься и достоин поощрения, — довольно высокопарно заявил, как-то Артур Нойберт.

Обрадованный Константин чуть было не брякнул «Служу трудовому народу!», но во время спохватился и благоразумно промолчал.

— Я хочу тебе показать, чего добились твои коллеги из соседней лаборатории. Демонстрация препарата «Монсегюр — 15» назначена на конец этой недели. На испытании будет присутствовать лично глава СС Генрих Гиммлер. В связи с этим у меня будет для тебя одно небольшое задание. Нужно подобрать двенадцать мужчин атлетического телосложения и приятной внешности из числа заключенных.

К этому времени, кроме лаборатории Константина, исправно вырабатывающей «сыворотку молодости» уже давно вступила в строй вторая лаборатория. Над чем именно там работали, Константину было неизвестно. Да он и не особо жаждал это знать, хотя подчас любопытство и разбирало его. Несмотря на то, что все сотрудники обеих лабораторий жили в одном бараке, какие бы то ни было разговоры, относительно проводимых ими исследований были строжайше запрещены. Любое отступление от этого правила незамедлительно каралось смертью.

Утром в день испытания, Константина, по распоряжению гауптштурмфюрера Нойберта переодели в форму немецкого фельдфебеля. Ему было приказано не лезть на глаза и помалкивать. А если что, изображать из себя контуженого фронтовика, временно потерявшего речь.

Нойберт критически осмотрел двенадцать заключенных, которым была отведена роль подопытных кроликов на предстоящей демонстрации. Он остался доволен выбором Константина и велел ему сопровождать их к месту проведения запланированного мероприятия.

Погрузившись на грузовики, под усиленным конвоем эсэсовцев, заключенных и Константина доставили в небольшой лесок, неподалеку от Дахау. Константин был несказанно удивлен, обнаружив на огромной поляне, двенадцать бревен, вкопанных в землю по кругу. А после того, как солдаты принялись разгружать с одного из грузовиков колотые дрова, Константин уже не знал, что и думать. Уж больно странно и пугающе выглядели все эти приготовления.

Между тем, приехавшие на нескольких машинах эсэсовцы из батальона личной охраны рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера оцепили поляну. Артур Нойберт лично отвечавший за показательные испытания сильно волновался. Он нетерпеливо мерил шагами поляну, время от времени взглядывая на часы. Солдаты уже перетаскали дрова, сложив их в некое подобие поленниц вокруг вкопанных в землю столбов. Вообще мизансцена сильно напоминала приготовления к аутодафе, только вместо святой инквизиции, по поляне сновали эсэсовцы.

Один из офицеров связи подбежал к Нойберту и, козырнув, что-то прошептал ему на ухо. Тот внимательно выслушал его, склонив голову, после чего удовлетворенно кивнул и взглянул на часы. Константин догадался, что Гиммлер видимо уже подъезжает к месту проведения экзекуции.

По знаку Нойберта солдаты принялись поливать дрова, сложенные у подножия деревянных столбов бензином из больших двадцатилитровых канистр. Одновременно с этим из грузовика выгрузили двенадцать заключенных. Те чувствовали, что затевается что-то страшное. Многих их них сотрясала сильная дрожь. Но они не знали, что их ждет, и могли лишь догадываться и строить предположения. Хотя, по большому счету, двенадцать инквизиторских столбов красноречиво говорили о том, какая участь уготована несчастным военнопленным.

Константин, стоявший рядом с ними, видел, как Нойберт отрывисто отдал команду руководителю лаборатории занимавшейся разработкой загадочного «Монсегюра — 15». Тот поспешно достал из небольшого чемодана шприц и ампулы принялся готовить инъекции. Увидев это, заключенные стали проявлять признаки сильного беспокойства и неожиданно один из них проскочив сквозь неплотно стоящее оцепления, бросился бежать прочь.

В ту же секунду прогрохотала короткая автоматная очередь и беглец, поскользнувшись на мокрой желтой листве, упал лицом вниз.

— Прекратить стрельбу! — вне себя от злости прокричал гауптштурмфюрер Нойберт.

Подбежав к рослому эсэсовцу, открывшему огонь без приказа, он оценивающе оглядел его с головы до ног, словно гробовщик на глаз снимающий мерку. Собственноручно отобрав у него автомат, он передал его, подбежавшему командиру караульного взвода и коротко кивнув в сторону проштрафившегося, отошел в сторону.

Константин нервно сглотнул неизвестно откуда появившуюся во рту кислую слюну. Артур Нойберт, судя по всему, был настроен весьма решительно. И если он запланировал, что испытуемых должно быть двенадцать, то их будет двенадцать, в любом случае. Если для этого даже придется пожертвовать немецким солдатом. По спине Константина пробежал холодок. Если Нойберт так безжалостен по отношению к своим, то он и глазом не моргнет, когда у него отпадет надобность в Константине и прочих сотрудниках его лаборатории.

Тем временем, отчаянно вырывавшемуся эсэсовцу все-таки вкололи препарат в вену на локтевом сгибе. Для этого его пришлось повалить на землю и крепко держать четверым здоровенным солдатам караульного взвода. Глядя на их сосредоточенные лица, было видно, что они не испытывают ни малейшего сочувствия к своему товарищу по оружию. Главным для них было, как можно тщательнее выполнить приказ своего командира.

Следом за немцем пришла очередь остальных участников бесчеловечного эксперимента. Их по одному, словно баранов, валили на землю и крепко держали, пока руководитель лаборатории вводил им свой чудо препарат. Всех получивших «Монсегюр — 15» тут же оставляли в покое, и они продолжали спокойно лежали на земле, застыв в той позе, которую занимали до этого.

Вскоре все двенадцать человек, включая немецкого солдата, были готовы к чудовищному эксперименту. У Константина от волнения вспотели ладони, и он обтер их о форменные фельдфебельские штаны, оставив на них темные пятна.

Артур Нойберт взяв в руки рупор, прокричал:

— Встать!

После этого все двенадцать человек принялись подниматься с земли. Движения их были неловкими и замедленными, словно у оживших мертвецов, выбирающихся из могил. Затем гауптштурмфюрер велел подопытным снять с себя всю одежду, что те беспрекословно выполнили. После этого им раздали длинные черные балахоны, с капюшонами и Нойберт заставил несчастных облачиться в них. Напялив на себя жуткие одежды, двенадцать человек замерли словно лунатики.

В это время на поляну въехал кортеж из нескольких легковых автомобилей. Из передней черной машины неторопливо выбрался высокий человек с усиками а ля фюрер и скошенным безвольным подбородком. Маленькие круглые очечки поблескивали на его бледном одутловатом лице. По тому, как к вновь прибывшему кинулся гауптштурмфюрер Нойберт и как подобострастно пожал протянутую ему узкую руку, затянутую в черную перчатку, Константин понял, что это и есть рейхсфюрер СС Гиммлер.

Тишина на поляне стояла такая, что было слышно, как падающие с деревьев листья приземляются с оглушительным грохотом.

— Мой рейхсфюрер, я с удовольствием представляю вашему вниманию результат нашей напряженной работы, препарат «Монсегюр — 15»! Он полностью подавляет волю человека, превращая его в покорную скотину, начисто лишенную инстинкта самосохранения!

— Послушай, Артур, как-то странно одеты эти твои подопытные, ты не находишь? — спросил Гиммлер недовольно посмотрев на Нойберта поверх очков. — Скажи, к чему весь этот балаган?

— Я прошу буквально минуту вашего внимания! — молитвенно сложил ладони Нойберт.

— Ну, что же, я весь внимание! — брюзжащим тоном ответил Гиммлер, который судя по всему, был сегодня не в духе.

— В центр круга живо! — гаркнул в рупор Нойберт, после чего опустив его, повернулся к Гиммлеру. — Мой рейхсфюрер, как вы знаете, в далеком 1240 году, крестоносцы загнали катаров в холмистые предгорья Пиренеев. И там крепость Монсегюр стала их последним убежищем. В ней укрылись 300 катаров во главе с верхушкой своего ордена. Опуская многочисленные подробности, рискну привлечь ваше внимание к тому факту, что после падения крепости ее защитники были преданы огню. Но что самое любопытное, они сами добровольно взошли на костры, пылавшие на крепостном дворе. И ни один из трехсот катаров не издал ни единого звука, несмотря на то, что они горели заживо.

— Да, я где-то уже слышал эту историю, — кивнул Гиммлер, на лице, которого неожиданно расцвела улыбка. — Теперь я вижу, что ты приготовил для меня хороший спектакль.

В предвкушении ужасного действа рейхсфюрер неожиданно обнаружил, что остатки одолевавшего его последние два дня сплина бесследно исчезли. Глаза его оживленно блестели за линзами очков.

Ободряюще улыбнувшись Нойберту, он спросил:

— Итак, что же будет дальше?

— Мы должны отрубить голову дракона! — воскликнул гауптштурмфюрер и, повернувшись к Гиммлеру, охотно пояснил, — Эти слова приписываются королеве Франции Бланке Кастильской, которая произнесла их, отправляя катаров на костер.

Столпившиеся в центре поляны посередине деревянных столбов люди в черных балахонах безучастно смотрели, как вооруженные факелами эсэсовцы поджигают дрова политые бензином. Вскоре на поляне полыхали двенадцать костров.

— Мой рейхсфюрер, вам достаточно лишь приказать и эти люди шагнут в огонь, повинуясь вашему приказу! — с этими словами, Нойберт почтительно протянул Гиммлеру рупор.

Тот взял его, и некоторое время наслаждался моментом, потом поднеся металлический раструб к губам, прокричал в него:

— Вперед в огонь, во имя великого рейха!

Двенадцать человек безропотно двинулись к горящим столбам и бесстрашно шагнули в огонь. Пламя обхватило их со всех сторон и полностью поглотило. Двенадцать человек стояли и терпеливо ждали, когда их тела будут уничтожены огнем. Внезапно лес содрогнулся от ужаса, теряя остатки осенней листвы. Все двенадцать подвергнутых ужасной казни, человек дико кричали. Они выли от невыносимой боли, которую как выяснилось, продолжали чувствовать все это время.

Гиммлер дождался, когда смолкли последние истошные вопли горящих заживо людей и с пафосом произнес:

— В очередной раз мы явили торжество немецкой воли, над примитивной волей варваров!

Когда Пабло повернулся, намереваясь уйти с поляны, Сенсей остановил его:

— Если не возражаешь, я бы хотел задать этому парню еще один вопрос.

Командир повстанцев безразлично пожал плечами и остановился.

— Скажи что тебе известно о «покупателях»? — спросил Сенсей, ксеносервуса лежащего на земле.

От совершенно невинного вопроса тот дернулся так, словно старый Луис вытянул его вдоль хребта своим бичом. Подтянув колени к груди, невзирая на страшную боль в сломанной ноге, он застыл в позе эмбриона сотрясаемый сильной дрожью.

— Слышь, ты клоун, — Сенсей легонько пнул ксеносервуса ногой, пораженный его преувеличенно неадекватной реакцией. — Повторю вопрос кто такие эти «покупатели»?

Неожиданно тело лежащего на боку пленника заколотило с неимоверной силой, после чего он выпрямился, выгнулся дугой и забился в агонии. Обступившие его повстанцы с недоверием смотрели, на сотрясаемое жесточайшими судорогами тело. Внезапно изо рта несчастного хлынула ярко-красная кровь.

— А ну хватит ломать комедию! — Пабло сделал шаг вперед, доставая пистолет, и в это время пленник неожиданно затих.

Его тело сразу обмякло и расслабилось, после чего стало видно, что грудная клетка ксеносервуса не вздымается и не опадает. Пленник перестал дышать, а из его рта по-прежнему текла кровь.

— Умер, гад! — воскликнул сильно раздосадованный этим обстоятельством Луис. — Его счастье! Не то запорол бы я его до смерти!

— Наверное, он принял яд, — высказал предположение Влад.

— А все это время он его под языком держал? — иронично хмыкнул Сенсей.

— Обычно держат в пломбе, — укоризненно посмотрел на него тот.

— Глупости все это! — категорично заявил Хулио, опускаясь на корточки перед бездыханным телом и внимательно всматриваясь в его лицо.

Достав складной шведский нож, он разжал лезвием сведенные судорогой зубы мертвеца и заглянул в образовавшуюся окровавленную дыру.

— Ну, что там? — с нетерпением спросил Луис.

— Дело в том, что наш друг просто откусил себе язык, — сказал Хулио, тщательно вытирая перепачканное лезвие ножа о куртку мертвого ксеносервуса. — Его ужас перед этими «покупателями» был так велик, что он предпочел убить сам себя, чем терпеть ужас еще хотя бы мгновение. Хотя не исключено что в его мозги была внедрена деструктивная программа на самоуничтожение. При одном только упоминании об этой запретной теме, она сработала и заставила его срочно уничтожить себя любым доступным способом. В его положении откушенный язык был достаточно эффективным способом выполнить требования программы.

На обратной дороге в лагерь, Сенсей пересказал Пабло и остальным разговор между ксеносервусами, подслушанный им в кузове грузовика. Вопрос, кто такие «покупатели», по-прежнему, оставался открытым. Хулио предположил, что излишки мяса выработанного на ферме Терра, то есть Земле, продавались этим загадочным «покупателям». Судя по тому, как оберегалась любая информация о них томиноферами, эти сведения были тайной за семью печатями.

Затем пришла очередь Влада, и он бегло пересказал Хулио слова странного старика прибывшего то ли из прошлого, то ли из будущего. Пабло и прочие, услышав о гигантском жуке, грызущем время, принялись балагурить, словно шкодливые подростки.

— Дашь как-нибудь курнуть своей чумовой травки? — под хохот и улюлюканье повстанцев спросил Луис. — Я тоже хочу покататься на гигантском таракане!

В отличие от своих товарищей, Хулио отнесся к рассказу Влада в высшей степени серьезно.

— Если старик сказал правду, получается что эти «покупатели» и есть те самые хозяева пришельцев? — задумчиво бормотал он себе под нос, торопливо семеня коротенькими толстыми ножками вслед за остальными. — Тогда выходит, что пришельцы в основном горбатятся на своих хозяев? Хотя если они продают им мясо, то у них скорее товарно-денежные отношения, нежели хозяин-слуга. Почему же они их так боятся? И почему окутывают сам факт их существования таким плотным облаком тайны? Нет, что-то в этом определенно есть! Нужно только уловить крохи этого чего-то и по ним попытаться воссоздать цельную картину!

— Кончай ломать голову, — хлопнул его плечу, шагающий следом за ним Сенсей. — Вот попадем в Черный город, там, на месте во всем и разберемся.

— Да, нет! Хотелось бы сделать определенный выводы уже сейчас, — недовольно покосился на него Хулио, которого последнее замечание сбило с мысли.

Однако попасть в Черный город томиноферов оказалось не так-то просто. Этому предшествовала кропотливая подготовительная работа. Техническое оснащение повстанческого отряда поражало воображение. В еле живом от старости, покосившемся сарае, рядом со стоящими в яслях ослами располагалась портативная типография. Ее полиграфические возможности оказались поистине неограниченными. Хотя дело, скорее всего, было не в груде железа, а в том человеке, который виртуозно работал на нем. А работал там ни кто иной, как Хулио. Первым делом коротышка изготовил для себя, Стилета, Сенсея и Влада идентификационные карточки.

Без соответствующих документов, по его словам, патрули томиноферов замели бы их уже на подходах к Черному городу. Из изготовленных Хулио карточек следовало, что отныне, отправляющаяся на разведку четверка, становилась группой ксеносервусов, прикомандированных для поисков и поимки экипажа человеческой субмарины, которая была уничтожена на побережии несколько дней тому назад.

Пока шла подготовка к вылазке в Черный город, Сенсею и Владу пришлось иметь дело с не на шутку разбушевавшейся Ольгой. Едва узнав, что они оставляют ее в лагере повстанцев, а сами отправляются черт те куда, она в категорической форме заявила, что не отпустит их одних. Равно как и не останется в одиночестве посреди джунглей.

— Дело в том, что среди прихвостней томиноферов практически не бывает женщин, — попытался хоть как-то разрядить ситуацию Пабло. — Это очень большая редкость. И как мне кажется, мы сейчас находимся не в том положении, чтобы лишний раз рисковать.

— Вот и прекрасно! — упрямо воскликнула Ольга. — Тогда я наряжусь мужчиной!

— Это с твоими — то формами? — Сенсей выразительно посмотрел на ее зад.

— Я тоже думаю, что не стоит рисковать, — горячо поддержал друга Влад.

— А чем это вам не угодила моя задница? — уперев кулачки в бока, возмутилась Ольга. — Если мне не изменяет память, вчера ночью вы помнится, шептали мне совсем другое!

— Вот именно поэтому и не стоит искать приключений на твои прелести! — взорвался Сенсей. — Потому, что лично мне они очень дороги!

Влад зарделся, словно маков цвет, и счел за благо промолчать.

— Ладно, катитесь куда хотите, хоть в Черный город, хоть к черту на куличики! — презрительно бросила Ольга. — Но больше с вашими глупостями ко мне можете не лезть! Найдите себе для этого в Черном городе томиноферку! А я, тем временем, проверю, так ли хороши местные мачо!

— Ну, вот и договорились! — в сердцах сплюнул Сенсей, провожая взглядом удаляющуюся в гневе Ольгу.

— Да, никто не поднимет настроение, так как любимая женщина! — тоскливо вздохнул Влад.

Ольга сдержала слово и не пустила их ночью в хижину. Когда Сенсей с Владом поздно ночью попытались пройти туда они наткнулись на скрещенные жерди. Посередине импровизированного частокола на ветру полоскался лист бумаги с надписью:

— Пошли вон, предатели!

Друзья переглянулись, еще какое-то время потоптались на пороге, рассчитывая на то, что жестокосердая прелестница сменит гнев на милость. Но, так и не дождавшись, были вынуждены ретироваться.

— Куда пойдем? — уныло спросил Влад.

— А пошли к Хулио, он все равно еще не спит, колдует со своими приборами, — предложил Сенсей. — Я, кстати, более чем уверен, что у него и выпивка есть.

Коротышка действительно не спал. Сочувственно почмокав толстыми губами, он выслушал грустную исповедь друзей.

— Вы поступили, как настоящие мужчины! — горячо заверил он их. — Таким сокровищем, как Ольга, нельзя рисковать, ее нужно беречь! А потом, если вы принесете из Черного города кое-какие женские побрякушки, в качестве знака внимания и любви, я думаю, ваша дама будет более благосклонна.

— Хулио, брат, у тебя случайно нет, чего-нибудь выпить? — тяжело вздохнув, поинтересовался Сенсей. — У меня на душе так муторно и гадко, словно туда кошки нагадили. Я не могу долго ругаться с Ольгой, мне при этом становится так плохо!

— Текила подойдет? — спросил толстяк, ставя на стол пузатую бутыль размером с хорошее ведро.

Внутри пыльной емкости плескалась мутная жидкость весьма подозрительного вида. При взгляде на нее, Сенсей уже пожалел, что задал Хулио вопрос о выпивке.

Через пару часов, когда забористого пойла стало примерно на четверть меньше, у друзей закончились тосты. В конце пришлось пить за дружбу во всем мире. Мире от которого уже ничего не осталось. Вспомнив об этом, трое собутыльников не на шутку загрустили и выпили за неминуемую гибель томиноферов и их подлых прихлебателей ксеносервусов. Справедливости ради, следует заметить, что за это уже пили несколько раз.

— Ребята, завтра мы пойдем на разведку, — косо поднялся из-за стола Влад. — От исхода нашей миссии будет зависеть, жить человечеству или нет! Господа офицеры предлагаю тост за успех нашего завтрашнего предприятия и баиньки!

После этого тоста все провалились в тяжелый и мутный, словно агавовая водка сон.

Утреннее пробуждение было кошмарным. Похмелье было дичайшим. Внутренности просились наружу, голова трещала и раскалывалась по всем швам. Сенсей попытался влить себя трясущейся рукой стакан воды, но тут, же был вынужден отказаться от этой затеи. Отравленный алкоголем организм, не доверяя своему хозяину, отказывался принимать в себя что либо.

Самочувствие пробудившегося вскоре Влада было немногим лучше, чем у Сенсея. На бедного же Хулио вообще нельзя было смотреть без слез.

— Ты что эту отраву у томиноферов покупал? — язвительно поинтересовался у толстяка Влад.

— Предлагаю отныне переименовать текилу в томиноферовку, — простонал, держась за голову обеими руками Сенсей.

Появившийся вскоре Стилет подозрительно осмотрел свое воинство, но ничего не сказал. Он лишь неодобрительно покосился на них. Подойдя к столу, на котором стояли стаканы с недопитой текилой, он брезгливо понюхал один из них и тут же в ужасе отшатнулся в сторону.

Осуждающе покачав головой, он сказал:

— Я так понимаю, что завтрак у вас на сегодня отменяется. Быстро приведите себя в порядок. Я жду вас ровно через полчаса у Пабло для получения последнего инструктажа. После этого мы выступаем.

После того достопамятного испытания препарата «Монсегюр — 15» прошло около года. Но и по сей день перед глазами Константина стояли двенадцать человек отправленных гауптштурмфюрером Нойбертом на костер. И сделано это было только лишь для того, чтобы произвести впечатление на рейхсфюрера СС Гиммлера.

Чего греха таить, он прекрасно понимал, что в гибели этих конкретных людей виноват он сам и никто другой. Ведь как ни крути, из огромного количества заключенных он, Константин, выбрал именно этих несчастных. Он до сих пор не мог взять в толк, почему нельзя было ограничиться всего лишь парой испытуемых? К чему такая показная расточительность человеческими жизнями?

Впрочем, фашисты всегда с большим пренебрежением относились к людским ресурсам, недостатка, в которых в самом начале войны у них не было. Теперь же когда их победоносное шествие по Европе натолкнулось на ожесточенное сопротивление Советов, положение кардинально изменилось. Нового пополнения военнопленных в концентрационном лагере практически не было. Теперь фабрика смерти Дахау почти целиком работала на мирном гражданском населении, безжалостно поглощая и перерабатывая беззащитных людей. Среди новоприбывших все чаще попадались немцы, верноподданные третьего рейха. Все заподозренные в недостаточной лояльности к режиму, незамедлительно отправлялись за колючую лагерную проволоку.

Несмотря на полное отсутствие газет и радио в лагере было хорошо известно, что дела на фронтах у немцев идут из рук вон плохо. Это было видно даже по поведению лагерной охраны. Если ранее эсэсовцы вели себя вальяжно, как пресытившиеся хищники, то теперь они все более напоминали озлобленных, отчаянно трусящих гиен, понимающих, что неминуемый конец близок. Свою злость и свой страх они вымещали на заключенных. Для этого в лагере начали проводиться массовые показательные казни.

Непонятно каким образом в лагерь попадали все новые подтверждения того, что русские уже гонят немцев на запад. Причем темпы наступления Советов день ото дня нарастали. Поговаривали, что в лагере действует антифашистское подполье имеющее связь с немецким сопротивлением на воле. По мере того, как узники Дахау узнавали все новые подробности, их настроение претерпевало разительные перемены. Теперь в глазах у заключенных горел злорадный, плохо скрываемый огонек, понимания того что русские сломали хребет непобедимой германской военной машине. Даже сотрудники Константина и двух других лабораторий, несмотря на то, что были в полном смысле слова предателями, работавшими на оккупантов, ощущали необъяснимый подъем настроения.

На этой почве Константин близко сошелся с руководителем третьей лаборатории, французом Огюстом. Константину было известно лишь, что эта лаборатория, введенная в строй самой последней занимается какими-то новейшими техническими разработками в области физики. Он никогда не спрашивал Огюста о его работе, впрочем также как тот никогда не интересовался над, чем трудится Константин. Тем самым они соблюдали строжайший запрет на обмен любой информацией между сотрудниками лабораторий работающих под руководством гауптштурмфюрера Нойберта.

Как это ни парадоксально, но тему скорого краха фашистской Германии они считали меньшим табу, нежели обсуждение проводимых ими исследований. Хотя не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что последовало бы в случае доноса на них по этому поводу. И в том и в другом случае их ждала неминуемая смерть. Но Константин и Огюст уже устали бояться, и им просто была необходима хоть какая-то отдушина, чтобы снять, то колоссальное напряжение, в котором постоянно пребывала их психика, все, то время пока они находились в плену.

Константин благоразумно не стал посвящать своего нового французского друга в то, что сам без принуждения выбрал немецкий плен, вместо героической смерти на передовой. Огюст, в отличие от него, успел поучаствовать в боевых действиях против фашистов, прежде чем был взят в плен. Он долго мотался по разным лагерям пока его, наконец, не обнаружил Артур Нойберт.

Гауптштурмфюрер постоянно искал для своих проектов новых сотрудников. В первую очередь, его интересовали ученые, занимавшиеся до войны новейшими перспективными разработками. Имея в своем штате несколько сильных аналитиков, также из числа заключенных, Нойберт создал обширную картотеку, включавшую в себя интересовавших его людей науки. Проблема была в том, что в процессе оккупации их стран многие ученые погибли. А угодившие в плен, были разбросаны по многочисленным концентрационным лагерям, и подчас значились под другими именами.

Обитатели привилегированного барака, в котором жили сотрудники лабораторий Нойберта, прекрасно понимали, что в случае краха третьего рейха, победители, кто бы они не были, не погладят их по головке за работу на врага. Тем более тех, кто участвовал в разработках, которые можно было практически применить на фронте. Как вскоре выяснилось, Огюст работал именно над таким проектом. Однажды он признался Константину, о том, что в случае успешной реализации его изобретения, победа Германии на всех фронтах будет предрешена. Именно по этой причине, Огюст, как мог, саботировал дальнейшее продвижение проекта вперед.

Узнав об этом, первой реакцией Константина было незамедлительно донести на француза своему шефу Артуру Нойберту. У него сложились особые доверительные отношения с гауптштурмфюрером, и он не мог обмануть его доверия. Однако когда Константин уже было, раскрыл рот для того, чтобы сообщить ему эту шокирующую новость, перед глазами его вдруг встали двенадцать инквизиторских костров с пылающим на них фигурами людей.

— Ты что-то хотел мне сказать? — дружески глядя на него, поинтересовался Нойберт.

— Да, я хотел сообщить, что заключенный Самойлов из моей лаборатории излишне болтлив, — признался Константин, в самый последний момент, решившийся принести в жертву вместо Огюста другого человека.

— И о чем же он болтает? — спросил Нойберт.

От проницательного немца не укрылось то, что в процессе разговора, Константина мучили какие-то сомнения. Более того, он испытывал, какие-то колебания. Словно раздумывал, о том, стоит ли говорить своему шефу правду или нет? Однако Нойберт отнес их на счет излишней сентиментальности и чувствительности Константина. Ведь тот обрекал на смерть человека работавшего с ним с самого начала создания лаборатории «сыворотки молодости».

— Самойлов говорит, что Советы прорвали Восточный фронт и теперь гонят вермахт на Запад. Еще он говорил, что Германия уже фактически проиграла войну и ее разгром — это всего лишь вопрос времени, — пустился во все тяжкие Константин.

— Твой Самойлов неплохо информирован, — с кривой усмешкой ответил Нойберт. — На сегодняшний день дела обстоят именно так! Но для того, чтобы этого не произошло, и работают наши лаборатории. Думаю, ты и сам догадываешься, что наша комплекс в Дахау не одинок. Десятки исследовательских групп по всей Германии работают над различными проектами, которые позволят нам переломить исход войны. И я тебя уверяю — это время не за горами! Для твоего ж блага, надеюсь, что ты думаешь также как и я.

— Если Советы победят, меня вздернут, без суда и следствия, как пособника фашистов, — пожал плечами Константин. — Не сомневайтесь, гауптштурмфюрер, я с вами до конца!

— Иного ответа от тебя я и не ожидал! — похлопал его по плечу Нойберт.

После этого разговор пошел о проблемах улучшения выпускаемого лабораторией Константина продукта — «сыворотке молодости». Нойберт настаивал на наращивании мощностей. При этом у Константина создалось впечатление, что, несмотря на только что провяленный его шефом оптимизм, тот озабочен созданием стратегического запаса сыворотки. По всей видимости, им всерьез рассматривалась возможность окончания войны не в пользу Германии. Излишне говорить, что после этого разговора, Самойлов куда-то внезапно исчез.

В связи с этим, Константин, порадовался тому, что не сдал Огюста с потрохами. Коли у Нойберта есть свои секреты, пусть откровения Огюста буду личным маленьким секретом Константина.

Этой же ночью, он предупредил Огюста, чтобы тот был предельно осторожен в своих высказываниях, с кем бы то ни было. В подтверждение своих слов он поведал ему об внезапном исчезновении Самойлова. Именно тогда Константин впервые и услышал от Огюста название проекта, над которым работала возглавляемая им группа ученых физиков. Он назывался весьма претенциозно — «Пила времени».

До него и ранее доходили неясные слухи о том, что в лаборатории Огюста творятся жуткие и страшные вещи. Как-то один из постояльцев научного барака обронил, что видел тела расчлененных людей, которые принимали участие в каком-то загадочном эксперименте группы Огюста. Теперь Константину многое стало ясно. Видимо Огюст вел работу над каким-то сверхсекретным оружием.

— Твоя «пила» предназначена для поражения живой силы противника? — задал он вопрос французу.

Тот недовольно поморщился и отрицательно покачал головой:

— Строго между нами! Я рассчитываю с помощью моего устройства сбежать из лагеря на свободу. Но в одиночку это неосуществимо, мне нужен напарник. Скажи, я могу на тебя рассчитывать?

Константин, вместо ответа, протянул со своей койки руку и крепким рукопожатием заговорщики скрепили свой союз.

— Моя «пила» может опосредовано распилить что угодно, даже танк, — шепотом пустился в откровения Огюст. — Но она создана совсем для другого. С ее помощью можно проникать сквозь время.

— Но машина времени — это, же откровенная чушь! — с нескрываемым удивлением посмотрел на него Константин. — Это глупость придуманная англичанином Гербертом Уэллсом, с его легкой руки, пошла гулять по свету.

— В том виде, в каком это представил Уэллс — это, безусловно, нонсенс! — ухмыльнулся Огюст. — Впрочем, чего еще можно ожидать от англичан? Моя «пила» работает именно как пила, она пилит время! И в этот временной пропил, можно войти! Более того, если пройти по нему достаточно далеко, то можно достигнуть иных временных планов. Попросту говоря, попасть в другое время!

Как и предрекал Хулио, уже на подступах к Черному городу их несколько раз останавливали патрули. Это были не коллаборационисты из числа людей, а настоящие боевые ксеносервусы, могучие и непобедимые. Все они прошли тотальную переделку и фактически перестали быть людьми.

Их могучие, гипертрофированные пропорции произвели неизгладимое впечатление на Влада.

— Нам бы с десяток таких ребят, мы бы тогда показали этим уродам пришельцам, где раки зимуют! — поделился он с Сенсеем своими мыслями.

— Это невозможно, — скривился тот, словно куснул лимона. — Внутри них сидит жесткая программа, которая блокирует малейшие посягательства в отношении хозяев.

Всю дорогу Хулио, Влад и Сенсей пожинали плоды вчерашних алкогольных излишеств. А попросту говоря, все трое подыхали с похмелья. Стилет демонстративно игнорировал издаваемые ими протяжные стоны и несчастные лица. Когда измученные сушняком трое любителей текилы, жадно приникали к флягам с водой, он не останавливался ни на мгновение. После этого им каждый раз приходилось предпринимать героические усилия, чтобы нагнать своего жестокосердого командира.

Если в самом начале пути Стилет то и дело сверялся с компасом, чтобы двигаться по верному направлению, через десяток километров в этом уже не было никакой надобности. Высоко над джунглями стояло плотное облако черного дыма. Через просветы между высокими деревьями стали видно, что плотные клубы гари движутся с северо-запада.

По мере приближения к городу, растительность в джунглях покрытая толстым слоем сажи, претерпевала разительную перемену. Черные джунгли стали похожи на какую-то жуткую психоделическую карикатуру. Деревья и лианы были закручены так, словно по ним только что прошелся безжалостный ураган. Вся растительность, граничащая с городом, сгнила, высохла на корню и теперь являла собой мертвый лес из черного сухостоя.

Черная земля была покрыта толстым слоем сажи и пепла. Сеть глубоких трещин прорезывала ее во всех направлениях. Движение путников существенно замедлилось, так как приходилось ступать очень осторожно, чтобы не переломать ноги, провалившись в какую-нибудь трещину.

Пройдя сквозь частое сито проверок на дорогах Хулио, Влад и Сенсей под предводительством Стилета наконец-то вышли к самым стенам Черного города. Небо над ним, словно в сильную грозу, было закрыто плотными облаками черного дыма. Его жирные плотные клубы беспрестанно валили из огромного количества разнокалиберных труб, торчащих из-за городских стен.

Действительно, Черный город полностью соответствовал своему страшному названию. Городские стены и вздымавшиеся над ними огромные жуткие сооружения были черного цвета. Все тот же угольно-черный цвет, который уже был знаком друзьям по летающим тороидам томиноферов. Все вокруг было покрыто толстым слоем вездесущей сажи.

Документы, сделанные Хулио, были безупречны. Во всяком случае, во время многочисленных проверок ни у кого из ксеносервусов, ни разу не возникло сомнения в их подлинности.

— Не всегда все было так гладко! — усмехнулся Стилет, когда они проходили сквозь чудовищные городские ворота. — Прежде чем толстяк научился делать хорошие карточки, я здесь потерял кучу народа. А пару месяцев тому назад я сам еле унес отсюда ноги.

— Так ты что уже бывал здесь? — удивленно посмотрел на него Сенсей.

— Да я отсюда практически не вылажу! — покосился на него Стилет. — Говорю же, Хулио, наконец-то, научился делать пропуска, с которыми не страшно торчать тут круглыми сутками.

Все в Черном городе поражало воображение. Огромные циклопические сооружения, под стать гигантскому размеру пришельцев имели совершенно дикие для человеческого глаза пропорции. Но самым страшным испытанием для Сенсея и Влада было огромное количество его обитателей, томиноферов. Множество гигантов неспешно двигались по улицам, не обращая внимания на каких-то мелких людишек шныряющих у них под ногами. Ни у кого из томиноферов не возникало сомнения в их преданности и правомочности пребывания в городе. Раз многочисленные патрули допустили их до стен города, а охрана пропустила сквозь городские ворота, значит — это были, безусловно, свои люди.

— Ведите себя естественней! — злобно процедил сквозь зубы Стилет. — Если вы будете шарахаться от каждого иноземного дылды, а потом еще и пялиться ему вслед, нас мигом вычислят и схватят!

Сам Стилет, а также Хулио, в отличие от своих русских друзей, чувствовали себя так, словно их присутствие здесь в логове томиноферов было самым обычным делом. Они скользили равнодушным взглядом, по лицам, попадающихся им навстречу ксеносервусов из городского гарнизона. Чего нельзя было сказать о Владе и Сенсее, для которых этот визит в город явился серьезным испытанием их выдержки и самообладания.

— Одно утешает, что с нами нет Ольги, и она в полной безопасности! — утирая ледяной пот со лба, пробормотал Влад.

— Ты думаешь, она бы тряслась от страха, как мы с тобой? — иронично спросил Сенсей. — Я бы нисколько не удивился, если бы она подошла к первому попавшемуся томиноферу и спросила его, как пройти, скажем, в библиотеку!

— Не вздумайте, обсуждать подобные темы в том месте, куда мы с вами идем! — покосился на них Стилет. — Будет лучше, если вы просто будете молчать и однозначно отвечать на мои реплики. Говорить предоставьте мне! Хулио, тебя это тоже касается!

— И куда же мы идем? — спросил Влад.

— В ресторан, — кисло ответил Стилет. — Хотя это скорее столовая для всего того отребья которое служит пришельцам. Там можно почерпнуть кучу полезной информации, нужно лишь внимательно слушать.

— А что там подают? — подозрительно покосился на него Хулио.

— А ты сам-то как думаешь? — хохотнул Стилет. — Друг мой, там подают человечину!

— Я это есть не буду, ни в каком виде! — Сенсей от возмущения даже остановился. — Совсем с ума сошел?

— Будешь есть и еще нахваливать станешь, — прикрикнул на него Стилет. — Как ты собираешься спасать человечество с такими тараканами в голове? А все свои сантименты можешь засунуть себе в одно место. Здесь они не работают, а только вредят!

— Да, на войне, как на войне! — продекламировал Хулио.

Всю дорогу до ресторана ксеносервусов Сенсей и Влад хранили гробовое молчание. Их желудки уже свернулись тугими узлами, а кишки завязались бантиком, от одной мысли об ожидающих их там блюдах.

На входе, предъявив охраннику карточки, друзья беспрепятственно прошли в большой зал. Заняв столик, возле окна, Стилет сел так чтобы ему был виден вход в зал. Остальные расселись вокруг него.

— Где здесь туалет? — прикрывая рот рукой, сдавленно спросил Влад. — Меня сейчас вырвет!

— Ну, значит, все мы, благодаря твоим стараниям, попадем в завтрашнее меню, — хмуро посмотрел на него Стилет.

Подошедший к ним официант, быстро принял заказ и удалился.

На Влада и Сенсея было страшно смотреть. Лица их были белыми словно скатерть, которой был застелен стол. Когда официант принялся раскладывать на столе вилки и ножи, два друга были близки к тому, чтобы потерять сознание.

— Вот навязались на мою бедную голову! — прошипел Стилет, окинув их презрительным взглядом. — Рекомендую вяло ковырять вилкой то, что нам принесут, но ни в коем случае не ешьте это. Еще не хватает, чтобы вас вывернуло прямо на стол!

— Да при таком развитии событий нам вряд ли удастся уйти отсюда живыми, — сказал Хулио, с интересом разглядывая ресторанный зал.

Казалось, все происходящее, откровенно забавляет его. Во всяком случае, он не испытывал никакого внешнего дискомфорта в связи с предстоящей трапезой.

Когда официант расставил перед ними тарелки, Стилет, радостно потерев руки, принялся с аппетитом уплетать мясное рагу с картофельным гарниром. Присоединившийся к нему чуть позже Хулио, осторожно нацепил на вилку кусок мяса и отправил его в рот.

Разжевав его, он удивленно поднял брови:

— Вкусно, ей богу, вкусно, друзья мои! Вам стоит попробовать! По вкусу напоминает свинину, но гораздо нежнее.

Сенсей с Владом взяв вилки в руки, переглянулись и с каменными лицами принялись ковыряться в своих тарелках. Всем своим видом они показывали, что в случае с ними каннибализм не пройдет.

— Расслабьтесь и спокойно ешьте, — поднял на них насмешливые глаза от своей тарелки Стилет. — Это обычная свинина с картошкой. Человечина стоит очень дорого и лишь немногие могут позволить себе такую роскошь. Человеческое мясо — это еда пришельцев, а не их слуг.

— Так какого же черта спрашивается, ты выносил нам мозг своими россказнями о человечине, которую подают в этом ресторане? — поинтересовался Сенсей, угрожающе закрутив столовый нож между пальцами.

— Ну, надо же мне было вас как-то проверить? А то вдруг вы шпионы пришельцев? — сделав страшные глаза, ответил Стилет. — Ничего не стоит присесть на уши нашему доверчивому Пабло и втюхать ему любую даже самую глупую историю. Так что выявлять опасность — это моя работа. Извините ребята, за испорченный аппетит, зато теперь я знаю точно, что вы те за кого себя выдаете.

— Ешьте, ешьте не стесняйтесь! — подмигнул им Хулио.

— А, ты жиртрест все время знал про это и молчал? — обвиняющее ткнул в него вилкой Влад.

— Моя стихия — это разработка гениальных проектов, а контрразведкой у нас занимается Стилет, ему и карты в руки, — безразлично пожал покатыми плечами Хулио.

— Может быть, вы все заткнетесь, и мы начнем заниматься тем, за чем пришли сюда? — сделав зверское лицо, поинтересовался Стилет.

— А мы разве пришли сюда не затем чтобы поесть? — невинно спросил Хулио.

— Нет, мы пришли, чтобы слушать! — гневно буркнул Стилет.

Над столом повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звоном ножей и вилок о тарелки. Это Сенсей и Влад брали реванш за испытанное ими унижение.

— Ты, представляешь завтра этот олух, наконец, уберется отсюда и потащит свою огромную задницу инспектировать очередную мясопереработку где-то в Мексике, — неожиданно донеслось из-за соседнего стола.

— Вот тогда и гульнем на славу! — горячо поддержал его второй голос.

В то же мгновение звон вилок прекратился, а Сесней и Влад вытаращили удивленные глаза на Стилета.

Когда Сеснсей открыл рот, чтобы выразить свою точку зрении, по поводу услышанного, Стилет ткнул пальцем в его тарелку:

— Ешь и не мешай мне слушать! Тем более, что разговор, как мне кажется, идет о нашем клиенте.

Шла весна сорок пятого года. От былой мощи третьего рейха не осталось и следа. Союзники гнали фашистов на всех фронтах. Американцы вплотную подошли к Дахау. Не сегодня, завтра концентрационный лагерь должен был быть освобожден. Грохот наступающей артиллерии сотрясал стены научного барака. Время от времени над лагерем с торжествующим гулом пролетали эскадрильи бомбардировщики союзной авиации направляющиеся на Берлин.

— Наши немчуру гвоздят!.- послышалось из темноты барака.

— Для кого-то может и наши, но не для нас! — ответил ему недовольный голос. — Не успеют перебить лагерную охрану, как нас разорвут на части заключенные.

— Да уж, наворотили мы дел не мало, — уныло пробормотал кто-то. — Как вспомню, самому тошно делается.

Утро принесло новые неожиданности. Едва Константин перешагнул порог своей лаборатории, навстречу ему попался гауптшутрмфюрер Нойберт. Вид у него был встрепанный, такой словно он не спал всю ночь. Вслед за ним вышли несколько человек из числа лагерной охраны. В руках у них были кипы документов связанных бечевой.

— Очень хорошо, что я встретил тебя! — обратился Нойберт к Константину. — Пришли срочно всех своих сотрудников, нужно срочно эвакуировать все материалы по нашим разработкам.

Во время этого короткого разговора Константин явственно ощутил некую фальш которой были пронизаны слова Нойберта. Также его неприятно поразил взгляд шефа, которым он смерил его. Было в нем, что-то от взгляда врача, которым тот оценивающе смотрит на безнадежного больного.

— Хорошо, пойду в барак и позову остальных, — сказал Константин, поворачиваясь, чтобы уйти.

Нойберт проводил его долгим взглядом, потом раздраженно крикнул ему вслед:

— Только недолго!

Константин на негнущихся ногах вышел из лабораторного корпуса и, стараясь не сорваться на бег, пошел быстрым шагом в сторону жилого барака. Сердце его бешено колотилось, вдобавок еще скрутило живот от страха. Ему стало понятно, что Нойберт принял в отношении сотрудников своих лабораторий окончательное решение. Константина поразило, с какой легкостью его шеф приносил в жертву его самого. Константин все это время работал на Нойберта не за страх, а за совесть. Он недосыпал, болея душой за результат, и гауптшутрмфюрер, вроде бы, видел это и, судя по всему, высоко ценил. Но в выражении его глаз, с которым сегодня столкнулся Константин, было невозможно ошибиться. Это был взгляд убийцы прикидывающего, как ему будет сподручнее умертвить свою потенциальную жертву. В создавшемся положении медлить было нельзя ни минуты.

Войдя в барак и пытаясь сохранять полное спокойствие, Константин отправил своих сотрудников в лабораторию, на помощь Нойберту. При этом в глубине его души шевельнулся стыд за то, что он отправляет людей на верную смерть. Но усилием воли он отогнал несвоевременно накатившие на него сантименты. Если он хотел остаться в живых, а он хотел, ему нужно было проявлять железную волю и самодисциплину.

— Огюст, можно тебя на пару слов? — поманил он рукой француза.

Тот по выражению лица друга понял, что дело в высшей степени серьезное и молча подошел к нему.

— Иди за мной, если хочешь уцелеть! — прошептал Константин и вышел из барака на лагерный двор.

Огюст, тенью выскользнул вслед за ним. Спрятавшись за углом жилого барака, Константин дождался, когда из здания лаборатории по разработке «сыворотки молодости» выйдут заключенные с кипами документов и направятся в сторону стоящих неподалеку грузовиков. За ними неотступно следовал Нойберт в сопровождении пяти эсэсовцев вооруженных автоматами. Константин с неприкрытым ужасом увидел, что на плече у гауптшутрмфюрера также висит новенький «шмайсер».

Когда сотрудники лаборатории Константина загрузили пачки с документами в машину. Нойберт стянул автомат с плеча и, поведя стволом, велел им построиться возле стены лаборатории. Все еще ничего не понимающие люди послушно встали, куда им было указано. Они недоуменно переглядывались и боязливо косились на эсэсовцев, которые к тому времени расположились перед ними цепью.

Гауптшутрмфюрер передернул затвор своего черного, блестящего «шмайсера» и не целясь дал длинную очередь по стоящим возле стены людям. Это послужило сигналом для остальных автоматчиков. Загрохотали выстрелы, заглушая страшные крики расстреливаемых людей.

Воспользовавшись тем, что внимание немцев было полностью поглощено тем ужасным делом, которое они педантично выполняли, Константин схватил Огюста за локоть и увлек за собой. Вбежав в лабораторный коропус, он кинулся прямиком в помещение морга. Там хранился отработанный трупный материал, ожидающий, когда его отвезут в лагерный крематорий.

Помещение морга представляло собой большую холодильную камеру. В дальнем углу были кучей навалены окровавленные трупы. Их тела покрывали хорошо знакомые Константину разрезы, через которые происходил забор желез внутренней секреции.

— Снимай одежду, живо! — покричал он пребывающему в непробиваемом плотном ступоре Огюсту.

— Но здесь же холодно! — зябко поежился француз.

— Делай, что тебе говорят! — гаркнул на него Константин, поспешно срывая с себя остатки одежды.

Не дожидаясь, когда чопорный Огюст расстегнет все пуговицы на своей лагерной робе, он просто содрал ее с него, так что пуговицы горохом заскакали по бетонному полу морга.

— К чему такая спешка? — возмутился тот.

— Сейчас сюда за нами придут и если найдут, то непременно убьют! — проорал ему прямо в ухо Константин. — Ты этого хочешь?

Огюст огорченно покачал головой.

— Тогда забирайся скорее под трупы и притворись мертвым! — скомандовал ему Константин. — И хорошенько измажься в крови! Короче, делай как я!

Не дожидаясь, когда француз последует его примеру, Константин растолкал лежащие вповалку мертвые тела и улегся среди них. Сверху он прикрылся несколькими распотрошенными трупами. Его тело сотрясал сильный озноб. То ли от холода, то ли от страха за собственную жизнь. Огюст тем временем, также закопался в окоченевшие тела и старательно перемазался в чужой крови.

В это время со двора раздались автоматные очереди и истошные человеческие крики. Это Нойберт с лагерной охраной поспешно заметал следы и расстреливал несчастных ученых из числа лагерных заключенных. Затем послышались одиночные выстрелы — это немцы добивали раненных.

— Если ты надеешься дождаться здесь прихода союзников, то ты рехнулся! — яростно стуча зубами от холода, пробормотал лежащий рядом с Константином Огюст.

— А, что у тебя есть какие-нибудь другие предложения? — язвительно поинтересовался его друг, выбивая зубами чечетку.

— Предложений нет, но здесь мы точно околеем от холода. Он убьет нас раньше, чем Нойберт с эсэсовцами! — воскликнул Огюст, стремительно впадая в истерику. — Надо было пробиваться к моей «Пиле времени»!

— Как ты себе это представляешь? С голыми руками против автоматов? Надо было сделать это раньше, задолго до того как поднялась паника среди немцев. Я тебе, между прочим, об этом говорил и не раз! — принялся сварливо выговаривать французу Константин. — Но ты же у нас самый умный, всегда все знаешь наперед! Вот тебе результат! Валяемся среди трупов и скоро станем одними из них! И все, потому что ты упрям, как осел!

— Кто же знал, что события начнут разворачиваться так стремительно?

— Я знал! — злобно выпалил Константин. — Хотя какой сейчас толк сволочить друг друга? С другой стороны, когда разговариваешь кажется, что не так холодно. Слушай, Огюст, а где сейчас находится твоя «пила»?

— До сегодняшнего дня аппарат находился в моей лаборатории. Аккумуляторные батареи, тоже там. Их всего два комплекта. Один постоянно заряженный, находится в рабочем состоянии, а второй заряжается, после экспериментов, — лязгая зубами от холода, ответил Огюст. — Хотя, учитывая то какую активность развили немцы, готовя эвакуацию лабораторий Нойберта, не исключено, что «пилу» с батареями уже успели погрузить на транспорт.

— О каком транспорте ты говоришь? — спросил Константин.

— Я имею в виду те грузовики, на которые Нойберт велел грузить документацию из твоей лаборатории, — пояснил Огюст. — Они стоят неподалеку. Хотя я бы сначала заглянул в лабораторию, на всякий случай.

— Ну да, а Нойберт со своими громилами все это время будут стоять и спокойно смотреть, как мы ищем аппарат! — хрипло расхохотался Констанин, после чего закашлялся и чихнул. — Кстати, а сколько времени нужно чтобы привести «пилу» в рабочее состояние?

— Минут десять, пятнадцать, не больше, — немного подумав, ответил Огюст.

В это время со двора послышались страшные человеческие крики, голос Нойберта выкрикивающий команды на немецком языке, а затем громкие автоматные очереди. Спустя минуту раздались одиночные выстрелы.

— Очередная партия видных европейских светил благополучно перешла в иное состояние, — философски констатировал Огюст. — Достойная плата за соглашательство с врагом и коллаборационизм!

В это время, заскрипела отпираемая дверь в морг, После того как она с грохотом захлопнулась, наступила оглушительная тишина. Константин и Огюст затаив дыхание, застыли в ужасе быть обнаруженными.

Когда казалось, что тишина разорвет им барабанные перепонки, внезапно послышался, так хорошо знакомый Константину, неторопливый цокот подкованных офицерских сапог. В морге был гауптшутрмфюрер СС Артур Нойберт собственной персоной.

Судя по раздававшимся гулким звукам, он неторопливо мерил узкое помещение морга шагами. В довершение ко всему Нойберт вдруг принялся насвистывать, что-то веселенькое из Моцарта.

— Константи — и — и — н! — неожиданно со смехом позвал Нойберт. — Долго ты еще будешь заставлять меня ждать? С твоей стороны — это как минимум невежливо. А по максимуму, вообще большое свинство! С чего это ты вдруг затеял со мной игру в прятки?

Между тем, задушевный разговор за соседним столиком продолжался.

— И когда произойдет это радостное событие, и мы лишимся общества нашего Гаргантюа? — неожиданно продемонстрировал ксеносервус хорошее знание классической литературы.

— Утром на своем летающем кругляше он оставит нас! — со смехом ответил второй голос. — Ты слышал, как звучит его имечко? Я как-то попытался воспроизвести его вслух, так, веришь, чуть было язык не вывихнул!

— Вот поэтому все за глаза и называют его Толстяком! Нет, язык хозяев не для нас!

Сенсей и Влад во время этого разговора напряженно переглядывались и вообще чувствовали себя не в своей тарелке. В этом отчасти был виноват Стилет, пообещавший накормить их человечиной. И он и Хулио, в отличие от своих товарищей, чувствовали себя превосходно. То обстоятельство что они были окружены со всех сторон злейшими врагами рода человеческого, казалось, их нисколько не смущало. А скорее наоборот, заводило.

Стилет, будучи по своей природе экстремалом откровенно упивался опасностью. Он буквально пил ее словно дорогое вино, с наслаждением смакуя каждый глоток. Хулио же по своей сути был не от мира сего, и был занят тем, что прямо на салфетке производил расчеты, какой-то своей очередной сверхценной идеи. При этом он не видел и не слышал ничего, что творилось вокруг него, перепоручив эту миссию своим менее интеллектуальным товарищам.

Окинув Хулио долгим взглядом, Стилет пробормотал Сенсею:

— Приглядывайте за нашим гением, чтобы не учудил чего-нибудь. А я пока пойду, потолкаюсь возле барной стойки. Послушаю, о чем там говорят.

Встав из-за стола, Стилет расслабленной походкой изрядно выпившего человека направился в сторону бара. То обстоятельство что они остались одни без его чуткого руководства, а также то, что бар находился в противоположном конце зала, изрядно нервировало Влада и Сенсея. Хулио же, по всей вероятности, вообще не заметил отсутствия Стилета.

Спустя пять минут к их столу подошел здоровенный смуглый усач. Не то испанец, не то мексиканец и, не спросив разрешения, тяжело опустился на стул Стилета. Из его губастого вяло распущенного рта по сизому от двухчасовой щетины подбородку, сбегала капелька слюны. Мутные налитые алкоголем и злобой глазки никак не хотели фокусироваться и беспрестанно скакали с Влада на Сенсея.

— Послушай, друг, здесь занято! — миролюбиво сказал Влад, вложив в свои слова всю доброжелательность, какая у него еще оставалась.

Мексиканец тут же повернул свою огромную голову и свирепо уставился на него.

— Я что спрашивал тебя, занято ли здесь?

— Нет, но это место нашего друга, который сейчас подойдет, — ответил Влад.

— Ошибаешься, гринго! — мексиканец рыгнул ему прямо в нос, с явным трудом сдержав рвотный спазм. — Раз на этом стуле сижу я, значит это место мое!

Из его пасти воняло тухлым мясом. Владу подумалось, что именно так и должен выглядеть настоящий людоед. Сенсей тем временем уже подобрался, изготовившись к возможной драке. Мексиканец заметил это, несмотря на то, что был пьян.

— А ты что сильно здоровый? — перевел он мутный взгляд на Сенсея.

— Да не особо, — пожал тот широкими плечами. — Но на тебя думаю, моего здоровья хватит.

— А с чего это ты такой смелый? — подозрительно покосился на него задира. — Ты вроде не похож на тех в кого хозяева проволоки насовали. Говори прямо ты проходил переделку или нет?

— Нет, не проходил, — покачал головой Сенсей.

По тому, как внезапно вспыхнули глаза мексиканца, он понял, что своим необдуманным ответом, допустил какую-то серьезную ошибку.

Подавшись всем корпусом вперед мексиканец, внезапно протрезвев, сказал:

— Слушай меня очень внимательно! Я не должен был задавать этот вопрос, а ты, не имел права на него отвечать. Но ты, судя по всему, вообще не в курсах. Из чего я делаю вывод, что и ты и твои друзья совсем не те за кого себя выдаете.

— А ты сам-то кто такой ушлый? — попытался свести все к шутке Влад.

— Служба безопасности, — усмехнулся мексиканец. — Мне ваши рожи сразу не понравились, едва вы здесь появились.

— Ну, положим, что я от твоей тоже не в восторге, — пристально глядя ему в глаза признался Сенсей.

— А это сейчас не имеет решительно никакого значения! — холодно отчеканил мексиканец. — Мне даже не нужно смотреть на ваши документы, чтобы понять, что они на шару сляпанная подделка. А вы сами шпионы тех бандитов из джунглей. Поэтому прямо сейчас тихонько встали и прошли вслед за мной в сторону вон той двери! Это в ваших же интересах. В противном случае, я вызову подкрепление и вас просто сломают прямо здесь. Итак, медленно встаем…

В следующее мгновение все мышцы мексиканца напряглись, пораженные внезапным столбняком, отчего он чуть было не упал со стула.

Но Стилет, неожиданно возникший у него за спиной, дружески поддержал его и, приобняв сотрясаемое непонятными спазмами рыхлое тело дружелюбно сказал:

— Честное слово, словно дети малые, вас нельзя даже на минуту оставить одних! Быстренько встали и пошли вслед за мной! Сейчас здесь будет целая толпа шакалов из службы безопасности города!

К этому времени тело мексиканца обмякло в его руках и Стилет, осторожно опустил его лицом в стоящую перед ним на столе тарелку, наполненную едой. После этого, он хладнокровно достал из кармана бумажник отсчитал несколько купюр и положил их рядом с головой мексиканца. Если бы тот продолжал дышать, то в тарелке, наполненной достаточно жидким блюдом, должны были бы всплывать пузыри выдыхаемого им воздуха. Но их не было. Вдобавок ко всему изо рта мексиканца сначала закапала, а потом начала сочиться тоненькой струйкой кровь. В скором времени она должна была заполнить собой тарелку и, перелившись, залить белую скатерть стола.

Похлопав Хулио по плечу, Стилет вполголоса проговорил:

— Ты что совсем оглох?

Подмигнув Владу и Сенсею, он заспешил к выходу из зала. Вслед за ним направились остальные. Сенсей не удержался и, оглянувшись назад, посмотрел на стол, за которым остался сидеть мексиканец. Со стороны он выглядел мертвецки пьяным одиноким гулякой, который мирно прикорнул лицом в тарелке с едой. И все бы ничего, если бы не тонкая рукоятка ножа, торчавшая из основания его головы.

— Быстрее, быстрее! — сердито бормотал на ходу Стилет, торопя все время норовивших отстать друзей.

Несмотря на то, что при этом с его лица не сходила благожелательная улыбка, он успевал зорко поглядывать по сторонам.

— Зачем он нож оставил-то? — сквозь зубы спросил Влад Сенсея. — По нему ксеносервусы сразу поймут, что в городе работает разведка противника.

— Если бы он вынул клинок из раны, то его бы окатило с ног до головы кровью. А в таком виде, как ты понимаешь, далеко не уйти! — проворчал Сенсей. — Теперь я начинаю понимать, почему нашего друга прозвали Стилет!

На выходе из ресторана друзей поджидал неприятный сюрприз. Четверо вооруженных ксеносервусов наставили на них пистолеты, едва они вышли в холл.

— Руки за голову и на колени, живо! — приказал старший из них.

— Вы совершаете большую ошибку! — миролюбиво сказал Стилет, послушно закинув руки за голову. — Во внутреннем кармане моей куртки лежат документы. Если вы их достанете то сразу поймете, что я и мои друзья не те, кто вам нужен.

— Родриго, а ну проверь, что там у него! — приказал старший, не теряя бдительности, и продолжая держать на мушке весь квартет.

Родриго подошел к Стилету, который, широко улыбаясь, подставил ему полу своей куртки, продолжая держать руки за головой. Едва тот перехватил пистолет левой рукой и протянул правую к карману Силета, как тот молниеносно выхватил из-за воротника два клинка. Продолжая движение он полоснул Родриго по шее с двух сторон и толкнул его на ближайшего ксеносервуса. Из перерезанных сонных артерий двумя тугими фонтанами в потолок ударила черная, словно нефть, кровь. Остатками ускользающего сознания зарезанный ксеносервус заставил себя нажать на спуск пистолета, который к тому времени оказался направлен прямо в грудь его товарища. Обменявшись выстрелами, два сцепившихся в смертельных объятиях тела тяжело осели на пол.

Тем временем, Сенсей стремительно переместившись в сторону старшего из ксеносервусов, ткнул его в руку с пистолетом в сторону и ушел с линии атаки. После чего, шагнув ему за спину, двумя руками схватил его за голову и с отвратительным хрустом свернул ему шею. Единственный уцелевший ксеносервус, никогда ранее не сталкивавшийся с серьезным противником и не привыкший получать достойный отпор, бросился бежать. Но Влад быстро купировал приступ охватившей беглеца паники. Придержав его за шиворот, он вывернул руку сжимающую пистолет, отобрал у него оружие, после чего всадил ему пулю прямо в сердце.

Выскочив из ресторана, четверо друзей стремительно смешались с оживленной толпой и двинулись прочь от ресторана. Тем временем, там творилось настоящее светопреставление. Туда со всех сторон стекались группы вооруженных ксеносервусов из городского гарнизона, поднятых по тревоге.

Не оглядываясь, друзья поспешно завернули за угол, и чуть было не были растоптаны тремя томиноферами Гиганты с ног до головы, закованные в броню, покрытую замысловатыми узорами, спешили на место преступления. Проревев отборные ругательства в адрес карликов, шныряющих у них под ногами, они продолжили свой путь.

— Промедли мы еще хоть минуту и нам пришел бы конец! — обливаясь холодным, потом всхлипнул Хулио — Я больше так не могу, меня уже ноги не держат!

— Жрать надо меньше на ночь всяких вкусностей! — иронически проворчал Стилет, но темп сбавил едва ли не наполовину.

— А куда мы так несемся? Мне кажется, что мы уже весь город пробежали насквозь, — поинтересовался Влад.

— Первое правило диверсанта — оказаться как можно быстрее и как можно дальше от того места где он только что выполнял миссию, — ответил Стилет. — Будешь ему следовать и доживешь до преклонных лет. В принципе нам нет более нужды таскаться по злачным заведениям. Все что нужно я узнал. Толстяк, ну этот их инспектирующий хозяин, вылетает на своем тороиде прямо с крыши гостиницы «Савой», где он остановился, завтра утром. Тебе Хулио, предлагается хорошенько подумать, как нам оказаться в этом самом тороиде вместе с Толстяком и его неразлучным коммуникатором?

Несмотря на то, что Константина со всех сторон окружали задубевшие от холода мертвые человеческие тела, он взмок от ужаса. Как Нойберт узнал, что он прячется от него в морге? Или быть может, гауптшутрмфюрер просто блефует?

— Константин, вылезай скорее, не то подхватишь простуду, — с притворной заботой в голосе воскликнул Нойберт. — А вообще, спрятаться здесь была не самая умная затея. Ты перехитрил самого себя, мой ученый друг. Главная ошибка заключается в том, что ты не учел того, что на холоде при выдыхании образуется пар. И сейчас над тобой стоит облако пара, словно зимой над медвежьей берлогой.

Константин взвыл от бессильной злобы на собственную тупость и принялся выбираться наружу. К этому времени он так замерз, что ему по большому счету, уже было все равно, убьет его Нойберт или оставит жить. Главное, чтобы все это закончилось и чем скорее, тем лучше. Константин просто устал бояться и вдобавок продрог насквозь.

Выбравшись из кучи тел, он встал во весь рост, поскользнулся, и чуть было не растянулся на бетонном полу.

— Осторожнее, мой друг, так ведь и убиться недолго! — насмешливо продемонстрировал показную заботу Нойберт, поигрывая «шмайсером».

— А какая разница? — с вызовом спросил Константин. — В живых ты все равно меня не оставишь!

— Не хами! — брезгливо поморщился Нойберт. — Я старше тебя и по возрасту и по званию. Не унижай себя перед лицом смерти, и веди себя достойно! Прежде всего, оденься, твоя нагота шокирует меня.

Как это ни странно, но последний аргумент, заставил Константина поспешно напялить на себя лагерные обноски. К этому времени, внимание Нойберта привлекло второе облачко пара вьющееся над горой трупов.

— Ба, что я вижу! Ты здесь не один? — воскликнул он пораженный своим неожиданным открытием. — Кто бы это мог быть? Константин не подсказывай, я сам попытаюсь догадаться, кто там прячется! Весь персонал первой лаборатории полностью уволен, кроме тебя. Вторая лаборатория во главе с ее руководителем, также приведена в полное соответствие с велениями времени. А вот с третьей лабораторией не все так гладко, кое-кто решил поиграть со мной в прятки!

После этих слов Нойберт дал короткую очередь по облицованной белым кафелем стене. Расколотые плитки дождем посыпались на кучу мертвых тел лежащих возле нее.

— В следующий раз я возьму пониже! — со смехом пообещал Нойберт. — Так что будет благоразумнее вылезти оттуда пока я не начал стрелять снова.

Француз не стал испытывать судьбу, а заодно и терпение гауптшутрмфюрера Нойберта и поспешно выбрался из завала мертвых тел.

— О, какая приятная неожиданность, Огюст! А я сбился с ног, разыскивая тебя, — обиженно принялся выговаривать ему Нойберт. — Так со старыми друзьями не поступают! Ты заставил меня поволноваться, а вдруг с тобой случилось бы что-нибудь страшное?

Огюст, считая ниже своего достоинства отвечать на издевки своего шефа принялся одеваться.

— И что теперь с нами будет? — все-таки не вынес и задал единственный волнующий его вопрос Константин.

Нойберт неопределенно пожал плечами и произнес:

— Для начала я хотел бы поскорее выбраться из этого неуютного места. Пойдемте на двор там и поговорим.

Терпеливо дождавшись, когда Огюст оденется, гауптшутрмфюрер вывел их из морга, а потом и из лабораторного барака на улицу. Все это время он неотступно следовал за ними, ненавязчиво держа их, на мушке своего автомата.

Возле барачной стены лежали расстрелянные заключенные, работавшие в лабораториях Нойберта. Среди них неспешно ходил обер-лейтенант в эсэсовской форме и что-то деловито отмечал в папке. Завидев Нойберта, он направился прямиком к нему. Немного поодаль нетерпеливо переминались с ноги на ногу с полдюжины лагерных охранников, принимавших участие в расстреле.

— Господин гауптшутрмфюрер, согласно списочному составу, ликвидированы все заключенные, принимавшие участие в секретных разработках, — обер-лейтенант подслеповато сверился со списком. — За исключением двоих, Сусликов и Бержье.

— Благодарю за хорошую работу, лейтенант! — кивнул Нойберт. — Против этих двух фамилий вы тоже можете смело поставить галочки. Я сам закончу с ними, если не возражаете?

— Помилуйте господин гауптшутрмфюрер, как пожелаете! Вам осталось лишь подписать этот акт о проведенной ликвидации персонала подведомственных вам лабораторий.

— Давайте, где тут поставить подпись? — Нойберт, не снимая черных кожаных перчаток, благодарно кивнув, принял авторучку и склонился над документом.

— Вот здесь и здесь, в двух местах, — и обер-лейтенант почтительно показал, где именно. — Благодарю вас господин гауптшутрмфюрер! Осмелюсь дать вам совет — не особо тяните с этими двумя! Нашей автоколонне предстоит долгий путь, а враг стремительно наступает.

— Дайте мне пять минут, не более! — для большей выразительности Нойберт растопырил пальцы, затянутые в черную лайковую перчатку.

Обер-лейтенат козырнул и пробормотав: — Не смею мешать! — сделал остальным эсэсовцам знак следовать за ним.

Проводив их долгим взглядом, Нойберт терпеливо дождался, когда они скрылись за углом барака.

— Ну что же, друзья мои, пришло время прощаться, — сказал он грустно, подняв глаза на Константина и Огюста.

Как ни странно в голосе его не было иронии. По всей видимости, Нойберту при всем его прагматизме не была чужда некоторая сентиментальность.

— Я так понимаю, что вы не намерены нас отпускать? — хрипло спросил Константин.

— Все что хотите, кроме этого, — меланхолично пожал плечами Нойберт.

— Ну, тогда неплохо бы, рюмку французского коньяка, гаванскую сигару и пышную блондинку, — уныло пошутил Огюст.

— Поверьте, мне, правда, очень жаль, — сказал Нойберт, своими мыслями пребывая где-то далеко. — Если бы у нашего руководства была, хоть десятая доля ваших мозгов, мы бы сейчас имели совершенно другой результат. Но наш идиот фюрер заварил такую кашу, которую нам уже не дано расхлебать. Быть может, я поступлю глупо, но, по моему глубокому убеждению, перед уходом, вы должны, кое-что узнать.

— А какая собственно разница, если у нас все равно нет будущего? — спросил Константин.

— Ни у кого нет будущего, — со вздохом ответил Нойберт. — Тем не менее, я считаю, вас своими коллегами перед которыми, в силу сложившихся неблагоприятных обстоятельств, у меня нет секретов.

— Ну да, ведь мы же уже покойники! — иронически усмехнулся Огюст.

— Возможно, вам будет любопытно узнать, что германским ученым удалось установить связь с иными планами и некоей загадочной расой обитающей там, — не обращая внимания на иронию, сказал Нойберт. — Вы никогда не задавались вопросом, почему в концентрационных лагерях уничтожалось такое огромное количество людей? Зачем такая чудовищная, такая непроизводительная трата человеческих ресурсов? Так я вам отвечу! Весь пепел из лагерных крематориев передавался нашим новым знакомым из запредельных пространств в обмен на их продвинутые технологии. «Сыворотка юности», «Пила времени» и «Монсегюр — 15» все это лишь небольшая часть из множества переданных нам чужаками разработок.

В это время с запада, послышался гул надвигающейся эскадрильи союзников. Нойберт на секунду прервался и, недовольно прищурившись, посмотрел на воздушную армаду тяжелых бомбардировщиков несущих на своих крыльях смерть и разрушение в Берлин. Истребители сопровождения стремительно приближались к территории лагеря. Еще немного и на их крыльях стали видны американские звезды с полосами.

Нойберт опустил голову и пару секунд собирался с мыслями, после чего продолжил:

— Я уж не знаю, для чего именно им понадобилась такая уйма пепла от сгоревших человеческих тел, но по слухам, интерес этих существ к пеплу был чисто гастрономический. Потом эти ублюдки отвернулись от третьего рейха. Всему виной была неумная жадность нашего бесноватого фюрера! Ему хотелось все больше и больше сакральных знаний дающих неограниченную, абсолютную власть, над природой вещей и явлений. Своей безудержной алчностью он напоминает мне персонаж из сказки вашего Александра Пушкина. Он, как та глупая старуха, которая до бесконечности испытывал щедрость золотой рыбки.

— Чего-то я не понял, — нетерпеливо перебил разглагольствования Нойберта Константин. — Почему эти твари, пожирающие людской пепел, прервали с вами контакт?

— Я же сказал, их напугали поистине вселенские амбиции нашего дражайшего фюрера, — нахмурившись, ответил Нойберт и поднял ствол автомата вверх. — Извините, но мне пора. В знак глубокого к вам уважения, я только что раскрыл вам самую сокровенную тайну третьего рейха. Был счастлив работать с вами, друзья! Еще раз прощу меня извинить, и прощайте!

Гауптшутрмфюрера поразило то обстоятельство, что оба приговоренных к смерти не обращают на него ни малейшего внимания. Они пристально всматривались во что-то прямо у него над головой.

Действительно, в этот момент взгляды Константина и Огюста были прикованы к стремительно приближающемуся к ним истребителю союзников. Тот, ранее заложив крутой вираж, неожиданно вернулся и теперь, едва не касаясь барачных крыш, несся прямо на них.

Парой минут ранее, летчик, управляющий самолетом, внезапно увидел черную фигуру эсэсовца с автоматом в руках направленным в сторону двух тощих фигур в полосатых робах лагерников. Неподалеку лежали тела уже убитых заключенных точно в таких же лагерных одеждах. Когда летчик понял, что собирается делать фашист с этими двумя несчастными, он едва не пробил головой фонарь кабины, вскипев от праведного гнева. Стремительно развернув юркий самолет, он зашел на прежний курс и понесся прямо на фашиста.

Нойберт слышал, как у него над головой, все громче раздается надсадный вой самолетных двигателей, но не придал этому особого значения. В последнее время авиация союзников повадилась регулярно летать над лагерем. К этому моменту, глаза Константина и Огюста были прикованы к черной дыре автоматного ствола, который ухмыляясь, смотрел прямо на них.

Нойберт нажал на спуск и «шмайсер» окутавшись легким дымом, выплюнул из себя первые пули. Одновременно с этим застучал крупнокалиберный пулемет истребителя. Константин и Огюст во все глаза смотрели на то, как внезапно взорвалась голова Нойберта. Обезглавленное тело в черном эсэсовском мундире швырнуло на землю, попутно вырвав из него пару кусков мяса. А рука, затянутая в черную лайковую перчатку мертвой хваткой вцепившаяся в автомат, продолжала нажимать на спусковой крючок. И «шмайсер» стрелял и стрелял, всаживая пуля за пулей в стену барака.

Константин и Огюст не обращали на эти выстрелы ни малейшего внимания. Их взгляды были целиком прикованы к истребителю. Покачав крыльями, двум спасенным узникам лагеря, тот бросился догонять свою эскадрилью.

Гостиница «Савой» являла собой пятиэтажное здание, архитектура которого явно тяготела к колониальному стилю, эпохи испанского владычества. Во всяком случае, помпезная колоннада на входе говорила в пользу этого.

Как и предсказывал Стилет, прямо на крыше гостиницы, переоборудованной под взлетно-посадочную площадку, располагались несколько черных тороидов. Их пузатые угольно-черные бока были хорошо видны с улицы.

— Ну, какие будут предложения? — задумчиво пробормотал Стилет, внимательно разглядывая почтенное здание. — Вы пока погуляйте, а я попробую узнать, можно ли сюда заселиться на законных основаниях?

Спустя десять минут Стилет присоединился к своим товарищам, которые со скучающим видом прогуливались неподалеку. За время его отсутствия, патрульные ксеносервусы уже успели проверить у них документы. И судя по тому, что они еще оставались на свободе, патруль остался доволен качеством произведенной Хулио печатной продукции.

После бойни устроенной друзьями в ресторане, весь Черный город гудел, словно растревоженный муравейник. Сверкая мигалками, по улицам с диким ревом носились полицейские машины. А множество агентов службы безопасности цепкими взглядами фильтровали обитателей города.

— Заселиться в гостиницу не получится, — сообщил Стилет. — Там проживают томиноферы. Фактически — это что-то вроде их казармы. Эти уроды посносили межэтажные перекрытия и увеличили высоту помещений чуть ли не до десяти метров. Чтобы томиноферы не скребли макушками потолки. Также там живут высокопоставленные тузы из числа тех, кого вы называете ксеносервусами. В любом случае никого со стороны в гостиницу не принимают. Для этого о нашем визите их должны были предупредить заблаговременно и забронировать для нас комнаты.

— Что с охраной? — спросил Влад, провожая взглядом очередной патруль промаршировавший мимо них.

— Нормально у них с охраной, — усмехнулся Стилет. — Попытаться пробиться сквозь нее не вариант, нас просто тупо перебьют.

— Наш вариант только что проехал мимо, — Хулио многозначительно повел глазами в сторону проезжей части. — Только все сразу головы не поворачивайте!

Обогнув фасад гостиницы, во двор медленно заворачивала мусорная машина.

— А ну, пошли знакомиться! — с ходу въехал в ситуацию Сенсей.

— Не гони! — притормозил его Стилет. — Местные с большей охотой будут общаться с латиносом, чем с гринго. Поэтому разговаривать буду я.

Сенсей безразлично пожал плечами и уступил место лидера Стилету. Проследовав в гостиничный двор вслед за мусорной машиной, друзья были приятно удивлены, обнаружив, что двухстворчатая дверь, ведущая в подсобные помещения, никем не охраняется. К тому времени, когда они вплотную приблизились к ней, бригада уборщиков в комбинезонах с эмблемой «Савой» загружала в мусорную машину содержимое грязных, замызганных контейнеров.

— Нормально, война войной, но даже томиноферы не хотят утонуть в мусоре, — хохотнул Сенсей.

Терпеливо дожидаясь, пока мусорщики закончат выгружать свои грохочущие вонючие контейнеры, друзья рассредоточились вдоль стены, стараясь не привлекать к себе внимания. Проводив взглядом выехавший со двора мусоровоз, Стилет направился к уборщикам, которые были заняты тем, что закатывали пустые контейнеры вовнутрь подсобного помещения.

Сенсей, Влад и Хулио не слышали, о чем именно он разговаривал с рабочими. Но судя по тому, что те отчаянно жестикулировали и отрицательно мотали головами, разговор у них не особо клеился. Наконец Стилет безнадежно выругался и позвал друзей.

Завидев приближающихся незнакомцев, четверо уборщиков похватали ломы и багры с пожарного щита расположенного на стене подсобки и приготовились дать достойный отпор. Сенсей продолжая движение, не останавливаясь, бросился на них. Одному из обороняющихся удалось зацепить его по плечу ломом но, вовремя выбросив вверх руку, Сенсею направил удар по касательной. Следующим движением он врывал лом из рук перепуганного уборщика и боковым ударом в висок раскроил ему череп. Все это время остальные трое скакали вокруг дерущихся, размахивая своими железяками. Но ударить Сенсея они не решались, так как боялись зацепить своего товарища.

Тем временем, Стилет в его излюбленной манере уже проткнул одного из рабочих, сразу в нескольких местах. Пока тот, пуская ртом кровавые пузыри, медленно оседал на пол, Влад успел свернуть шею третьему работнику гостиницы. Когда Сенсей начал бочком подбираться к последнему, оставшемуся в живых уборщику, Хулио неожиданно выскочил вперед и загородил его своим тучным тельцем.

— Только через мой труп! — заголосил он.

— Договорились! — кивнул Сенсей, после чего хладнокровно нанес удар ломом прямо по голове Хулио.

Когда до макушки гения оставалось сантиметров десять, тяжелый металлический стержень неожиданно вильнул в сторону и со звоном ударился в бетонный пол, выбив из него целый сноп искр.

— Ни у кого нет с собой запасных памперсов? — поинтересовался неунывающий Хулио. — Я, кажется, обделался со страху.

Стоявший у него за спиной единственный оставшийся в живых уборщик уже давно бросил ржавый багор и теперь стоял, высоко задрав руки верх. Тем самым демонстрируя полную лояльность по отношению к опасным незнакомцам.

Стилет принюхался и отрицательно покачал головой:

— Нет, Хулио это воняет из мусоропровода, а не из тебя! Теперь, может быть, объяснишь, зачем тебе понадобился этот грязнуля?

— Я беру его в нашу команду проводником, — ответил Хулио. — Без его помощи нам ни за что не попасть на крышу незамеченными.

— Логично, — кивнул Стилет.

После этого с троих убитых были сняты яркие комбинезоны, с эмблемой гостиницы, в которые друзья торопливо переоделись. Четвертый комбинезон для Хулио уборщик достал из-за трубы мусоропровода.

— Вот всегда так! — возмущался коротышка, одевая на себя, извоженную в грязи спецовку. — Когда придумать что-нибудь умное, сразу кричат — где Хулио? А когда одежку делить, про меня все сразу забывают! Свиньи вы, а не друзья, после этого!

Лестничная клетка, всецело принадлежащая вспомогательным службам гостиницы, являла собой жуткий контраст с ее небрежно припудренным фасадом. Потолки и верхняя часть стен, побеленные, как минимум полстолетия тому назад были сплошь покрыты ржавыми разводами многочисленных протечек и устрашающими пятнами черной плесени и грибка. Отвратительная темно-синяя краска, которой были вымазаны панели стен, уже давно растрескалась и облупилась. Деревянные перила лестницы местами были разбиты в щепки, а кое-где и вовсе отсутствовали.

Поднявшись по истертым ступеням под самую крышу, друзья затаив дыхание, остановились прямо под металлической лестницей, ведущей на крышу. Лаз был закрыт ржавой железной дверцей, запертой на огромный висячий замок. По словам мусорщика, замок уже давно не запирался, а ключ от него были потерян лет сто тому назад. Чердака в здании гостиницы не было. Эту функцию выполнял низенький, так называемый, технический этаж. На нем друзья и укрылись, до поры до времени, чтобы передохнуть и выработать диспозицию. Тем более что до завтрашнего утра, когда на крыше должен был появиться Толстяк, было еще очень далеко.

В конце концов, общими усилиями они пришли к решению, что необходимо захватить летательный аппарат томиноферов, то есть, тороид, как можно раньше. На карту было поставлено слишком много, поэтому любой риск должен был быть сведен к минимуму.

На разведку отправился Стилет в сопровождении захваченного в плен уборщика. Сенсей очень хотел пойти с ними, но Стилет просто и без прикрас объяснил ему, что он рожей не вышел. Гринго, работающий уборщиком, сразу же привлечет к себе ненужное внимание. Поэтому Сенсей, Влад и Хулио остались ждать на техническом этаже.

Стилет, выбравшись на крышу, прищурился от яркого солнца. Держа в руке узкий длинный нож обратным хватом, то есть лезвием к мизинцу он помог выбраться из люка уборщику. Несмотря на то, что тот вроде бы вел себя смирно, неизвестно было, как он себя поведет, едва завидев ксеносервусов.

В этот самый момент, все тороиды за исключением того, который должен был утром стартовать с Толстяком на борту, спешно покидали крышу гостиницы. Из отрывистых фраз, которыми обменивались охранники взлетно-посадочной полосы и пилоты, Стилет понял, что поступил приказ всем свободным тороидам подняться в воздух и начать круглосуточное патрулирование Черного города. Из этого он заключил, что томиноферы искали их.

Никто не обратил внимания на двух грязных замызганных мусорщиков, которые лениво проковыляли к стоящим в дальнем углу крыши мусорным контейнерам. Стилет смог разглядеть, что импровизированный аэродром на крыше гостиницы охраняли всего лишь четверо человек. Насколько он смог понять — это были простые люди, а не прошедшие продвинутую переделку боевые ксеносервусы. Они находились в небольшом вагончике приспособленным под караульное помещение. Их вооружение состояло из старых престарых автоматов Калашникова, стволы и прочие металлические части которых уже давно обтерлись.

Проводив пилотов, охрана ушла к себе в будку. Судя по раздававшимся оттуда звукам, там начиналась очередная пьянка.

Одинокий тороид сиротливо стоял посреди крыши, на телескопических членистых опорах. В его пузатом боку зияла огромная дыра, служившая люком. Стилет решив, что грех не использовать такую возможность срочно вернулся за остальными членами своей команды на технический этаж гостиницы.

Выбравшись наружу они, неторопливо перебрались в сторону тороида. Если бы охранники вдруг полюбопытствовали, что делается на крыше, они не увидели бы ничего подозрительного. Но им было не до этого, веселье в караулке было в самом разгаре. Отключив мусорщика, точно дозированным ударом в челюсть Сенсей связал его и, заткнув рот грязной тряпкой, уложил в один из контейнеров.

После этого по сигналу Стилета все четверо ворвались на тороид. Тактика блицкрига себя полностью оправдала. Застигнутые врасплох капитан корабля и его помощник не смогли оказать никакого сопротивления. Их связали и усадили на пол.

Хулио достав из-за пазухи куртки небольшой плоский пенал, извлек из него шприц и ампулу, наполненную какой-то прозрачной жидкостью. После этого, несмотря на бурные протесты пилотов, он вколол им содержимое шприца, честно разделив его между ними. Все это время Сенсею и Владу пришлось крепко держать строптивых летчиков.

— Что ты нам вколол, ублюдок? — взревел в ужасе капитан тороида, когда Сенсей перестал затыкать ему ладонью рот.

Пряча пенал обратно в карман, Хулио шкодливо скосил в его сторону глаза и ответил:

— Ничего страшного — это просто яд. Но не стоит так волноваться! Он не действует мгновенно, но если не вколоть противоядие через двенадцать часов процесс отравления организма примет необратимый характер и вас уже ничто не спасет.

— Чего вы от нас хотите? — после минутной паузы хрипло спросил капитан.

— Вот это уже другой разговор! — радостно потирая руки, рассмеялся Стилет. — Мы хотим от вас лишь одного — сотрудничества!

Константин не мог отвести глаз от того во что превратился бравый гауптшутрмфюрер СС Артур Нойберт. Всего мгновение назад это был холеный, уверенный в себе офицер, впрочем, немалую долю уверенности ему придавал «шмайсер» и то, что стоящие перед ним люди были беззащитны. Один заключенный математик сказал, как-то Константину, что вывел одну любопытную закономерность. Согласно этой формуле, обычный мужчина чувствует себя просто самцом, а мужчина с оружием в руках, ощущает себя самцом в квадрате, со всеми вытекающими отсюда последствиями для окружающих.

Патроны в автомате, которые сжимала мертвая рука Нойберта, кончились, но его указательный палец продолжал упрямо давить на спусковой крючок. Из состояния ступора Константина вывела серия увесистых пощечин, которыми его наградил Огюст. Француз, в отличие от своего русского товарища, соображал и реагировал на изменения окружающей обстановки не в пример быстрее.

— Не стой, как Эйфелева башня! — зло выкрикнул он ему в лицо. — Нужно найти грузовик с «пилой времени»!

Константин провел рукой по лицу и помотал головой. Все произошедшее было настолько фантасмагорично, что он так до конца и не пришел в себя. Решив не заморачиваться, он полностью положился на здоровые рефлексы Огюста и собственный инстинкт самосохранения, который орал ему в ухо, о том, что француз говорит дело.

Между тем, Огюст, уже склонился над трупом Нойберта и, поставив ногу ему на руку, хладнокровно вырвал из мертвых пальцев автомат. Нагнувшись, он достал из-за голенища сапог Нойберта два магазина заполненных патронами. Вынув из «шмайсера» пустой рожок он щелчком загнал в него новый.

— Вот теперь и повоюем! — подмигнул он Константину.

После этого, пригнувшись, они бросились к грузовикам стоящим неподалеку. Именно в них и грузилась вся документация лабораторий Нойберта, образцы, а также все то, что не должно было попасть в руки союзников. На их счастье эсэсовцы из расстрельной команды гауптшутрмфюрера ушли куда-то по неотложным делам. Видимо нужно было срочно прикончить очередную группу заключенных, из числа нежелательных свидетелей, слишком много знающих о деятельности администрации концлагеря Дахау.

В следующее мгновение издалека послышался стрекот автоматных очередей. Расстрельная команда, сплошь состоящая из младших офицеров СС, хорошо знала свою работу. Благодаря тому обстоятельству, что они увлеченно выполняли свои обязанности, гибель их шефа, гауптшутрмфюрера СС Артура Нойберта прошла для них незамеченной. По крайней мере, их все еще не было видно.

Возле барачной стены стояли в ряд пять тентованных, шестиосных армейских грузовиков фирмы «Мерседес». Константину и Огюсту здорово повезло, так как вскоре выяснилось, что они не охраняются. Фашисты были настолько уверены в себе, что не посчитали нужным выставить возле них охрану. Хотя, скорее всего, им было не до этого. Тревожные события последних дней заставляли нацистов торопиться с эвакуацией результатов исследований научных лабораторий, которые проводились на территории Дахау. Также было необходимо срочно завершить уже начатое уничтожение всех компрометирующих материалов и свидетелей.

Тем временем, Огюст, поочередно вскакивал на откидные подножки, расположенные позади грузовиков, сдвигал в сторону брезентовый полог и заглядывал вовнутрь кузова. Лишь добравшись до четвертого в ряду грузовика, он нашел то, что искал. Издав торжествующее «о ла-ла!» он замахал руками привлекая внимание Константина, который в это время напряженно следил за углом барака, из-за которого с минуты на минуту могли появиться эсэсовцы Нойберта. В руках у него был автомат.

Константин поспешно подбежал к заднем борту «Мерседеса». Он едва успел поставить ногу на подножку, как Огюст тут же, словно вакуумом, втянул его вовнутрь кузова за руку. Там было темно и душно, пахло пылью и нагретым брезентом.

Когда глаза Константина привыкли к царящему в кузове полумраку, он разглядел, что кузов грузовика был практически пуст. В самом центре на массивных деревянных козлах был установлен черный мотоцикл «ВМV», состоящий на вооружении моторизованных частей Вермахта. Транспортное средство имело весьма странную конструкцию, и было тщательно пристегнуто к деревянным крепежам кожаными ремнями. Странность же мотоцикла заключалась в четырех длинных блестящих металлических штангах, которые были смонтированы на передней части мотоциклетной коляски. Подобно бивням мамонта они причудливо выгибались в левую сторону и сходились своими сужающимися остриями в точке расположенной как раз посередине между мотоциклом и его коляской.

Сама коляска была полностью заставлена многоэтажной батареей аккумуляторов, которую венчала путаница проводов и кабелей, подключенных к диковинной аппаратуре, аналогов которой Константин никогда не встречал ранее. Вся эта достаточно нелепая, с точки зрения здравого смысла конструкция была тщательно закреплена на коляске, при помощи многочисленных металлических хомутов. В довершении ко всему, сзади к коляске ремнями были пристегнуты две двадцатилитровые бензиновые канистры с фашистскими эмблемами.

Огюст с замиранием сердца убедился, что ключ торчит в замке зажигания. Похлопав ладонью по баку, он удовлетворенно пробормотал:

— Полный, под самую пробку! Судя по всем этим нюансам, я имею в виду, полный бак, запас бензина и ключ в зажигании, наш доблестный гауптшутрмфюрер очень хорошо подготовился к своей индивидуальной эвакуации.

— Меня не интересует, что собирался предпринять, какой-то дохлый фашист! Я не могу взять в толк, ты, что собираешься бежать отсюда на мотоцикле? — поинтересовался Константин.

— Чем мешать глупыми разговорами, отстегнул бы лучше наш ковер-самолет от этих деревяшек! — нетерпеливо прикрикнул на него Огюст. — Если конечно ты еще заинтересован в том чтобы остаться в живых. Или ты до сих пор находишься под впечатлением трагической гибели нашего незабвенного руководителя?

Бормоча всю эту несусветную чушь, Огюст развил бешеную активность. Он принялся щелкать многочисленными тумблерами и переключателями, расположенными на аппаратуре, о назначении которой Константин даже и не пытался догадываться.

Пощелкав пальцем по внезапно засветившемуся стеклянному окошечку, за которым вверх по шкале поползла стрелка, Огюст радостно хохотнул:

— Аккумуляторы, вроде как заряжены! Попробуем уйти на них одних, не запуская двигатель мотоцикла. Будем надеяться, что имеющегося напряжения хватит. Ну а если не хватит, то аккумуляторы безнадежно разрядятся и нам придет крышка!

— Насколько я понимаю, все это очень рискованно? — напрягшись, спросил Константин.

— Конечно, рискованно, черт возьми! Но если включить эту тарахтелку сюда сбежится вся лагерная охрана! Так что будем рисковать!

Константин к этому времени уже благополучно отстегнул ремни, которыми мотоцикл крепился к козлам. Теперь он был занят тем, что стараясь производить, как можно меньше шума пытался отодвинуть их в сторону. Но как выяснилось вся деревянная конструкция была накрепко привинчена мощными болтам к деревянному полу кузова. Без гаечных ключей и получаса времени нечего было и думать о том, чтобы демонтировать козлы.

— Оставь их в покое! — воскликнул Огюст и тут же осекся испуганно присев.

Снаружи послышался топот солдатских сапог и возбужденная немецкая речь. После этого раздались отрывочные команды, снова застучали сапоги и все стихло.

— Они решили, что это мы убили Нойберта, тем более что его автомат пропал! — прошептал он Константину. — Нам нужно торопиться! Удивляюсь, почему они первым делом не проверили грузовики?

— Не переживай, скоро они сообразят и вернутся обратно! — иронически хмыкнул Константин. — Говори, что нужно делать, чтобы побыстрее отсюда убраться?

— В первую очередь не мешать, своими идиотскими вопросами! — скосил в его сторону выпученные от бешеного напряжения глаза Огюст. — А во вторых выполнять все мои команды! Только в этом случае у нас с тобой появится ничтожно малый шанс выпутаться из этой передряги живыми, и вдобавок натянуть нос фрицам!

Выдав эту гневную тираду, Огюст оседлал мотоцикл и принялся вращать ручки настройки, размещавшиеся на приборной панели смонтированной поверх фары. Провозившись несколько минут, он оглушительно щелкнул каким-то тумблером, после чего в кузове появился низкий воющий звук. Одновременно с этим, Константин вдруг ощутил, как коротко стриженые волосы у него на голове электризуются и становятся дыбом. В воздухе явственно запахло озоном. Впереди мотоцикла раздавался непрерывный треск мощных электрических разрядов. Ослепительные сполохи голубых искр прорезывали темноту наглухо закрытого плотным брезентом кузова.

По мере того, как паузы между электрическими разрядами становились короче, яркость свечения в кузове нарастала. В какой-то момент Константин обнаружил, что между четырьмя концами штанг, торчащими впереди мотоцикла, образовался шарообразный сгусток электрического свечения, подобный шаровой молнии. Бросив взгляд на Огюста, он увидел, что француз медленно двигает ползунок какого-то прибора, наращивая электрическое напряжение, подаваемое на хитроумный аппарат.

Внезапно свечение внутри кузова стало ослепительным. Константин, прикрыв рукой глаза не отрываясь, смотрел на то, как вокруг сине-белого шара размером с футбольный мяч в жарком мареве истаивает брезентовый полог кузова. Еще через минуту прямо перед мотоциклом, в боковой части кузова, образовался круглый тоннель. Константину было прекрасно известно, что в том направлении нет ничего кроме лагерного двора. Тем не менее, по мере того, как тоннель углублялся, становилось видно, что ведет он отнюдь не на территорию концентрационного лагеря Дахау, а в какое-то совершенно иное пространство.

Рано утром, часов в пять по местному времени, на крышу гостиницы «Савой» поднялся томинофер, которого за глаза прозвали Толстяком. Его сопровождал внушительный эскорт боевых ксеносервусов и томиноферов из числа провожающих. После беглого осмотра тороида, на котором должен был лететь высокий гость, службой безопасности Черного города, Толстяк поднялся на борт. Спустя несколько минут, тороид взмыл в воздух.

Все это время, команда Стилета сидела тихо словно мыши, спрятавшись в бомбовом отсеке. Так как он был полностью загружен боекомплектом, четверо друзей расположились прямо на огромных цилиндрических бомбах.

— Я бы на месте капитана произвел бомбометание, как только выбрался за пределы города, — сказал Влад. — А вместе с бомбами вытряхнул бы и нас.

— Спокойно, все под контролем! — заверил его Хулио, растянувшийся, словно жирный кот, на боку металлического цилиндра начиненного смертоносной взрывчаткой.

Перед тем как их заперли в отсеке, Хулио достал из кармана гранату «лимонку» и, повертев ею перед носом у капитана, поинтересовался:

— Надеюсь, дружок, тебе не нужно объяснять, что это такое? Но на всякий случай напомню — это осколочная граната, предназначенная для поражения живой силы противника. Разлет осколков составляет двести метров, поэтому бросать ее следует только из укрытия. Мне почему-то кажется, что здесь посреди бомб самое спокойное и безопасное место на твоем корабле. То есть, идеальное укрытие! Поэтому я могу смело бросать гранату прямо здесь, если мне вдруг что-то не понравится в твоем поведении. Твоего помощника это тоже касается. Не нужно проявлять массовый героизм и тогда все останутся целы.

— Я чувствую признаки отравления той гадостью, что ты вколол мне. У меня холодеют конечности, во рту стоит сушняк и появился металлический вкус, — нетерпеливо перебил его капитан. — Будет лучше, если ты прямо сейчас дашь мне противоядие.

— Извини, земляк! — расхохотался Хулио. — Я вколю противоядие тебе и твоему боевому заму, только после приземления в той точке, что мы вам укажем. Пойми меня правильно, я не хочу рисковать!

— Ты уже здорово рискуешь, отравив капитана корабля, на котором собираешься лететь! — неприязненно глянул на него пилот. — Что если я потеряю сознание прямо в воздухе?

— Уверяю тебя, в ближайшие двенадцать часов с тобой ничего не случится, — заверил его Хулио.

Сразу после старта, как и было, оговорено заранее, помощник капитана открыл замок бомбового отсека. Но никто не торопился покидать убежище раньше времени, чтобы преждевременно не нервировать находившегося на борту томинофера. На стихийном военном совете было единогласно решено захватить его в плен, лишь после приземления в глухих джунглях. Никому не хотелось проверять, на что способен этот огромный раскормленный представитель томиноферовской элиты.

Впрочем, по словам помощника капитана, Толстяк вел себя очень спокойно. И всю дорогу не поднимал головы от своего любимого коммуникатора.

Когда тороид отлетел от Черного города на приличное расстояние, Стилет приказал капитану садиться прямо посреди джунглей. На вопрос как он себе представляет посадку на вершины высоченных деревьев, Стилет сказал, что верит в его мастерство и просил его не разочаровывать. В сердцах плюнув, капитан удалился восвояси и начал стремительное снижение.

Его расчет был прост. Он хотел угробить свой тороид, сделав его непригодным для дальнейших полетов. Кто знает, что еще могло придти в голову этим страшным повстанцам? А что если они решат закидать бомбами Черный город? Он очень надеялся, что повстанцы оставят его в покое после того, как он станет капитаном без корабля.

Посадка получилась весьма жесткая. Прорубив за собой широкую просеку среди деревьев, тороид остановился, чудом не врезавшись в небольшую скалу, сплошь оплетенную лианами, невесть откуда взявшуюся посреди джунглей. Лишь после экстренного торможения, Толстяк начал проявлять первые признаки беспокойства. Он поднял голову от коммуникатора и недовольным голосом поинтересовался что происходит?

Выбравшийся, к тому времени, из бомбового отсека Стилет доходчиво прояснил ему ситуацию:

— Все доездился, ты жирный боров, доинспектировался! Конченая остановка, пора выходить!

— Что ты мелешь ничтожный червяк? — взревел разгневанный Толстяк. — Капитан, что происходит? Откуда на корабле посторонние?

— Корабль захвачен, ты, кстати, тоже! — встрял в разговор Хулио. — А теперь если тебя не затруднит, пожалуйста, отдай мне свой коммуникатор!

— Я прямо сейчас вызову сюда подмогу и вот тогда мы посмотрим, кто из нас захвачен! — громоподобно расхохотался Толстяк и принялся нажимать какие-то кнопки на своем коммуникаторе. — С удовольствием посмотрю на то, как вы все будете корчиться на лафетах. Я пожру вас всех, одного за другим, сегодня же вечером!

Неожиданно прогремевший выстрел прервал поток угроз Толстяка. Это Стилет хладнокровно отстрелил ему часть аристократического уха из пистолета. Взвыв от острой боли, Толстяк отбросил свой коммуникатор в сторону и в ужасе схватился за окровавленное ухо. По его огромной щеке тела ярко красная струйка крови.

Хулио, тем временем, подхватил выпавший из рук томинофера, коммуникатор и поспешно ретировался с ним, подальше от Толстяка.

Обнаружив полное отсутствие левой мочки, томинофер взревел в отчаянии:

— Из-за этой паршивого коммуникатора, ты изуродовал отпрыска одного из самых знатных и древних родов! Какая неслыханная жестокость!

— А уничтожить целую планету со всем ее населением — это по твоему не жестокость? — вскричал вспыхнувший, словно порох Сенсей.

— Глупец, ты сравниваешь несопоставимые вещи, которые нельзя сравнивать! — рыдал томинофер, разглядывая раненное ухо в зеркальной панели, выскочившей из стены. — Вы были созданы нами с одной единственной целью — служить нам едой! Ваш удел быть съеденными, что же тут непонятного? А вы сопротивляетесь своему истинному предназначению. Но это, же вопиющий нонсенс! Ты можешь себе представить, чтобы котлета приготовленная поваром напала на него и убила его? Вы пытаетесь проделать примерно то же самое. Хотя не можете не понимать, что все ваши тщетные попытки заранее обречены, хотя бы, потому что повара умнее тех котлет, которые стряпают!

— Хватит болтать. Не то сейчас лишишься второго уха или, к примеру, носа! — нетерпеливо прикрикнул на него Стилет. — Я, лично, себя котлетой не считаю! А, ну пошел, на выход, повар хренов!

— Зачем вы это делаете? — продолжал голосить Толсятк. — Вы хоть представляете себе масштабы гнева моего отца, за все те унижения, которым вы меня сейчас подвергаете?

— Извини, земляк, ничего личного! — прервал его стенания Хулио. — Просто все дело в том, что мне пришла охота позабавиться с твоим коммуникатором. Не покажешь мне, как им пользоваться?

— Твой примитивный мозг все равно не в состоянии понять принцип работы нашей продвинутой техники, — всхлипнул Толстяк, послушно выбираясь из тороида на поляну, образовавшуюся от поваленных деревьев.

— Да мне неинтересен принцип работы твоей шарманки, ты просто покажи какие здесь кнопки нажимать надо и все такое прочее! — нетерпеливо воскликнул Хулио, подсовывая Толстяку коммуникатор.

— Если я выполню твои нелепые требования, вы отпустите меня? — спросил Толстяк подозрительно.

— Даю честно слово! — воскликнул Стилет, придав лицу подобающее случаю выражение.

— Ну, хорошо, давай сюда коммуникатор! — Толстяк со вздохом протянул свою огромную руку.

После этого он битый час подробно отвечал на бесконечные вопросы дотошного Хулио и что-то показывал. Все это время Стилет, Сенсей и Влад чувствовали себя словно на иголках.

— Не самая умная затея устроить семинар возле тороида, — напряженно пробормотал Влад. — Как считаешь Стилет, нам не пора делать отсюда ноги?

— Уже давно пора! — раздраженно буркнул тот. — Но ты, же сам видишь, что наш гений все никак не наговорится!

— Послушай, Хулио, пора уходить! — поторопил коротышку Сенсей.

— Отвали! — походя, ответил тот и продолжил расспросы Толстяка.

— Ты не гений, а законченный дебил, если думаешь, что томиноферам составит большого труда выследить нас! — наконец взорвался Стилет.

— Твои друзья говорят дело! — мстительно ухмыльнулся Толстяк, подняв взгляд на Хулио. — Вам нужно срочно уходить, потому, что мое исчезновение будет вот-вот обнаружено. Я предлагаю вам забрать коммуникатор и, оставив меня возле тороида, уходить в джунгли. Быть может вам будет любопытно, но в каждого из нас вживлен маяк, по которому не составляет большого труда обнаружить, кто из нас где находится.

— И где это если не секрет? — спросил Стилет.

— Секрет, но я вам покажу, — сказал Толстяк и ткнул пальцем себе в основание шеи.

Приглядевшись, Стилет, действительно обнаружил перекатывающийся под кожей желвак размером с грецкий орех.

— А в твоем коммуникаторе нет похожей штуковины? — подозрительно прищурившись, спросил Хулио. — Я бы, например, обязательно предусмотрел такую фишку, типа навигатора, на случай его потери.

— Ты прав, такая вещь есть, — кивнул Толстяк.

— Ах ты, негодяй! — возмутился Хулио. — Я думал у нас с тобой честный договор, а тут выясняется, что ты хитришь и жульничаешь!

— Ты не спрашивал, поэтому я молчал об этом, — пожал огромными жирными плечами томинофер. — Если хочешь, я отключу эту функцию.

— Да уж, пожалуйста, будь так любезен! — возмущенно фыркнул Хулио. — И если тебя не очень затруднит, вынь эту хрень из коммуникатора и выбрось!

Толстяк послушно оголил внутренности коммуникатора, вынул какой-то малюсенький чип и протянул его Хулио. Тот повертел его в руках, после чего положив на камень, мстительно раскрошил его рукояткой пистолета.

— Ну что же нам пора прощаться, — сказал Стилет и поднялся с поваленного дерева, на котором сидел все это время.

— Эй, постойте, а как же быть с нами? — возмутился капитан тороида. — Вы же обещали дать нам противоядие! Неужели вы солгали?

Хулио пожевал губы и, наконец, сказал:

— Вынужден вас разочаровать. Но это был блеф и чистой воды импровизация. Я вколол вам обычную дистиллированную воду для инъекций. Так что живите долго и счастливо!

— Ты знаешь, в это как-то слабо верится после того, как они сдали нам Толстяка со всеми потрохами, — усмехнулся Сенсей.

— Предлагаешь взять их с собой? — удивленно посмотрел на него Стилет.

— А почему бы и нет? Тем более, что все мосты между ними и их хозяевами сожжены, — неожиданно поддержал друга Влад. — Парни помогали нам, как умели, и будет как-то не по-людски скормить их томиноферам.

— Возьмите нас с собой, — опустив голову, попросил капитан. — Мы будем и дальше помогать вам.

— Ну что же идемте, хоть мне все это и не очень нравится! — скомандовал Стилет и двинулся вглубь джунглей.

— Прощай Толстяк! — помахал Хулио томиноферу, которого он приковал цепью прямо к шасси тороида. — Не скажу, что было приятно с тобой общаться, но зла я на тебя не держу, надеюсь, что и ты не в претензии.

Толстяк ничего не ответил на это, лишь молча, проводил взглядом исчезнувший в зарослях отряд Стилета. Претензии у него, безусловно, были. Более того, если бы он мог, то уничтожил бы своих похитителей. Передавил их всех как вредных насекомых.

На текущий момент его волновал один единственный вопрос — как отнесется к факту его похищения отец? Старик слыл гневливым даже среди видавших виды томиноферов. Они прекрасно знали, что если его разозлить, то последствия, как правило, бывают непредсказуемыми и кровавыми. Впрочем, ответа на этот вопрос Толстяку пришлось ждать не очень долго.

Стилет со своим отрядом быстро продвигался в сторону видневшейся в пяти километрах горы. Едва они успели подняться на ее покрытую густым кустарником вершину, как тороид вместе с их пленником внезапно превратился в огненный шар и, разметав вокруг себя лес, в радиусе километра исчез с оглушительным хлопком.

Вслед за этим пришла ударная волна, и окрестные джунгли потряс мощнейший взрыв. Повстанцев бросило на землю, которая еще некоторое время продолжала трястись и вибрировать. Когда же они поднялись и посмотрели назад, то увидели, над тем местом, где они оставили тороид и Толстяка огромный столб черного дыма. Все было уничтожено прямым попаданием какого-то диковинного снаряда пришельцев, а быть может простой тактической ядерной ракетой, некогда созданной людьми.

Тоннель, внезапно разверзшийся в тесном кузове грузовика, углубился до расстояния пяти — шести метров и застыл. Константин опасливо заглянул в него через плечо Огюста, сидевшего на мотоцикле. Загадочный проход заканчивался глухим тупиком, дальше пути не было. Стены тоннеля были из какой-то натечной полупрозрачной массы окрашенной электрическими сполохами в бирюзовый цвет.

В этот момент Огюст повернул голову назад и Константин с перепугу, чуть было не заорал благим матом. Спустя мгновение он понял, что француз нацепил на себя очки с темными стеклами, для того чтобы защитить глаза от невыносимо яркого, слепящего света шаровой молнии, которая вращалась впереди него.

— Начинай толкать мотоцикл прямо в тоннель! — прокричал Огюст. — Боюсь, аккумуляторы вот-вот сдохнут, и тогда придется срочно включать двигатель!

Константин послушно уперся в основание заднего седла «ВМV» обеими руками и покатил мотоцикл в темнеющий перед ним проход. При этом он не уставал удивляться тому, что логически этот ход проходил на высоте двух метров прямо по лагерному двору, хотя его там не было и в помине.

— Не так быстро! — осадил его Огюст. — Я не успеваю пилить!

— Чего пилить? — не понял Константин и озадаченно поднял голову.

— Время, мой друг, время! Мы с тобой пилим или плавим, как тебе больше нравится, пространственно — временной континуум! — торжествующе расхохотался Огюст. — Не знаю где фрицы взяли идею создания этого аппарата, но она до смешного проста, как и все гениальное!

За время этого разговора «пила времени» удлинила временной тоннель еще метров на шесть.

— А какая скорость у аппарата? — спросил Константин.

— Когда мы только начинали эту разработку, человек с «пилой» двигался со скоростью праздно шатающегося по вечернему Монмартру гуляке, — ответил Огюст. — С тех пор прошло достаточно много времени, и мы смогли довести скорость до сорока — пятидесяти километров в час. Но для того чтобы выйти на крейсерскую скорость необходимо чтобы двигатель мотоцикла работал на полную мощность. Мы же еще недостаточно удалились от территории лагеря. Едва двигатель начнет работать, нас сразу же обнаружат.

— Ты знаешь, по-моему, нас уже и так обнаружили! — сказал Константин, озабоченно оглядываясь назад.

Как ему показалось он, только, что слышал какие-то подозрительные звуки у себя за спиной.

— У тебя, между прочим, автомат имеется! — крикнул ему Огюст, которому передалась его озабоченность. — Сейчас попробуем завернуть за угол и там попробуем включить мотор.

Заложив вираж на сторону, он заставил тоннель мягко свернуть в правую сторону. Константин, как он ни был озабочен тем, что у них на хвосте висит дюжина эсэсовцев, невольно залюбовался тем волшебным зрелищем, что внезапно открылось перед ними. Ощущение было такое, как если бы они с Огюстом внезапно оказались внутри гигантского прозрачного куска льда, окрашенного в призрачно сине-зеленый цвет. Все видимое пространство состояло из этого таинственного прозрачного вещества.

Из этого состояния Константина вывел звук автоматной очереди, неожиданно хлестнувший ему по нервам. Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что благодаря тому, что Огюст своевременно повернул аппарат в сторону, преследователи не могли видеть их.

— Стреляй же! Нам необходимо выиграть время! — прокричал Огюст и, привстав в седле мотоцикла с оглушительным тарахтеньем завел двигатель «ВМV», окутавшись при этом клубами сизого выхлопного дыма.

Константин, стянув с плеча автомат, дал короткую очередь назад. Он не надеялся зацепить кого-нибудь из преследователей, тем не менее, сзади послышался сдавленный вопль. Видимо пули срикошетили от прозрачной сине-зеленой толщи и угодили в кого-то.

В ответ тут же загрохотали автоматы эсэсовцев. Судя по звуку, до них было рукой подать.

— Живо садись! — нетерпеливо прокричал Огюст.

Константин, не заставляя упрашивать дважды, прыгнул в заднее седло, расположенное за спиной француза. Уцепившись одной рукой за ручку, торчащую из сиденья, он оглянулся и выпустил назад в коридор длинную очередь. Одновременно с этим Огюст дал газу и мотоцикл, медленно набирая скорость, покатил сквозь временное пространство.

Сзади послышалась громкая ругань и проклятия на немецком языке. Константин не сводил глаз с поворота, из-за которого должны были появиться преследователи. И они действительно появились. Константин, державший автомат наготове нажал на курок и держал его так до тех пор, пока его «шмайсер» внезапно не захлебнулся, выплюнув последнюю пулю.

С удовлетворением отметив, что в результате его стрельбы двое или трое одетых в черную форму головорезов кулями повалились на пол бирюзового тоннеля, Константин прокричал в ухо Огюсту:

— Сворачивай в сторону, пока нас не перестреляли!

Француз кивнув, заложил такой крутой вираж, что Константин чуть было не вылетел из своего седла. С запозданием прозвучавшие выстрелы не причинили беглецам ни малейшего ущерба. Между тем, Константин умудрился перезарядить «шмайсер» и теперь был готов встретить врага лицом к лицу.

— Ну как ощущения? — смеясь, поинтересовался Огюст. — Нравится?

— Красиво, слов нет! — ответил Константин, напряжено всматриваясь назад в глубину тоннеля, по которому они катили. — Только мне как-то нет очень спокойно, когда знаешь, что за нами несется толпа разъяренных фашистов.

— Я их понимаю! — счастливо рассмеялся Огюст, делая очередной крутой поворот. — Когда у тебя из-под самого носа увели такое чудо, как «пила времени» поневоле начнешь нервничать! Представляю, что с ними сделает Гиммлер, когда узнает, что потерял «пилу»! Нойберт как-то проболтался, что рейхсфюрер лично заинтересован в этом проекте.

— И не удивительно, учитывая то, каких дел можно с ней натворить, — сказал Константин.

— Ты всерьез думаешь, что вся эта высокопоставленная фашистская камарилья будет биться до последнего? — расхохотался Огюст. — Не смеши меня! Они первыми, как крысы побегут прятаться по норам. Вот и Гиммлер решил припрятать лично для себя, мою «пилу» чтобы, когда станет совсем жарко, можно было бы с ее помощью пропилить небольшую лазейку во времени и сбежать, бросив все. В том числе и своего любимого фюрера!

— Тем более, значит, лагерная охрана будет преследовать нас до последнего! — не унимался Константин.

— Да не переживай ты так! — скосил назад черные очки француз. — И вообще, если хочешь знать, они все уже мертвы, только еще не знают этого.

— А это как?

— А вот так! — с этими словами Огюст неожиданно развернул мотоцикл, чуть ли не на сто восемьдесят градусов и поехал навстречу преследователям.

Первой мыслью Константина было, то, что его французский друг от всех перенесенных треволнений сошел с ума. Как еще иначе можно было трактовать его неадекватное поведение? Но прежде, чем Константин успел хоть что-то предпринять, с правой стороны от них, появились черные силуэты эсэсовцев. Они тоже увидели беглецов и теперь, застыв, напряжено смотрели в их сторону. Огюст словно специально сбросил скорость до минимума, а потом и вовсе остановился.

Между преследователями и их добычей было метра три прозрачной сине-зеленой субстанции. Несмотря на то, что они прекрасно видели друг друга, фашисты даже не пробовали стрелять в их сторону. Они уже поняли насколько опасно делать это в замкнутом пространстве, стены, пол и потолок которого отражали пули не хуже бетона.

— Да откуда же их столько набежало? — удивленно воскликнул Огюст, неторопливо разворачивая мотоцикл и начиная понемногу сокращать расстояние до эсэсовцев. — Лично я насчитал человек десять, а ты?

— Да какая разница сколько их там? — в голос возопил Константин. — Чтобы нас с тобой убить хватит и пары автоматчиков! Стой на месте, чего тебе неймется? Зачем ты подбираешься к ним так близко?

— Мне нужно, чтобы они остановились на месте и перестали играть с нами в догонялки, — задумчиво ответил Огюст. — А для этого придется немного схитрить.

— И какой во всем этом прок? — взвыл Константин. — Ну, встанут они на месте и что с того?

— Это убьет их, — просто сказал Огюст. — Здесь нельзя останавливаться, потому что время текуче. Его можно раздвинуть, но оно неминуемо займет свое прежнее положение вновь. Помнишь страшные разговоры про расчлененных заключенных принимавших участие в моем проекте? Не может быть, что ты ничего не слышал! Так вот, тогда в самом начале наша техника была далека от совершенства, и временное пространство успевало схватить испытателей, кого за конечности, а кого и за голову. Впрочем, сейчас ты сам все это увидишь!

С этим словами Огюст двинул свой «ВМV», заложив им, невероятный вираж. В результате этого в высшей степени рискованного маневра они оказались разделены от преследователей всего лишь узкой, даже не стеной, а пленкой, шириной в несколько миллиметров. Вплотную приблизив к ней лицо, Огюст, дразнясь, расплющил нос о прозрачную поверхность и, высунув язык, принялся хрюкать. В то же мгновение по ту сторону стены в воздухе мелькнул эсэсовский кинжал и врезался прямо в прозрачную перегородку, метясь в расплющенное лицо Огюста.

— Ах вы, сволочи! — воскликнул не на шутку напуганный француз, отлепив лицо от прозрачной перегородки.

Тем временем эсэсовец, находящийся в другом тоннеле остервенело, наносил один за другим удары по тонкой, в несколько миллиметров, перегородке. В конце концов, он обломал конец кинжала и оставил свою затею.

И вот тут фашистов внезапно охватила паника. Константин во все глаза смотрел на то, как стенки тоннеля, в котором находились преследователи, начали медленно спадаться. Не на шутку напуганные нацисты кинулись было назад, в ту сторону, откуда они пришли. Но к тому времени та часть тоннеля, по которой можно было вернуться обратно в концентрационный лагерь Дахау, уже перестала существовать. Она была заполнена бирюзовым веществом, из которого состояло временное пространство.

Константина поразила еще одна странность, в том месте, откуда они только что пришли, набухало огромное зеленое яйцо, увеличиваясь прямо на глазах.

— Что это такое? — спросил он хриплым от волнения голосом Огюста.

— Это временная сфера, попросту говоря наше с тобой время, — охотно пояснил тот. — Если мы сейчас войдем в него, то опять очутимся в тысяча девятьсот сорок пятом году. Правда, куда мы конкретно попадем неизвестно. И это совсем необязательно будет Дахау.

Эсэсовцы, попавшие во временную западню, поняли, что единственный путь к спасению для них заключается в движении по тоннелю, проложенному беглецами с помощью «пилы времени». Разобравшись в колонну по двое, они начали движение легким бегом, по коридору, решив, что он неминуемо приведет их к беглецам. Но впереди их ждал неприятный сюрприз.

Как выяснилось, мстительный француз закладывал крутые виражи на мотоцикле с определенным умыслом. Он прекрасно ориентировался в хитростях пространственно-временного континуума и знал, что время неоднородно. Скорость смыкания его, в зависимости от того в каком направлении оно было «пропилено» происходило с разной скоростью.

Благодаря этому феномену тоннель, в которым находились фашисты, оказался закупорен с двух сторон. В довершение ко всему, стенки тоннеля начали, словно по команде, стремительно спадаться вокруг эсэсовцев. Попавшие в ловушку головорезы тщетно пытались выбраться из-под погребающего их в своей толще прозрачного бирюзового студня. Натечная прозрачная масса неумолимо заползала им в глотку, плотно забивая бронхи и легкие. Теперь негодяи, самозвано присвоившие себе звание сверхлюдей имели возможность на собственной шкуре испытать все «прелести» смерти от удушья. На которую они безжалостно обрекли тысячи беззащитных заключенных, концентрационного лагеря Дахау, отправляя их в газовые камеры.

После того, как земля под ногами перестала дрожать, Стилет устроил своему отряду жестокий марш-бросок по пересеченной местности. Через пару часов, хорошо тренированный Влад был вынужден признать, что заданный темп утомителен даже для него. Сенсей за время своего пребывания на подлодке и в отряде повстанцев успел набрать килограмм пять лишнего веса и теперь жестоко расплачивался за это. Он дал себе слово, что если выживет после этой гонки через джунгли, то первым делом скинет килограмм десять. А может и больше.

Капитан тороида с помощником, молча сопели и обливаясь потом, старались не отставать от остальных. Они прекрасно понимали, что никто с ними нянчиться не собирается. Более того, все только и ждут, чтобы они на чем-нибудь прокололись, дабы уличить их в пособничестве томиноферам.

Если даже такие спортивные ребята чувствовали себя достаточно дискомфортно, чего же было говорить о коротышке Хулио? Его одежда потемнела и промокла насквозь от обильного пота. Его лицо, перекошенное от нехватки кислорода, было неестественно белого цвета. Легкие, перегруженные непривычной нагрузкой, саднило, так, словно с них была содрана слизистая оболочка. Сердце конвульсивно трепыхалось, как мотылек, залетевший на пламя свечи.

— Еще пара километров и мы потеряем Хулио! — догнав Стилета, встревожено прохрипел Сенсей. — У коротышки просто не выдержит сердце! Я вообще диву даюсь, как он до сих пор еще не помер!

Стилет нервно повел шеей и недовольно покосился на Сенсея. Ему худому и жилистому, судя по всему, эта беготня через джунгли не доставляла особого беспокойства. Даже то обстоятельство, что воздух в чаще был перенасыщен водяными парами и влажность зашкаливала, воспринималось им с философским спокойствием. Правда, было в этом упоении трудностями, что-то от садомазохизма.

— Привал! — прокричал Стилет и, остановившись, поднял руку.

Остальные члены группы рухнули на землю, кто, где стоял. Какое-то время все просто лежали и отдыхали. Судя по синюшной бледности Хулио, ему было по-настоящему плохо.

— Ну и на хрена, командир, ты загнал нашего бедного ботаника? — спросил Сенсей неприязненно посмотрев на Стилета. — А если он сейчас возьмет и окочурится? И что мы будем делать с томиноферским коммуникатором без его мозгов? Кокосы колоть?

— Ничего с ним не случится! — сварливо ответил Стилет, отпивая глоток воды из фляги. — Он со мной ходит в разведку уже не в первый раз. И никогда ничего с нм не случалось. Полежит, отдышится и будет, как новенький.

— А какая была надобность так гнать? — спросил Влад, который отдыхал, положив под голову рюкзак с припасами, прихваченный им из тороида. — За нами, что кто-то гонится?

— Не знаю! — отрезал Стилет. — Но меня поразила реакция на пропажу Толстяка. Томиноферы были настолько встревожены этим, что, не задумываясь, уничтожили и тороид и его самого. И все это лишь для того, чтобы не дать нам уйти.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался Сенсей, покусывая сорванную травинку.

— А ты сам посуди. Мы знаем, что толстяк отпрыск древнего влиятельного рода томиноферов. Если его принесли в жертву обстоятельствам, это говорит, о том, что томиноферы страшно напуганы. Ну, или как минимум, не хотят рисковать.

— Если вам интересно мое мнение, то все дело в коммуникаторе, который пропал вместе с Толстяком, — подал голос капитан тороида. — И они не успокоятся, пока не убедятся в том, что он уничтожен.

— Хулио, а ты что думаешь по этому поводу? — повернул к нему голову Влад.

Коротышка, едва отдышавшись, уже достал трофейный коммуникатор и теперь увлеченно барабанил толстыми пальцами по его замысловатой клавиатуре.

— А? — спросил он, не поднимая головы.

— Банан на! — расхохотался Влад. — Что там в томиноферском интернете интересного?

— Напрасно прикалываешься! — недовольно проворчал Хулио. — Не знаю, как именно эта хрень работает, но базовый принцип тот же. Только в отличие от нашего невинно убиенного земного интернета, эта игрушка охватывает огромное количество миров.

— Ты хочешь сказать, что понимаешь язык томиноферов? — недоверчиво покосился на Хулио Сенсей.

— А на фига мне это нужно? — пожал плечами Хулио. — Здесь есть функция перевода на все известные мировые языки и Толстяк мне честно показал, как ею пользоваться.

— Хватит трепаться! — прикрикнул на них Стилет. — Когда ты говорил про нашу выходку, ты имел в виду похищение Толстяка?

— Толстяк — это самое последнее, что их интересует в наших похождениях. Капитан правильно подметил, вот, из-за чего весь сыр бор! — Хулио ласково похлопал ладошкой по корпусу коммуникатора. — Пропажа этого малыша не дает им покоя. Они почему-то все с ума посходили, когда выяснилось, что у Толстяка был с собой коммуникатор. По их правилам, при посещении, таких отстойных миров как наш, им категорически запрещается брать с собой целый ряд приборов и аппаратов, в которых задействованы чрезвычайно продвинутые технологии. И в этом списке, коммуникатор входит в первую десятку!

— А, понял! — расхохотался Сенсей. — Мы с этим коммуникатором теперь для них, все равно, что обезьяна с атомной бомбой!

— Хорошее сравнение! — улыбнулся Стилет. — Теперь бы еще разобраться, как эта бомба работает!

Хулио все это время напряженно манипулировавший своей новой игрушкой, неожиданно восхищенно взвыл:

— Нет, ну вы только послушайте! Я тут перепроверил, чтобы не было ошибки! Так вот всех своих братьев меньших томиноферы срочно отправляют под нож!

— Если я тебя правильно понял, это касается всех подонков помогавшим пришельцам? — уточнил Стилет, бросив быстрый взгляд в сторону капитана и его помощника.

— После гибели нашего мажора Толстяка, томиноферам был отдан приказ об окончательной, тотальной зачистке фермы Терра — радостно закивал Хулио. — То есть, пока мы с вами здесь прохлаждаемся, по всей Терре, то есть, конечно же Земле, идет массовый забой всех ксеносервусов, лоялистов, коллаборационистов и прочих сочувствующих. С одной стороны свирепствует папашка Толстяка, озлобленный его глупой гибелью. Он поставил перед собой цель не оставить от человечества ничего, что напоминало бы о его существовании. С другой стороны, Высший Совет томиноферов срочно тиснул директиву, в которой оправдывает срочную стерилизацию фермы Терра, каким-то древним документом, который датируется временем начала всех начал. То есть, временем начала разведения на Терре экспериментального образца, созданной томиноферами, человеческой популяции. Говоря современным языком этот документ, насколько я смог понять, был чем-то вроде просчета всех рисков, связанных с разведением людей. И в нем есть один весьма любопытный момент. Так вот, здесь говорится, что в случае овладения примитивной расой людей какой-либо запретной технологией расы томиноферов могут иметь место непредсказуемые последствия. Вплоть до того, что под угрозу будет поставлено само существование расы томиноферов. Во как! Ни больше, и не меньше!

Какое-то время все молчали. Причем было непонятно, чего в этом молчании было больше, радости от того что они смогли напугать томиноферов до кровавого поноса или подавленности об известии, что человеческую расу прямо сейчас изводят на корню. Все четверо внезапно ощутили, каким тяжким грузом на них навалилась ответственность за их миссию в Черном городе. Как ни крути, а виновниками этой пугающей активности томиноферов были они и никто другой.

Капитан же и его помощник пребывали в крайне подавленном настроении. Они, молча, проникались собственной дальновидностью. Окажись они сейчас в Черном городе их участь была бы предрешена. И тот и другой, отнюдь, не горели желанием превратиться в мясные туши.

Внезапно Стилет буквально подскочил на месте. Судя по тому, что Сенсей также встрепенулся, их одновременно посетила одна и та же мысль.

— Какой же я идиот! После того, как томиноферы начали окончательную зачистку, лагерь повстанцев находится в страшной опасности! — вскричал Стилет, хлопнув себя ладонью по лбу.

— Вот и я о том же! — поддержал его Сенсей. — Эти козлы из Черного города наверняка уже давным-давно накнокали расположение вашего шалмана и просто ждали подходящего момента, чтобы прихлопнуть одним махом!

— Не лишено смысла! — кивнул Влад. — В любом случае, нужно выдвигаться туда как можно быстрее. Сколько нам еще туда топать?

— Минимум двое суток! — кусая от досады губы, воскликнул Стилет. — Это в том случае если мы будем двигаться с той скоростью, с какой шли последние два часа.

— Я понимаю, что являюсь обузой для всего отряда, — коротышка с обреченным видом вздохнул, отложив коммуникатор в сторону.

— Хулио, ты не обуза, а единственная надежда всего оставшегося человечества, в нашем лице! — рассерженно заорал на него Сенсей. — И это надежда на то, что ты поймешь как при помощи коммуникатора можно уничтожить томиноферов! Уверяю тебя, всех мозгов оставшегося человечества на эту затею не хватит! Только ты сможешь это сделать! Бери в руки свой гребанный планшетник и продолжай колдовать над ним день и ночь. Даже отлить в кусты, ходи с ним! Твоя задача придумать, как спасти человечество! А все остальное не твоя забота, предоставь это нам, недоумкам!

— Я тут, в связи с этим, немного подумал, — Влад посмотрел Стилету прямо в глаза, словно проверяя, не рассердится ли он. — Самым правильным решением в данной ситуации будет отправляться тебе в одиночку. Как можно быстрее добраться до лагеря и увести людей на новое место. Мы же щадящим Хулио темпом, двинемся следом. Как считаешь, командир?

Стилет, молча, играл желваками. Слов нет, его самолюбие было сильно уязвлено. Какой-то гринго смог предложить действительно лучший выход из непростого положения, в котором они оказались. С другой стороны, главное сейчас было спасти людей, а все остальное отступало на второй план.

— Я сам хотел предложить это, — с деланным смехом, сделав над собой видимое усилие, сказал Стилет. — Но не знал, как сказать об этом, чтобы вы не посчитали меня трусом, бросающим вас на произвол судьбы в джунглях. Я оставлю вам свою карту, на которой проложу маршрут, по которому буду двигаться. В местах отмеченных точками я буду оставлять вам знаки о том, что вы двигаетесь в правильном направлении.

— А что за знаки? — спросил Хулио, не отрывая головы от коммуникатора.

— Обрывки моего шейного платка вас устроят? — спросил Стилет, демонстрируя застиранный и выцветший платок, который когда-то давным-давно был ярко-красного цвета. — И если вы не возражаете, я бы предпочел прямо сейчас отправиться в путь! Дорога каждая минута!

Прощаясь, Сенсей, Влад и Хулио по очереди обняли Стилета. Капитан с помощником не решились подойти к нему и лишь кивнули. Но Стилет демонстративно проигнорировал их.

— Передай Ольге привет, скажи, что мы ее очень любим! — вдогонку прокричал ему Сенсей.

Стилет, не оборачиваясь, поднял руку в знак того, что обязательно выполнит просьбу друга. С быстрого шага он перешел на бег и вскоре джунгли целиком поглотили его.

Константин и Огюст, молча, смотрели, как затихает последний из преследовавших их эсэсовцев в бирюзовой толще временного пространства. Десять фигур затянутых в черные мундиры раскорячились в застывшей массе, словно страшные хищные насекомые в прозрачном янтаре.

Наконец Огюст дал газу, и мотоцикл покатил прочь от этого жуткого места. Некоторое время беглецы ехали молча. Потом Огюст начал удивленно вертеть головой по сторонам.

— Ничего не понимаю! — изумленно воскликнул он, продолжая оглядываться. — Куда подевалась наша временная сфера?

— Ты имеешь в виду тот зеленый пузырь, из которого мы попали сюда? — спросил Константин.

— Именно! Не мог же он, в самом деле, сдуться, словно надувной шарик! Хотя с другой стороны, почему бы и нет? — Огюст задумчиво почесал коротко стриженый затылок.

Вокруг них со всех сторон, подвешенные в сине-зеленом пространстве, тускло светили пузыри самых разнообразных цветов и оттенков. Но зеленого среди них, определенно, не было. Некоторые сферы достигали приличного размера, некоторые же были немногим более спичечной головки. Видимо все дело было в расстоянии до них. Вообще картина сильно напоминала пространственную карту звездного неба в планетарии. С той лишь разницей, что здесь была не половинчатая, а полная сфера.

Друзья потратили еще полчаса в тщетных попытках обнаружить пропавший зеленый шар. Огюст выдвинул предположение, что по какой-то причине он мог сжаться до размера яблока. Еще около часа было потрачено на поиски этой необъяснимым образом уменьшившейся пустулы. Но все было напрасно.

— Не нравится мне это! — пробормотал Огюст в очередной останавливая «ВМV».

Поднявшись в седле, он приложил руку к глазам и как рыцарь на распутье принялся обозревать горизонт на все триста шестьдесят градусов. Константин последовал его примеру, но все их усилия по-прежнему были тщетны. Зеленой сферы нигде не было видно.

— И что теперь будем делать? — поинтересовался Константин.

— В создавшейся ситуации нам остается лишь одно — добраться до ближайшей временной пустулы и проникнуть в нее, — после непродолжительного раздумья ответил Огюст. — Единственный минус этой затеи, это то, что мы даже не представляем в какое время попадем. Это может быть вчерашний день, доисторическое прошлое или далекое будущее. Законы пространственно-временного континуума нелинейны и в силу этого непредсказуемы. И именно поэтому, все мои научные предположения — это не что иное как гадание на кофейной гуще.

— Мне кажется, что вон тот желтый шар к нам поближе остальных, — ткнул пальцем вперед Константин.

— С чего ты так решил? — иронично спросил Огюст.

— Ну, этот шарик самый большой из всех, которые есть поблизости от нас, значит он ближе всех.

— Весьма спорное утверждение, — отрицательно помотал головой Огюст. — Каждая сфера индивидуальна и не похожа на другие. Пузырь совсем микробного размера может оказаться к нам много ближе вон той гигантской пустулы белого цвета!

— Ну, тогда решай сам, а я умываю руки! — Константин демонстративно скрестил руки на груди.

Огюст еще некоторое время пристально разглядывал окружающее их пространство.

Наконец, решившись, он, тяжело вздохнув, произнес:

— Будем двигаться к тому красному образованию. Сдается мне, что оно расположено к нам значительно ближе остальных.

Константин, прищурившись, критически посмотрел в сторону красной сферы. Как ему показалось, она находилась очень далеко.

— А у нас хватит горючего, чтобы добраться до нее? — с сомнением спросил он у француза.

— У нас еще две непочатые канистры бензина, — уверенно ответил тот. — Так, что я думаю, мы доберемся до нее без особых хлопот.

— А если в твоей «пиле времени» выйдет из строя какая-нибудь деталь? — не унимался Константин. — Что тогда?

— Ты хочешь получить честный ответ или тот ответ, который тебя успокоит? — спросил Огюст.

— Я бы выслушал оба ответа, — уклончиво ответил Константин.

— Если у «пилы», что-нибудь выйдет из строя, нам с тобой придет конец. Какой именно ты только что наблюдал на примере эсэсовцев, которые сдуру погнались за нами. У нас нет ни ремкомплекта, ни запчастей, для того чтобы починить поломку. Но чисто теоретически, никаких неприятных сюрпризов быть не должно. Устройство «пилы» достаточно просто, я бы даже сказал, примитивно. Как тебе хорошо известно, из строя, обычно выходят сложные многокомпонентные узлы. Спешу тебя обрадовать, в «пиле времени», таких узлов крайне мало. Но они все, же есть. Так, что положимся на наше везение, которое до сих пор нас не подводило.

После этого Огюст уверенно направил мотоцикл в сторону выбранной им цели. Сколько они ехали, сказать было сложно. Во-первых, потому что у них не было часов, а во-вторых, потому что в сине-зеленом желе существовало лишь одно время суток. Не то ранний рассвет, не то поздний закат.

Несмотря на то, что красная сфера ощутимо увеличилась в размерах, Константина не покидало гнетущее чувство, что до нее еще очень далеко.

— Какой-то загадочный хрональный феномен, своего рода дикий парадокс! — тем временем, озабоченно бормотал себе под нос Огюст. — Кажется что сфера близко, но чем мы к ней ближе, тем она оказывается дальше. Ничего не понимаю!

— Надо было ехать к тому огромному белому пузырю. Давно бы уже добрались до него, — недовольно проворчал Константин.

Огюст хотел было ответить какой-то резкостью, но в этот момент мотор «ВМV» все это время безупречно работавший чихнул. Через минуту чих повторился, а двигатель начал давать сбои.

— Чего это он так не вовремя простудился? — поинтересовался Константин.

— Ничего страшного, — излишне бодро ответил француз. — Просто закончилось горючее. Но это дело поправимое, потому что бензина у нас с тобой полным-полно.

После этого он, остановив мотоцикл, заглушил двигатель, а затем отключил и саму «пилу времени».

— А ты уверен, что оставшихся сорока литров нам хватит, чтобы добраться до той красной штуковины? — спросил Константин, начиная отстегивать одну из канистр.

— На этом бензине можно из Парижа до Москвы доехать! — рассмеялся Огюст. — Нет, ну как тут не воздать должное традиционной немецкой педантичности и рациональности?

— Иди сюда! — внезапно послышался не на шутку напуганный голос Константина. — С рациональностью у фрицев все в порядке! Даже после своей смерти они достали нас! Теперь нам точно кранты!

— Что ты там такое несешь? — возмутился француз, слезая с мотоцикла и подходя к задней части коляски, к которой были приторочены канистры с бензином.

Сидящий на корточках Константин поднял на него побелевшие от ужаса глаза:

— В обеих канистрах дыры от пуль, а весь бензин вытек! Скажи мне, как такое могло произойти?

— Видимо рикошетом попало, — потерянно пробормотал Огюст, постучав костяшкой указательного пальца сначала по одной канистре, потом по другой. — О, в одной осталось примерно треть бензина! Пуля пробила ее точно посередине! Быстро заливаем то, что есть и двигаемся дальше!

— Мне бы твой оптимизм! — сокрушенно покачал головой Константин, отстегивая канистру, и передавая ее Огюсту как величайшую драгоценность. — Ты и правда думаешь, что на этих шести литрах бензина нам удастся доползти до этого красного пузыря?

— А что нам еще остается делать? — криво усмехнулся француз. — В крайнем случае, застрелимся, ведь патроны в «шмайсере» еще остались?

— Полный магазин, — кивнул Константин.

— Ну, так много нам не понадобится! Достаточно всего двух патронов!

Терпеливо дождавшись, когда из гулкой пустой канистры в бензобак стечет последняя капля бензина, Огюст тщательно завинтил пробку бака. Пустую емкость он небрежно отбросил в сторону., после чего завел мотоцикл и вновь запустил «пилу времени».

Беглецы двигались в сторону красной сферы с упорством обреченных. Перед глазами у них стояла страшная картина гибели фашистов, застрявших во временном киселе. Идеально круглый пузырь зловеще-красного цвета медленно увеличивался в размерах, что красноречиво свидетельствовало о том, что они неуклонно приближаются к нему. Но это происходило настолько медленно, что казалось, они уже никогда не доберутся до него.

В какой-то момент Огюст с пугающей ясностью осознал, что бензин заканчивается. Он скрипнул зубами от бессильной злобы и сокрушенно покачал головой. Видимо, несмотря на все усилия, им так и не удастся вырваться на свободу. Мотор мотоцикла чихнул раз, второй третий, после чего начал спотыкаться. Несмотря на сотрясающую его агонию, «ВМV» смог протянуть еще метров десть, и лишь после этого окончательно умер.

Какое-то время Огюст и Константин продолжали, молча восседать на холодеющем корпусе мотоцикла, переваривая произошедшее.

— Между прочим, «пила времени» все еще работает, — хрипло сказал Константин.

— Это потому, что аккумуляторы пока еще заряжены, — уныло ответил Огюст.

После этого они принялись попеременно толкать мотоцикл. Пока аккумуляторы не успели разрядиться «пила» исправно пилила временное пространство. Но когда до красной сферы оставалось совсем ничего, буквально рукой подать, «пила» внезапно начала работать с перебоями. Голубой огненный шар «пилы» начал пугающе часто мигать. Вскоре наступил момент, когда он совсем погас. Мотоцикл с размаху ткнулся всеми четырьмя электродами в плотную непроницаемую толщу временного тоннеля. До сферы оставалось метра три максимум.

— Включай свою гребаную «пилу»! Неужели мы не сможем пробиться через эту тонкую стенку? — кричал в истерике Константин, колотя Огюста кулаками по спине.

— Заткнись и оставь мою спину в покое! — заорал вне себя от ярости француз. — Еще немного и ты мне хребет перешибешь! Надо выждать максимально долго, чтобы аккумуляторы успели немного «отдохнуть». Может тогда у нас что-нибудь и получится!

Как ни странно, получив призрачную тень надежды, Константин успокоился и более не докучал своему французскому другу.

Огюст, как и обещал, терпеливо ждал вплоть до того самого момента, когда стенки тоннеля начали смыкаться. Когда бирюзовое желе уже почти ухватило мотоцикл за задние колеса, он с замиранием сердца попытался включить «пилу».

Передышки в несколько минут аккумуляторам хватило на то, чтобы аппарат смог включиться и проработать несколько секунд. За это время они почти успели преодолеть расстояние до спасительной красной сферы, после чего «пила» внезапно отключилась. Не было никакой прелюдии из миганий, аппарат просто умер вслед за мотоциклом.

Друзья тупо смотрели прямо перед собой, где в истончившейся прозрачной стене медленно образовывалась и расползалась от центра к краям дыра, ведущая вовнутрь сферы. Когда ее диаметр достиг примерно полуметра, процесс внезапно прекратился.

Огюст с Константином поспешно откатили мотоцикл назад, после чего взобравшись на него, оказались возле дыры. Первым полез Огюст. С огромным трудом он протиснулся в тесное отверстие. После чего оно с тихим всхлипом втянуло его в себя, и он исчез. Выждав полминуты, Константин последовал вслед за другом.

Благодаря тому, что Влад умело, ориентировался на местности по карте, оставленной им Стилетом, они довольно уверенно двигались по маршруту. При взятом ими темпе, Влад планировал добраться до лагеря повстанцев дня через четыре. Хулио, как это ни странно звучит, при его коротких ножках и избыточном весе, оказался неплохим ходоком. Как выяснилось, если организм коротышки не подвергался сверхнагрузкам, он прекрасно двигался и уставал не больше чем его хорошо тренированные попутчики.

Их путь пролегал по пересеченной местности покрытой непроходимыми джунглями, которые тянулись вдоль высокой скалистой гряды сплошь поросшей густой растительностью. Сквозь высокие ветвистые деревья, увитые лианами, временами не было видно неба. Повсюду куда не бросишь взгляд плотной зеленой стеной стояли джунгли, расцвеченные фантастическими соцветиями.

Но это только на первый взгляд казалось, что через этот вечнозеленый бурелом невозможно пройти. Довольно скоро Влад понял принцип передвижения, используя который можно было сравнительно свободно пробраться даже через самую непроходимую чащу.

Подобно большому городу, джунгли имели свои улицы, по которым передвигались многочисленные обитатели тропического леса. Нужно было только отыскать эти хорошо замаскированные тропы. Одни из них были центральными, довольно широкими и хорошо утоптанными проспектами. Вдобавок ко всему они еще были и довольно оживленными. Поэтому на них приходилось держать ухо востро, чтобы не нарваться на грубость со стороны многочисленных хищников. Другие тропы были поуже, более заросшие растительностью, но по ним вполне можно было передвигаться.

Во время коротких привалов Хулио тут же с головой уходил в коммуникатор и увлеченно колдовал над ним, постигая азы томиноферовского языка и основы межмировых коммуникаций. Во время остановок на ночевки, когда было нужно отсыпаться перед трудностями завтрашнего дня, Хулио до последнего воевал за право посидеть с томиноферовской игрушкой еще хотя бы десять минут. Обычно дело кончалось тем, что Сенсей или Влад отбирали у него коммуникатор и отправляли зануду гения спать. Тот всякий раз смертельно обижался на них, обзывал недалекими дебилами, которые не понимают всего значения проводимой им исследовательской работы.

— Если вам нравится жить под железной пятой пришельцев — это ваше право! — кипятился коротышка. — Но это совсем не значит, что я тоже в диком восторге от этого!

Тем не менее, всякий раз Хулио уступал, подчиняясь грубому насилию.

Капитан с помощником вели себя тише воды ниже травы, стараясь ненароком не рассердить своих невольных спасителей. Их статус в отряде до сих пор был неопределенным. Также было неясно, что ждет пилотов в повстанческом отряде? Реакция людей потерявших своих близких, на появление, тех, кто был косвенно повинен в этом, была достаточно предсказуема.

Опасаясь быть обнаруженными томиноферами, костер на ночь не разводили, несмотря на то, что все звериное царство в джунглях в это время просыпалось и выходило на охоту. Влад и Сенсей дежурили по очереди, сменяясь через четыре часа, поделив, таким образом, ночь на две смены, ночную и утреннюю. Не доверяя пилотам их, не оставляли дежурить. Впрочем, они не были в претензии по этому поводу. Дежурный, вооружившись двумя бывшими в их распоряжении пистолетами, внимательно поглядывал по сторонам, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. Надо заметить, что ночь в джунглях — это одна сплошная мешанина из шорохов и самых разнообразных звуков.

Ночи, как правило, проходили без особых приключений, если не считать того, что пару раз на спящих пытался напасть ягуар. А один раз рядом со спящим Хулио прямо с дерева неслышно спустился огромный удав, намереваясь сожрать ничего не подозревающую надежду всего человечества. Но оглушительный пистолетный выстрел, вкупе с ослепительной вспышкой, неизменно производил на непрошенных гостей отрезвляющий эффект, после чего они поспешно удалялись восвояси.

Как-то раз путешественникам не спалось и Хулио, провозившийся с коммуникатором дольше обычного, внезапно издал изумленный вопль.

— Нет, вы только посмотрите на это! — вскричал он, тыча на появившееся в коммуникаторе изображение.

Влад, придвинувшись к нему, удивленно присвистнул:

— А что здесь делает древнеегипетский саркофаг?

Сенсей глянув одним глазом, буркнул:

— Это не древний Египет — это томиноферовский новодел.

— Откуда ты знаешь? — вытаращился на него Хулио. — Я сам только двадцать минут назад узнал об этом. Но я тебе точно ничего об этом не говорил!

— Внутри этой раскрашенной коробки находится выпотрошенная мумия человека, залитая специями и замотанная в определенного вида ткань, — тоном заправского лектора начал Сенсей. — Это, насколько я вижу, выставочный образец томиноферовской продукции. Той самой, которую они продают, каким-то мифическим «покупателям», которые их тупо едят. Про них вы, кстати, уже слышали. И не надо спрашивать меня, откуда я все это знаю. До сих пор как вспомню, так вздрогну!

— А вы чего молчите, как будто вообще не при делах? — прикрикнул Влад на пилотов. — Что это за хрень такая?

— А чего говорить-то? Ваш друг уже все сказал, — пожал плечами капитан. — Мы как-то пару раз даже перевозили эту продукцию. Она, кстати, очень дорогая. Одна упаковка стоит…

— Нет, приятель тут ты не прав! — нетерпеливо перебил его Хулио. — Я тут раскопал кое-что любопытное! Если сто лет назад за одну такую вот прелесть давали сто условных денежных знаков, которые у томиноферов называются жгуты. То пятьдесят лет спустя за нее давали уже всего лишь тридцать жгутов! Теперь же цена одной мумии, в оригинальной упаковке, рухнула вообще до десяти жгутов! Надеюсь теперь всем все ясно? Сейчас за партию хорошо высушенных хрустящих человеческих мумий в эксклюзивной упаковке дают сущую ерунду. Цена практически опустилась ниже себестоимости и все стремятся избавиться от этого залежалого непопулярного товара.

— В связи с этим, что именно нам должно быть ясно? — непонимающе посмотрел на него Влад.

— А то, что вся эта затея с уничтожением человеческой популяции на ферме Терра — это результат кризиса перепроизводства, — выпалил Хулио, бешено вращая глазами. — Некие конкуренты перебили цену томиноферам и выбросили на рынок модифицированный продукт! Человеческое мясо с улучшенными вкусовыми качествами. После этого дальнейшее производства товарного мяса обычных людей стало для томиноферам не просто нерентабельным, а убыточным! И после этого, они как хорошие, рачительные хозяева решили забить всю принадлежащую им скотину, то есть нас с вами! С чем я вас и поздравляю!

— Спасибо! — кисло улыбнулся капитан.

— А ты вообще молчи! — прикрикнул на него Сенсей. — Закатать бы тебя самого в коробку, как шпрота в банку, чтобы на своей шкуре понял что творил!

— Да ничего я не творил, — пожал плечами капитан. — Мы просто перевозили с места на место всякую всячину.

— Да? А пушки и бомбы на тороиде у вас для чего? Москитов бить? — возмутился Влад. — Ты лучше мне вот что скажи, кто такие «покупатели» и почему все падают в обморок стоит лишь упомянуть о них?

Капитан побледнел, на лбу его выступили бисеринки пота, он в нерешительности взглянул на своего помощника. Судя по прелюдии, он и сам был не прочь грохнуться в затяжной обморок, лишь бы не отвечать на этот вопрос.

— Ты когда-нибудь сам их видел? — задал наводящий вопрос Хулио.

Капитан отрицательно помотал головой.

— Их вообще никто из людей никогда не видел, — помявшись, ответил он, обливаясь потом от ужаса. — Эта тема вообще табу. За такие разговоры хозяева устраивают «показательный суп».

— Показательный суд знаю, а про суп слышу впервые! — изумился Сенсей.

— Ну, про «лафет» ты наверняка слышал? Так вот, «суп», во стократ страшнее даже «стоячего лафета», — промямлил капитан, теряя остатки самообладания.

— А это что такое? — спросил Хулио, у которого от нездорового любопытства заблестели глаза.

— Это когда тебя сажают на закругленный кол и начинают медленно вращать между двух горелок дающих вертикальное пламя. Здесь, как и в традиционном «лафете» готовится лишь нижняя часть тушки, то есть я хотел сказать, туловища, — поспешно поправился капитан. — Наполовину живое блюдо подается в вертикальном положении.

— А что насчет «супа»? — не унимался коротышка.

— Хулио, прекрати сейчас же, маньяк хренов! — прикрикнул на него Сенсей. — Охота тебе всякую мерзость слушать?

— Да мне просто любопытно, — с деланным безразличием пожал плечами тот.

— Мы немного отвлеклись, так что ты там говорил насчет «покупателей»? — напомнил Влад.

— Да никто ничего толком не знает, одни слухи да недомолвки. Точно известно одно — хозяева их боятся, — прошептал помощник капитана, зачем-то оглядываясь.

— Это сходится с тем, что нам рассказал в Египте старик, путешествующий на скарабее, — задумчиво сказал Влад. — Видимо, у хозяев есть свои собственные хозяева.

— А это означает, что кроме томиноферов существуют еще и супертоминоферы, — рассмеялся Сенсей. — Что лишний раз подтверждает старую истину о том, что на всякую хитрую попу есть болт с винтом.

— Чего ты радуешься? — покосился на него Хулио. — Для чего, по-твоему, пришельцы или, как ты их называешь, томиноферы, продают раскрашенные коробочки с хрустящими человечками своим суперхозяевам? Вот то-то и оно! Мы для них всего лишь продукт! Ты, например, много станешь вникать в кудахтанье курицы, перед тем как отрубить ей голову и отправить в кастрюлю? Тем более, если ты вырос на курином мясе и вдобавок голоден? Нет, братцы, это как мне видится, путь тупиковый. Потому как, приведет он нас прямиком все в ту же кастрюлю!

После этого пессимистического монолога над поляной надолго воцарилась тишина.

Когда Константина затянуло в черную пасть красной временной пустулы первое, что он почувствовал, было ощущение полета. Но не того волшебного, каким обычно летают во сне, а вертикального полета вниз. Собственно это был никакой не полет, а стремительное падение. Причем с огромной высоты.

Он не мог толком разглядеть, куда именно падает, потому, что его сразу же ослепило яркое солнце. Константин от боли был вынужден крепко зажмурить глаза. Сердце его, лихорадочно сжавшись и вытолкнув из себя всю кровь, подпрыгнуло вверх, закатилось в район кадыка, и оставалось там все время, пока он падал.

Откуда-то сбоку раздавался непрерывный шум, происхождение которого так и осталось для Константина загадкой. Внезапно его накрыло плотным холодным дождем, и он сразу же вымок насквозь. В довершение ко всему, снизу вдруг раздался долгий пронзительный крик Огюста. Истошный вопль француза внезапно прекратился, после чего послышался громкий всплеск, как будто в воду упал огромный камень.

Константин наконец смог приоткрыть глаза, для того чтобы уже в следующее мгновение плотно закрыть их обратно. В этот самый момент он врезался в поверхность бурлящей прямо под ним воды. Ему здорово повезло, что он вошел в воду, что называется «солдатиком», то есть строго вертикально. Если бы его тело было изогнуто, хотя бы под небольшим углом, он неминуемо сломал бы себе позвоночник.

Удар о воду был настолько силен, что Константин на долю секунды потерял сознание. За это время он успел погрузиться глубоко в мутную белесую воду, бурлящую воздушными пузырями. Когда к нему вернулось сознание, он принялся лихорадочно двигать руками и ногами, тормозя дальнейшее погружение. Когда ему, наконец, удалось остановиться, над головой у него, оказалась неописуемая толща воды. Вся она беспрестанно кипела и перемешивалась, словно в гигантской кастрюле.

Судорожно выталкивая отчаянно страдающее от нехватки кислорода тело вверх, Константин начал всплывать. Но процесс этот происходил настолько медленно, что его охватила паника. Он внезапно пронял, что воздух в его легких закончится, прежде чем он сумеет добраться до поверхности, а на то чтобы вынырнуть у него не останется сил.

Ужаленный этой мыслью, он принялся судорожно перебирать руками и ногами. Константин боролся из последних сил, чтобы не впустить вовнутрь горящих от нехватки кислорода легких, прохладную воду. Казалось она шептала ему, что сразу же принесет облегчение, но Константин знал, что имя этому облегчению — вечное успокоение.

Цепляясь остатками ускользающего сознания за поверхность воды, до которой оставалось метра три, он увидел, что к нему плывет чудовищная полосатая лягушка. Причем полосы у нее были черно-белые. Перед тем как окончательно отключиться, Константин с каким-то отстраненным удивлением обнаружил, что ужасная лягушачья морда вдруг превратилась в человеческую голову с лицом Огюста.

Огюст неимоверным усилием воли заставил себя отвлечься от укушенной пауком руки, которая горела огнем, и посмотреть, что происходит с Константином. Беглого взгляда был достаточно, чтобы понять, что тот обречен. До дерева на стволе, которого сидел француз, оставались считанные метры, и Константин мог бы преодолеть их одним рывком. Но анаконда, понимая, что добыча может ускользнуть, перегородила ему путь к берегу своим извивающимся грязно-зеленым телом, и высоко подняв голову из воды, пристально смотрела на беспомощно барахтающегося перед ней человека.

Внезапно прямо над ухом Огюста прогремел оглушительный выстрел, и яркая вспышка едва не опалила ему волосы. От неожиданности француз чуть было не свалился в воду, но чьи-то сильные руки подхватили его. Яростно сопротивляясь, Огюст пытался вырваться из медвежьих объятий крепко державшего его здоровяка с холодными голубыми глазами. Светлые волосы, короткая стрижка, черный комбинезон сказали ему очень многое. Несмотря на все их с Константином старания, эсэсовцы все равно выследили и поймали их!

Если бы Огюст не вырывался, а продолжал смотреть на реку, он бы увидел, как после выстрела, голова анаконды взорвалась красными фонтанчиками и стремительно ушла под воду. Воспользовавшись тем, что прожорливая водяная тварь оставила его в покое, Константин подплыл к дереву и, уцепившись за него, пытался отдышаться. Сил на то чтобы самостоятельно выбраться из воды у него уже не было.

В это время кусты на берегу затрещали на берег вышли несколько человек. Один из них сжимал в руке пистолет. Судя по всему, он и являлся спасителем Константина. Этот человек и тот, который крепко держал, продолжавшего вырываться Огюста были явно европейцами. Остальные четверо, судя по смуглой коже и темным волосам, были южане. С равным успехом они могли быть испанцами, арабами или турками.

Но все это не имело большого значения, потому что оба белых улыбались, а их черноглазые спутники были также наострены явно дружелюбно. Огюст, к тому времени понявший, что несколько поторопился, записав незнакомцев в фашисты, успокоился. После этого белобрысый крепыш сразу же отпустил его и, спустившись вниз по дереву, к самой воде, протянул Константину руку.

— Держи пять! — пробормотал он на чистом русском языке.

Константин не смог скрыть своего изумления:

— Вы кто, партизаны? — машинально спросил он, выбираясь на шершавый древесный ствол.

— Ба, так ты земляк? — расхохотался белобрысый. — Влад, ты только погляди кого ты спас! Это же наш парень!

— Ребята, а что это вы так чудно одеты? — спросил Влад, пряча пистолет в кобуру. — Что за полосатые костюмчики от Алькатраса?

— Ни говори, ни дать ни взять беглые заключенные, из колонии особого режима! — поддержал его Сенсей.

— А мы и есть заключенные, — исподлобья посмотрел на него Константин. — Сбежали из концлагеря Дахау.

— Чего? — вытаращился на него Сенсей. — По-твоему, какой сейчас год?

— А что, неужели, не сорок пятый? — в свою очередь уставился на него Константин.

— Эй, вы идите-ка сюда, что-то второму парню совсем худо! — позвал их Влад.

Действительно, Огюст, к этому времени, побелел, словно мел. Все его тело сотрясал сильный озноб, несмотря на то, что стояла страшная жара. Он сидел прямо на траве, а Хулио уже выспрашивал у него, что-то на английском языке.

— Он говорит, что его укусил большой черный паук, и еще у него сильно болит место укуса, — поднял голову на подошедших коротышка. — Если это то, что я думаю, то дело плохо. По описанию — это очень опасный водяной паук, местные называют его «портной сатаны». Это довольно редкое насекомое. Как этот парень исхитрился найти его, ума не приложу? Видимо он очень большой везунчик!

— И каков прогноз? — спросил Константин, переходя на английский.

— Неутешительный, господин доктор! — внимательно посмотрел на него Хулио. — Я угадал, ты имеешь отношение к медицине?

— Профессорскую степень по биохимии, а мой друг Огюст профессор физики.

— Ну, судя по всему, ему это не очень помогло, — пробормотал Хулио, внимательно разглядывая место укуса, которое, к тому времени, сильно опухло. — Возвращаясь к вопросу о прогнозе. На базе я бы мог попытаться спасти его. Но здесь в джунглях? У бедняги француза есть где-то двенадцать часов, чтобы успеть закончить все свои земные дела.

— Между прочим, я все слышу, — пробормотал Огюст. — Скажи, друг, мои дела действительно так плохи?

— А чего ты хотел? — пожал плечами Хулио. — Едва оказавшись в джунглях, первое, что ты сделал — это поздоровался с «портным сатаны», а твой друг напросился на обед к анаконде. Ребята, скажите мне, как два таких конченых ботаника оказались здесь посреди джунглей? Вы же шагу не можете ступить, чтобы не вляпаться в какую-нибудь хрень! Вы чисто теоретически не смогли бы добраться до того места где мы с вами сейчас находимся. Откуда вы здесь взялись, с луны свалились?

— Может быть, ты перестанешь болтать и сделаешь хоть что-нибудь для спасения этого парня? — прервал его Сенсей.

— Я же уже сказал, что у него нет шансов, — обиженно пожал плечами Хулио. — Я же не создатель всего сущего, чтобы творить чудеса! Можно попытаться в какой-то степени нейтрализовать действие яда прижиганием. Но в организме этого парня его такое количество, что можно слона убить!

— И что ты предлагаешь? — хмуро спросил Влад.

— Я знаю от этого лишь одно средство, но оно тебе не понравится!

— Ну и какое же?

— Пристрелить, чтобы не мучился, — честно ответил Хулио.

— Я лучше пристрелю тебя, чтобы не мучиться, слушая твое нытье! — возмутился Сенсей. — А ну, разводи костер и прижигай ему укус!

— Как скажешь, мой белый господин! — смиренно склонив голову в шутовском поклоне, ответил Хулио.

— Бессердечная скотина! — воскликнул Сенсей и принялся собирать хворост для костра.

Вскоре на берегу весело трещал сырыми ветками костер, а Хулио присев возле него накаливал на огне нож.

— Это плохо, — Влад кивнул в сторону стелящегося вниз по реке дымного облака. — По воде запах дыма разносится на многие километры. Томиноферы по нему нас вмиг вычислят! Нужно уходить отсюда как можно скорее.

Неожиданно за спиной у них раздался низкий стон, в котором угадывалось нечеловеческое страдание. В воздухе явственно запахло горелым мясом. Это Хулио прижигал французу укус.

— Ну вот, потерял сознание! — недовольно проворчал коротышка, бинтуя сожженное место на руке Огюста. — Придется тащить его на себе. Самое обидное, что все это бестолку, я же предупреждал!

— Заткнись, нравственный урод! — прикрикнул на него Сенсей. — Если в следующий раз, какая-нибудь ядовитая тварь цапнет тебя, я сразу начну тебя закапывать, не дожидаясь, когда ты окочуришься!

Движение отряда существенно замедлилось из-за Огюста, которого попеременно несли на наспех сделанных их жердей носилках. Состояние его ухудшалось буквально на глазах. Место укуса распухло и почернело. Кисть и предплечье, по мере распространения яда, стали синюшного оттенка и вздулись до пугающих размеров. Малейшее прикосновение к ним вызывало сильнейшую боль. Джунгли время от времени оглашались тоскливым стоном Огюста, когда его носилки подпрыгивали на очередной кочке. Если бы томиноферы находились где-нибудь неподалеку, они непременно обнаружили бы отряд.

Ближе к ночи, когда стали готовиться к ночлегу, опухоль у Огюста перешла на плечо и уже стала подбираться к шее. Все понимали, что от шеи совсем недалеко до головы. Даже такому заправскому оптимисту, как Сенсей стало понятно, что француз не жилец и его уход, всего лишь вопрос времени.

Надо отдать должное Хулио, он благоразумно молчал и даже оставил свои дурацкие комментарии относительно целесообразности спасения заведомо обреченного Огюста. Более того, он потратил уйму времени на то чтобы отыскать в густых зарослях какую-то хитрую травку листья которой, разжевав, наложил на рану француза. По его словам, таким образом, местные индейцы пытались лечить укусы «портного сатаны».

На вопрос много ли народу исцелилось при помощи этого нехитрого снадобья, он уклончиво пожал плечами. Неизвестно, то ли больной настолько умаялся, что уже был не в состоянии стонать, то ли подействовал индейский рецепт, но Огюст уснул. Хотя быть может, он просто провалился в тяжелое забытье, вызванное страшным токсином продолжающим отравлять его организм.

Тем не менее, его сон был воспринят остальными, как добрый знак и встречено с большим оптимизмом. Сенсей даже взял на себя смелость во всеуслышание заявить, что наступил переломный момент, и француз теперь пойдет на поправку. Однако Хулио и Константин явно не разделяли его дилетантскую точку зрения. Они лишь обменялись понимающими взглядами, но сочли за лучшее промолчать.

Наутро Огюста не стало. Видимо он умер сразу же за наступлением полуночи, потому что его тело успело остыть и задубеть. Страшная одутловатая синюшность уже охватила одну половину его лица. Можно было не сомневаться, что и внутри черепной коробки, яд ужасного паука сделал свое черное дело.

Огюста похоронили в глубокой могиле, навалив сверху кучу камней, чтобы зверье не добралось до тела. Хотя, по словам Хулио, ни один даже самый голодный зверь никогда не прикоснется к падали пропитанной ядом страшного паука.

После этого скорость продвижения отряда существенно возросла и уже через два дня они достигли передового поста лагеря повстанцев. Как Стилет и обещал, лагерь был срочно перенесен далеко в джунгли, к самому предгорью высокого скалистого хребта. Встречать вернувшихся высыпали все обитатели партизанского поселения от мала до велика.

Сенсей и Влад глазами жадно искали Ольгу но не находили, до тех самых пор пока она неожиданно не оказалась прямо перед ними. За время их отсутствия она превратилась в самую настоящую латиноамериканку. Светлые волосы были собраны под яркой цветастой косынкой, как и у всех замужних женщин. На ее ладной фигуре прекрасно сидела широкая юбка. Жакет в талию, с глубоким вырезом, выгодно подчеркивая ее прелести, которые просились наружу.

Повиснув на шее у Сенсея, Ольга неожиданно разрыдалась. Тот обнял ее и принялся успокаивать, спрашивая при этом, кто посмел ее обидеть? Но лучше бы ему этого было не вовсе не говорить, потому что Ольга, оторвавшись от него, ловко по-кошачьи влепила ему звонкую пощечину.

— Ты меня обидел и этот урод тоже! Вы должны были взять меня с собой, а не оставлять здесь сходить с ума от безвестности!

После этого Влад получил свою порцию оплеух.

Но как бы, то, ни было, мир был, наконец восстановлен. Ольга больше не сердилась на друзей, или делала вид, что не сердится. Правда для этого им пришлось поклясться, что больше они никогда не оставят ее одну, ни при каких обстоятельствах.

Константин остро переживал потерю своего французского друга. За время плена он сдружился с Огюстом. Несмотря на то, что воспоминания об их деятельности в Дахау приятными назвать было никак нельзя, тем не менее, он остро чувствовал отсутствие товарища.

Огюст был для него родственной душой, таким же изгоем, как и он сам. И еще неизвестно, как сложились бы их судьбы, если бы они ухитрились выжить, там в сорок пятом году, после разгрома фашистской Германии. Скорее всего, их судили бы, как пособников военных преступников, проводивших бесчеловечные опыты над заключенными концентрационного лагеря. Так что пуля или веревка им были бы обеспечены. Судьба распорядилась так, что Огюсту достался смертельный укус южноамериканского паука, повлекший за собой долгую мучительную смерть.

Константин воспринимал это философски, как своего рода справедливое воздаяние за все то, что вольно или невольно творил в лагере француз. О том, какую плату придется заплатить лично ему, он старался не думать. Слишком высока могла оказаться цена за его верную службу изуверу в медицинском халате Артуру Нойберту.

Рассказ Константина о созданной Огюстом в немецком плену «пиле времени» был воспринят основной массой слушателей с недоверием. Лишь те, кто сам соприкоснулся с путешествиями во времени, отнеслись к его рассказу серьезно. Во всяком случае, у Сенсея и Ольги сомнений в его правдивости не возникало. Они просто восприняли эти сведения как данность, не требующую никаких подтверждений.

Зато в лице Хулио, Константин обрел благодарного слушателя, который мог часами выспрашивать у него подробности их злоключений с Огюстом в лагере и во временном пространстве. Мало-помалу Константин сдружился с коротышкой и вскоре они стали закадычными друзьями. Они могли просиживать ночи напролет, выискивая малейшую возможность нанести томиноферам хоть какой-то урон. Командир повстанческого отряда, Пабло с изрядной долей иронии смотрел на их ночные посиделки и умственные потуги, не поощряя, но и не препятствуя их.

И вот однажды, когда солнце почти закатилось за кроны высоких деревьев, а на джунгли опустились длинные густые тени, Хулио с вытаращенными от переполнявших его эмоций глазами, влетел в хижину Пабло.

— Командир, нужно срочно трубить сбор! — выпалил он с места в карьер.

Пабло, который в этот момент, что-то обсуждал с Владом, склонившись над картой местности, недовольно поднял голову.

— Ты что перебрал текилы? — строго поинтересовался он. — Не видишь, мы делом занимаемся?

— Бросайте вашу мышиную возню, у меня есть кое-что получше! — радостно заржал Хулио. — Не то что ваши стрелялки с догонялками.

— Я смотрю, тут одной текилой не обошлось, — раздраженно проворчал Пабло. — Хулио, откуда в отряде дурь? Я же предупреждал, что снесу башку любому, если увижу обдолбанным! Луис, а ну-ка принеси мне мачете!

— Какая дурь, Пабло? Детьми клянусь, ты же знаешь что я после того случая, в глухой завязке! — возмутился коротышка. — Насчет текилы не отрицаю, да принял, но чисто для запаха!

— В-первых у тебя нет детей! И никогда не будет, если ты будешь пить, как не в себя, всякую дрянь! Во-вторых, говори, что там у тебя? Только быстро, а то Луис сейчас принесет мачете, и я могу не сдержаться и отрезать тебе язык.

— Мы с Константином, кажется, придумали, как уничтожить томиноферов! — выпалил Хулио.

— Ты это серьезно? — набычившись, спросил Пабло. — Если это твой очередной пьяный розыгрыш, то он может оказаться для тебя последним.

— Нет, он говорит правду, — вошел в хижину Константин, который все это время тактично стоял снаружи. — Как мне кажется, идея стоит того, чтобы ты узнал о ее существовании.

— Да и неплохо было бы пригласить, всех тех, кто в теме, — встрял Хулио. — Ольгу и Сенсея! Нам может пригодиться их совет. Быть может еще капитана тороида, а? Пабло, как ты думаешь?

— Никаких перебежчиков! — отчеканил Влад. — Если он с такой легкостью предал томиноферов, то спасая свою шкуру, легко предаст и нас!

— Не лишено смысла, — кивнул Пабло, оборачиваясь на вошедшего в хижину Луиса, в руках которого было тяжелое мачете. — Луис, позови Стилета, Сенсея и Ольгу, и как можно быстрее. Постой, оставь мачете! Не исключено что оно мне еще может понадобиться.

После этого Пабло и Влад вернулись к своей карте и принялись вполголоса обсуждать, предстоящую операцию. Повстанцы продолжали регулярно наносить удары по томиноферам, несмотря на то, что по своему эффекту, они были сопоставимы разве, что с комариными укусами. Но Пабло просто не мог сидеть, сложа руки, в, то время, когда гибель его родных и близких, требовала отмщения. А в силу того, что Пабло причислял к родным и близким все человечество, остановить его было невозможно. Тем не менее, в самом начале, Влад на правах кадрового военного пытался вразумить бывшего наркобарона, посетовав ему на то, что любая их вылазка может оказаться последней. Более того, она может закончиться жестоким уничтожением всего повстанческого лагеря, включая беззащитных женщин и детей.

После этого у них состоялся долгий и очень жесткий разговор, после которого Влад навсегда оставил затею с попыткой уговорить Пабло сменить тактику ведения партизанской войны. Как бы то ни было, благодаря этому нелицеприятному разговору были расставлены все точки над и, а собеседники честно высказали друг другу свое мнение. Это привело к тому, что Пабло с тех пор не принимал ни одного ответственного решения, предварительно не посоветовавшись с Владом, авторитет которого после того разговора существенно вырос в его глазах.

Стилет, поначалу довольно ревниво отнесшийся к появлению у командира нового военного советника, вскоре убедился, что русский совершенно чужд каких бы то ни было амбиций, и успокоился. Тем более, что ничего кроме пользы общему делу это сотрудничество не приносило. Наличие опытного боевого офицера в штабе повстанческого отряда позволило качественно улучшить боевую подготовку повстанцев, а также планирование и проведение диверсионных операций против пришельцев.

Когда все приглашенные, наконец, собрались Хулио взял слово:

— Как вам, должно быть, хорошо известно я достаточно давно штудирую язык пришельцев, которых с легкой руки русских, мы начали называть томиноферами. Я уже давно приглядываюсь к информационным порталам, которые можно условно назвать «межмировой барахолкой» или «клоповым рынком». Там продается и покупается все что угодно. Проведя сравнительный анализ, я вывел некую любопытную закономерность. Выяснилось, что человеческая цивилизация, времен своего расцвета, мало чем отличалась от цивилизаций и рас, консолидирующихся в межмировое сообщество. Хотя никакое это не сообщество, на самом деле у них там каждый сам за себя.

— Ближе к делу! — поторопил Пабло. — Ты зарулил очень издалека. Какое отношение все это имеет к грядущей гибели томиноферов?

— Да, самое прямое! — неодобрительно глянул на него коротышка. — И у нас и у них самыми высокооплачиваемыми и востребованными на рынке являются товары и услуги запрещенные законом.

— Ты это случаем не о проституции говоришь? — недоуменно глянула на докладчика Ольга.

— Межвидовая проституция — это всего лишь частность, хотя и приносящая огромные доходы, — довольно кивнул Хулио. — Но я хочу остановиться на другом. На нелегальных «барахолках» межмирового сетевого пространстве повышенным спросом пользуются наркотики гормонального происхождения. Они разлетаются просто на ура!

— Чего, чего? — недоуменно нахмурил лоб Сенсей, честно пытаясь понять услышанное. — А это еще, что за пакость такая?

— Если позволите, — поднялся со своего мест Константин. — Я в силу ряда щекотливых причин, последние несколько лет, довольно плотно занимался проблемами, идущими параллельно с теми, о которых только что доложил коллега Хулио.

— Профессор, ты не на кафедре! — поторопил его Стилет. — Перед тобой не ученые мужи, а простые бандиты, то есть, повстанцы! Поэтому нельзя ли попроще, пока у меня не кончилось терпение?

— А если короче, то я, пожалуй, знаю, как уничтожить томиноферов, — задумчиво пробормотал Константин. — Правда, делать такие скоропалительные заявления, еще рано. По той причине, что я не могу гарантировать стопроцентного успеха, но обещаю сделать все что могу. Не буду вдаваться в подробности, но боюсь, что без вашей помощи, друзья, нам с Хулио не обойтись.

— Что мы должны делать? — решительно перешел от слов к делу Пабло.

— Мне понадобятся кое-какие железы внутренней секреции томиноферов, — будничным тоном сказал Константин, так словно речь шла о чем-то совсем обыденным.

— То есть ты хочешь, чтобы мы притащили тебе сюда томинофера? — спросил Стилет.

— Это было бы очень хорошо, — фыркнул Хулио, которому надоело непривычно долго молчать. — Но мы понимаем, что это трудновыполнимо.

— Ничего ты не понимаешь, гений хренов! — презрительно расхохотался Стилет. — Это не трудновыполнимо, это вообще невыполнимо, если тебе интересно мое мнение! Даже если нам удастся выкрасть томинофера, как мы попрем такую тушу через все джунгли по пересеченной местности? Ты об этом подумал?

— Мой друг, Хулио, несколько погорячился, — Константин миролюбиво поднял руки. — На первых порах нас вполне устроит, свежеоотрезанная голова томинофера.

— Ни хрена себе, час от часу не легче! — воскликнул Сенсей.

— Прошу простить мою непробиваемую тупость, — подала голос Ольга. — Но я всего лишь глупая женщина. Скажи мне, зачем вам понадобилась голова томинофера, да еще свежеотрезанная?

— Ну как же, ты не поймешь? — возмутился Хулио. — Константин выделит из его желез аналог гонадотропного морфина. Это такой естественный наркотик вырабатываемый организмом человека и прочих гуманоидов, для преодоления стрессовых ситуаций. Грубо говоря, если ты вдруг зарядишь мне коленом по яйцам, я взвою от боли. А чтобы я совсем не подох от болевого шока природа придумала этот гонадотропный морфин, который сразу же будет, впрыснут мне в кровь железами внутренней секреции. И после этого будет мне уже не так больно, и я возможно останусь живым.

— Совершенно верно, наркотики естественного происхождения — это защитный механизм человеческого организма, — поддержал друга Константин.

Хулио благодарно кивнул:

— А мы исходим из того, что томиноферы слепили нас с самих себя. Следовательно, у них в организме тоже имеется аналог этой дури естественного происхождения. Выделив это вещество, мы химическим путем значительно усилим интересующие нас свойства. После чего я выставлю его на межмировую «барахолку», как дурь нового поколения!

— То есть, если я правильно поняла, ты хочешь намекнуть, кое-кому, что неплохо бы использовать самих томиноферов в качестве сырья? — сделав круглые глаза, спросил Ольга.

— Именно! — восторженно взвизгнул Хулио.

— Оригинально! — по достоинству оценил Пабло взлет мысли. — Стилет собери ребят, и будьте готовы завтра утром отправиться на охоту за головами!

Несмотря на то, что Стилет сам отбирал бойцов для предстоящего задания, Хулио все же напросился к нему в группу. Кроме них там был Сенсей, капитан тороида, его помощник и еще три повстанца. Бывших вражеских пилотов Стилет взял с собой умышленно. Он так до конца и не поверил в их чистосердечное раскаяние и решил на деле испытать их лояльность повстанческому движению. По такому случаю, он даже выдал им оружие.

Памятую про Ольгины истерики, друзья решили, что кто-то один из них будет всегда рядом с ней. Поэтому на этот раз идти выпало Сенсею, а Влад остался в лагере. Это помогло избежать изматывающих душу сцен прощания, но Ольга все равно всплакнула и вязла с Сенсея слово, что он будет беречь себя. Ночь, предшествующую расставанию, они провели весьма бурно.

Охотники за головами вышли рано утром, когда солнце еще только позолотило зеленый купол джунглей. Весь лагерь еще спал, за исключением часовых. Углубившись во влажные от утренней росы заросли отряд двинулся прямиком в сторону Черного города.

По первоначальному замыслу Стилета они должны были расположиться возле какой-нибудь дороги и попытаться захватить томинофера. Но зануда Хулио сразу же добавил ложку дегтя к бочке меда. Он сказал, что за три дня пути, их трофей, то есть голова томинофера, на жаре безнадежно испортится и будет никуда не годен. Разозлившийся Стилет накричал на коротышку, что-то в том роде, что рефрижератор на колесах ему никто не приготовил. На что тот пожал плечами и вполне резонно заметил, что тогда можно вообще не затевать эту вылазку, если она заранее обречена на нулевой результат. Лично он с большим удовольствием дул бы текилу у себя в лаборатории в обществе Константина и философствовал на отвлеченные темы, чем тащился бы по колено в грязи черт те куда, и неизвестно зачем. Он еще хотел добавить про тупого командира, но вовремя сообразил, что это уже будет явный перебор. У Стилета и так уже глаза от бешенства повылазили из орбит, при этом он еще нервно хватался за рукоятку длинного острого ножа висевшего у него на поясе.

Сделав поправку в свои планы с учетом пожеланий Хулио, Стилет, удалившись от лагеря на расстояние равное одному дню пути, принялся кружить в поисках патруля томиноферов. Раньше для этих целей пришельцы использовали ксеносервусов, но теперь перебив их всех до единого вынуждены были сами заниматься грязной работой. Но они и тут нашли выход. Если их прислужники передвигались пешком, то гиганты привлекли для этого дела небольшие мобильные вездеходы. Хотя слово «небольшие», с учетом того, что каждая такая машина была рассчитана на транспортировку четверых томиноферов, звучало, по меньшей мере, странно.

Как остановить мощную бронированную машину, Стилет представлял довольно-таки слабо, поэтому решил действовать по обстоятельствам. А то, что эти обстоятельства рано или поздно возникнут, он нисколько не сомневался.

Вскоре они вышли на проселочную дорогу сплошь изъезженную огромными шипованными протекторами томиноферовских вездеходов. Судя по всему, движение здесь было достаточно оживленное. Рассредоточившись вдоль дороги, по двое, так чтобы находиться в пределах прямой видимости они залегли в кустах и стали ждать.

Если бы не реппелент собственного изобретения Хулио, москиты давно сожрали бы охотников за головами заживо. По тому, как гнус старательно облетал их, было видно, что снадобье получилось отменное. Никто так и не рискнул спросить Хулио, чем обусловлен такой убойный эффект реппелента, а попросту говоря, что за гадость он в него сунул?

За первый день патрули два раза проезжали по дороге, мимо застывших в оцепенении разведчиков. И каждый раз скорость вездеходов была достаточно высока. Из этого следовал вывод, что томиноферы, несмотря на свои пугающие габариты и мощное вооружение чувствуют себя неуверенно.

С наступлением сумерек всякое движение патрулей прекращалось и не возобновлялось вплоть до рассвета. За те несколько дней, что охотники провели в джунглях, им так и не удалось выявить никакой системы в передвижении патрулей. Патрульные вездеходы могли проехать по дороге, раз пять за день, а иногда показывались всего пару раз. Видимо все это патрулирование проводилось чисто для отвода глаз. Никто из томиноферов не спешил сложить голову тогда, когда миссия по зачистке фермы Терра от людей была фактически завершена.

Наконец Стилет посчитал, что собранной ими информации достаточно для того, чтобы перейти к фазе активных действий. Выставив посты спереди и позади облюбованного им участка расстоянием в полкилометра, он начал готовиться к нападению на патруль. При помощи, захваченной из лагеря мотопилы и топоров, по обе стороны дороги были надпилены стволы самых больших деревьев с таким расчетом, чтобы при падении они неминуемо рухнули прямо на дорогу. Имевшиеся брикеты тротила Силет расположил вдоль дороги, снабдив их взрывателями которые должны были сработать от растяжек из крепкой нейлоновой нити, тщательно спрятанных им в придорожных кустах. Проходы в минных полях он пометил, сделав зарубки на коре деревьев стоявших в пространстве между растяжками.

Когда все было готово, они приготовились к встрече гостей. Томиноферы словно чувствуя подвох, не спешили. День уже сильно перевалил за половину, когда вдалеке послышался шум вездехода. В тот момент, когда огромная шестиколесная махина показалась в пределах прямой видимости, Стилет скомандовал приготовиться. Когда транспорт поравнялся с первой группой, огромный ствол с душераздирающим скрипом рухнул прямо перед его бампером. Не успев сбросить скорость, вездеход со всего размаху врезался в легшее поперек дороги дерево. От удара вездеход подбросило и откинуло назад.

Водитель попытался протаранить неожиданное препятствие, но у него ничего не вышло. У Стилета хватило ума свалить не легкое бальсовое дерево, а настоящее «железное» дерево. Древесина, которого была настолько плотной и тяжелой, что тонула в воде.

Оставив бесплодные попытки столкнуть тяжелый ствол прочь с дороги, водитель вездехода включил заднюю скорость и начал пятиться. Но сделано этот было недостаточно быстро, потому что в следующую секунду позади него рухнули сразу два ствола, намертво перекрыв дорогу назад. Теперь вездеход оказался заблокирован между двумя непреодолимыми преградами. Пару раз, ткнувшись вперед и назад, вездеход остановился. В верхней части его загремел, отъезжая в сторону, тяжелый люк и из него выбрался огромный томинофер облаченный с ног до головы в бронированный боевой скафандр.

Едва гигант спрыгнул на броню, как прямо на вездеход обрушился толстый ствол «железного» дерева. Удар был настолько сильный, что томинофера сбросило с брони на землю, а сам вездеход глубоко впечатало во влажный грунт дороги. Рухнувшее дерево раскололось от удара об вездеход на две половины. Поверженный томинофер рывком вскочил на ноги и тревожно огляделся, выставив впереди себя ствол незнакомого повстанцам оружия. Так как никто не атаковал его, и опасности со стороны вроде бы не было он отступил в сторону вездехода и проревел что-то в сторону люка.

— Говорит, чтобы вылез еще один! — горячечным шепотом перевел Хулио. — Они попытаются разобрать нашу баррикаду! А третий в это время будет прикрывать их из люка.

— Прекрасно! — потирая руки, воскликнул Стилет. — На такую удачу я даже не рассчитывал!

В это время из вездехода выбрался второй монстр. Вдвоем они сбросили с вездехода обломки дерева и направились в сторону переднего завала. В люке появилась голова третьего томинофера, в руках он сжимал какую-то длинную трубу, самого устрашающего вида…

Стилет, что-то прошептал на ухо одному из своих бойцов и протянул ему несколько брикетов взрывчатки стянутых между собой скотчем. В один из них был утоплен взрыватель от обычной армейской гранаты с кольцом. Повстанец кивнул в знак того, что все понял и взяв тротил нырнул в кусты.

— Так, а теперь нужно будет ему немного помочь! — прошипел Стилет, нагнувшись к старшему пилоту. — Давай, кэп, твой выход! Отойди подальше в чащу и шарахни там из автомата! И сразу же беги в сторону, понял?

Капитан тороида молча, кивнул и, перехватив автомат, двинулся в сторону от дороги, забираясь в самый бурелом.

— А ты не боишься, что он сейчас предупредит своих хозяев? — шепнул Стилету Сенсей.

— Сейчас узнаем! — иронически хмыкнул тот.

И в это время оттуда, где только, что исчез капитан прогорохатала автоматная очередь. Томинофер торчавший из люка направил свою трубу в ту сторону, откуда пришел звук и выстрелил. Хотя, вернее будет сказать, плюнул. Плюнул струей всепожирающего дымного огня, сразу же спалившего всю листву на своем пути, оставив лишь обожженные стволы деревьев. Раздался истошный крик горящего заживо капитана, после чего все стихло.

И тут вездеход потряс взрыв. Это повстанец, подкравшись сзади, зашвырнул в открытый люк связку тротила, не позабыв выдернуть из взрывателя кольцо. Торчащего в люке томинофера вышибло из него, словно пробку из бутылки шампанского. Саму машину раздуло изнутри как бомбажную консервную банку. Из люка подбитого вездехода повалил густой черный дым. Когда томинофер приземлился на собственную голову, оказалось что у него по колени оторваны обе ноги. Впрочем, для него это уже не имело большого значения, потому что в процессе падения он сломал себе шею.

Нужно отдать им должное, двое томиноферов, что собирались разбирать завал, быстро сориентировались и, встав спина к спине, открыли огонь. Из их короткоствольных аппаратов вылетали яркосветящиеся шары, размером с яблоко среднего размера. Наткнувшись даже на самое незначительное препятствие, включая листву, они с оглушительным хлопком взрывались, распадаясь на мелкие острые части.

За считанные секунды они успели накрыть приличную площадь на все триста шестьдесят градусов вокруг них. В результате из всего отряда в живых остался лишь сам Стилет, Сенсей, помощник капитана и как ни странно еще Хулио. Остальные погибли плотно нашпигованные остроконечной скорлупой разрывных снарядов.

Стилет, Хулио и пилот залегли на расстоянии двух метров друг от друга. Сесней же оказался вообще на противоположной от них стороне дороги. Там где он и еще двое повстанцев валили деревья на дорогу. Теперь он остался один. Укрывшись за здоровенным свежим пнем поваленного дерева, он вжался в землю, ожидая града смертоносных осколков.

Но томиноферы видимо посчитав, что выкосили всего противника, прекратили стрельбу. Теперь они внимательно вслушивались в тишину, прикидывая, куда бы перенести огонь. Но четверо выживших повстанцев старались не давать им для этого ни малейшего повода. Наконец видимо решив, что противник уничтожен томиноферы подошли к своему убитому товарищу. Пока один из них прикрывал, второй присел возле тела и, отстегнув с его головы, шлем, убедился, что тот безнадежно мертв. Поднявшись, он рявкнул что-то неразборчивое, и они зашагали в сторону джунглей держа оружие наизготовку.

Стилет, Хулио и пилот с облегчением поняли, что гиганты удаляются в противоположную сторону. Но их тут, же ожгло понимание того, что томиноферы двигаются прямиком в сторону Сенсея. От них его теперь разделяло метров десять низкорослых кустов, своего рода подлесок. Вся надежда была на растяжки расставленные там. Но, во-первых, было неясно, достаточно ли будет мощности взрывчатки, чтобы свалить томинофера закованного в броню? А, во-вторых, был еще большой вопрос, нарвутся ли гиганты на протянутые под кустами нейлоновые шнуры?

Прогремевшие один за другим несколько взрывов ответили сразу на оба вопроса. Да, томиноферы напоролись на растяжки. Одному из них сразу оторвало ступню. Второй отпрыгнул в сторону для того чтобы зацепиться за очередной нейлоновый шнурок. В результате, оставшись без ноги, он рухнул на землю и попал головой еще на одну растяжку.

Джунгли огласились диким ревом оставшегося в гордом одиночестве гиганта. Сенсей находящийся на расстоянии прямого выстрела видел, как тот отстегнул шлем и, подняв ствол небольшого тупорылого предмета, направил его себе в рот. Не дожидаясь, когда тот разворотит себе голову, он прицелился и вогнал ему в затылок короткую очередь. Томинофер дернулся и тут же затих.

Трое оставшихся в живых, охотника за головами, выбрались из засады. Хулио которого трясло от перенесенных волнений, последовательно осмотрел томиноферов. У всех троих, в той или иной степени были повреждены головы. Больше всего пострадал тот, что упал лицом на растяжку. От его головы вообще мало что осталось.

Сесней также отличился, развесив содержимое черепа гиганта по близлежащим кустам. В конце концов, Хулио остановился на томинофере, которго взрывом выбросило из вездехода. Его голова также сильно пострадала, но она, по крайней мере, производила впечатление целой.

К концу следующего дня «охотники за головами» вернулись в лагерь. Их потери составили четыре человек. Но миссия была выполнена. За плечами Сенсея висел мешок, в котором лежала окровавленная голова томинофера.

Константин с Хулио, подхватив мешок с ужасным трофеем, который добыли охотники за головами, потащили его в лабораторию. Несмотря на претенциозное название — это была обычная хижина, в которой на грубых столах и стеллажах было свалено все околонаучное оборудование коротышки. Поэтому среди повстанцев его лаборатория была больше известна под названием сарая Хулио.

Довольно бесцеремонно вывалив на стол содержимое окровавленного мешка, Константин брезгливо повертел носом.

— В самом деле, она уже пованивает или это мне только кажется? — спросил он, кивнув на голову томинофера. — Если процесс разложения зашел так далеко у нас вряд ли что получится.

— Вот только не надо говорить об этом Стилету! Он потерял четверых людей и сейчас в бешенстве. Если ты сейчас скажешь ему, что все его старания были напрасны, боюсь, наука потеряет в твоем лице большого ученого! — предостерег друга коротышка от необдуманного поступка.

Константин ничего на это не сказал и приступил к разделке трофея. Специальных инструментов у Хулио не оказалось, поэтому в дело пошел обычный плотницкий инструмент.

Провозившись около часа, Константин отложил в сторону нож и тяжело вздохнув, сказал Хулио:

— На данном этапе я сделал все что мог, теперь мне понадобится твоя помощь.

После этого ни Хулио, ни Константина не было видно несколько дней. Они дневали и ночевали в лаборатории. Если бы они могли, то заперлись изнутри, чтобы им никто не мешал. Но так как в хижине дверь не была предусмотрена конструкцией, сделать это было проблематично.

Время от времени к ним заходили Пабло, Стилет, Ольга и Сенсей с Владом.

У всех на языке вертелся один единственный вопрос:

— Ну как?

Для всех визитеров существовала одна и та же лаконичная форма ответа:

— Делаем, все что можем!

После этого надоедливые посетители глубокомысленно кивали и на цыпочках удалялись из хижины.

Хулио только посмеивался им вслед, приговаривая:

— Дурацкий вопрос — дурацкий ответ!

Хотя коротышка на первый взгляд производил впечатление шута горохового и был подвержен пагубному пристрастию к самогону из агавы, все же он был настоящий гений. И Константин имел возможность убедиться в этом не раз. Творческая мысль Хулио бурлила и фонтанировала с силой только что открытого нефтяного месторождения. Если Константин по природе своей был аккуратистом систематизатором, то Хулио являлся в их научном тандеме неиссякаемым источником идей.

Что более всего поражало Константина, так это то, что коротышка относился к гениальным эскападам и кульбитам своего мозга в высшей степени несерьезно. Сам он едва успевал записывать все нетривиальные идеи Хулио, который не придавал им большого значения. Между тем, по глубокому убеждению Константина, каждая вторая идея гениального латиноамериканца после серьезной доработки могла смело претендовать на Нобелевскую премию. В том старом добром мире, который был до пришествия томиноферов.

Причем область интересов Хулио была поистине необъятна. Он словно гигантская губка, жадно впитывал в себя любую, на первый взгляд, казалось бы, совершенно бесполезную, незначительную информацию. Отлежавшись у него в голове, положенное время, она вдруг неожиданно оказывалась именно тем микроскопическим кристалликом, из которого Хулио выращивал огромный блестящий кристалл, который затем превращал в краеугольный камень очередной гениальной идеи.

Фундаментальные познания Хулио в деле производства синтетических наркотиков и их производных были поистине бесценны. Знания ранее служившие для того чтобы наживаться на несчастных, подверженных страшному пороку наркомании, парадоксальным образом оказались востребованы сейчас, когда от человечества остались лишь жалкие крохи. И этим оставшимся людям, сейчас не было никакого дела до дури в любом ее проявлении. Перед ними стояла цель выжить любой ценой. А с одурманенной головой и трясущимися руками нечего было и думать об этом.

И вот, наконец, Хулио и Константин, однажды, заявились к Пабло. Лица их лучились самодовольством.

— Кажется, у нас уже кое-что вытанцовывается! — с места в карьер заявил Хулио.

— Я собственно, не особенно и сомневался в этом, — ободряюще улыбнулся Пабло. — И что теперь?

— Мы неожиданно столкнулись с неразрешимой проблемой, — признался Константин. — Испытания нашего препарата мы проводили на себе. В разумных пределах разумеется! На уровне микродоз.

— Командир — это просто нечто! Будь у нас эта дурь лет этак десять назад! С ее убойным эффектом мы бы поставили всех америкосов на колени! — восхищенно возопил Хулио.

— А я вижу, ты микродозами не ограничивался? — кисло улыбнулся Пабло. — Сколько раз тебе можно повторять, не шути с этим! Для нас всякая дурь — это далекое прошлое, пройденный этап в истории человечества.

— А я что для себя? — искренне возмутился Хулио. — Я же для дела старался!

— Все проехали, я сказал — ты услышал! — сердито отрезал Пабло. — Так, что там за неразрешимая проблема у вас вдруг нарисовалась?

— Отчасти Хулио уже обрисовал ее, в общих чертах, — неловко переминаясь с ноги на ногу, ответил Константин. — Вопрос окончательной обкатки препарата завис в воздухе. Нам нужен живой и здоровый томинофер, для того чтобы протестировать на нем наш конечный продукт.

Услышав это, Пабло чуть не подавился чаем, который в этот время прихлебывал из чашки.

— Вы в своем уме? — возмущенно вскричал он, едва откашлялся. — Ваша последняя прихоть стоила мне четверых человек! А реального эффекта до сих пор, как не было, так и нет! Одни только обещания, которыми я уже сыт по горло!

— Босс, но мы, же не можем запустить нашу хрень на межмировую «барахолку», предварительно не обкатав ее! — искренне удивился Хулио. — Человеческий организм — это одно, а мозги пришельцев совсем другое. Откуда мы знаем, как они будут реагировать? Я считаю, что просто необходимо испробовать нашу микстуру хоть на ком-то отличном от нас!

— Все, разговор окончен! Идите и запускайте вашу муть на «барахолку» в том виде, в каком она у вас имеется! — взревел доведенный до белого каления Пабло, тряхнув своим «конским хвостом», словно пришпоренный мустанг. — Если ваша идея сработает — хорошо, не сработает — плакать я не буду!

Константин хотел было что-то возразить, но Хулио зная, что в таком состоянии Пабло лучше не перечить, подхватил друга за локоть и увел его от греха подальше.

После ухода яйцеголовых Пабло какое-то время нервно барабанил пальцами по столу. Немного успокоившись и отбросив эмоции, он был вынужден признать, что этот чертов коротышка, как всегда был прав. Слишком много было поставлено на карту, чтобы сворачивать с полпути, за который и так уже было заплачено четыре жизни. А сколько еще предстоит заплатить? В сердцах плюнув, Пабло решительно вышел из хижины. По пути прихватив Стилета и троих русских, он прямиком направился во владения Хулио.

В лаборатории, судя по всему, готовилась пьянка. Пребывая в расстроенных чувствах, Хулио разливал текилу по кружкам из большой глиняной фляги, оплетенной прутьями. Друзья пребывали в отвратительном состоянии духа, после того как на их гениальном проекте был поставлен жирный крест. Продолжать дальше было просто бессмысленно. В связи с этим Хулио предложил надраться до оловянных глаз, чтобы заглушить обиду. Константин охотно поддержал друга в этом благородном начинании.

Хмуро оглядев пришедших, коротышка неприветливо спросил:

— Чего надо?

— У тебя еще кружки есть? — спросил Пабло.

— Там в шкафу посмотри, должны быть, — ответил тот и уселся на деревянный чурбак, заменявший ему стул.

Пабло вернулся с двумя кружками, по пути брезгливо вытряхивая из них дохлых мух.

— Плесни нам своего пойла, жмот! — не то попросил, не то приказал он.

— Тебе надо, ты и наливай! Я к тебе в официанты не нанимался! — презрительно фыркнул Хулио и залпом выпил свою кружку, справедливо полагая, что она может оказаться последней.

Константин для того чтобы разрядить обстановку встал и поспешно наполнил кружки. Пабло по-хозяйски роздал выпивку вновь пришедшим, взяв себе кружку Хулио. После этого, не чокаясь, выпили.

— Ух, ну и дрянь же! — пробормотал Влад, которого передернуло от забористого самогона.

— Не нравится, не пей! Нам больше достанется! — злобно покосился на него Хулио. — И вообще вас сюда никто не звал!

— Ладно, кончай дуться! — прикрикнул на него Пабло. — Мы пришли обсудить, насколько целесообразно тащить в лагерь живого томинофера.

— Вам надо, вы и обсуждайте! — с деланным безразличием пожал плечами Хулио. — Мне, лично, ваш томинофер не нужен! Ни живой, ни дохлый! Константин, тебе томинофер нужен? Вот, и ему это тоже неинтересно!

— Вы ведете себя, словно две обидчивые вздорные бабы! — заметила Ольга, подозрительно нюхая пойло, которое в ее кружке так и осталось нетронутым.

— А тебе, сестренка, лучше было бы вообще помолчать, — скривился, словно от зубной боли Хулио. — Я же не лезу к тебе с высокой моралью, по поводу того, что ты живешь с двумя мужиками!

Сенсей с Владом синхронно дернулись в сторону правдолюба, но Ольга, положив руки им на плечи, сдержала их благородный порыв.

— Спасибо, что напомнил! — расхохоталась она. — А то я тут себе третьего мужика присматриваю. Может, ты подойдешь?

Хулио злобно зыркнул в ее сторону, потом рот его сам собой пополз на сторону. И неожиданно коротышка, через силу, начал смеяться. Вскоре все бывшие в лаборатории уже хохотали, не сдерживаясь, в полный голос.

Утерев слезы, которые выступили у него от хохота, Хулио подошел к Ольге и сказал:

— Если ты меня не простишь, я вырву свой поганый язык и буду носить его на веревочке, повесив на шею.

— Честно говоря, меня больше бы устроили твои яйца, — улыбнулась Ольга. — Но я не сержусь на тебя, поэтому носи их на прежнем месте, до следующего раза.

Хохот в лаборатории стоял такой, что снаружи вбежал не на шутку испуганный Луис и поинтересовался в чем дело.

— Да, ничего страшного, просто Хулио испробовал на нас свое новое адское зелье, вот мы с тех пор хохочем, и никак не можем остановиться, — согнувшись в дугу, признался Пабло.

Смех смехом, но было нужно принимать решение. Взвесив все за и против, абсолютным большинством было решено, что подвергать риску единственный шанс на спасение человечества, по меньшей мере, неосторожно. Поэтому было решено отправиться на охоту за томинофером.

Бессменным старшим группы был назначен Стилет, с ним отправлялись Сенсей, Влад, а также Ольга. Когда все наперебой стали отговаривать ее от этого опрометчивого шага, она лишь усмехнулась.

— Спасибо за заботу, конечно, — сказала она. — Но прошу понять меня правильно. Если я и дальше буду безвылазно сидеть в лагере, то скоро здесь со мной вообще перестанут считаться.

Сказав это, она выразительно посмотрела в сторону Хулио, который готов был сквозь землю провалиться от стыда.

— Так что участие в предстоящей операции для меня вопрос репутации, — закончила свою мысль Ольга.

С самого начала было очевидно, что присутствие Ольги в отряде охотников за томинофером создаст лишние трудности. Но если Влад и Стилет об этом только догадывались, то Сенсей это прекрасно знал. Более того, хорошо изучив своебышный характер своей подруги, он был уверен, что это ни к чему хорошему не приведет.

Хотя надо отдать должное, на марше Ольга двигалась не хуже их самих. Сухой и подтянутый Стилет как всегда был вне конкуренции. Казалось, что своим быстрым пружинистым шагом он может целыми сутками безостановочно двигаться по пересеченной местности. К слову сказать, невозможно было представить себе запыхавшегося или вспотевшего Стилета. Его физическая подготовка была поистине фантастической.

Стилет решил не заморачиваться, и отправился прямиком в сторону хорошо знакомой ему грунтовой дороги. По ней с завидным постоянством двигались патрульные машины томиноферов, совершая объезд территории в поисках повстанцев. Хотя надо было быть круглым идиотом, чтобы разгуливать по этой дороге или вблизи нее. Тем не менее, именно за этим туда и отправлялся маленький отряд Стилета.

Они рассчитывали, остановить патрульный экипаж, повалив перед ним на дорогу пару деревьев. Так как они действовали во время последней вылазки. Кроме этого Стилет в глубине души лелеял несбыточную надежду натолкнуться на одиночного томинофера отошедшего в кусты по нужде. Ему казалось, что гигант застигнутый в деликатный момент со спущенным скафандром, будет более сговорчив.

Проплутав по джунглям около суток им, наконец, несказанно повезло. Чуть в стороне от дороги они обнаружили лежащий на боку вездеход томиноферов. Судя по здоровенной дыре в днище и оторванным колесам, это чудо техники подорвалось на мине. Самих гигантов нигде не был видно, ни мертвых, ни живых. До тех самых пор пока они не заглянули вовнутрь транспорта.

— Странно, — пробормотал Стилет, внимательно осматривая закопченное днище поверженного вездехода. — Вот не думал, что у нас есть подражатели! Лихо они его обработали! Это кумулятивный заряд направленного действия он прожигает любую броню.

Отойдя в сторону, он уступил место другим. Внутри лежал труп томинофера с оторванными ногами и вывороченными внутренностями.

— Судя по тому, что труп свежий, это произошло совсем недавно, — сказал Сенсей, напряженно принюхиваясь.

— Ты думаешь, что появился еще один отряд повстанцев? — спросила Ольга.

— Было бы здорово! — сказал Влад воодушевляясь.

— Ничего здорового я в этом не вижу, — недовольно покосился на них Стилет. — Если это, не дай бог, произойдет, гарантирую на восемьдесят процентов, что между нами сразу же вспыхнет война.

— Какая такая война? — искренне поразилась Ольга. — У нас же общий с ними враг — томиноферы, разве нет?

— Пришельцы сами по себе, а люди сами по себе. Испокон веков войны между людьми развязываются за чужие ресурсы, — со вздохом ответил Стилет. — За обладание оружием, провиантом, женщинами и территориями. Я с этим уже сталкивался и не один раз. И всякий раз разговор начинался с выстрелов и оживленного обмена свинцом.

— Ну, да, закон джунглей — кто сильнее тот и прав! — заключил Сенсей.

— Чтоб ты знал, настоящий закон джунглей звучит несколько иначе, — со смехом поправил его Стилет. — Никогда не рыпайся на того, у кого клыки и когти больше твоих на несколько размеров!

— Это что же, получается? — удивленно посмотрела на него Ольга. — Выходит если томиноферы умнее и сильнее нас значит, с ними лучше не связываться? Ты сам-то только этим и занят, что рыпаешься на них денно и нощно. Извини, но мне кажется, что ты противоречишь сам себе.

— Сестренка, ты права как всегда! — в голос захохотал Стилет. — Но только отчасти. Потому что для закона джунглей существует поправка. Сама посуди, какой же закон без поправок? И чем круче закон, тем больше у него должно быть поправок! Вспомни американцев, у них поправок было больше чем самих законов!

— Так что там насчет закона джунглей? — поторопил его Влад. — Какая к нему есть поправка?

— Никогда не рыпайся на того, у кого клыки и когти больше твоих на несколько размеров! — процитировал самого себя Стилет. — А поправка такая — никогда не рыпайся в открытую! Не бодайся лоб в лоб, ты же человек, а не тупой бык! Ищи обходные пути и вот когда найдешь, нанеси смертельный удар! А после этого опять прикинься безобидной овцой.

— Обычное словоблудие, — пожав плечами, сказал Сенсей. — Лично меня больше интересует, куда подевались томиноферы, что были в вездеходе?

— Пойдем по следам, и узнаем, — предложил Стилет, указывая на глубокие четко отпечатавшиеся на влажной почве джунглей следы кованных котурн гигантов. — Навскидку могу сказать, что было двое выживших.

Пройдя метров триста по грунтовой дороге, они обнаружили, что вглубь зеленой чащи уходит узкая просека оставленная гигантами. Часть деревьев была переломлена пополам, а некоторые вообще вырваны с корнем и небрежно отброшены в сторону.

— Судя по тому, как двигались эти двое, они были очень злы и явно спешили наказать тех смышленых ребят, что подорвали их лимузин, — на ходу прокомментировал Стилет.

— А мы не нарвемся на засаду? — спросила Ольга. — Может быть, эти двое сидят в кустиках и нас поджидают?

— Это вряд ли, чего им бояться? Они же здесь хозяева положения! — покачал головой Влад. — Поэтому ломятся сквозь чащу словно слоны. Их должно быть слышно, как минимум за километр, если не больше.

— По-моему уже что-то слышно, — проворчал Стилет, предостерегающе подняв руку, после чего все замерли.

Действительно, где-то вдалеке, слышался непрерывный треск сучьев.

— Нужно срочно убираться с тропы, эта тварь движется прямо на нас! — воскликнул Стилет и нырнул в густые заросли обступавшие просеку с обеих сторон.

Остальные не заставили себя упрашивать дважды и поспешно последовали вслед за ним. Стилет развил нешуточную скорость, стремясь увести свой отряд как можно дальше от просеки. Время от времени он останавливался и прислушивался к приближающемуся шуму, который издавал продирающийся сквозь джунгли томинофер.

В какой-то момент шум неожиданно прекратился. Стилет с некоторым запозданием поднял руку, и все замерли.

В то же мгновение раздался чудовищный рев томинофера, который как ни странно изъяснялся на английском:

— Люди, я вас вижу! Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват!

После этого раздался жуткий хохот, и вдалеке полыхнула вспышка белого пламени. Высоко над головами повстанцев пронеслась красная комета, срезая и расщепляя огромные деревья на своем пути. Вслед за ней с шипением врезалась в воздух второй сгусток пламени, но уже значительно ниже. Урон, произведенный вторым выстрелом, был несоизмеримо больший, нежели первый. После него, во все стороны полетели огромные куски обугленной древесины, перемешанные с мелкими щепками. Этим деревянным дождем повстанцев накрыло, после чего прогремел оглушительный взрыв, и их разметало по тропическому лесу.

Сенсей пришел в себя от того, что кто-то бил его по щекам. Несмотря на то, что перед его глазами все плыло и двоилось, он узнал Влада. Тот что-то кричал, но Сенсей не понимал что именно. Внезапно до него дошло, что он полностью оглох.

— Контузия! — раздельно по буквам произнес Влад и коснулся головы Сенсея. — Не страшно, пройдет!

— Где Ольга? — в ужасе вскричал Сенсей, внезапно обнаружив отсутствие подруги.

В ответ Влад беспомощно развел руки в стороны и покачал головой. По его несчастному лицу, Сенсей понял, что случилось что-то страшное.

— Ее нигде нет! — по губам друга прочел Сенсей. — Стилет до сих пор ищет ее.

В это время появился запыхавшийся Стилет. На его лице было написано выражение вины и досады.

— Говорил я ей сиди дома! Дура, не послушалась! — вздохнул он. — Чего так на меня смотрите? Нет ее нигде, как сквозь землю провалилась! Тела нигде нет, фрагментов тела тоже.

— А где томинфер, который шарахнул в нас из своей пушки? — спросил Сенсей.

— Мы также как и ты, довольно долго провалялись в отключке. Потом Стилет нашел меня и привел в чувство. Нас расшвыряло на десятки метров, как не убило, до сих пор не пойму! Потом мы бросились искать тебя с Ольгой. Ну, тебя я нашел сразу, а ее нигде нет! — судорожно вздохнул Влад.

— Томинофера, кстати, который нас подстрелил, тоже нигде нет! — заметил Стилет. — И я не удивлюсь, если Ольга у него.

— Зачем она ему? — в ужасе воскликнул Влад.

— Может, проголодался, — неловко пожал плечами Стилет, потом спохватившись, что сморозил глупость, поспешно добавил, — Пошли по его следам, может быть еще не все потеряно, и мы успеем отбить ее.

— Успеем до чего? — неприязненно посмотрел на него Сенсей, к которому мало-помалу стал возвращаться слух. — Раз уж начал договаривай.

— До того как он ее сожрет! — с неожиданной злостью выкрикнул Стилет, и повернувшись ринулся по следу оставленному томинофером.

Собственно не было особой нужды смотреть себе под ноги, так как оставленная гигантом просека, красноречиво указывала в каком именно направлении, он двигался. Именно по ней и бросились друзья, в надежде спасти Ольгу.

Сенсей казнил себя за то, что вместо того, чтобы схватиться с томинофером все это время провалялся без сознания, словно впечатлительная тургеневская барышня. Мысль о том, что сейчас, в это самый момент, с Ольгой может произойти непоправимое, заставляла сердца двух мужчин каменеть от ужаса, а их самих исходить ледяным потом.

Стилет же никак не мог себе простить того, что изначально не отказался от членства женщины в его команде. Сейчас он пожинал плоды своей уступчивости. А глупая Ольга расплачивалась за это жизнью. И он, Стилет, был за это в ответе.

На джунгли опустилась ночь. Продолжать движение через непролазную чащу, где в темноте, за каждым кустом, могла подстерегать смертельная опасность, было, по меньшей мере, глупо. После того, как Влад чуть было не сломал ногу, провалившись в чью-то земляную нору, Стилет дал команду остановиться.

Несмотря на все их старания, Ольгу так и не удалось найти. Сенсей с Владом настаивали на то чтобы продолжать поиски, но Стилет сказал, что здесь командует он и бунта на корабле не потерпит. Если же они будут продолжать упорствовать, он их просто пристрелит, а завтра с утра отправится искать Ольгу. Обозвав Стилета бесчувственной скотиной, друзья легли спать.

Но сон никак не шел к ним. В диких истошных воплях, раздававшихся из темноты, им чудились Ольгины крики о помощи. Услужливое воображение в ярких красках рисовало им все те ужасы, которые ждали их несчастную подругу. То Сенсей, то Влад вскакивали, напряженно вслушиваясь в темноту. Сон сморил их лишь под самое утро. А всего через пару часов Стилет уже разбудил их.

Наскоро перекусив сухим пайком и запив его водой, они продолжили движение. Оставленная томиноферами просека по-прежнему служила повстанцам хорошим ориентиром. Часть пути они проделали легким бегом. После чего перешли на быстрый шаг, потом вновь начали бежать. Так проведя в непрерывном движении несколько часов, они остановились, чтобы немного передохнуть.

Едва они опустились на землю, как уши им ожег пронзительный женский крик. Это кричала Ольга. Вскочив на ноги, все трое бросились вперед по просеке. Внезапно женский крик стих, после чего раздались несколько оглушительных хлопков, сопровождающихся разъяренным ревом томинофера. Как показалось Сенсею, яростные вопли издавал не один гигант, а сразу несколько. Вновь послышался пронзительный визг Ольги. В ее голосе было столько ужаса, что у всех троих спешащих ей на помощь мужчин волосы встали дыбом от страха за нее. Женские крики заглушила серия оглушительных хлопков, следующих без перерыва один за другим.

И в этот момент Стилет, а за ним и Сенсей с Владом выбежали на небольшую поляну. То, что они там увидели, заставило их остановиться так, словно они с разгона налетели на прозрачную стену.

Посреди поляны стоял огромный разъяренный томинофер. Он был без скафандра облаченный в серебристую одежду, плотно обтягивающую его мускулистый торс, словно перчатка. Ноздри его тонкого аристократического носа гневно раздувались, ярко-синие глаза метали молнии, а рот кривился в презрительной усмешке. Золотые кудри, обрамлявшие его ангельски совершенное лицо, трепетали на ветру.

Гигант крепко сжимал обеими руками длинную сверкающую трубку. Один конец ее все еще дымился. В нескольких метрах от него, лежал одетый в броню томинофер. В руке у него была точно такая же трубка. Судя по прокатывающимся по его огромному телу судорогам, это была агония. Массивная броня нагрудного панциря была прожжена сразу в нескольких местах. Сильный запах горелой плоти, а также полное отсутствие крови говорили о том, что раны были нанесены при помощи огромной температуры.

Немного поодаль на коленях стоял еще один томинофер. Его свирепый взгляд был устремлен на стоящего перед ним собрата по расе. Позади него стояла обнаженная по пояс Ольга и защелкивала на его запястьях огромные диковинные наручники. Увидев Стилета, Сенсея и Влада Ольга радостно вскрикнула. В следующее мгновение на них уже смотрел ствол диковинного оружия, что было в руках у златокудрого красавца.

— Стой, Том! — истошным голосом закричала ему Ольга и, бросившись навстречу, троим друзьям, закрыла их своей роскошной грудью. — Тогда тебе придется убить и меня тоже!

Томинофер помедлил мгновение и вдруг послушно опустил оружие. Теперь настал черед Стилета, Сенсея и Влада поквитаться с гигантом за все и они, не сговариваясь, вскинули свои автоматы.

— Ну-ка, посмотрим, как ты переваришь мои свинцовые маслины без своего бронежилета, урод! — вскричал Стилет и нажал на спусковой крючок.

Прогрохотала длинная очередь, но вылетевшие пули прошли мимо стоявшего томинофера, потому что Ольга успела отвести ствол автомата в сторону.

— Стоять! — проревела она словно раненная львица, опуская стволы Сенсея и Влад, в землю.

— Ты что с ума сошла? — вскричал Сенсей силясь поднять свой автомат, в который мертвой хваткой вцепилась Ольга. — Он же сейчас нас всех кончит!

— Это я вас сейчас кончу, если не угомонитесь! — зверем глянула на него подруга. — Если бы не Том, то от меня сейчас остались бы только обглоданные косточки! И если кто-нибудь когда-нибудь попробует против него злоумышлять, он станет для меня смертельным врагом! Всем ясно?

Том все это время послушно стоял, не делая никаких попыток применить свое оружие, несмотря на смертельную опасность угрожавшую ему. Без бронированного скафандра он был полностью беззащитен. Стилет, Влад и Сенсей могли уничтожить его в считанные секунды при помощи своих автоматов, превратив его безупречную фигуру атлета в кровавую бесформенную кашу.

Не делая более попыток, после яростной отповеди Ольги, открыть огонь по томиноферу, трое друзей стояли, опустив оружие, и тупо таращились на него. Том в свою очередь не сводил с них проницательного взгляда синих глаз, в которых, казалось, начисто отсутствовала агрессия. Так они некоторое время, молча, разглядывали друг друга.

Внезапно тишину нарушил громоподобный издевательский смех. Это хохотал, закованный в наручники, стоящий на коленях томинофер. Презрительно плюнув в сторону Тома, он обвиняющим тоном выкрикнул несколько фраз.

Том исподлобья взглянул на него и, обращаясь к Ольге и ее друзьям, проревел:

— Этот недостойный упрекнул меня в том, что я предаю свою расу! Но моя раса уже предала меня, отправив эту тварь, чтобы заковать меня в наручники и доставить на судилище в Черный город! Незадолго до своего ареста, отец успел отправить мне весточку о том, что его обвиняют в государственной измене. Ныне вся моя семья — родители, братья и сестры казнены. Эта же участь была уготована и мне. Перед смертью я решил вкусить блаженства с человеческой женщиной, оказавшейся в моем распоряжении. Но столкнувшись с ее благородством и непостижимой смелостью я пристыженный отказался от насилия. Теперь моя жизнь принадлежит Ольге.

Томинофер которого отправили арестовать Тома, выкрикнул еще что-то и разразился безумным смехом. Видимо сказанное им было очень оскорбительным, потому что Том подошел к нему и наотмашь ударил его по лицу ладонью. Пленник завалился на бок, продолжая истерически хохотать.

— Он говорит, что меня все равно найдут и предадут мучительной казни за измену, — прокомментировал свой поступок Том. — Но он ошибается!

После этого он нагнулся и выдернул из ножен, вделанных в скафандр убитого им томинофера острый кинжал. Поднявшись, он взял оружие за лезвие и протянул его рукояткой вперед Ольге:

— Я прошу тебя вырезать из моей шеи маяк, по которому меня могут найти. Если ты посчитаешь, что будет лучше выпустить из меня кровь, а с ней и жизнь я не буду противиться твоему решению, Ольга!

Видя нерешительность, написанную на лице женщины, Стилет взял у нее кинжал и шагнул вперед:

— Позволь сделать это мне!

— Друзья Ольги, мои друзья, — улыбнулся Том, покорно опускаясь на колени, чтобы Стилет мог дотянуться до его шеи. — Я верю тебе! Делай, что посчитаешь нужным.

По лицу Стилета было нельзя понять, что он собирается выкинуть в следующее мгновение. То ли перережет горло одному из своих заклятых врагов, то ли выполнит его просьбу.

Ольга с замиранием сердца смотрела на то, как Стилет тяжело вздохнув, попробовал на палец лезвие томиноферовского кинжала. Неодобрительно покачав головой, он уронил его и тот воткнулся во влажную землю, рядом с ногой Тома. Выудив из ножен, вшитых в рукав его куртки, длинный острый клинок он молниеносно взмахнул им и с размаху вонзил его в шею томинофера.

Несмотря на лихой замах, конец бритвенно-острого лезвия лишь слегка разрезал кожу прямо над желваком. Помогая себе пальцами другой руки, Стилет виртуозно извлек из-под кожи небольшую сферическую капсулу.

— Держи свое сокровище! — буркнул он Тому и опустил маяк в подставленную им огромную ладонь. — А теперь рану неплохо было бы перевязать или заклеить чем-нибудь!

Ольга, благодарно взглянув на него, принялась хлопотать возле пореза на шее гиганта.

— Ну и чем ты думал, когда его жизнь была в твоих руках? — иронично поинтересовался Влад, подходя к Стилету, обтирающему нож от крови об большой лист папоротника.

Тот поднял на него глаза и задумчиво сказал:

— Между мертвым бесполезным томинофером с перерезанным горлом и живым новым другом вашей Ольги, я сделал выбор в пользу последнего. Кроме того, вооруженный бронированный томинофер, воюющий на нашей стороне — это очень хорошее приобретение. Ты не находишь?

— Может ты и прав, — пробормотал Влад. — Единственное, чего нам не следует делать, так это рассказывать Тому про гениальный план Хулио об уничтожения его расы.

— Да уж, это можно будет сделать, как-нибудь в другой раз, — криво усмехнулся Сенсей. — Милая, а ты уверена, что твое новое приобретение точно не диверсант?

— Том слушает меня как телок и будет выполнять все, что я от него потребую, — холодно ответила Ольга. — Нет, он не диверсант и никогда не причинит никому зла, если только я его об этом не попрошу.

— А ты его не попросишь? — ядовито поинтересовался Влад.

— Обязательно попрошу, если вы с Сенсеем и дальше будете изводить меня вашей мелочной ревностью!

— А у тебя точно ничего с ним не было? — не выдержал и задал мучивший его вопрос Сенсей.

— Да пошел ты! — устало отмахнулась от него Ольга и начала одеваться.

После того, как все точки над и, в вопросе можно ли доверять Тому, или нет, были вроде бы сняты, отряд двинулся в путь. Перед этим оставшегося в живых пленного томинофера подвергли той же операции, что и Тома. То есть, из его шеи был удален маяк. Причем эту процедуру проделал Стилет, решивший на всякий случай не передоверять ее Тому. Это он сейчас тихий и спокойный, а где гарантия, что через пять минут смирный томинофер не преобразится и не начнет с диким хохотом уничтожать их?

Стилет не мог полагаться на одну лишь, так называемую женскую интуицию, любвеобильной Ольги. По большому счету, он не доверял ей до конца, как впрочем, и двум ее русским друзьям. Быть может это ощущение шло от того что Стилет не мог их до конца понять. Поэтому он предпочитал все делать сам, чтобы потом горько не жалеть о своей недальновидности. Впрочем, в излишней доверчивости Стилета никак нельзя было упрекнуть. Временами он начинал подозревать даже Пабло в сговоре с пришельцами. Лишь огромным усилием воли ему удавалось отогнать от себя эти недостойные мысли.

Том облачился в свой боевой скафандр, надел шлем и даже опустил забрало. Невозмутимо посверкивая антрацитово-черными защитными очками, он конвоировал пленного томинофера, не скупясь при этом на тумаки и подзатыльники. Оба маяка он предусмотрительно сжег выстрелом в упор из своей хитроумной трубы. Это творение инженерного гения томиноферов, как оказалось, было чем-то средним между боевым лазером и огнеметом. Температура, которую нес в себе заряд этого оружия, была так велика, что заставляла плавиться и гореть камни.

Сенсея и Влада обуревали сложные чувства. С одной стороны они были безумно рады тому, что Ольга жива и вместе с ними. С другой стороны, наличие внезапно появившегося на их жизненном горизонте Тома, откровенно угнетало их. И дело было даже не в том, что они безбожно комплексовали в его присутствии от сознания того, что он одним ударом кулака может пришибить их обоих. Они были убиты тем, что своим избавлением от мученической смерти Ольга обязана не им, а какому-то чужому дылде. Вдобавок ко всему, принадлежащему к расе каннибалов истребившей человечество.

— Как думаешь, наш томинофер тоже ел человечину? — шепотом поделился своими сомнениями Сенсей со Стилетом.

— Если ты сбираешься приручить дикого ягуара, глупо спрашивать у него пробовал ли он человеческое мясо, — не задумываясь, ответил тот. — Какая разница? Главное чтобы зверь был предан тебе и был беспощаден к твоим врагам.

По тому, с какой поспешностью ответил Стилет, Сенсей понял, что тот уже не раз успел обдумать этот мучительный для всех них вопрос. И, судя по всему, найденный ответ его вполне устраивал и примерял с наличием в его отряде нового бойца, еще вчера бывшего смертельным врагом.

Их появление в район контролируемом повстанцами было встречено неоднозначно. Передовой патруль без предупреждения открыл огонь по Тому и конвоируемому им томнноферу. Как они потом сказали, им показалось, что Стилет и его отряд взяты в плен неприятелем. Лишь по счастливой случайности пленник, не был убит. Он был облачен в боевой скафандр, но на нем, в отличие от Тома, не было шлема. Выбежавший вперед Стилет едва успел предотвратить бессмысленную бойню.

После этого ему пришлось объясняться с Пабло, который и слышать не хотел о том, чтобы в его отряде находился томинофер.

— Ты предлагаешь мне компромисс с тем, кто убил моих родных и близких? — схватив Стилета за грудки, кричал он, побелев от бешенства. — Если ты сам не пойдешь и не убьешь, его я сам сделаю это!

— Вообще-то если бы не Том, то Ольга погибла бы, — предпринял отчаянную попытку образумить Пабло Влад.

— Забирай своего распрекрасного нового друга, женщину и второго русского и убирайтесь вон из моего отряда на все четыре стороны! Пока я здесь хозяин, томиноферов не будет в моем отряде! Я готов терпеть их только в качестве подопытных кроликов.

— Это нерационально, — пришел на помощь друзьям Хулио. — Я бы сам охотно убил этого огромного ублюдка, повинного в смерти наших людей. Если бы не одно но.

— И ты туда же? — раздраженно прикрикнул на него Пабло. — Говори, не томи, что там у тебя?

— Мы надеялись, что Стилет приведет нам одного томинофера. О том, что мы получим в свое распоряжении сразу двоих, мы не смели и мечтать. Пабло, поверь мне — это очень большая удача! — воскликнул коротышка. — Начать с того, что мы не знаем, как именно отреагирует организм томинофера на наш препарат. Быть может, он просто сойдет с ума или возьмет да и окочурится? Для чистоты эксперимента нам необходим контрольный экземпляр томинофера и Стилет нам его нежданно-негаданно предоставил. Его за это не ругать надо, а благодарить!

Слова Хулио, казалось, поставили командира повстанческого отряда в тупик, и он завис словно компьютер, получивший некорректные, противоречащие друг другу установки. Он понимал, что в словах коротышки присутствует рациональное зерно, но не мог ничего поделать со своей ненавистью ко всему томиноферскому племени.

После затянувшейся паузы он, наконец, сделав над собой видимое усилие, хрипло произнес:

— Ладно, пусть пока остается! Но передайте ему, чтобы не попадался мне на глаза! Я за себя не ручаюсь! Влад, прими мои извинения, я погорячился и был неправ!

После этого Пабло сделал рукой нетерпеливый жест означающий, что все могут выметаться, и он хочет остаться наедине со своими мыслями.

Константин и Хулио, получившие в свое распоряжение гигантскую морскую свинку, в лице томинофера, были счастливы словно дети. Они незамедлительно приступили к апробации своего адского снадобья. Скорый на язык Хулио, с подачи Ольги, назвал препарат «саркофагом для томиноферов». Название было встречено на ура, так как, всем импонировала мысль, что «саркофаг» окажется тем самым гробом, в котором сгинет вся раса томиноферов.

Весь лагерь сбежался смотреть на то, как пленному гиганту вводили «саркофаг» в первый раз. На первых порах подопытного заставляли обнять ствол дерева, после это его запястья стягивали огромными трофейными наручниками. Повстанцев приготовившихся лицезреть сцену мучительной смерти томинофера, ждало жестокое разочарование. Они с негодованием наблюдали, как пленный гигант, спустя несколько минут после внутривенного введения «саркофага», судя по всему, начал получать обалденный наркотический кайф. Взбешенных людей пришлось отгонять, применяя силу, так велико у них было желание поквитаться с гигантом за всю их расу, воспользовавшись его беспомощностью.

Что любопытно, никто не пробовал набрасываться с кулаками на Тома. Во-первых, он был по-прежнему вооружен, во-вторых, он и без оружия мог уложить добрую половину повстанческого лагеря. Но самое дикое было в том, чудовищный Том оказался настоящим душкой, и вся лагерная детвора неожиданно привязалась к нему.

Не один суровый повстанец, с улыбкой наблюдавший как Том играет с визжащими детьми в страшного людоеда, всерьез задумывался. Детей трудно обмануть притворным хорошим отношением, они сразу же учуют фальш. Получалось, что Том действительно был не таким уж и плохим парнем. Женщины, сначала испуганно отгонявшие своих чад от гиганта, закованного в черную блестящую броню, вскоре кардинально изменили свое к нему отношение. Они знали, что если с их детьми возится Черный Ангел, как они за глаза прозвали Тома, с ними не может случиться ничего плохого.

Как-то Сенсей поинтресовался у Ольги:

— А почему ты назвала этого дылду Томом?

— Ну, я могла бы назвать его и Арчибальдом. Но мне показалось, что к томиноферу Том подойдет больше, — улыбнулась она.

Во взаимоотношениях Сенсея, Влада и Ольги, вроде бы ничего не изменилось. Но с появлением Тома, они превратились в чисто дружеские. Друзья связывали это с тем, что Ольга никак не может простить им того, что из той жуткой ситуации, в которой она оказалась, ей пришлось выкручиваться самой. И она с честью выдержала это испытание, выйдя из него с гордо поднятой головой, вдобавок с таким ценным приобретением, как Том.

Не без основания, считая корнем всех своих проблем красавца томинофера, Сенсей и Влад как-то вызвали Тома на откровенный разговор. Начавшийся в тональности типа, «слышь, ты козел, выйдем поговорить надо!» разговор вскоре плавно перешел в драку. Нетрудно догадаться, кто вышел из нее победителем.

Тяжело дыша, Сенсей с Владом высказали Тому все свои претензии. Когда до него дошел их смысл, он был возмущен до глубины души. После этого он высокопарно заявил, что для него величайшее счастье служить Ольге. Что касается плотских утех, то они его не очень-то и интересуют. Но если Ольга предложит, то он не смеет ей отказать.

— Только попробуй и ты не жилец! — пригрозил Влад гиганту.

— Если я замечу, что ты к ней пристаешь, даю слово, я тебя убью! — пообещал Сенсей.

— Мои маленькие хвастливые друзья, вы для меня — никто, а Ольга- все! И вы будете самыми последними, к кому я обращусь за советом, что мне делать и как мне жить, — презрительно расхохотался Том и, повернувшись, удалился, гордо неся свою царственную голову.

Константин диву давался изобретательности и изворотливости гениального мозга Хулио, который успешно обходил одно за другим возникавшие на их пути препятствия. Их «саркофаг» претерпел существенные изменения, будучи многократно опробованным на подопытном томинофере, которого они прозвал Свинкой. После тщательной доработки, свойства кошмарного снадобья были существенно усилены. Теперь «саркофаг» являл собой совершенно убойный коктейль, напрочь выносящий мозг всему живому. Особой гордостью Хулио было моментальное стопроцентное привыкание вызываемое препаратом.

Теперь Свинка сам канючил, чтобы получить полагающуюся ему дозу. И больше не было нужды пристегивать его наручникам к дереву. Подопытный томинофер превратился в заурядного наркомана и полностью подсел на ужасный наркотик.

Наконец пришло время, когда вся необходимая доработка была произведена и «саркофаг» можно было смело выставлять на межмировую «барахолку». К этому времени, запасы гормонального сырья для производства дури нового поколения, подошли к концу. Константин предложил использовать для этой цели Свинку, надобность в котором уже отпала. Хулио, после некоторого колебания, согласился. Было решено прекратить давать подопытному «саркофаг», что почти наверняка должно было вызвать у него мучительную смерть.

Уже к вечеру дня, проведенного несчастным Свинкой, без его обычной дозы, беднягу пришлось связать по рукам и ногам, а в рот вставить кляп. Для это цели пришлось обратиться за помощью к Тому. Страдания подопытного, убиваемого чудовищной по своей интенсивности «ломкой» были ужасны. Его трясло в жуткой лихорадке, выкаченные глаза казалось того и гляди вывалятся из орбит.

Причем пугающие симптомы нарастали в геометрической прогрессии. Том несколько раз подходил к обливающемуся ледяным потом существу, которое давно уже перестало походить на томинофера и подолгу смотрел на него.

— Никогда не понимал тех, кто балуется тем, что вы называете дурью, — поделился он своими мыслями с учеными. — У нас это именуется более завуалировано — «искусственное счастье». Но в любом случае итог один — невозможность обходиться без этого «счастья», сопутствующие болезни, преждевременное изнашивание и старение организма, и как итог ранняя смерть. Мне больно смотреть на мучения моего соплеменника, с вашего позволения я хотел бы помочь ему.

И прежде чем Хулио или Константин смогли помешать ему, Том наклонился над несчастным Свинкой и, взявшись двумя руками за его голову, молниеносно свернул ему шею. Громко хрустнувший позвонок возвестил о том, что страданиям несчастного пришел конец, а Хулио и Константин могут заняться извлечением из его тела желез внутренней секреции.

И вот, наконец, настал день, когда Хулио с замиранием сердца всадил в коммуникатор рекламную информацию по «саркофагу», свои координаты, и кассету с дюжиной маленьких ампул пробников, внутри которых находился белый кристаллический порошок. Коммуникатор кроме всех прочих достоинств имел также функцию транспортера. При помощи скрытого в его недрах небольшого отсека можно было транспортировать мелкие предметы в любую точку межмирового пространства.

Единственным минусом этого мероприятия было огромное количество поглощаемой при этом энергии. После разового использования транспортера, коммуникатор нужно было держать на солнцепеке как минимум пару дней, для того чтобы зарядить его батареи.

Раздалось легкое гудение, лежащий на столе коммуникатор завибрировал и все стихло. Хулио торопливо открыл крышку в боковине аппарата, отсек был пуст.

— Вот и все! — меланхолично произнес он. — Посылка отправлена на «барахолку» и попадет в руки к самому крупному тамошнему «толкачу» товара! Теперь осталось ждать результата.

Взяв коммуникатор, он вышел из лаборатории и поставил его на ярко освещенный солнцем обломок скалы.

— Пусть заряжается, а то индикатор почти на нулевой отметке, — пробормотал он. — Кстати мы с Константином тут приготовили вам небольшие сувениры.

Константин вышел, держа на деревянной доске для резки хлеба, пять металлических футляров из-под сигар. Хулио взял одну из них и, отвинтив крышку, высыпал ее содержимое себе на ладонь. Развернув свернутый в трубку листок пластиковой бумаги, сплошь испещренный формулами и математическими выкладками коротышка, продемонстрировал его всем.

— Я исхожу из того, что умный хозяин все яйца в одну корзину никогда не складывает. Это исчерпывающая техническая документация по производству «саркофага» на основе сырья из организма томиноферов. Весь процесс от забора желез внутренней секреции из трупов томиноферов до получения кристаллического порошка высокой очистки. Попросту говоря рецепт. В каждой капсуле находится также запаянная ампула с образцом «саркофага». Я хочу, чтобы каждый из вас всегда держал при себе одну из этих капсул, и не расставался с ней, ни при каких обстоятельствах.

Пабло, Стилет, Сенсей, Влад и Ольга взяли по сигарному пеналу и теперь задумчиво разглядывали их.

— У нас с Хулио тоже есть такие, — сказал Константин. — Хочу напомнить, что сейчас вы держите в своих руках единственный шанс, который остался у человечества на выживание, как биологического вида.

— И то не факт что он сработает, — тихо проговорил Хулио. — Любая многоходовая комбинация изобилует непредсказуемыми поворотами и вывертами, которые невозможно предугадать. Наш случай по своей беспрецедентности можно сравнить разве что с попыткой бройлерных цыплят расправиться с хозяевами птицефермы. Шансы на успех и у нас и у них примерно одинаковы.

— Хулио, не ной! Мне прекрасно известно, что ты просто набиваешься на комплименты! — расхохотался Пабло.

— Нет, но он действительно достоин всякой похвалы, — заметил Сенсей. — Нам в отличие от бедных цыпляток повезло, потому что у нас есть наш гениальный Хулио, а у них нет!

— Основную работу по «саркофагу» проделал Константин, я лишь помогал ему, — скромно потупившись, сказал Хулио, чьи щеки зарумянились от удовольствия. — Не стоит забывать, что…

И в это время раздался первый взрыв, а за ним второй и третий. После этого взрывы пошли не переставая. На джунгли обрушился огненный смерч взрывов. Словно гигантская тяпка принялась свирепо шинковать и разбрасывать зелень.

— Отходим в пещеры! — прокричал Пабло, моментально оценивший обстановку. — Томиноферы атакуют!

В это время, над ними откуда-то возникла целая стая черных тороидов. Из них словно из прохудившихся бочек вниз посыпались бомбы. Все вокруг заволокло дымом и гарью. Сквозь беспрерывный грохот взрывов слышались душераздирающие крики гибнущих людей.

Сенсей подхватив Ольгу под руку, потащил ее в самую чащу к подножию горного хребта, где имелась разветвленная сеть естественных пещер. Повстанцы, помогая женщинам и детям, спешили в укрытие.

— Это твой Том предал нас! — гневно выплюнул в лицо Ольге Стилет, который бежал бок о бок с ними. — Надо было сразу прикончить его!

В это время мимо них, сотрясая землю, пронесся Том, который прижимал к груди целую охапку визжащей от ужаса детворы.

— Ну, давай стреляй ему в спину! — вложив в свой голос все презрение, на какое была способна, прокричала Ольга Стилету. — Пока у него руки заняты!

Стилет ничего ей не ответил, но чувствовалось, что он все равно остался при своем мнении.

Достигнув входа в пещеры люди, спешили в укрытие. Том уже успел вернуться со второй партией ребятишек, которых вытащил прямо из-под бомбежки.

— Все кто живы, здесь! — хрипло проревел он Ольге. — Больше никого не осталось!

Для того чтобы не стукнуться шлемом о каменный свод гиганту пришлось согнуться в три погибели.

А в это время в джунглях творилось, что-то невообразимое. Плотность бомбометания была настолько велика, что на месте зеленой чащи возникла дымящаяся пустошь, сплошь покрытая воронками и непроходимыми завалами, состоящими из искореженных стволов и веток.

Взрывы прекратились также неожиданно, как и начались.

— Если я хоть что-то понимаю в тактике боя, то это была артподготовка, — пробормотал Влад, выглядывая из пещеры наружу. — А сейчас попрет пехота!

— Пабло, нигде нет! — с отчаянием в голосе произнес Стилет.

— Когда бежали, я видел, как ему оторвало полголовы, — тихо ответил Сенсей. — Так что принимай командование.

Стилет бегло осмотрел выживших повстанцев и пришел в ужас. Было выбито более половины всех способных держать оружие людей. Спаслись всего лишь две женщины. Зато стараниями Тома почти все дети были спасены. Они и сейчас плотным кольцом окружили своего спасителя и ни в какую не желали от него отходить.

— Хулио, что твой коммуникатор? — спросил Стилет.

— Молчит, — хмуро ответил коротышка. — Константина тоже нигде нет.

Наконец Том, кое-как освободившись от детей, подошел к выходу из пещеры.

— Нужно устроить укрытие перед входом иначе нас перебьют прямой наводкой, — не то констатировал, не то скомандовал он.

После этого все кроме раненных принялись таскать камни, из пещеры наружу выкладывая из них стену, за которой можно было бы укрыться стрелкам. Том, используя в качестве рычага обломок дерева, прикатил несколько огромных булыжников и забаррикадировал ими вход в пещеру чуть ли не наполовину.

— Ну и что толку от всей нашей работы, если этот экскаватор заменяет сотню обычных людей? — бессильно опустив руки, спросил Сенсей.

— Все за укрытие! — воскликнул Хулио, который все это время напряженно всматривался в линию горизонта, через бинокль. — Томиноферы идут!

Поспешно отступив за каменную стену, бойцы залегли.

Томиноферы неторопливо надвигались полукольцом, центром которого был вход в пещеру. Их было так много, что Стилет начавший было считать их дошел до тридцати семи, а потом бросил, сбившись со счета. Всем было ясно, что противостоять такой силище было невозможно.

Хулио все это время колдовавший с коммуникатором неожиданно радостно завопил:

— Есть контакт! Со мной только что связался некий тип и предложил встретиться, чтобы обсудить условия сделки.

— Ты бы передал ему, чтобы он поторопился потому, что нас атакует конкурирующая организация! — повернувшись назад, прокричал Сенсей — Боюсь он опоздает!.

— Не могу поверить! Моя идея сработала! — радостно вереща, Хулио выбрался наружу из пещеры и теперь стоял прямо над залегшими бойцами, потрясая коммуникатором.

— Пригнись, не высовывайся! — успел прокричать ему Влад, прежде чем верхняя часть туловища коротышки вместе с коммуникатором перестала существовать, превратившись в облако кровавой взвеси.

Обтирая с лиц то, что осталось от Хулио, бойцы в ужасе смотрели как нижняя часть его туловища, скребет пятками каменный пол пещеры.

— Он умер счастливым! — нарушил гнетущее молчание Том.

— Ничего страшного, просто он немного опередил всех нас, — пробормотал Сенсей.

— Это работа снайпера, — откашлявшись, сказал Влад. — Том ты сможешь снять его из своей трубы?

Прежде чем тот успел ответить, началась массированная атака томиноферов. Толпы закованных в черную броню гигантов, бегущих в полный рост, являли собой зрелище не для слабонервных. Они не считали нужным стрелять. Так как были уверены, что смогут задавить обороняющихся морально.

Подпустив их на опасно близкое расстояние, Стилет дал команду открыть огонь. Автоматные очереди повстанцев скорее досаждали томиноферам, нежели наносили им хоть какой-то ощутимый ущерб. Зато огненная труба Тома явилась для них полной неожиданностью. Прежде чем наступающие открыли ответный огонь, он успел покалечить с дюжину своих бывших товарищей по оружию. Убивать их Том видимо не хотел, поэтому просто отстреливал им конечности, справедливо полагая, что раненным будет не до продолжения атаки.

Однако томиноферы не оценили проявленный им гуманизм, если такое слово вообще может быть применено по отношению к каннибалам, и открыли плотный ответный огонь. В ход ими было пущено какое-то мудреное оружие, чьи осколочные снаряды посланные навесом взрывались высоко в воздухе. После этого обороняющихся сверху окатывало градом шрапнели в виде остроконечных металлических стрелок.

Первым же залпом изрешетило Стилета, намертво пригвоздив его к земле. Вторым накрыло Влада и Сенсея. Неизвестно почему, но, ни одна каленая металлическая стрелка не задела Сенсея. Владу же пробило грудь в нескольких местах.

Захлебываясь кровью, он усмехнулся:

— Тебе, брат, всегда везло больше чем мне. И Ольга тебя всегда любила сильнее, чем меня!

Он попытался подмигнуть, но зашелся кровавым кашлем и уронил голову на плечо. Несмотря на то, что и так все было понятно, Сенсей попытался нащупать пульс на шее Влада. Пульса не было. Закрыв широко распахнутые мертвые глаза друга, он огляделся. Из защитников кроме него и Тома, осталось лишь трое повстанцев. Из которых один был серьезно ранен. Лишь благодаря огнемету Тома они еще как-то умудрялись сдерживать волну атакующих. Но вскоре и это чудо техники, израсходовав боекомплект, издало хлопок и оказалось бесполезной железкой.

— Назад, отходим в пещеру! — скомандовал Сенсей.

Томиноферы не преследовали их, будучи уверены, что обороняющимся все равно некуда деваться.

Оказавшись в пещере, Сенсей повернулся к Тому:

— Забирай Ольгу и детей, уводи их как можно дальше под землю. А я попробую увести этих гадов в другую сторону!

Гигант не заставил себя упрашивать дважды и, кивнув, ринулся вглубь темного коридора. Немного погодя оттуда вышли две оставшиеся в живых женщины.

— Мы хотим драться за наших детей! — заявила одна из них, крепко прижимая автомат к груди.

Сенсей болезненно поморщился. Это была совершенно бесполезная жертва. Все они были обречены. Томиноферы убьют их всех, одних раньше, других позже. Они не пощадят даже детей. Тому недолго удастся продержаться в одиночку против толпы своих разгневанных соотечественников. А после его гибели настанет черед Ольги.

Первый хлопок и визг смертельных осколков о стены пещеры возвестил, о том, что томиноферы готовятся войти вовнутрь. Дав длинную очередь, чтобы привлечь к себе внимание Сенсей с оставшимися людьми бросился в дальнее ответвление подземного хода.

Томиноферы не встретившие достойного отпора ворвались в пещеру и бросились преследовать ожесточенно отстреливающихся людей. Вскоре Сенсей понял, что совершил страшную ошибку, выбрав этот подземный коридор. Всего через пару сотен метров он заканчивался глухим тупиком.

Из коридора слышались шаги громыхающих коваными котурнами томиноферов. Готовясь к своему последнему бою, Сенсей поймал себя на мысли, что жалеет о том что, прощаясь, так и не успел сказать Ольге самого главного, о том как сильно он ее любит.

Ширина естественного тоннеля в каменной толще горы, где укрылся Сенсей с остававшимися повстанцами, была невелика. Она позволяла пройти одномоментно лишь одному томиноферу. Первый же из них кто туда сунулся, был встречен таким шквалом огня, что его бронированный скафандр не выдержал и лопнул сразу в нескольких местах. В дыры, сквозь которые просвечивало оставшееся без защиты тело гиганта, тут же устремились потоки свинца и принялись безжалостно рвать его.

Издав протяжный тоскливый рев, томинофер грянулся оземь, запечатав своей огромной тушей четверть прохода. Но на подходе был уже второй гигант. Перемахнув через заливающегося кровью, поверженного собрата он тут же открыл огонь. В этот раз, атакующие не рискнули применить в замкнутом пространстве осколочные патроны, справедливо опасаясь, что сами пострадают от рикошетящих о стены осколков. Но даже обычные по человеческим меркам пули, были такого огромного калибра, что произвели убийственный эффект среди защитников.

Несмотря на это, Сеснею вновь каким-то чудом удалось остаться в живых. С помощью единственного выжившего повстанца он завалил и второго томинофера. На это у них ушли последние патроны. Для того, чтобы продолжать обороняться и дальше не было уже ни людей, ни боеприпасов.

Сенсей достал гранату «лимонку», которую берег специально для такого случая, в глубине души надеясь, что этот случай никогда не наступит. Глянув на залегшего рядом с ним бойца, он вопросительно поднял брови, словно спрашивая товарища по оружию, не будет ли тот возражать.

В темноте сверкнула белозубая улыбка латиноамериканца и хриплый смех:

— Адьес амиго!

Сенсей разжал усики чеки взрывателя, после чего ласково вытянул само кольцо.

— Ну вот, собственно и все! — невесело усмехнулся он. — Прощай Ольга!

В тот самый момент, когда его пальцы начали медленно разжиматься, для того чтобы отпустить рычажок взрывателя он вдруг почувствовал, как вокруг что-то изменилось. В задымленной пороховой гарью пещере, неожиданно стало как будто светлее, а на барабанные перепонки вдруг стало ощущаться крайне болезненное пульсирующее давление.

— Эти гады решили угробить нас каким-то хитрым оружием! — крикнул повстанец, зажимая уши руками. — Еще немного и моя голова разорвется изнутри как переспелая тыква!

Сенсей почувствовал, что у него самого из ушей и носа потекли струйки крови. Ускользающим сознанием он успел увидеть, как прямо среди пещеры начало пульсировать, а затем полыхать, что-то типа сферического полярного сияния. В этой сфере внезапно возник темный силуэт огромного кошмарного существа. Рука Сенсея прекратившая было разжимать пальцы, сжимающие гранату, вновь расслабилась.

Но уже в следующее мгновение, возникший из ниоткуда монстр, поднял верхнюю конечность, из которой вырвался сноп ослепительных молний. Чудовище направило гудящие разряды прямо в атакующих томиноферов. Послышались сдавленный крики гибнущих гигантов. В воздухе явственно запахло горелой плотью.

Томиноферы сталкиваясь и застревая в узком проходе, бросились наружу. Чудовищное создание хладнокровно продолжало истреблять их при помощи своих оглушительно трещавших молний. Немногие выжившие томиноферы, выбравшись наружу, стремглав бросились наутек.

Сенсей во все глаза смотревший на позорное бегство гигантов, уже давно вставил чеку обратно в гранату. Получив неожиданную помощь, он решил посмотреть, как будут разворачиваться события дальше, а взорвать сам себя он всегда успеет.

— Слышь, земляк, — восторженно ткнул он локтем в бок повстанца. — Сдается мне, что это чудо-юдо врубилось за нас по-полной!

Так и не получив ответа он посмотрел на своего товарища. Голова его бессильно свесилась на переставшую вздыматься грудь.

— Ну что же ты, братан? — с укором вздохнул Сенсей. — Ради того, чтобы посмотреть, как томиноферы улепетывают, стоило пожить еще пару минут!

В это время послышались тяжелые шаги, это чудовище, так своевременно возникшее, возвращалось в пещеру, разогнав томиноферов. Перешагнув через завал образованный телами поверженных гигантов оно уставилось на в забившегося в дальний угол Сенсея.

Издав скрежещущий звук от которого волосы на всем теле встали дыбом, существо склонив голову набок прислушалось. Больше всего оно было похоже на уродливого толстого дракона. Грузное тело было упаковано в странную одежду типа комбинезона. На его огромной голове имелись шишковатые наросты причудливой формы. Они были сплошь инкрустированы огромными блестящими камнями, причудливой огранки, самого разного цвета.

Из-под массивных надбровных дуг внимательно смотрели глаза, блестевшие запредельным разумом. Под этим взглядом Сенсей почувствовал себя простейшим, этакой инфузорией туфелькой.

Приоткрытый рот чудовища обнажал ряд огромных острых зубов, что указывало на то, что существо было плотоядным хищником. В пользу этого также говорили когти бывшие на его шестипалых верхних конечностях, отдаленно напоминавших человеческие руки.

— Спасибо! — откашлявшись, решился нарушить затянувшуюся паузу Сенсей. — Если бы не вы, мне пришел бы каюк!

Было сомнительно, что чудовищный незнакомец знал, что означает слово каюк, впрочем, как и все остальные слова, которые произнес Сенсей. Тем не менее, он все же понял его.

Протяжно на разные лады, произнеся только что озвученную Сенсеем фразу, словно пробуя на вкус неизвестный ему язык, чудище неожиданно с вопросительной интонацией произнесло:

— Саркофаг?

Сенсею понадобилось время на то чтобы куски разрозненной информации, сложились в его перевозбужденном последними событиями мозгу в цельную картину. Значит сумасшедшая идея Хулио с «саркофагом» сработала? И на нее кто-то клюнул? И теперь этот кто-то стоит перед ним и хочет поговорить об этом?

Судя по тому, как этот тип легко разобрался с томиноферами, он был представителем цивилизации, для которых эти каннибалы были чем-то вроде человекообразных обезьян.

— Саркофаг? — поторопил Сенсея монстр, в голосе которого уже проскальзывали нотки нетерпения и недовольства.

— Да у меня есть то, что тебе нужно! — воскликнул Сенсей благодаря Хулио за его необычайную прозорливость.

Трясущимися руками он достал из внутреннего кармана куртки сигарный пенал и, раскрутив крышку, достал из него ампулу с белым кристаллическим порошком.

Драконообразный незнакомец тут же требовательно протянул когтистую лапу, которая была размером с ковш небольшого экскаватора. Сенсей подошел к нему и почтительно вложил ампулу в чудовищную чешуйчатую ладонь.

Несмотря на кажущуюся неуклюжесть и ужасающие размеры монстр ловко взял крошечную ампулу двумя пальцами. Отломив ее верхушку, он осторожно высыпал «саркофаг» себе на палец, после чего сунул его себе в пасть и растер порошок по деснам, как заправский мафиози из боевика. Закатив глаза, он прислушивался к тому, что происходит в его огромной уродливой голове. Судя по всему, он остался доволен качеством товара.

— Я, Хэжэрэкэцэт, что по-вашему означает Курьер. Ты можешь называть меня так, — милостиво разрешил монстр. — Моя раса одна из самых старых в межмировом пространстве. Мы раса драконидов. А как зовут тебя создание цэкэфэрэтов?

— Цэкэфэрэты — это томиноферы? — уточнил Сенсей.

— Да, грязные ублюдки создавшие людей, как пародию на самих себя, — презрительно оскалив зубастую пасть, усмехнулся Курьер. — Они находят странное удовольствие в поедании себе подобных. Так как мне звать тебя?

— Сенсей, — представился Сесней.

— А что означает твое имя? — любопытство сверкнуло в глазах Курьера.

— Учитель, — после легкой заминки ответил Сенсей.

— Достойное имя для фэцэкэрэта, — одобрил Курьер, — То есть я хотел сказать, человека. Не думай Сенсей, что фэцэкэрэт, что-то очень плохое. В нашем языке есть гораздо более грязные ругательства. Мы, дракониды, готовы перекупить рецепт приготовления «саркофага». И я спрашиваю, что Сенсей хочет взамен?

— Уважаемый, здесь есть маленький нюанс, — помявшись, выдавил из себя Сенсей. — Ты не будешь слишком шокирован, если узнаешь, что «саркофаг» приготовлен на основе желез внутренней секреции томиноферов?

Вникнув в смысл сказанного Сенсеем, драконид неожиданно расхохотался:

— Ничего другого я и не ожидал от фэцэкэрэтов, прошу прощения, от людей! Нет, я не шокирован, напротив нам драконидам доставит огромное удовольствие пустить цэкэфэрэтов — томиноферов в переработку. Основополагающий закон межмировго пространства гласит — выгода превыше всего! Если кто-то может принести прибыль драконидам, можешь не сомневаться Сенсей — они ее принесут! Так было, есть и будет всегда! Что мы можем сделать в благодарность за принесенную тобой выгоду?

— Прежде всего, я бы хотел убедиться в том, что моя женщина и мои дети живы! — воскликнул Сенсей. — Не возражаешь, если я пойду и взгляну?

Курьер, встав бочком, пропустил Сенсея в тоннель и проворчал, направляясь вслед за ним:

— Любопытно взглянуть, на что похожа самка фэцэкэрэта?

Где именно находится Ольга, дети и Том, Сенсей понял по доносившемуся издалека детскому хныканью.

Подойдя вплотную к делавшему резкий поворот коридору, он громко крикнул:

— Том, не стреляй — это я! Со мной друг. Не пугайтесь, он драконид. Если бы не он нам пришел бы конец!

— А Том, он кто? — подозрительно поинтересовался Курьер, нагнувшись к самому уху Сенсея…

— Совсем забыл предупредить, — вздохнул тот. — Том — томинофер, но он хороший!

— Не бывает хороших цэкэфэрэтов! — искренне возмутился драконид.

— Мой, хороший, поверь на слово!

— И ты не боишься оставлять с ним свою женщину и детей? А что если он сожрет их?

— Том охраняет женщину и детей, чтобы другие плохие томиноферы не сожрали их! — ответил Сенсей.

— Милый, это действительно ты? — послышался из-за угла настороженный голос Ольги.

— Да, это точно я! Скажи детям, что я привел в гости доброго дракона, который прогнал всех томиноферов, а Тому скажи, что ему нечего бояться, — прокричал Сенсей.

— А где Влад, Пабло, Стилет и Хулио? — раздался подозрительный голос Тома.

— Все погибли, и я бы тоже погиб не появись Курьер, которого вызвал Хулио, — ответил Сенсей и, обернувшись к дракониду, сказал, — Ну, что пошли? Познакомлю с моей семьей.

Ольга бросилась Сенсею на шею, заливаясь слезами. Драконида несмотря на его огромные размеры и ужасающую внешность она просто не заметила. Зато Том весь подобрался и настороженно изучал Курьера. Тот в свою очередь с нескрываемым любопытством разглядывал его.

— Так это ты, томинофер, защитник людей? — удивленно спросил он. — Я не могу понять природу твоих поступков. Что движет тобой?

— Обстоятельства и личная симпатия, — честно ответил Том. — За эту женщину я готов отдать жизнь. Впрочем, также как за ее мужчину и этих детей.

— Я по-прежнему не понимаю тебя, но уважаю твой выбор, — ответил задумчиво драконид.

Сенсей, как мог, успокоил Ольгу, для которой гибель Влада была сильным ударом. Впрочем, сам он также тяжело переживал потерю друга. Но нужно было жить дальше и думать о живых.

— Здесь подробная, исчерпывающая документация по производству «саркофага», — сказал Сенсей, протягивая Курьеру сигарный пенал с запиской Хулио. — Взамен я бы хотел получить планету, на которой мы сейчас находимся в вечную собственность. Мою, моих детей, внуков и праправнуков. Короче говоря, в собственность человечества.

— Ты просишь эту захудалую томиноферовскую Ферму «Терра» в обмен на рецепт изготовления «саркофага»? Должен заметить, что из тебя Сенсей никогда не выйдет хорошего торговца. Ты отдаешь рецепт практически даром, но дело твое, — усмехнулся Курьер, хищно обнажив зубы. — Скажи, могу ли я забрать твоего томинофера? Стоимость сырья заключенного в нем намного превосходит стоимость отныне принадлежащей тебе фермы.

— Нет, без него я буду как без рук! — твердо ответил Сенсей. — Он необходим мне в качестве защитника и рабочей силы. Кроме того, пускать на мясо, Тома, которому я обязан спасением жены и детей — это в высшей степени плохая идея! Тебе так не кажется, уважаемый Курьер?

— У тебя свои резоны у меня свои, — ухмыльнулся драконид. — Но пусть будет по-твоему! Кстати, защищаться вам больше будет не от кого. Я не терял времени даром и рецептура «саркофага» уже передана в Высший Совет драконидов и уже сейчас производится повсеместная заготовка томиноферов. Я настоял, чтобы охота началась с фермы «Терра», желая обезопасить вас от нежелательного соседства с каннибалами.

— Ты хочешь сказать, что сейчас одновременно во всем межмировом пространстве идет поголовное истребление томиноферов? — с нескрываемым злорадством в голосе спросила Ольга. — И теперь завоеватели сами оказались в роли сырья, то есть мяса?

— Ты права, женщина, — склонил голову курьер. — Раса томиноферов будет повсеместно уничтожена в течение нескольких суток в принятом у вас исчислении времени.

— Значит, в результате целенаправленного геноцида направленного против томиноферов Земля и человечество будут спасены? — не унималась Ольга.

— Ты будешь сильно удивлена, женщина, — став очень серьезным ответил драконид. — Но из всего человечества в живых осталась лишь ты, твой мужчина и эти восемь детей.

— И что теперь с нами будет, то есть, с человечеством в нашем лице? — спросил ошеломленный внезапно навалившейся на него ответственностью Сенсей.

— Не будем далеко заглядывать, я думаю, что вполне достаточно будет двух — трех тысяч лет, — пробормотал Курьер, проделывая какие-то сложные манипуляции когтистыми пальцами, в воздухе прямо перед собой. — Сейчас посмотрим, как сложится дальнейшая судьба вашего вида.

Через некоторое время драконид, словно заправский фокусник, извлек прямо из воздуха большую книгу в черном кожаном переплете.

Сенсей протянул было к фолианту руку, намереваясь взять его, но Курьер отрицательно покачал головой:

— Тебе нельзя, таковы правила! Существам твоего ранга категорически запрещено даже приближаться к артефактам из будущего. Я иду на серьезное нарушение всех правил, пытаясь ответить на твой вопрос.

Драконид бегло пролистал книгу и удовлетворенно усмехнулся. Сенсей, Ольга и Том застыли, словно перед оглашением смертного приговора. Даже непоседливые дети и те притихли, увидев, как взволнованы старшие.

— Итак, слушайте и запоминайте! — провозгласил Курьер. — Два раза повторять не буду. «…Праотцем всех людей был человек, которого звали Сенсей, что значит Учитель. Праматерью всех людей была жена его, которую звали Ольга, что значит Желанная. И были они самыми первыми людьми на Земле, от которых и пошел весь род людской…». Так, ну здесь неинтересно, тут совсем несущественно. А вот — это кое-кому стоит послушать! «…но праматерь Ольга, из-за своего грехопадения, была родоначальницей не только расы людей, но также и расы титанов. Сначала были они братьями для людей, их надеждой и опорой, но по прошествии столетий возгордились и восстали на них. И была война кровавая и страшная. И люди победили титанов хитростью и истребили их всех до единого».

Ольга неловко кашлянула:

— Ошибочка вышла, господин дракон. Я некоторым образом уже не могу иметь детей, по причине солидного возраста.

— Будут у тебя дети, не сомневайся, — строго глянул на нее Курьер. — Это мой прощальный подарок. Отныне ты вновь сможешь иметь детей. Ну что Сенсей, любезность за любезность, отдашь мне теперь томинофера? Подумай, зачем тебе эти заморчки с титанами?

— Спасибо за щедрость, но Тома на мясо я не отдам! — решительно ответил Сенсей.

— Ну, гляди, — пожал плечами Курьер. — А если я накину вам еще лет по пятьсот жизни, тогда отдашь? Для вашего же блага стараюсь!

— Нет! — свирепо ответила Ольга.

— А тебя красавица никто не спрашивает, с тобой и так все ясно, — усмехнулся драконид. — Ладно, последний вопрос, оставить вас здесь или перенести куда-нибудь в другое, более приветливое место?

Сенсей с Ольгой несмело переглянулись и, не сговариваясь, ответили:

— Давай, в Египет, туда, где все начиналось!