Они летели над поверхностью лазурной воды. Бирюзовое небо и искрящийся под ярким солнцем ослепительными бликами синий океан заставляли сердца путешественников стремительно биться. Сапфировые краски природы, ощущение полной свободы, лёгкий привкус волшебства и тайны не могли не затронуть их души. А ведь самое главное ещё только начиналось — из вертолёта открывался вид на выплывающий из туманной дымки остров. Инга заворожено смотрела через иллюминатор на далёкий берег, а дивная местность словно неслась ей навстречу, чтобы как можно скорее раскрыть взору поразительной красоты панораму. С каждой секундой всё ближе становился непостижимый кусочек суши, веками укрывавшийся не только от глаз первооткрывателей, но и от космических спутников.

Облака окутывали планету, медленно расплывались по ней. И никому в голову не приходило, что над небольшим участком поверхности они есть всегда… Точнее были. До недавнего времени. Если бы не невероятное стечение обстоятельств, лишившее клочок земли этой небесной защиты, то никто (ещё неизвестно сколько!) не смог бы узреть это чудо. А увидеть его хоть раз в жизни стоило!

Относительно небольшая равнинная часть острова с высоты казалась пёстрым узорчатым ковром, хотя на самом деле им являлись возделанные сельские поля. Посреди этого растительного буйства красовался город. Он, подобно итальянскому Амальфи, располагался на склоне богатой зеленью горы, на которую легла коричневая ленточка дороги-серпантина. Остроконечная вершина словно рассекала небо. Великолепный вид и так завораживал. И всё же подобную красоту было невозможно сыскать и во всём мире по иной причине — величественный пик под влиянием неведомых сил природы некогда раскололся надвое, и вторая половина необъяснимым образом выглядывала из воды тонкими многочисленными столбиками, постепенно расширяющимися кверху и переплетающимися друг с другом. Казалось, что это корни гигантского дерева выбрались из недр земли. Они, как своеобразные колонны, удерживали четыре небольших, будто парящих, островка. Один весьма крупный и три намного меньше. Все эти «небесные тверди» соединялись подвесными переходами, ибо находились почти на одной и той же высоте.

Сложно было поверить фотографиям! Острова казались фантастикой! Исследователи вились вокруг них, словно мухи у блюдца с вареньем, чтобы изучить загадочную землю… Вот только, увы, обетованную. И поселенцы являлись совсем иными аборигенами, чем которые когда-то встретили европейцев в Америке или же в Африке. Они не собирались скупать стеклянные бусы за золото. Да и всемирные защитные организации не дали свершиться экспансии. Более того, островитяне быстро сумели перенять многие блага цивилизации. Как технические, так и культурные. Даже сменили традиционную одежду. Подобные действия, как и отсутствие удивлённых глаз и детского наивного восторга у местных жителей изумляли мировую общественность. Почему-то незваные гости не стали здесь посланцами богов. Нет. Владыки Острова, наоборот, дали понять, что считаться стоило именно с ними. Прошло всего несколько лет, а невероятный Остров превратился в одно из самых дорогих и желанных мест для туризма, принося баснословный доход своим обитателям. И при этом держался в стороне от суеты большого мира, и не позволял чужакам ничего лишнего…

Особенно не приветствовались изнывающие от любопытства учёные.

Инга вытащила прижатый к телу ремнём безопасности рекламный проспект, на котором красовалась крупная надпись «Это ваш Рай!». Затем она раскрыла его, чтобы сравнить фотографию с действительностью. Реальность выигрывала, но девушка опустила свой взор на бумагу. Её глаза (уже не в первый раз) быстро пробежали по чёрному мелкому рекламному шрифту, сообщавшему различную информацию. Память старательно попыталась впитать в себя выжимки. Действительно полезных данных оказалось не так много, хотя восторженные обороты речи вполне придавали дополнительный объём тексту. Но Инга была уверена, что и их она бы растеряла, стоило только ступить на землю. Внутреннее волнение сковывало мышление. Трепет перед происходящим даже сдавливал грудь, не давая свободно дышать.

Судя по брошюре, на самом крупном небесном острове жили только жрицы местного храма, хотя окружающее пространство являлось очень даже пригодным для жизни. Согласно схеме, присутствовали и крошечные леса, и уютные поляны, и извилистые ручьи, и даже два небольших озерца! Вот уж загадка природы, как такое могло существовать, и почему эта земля не заселялась и не возделывалась! Ведь основной Остров был далёк по своим размерам от материка. Даже Маврикий превышал его в несколько раз.

Возможно, если бы Инге довелось знать чуть больше о местной религии, то неясностей для неё стало бы меньше. Но о таком «даре знаний» мечтала не только она. А потому и учёные, и исследователи, и даже простые обыватели заполняли мир предположениями, неизвестно насколько далёкими от истины.

— Сложная орнитологическая обстановка, — недовольно сказал болтливый весельчак-пилот пассажирам. — Не очень хорошо, но справимся!

Вертолёт уже подлетал к скромной посадочной площадке, когда девушка заметила знакомый силуэт корабля. На нём перевозились машина, техническое оборудование, большинство вещей и, самое главное, их технический специалист — Сашка, назначенный следить за перевозкой. Высота уже была не столь велика, чтобы не узнать коллегу по ярко оранжевой куртке, столь им любимой. Судя по тому, как тот размахивал руками перед стоящими людьми в форме, разговор между ними происходил не из приятных.

— Теперь ты понимаешь, почему мы полетели на вертолёте? — услышала она через наушники немного искажённый эмоциональный голос Павла. — Эти жители Острова самые настоящие изгои!

Конечно, у Острова имелось и своё исторически сложившееся название. Но оно было труднопроизносимым, поэтому его и заменили столь всеобъемлющим словом. Более того, насколько стало известным, сами местные предпочитали при чужеземцах называть свою родину также.

— Ну, скажи, где ты видела, чтоб происходил такой отбор туристов и контроль над ними? Визу дают не более чем шесть дней за сезон! А Храмовые Сады, — продолжал Павел, — разрешено увидеть только один раз за всю поездку! Это же единственное ради чего и стоит посетить это место. Пляжей по всему миру и так полно, а они вместо того, чтобы срубить денег — не пускают! Там точно что-то есть! И я обязательно выявлю, что это!

— Думаешь, вертолёт настолько добавил тебе презентабельности? Уверен, что он заставит их с тобой считаться? — весело произнесла Инга.

— Знаю! — усмехнулся он. — Смотри!

Действительно. Их уже встречали. Недалеко от посадочной площадки остановилась чёрная машина. Элегантный транспорт выглядел вдвое дороже своей истинной цены, если учитывать с какой редкостью автомобили встречались на Острове. Необходимость доставки из большого мира топлива и узкие мозаичные улочки города мало способствовали популяризации автомобилей. Они являлись здесь экзотическим зрелищем, которому, по сути, практического применения было почти и не найти. Здесь всё ещё предпочитали передвигаться пешком, хотя в последнее время стали преобладать велосипеды.

Вертолёт словно застыл на одном месте, медленно и плавно начиная снижение, а из машины, несмотря на мощный искусственный порыв ветра, созданного винтом, вышли трое мужчин в тёмных костюмах. Кабина дрогнула, когда полозья соприкоснулись с поверхностью земли. Гаррет, зачем-то снявший гарнитуру, что-то прокричал и заулыбался, однако из-за шума его никто не расслышал. Этот факт не расстраивал. У Гарика (так Гаррета называли в команде) как американца было весьма специфическое для славян чувство юмора.

Четверо исследователей нерешительно направились к делегации. К ощущению счастья, наполнявшего Ингу, тут же прибавилась и смутная тревога. Девушка шла последней и видела, что все тоже словно чего-то боялись и потому старались держаться за спиной Павла — главного в их команде.

«Да чего трястись то? — внезапно подумалось ей. — Выйдет или не выйдет — главное, что я это всё вижу своими глазами».

Мысль принесла некое умиротворение. Плечи расправились, и она лёгкими шагами догнала руководителя, попутно внимательно разглядывая мужчин у машины. Их бледная кожа, не типичная для такого ныне солнечного местечка, отливала сероватым оттенком. Казалось, что за столько столетий под облаками эти люди отучились загорать! Чёрные волосы были на удивление матовыми. Если бы не живые яркие глаза, то казалось бы, что этих людей вырезали из гангстерского чёрно-белого фильма и разместили в другой, современной и яркой киноленте. Все, как на подбор, выглядели худощавыми, но никаких дум о слабости, глядя на них, в голове не возникало. Осанка и мечи на поясах, столь неподходящие для украшения классических костюмов, выдавали долгие годы тренировок.

Правда, зачем это оружие на таком относительно небольшом Острове? Неужели здесь велись войны? Население ведь насчитывало несколько десятков тысяч человек и только…

Павел энергично протянул руку в знак будущего сотрудничества, но ледяной взор встречающих быстро подавил его вежливую улыбку, и заставил ладонь опуститься.

— Я Владыка Остор, — представился один из мужчин неопределённого возраста на хорошем английском, ставшем вторым языком Острова, и немного скривился. — Думаю, вы понимаете, что Остров, по-своему, обособленный мир. Здесь никогда не были и не будут рады тем, кто пытается перевести величие и красоту в логические объяснения и научные догадки.

Говорившему с одинаковой уверенностью можно было дать и двадцать пять, и сорок лет. Видимо он относился к той редкой категории людей, которые долгое время выглядели очень молодо, а затем резко старели. Со вкусом подобранная официальная одежда, обувь и аксессуары уже выдавали его принадлежность к «великим мира сего», но, словно для тех, кто мог бы и не догадаться, через плечо свисала золотая варварская цепь с крупными самоцветами… Удивительно, может на ком-то другом подобное украшение и смотрелось бы вычурно и нелепо, но не на Владыке. Нутром Инга чувствовала, что перед ней стоял настоящий дипломат, а потому движение каждой мышцы лица казалось ей продуманным. Даже тот напор, с которым тот говорил, имел свою цель — гостям предстояло чувствовать себя «не в своей тарелке».

Видимо Павел пришёл к такому же выводу. Первая растерянность руководителя научной группы от подобного приветствия быстро прошла, и осталось только упрямство, столь свойственное родившимся под знаком овна. Он уверенными движениями открыл папку, чтобы показательно достать толстый контракт, скрепленный размашистыми подписями.

— Но договорённость у вас с нашей организацией есть, иначе бы нас здесь не было.

— Именно. Иначе бы вас здесь не было, — ответил Владыка, небрежным жестом показывая, что ему не нужны никакие бумаги, и резко добавил. — Десять дней на Острове. Два посещения Храмовых садов и только один визит туда с вашей аппаратурой. Не больше.

— Так и будет, — уверенно подтвердил Павел.

Инга знала нынешнего руководителя очень хорошо, а потому его интонация убедила её, что ощущение, преследовавшее девушку с самого начала поездки, вышло верным. Этот договор не был бы соблюдён честно. Их группой.

— Жизнь покажет, — Остор хищно приподнял уголки губ, развернулся и сел в машину. Двое его синеглазых спутников, которых никто так и не представил, тоже скрылись в салоне. На душе прибывших учёных сразу появился неприятный осадок.

— Кажется, Остров перешёл в наше распоряжение, — попытался приободрить коллег Павел, но заслужил только кислые улыбки своих товарищей.

Трень.

Радостный свист и смех.

Все пятеро экспертов (каждый в своей области) расположились в комнате одного из номеров тихой, уютной гостиницы и радовались прибытию на Остров. Столь приподнятое настроение обосновывалось весьма простым фактом — посещение сей «земли обетованной» было редким и даже исключительным явлением. Владыки предпочитали количеству туристов — их «качество», чем ещё более завышали элитному курорту цену. Кроме того, официально заниматься здесь исследованиями — небывалая привилегия, создающая прецедент. И, пусть время и возможности сурово ограничивались Владыками, это служило началом существенных перемен. Главное, что местные власти наконец-то решились на подобное сотрудничество, а, значит, оно последовало бы и в дальнейшем. Как говорилось, «вода камень точит».

— Неважно, сделаем мы что-либо действительно значимое или нет. Наши имена уже войдут в научную историю! — восторженно закартавил Гарик на ломаном русском.

Замечание было принято за тост, и все пятеро подняли вновь наполненные шампанским бокалы.

Новое трень.

Инга очень жалела, что первый день на Острове прошёл так быстро. Со взлётной площадки научная группа сразу двинулась в порт. Там они долго суетились с документами и пограничным контролем, а затем последовали осторожная перевозка вещей, распаковка и, наконец, настройка оборудования. В качестве рабочего пространства была арендована часть подвала гостиницы. Помещение, как и обещалось, соответствовало требованиям учёных. Конечно, полноценную лабораторию развернуть не получалось, однако некоторые данные стало возможно анализировать сразу. И это, конечно, значительно повышало эффективность исследований… И всё же, муторные, пусть и необходимые дела измотали весь коллектив. Пожалуй, если бы не осознание, как мало времени предоставлялось в их распоряжение в столь дивном месте, вряд ли бы кто решился ещё и на трёхчасовую прогулку по городу — но она того стоила.

Улицы были выложены шлифованными камнями различных пород наподобие яркой мозаики. Необычные рисунки плавно переходили друг в друга, смешивая фантастические картины с вполне обыденными сюжетами или же иероглифами. По таким мостовым Инга смущалась ходить. Она не могла отделаться от ощущения, что островитяне, словно дикари, расстелили холсты известных картин или редчайшие гобелены вместо ковровой дорожки в прихожей. Сами же мостовые то поднимались, то опускались. Иногда путь преграждали широкие ступеньки, и тогда Сашка хмурил лоб. Девушка сама не поняла, из-за чего тот так реагировал на многочисленные, пусть и не особо высокие, лестнички, пока Павел не потрепал коллегу за плечо со словами: «Ну, кто ж знал, что машина настолько-то неактуальна».

Действительно, об отсутствии возможности проката и узких улочках их предупреждали, а потому и модель автомобиля была избрана соответствующая. Однако подобные преграды взял бы разве что гусеничный вездеход… То-то у местной таможни и вопросов по их транспорту не возникло.

Здания в единственном крупном городе Острова выглядели как на подбор — с белыми стенами и красной черепицей. Их украшала скромная лепнина и пышные вьюны. Дома почти что не огораживали заборы. Они ютились, прижимались друг к другу, но ощущение огромного пространства не исчезало. Возможно, такой эффект создавало то, что постройки от мостовых отделялись желобками журчащей кристально чистой воды, за которыми шла примерно четырёхметровая полоса газона. Да и зачастую на ровных крышах разбивались цветники. Наверняка, с самой высокой точки вместо яркой черепицы был виден сплошной сад. Природа словно сливалась с поселением. Невозможно было отделить одно от другого. Гармония мира и человека достигла в этих краях своего апогея.

Рекламный проспект не врал. Это был словно Рай на земле.

Вся компания гуляла вместе до тех пор, пока сумерки не стали охватывать город. Тогда зажглись синеватым огнём крошечные газовые фонарики необычной каплевидной формы, и улочки резко опустели. В этой непривычной для жителей мегаполисов тишине иногда жужжала мошкара или тренькали птицы. Души наполняли умиротворение и спокойствие. Возможно, они бы продолжали сидеть на лавочке в облюбованном сквере до самого рассвета, любуясь ясным звёздным небом, но у кого-то предательски заурчало в животе. Вместе с этим столь тривиальным звуком пришло и осознание, что за день так и не удалось нормально поесть. Поэтому все единогласно решили вернуться в отель.

Гостиница, в которую они заселились, не имела архитектурных изысков и была незатейливым трёхэтажным зданием пастельного зелёного цвета. Не смотря на чистоту и порядок, интерьер номеров на вкус Инги выглядел слишком простым для невероятно высоких цен. И, судя по всему, её коллеги придерживались такого же мнения и по поводу остальных услуг. Во всяком случае, после сытного ужина Сашка беззастенчиво заметил, что хотя вся еда и была приготовлена вкусно, но стоила так дорого, что наверное ему в твиттере её как самую великолепную трапезу в своей жизни придётся описывать. Вершина вкуса! Гарик как всегда не особо понял из-за чего все засмеялись… В помещениях отеля преобладала отделка деревом, выкрашенным в белый цвет, а современные материалы, вроде привычного пластика, почти отсутствовали несмотря на то, что здание построили сравнительно недавно и исключительно ради неиссякающего потока туристов. Хотя, главное, что все блага, которые только могла принести нынешняя цивилизация для комфорта и столь привычные для обычного современного человека мелочи, здесь присутствовали.

Каждый занял свой номер. Инге достался на втором этаже в стиле прованс. Его составляли: небольшая прихожая с объёмным встроенным шкафом (как будто в столь тёплом месте могла понадобиться уйма верхней одежды!), просторная ванная, вход в которую располагался напротив входное двери, да спальня не более пятнадцати метров квадратных по левую руку. Огромная кровать занимала почти всю комнату. По обе стороны от единственного широкого окна стояли два длинных комода, поверх которых пристроились трогательные глиняные горшочки с цветами. Над ними висели зеркала. В них отразилось её усталое лицо в обрамлении ярко-красных волос. Она со студенчества красила их в такой цвет. И даже избранная серьёзная профессия не изменила имидж. Мысли об этом заставили её карие глаза улыбнуться.

Коротенькие кружевные шторки развевались под слабыми порывами тёплого ветерка. Одна из трёх створок окна была приоткрыта. Она закрыла ту и угрюмо посмотрела на ещё нераскрытую сумку с одеждой. Вещи разбирать, конечно, следовало, но совсем не хотелось… Да и, прежде всего, нужно было сделать другое.

Инга достала из кейса рабочий ноутбук и включила его. Экран тут же засветился, на краткий миг отображая окно заставки с логотипом Stellimber Incorporated, где она работала. Знакомая программа для общения автоматически загрузилась. Муж оказался в сети. От него сразу же пришло несколько сообщений, написанных в разное время в течение дня. Инга быстро пробежала глазами по незамысловатым текстам, полных тревог за свою драгоценную половину.

— Привет, Антош. Извини, что только сейчас отвечаю. Дел было невпроворот, — написала девушка, на самом деле не испытывая ни капли сожаления или раскаяния.

С супругом она познакомилась ещё на втором курсе института. История была банальной. Пошла с подружками в ночной клуб, потанцевала с парнем, и почему-то согласилась на свидание с ним, хотя он не особо ей понравился. За встречей последовала ещё одна. И ещё. Её забавляло его внимание, но относиться к новому знакомому со всей серьёзностью у неё не получалось. Не любила она его. И всё тут. Однако тот всегда прощал и поддерживал, а потому отказаться от его общества в те буйные годы жизни ей было сложно. Так проходил месяц за месяцем, пока однажды ей не пришлось познакомить его с родителями. Затем как-то незаметно они в какой-то момент начали жить вместе, хотя Инга пребывала в уверенности, что вот-вот встретила бы кого поинтереснее. А там поступило и предложение пожениться. Причины отказать вроде как не нашлось, да и мама настаивала. Может её родительское сердце и не подвело, ведь за четыре года в браке не произошло ни единой серьёзной ссоры…

Вроде идеальная картинка. Только вот сама Инга в ней не была уверена.

Может, мешало периодически возникающее желание, чтобы спокойный, терпеливый Антон, всегда соглашающийся с её аргументами, хоть раз проявил свой характер? Может, поэтому так легко, не советуясь с ним, согласилась она на эту экспедицию? Глубоко внутри ей очень хотелось вызвать у мужа хоть какие-то новые эмоции этим нежданным поступком. Но тот лишь смиренно выслушал. Заметил, что возможность упускать нельзя — подобный шанс получить мировую известность в науке до тридцати можно было принять за невероятное везение. Да и в целом, две недели не так уж и долго, а слетать на эксклюзивный курорт да ещё за рабочие деньги… В общем, произнёс всё то, что планировала в ответ на его возражения ответить сама Инга. Даже нынешние тревожные сообщения она предугадала вплоть до точности расстановки напечатанных в окне программы слов.

— Да. Я всё понимаю, зай. Просто не мог не волноваться. Конечно, у вас там пока прилетели, пока вещи забрали. Не до того… Рад, что ты, как только смогла — сразу мне написала. Сотовые на Острове и правда не ловят?

Это было ужасно. Снова вместо всплеска эмоций ласковые оправдания…

В дверь постучали.

— Входите, — громко сказала Инга на английском, со вздохом вставая с кровати, чтобы выйти в прихожую.

— Мы все у Пашки собираемся приезд отметить. Только тебя не хватает, — весело сказал Дима на родном русском и показал бутылки недорого шампанского отечественного производства, что он нёс завёрнутыми в ветровку. Девушка хихикнула и поинтересовалась:

— Откуда ж такое странное богатство?

— Не зря ж Сашок на этом кораблике со своей морской болезнью плыл.

— А завтра очнёмся без похмелья?

— Ну, вкусы на алкоголь Сашкины ты знаешь, — немного морщась, ответил Дима. Сам он предпочитал крепкие напитки. И куда как более качественные. — Так что давай к нам, а то нехорошо получится, если только у тебя на утро голова болеть не будет.

— Сейчас подойду.

— Ждём-ждём!

Дверь закрылась, издав тихий протяжный скрип, показавшийся ей ехидным. Но Инга не стала сосредотачиваться на этом ощущении, мысленно ликуя — появился прекрасный предлог избежать дальнейшего разговора с занудным мужем. Она села снова на кровать и быстро напечатала:

— Павел всех на инструктаж собирает. Хочет, чтобы мы чётко и слаженно действовали.

— Что делать, если долг зовёт? Спеши на помощь, Чип энд Дэйл.

Эта шутка мужа была уже старой. А потому не вызвала у неё даже элементарного желания ответить вежливым улыбчивым смайлом.

— Честно, не знаю, будет ли у меня время, чтобы элементарно выспаться. Так что не обижайся, если буду писать редко. Я побежала.

— Удачи!

— Кстати, сотовая связь действительно не работает.

Захлопывая крышку ноутбука, Инга ещё успела увидеть, как ей пришло сообщение.

«Просто помни, что я люблю тебя».

Отвечать совсем не расхотелось.

— Инга, ты что там? Заснула?

Трень!

Обращение и очередное звяканье стекла вывели её из раздумий.

— Нет. Я в порядке! — она улыбнулась и подняла свой бокал.

Саша, видимо, остался доволен её реакцией. А потому повернулся к Павлу, возобновляя беседу:

— Ты тоже помнишь этот вкладыш в жвачке?

— Помню! Он же самым редким был. Я полгода его получить пытался.

— Вот память-то! Такую ерунду хранит, а политическую историю или имена известных художников выбрасывает. Помню, позвали меня как-то в галерею…

Сашка замолк, видимо размышляя, стоило ли рассказывать эту историю. Однако решение ему принять не удалось.

— А я МХК тоже никогда не увлекался, — сознался Дима, и главный болтун компании переключился на новый разговор.

— Это что ещё за зверь такой?

— Мировая художественная культура.

— Ха! Вот вкладыш к жвачке помню. А такого сокращения — нет! — рассмеялся Сашка собственным пробелам в памяти и взял с блюда кусочек ноздреватого сыра.

— У! Наверно, просто у тебя по этому предмету двух семестров в универе и углублённого спецкурса не было, — предположил расстроившийся из-за собственного невезения собеседник. — Хотя я четыре автоматом получил.

— Как это автоматом? — не сообразил Гарик.

— По голове преподавателя, — пошутила Инга, но Дима, пребывающий в своих горестных воспоминаниях, к юмору не был готов.

— Не. Я не так!

— Значит, это я одна так поступала? — перебила его девушка, и Павел поддержал игру, наблюдая за недоумением на лице американца:

— Ну, может, не было у него калаша в доступности?

— Всегда можно искалку прикупить. И копать, копать, пока не нашёл бы сокровище Красной армии, — надоумил Сашка. — Классное занятие!

— Боёв то много было. Можно и откопать, — всерьёз задумался Дима и по размышлении добавил. — А лучше не боёв. Усадьбы старинные. Броды. А то наткнёшься ещё на снаряд или гранату.

— У нас в городе до сих пор растяжки со времён Великой Отечественной в блиндажах висят.

— Так вот почему ты с Родины в Норвегию сбежал! — догадалась Инга после этого Сашиного замечания. Она помнила, что тот был то ли с Украины, то ли из Белоруссии.

— Не вполне верное утверждение. До тех мест, где я родился, война не дошла. Это меня просто первые опекуны уволокли к чёрту на куличики и бросили. И потому оттуда я и бежал уже… А так — Родина моя Сибирь!

— Нечего на правом краю карты жить! — фыркнул Павел. — Как же пропустить излюбленную народную забаву — собраться раз в сто лет и повоевать с Европой?

— О, — не смог более ясно выразить свои сумбурные мысли Гарик.

— Ну, простите. Где уродился, — развёл руками Сашка.

— Это да. Вот я бы лет эдак двести назад с удовольствием появился бы на свет, — мечтательно произнёс Дима.

— Жизнь без горячего душа? — приподняла бровь Инга.

— С сортиром во дворе? — в унисон добавил глава группы.

— У меня гениальный мозг! — похвастался коллега с мировым именем основным качеством своей личности, вновь наполняя бокалы. — Я бы что-нибудь придумал. И, кстати, с сортиром на улице прекрасно прожил всё детство. И баня была раз в неделю… Чёрт! Моё желание элементарно смоделировать переездом в глубинку! И какое оно желание после такого элементарного решения?!

— А счастье было столь возможно, — ехидно заметила Инга.

— Тогда за счастье! — предложил коллега.

Трень!

Как ни странно, но вперемешку с тостами и разговорами ни о чём Павел действительно успевал инструктировать своих подчинённых, а те внимать своему руководителю.

— Ну, а теперь, всё же пора по номерам, — подвел итог «командир», когда опустела предпоследняя бутылка шампанского. Последнюю предполагалось открыть перед отъездом. — С утра у нас начинаются бессонные дни и ночи. Как там в мультике? В нас должен проснуться нюх, как у собаки. Глаз, как у орла!

— Фшто? — закартавил уже немного осоловевший от российского хмеля Гарик.

В ответ послышался только ехидный смех.

День второй. Девять утра по местному времени

— Если ты не будешь вести аккуратнее, то всех нас убьёшь! — прокричала Инга и взвизгнула.

За рулём находился Сашка. Конечно, у него имелся невероятный опыт вождения в экстремальных условиях, но к чему было без необходимости лихачить на горном «серпантине»?! Девушка с ужасом старалась понять — действительно ли ширина дороги не всегда совпадала с колёсной базой их автомобиля. При приближении к подобным узким участкам коллега сильнее давил на газ, машина резво набирала скорость, и они, как верила Инга, буквально пролетали опасные места.

— И тут она мне пишет: «Привет», — успевал ещё и рассказывать водитель о неиссякаемых событиях своей личной жизни.

— И? — потребовал продолжения Дима, приглаживая встрёпанные волосы. Однако красоты это ему не добавило. Армянский нос с горбинкой только стал казаться ещё длиннее.

— Цитирую, что дальше… Едва ли мы знакомы. Понравилась страничка и группы. Очень нравятся думающие люди. Как вы относитесь к таким темам, как: «Энергия кундалини, структура чакр, другие миры»?

— Что за бред? — удивилась Инга, на миг забывая даже про страшную дорогу.

— Вот я так же и подумал, — Сашка обернулся, чтобы посмотреть на девушку, тут же пожалевшую, что она не сдержала язык за зубами. Отвлекать шофёра в такой момент не стоило.

— Я вот точно по возвращении залезу в поисковик, чтобы узнать, что это за кундалини такое, — рассмеялся Павел. — Что ей-то ответил?

— У неё по фото размер эдак четвёртый груди. Так что я мог ответить? Сказал, что хорошо отношусь. Не имею привычки относиться к темам предвзято!

Сашка резко повернул, чтобы вписаться в крутой поворот. Мужчины одобрительно засвистели. У Инги сердце замерло от страха. Пожалуй, подобные тревожные чувства испытывал и Гарик, но он, мысленно матерясь на идиотов славян, решил не позорить вслух свою собственную любимую страну. Наверное, если бы ему довелось заранее знать, что итальянец и норвежец окажутся подделками иммиграции…

Увы, задуматься о соответствии дороги экспедиционному транспорту никому и в голову не пришло. Как-то информация, что на пик курсировал автобус, привела всех к выводу, что можно задействовать для этой поездки выпрошенный на прошлую экспедицию автомобиль (не зря же его перевозили через океан!). Сашка даже потёр ладони и проявил инициативу, вызнав у администратора гостиницы как стоило проложить маршрут, дабы и последние сомнения, связанные с городскими улочками, канули в небытиё. Что и произошло. Затруднения возникли, лишь когда они достигли местной остановки, откуда начинался единственный путь к парящим островкам. Там стояло три автомобиля специфической конструкции (хотя по факту, задействован был лишь один). Видимо, их специально создали именно для определённой цели и весьма конкретных условий. Они были совсем узкими, рассчитанными на группу в пятнадцать человек или около того.

Почему Владыки предпочли такое изобретение — оставалось только гадать. Девушке казалось, что расширить и благоустроить саму тропу стало бы более лёгким делом. Да и намного эффектнее и эффективнее было бы просто установить подъёмники.

Ждать крошечный тесный транспорт, буквально только что отъехавший перед их носом, не хотелось. Как результат, после долгих препирательств, они всё же поехали на своём. Инга была уверена, что основной причиной для подобного безумства, стало нежелание остальных создавать островитянам повод для насмешек. Для мужского самолюбия всегда имело значение обсуждали ли окружающие просто за глупость (надо же было им взять на Остров автомобиль!) или за безрассудную смелость (а иначе нынешнее путешествие было и не назвать).

Машина остановилась на площадке, прибыв почти одновременно с автобусом. Местный водитель заинтересовался таким новшеством и вышел из кабины вслед за пассажирами, дабы посмотреть на «самоубийц». Зелёноватые камикадзе (под конец дороги стало плохо не только Инге) на шатающихся ногах стоили такого внимания. Сашка же, как ни в чём не бывало, лихо спрыгнул на каменистую землю, звонко хлопнув дверью, и поинтересовался у любопытного шофёра:

— Не помешаю?

Тот только бесстрастно отрицательно покачал головой, моментально утрачивая интерес.

— Здравствуйте. Могу я вам предложить услуги гида? — подошла к ним черноволосая стройная девушка в национальной одежде.

— Нет, — простонал Павел, придерживаясь для сохранения равновесия рукой за крышу джипа, а затем сглотнул подступивший комок в горле, даже не посмотрев на прекрасное создание.

Девушка недовольно пожала плечами и неторопливо вернулась в беседку. Он же на почти негнущихся ногах сделал пару неуверенных шагов, не отрывая взгляда от земли. И лишь когда остановился, наконец-то, осмотрел площадку.

Плоский выступ горы, где они находились, был небольшим. Пяти обычным автомобилям только-только хватило бы места, чтобы одновременно разъехаться. С краю, почти у самого обрыва, возвышалась изящная беседка из металлических светлых прутьев с конусообразной острой крышей. В ней местная проводница уже читала какую-то толстую книгу, положив локти на стол. А вот то, что было видно дальше, заставляло задержать дыхание…

Огромный длинный подвесной мост с широкими деревянными планками, словно из фильмов про Индиану Джонса, вёл к небесным островам. Его дальний конец упирался в овальную арку из склонившихся друг к другу деревьев с необычной лиловой листвой. Их кроны переплетались между собой в единое целое. Чтобы попасть в Храмовые Сады, надо было пройти через этот природный «портал». Переправа вёла на первый из трёх маленьких островов. Самый крошечный. На нём, судя по буклету, за лиловой аркой располагалось скромное по размерам, но единственное кафе. Остальное пространство занимала роща. Но Ингу пугал не дальнейший путь, а первые шаги к нему. Она страшилась идти вперёд, хотя мост и выглядел добротным. Толстые верёвки дублировали друг друга и даже не потемнели от дождевой влаги, как будто их совсем недавно поменяли. Ей было достаточно подойти ближе к краю и посмотреть вниз, чтобы осознать, что поездка с Сашкой являлась не самым худшим мероприятием в её жизни. Высота поражала.

— Судя по масштабу на карте, потеряться здесь вполне возможно, — с опаской заметила девушка, хотя текст буклета и уверял об обратном.

— Да ну! — беззаботно возразил Дима и произнёс речь, тяжело воспринимаемую без распечатанной схемы перед глазами. — Все тропинки обозначены, интересные места отмечены. Да и расположение островков простое. Крупный находится в кольце трёх маленьких, словно планета со спутниками на одной орбите. Второй островок размещается почти под прямым углом к середине воображаемой линии между краем большого острова к третьему. И на этот третий вообще можно было бы просто попасть по прямой, если идти от кафе по основному мосту к Храму и так далее.… Если бы ещё и тропинки так шли!

— Жаль туда попасть всё же нельзя, — огорчённо заметил Павел. Увы, в буклете значилось, что на одном из островов велись ремонтные работы и, судя по аналогичной информации в проспектах предыдущих лет, они не стремились к завершению.

Итак, трепеща от волнения и опасности перехода, вся команда ступила на самый первый мост, именуемый Небесной Галереей, чтобы попасть на Лиловый Небесный Остров.

Своему названию островок соответствовал полностью, ибо на нём преобладала растительность именно таких оттенков. Проходя через арку, Инга не удержалась и потрогала бархатистый лист. Он был на удивление холодным, как будто его и не касался солнечный свет, и показался ей на ощупь желеобразным. Ощущение вышло не из самых приятных. Девушка тут же отдернула руку и посмотрела на ладонь. Ожидаемого липкого пятна не оказалось.

— Хэй! Не просто так здесь крайне не рекомендуется срывать, нюхать или трогать растения! Они иные, чем растут в остальном мире и на самом Острове, а исследовать некому. Никто же толком не знает, как они могут повлиять на неместного человека, — поучительно, но противно занудил Гарик, показушно надевая резиновые перчатки из распечатанного туристического комплекта, насильно выданному каждому из них на подъезде к вершине местной службой охраны. Голос у него из-за фильтров в носу звучал несколько гнусаво.

— Коллега абсолютно прав. Мы сегодня просто осматриваем Храмовые Сады как и обычные посетители… Разве что внимательнее. С поправкой на дальнейшие цели и наши знания. Но общепринятые правила соблюдаем.

Гарик довольно кивнул на замечание лидера группы и пошёл дальше. Остальные последовали его примеру, надевая перчатки и фильтры. Однако Инга ещё успела заметить, как Дима перед этим мимоходом поправил один из карманов Павла, из которого вроде как торчал кончик чего-то растительного и лилового.

— С мужем-то как дела? — поинтересовался Сашка у Инги.

Он был хорошим знакомым, но всё же не настолько близким другом, чтоб обсуждать во всех подробностях личные темы, но девушка почему-то созналась:

— Так себе. Иногда решение вступить с ним брак кажется мне самой большой ошибкой в жизни.

— Что можно сказать? Жизнь — она ведь не только сахар.

— Я понимаю, — сухо ответила Инга, не желая вдаваться в подробности того, что лично ей в этой бочке мёда требовалась хорошая ложка дёгтя. Да и обсуждение семейных проблем с коллегой выглядело дурным тоном.

— Знаешь такой анекдот? Внук в разговоре с дедом говорит: «Не могу больше со своей женой жить. Она кошмарна». Старик почесал голову и спрашивает: «А она всегда была такой?». «Нет. Только в последние годы», — сказал внук… Как думаешь, что он услышал в ответ?

— Откуда же мне знать? — пожала плечами Инга.

— То есть кошмарной она стала, пожив с тобой?

Сашка подмигнул и хитро посмотрел на девушку, как будто этой байкой только что раскрыл все тайны бытия. Ей пришлось улыбнуться и, чтобы наверняка замять разговор, она вытащила из носа фильтры.

— Неудобно. Уверена, что многие туристы и без них как-то обходятся, — тихо пояснила девушка. Сашка понимающе кивнул и тоже избавился от устройства. Они в молчании пошли по тропинке дальше.

Кафе оказалось уютным маленьким помещением с большой верандой. Круглые столики с белыми вышитыми скатертями да тоненькие стеклянные вазочки со свежими цветами и свечками выглядели неправдоподобно очаровательно. Красивые спинки кованых стульев, сидения которых украшали подушечки с разноцветными кисточками, добавляли интерьеру некую фантазийность… Пока ещё было очень рано, и в ожидании клиентов под роскошным деревом с огромными белыми цветами, похожими на магнолию, на скамейке щебетали две молоденькие официантки. Они прервались ненадолго, окинули учёных профессиональным взглядом и, поняв, что те не собирались задерживаться, продолжили беседу.

— Словно в эльфийском лесу, — восхищенно пробормотал Дима.

В чём-то он был прав. Поверить, что подобное могло существовать в родном мире, казалось невероятным. Лилово-бордовые листья, как будто сейчас в самом разгаре была пушкинская осень, под движением ветра отрывались от веточек, чтобы медленно кружиться в собственном водовороте экзотического танца. Этот неспешный дождь устилал тропинку, словно дорогим ковром, сладко шуршащим под ногами неизвестно как попавших в это загадочное царство людей. И при этом ветви деревьев не оставались голыми. Ясное небо лишь немного просвечивало сквозь кроны, а лучи солнца тянулись к скрытой под листьями земле, создавая блики и фантастичные тени, передвигающиеся по роще совместно с движениями листвы под лёгким ветром.

Как-то незаметно вся компания сошла с протоптанной тропы и разбрелась по одиночке, повинуясь волшебству и очарованию этого места.

— Ребят, мы же здесь по делу! — словно самого себя уговаривая, очнулся Павел.

Это вывело команду из раздумий и мечтаний. Они сблизились и за час обошли местность вдоль и поперек, делая собственные пометки в блокноты или на диктофоны.

Действительно. Почти всю поверхность Лилового острова покрывала роща… И, как ни хотелось задержаться в ней на целый день, нужно было идти дальше. Да и дальнейшее обещало ещё больше невероятных чудес.

Все пятеро подошли к Шуршащему мосту, ведущему на самый большой из островов. Назывался он Храмовыми Садами, ибо всё, что на нём располагалось помимо полянок, прудов, ручейков и рощиц — Храм и, конечно же, его роскошные парки и розарии.

Второй мост мало чем отличался от предыдущего. Разве что был значительно длиннее и шире, а потому покачивался даже от лёгкого движения ветерка. Белые ленточки на его перилах непрерывно порхали и шелестели. Но это, пока не предстояло ступить на переправу, не так уж и пугало, ведь с края открывался великолепный, завораживающий вид на словно плывущий в воздухе огромный остров. Инга даже на какое-то время позабыла о своём страхе высоты. Мужчины фотографировали. Ей оставалось лишь жалеть, что свой аппарат она по глупости забыла в номере — отвлёк утренней перепиской муж! Но это сейчас не казалось таким важным. Пусть остальные смотрели бы через объективы и экраны. Ничего не стоило скопировать эти снимки после, зато сейчас ей представилась возможность видеть всё своими глазами.

Она набралась смелости и подошла к ограждающей край острова хрупкой изгороди, представляющей собой тонкие металлические переплетающиеся прутья, более подошедшие бы для балюстрады. Инга потрогала их. Нет, те не качались. Тогда девушка с опаской облокотилась немного и замерла, созерцая чарующую панораму.

Сколько так довелось простоять, она не помнила. Очнулась, только когда мужчины, продолжая фотографировать, уже достигли середины моста, в своём восторге забыв про зазевавшуюся коллегу. Инга хотела окликнуть их, но не стала, разозлившись.

Могли бы и сами заметить, что кое-кого не хватало!

Пару минут она всё ещё стояла в надежде, что кто-нибудь вернулся бы за ней или окликнул. Вид струй воды, стекающих с обрыва соседнего острова в океан, завораживал. Более того, граница между водой внизу и небом почти не различалась. Казалось, что небесные острова просто картинка на однотонной бирюзовой сверкающей бумаге. Чья-то прекрасная фантазия.

«Это ваш Рай», — мысленно произнесла Инга фразу из буклета и подошла к мосту.

Переходить его было очень страшно. Планки свисали над пропастью и казались совсем ненадежными. Девушка сглотнула слюну и нерешительно сделала шаг вперёд. Волосы, окрашенные в насыщенный красный цвет и едва прикрывающие плечи, теребил чуть усилившийся ветер. Она посмотрела на ту сторону. Коллеги как раз завершали свой переход. Ей нужно было как можно скорее нагнать их, чтобы не потеряться. Инга сделала пару неуверенных шагов. Мостик закачался сильнее. Пришлось ухватиться руками за толстые канаты-поручни. Как мужчины могли ещё что-то фотографировать из этого шаткого положения, оставалось для неё загадкой.

Инга торопилась насколько могла, но пока она осторожно перебиралась, коллеги уже ушли в неизвестном направлении. Кажется, ей всё же давался шанс проявить свой географический кретинизм и, несмотря на замечание Димы, потеряться. Так было всегда, стоило ей взять в руки карту и самостоятельно начать исследование незнакомого города. И вряд ли бы на этот раз вышло иначе. Тем более что сразу за мостом брали своё начало аж три тропы. Камень, словно из детских сказок благодаря выбитым на нём словам, позволял определить направление. Конечно, логичнее всего было пойти сразу к Храму по прямой дороге, как и советовал буклет, но, зная Павла, выбрать он мог только окружную тропинку.

Налево или направо?

Инга посмотрела по сторонам. Вокруг никого не было. Тогда она, словно маленькая девочка, закрыла глаза и быстро закружилась против часовой стрелки. И открыла веки, лишь когда ощущение направления окончательно потерялось. Перед лицом возник мост. Нет, возвращаться обратно было бы глупо, поэтому ей пришлось доделать поворот и пойти по правой тропинке.

Храмовые Сады поражали своим великолепием. В отличие от Лилового острова растительность вернулась к привычному для Острова серебристо-зелёному окрасу. Необычные цветы различных оттенков (от самых ярких до мягких пастельных) росли вдоль тропинки. На первый взгляд хаотично, но плавное перетекание отливов друг в друга говорило о том, что это было не так. Для полноты картины Инге не хватало переливчатых звонких голосов певчих птиц, но сколько она не оглядывала хрупкие серебристые веточки деревьев — видела только огромных молчаливых чёрных воронов, старающихся как можно скорее скрыться от её любопытных глаз. Всё это казалось необычным. Ведь в городе встречались и стайки голубей, подкармливаемые ребятнёй, и воробьи, старающиеся выхватить чужую добычу, и плаксивые чайки, и грациозные ласточки…

Потеряв направление, сворачивая то на одну, то на другую тропинку, Инга попала на большую, почти идеально круглую поляну. В центре, словно кошачий глаз, красовался овал бирюзовой воды, в которой как в зеркале отражались набежавшие пушистые облачка и арки двух пересекающихся крестом белоснежных изящных мостиков, шапкой накрывающих водяную гладь.

На противоположной стороне озера группа туристов, которая встретилась на площадке в самом начале пути, торопливо следовала за экскурсоводом. Девушку они не заметили. Но привлекать их внимание ей и не было нужды.

«И куда так спешат?» — только подумала Инга, обращая внимание, что не одна она наблюдала за теми.

Спиной к ней, относительно недалеко, лежал, облокотившись на локоть, мужчина. У него были белоснежные волосы, каких у жителей Острова и не встретишь до наступления глубокой старости. Однако фигура незнакомца казалась молодой. А потому она с любопытством подошла к нему чуть ближе. Отдыхающий был очень худощавым, высоким, каким-то неестественно вытянутым и странным из-за одежды, напоминающей фасоном тогу. Жемчужная ткань и необычайно светлая кожа делали его похожим на призрака. Длинные тонкие пальцы свободной руки сжимали стебель небольшого цветка с сочными синими лепестками. Девушка видела, как мужчина поднёс тот к лицу и снова отодвинул, любуясь совершенством форм.

А затем скорее не шум, а просто тревожное волнение заставило Ингу обернуться в сторону озера. Со дна его начали всплывать пузырьки. Сначала по одному. А потом вода словно бы забурлила. Зрелище и завораживало, и пугало одновременно. Наконец, невнятная неприязнь пересилила, и девушка всё же поспешно ушла, обратив внимание, что расположившийся неподалеку мужчина с синим цветком быстро отвернулся, как будто до этого внимательно украдкой смотрел на неё. Ледяной холодок пробежал по спине, на миг сбросив всё очарование Острова.

Она решительно пошла по ближайшей тропинке, затем несколько раз свернула наугад. И только тогда её сердце немного успокоилось. Однако, природа, хоть и по-прежнему завораживала, уже не так радовала. В душе пустило корни необъяснимое напряжённое беспокойство и волнение. Ей хотелось хотя бы связаться с коллегами, но возможности на то не имелось. Кроме того, её злило, что она не знала, сколько прошло времени. Часы давно не носились, их вытеснили из обихода современные, но не работающие здесь толком гаджеты, а погода начала портиться, заставляя спешить в неизвестном направлении.

Резко усилился первоначально лёгкий ветерок. С веток стремительно взлетели огромные чёрные птицы, отовсюду послышалось их хриплое карканье. Небо темнело с каждой секундой, как будто его заволокли тяжёлые грозовые тучи.

Инга посмотрела наверх. Нет. Облаков вовсе не было, но словно оттенок самих небес изменился. Ей стало ещё больше не по себе. И всё же некоторое время девушка ещё убеждала себя, что всё хорошо. Просто у неё играли нервы, и проснулись детские страхи. Она одна — отсюда и, естественно, такое волнение. Но логика не помогала. Разумом овладевала сильнейшая тревога. Отчего-то хотелось в панике бежать сломя голову куда угодно.

Она, напротив, заставила себя застыть на месте и стойко в очередной раз достала буклет с картой. Надетые резиновые перчатки мешали раскрытию нужного разворота. Поэтому она раздражённо стянула те, запихнув в наплечную сумочку.

Ориентироваться толком было не на что. Лесная тропа выглядела вполне обыденно. Разве что солнца уже совсем не стало видно. Вокруг сгустились сумерки, как будто приходила ночь. А ведь даже не наступила середина дня. Пытаясь всё же не терять голову, Инга неуверенно пошла быстрым шагом по узкой тропе, рассчитывая наткнуться на какую-нибудь яркую достопримечательность и определиться с местоположением.

День второй. Около того же времени

— Ну? И где же она могла отстать?! — Павел грозно посмотрел на коллег, как будто те обязаны были осуществлять над Ингой постоянный надзор.

— По-любому. Стоять на месте она вряд ли будет, — пожал плечами Дима. — Так что смысла возвращаться за ней нет.

— Лучше выдвинуться к Храму, — поддержал и Гарик. — На этом острове он наиболее яркая достопримечательность. Логично будет встретиться у него.

— Сам Храм тоже немаленький, — вздохнул Сашка. — Разве что там через местных для неё сообщение какое оставить.

Павел пнул камень. По его мрачному лицу явственно читалась, что он корил себя. Всё-таки именно ему следовало предусмотреть заранее, как стоило каждому члену группы действовать в такой вот ситуации.

— Пошли к Храму, — наконец решил он. — Только теперь выберем путь покороче.

Их команда зашагала по протоптанной тропинке. Наверняка местные дорожки полировали сотни ног туристов, несмотря на ограниченную возможность пребывания. За один разрешённый день каждому хотелось отсмотреть как можно больше. А это было сродни тому, как объять необъятное. Невозможно обойти больше полусотни квадратных километров за такое время и насладиться видом каждого цветка, каждого…

— Amazing, — периодически бубнил про себя Гарик… И с каждым разом всё громче.

— Чего ты там себе под нос шепчешь?! — наконец не выдержал Сашка, у которого после потери Инги резко испортилось настроение.

— Удивительный грунт. Он просто не должен быть таким, — пояснил геолог-американец на русском. Акцент у него с каждым днём становился лучше.

— Растения тоже. Несомненно, что они адаптировались к рассеянному облачному свету. И скорее всего именно это повлияло на оттенки листьев. Но то, как выглядит кора — уму не постижимо! А эти соцветия?

— Флора, флора, — перебил руководителя с откровенным ворчанием Димка, специализирующийся именно на животном мире. — Дайте мне фауну! Красиво вокруг, конечно, но кроме этих огромных воронов я никого не вижу! А ведь здесь предостаточно гусениц, жучков и прочих букашек. Должны же хищники присутствовать!

— Наверное, Инга по своей специальности тоже чего бы добавила уникального, — сказал Сашка. — Но я ваш технарь. И по мне, раз законы физики действуют, то остальное изумляет только потому, что мы привыкли к другому. Местным на наших континентах тоже было бы на что поглазеть.

— Вечно ты всё приземляешь! — недовольно покачал головой Павел.

— А чего мне в облаках витать? Мир один. Ну, давно эта земля с другой землёй не соприкасалась. Поэтому можете посмотреть альтернативу развития вживую. Поизучать. Но в раскрытии тёмной материи это мало поможет.

— А тебе изучать тут нечего что ли выходит?

— Без приборов? Не особо. А так с датчиками пройтись забавно будет. Может на радость Диме аномалию какую открою.

— Это почему именно мне на радость? — возмутился коллега.

— Ну, таким как ты. Кто мистику всякую любит… У-у-у! — одновременно с «потусторонним» завыванием Сашка сделал из пальцев козу и вертящимся движением плавно поднял руку вверх.

— Добрый вечер. Вы уже приступили к основному изучению? — сухо задал некто вопрос по-английски.

— Нет, — перешёл на общепринятый язык и Павел. И, ответив, недовольно посмотрел на вопрошающего.

Им оказался пожилой мужчина с хорошо развитой мускулатурой, в чёрные волосы которого уже закрались седые прядки, добавляющие ему внушительности. Одет он был в лёгкие бежевые штаны и свободную рубашку, но их покрой приближался к традиционному для Острова. На поясе висел меч. И в целом облик идеально сочетался с тоном голоса, чтобы заданный им вопрос воспринимался с угрозой.

— Я Владыка Шейтенор, — представился островитянин, не спуская взгляда с руки Сашки. Видимо желал удостовериться, что там точно не было какого прибора. Парень же не стал вредничать, а намеренно разжал пальцы и даже отряхнул ладони. Это всех устроило.

— Будем знакомы, — между тем произнёс Павел. — И раз у вас к нам дел иных нет, то мы бы продолжили маршрут.

— Нельзя, — покачал головой тот. — Погода портится. Так что всех туристов выводят с небесных островов.

— Или это нас намеренно не хотят пускать сюда? — скрестив руки на груди, выпалил Гаррет.

— Исключительно вопрос безопасности, — с каменным выражением лица ровно сказал Шейтенор. — Подобное происходит. Нечасто, но происходит. И тогда туристам дозволяется возобновить прерванный маршрут в иной день. Полагаю, это право касается и вашей группы.

— То есть вы не уверены?

— Моя задача обеспечить безопасность экскурсий в дневное время! — судя по выражению серых глаз, островитянин всё же начал сердиться. — И если гиды уже выводят экскурсантов, то о вас, как нестандартно индивидуальных посетителях, мне пришлось позаботиться лично. А это означает, что и пришлось найти в кратчайшие сроки без предварительного созыва совета.

Павел слегка поджал губу и почесал подбородок. Небо и правда значительно потемнело. Это все заметили.

Размышления нарушило резкое единогласное карканье воронов. Те порывисто сорвались со своих мест и стаей устремились куда-то прочь. Учёные вздрогнули и посмотрели друг на друга в некой нерешительности.

— Ваши задачи оказались прерваны согласно законам Острова. Я не могу принимать решение за всех, но остальные Владыки тоже вряд ли станут препятствовать в новом посещении, — более мягко добавил Шейтенор.

— Извините. Мы не можем уйти. Одна из наших коллег отстала. Мы должны найти её.

— Она точно не где-то поблизости? — островитянин вытянул шею, осматриваясь.

— Нет. Мы обнаружили, что Ильиной Инги нет около часа назад.

Признание Павла заставило Владыку нахмуриться и на миг прикусить губу.

— Тогда я выведу сначала вас. А затем вернусь.

— Вы же даже не знаете, как она выглядит! — возмутился Сашка.

— Я знаю, что она не из местных. Так что это уже особая примета… Идёмте!

— В одиночку прочешете все небесные острова что ли? — присоединился к тревоге и Дима, хотя с Ингой он познакомился и не так давно.

— Возьму отряд побольше, — смерил того высокомерным взглядом Шейтенор. — Раз она не оставила таких ярких следов как вы, то нужны более опытные следопыты… И хватит слов! Хотите жить — следуйте за мной!

Островитянин резко развернулся на пятках, превращая зелень под ногами в ямку, и уверенно пошёл по ближайшей тропинке.

— Может пойдём? — осторожно вставил своё слово Гаррет. — Это разумнее, чем искать самим, ориентируясь только на карту.

— Жрицы живут на этих островах. Не покидают их, — заметил Сашка. — Так что плохая погода не такое основание уходить и нам. От дождя не растаем. А ветра бояться нечего. Вон! Ни один лист не шелохнётся!

— Он за ней не вернётся. Уверен. У меня на такое чуйка хорошо работает, — хмуро заключил Дима. — Может и пойдёт назад, но точно не за ней. Видите, как торопится?

— Скорее всего!

— Русские своих не бросают, — тихо сказал и Павел, а затем обратился к остальным. — Вы, ребята, конечно, лучше идите за Владыкой. А я руководитель группы. И Ингу не первый год знаю. Так что точно буду её искать. Тем более что не верю в масштабный природный катаклизм, раз только туристов и выводят.

— Да пошёл этот хмырь к чёрту! — воскликнул Сашка. — Пошли вместе… Дим, ты с нами?

— С вами.

— И я, — не смог отбиться от коллектива и Гарик, хотя ему явно хотелось поступить иначе.

Шейтенор за ними не вернулся. Так что если бы небо не стало совсем тёмным, а сады прекратили бы оглушать хриплые крики воронов, то учёные были бы склонны считать визит того за некую провокацию. Однако царящая вокруг жуть не позволяла этого сделать. Мгла опустилась на остров, как если бы настала глубокая беззвёздная ночь. Но они всё равно различали дорогу из-за включенных фонариков на фотоаппаратах и фосфоресцирующих цветов. Их призрачные яркие оттенки давили. Интуитивно люди ощущали некую опасность. Первозданные инстинкты с каждой минутой требовали держаться настороже всё явственнее.

— А это что ещё за?! — воскликнул Дима.

Он шёл несколько впереди остальных. И внезапно спрыгнувшая на землю перед ним человекообразная фигура заставила его спотыкнуться. Выглядела же тварь премерзко. Грудь рассекала открытая рана до рёбер, отчего кожа лоскутом свисала вниз. Но никакой крови при этом не было. Не мешало это и самому существу. То беззвучно раззявило клыкастую пасть и мелко задрожало.

— Бежим! — воскликнул Павел и, не дожидаясь, рванул назад.

Несомненно, что Павел был лидером группы. Давно известный факт, что в экстренной ситуации люди ведут себя согласно стайному инстинкту, следуя за вожаком. Поэтому мало удивительного, что все учёные задали стрекоча. И ещё меньше загадочного в том, что дали дёру они врассыпную. Специфика их профессии не предполагала командных спортивных игр, где можно было вести себя слаженно. И потому вскоре Сашка обнаружил, что нёсся через кустарник в полнейшем одиночестве.

Осознание этого, заставило его остановиться и первым делом удостовериться в отсутствии преследователя. Кажется, тварь всё же помчалась не за ним. Затем он обеспокоенно заозирался в поиске спутников. Но их тоже не было.

— Твою же дивизию! — шёпотом выругался он.

Собственное одиночество внушило телу и некую немощность. Плечи Сашки обмякли, а руки покрылись противным потом. Пожалуй, он бы сел на траву и расплакался, как раньше в детстве. Но с плаксивым нерешительным домашним мальчиком давно было покончено ещё в первые годы детдома. Чтобы выжить, Сашка искоренял в себе присущее ему истинное. Гнал прочь. В армии его — салагу, уважали даже деды. А оттого он быстро взял себя в руки и попытался сориентироваться на местности. К счастью, удалось ему это и без помощи карты.

Посчастливилось Сашке остановиться в паре метров от знакомой тропы. Вероятно, если бы ему довелось бежать до этого места по очерченным тропкам, то он вернулся бы к этой точке значительно позже.

— Итак, я здесь, — раскрыв карту, ткнул парень в бумагу пальцем. — А Шуршащий мост здесь. И если напрямик, то… Всё окей!

Он свернул буклет и убрал в задний карман брюк. После чего сделал глоток воды из фляги, притороченной к поясу. И рванул со всех ног.

Хорошо ещё, что она увидела эту тварь первой, а та совсем не замечала её. У дерева впереди, словно прячась за толстый ствол, притаилось безобразное существо. Совсем близко. Легко можно было различить, и то, что это кто-то человекообразный, и то, что его кожа местами облезла, обнажая куски красно-коричневой плоти. Тварь повернулась немного. Из-за куста, где она стояла, стал виден и лысый череп, и острый принюхивающийся крючковатый нос.

Инга сделала всё, что только могла в данной ситуации — застыла как изваяние.

Ей казалось, что стоило сделать хоть малейшее движение, и это нечто услышало бы или почуяло её. Страшно было даже за гулкое биение собственного сердца и тихое дыхание.

Между тем существо тенью проворно скользнуло за другой ствол и снова ещё чуть дальше передвинулось вперёд, как будто вело охоту. Затем оно осторожно выглянуло, чтобы резко броситься на кого-то. Листва скрывала подробности. Инга же не шевелилась, и даже не вздрогнула, пока на плечо не упал тонкий лист с ближайшего дерева.

«Бежать прочь!» — тут же пронеслось в её голове, но болезненное любопытство толкнуло увидеть больше.

Её взору открылась ужасная картина. Седая женщина изо всех сил отбивалась от твари. Судя по оттенку кожи и фасону тёмной одежды это была местная жрица. Оба воюющих не издавали ни звука, но слившиеся воедино тела клубком катались по траве. Существо было слишком быстрым, оно яростно пиналось и кусало. Его жертва лишь сжимала от боли губы, нанося удары серебристым кинжалом. Каждый взмах сверкал подобно молнии. Словно жало вонзался в плоть. Но всё равно — казалось, что в этой схватке победили бы зубы. Жуткое создание перевернуло противницу на спину, оседлав, и потянулось клацающей пастью к тонкой шее. Рука женщины едва успела прочертить ножом дугу, отделяя голову чудища от тела. И пусть тварь забилась в конвульсиях, победителей, увы, в схватке не оказалось. Жрица издала сдавленный хрип, прижимая руку к прокушенному горлу, и обмякла.

Инга на не слушающихся ногах подошла к ним как заворожённая. Вряд ли можно было совершить более глупый поступок. Ведь она не могла помочь мертвецам. Не помогло бы и ей самой добраться до гостиницы созерцание места схватки. Однако логика не всегда присуща учёным, когда ими владела эмоциональная растерянность. Девушка застыла подле тел, машинально рассматривая их. Она была сбита с толку. Не только неожиданными событиями, но и тем, что оба трупа стремительно исчезали. Тварь быстро разлагалась, источая невыносимую трупную вонь, заставившую уткнуться носом в рукав своего серого платья. Женщина же словно горела. Кожа той чернела, и под напором ветра отслаивалась. Отрываясь от тела, слетала крупными хлопьями пепла. Создавалось впечатление порхающих чёрных бабочек.

— Кааа-ррр-рр!!! — на ветку дерева, под которым стояла Инга, сел огромный ворон. Он перебрал когтистыми лапами, устраиваясь удобнее, и, наклонив голову, посмотрел вниз внимательными синими глазами.

Девушка попятилась. Она не знала, какого цвета у таких птиц должны быть глаза, но их выражение ей не нравилось.

— Каа-ррр! — угрожающе повторил пернатый житель Острова.

Инга, боясь отвернуться от ворона, сделала шаг назад и споткнулась о распадающееся тело женщины. Пальцы уткнулись в рукоять серебристого кинжала. Машинально она схватила оружие и посмотрела на то. Оно было похоже на крест, длинная часть которого слегка изгибалась под углом. Короткое навершие заканчивалось небольшим кольцом.

Послышался шум крыльев.

Девушка подняла взор и увидела, что ворон слетел с ветки и гордо сел на труп твари. Мощный клюв вонзился в разлагающуюся плоть…

Тошнотворный комок застрял в горле. Инга взвизгнула и, не разбирая дороги, в паническом испуге бросилась наутёк.

К счастью, она очень быстро смогла успокоиться. Пожалуй, в равновесие привела цепочка собственных хладнокровных рассуждений. Быть может, тварь (здорово смахивающая на зомби!) была далеко не единственной на небесных островах. А это значило, что следовало вести себя осторожнее. И, лучше всего, для начала всё-таки разобраться, где же она находилась.

Инга остановилась, чтобы достать брошюру с картой… Чёрт! Сердце похолодело… Она совсем забыла прихватить с собой сползшую с плеча во время падения сумочку. Девушка прикусила губу от досады и, пригибаясь, осторожно начала красться дальше наугад.

Видимо удача решила в этот раз не отворачиваться. Достаточно скоро взор уловил белые ленточки Шуршащего моста, ведущего на Лиловый остров, в блёклом свете сумерек казавшимся чёрным. И так шаткое сооружение неистово раскачивалось, несмотря на отсутствие порывов воздуха. Инга сделала осторожный шаг вперёд, почти наступив на первую из планок, расположенных над пропастью. Ветер тут же резко и сильно ударил в лицо, словно запрещая ей это. Идти дальше стало невероятно страшно. Она попятилась. В голове роились мысли, что, может, и не следовало никуда идти. Разве получилось бы найти спасение и покой на основной части Острова?

Позади раздался мужской вскрик, и послышался приближающийся топот ног.

Это решило всё. Она резко отпрыгнула с тропы в сторону и, не удержав равновесие, прокатилась по земле, поранив пальцы, сжимающие кинжал, об острый камушек. Времени хватило только на то, чтобы лучше спрятаться за ближайший пышный кустарник.

Через тоненькие веточки удалось увидеть быстро бегущий силуэт, за которым следовала целая стайка зомби. Один из преследователей вырвался вперёд и ухватил мужчину за ногу. Тот с воплем упал лицом вниз.

— Oh, my God!

«Гарик!» — похолодела Инга и зажала себе рот ладонью.

Несколько тварей навалились на кричащего человека, начиная делёж долгожданной добычи. Но остальные не прекратили движение и помчались дальше по мосту. Путь к дому оказался отрезан. Инга поняла, что ей оставалось лишь спрятаться и ждать некой помощи. Странные чудища явно могли появиться отовсюду.

Как можно тише она отползла назад. Затем встала на карачки и какое-то время продвигалась так в сторону противоположную мосту. Платье быстро покрылось грязью и пропиталось липким потом страха. Локти и колени заболели от непривычной нагрузки и царапин. Глаза щипало от беззвучных слёз жалости к самой себе. Поневоле ей пришлось встать, хотя прекращать прижиматься к земле вовсе не хотелось.

Происходящее казалось кошмарным сном. Инге, бывало в детстве, снились ужасы. Иногда довольно реалистичные, когда ощущались запахи или прикосновения… но сейчас её окружала реальность.

Хотя…

Несмотря на и так ноющие от путешествия конечности, девушка оттянула кусочек кожи на руке и резко повернула. Еле сдержав крик, она застонала сквозь зубы, и потёрла запястье.

Да, если бы всё вокруг и являлось разыгравшимся воображением, то уже произошло достаточно событий, располагающих к пробуждению!

Оставалось только одно — идти дальше.

Придерживаться тропок логика не рекомендовала, но ноги почему-то сами несли девушку поближе к ним. Как только взгляд различал протоптанный путь, она, мысленно чертыхаясь, старалась отойти в сторону, чтобы спрятаться за деревьями и кустами.

Храмовые Сады изменились до неузнаваемости. Вроде всё тоже, но… теперь было непонятно, как этим кто-то мог восхищаться! Липкая и противная, словно скатанная паутина, бурая зелень листьев выглядела отвратительно. Острая жёсткая трава оставляла царапины даже на обуви. Цветы, хищно покачиваясь из стороны в сторону, распространяли приторный тошнотворный аромат, от которого кружилась голова. Ветки кустов покрывали длинные иглы шипов, за которые, как за крючки цеплялась тонкая серая ткань платья. Стволы деревьев потемнели. За каждым из них мерещились скрывающиеся затаившиеся твари. Тени же, ранее казавшиеся таинственными волшебными обитателями, слово заклятые враги следили за незваной гостьей. Они яростно метались, принимая образы чудовищ.

День второй. За час до полудня

До Лилового Небесного Острова Сашка добрался без особых приключений. Пару раз ему довелось заранее разглядеть тварей. А потому он тайком обходил их и осторожно продолжал путь. Усталость брала своё. Парень тяжело дышал. Одежда пропиталась потом, а вода в фляге закончилась. Поэтому, узрев кафе, он донельзя обрадовался и шустро поспешил внутрь.

Входная дверь была закрыта, но на его стук в ставни окон (стёкол на Острове почти нигде не было) никто не отозвался. Поэтому учёный, считающий себя обычным техником-инженером (но почему-то значащийся перспективным изобретателем), легко вскрыл щеколду и забрался внутрь. Словно воришка он заозирался, выискивая то ли очередную тварь, то ли охрану заведения. Но вокруг было пустынно. А потому расслабившегося Сашку едва не прихватил инфаркт, когда он услышал человеческую речь с улицы.

Парень резко пригнулся, боясь попасться на своей попытке «ограбления». Но его любопытство взяло верх, а потому он подкрался к окну и осторожно выглянул. По дороге шёл отряд вооружённых грозных островитян. То ли Шейтенор и правда послал за ними дуболомов, то ли тех направили усмирять тварей. Как бы то ни было, но Сашка не стал давать о себе знать. Во-первых, он был уверен, что его правонарушение без внимания не осталось бы. А, во-вторых, идущий во главе прехмурый Владыка Остор не внушал доверия своим гуманизмом и человечностью. Поэтому ему пришлось дождаться, когда те всё же прошли бы мимо. Затем он напился из графина, пополнил свою флягу и, немного посомневавшись, ухватил оставленную кем-то на тарелке булочку. После чего аккуратно выполз наружу, прикрывая за собой створки окна.

— И отчего у кого-то жизнь спокойная, а на попе не сидится? — мрачно задал Сашка вопрос мирозданию, стараясь унять собственное сердцебиение.

Когда беспокойство утихло, он покинул свой укромный уголок и поспешил к Небесной Галерее. Ему хотелось как можно быстрее усесться за руль автомобиля. Привычная обстановка успокоила бы расшалившиеся нервы, но таким простым планам просто-напросто не суждено было исполниться.

— Что за нафиг?! — искренне возмутился он, наблюдая остатки верёвок моста на своей стороне пропасти.

Сашка мог себе позволить и более громкое выражение. И позволил. Ведь вокруг было безлюдно. Остров как будто бы вымер. Даже город внизу едва различался из-за густого тумана. Однако взгляд на остатки Небесной Галереи позволил учёному выявить весьма занятное обстоятельство. Он ещё пока шёл по мосту обратил внимание на странную конструкцию сооружения. Но теперь понял, отчего та привлекла его. Несомненно, что верёвки обрубили с Лилового Острова, и всё же переход разрушился не только из-за этого. Система безопасности была продумана основательно. Так что кто-то намеренно ослабил натяг по ту сторону. Если же вернуть его, то мост бы восстановился. Не настолько, чтобы по нему ежедневно проходили группы людей без прокладки нового каната. Но починка становилась достаточно плёвым делом.

— Оградились там. И не в первый раз, значит! — сообразил Сашка.

После чего сплюнул и решительно вернулся в кафе. Внутрь через окно он забрался уже по-хозяйски. Даже уверенно порылся по полкам кладовой, вытаскивая корзину. Затем он наполнил её различными продуктами, стараясь брать самое миниатюрное и питательное. А там и обернул скатертью, сооружая некий наплечный мешок.

— Вы мне тут все свои тайны откроете! — злорадно погрозил он. — Я вам устрою партизанскую войну, сволочи!

С этими словами Сашка направился к Шуршащему мосту. Шёл он гордо выпрямив спину и упрямо поджав губу, пока до него не донёсся вопль:

— Oh, my God!

«Гарик!» — пришло осознание.

«Ты совсем забыл о тварях, сынок», — подсказал голос отца, который ангелом-хранителем с давних пор давал мудрые советы.

День второй. Ближе к вечеру

Инга шла крайне медленно и осторожно. Она не останавливалась ни на секунду, пока перед её взором не возникла поляна с огромным прудом, показавшаяся прекрасным местом для передышки. Видимо здесь планировалось возвести какую-то постройку, ибо на окраине воды располагалось что-то вроде строительных лесов. На них лежали незакреплённые зелёные доски так, что можно было подняться на второй ярус конструкции как по скату. И самый верх показался ей весьма заманчивым. До сих пор девушка так и не нашла никакого укромного уголка, удовлетворяющего её нескромным требованиям безопасности. И, быть может, самое простое и верное решение заключалось в том, чтобы забраться повыше? Прежде всего, раз здесь шли работы, то люди по-любому вскоре наведались бы. А, во-вторых, с высоты верхнего яруса стало бы легко осматривать местность. Да и, если лежать конечно, она со стороны стала бы не заметна…

Логика и усталость сделали своё дело. Не выпуская из руки острый кинжал, она, озираясь, лёгкими шажками подбежала к сооружению, быстро забралась на верхнюю площадку, легла на холодные жёсткие доски, и тревожно осмотрелась. Вроде никто не стал свидетелем этой игры в прятки. Ритм биения сердца тут же спал. Беспокойство утихало. Ей очень хотелось верить, что здесь она бы дождалась помощи. В том, что спасатели прочесали бы небесные острова, у неё сомнений не возникало. Какой бы ни была катастрофа, но о пропавших богатеньких туристах должны были позаботиться. Уверенность в этом была непоколебима, а потому её тело даже немного расслабилось, наслаждаясь отдыхом и мнимой безопасностью. Сказывалось перенапряжение. Несмотря на опасную обстановку, глаза спешили закрыться, чтобы убежать в спасительный для нервов сон, но Инга мотнула головой, стряхивая наваждение, и снова бдительно осмотрелась.

Никого.

Тогда её взгляд упал на воду.

Тёмно-зелёная поверхность пруда, поросшего вдоль одного края коричневыми камышами, выглядела однотонной. Такой окрас говорил о том, что постепенного и плавного спуска в воду не было. Словно у колодца, глубина начиналась у самого берега. Правда, совсем недалеко от места, где начинался подъём на скат, вроде бы присутствовало пятно чуть светлее по цвету…

Стоило ей это осознать, как оно ещё и медленно начало увеличиваться в размерах.

Инга на саднящих локтях подползла ближе к краю досок, чтобы разглядеть лучше. Только что успокоившееся сердце вновь приступило к отбиванию встревоженного ритма, ибо пятно определилось с очертаниями. Девушка замерла, крепко сжав зубы, и заворожено стала наблюдать как из воды плавно, как самый настоящий труп, безмятежно всплывала одна из зомбеподобных тварей. И существо уже почти выплыло, как грудь его пронзил серебристый меч. Тварь захрипела, дёрнулась, но быстрый удар того же оружия снёс скалящуюся голову.

Инга осторожно подняла взгляд от глади пруда на берег. Перед ней находились живые люди. Видимо зрелище поднимающегося из воды существа гипнотически увлекло всё её внимание, раз она не заметила, как появился целый отряд — несколько мужчин в современной одежде, поверх которой, словно наспех, были надеты кожаные доспехи с крупными металлическими защитными пластинами. И пусть выглядели те странно, но она им обрадовалась. Особенно грело душу обстоятельство, что каждый из них держал меч. Не бог весть какое оружие в современном мире, но лучше, чем ничего! Однозначно! Радость не омрачило даже то обстоятельство, что одного из воинов Инга узнала. Им оказался Остор.

Владыка же повёл себя согласно её представлению об его джентльменской учтивости. Он, заметив испуганную девушку, лишь едва скользнул равнодушным взглядом стальных глаз по ней и, отдав краткий приказ на местном наречии, повёл свою группу куда-то дальше.

По всей видимости, мужчины Острова спасать прекрасную чужеземную деву никак не собирались. А деве сей терять реальный шанс на выживание далеко не хотелось. Поэтому Инга быстро и тихо сбежала по помосту, чтобы нагнать отряд.

— Пожалуйста, Владыка Остор! — она едва вспомнила, что говорить следовало на английском. Собственный голос показался невыносимо жалобным и писклявым в окружающей тишине, прерываемой лишь редким карканьем воронов.

— Уйди, женщина.

Отряд продолжал двигаться дальше, как будто встретил на своём пути лишь жужжащую муху. Но эта муха была назойливой. Инга знала точно — в этот момент отделаться от неё одними словами никто не смог бы.

— Возьмите меня с собой! — начала умолять она, надеясь подступиться с другой стороны.

— Нет, — отрезал Остор, пристально, но кратко посмотрев на неё.

В отчаянии ей едва не довелось ухватиться за край его одежды, чтобы не выпускать ткань из рук, пока не стало бы оглашено обратное. Но понимание, насколько это жалко выглядело бы со стороны, удержало её от поступка.

Отряд уверенно двигался дальше.

— Тогда я просто последую за вами, — с тихой мстительной решительностью добавила она и пошла следом, стараясь держаться как можно ближе.

Судя по тому, сколь уверенно шагали мужчины, они знали куда направлялись. Оставалось верить, что шагали те не на битву с неким великим злом. Ибо к таким подвигам Инга никогда не стремилась. Конечно, хотелось ей задать и уйму вопросов. Но положение заставляло держать рот закрытым. Не стали гнать прочь — и то хорошо.

«Вероятно Остор побоялся, что я не послушаюсь, и его авторитет рухнет», — хмыкнуло внутреннее ехидство.

По дороге попалась парочка тварей. Одна из них по-разбойничьи спрыгнула с дерева, стараясь застать идущих врасплох, но ничего не вышло — только белое тело, проткнутое мечом, стало похожим на мотылька, нанизанного на иглу в музее. Не похоже, чтобы существо испытывало хоть какую-то боль, ибо, как и положено зомби, оно старалось укусить или поцарапать до последнего мига своей жизни. Не обращая внимания на эти неистовые попытки, одним взмахом Остор снёс той голову. Лица остальных мужчин даже не дрогнули при этом. Они вели себя так, словно всё было как надо. Буднично. Обыденно. Пожалуй, с таким отрешённым видом могла бы отрубать обычным топориком курицам головы бабушка в деревне во время собственных размышлений о том, насколько вкусным и наваристым вышел бы из тех бульон!

Впереди показался мост, перекрытый высокими воротами из плетёных железных прутьев. Крупная табличка на одной из створок гласила, что проход запрещён, ибо там шёл ремонт, и находилась опасная зона. Однако отряд собирался нарушить запрет. Инга немного удивилась этому. Она уже как-то сжилась с собственной приятной мыслью, что мужчины очутились в этих местах ненароком и хотели вернуться город.

Что же. Видимо, у тех имелась несколько иная цель, раз понадобилось посещение одного из островов, да ещё и недоступного для туристов.

Мост под ногами мягко пружинил и словно извивался, стараясь сбросить шагающих по нему, но Инга не отставала, несмотря на свою боязнь высоты. Намного страшнее ей казалось вновь оказаться одной в этом «Раю». Поэтому, она постаралась отвлечься от настоящего момента, стараясь припомнить карту.

Судя по буклету, островок названия не имел. Его изображение перекрывала размашистая надпись «Закрыто для посещения», но по схематичным размерам он был раза в два больше Лилового.

Тропинка, как таковая, за переправой исчезла, но полоса низенькой мягкой травы, резко переходящая в высокие заросли, говорила о том, что пусть и не часто, но этой дорожкой пользовались. Запретный остров, так мысленно обозвала его Инга, оказался переполнен печальной увядающей красоты. Иначе она не могла объяснить. Воздух, словно после только прошедшего дождя, казался по-осеннему тоскливым. Кривые, как будто умирающие деревья с редкими листочками словно бы из последних сил тянулись к небу в надежде выжить. Серовато-жёлтый оттенок травы, сквозь которую пробивались остроконечные острые лепестки ярко синих цветов похожих на сапфировые слёзы, наводил отчаяние.

Всё прах. Тлен.

Отряд, ускоряясь, прошёл низенький каменный мостик, под которым яростно бурлил тёмный ручеёк, вытекающий из узкой трубы, расположенной на высоком холме. Поток был настолько сильным, что ширина воды достигала размеров канавы. Вскоре же группа обогнула и сам холм, подходя к концу тропы. Путь заканчивался у одноэтажного небольшого строения. Природа не смогла покорить это здание. По обе стороны от почти чёрной от времени, но всё ещё крепкой деревянной двери находились статуи печальных женщин из светлого мрамора, сложивших ладони, словно те молились. Тела изваяний частично покрывал сероватый жёсткий мох. Инге пришло в голову, что больше всего то, что она видела, походило на каменный склеп, просто значительно больших размеров.

Старая створка внезапно самостоятельно распахнулась. Мужчины без колебаний вошли внутрь, как будто и ждали этого «приглашения». Инга же не знала, куда ей деваться. Идти внутрь она точно не хотела, но и прятаться возле такой «притягательной» постройки на «прелестной» местности желания не возникало. Нехорошее предчувствие останавливало ноги, не давая сделать ни шагу.

«Ни внутрь не зайти! Ни развернуться и уйти», — начала девушка злиться на саму себя.

Однако остаться одной ей всё ещё было страшнее, нежели пойти в компании даже в такое жуткое место. Поэтому она проскользнула вслед за своими странными попутчиками. Те, как и прежде, не обратили на неё никакого внимания. Дверь же, едва она зашла внутрь, с лёгким протяжным скрипом прикрылась, оставляя узкую щель как намёк, что выход был ещё возможен.

В маленькой круглой комнатке оказалось достаточно тусклого света, хотя источника его не наблюдалось. Справа в нише стояло лакированное деревянное кресло и глиняная расписная пузатая ваза, в которую легко мог бы поместиться взрослый человек, если бы горлышко не было столь узким. Слева виднелась какая-то фреска, но из-за паутины изображение размывалось. А вот напротив входа стена не имела никаких признаков запустения. Кажется, даже пауки избегали бронзы с вплавленными человеческими черепами.

Мурашки пробежали по телу Инги. Девушка подумала, что мысль о катакомбах посетила её не зря, и она тут же решила, что должна покинуть этот склеп.

Пусть островитяне шли бы куда желали! Может, они и отправляли её куда подальше, ибо отряд жертвенный?! Могло же и так быть, не так ли?

Ей же разгадывать эту загадку было не с руки. Инге следовало приложить все усилия, чтобы добраться до города. Пусть и в одиночку. И это вполне могло получиться! Ведь теперь девушка знала, как это сделать. Достаточно было пройти мост между Запретным островом и Храмовыми Садами и идти прямо, никуда не сворачивая.

Она уже уверено повернулась назад, как входная дверь захлопнулась. Инга ощупала створку руками, но никакой ручки не было. Толкать оказалось бесполезно. Может, имелся какой тайный механизм, чтобы её открыть, но… как его найти?

Девушка, выпуская ярость наружу, взвизгнула и ударила кулачком по дереву полотна, прежде чем решительно развернулась и прошла дальше, вглубь здания, надеясь, что мужчины не ушли далеко. Стремительно продвигаясь вперёд по округлому коридору, она быстро шла, пока не уткнулась в спину одного из членов отряда. Тот — типичный житель Острова и совсем молодой ещё парень, резко обернулся, занося оружие. Инга, словно прося прощение, попыталась улыбнуться, и уголки его губ тоже чуть приподнялись в ответ. Невероятное чувство благодарности и спокойствия прошло через всё тело.

Значит, не так уж островитяне и были равнодушны. Только старались казаться сродни каменным статуям.

— Где мы? — позволила она себе задать вопрос.

— Гробница, — только и прошептал парень грустно и отвернулся, следуя далее за Владыкой Остором.

Инге же и самой расхотелось расспрашивать о подробностях. Она задрожала. И вовсе не от холода. В склепе было достаточно тепло. Просто объяснения вряд ли бы успокоили, а новые переживания не манили новизной.

День второй. Тем же временем

После того, как он из укрытия разглядел, какая орда тварей перебежала на Лиловый Небесный Остров, Сашка постарался перебраться обратно к Храмовым Садам. Длинный открытый Шуршащий мост полностью выдавал местоположение, но рисковать, оставаясь на месте, казалось ему ещё хуже. Переправа удалась. Никто его не заметил. Разве что только парень ободрал ладонь, поскальзываясь на одной из планок. Машинально он сжал руку на канате крепче, чем следовало.

— Зато хоть с вами покончу раз и навсегда, — пробубнил он, стягивая с рук перчатки и швыряя их в пропасть.

Затем он украдкой поспешил вглубь леса, стараясь выдумать хоть какую-то конечную цель. К Храму Сашка не стремился, не желая выдавать собственное присутствие на небесных островах местным. Ничего похожего на убежище — ему так и не встречалось. А просто мчаться вперёд отдавало откровенной глупостью. Поэтому, когда дыхание в очередной раз сбилось от пробежки, парень облокотился спиной о холодный камень и вытер лоб тряпкой.

«Если не знаешь куда идти, так, может, стоит просто остановиться?» — спросил внутренний голос.

— Может и так, — ответил он сам себе вслух.

Это решение явно порадовало уставшие ступни. Вытянутые ноги наполнила тяжесть. Глаза сами собой постарались прикрыться от усталости.

— Не-не! Не дело! — отдал Сашка сам себе приказ, стараясь оставаться бдительным.

Но мысли всё равно отвлеклись на размышления, а те унесли в дремоту.

— Эй, юнец!

Восклик заставил Сашку не только прервать своё бесконечное монотонное шествие вдоль берега искрящегося бирюзой моря, но и словно бы прийти в себя. Он тут же осознал, что должен быть в Храмовых Садах, сидеть возле валуна и стараться выжить.

Что он делал здесь-то?!

«Ты спишь», — подсказал разум спокойным голосом отца.

«Хватит зевать, солдат!» — потребовал он от себя.

— Я не из тех, кто страдает манией спасения заблудших душ, — требовательно напомнил о себе говоривший.

Сашка моргнул и чуть приподнял голову. До этого он видел только ноги преградившего ему дорогу. Они были обуты в высокие чёрные сапоги, не тонувшие в песке. Теперь стало видно и прочее. Белую шелковистую рубашку под старину с измазанными красками различных оттенков манжетами прикрывал плащ, украшенный серебристыми узорами. Хищные пронзительно-яркие голубые глаза незнакомца смотрели с некой издёвкой, хотя в целом лицо выглядело приятно.

«Характер нордический», — сделал для себя вывод по внешности собеседника парень в стиле любимого фильма.

— А кто вы?

— Для кого-то и я бог, — усмехнулся мужчина, обнажая белоснежные зубы. — Имя-то своё помнишь?

— Конечно! Я Александр. Александр Мирный.

— Уже неплохо. Пожалуй, сумеешь вернуться.

— А ты-то кто? — перешёл на более близкое обращение и парень. — Как зовут?

— Можешь называть так, как тебе удобно. У меня и нет имени, и много разных имён, — черноволосый незнакомец заинтересованно и выжидательно уставился на собеседника. Ему явно было любопытно, какое Сашка выдал бы предположение.

— Тогда ты — Художник, — смирился он, обращая внимание, что пятна краски остались и возле пряжки, которой крепился плащ. Было похоже, что мужчина накидывал тот в спешке.

— Устроит… Это ж как тебя угораздило не только оказаться на месте разрыва, но и проскользнуть в щель?

— О чём ты?

Он и правда не понял смысла вопроса. Но так как мысли больше занимало, отчего ему столь холодно во сне, постарался прокрутить тот в голове ещё раз. Суть не стала явственнее. А продрогшие ступни по-прежнему требовали тепла. Они были босыми. Вокруг стояла то ли ранняя весна, то ли начало осени. Да и его одежда почему-то оказалась мокрой насквозь. Так что Сашка невольно переминулся с ноги на ногу и приобнял себя руками, стараясь согреться.

— Ты сейчас на Грани.

— Жизни и смерти? — шутливо уточнил он и уже совсем серьёзно добавил. — Согреться бы не помешало!

— Для тебя да, — ответил Художник то ли на первую, то ли на вторую часть фразы. — Но это место иное. Есть Фантазия. Есть Реальность. А между ними — Грань. Это только первый её слой, но сюда оттуда обычно попадают исключительно по распоряжению Хозяина. На корабле, а не вплавь. Он явно не приглашал тебя.

— То есть мне без приглашения тут не радоваться?

— Тем, кто приглашён в замок мессира, тоже мало счастья! — рассмеялся голубоглазый. — Так как ты здесь очутился?

— Наверное, просто заснул. На небесных островах какая-то чертовщина началась. Я вымотался и отрубился. Наверное.

— Раз ты помнишь не только имя, но и себя полностью, то вернёшься назад.

Художник резко утратил интерес к происходящему. Он омыл руки от краски в воде. Разноцветные разводы разошлись по глади. Они не растворялись. А когда таинственный мужчина поднялся, то те, отсоединяясь от его ладоней, утонули и шустро ускользнули рыбками в глубину.

— Это было красиво, — заметил Сашка. Во сне его психика проявляла редкостную устойчивость и флегматичность к чудесам. Или же после зомби в Храмовых Садах его уже мало что могло удивить. — Было бы любопытно взглянуть и на картину, которую ты рисовал.

— Она в сердцевине Грани. Там ты можешь забыть о себе.

— Что-то я тебя почти не понимаю, — начал он злиться. — Расскажи подробнее!

— Задаром учительством не занимаюсь, — хмыкнул тот и взял его за руку.

Местность тут же изменилась. И на миг Сашка словно бы вновь впал в некое небытие. Застыл в полной растерянности и не понимании.

Кто он? Откуда?

Но это был только миг. Он моргнул. Немного потёр глаза и даже с удивлением посмотрел вокруг. Никакого пляжа и в помине не было. Его окружал редкий молодой лесок, плавно переходящий в поляну возле небольшого озера у подножия горы. Там стоял небольшой бревенчатый дом. Очень простой, но аккуратный и ухоженный. Вход украшала уютная терраса с грубо сколоченной балюстрадой.

— Здесь тепло! — довольно сказал Сашка, подставляя лицо лучам жаркого летнего солнца. Они приятно щипали кожу. — Наконец-то согреюсь после этого пляжа.

— Не так уж там холодно и было, — равнодушно пожал плечами Художник, а затем хитро улыбнулся. — А ты молодец! Я думал, что начнёшь рассеиваться.

— Рассеиваться?

— Мы на Грани. Она тонка, но эта стенка мыльного пузыря единственная преграда. Вымысел не может существовать в Реальности. Настоящее не должно погружаться в Фантазию.

— По-моему, люди часто витают в мечтах! — рассмеялся Сашка. У него отчего-то снова было радужное настроение.

— Я часто ухожу с Фантазии на Грань, чтобы не забывать про своё настоящее тело. Оно сейчас лежит в полной недвижимости. И как только его состояние станет опасно для моей истинной жизни, я покину эти места, — сухо и серьёзно сказал Художник. — Но не все способны на это. Как и жить в мире чужой Фантазии.

— Что за?! — возмутился он, ибо решил дотронуться до дерева. Голова отчего-то закружилась.

Кора выглядела необычно. Как и на растительности небесных островов. Поэтому парень был уверен, что та оказалась бы такой же липковатой. Но он не был готов к тому, чтобы на пальцах остались небольшие грязноватые разводы.

— Ты хотел посмотреть на мою картину, но она ещё не готова, — мягко улыбнулся Художник. — Краска сырая.

— И тут всё так пачкается?

— Да. Чтобы высохнуть ей нужно многое. Так что к дому мы не пойдём.

— Может и хорошо, — только и вымолвил Сашка. Он ощущал себя всё хуже и хуже с каждой секундой. — Что-то мне…

— Твоё тело зовёт тебя. Расслабься и прими его. Это самый короткий, пусть и болезненный, путь отсюда. А второго шанса может и не быть.

Ответить Художнику он уже не смог. Тело скрутило от внезапных резей. И под конец Сашка завопил во весь голос.

День второй. Вечер. Время неизвестно

Арочный коридор под наклоном вёл по спирали куда-то вглубь земли.

Куда он пролегал?

Она не знала. И не хотела знать. Лишь пыталась внимательнее рассмотреть окружающее пространство. Но его было слишком плохо видно. Освещение тоже, что и в маленькой первой комнатке, стало ещё более тусклым. Приходилось напрягать глаза, чтобы чётко разглядеть хоть что-то. В обычной обстановке Инга постаралась бы держаться рукой кладки, но прикасаться к влажной стене, словно сотканной из бурлящей тёмной массы, интуитивно не хотела. Да и мужчины уверенно шли исключительно по центру тоннеля.

Долгое время царила невероятная тишина. Про такую ещё говорили иногда «до звона в ушах». А затем из стен выползли твари. Инга не разглядела, сколько их было. Несчастная просто присела, от ужаса прикрывая лицо руками, чтобы ничего не видеть. Но избавиться от слуха было сложнее.

Шипение, хрип, звук удара меча, стон…

Совсем близко.

Она всё-таки приподняла голову. Один воин пал возле неё, и тварь терзала его горло, словно дикое животное. Кровь растекалась по полу.

Как ни странно, но именно это жуткое зрелище придало ей сил для дальнейших действий. Паника несколько отступила. Она вспомнила про своё единственное оружие — кинжал и решительно ударила им в основание черепа зомби. Существо резко дёрнулось и обмякло. Инга уже более осознанно огляделась. Кажется, её удар стал последним. Битва вокруг уже закончилась. При этом глаза встретились с пристальным взглядом Остора. Он внимательно рассматривал девушку, как будто впервые видел. Его взор задержался и на кинжале, а затем Владыка подошёл к трупу соратника и, хладнокровно отрезав ему голову, откинул ту в сторону.

— Пошли дальше, — приказал он, выразительно посмотрев на Ингу. Видимо, теперь ей официально дозволили идти со всеми.

Отряд молчаливо двинулся в путь. Она же, понимая, что мир уже не смог бы стать для неё прежним, но мысленно всё ещё хватаясь за привычную реальность, застыла на миг. Несколько несвязных мыслей пролетело в голове, и девушка, сдерживая порыв рвоты, вытащила из ножен на поясе трупа меч. Тот был тяжёлым, да и пользоваться таким оружием она совсем не умела. Так что Инга с сожалением положила его на пол и быстро зашагала вперёд.

Коридор, казалось, не имел конца. Он являлся словно бы бесконечным отражением в двух зеркалах. Одни и те же арки. Тот же тусклый свет. Та же необычная кладка — камни словно бы шевелились, если не смотреть на них в упор. Боковое же зрение легко улавливало колебания стен, как если бы те были живым существом. Единственное разнообразие в этом месте заключалось в том, что более резко стали ощущаться повороты. Они и так ощутимо закручивались по спирали вниз, а теперь и вовсе уменьшили радиус.

Ноги девушки гудели от продолжительной ходьбы. Она очень устала и физически, и морально. Возможно, разум немного успокоился бы, если бы хоть кто-нибудь ответил ей на вопрос, для чего они здесь бродили. Пару раз она предпринимала попытки узнать об этом, но натыкалась на ледяные взгляды и гробовое молчание, заставляющее забыть о любых вопросах. Очередное же логичное предположение, заключающееся в том, что группа следовала в некое убежище, не оправдывалось. В бункере не должно было быть каких-либо угроз, а уже дважды, возникая из ниоткуда, на них нападали страшные чудища. Маленький отряд потерял трёх человек. Их оставалось всего семеро, если считать и Ингу. И вскоре численность вновь едва не уменьшилась.

Одна из тварей напала со спины и набросилась на девушку, с максимальной осторожностью идущую позади всех. От испуга и неожиданности она даже не смогла вскрикнуть. Просто воткнула свой кинжал в разлагающееся тело и постаралась отскочить в сторону. На удачу, один из воинов, тот самый, на которого девушка наткнулась в самом начале пути, своевременно пришёл ей на помощь и отрубил голову существу. Колени Инги от переживаний тут же подогнулись. Она упала и начала истерично всхлипывать. Парень с сочувствием протянул ей руку, чтобы помочь встать, но под пристальным взглядом вездесущего Остора тут же резко отдёрнул. Мужчины, как ни в чём ни бывало, очень медленно, словно продвигались через плотный кисель, двинулись дальше.

Она же опёрлась ладонью о холодный каменный пол, чтобы встать. У неё не было ни сил, ни желания куда-то идти. Но все мысли как будто умерли в ней. Однако отрешённость резко прошла, когда со своего места Инга неожиданно различила на стене дверь, прикрытую плотной паутиной. Это было первое ответвление в этом бесконечном коридоре! И, повинуясь непонятному чувству, она открыла створку и осторожно заглянула внутрь.

В небольшой комнате из-за горящих факелов оказалось намного светлее, чем в коридоре, но рассматривать особо было нечего. Никакой мебели или изысков не присутствовало. Только на каменном пьедестале, похожем своей формой на гроб, возлежал закутанный в белый саван человек.

И вот его то, пожалуй, можно было назвать самым необычным из всех людей, что она когда-либо видела!

В огненном свете невероятно бледная кожа выглядела матово белой, как если бы лучи Солнца никогда не касались этого худощавого тела. Овал лица был чрезмерно длинным, но гармонично сочетался с общими вытянутыми пропорциями. Ровный тонкий нос и сосредоточенно сжатые узкие губы могли бы служить эталоном для изображений ликов на иконах. Огромные водянистые зеленовато-бирюзовые глаза неотрывно глядели на потолок. Длинные белоснежные волосы были зачёсаны назад. Причёска обнажала высокий лоб.

Невероятная, какая-то не человеческая красота мертвеца завораживала, но через эту магию созерцания к Инге пробилась мысль, что она уже видела этого мужчину в Храмовых Садах, пусть и со спины.

«Ужас! Чудища! Труп! Твари! Гробница!» — пронеслись отдельные слова в её сознании, вместе с сюжетами недавнего прошлого.

От пересмотра воспоминаний сердце отчаянно и гулко забилось о грудную клетку. Однако ритм стал ещё быстрее, когда лежащий на подиуме человек, которого она посчитала мёртвым, ещё и повернул к ней голову…

Инга округлила глаза и с невероятной, нечеловеческой скоростью вернулась обратно в коридор, не закрывая за собой дверь.

— Там мужчина! Беловолосый!

Крик прозвучал на удивление тихо, но воины, благо не успели далеко отойти, резко остановились и, как по команде, повернулись к ней. Кажется, ей действительно удалось привлечь их внимание. Владыка выдвинулся вперёд и требовательно спросил:

— Где?

— Там.

Ответ вряд ли подходил обладателю учёной степени, но по-другому объясняться Инга была пока не способна. Поэтому, чтобы фраза стала немного яснее, она смущённо указала пальцем на проход. Остор на правах главного первым подошёл ближе, и начал внимательно разглядывать проём, как будто искал что-то или же и вовсе… толком не видел тот, хотя яркий свет из комнаты струился в коридор.

Кто знал, может островитяне на самом деле крайне плохо различали предметы в сумерках? Может, у них особенности зрения такие?

Наконец, Владыка удовлетворённо кивнул, мягко отодвинул девушку в сторону и гордо зашёл внутрь комнаты. Остальные без тени сомнений последовали за ним, оставляя дверь слегка приоткрытой.

Некоторое время, показавшееся вечностью, хотя оно и длилось всего несколько мгновений, снова царила тишина, нарушаемая лишь биением её сердца. Оставаться в коридоре одной быстро стало невыносимо. Девушка решилась заглянуть в щель, чтобы разглядеть, что же происходило внутри. Но задумка не вышла. Чья-то спина почти полностью перекрывала обзор. Однако, чтобы ни произошло внутри помещения, оно закончилось, ибо весь отряд вернулся в коридор.

— Пошли, — только и сказал ей Остор.

Слово больше походило на приказ, хотя Владыка и позволил себе чуть улыбнуться. Инга немного удивилась его вниманию, но послушно и без вопросов побрела следом за остальными в обратную сторону. Буквально через два витка спирали перед нею возникла бронзовая дверь с черепами. Словно ужасно долгий спуск был всего лишь игрой воображения. Словно погибших в подземных схватках мужчин никогда и не существовало.

Они вышли из гробницы.

Сумерки остались сумерками. Но теперь это были ПРАВИЛЬНЫЕ сумерки.

Инга с облегчением вздохнула. Конечно, её страх никуда так быстро не исчез, но где-то внутри поселилось ясное осознание, что всё закончилось. Завершилось.

…Жаль, что никто не собирался сообщить ей тоже самое вслух.

Быстро темнело, но отряд уверенно брёл тропинками через Храмовые Сады. Вскоре они ступили на Лиловый остров и, не теряя времени, двинулись к Небесной Галерее. Навстречу им попалась спешащая к ресторанчику седовласая старушка, опирающаяся на трость. Больше никого.

Трепет же перед воздушными мостами несколько потускнел после пережитого. Инга быстро, вполне буднично, словно местная, перешла на другую сторону. Экспедиционный автомобиль всё так же стоял почти вплотную к беседке. Коллег около него не было.

— А что с туристами? — поинтересовалась взволнованным голосом девушка.

— Все группы экскурсоводы ещё до полудня вывели. Им известны признаки ненастья. А в плохую погоду и ночное время посещение небесных островов строго запрещено, — сурово ответил Владыка и посмотрел на неё неприятным взглядом.

От понимания требования молчать о происшедшем Инга поморщилась, отвернулась и подошла к машине. Все оставленные в салоне вещи лежали на своих местах.

«У нас ведь не было гида», — горько осознала она.

Между тем подъехал автобусик. Водитель открыл дверь. Мужчины начали довольно рассаживаться, а она всё продолжала растерянно стоять, словно чего-то ждала, пока Остор напрямик не предложил ей поехать вместе со всеми. Инга забралась внутрь. Она ощущала себя предательницей из-за этого, хотя и не должна была испытывать ничего подобного. Кажется, её разум и чувства начали войну, которую никак не собирались заканчивать…

Владыка занял место возле неё и негромко произнёс сухим официальным тоном:

— Пожалуй, сегодня вам стоит отдохнуть. Завтра же я зайду обсудить некоторые детали этого дня.

— Хорошо, — устало согласилась она, мысленно радуясь его решению.

Дорога проходила спокойно. Правда, мужчины несколько ожили. Угрюмость спала с их лиц, и они даже начали весело шушукаться о чём-то. Она же, напротив, только опустила голову вниз. Местный язык был как и ранее не понятен. Да и сидящий рядом Остор не походил на приятного собеседника. Но время в пути пролетело быстро. Автобус довёз Ингу почти до самой гостиницы, чьи окна светились мягким светом ламп. Она вышла на улицу, довольно нелепо себя ощущая. Чистенький маленький город казалось не знал ни о каких бедах. Опрятные последние прохожие шутливо шептались, искоса посматривая на неё — девушку в порванной грязной одежде. От усталости и ушибов ноги слегка прихрамывали. Саднящие колени и ладони неприятно зудели. Однако упрямо стиснув зубы, не отвлекаясь ни на что и ни на кого, Инга ровным шагом направилась в номер. Ей только пришлось остановиться у стойки с администратором, чтобы взять ключ от номера. Старик с удивительно яркими голубыми глазами и несвойственной островитянам загорелой кожей с любопытством осмотрел чумазую постоялицу, но ничего не произнёс.

Она зашла в маленькую прихожую и закрыла на засов дверь за собой. Зеркало шкафа отобразило взъерошенную грязную испуганную женщину в простеньком сером платье. В руке она по-прежнему держала кинжал. Совсем забыла про него, а никто не напомнил убрать. Да и не отнял. Отражение настолько противоречило обычной Инге, что она улыбнулась самой себе и даже нервно хихикнула. После чего девушка положила ставшее ненужным оружие на комод, сняла с себя одежду и оттолкнула лохмотья ногой в сторону. Затем плавно приоткрыла дверь в ванную и с подозрением заглянула внутрь.

Наверное, после приключения на небесных островах ей предстояло ещё долгое время так осторожничать!

Помещение же выглядело подозрительно обыденно и ничем не собиралось пугать. Так что Инге пришлось покончить со своей паранойей, вздохнуть как можно глубже и всё-таки принять душ. Она тщательно смыла с себя грязь и дважды вымыла волосы, чтобы избавиться от гадкого липкого ощущения. Это удалось. Прохладные струи принесли облегчение, создавая впечатление, что события дня являлись всего лишь плохим сном…

Увы, это была лишь попытка сознания избавиться от тревожных воспоминаний.

Открыв шкаф, с развешанной по плечикам со вчерашнего вечера одеждой, и надев подвернувшееся коктейльное нарядное платье в горошек, Инга начала обход, стуча в двери номеров коллег. Никто из них не отозвался, а потому ей пришлось вернуться к себе. Она снова тщательно закрыла за собой дверь на засов и замок и кинула ключи на сидение плетёного стула. После чего сняла обувь и нацепила на ступни домашние тапочки. Торшер тут же неожиданно замерцал.

Девушка вздрогнула.

«Короткое замыкание», — подумала сначала она, но, осознав, что пробки не выбило, пришла к выводу, что, вероятно, произошло простое падение напряжения в сети. В любом случае, проблема быстро исчезла сама собой. Инга облегчённо выдохнула, встала и хотела уже пойти в уютную спальню, как поняла, что на стене рядом со входом в ванную появилась ещё одна дверь.

Та ничем не отличалась от остальных в гостинице. И выглядела так, словно всё время здесь и находилась.

День второй. Ближе к ночи

Сашка прикрыл себе рот двумя руками разом. Крик, который он издавал, мог привлечь всех тварей с округи. Поэтому, едва он осознал, что не повторил бы своей глупости, то схватил котомку с едой и вприпрыжку ринулся куда подальше.

Темнота вокруг стала ещё плотнее, чем когда он засыпал. Однако она перестала быть столь пугающей. Как будто из неё исчезло нечто чрезвычайно опасное. И всё же тревога так и не покинула его. Поэтому, останавливаясь, Сашка первым делом удостоверился, что он по-прежнему один. И только затем расслабленно посмотрел на небо. Оно было ясным и глубоким. Россыпь звёзд мерно отражала свет вселенной на крошечную планету, путаясь в лёгкой дымке.

— Вот что тебе рисовать надо было, Художник, — подумал он вслух. — А не хижину какую-то.

«Я их поправлял. Видел бы ты их раньше!» — тихо прозвучало у него в голове чужим голосом.

Сашка содрогнулся. Но никакого странного мужчины вокруг не было. Да и откуда тому было взяться в настоящем мире, если он просто-напросто ему приснился? Однако парень подошёл к ближайшему дереву и попытался содрать кусочек коры ногтем. Та слегка пружинила, но наконец поддалась. И за ней обнаружилась привычная древесина. А на ладони остался небольшой коричневый кусочек эластичного материала.

День второй. Девятнадцать часов и десять минут

Она зажмурила веки и снова открыла. Видение не исчезало, так что ей пришлось со всей осторожностью подойти ближе. Ситуация казалась невероятно глупой.

Разве можно просто-напросто не заметить такое? Или возможно?

Девушка провела пальцами по шероховатой поверхности деревянного полотна и отошла на пару шагов назад. Ощущения доказывали реальность увиденного, хотя память отказывалась признавать свою вину. Разум настойчиво требовал прекратить издевательства над ним и вернуть психику в более устойчивое состояние. Инга, следуя этому повелению, повернула ручку, распахивая дверь, и заглянула внутрь, привычно не переступая порога. Ей открылась комната с современной обстановкой, где преобладал белый цвет. Сразу у входа стояла низкая кровать с развевающимся белоснежной лёгкой воздушной тканью балдахином. На ней кто-то находился. Инга крадучись сделала маленький шаг в сторону, чтобы появилась возможность лучше рассмотреть лежащего, но, по-прежнему, внутрь так и не зашла.

На постели обнаружился тот же беловолосый мужчина, что и в гробнице. Он снова медленно повернул голову к ней, внимательно, с некой затаённой надеждой, посмотрел глубокими бирюзовыми глазами и едва слышно прошептал:

— Время вспять.

Инга тут же стремительно захлопнула дверь и, подпирая своим телом створку, завизжала, зажмурив глаза. Затем резко замолчала. Почему-то ей стало очень холодно, и она перестала чувствовать на себе одежду. Затем девушка открыла веки. Двери не было. Прихожей тоже. Она находилась в ванне и прижималась к кафельной стене.

Душ был выключен, она обнажена.

Отсюда и холод.

Неужели заснула стоя?

Не зная, что думать и предполагать, Инга в очередной раз насухо обтёрлась мягким махровым полотенцем, стараясь не смотреть в зеркало. На душе было гадко и мерзко. По размышлении, она накинула хлопковый гостиничный халат и вышла из ванной. Открывать шкаф, чтобы посмотреть, висело ли там ещё платье в горошек, не хотелось. Искать коллег в их номерах — уже тоже. Зато все стены подверглись внимательному осмотру. Никакого намёка на вход в таинственную комнату не наблюдалось. Она даже с азартом поискала с дюжину минут некие скрытные полости, пока не пришлось остановиться из-за настойчивого стука в дверь со стороны коридора.

«Кто-то из наших», — пролетела в голове радостная мысль, и Инга без тени сомнений открыла замок. Увы, увиденное не порадовало.

Без приглашения порог решительно переступила пожилая женщина с морщинистым лицом. Длинное чёрное платье, как и у группы женщин в Храмовых Садах, испугавших её утром, давало понять, что та являлась жрицей.

— Тебе стоит пойти со мной, — приказным тоном фамильярно произнесла незнакомка и протянула маленький сосуд.

— О чём вы? — не поняла девушка и нахмурилась. Сегодня на её долю пришлось столько странностей, что Алисе в Стране Чудес и не снилось! Так что очередное загадочное событие только основательно разозлило.

— Выпей. Я приду за тобой, когда ты будешь готова.

Женщина буквально сунула бутылочку в руки Инги, едва сдерживающей себя от агрессивных слов, и вышла в коридор. Девушке только и осталось как закрыть за той дверь… И на замок, и подпирая ручку стулом. Только после этого она осмотрела «подарок». Ничего примечательного в том не было. Ёмкость из голубой глины легко помещалась в ладони. Узкое горлышко вместо привычной пластиковой пробки затыкал длинный сучок дерева. Больше походило на детскую поделку или сувенир, чем на что-то серьёзное. Однако после пережитого, сосуд показался сосредоточием какого-то невероятного могущества.

Повторять подвиг с обходом комнат коллег она не стала. Выходить из комнаты, пока не восстановилось хрупкое душевное равновесие, ей решительно не хотелось. Поэтому Инга наконец-то зашла в спальню и плотно задвинула занавески. Положив глиняную бутылочку подле себя, девушка легла на кровать, удобно устроив на ногах ноутбук, и включила технику. Ей нужно было успокоиться и привести голову в порядок.

А что могло вернуть в реальность лучше, чем переписка с раздражающе предсказуемым, сдержанным и невозмутимым мужем?!

— Привет, — коротко написала Инга. Антон оказался в сети. Иного она и не ожидала. Наверняка караулил её, согласно собственным принципам учтивости.

— Привет, зай. Как ты? — пришёл почти сразу ответ.

Она задумалась. Следовало ли описывать события дня? Они выглядели настолько фантастично, что даже ей самой — участнице событий, казались бредом.

— День оказался невероятно тяжёлым, Антош.

— Ты справишься.

Справишься?! Как жить с тем, что произошло?! Как совладать с гибелью картины привычного мира? Как?!..

Она почти что резко захлопнула крышку ноутбука, как внезапно раздражение отпустило Ингу, сменяясь ощущением тихой и всеобъемлющей нежности к мужу. Давно уже в ней не возникало ничего подобного. Неожиданно она осознала, сколь глупо и некрасиво вела себя с супругом. Как вообще можно было соглашаться на далёкую экспедицию только для того, чтобы пощекотать нервы человеку, который столь сильно любил её. И более того, принимал свою жену такой, какая она есть, во всём и не требовал ничего взамен! Старался сделать счастливой столь недостойную его особу, всецело поглощённую собой. Она настолько упёрлась в своих подростковых желаниях о пылких страстях, что абсолютно перестала задумываться о том, что чувствовал муж.

А для чего ей это понадобилось? Самоутвердиться в чём-то? В чём? С кем ещё можно было найти столько заботы и понимания?

— Я люблю тебя, — призналась Инга, понимая, что именно сейчас эти слова являлись правдой. И, следуя неожиданному порыву тёплых эмоций, быстро допечатала. — И очень рада, что ты есть у меня. И что мы вместе. И будем вместе. Обещаю.

— Мы всегда будем вместе. Я тебя тоже люблю… Но что-то случилось?

— Нет. Просто я осознала, насколько сильно мне может тебя не хватать!

Она была искренна. Пальцы набрали на клавиатуре не то, что должно сказать в той или иной ситуации, а то, что хотела её душа. И может мало в этом было настоящей любви, но она испытала невероятную благодарность. А это чувство можно было назвать её самым ярким оттенком. Неожиданный порыв нежности словно сорвал плотину, и река того, что надо было озвучить хоть раз в жизни, обрела свободу.

Муж долго молчал, читая написанное ею, а затем ответил:

— Мне тебя не хватает уже в тот миг, когда ты целуешь меня, провожая на работу. День в разлуке кажется вечностью.

Инга потёрла глаза, чтобы сдержать слёзы стыда. Она ощутила себя невероятно гадким созданием. Сколько жило в ней притворства? Да, традиционно перед уходом Антона на работу она обнимала его с жаркой, но холодной и расчётливой страстью актрисы, ибо… Мечтала, чтобы за супругом как можно скорее закрылась дверь!

Мысленно, девушка пообещала себе, что постаралась бы исправить себя. Что стала бы женой, достойной такой безгранично слепой любви… Но сейчас проснувшаяся совесть безжалостно терзала эгоистичную душу, делая общение невыносимым.

— Мне пора. Очень устала. Передавай привет моим и своим родителям. Скажи, что у меня всё в порядке.

— Целую, котёнок.

Закрыв крышку ноутбука, Инга положила тот на прикроватную тумбочку, и откинулась на мягкие подушки в надежде, что охватившее её смятение исчезло бы само собой. Однако что-то мешало безмятежно лежать. Она привстала и увидела под собой глиняный флакон.

Как он мог закатиться туда?

Инга взяла сосуд в руки.

— Словно Алиса в Стране Чудес. «Выпей меня» только надписи не хватает, — язвительно прошептала девушка, но не отбросила бутылочку в сторону, и не отложила для анализа содержимого, как предполагала ранее.

Она немного повертела «подарок» в руках.

Что стало бы, если открыть этот «сундук Пандоры»? Или, может, она понапрасну изводила себя?

Вполне вероятно, что всё происходящее являлось чьим-либо злобным розыгрышем. Вера, что вокруг шло некое своеобразное шоу, казалась даже более логичной, нежели нашествие зомби…

Инга извлекла пробку, прикладывая немалые усилия. Сучок вытаскивался тяжело, под конец издав тихий хлопок. Запах жидкости, находящейся внутри, показался ей приятным, но больше напоминал нежный аромат цветочных духов нежели чего-то пригодного для питья. Повинуясь мигу безумия и безрассудства, она выпила жидкость почти до дна. На вкус напиток оказался безвкусным, как обычная вода. Девушка прислушалась к собственным ощущениям. Вроде ничего не происходило. На всякий случай она покопалась в дорожной сумке, нашла аптечку и положила поверх ноутбука упаковку активированного угля и упаковку сока.

Не тревожить же ей было ночь вызовом скорой помощи из-за собственного сумасбродства!

Затем Инга расчесала волосы, не став их сушить феном, переоделась и легла спать. Напряжение мешало приходу дремоты, но усталость умело боролась с бессонными размышлениями. Девушка чувствовала, что засыпала. Такое бывало с людьми. Вроде уже начал сниться сон, но при этом человек ещё наполовину находился в реальной действительности — всё слышал, понимал… Именно такое состояние и было у неё тогда.

Ей виделось, будто она неторопливо пошла в ванную, чтобы опять принять душ, а затем вернулась в спальню. Кажется, вместе с нею за дверь комнаты прошмыгнуло что-то чёрное и небольшое, но девушка сделала вид, будто ничего и не было. Иногда это лучший метод борьбы со страхом. В конце концов, если не верить во что-то, то у этого чего-то не останется иного пути, как исчезнуть. Поэтому Инга старательно вела себя так, словно всё было в порядке. Однако боязнь брала своё. Она накрылась одеялом с головой и… В этот момент сюжет ускользнул от её внимания. Девушка заснула.

Проснулась она уже от ощущения жуткого леденящего ужаса. Он сковывал и порабощал. Инга громко выкрикнула имя мужа, хотя понимала, что находилась одна в комнате. Просто надеялась, что если что-то в темноте и присутствовало, то испугалось бы тоже. Антон, естественно не откликнулся, но приблизились знакомые тихие шаги.

— Ты чего кричала? — спросила мама.

— Я испугалась. Кошмар приснился, — моментально успокоилась Инга, выглядывая из-под одеяла. Мама улыбнулась, поцеловала в лоб сухими губами и погладила её по голове. Затем вышла и сказала папе, чтобы тот не беспокоился.

«Просто ночной кошмар», — произнесла та и закрыла дверь.

И тут с ужасом Инга осознала, что испугалась сна во сне.

Осознание этого разрушило дремоту. Она немного очнулась.

Её не просто трясло, а лихорадило. От липкого пота тонкая сорочка прилипла к телу.

Напиток. Это наверняка он! Зачем она пила эту гадость?

Мысли с трудом ворочались в голове как при очень высокой температуре. Инга кое-как встала и попыталась достать с комода ноутбук, чтобы попросить мужа о помощи. Устройство выпало из обессиленных дрожащих рук, но вроде не разбилось. Наклоняться за техникой сил не было. Точнее их хватило бы только на это действие, а потом бы Инга не смогла встать с пола. Мир кружился. Глаза снова настойчиво пытались закрыться, чтобы унести её в мрачный кошмарный сон. Но, придерживаясь стены, девушка всё же кое-как дошла до входной двери и рухнула на пол. Дышать стало очень тяжело.

«Пусть жрица помучается меня искать», — твердила себе Инга, чтобы опираясь за мысль, как за опору, сделать ещё хоть что-то.

Она из последних сил доползла до шкафа в прихожей и заползла внутрь. Некоторые вещи с грохотом упали, но это было неважно. Ей довелось совершить последнее важное действие — закрыть створку. После этого её тело болезненно свернулось калачиком.

Мир исчез.

Дверь шкафа тихо раскрылась.

— Ты уже проснулась? — холодный незнакомый голос.

Инга разлепила веки, но картина мира размывалась. Перед глазами проплывали мутноватые разноцветные пятна с очертаниями привычных предметов. Она ни на чём не могла сосредоточиться.

— Нет, я сейчас снова засну. Это как заряд бодрости от будильника, когда не высыпаешься утром, а куда-то очень спешишь, — невнятно и сбивчиво пробормотала девушка.

Разум словно окутывала пелена, через которую толком не могла пробиться ни одна логичная мысль. Говорило только подсознание. Так, как умело. Ассоциациями.

— Это хорошо, — одобрительно сказала суровая женщина.

Мир снова померк.

Старик-администратор за стойкой беспрекословно выдал ей ключ от комнаты, не моргнув и глазом. Как если бы всё было именно так как надо. Однако Инга не сомневалась, что информация об её возвращении в номер уже летела к Владыке Остору как по оптоволокну. И чтобы избежать встречи, а значит и уже явного запрета на деяния, ей следовало взять необходимые вещи и уходить. Быстро. Только это и могло позволить осуществить задуманное — как минимум осмотреть место падения джипа, чтобы сделать свои собственные выводы…

Ключ легко вошёл в скважину замка и повернулся. Инга вошла внутрь, удовлетворённо замечая, что обстановка в комнате осталась прежней, и никто и не думал копаться в её вещах. Брать чемодан смысла не было. Поэтому она просто достала свою небольшую дорожную сумку, из которой накануне доставала все вещи, и попыталась сложить самое необходимое. После чего быстро переоделась в джинсы и майку. Чуть ополоснув ноги от уличной пыли в ванной (идти-то пришлось босиком), а заодно захватив и зубную щетку, она наконец-то включила ноутбук. В городе наличие интернета являлось редкостью. Нельзя было не воспользоваться возможностью зайти в сеть. От мужа тут же посыпались сообщения, но читать их, даже мельком, у Инги времени не было.

— Что происходит?! — моментально пришёл вопрос от Антона, в кой-то веке заставшего благоверную в сети.

— Со мной всё в порядке. Свяжусь позже. Вернусь домой раньше, — быстро напечатала девушка с опечатками и резко захлопнула крышку ноутбука, не увидев важных уведомлений. Звук совпал с шумом от открываемой двери, но не слился.

Инга повернула голову в сторону прихожей.

— Владыка Остор, — не скрывая сожаления, опознала она вслух вошедшего.

Как тот смог столь быстро оказаться в гостинице?! Как будто караулил у порога, зараза!

— Я приехал сам, хотя мне следовало бы направить вашего лечащего доктора и санитаров, — тон его голоса не отличался от утреннего, вводя девушку в некое состояние, когда хочется опустить голову и признать свою неправоту во всех настоящих и мнимых грехах.

Вот только столь послушной девочкой Инга никогда не была!

— Чтобы меня повязали и отправили обратно в палату? — язвительно спросила она, и на лице Остора проявилось вполне человеческое выражение. Только Инге оно совсем не понравилось, ибо оно походило на… сочувствие.

— А разве не стоило? — чуть приподняв бровь, с иронией поинтересовался мужчина. — Ещё утром вам объяснили, что ваш организм находится под действием сильного галлюциногенного наркотика, и его действие ещё не до конца прекратилось. Как результат, происходит путаница реальности с вымышленным. И это обстоятельство требует, чтобы вы не покидали палату, — он постучал костяшками пальцев по стене. — И что же?

— А что не так?

— Изорванная простыня. Верёвка. Какой-то детский и нелепый побег!.. А, войдя в номер, я застаю вас для чего-то собирающей вещи, — Владыка смотрел с некой жалостью и укоризной. — Вам это кажется нормальным? Вашим естественным поведением?

— Нет, — Инга почувствовала, что покраснела от стыда.

С такой стороны всё выглядело действительно отвратительно. Как если бы она и правда была психически неуравновешенным человеком и душевно больной. Следовало оправдаться.

— Мне показалось странным, что исчезли тела моих коллег, — горечь сдавила сердце от факта гибели людей, ставших ей друзьями. Сашку и Павла она ведь действительно давно знала. И представить, что больше никогда не получилось бы увидеть их… Это было невыносимо! — Я всего лишь хотела самостоятельно осмотреть место аварии и, быть может, понять больше о том, что произошло.

— Вы не доверяете полученной информации? — стальные глаза Остора засияли нехорошим оттенком.

Ответить положительно — означало, что она принесла бы себе ещё больше проблем. Если отрицательно, то выходило, что у неё и правда не все дома. Смысла то куда-либо бежать тогда не было.

— Они мои друзья. Я не могу покинуть Остров, не пытаясь хоть что-то разузнать об их судьбе. Мне нужны подробности, — ответила девушка.

— Инга, — впервые обратился Остор к ней по имени и продолжил на хорошем русском, вызывая у неё искреннее удивление. — Ваши причины мне понятны. Но я попросил бы вас взять себя в руки. Кажется, именно такое выражение используется в вашем языке для обозначения спокойного и рассудительного мышления, несмотря на тревожные обстоятельства?

— Да.

— Тогда именно так. Возьмите себя в руки! Для чего вам проводить тёмное время суток впустую на улице?

— Что вы хотите сказать?

— Наступающая ночь не даст вам возможности что-либо рассмотреть. Обратите внимание, в какой точке находится солнце на небосклоне. Вы неверно выбрали время… А что касается намерения осмотреть место аварии. Как собирались его обнаружить? Обойти тропу вдоль и поперёк? Вы неверно выбрали способ, — эта весьма откровенно обличающая речь произносилась более мягким голосом, чем прежде, но от этого Инга почувствовала себя только хуже. — Какими бы не были причины — сбегать из больницы по-любому являлось невероятной глупостью. Следовало хотя бы дождаться утра. Мне даже странно, что подобный поступок может совершить человек, посвятивший себя научной деятельности.

— Со стороны выглядит всё просто ужасно, — попыталась она, улыбаясь, перевести всё в шутку, но Остор был слишком серьёзен, чтобы дать ей такой простой выход из сложившейся ситуации.

— Именно так. Так что если бы за вашей исследовательской группой следил иной Владыка, то вместо этого разговора, вы бы уже находились под стражей… Вы хоть осознали из-за чего?

— Да, — она всё-таки виновато опустила взгляд.

Остор же отбил пальцами по стене какую-то новую мелодию, словно обдумывал что-то важное для себя. Потом удовлетворительно мотнул головой, как бы соглашаясь с чем-то, и неторопливо произнёс:

— Поднебесье так и останется закрытым для посещения, но я позволю вам осмотреть желаемое на тропе, — он передал ей уже знакомую кожаную папку. — Здесь точно отмечено место аварии и даны имена лиц, что занимались поиском. Препятствий вам никто чинить не станет, но послезавтра утром вы должны будете отбыть на родину. Позже я направлю несколько человек, чтобы они помогли вам собрать вещи коллег. После чего они отправят груз на корабль.

— Спасибо, — поблагодарила Инга.

— Не стоит. Я не хочу, чтобы мой отказ на эту авантюру ваши правительства использовали как факт сокрытия каких-либо данных. Исследуйте.

Мужчина развернулся и вышел не прощаясь. А Инга поняла, какую ужасную ошибку совершила. Если бы она провалялась на больничной койке, то сообществу стран можно было бы упрекнуть Владык Острова в недостаточности совершённых действий по раскрытию всех обстоятельств. Они направили бы настоящих специалистов, способных разобраться в трагедии. Действительно нашли бы и тела, и поняли насколько правдива сама история…

А теперь?

Она же здесь как официальное лицо! И сама уполномочила себя заниматься расследованием. Владыка Остор, конечно, обещал не препятствовать. Но он не собирался и помогать. Ей самой следовало как-то добираться до места аварии и найти людей из списка. А как их искать? Да ещё за один день?

Как можно было совершить такую глупость?!

Инга закрыла входную дверь на ключ, чтобы наверняка избавиться от возможных посетителей. Затем стянула только что надетые джинсы и легла на кровать, чтобы пролистать содержимое папки. К первой странице прилагался её билет на ближайший утренний рейс. Она немного повертела его в руках и приступила к изучению остального. Информации вышло не так уж и много. По сути — это был крайне сухой отчёт, скрашенный нелицеприятными фотографиями.

Само собой, что ей захотелось прежде всего посетить именно то место, где её нашла местная жительница, но небесные острова теперь были недосягаемы. Оставалось лишь осматривать место события аварии.

Вот только как?

Удивительно! Стоило получить возможность осуществить задуманное, как посыпались коварные вопросы. А ведь ещё час назад она была уверена, что ей было достаточно единожды увиденного снимка.

Как можно не узнать место трагедии?… Да легко!

Теперь девушка сомневалась, что разглядела бы что-либо ценное. Всё нужное и так было отмечено красным маркером кружками на фотографиях. Кто-то уже внимательно прочитал следы.

Инга тяжело вздохнула и снова включила ноутбук. Хорошо, что в гостинице существовал интернет, где можно было поискать необходимую информацию для начинающего следователя!

— Меня пугает твой ответ. Инга, что происходит?! — по имени Антон уже давно к ней не обращался.

— Всё хорошо, Антош, — солгала она.

Муж снова лез к ней, когда ей было совсем не до объяснений с ним! Это раздражало, поэтому Инга рассчитывала отделаться от него такими короткими фразами.

— Инга, обычно я бы дал тебе разобраться со своей проблемой самой, если так не хочешь рассказывать. Но сейчас ты на другом краю мира! Я волнуюсь!

Внутри разгорелся настоящий гнев, но девушка сумела себя сдержать. Каждый раз, когда муж пытался спросить её о чём-то, она старательно переводила всё на другую тему или избегала общения, считая, что тот ничем не помог бы. А его сочувствие уже поперёк горла стояло!

Может хоть на этот раз стоило изменить тактику?

— Произошло нечто ужасное, — через силу начала объяснять ситуацию Инга, но постепенно писать ей стало значительно легче. Незаметно для себя она написала мужу обо всём произошедшем… Но без своих кошмаров, которые она могла чётко назвать сновидениями.

— Не стоит ничего делать, зай. Собирай свои вещи и возвращайся ещё раньше, если это возможно. Эта дурная история, и тебе в ней делать нечего. Я не говорю, что не верю, что может быть правдива и твоя версия. Не говорю, что рациональнее то, что всё было именно так, как говорил Владыка. Но ты у меня умничка. Так что подумай логично сама.

— Думаешь, он прав?

— Я думаю, что вы первая исследовательская группа, получившая доступ. Ничто не мешало Владыкам подстроить события как нужно, дабы прекратить все изыскания на корню. И, быть может, твоё везение именно в том, что ты отстала от остальных. Иначе и сама пропала бы без вести.

— Зачем же скрывать трупы? — как ни странно, ответ мужа совсем не содержал предполагаемого сочувствия. Наоборот, позволил взглянуть на ситуацию с ещё одной стороны. И Инга ощутила даже прилив сил — оказывается, ей действительно было с кем поделиться!

— А ты уверена, что они на данный момент мертвы? Может, Владыкам нужно что от них?

— Не знаю.

— И поэтому возвращайся, пока они дают тебе шанс. И лучше всего не на предложенном рейсе.

— Ты прямо-таки прирождённый шпион, — ответила Инга, понимая, что от слов мужа холодело сердце. — Вот только вертолёт должен был прилететь за нами только через несколько дней.

— Просто я действительно за тебя беспокоюсь.

— Тогда прости, но я всё-таки постараюсь осмотреть место аварии. И отправлюсь в путь в день, назначенный Владыкой, — напечатала девушка и поставила свой традиционный смайлик, когда хотела обозначить ложь. Ведь их разговор могли просматривать, интернет никогда не был надёжным хранилищем тайн, а, значит, нужно было дать вероятным наблюдателям уверенность, что всё шло по их плану.

Антон верно воспринял её ответ и не стал больше поднимать щекотливую тему. Они ещё некоторое время переписывались с долгими паузами между ответами — Инга параллельно искала информацию по интересующему её вопросу. Поэтому Антон предпочёл попрощаться сам. Девушка тут же отключила программу для общения. Разговаривать с остальными знакомыми ей и вовсе не хотелось.

Долгая беседа с мужем принесла и новые тревоги, и облегчение. Вкупе с дневным сном это вылилось в бессонницу из-за размышлений. Поэтому она начала складывать одежду в чемодан, думая, с чего начать утро.

Корабли отходили с Острова не каждый день. Вечером рейс. На другие сутки — утром. После чего перерыв в двадцать четыре часа, и снова график повторялся.

Так что если уезжать не послезавтра, а завтра, то вполне получалось посвятить день намеченному. И уехать раньше. Оставалось лишь поменять билет, своевременно прибыть в гостиницу за вещами, да отправиться в путь.

Или ещё больше схитрить? Существовал вариант отплыть и менее заметно. Так, чтобы никто не догадался. Сделать всё в последний момент и…

Словно параноик Инга решительно разобрала только что собранный чемодан и аккуратно развесила свои вещи по вешалкам. Как было раньше. Она решила, что взяла бы на корабль только небольшую сумку. И, сложив в неё самое необходимое, девушка осталась довольна.

Бог с ними, с вещами! Дело наживное, в конце концов. Переживёт и Владыка Остор изумление от её сумасбродного решения!

Лучше так, чем отплывать на корабле, что заведомо обречён, например, на крушение по некой технической неисправности.

Закончив с перекладыванием одежды с места на место, Инга вымоталась настолько, что бессонница отступила. Девушка сняла с себя майку и пошла в душ. Струи воды успокаивали, унося тревоги дня. Это приводило тело и разум в расслабленное состояние. Все страшные твари на небесных островах теперь действительно казались лишь вымыслом. Наркотическим бредом. Инга даже усмехнулась. Она никак не ожидала, что её мозг смог бы вообразить себе нечто подобное. Чаще всего девушка не запоминала сны, но, если те и оставались в памяти, то обычно заключали в себе самые обыденные сюжеты. А тут она всё помнила. Да ещё и такие кошмары!

Инга вышла из ванной комнаты, достала из аптечки пузырёк с таблетками валерьянки и приняла пару, запив стаканом воды.

— Уж в эту ночь я буду спать спокойно!

Проснуться довелось от того, что ей отчего то стало очень холодно. Она открыла глаза. Кружевные занавески развевались на ветру, позволяя увидеть ясное небо с россыпью бриллиантовых звёзд и ярким диском почти полной луны. Окно как-то раскрылось само собой — Инга его и не открывала вовсе.

Понимая, что согреться под одеялом так и не удалось бы, ей пришлось встать, чтобы закрыть источник свежей прохлады. Она протянула свои руки к ручке окна, но тут же отдёрнула. Собственные ладони показались очень бледными и неестественно синими в ночном свете. Инга встревожено подошла к правому комоду, над которым висело частично завешанное плотной тюлью зеркало. Освещение было слабым по сравнению с дневным, но его хватило, чтобы в ужасе отпрянуть от собственного отражения. Кожа выглядела мертвенной, и что-то не так было с лицом.

Инга заставила себя снова подойти ближе и наклонилась к отражающей поверхности.

Левый глаз. Его радужная оболочка стала похожа на застывший клей или сгусток паутины. Зрачок отсутствовал, но зрению это не мешало.

— Да что же это?! — взвизгнула она, ощущая ужасную панику.

Затем девушка провела синюшними пальцами по бледному лицу и потрогала глаз. Тот не чувствовал никакой боли, а исчезнувшее на миг от этого движения отражение вернулось, отображая чью-то тонкую белую ладонь на её левом плече.

Неестественно медленно девушка повернула голову. Шея словно одеревенела. Но вместо человека за спиной увидела на своём плече огромного ворона. Тот склонился, как бы всматриваясь в неё холодными синими глазами, и резко дёрнулся чтобы выклевать её странный глаз. Клюв наносил решительные удары. Ей было не отбиться, а потому она завопила… Чтобы через миг осознать, что сидела в своей постели и заходилась беззвучным криком.

За окном виднелся восход. Новый день начинался.

День третий. За три часа до заката

Очень быстро Сашка понял, отчего существовал запрет для туристов на ночные посещения небесных островов. Это было время тварей. И на Запретном Острове, кажется, обнаружилось если не их гнездовье, то целый выводок. Потому что там те бродили и днём!

Первого зомбика Сашка заметил, когда вольготно переходил мост через ручей. Точнее, это тот заметил его и ринулся в атаку. Оружия, кроме ножа, закреплённого на крепком суку, у парня не было. Но он попытался защититься своей самоделкой и даже нанёс несколько ударов, однако существо никак не отреагировало на них… как и полагалось мертвецу. Понимая, что драка ни к чему хорошему не привела бы, Сашка выпустил орудие из рук и ринулся прочь к воротам, надеясь, что тварь потеряла бы его след. По пути он выкинул свой тюк с едой. Лишний груз мешал скорости. Однако по прямой добраться не получилось. Дорогу преградили ещё две бестии, выбравшиеся из-под земли. Так что передвигаться пришлось зигзагами.

На удачу, зомби не догадались до приёмов стаи. И вряд ли этому помешал их слабый интеллект. Скорее, те изначально были людьми, а человечество давно прекратило подобные глупости охоты. Повезло и в том, что врождённое чувство направления и адреналин позволили добраться до моста, не задыхаясь от преодолённого расстояния.

…Плохо было другое. Не желая давать местным знать о себе, он запер ворота. Так что теперь ему предстояло брать четырёхметровую преграду наскоком. А верх той по-прежнему украшала жёсткая колючая проволока!

— Твою мать! — завопил Сашка во весь голос, ибо рыки тварей за спиной никак не отставали, и в секунды преодолел подвесной мост.

От его бега пластины шатались из стороны в сторону. А потому в какой-то миг парень едва не потерял равновесие, но достиг цели. Он даже сумел основательно подняться на одних руках по скользким прутьям ворот, как осознал, что его уже должны были бы сцапать!

Сашка медленно и недоверчиво повернулся в сторону Запретного Острова.

Все чудища застыли у основания моста. Суетливо перебегали с места на место. Тянули лапы, но на мост не становились.

— Словно баг в игре, — похолодел учёный и сделал несколько столь желанных снимков на камеру. После чего начал рыться в карманах в поисках отмычки.

Делал он это суетливо, а оттого та выпала из рук и провалилась в щель между планками. Кажется, его ключу от врат предстояло покоиться на дне океана.

— Ну-ну! Не на того напали! — погрозил Сашка зомби кулаком излишне бодрым голосом.

— А кто именно-то кого нападать? — раздался требовательный глас за спиной на корявом русском. Из-за сбитой грамматики вопрос прозвучал крайне неясно.

Парень прикусил губу и снова развернулся. Теперь он смотрел в сторону Храмовых Садов и в начинающихся сумерках увидел местного, спокойно подходящего к воротам и выжидающе скрещивающего руки на груди. Выглядел тот уверенно… Может потому, что на его поясе присутствовал меч.

— Смотрю, ты при оружии. Проходи на эту сторону ворот и узнаешь на своём опыте, кто тут кого, кем, чем и вообще зачем, — нагло предложил Сашка, и не думая переходить на английский. Языки ему давались туго.

— Проходить? Мне нет пути. Ворота не открыть — ключ от них только Владыка носят.

— Слушай, мне бы выбраться, — всё же перешёл к делу парень. — По воротам без подставки какой до верха не дотянусь.

— А забраться внутрь как? Или ты как-нибудь лететь, обернувшись вороном?

Кажется, островитянин не страдал отсутствием юмора, но смысл фразы Сашка понял чисто интуитивно. Речь была слишком корявой.

— Как забрался — выйти уже не выйдет.

— Говори как, — упёрся на своём островитянин, и Сашке оставалось только сознаться:

— Отмычку соорудил из проволоки и частей швейцарского ножа. Но у меня больше ни того, ни другого нет!

— Удача в тебе! — усмехнулся синеглазый собеседник, но его улыбка вышла откровенно горькой. — Фильтры и перчатки потерять?

— Ты мне поможешь или как?

— Давай пробовать.

Незнакомец слегка пригнулся, упёрся ногами и подставил скрещённые ладони так, чтобы Сашка мог использовать те как ступени. Отказываться от подмоги парень не стал, но результата это принесло мало. Островитянин был сильным молодым мужчиной и, если бы у него самого имелась хотя бы половина сноровки того, то задумка бы вышла. А так все четыре попытки кряду провалились впустую. Кроме того, в результате неловкого движения Сашка случайно оступился. Нога попала на поясную сумку островитянина, и в той что-то громко треснуло.

— Надо прекращать, — заключил помощник, вынимая на свет осколки какой-то раковины. Лицо у него при этом так сморщилось, как если бы безделушка имела существенную ценность.

— Отдышусь с минуту и, может, новые силы появятся, — кисло предположил Сашка.

— Говорить чеснок, если ты верха достать, то слой иглы металла много. Ты запутаться и живот себе распороть, — на полном серьёзе произнёс островитянин, указывая на колючую проволоку.

— Эй! Это не повод оставлять меня здесь одного! — он непроизвольно скосил глаза на тварей, по-прежнему выжидающих у начала моста.

— Если бы сигнал остаться цел, — островитянин кивнул головой на осколки раковины. — Я звать бы других… Надо так сразу и делать быть! А в этот момент быстро к городу надо, чтобы много людей к тебе позвать. Будет ночь, но много кто нарушить правила и прийти.

— А если я не дождусь?! Они же меня сожрут!

— На. Держи! — собеседник, вытащив меч из ножен, протянул тот рукоятью вперёд. — Отрезать головы. Это любого не живой вода остановить!

Сашка дрожащими руками принял тяжёлое оружие и судорожно сглотнул слюну. Островитянин же, не став терять времени, действительно прытью убежал прочь. То ли действительно на помощь звать. То ли куда подальше от своей совести. Парень не знал. А потому постарался пару раз взмахнуть мечом. Удары выходили неловкими. Такими, как если бы он держал топор.

Между тем темнело на глазах. Мертвецы оживились. Теперь они осторожно выбегали на несколько планок вперёд, но, словно бы их как собак одёргивал хозяин, возвращались на место. Подбираться к ним Сашка не рисковал, хотя, может оно того бы и стоило. Он с надеждой ожидал подкрепления, хотя на такое скорое появление кого-либо рассчитывать не приходилось. Скорее всего, островитянину потребовалось бы часа полтора бежать со всей возможной скоростью, чтобы достигнуть Небесной Галереи. А ведь там тому предстояло и людей найти. И уговорить на подмогу идти. А те вряд ли бы передвигались с такой же быстротой. Да ещё и сборы. Так что помощь раньше полного заката не поспела бы.

И с каждой пройденной минутой угрюмая решимость переполняла Сашку с новой силой.

Раннее утро четвёртого дня

В какой-то миг Инге стало физически плохо от мысли о том, что кошмары остались бы с ней навсегда. Если те намеревались и дальше продолжаться, то тогда она точно не смогла бы нормально засыпать. В голове возник собственный несчастный вялый облик с синими опухшими веками, красноватыми глазами и нервно дрожащими конечностями. Видение показалось настолько жалким, что Инга даже всхлипнула.

— А ведь люди сюда отдохнуть ездят! — пожаловалась она и, осознавая, что так и до рыданий недалеко, постаралась успокоиться и с опаской подошла к зеркалу.

Отражение ни коим образом не походило на ночной кошмар, но и до обычной жизнерадостной Инги ему ещё было очень далеко. В эту ночь она поспала крайне мало, проснулась слишком рано, да и сон не принёс долгожданного умиротворённого отдыха. Однако ложиться в постель более не хотелось. Вовсе. Посчитав за лучшее выспаться уже на корабле (отплывшем как можно дальше от этого жуткого Острова!), девушка быстро собралась и вышла из гостиницы, чтобы зайти в крошечный ресторанчик напротив. По отзывам там подавали великолепный кофе. Однако время оказалось чересчур ранним, и на закрытой двери висела соответствующая табличка.

— Прямо-таки день неудач, — задумчиво и несколько раздражённо пробормотала самой себе под нос Инга. Такая малость как чашечка ароматного кофе, способная привести в более радужное состояние человека в её ситуации — оказалась недоступна. И это сделало ясное начинающееся утро хмурым.

Хотя жаловаться на природу и погоду совсем не следовало. Солнце пока находилось очень низко, придавая безоблачному небу розоватый оттенок зари. Нежные, ещё несколько неуверенные в своей силе лучи света мягко скользили по красной черепице крыш, настойчиво проникая сквозь узкие щели ставней. Они прогоняли ночные тени, путаясь среди роскошных крон деревьев и влажных от росы трав. И капли влаги сияли как драгоценные камни. Ранние птицы только просыпались и начинали привычную утреннюю трель, в которой вещали о невероятной красоте мира и могуществе жизни. У щеки Инги пролетел и первый жук. Остров пробуждался. Ещё совсем немного и по улочкам прошли бы первые прохожие.

— А, это вы! — сказал кто-то за спиной девушки и откашлялся.

Инга обернулась и увидела старого администратора, обычно стоявшего у стойки. В его волосах давно появилась седина, но легко угадывалось, что первоначально тот был обладателем густых чёрных волос. А ясные голубые глаза, прячущиеся среди сеточки морщин, сохранили живой взгляд.

Когда она выходила — его пост был пуст. Поэтому постоялица самостоятельно повесила ключ от номера на стенд. Всё равно возвращаться в комнату уже не планировалось.

— Уж думал, кто-то нехорошее задумал. В такое время то по улицам бродить.

— Простите, если напугала, — улыбнулась она старичку. — Проснулась рано. Хотела кофе выпить… А кафе закрыто.

— Ну, так возвращайтесь в гостиницу. Как раз себе этот интересный напиток готовить начал. Угощу вас, — он немного отошёл в сторону от проёма, как бы приглашая её. Отказываться было неудобно, да и не хотелось. Поэтому Инга вернулась в здание и вслед за старичком проследовала через таинственную дверь за стойкой.

За ней оказалась небольшая и очень уютная комната. Слева от входа у стены стоял высокий шкаф, за ним потрескавшийся от времени комод и узкая кровать. Над комодом висела картина. Настолько старая, что цвета сильно потускнели, и изображение скорее угадывалось, нежели восхищало взгляд. Сразу у кровати располагалось широкое раскрытое окно с тяжёлыми мрачными шторами. А напротив крошечная дровяная печка, предназначенная для подогрева или приготовления пищи, да маленький круглый деревянный столик, окружённый простыми, но вместе с тем и изящными стульчиками. Из старомодной обстановки выбивалась лишь подвесная полка, на которой гордо возлежал между двух потрёпанных местных кожаных книг серебристый современный ноутбук. По всей видимости, старичок здесь и жил.

— Присаживайтесь, — радушно предложил он.

— Спасибо, — Инга послушно присела на ближайший стул, позволяющий смотреть на картину.

Нетривиальный сюжет. Травяное поле, за которым начинала резко возвышаться гора. Чуть слева видна поросль молодого смешанного леса и озеро. А на переднем плане красовался скромный бревенчатый домик, на пороге которого навечно застыла встревоженная длинноволосая женщина с двумя девочками. Одна из них, вроде как в испуге, крепко держалась за руку матери, а другая, словно прячась от кого-то, выглядывала из-за плотной балюстрады веранды.

— Видимо вам тоже не спится? — поинтересовалась Инга, закончив рассматривать любопытную живопись.

— В моём возрасте считается, что лучше вообще не спать. Оставшегося времени и так мало. А уж по ночам… Только и остаётся следить, как бы воды Острова не утащили тебя в свою обитель! — он доброжелательно улыбнулся девушке, но той фраза показалась слишком зловещей.

Может это местная религия так проявлялась?

Между тем старичок достал из шкафчика у печки объёмную простенькую турку и засыпал вместе с сахаром помолотый несколько ранее кофе из ручной мельницы. Инга с удовольствием решила понаблюдать за процессом. Обычно настоящий напиток она пила только в кафетериях. Покупать кофемашину на маленькую кухню однокомнатной семейной квартирки не получалось. Элементарно не хватало места, чтобы расставить всю столь необходимую в повседневной жизни технику. А возиться по утрам с туркой казалось невероятно долгим и муторным занятием. Поэтому в качестве альтернативы на столе стояла стеклянная банка современного порошка, называемого растворимым кофе. И иногда она представлялась девушке аналогом жизни современного человека… Администратор же неторопливо налил в ёмкость воду из запотевшего кувшина. На толстых стенках керамики отчётливо проступали маленькие капельки. А после поставил смесь на единственную конфорку горячей печи.

— Вы давно здесь живёте? — снова решила завязать разговор Инга и, опираясь на локти, положила на ладони подбородок, чтобы хоть куда-то деть руки.

— Начал и закончу жизнь на Острове.

— Я про комнату, — пояснила свой вопрос девушка.

Внешний облик собеседника не вполне давал ясно понять, что тот был коренным островитянином. Что-то в его разрезе глаз да оттенке загорелой кожи напоминало скорее о сказках востока. Те же волосы, пусть и были изначально чёрными, а не с проседью — блестели. Вот прямой нос с небольшой горбинкой, напротив, соответствовал местным чертам лиц больше некуда! Да и всё в поведении старика говорило о длительной жизни на Острове.

— Как построил гостиницу.

— Так вы хозяин? — искренне удивилась Инга.

— Ну, куда уж мне теперь? — усмехнулся тот в ответ и неторопливо помешал деревянной палочкой кофе. — Дочка ныне занимается. А я так. Помогаю. Если ж всю жизнь на себе ремесло держать, то как молодым его достойно продолжить?

— А, быть может, вы мне поможете? — внезапно озарило девушку.

— Я не золотая рыбка, чтобы абсолютно все желания исполнять, как только оно тебе захочется, — хитро усмехнулся он и лукаво посмотрел на Ингу, шутливо грозя пальцем. — Сначала скажи чем, а там и рассудить можно, что в силах сделать.

Разговор про желания напомнил ей о странных снах, которые память уже почти изгнала прочь в небытие. И чем дольше она пыталась вспомнить их сюжет, тем более размытым становилось содержимое. Старичок же снял турку с огня и разлил по чашечкам дымящийся ароматный напиток. Комнату наполнило благоухание бодрости, смешанного с чем-то возвышенным и, пожалуй, не имеющим словесного выражения. После чего он поставил кружку перед Ингой на белую вязаную салфетку. Движения его были быстрыми и ритмичными, но жидкость даже не колыхнулась. Затем он достал из шкафчика глубокую тарелку с домашним печеньем и доброжелательно пододвинул ближе к гостье. Девушка не удержалась, взяла ароматный кругляш ноздрястого рассыпчатого теста в рот и только затем вытащила из сумки коричневую папку.

— Может быть, вам известен кто-либо из этих людей? — Инга указала на список имён.

— А для чего тебе это надобно-то? — с любопытством спросил старичок, обращаясь к ней на ты, и, жмурясь от удовольствия, сделал свой первый крошечный глоток горячего кофе. На лист он пока даже мимолётного взгляда не бросил.

— Вы ведь знаете, что с моими коллегами произошёл… несчастный случай? — ответом послужил утвердительный кивок. — Вот я и хотела посмотреть место аварии. Понять, как та произошла.

— И что тебе это даст? — светлые глаза старика сияли живым умом, и в них читалось, что он задумал некую, соответствующую его возрасту, гадкую хитрость.

— Внутренний покой, — уже немного злясь, ответила Инга.

Простой администратор, а вёл себя словно великий пророк!

— Нет, — категорично и жёстко отрезал он, снова погрозив ей пальцем. — Ты стараешься найти причину. Стараешься выявить, что могла бы сделать. Но ответ очевиден. Ни причина, ни события тебе не подвластны, ибо они лежат в прошлом. Это всё твоя горячая молодость. Она требует действий. Покой же придёт лишь тогда, когда сердцем примешь то, что произошло и начнёшь жить дальше. Радуясь настоящему и вспоминая хорошее былое.

— Знаете… Спасибо за кофе, — предварительно сделав ещё один глоток раздражённо сказала Инга, быстро сгребая листы обратно в папку. Но сухая тёплая ладонь старика легла на её, останавливая.

— Вода поглотила твоих друзей. Что забирают воды Острова — искать бесполезно.

— Я просила помощи, а не чтобы вы меня запугивали! — не выдержала девушка, но её вспышка ярости лишь вызвала ухмылку, на миг сделавшую лицо старика похожим на совсем молодое.

— Если ты хочешь пойти на место события, чтобы проститься с теми, кто был тебе дорог, то тогда обратись к нему, — корявый палец указал точно напротив одного из имён в списке, хотя глаза старика ни разу так и не опустились на лист. — Скажешь, что тебя направил Арьнен.

— И где мне его искать? — уже более спокойно и сдержанно спросила Инга, которой овладело непоколебимое ощущение, что она разговаривала с выжившим из ума стариком. Этим вопросом ей хотелось смутить собеседника, заставить его осознать, что тот заигрался.

— Ныне Риэвир занимается перевозкой туристов, — хотя хозяин гостиницы так и не бросил ни единого взгляда на лист, сказанное им имя совпало с написанным. — Так что найти его не составляет труда на стоянке автобусов до небесных островов… И, если, конечно, ты возьмёшь в аренду велосипед, чтобы добраться до горной тропы, то успеешь попасть в это место до того, как он покинет его.

Старик хитро улыбнулся. Подобные услуги гостиница предлагала за умеренную плату.

День четвёртый. Утро.

— Нам следовало бы прийти сюда ещё вчера, Шейтенор! Почему меня не поставили в известность?! Ведь это я отвечаю за этих людей! — требовательно зашипел Остор ближайшему из мужчин.

— А я за безопасность всего Острова, — холодно и сурово ответил тот, не сводя мутноватых серых глаз с пятен крови на досках моста.

— Он мог выжить, — тихо предположил третий Владыка. — Если провёл здесь столько времени, то шансы на то есть.

— Макейр, да ты никак ослеп? Кровавый след тянется не до конца моста и пропадает у края. Он определённо сорвался вниз! — раздражённо покачал головой Остор, затем ещё более гневно развернулся на пятках и хотел было уйти, но Шейтенор остановил его.

— Стой.

— Чего тебе?

— Хочешь знать, почему я поступил так? Из-за того, что ты уже сообщил в большой мир подробности. И в историю никак не стоит вносить новые обстоятельства. Выживший добавил бы нам всем проблем.

— И это всё основание?

— Ещё мой человек видел на нём камеру. Он наверняка заснял много чего лишнего. Теперь тебе хватает пояснений?

— Да, — Остор приблизился к Владыке вплотную и продолжил свою речь медленным, но громким голосом. — Предоставь мне самому разбираться с политическими проблемами. Твоих мозгов не хватает осознать, что ты только усугубил ситуацию.

— Ха! Так, по-твоему, дурак я, а не ты?

— Само собой.

— Есть ещё, что мне сказать хочешь?

— Мне стоит напомнить тебе, что мы призваны сохранить этот мир. А ты только что избрал тропу уничтожения… Задумайся. Разве на ней есть место для жизни?

Шейтенор слегка толкнул Остора в грудь. Несильно. Так, чтобы тот всего лишь слегка отстранился. А затем плюнул ему под ноги и гордо ушёл по тропе. Первым.

— Вы с ним когда-нибудь поладите? — устало поинтересовался Макейр. — В конце концов, Мэйтэ уже мать двоих детей.

— Дело не в том, что он увёл её у меня. А в том, что он так предательски поступает со всеми. Всегда! Подло и исподтишка. Он не должен был делать выбор единолично.

Макейр на эту убеждённость покачал головой:

— Если ты хотел сказать, что решение с этим учёным следовало принимать совету, а не ему одному, то стоило бы выбрать другие слова. Ваш разговор больше напоминал мальчишескую грызню.

День четвёртый. Чуть ранее

Встречный ветер заставлял глаза неприятно щуриться, но зато как будто уносил с собой и все неприятные мысли. Инга полностью сосредоточилась на процессе и сначала ехала крайне осторожно. Она давно не каталась на велосипеде и боялась столкновения или нарушения местных правил. Однако поняв, что для активного уличного движения было ещё очень рано, ноги закрутили педали в непривычном быстром ритме, принося наезднице ощущение невероятной свободы и полёта. Улочки проносились одна за другой, и она не останавливалась, чтобы свериться с картой. Зная примерное направление, Инга выбирала дорогу наугад, рассчитав, что если уж стала бы совсем долго кружить, то спросила бы у кого верный путь до места назначения.

Высокие светлые дома. Более низкие. Спуск. Поворот. Снова подъём. А вот и сад на чьей-то крыше, ограждённый воздушной белой оградой, утопающей в зелени вьюнка. Колёса велосипеда быстро крутились, стремительно несли вперёд, и Инга широко улыбнулась миру. Всему, что окружало её в этот момент. Желала, чтобы миг превратился в бесконечность и стал вечностью. Вечностью её собственной маленькой вселенной такого очевидного счастья и детской открытой радости.

Путь, выбираемый девушкой, петлял, и она очень сильно удивилась, когда всё же приехала на нужное место без лишних приключений. По душе даже пробежала лёгкая рябь сожаления — прекрасная поездка завершилась. Однако осознание, что именно стоянка автобуса и являлась конечной целью, смело огорчение как игривый ветер первый опавший осенью сухой лист. Инга нажала на тормоза и, достаточно резко останавливаясь, лихо спрыгнула с велосипеда, не снимая ладоней с руля. Водитель автобуса, до этого вяло протирающий кузов серой затасканной тряпкой, тут же обратил на неё внимание.

— Ещё рано. Первая поездка через час, — буркнул он, сразу поняв, что перед ним очередная туристка.

— Да я просто хотела…

— В автобус запускаю только за пятнадцать минут до времени отправления, — монотонным скучающим голосом перебил её парень.

— Мне нужно…

— Если у вас нет действующего разрешения на посещение Садов, — он строгим и неподкупным взглядом посмотрел на неё, раздражая Ингу ещё больше.

— Риэвир! — перебила водителя девушка именем, чтобы тот перестал переводить свой диалог с ней к привычной для него схеме. Конечно, сама Инга не особо надеялась, что это имя что-либо сказало парню. Ей ещё казалось, что прибытием сюда она только уличила бы старика в том, что тот тыкал пальцем в небо.

— Риэвира ищите что ли? — вроде бы и расслабился водитель, но при этом и очевидно удивился, и подозрительно нахмурил брови.

— Да. Меня к нему Арьнен направил, — на всякий случай многозначительно выдала Инга кодовую фразу полностью.

— Сейчас позову, — уже нормальным человеческим голосом ответит тот и, попутно вытирая руки об одежду, поспешно скрылся в небольшой пристройке к гаражу.

Облегчённый вздох вырвался из груди девушки. Похоже, старик не так уж и выжил из ума, как ей казалось, и имел право на странности. Однако просто скромно стоять и ждать было бы не в её духе. Разговор ожидался продолжительный, поэтому она осторожно подвела велосипед к специальной стойке и прикрепила тросовый замок с выгравированным на металле адресом гостиницы. На её взгляд присутствие подобной гравировки на раме самого велосипеда было бы актуальнее, но… Кто понял бы этих островитян? Туристам, с учётом тех денег, что они затрачивали на поездку на Остров, красть чужой велосипед смысла не было. А местные воришки, верно, увидев имя владельца, уже сами решали, стоило ли связываться. Не так уж много населения здесь обитало, чтобы процветал криминал. Так что Инга спокойно отошла от арендованной у Арьнена собственности и остановилась у низенького ограждения, обозначающего своеобразную границу между стоянкой и песчаным пляжем. Отсюда открывался изумительный вид на Лиловый Небесный Остров снизу. Тёмные камни широкими полосами, словно гигантский живой вьюн, осторожно выходили из воды, чтобы устремиться вверх, переплетаясь и увеличивая удерживаемое ими пространство.

— Словно другой мир, да?

— Именно так, — зачарованно прошептала Инга в ответ и, перед тем как обернуться, задала вопрос незнакомцу. — Вы читаете мои мысли?

— Нет. Все туристы так говорят. Для меня же это весьма обыденный, привычный вид, а потому я не так часто останавливался бы, чтобы насладиться им.

— Почему же останавливаетесь? — спросила Инга машинально. На самом деле она была в шоке от того, что узнала говорившего. Им оказался тот самый сероглазый парень из гробницы, что улыбнулся ей когда-то. Что спас жизнь.

— Чтобы восхититься чужими взглядами на него. Люди, для которых это ново, на миг становятся совсем иными. Их переполняет нечто, чему я просто-напросто не могу дать название. Но оно позволяет и мне самому увидеть мой мир с иной стороны… Понимаете о чём речь?

— Кажется, да. Вы романтик, — приветливо улыбнулась ему девушка.

— Обычно меня называют Риэвиром, — парень дружелюбно протянул ей руку. — Мне сказали, что вы меня ищете.

— Инга, — представилась девушка и пожала его тёплую жёсткую ладонь в ответ. По её руке от соприкосновения почему-то пробежали мурашки. Она тут же смутилась и потому сразу перешла к делу. — Меня направил к вам Арьнен. Сказал, что вы можете помочь.

— Раз мне предстоит помогать, то тогда предлагаю перейти на «ты». Любая помощь достаточно сближает для такой мелочи.

— Хорошо. Мне самой так будет легче.

— Тогда пойдём, — просто предложил он и направился к окружающей гору тропе размеренным шагом.

— И даже не спросишь, в чём собственно нужна помощь? — изумилась Инга. Всю поездку она заготавливала речь, способную уговорить и каменное сердце.

— На Острове не так много женщин с такими волосами. Я бы сказал — ты одна единственная такая за всё время моей жизни. Так что не сложно понять кто ты. И чего можешь хотеть.

Парень потрогал при этом свою матовую чёрную шевелюру, но девушка всё равно смутилась от его слов. Ей нравился собственный яркий рубиновый цвет волос. Она в него красилась с юности. Но хотя такой оттенок и нельзя было бы считать популярным, обычно никто не акцентировал на нём внимания.

— Я хочу посмотреть на место аварии. Велосипеды не понадобятся? — поинтересовалась она, проигнорировав этим вопросом замечание Риэвира. Привыкнуть, что её волосы оказывались здесь сродни опознавательному знаку, так и не получалось.

— Так будет намного быстрее, но дорога порой весьма крутая, — несколько скептически и оценивающе осматривая Ингу, пояснил он. — Уверена, что справишься?

— Всё в чём-то проще, — пожала она плечами. — Да и потом же их оставить на склоне можно будет в случае чего. А спускаться точно легче станет!

— Ну, смотри сама.

— Это будет вернее.

— Тогда подожди здесь. Я быстро. За своим только схожу.

Девушка подошла к стойке и сняла не так давно закреплённый замок. Однако прежде чем она это сделала — ощутила внезапное острое чувство голода. Завтраки Инга никогда не любила, еле вымучивая себя лёгким бутербродом, ибо потом до обеда следовало работать без отвлечений на такую ерунду. Съеденное в гостинице печенье вполне утолило на время потребности организма, но теперь, после активной поездки, аппетит проснулся во всей красе.

— Готова? — спросил Риэвир.

— Конечно! — без тени сомнений солгала Инга.

Не предлагать же было спутнику зайти перекусить куда-либо? Раньше надо было думать!

— Значит, поехали.

Девушка, мысленно печально вздыхая, оседлала своё транспортное средство.

— У тебя хороший байк, — она никогда не разбиралась в велосипедах, но даже на первый взгляд велосипед Риэвира выигрывал по сравнению с арендованным в разы.

— Хочешь, попрошу у Стийера его? А то на твой смотреть жалко. Он же только по городу и годится.

— Не стоит, — легкомысленно отказалась Инга, представляя, что пришлось бы признаться в неумении правильно переключать скорости для комфортной езды.

Она села и приготовилась к путешествию.

— Хорошо. Но ты всё равно слезь лучше пока.

— Зачем?

— Хотя бы седло до правильного уровня приподниму. Сразу видно, что у тебя нога вообще до конца не распрямляется, — растолковал Риэвир.

Понятнее Инге не стало. Но раз уж кто-то решил позаботиться об её комфорте, то возражать она не намеревалась.

День четвёртый. Около девяти часов утра

Подъём в гору действительно оказался весьма сложным делом. Мышцы икр напряглись, обещая к вечеру сильную боль в ногах. В какой-то момент Инга даже поняла, что крутила педали на пределе своих возможностей, а велосипед практически стоял на месте. Это заставило её остановиться, прижимая одну ступню к земле, но так и не слезая с седла. Со стороны поза, должно быть, казалась весьма забавной, но девушке было не до таких дум. Она вытащила из специального держателя небольшую бутылочку воды и допила остатки. После чего устало смахнула пот со лба рукавом, так как взять с собой в дорогу платок как-то не удосужилась. Вот и приходилось использовать то, что имелось! Но Инга не переживала из-за этого. Всё равно возвращения в гостиницу было не избежать. И не столько по причине арендованного велосипеда, сколько из-за того, что в пропитавшейся потом одежде отправляться в весьма затяжное плавание не хотелось. Абсолютно.

— Долго ещё?! — с тенью надежды выкрикнула она остановившемуся из-за её задержки Риэвиру. Однако он не сразу заметил её остановки, а потому всё равно находился на довольно-таки приличном расстоянии от неё. Так что вопрос заставил парня немного вернуться, чтобы произнести свой ответ без повышенных интонаций.

— Порядочно.

— А мы не могли поехать на автобусе? — позволила себе всё же заныть из-за горького факта Инга.

— Это нарушает правила. Он только для туристических групп.

— Неужели настолько всё серьёзно, что нельзя сделать крохотное исключеньице? Маленькую поблажечку? — поинтересовалась она, растягивая букву «а» в слове «маленькую».

— То, что было один раз — повторится и во второй, — серьёзно ответил парень. — Обязательно. А с маленького нарушения начинается грандиозный хаос. Сначала ты легкомысленно позволяешь себе какую-либо мелочь. Например, начнёшь не вполне аккуратно заправлять постель по утрам, — Инга, у которой дома кровать и вовсе никогда не закрывалась покрывалом, если не предстоял приход важных гостей, постаралась ни на капельку не измениться в лице. — А затем привыкаешь к этому настолько, что перестаёшь убирать постельное. После не замечаешь, что на столе грязная посуда, что вещи лежат на стульях, а не убраны в шкаф. И постепенно, очень медленно и неторопливо, твой дом поглощает хаос.

— А как же генеральная уборка?

— Если в доме поселился хаос, то уже на следующий день он снова распространит своё влияние, — с этим нельзя было не согласиться. Практика доказывала правоту. — Так, быть может, не стоит делать и первого шага ему навстречу?

— Я тебя поняла. Просто уже ужасно устала, — с грустью созналась Инга и, решив всё же удовлетворить давно гложущее любопытство, поинтересовалась. — А мы точно нигде не встречались раньше?

— Встречались, — спокойно подтвердил Риэвир.

Девушка, не ожидающая услышать такой ответ, пристально уставилась на парня.

Неужели тот сейчас напомнил бы про мрачную гробницу на Запретном острове?!

— На стоянке. Вы тогда всей группой решали, ехать вам на своей машине или подождать автобус… Странно, что ты вспомнила. Я-то ничем не выделяюсь. Это тебя по волосам легко узнать.

Он широко и открыто улыбнулся белоснежной улыбкой и вновь потеребил свою собственную прядь, словно дразня девушку.

«Да он же флиртует со мной!» — неожиданно отчётливо поняла Инга, ощущая некоторую неловкость.

Ей мгновенно ещё сильнее захотелось вновь вернуть время назад и отказаться от поездки по серпантину.

— Прижмись ближе к скале. Автобус едет, — посоветовал между тем Риэвир и, слезая с велосипеда, прислонил его к каменной стене. — Не самое широкое место, чтобы пропускать транспорт, но к более удобному уже не успеем.

— А разве кто-то едет?

— Да. Ещё не слышишь?

— Уже слышу, — ответила она и, следуя примеру проводника, приставила велосипед к скале. После чего, на всякий случай удерживая тот одной рукой, и сама встала вплотную.

Шум двигателя тем временем стал отчётливо различаться. Парень придвинулся ближе к Инге и, когда автобус проезжал мимо, рукой ещё сильнее прижал девушку к склону.

Его ладонь легла чуть ниже её груди. Не самый романтичный жест. Тем более что смотрел Риэвир только на автобус, и движение его казалось скорее машинальным, призванным защитить. Но девушка мгновенно покраснела под стать своим волосам и как можно скорее сказала:

— Проехал.

Констатируя этот факт, Инга, стараясь, чтобы это выглядело невзначай, убрала с себя руку спутника. Та легко, но словно бы нехотя, вернулась в распоряжение своего владельца.

— Тогда и мы поехали. Готова?

— Готова, — трагизм в голосе не удалось скрыть, и Риэвир громко рассмеялся.

— Ещё минут пять и можно будет спокойно оставить велосипеды да пройтись пешком.

— Своими ногами меня всё равно что-то ещё меньше прельщает, — созналась Инга.

— Даже если скажу, что подъем станет круче?

День четвёртый. Около десяти часов утра

Нога расстроено пнула мелкий плотный крапчатый камушек, и тот скатился с края обрыва. За его полётом она не наблюдала. Девушка невероятно вымоталась. Риэвир же, как назло, выглядел весьма бодрым и, преспокойно грызя сорванную травинку, наслаждался выдавшимся отдыхом и открывающимся живописным видом.

Инга чувствовала себя отвратительно. Долгая дорога напрочь лишила утренней бодрости. Ей хотелось есть. Ужасно! Более того, из-за усталости и ночного недосыпа её даже начало клонить в дремоту на ходу. Из-за этого разболелась голова. А результатов, как и следовало предвидеть, никаких. Следы оставались ещё достаточно свежими, чтобы рассмотреть всё то, что было указано на фотографиях. Но ничего подозрительного в них не имелось. Так что Инга, не зная, как точно стоило бы поступить в такой ситуации, постаралась следовать противоречивым, в большинстве своём, советам в интернете.

Она представила себя за рулём джипа. Постаралась мысленно проехать по дороге.

Но это абсолютно ничего не давало!

— А здесь их, получается, вынесло с тропы, — поразмыслив немного, произнесла она неуверенно вслух.

— Чуть дальше, — сказал Риэвир, видимо посчитав сказанное вопросом.

Несколько шагов вперёд. Подходить столь близко к краю дороги, лишённой любых ограждений, не хотелось. Разум и инстинкт самосохранения откровенно возмущались. Любопытство тоже не особо волновало её душу, но вот природное упрямство требовало не обходить свои страхи стороной. Инга целенаправленно подошла к обрыву, жалея, что у неё имелся невольный наблюдатель. Так бы она не постеснялась примитивно встать на четвереньки для лучшего сохранения равновесия.

— Земля под твоим весом здесь точно не обвалится.

«Обвалится?! Чёрт! Она же ещё и осыпаться может!» — закричало нечто истерично у неё в голове, пока Риэвир продолжал говорить:

— Поэтому вместо того, чтобы стоять поодаль и тянуться всем корпусом, дабы кончик носа всё же сумел оказаться над пропастью — рекомендую сделать дополнительный шаг вперёд. Меньше шансов упасть.

«Упасть?!» — ещё громче воскликнула некая внутренняя мнительная барышня, готовясь к обмороку.

…И отчего парень не был столь молчаливым, как в её воспоминаниях о гробнице?!

— Так и сделаю, — сквозь стиснутые зубы вынужденно согласилась Инга с рациональным доводом. И, сглотнув слюну, постаралась подойди ещё ближе.

Сделанный шаг показался ей огромным, хотя глаза не обманывали. Пройденное расстояние вышло не больше половины её небольшой ступни.

— Давай. Я подержу тебя, — Риэвир выплюнул жёваную травинку, шустро встал и крепко ухватил руку девушки.

Как ни странно, но пронесшаяся в голове логическая цепочка размышлений способствовала результату обратному, нежели успокоение.

Первой мыслью стало, что раз парень снова к ней прикасался, то это было не хорошо. Потому что в таком поведении присутствовала вольность, а у неё всё-таки имелся муж. Воспоминание об Антоне тут же переключило думы на последний разговор супругов. А тот, пронизанный шпионским духом, привёл к нехорошему соображению, что её сейчас могли бы и скинуть в море-океан, как велел де царь Салтан… или Владыка Остор.

— Нет, я не хочу! — завизжала Инга, шустро делая множество решительных шагов обратно к скале, и как можно удобнее поставила ноги, чтобы крепче упереться в поверхность.

— Да не бойся, — удивлённо и несколько обескуражено посмотрел на неё попутчик, так и не успевший отцепить свою руку. Со стороны сцена выглядела, как если бы Инга пыталась вырваться.

— Нет! Не буду!

— Каррр-р! — послышался резкий и противный звук совсем близко.

Они одновременно встревожено посмотрели в сторону источника шума, чтобы увидеть ворона, усевшегося на ветке корявого сухого кустика, непонятно как сумевшего вырасти и прижиться на этой не плодородной почве. Чёрная огромная птица косилась на них недобрыми синими глазами-бусинами, поворачивая голову то одной, то другой стороной.

— Кар-каррр-р!

Сердце Инги похолодело от воспоминаний о кошмаре с выклеванным глазом. Ей сразу захотелось не просто зажмурить глаза, но и закрыть их ещё и ладонями для надёжности. Риэвир тоже, по всей видимости, воронов крайне недолюбливал. Он без резких движений отпустил руку девушки и мягко тихо проговорил:

— Пойдём отсюда.

Это было именно тем, чего она сама желала. Поэтому они, стараясь не смотреть в сторону пернатого чудища, сделали несколько осторожных размеренных шагов в сторону спуска, как ворон снова пронзительно закричал. От этого звука спутники вздрогнули и снова синхронно обернулись, чтобы увидеть, как птица расправляла в воздухе огромные крылья, наконец-то улетая в сторону небесных островов. Чем дальше пернатое чудище отдалялось от них, тем легче становилось на душе. И тем глупее казался страх, столь резко и неожиданно проснувшийся.

Точнее казался бы… Но Инга видела, что её спутник и сам испытывал нечто подобное.

— Почему предложил уйти? — подозрительно и напрямую спросила она.

— Всё равно ты уже осмотрела дорогу, — парень пожал плечами как ни в чём не бывало и посмотрел на неё невероятно честными ясными серыми глазами. — Да и твоя реакция, когда я хотел лишь поддержать, насторожила.

— И дело не в птице? — Ингу не покидало ощущение, что Риэвир специально сказал про поведение на краю. Хотел смутить настолько, чтобы не задавались лишние вопросы.

— Меня тревожат вороны, но твой испуг при взгляде на птицу не был поддельным. Просто-напросто побелела как полотно.

Снова речь шла о ней! А он и ни при чём как бы. Всё ради Инги. Не хватало только проявить интерес, из-за чего она их так боится!

— Какая-то неприятная история с ними связана?

— Не припомню ничего такого, — сделав вид, будто действительно вспоминала и не находила подтверждения, ответила она.

Нутром Инга чувствовала подвох. Ей пришла безумная мысль, что, может, весь тот кошмар на небесных островах и не был бредом. Вспоминая события и сравнивая их с нынешним поведением Риэвира, разум не мог сказать ничего однозначного. Более того, версия Остора для мозга казалась логичной. Верной. Правильной. Но интуиция кричала об обратном настолько сильно, что во всём старалась найти для себя собственное доказательство!

Возможно, будь Инга мужчиной, всё стало бы проще. Как учёный она перестала бы обращать внимание на ничем не подтверждённое желание верить другому. Однако ей довелось родиться женщиной. А потому она верила своим чувствам. И это вызывало невероятный дисбаланс и размытость восприятия, способную свести с ума сама по себе. А уж в связи с кошмарами, как наяву!

Спуск происходил значительно быстрее. Они мчались со скоростью ветра, и её красные короткие волосы развевались словно флаг. Риэвир молчал. Он пытался сначала завязать разговор. Даже рассказал занимательную историю, но Инга определённо не была настроена на беседу. Она невпопад кратко отвечала на вопросы, и вскоре интерес к продолжению подобного общения погас и у него самого. Ноги, крутя колёса для дополнительной скорости, размеренно поднимали дорожную сухую пыль, уже не ощущая напряжения и боли. Мышцы слово превратились в камень от перенапряжения. Тело походило на некоторое подобие механического устройства для вращения педалей.

День четвёртый. Полдень

Солнце находилось в своей наивысшей точке над горизонтом. Яркие беспощадные лучи, отражаясь в лазурных водах, слепили настолько, что к концу спуска приходилось болезненно щурить глаза. Колёса скользили по неровной дороге, сдерживаемые от стремительного бега на кочках отменными тормозами. Так что обратная поездка на велосипеде не принесла Инге того же состояния гармонии, которое переполняло её утром.

Мир как будто изменился до неузнаваемости. Тихие и пустые, словно призрачные, улочки возле стоянки наполнились своими суетливыми прохожими и детским заливистым смехом. Игра бликов прекратилась. Даже тени казались лишь жалким подобием своих возможностей. И воцарилась ужасная вездесущая жара. Пот стекал со лба, а волосы, казалось, горели огнём. На стоянке автобуса толпилась очередная небольшая группа туристов, ожидающая подъёма к небесным островам. Их восторг резал по ушам.

— Ну, мне пора, — нарушил молчание Риэвир. Его голос, лишённый прежнего энтузиазма, казался мёртвым.

— Спасибо за потраченное время. И прощай, — чуть поворачиваясь к нему, невежливо буркнула Инга, а затем, не прерывая движения, поехала в сторону гостиницы.

Вялость переполняла. Ноги свои девушка давно не ощущала. Казалось, что тело начало жить непостижимой собственной жизнью. Отдельной от разума. А последний страдал. Боль в висках сдавливала. Рот казался липким, хотя влаги явно не доставало, и от этого язык словно распух. Но остановить своё собственное движение Инга уже не могла. Хотя сама толком уже не понимала куда и зачем спешила…

Словно пробел в памяти. Последнее воспоминание о дороге и велосипеде…

Какой велосипед?

Она же вышла из комнаты с секретарём в коридор. Вот и мальчик рядом. Так же держит её за руку…

Инга осмотрелась получше, хотя голова почему-то сильно болела. Мигрень мешала сосредоточиться, но глаза наконец-то дали понять, что они стояли в маленькой комнатке. Крошечной, словно та являлась расширением узкого коридора. Всего-то метров шесть-семь квадратных. При этом большую часть пространства занимал огромный костёр из неестественно медленно горящего картона. Как будто тот был не прессованной бумагой, а полноценными поленьями.

Мальчик, как и прежде, крепко держался за неё. Но он больше не был столь напуган. Это обстоятельство порадовало девушку, однако не настолько, чтобы полностью расслабиться. Ведь напротив них. Слева. Почти скрываясь в тлеющем пламени, находился мужчина.

Ингу вновь охватило чувство кого-то «своего». Кого-то, кого бояться не следовало. Однако она не расслабилась до конца, доверяя первоначальной настороженности.

Мужчина же бережно поправил листы картона, чтобы те догорали дотла, ничего после себя не оставляя. Ведомая неким инстинктом, Инга тоже поправила листок, но он съехал так, что стало видно женское тело под костром. На мгновение девушку охватил ступор. Лишь на краткий миг. Она суетливо возвратила лист на место, чтобы ребёнок ничего не заметил, и присмотрелась к незнакомцу внимательнее. Теперь она отчётливо видела, что им был тот же человек, что закрывал двери в музее.

Почему же мальчик держал за руку её, а не его?

Доверял ей больше?

Инга не сдвинулась с места, но взгляд свой больше от мужчины не отводила, ловя каждое его движение. И потому заметила, что он отрезал маленькие кусочки от человека под костром. Свежие надрезы не кровоточили. Алое мясо, словно на шампур, поочерёдно нанизывалось на длинный узкий четырёхгранный нож, изогнутый словно коготь, а затем вносилось в пламя. При этом плоть не поджаривалась, а чернела, как смуглел бы настоящий картон, и стремительно обращалась в золу, пепел и дым.

От трупа уже очень мало осталось. Видимо мужчина занимался своим делом долго. Да и её собственная усталая поза намекала о том же… Поэтому она пошевелилась. Ей также захотелось нарушить тишину. И сероволосый незнакомец, словно осознавая, что творилось у неё в голове, произнёс:

— Она всё равно уже мертва. А для разговора с тобой здесь нужна жертва.

— Это ритуал. Я поняла, — услышала свой приглушённый голос Инга и, действительно, как будто что-то осознала. Или приняла как должное. Воистину необходимое, а потому не вызывающее ярких негативных эмоций.

Так происходит. Так надо. И размышлять тут не о чем.

— И где же всё-таки искать выход? — задала она свой вопрос.

— Разве ты уже забыла, что я сказал?

— Он может прятаться. Но там, где вход, всегда есть и выход, — вмешался в беседу мальчик и, словно смущаясь своего поведения, добавил: — Я помню.

Стоило это ему произнести, как мужчину начало словно засасывать куда-то. Он ещё успел бросить многозначительный взгляд, дающий оценить важность последних слов. Но это было концом. Последним событием, связанным с этим человеком в этом месте. Мужчины больше не стало с ними в комнате.

Он исчез. Вернулся. Стал снова свободен.

Костёр ещё пылал, но огонь скоро должен был потухнуть. И интуиция вопила о том, что не стоило бы оставаться в этой приближающейся темноте. Надо было опять возвращаться туда, откуда она пришла с мальчиком. И как можно быстрее!

— Вроде очнулась, — услышала Инга над собой, и как бы в стороне, чей-то знакомый и приятный, но отчего-то раздражающий голос.

Она повернула непослушную голову в сторону звука, желая что-либо сказать, но из горла вырвалось нечто похожее на сдавленное мычание. Открытие глаз тоже ни к чему не привело. Лицо закрывало плотное влажное полотенце, прохладные капли с которого стекали за шею, вызывая противный зуд.

— Похоже, что да, — согласился кто-то и снял с её лица ткань. — Выпей.

Риэвир просунул руку под спину девушки, приподнимая, и прислонил к её иссохшим губам керамический стакан. Пить Инге почему-то вовсе не хотелось, но ёмкость приняла наклонное положение, и влага требовательно потекла по подбородку. Оставалось либо послушно раскрывать рот, либо ощущать себя безумной в доме сумасшедших, пускающей слюни.

На вкус жидкость показалась подсолённой водой. Может, так и было на самом деле. Когда же «коктейль» закончился, стакан убрали. Опора в виде руки Риэвира тоже мягко исчезла, а невероятная слабость не дала ей привстать самой.

— Где я? — наконец-то смогла выговорить девушка. — Что произошло?

— Ты на стоянке. В дежурке.

Собственно, скромность небольшого помещения и специфика простой обстановки и не давали ей спутать то с чем-либо, кроме как со служебной комнаткой. Совсем не походило ни на уютный номер в гостинице, ни на палату в больнице. Хотя до того, как с неё сняли мокрое полотенце, Инге казалось, что она находилась именно там. Лежала на койке в лазарете.

— У тебя тепловой удар.

— Не успела толком отъехать, как с велосипеда свалилась, — прояснил другой мужчина.

Его она уже видела утром на стоянке.

— Да? Так сразу? — удивилась Инга. Голова болела, но память настойчиво и упрямо твердила, что уж пару улиц ей удалось проехать.

— А тебе показалось иначе? В таком состоянии не мудрено, — усмехнулся Риэвир.

— Ладно, раз всё в порядке, то я пойду дальше с туристами помогать, — сказал второй мужчина. — Или всё же позвать доктора?

— Нет-нет. Мне уже хорошо! — солгала Инга, через силу приподнимаясь на локтях. Она даже улыбнулась, делая вид, что всё у неё было просто изумительно.

На деле, головокружение моментально достигло апогея.

— Вот и хорошо, — не заметив подвоха, сказал тот и вышел.

— Долго я здесь? — поинтересовалась Инга у Риэвира, вновь бессильно падая на диван.

— Не более получаса.

— У тебя не будет неприятностей, что настолько от работы отвлекла? Всё утро, да и сейчас вот, — неожиданно почувствовала неловкость девушка.

— У меня сегодня вообще выходной, — очаровательно улыбнулся тот.

— Так что же ты здесь? — не оценила рвения Инга. Для неё подобное выбивалось из нормы и казалось чем-то странным. Человек, полноценно отработавший всю неделю, просто обязан был отвлекаться от забот!

— Забыл кой-чего вчера. Вот утром и пришлось вернуться, а там не смог не сыграть в нарды партию с новой сменой. Потом мне сказали, что некая интересная особа поджидает… Всё дела, дела.

— И ты вот так просто поехал со мной по горной тропе? Несмотря на свои собственные планы на день?

— А что такого в том, чтобы провести время с хорошенькой девушкой, а не отдать его каким-то занудным планам? — уже откровенно рассмеялся тот.

«Точно флиртует!» — последние сомнения Инги испарились словно капля влаги под жарким солнцем Острова.

— Я замужем. И уезжаю, — она чуть не сказала сегодня, выдавая себя, но своевременно опомнилась. — Завтра.

— Э-э-э, — даже несколько смутился Риэвир. — То есть, соглашаясь помочь тебе, я оказался настолько наивен, думая, что можно просто приятно поболтать с незнакомкой? Только здороваясь, мне тут же стоило обязательно продумать все варианты нашего совместного будущего? Ну, как минимум мысленно подыскать подходящий домик и имена детей…

— Нет! — излишне резко прервала его Инга, краснея от смущения. — Всё не так!

Парень усмехнулся. Глаза его откровенно смеялись. Происходящий диалог казался настолько нелепым, что Инга и сама захихикала, но быстро прекратила, прижав ладонями влажное полотенце снова к лицу.

— Значит всё ещё нехорошо?

— Угу, — послышалась из-под ткани.

— Совсем плохо что ли? — тут же встревожился Риэвир.

— Нет, — для лучшей слышимости собеседника пришлось всё-таки снять полотенце, но далеко его девушка не стала убирать, начав протирать свой лоб. В ушах звенело. — Просто ещё немного голова кружится.

— Может тогда лучше полежать и поспать?

— Нет! — предложение вызвало даже холодные мурашки. Вот уж чего Инга и хотела, и боялась одновременно — так это заснуть. Мир кошмаров всё ещё не стремился покинуть её. — Мне бы в гостиницу вернуться.

Странно. Последнее воспоминание о каком-то жутком костре промелькнуло, словно падающая звезда, и погасло навсегда.

— Ты попробуй встать для начала, — откровенно скептически отнёсся к задумке парень, и она упрямо заявила:

— Ещё минут десять поваляюсь и встану.

— Что-то меня гложут сомнения. Но раз тебе так надо в свой номер, то могу предложить прокатиться верхом.

— На велосипед я сегодня больше не сяду, — поразмыслив и, прислушиваясь к нижним немилосердно ноющим конечностям, сообщила Инга. — Сама пешком дойду.

— А мне потом тебя героически на руках до гостиницы нести? — приподнял бровь собеседник. — Ты ж затем выскажешь, что я вновь на твою честь покушался так замысловато! И про верхом — имелся в виду конь живой. А не железный.

В голове пронеслись картинки, где Инга то обнимала красавца Риэвира за шею, а он торжественно, словно принцессу, нес её, то она сама нежно прислонялась к сильной груди всадника, сидя на спине великолепного белогривого коня… При этом, в первом случае островитянин страдал и обливался потом, ибо вес у девы, несмотря на стройность, всё же превышал половину центнера. А во втором тайком морщился, так как её одежда была грязной, пыльной и уже определённо дурно пахла.

— Нет. Я, правда. Сама как-нибудь, — решительно отказалась она, думая, как бы ненароком обтереть полотенцем и тело. Хотя бы частично.

— На самом деле, есть ещё вариант, — голос Риэвира прозвучал крайне нерешительно, как если бы он очень сильно сомневался как в задумке, так и в её результате. — Я мог бы брата попросить тебя перебросить. У него автомобиль есть.

— Да? Это кто же твой брат? — поразилась девушка.

До сих пор единственным встреченным четырёхколёсным транспортом, кроме их джипа и автобусов, курирующих по тропе, была только машина Владыки Остора. Даже наездники на лошадях встречались не так часто в самом городе. И как-то не сходился облик парнишки, да и его место службы, с тем, чтобы тот являлся членом какой-либо влиятельной семьи.

А иная бы позволять себе подобную расточительность не стала!

Это в современном обществе люди тратили жизнь на игрушки. И речь не только о различных хобби. Действительно полезного и важного для мира делалось не так много. Существующее большинство профессий призвано было предлагать потребителю нечто модное, улучшающее комфорт и повышающее статус, хотя труд таких сотрудников мог бы быть направлен на научные разработки, к примеру. И благодаря иной сфере деятельности, возможно, тем предстояло бы спасти тропические леса, излечить жуткие болезни. Или же можно было элементарно посадить и ухаживать за полем пшеницы, чтобы получить настоящий хлеб. Тогда человечеству не приходилось бы питаться некими концентратами и передовыми разработками химической промышленности. Земля имелась. Людей тоже хватало для такого труда…

Но ведь намного интереснее выдумывать дизайн нового смартфона, нежели собирать урожай!

Человечество трудилось не покладая рук, растрачивая свою жизнь на создание безделушек. И при этом ощущало себя в праве диктовать свои условия всему существующему на планете. Изменить русло реки, уничтожить целый вид животных или вывести новую породу, переменить климат — достаточно просто для человека. И даже немного страшно становилось от того, что подобная власть досталась существу, продолжающему до сих пор играться в некие игры, оставшиеся с доисторических времён. И неважно, что те адаптировались под современные условия, становясь тайными и скрытными. Маскировка была хороша, но далеко не идеальна.

— Ты его знаешь, — решил отделаться Риэвир таким простым ответом. — Как задумку то оцениваешь? Своим ногам больше веры?

— Больше! — не задумываясь, ответила Инга. — И всё же. Кто он? Тем более, если знаю.

— Владыка Остор, — пришлось сознаться Риэвиру, искоса посмотревшему на девушку в ожидании реакции.

— Тогда точно. Только своими ногами!

— Упадёшь, — без тени сомнений прокомментировал собеседник.

— Только если не пообедаю.

День четвёртый. Ближе к четырём часам дня

Возмущенные мышцы ног отказывались верить, что принадлежали такому ужасному и эгоистичному существу. Им требовался покой и отдых! А мозг тирана заставлял их работать, несмотря на отчаянное и яростное сопротивление.

— И чем же ты так перед семьёй провинился? — дабы снова проигнорировать мольбы стонущих конечностей решил развлечь себя разговором разум Инги.

— Почему так считаешь? — недоумение на лице Риэвира казалось искренним. От удивления он даже чуть приостановил велосипед Арьнена, который всю дорогу вёл слева от себя. На раме красовалась широкая царапина от падения.

— Странно, чтобы брат одного из Владык занимался перевозками туристов.

— Чем же странно то? — уязвлённо спросил тот.

— Это значит, что ты из солидной семьи. И мне сложно представить, чтобы кто-то в таком случае добровольно стал водителем, а не наслаждался благами своего положения.

— И я ещё предлагал её до гостиницы довезти, — страдальчески поднял глаза к солнцу Риэвир, как бы вопрошая небеса — за что ему досталась такая кара. Да ещё с самого утра сама пришла и взяла в оборот. — Ты много здесь машин видела?

— Нет.

Почему-то смущаться в обществе Риэвира у Инги получалось с каждой его фразой всё лучше и больше.

— А, значит, умение водить и уж тем более чинить подобную технику редкое, исключительное и уважаемое занятие, — пояснил он, словно на пальцах.

— Так тебя уважать, значит, надо, мистер шофёр и автослесарь, — девушку объяснение позабавило. — Преклоняюсь!

Она театрально поклонилась и звонко рассмеялась. Уж очень сильно сказанное отличалось от обыденной жизни в её стране.

— Вообще правильное стремление, — невозмутимо ответил спутник. — Мне нравится, когда ко мне так относятся, хотя я и не водитель, и не механик.

— Арьнен же сказал мне, что ты перевозками занимаешься…

— Верно сказал. Это ты себе напридумывала значит.

Он откровенно издевался. Но не по злому. Шутя. Оттого и замолчал, чтобы Инге для прояснения ситуации, пришлось принять его правила игры.

— И чем же ты занимаешься?

— До чего же ты странная! Не видишь, что ли? Тебя до гостиницы провожаю!

Риэвир звонко хохотал, а девушке захотелось хоть чем-нибудь того пристукнуть, чтобы напрочь выбить из спутника все глупости. И, желательно, чем-нибудь потяжелее. Увы, замужество и возраст потребовали более зрелой реакции, соответствующей нажитому годами опыту.

— Ну, и не говори тогда.

Инга сделала вид, что надулась и начала рассматривать лепнину на домах. Задумка удалась.

— Руковожу. И автобусами у тропы в том числе… Считай, что я вроде вашего какого Министра по транспорту.

— А цепь драгоценная где? Всё же отняли? — продолжила подшучивать над провожатым Инга, хотя ей сразу же стало как-то неловко в его обществе. Сказывалась привычка маленького человека.

— Она от солнца, знаешь, как раскаляется? Да и вес. Ты бы её сама в руках подержала хоть раз — всё сразу поняла. Что я? Враг сам себе в свой выходной такой груз таскать?

— Или как ещё оправдаться, что ничего-то такому, как ты, не положено… Ой! Мы почти пришли, — заметила она знакомый силуэт здания гостиницы и недовольно поморщилась.

Её настроение испортилось по весьма простой причине — надо было как-то объяснять Арьнену про повреждения на раме и договариваться на минимальные выплаты. Ведь командировочных осталось совсем немного. Павел раздал всем по крайне небольшой сумме наличных, и их Инга уже почти полностью потратила. А свои собственные финансы следовало поберечь, раз возвращаться домой приходилось экстренно. Вдруг её компания не стала бы возмещать траты? Но торговаться после утреннего гостеприимства старика становилось совсем неудобно.

— Это да, — меж тем согласился Риэвир.

По его голосу было не разобрать: обрадовался он конечной точке назначения или всё-таки нет. Но, как бы то ни было, островитянин сам поставил велосипед к стойке. Местный мальчонка, присматривающий за этим движимым имуществом гостиницы, удивлённо наблюдал за этим, но не вмешивался. Инга же решила не виниться за порчу раньше времени. Ей было стыдно и неловко настолько, что она предпочла усугубить ситуацию, а не сразу разрешить ту. Хотя надеяться, что изъян на раме вдруг стал бы совсем незаметен — не приходилось.

Дверь в здание легко и плавно отворилась. В фойе обнаружились многочисленные только прибывшие горделивые вычурные туристы, мечтающие о скором вселении. Поэтому занятый Арьнен безмолвно поприветствовал вновь вошедших, суетливо передал Инге ключ от номера и продолжил заниматься своими обязанностями. Девушка облегчённо вздохнула. Кажется, признаваться становилось и вовсе не с руки. Обстоятельства прямо-таки благоприятствовали этому! Так что она остановилась у лестницы, и Риэвир замер рядом. Сам парень ничего не говорил, поэтому как-то начинать прощание ей предстояло самостоятельно.

— Спасибо, что столько времени мне уделил.

— И составил приятную компанию, конечно. Не забудь!

— За это тебя ожидает особая благодарность, — последние слова она заговорщицки прошептала.

— Какая же? — сразу заинтересовался заинтригованный Риэвир. Инга рассмеялась и ответила:

— Ты навсегда останешься в моей памяти.

— Ну, тебя, — несколько разочарованно произнёс парень. — Это же само собой подразумевалось!

— Тогда извини. Больше у меня ничего для тебя нет.

— Тогда пока, вредина, — только и сказал он кратко. И девушка, с некоторым огорчением понимая, что вот и всё — их пути разошлись, попрощалась:

— До встречи.

— Ты думаешь, мы ещё встретимся? — приподнял тот в удивлении брови, а затем подмигнул и, не дожидаясь ответа, лёгкой походкой вышел из фойе на улицу.

Инга искоса глянула на Арьнена. Тот суетливо занимался туристами и словно бы не заметил трогательной сцены расставания. Ей же ничего не оставалось, как подняться наверх. Широкая лестница тёмно-коричневого цвета с тонкими перилами, закреплёнными на обитыми резной вагонкой стенах, привычно скрипнула на одной из ступеней. Инга недовольно поморщилась. Звук вышел визгливым, протяжным и противным. Он резал по ушам.

— Займусь на днях, — донёсся до неё раздражённый голос старика, которого туристы даже ненадолго не желали оставить в покое.

— Было бы хорошо! — улыбнулась она ему, оборачиваясь.

— Так-то оно так, — печально вздохнул старый администратор и, объявив небольшой перерыв (благо появился сотрудник, которому он мог передать своё дело), подошёл к ней ближе. — Только сколько не перебирай, всё равно через пару дней снова скрипеть начинает. Нравится этой ступеньке так со мной воевать что ли?

— Наверное, раз она побеждает, — усмехнулась девушка.

— Побеждает тот, кто не даёт себе проиграть, — наставительно и гордо произнёс островитянин. — Пока никто не смирился с поражением, и каждый готов действовать — остаётся причина. Где есть причина — там и следствие. И так до бесконечности.

Её позабавил его серьёзный ответ. Инга даже приспустилась пониже, чтобы было приятнее продолжить разговор. Вредничающую ступеньку она старательно перешагнула и сказала:

— Бесконечность завершится, когда кто-то окажется мудрее и сильнее. Когда кто-то победит.

— В моих силах заменить всю лестницу! — звонко рассмеялся Арьнен, наслаждаясь собственным всемогуществом по данному вопросу. — Хотя не так уж и обязательно новую собирать. Поставить эскалатор или лифт тоже возможно. Но много ли тогда развлечений в жизни останется у старика?

— А если ступенька облагоразумится и перестанет скрипеть? — предложила свой вариант развития событий Инга.

— Значит, она нашла другой интерес и в чём-то стала значительно умнее. И проиграв в борьбе со мной, в ином выйдет победителем. Вот только что она предпочтёт — решать только ей самой.

— Мы так говорим, будто ступенька — живое существо! — в полной мере ощутила Инга бред, что они несли, и неприлично фыркнула.

— И гусеница однажды может стать бабочкой. Вот только она этого не осознаёт в отличие от пережившего обращение мотылька. И никто не может доказать ей, что это не только просто, но и неизбежно в чём-то. Однако их взаимоотношения, будь то борьба или дружба, выявляют для гусеницы превосходство бабочки. И это способно вызвать в червячке стремление стать чем-то иным, независимо от собственной веры.

— И причём здесь ступенька? — запуталась Инга.

— Разве не понимаешь? — улыбнулся старик. — Просто повод поговорить об истине, пониманию которой крайне сложно научить.

— Конечно, если облекать её в такие-то путаные слова! — едко заметила девушка и звонко рассмеялась.

— Вообще-то истина зачастую лежит за пределами того, что человек в состоянии выразить привычным путём. И уж тем более на это не способны ступенька или гусеница.

— И как же тогда её передавать кому-то?

— Это возможно. Достаточно вызвать стремление, желание. Пробудить внутреннюю суть действовать иначе.

— Звучит, как-то совсем непонятно, — созналась девушка.

— А вы ещё больше старика слушайте, девушка. Вообще бы заплутали в моих жизненных размышлениях! — радушно усмехнулся он и посоветовал. — Наслаждайтесь юностью. Это то, что уже никогда не вернётся так, как могло бы.

— Постараюсь, — ответила Инга и снова начала подниматься. Разговор оставил у неё некое странное чувство. Вот только она не могла объяснить какое. А потому отмахнулась от него, чтобы продолжить свою жизнь без таких тяжёлых раздумий.

Номер встретил её тем же самым беспорядком, что она оставляла утром. Инга намеренно отказалась от обслуживания, чтобы ощущать себя комфортнее. Но после сегодняшнего разговора с Риэвиром о порабощающем хаосе обстановка начала раздражать. Она, словно позабыв о первоначальном желании отдохнуть, рьяно принялась за уборку. Вещи постепенно расположились друг на друге в дорожной сумке, а оставшиеся она аккуратно разложила в ящиках комода и на вешалках в шкафу. Затем убрала с полок всё лишнее в чемодан. Непостижимым образом всё, что придавало комнате уют и ассоциировалось с временной хозяйкой, скрылось из виду. Инга даже бережно поправила покрывало на большой кровати, чтобы разгладить последние складки.

Теперь номер стал совсем чужим. Каким и казался в самый первый день её приезда. И она здесь приходилась совсем не к месту.

— Потерпи меня ещё чуть-чуть, — ласково прошептала гостья, как будто комната была живым существом.

После чего, проводя рукой по стене, она прошла в ванную. Пыль Острова легко смывалась его же водой. Оставшееся от теплового удара головокружение прошло уже полностью. Тело вновь наполняли свежесть и желание жить. Жить, радуясь миру и всему сущему. Душу наполняло и переполняло необъяснимое чувство любви. Хотелось кричать о нём всей вселенной, но Инга позволила лишь написать три коротких слова мужу. И нежность разлилась теплом, схожим с божественным светом откровения, когда стал получен ответ. Она словно бы до этого находилась в пустоте мироздания, протягивая руки. А Антон принял их. И теперь они и на самом деле стали единым целым, а музыка душ слилась в тонкую неповторимую мелодию…

— Снова уходите? — ворчливо поинтересовался Арьнен, принимая ключ. Про велосипед он не произнёс ни слова.

Может, дабы оставить у богатых постояльцев приятное впечатление о гостинице, здесь и вовсе не предъявляли таких претензий?

— Да. Спасибо за утренний кофе и помощь, — на прощание произнесла она, прижимая к себе небольшую, но пухлую дорожную сумку, после чего скрылась за дверью, не дожидаясь ответных слов. Сердце отчаянно застучало словно у неопытного беспокойного воришки.

Её побег с Острова свершался.

Вечер в городе. Солнце ещё находилось достаточно высоко, но его лучи уже утратили свою воинственность. Они стали скорее мягкими, нежными, податливыми. Бережно ласкали кожу. Фонарики на улицах ещё не горели. Слишком рано было для них. Прохожие также брели в разных направлениях. Но неторопливо. Утих дневной запал и бесконечная суета. Говорливые птицы стихли. Лишь изредка, пролетая в ставшем более глубоком синем небе, горько плакалась чайка.

Вечер. Он словно тяжёлое толстое покрывало опускался на Остров, готовя его ко сну. И груз ткани ощущался и местными жителями, и гостями. Привычные к разгульной ночной жизни туристы, удивляясь себе, степенно присаживались за уютные столики кафе, чтобы начать вести неторопливые разговоры. Густой воздух постепенно становился прохладнее и, как будто, насыщеннее. Теперь в нём более отчётливо переливались ароматы диковинных цветов городских садов. А сами чашечки лепестков крайне медленно для стороннего наблюдателя потянулись друг к другу, чтобы заключить частичку последнего вечернего света в своих нежных бутонах.

Девушка достаточно покружила по городу, прежде чем попасть на пристань и обменять выданный Остором билет на сегодняшний вечерний рейс. Понимая, что это действительно была последняя прогулка по этим местам, она словно бы старалась вобрать в себя всю атмосферу Острова. И Рай на земле раскрыл ей свои доверчивые объятия. Хотя в какой-то момент к ней пришло и сожаление, что у неё так и не получилось бы донести до родных в ладонях капли этого очарования. Инга сейчас жалела, что так и не сделала ни одной фотографии. Она снова оставила фотоаппарат в номере.

Невероятно! В столь современный век, ей не довелось бы привезти с собой ничего!

Инга забыла про покупку сувениров и открыток с местными видами… Всё, что осталось на память — это коричневая кожаная папка Владыки да смятая карта небесных островов.

Она застыла.

Карта.

— О! А я думал, что ты не обманешь судьбу, говоря мне «до встречи»!

Жизнь снова соединяла её с Риэвиром. Парень стремительным шагом вышел из-за угла, и если бы Инга не приостановилась в размышлениях, то они бы столкнулись уже и в буквальном смысле.

— Похоже, затеряться тебе от меня просто невозможно, — улыбнулась на его замечание девушка.

— Да я и не скрываюсь. Просто не думал, что ты так быстро соскучишься по моему обществу… Что, кстати, застыла на месте? Тут любоваться то особо и нечем.

— Осознала, что я неправильный турист.

— В чём же?

— Не сделала ни единой фотографии. Не купила ни одного сувенира. Так что домой мне придётся возвращаться ни с чем. Зато, — Инга выразительно подняла указательный палец вверх. — На небесных островах я потеряла свою сумочку. Оставила, так сказать, самому Острову память о себе.

— У-у-у… Я думал, ты приличная девушка. А ты мусоришь повсюду, оказывается, — он на пару секунд показательно высокомерно задрал нос и искоса посмотрел на неё шутливым взглядом серых глаз, в котором следовало бы углядеть некую нотку презрения. — Но твою проблему можно легко разрешить. Не с сумочкой, конечно. Ведь насколько я знаю, тебе отплывать утром. А вот с остальным легко! Сувенирные лавки ещё открыты. Да и время, чтобы нащёлкать уйму фотографий с видом заката, есть.

— Не вполне, — оказалась вынуждена сознаться Инга. Мельком взглянув на огромные шестиугольные часы, расположенные на башне пристани, она показала билет. — Через полчаса мне надо быть на палубе.

— Сбегаешь?

— Получается, что так.

— А мне получается вновь тебя провожать, — огорчился парень.

— Сама уж дойду. Здесь нигде не заплутаешь, и солнце уже не печёт. Спасать и помогать не обязательно.

— Так-то оно так. Но я вот сегодня с тобой уже прощался дважды, а ты меня вновь нашла. Лучше уж отведу лично. Удостоверюсь, что наверняка отплыла, и пойду наконец-то заниматься своими делами в уверенности, что… — он многозначительно замолчал, хитро щуря глаза.

— Хорошо. Провожай. Только с тебя объяснение, что же это у тебя за дела такие загадочные на ночь глядя, — надеясь смутить парня эдаким замечанием, проговорила Инга, и неспешно пошла дальше вперёд.

— О! — звук прозвучал крайне многозначительно. — Мог бы наплести что-нибудь о прекрасных девах, невероятных подвигах, легендарных попойках да верных друзьях, но… На самом деле только ужин с братом и парой дальних родственников. Чтобы ты ни предполагала, а отношения с семьёй у меня прекрасные. Свой род нужно чтить.

— Не опоздаешь из-за меня, о любитель легендарного распития напитков?

— Ты так обо мне беспокоишься. Это весьма мило, — он прижал ладонь к сердцу и слегка наклонил голову, как бы в знак признательности. Если бы при этом он ещё и не улыбался со своим привычным издевательством, выглядело бы это очень трогательно. — Сначала, чтобы с работой проблем не было. Теперь вот мнение семьи обо мне положительным оставить хочешь… Кстати, у меня и так очень много положительных качеств. Если добавить к ним и пунктуальность, то я стану самым настоящим совершенством!

— Значит, всё-таки опоздаешь, — решила проигнорировать самовосхваление Инга очевидно некрасивым фактом.

Пусть лучше местные девчонки восторженно смотрят на героя восхищёнными наивными глазками, да кокетливо интересуются — в чём же Риэвир ещё так хорош. А она взрослая замужняя женщина, а не соплячка какая-то!

— А как же почтение к роду и всё такое? — с холодком поддела она.

— Задержка выйдет слишком короткой, чтобы кто-то разозлился. Мы с Остором как раз недалеко от пристани уговорились встретиться. А по поводу почтения… Так род же тоже уважать должен моё крайне позитивное стремление оставить у гостьи Острова приятные воспоминания о нём!

Можно было бы задать уточнение. Не вполне понятно было, о чём «о нём» шла речь в последней реплике. То ли о роде Риэвира или же всё-таки об Острове, но…

— Боюсь, что все приятные воспоминания всё равно будут окрашены в мрачный цвет, — горько созналась девушка. — Так уж получилось. Я потеряла здесь не только коллег, но друзей.

— Просто надо уметь прощаться. Не стоит удерживать то, что сохранить или вернуть вне твоих возможностей. Ты же не пытаешься ловить ветер?

Голос Риэвира стал каким-то иным. Словно бы возле неё шёл не он, а кто-то сродни Арьнену — умудрённому старику с богатым жизненным опытом, в котором было много потерь и кропотливо пройденных неприятных уроков.

— Конечно, нет. Это глупо, — тихо произнесла Инга, понимая, что собеседник ждал ответа.

— Вот именно. Ты можешь радоваться ветру. Можешь порой на него злиться. Когда он утихает — иногда вспоминать о нём… Но жить дальше.

— Люди — совсем не замысловатое движение воздуха.

— Но они такие же гости в нашей жизни! Когда приходят — преломляешь с ними хлеб. А если они вынуждены уйти, то самое прекрасное прощание — спокойно отпустить. Ведь насильно удерживая гостя, ты делаешь его пленником.

— Хорошие слова. Но им невероятно сложно последовать.

— Ты справишься, — голос парня зазвучал с привычными смешливыми нотками. — Просто для этого тебе почему-то нужно значительно больше времени.

— Вероятно.

Ингу вновь охватило состояние задумчивости, из которой её резко вырвал странный вопрос:

— Кстати, я так понимаю, что завещание своё ты составила в пользу Арьнена, а не меня?

— В смысле? — искренне изумилась девушка, моментально стряхивая свою отрешённость, как первый снег с одежды.

— Вроде в дальнюю дорогу собираешься, но при тебе ни чемодана, ни огромной сумки случаю соответствующей. Значит все вещи, включая нижнее бельё. Так. На память кому-то оставила.

— А я спонтанно решила уехать! — густо краснея, возмутилась девушка.

Замечание про исподнее задело её до глубины души!

— И потому оставила в номере музей Инги! Правильно. Чего с сумочкой, забытой на небесных островах, то мелочиться? Память о себе надо по-крупному оставлять!

Его сарказм выводил её из себя. Но каждый собственный остроумный ответ приводил лишь к новой ироничной острой шутке. И Инга, едва сохраняя собственное шаткое равновесие, начинала уже не веселиться от этого обстоятельства, а злиться. Хорошо, что дорога оказалась почти пройдена, и завершить ту уже можно было бы и в молчании.

Волны практически не бились о борт. И современный транспорт, стилизованный под небольшой парусный линейный корабль, возвышался над гладью воды, словно непоколебимая скала. Одним боком, с которого спускался изящный трап, он прижимался к причалу.

— Добрый вечер… Э-э-э. Вы без багажа? — удивлённо спросил мужчина в форме, рассматривая поданный ему билет.

— Да, — хмуро подтвердила Инга.

Глаза носильщика, стоящего неподалёку, тут же выдали некоторое внутреннее расстройство. Видимо, в эту поездку ему предстояло не досчитаться привычной суммы чаевых.

— Можете проходить, — возвращая билет, проговорил мужчина.

— Вот и всё. Прощай… Словно ветер, — сказала Инга, делая свой первый шаг по шаткому мостику и оборачиваясь. Дерево под её весом слегка скрипело.

— Словно ветер, — повторил Риэвир, не сдвигаясь с места и поднимая руку ладонью вверх.

Девушка снова повернулась лицом к возвышающему корпусу корабля и уверенно, придерживаясь одной рукой за перила, пошла по трапу. Несмотря на твёрдость шагов, она всё же не сумела сдержать вздоха облегчения, когда ступила на борт. Ей отчего-то казалось, что кто-либо не дал бы свершиться её задумке.

— Вас проводить до каюты? — вежливо предложил член экипажа, отвечающий за встречу туристов.

— Нет, достаточно будет, если укажете направление.

— Могу я посмотреть ваш билет?

Инга протянула тому прямоугольник красивой тиснёной бумаги голубоватого цвета и, пока тот рассматривал необходимые данные, обернулась. Риэвира у мостика уже не было видно. Его высокий силуэт неспешно брёл прочь лёгкой походкой. Навстречу ему загорались необычные фонарики с пламенем в виде перевёрнутой капельки, придавая образу случайного знакомого долю таинственной мистики. Он возвращался в город. К своей обычной жизни… А она к своей.

Внутри судна оказалось довольно просторно. Широкие коридоры украшали роскошные лампы и красочные картины. Вокруг звучала тихая классическая музыка. И, шествуя вперёд в поисках своей каюты, Инга чувствовала себя не на своём месте. В такой обстановке должны были бы путешествовать солидные мужчины в дорогих костюмах и их божественно прекрасные спутницы в эксклюзивных вечерних платьях. Надетые же на неё джинсы с прорезями придавали ей сходство со случайно пробравшимся на борт нищим.

Ощущение разбитости требовало прилечь на кровать и отдаться во власть сновидений, но Инга терпеливо дождалась отплытия корабля. И стоило ему отчалить, как она почувствовала, что не могла позволить себе остаться в каюте, как намеревалась. Это путешествие совсем не было сродни поездке в поезде, когда удаляющийся бетонный перрон словно служил знаком для закрытия занавесок и приготовлением спального места. Девушка стремительно выбежала на палубу. Во время бега она всё же сумела достать из повешенного на шею чехла телефон. Пусть снимки с него и уступали по качеству фотоаппарату. Пусть стали бы видны лишь размытые огоньки синеватого цвета фонарей. Пусть!

Ведь так хотелось заснять хоть что-то!

На палубе оказалась не одна она. Многие туристы держались за поручни и смотрели на тёмную гладь воды. Некоторые парочки разыгрывали известную сцену из культового фильма «Титаник». Прошло столько времени с премьеры, а ведь до сих пор сюжет являлся актуальным для романтиков. Обнаружились и те, кто задумчиво созерцал плавно отдаляющийся берег. К последним присоединилась и Инга. Было в этом виде что-то… Что-то, что заставляло сердце болезненно сжиматься. И даже лёгкий телефон лишь безвольно остался в её руке так и не включенным.

— Отпусти меня, — почему-то тихо и жалобно прошептала она, не отводя взгляда с возвышающихся столпов небесных островов.

Казалось, ей было важно убедить кого-то в этом. Но, конечно же, никто не ответил. Лишь прохладный ветер сильнее скользнул по её телу, забираясь под лёгкую тунику.

— Зябко становится, — с недовольством сказала одна из женщин своему спутнику, ёжась без тёплой накидки. — Пойдём уже в каюту!

— Ладно, давай. Всё равно уже слишком темно, и ничего толком не видно.

Фраза словно послужила неким сигналом. Туристы начали постепенно расходиться по своим делам. Сначала уходили единицы. А затем палуба резко опустела. Но Инга не могла как сойти с места, так и изменить направление взора. Её ноги как будто вросли в доски палубы, несмотря на усиливающийся ветер.

— Отпусти меня, — снова тихо прошептала она и содрогнулась, услышав приглушённые отдаляющиеся голоса за спиной.

— Пожалуй, лучше спустить паруса.

— Обещали же спокойную погоду, — проворчал кто-то в ответ ещё тише. Собеседники явно отдалялись.

— Мало ли, что приборы и прогнозы наговорят?… Кстати, я тут анекдот услышал.

— Какой?

— Для чего на палубе мачта? Чтобы, когда кончится топливо, воспользоваться ею в качестве шеста, дабы отталкиваться…

Девушка обернулась, но разговаривающих уже не увидела. Вероятно, те завернули за угол. Или же вошли внутрь. Но гадать о них она не стала, а только обеспокоенно подняла голову вверх. От высоты мачт та закружилась, и в тот миг ей слабо верилось, что кто-то мог заставить себя лезть на верхотуру. Хотя, наверняка на этом корабле имелось автоматическое управление. Однако ведь ранее в шторм на судне с парусами действительно работали люди. Сейчас же всё это бутафория для придания соответствующей помпезности.

Резко похолодало ещё сильнее, и Инга всё же решила последовать примеру остальных туристов. Плыть до ближайшей земли обетованной, где находился аэропорт, следовало долго. Она по-любому успела бы насмотреться на водную гладь океана при любом освещении. А Остров, и правда, стал казаться только огромной чёрной массой на горизонте. Однако от принятия решения до его осуществления дело так и не дошло. Ноги подвели Ингу к одной из мачт и, не сдерживая детского порыва, девушка прижалась к холодному лакированному дереву щекой.

— Они там на Острове что? С ума посходили?! Мы же только отплыли!

Кто-то старался придерживаться шёпота, но эмоции прорывались настолько, что сделали фразу достаточно громкой для посторонних ушей. И смысл слов заставил её присмотреться к говорившему. В сумрачном освещении было не очень хорошо видно, но, кажется, возмущался капитан. Массивная фигура мужчины в фуражке быстрым шагом направлялась куда-то, и его спутник едва за ним поспевал.

— Я запросил данные и с другой стороны. Там тоже не знают, откуда буря. Ничего не предвещало!

— Совсем немного не хватило, чтоб покинуть пределы аномалии! Вечно на этом Острове с погодой не пойми, что творится!

Дальнейшего расслышать невольной свидетельнице разговора не удалось, но и этого хватило, чтобы основательно забеспокоиться. Девушка снова посмотрела наверх, однако на этот раз не сосредоточилась на ровных мачтах. Взор обратился к небу. Небеса бурлили и стремительно затягивались плотными тучами, скрывая свет убывающей луны и звёзд. Она бы заметила это и раньше, если бы на корабле не имелось ночной подсветки. Уходить же с палубы почему-то совсем расхотелось, хотя Инга даже дрожала от порывистого ледяного ветра. И всё же она настойчиво отдала себе команду укрыться где-нибудь внутри. Ноги сами собой привели её к обеденному салону. Разум остался доволен конечной целью пути. Если надвигалась гроза, то определённо стоило выпить и съесть что-либо горячее.

В зале оказалось предостаточно туристов, но свободных столиков всё равно хватало с избытком. Сделав скромный заказ на чай с пирожным, Инга осмотрелась в поисках знакомых лиц. Абсолютно неизвестные люди веселились, обсуждая произошедшее с ними на Острове. Звенели бокалы, поднимались тосты, раздавался смех.

— Ваш заказ, — сказал официант, уверенно расставляя на её столике всё принесенное им на подносе.

— Благодарю.

Фарфоровый чайничек с тонким изогнутым носиком манил жаром. Она с наслаждением обхватила его пузатые бока замёрзшими ладонями. По рукам разлилось приятное тепло. И решив не тратить времени на ожидания, пока то достигло бы и тела таким странным образом, девушка налила чай в чашку. То ли ситечко отсутствовало, то ли не сработало, но вместе с жидкостью на дно опускались небольшие кусочки травяных листьев. Однако расстраиваться из-за таких мелочей не хотелось, поэтому она просто медленно сделала первый обжигающий глоток и отставила посуду. Чай был излишне горячим. А наблюдение, как колыхалась ароматная янтарная поверхность напитка в фарфоровой чашке, не доставило удовольствия. Оно напомнило о буре.

— Могу я присоединиться? — спросил молодой мужчина, решивший отойти от барной стойки.

— Здесь предостаточно свободных столиков, — хмуро произнесла Инга. Она была бы и рада собеседнику, но от того явственно несло крепким алкоголем и табаком.

— По акценту слышу соотечественницу, — довольно перешёл ловелас на русский язык и продолжил: — Сдаётся мне…

— Любил начинать свои рассказы с этой фразы один генерал, — перебила его анекдотом она.

Реплика была произнесена тоже на родном и великом и не имела ярко выраженных черт к нежеланию дальнейшей беседы. Однако мужчина нахмурился и, не оценив или не поняв шутку, пожал плечами, да вернулся на своё место созерцателя бренного бытия в ожидании более сговорчивой понравившейся ему дамы.

Аккуратная блестящая ложечка скользнула по воздушному десерту, отсекая от него крошечный кусочек. Вкус оказался божественным. Довольная этим обстоятельством, Инга неторопливо доела пирожное, запивая постепенно остывающим чаем.

— Господа, к вам обращается капитан корабля…

Девушка, уже решившая, что с бурей всё обошлось бы, с волнением взяла чашку в руки. Увы, напитка в той уже было на самом дне.

— Прошу сохранять спокойствие, — продолжило слышаться из динамиков. — Погодные условия препятствуют дальнейшему путешествию. Поэтому сообщаю, что судно вынуждено вернуться на Остров до более благоприятного времени. Если у вас возникли какие-либо вопросы, то можете обратиться…

Она резко отставила чашку.

Быть может, муж оказался прав? И ещё как! Она же должна была отплыть только завтра утром!

…Столкнула же судьба с Риэвиром! Не иначе как он всё же успел своевременно встретиться с братцем, а тот и подпортил поездку. План же должен соблюдаться!

…Или же это его самого рук дело?

«Министр по транспорту» не мог быть не задействован! Так что братья явно работали в паре. Недаром оба хорошо осведомлены.

Семейное дело!

Нечего думать о Риэвире, как о весёлом романтичном пареньке. Просто так подобные должности никто не занимает!

В гневе Инга задела рукой посуду, и чашка со звоном опрокинулась на блюдце, но, слава богу, не разбилась. Чтобы не привлекать к себе внимание взбудораженных туристов, девушка подняла её, замечая, что чаинки на дне сложились в узор, напоминающий по форме чёрную летящую птицу.

Капитан передал инициативу своему помощнику. Тот успокоил пассажиров, ответил на некоторые вопросы и продолжил говорить о том, что присутствующим нечего волноваться. При этом он настойчиво рекомендовал разойтись по каютам, но ей вся эта речь была не интересна. Так что после оплаты по счёту Инга вновь вышла на палубу вопреки советам.

Досада и раздражение к Владыкам молниеносно покинули её душу.

Если островитяне так уж хотели тайком избавиться от неё на утреннем рейсе, то на этом у них сие злодейство получилось бы само собой. За то весьма короткое время, что девушка провела в обеденном салоне, погода переменилась до неузнаваемости! Тучи тёмной и непрерывно шевелящейся массой заволокли всё небо и, словно гнев богов, периодически, заглушая всё, гремел гром, да сверкали яркие изломанные молнии. Ветер задул сильными резкими порывами, безжалостно раскачивая судно.

— Возвращайтесь обратно! — приказал какой-то морячок и поспешил по своим делам.

Девушка же настойчиво сделала шаг вперёд. И тогда, словно предупреждение, с небес наконец-то сорвались тяжёлые капли. Но по плечу с силой ударило что-то иное. Холодное и неприятное. Инга стремительно отступила под защиту коридора, однако, перед тем как закрыть дверь, увидела, как по доскам заскакали небольшие кусочки льда. Погода в эту ночь определённо решила играть не по правилам людей.

Корабль пристал к берегу, но особой радости его пассажирам это не доставило. Оставаться на судне, свирепо раскачивающимся из стороны в сторону, и о борт которого били высокие волны, никому не хотелось. Но и спускаться по узкому мостику в город под проливным дождём — радости выходило мало. У некоторых в багаже нашлись зонтики, однако от разбушевавшейся стихии они не помогали. Скорее даже мешали из-за поднявшегося порывистого ветра. Поэтому туристы с удовольствием принимали раздаваемые персоналом судна ярко-жёлтые плёночные плащи, иногда называемые дождевиками. Инга надела на себя эту своеобразную защиту от ливня и вышла на палубу, крепко прижимая к телу сумку с вещами. Ветер буквально-таки сбивал с ног и не давал толком ничего расслышать. Пластик плаща под напором капель мгновенно прилип к телу, доставляя неприятные ощущения.

Следуя за идущей вперёд неровной колонной людей, девушка ступила на раскачивающийся мостик. Тканевая лёгкая обувь промокла мгновенно, и теперь внутри тапок что-то противно захлюпало, как если бы довелось пройти по глубокой луже. Пальцы одной руки отпустили ношу с вещами и вцепились в поручни. Она держалась за натянутую верёвку как за таинственную соломинку, способную удержать даже на краю пропасти. Но девушка определённо предпочла бы опору понадёжнее.

— Нет, определённо от тебя невероятно сложно избавиться! — очень громко прокричал кто-то около её уха, когда спуск закончился.

— Что?! — не очень хорошо расслышав из-за шума вокруг, переспросила Инга и едва узнала Риэвира. Защитная одежда преобразила того до неузнаваемости.

— Пошли! — настойчиво потянул её за руку парень. Его ладонь оказалась приятно горячей.

Ветер дул прямо в спину, и оттого их быстрый шаг стал сродни бегу. Всё расстояние, что они преодолевали вечером, неспешно беседуя, удалось пробежать за считанные пару минут. Парень подвёл Ингу к только что подъехавшим автобусам, молниеносно наполняемых через переднюю дверь сбегающими от проливного дождя и шквального ветра туристами. Однако для них двоих водитель специально открыл заднюю дверцу. В толпе это вызвало лёгкий ропот, но Риэвир не обратил на тот внимания. Он, пропустив девушку вперёд, зашёл вместе с ней внутрь и попытался отряхнуться, напоминая Инге некоего лохматого пса. Брызги, к счастью, не полетели во все стороны. Лишь тяжёлые капли ручейками стекли на пол, образуя овальную лужицу.

— До гостиницы доедем вместе, — прокомментировал Риэвир, располагаясь в кресле возле многострадального научного сотрудника, не желающего ещё и простуду подхватить в завершение всех своих злоключений.

— А как же соблюдение правил? Это же автобусы с горной тропы, — скептически приподняла бровь Инга, узнавая транспорт, и звонко чихнула. Кажется, организм вознамерился осуществлять свои страхи.

— Держи, — похлопав себя по карманам, островитянин выудил откуда-то аккуратно сложенный белый тканевый платок. — Правила для того, чтобы жить. А не жить ради правил.

— Значит вот так, да?! — зло воскликнула она, небрежно разворачивая одним движением мягкую ажурную ткань, дабы использовать ту по назначению и наконец-то перестать хлюпать носом.

Инга не помнила, чтобы уж как много лет пользовалась чем-то иным, кроме бумажных салфеток. И, видимо, теперь ей предстояла покупка нового носового платка для Риэвира. Возвращать использованный было бы как-то некрасиво.

Как бы ещё не забыть об этом?

Хотя, если и забудется, то можно выслать почтой с Родины какой расшитый мишками и матрёшками. Будет как сувенир.

Между тем автобус быстро заполнился людьми, и мотор глухо заревел, предвещая начало каверзного пути. Ехать по мостовым города на автомобиле и так было нелёгким делом, а уж когда с них бурными реками стекала вода, мешающая обзору. Когда неистовый ветер склонял к земле кроны даже массивных деревьев…

— Чего с нами едешь? — наконец нарушила молчание Инга.

— А что мне? Под открытым небом в бурю стоять и дальше мокнуть? — вопросом на вопрос мрачно буркнул Риэвир, и более тихо добавил: — Вторая ходка автобусов вообще не до гостиниц, а до больницы поедет. Свободных номеров не так уж много в наличии. Туристов ведь всегда определённое количество. А людей везде успокаивать надо. Мне вот у Арьнена предстоит.

— Братец-то или какой Владыка тебя не заменяют, потому что растаять боятся? — не менее тихо, но с ощутимой долей сарказма произнесла Инга. — А то что-то твой облик мне бы доверия не внушил. Не представительный ты какой-то.

— И это мне говорит учёный в драных брюках и с нелепым цветом волос?

— Если ситуация того требует, то я одеваюсь иначе! — возмутилась девушка.

— А знаешь почему разговаривать с людьми буду именно я? — многозначительно спросил Риэвир и тут же сам ответил на свой вопрос: — Потому что на твоём месте с ходу бы сказал: «Чтобы издали все видели мой нестандартный подход и оценили перспективы не стеснённого рамками разума».

— Медленнее говори. В блокнот запишу на будущее.

— Хочешь стать моим личным летописцем?

Инга, настроение которой с каждой секундой падало всё ниже и ниже, промолчала. В горле у неё что-то противно першило, как будто простуда решила взяться за неё баснословно быстрыми темпами.

Или это она себя просто накручивала? После такого же приключения нельзя не простудиться. Не так ли?

Между тем, они приехали. И, действительно, когда люди вышли из автобуса и собрались в фойе гостиницы, Риэвир легко привлёк всеобщее внимание без излишних вступлений. Речь его вообще не стала официальной и долгой. Скорее он оперативно построил близкий диалог между собой и туристами, где волнующиеся получали успокоение. Возмущающиеся — достойные объяснения, мгновенно утихомирившие большинство разгневанных произошедшими обстоятельствами. Даже жаждущие выгоды из ситуации получили свою долю бонусов! Но Инга не причисляла себя ни к одной из категорий, а потому просто подошла к Арьнену за ключом от номера.

В отличие от остальных, у неё ещё имелась своя комната!

Старик молча протянул ключ, но в его ясных голубых глазах и плотно сжатой линии губ читалась немая укоризна. Видимо ему было неприятно, что постоялица, к которой он так радушно относился, смогла вот так взять и съехать. Не сказав ни слова на прощание гостеприимному хозяину…

Или же запамятовав извиниться за поцарапанную раму велосипеда.

— Простите за моё спонтанное решение уехать, — понимая, что она должна хоть что-то объяснить, проговорила Инга.

— Если вам от этого станет легче, то прощаю, — хмуро пробубнил старик и, пока остальные туристы заворожено слушали Риэвира, продолжил не свойственными для его возраста резкими движениями протирать стойку сухим полотенцем.

— Хорошей ночи. Надеюсь, что остальные не задержат вас надолго, — понимая, что на длительные душевные разъяснения у неё просто-напросто сил не хватило бы, девушка решила ретироваться.

— И вам хорошей, — сухо пожелал Арьнен.

Конечно, следовало бы что-либо перед уходом сказать и Риэвиру. Но дожидаться, когда закончилось бы это спонтанное «собрание», Инга вовсе не хотела. Она за день вымоталась настолько, что глаза сами собой слипались! И было уже всё равно — стали бы сниться кошмары или нет. Девушка отрешённо подошла к лестнице и, поймав на себе пристальный взгляд парня, с дружелюбной улыбкой помахала ему рукой, прежде чем подняться. Тот, видимо всё поняв, кивнул головой и перевёл взор на очередного вопрошающего. Инга же зашла в номер.

Чемодан стоял возле шкафа в прихожей, где она его и оставляла, но окно в комнате снова оказалось раскрытым, и дождь, беспрепятственно проникая внутрь, частично намочил мебель и ковёр. На подоконнике даже таял кусок крупного града. Он немного побил краску, но стоило благодарить небеса только за такую шалость. Поэтому первым делом девушка как можно скорее закрыла ставни на щеколду, и только потом заперла входную дверь, сняла уличную обувь, дождевик да скинула влажную одежду. После чего покопалась в комоде, нарушая безупречный порядок сложенных вещей, чтобы вытащить ночную сорочку и первое попавшееся из одежды, тут же брошенное на стул — коктейльное платье в горошек.

Перед сном оставалось лишь удостовериться в прочности оконной щеколды. Инге не хотелось пробудиться посреди ночи от холода. Однако механизм был исправен и не вызывал подозрений. И потому, по небольшом размышлении, она на всякий случай привязала оконную ручку с помощью пояса к ножке кровати. Теперь, будучи окончательно довольной результатами, девушка позволила себе забраться под прохладное одеяло и прижала его, чтобы то быстрее согрелось от тепла её тела.

Сон действительно на этот раз оказался спокойным, если подобное вообще можно сказать о прекрасной дремоте без сновидений.

«Вот что значит настоящая усталость! Да и, видимо, действие наркотика всё же закончилось окончательно. Наконец-то!» — довольно и с облегчением подумала Инга, наслаждаясь мерным дыханием мужа у её затылка.

Как хорошо, что он был рядом с ней после такой ужасной бури!

…И тут сердце девушки замерло.

Какой муж?! Он же находился на другом континенте!

Между тем тёплое дыхание также как и прежде ласкало кожу. Только вот ласка стала сомнительной. Крайне медленно и осторожно, чтобы движения не ощущались лежащим рядом, её рука продвинулась к кнопке на прикроватном светильнике.

Быстрый щелчок!

Слепящий свет молниеносно ударил в глаза, но Инга столь же стремительно вскочила с кровати и посмотрела на постель. Никого на ней не обнаружилось, однако в сумраке был отчётливо виден второй примятый силуэт.

Может это она во сне переместилась? Вот и отпечаток появился. След такой… А дыхание просто показалось. Привиделось.

Всему же есть своё логичное объяснение?

Пытаясь успокоиться, девушка постаралась заставить себя дышать равномерно, но ей всё равно хотелось только кричать и истерично звать кого-либо на помощь. Более того, тьма под ножками кровати стала выглядеть воистину зловещей и живой. Словно караулящей возможность, когда Инга бы расслабилась, и ей посчастливилось бы подобраться к своей жертве поближе…

Всё-таки испуганно взвизгнув, Инга словно маленькая девочка запрыгнула на поверхность кровати и снова осмотрелась.

Комната выглядела подозрительно спокойной, тихой и обычной.

Может стоило включить свет люстры?

Но выключатель находился у двери. До него надо было сделать несколько шагов. Не так уж и много, и всё же опускать ноги ей претили инстинкты. Казалось, вот-вот витиеватый узор на ковре ожил бы, опутал словно хищная лиана ступни и утащил бы в некую мрачную бездну.

— Я сплю? — непонятно у кого жалобно спросила девушка, рассчитывая, что звук собственного голоса разрушил бы тишину, а вместе с ней и грозное наваждение.

В ответ светильник на тумбе замерцал, грозя вот-вот погаснуть. Это добавило решимости. Инга, приподнимая край сорочки, сбежала с кровати и щёлкнула выключателем. Свет почему-то загорелся в прихожей, а потому, боясь остаться в темноте, девушка покинула комнату. Лампа на тумбочке тут же погасла. Спальню мгновенно поглотил мрак. Густой, первобытный, словно шевелящийся и необъяснимо манящий…

Свет начал дрожать и в прихожей.

«Арьнен!» — пронеслась в голове идея спасения.

Оставаться одной — сон это или нет, не хотелось. В коридоре же всегда было светло. Появлялась возможность спуститься к стойке и провести всю ночь до утра возле администратора. Пусть тот и решил бы, что постоялица редкостная истеричка, но вот так как сейчас — она просто не могла!

Быстро сунув ступни в мокрые от ливня тапочки, и не завязывая шнурки, Инга распахнула дверь. В коридоре, как и ожидалось, оказалось светло и пустынно. Усталые туристы давно спали крепким сном в своих комнатах. И девушка, периодически нервно оглядываясь назад, быстрым шагом спустилась в фойе. Однако за стойкой Арьнена не оказалось. И в этом не было ничего удивительного для такого позднего времени.

С чего она взяла, что тот намеревался всю ночь караулить кого-то?

Смущаясь, Инга всё же постучала по выкрашенному в синий цвет наличнику двери в спальню старика. Звук вышел звонким, но ей так никто и не ответил.

Она настойчиво постучала вновь.

Реакции снова не последовало, а между тем свет в коридоре на втором этаже начал тоже мерцать.

«Скоро он погаснет и там», — поняла Инга, отчаиваясь, и, отбросив все приличествующие сомнения, всё-таки сама вошла в комнату, благо оказалось не заперто.

Старик, вопреки её ожиданиям, не крепко спал. Его вообще не было здесь. И всё же она не оказалась одна. В центре комнаты на полу сидел незнакомец лет тридцати, очень похожий на Арьнена. Возможно, это был его сын. Ведь у того были те же пронзительные голубые глаза, прямой нос с горбинкой, волевой подбородок и загорелая кожа. Чёрные глянцевые волосы, правда, оказались немного взъерошены, но держался мужчина так же горделиво и чопорно. И следовало сказать, что у него были очень красивые руки. Более правильных и точных очертаний линий Инге, пожалуй, ещё не доводилось видеть. Они казались произведением искусства. Даже длинные ладони его собеседника, обладающие тонкими, чувственными пальцами, смиренно покоящимися на коленях, не могли сравниться с ними!

Черноволосый, несмотря на приход испуганной постоялицы, продолжил вести беседу с уже знакомым Инге высоким человеком в белоснежном одеянии. Тот расслабленно сидел в позе лотоса и сосредоточенно, не моргая, смотрел на нечто, лежащее на полу. Девушка, ощущая себя невидимкой, сделала осторожный шаг вперёд и разглядела непонятную плоскую коробку, расположенную между мужчинами. Разлиновка и фигуры на ней давали понять, что это была какая-то игра, но она о такой не имела ни малейшего понятия.

— Твой черёд.

— Ты по-прежнему хорошо играешь, — голос противника мужчины, похожего на Арьнена, оказался на удивление певуч, нежен и в тоже время строг.

— Ведь мой учитель не только ты — Хозяин Острова.

— Тогда ты должен понимать, что станет, если я сделаю свой ход.

— Игра завершится, так как он станет последним, — с некоторым сожалением ответил соперник. И, не глядя на собеседника, поправил волосы, как если бы они занимали его больше, чем результат логических ходов.

— Да.

— И когда же фигура встанет на свою клетку? — хрипловатый баритон черноволосого стал и вовсе равнодушным. Создавалось впечатление, что ответ на вопрос не так уж и интересовал его, но некий долг вынуждал спросить об этом.

— Не сейчас. У тебя гости, — мужчина повернулся к Инге.

Взгляд огромных раскосых светлых зелёно-бирюзовых глаз казался нестерпимым, хотя не нёс в себе никаких эмоций. Вполне человеческие, но очень тонкие черты лица выглядели чужими, как если бы те принадлежали другой расе. Узкие губы были плотно сжаты, словно их обладатель был невероятно постоянно сосредоточен на чём-то. Длинные белые волосы, как и прежде аккуратно зачёсанные назад, едва развевались, как на лёгком ветру.

Облик завораживал и отпугивал одновременно.

Второй мужчина тоже неторопливо повернулся к девушке. При этом он быстро старел. И, когда все морщины обозначились на лице, Инга узнала в нём Арьнена. Как будто несколько мгновений ранее ей довелось узреть его молодым и полным сил.

— Заходи, Лисичка. Ты изменилась, но до сих пор помнишь меня. А я тебя, — продолжил с некой долей нежности беловолосый.

Эта фраза окончательно испугала Ингу. Она, пятясь маленькими шажками, вышла из комнаты и решительно закрыла за собой дверь, жалея, что у неё не имелось ключа от замка в это помещение. Свет в фойе тут же предупреждающе замерцал с жужжанием. Казалось, что он вот-вот погас бы, и комнату наполнил бы не просто жуткий мрак, мельком виденный ею ранее в спальне. А что-то значительно хуже. Опаснее. Так что возвратиться в номер для неё было уже невозможно. Оставался лишь путь в город. И девушка, словно безумная, выбежала на улицу, хотя почти сразу же в нерешительности застыла на месте. Мостовые были ещё мокрыми и скользкими, но ливень и гроза уже прекратились. Газовые фонарики горели неровным голубоватым светом, заставляя походить отбрасываемые тени на загадочных потусторонних существ. Небо только-только начинало светлеть.

Куда идти?!

Инга сделала несколько шагов и остановилась снова.

— Каррр-р!

Возле её ног сел огромный ворон.

Она, пытаясь отстраниться от птицы как можно быстрее, поскользнулась. Ткань светлой сорочки намокла от падения серой влажной грязью. Один тапок слетел, и ступню пронзила боль. Кажется, Инга порезалась обо что-то, но встать не получалось по другой причине — мышцы словно не слушались. Поэтому девушка на карачках постаралась отползти в сторону.

Ещё несколько огромных воронов сели на ограждение неподалёку и на ближайшие фонари. Их тёмные глаза-пуговки заинтересовано, не отрываясь, рассматривали человека. В соседнем доме в окне зажёгся электрический свет.

Кто-то любопытный выглянул на улицу из-за стекла, но как только раздалось очередное карканье, тут же резко задёрнул плотные шторы. Девушке даже показалось, что она услышала пронзительный скрип колец по карнизу, как щёлкнули наглухо закрываемые ставни.

— Пошли прочь! — не выдержав, выкрикнула Инга, но это только разозлило пернатых созданий. Они теперь уже все и одновременно угрожающе заголосили, воинственно хлопая крыльями.

— Не расстраивай их, — послышался спокойный размеренный певучий голос.

Мужчина, которого Арьнен назвал Хозяином Острова, вышел из гостиницы, бросив мимолётный взгляд на неё, и неспешно побрёл в сторону горы. Грязь мостовой не прилипала к белоснежному одеянию, как если бы он был призраком. А пара воронов между тем спокойно уселась на его расправленные в разные стороны руки, превращая те словно в некий живой плащ или чёрные крылья. Остальные ринулись следом. Лишь последняя из птиц ещё некоторое время рассматривала Ингу сердитым синим глазом, но затем тоже улетела прочь.

Ощущение опасности тут же стихло. Девушка осторожно поднялась с мостовой, однако, увидев перед собой старуху в чёрном одеянии, снова едва не рухнула.

— Доброй тьмы, блуждающей в ночи, — угрожающий тон приветствия не добавил симпатии к женщине.

Невероятно сморщенное лицо незнакомки покрывала кожа, схожая с тонким пергаментом. Серые глаза — настолько светлые, что те казались почти прозрачными, отталкивали, а несколько седых прядей, выбивающихся из-под капюшона одеяния, наводили на мысль о злобной ведьме.

— Ты должна прийти в Храм. По своей воле, — приказала жрица скрипучим голосом и её ладонь резко легла на лицо Инги, сильно сжимая череп.

Девушка, машинально закрывая глаза, попыталась оторвать от себя дряблую руку, но женщина только сильнее сцепила пальцы.

От боли пришлось закричать.

День пятый. Середина ночи

— Ты слишком долго, — с порога произнёс Остор. — Я уже начал волноваться.

— И поэтому надо караулить меня в прихожей? — изумился Риэвир, но не стал заострять на своём удивлении внимания, а равнодушно пожал плечами. — Задержался у Арьнена. Пришлось повозиться с особо чувствительными персонами в индивидуальном порядке. Не хотелось взваливать такой груз на старика. Он и так с ног валился.

— Арьнен намного крепче, чем ты думаешь, и живее всех живых в этом мире, — наставительно заметил Владыка и кинул брату сухую рубаху. — Переодевайся и ложись. Утром будет много работы с нашими гостями.

— Нет, уж! Хватит с меня этих хлипких нытиков! — простонал парень, попутно снимая с себя мокрую одежду.

— С меня тоже. Так что будешь делать то, что тебе велено.

Он на пару секунд замер и со злостью посмотрел на старшего брата. Однако возражать ему не стал. Лишь под конец эмоционально пнул груду вещей у себя под ногами и резкими движениями накинул на мускулистое тело чистую сухую рубаху.

— И что же мне велено?

— Организовать всё так, чтобы полуденная группа отправилась в Поднебесье. А затем подготовить автобусы и гидов к повышенной нагрузке.

— Зачем?

— Всё решится утром, но, скорее всего, придётся дать повторное дозволение на посещение.

— Буря же стихла! — возмутился Риэвир. — Неужели не проще отправить их домой?

Остор положил ладонь на стену и начал отбивать пальцами привычную незатейливую мелодию. Это была какая-то детская песенка, но сам Риэвир не помнил её слов. Только мотив.

— Хозяин разбушевался. Так что, если верить Верховной жрице, буря только затаилась. Нам предстоят тяжёлые дни и бессонные ночи служения, — наконец сказал Остор устало, но глаза младшего брата загорелись огоньком.

— Ты виделся с матерью?!

— Я разговаривал с Верховной жрицей, — выделяя последние слова, сказал Владыка.

— Так вот почему ты караулил меня! Она была здесь, и ты хотел понять, столкнулся ли я с ней или нет. Верно?!

— Иди отдыхать. Я подниму тебя рано.

Риэвир, молча схватив с пола плащ, ринулся обратно на улицу. Непогода достаточно стихла, чтобы совершать такое безумство, но Остор всё равно попытался остановить брата выкриком:

— Вернись! Сейчас же вернись!

Однако ответом стал лишь громкий лязг металлической калитки.

День пятый. За полчаса до рассвета

Зашедшаяся криком Инга едва отцепила от лица свою левую руку. Та тут же стала совсем вялой, как если бы девушка элементарно её отлежала, хотя до этого конечность казалась абсолютно чужой и даже способной на убийство. Правда, пробуждение довольно скоро вернуло эту часть тела к послушанию. Так что, прекратив кричать и надеясь, что вопль никого в гостинице не разбудил, Инга попробовала сжать и разжать пальцы. Коварная рука подчинялась. Сначала медленно и неохотно, а после как и должно. Но доверия к ней Инга уже не испытывала.

Девушка встала с кровати и с подозрением посмотрела за окно. Небо только-только начало светать. Снова было очень рано, и в очередной раз не высыпаться — не хотелось. А засыпать…

Что ж…

Чувствуя себя полной идиоткой, обладательница учёной степени развязала пояс с окна ручки и постаралась закрепить свою левую руку, как это принято для душевнобольных.

Не хватало ещё из-за кошмара покончить с собой во сне!

Кое-как привязав запястье, жертва сновидений подергала им и осталась довольна результатом. Она вновь закуталась в одеяло, насколько это теперь было возможно, помогая себе только ногами.

Неожиданно что-то кольнуло ступню.

Инга насторожилась и подтянула ту к себе. Чуть выше пятки наблюдался небольшой порез.

— Нет. Так я действительно с ума сойду! — раздосадовано пробормотала она и, следуя невероятному упрямству, залезла под одеяло с головой.

Собственный поступок воспринимался ею только как попытка вернуть себе прежнюю спокойность. В конце концов, как человек, пошедший курс психологии, девушка прекрасно знала, что как только исчез бы устойчивый страх, то у неё получилось бы перестать фиксировать своё внимание на проблеме. И тогда та исчезла бы сама собой.

Одна из стен комнаты была полуразрушена. А стоило проползти под балками, как они оказались перед входом в пещеру с низким потолком. Почему-то Инга ей обрадовалась, как если бы та являлась верным направлением на непонятном пути. Узкий ход привёл к небольшому озеру. Его поверхность слегка дымилась, будто воды были очень горячими, но на деле, это всего лишь периодически загорались скопления газа. По ту сторону тропа продолжалась.

Выбор становился прост: возвращаться или же переплывать препятствие. Обойти по кругу не вышло бы из-за сталактитов. Так что Инга подошла к краю, сняла с правой ноги обувь и дотронулась кончиком большого пальца воды. Та действительно оказалась очень горячей, но никак не обжигающей. Вполне возможно было переправиться, если держаться подальше от клубящихся огненных шаров, то возникающих, то исчезающих над зеркальной гладью.

— Нам придётся плыть, — пояснила Инга в ответ на немой вопрос в глазах ребёнка. — Ты умеешь плавать?

Мальчик уверенно утвердительно кивнул головой и, наконец-то, перестал держать её за одежду. Это позволило и ему, и ей самой снять обувь, да закрепить ту шнурками на своих телах.

Первые шаги оказались самыми страшными, но озеро лишь ласкало тело, как будто обволакивало мягким пледом. Оно безмятежно радовалось нежданным путникам. Даже огненные шары практически везде погасли, делая сумрак пещеры ещё более тёмным и волнующим. Ингу настороженность не покинула, но мальчик заулыбался, и она тоже расслабилась. Но только до тех пор, пока не увидела, что к озеру, вслед за ними, подходит незнакомая женщина с неприятным взглядом жёлтых глаз. Странно задумчивая. До полной отрешённости.

Преследовала ли она их? Или просто путь их оказался схож?

Вопросы требовали ответов, но познать глубже было невозможно. Оставалось лишь плыть дальше. И берег уже был столь близок, как волосы словно бы зашевелились на голове Инги. Ещё не осознавая, что произошло бы, девушка интуитивно набрала как можно больше воздуха внутрь лёгких и без предупреждения нырнула, уволакивая ко дну и ребёнка. Кажется, тот успел сделать вдох, но Инга не была уверена. Глаза же под водой уловили яркую вспышку света. Огонь пронёсся над их головами, значительно нагревая верхний слой воды. По ощущениям — почти до кипения. Так что, держа как можно крепче мальчика, девушка постаралась проплыть хоть какое-то расстояние, придерживаясь прохладного дна. А затем лёгкие стали нестерпимо требовать нового вдоха, и свет полностью померк. Однако теперь температура воды даже на глубине стала значительно горячее. У поверхности она и вовсе приносила ощущаемую боль.

Стискивая зубы, Инга, помогая малышу, постаралась как можно быстрее вылезти на берег.

Получилось.

Удалось, пусть кожа и раскраснелась, и от неё исходил лёгкий пар как после бани. Мальчик снова боязливо ухватился за неё, крепко зажмурив глаза. А сама девушка наблюдала, как вновь зажигались над поверхностью воды шарообразные огни.

…И как посреди озера плавало тело женщины с обугленной головой и обожжённой кожей, расползающейся лоскутами…

Она отвернулась от отвратительного зрелища и потёрла своё левое запястье. То почему-то именно болело, а не горело, как должно бы быть при ожоге. Девушка всмотрелась в эту часть руки, что-то вспоминая…

Что-то важное.

День пятый. Позднее утро

И пусть на запястье остался красный след от пояса — Ингу это ни капельки не тревожило. Прошёл бы. Главное, что она выспалась сном без сновидений.

Нормально. Полноценно…

И много ли оказывается надо человеку для счастья?

Девушка довольно потянулась на кровати, и огромная мебель показалась даже маленькой для подобного занятия. Поэтому тело вновь сжалось в блаженный уютный клубочек. Ей хотелось мурлыкать, словно кошке. А солнце между тем проникало сквозь узкую щель закрытых ставень и настойчиво требовало внимания к себе.

— Иду уже. Иду, — словно в ответ на тёплые лучи лениво сказала Инга, но сумела заставить себя встать с кровати.

Ворс ковра нежно защекотал ступни.

И как можно было пугаться во сне его очень красивого растительного узора?

Она не удержалась и даже закружилась на цыпочках, быстро перебирая ногами. Не особо-то и длинная, но пышная сорочка, немного запачкавшаяся (видимо неудачно скользнула по боку промокшей дорожной сумки) тут же раздулась, забавляя её ещё больше. Изумительное лёгкое настроение сумел охладить только душ. Но не потому, что внезапно не оказалось горячей воды. Просто вместе с ним вспомнились события вечера. Причём сон, усыпивший память о реальности настолько, что, казалось бы, между ночной грозой и утренним солнцем прошло не меньше недели, был ни причём. Угнетали именно факты.

И самый главный, что хотя согласно распоряжению Владыки Остора уезжать надо было этим утром, судя по времени, Инга уже пропустила нужный рейс!

Однако, по размышлении, она пришла к выводу, что после бури корабль если и отправился бы к большой земле, то только ближе к вечеру. Наверное, потому её никто и не побеспокоил. Но всё же о верности таких дум следовало разузнать как можно скорее. Не хватало только становиться злостной правонарушительницей! Поэтому девушка быстренько скидала все вещи в чемодан, стащила со стула с вечера вытащенное нарядное платье и надела его (мысленно удивляясь своему вчерашнему выбору). А там, подумав, что со спортивной обувью, то не очень-то и смотрелось, вынужденно достала туфли на невысоком каблуке. Теперь можно было и спускаться в фойе.

— Доброе утро, Арьнен!

— И вам хорошего дня.

Его голос показался девушке слабым. Да и лицо выражало некоторую рассеянность.

— Вам не хорошо? — начиная присматриваться к старику, поинтересовалась Инга.

Одновременно она попыталась понять, действительно ли ей довелось увидеть его иным этой ночью или нет. Но, увы, ночной образ молодого мужчины почти исчез из памяти, и сравнить достоверно не получалось. Так что решение не беспокоиться из-за этого показалось ей самым верным выходом.

— В моём возрасте хорошо — это когда хоть какая-то часть тела не болит, — постарался отшутиться старик и даже весьма доброжелательно улыбнулся, как если бы накануне и не думал казаться крайне обиженным из-за её поступка. — Просто вчера оказалось слишком много забот.

— Это да. Известно что-либо о том, когда теперь корабли отплывать будут?

— Мне новое расписание ещё не передавали. Но ходят слухи, что вроде как нескоро.

— Жаль.

— Мне тоже. Люди, что попали в бурю, снова вовсю начинают жаловаться, хотя им не только жизни спасли, но и кров дали, и официальное разрешение на ещё одно посещение Храмовых Садов, — недовольно проворчав, Арьнен задумчиво замолчал и как бы вскользь, хитро прищурив ясные глаза, лукаво посмотрел на Ингу, прежде чем сообщить. — Но служащие местной охраны тоже мне на уши противно нудят. Они всё вас ищут и ищут бедолаги.

— Да вы что?! — изумилась она, и испуганно прижала ладонь ко рту.

— Да. Вчера вечером. И сегодня вот утром. Говорили что-то о том, чтобы вещи ваших коллег собрать под вашим присмотром.

— А! Точно! Владыка Остор говорил же об этом, — вспомнила о столь благополучно забытой информации девушка, испытывая невероятное смущение. Про собственность компании она и думать забыла. — И где они сейчас?

— У меня в ресторане перекусывают. Я подумал, что вам стоит отдохнуть подольше, вот и сделал два хороших дела… Ребят угостил, и вас, Инга, тревожить не стал раньше времени.

— Спасибо! — искренне поблагодарила она старика.

Выспаться ей действительно было просто необходимо!

— А вот и они, кстати, — кивнул Арьнен в сторону только что вышедших из ресторана в фойе людей.

Сборы вещей прошли очень быстро, но показались Инге неким чрезвычайно гадким занятием, напрочь лишаюшим очарования весь последующий день. Одно дело складывать приборы, папки, рабочие документы. И совсем иное очищать полки и ящики номеров от того, что принято называть личными вещами. Действо напоминало обыск, с той лишь разницей, что содержимое мебели не скидывалось на пол словно хлам, а заботливо перебиралось и укладывалось в коробки. Чтобы в дальнейшем не возникло путаницы, каждую из них Инга помечала именем владельца. И каждая надпись резала её душу противным ощущением, словно бы кто-то проводил металлом по стеклу.

«Хорошо ещё, задействовано много людей, и длиться этому недолго», — в очередной раз думала девушка, прежде чем вывести на картоне имя.

После того, как все вещи оказались собраны, запечатаны и сфотографированы, сотрудники охраны приступили к их перевозке на склад ближе к порту. А Инга, получив официальное разрешение удалиться, так как далее её присутствие переставало быть столь необходимым, отправилась гулять по городу. Конечно, пройтись при этом она рассчитывала и с более серьёзной целью, нежели приведение нервов в порядок. В её планах было добраться до пристани и узнать о ближайшем рейсе.

— О! Какая удачная встреча! — вдруг довольно сказал какой-то местный мужчина, протирая губы салфеткой и вставая из-за углового уютного столика, расположенного на открытой веранде одного из кафе.

Инга вздрогнула от неожиданности и, к своему сожалению, узнала говорившего.

— Владыка Остор.

— Прошу вас присоединиться ко мне, — радушно пригласил островитянин, и девушка нехотя присела на стул напротив него. — Как раз подумал, что стоило бы встретиться с вами, ибо обстоятельства несколько изменились. И тут же вижу вас. Очень удачно!

— Не сомневаюсь, — вяло ответила она.

По всей видимости Владыка действительно оказался настолько доволен случайностью, что даже пришёл в лёгкое расположение духа. Увы, их настроения не совпадали.

Абсолютно.

— Не желаете чего-либо? Чай? Кофе?

— Нет. Благодарю, — решила отказаться девушка, однако тут же передумала. Общаться с неприятными людьми, когда держишь что-нибудь в руках — значительно легче. — Хотя, погодите. С удовольствием выпила бы стаканчик холодного чая без сахара.

Остор знаком подозвал скучающего официанта и дополнил заказ. Инга же осмотрелась по сторонам.

Ресторанчик был самым обычным для Острова. Об этом говорила уютная, почти что домашняя обстановка, которую создавали красно-зелёные клетчатые скатерти, пёстрые цветочки в вазочках и прочие мелочи. Никакой излишней помпезности не наблюдалось. Скорее наоборот. Даже для традиционного интерьера очевидно потёртая мебель да глиняная грубая посуда без рисунка выглядели неряшливо. Такие явные нюансы должны были отпугивать большинство туристов и состоятельных лиц. Странно, что подобное заведение предпочёл Владыка. Уж ему-то наверняка были известны места и получше.

Может, ресторанчик для него был чем-либо памятен?

— Так о чём вы хотели поговорить? — решила подтолкнуть к разговору вынужденного собеседника Инга. Тот явно удивился вопросу и с улыбкой заметил:

— Насколько мне известно, вы вчера не сумели отплыть.

— Во всяком случае далеко, — отшутилась девушка и прищурила глаза от невероятно нагло ясного солнца. На небе не было ни единого облачка, способного хоть на миг перекрыть слепящие лучи. — Но вроде погода вернулась в норму…

— К сожалению, не вполне, — серьёзный голос и углубившиеся морщины на переносице позволяли понять, что дела с климатом обстояли не очень-то хорошо. — Сам Остров буря, можно сказать, обошла стороной. Но что творилось и творится в округе… Мы словно светлое пятно в кольце стихии!

— Но это же не навсегда?

— Само собой. Однако прогнозы говорят, что это природное буйство продлится ещё минимум дня четыре. Так что, в каком-то смысле, все, кто оказался здесь — пленники.

— И многих это не устраивает, — тут же поняла Инга.

Туристами на Острове становились очень богатые и влиятельные особы. А у них зачастую дни были расписаны даже не по часам, а по минутам. Оставить такое количество подобных людей в своеобразных заложниках погоды казалось сродни мировому заговору. А несчастным Владыкам Острова оставалось лишь, наверное, широко разводить руками, вежливо дипломатично улыбаться и с сочувствием произносить банальные фразы извинений…

Ей принесли чай. Он оказался ледяным, но в такую жару это обстоятельство только радовало.

— Конечно. Во всяком случае, меня-то точно не воодушевляет сложившаяся ситуация! — Остор даже открыто усмехнулся, прежде чем продолжить. — С вами же и вовсе отдельная история. С одной стороны, вы наша гостья. И, разумеется, как и остальные гости Острова, заслуживаете соответствующего гостеприимства. С другой — ваш исключительно серьёзный проступок…

— Честно! Никак не могу вспомнить, что заставило меня в прошлый раз нарушить ваши правила! — выпалила Инга и тут же смутилась.

Прежде всего, она перебила собеседника, да ещё и высокого ранга. А, во-вторых, очень сложно выслушивать упрёки в чём-либо, что, если верить самой себе, вообще никогда не происходило.

Её фраза заставила Остора тяжело вздохнуть. И она, посчитав это за некий благой знак, решила использовать свой шанс и «ковать железо, пока горячо». Другим же туристам дозволили повторно посетить небесные острова. Чем она хуже? Тем более, что…

«Ты должна прийти в Храм», — сказала старуха во сне.

Эта фраза не отпускала. Быть может, самым лучшим было бы действительно посетить Сады, да воочию увидеть жриц? И когда ничего не произошло бы, то покинули бы и кошмары?

— Если на чистоту, то я бы очень хотела посетить небесные острова вновь, — сказала девушка твёрдо, но, увидев заискрившее гневное возражение в стальных глазах Владыки, поспешно добавила: — Безо всякого оборудования.

Гнев явственно усилился, несмотря на замечание. А потому она уже тихо и смиренно произнесла:

— Если вы позволите, конечно.

— Вообще-то, я намеревался дать понять, что вам стоит пройти заключительное обследование, раз уж произошла такая вынужденная задержка. Вам известно на каком высоком уровне медицина на Острове. И пусть, согласно анализам, токсины вывелись, ваше поведение сохраняет нестабильность, свойственную разуму, подверженному некой вымышленной идее… Хотелось только объяснить тактичнее, нежели вышло.

— А, — многозначительно протянула Инга, чувствуя себя глупее некуда. Она покраснела до кончиков волос, и не нашла ничего лучше, как сбивчиво замямлить: — Просто слышала, что для тех, кто не смог отплыть…

— Было бы довольно странно дозволять именно вам подобное посещение! — на этот раз Остор сам перебил собеседницу.

— А если я прослежу? Привет, Инга! — вставил своё слово Риэвир, без приглашения пододвигая к столику ещё один стул и присаживаясь.

Девушка от испуга вновь вздрогнула и едва не пролила чай. Остор же со спокойным осуждением посмотрел на брата, как если бы подобное внезапное появление было запланировано и отрепетировано уже много раз… Хотя… Он же сидел к тому лицом! А, значит, приход Риэвира не носил для него такого же эффекта неожиданности как для неё.

— Разве что до верхней площадки. Мост она не должна переходить ни в коем случае. И ты прекрасно знаешь причину.

Брошенный Остором колкий взгляд показался Инге многозначительным. Но был ли это намёк на её проступок или же что-то ещё?

Девушка насторожила ушки, превращаясь в слух.

— Это правила Владык, — легкомысленно отмахнулся парень и фривольно откинулся на спинку стула. Он явно был младше, занимал должность ниже, но вёл разговор с братом на равных. — Но на небесных островах распоряжаются жрицы. И они не станут возражать её присутствию.

— Поэтому она и не перейдёт черту, ограничивающую Остров от их земель. Здесь действует наш закон. Он должен быть соблюдён. И на то есть существенные причины, сам знаешь, — Владыка говорил сухо и категорично. Однако под конец своих слов кисло поморщился и эмоционально воскликнул: — Мать имеет слишком большое влияние на тебя!

— Просто я умею выслушивать обе стороны, прежде чем делать некие выводы. Это весьма полезное качество.

Внешний вид Остора говорил, что тот серьёзно огорчился и даже обиделся. Инга не понимала истинную причину столь глубокого расстройства, но проницательность не дала ей удивиться, отчего в воздухе повисла тяжёлая напряжённая атмосфера.

— Думаешь, мне неизвестны иные домыслы?

С этой фразой Инга ощутила себя совсем лишней, но и покинуть место событий было превыше её сил. Девушкой двигало не простое любопытство. Скорее личный интерес. Среди этих слов она очень хотела услышать именно то, что хотела бы услышать. Однако…

— Апчхи! — прикрывая рот ладонью, невольно чихнула Инга, привлекая к себе повышенное внимание собеседников, и, чтобы скрыть смущение потёрла уголки рта салфеткой. Простуда обошла её цветущий организм стороной, но всё равно оставила свой след в виде вялости и таких вот неуместных чихов.

— Будьте здоровы, — почти одновременно произнесли мужчины вежливую фразу, и их плечи расслабились.

— Я предлагаю закончить этот разговор, ибо моё мнение и мнение остальных Владык по этому делу единогласно. У тебя нет выбора, как принять его, — сказал Остор.

— Единое мнение не гарантирует непреклонную истину. Так что я бы вернулся к поднятой теме. Но, конечно, несколько позже, — мягко улыбнулся брату Риэвир, решительно не желая сдаваться.

— Если только тебе нравится разбивать свой упрямый лоб о стену разумных доводов и рациональности, — вскользь заметил Владыка. Однако стало понятно, что при гостье дальнейшего обсуждения не последовало бы.

Затем Остор высокомерно сделал небольшой глоток из своей чашки и поморщился. Положив ещё кусочек сахара и начав помешивать содержимое, он попутно поинтересовался у Инги:

— Так вы намерены последовать моему совету?

— Вы об обследовании? — уточнила она.

— Само собой.

— В связи с полным провалом исследования, вряд ли я могу финансово позволить себе подобные посещения. Они не входят в страховку. Да и самочувствие у меня превосходное.

— О расходах в данном вопросе можете не беспокоиться. Как я и говорил ранее, ваша вынужденная задержка, вносит свои коррективы.

— Если в истории пациента должна появиться врачебная отметка: «Полностью здорова», то ещё вполне можно успеть на приём! — посмотрев на наручные часы, произнёс Риэвир и улыбнулся брату, как если бы шутил. Остор продолжил сохранять беспристрастное выражение на лице, однако чувствовалось, что после этих слов внутри он стал мрачнее тучи.

…Даже мрачнее той, что заволокла небеса вчера ночью.

— Проводить тебя? — через несколько секунд спросил парень, понимая, что Владыка вознамерился никак не реагировать на его присутствие больше.

— Давай!

Инга согласилась не столько от того, что ей вновь захотелось попасть в больницу, сколько из-за желания быстро и достойно прекратить вынужденную беседу. Она искренне надеялась, как только кафе скрылось бы из виду, найти подходящий повод покинуть компанию спутника. Хотя бы для того, чтобы вернуться в номер и отписаться мужу. Она ведь пока так и не добралась до ноутбука.

— Тогда пошли… Ты ведь не против, что мы тебя покинем, Остор?

Владыка снова предпочёл сохранить молчание и продолжил медленно и отрешённо помешивать крошечной ложечкой свой напиток. Девушка залпом допила чай. Риэвир тем временем встал и, зайдя за её спину, положил руки на спинку стула.

— Спасибо, — сказала ему Инга, так как молодой островитянин вежливо отодвинул стул, когда она начала подниматься с места.

Подобный этикет казался редкостью в современном мире, и девушка считала нужным всецело поощрять такие порывы словом, взглядом или улыбкой.

Как-то, когда Инга ещё только начала встречаться с Антоном, она упрекнула его, что тот был недостаточно галантен. К её удивлению будущий муж откровенно засмущался, но всё-таки признался, что… просто-напросто стеснялся. Однажды ему довелось открыть перед женщиной дверь, а в ответ он получил только презрительный упрёк: «Что я больная какая, что справиться не могу?!». После этого проявлять вежливость для него стало очень сложно.

— Хорошего вам дня, — обратилась к Остору Инга на прощание, расправляя подол платья.

Владыка, наконец-то отложив столовый прибор, поднёс чашку к губам, сделал глоток и удовлетворённо кивнул. После чего, решив хоть как-то придержаться этикета, фамильярно помахал рукой.

— Ты сегодня бодрячком держишься. Никак события вечера уже не кажутся тебе столь противными? — спросил Риэвир в продолжение разговора, когда они покинули веранду. Инга ему улыбнулась.

Что такое свирепая буря по сравнению с её «замечательными» снами?

— Совсем.

— Это плохо, — огорчился парень, вызывая её удивление.

— Чем же?

— Значит, у меня не получится поднять тебе настроение так, как хотелось бы, — он заговорщицки весело подмигнул. И она, пусть и не понимала почему, но действительно испытала неподдельное чувство интереса и авантюризма.

— А может и выйдет. Что ты задумал?

— Для начала нужно свернуть за угол, — он жестом предложил ей взять его под руку, и Инга решила ему подыграть, хотя пару они составляли очень странную. Потёртая выцветшая одежда Риэвира выглядела готовой вот-вот пойти на половые тряпки и никак не сочеталась с её нарядным платьем.

— А дальше?

— Предлагаю тебе вместо общения с занудным доктором прогулку в одно интересное местечко. Верхом.

— Ты уверен, что это не доставит ни тебе, ни мне проблем? — уже достаточно сильно нервничая, обратила внимание спутника на вероятность неприятностей Инга.

То, что изначально показалось ей такой прекрасной задумкой, расписываемой Риэвиром как великолепное приключение, за последние пятнадцать минут полностью утратило свой блеск и великолепие. Её и так выгоняли с Острова за нарушение внутренних правил. Стоило ли столь безрассудно нарушать их ещё раз? Да ещё и определённо сознательно!

— Тебя всё равно на Остров больше не пустят. А какое более суровое наказание здесь ещё смогут выдумать для туриста? — словно читая её тревожные мысли, беззаботно и легкомысленно ответил парень. — А обо мне беспокоиться глупо.

— И всё равно… Это как-то…

— Ты хочешь посетить Поднебесье или нет?! — внезапно рассердился он и грозно посмотрел на неё.

— Хочу! — утвердительный ответ никак не соответствовал внутреннему настрою. Сомнения разрывали Ингу на части.

— Тогда хватит колебаться!

Он слез с коня и помог ей спуститься. После чего уверенными движениями привязал поводья к специальному столбику у ажурной беседки, совсем не обращая внимания на недовольный взор девушки-проводника. Та выглядела очень напряжённо и даже бросила несколько сердитых слов Риэвиру на родном языке. Он что-то ответил в привычном шутливом и легкомысленном тоне. Экскурсовод театрально тяжело вздохнула и с излишним драматизмом уткнулась в толстую книгу.

— Это она из-за меня, да? — насторожилась Инга.

— Нет. Я изменил расписание, а Тийритэ не сообщили, — шепнул Риэвир в ответ. — В результате последний автобус преспокойно стоит в гараже. И теперь, чтобы вернуться в город не на своих двоих, ей предстоит дожидаться, когда вернётся какая-либо из групп. Стийер ради неё одной не сдвинется с места.

Парень кивком головы указал на стоящий на стоянке транспорт, водитель которого то ли дремал, то ли старательно делал вид, что дремлет.

— Ясно, — ответила она и почувствовала, как спало внутреннее напряжение.

Затем они подошли к Небесной Галерее. Инга погладила рукой перила-канат и подняла взгляд от крепких деревянных планок. Виднеющееся вдали пространство Лилового Небесного Острова манило.

Удивительно…

Девушка всегда боялась высоты, но… тот трепет, что она испытывала сейчас, был совсем иного свойства.

Восхищение!

Да! Это было именно оно!

— Я опять без фотоаппарата, — вдруг с горечью осознала многострадальная туристка, и глазами, полными искренней печали, жалобно посмотрела на спутника. — Может вернёмся за ним в гостиницу?

— Эх, ты. Растяпа. Ладно. Сейчас кое-что попробую.

— Что попробуешь?

— Тийритэ, — вместо ответа ласково обратился Риэвир к девушке-экскурсоводу и подошёл к той ближе, ослепительно улыбаясь. — Не поверю, что ты сегодня без своей любимой игрушки. Одолжишь?

— У меня там много снимков. Личных, — язвительный холодный взгляд, брошенный на парня, говорил о многом.

— Похоже, этим ты меня только заинтриговала! — звонко рассмеялся он, и проводница, едва сдерживая собственный смех, сняла ледяную маску.

— Так что мне мешает и дальше поддерживать твоё любопытство?

— Быть может… Моя просьба?

Риэвир дополнил ответ несколькими непонятными певучими словами на родном языке. Повисла пауза, но золотоглазая девушка скромно поправила длинные густые чёрные волосы и, вздохнув с грустью, всё же достала из своей сумки фотоаппарат, явно предназначенный не для любительской съемки.

— Ты прелесть!

— Конечно, — буркнула она в ответ и снова взялась за чтение, театрально принимая огорчённую позу.

— Вот видишь. Достал! — шёпотом восхитился самим собой Риэвир, игриво показывая Инге новоприобретённый «трофей» и, не обращая внимание на разыгрываемый для него в беседке спектакль, сказал: — Так что пошли. До заката нам обязательно надо вернуться.

— Молодец, — похвалила спутника Инга и осторожно поинтересовалась. — А почему именно до заката? Что происходит здесь по ночам?

— Ночи предназначены для снов.

Мягкая улыбка Риэвира давала понять, что большего она бы не добилась. Поэтому ей пришлось всё же ступить на воздушный мост. Липкие ладони тут же мёртвой хваткой вцепились в поручни, но показывать свои страхи при Риэвире ей не хотелось. Девушка постаралась идти достаточно быстро и уверенно, однако на середине пути расшалившийся ветерок решил сыграть свою шутку, слишком сильно приподнимая подол воздушного платья.

— Это не смешно! — ответила Инга на пронзительный смех Риэвира.

Конечно, со стороны это действительно должно было бы выглядеть забавно. Правила приличия требовали придержать расклешённый низ, задравшийся неприлично высоко, а инстинкт самосохранения — оставить ладони на месте. В итоге получалось нечто похожее на взмахи крыльев. Только руками.

— А, по-моему, очень даже. Ты же вот-вот взлетишь! — не прекращал смеяться тот.

— Изверг!

— Отчего же? Я могу и помочь!

Его ладони легли на её бёдра, а тело достаточно близко прижалось. Конечно, теперь платье никуда не стремилось убегать, но продолжать путь в такой композиции? Окончательно задвинув свой страх высоты в самую глубь души, Инга решительно стряхнула мужские руки с сокровенного, крепко прижала платье и безо всякой опоры быстро пошла вперёд. Равновесие удерживать стало значительно тяжелее, зато мост закончился невероятно быстро.

— Ну ты, — грозно начала обличительную речь девушка, как только ноги ступили на землю, и она наконец-то смогла нормально обернуться.

— Я же хотел помочь! — по-ангельски невинное выражение на лице Риэвира разозлило её ещё больше.

— Нахал!

— А что такого? Во время поездки верхом, ты была ко мне значительно ближе.

— Ты надо мной издеваешься!

— Само собой. Тогда ты начинаешь весьма забавно себя вести.

— А вот больше не буду! Хочешь потрогать. Трогай!

В ярости она сделала шаг ему навстречу, оказываясь в непосредственной близости, и провела ладонями вдоль тела. Глаза Риэвира отразили на миг неподдельное удивление. А дальше Инга ничего не смогла в них рассмотреть, ибо самоуверенный островитянин обнял её за талию и поцеловал в губы. Нежное прикосновение вызывало неповторимый трепет. Девушка почувствовала, как если бы через всё тело прошёл ток, призывающий прижаться к мужчине. Она даже положила ладони ему на плечи, как перед внутренним взором возникло серьёзное и спокойное лицо инфантильного мужа.

Вся страсть тут же исчезла.

— Ты чего?! — воскликнула Инга, вместо объятий отталкивая парня.

— Ну, а как ещё можно было реагировать на твоё предложение? — судя по внешнему облику Риэвира, он и сам оказался растерян от собственного поступка.

— Не знаю, — ответила девушка, нервно поправляя подол платья, и высказала изначально ожидаемый результат. — Смутиться и извиниться, наверное?

— Прости.

— И пообещать, что больше не станешь делать подобного, — настойчиво дополнила она.

— Невыполнимые обещания не даю! — гордо и несколько обиженно заявил собеседник. После чего снял крышку объектива с фотоаппарата. — Зато могу сделать фотографии. Говорят, у меня неплохо получается.

«И как же мне тебе позировать?» — чуть не сорвался у Инги с языка язвительный вопрос, но не стоило провоцировать на конфликт спутника, благодаря которому удалось преодолеть контроль на тропе. Охрана откровенно не желала её пропускать. Поэтому, в порыве благоразумной благодарности, она просто примирительно прислонилась к дереву и улыбнулась.

— Готово, — довольно сказал Риэвир и тут же болезненно ойкнул.

— Что случилось?

— Да, так. Поцарапался о шип, — вроде ничего необычного не произошло, но голос парня прозвучал весьма удивлённо. Как если бы такая мелочь выходила за рамки принятого бытия.

— Больно?

— Не особо, — ответит тот и перевёл разговор на другую тему. — Ещё где запечатлеть тебя?

— По дороге видно будет, — не задумываясь, отмахнулась Инга. — Лиловый остров я хорошо помню, поэтому хотелось бы посетить именно Храмовые Сады. Времени то до вечера не так уж и много.

— Хорошо. Как раз хотел тебя поторопить именно с той же целью. Побывать на небесных островах и не посетить сам Храм — кощунство!

С этими словами Риэвир повесил себе на грудь фотоаппарат. Такая простая вещь придала ему сходство с обычным туристом. Но очень поверхностное. Невероятно красивая и своеобразная внешность жителей острова, позволившая выделить тех в отдельную расу, не давала толком сосредоточиться на таком банальном образе.

Они достаточно быстрым шагом последовали ко второму острову, задерживаясь только, чтобы сделать фотографии. Виды, загораживаемые Ингой в различных позах, действительно стоили кратких остановок. А длительных они не совершали. Девушке дорога давалась легко. Её спутник к пешим переходам был привычен с детства… Вот только с ним постоянно происходили мелкие неприятности! То он спотыкался о корень дерева, то поскальзывался на листве, а уж когда пролетающий ворон отметил его одежду белым пятном испражнений, парень просто-напросто смачно выругался на местном таинственном языке. Само собой, что слов Инга не поняла, но интонации убедили её в собственном выводе о матерщине раз и навсегда!

— Да что ж такое! — закончил Риэвир свою гневную тираду на английском.

— Либо к деньгам, либо бог наказывает, — довольная от произошедшего, произнесла она и, не сдержавшись, открыто рассмеялась. Её смех не стихал, пока островитянин не стал раздражённо снимать с себя рубашку. — Хочешь так пойти что ли?

— Смущаю?

— Нет, — уверенно солгала девушка.

Рельефный и в меру мускулистый торс определённо притягивал женский взор. Спортивных подтянутых парней не так уж часто можно было встретить в повседневной жизни, а не в спортзале. И уж когда мышцы не наигранно качались для привлечения внимания, а были просто полны природной силы…

Она почувствовала, что электрическая искра, пробежавшая за время короткого поцелуя, готовилась разгореться вновь, и заставила себя думать на более приличествующие темы.

— Просто… В Храм идём всё же.

— И? — казалось, не понял Риэвир.

— Ну, так там жрицы. Непристойно как-то.

— Чем непристойно? Почему вид человеческого тела должен быть неприличным? Тем более что я всё ещё в брюках, — он недовольно и с подозрением осмотрел ближайшие ветви деревьев, но птиц по близости вроде бы не было больше. Инга же подумала, что стоило вспомнить о пословице: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». И, пожав плечами, последовала за спутником по левой тропе у развилки с камнем.

— В прошлый раз я пошла по правой, — задумчиво сказала она.

— Выходит, твоя сумочка где-то в той стороне?

— Возможно. Я тогда заблудилась… Хотя, если верить твоему брату, то я до сих пор путаю реальность с воображением. Даже это могло мне уже только мерещиться!

— Не переживай. Тебе что-то померещилось. Ты кому-то померещилась. И что мы все, как не чей-либо сон? — он подмигнул ей и уже более серьёзно добавил. — Ребята знают о твоей пропаже, но пока никто сумку не увидел. Может, хоть какие-нибудь подробности расскажешь? Вдруг запомнила что приметное?

— Попробую, — согласилась Инга, углубляясь в собственные воспоминания. Наиболее ярким моментом в них являлись мёртвые твари, но она благоразумно не стала озвучивать ничего про них. — Я сумку потеряла у края небольшой поляны. Там деревья такие здоровые были и, вроде как, ручей. На саму дорогу как-то вообще не скоро выбралась. Так что возле самых троп искать, наверное, бесполезно.

— Во даёшь, потеряшка! Неужели и правда кроме деревьев и ручья нечего вспомнить?

— Увы, но нет. Я вообще плохо ориентируюсь даже в знакомых местах.

— Значит, ты воистину мастер блужданий. Профи своего дела! — искренне восхитился Риэвир и с сожалением произнёс. — Мне бы так. Я здесь уже давно каждый укромный уголок знаю.

— Тогда тебе надо на другой континент.

— Нет. Моё место здесь.

Голос островитянина прозвучал с некой тоской, но твёрдость слов подсказывала, что не ей было его переубеждать. Поэтому Инга спросила:

— И далеко до Храма идти?

— Не особо. Если не снизим темп, то чуть более получаса.

— Вы не задумывались об аренде велосипедов на самих небесных островах? Или каких-нибудь небольших машинках, вроде как для гольфа? — измученным голосом простонала девушка.

Ей казалось, что за последние дни ей довелось пройти не меньше, чем за все свои предыдущие годы жизни. Семейные походы давно остались в прошлом, да и были они просты. Поездка загород на электричке, пара часов блужданий по утоптанной тропинке и запыхавшаяся мама объявляла на понравившейся полянке привал, расстилая огромное покрывало. Короткие романтические прогулки по паркам в более зрелом возрасте быстро завершались желанием перекусить в ближайшем кафе. А городской суетливый темп предлагал превосходную альтернативу ходьбе в виде всевозможных быстрых видов транспорта, да и горожане по вечерам, вместо блуждания по улицам, устремлялись в специально для того и созданные фитнес-клубы на беговые дорожки.

— Тогда можно не сам Остров посещать, а фильм про него на диване смотреть. У вас же технологии такие, что чуть ли не полный эффект присутствия!

— Это не то.

— Верно. Чтобы насладиться и вкусить всё окружающее пространство нужно пройтись своими ногами, прикоснуться собственными руками, вдохнуть иной воздух, прислушаться к сердцу… Зрение — лишь одно из чувств, помогающих воспринимать мир. И оно далеко не самое важное.

— То есть всё это только ради самих же туристов? — скептически отнеслась к услышанному Инга.

— Конечно!

— Ну, вы и… — начала было она, намеренно напоказ поправляя фильтр в ноздре, но Риэвир невозмутимо продолжил, как будто бы и не слышал её слов:

— Тем более так меньше вероятность, что кто-либо упадёт с обрывов. А то от восторга и страха у многих голова кружится. Так что статистика предотвращённых несчастных случаев не позволяет.

— Статистика, — фыркнула девушка. — Самое бредовое знание.

— И это говорит мне учёный? — удивился парень. — Мне казалось, что наука и создана, чтобы классифицировать всё и вся на свете.

— Да. Просто чаще всего для таких классификаций люди готовы надуманно придумывать критерии и под них строить свою схему. И абсолютно не учитывают другие нюансы.

— Не особо понимаю, о чём ты.

— Давай на примере. Вот, скажем, статистика гласит — восемьдесят процентов женщин любят танцевать вальс. И что? Разве если ты пригласишь десять разных девушек, то только две откажутся что ли?

— В смысле кто-то откажется? — деланно надулся Риэвир.

— Я пытаюсь сказать, что кто-то сделал опрос и успокоился. Разве стал бы он учитывать социотипы? Или жизненный опыт? Уровень образования? Настроение? Хобби этих женщин?

— Вряд ли.

— Тогда что даёт эта информация? Что какому-то исследователю повезло наткнуться на женщин, обожающих танцевать? Потому что если сменить исполнителя, то цифры станут иными. И поэтому я и считаю, что статистика — не более чем псевдознание.

— Это я понял… Но неужели и правда восемьдесят процентов женщин вальсировать предпочитают? — задал свой вопрос собеседник по этой тираде с максимальной заинтересованностью в голосе.

Девушка лишь горько вздохнула и замолчала. Ноги гудели. Похоже, это стало для них уже привычным состоянием. Так что следовать напутствию Риэвира и ценить красоту момента именно соприкосновением ступней к каменистой почве — не получалось. В остальном же островитянин вполне казался правым. Ласковый лёгкий ветерок, приносящий вместе с дуновением нежный аромат цветов, обволакивал и кружил голову воздушным счастьем, несмотря на надетые фильтры. Терпкая кора деревьев, эластичная и шершавая одновременно, оставляла крошечные кусочки пыли и трухи на перчатках. Бархатные лепестки подаренного простенького (и по уверениям безопасного) цветка между пальцев дарили ощущение восторга, как и его переливающаяся серебристо-голубая пыльца, осевшая на платье.

Можно делать фотографии. Можно изумляться красоте картинок. Но неподдельный восторг и восхищение остались бы именно с тобой, а не достались кому-то. Только ты сам, глядя на цветное изображение, смог бы унестись мыслями в это загадочное где-то и вновь, опираясь уже не на зрение, а на память всего тела, перенестись. Вернуться. Пройтись по знакомым тропам. А, открыв глаза, восхищённо и взволнованно прошептать собеседнику: «Это было настолько прекрасно, что невозможно описать человеческими словами». И действительно. Некоторые моменты нельзя передать. Как объяснить восторг, охватывающий тебя, когда ты радуешься под проливным дождём и подставляешь лицо ниспадающим тяжёлым каплям? Или, обжигая руки, перекидываешь почерневшую печёную картошку из ладони в ладонь, а потом ешь с крупной солью, пачкая углём и лицо, и одежду?

— Задумалась? — спросил Риэвир, попутно делая тайком ещё одну её фотографию.

— Немного.

— И о чём думы?

— О жизни. Памяти. Ощущениях… Сложно объяснить всё, что пронеслось у меня сейчас в голове.

— Достаточно тяжёлая тема, судя по всему. Пожалуй, надо тебя как-то растормошить.

— И что ты для этого намерен предпринять?

— Могу указать на цель. Мы почти у Храма. Видишь? — он указал ладонью в сторону. — Там строение на холме.

— Вижу, — ответила Инга.

На самом деле, «строение на холме» было не вполне точным определением. Скорее — внутри холма. Части Храма Судьбы порой словно вырывались на поверхность, чтобы возвыситься. А местами скрывались под валунами, да зеленью трав и кустарников. Казалось, здание в какой-то момент решило само по себе вырасти из-под земли, образуя некий болезненный нарыв на поверхности, но до конца так и не смогло выйти наружу.

Инга даже удивилась собственному сравнению, но величие невысокой постройки из огромных тёмных влажных глыб камня, покрытых мхом, вызывало ассоциации только с некой кровоточащей язвой на теле больного.

Она встряхнула головой…

И откуда только такие мысли?

Это же словно обитель Гайи! Кладка смешивалась с перевитыми стволами деревьев, на коре которых, как стало видно вблизи, проступали непонятные узоры и символы. Небольшое озеро, расположенное по правую руку, искрилось божьей благодатью под ярким солнцем. Блики воды были схожи с алмазами, и их свет отражался в серебристой траве и изумрудной листве, делая последнюю почти прозрачной, как тонкое стекло. Казалось, стоило взять такой хрупкий хрустальный листочек и посмотреть чрез него, как стало бы возможно увидеть таинственный и загадочный Изумрудный Город…

— Мы войдём внутрь?

От перехватившего дыхание восторга Инга едва оторвала взор, чтобы посмотреть на спутника. Тот выглядел как-то заворожённо. Словно бы он чувствовал тоже, что и она, хотя, наверняка, видел Храм тысячи раз. Ей даже пришлось дотронуться до его предплечья, чтобы обратить на себя внимание. Риэвир, с трудом переводя взгляд своих светлых серых глаз на девушку, вопросительно улыбнулся.

— Так мы войдём внутрь?

— Конечно. Разве не для этого мы здесь?

Первым испытываемым чувством, когда они прошли притвор, стало незабываемое волнение от вида огромного пространства овального зала, в центре которого бил фонтанчик в низкой каменной чаше, покрытой синеватым мхом. Хрустальная вода, против обыкновения, при этом, по всей видимости, не циркулировала, ибо уходила по узким каменным желобам, образующим замысловатый рисунок на полу. Потолка не было. Его заменяла бурная переплетающаяся растительность. В результате солнце проникало сквозь пушистую листву, давая естественное освещение, и, при этом, внутри царили лёгкие сумерки и приятная нежданная прохлада. По краям, видимо чтобы избежать непогоды, располагались неглубокие уютные ниши, чем-то схожие с каменными беседками. Стены украшали древние мозаичные картины пастельных оттенков. На них изображались величественные строения и множество небесных островов. Как если бы существующие оказались лишь скромным осколком некоего иного величественного целого. Никакого алтаря не наблюдалось, хотя Инга предвкушала увидеть именно его. Но, собственно, зал вообще никак не походил на тот, что представлялся её воображению. Здесь не было высоких мраморных колонн, вычурной позолоты отделки, сводчатых разукрашенных потолков или иных типичных для такого помещения помпезных украшений. Лишь невысокий подиум напротив входа намекал на то, что здесь могли происходить какие-либо службы, и это здание Храма.

— Ни статуй. Ни ликов на мозаике, — удивлённо прошептала девушка и произнесла уже громче. — Странная какая-то у вас религия.

— Разве у Судьбы и Времени есть какое-либо лицо? Это у вас непонятно почему поклоняются людям.

— Не людям. У богов просто облик такой. Но иногда они имеют сходство и с животными. Например, как боги в Египте или Ганеша в Индии. Главное, что они великие. Имеющие силу творца. Они создали мир.

— Нашла благодетелей! — фыркнул Риэвир и кисло поморщился, как если бы Инга наступила на его «любимую» мозоль.

— А что не так-то?

— Да мало ли какая цель изначально стояла перед таким творцом? Что с того, что у него вообще мир получился? — голос парня прозвучал даже сердито. — Я вот создам замок из песка и закину туда муравьев. Понаслаждаюсь получившимся, а потом возьму — и растопчу ногой! Просто так. И что? Такому безрассудному творцу поклоняться только потому, что у него сила есть? Что он пять минут пожить дал?

— А почему ты решил, что всё именно так? — непонятно из-за чего, но Инга не на шутку разозлилась на объяснение.

— Потому что, только ставя всё под сомнение, можно увидеть осколок истины. Вот такусенький, — островитянин поднёс ладонь на уровень лица и почти соединил большой и указательный палец. В оставшееся между ними пространство могла бы поместиться разве что хлебная крошка.

— Только той, что тебе хочется узреть, — фыркнула девушка. — Что бы там ты ни ставил под сомнение, но склоняться станешь в сторону, которая тебе интересна и притягательна. Иначе нужно быть абсолютно беспристрастным существом. А если таким стать, то не вижу смысла вообще до какой-либо истины докапываться!

— Тогда, быть может, стоит просто жить, дети? Радоваться окружающему и стараться сохранить его для взоров тех, кто придёт после нас? — послышался знакомый хриплый и скрипучий старческий голос.

Мурашки пробежали по коже Инги, когда она всмотрелась в лицо незнакомой старой женщины в чёрном одеянии жрицы. Полупрозрачные серые глаза и тонкую желтоватую кожу нельзя было не вспомнить. Это была та самая ведьма из сна, что схватила её за голову!

Но разве сон мог быть реальностью? Может, просто видела ту где-то мельком? Не зря же говорилось, что человеку снятся только те люди, которых он когда-либо в своей жизни уже видел!

— Прошу прощение, что вмешалась в ваш разговор, — проскрипела между тем женщина и подошла ещё ближе.

— Ничего. Добрый день, мама, — обрадовался той Риэвир и крепко обнял. Его сильное тело и обнажённый торс резко контрастировали с суховатой фигуркой, закутанной в чёрную ткань. Жрица скорее походила на его бабушку нежели на мать…

…А ещё больше на традиционное представление смерти! Не хватало в её руках, правда, сельского реквизита, называемого косой.

— Ясного сна вам, дети! — достаточно радушно ответила та, поправляя свои растрепавшиеся пряди седых волос.

— Это Инга, — представил Риэвир девушку. — Мы пришли…

— Я вижу, что вы пришли, — перебила та его с улыбкой и противно засмеялась. — Покажу вам Храм и, может, чуть больше.

— Здравствуйте, — нехотя поприветствовала Инга старуху.

Ей пришлось это сделать из вежливости и правил приличия, хотя образ ведьмы в её представлении только усиливался с каждым мигом. Более того, девушка и так была раздражена, а то, что жрица не представилась, а Риэвир и не подумал назвать имя, лишь усилило это чувство.

— Как мне к вам обращаться?

— У жриц нет имён. Имя — это отголосок личности, всегда имеющей свои нужды и желания. Мы же отдаём себя и своё время судьбе, чтобы стать иным.

— Иным?

Память Инги оживила размытые воспоминания о том, как она лежала на алтаре в окружении странных, невероятно похожих друг на друга старух. Конечно, девушка тут же постаралась отнести всё это к собственному бреду. Ведь зал совсем не походил на тот, где происходило действо, но… Вряд ли это единственное помещение!

— Много будешь знать — скоро состаришься, — со смешинкой ответил за жрицу Риэвир известной пословицей и щёлкнул указательным пальцем Ингу по носу.

Внутренне она должна была бы закипеть, но почему-то только мягко улыбнулась в ответ и сразу успокоилась. В конце концов, местные всегда открыто давали знать обитателям большого мира, что крайне не любили, когда лезли в их религию. Они не распространялись о своей вере… Так что пусть говорили бы что угодно и как угодно, давая ей понять, где её место. Инга пришла посмотреть Храм и… осмотрела бы его! А подобное узрело не так много людей из большого мира. Надо было наслаждаться жизнью и ловить уникальный момент.

— Нет уж. К такому я точно не готова! — шутливо произнесла девушка и обратилась к жрице: — А что это за зал?

— Можно сказать, что всего лишь внутренний двор Храма. Сюда приходят те, кто испытывает необходимость встречи со жрицами. Кроме Владык редко кто из обитателей Острова посещает иные чертоги.

— И всё? Зал только для этого?

— Да.

Инга почувствовала, как её левая бровь машинально приподнялась до ехидного уровня: «Да что вы говорите?». Ведь помещение было огромным! Если судить о размерах, то подобный метраж вполне бы подошёл в качестве ангара для авиатехники. На какой же единовременный приход людей здесь рассчитывалось, если исключались общепринятые общественные церемонии?!

…Про церемонии Инге хотелось узнать больше всего, но она постеснялась спросить сразу. Поэтому решила сначала задать вопрос на отвлечённую тему.

— Вы, жрицы, и живёте здесь? Вас много?

— Нас немногим более пятидесяти в эти времена. И, да. Мы живём здесь. Можно сказать, что Храм — наш дом, обитель и весь мир.

— Тогда получается, что где-то ещё есть кельи? И, если этот зал только для прошений, то службы совершаются в другом месте, да? Его можно посмотреть?

Посреди её слов огромные входные створки с лёгким скрежетом раскрылись, и внутрь в сопровождении гида вошла группа из пятнадцати типичных туристов. Их головы совершали забавные кругообразные движения, как у болванчиков. Только так глаза могли с порога охватить как можно больше и восхищенно засверкать от предвкушения некой грандиозной тайны.

«Прямо-таки новые Индиана Джонсы выискались!» — подумала Инга и внутренне сдержанно улыбнулась. Наверняка у неё самой был аналогичный вид!

— Итак, историю создания Храма Судьбы вы услышали, — скучающе произнёс экскурсовод ровным монотонным, но громким голосом профессионала своего дела, по всей видимости завершая предыдущую лекцию. — Позже мы посетим одну из свободных келий, осмотрим трапезную, вы услышите легенду об озере, являющимся неким подобием баптистерия, но сейчас рассмотрим это величественное помещение. Мы находимся в главном церемониальном зале…

Инга почувствовала, что бровь снова начала скептически приподниматься. А за ней и вторая. Причём настолько высоко, что отчётливо ощущалось натяжение кожи лба. Иначе уровень: «Что-то вы мне на мозги, товарищи, капаете!» выглядеть и не мог.

— Внутренний двор? — с подозрением поинтересовалась она вслух так тихо, чтобы её слова не расслышали окружающие туристы. Но те мало обращали на троицу внимания. Жрица и могла бы привлечь их интерес, но фотографировать её в присутствии двоих непонятных людей, один из которых был без рубашки, а другая обладала насыщенно красной шевелюрой, они не желали. Вероятный кадр не казался им столь прекрасным, чтобы показывать его друзьям и родственникам.

— Ты как будто вчера родилась, — даже удивился Риэвир. Его речь звучала отчётливо, хотя голос стал даже тише, чем у Инги. — Зачем нам подробно и во всех красках пытаться донести до туристов, ищущих только зрелищ и развлечений, свой взгляд на мир? Легче дать им то, что они могут понять и принять. Всё равно поверят как миленькие!.. Это, кстати, к вопросу всё подвергать сомнению, — он подмигнул и настойчиво посмотрел на мать. — Быть может, чтобы не мешать группе, пройдём в придел?

Старуха молчаливо склонила голову в знак согласия и неторопливо пошла к нише слева от фонтана. Риэвир и Инга последовали за ней. Как оказалось, там присутствовала крепкая узкая дверь, почти сливающаяся с кладкой по оттенку. Жрица повернула металлическую ручку-кольцо вокруг своей оси вместо того, чтобы просто дернуть, и створка легко отъехала в сторону. Девушка почувствовала, что бровям некуда было подниматься ещё выше, а потому постаралась всё-таки их опустить и сохранить на предназначенном природой положении.

За дверью оказался широкий, но достаточно короткий тёмный коридор, освещаемый лишь за счёт узких резных щелей на потолке. Света было крайне мало, и Инге показалось, что она словно бы находилась в склепе. Жрица прижала суховатую ладонь к стене на уровне пояса и медленно сделала вперёд несколько шагов, после чего обернулась. Заботливо убираемая седая прядь снова выбилась и ныне зловеще свисала со лба старухи, частично закрывая лицо и светлый глаз.

— Мы не пойдём в придел. Думаю, нашей гостье можно показать и больше.

Выражения лица жрицы было не видно, но что-то посещение Храма нравилось Инге всё меньше и меньше после такого «чудесного и милого» коридорчика. Она даже хотела было обернуться и попросить Риэвира включить подсветку на фотоаппарате, как старая женщина прижалась к стене и… исчезла. Машинально девушка тут же резко вцепилась в руку идущего следом парня мёртвой хваткой. Словно бы он был последним оплотом всего реального в её жизни!

— Ты чего? — ошарашено спросил островитянин.

— Она… Она прошла сквозь стену. Как призрак!

— Инга, — совершенно серьёзно начал Риэвир, но не выдержал и заливисто рассмеялся.

Девушка, несмотря на испуг, ощутила неприятное смущение и, слегка выпятив нижнюю губу, обиженно скрестила руки на груди. Поза вызвала лишь новый припадок смеха. На этот звук из стены появилась и недоумённая жрица.

Понимая, что объяснение лежало где-то на поверхности, Инга почувствовала себя крайне глупо, но, как говорилось, коней на переправе не меняли. А потому она продолжила стоять с лицом незаслуженно обиженной особы.

— Ты ещё такой живой, — с некой горечью и одновременно с материнской нежностью произнесла старуха.

Риэвир почти сразу прекратил смеяться и вернулся к серьёзному выражению лица, начиная выглядеть при этом значительно старше своих лет. Он ничего не стал объяснять спутнице вслух, а лишь сунул руку, на которой остались красноватые отпечатки ногтей Инги, в глубокий боковой карман брюк и, вытащив оттуда небольшой светодиодный фонарик, служивший брелоком для ключей, осветил кладку. Жители Острова достаточно хорошо видели в темноте, чтобы им не требовался при таком освещении дополнительный источник света, но жительница большого мира только теперь смогла рассмотреть, что в стене зигзагообразной трещиной шёл боковой проход. Действительно, в сумерках тот полностью сливался с пространством и был на первый взгляд не заметен. Наверное, для этого жрица и приложила ладонь к стене. Вполне вероятно, что её старческое зрение не было таким острым, как у юного сына.

— Кажется, сегодня я тоже научусь фокусу проходить сквозь стены, — попыталась сгладить своё смущение девушка шуткой. После такого визуального пояснения требовать извинений за смех от Риэвира казалось нелепым. Жрица же снова скрылась в проходе. И парень вытянул ладонь, предлагая гостье Острова пройти первой.

— Дамы вперёд!

Девушка с опаской подошла ближе к проёму. Проход оказался очень узким. Только-только, чтобы пройти прямо, а не боком, взрослому мужчине. От камней веяло сыростью и холодом. И хотя никакого гнилостного запаха растений не чувствовалось, но дотрагиваться до них всё равно не хотелось. Поэтому она осторожно сделала пару шагов так, чтобы не задеть плечами кладку. Проход резко завернул. Инга аккуратно обернулась в растерянности, но всё равно зацепила рукой влажноватую стену. Несмотря на перчатку, прикосновение вызвало чувство брезгливости, заставившее поморщиться. Хотелось потереть кожу, но в такой тесноте это было невозможно. Оставалось лишь терпеть и надеяться, что подобного не повторилось бы. Риэвир же находился сразу за ней. Свою правую руку он поднял за левое плечо, как бы обхватывая шею, и оттуда светил вперёд крошечным, но достаточно ярким светодиодным фонариком.

— Хочешь, я возьму? — предложила она вместо того, чтобы поинтересоваться дальнейшей дорогой, как и предполагала.

— И чтобы мне было ничего не видно из-за этого? Нет уж. Сам справлюсь с такой тягостной ношей.

— Тогда ладно. Только ты всё равно не надорвись там, — пожелала Инга и пошла дальше, всё же прислонив ладони к стенам. Из-за этого на перчатки налипла каменная крошка и грязь. Снова стало противно, но зато она почувствовала себя и увереннее.

— Приятно, когда за тебя так переживают. Даже посоветовать хочется, что не обязательно за стены держаться. Это не мост. Не упадёшь.

— Может я куда «через стену» проскользнуть хочу? Вроде как фокус освоила — теперь тренировка нужна, — прошипела она.

— Через стену долго до ближайшего помещения пробираться надо будет. Тебе как новичку воздуха не хватит. Ты же только начала осваивать подобные перемещения!

Инга спиной чувствовала, что тот улыбался.

— А всё же. Куда мы идём? — поинтересовалась она и услышала глубокий недовольный вздох. Кажется, её спутник не особо хотел идти за жрицей.

— К Сердцу Храма, — нехотя и серьёзно ответил островитянин после некоторого молчания.

И, может, сам он не был в восторге от такого обстоятельства, но в Инге фраза мгновенно зажгла неподдельный интерес. От эмоций девушка резко обернулась, и следующий за ней Риэвир только-только успел остановиться, чтобы не столкнуться.

— А глазки-то как заблестели! — восхищённо прокомментировал парень, довольный произведённым им эффектом.

— Это твой фонарик отсвечивает! — тут же отмахнулась она и пошла дальше.

Ну что можно было спрашивать у такого несносного человека?! Всё равно только поиздевался бы и ничего толком не рассказал раньше времени!

Молодой учёной оставалось только радоваться, что она, подобно одной своей родственнице, не страдала клаустрофобией. Узкий лаз коридором назвать было никак нельзя. Он давил со всех сторон, напоминая могилу. И даже самоуверенная Инга, пожалуй, поддалась бы лёгкой панике, продлись их путь не пару минут, а дольше. Однако тот достаточно быстро завершился в полукруглом зале. Тусклый свет фонарика высветил ровные гладкие тёмно-серые стены, да пол и потолок того же цвета. Если бы не грубая каменная балюстрада на противоположной от них стороне, то сложилось бы впечатление мрачной коробки. Инга даже недовольно поморщилась. Она ожидала многого, но никак не того, что находилось перед нею. Разбалованный величием современный человек рассчитывал на исключительное величие и максимальную вычурность.

— Зал Тишины, — прошептала жрица, и её шёпот, словно острый нож, разрезал пространство. Помещение не должно было давать такой акустики по строению, но…

— Действительно, — подтвердила Инга, только чтобы ощутить на себе эффект.

Она не шептала, а потому звук, словно хриплое карканье, тут же сдавил со всех сторон. Её собственный голос изменился до неузнаваемости. Девушка даже поморщилась, мысленно зарекаясь от любой болтовни. Но жрица не знала этого, а потому сурово поднесла указательный палец к губам, призывая к молчанию. Затем та несколько секунд пристально смотрела на Ингу, и, наконец-то решив, что гостья больше не стала бы вести себя столь безрассудно, подошла к единственному предмету мебели в зале — чему-то среднему между тумбой и комодом. Суховатые тонкие руки, закутанные в широкие рукава чёрного одеяния, беззвучно выдвинули верхний ящик. Оттуда жрица достала два светодиодных светильника, выполненных в стиле керосиновых ламп прошлого века. Одну она сразу передала Инге, а другую поставила на комод. После чего извлекла три толстые свечи, зажигалку и убрала всё во внутренние карманы своего одеяния. Задвинув ящик, старуха взяла светильник и включила его. Инга тут же последовала её примеру. Пространство зала озарилось мягким голубоватым светом. Чего-либо нового к увиденному ранее это не добавило. Только стало понятно, что за балюстрадой находился спуск. К нему и повела их жрица.

На удивление шаги людей в отличие от голосов никакого шума не создавали. Инга по-детски постаралась шаркнуть ногой, но вокруг по-прежнему царила полная тишина. Исследовательнице сразу вновь захотелось попробовать что-либо сказать, но она с трудом всё-таки сдержала себя, придя к выводу, что причиной всему было строение зала.

Кто знал? Почему бы была невозможна постройка, где акустика почти полностью глушилась на одной высоте, а на другой достигала небывалых эффектов?

Хватит с неё играть в восторженного средневекового жителя, готового обоготворять неясные для него технологии! В конце концов, островитяне никогда и не походили на дикарей. Скорее они были сродни древней цивилизации, обладающей своими уникальными секретами и манящими тайнами. Так что удивилась, сделала мысленную пометочку, а потом уже и разгадывай, Инга! Зря высшее образование получала что ли?

Размышления привели и к новому обстоятельству.

Девушка, не желая тратить ни секунды, повернулась к Риэвиру в намерении ткнуть указательным пальцем в висящий у того на груди фотоаппарат. По её мнению, этого жеста было бы достаточно, чтобы дать понять о своём желании узнать, возможно ли сделать хоть какие-то фотографии здесь. Ну, и если уж то было возможно, то и не упустить свой уникальный шанс!

Намерение было хорошее. Но происходило всё в движении. Да и логическую цепочку Инги по виду её спины островитянин предполагать никак не мог, а потому он не прервал свой стремительный шаг. В результате женский палец с силой уткнулся в мускулистый торс, заставляя парня приглушённо ойкнуть. Даже такой короткий звук отразился мерзким эхом по залу. Поэтому все колкие замечания Риэвира и искренние сожаления Инги, ощупывающей собственную конечность на наличие перелома, так и остались невысказанными вслух. Им оставалось лишь обмениваться многозначительными взглядами.

Однако молчание длилось недолго. Едва они преодолели первый виток лестницы, по спирали ведущей куда-то глубоко вниз, как Риэвир язвительно зашипел:

— Ты меня продырявить решила?!

— Прости! — извинилась Инга, радуясь, что стало можно нормально поговорить. — Я хотела до фотоаппарата дотянуться.

— Технику поломать хотела таким образом? — через язвительность проскользнула привычная шутливая нотка.

— Нет! Только ткнуть в него пальцем. Как мне ещё было узнать — можно ли сделать фото? Разговаривать то нельзя!

— Ну, способ ты выбрала интересный. Это точно, — ответил Риэвир, потирая грудь, на которой образовалась красная точка и длинная яркая полоса. Видимо, когда палец съехал вниз, Инга ещё и расцарапала ему кожу.

— Я же попросила прощения! — всё-таки огрызнулась девушка, внутренне продолжая испытывать невероятное сожаление о произошедшем.

— Мне стало намного легче, — с хорошим и глубоким оттенком сарказма и иронии ответил он. — Благодарю… Но фотографировать ничего не буду.

— Нельзя? — расстроилась Инга.

— А вдруг кадр не так получится? Ты же тогда вообще меня растерзаешь! Так что держи!

Риэвир решительно снял с себя фотоаппарат и вручил его в руки девушки, одновременно отбирая у той лампу. Она перехватила технику и с удовлетворением заключила, что управление было вполне стандартным. Справиться с устройством у неё бы получилось! Оставалось только всё же получить разрешение.

— То есть я могу сделать здесь несколько снимков?

— Нет, конечно! Но мне весьма надоело эту фигню на себе таскать, а тебе нужен шанс искупить свою вину за вот это, — он указал на царапину, состроив крайне недовольное выражение на лице.

— По крайней мере, теперь ты действительно можешь без футболки ходить. Получится хвастать, что тобой соблазнилась хоть какая-то особа.

— А ты думаешь, что я никому не нужен?

— Уверена! С твоим-то характером, — Инга злорадно ухмыльнулась и, чтобы оставить последнее слово за собой, поинтересовалась: — Что это за лестница?

— Тропа Мёртвых, — сухо ответила жрица за сына, разом вернув расшалившуюся обстановку к напряжённой и тяжёлой атмосфере.

— И что же мы здесь делаем-то? — сквозь зубы тихо вопросила Инга, обращаясь скорее к себе самой, но старуха её услышала.

— Желаем зреть дальше. Видеть глубже.

Каждое слово произносилось хрипло. Как бы по раздельности. Создавалось впечатление, что жрица находилась в некоем мистическом трансе. Поэтому Инга непроизвольно вздрогнула, и Риэвир, заметив это, решил пуститься в более понятные объяснения:

— Видишь на стенах ниши? Это локули.

— Локули? Что это такое?

До этого момента ей не приходилось слышать этого слова.

— Своды в стенах, где хоронят жриц. Их там замуровывают.

Девушка присмотрелась внимательнее. Действительно, вдоль стен лестницы достаточно близко друг к другу располагались неглубокие узкие своды. Почти впритык.

Вот уж не думала она, что ей пришлось бы посещать местные катакомбы!

Вообще, всё было очень странно. Началась прогулка на небесные острова с того, что Инга не видела красот Храма. А теперь вот… На кладбище привели её. Пусть и священное, но…

Может, это у островитян так уважение проявлялось?

«Или вот так доверчивые люди и пропадают?» — похолодело нечто внутри.

Лестница казалась бесконечной. Окружающее совершенно не менялось, а оба спутника отрешённо молчали. Звук шагов почти не слышался, став похожим на лёгкий мышиный шорох. Он усиливал напряжённость и беспокойство.

Нет! Такая «экскурсия» Ингу не устраивала! Поэтому она решила самостоятельно выведывать информацию.

— М-да. Тяжело наверно через узкий лаз пронести тело, да ещё потом и спускать его так глубоко вниз по лестнице, — сказала она первое, что пришло в голову. Прошло где-то минут пять спуска и ей чертовски хотелось обратно наружу.

— Когда жрицы готовы отдать силу своей жизни, то они сами приходят в Зал Тишины. И сами спускаются сюда, чтобы уснуть навсегда, — пояснила старуха.

Способ самоубийства выглядел жутко настолько, что желание задать уточняющие вопросы не возникло. Однако Инга решительно постаралась задействовать рациональную часть своего мозга. В конце концов, по возвращении ей предстояло серьёзно отчитываться о произошедшем с исследовательской группой перед руководством. А всё, что ей открывалось сейчас, вполне сошло бы для того, чтобы всё-таки продолжить карьеру без особо серьёзных препятствий. Островитяне приоткрывали завесу своих тайн. А, значит, главным становилось вызнать как можно больше. Необходимо было донести до большого мира хоть что-то действительно значимое!

Инга собралась с духом и задала свой новый вопрос старухе:

— Так происходит всегда? Никто не сопротивляется?

— Противиться общему может только отдельная личность. Среди нас таких не бывает.

— А если какая жрица погибает раньше срока?

— Тогда её сила развевается. Не собирается для помощи пришедшим после неё.

— И для чего нужна сила?

— Сдерживать Хозяина Острова.

Морщинистая женщина искоса лукаво посмотрела на Ингу проницательными светлыми серыми глазами. Девушке тут же стало понятно, что без предыстории так и пришлось бы бестолково задавать вопрос за вопросом. А связать полученные ответы пришлось бы домыслом. И в таком случае она здесь зря теряла время. Все вымыслы на то вымыслами и назывались, что крайне редко сходились с объективной реальностью.

— Может, вы расскажете легенду сначала?

— Легенду? — удивилась жрица, и Риэвир тут же сказал:

— Легенды как таковой нет.

— Но ведь откуда-то истоки этого Храма берутся? — не отступала Инга. — Раз есть жрицы, то они для чего-то нужны. Как и сам Храм. Как и сбор силы от женщин, завершающих жизнь самоубийством. У всего этого должен быть смысл.

— Он есть, — одновременно ответили оба: сын и мать, и Риэвир сразу же предупреждающе положил свою ладонь жрице на плечо, но женщина всё равно продолжила говорить:

— И для понимания его тебе не нужен кто-либо. Остров сам расскажет всё, если захочет.

— Кто такой Хозяин Острова? — требовательно спросила Инга, но ответом стало всеобщее молчание. Однако повторить вопрос девушка не успела, ибо стало произнесено:

— Мы пришли.

Жрица достала из складок одеяния зажигалку и подожгла что-то в чаше. Огонь практически мгновенно вспыхнул ярким зеленоватым мистическим пламенем и пробежал по узким каменным желобам, украшенных металлическим узором, освещая помещение.

— Вот оно — Сердце Храма.

Зал оказался огромным, овальной формы, и отдалённо походил на тот, расположенный выше. Преобладал белый цвет. Правда в изумрудном освещении он отдавал пастельной зеленью. Опять не было никаких статуй и барельефов. Лишь в центре находился неглубокий пруд-колодец, окружённый анфиладами простых колонн, украшенных серебристой мозаикой без определённого рисунка. Удивляться современному человеку, привыкшему к самым разнообразным чудесам, здесь опять-таки было нечему.

— Красиво, — со старательно наведённым трепетом произнесла Инга, чтобы сказать хоть что-то приличествующее. Она совсем не была впечатлена, но обижать островитян, доселе не пускающих сюда туристов, не хотелось.

— Разве это именно то, что ты хотела сказать? — удивилась жрица с некой суровостью. — Ты восхищаешься увиденным?!

— Нет, — созналась Инга и постаралась уйти в себя, чтобы прислушаться к истинным чувствам. — Мне почему-то одновременно печально и грустно. Но это какая-то легкая грусть. Как… нежная тоска.

— Значит, ты всё-таки понимаешь.

— Мне кажется, что нет, — мягко улыбнулась девушка в ответ на эти слова.

Почему-то жрица, хотя её кожа и волосы стали зеленоватыми из-за освещения, в этом зале перестала походить на жуткую ведьму, преображаясь в некую обеспокоенную приятную бабушку. Теперь она вызывала доверие. Да и душу Инги постепенно наполняло некое счастье и непоседливое веселье. Ей больше не хотелось ворчать или грустить. Казалось, даже странный огонь, почувствовав новое настроение девушки, начал гореть как-то игриво и бесновато подпрыгивая.

— Тебе здесь рады, — заключила старушка.

Инга не смогла понять, что та хотела этим сказать. Что здесь ей рад Храм? Жрицы?

— Я могу подойти к пруду?

— Обязательно посмотри внутрь. Ради этого я и привела тебя сюда вопреки запретам.

— Да?

— Это часть души Хозяина Острова. И истинное Сердце Храма.

Внутри девушки словно поселился некий маленький заводной чертёнок. Ей захотелось чуть ли не подпрыгивать как в детстве на одной ножке, кружиться, танцевать, петь! По телу разливалась невероятная лёгкость и эйфория. Но Инга держалась из последних сил. Всё-таки она была взрослым и сознательным человеком. Учёные должны вести себя соответственно и степенно. А потому она неторопливо подошла к колодцу.

Тот располагался в центре зала и повторял его форму. По самой длинной диагонали он был около пяти метров, но обратила девушка внимание не на его размеры. Белоснежный бортик украшали крошечные и уже знакомые мозаичные синие цветы с острыми лепестками. Инга даже тихонько хмыкнула, увидев их. Поэтому не сразу обратила внимание на воду. Та отливала неповторимым бирюзовым слегка сияющим оттенком. И прозрачная на первый взгляд, она не давала рассмотреть дно. В воздухе над прудом чувствовался приятный запах, похожий на смесь мяты, лилии и лимона. Только не резкий, а совсем нежный. Едва уловимый. И чем сосредоточеннее гостья старалась принюхаться, тем слабее становился аромат. Как будто играл в прятки с её обонянием!

Это только раззадорило девушку и она, всё же подчиняясь, бушующему в душе детству, забыв, что находилась глубоко под землёй, и не просто под землёй, а на невероятном затерянном Острове, в мистическом загадочном Храме… Она просто присела на бортик и нежно провела ладонью по воде. Та, действительно, оказалась прозрачной.

— Нет! — вскрикнула жрица, а Риэвир отшатнулся, округлив глаза.

Инга непонимающе посмотрела на них, всё ещё чувствуя, как мягкая, тёплая и одновременно прохладная жидкость скользила меж пальцев её ладони и даже отчего-то попала под перчатку. Видимо, тонкая резина повредила целостность, когда она водила ладонью по каменным стенам. Или же дело было в самой влаге. На обычную воду та походила слабо. Создавалось впечатление, что бирюзовое вещество на деле какая-то кисельная мякоть или масляные живые бархатистые сгустки. И это не отталкивало. Напротив. Хотелось забраться внутрь целиком…

Но восклик жрицы серьёзно нарушил наваждение, возвращая рациональное сознание.

Инга быстро, насколько могла, вытащила ладонь. Жидкость, словно возмущаясь, стала тягучей как смола, но нехотя отпустила её руку. Перчатка снялась сама собой и плавно опустилась на дно. Девушка посмотрела мельком на свои пальцы. На них не осталось никаких следов. Даже мельчайшей капельки влаги!

— Я сделала что-то не так? — спросила девушка, привставая с каменного бортика и пряча обнажённую конечность.

Внутри неё стремительно росло беспокойство. Быть может, это вода была с экстрактом синих цветов? Не просто так же они изображались на бортике! Неужели ей опять светило какое-либо помешательство?!

… Или она неосознанно совершила какое-либо чудовищное кощунство? Всё-таки часть души некоего хозяина…

— Отойди оттуда! — сквозь сжатые зубы процедила жрица.

— Если нельзя, то надо было предупредить, — машинально постаралась перевести вину с себя на спутников Инга.

Огонь меж тем сменил свой цвет на тёмно-синий и почти перестал давать свет. Кожа людей стала отливать грязным серым трупным оттенком. Инга почувствовала, что все прежние приятные чувства и ощущения ныне перекрывал собственный страх. Быстрыми шагами девушка подошла к спутникам. За спиной тут же раздался тяжёлый печальный вздох. От этого звука она обернулась, но никого не увидела. Лишь вода в колодце стала белой, как молоко, и забурлила.

— Уводи её. Быстро! — приказала старуха сыну.

Парень поспешно схватил Ингу под локоть и резко поволок вверх по лестнице. Своды вдоль стен изменились. Теперь в каждой нише сквозь камень проступало одно и тоже каменное старческое женское лицо.

— Что происходит? — испуганно спросила Инга, понимая, что теряла связь между реальным и нереальным. — Что произошло?!

Никакого ответа не последовало, и тогда она с яростью вырвала свою руку, останавливаясь.

— Я никуда не пойду дальше, пока кто-либо не объяснит мне, что здесь творится! Я с ума уже схожу от событий на вашем чокнутом Острове!

— Что здесь творится?! — не менее яростно повторил её слова островитянин.

Инга поняла, что тот был невероятно раздражён. Скорее даже его состояние следовало описать как неподконтрольный гнев. Бешенство. Непроизвольно девушка испуганно шарахнулась в сторону, едва не падая со ступеней. И это заставило Риэвира взлохматить себе волосы, чтобы хоть как-то немного успокоиться.

— Как? Как мне объяснить тебе, что происходит? — он настойчиво посмотрел на неё своими проницательными светлыми глазами, словно действительно верил, что она могла ответить.

Повисло молчание. Инге чрезмерно хотелось то ли выпалить, что не нужно ничего ей — просто убраться бы с Острова! То ли потребовать ответа и снова разозлить островитянина.

— Не знаю, — всё же устало произнесла она, нарушая тишину. — Но мне очень хочется услышать хоть что-либо внятное.

— Что-либо внятное, — усмехнулся Риэвир и его тело расслабилось. — Пойдём наверх. Попутно постараюсь объяснить… Что-либо.

— Хорошо, — согласилась Инга и сама двинулась первой вверх по ступеням. Так она могла не смотреть в лицо собеседнику. И от этого ей почему-то было легче.

— Ты такой бред наболтала, когда тебя нашли. А потом ещё и непогода, как ты отплывать собралась, разгулялась ни с того, ни с сего. Вот жрицы и решили, что Остров просто так тебя не отпустит. Они посчитали, что тебе стоит посетить Храм.

— Поэтому ты и привёл меня сюда?

— Да. Мы думали, что когда ты посмотришь в Озеро Души, то это облегчит твою собственную душу. Есть у него такая сила… Тебя же сейчас на части разрывает. Ты как будто одновременно в двух разных мирах живёшь! Это всем видно и понятно, стоит к тебе присмотреться.

— Почему же тогда Остор противился?

С одной стороны, объяснение полностью удовлетворило Ингу. Действительно. Старались люди помочь, как умели. Не стоило забывать, что Остров — территория обособленная. Его не так давно цивилизация коснулась. Вполне естественно, что они свою религию и веру ставили выше помощи хорошего психолога… о поиске которого возможно и стоило бы задуматься по возвращении домой. Но вот, с другой стороны, зачем тогда Остору чинить препоны? Откуда могли взяться противоречия при таком раскладе?

— Он считал, что тебе это не нужно. В твоём мире всё легко встало бы на свои места… И, похоже, он оказался прав. Теперь всё стало только хуже.

— Хуже из-за того, что случилось внизу? Что произошло кстати?

— Глади не смеет касаться никто, кроме жриц. Озеро весьма чувствительно к прикосновениям. Теперь им придётся его успокаивать.

— Это некое живое существо? — полюбопытствовала Инга, вспоминая свои ощущения и жалея, что не схватила в кулачок частичку таинственного нечто. Можно было бы после рассмотреть под микроскопом, что же это такое, да исследовать… А теперь вот пришлось бы стараться ничего не коснуться, чтоб соскрести вероятную частичку вещества с ладони. И кто знал, осталось ли на коже хоть что-то?

— Можно и так сказать.

Удовлетворение наполнило душу молодой учёной эйфорией.

Вот оно!

Сердце Храма — некий биологический вид! Скорее всего, науке неизвестный. И он влиял на эмоции человека или даже больше. Вероятно, речь вообще о симбиозе, когда вещество подчиняло себе мысли и тело. Жрицы, несомненно, требовались только чтобы питать и заботиться об этом обожествлённом гадстве. А, так как это внешне всего лишь озеро, то и никаких ликов бога у островитян не имелось.

Элементарно!

Девушка расслабилась. Всё вставало на свои места. Во всяком случае, объяснение принимал и её мозг, и сердце. Это успокаивало.

В Зале Тишины, естественно, было также тихо несмотря на то, что теперь в него проникла стайка жриц. Все они были в одинаковых чёрных одеяниях. У каждой тонкая желтоватая кожа, похожая на пергамент, паутина морщин и седые волосы.

«Склеп», — снова мрачно пронеслось в голове у Инги.

Риэвир подошёл к лазу. Девушка ещё раз обернулась, чтобы осмотреть пространство. Жрицы, не обращая на них ни малейшего внимания, суетливо спускались по лестнице, держа в руках зажжённые свечи или фонарики.

— Пойдём, — поторопил парень.

Она кивнула, соглашаясь, и протиснулась в лаз. Возвращение в коридор не показалось таким страшным. Теперь Инга знала и продолжительность расстояния, и что её ожидало впереди.

— Куда мы теперь? — поинтересовалась она по возвращении в главный зал Храма.

— Вечереет уже. Так что предлагаю выдвигаться к дому. Не особо спеша.

— Хорошо.

Красота небесных островов уже не так интересовала Ингу. Её мысли захватило то, что вероятно могло происходить внизу.

Как жрицы успокаивали гладь Озера? Не оно ли и заставляло тех приносить себя в жертву в нишах лестницы?

…Фантастика или реальность?

— Ты опять задумалась, — недовольно проворчал Риэвир, когда даже силуэт Храма скрылся за их спинами.

— Не даёт покоя увиденное, — честно начала объяснение Инга, но была вынуждена прервать фразу. На пути возник силуэт Остора. Дорога как раз совершала резкий изгиб, и увидеть его ранее не было возможности из-за густого и высокого кустарника, цветущего мелкими фиолетовыми цветами.

На поясе Владыки красовался меч. Его напряжённая ладонь покоилась на эфесе, а простая одежда полностью повторяла образ из её первого видения. От вежливого облика дипломата не осталось и следа. Сейчас перед ними стоял разъярённый событиями и неповиновением властный мужчина. Инга даже ойкнула и постаралась частично скрыться за спиной спутника. Заметь она Остора чуть раньше, то вполне возможно без стеснений постаралась бы спрятаться за близлежащим валуном!

— Ты нарушил моё повеление!

Холодный ледяной голос резал слух. Риэвир не стал ничего возражать, а лишь смиренно опустил голову. Возможно, в обычных обстоятельствах это и срабатывало. Сомнительно, чтобы брат не знал брата! Но сейчас глаза Владыки лишь засверкали ещё большим гневом. Он подошёл и без предупреждения наотмашь ударил Риэвира в челюсть. От силы удара тот пошатнулся и упал на одно колено.

— Что вы делаете?! — вскрикнула Инга и, интуитивно стараясь помочь, прикрыла своим телом парня, приобнимая того.

Поступок был чисто женским. Причём для его совершения нужна внутренняя убеждённость в том, что окружающим прекрасно известно — девочек трогать нехорошо. Правда, разум такую эмоциональную уверенность не поддержал. А поэтому сердце Инги забилось словно у птицы в ожидании последующих действий Остора. Однако первым отреагировал Риэвир. Он аккуратно, но с силой уверенно оттолкнул девушку от себя. Видимо его, как мужчину, подобная «защита» не устраивала.

— Не лезь, женщина! — потребовал Остор и тут же, бесцеремонно схватив её за руку, отшвырнул прочь.

Синхронность действий братьев заставила Ингу ощутить себя некой куклой. Но ощутимая боль в колене от удара о землю давала понять, что она всё ещё была живым человеком. Просто островитяне не испытывали такого трепета и уважения к женскому полу, какое хотелось бы от них ожидать!

— Жрицы, — начал было Риэвир, но Владыка перебил его и с некой презрительностью в голосе усмехнулся:

— Жрицы!

После чего внимательно и с долей презрения посмотрел на Ингу, а там продолжил разговор на родном языке. Певучий и мелодичный язык, оказывается, мог звучать весьма грубо. Братья разговаривали на повышенных тонах. Судя по интонации, Риэвир то оправдывался, то сам налетал на Остора, но драться, по всей видимости, мужчины пока не собирались. Так что она отошла немного поодаль и обиженно прислонилась к стволу дерева, ожидая окончания «беседы», сути которой не понимала.

— Может, хватит уже?! — наконец грозно вопросила свидетельница ссоры.

— Помолчи, женщина! — зарычал Остор, глядя на неё злыми глазами. — Не лезь!

— У меня имя есть, между прочим!

Его повторное обезличенное выражение неприятно цепляло её самолюбие.

— Инга, не мешай, а?! — сурово попросил Риэвир.

Она раздражённо пожала плечами и, понимая, что братьям сейчас вообще не было до неё дела, как только те отвернулись от неё, неторопливо пошла вперёд по тропе. Не то, чтобы она искала новых приключений. Теряться Инга никак не намеревалась. Просто посчитала, что, заметив её отсутствие, оба мужчины быстрее пришли бы к какому-либо компромиссу или решению. В конце концов, общие проблемы сплачивали людей.

Вскоре тропа разветвилась, заставляя Ингу остановиться. Ей нужно было решать, что делать дальше.

Оставаться здесь, возвращаться назад или выбирать куда идти?

Возвращаться девушка не желала ни в какую. Стоять в ожидании на распутье ей тоже не особо хотелось. А вот дальше, по обе стороны тропинок, обозначенных полузаросшими мхом и травой каменными плитами, начинали тянуться ввысь тонкие стволы необычных деревьев.

Может всё же стоило пройти вперёд? Полюбоваться природой?

Девушка постояла пару минут в нерешительности, но никто её так и не нагонял с беспокойством. Это невероятно злило. Она ведь и так шла крайне медленным прогулочным шагом. Неужели можно было настолько увлечься спором, что совсем не заметить уход дамы?

— Или же решили, что я сама до города доберусь, — раздражённо сделала вслух ещё один вероятный вывод Инга. — Джентльмены!

Это заключение совсем не порадовало и так уязвлённое самолюбие и ни коем образом не оправдывало надежд. Однако то, что её пока так и не искали, говорило только об этом. Так что, старательно шаркнув ногой в избранном направлении, дабы оставить максимально чёткий след, и дополнительно сложив из веточек стрелочку, Инга пошла дальше. На следующей развилке поступить аналогично стало морально проще. Так что мало удивительного в том, что ещё через пару перекрестий (и уж как с полчаса неторопливого вышагивания, а также попутного созерцания прелестей природы и фотографирования всего подряд), девушка подошла к подвесному мосту, перекрытому знакомыми воротами из плетёных железных прутьев.

— Закрыто для посещения, — без труда прочитала она огромную надпись и скептически добавила. — Зато то-то меня сюда так и тянет!

В её воспоминаниях о видении Остор открывал замок ключом, но сейчас ворота оказались приглашающе приоткрыты. Однако планки моста, местами побуревшие, как если бы впитали в себя кровь, не манили.

— И что? — непонятно у кого грозно поинтересовалась Инга. Она уже не чувствовала себя нелепо из-за разговоров вслух. И не испугалась резкого порыва ветра, со скрежетом приотворившего створку ещё больше. — А вот не пойду я туда. Не дура!

Обладательница научной степени показала воротам язык, развернулась на пятках и пошла по тропе обратно. Уж как выйти к Храму по собственным следам и указателям она понимала. Даже если и не обнаружились бы Риэвир с Остором, то жрицы вполне смогли бы вывести её с небесных островов. Пора уже возвращаться из Поднебесья в гостиницу! Прежде всего, темнело. А, во-вторых, Инга со вчерашнего дня так и не добралась до ноутбука, чтобы отписаться о происходящем мужу. Понятно, что у неё событий было выше крыши, но не стоило забывать и о тех, кто искренне о ней волновался и беспокоился. Так что следовало вернуться как можно скорее в номер.

Дорога, однако, на первой же развилке преподнесла крайне неприятный сюрприз. Никакого указателя из веточек! Никаких следов!

Инга застыла в оцепенении.

Такого просто быть не могло! Она же на каждом перекрёстке старалась!

— Ладно, — снова вслух начала логически рассуждать она. — Вот этот перекрёсток я помню. Он был последним. И здесь мне точно нужно направо.

Заплутавшая туристка ещё раз мысленно восстановила свой путь. Да. Именно этот поворот она помнила на отлично. Но вот местность за ним оказалась абсолютно незнакомой. Уж это было легко понять, ибо вдоль края обрыва путь её не пролегал ещё…

Решив, что она могла и перепутать, девушка вернулась к перекрёстку и пошла в другом направлении.

Где-то вдалеке, словно насмехаясь, закаркал ворон.

День пятый. Семь часов вечера

— …мать! — эмоционально и громко закончила очередное неприличное ругательство девушка, осознав, что окончательно заплутала.

С каждым шагом ей становилось всё яснее, как она смогла затеряться в первый раз… Таинственным, загадочным и непонятным оставалось другое — как только не сбивались с пути все остальные?!

— Люди-и-и! — во весь голос закричала она снова.

Как и ранее — никто не откликнулся. Что ж. Тоже неудивительно. В это время туристы уже прогуливались по вечернему городу, где как раз загорались газовые фонарики, возле которых, на удивление, не вилась надоедливая кусачая мошкара. Местные, насколько понимала Инга, в ночное время небесные острова не посещали. А, значит, кроме неё здесь остались только жрицы, которые наверняка где-то глубоко под землёй вели свою службу в Храме, да ищущие её Риэвир с Остором. Но в последних уверенности не было. Никакой.

Кто знал, к какому выводу братья пришли? Может, раз она ушла, решили проучить? Затерялась и затерялась вредная и несносная туристка! Бог с ней!

— Не вернусь, и всем легче станет!

На глаза даже навернулась горькая едкая и противная слеза. Инга ощутила себя маленькой и несчастной девочкой. Ей стало невероятно жаль себя.

— Я есть хочу. Пить хочу. Домой хочу! — протяжно закапризничала она, но успокаивать было некому, а потому девушка предательски хлюпнула носом. — На помощь! Помогите!!!

Уходить с дороги Инга не решалась. В душе у неё обосновалась уверенность, что так оставалась надежда выйти к какому-либо примечательному месту, где, хотя бы утром, удалось бы столкнуться с кем живым. А если удача повернулась бы лицом, а не пятой точкой (пусть в собственном исключительном «умении» ориентироваться на местности она и не сомневалась!), то можно было бы и к камню у Лилового острова выйти. А, значит, выбраться с гадкого и мерзкого Поднебесья…

Из сферы фантастики, конечно, но себя же можно потешить такими светлыми и приятными грёзами?

— И почему на такой навороченный фотоаппарат нельзя было встроить самый примитивный фонарик?! — злилась Инга на современную технику, пытаясь найти в функциях устройства хоть что-то для нормального освещения.

Вокруг быстро темнело. Местность было ещё хорошо видно, но небо заволакивали серые облака. Через час-два девушке предстояло остаться в полной темноте. Одной. Непонятно где…

Да ещё и запрет на ночные посещения основательно давил на нервы! Что такого страшного могло происходить на островах по ночам?!

Первоначальная мысль о том, чтобы никто случайно не упал, казалась уже слишком примитивной.

Преисполненная отчаяния девушка всё же вышла к озеру, над которым двумя арками пересекались белые мостики с ажурными перилами. Место не особо радовало, но здесь ей уже довелось несколько дней назад видеть группу туристов. А раз то входило в туристический маршрут, то лучше остановки было и не найти. Тем более что измученные ноги уже не гудели, не болели, а просто-напросто ничего не ощущали… Во всяком случае, до тех пор, пока она не дала бы им покоя. В душе Инги жила твёрдая уверенность, что стоило бы ей остановиться на передышку хоть на пару минут, как она уже больше не встала бы до утра!

Последнее придало ей сил всё-таки обойти полянку в поисках удобного места для ночлега. Сначала девушка подумала расположиться на мостиках, но лазурная прозрачная вода после посещения Храма отпугивала. Да и лежать на дереве стало бы жестковато. Так что она решила устроиться возле кустарника. Хотя, «устроиться» не вполне то понятие. У Инги не было с собой даже лёгкой кофты, чтобы использовать ту как одеяло или подушку. Днём припекало настолько, чтобы мысли о накидке приходили только вместе с беспокойством обгореть. А кожа девушки к подобному воздействию не была особо подвержена. Поэтому она не взяла ничего с собой. Вечером же здесь, как и везде на планете, холодало. Не мороз, конечно, но в тоненьком платье даже прогуливаться было бы весьма неуютно. Что уж говорить о неподготовленной ночёвке на природе?

Инга не сомневалась, что на утро её поджидала коварная простуда и вездесущий противный насморк.

Она присела на траву и с удовольствием, сняв обувь, вытянула ноги. Шелковистая зелень нежно коснулась ноющих ступней, местами красных от натёртостей. Туфли были удобными, поэтому до мозолей дело не дошло, но, конечно, кожа и зажатые в узкую обувь косточки у больших пальцев болели. Почти сразу заныли и мышцы икр. Девушка откинулась на локти и постаралась пошевелить конечностями. Те словно одеревенели и с трудом сгибались, отдавая новой болевой волной.

— Как же я устала! — пожаловалась небу девушка и прикрыла глаза, расслабляя усталые мышцы шеи.

Голова запрокинулась назад, заставляя спину немного изогнуться. Эта поза была приятной, но достаточно быстро сознание закружилось, и Инга всё же полностью легла на землю. Фильтры она оставила, но оставшуюся перчатку сняла. Острые травинки и так щекотали открытые участки кожи, вызывая непреодолимое желание почесаться.

…Из-за последнего обстоятельства девушка села, расставляя ноги в разные стороны, словно у детской куклы, и подозрительно посмотрела на место, куда только что прилегла. Вроде действительно виновата была растительность, а не мелкие пакостные жучки. Инга всё-таки почесала кожу на внутренней поверхности бедра и, сняв фотоаппарат с шеи, включила режим видео, решив заснять происходящее. Почему-то тут же вспомнился фильм «Ведьма из Блэр». Девушка прямо-таки наяву ощутила себя злосчастной юной студенткой, но съёмку не прекратила.

— Итак, около восьми часов вечера. Я пришла на эту странную полянку, — начала говорить она, после чего развернула фотоаппарат, чтобы запечатлеть своё угрюмое лицо и вяло помахала рукой. — Кто я? Меня зовут Инга. И я просто потерявшийся турист. Сегодня мне довелось побывать в Храме Судьбы и увидеть много чего интересного…

Короткий пересказ событий дня занял около пятнадцати минут времени. Инга даже удивилась, что так много понадобилось. Завершила же она свою речь сообщением следующего содержания:

— Так я оказалась в этом месте, — девушка снова перевела камеру на пруд и обвела по дуге пространство.

На экране всё отобразилось в более тёмных оттенках, чем в действительности, поэтому она выставила режим ночной съёмки. Ставшая зеленоватой, и из-за этого мистической, местность походила на место событий из чьего-либо кошмара. Заблудившуюся туристку даже передёрнуло, но выключать технику было ещё страшнее. На всякий случай она засняла всё по полной окружности, поворачиваясь на коленях. Во время поворота край платья попал под сгиб ноги, и Инга чуть не упала. Она едва удержала камеру. После чего посмотрела на заряд батареи. Тот был чуть более пятидесяти процентов. Пришлось выключить устройство. Сразу стало намного печальнее и более одиноко. Хотелось бы, конечно, оставить фотоаппарат в рабочем режиме, да навести на себя во время сна. Но заряда точно не хватило бы на всю ночь!

В животе забурчало. Она давно уже не ела, и организм требовал своё. Увы, перекусывать было нечем. Разве что травинку пожевать, но это только и желудок дразнить, да и мало ли снова какие токсины вредные! Оставалось лишь занять свою голову раздумьями. А последние никак не становились радостными. Мало того, что обстоятельства не дарили покой, так ещё и единственная светлая надежда снять соскоб с ладони, чтоб выявить новое живое существо с необычными свойствами, провалилась на корню. За время блужданий рука наверняка нацепляла на себя чего угодно.

Чёрная полоса в жизни продолжалась, но, так как поделать с ней, Инга ничего не могла, то девушка внутренне смирилась, принимая происходящее.

«Будь, что будет» — не самая лёгкая, но порой единственно верная фраза и стезя. Когда нет возможности что-либо переменить, то остаётся хотя бы достойно пережить это.

Молодая учёная ещё некоторое время просто сидела на траве и смотрела в небо. Солнце приобрело багряный оттенок и несколько увеличилось в размерах, как если бы уже прошло много тысяч лет, и звезда превратилась в красного гиганта. На темнеющем небосклоне среди туч начали проявляться малюсенькие светлые крапинки. Сначала одна. Затем ещё и ещё. И чем ближе подступала ночь, тем более яркими они становились, и уже отчётливо различались некоторые созвездия. Инга поймала себя на мысли, что давно вот так не провожала день. А, может, и вообще никогда. Она всё время на что-то отвлекалась, находила чем заняться. Хотя бы поболтать со спутником. А вот так. Просто созерцая и даже не убегая в собственные размышления. Не упуская ни единого момента…

Нет. Пожалуй, так ещё не было!

… И, скорее всего, не повторилось бы. Как бы сейчас не восхищалась она природой и величием мироздания, как бы ни хотела и обещала повторить… Этого бы не произошло. И Инга прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Откладывала бы на неопределённое время изо дня в день, периодически вспоминая, что вот тогда-то было классно, и стоило бы снова…

Но ничего не произошло бы.

Так зачем давать несбыточные обещания? Быть может продолжать жить так? Без этого груза?

И ведь вполне судьба могла повернуться иначе. Таким образом, что ситуация в чём-то повторилась бы сама собой. Она снова осталась бы в одиночестве на клочке земли и стала бы, словно последний человек в мире, провожать суету дня и утомившееся солнце за горизонт. Встречать мягкие объятия темноты, душой растворяться в них.

Время неумолимо утекало, словно песок в часах, но Инга совсем не ощущала этого. Как если бы кто-то ускорил его бег. Она даже забыла о своей усталости и боли в ногах. В какой-то момент сознание очнулось от самой обыденной мысли: «Ночь». Властная хозяйка тихо подкралась к опустевшему трону словно уличный воришка и воцарилась на нём до утра.

Тяжёлый вздох вырвался из груди девушки. Тело затекло, но она поняла это только сейчас. Инга поменяла позу, хотя мышцы плохо слушались. Превозмогая себя, она встала на ноги и сделала несколько шагов. Кровь быстрее заскользила по венам, но вместе с теплом по коже пробежали и мурашки. Стало достаточно прохладно и неуютно. Да и трава покрылась мельчайшими, невидимыми для глаза капельками влаги, отчего ступни быстро намокли. Посмотрев по сторонам, как если бы кто-то мог неожиданно появиться, Инга расслабилась и начала делать прыжки на месте. Дыхание мгновенно стало более тяжёлым и прерывистым. Тело достаточно быстро согрелось, но продолжительного эффекта она не ожидала. Поэтому легла под куст (место показалось ей наиболее безопасным и приятным для ночёвки нежели открытое пространство) и свернулась калачиком, поджав к себе колени и обхватив их руками. Ей казалось, что так она смогла бы дольше сохранить тепло. Затем девушка вспомнила про фотоаппарат, оставленный на траве. Ей пришлось потянуться за ним. И, схватив технику за ремешок, Инга подтянула устройство к себе и повесила повыше на ветку куста. Всё лучше, чем ворочаясь во сне ещё и сломать чужое добро!

После этого она, уже спокойно, заснула. Ветер ласково пробежал меж прядей её красных волос.

Местность выглядела странной. Фрагменты архитектуры смешивались с пространством пещеры, как если бы когда-то город частично оказался погребён под землёй.

Словно осколки цивилизации в недрах планеты!

Неба было не видно. Лишь где-то там, в вышине, точно находился каменный потолок.

Или пол?

Те части полуразрушенных домов и ансамбль ажурных лестниц, что попадались, находились под самыми разнообразными углами. И, как ни странно, но если ступить на такую наклонную поверхность, то упасть становилось невозможно. Привычная плоскость словно искажалась. Вес присутствовал. Гравитация тоже. Понятия верха и низа существовали… И при этом отсутствовали одновременно, лишая возможности традиционно ориентироваться в пространстве!

Мальчик продолжал держать Ингу за руку, и казался единственным реальным существом в этой безумной и невероятной бездне.

— Интересно, куда же мы придём? — прошептала девушка очень тихо, но эхо раздалось с такой силой, как если бы она кричала.

Сероволосый ребёнок прижался в испуге крепче, да и у самой Инги сердце забилось быстрее. Очень не хотелось, чтобы кто-то мог услышать их здесь. Очень. Но, кажется, на этот раз обошлось. Лишь на одном из ярусов здания неподалёку возникло некое создание, схожее по силуэту с человеком в чёрном балахоне и светлой маске. Только движения выдавали его иную суть. Он плавно перетекал словно плотный густой сгусток тумана.

Инга замерла.

Удивительно, но даже стук сердца почти стих. Не стало и страха. Две человеческие фигурки застыли на лестнице, как если бы перестали существовать. Создание мрака скользнуло вдоль балкона и, не усмотрев ничего, вновь скрылось в темноте.

Теперь можно было бы идти вновь, но дорогу ей успел преградить уже знакомый мужчина в чёрно-серебряных одеждах.

— Глубоко ты забралась, девочка. Не ожидал, что ты настолько собьёшься с троп, что почти дойдёшь до пределов внешних границ Грани. Мне пришлось постараться, чтобы найти тебя.

— Найти? — удивилась она. — Зачем?

— Никто не спросил у меня ключи. Так что я подумал, что тебе «посчастливилось» остаться в Поднебесье. И, к сожалению, оказался прав. Ты заснула. А там этого делать не стоит.

— О чём ты? Какое Поднебесье?

Мужчина слегка наклонился и пристально посмотрел ей в глаза. Он даже позволил себе ухватить её за подбородок, словно намеревался внимательнее разглядеть что-то на лице. Но она вырвалась.

— В тебе не проснулись воспоминания даже после напоминания имени? — сурово вопросил странный человек. — Ты забыла его вновь?

— Я своё и не забывала никогда! Это ты выдумал нечто несуразное.

— Да что ты? — усмехнулся он. — Так как тебя зовут, говоришь?

— Лисичка! — уверенно ответила Инга, хотя нестираемая надпись на ладони гласила иное.

Некоторое время мужчина задумчиво молчал, а затем вздохнул и на распев произнёс:

Я — человек, избравший стезю зла. При этом, с глупостью верша благое, Отступник, странник суть моя. И я Давно забыл призвание иное…

Девушка его не понимала. Он это увидел. Поэтому не стал продолжать стихотворение, а криво улыбнулся левым уголком рта и сказал крайне серьёзно:

— Ты можешь загадать своё последнее желание и вспомнить истину.

— Ну, уж нет! Я не знаю, когда мне понадобится твоя помощь.

— Она нужна тебе прямо сейчас, девочка, — с неким сочувствием произнёс он и дотронулся пальцем до её губ. — Ш-ш-ш! Пора проснуться, Инга.

Нежное и мягкое обращение вызвало внутри неё некое необъяснимое чувство понимания. Как если бы что-то встало на свои места, но что именно — она не могла объяснить. Лицо мужчины же, однако, нахмурилось и он, словно в гневе, требовательно закричал на неё:

— Я же сказал тебе проснуться, Инга!!!

День пятый. Около полуночи

Проснулась Инга от ощущения тяжести и присутствия кого-то чужого. Этот некто, будучи весом с упитанную кошку, бессовестно бродил по её телу.

Она, не открывая глаз, и не напрягая мышц, постаралась понять, что же это за тварь. К внутреннему облегчению, на змею, чего девушка боялась больше всего, существо не походило. Да и царапающие коготки напоминали птицу.

«Ворон!» — тут же догадалась она.

Других пернатых на небесных островах видно не было ни разу, а у этих и наглости хватило бы. Вот только что делать дальше всё равно оставалось вопросом. Можно было бы резко встать, вспугнув пернатую пакость, но ведь та могла и клюнуть. А клюв у воронов имелся длинный и острый…

Но и терпеть подобную наглость было превыше её сил!

Инга дёрнулась, как бы во сне, надеясь, что «захватчик» осознал бы, что ему делать здесь нечего. Однако птица лишь крепче сжала коготки, царапая кожу, и усидела на животе девушки.

— А ну пошла прочь! — тогда громко выкрикнула она, не разжимая глаз. Сердце запрыгало в грудной клетке как заводная игрушка.

Ворон обиженно хрипло каркнул, сделал небольшой шажок и слетел с неё. Инга тут же раскрыла веки, надеясь более чётко оценить обстановку. Однако всё пространство перед взором занимало обширное светлое пятно. Сначала девушка решила, что зрение сыграло с ней злую шутку. Поэтому крепко зажмурила глаза. Снова открыла. Но светлый цвет никуда не исчезал.

— Зачем ты обижаешь его? — послышался откуда-то сверху знакомый мелодичный печальный голос.

Инга машинально и с невероятной скоростью постаралась отодвинуться подальше, но за спиной находился густой куст. Так что она только уткнулась в его упругие ветки. Зато даже такое действие дало ей возможность понять, что белое пятно не что иное, как край одеяния слишком близко сидевшего возле неё мужчины.

— Кто. Ты. Такой?! — еле сдерживая визг и желание удрать без оглядки, задала вопрос девушка.

Сердце продолжало колотиться в невероятно быстром темпе и не думало униматься. Из-за этого почему-то стало даже тяжело дышать. Мужчина же равнодушно пожал плечами, но лицо его стало выглядеть грустнее.

— Иногда меня зовут Хозяином Острова.

— И что ты здесь делаешь?

— Оберегаю твой покой.

— Оберегаешь от чего? — грозно потребовала информацию Инга.

Недоверие давно стало её второй натурой. Девушка тут же осмотрелась по сторонам, но ничего подозрительного в окружающей темноте не заметила.

— Мои слуги тоже хотят бывать под открытым небом и ощущать окружающий мир. Они избрали своим временем мрак и ночь, а потому властвуют в ней. И терпеть не могут чьего-либо иного присутствия.

Инга поморщилась от объяснения, но вопреки желанию не стала ничего уточнять, вспомнив разговор в Храме. Она решила, что лучше всё-таки узнать легенду с самого начала… И от первоисточника, так сказать.

— Так это тебя сдерживают жрицы?

— Сдерживают, — согласился мужчина и звонко, искренне рассмеялся. Красивый смех колокольчиками пронёсся над поляной, но в ответ раздалось лишь дразнящее карканье чуть ли не сотни птиц со всех небесных островов. — С моего дозволения. Я вынужден ограничивать сам себя.

— Для чего? — ничего не понимала она.

Задавать вопросы, на удивление, оказалось совсем не страшно. Несмотря на необычную внешность и обстоятельства встречи от странного собеседника не исходило никакой опасности и угрозы. Скорее наоборот. Ей почему-то захотелось, наоборот, защитить его.

— Мне это нужно, чтобы не проснуться окончательно.

— Значит, я сейчас сплю, — сделала свой логический вывод юное светило науки и мгновенно успокоилось.

К странным сновидениям она уже привыкла. Поэтому всё-таки отодвинулась от куста и села на пятки. Между ней и Хозяином Острова сохранилось совсем маленькое расстояние. Не более метра.

— Можно и так сказать. В какой-то мере ты видишь сон. Мой сон… Как и я. И это сновидение ты. И всё вокруг.

— Терпеть не могу такие загадки, — недовольно поморщилась девушка. — Почему нельзя всё объяснить простыми и доступными словами? И лучше всего с самого начала.

Ответом стала тишина. Хозяин Острова ничего не сказал, а лишь сорвал травинку с колоском, нервно начал мять её в руках и с грустью посмотрел на небо. Инга проследила за его взглядом. Небосклон и правда был примечателен. Тёмно-синий, почти чёрный от густых туч, но звёзды — словно россыпь редких жемчужин, почему-то светили сквозь них. Казалось, что если смотреть долго, то душа вполне смогла бы проскользнуть в совершенно другую вселенную. Как будто дневная завеса между обычным миром и иным вдруг истончилась. Осталось лишь сделать невнятный, но один единственный шаг…

— Красиво, — искренне восхитилась Инга, но всё же вернулась к расспросам, не желая терять драгоценное время. — И как они тебя сдерживают? Жрицы в смысле.

— Поют колыбельную, — мужчина нехотя отвёл взор от неба.

— И как? Помогает? — усмехнулась девушка пояснению. В её воображении возникли улюлюкающие жрицы, покачивающие огромную детскую колыбельку.

— Когда я этого хочу.

Хозяин говорил серьёзно, так что смешливость быстро покинула Ингу. Перед ней был не Риэвир, готовый вести безумные забавные беседы. Это существо выглядело и крайне простым, в чём-то по-детски наивным, и невероятно сложным одновременно. Но весёлым и беззаботным точно не являлось! Как будто на его плечи легла необъятная тяжесть по поддержанию равновесия целого мира.

— Хочешь, покажу, чем они занимаются? — внезапно предложил Хозяин Острова, и Инга неуверенно согласилась:

— Хочу.

Идти ночью к Храму не особо хотелось. Да ещё и с таким странным спутником…

Но ведь это был сон?

Однако, вопреки ожиданиям, мужчина не поднялся с земли, чтобы пригласить её на прогулку, а лишь неторопливо, не вставая, придвинулся ближе и спокойно обнял со спины, плавно сцепив свои тонкие длинные ладони на уровне её живота и мягко положив острый подбородок на левое плечо девушки.

Инга оцепенела.

Внутреннее «Я» требовало скинуть эти объятия, но они, как и сам мужчина не воспринимались агрессией, требующей немедленного избавления. Так мог обнять любимый человек.

И всё же он им не был.

И от этого чужого прикосновения по коже пробежали холодные мурашки несмотря на то, что от тела мужчины веяло теплом… И приятно пахло мятой, лилией и лимоном…

Она замерла в ожидании продолжения, решив поступить в соответствии с дальнейшим.

— Не бойся и смотри, — ласково прошептал он.

На этот раз вопросов не возникло. Тело само по себе обмякло от его слов. Веки стремительно потяжелели и закрылись. Её сознание окутала мягкая и ласковая тьма. Но эта темнота не была полной и, словно бы, рассеивалась. Реальность же, где она на полянке застыла в объятиях странного существа, исчезла. Этих ощущений больше не было, как если бы её материальная оболочка исчезла. Она словно была никем и ничем. Сгусток собственного «Я», поднимающийся всё выше и выше…

Выше?!

Осознание последнего словно вновь вернуло Инге её обычное человеческое материальное тело, заставляя исчезнуть ощущение подъёма, но перед глазами простиралась только белёсая пелена, как если бы девушка ослепла. Она зажмурила глаза и с силой потёрла веки кулачками, прежде чем вновь открыть их. Как ни странно, такое простое действие помогло. Зрение вернулось.

Она оказалась в зале, называемом Сердцем Храма, и на его противоположной от входа стороне. Возле одной из колонн. Синий огонь в желобах едва горел и почти не давал света. Ставшая белой жидкость в пруду бурлила чуть ли не до потолка и обильно пенилась. Жрицы стояли вокруг бортика в два ряда и что-то монотонно приглушённо мычали без остановки, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Если это считалось колыбельной, то странно, что Хозяин Острова хоть как-то мог под неё заснуть!

Пламя свечей в руках старух медленно и плавно следовало в такт их ленивым движениям.

— Теперь ты видишь, Лисичка, — услышала она мелодичный приглушённый голос, когда мягкие ладони опустились на её плечи.

На этот раз девушка не вздрогнула. Даже не обернулась. Она и так поняла, кто стоял за её спиной. И даже представляла, как это выглядело со стороны. Хозяин Острова был значительно выше её. Инга казалась самой себе маленькой девочкой. Наверняка сторонний наблюдатель сказал бы, что за плечами у неё стоял ангел.

— Но я так же не понимаю, — как и собеседник, девушка приглушила голос. Однако одна из жриц пристально посмотрела в их сторону и… снова опустила взгляд. — Они разве не видят нас?

— Не видят. Немного чувствуют, но не более того. Сейчас всё их внимание сосредоточено на другом.

— И что они делают?… Не вообще. А именно сейчас.

— Просят меня вернуться.

— Куда?

— В небытие. Просят раствориться и перестать существовать как живое существо.

— Разве это возможно? Жить так?

— Жить — нет, — Хозяин грустно вздохнул. — А мне этого очень хочется. И поэтому Остров ныне и существует… А жрицы поют всё чаще и чаще.

— Разве их пение может действовать? Ведь если тебе так хочется жить на Острове, то как оно может останавливать?

— Может, — за спиной послышался очередной печальный вздох. — Прежде всего потому, что я знаю, что должен уснуть.

— Но не только эта причина? — уловила, что должно быть и некое продолжение, девушка.

Она развернулась в сторону собеседника, чтобы посмотреть тому в глаза. В блёклом освещении зала они стали совсем тёмными, но всё равно в них светился мягкий нежный свет печали. А ещё отражалась невероятная мудрость, горький опыт и нечеловеческая вселенская усталость.

— Нет. Мне больно, когда они поступают так, как сейчас.

Чёрная фигурка жрицы поднялась на бортик и прошла к центру пруда, как если бы внутри была не жидкость, а твёрдая поверхность. Лица женщины Инге не было видно, но от фигурки исходила некая жёсткая непоколебимая уверенность. Медленно та достала из складок одежды кинжал-коготь и поднесла к горлу. Никаких сомнений в том, что должно произойти дальше не возникало.

— Нет! — жёстко и упрямо сказал мужчина.

На лице того проскользнула тень крайнего недовольства. Раскосые бирюзовые глаза сузились до щёлочек, придавая ему хищное звериное выражение. Губы снова превратились в узкую тонкую линию.

— Мы уходим, Лисичка.

Фраза словно послужила сигналом. Девушка вновь пережила ощущение падения, только теперь оно не было мягким и спокойным. Скорее стремительным и жёстким, как если бы пришлось упасть со скалы. Да и «приземление» оказалось соответствующим. Она вроде ровно стояла на ногах, но её резко зашатало от непонятной скручивающей и режущей, но кратковременной боли во всём теле. Зрение тоже вернулось далеко не сразу. Пелена сходила медленно и неторопливо.

— Я здесь уже была, — узнала помещение из гробницы Инга, как только глаза более-менее пришли в норму и снова смогли различать предметы.

— Да, — согласился мужчина.

Вид у него был очень усталый и сосредоточенный на чём-то. Даже светлая, почти белая кожа стала ещё светлее, но он стоял возле девушки и внимательно смотрел на неё, как если бы его в ней что-то крайне беспокоило.

— Тебе плохо? — тоже заволновалась Инга.

Она то уже пришла в себя, а вот Хозяин начинал походить на умирающего!

— Мне здесь всегда очень плохо. Но так нужно. Это хорошее напоминание о том, что спать стоит крепко, — мужчина, пошатываясь, заковылял к пьедесталу.

Его движения были медленны и совершались с трудом, так что девушка не выдержала и, приобняв его, постаралась помочь. Тело Хозяина тряслось от мелкой противной дрожи, как если бы его лихорадило.

— И что теперь? — спросила она, когда тот лёг на каменное ложе.

Он чуть повернул к ней голову и ответил, едва разжимая посиневшие губы:

— Теперь остаётся дождаться удара меча. В таком, почти проснувшемся состоянии, боль испытывается особенно отчётливо. И смертельная — стремительно уносит сознание вновь в небытие.

— Угрозой жертвы жрицы вынуждают тебя вернуться сюда?

— Иногда я не успеваю, и они всё-таки умирают, — в уголках широко раскрытых зеленовато-бирюзовых глаз заблестела предательская слезинка, но ни одна капля так и не скатилась по щекам.

— И здесь ты ждёшь смерти? — вспомнила девушка отряд, с которым путешествовала по гробнице.

Инга начинала немного понимать. Пусть не саму суть, но то, что должно происходить. Логические связи, ещё такие размытые и непонятные, уже возникали. Позже, она обязательно сумела бы сделать их чёткими. А пока достаточно было и этого.

— Да.

— А как же те твари, что нападают из стен?

— Всего лишь тени тех, в ком не достаёт силы сдерживать моё пробуждение. Они та часть меня, что неосознанно противится необходимому. Поэтому мешают жрицам и Владыкам — орудиям избранного пути.

— Совсем запуталась…

— Позже я покажу тебе. Обязательно. Проведу до истоков. Но не в этот раз. Не сейчас, — он уже едва шептал, собирая все свои силы для этого. Инге приходилось прислушиваться, чтобы различить слова. И когда тот прикрыл глаза, становясь похожим на труп, она подошла ближе и прошептала:

— Хорошо. Я буду ждать.

Хозяин Острова был прекрасен. Тонкие неземные черты лица выглядели чужими, но не вызывали отвращения. Да и сейчас, беспомощный и хрупкий, он выглядел как ребёнок, требующий успокоения. Повинуясь некоему внутреннему чувству нежного трепета, Инга поправила белоснежные пряди его длинных волос, осознавая, что её совсем не беспокоил вопрос, как она стала бы выбираться из мрачного склепа. А, между тем, входная дверь, покрытая тонким слоем паутины и пыли, неожиданно резко отворилась, заставляя вздрогнуть и прервать созерцание. Она вынужденно отошла на шаг назад от Хозяина.

В комнату вошёл Остор с невероятно свирепым выражением на лице. Его левая рука была неаккуратно, видимо наспех, перебинтована каким-то подручным материалом, насквозь пропитанным кровью. С ткани алые капли падали на каменный пол. Ей отчего-то стало стыдно от вида раны, а потому она с беспокойством спросила:

— Как вы так, Владыка Остор? Серьёзно?

Он не ответил на её вопрос. Просто застыл в смятении, как будто призрака увидел. По его лицу проскользнуло невероятное удивление. А, меж тем, за ним в помещение вошли и другие мужчины. Среди островитян Инга узнала Риэвира. Девушка слабо улыбнулась ему.

— Инга? — сумел озвучить изумление брата Риэвир. — Как? Как ты здесь оказалась?!

— После, — резко прервал его Остор, морщась от боли в руке. После чего невозмутимо подошёл к пьедесталу и обыденно приставил остриё серебристого меча к груди Хозяина Острова. — Усни сном вечным по велению Судьбы!

С этими словами он резко надавил на эфес, и лезвие беспрепятственно проткнуло безвольную плоть насквозь. Тело Хозяина Острова из последних сил выгнулось. Зелёно-бирюзовые глаза округлились, зрачки расширились, но губы так и остались плотно сжатыми. Ни единого стона не вырвалось наружу. Алое пятно стремительно расползалось по белоснежной ткани воздушного одеяния.

— А теперь поговорим и с тобой, — обратился к Инге Владыка угрожающим тоном, хладнокровно проворачивая лезвие, прежде чем вытащить из трупа меч.

Ангелоподобное тело тут же обмякло, и девушка ощутила небывалый приступ дурноты. Нет, желудок был спокоен, но голова резко заболела и закружилась. Она почувствовала, что её затрясло. Инга осознала, что садилась на корточки и, сдавливая ладонями виски, что есть силы пронзительно закричала, закрывая глаза. После чего боль разом оборвалась…

Как будто ничего и не было.

Недоверчиво девушка опустила руки, касаясь травы, и открыла глаза. Никакой гробницы. Никого из людей вокруг! Она снова находилась возле роскошного куста на полянке у озера с арочными мостиками. В абсолютном одиночестве. Вокруг было только темнота. Лишь на безоблачном небе мерцали яркие звёзды, в свете которых виднелся привязанный за ремень, покачивающийся на веточке фотоаппарат. Никого живого вокруг.

— Бред какой-то. Это всё просто бред, — постаралась вслух убедить себя Инга, хотя продолжала дрожать. То ли от нервов, то ли от ночной прохлады. После чего всё-таки включила камеру, навела на себя объектив и постаралась лечь как можно удобнее. Затем раздражённо встала и выключила.

— Мне всего лишь снова приснился отвратительный кошмар, — постаралась убедить она саму себя, вновь устраиваясь на ночлег. Убеждение вышло крайне слабым, потому что реальность вокруг оказалась зыбкой и непрочной. Если бы не трава, на которой она сейчас лежала, то Инга бы сомневалась вообще в том, что пребывала на небесных островах. Что видела нечто непонятное в Храме.

— Может я умерла? — неожиданно пронеслась вслух страшная мысль.

Сердце тут же стремительно забилось, доказывая обратное. Нет. Она точно была жива. Дело заключалось в чём-то другом. И это что-то мучило её своей неизвестностью. Уйма неопределённых догадок без малейшего подтверждения раздражала.

Мысли не давали ей расслабиться и спокойно заснуть, поэтому она долго ворочалась, прислушиваясь к малейшему шороху.

Прекратила Инга свои попытки заснуть, едва солнце только-только начало занимать небосвод. Яркие ночные звёздочки светлели, не в силах справиться с истинным владыкой неба. Они словно прятались, хитро подмигивая всему живому: «Мы знаем! Мы ещё вернёмся и будем радовать вас».

Девушка улыбнулась своим лёгким воздушным мыслям о рассвете и лениво потянулась, заставляя кровь разбежаться по жилам. Обычно она вставала значительно позже, но «постель» оказалась не сказочной — утренняя прохладная роса пропитала тонкую ткань платья почти насквозь. Даже волосы, собранные в тугой пучок, набухли и казались невероятно тяжёлыми.

— Бр-р-р, — она встряхнулась, снимая с волос резинку. Мелкие капельки разлетелись в разные стороны. — Можно считать, что я прекрасная лесная дриада!

Отдыха лёгкая дремота почти не принесла. То ли из-за раздумий о сновидениях, то ли из-за того, что на утро от такой ночёвки у неё болело и ломило всё тело. Да и нос оказался немного заложен самыми свежими соплями. Предчувствие насморка оправдалось. Хорошо ещё, что по полной программе не образовалась ангина.

Инга заставила себя встать и без опаски подошла к озеру, воды которого искрились под набирающими силу лучами. Почему-то в свете утреннего солнца все страхи казались надуманными и глупыми.

Бояться кого-то страшного в пруду?

От воспоминаний про соответствующую детскую книжку лицо озарила улыбка.

— А вот не буду бояться!.. Поделись улыбкою своей, в конце концов!

Она легко рассмеялась и посмотрела в воду, поверхность которой чуть рябил лёгкий ветерок. Прозрачное дно оказалось песчаным, покрытым крошечными пузырьками. Местами его покрывали опавшие листья. А поверх глади выглядывало её собственное размытое отражение. Оно действительно показалось забавным, и Инга окончательно разрушила оптическую иллюзию, набрав в ладони воды, чтобы омыть лицо. К сожалению, та оказалась очень холодной. Почти ледяной. Так что намерение окунуться быстро пропало. Может и к лучшему. Нечего было усугублять возникающую простуду.

Мысленное напоминание о последней заставило её снять с себя отсыревшее платье и повесить на ветви ближайшего кустарника так, чтобы солнечные лучи падали прямо на него. Ожидать туристов в столь раннее время не приходилось, а высушить влажную одежду стоило. Всё равно некому здесь было подсматривать за ней, да и оставалась она в нижнем белье. Правда, бюстгальтер и трусики были от разных комплектов. Собираясь вчера на прогулку и пребывая в дурном настроении, Инга вытащила первые попавшиеся под руку вещи. Но опять-таки! Кому это всё лицезреть, кроме солнца? А оно-то пусть смотрит и отогревает!

Инга хлюпнула носом и поняла, что стоило бы высморкаться. Увы, никакого носового платка у неё с собой снова не было. Так что девушка осмотрелась по сторонам и заметила, что невысокое деревце чуть в стороне обладало весьма крупными и приятными на вид листьями.

Босиком, туфли обувать Инге пока так и не хотелось, она на цыпочках подбежала к облюбованной растительности. На серой шершавой коре просыпалась яркая оранжевая бабочка и вяло шевелила крыльями.

— Давай уже. Лети! — подбодрила ту девушка и слегка шаловливо задела кончиком пальца. Насекомое испугалось и тут же вспорхнуло. Инга проследила за её полётом. Тот оказался коротким. Бабочка почти сразу же села на начинающийся распускаться цветок и снова сложила крылышки.

— Вот лентяйка! — то ли обругала, то ли восхитилась вселенской мудростью столь крошечного существа девушка и сорвала крупный лист с дерева.

Тот оказался мягким, бархатистым, но тонковатым. Это её не испугало. Инга сорвала ещё один лист аналогичного размера, сложила их вместе, вытащила слизкие фильтры и с наслаждением высморкалась. Проснувшееся в полную силу обоняние заставило организм испытать чувство, схожее с блаженством. Она сжала листики и бросила под корни дерева с мысленным утешением о том, что материал этот натуральный и перегнил бы.

— Нет! — послышался знакомый смешливый, но вместе с тем возмущённый голос. — Её все ищут, а она спокойно прогуливается, да ещё и надругается над чужой природой! Девушка, ну как же так можно то, а?

— Ой! — воскликнула Инга, узнавая в говорившем Риэвира.

Парень, одетый во вчерашние грязноватые брюки вкупе с новой мятой футболкой, поверх которой была надета клетчатая рубашка явно с чужого плеча, стоял в центре арочных мостиков, облокачиваясь на перила. Он, видимо, подошёл к месту событий с другой стороны поляны, раз остался незамеченным ею.

Она густо покраснела, представляя, как выглядела со стороны с распущенными влажными красными волосами в зелёном кружевном бюстгальтере и полосатых жёлто-синих стрингах. Любовь к яркому нижнему белью проявилась во всей красе! И, как всегда, при самых «приятных» обстоятельствах.

…Цирк уехал, а клоуны остались!

— Что «ой»? — спросил Риэвир и уверенно начал спускаться к ней. Серые бессовестные глаза не отрывались ни на секунду от её фигуры.

На какой-то миг Инга растерялась, но быстро взяла в себя в руки и, подбежав к кустарнику, схватила платье, одновременно тайком вставляя фильтры и пытаясь скрыться за ветвями. Прежде чем приступить к надеванию так и не высохшей одежды она выглянула поверх листвы. Мужчина, несмотря на поспешное бегство дамы, продолжал идти к ней.

Даже нагло несколько ускорил шаг!

Это заставило её действовать быстрее. Увы, платье было вывернуто наизнанку. Так что процесс одевания не мог начаться незамедлительно.

— Рю! — грозно взвизгнула она.

— Что? — не понял сбитый с толку таким хрюканьем Риэвир.

— Стой там! — приказала она парню, вспомнив, что ещё оказывается умела и разговаривать, а не только играть в наперегонки да издавать невнятные звуки. — Мне надо одеться!

— А! Я-то уже думал, что ты опять куда-то убегаешь, — он облегчённо рассмеялся и, наконец-то, остановился. Даже вежливо отвернулся.

Инга же вывернула платье на лицевую сторону и, морщась, ибо то теперь было не только влажным, но и холодным, надела на себя. Ткань противно прилипла к коже, однако выбора как такового не имелось. Повязав пояс, девушка вышла из-за куста.

— Готово.

Риэвир обернулся, оглядел её с головы до ног, молча снял с себя рубашку и надел на неё, словно кутал ребёнка.

— Вот так-то лучше, — довольно сказал он.

— Спасибо!

Ткань оказалась утеплённой, а согретая чужим теплом — вдвойне приятнее и притягательнее.

Пусть уже не лесная дриада, а продрогшая селянка, зато как комфортно!

Правда, в таком виде стоять босиком всё равно казалось нелепо, и она всё-таки подошла к туфлям, чтобы обуть их.

— У тебя вещи по всей поляне разбежались, — прокомментировал наблюдательный Риэвир.

— Это я так территорию занимаю, — нашлась с ответом Инга, взглядом разыскивая куст, на котором оставался висеть фотоаппарат и одинокая перчатка.

— Захватываешь. Причём профессионально. Если бы ты взяла с собой чемодан, то, наверняка, здесь бы уже повсюду, словно флаги захватчика, висели твои труселя… Кстати, расцветка занимательная, — девушка зловеще посмотрела на парня, но ничего не сказала вслух. — Что? Мне вот очень понравилось!

— Иди ты, — тихо буркнула она, снова краснея.

— Куда? — Риэвир, даже театрально приложив ладонь ко лбу, внимательно осмотрелся по сторонам в поисках нужного направления. Потом усмехнулся и добавил: — Никогда не понимал, почему миниатюрное бикини на пляже — это абсолютно нормально и естественно, а вот какой даже более скромный комплект, имеющий на этикетке другое название, и на женщину посмотреть нельзя?

— Хватит ставить меня в тупик своими странными вопросами! — развеселилась от логики островитянина Инга. — Так принято. И точка!

— В тупик… Как же, — он хмыкнул и добавил. — Я ещё и не начал расспрашивать. Например, о том, куда ты вообще ушла и для чего?

— Да надоела твоя перебранка с Остором! Решила, что если пойти по дороге, то вы быстрее закончите ссориться и меня нагоните… И, между прочим, я на развилках специально следы оставляла, чтобы вы меня нашли!

— Прости, — серьёзно сказал Риэвир. — Мы забыли захватить с собой поисковую собаку. Так бы точно нашли тебя по следам. Ты же, наверное, старалась? Как можно глубже каблук в землю и камень вдавливала, да?

— Я честно из веточек стрелочки выкладывала! Вот такого размера! — возмутилась Инга, показывая руками нечто невероятно огромное. — Больно мне ночевать под открытым небом то хотелось!

— Как ты про ветер то не подумала? Или птиц?

— Ну, — замялась она.

— Веточки! Ты их хоть камушками то придавливала?

— Нет.

Молодая учёная покраснела ещё гуще и невероятно разозлилась. На себя… Какая только мистическая чушь ей не представлялась, когда она не смогла найти дороги обратно к Храму! А вот такой ерунды предположить никак не смогла!

— И молчи. Я уже поняла, что мне стоит о себе думать.

— Ладно уж. Нашлась и то хорошо…

— Ты меня долго искал?

— И не я один. Мы с Остором и поисковой группой чуть ли не до заката бродили по Поднебесью… Брат тебя теперь не просто любит, а прямо-таки обожает всем сердцем! Всё мечтал и грезил, чтобы ты ему на глаза попалась.

— Ой, как бы мне ему до отъезда на глаза не попасться то? — тут же всерьёз занервничала Инга и начала нервно мять ладони.

— Боюсь, что у тебя это никак не получится.

— Гадство!

— Кстати, по этой полянке я вчера проходил, но тебя здесь не было, — невозмутимо продолжил Риэвир.

— Так я же не сразу на неё вышла. Много, где побывала.

— Как я и думал. В тебе сомневаться не приходится, — он усмехнулся и приступил к выдаче ценного совета. — Ты в следующий раз, как поймёшь, что потерялась, сразу на месте останавливайся. Никуда не двигайся и кричи время от времени.

— Что-то я следующего раза не хочу совсем, — девушка даже невольно поёжилась.

— Но ведь будет, Инга. Обязательно будет, — словно пророк печально произнёс Риэвир и заговорщицки подмигнул. — Судьба прямо-таки у тебя такая. Ведь больше ни с кем таких оказий ещё не происходило, как Остров для туризма открылся.

— Ты это. Не каркай. Мне и правда хватило!

— Кар! Кар! — не меняя интонации продолжил парень.

Карканье вышло у него на редкость похожим на настоящее.

— А ведь ещё и от Остора за эту ночёвку выслушивать, — горько вздохнула Инга.

— Ещё бы! И чтоб ты знала, для полноты картины, он споткнулся неудачно и хорошо так рассёк себе руку.

— Не могу сказать, что это уже моя вина, что он под ноги себе не смотрел!

— Я ему тоже самое сказал. Так что учись на моих ошибках и знай, что это для него не довод. И, кстати, пойдём быстрее отсюда. Я, чуть начало светать, вернулся тебя поискать. Но вскоре должны прочие ребята подойти. Надо их обрадовать, что домой могут возвращаться. Поверь, так будет лучше.

Инга подошла к кусту и взяла двумя пальцами мокрую перчатку. Выглядела та гротескно. Надевать ей её явно не хотелось. Риэвир, наблюдая за этой сценой, прыснул со смеху. Видимо у него тоже сложилась ассоциация с неким защитным резиновым изделием иного назначения. Поэтому девушка даже несколько покраснела, но парень не стал ничего комментировать, а достал засунутый под ремень брюк пакет и вручил ей.

— Я ещё в Храме заметил, что тебе алиби обеспечивать надо.

— А номерной знак другой, — заметила гостья Острова, распечатывая новые перчатки. — На обратном пути у меня проблемы не будет?

— Это уже моя проблема.

— Тогда пошли, — пришла к выводу Инга и хотела было повесить фотоаппарат на шею, но Риэвир ловко выхватил его.

— Попутно посмотрю, чего ты там наснимала, — пояснил он и включил технику. — О! И даже видео есть.

— Не смотри! — ужаснулась она и попыталась выхватить фотоаппарат обратно, как если бы от этого зависела её жизнь. Ничего не вышло. Риэвир был выше и сильнее. Он просто поднял руку вверх так, что ей оставалось прыгать вокруг него, словно маленькой собачонке.

— Имею право, — островитянин развернулся спиной к ней и всё-таки включил видео.

— Итак, около восьми часов вечера. Я пришла на эту странную полянку, — послышался её немного искажённый голос из динамика.

— За что мне такое наказание?! — Инга прикрыла глаза ладонью от смущения и опустила голову.

— За то, что сначала думать надо, а потом делать. Очень многим людям помогает, между прочим… И потише. Я смотрю документальный фильм всё-таки!

Не отрываясь от экранчика, он зашагал вперёд, и Инга мрачно последовала за ним. Она подумала, что зря смутилась. Стоило изначально посмеяться на тему видеозаписи. Тогда бы та превратилась просто в очередное смешное воспоминание. А так саму себя выставила посмешищем!

— Всё зелёное. Это я ночную съёмку включила. Выглядит — жуть! — сделала она усилие над собой и, улыбаясь, решила осуществить коварный план по восстановлению собственного доброго имени.

— Да ладно видео! Тебе удаётся таким замогильным голосом события пересказывать, что мне самому жутко становится… Ты лекции студентам также читаешь? Если да, то я бы на их месте основательно готовился перед экзаменом!

— Я только отдельные курсы читаю. Так что мученикам науки со мной проще. А по поводу моего голоса. Ведь я сама была испугана! Настолько, что не могла толком задремать. Правда мне ещё и есть хотелось… У тебя, кстати, перекусить с собой чего-нибудь найдётся?

— Только жевательная резинка, — он достал из заднего кармана брюк основательно помятую и потёртую упаковку мятной жвачки.

— Не-е-е! — поморщилась от предложенного угощения Инга. — Я уж лучше подожду, как до кафе дойдём. Продадут же мне какую-нибудь булочку? Не настолько коварна месть Остора станет?

— Кто знает? — на полном серьёзе задумался Риэвир вслух и машинально потёр ушибленную братом челюсть.

— Ты-то как? Болит? — сразу вспомнила об ударе девушка и забеспокоилась. — Досталось из-за меня вчера сильно?

— Болит, — не стал лгать тот. — Но это мелочи. Забудь. Это же исключительно моё решение было. Если бы я не поволок тебя сюда, то ты бы проделать такой путь в одиночку ни за что бы не решилась.

— Чувствую, мне и не дали бы.

— Угу, — согласно буркнул Риэвир и вернулся к созерцанию экранчика фотоаппарата. — С видео всё понятно. Теперь можно и фото глянуть.

— Я вместе с тобой посмотрю, — сказала она и подошла поближе, чтобы лучше разглядеть изображения. Солнечный свет и ходьба весьма этому мешали.

— Ого! Ты всё подряд снимала что ли? — удивился парень количеству снимков.

— Только то, что казалось мне интересным.

— И чем тебя привлекла гусеница?

— Ну… Она такая синяя в крапинку. Красивая.

— Да. Красавица просто! Правильно, что сразу девять кадров подряд с ней сделала. А на последнем она ещё и так очаровательно жуёт листик. Смотри, как грациозно отгрызает край!

— Теперь ты довольна?

— Невероятно! — с набитым ртом постаралась ответить осчастливленная Инга.

Булочку в кафе ей продали. Точнее пирожок. И не один. У выпечки оказалось лёгкое воздушное мягкое пористое тесто. Немного сладковатое, но это только добавляло пикантности сытной пряной начинке из смеси рубленых яиц и чего-то ещё. Всё было настолько вкусно, что жаба, душившая при оплате по счёту, бесследно ускакала в неизвестном направлении. Более того, за время их пути на Лиловый Небесный Остров солнце поднялось достаточно высоко. Платье всё же подсохло и стало настолько тепло, что Инга, в итоге, сняла с себя рубашку. Ей даже удалось вручить её обратно Риэвиру, суетливо оставившему девушку возле кафе для завтрака. Он парой минут ранее использовал интересный манок из большой раковины, чтобы дать сигнал отбоя поисковой команде. Но видимо ответ содержал в себе много чего нелестного, ибо островитянин возжелал добраться до Небесной Галереи сначала в одиночестве.

Терраса, на которой она расположилась для превращения желания перекусить в реальность, располагалась на фундаменте почти в полметра высотой. Поэтому со стороны двора на ту вели аккуратные широкие ступени, но, так как Инга зашла из кафе, подниматься по ним не пришлось. Она села за круглый столик возле самых перил и приступила к неторопливой трапезе. Так что, по возвращении Риэвир застал спутницу, лениво доедающую последний пирожок и улыбающуюся как довольный сытый кот.

— Тогда заканчивай и пошли быстрее.

— К чему такая спешка? Остор?

— Не. Видишь ли, ребята согласились не уезжать без нас. Так что лучше поторопиться. А то, когда ещё первый автобус с туристами с горы вниз поедет… Или ты хочешь романтичную прогулку пешком?

Он положил руки на высокие перила как старательный школьник и опустил на них голову, не отрывая своих светлых глаз от глаз Инги.

— Ну, уж нет! Набродилась я по вашему Острову на всю жизнь! — вознегодовала девушка. Затем она быстро сделала последний глоток ароматного чая, отставила чашку и, пропуская ступеньки, поспешно спустилась вниз. — Пошли скорее!

— Твоё «пошли», это прямо-таки побежали, — заявил он.

На самом деле Инга всего лишь пошла быстрым шагом. Очень быстрым.

Может, излишне быстрым.

— Надо будет — побежим, — оптимистично заверила она. — Ты мне главное скажи. Остор вместе со всеми меня поджидает?

— Всё о нём и о нём. Влюбилась что ли? — фыркнул парень и добавил: — Станет он тебя ждать. Как же! Делать ему что ли больше нечего?

— Слава Богу! — с невероятным облегчением ответила собеседница.

Почему Владыка нагонял на неё столько страха, Инга рационально объяснить не могла. Ну, отчитал. В первый раз что ли в жизни ругали? Начальство и до этого порой нелестно грозилось на неё.

Но почему именно сейчас так близко к сердцу всё принималось?

— У него и другие дела есть, кроме как к Небесной Галерее кататься и обратно. Так что он тебя определённо внизу ждать будет, — довольно продолжил издеваться Риэвир. — А уж сам придёт или вызовет? Не знаю, что предпочтёт.

— А ты и рад! — разозлилась на спутника Инга.

— Конечно! — усмехнулся парень. — Если бы ты не потерялась, то он бы меня и дальше отчитывал, а так ты под горячую руку попалась…

— Которую из них он, как ты говоришь, повредил? Правую или левую? — решила, как бы невзначай, уточнить она.

— Левую.

Ответ Инге не понравился. Либо её сны всё же были как-то связаны с реальностью, либо она научилась предвидеть, либо…

А что «либо»?

На всё всегда можно было найти рациональный ответ. А она себя сейчас только вновь запутывала!

Так что лучше всего было бы прервать мысли, пока они ещё не перешли на стадию рассуждения, размышления и прочего, да ожидать возвращения домой. Или уж, как минимум, до разговора с мужем думать не следовало. А Антон вполне смог бы успокоить её и вернуть равновесие.

— А это разве важно?

— Конечно.

— Ну да, — неожиданно согласился Риэвир. — Он же правша. Мало ли какую вещь в тебя швырнуть соберётся в гневе. Если бы правая, то шанс увернуться был бы выше.

Лицо Инги скуксилось, а парень рассмеялся. После чего ненадолго по-дружески приобнял её.

— Ладно тебе, — решил успокоить он незадачливую туристку. — Не закусит он тобой! Ведь говорю же — только выгнать и остаётся, а тебя уже изгнали. Так что считай себя даже одним из самых счастливых людей. Действительно можешь делать всё, что захочешь!

— Что-то я, как счастливейшая из счастливых, хочу добраться до номера и поспать в нормальной кроватке… Ну, или не поспать. Поваляться хотя бы на мягком матраце, — вспомнив о своей трагедии со сновидениями, девушка постаралась согнать с себя блаженную дремоту, возникшую после завтрака.

— О! Да ты аскет!

— Человеку не так уж много для счастья и надо.

— Нет. Ему надо очень много, — возразил Риэвир. — Просто зачастую это многое считается чем-то примитивным, обыденным и вполне само собой разумеющимся.

— Может и так, — не стала спорить Инга. Они как раз подошли к подвесному мосту, так что разговор следовало прерывать.

На этот раз переход прошёл без эксцессов. Вредный ветерок решил взять передышку и не шалить. Поэтому она спокойно держалась за перила. Планки привычно пошатывало. На той стороне их поджидала группа людей. Все мужчины. К своему удивлению девушка узнавала некоторые лица. Их она видела в отряде, который возглавлял Остор.

«Прямо-таки наваждение какое-то!» — подумала Инга, едва удерживаясь от произнесения фразы вслух и застыла, так и не делая последний шаг с моста.

Можно было бы списывать подобные совпадения на что угодно, но… Уж как-то часто те решили происходить!

— Ты чего? — удивлённо спросил Риэвир.

— Подумала, что, пожалуй, не стоит отбрасывать маловероятное, если оно так настойчиво стучится в дверь.

— Это ты к чему?

Изумление казалось не наигранным. Инга обернулась и подозрительно посмотрела прямо в серые глаза Риэвира. Тот, похоже, смутился такого пристального и холодного взгляда, но девушка так и не выявила в спутнике ничего сверхъестественного, за что можно было бы уцепиться.

— С тобой всё в порядке?

— Ты ещё спроси, не ушиблась ли я, — беззаботно улыбнулась она ему, снимая возникшее между ними напряжение. — Всё в порядке. Просто на меня порой находит… А то ты не замечал ранее?

— Замечал. Но это было уж как-то совсем неожиданно!

Инга отвернулась от него. Улыбка тут же сползла с её лица, но она постаралась, чтобы выражение на нём не выглядело напряжённым, несмотря на тревожные мысли.

— Дай фотоаппарат, — потребовала Инга.

— Зачем? — не удержался от вопроса Риэвир, нехотя отдавая технику.

— Хочу не забыть. Приду в номер, сразу скину себе снимки на ноутбук. А то так забудется, а потом не до того будет. Да и знакомой твоей вернуть имущество следует всё же поскорее, — спокойно аргументировала она.

— Понятно, — не стал возражать островитянин. — Я тогда к тебе после обеда зайду. Заодно и про Остора расскажу. Думаю, к тому времени успею его навестить и успокоить. А сейчас залезай внутрь. Мне надо ещё знакомому пару слов сказать.

Он пропустил её первой в автобус. Внутри уже сидело несколько парней, а стоило ей присесть в кресло, как зашли и остальные. Инга незаметно включила фотоаппарат и, пока Риэвир прощался с кем-то в беседке, отключила на том звук, чтобы сделать несколько фотографий спутников. Кажется, ей удалось осуществить это, не привлекая к себе внимания. Конечно, за время дороги, она ещё насмотрелась бы на них, но… Лучше иметь более материальные данные, нежели собственные хрупкие и шаткие воспоминания. И, кстати, по виду хмурых лиц эти ребята действительно не хотели задерживаться и ждали лишь из невероятной вежливости. Как она понимала, кое-какой её знакомый островитянин намеренно не спешил подавать сигнал манком, искренне рассчитывая на комфортную дорогу из Поднебесья. И не особо заботясь, что у других могли бы быть свои планы на день.

— Вот и я! — довольно произнёс Риэвир, стоило ей отключить фотоаппарат. Он занял место возле неё и блаженно чуть ли не растёкся по сидению. — Что-то я с тобой вымотался. Почти не спал сегодня.

— Так может лучше тебе вздремнуть?

— А я сейчас спать и буду, но… как приедем в город — провожу тебя. Сдам на руки Арьнену, чтобы не потерялась! — он усмехнулся. — А потом надо будет общественно полезными делами заняться. Работать то тоже надо иногда.

— Тогда спи. Я разбужу.

— А что сама? Не хочешь?

— Хочу, но… лишать себя удовольствия вздремнуть именно на кровати я хочу ещё меньше.

Риэвир понимающе кивнул и закрыл глаза, не зная, что его спутница на деле подумывала о том, как бы по приезду выпить пару чашек крепчайшего кофе. Спать на Острове ей совсем не нравилось… Хотя, если быть откровенной с самой собой, то последний сон не был таким уж пугающим. Удивительным? Да. Так что, может, как раз-таки именно сейчас и нужно было ловить момент? Заснуть и понять, что же до неё пытался донести дурацкий Остров через такие видения?

Инга задумалась. Пожалуй, это того стоило.

— Как хорошо снова видеть вас! — добродушно поприветствовал Ингу Арьнен.

— А мне вас, — улыбнулась старику девушка, принимая ключ от номера. Холодный кусочек фигурного металла грел душу.

— Что же… Я зайду ближе к двум часам? Как раз вместе и пообедать сможем, — предложил Риэвир.

— Замечательно, — приняла она предложение.

Инга сначала хотела попросить его подойти попозже, чтобы уж точно хорошо отдохнуть, но ей стало стыдно. Риэвир устал не меньше неё с длительными поисками. Просить чего-либо для себя, даже аргументируя необходимостью для него, выглядело как-то пошло и некрасиво.

Между тем парень на прощание приподнял ладонь и вышел из гостиницы.

— Вам что-либо нужно? — тут же поинтересовался Арьнен.

— Разве что покой. Ужасно устала.

— Тогда не стану вас задерживать, — старичок сделал вид, что очень занят какими-то бумагами. Это позволило ей спокойно подняться в свой номер, забывая про желаемую чашку кофе.

Войдя внутрь, она скинула с себя всю одежду, но в душ не пошла, посчитав, что тёплая вода только расслабила бы настолько, что осталось бы лишь блаженно растянуться на кровати. А нужно было и текущие дела решить.

Девушка положила фотоаппарат на кровать, достала из ящика комода ноутбук и, положив его на покрывало, включила. Пока шёл процесс загрузки системы, Инга начала копаться в чемодане, выуживая свежие вещи. Особую проблему доставило нижнее бельё, так и не желающее составить из себя комплект. В конце концов, и это ей удалось. Так что она бережно повесила всю подготовленную одежду на стул. Шорты и майка оказались основательно помяты, но доставать утюг и гладить или же обращаться в прачечную ей сейчас точно не хотелось. Решение завести будильник на час дня пришло само собой. Как раз до появления Риэвира хватило бы времени, чтобы привести в порядок и себя, и одежду.

С этими мыслями девушка надела лёгкую хлопковую сорочку, оставшуюся с прошлого утра комом храниться под подушкой, и расположилась на постели со всем оборудованием. Первым делом она достала карту памяти из фотоаппарата и поместила в ноутбук, чтобы скинуть фотографии. Без всяких стеснений девушка скопировала все файлы. Не то, чтобы её так интересовала личная жизнь гида, одолжившей собственность, но ведь там могло быть и что-то интересное. Касающееся снов… Почему бы и нет?

Высветившееся время ожидания до конца переноса данных оказалось долгим, но это было не столь важно. Если честно, то Инга сомневалась, что процесс закончился бы раньше, чем она завершила бы переписку с мужем.

Она включила программу, и на неё тут же свалилась уйма электронных сообщений примерно одинакового беспокойного содержания. Хотя одно заставило её засмеяться.

«Только не говори, что у тебя не было времени! Как это не было? В сутках двадцать четыре часа!» — гласило оно.

Отсмеявшись, девушка бегло просмотрела глазами остальные и написала:

— Привет!

Статус мужа говорил о том, что тот находился в сети, но отошёл. Неудивительно. У него сегодня был самый обычный рабочий день. Поэтому она намеревалась таким коротким посланием привлечь его внимание. Длиннющий текст с пояснениями следовало ещё сочинить, а так звуковой сигнал уже привлёк бы бдительного благоверного. И расчёт оказался верным… Инга едва дошла до трети второго сообщения, в котором намеревалась изложить основные события прошедшего времени, как Антон напечатал:

— Ты решила свести меня с ума! Когда вернёшься домой, я просто-напросто отшлёпаю тебя как маленькую девочку!

— У меня столько событий. Я ведь так и не уехала с Острова, — стирая предыдущие нескладные предложения, ответила она.

— Знаю.

— Откуда?

Неужели Остор постарался? Насообщал про неё всякой гадости и на работу, и семье!

— Я каждый день читаю новости, — огрызнулся муж. — Так что про шторм знаю. Как и то, что жертв вроде и нет, но моя жена мне вторые сутки не пишет. Ты хоть понимаешь, что мне в голову пришло после нашего последнего разговора?!

— Понимаю.

Ей и правда некогда было из-за того, что пока выспалась, пока прогулялась, пока на небесные острова сманили, пока потерялась…

«Не! Не пойдёт объяснение», — заключила она.

— Я уже на ноги всех знакомых поднял, кто бы помочь в твоих розысках мог. От Владык Острова ничего же не дождёшься. Телефонов у вас там нет, остаётся только писать. А кто я, чтобы запрос вне очереди шёл? Только ответное письмо получил, что информация поступила в обработку, с вами свяжутся.

— Оно хоть оперативно поступило? Или автоотправка?

— Последнее. Так что эти островитяне вообще молодцы! Хорошо устроились! Сотовую и обычную телефонную связь обозначили как запрет. Чтобы иметь связь с внешним миром, да туристы не возмущались — интернет точечно распределили. Но для себя современные программки, где можно не только примитивно переписываться, но и конференцию онлайн устроить — мировым злом обозвали. При всём желании до них докопаться можно, как результат, если только редкостной терпеливостью обладать или лично приехать!

— А ты бы приехал? — спросила Инга.

Её сердце как-то сладко замерло в ожидании ответа, в котором она даже не сомневалась. Но порой для женщины так важно услышать, или прочитать нечто подобное…

— Нет, — сорвал весь романтичный настрой муж.

Девушка возмущённо нахмурила брови и, не веря своим глазам, перечитала сообщение.

Между тем муж продолжил писать:

— Ибо не сомневаюсь, что, увидев тебя целой и невредимой, лично прибил бы на месте в целях профилактики.

В конце Антон поставил весёлый смайлик, но Инга всё равно расстроилась. Неужели так сложно было написать что-либо романтичное? Понятное дело, что это сообщение аналогично тому, что она ожидала, по сути. Но эффект вышел не тот. Девушка отправила грустный смайлик без всяких слов.

— Приехал бы, конечно, — тут же отписался Антон. — Я уже рейсы посмотрел. И на самом деле сейчас как раз заявление на отгул писал. Решил, что если ещё несколько часов от тебя ответа не дождусь, то поеду.

— Так там же шторм ещё, — вспомнила Инга, млея от написанного.

— А что мне буря? — пришёл ответ. Девушка почувствовала, как к щекам прилила кровь, а мышцы лица стали побаливать от блаженной широкой улыбки. — Так что произошло? Почему не писала?

— Ночь, когда отплыть не удалось, жутко прошла. Не до писем было. На утро пришли, как и предполагалось, люди, чтобы помочь упаковать вещи ребят, — улыбка сама собой тут же сошла с лица. — После этих сборов мне уже не до ноутбука было. Понимаешь?

— И что ты сделала? — написал муж и, немного подумав, добавил: — Но хоть два слова: «Всё в порядке» отправить могла?

— Я думала, что часик прогуляюсь и сразу напишу тебе. Но не вышло. Как компенсацию за сбой в рейсах Владыка предложил туристам ещё одну поездку на небесные острова, — оправдалась Инга, решив изложить мужу правду.

Частичную.

Она специально не стала писать, что конкретно её это не касалось. Объяснять мужу, кто такой Риэвир, и почему он ради его супруги пошёл на открытое правонарушение, как-то не хотелось…

И это ещё мягко говоря!

— Вот я и не стала упускать шикарную возможность. Взяла фотоаппарат и, пока никто не опомнился, туда и рванула… Хочешь, снимки скину?

— Хочу, — решительно ответил муж, и Инга обрадовалась, что так легко съехала со скользкой темы.

— Только не много. Здесь интернет такой… Сам понимаешь какой.

— А вечером-то что приключилось? — всё-таки задал самый неприятный вопрос муж, и девушка поняла, что попалась.

Можно было бы, конечно, показать тому видео, где она на полянке кляла свою злосчастную долю и коварную судьбу, но Инга там в пересказе не единожды Риэвира упоминала. Как теперь объяснить стало бы откуда он взялся? За какие свершения ей такую персональную экскурсию устроили?

Саму себя в ловушку загнала!

Она легко постучала пальцами по клавиатуре, не нажимая на клавиши. Шуршащий звук успокоил и, видимо, несколько улучшил мыслительный процесс.

— Я снова потерялась на островах, — честно написала Инга.

В конце концов, уж такое событие скрыть всё равно не удалось бы. Владыки явно уже дописали это обстоятельство к её стремительно увеличивающемуся в объёмах делу, прежде чем направить мировому сообществу ноту протеста об исследованиях и учёных, в принципе как таковых, на Острове.

— Как?!

— Один знакомый местный, сочувствующий нашей научной группе, шёл в Храм Судьбы и предложил показать тот чуть больше, чем остальным туристам дозволяют. Я согласилась, конечно. Кто же знал, что там он столкнулся бы с родственником? Я, естественно, ждала, пока они поговорят. Прочие туристы ушли. А у них там ссора произошла. Основательная. Логично, что вместо вмешательства в дела семейные я решила нагнать остальных. Ну, и потерялась. Видимо, не туда куда-то свернула.

— Ты меня удивляешь! Я не знаю, что твоим родителям сказать. Как объяснить, что с их дочерью происходит. А она…

— Так вышло, Антош. Скажи им, что ориентированию на местности они меня так и не научили, — предложила Инга, намереваясь сгладить ситуацию юмором.

— Обязательно, — согласился муж. — Сама-то в порядке?

— В полном. Я как приеду тебе всё подробно расскажу. А то пальцы уже от печатания отваливаются, — быстро написала она.

На самом деле, у неё закрывались глаза. Мягкая кровать манила теплом и обещала незабываемый покой и отдых.

— И никуда от самого подробного пересказа не денешься!

— Договорились.

— По поводу возвращения что-либо известно? Когда в смысле?

— Пока нет. Может к вечеру ситуация прояснится.

— О! Получил наконец-то фотографии… Всего пять?!

— Их в несколько десятков раз больше, — снова оправдалась Инга. — Просто здесь интернет такой вот шустрый. Так что больше не отправлю. И не проси. Потому что я серьёзно хочу ещё подремать. И как можно дольше.

— Хорошо, — вынужденно согласился Антон и добавил: — Красиво там. Но ты, как проснёшься, напиши обязательно. И вообще, требую сообщений каждые четыре часа!

— В тебе проснулся тиран! — довольно прокомментировала девушка. — Не обещаю, но постараюсь отписываться почаще.

— Я люблю тебя, зай. Сильно-сильно. Пока.

Инга, ощущая внутреннее удовлетворение как от хорошо проделанной работы, положила ноутбук на комод. До конца процесса копирования оставалось около пяти минут. Их как раз хватило бы, чтобы принять душ. Этим она и решила заняться.

Довольно напевая незамысловатую мелодию, девушка двинулась в сторону ванной, но не дошла. Она решила разобраться со снятым платьем. Аккуратно сложив то, девушка поместила прежде изысканный наряд в пакет с грязным бельём. Его она пока держала в шкафу, не видя смысла хранить в чемодане. Использованная одежда имела свойство давать специфический запах. Так что, пока было неизвестно, когда предстояло бы уезжать, стоило разделять вещи на чистые и не очень.

…А лучше и вообще задуматься над тем, чтобы постирать!

Эта мысль даже стёрла налёт сна. Желание заняться самой обычной стиркой, да ещё и вручную, наверное, появилось в её голове впервые в жизни! Но оно оказалось непреодолимым.

Снова открыв шкаф, она прижала к себе плотный, набитый вещами пакет, и прошла в ванную комнату. Никакого тазика для стирки, как и порошка, внутри не было. Так что девушка решила воспользоваться раковиной и обычным мылом. Заткнув пробкой сливное отверстие, Инга набрала воды и приступила за дело. Брызги летели во все стороны. К концу действа пол оказался покрыт тонким слоем воды, а ночная сорочка снята и постирана тоже. Результаты своей бурной деятельности она развесила на приоткрытых дверцах шкафа и вешалках внутри него, после чего, довольно уперев бока руками, произнесла:

— Какая же я умничка!

Гордость за себя блаженно разлилась по телу. Вспоминалась фраза: «Сам себя не похвалишь — никто не похвалит». И от этой пословицы Инга звонко рассмеялась и всё-таки зашла в ванную, дабы исполнить цель первоначальную. А именно — принять душ. Тёплые нежные струи, как и ожидалось, невообразимо расслабили. Весь энтузиазм куда-то мгновенно улетучился. Девушка сладко зевнула и подошла к кровати. Она убрала с покрывала фотоаппарат, вернув в тот на место карту памяти из ноутбука. После чего завела будильник. Дремать оставалось всего пару часов.

Инга расстроилась.

Вот тебе и стирка! Вроде бы быстро дело шло, а время унеслось незаметно. Как же ей теперь было успеть выспаться до прихода Риэвира?

Подумав, она перевела будильник на полчаса попозже. Быть может, островитянин оказался бы не таким пунктуальным? Он же тоже устал, в конце концов! Так что ещё несколько раз успелось бы погладить одежду.

Довольная своими домыслами, Инга сладко зевнула, потянулась. После чего откинула покрывало и легла, кутаясь в одеяло.

Увы, сон не приходил.

Почему-то голову наполняли думы, отложенные ею на потом. А свет в окне, от которого тонкая тюль не защищала, раздражал.

— Нет! Ну, это просто наказание какое-то! — возмутилась девушка. — Я же хочу спать! Я очень-очень хочу спать!

После этих слов она накрылась одеялом с головой. От света избавиться удалось, но дышать через пару минут стало значительно тяжелее. Лишь маленькая щель в своеобразном домике смогла пропустить воздух.

… Но вместе с солнечным лучиком.

«Если кто-то хочет спать, то он заснёт при любых обстоятельствах», — вспомнила Инга слова мамы.

Если верить этой логике, то все её чувства обманывали. На самом деле она должна была быть бодра, весела… Только почему-то не получалось так!

Девушка всё-таки вынырнула из-под душного одеяла, ещё недавно казавшегося таким уютным, и решила, что раз уж всё равно толком не спалось, то и правда стоило обдумать происходящее. В конце концов, хотя бы время не потерялось даром. А то потом ещё и перед ночным сном страдать! Это же человеческая традиция — лёжа в постели гениальные мысли генерировать!

Однако, как назло, размышления сводились к уже не раз продуманным фразам, крутящимся в голове по замкнутому кругу словно заезженная старая пластинка. Инга была готова взвыть от досады, как всё-таки в какой-то момент сумела расслабиться. Её сознание уже частично унеслось в некую тёплую пустоту, где просматривались ещё хрупкие сюжеты начинающегося сна, как произошло невероятное…

Противно зазвенел будильник.

Остор едва покинул двор своего дома, как столкнулся взглядом с особой, которую никак не ожидал увидеть. Его плечи напряглись, словно бы эта женщина могла представлять опасность, но напряжение быстро спало, едва лицо Мэйтэ озарила мягкая полуулыбка. Он и сам позволил кончикам губ приподняться, а затем подошёл ближе, поставил портфель с документами возле своих ног, и с хрипотцой от волнения произнёс:

— Рад видеть тебя.

— А я-то тебя как! — воскликнула женщина и дружелюбно обняла его, снимая лёд в предстоящем общении. Девочка лет шести, которая держала Мэйтэ за платье, при этом внимательно и цепко посмотрела на незнакомого ей друга матери.

— Твоя дочь?

— Само собой. Она же словно моя маленькая копия!

— Это верно, — согласился Остор, ощущая эмоциональный подъём от встречи. — Но я ни разу не видел Олийвэ. Вы, видимо, нечасто выбираетесь в город?

Не «видимо». Этот факт он знал наверняка.

— Если честно, то мне достаточно хлопот по дому, да и в окрестностях нашлась уйма добрых подружек, чтобы не заскучать, — весело пояснила подруга юности.

— Дети не дают расслабиться. Верно? — Остор не знал о чём говорить с женщиной, которая когда-то была невероятно близка ему, и с которой они не виделись уже много лет. Но ему не хотелось прерывать беседу. — Как Вестир? Он уже вроде большой парень?

— Мой сын как новорождённый жеребёнок! — усмехнулась женщина. — Он смотрит на мир удивлёнными глазами, но, крепнет прямо на глазах. И всё же ему далеко до тебя в том же возрасте. В двенадцать лет ты был уже совсем взрослым. А он до сих пор ребёнок.

Мэйтэ говорила непринуждённо, но её глаза стали излишне серьёзными под конец фразы. Кроме того, она сунула дочери деньги и отправила девочку за мороженым. Лакомство продавалось метрах в тридцати от них и располагалось под тенью старого дерева. Олийвэ радостно взвизгнула и поспешила за покупкой, а потом и села там же на лавочку, уместив вазочку на колени и периодически посматривая на оставшихся разговаривать взрослых.

— В двенадцать я потерял мать, — нахмурился Остор, не понимая, зачем Мэйтэ понадобилось сводить разговор к такому неприятному воспоминанию.

Та нежно взяла его за здоровую руку и с лаской посмотрела в глаза.

— Не потерял. Она стала жрицей.

— Риэвиру было чуть больше двух лет, — медленно и зло выговаривая каждое слово, напомнил Владыка. — Он постоянно плакал, звал её, но не мог докричаться. И ты знаешь почему всё было именно так. Потому что она бросила нас.

— Она почувствовала призыв и выбрала долг. Предать или избрать зов пути — разные вещи.

— Для меня нет, Мэйтэ, — сухо сказал он в ответ на мягкие слова. А затем, резко выдёргивая свою ладонь из пальцев, дотронуться до которых ему столь давно хотелось, решил прояснить. — Для чего ты пришла сюда?

Остор не зря долгое время успешно занимался политикой. Он был очень проницательным человеком, и уже давно сделал вывод, что встреча с этой женщиной не была случайностью. Мэйтэ решила обратиться к нему по какому-то делу. И теперь он осознал, что её некая просьба стала бы ему совсем не по нраву.

— Меня навестил Макейр, — голос собеседницы стал куда-как более холоден. — И то, что он мне сказал, потребовало увидеть тебя. Прошлое вносит разногласия между Владыками, но так не должно быть. Вам нужно действовать сообща, а не оскорблять друг друга. Тем более из-за женщины, Остор.

— Ты мне по-прежнему дорога, но не это причина наших размолвок. Шейтенор получает то отношение, какое заслуживает… И если кто-то считает, что эмоции хоть как-то влияют на мои решения, то он крайне наивен!

— Действительно? Если в твоих словах есть хоть доля правды, то ты должен был измениться. Но я не верю в это. Скажи, разве ты прекратил обвинять всех в том, что они не соответствуют твоим ожиданиям? — она произнесла свои слова с некой жалобной мольбой.

— Я вообще не понимаю, о чём ты.

— Ты хотел, чтобы твоя мать осталась с тобой. Но она стала на путь жрицы, желая сохранить мир. Ей пришлось сделать нелёгкий выбор, а кое-кто до сих пор жалеет только себя! Я уверена, ты по-прежнему обвиняешь даже отца, да?!

Остор поджал губы до узкой черты. Ему едва исполнилось пятнадцать, когда он остался полным сиротой. Все забавы юности пришлось забыть, даже не познав толком. Забота о младшем брате стала целью, ради которой стоило жить. Не сказать, чтобы его семья бедствовала, а потому груз тягот не превратился в непомерную ношу. Однако он не стал переселяться под крышу родственников и не принял ничьей помощи. Гибель отца кардинально изменила всю его судьбу… А там не прошло и пары лет, как Мэйтэ — подруга его детства и возлюбленная, резко отдалилась, в конце концов отдав предпочтение какому-то деревенщине — Шейтенору.

— В чём отец виноват перед тобой?! В том, что ценой своей жизни оставил живым воина, впервые обнажившего меч в бою? Разве сейчас, когда ты сам возглавляешь отряд, в тебе нет чувства ответственности перед отцами и матерями?

— Меня больше интересует, в чём же сейчас обвиняешь меня ты, — Остор не принял эмоциональный тон беседы и остался верен собственному хладнокровию.

— В том, что ты никак не можешь отпускать людей и прощать их, — прошептала женщина крайне тихо, а, затем, уверенно и с некой фанатичной уверенностью добавила. — Когда любишь, то желаешь счастья. Так дай его мне! Я не появлялась в городе, боясь твоих упрёков. Я была уверена, что ты считаешь меня предательницей сродни своей матери. Что ты ненавидишь меня… Если бы мне только знать раньше, что это не так! Что ты тайком решил воевать с Шейтенором! Что это его ты винишь!

Остор продолжал молчать, а потому она продолжила:

— Ведь это не он стал разрушителем нашей детской привязанности. Это я осознала, что не люблю тебя! И только затем полюбила его.

— Рад, что ты наконец-то хоть как-то удосужилась пояснить отчего начала избегать меня, но не думай, что я всё это время жил мыслями о прошлом. Судя по всему, это ты никак собственную вину отпустить не можешь, раз через столько лет нашла меня и решила раскрыть сердце, — наконец спокойно сказал он и, плотно закрывая за собой калитку, вернулся в дом, как если бы и не собирался никуда из него уходить.

Мэйтэ в неподвижности ещё постояла с минуту. То ли женщина была шокирована сказанным и внезапным уходом, то ли верила, что собеседник ещё вернулся бы. Однако вскоре она потёрла кожу возле глаз, как если бы стирала слезинку, и пошла за дочкой, едва не сталкиваясь с Риэвиром лбами.

— Простите! Сплю на ходу! — извинился парень с привычными шутливыми интонациями и, дождавшись всепрощающей улыбки, открыл калитку, не так давно закрываемую братом.

Только тогда Мэйтэ осознала, с кем ей довелось встретиться. Она не узнала малыша, которому когда-то рассказывала сказки, ведь внешне тот мало походил на первую любовь её далёкой юности.

…Её дети тоже были разными. Сын пошёл в родню отца. А дочь копировала образ с неё самой.

— Я хочу ещё мороженого, мама! — показывая на пустую вазочку, попросила девочка.

— Хорошо, родная. Только в другом месте, ладно? Отсюда мне хочется уйти как можно скорее.

Между тем Остор швырнул портфель с документами на кресло и едва успел сделать пару нервных кругов по прихожей, как дверь раскрылась, и ему снова пришлось взять себя в руки.

— О! Здорово, что ты ещё не ушёл, — обрадовался Риэвир.

— Пришлось задержаться.

Он не стал придавать голосу обыденную сдержанность, понимая, что брат легко раскусил бы его. Просто постарался придать эмоциям иной смысл. И для объяснения причины собственного крайнего раздражения вытащил из портфеля папку:

— Дополнял отчёт по своей проблеме номер один!

Перебинтованная рука и растревоженные нервы сделали движения неуклюжими. Из папки на пол вывалились почти все листы.

— А я думал, что твоя проблема номер один это я, — попытался отшутиться парень, собирая страницы. — С каких пор потерял первенство?

— На тебя у меня ещё есть надежда, что мозги встанут на место, — едко заметил Остор и жестом потребовал собранную документацию обратно.

— Погоди…

— Что погоди? — жёстко перебил он. — Раз ты так рано вернулся, то я могу отчёт дополнять?

— Ну, так-то да…

— И что там с ней по итогу? Жива или мне очередные извинения родственникам писать?

— Жива, — пробубнил Риэвир, так и не отдавая бумаги. — Но может не надо сажать её под замок, а?

— Если бы я хотел её где запереть, то давно бы это сделал, — Остор попытался вырвать у брата документы, но тот сумел увернуться. — Однако ты представляешь, как это будет выглядеть для остального мира? Ладно бы в клинику. Но мы её уже объявили здоровой! А тюремное заключение политически аукнется по полной.

— Зачем тогда ты про вчерашнее посещение написал? — Риэвир указал пальцем на верхний лист в стопке бумаг, а затем попросил. — Может не надо всего этого, а? Она и так вся дёрганная. Ты же прекрасно понимаешь, что у неё сейчас ум за разум заходит. К чему ещё обвинения?

— Да с чего вы все взяли, что я всех виню и всем мщу?! — громко воскликнул Остор, со всей силы пиная кресло ногой. Тяжёлая мебель крякнула, отъезжая в сторону на добрый метр. — Это обычные факты и логика. Ей никто не разрешал Поднебесье посещать! Так что она должна быть хоть как-то наказана. Понимаешь?! Факты и логика!

Риэвир слегка наклонил голову набок, всматриваясь в брата, и уже было раскрыл рот, чтобы задать какой вопрос, как Остор всё же выхватил документы.

— Нет! Вы все считаете, что я только о себе думаю! Что никого не умею прощать!

— Э-э-э, — промычал парень, и Владыка прокричал ещё громче:

— Что ты там хрюкаешь?! Не так что ли?!

— Остор…

— Замолчи!!! И раз логика должна выглядеть так, то получайте такие вот взвешенные решения!

Остор тяжело выдохнул, гневно положил стопку бумаг на тумбочку и, выбрав несколько листов, швырнул их, комкая, поочерёдно брату под ноги. Остальное он криво сунул в портфель и, не застёгивая взяв тот под подмышку, решительно раскрыл входную дверь. Однако остановился на пороге и резко обернулся.

— Я ни слова не скажу на совете в поддержку твоего обвинения или же защиты. Но не рассчитывай, что остальные Владыки оставят твой поступок без внимания! Поэтому постарайся хотя бы прикрыть себе спину какой-либо бурной полезной деятельностью. Ты меня понял, Риэвир?

Парень понимающе кивнул головой, и Остор наконец-то сильно хлопнул за собой дверью. Часть штукатурки осыпалась мелкой крошкой. Риэвир же поднял с пола листки и аккуратно распрямил их, прежде чем задумчиво уставиться за окно и поинтересоваться вслух:

— Какая же муха его укусила?

— Ну что за наказание! — застонала Инга, словно мученик — именно теперь, когда к ней наконец-то пришёл долгожданный сон, следовало просыпаться!

Жизнь, как и обычно, сыграла свою злую шутку.

Нехотя девушка встала с кровати. Настроение было никаким. Пессимизм и депрессия решили усилить свои позиции ещё и мыслью, что Риэвир-то явно бы задержался минимум на часик. А, значит, всё-таки можно было бы и подремать немного… Но она героически заправила постель, быстро отправила мужу пустячное сообщение, как тот и просил, и приступила к сборам для прогулки.

Несмотря на то, что одежду она погладила, и вид стал опрятным, красавицы из неё почему-то не получилось. Наверное, проблема заключалась в красноватых опухших глазах…

Или в синеватых мешках под ними, что не закрасил даже тональный крем?

Точнее, косметическое средство только усугубило ситуацию. Так что ей пришлось смывать с себя весь макияж. А там, решив, что и так сошло бы, Инга посмотрела на часы. Было ровно два часа дня. Тут же возникло некое острое злорадное чувство по поводу пунктуальности Риэвира, желающее окончательно испортить и так неважнецкое настроение, как в дверь раздался стук.

— Кто это? — возмущенно поинтересовалась Инга.

Она только-только свыклась с мыслью, что ещё час другой стала бы маяться вынужденным бездельем в номере, а тут такое коварное изменение страдальческих планов…

— Кого-то ещё ожидаешь?

Девушка, горько вздыхая от звуков знакомого голоса, распахнула дверь и быстро заморгала ресницами, не веря в увиденное. Ей не раз доводилось подмечать, что парень обладал блистательной белоснежной улыбкой и приятной внешностью. Но ныне тот не просто расчесал волосы, а и уложил их, превращаясь в голливудского красавца. Соответствовала и одежда. Потёртые вещи заменил лёгкий костюм из кремовой ткани и, если бы вместо галстука оказалась повязана бабочка, то с Риэвиром хоть сейчас можно было бы отправляться на бал! Даже глаза его, пусть и выглядели уставшими, но в остальном облике более ничего не говорило о недавних бурных событиях.

— Ну, ты даёшь! — оглядывая его сверху вниз и наоборот, вымолвила она, не зная, что ещё сказать. — Хорош!

— Ты тоже… ничего, — усмехнулся островитянин и нахально протянул руку, чтобы поправить закрутившуюся тонкую бретельку её обтягивающей майки с огромным изображением таблицы Менделеева. Радужные яркие цвета рисунка прекрасно сочетались с пёстрой абстракцией на шортах чуть выше колена.

Инга тут же шлёпнула его по ладони.

— Для вечернего платья в пол ещё несколько рановато! — вывернулась из положения она.

Конечно, вместе они вновь стали бы смотреться весьма комично. Только теперь наоборот. Однако единственное платье из её гардероба, подходящее под его костюм, сушилось сейчас на вешалке в шкафу. Приезжая на Остров, она намеревалась заниматься исследованиями, а никак не красованием в коктейльных нарядах по вечерам. Так что переодеваться ей было не во что.

Точнее было во что. Просто изящества одежда всё равно не добавила бы.

— Мы прямо-таки чувствуем друг друга на расстоянии. Знаем, что надеть!

Видимо, Риэвир тоже припомнил, какую солидную пару она с ним вчера составила. Со стороны, наверное, прохожие посчитали, что прекрасную даму выкрал какой-то разбойник и увёз верхом в некую лачугу, где бедняжке предстояло провести остаток дней за тяжёлым физическим трудом.

— Ну, да, — не смогла не согласиться Инга. — Неужели ради меня так вырядился?

— По работе надо было, — не стал привирать он, немного скривив лицо. — А домой переодеться в привычное уже не успевал. Мы же с тобой на два часа договорились. Не люблю нарушать слово.

— Понятно, — улыбнулась она, выходя в коридор и закрывая за собой дверь. — Ты хоть поспал немного?

— Вообще времени не было. Ни на сон, ни на еду. Так что предлагаю пойти пообедать в кафе неподалёку. Перекусим, я расскажу кой-чего и, увы, буду вынужден уйти… Чтобы тебе снова довелось нежно скучать по моему обществу!

— Вот ещё! — фыркнула девушка. — У меня в жизни предостаточно событий, чтобы вообще забыть про такое слово, как скука. Да и скучать у меня есть по кому.

— А вот одна девушка на Острове испытывает невероятную тоску по кое-чему. Она скучает. Сильно! Очень сильно!

— По тебе что ли? — приподняла бровь Инга.

Она хотела было добавить, что Риэвир сам виноват, но не стала. Это было его дело проводить или нет время с замужней иностранной женщиной вместо того, чтобы уделить внимание своей пассии.

— Вообще-то я кто, а не что, — деланно обиделся парень. — Я имел ввиду Тийритэ и то, что в твоём номере остался её драгоценный фотоаппарат. Ты файлы скинула или забыла?

— А! Конечно скинула! Сразу, чтобы время не терять… Сейчас. Подожди минутку.

Инга открыла дверной замок и проскользнула, не разуваясь, в спальню. Фотоаппарат лежал на комоде рядом с ноутбуком, но, прежде чем взять его, она посмотрела в зеркало. Вид у неё может и был усталым, но карие глаза довольно и жизнерадостно блестели. Всё-таки от Риэвира исходила своя особенная атмосфера лёгкости. Неповторимая. Способная разрушать любой негатив вокруг себя.

Непроизвольно кокетливо поправив волосы и быстро подкрасив ресницы и губы, девушка убрала под матрас ноутбук. Не то, чтобы она переживала, что тот бы украли. Просто почувствовала, что должна была это сделать и последовала инстинкту. После чего наконец-то взяла фотоаппарат и вышла в коридор, где ждал, облокачиваясь на стену, Риэвир.

— Держи, — вручила она ему свою ношу.

— Могла бы и сама пронести. Тебе он больше подходит как аксессуар.

— Сам помог. Сам одалживал. Сам и неси! — деланно грозно и хмуро ответила Инга, вновь закрывая дверь.

— Ну, да! Как ни крути, во всём сам же и виноват, — усмехнулся парень, и они спустились в фойе.

Арьнена на месте не оказалось. Вместо него за стойкой стоял какой-то мальчик, почти подросток, в великоватой для него форме. Выражение на лице у него было чрезвычайно важное и чопорное.

— А где Арьнен?

— Дедушка, — начал было паренёк ещё детским тонковатым голосом, но тут же ойкнул, останавливая себя. — Месье Арьнен будет отсутствовать до вечера. По всем вопросам вы можете обращаться ко мне.

— Ключи от номера повесь на стенд, — пояснила Инга своё желание, восхищаясь серьёзностью и собранностью ребёнка, которому неожиданно доверили заняться взрослой работой. — Вернусь через пару часов.

— Я учту, мадам, — невозмутимо сказал тот, и Инга едва не рассмеялась. Она ощутила себя француженкой в стародавние времена.

Перед ней будто бы стоял маленький чопорный дворецкий!

— Пошли! — поторопила она Риэвира и, только дверь за ними закрылась, всё же тихонечко захихикала.

— Да ладно тебе. Старается же, — широко улыбаясь, но старательно сдерживая смех, произнёс парень, легко понимая причину её веселья.

— Потому так и смешно!.. Куда мы пойдём?

— Знаешь, что-то я передумал вести тебя в кафе. Как-то ты ведёшь себя очень странно. Хихикаешь ни с того, ни с сего.

— Что?! — тут же возмутилась Инга.

— А что? Разве не так?

— Я вполне умею вести себя прилично! — заявила девушка, гордо приподнимая подбородок повыше и стараясь придать своему лицу выражение, схожее с тем, какое она представляла у аристократов.

— Тогда в ресторан что ли?

— Возражать не стану!

Несмотря на высказанное заявление, так и крутящееся по замкнутому кругу в её голове, Инга трусила и отчаянно возжелала возразить. Но промолчала. Она только нервно сглотнула слюну, когда швейцар открыл перед ней дверь выверенным движением. Но то ли туристы постоянно приходили в несуразной для заведения одежде, то ли тот был профессионалом своего дела, однако он не высказал ни малейшего удивления или пренебрежения. Так что ей пришлось кое-как последовать его сдержанности, унять собственное смущение и всё-таки спокойно войти внутрь.

Вот уж чего девушка не ожидала, так это того, что Риэвир действительно привёл бы её в подобное место!

Пафос ресторана стал ясен даже с первого взгляда на здание, в котором он располагался. Вычурная обстановка внутри подтверждала это предположение. Высокие ажурные потолки, сверкающие хрустальные люстры, мягкие алые ковровые дорожки… Нет, ресторан был не просто дорогим. А очень дорогим!

И это было плохо.

Во-первых, она ощущала свою неуместность и ожидала, что её вот-вот попросили бы уйти. И как можно скорее! Перенести такой позор Инга никак не хотела. А, во-вторых, это нарушало планы. Девушка своевременно озаботилась, чтобы наконец-то перестать пересчитывать мелочь в карманах, а потому она искренне рассчитывала самостоятельно заплатить за обед. Но калькулятор в голове тут же безжалостно выдал информацию, что трапеза могла стать самой дорогой в истории семейного бюджета.

— Может, пойдём отсюда? — успела тихо и робко предложить она, прежде чем к ним подошла метрдотель.

— Здравствуйте. Мы очень рады приветствовать вас в нашем ресторане, Владыка Риэвир. Вам столик на двоих? — сотрудница одарила их дежурной улыбкой, но Инга внутренне похолодела. Она ощутила себя пехотинцем в тылу врага.

Риэвир Владыка?!

— Да. Где мы можем сесть?

Вопрос парня (оказавшимся не таким простым, как он казался девушке) был излишним. Мягко говоря, внутри оказалось весьма свободно. Небольшая компания гламурных дам в широкополых шляпах и пара мужчин, по взглядам раздумывающим знакомиться или нет с теми, устроились на веранде. В самом помещении ресторана, предпочитая отдых при устойчивой мягкой температуре, сидело около дюжины человек в деловой одежде. Трое из них наслаждались одиночеством, но остальные вели беседы. И, судя по формальным улыбкам, разговоры следовало отнести к категории переговоров. Несмотря на то, что Остров считался курортом, бизнес это не останавливало.

— Ваш любимый столик свободен. Но если вы желаете, могу предложить…

— Нет. Он замечательно подходит.

— Тогда сюда, пожалуйста.

В результате они заняли кресла возле огромного приоткрытого окна, из которого открывался вид на небольшой, но аккуратный сад. Место было удачным во всех отношениях. Даже солнце не светило в глаза, хотя его лучи проникали через тонкую тюль пастельного зелёного цвета, едва колыхавшуюся под дуновением воздуха. На столике, покрытым белоснежной скатертью, из-под которой виднелись резные изящные ножки, стояла тонкая стеклянная изогнутая ваза с широким основанием, до трети наполненная голубоватой водой. Возможно, последняя была подкрашена. Но маловероятно, потому что возле стебля обычной белой розы плавали две маленькие цветные рыбки с длинными роскошными плавниками.

— В этом костюме слишком жарко, — пожаловался парень, ослабляя галстук, как только метрдотель раскрыла меню и отошла от них, давая спокойно сделать выбор.

— Так значит ты ещё и Владыка, — проигнорировав замечание про жару, обиженно высказала Инга, стуча кончиком короткого ногтя, покрытого бесцветным лаком, по вазочке. Лупоглазые рыбки тут же суетливо заносились по сосуду, но сбегать им оттуда было некуда. — Да вы человек-сюрприз, месье Риэвир!

— А ты и не спрашивала про это, — невозмутимо ответил островитянин, пожимая плечами и отставляя вазочку чуть в сторону, чтобы девушка прекратила монотонное постукивание.

— Если бы не ближайший отъезд, то я бы точно запросила твою биографию в каком ведомстве. А то надоело уже удивляться на ровном месте.

— Да в интернете набери. Сразу найдёшь, — прямодушно посоветовал собеседник, бегло скользя глазами по меню. — Могла бы и раньше информацию собрать, раз настолько принципиально и важно.

— А вот теперь и поищу, — недовольно буркнула она в ответ, отвернув голову в сторону окна.

На самом деле, перед отъездом каждому учёному выдали папку с актуальными данными по Острову. Они были гораздо основательнее тех, что предлагались обычным туристам. Где-то среди страниц присутствовал и раздел о Владыках. Никаких картинок и фотографий в том не обнаружилось. Вчитываться же в непривычные имена ей самой не захотелось. На тот момент это казалось не актуальным. Общаться с властями предполагалось Павлу, да и проблемы в произошедшем ключе не подлежали предвидению… Так что (при таком основательном объяснении собственной невнимательности и халатности) винить она могла только спутника. За скрытность.

Риэвир отложил меню и с обидой посмотрел на неё:

— И как мне стоило представляться? Сразу по форме анкеты? Имя, дата рождения, должность, ближайшие родственники… Тебе не кажется, что люди обычно так не знакомятся?

Логика обладала убийственной точностью, но факты только ухудшили внутреннее самочувствие Инги. Ведь вроде не зря она разозлилась! А со стороны собеседника выходило совсем обратное.

— За обед платишь ты! — решила она ситуацию и в предупреждение, что ничто иное не способно их примирить, подняла перст.

В конце концов, это он её сюда привёл! И он сам не досказал про себя! И, конечно же, Инга не готова была согласиться с истиной, да элементарно попросить прощение!

…Ну, и платить за обед, если честно. Цены оказались такими, что девушка за свой счёт предпочла бы просто пить воду. Даже самые простые блюда стоили раз в десять дороже, чем в ресторане на главной улице столицы родины, если она верно справлялась с переводом курса валют.

— Да я как-то и не был нацелен на твой кошелёк, — усмехнулся Риэвир. — Ты что-нибудь выбрала? Потому что эти несчастные рыбки, хоть и привлекли твоё внимание, но всё же в меню не включены.

— Сделай выбор сам, — смущаясь, попросила Инга. — Мне названия ни о чём не говорят.

— Я в таком случае выбираю что-то подороже. Оно просто не имеет права быть не вкусным.

— Окажи милость. Не надо издеваться надо мной, и сделай всё-таки выбор самостоятельно.

Вскоре подошёл официант. Он принял заказ, не записывая ничего, а затем удалился. Инга проводила его взглядом полным сомнений, что принесли бы именно запрашиваемые блюда. Риэвир заметил это, и они с минут пять тихо шутили, предполагая всевозможные варианты вероятной катастрофы. А когда тема иссякла, то ей отвлекаться на пустую болтовню расхотелось. Всё-таки она встречалась с островитянином не просто так, а чтобы хоть как-то узнать обстановку.

— Так что там Владыка Остор?

— Пользуется своим более высоким статусом и эксплуатирует меня как может.

— Вам надо как-то по-разному называться. А то Владыка, да Владыка. Хоть бы номер приписывали!

— Угу. И на лбу обязательно. Чтобы сразу видно было, — углубил он её идею, прежде чем серьёзно произнести. — Нас всего девять. Между собой разбираемся прекрасно. Жители тоже знают, что к чему, и не путаются. Для чего менять традиции для постороннего удобства?

— Так и скажи, что если у брата будет первый номер, то тебе обидно станет, — решила ещё немного подтрунить Инга.

— Так и скажу! Обидно. Только до первого и ему самому далековато будет.

— А кто первый?

— Ты же вроде хотела о себе узнать? — резко перевёл тему парень и, получив в ответ смущённый кивок, продолжил. — По поводу тебя… У Остора неотлучно при себе такая огромная толстая папка, в которую он листик за листиком вкладывает написанные им же на тебя жалобы.

— Серьёзно?! — ужаснулась девушка.

— Почти. Мне удалось убедить его оставить отчёт в первоначальном состоянии, без происшествий прошлой ночью. Так что в этом отношении всё останется по-прежнему и можешь не переживать особо.

— Фух, — выдохнула она, но её интересовало не только это. — А что тела? Так и не нашли?

— Нет… Да и как? Если сразу ничего не обнаружили, то уж после бури и вовсе бессмысленно. Поиски, конечно, продолжаются. Ребята работают, но… Сама понимаешь. Надежды нет. Воды Острова забрали их.

— Плохо.

Воспоминания о коллегах словно тёмная тень мрачно повисли над ней. Прошло всего несколько дней с их гибели, а она почти толком и не вспоминала о товарищах. И ей стало и ужасно стыдно, и… Это же жизнь! Люди приходили в этот мир. Уходили из него. А остающиеся просто жили дальше. Особенно, когда смерть забирала не самых близких, а так. Знакомых. Ведь не так уж много она знала о спутниках!

…Но от этого обстоятельства почему-то становилось ещё печальнее.

— С погодой тоже ясности нет… И в переносном и в прямом смысле. Хотя так с Острова и не скажешь, а несколько километров от берега — и совсем иное.

— Настолько серьёзно?

— Если бы ты только видела данные! — воскликнул парень и тут же сознался в истинной причине своего недовольства природой. — А туристы рвут и мечут! С каждым часом недовольных становится всё больше.

— Неудивительно.

— Ладно бы просто возмущались, а то ведь гениальные идеи подсказывают.

— Какие, например? — ей действительно стало интересно, что там могли предложить магнаты.

— Про вертолёт всё же быстро одумались и забыли, — если бы островитянин принадлежал к православной религии, то наверное бы и перекрестился. Интонации прекрасно подходили для такого действия. — Теперь вот кто-то из них всерьёз подводную лодку предложил.

— Ваш заказ, — перебил Риэвира официант, ставя перед ними тарелки.

Содержимое выглядело чудесно. Инга с удовольствием вдохнула аппетитный аромат и почувствовала, как желудок словно бы сжался в предвкушении.

— Радуйся, что не космический корабль, — усмехнулась она и пожелала спутнику приятного аппетита.

После обеда идти в гостиницу не было никакого расположения духа, но и прогуливаться по городу Инга не жаждала. На долю её бедных ножек выпало предостаточно издевательств за последнюю неделю! Поэтому девушка всё-таки вернулась в номер, положила в пляжную сумку купальник, покрывало, полотенце и спустилась в фойе, рассчитывая взять в аренду велосипед и поехать на пляж, как и подобало порядочному туристу. Однако это безусловно приятное и правильное намерение прервало пение. Ещё с коридора второго этажа до её ушей донеслись приятные звуки непонятных слов. Голос был настолько завораживающим, что она некоторое время просто стояла, прислушиваясь к нему. И очень удивилась, увидев, что пел старик Арьнен.

Тот оказался в фойе в полном одиночестве и явно наслаждался временем, когда почти все туристы проводили время вне гостиницы. Вероятно, поэтому он и позволил себе подобную вольность. И Инга была счастлива, что стала невольной свидетельницей концерта. Она определённо не желала мешать и хотела дослушать песню до конца, однако Арьнен, завидев постоялицу, плавно сбавил громкость пения и замолчал.

— Это было великолепно! — искренне сказала она. — Не ожидала, что вы можете так петь! Голос столь чистый и…

— И?

— И молодой, — всё же закончила девушка, несколько краснея.

Арьнен только усмехнулся.

— Слышали бы вы песни, которые я пел, когда действительно был юн и изображал из себя барда! Женщины обожали меня.

— Я понимаю их… А о чём была эта песня? Серенада о любви?

— Можно и так сказать. Про любовь в ней тоже много. Но больше о судьбе.

— Да? Расскажете? — ей и правда захотелось узнать сюжет.

— Эта история отца, который потерял дочь и винил в своей беде её лучшего друга. Его желание отомстить в конце концов побороло благоразумие. Оно стало настолько сильным, что ради него он уничтожил целый мир.

— Ого! — удивилась Инга. — Надо же!

— А что вы находите странного?

— Ну, — попытала она облечь в слова мысли. — Как-то чересчур масштабно. Даже если бы не только друга пытался убить, то тогда уж всю его семью или весь город… Но чтобы целый мир?

— Видите ли, Инга. Будь этот несчастный отец обычным человеком, то так бы и стало, — спокойно пояснил Арьнен. — Но он обладал большим могуществом, да ещё и поддался собственной слабости.

— Мне кажется, что тогда можно было выбрать и более аккуратный способ, — не приняла объяснения девушка. — Ради кого-то одного действовал он излишне глобально.

— Не судите, — строго и категорично произнёс старик. — Другом той девушки являлся сосуд, в который Сотворивший всё живое вложил почти всю свою силу, часть знаний… и ни капли собственного умудрённого жизнью разума!

— О!

— Вот так! — остался довольным произведённым эффектом Арьнен.

— Ладно. Так, значит, песня заканчивается уничтожением всего живого?

— Отнюдь! Это только начало судьбы. Дальше сосуд Творца создаёт новый мир и наказывает главного героя истории. Тот вынужден служить безропотным рабом и палачом за пределами пригодного для жизни пространства, но он и не испытывает по этому поводу никаких чувств, кроме вины за прежнее. И так проходят годы, пока однажды к его заставе не подводят ту, что вобрала в себя душу его дочери.

— Вы сами сочинили историю или это местная легенда?

— Это судьба, — развёл руками Арьнен. — И в ней всё могло бы быть иначе, отправь отец незнакомку обратно или на казнь. Но он отпустил её бродить до скончания веков на подчинённых ему землях, для чего иразделил себя на несколько частей. Большая его телесная часть осталась в замке исполнять долг. Дух получил указание помогать ей и следить, чтобы дочь не смогла покинуть обозначенные безопасные пределы. А хрупкая Любовь и сама не желала отходить ни на шаг.

— Больше похоже на бесконечный сериал. Я уже запуталась настолько, что продолжение утратило смысл.

— Тогда просто скажу, что я прервался на моменте, когда девушка, послужившая хранилищем чужой души, почти полностью утратила себя. От того, чтобы отдать своё тело другой, некогда погибшей, её уже почти ничто не отделяло.

— Нет уж! — воскликнула Инга. — Вы теперь рассказали столько, что я хочу знать, чем же песня закончилась.

— Она до сих пор звучит, — хитро улыбнулся Арьнен и, начав пение, склонил голову, чтобы эффектно и неспешно удалиться из фойе.

— Во чудной старик! — прошептала девушка и вышла на улицу, намереваясь арендовать велосипед.

Людей на пляже оказалось не так уж много. Всё-таки не все были готовы лежать под солнцем в самое пекло. Да и не зря же советовали косметологи и врачи для загара только утренние и вечерние часы. Но поджидать соответствующее время ей было крайне лениво. Так что девушка поставила велосипед на специальную стойку и пошла к рядам деревянных шезлонгов, возле которых не стояло никакой охраны или мальчишки — собирателя дани. На Острове не опускались до подобных мелочных поборов, портящих общее впечатление.

Горячий белый рыхлый песок обжигал пальцы, которые подошва сланцев защищала совсем слабо. Из-за этого походка получилась более стремительной и прыткой, нежели требовала грациозность, но результат оказался достигнут. В очередной раз восхитившись видом, вынужденная отдыхающая расстелила полотенце и расслабилась. Может, ей и стоило сначала окунуться в прекрасную синюю воду, но она решила отложить купание минут на десять и насладиться пением птиц.

— У-у-у, — услышала Инга свой собственный жалобный протяжный стон.

Голова болела резкой пульсирующей болью. Она протянула к ней пальцы, чтобы ощупать и понять, осталась ли та вообще на месте. Вроде ещё была. Поэтому девушка нерешительно приоткрыла глаза и с неприязнью осмотрела знакомый интерьер больничной палаты.

Дежавю не понравилось.

— Значит, ваша подруга потеряла сознание из-за удара мячом по голове? — уточнил чей-то серьёзный и спокойный голос, прежде чем дверь открылась, и его обладатель вошёл в палату.

Инга тут же захлопнула веки.

— Да. Верно, док, — ответил Алекс.

— Тогда подождите в комнате для посетителей. Я подойду к вам после осмотра пациента.

— Знаете, мы с ней не настолько знакомы, а меня сейчас друзья ждут, — не тратя даже секунды на раздумья, произнёс любитель пляжных знакомств. — Но если что, то я свои данные в приёмной у сестры оставил.

— Как скажете.

Слова вызвали в девушке волну возмущения. Разве это было нормально?! Играли вместе, а как проблема, так сразу ретировались все!

…Инга снова открыла глаза.

— О! Пришла в себя, — довольно и достаточно громко сказал врач, оглядываясь.

Алекс не мог не услышать, но, видимо, эти слова его уже не интересовали. Никто не вернулся.

— Иногда бывают и такие знакомые, — произнесла в ответ на невысказанную укоризну Инга и поморщилась от боли. — Я долго была без сознания?

— Судя по записям с три четверти часа, — сказал мужчина, сверяясь с данными в истории пациента. — Как вас зовут? Вы помните, что произошло?

— Я Инга. Мы компанией играли на пляже в волейбол. Так понимаю, в меня попал мяч, да?

С памятью она проблем не ощущала никаких. Но пусть уж представитель местной медицины проводил бы свои тесты. В этом его работа в конце концов и заключалась!

Мужчина утвердительно кивнул, а девушка постаралась ощупать то место, что болело больше всего. Пальцы обнаружили солидную шишку. Пугаясь её размеров, она тут же убрала руки с головы.

— Есть головокружение? Вас подташнивает?

— Первое. И болит сильно.

— Неудивительно.

Доктор продолжил осмотр, периодически задавая (по мнению пациентки) одни и те же вопросы, но на разный лад. Однако никакого раздражения в ней не возникло. К подобному она была готова. Жизнь с дотошным мужем-педиатром приучила её к регулярным аналогичным допросам.

— Вроде всё в порядке. На первый взгляд ничего катастрофичного с вами не случилось, но всё равно стоит пройти несколько процедур, чтобы убедиться в этом. И в течение пары дней лучше придерживаться постельного режима.

Постельный режим!

Это же именно то, о чём Инга и подумывала с самого утра!

…Но вот процедуры и больница…

Нет уж! Лучше лежать в своём номере.

— Я себя достаточно хорошо чувствую, поэтому всё же не хотела бы оставаться в больнице на дополнительное обследование. Можно отказаться от ваших услуг?

— Вы имеете на это право, но я вынужден вас предупредить…

Послышался перечень всевозможных ужасов, которые могли бы произойти, если бы её «боевое ранение» всё-таки оказалось не таким уж и безобидным. Инга пропустила эту речь мимо ушей. Если бы каждый человек после ушиба головой начинал обследование, то игры в мяч оказались бы под строжайшим запретом медицины. И даже спать пришлось бы в специальном шлеме, чтобы избежать последствий случайного падения с кровати. Так что она пообещала максимально соблюдать все рекомендации и, в случае ухудшения самочувствия, сразу же вызывать врача.

— Обязательно! Мне дорого моё здоровье.

Уверение было ложью. Инга принадлежала к категории людей, которым обращение к докторам представлялось неким испытанием. Хамоватые регистратуры, путающиеся записи, бесконечные очереди (в разные кабинеты одновременно), «рыночные» скандалы… Конечно, здесь наверняка всё было совсем не так! Просто её впечатления были связаны с посещением не самых качественных поликлиник. И воспоминания оказались чрезвычайно яркими, чтобы не возникло сомнений в ненужности обследований и таблеток. Ну, чуть поболело бы и прекратило. Зато организм самостоятельно победил бы всю гадость. Закалился, так сказать!

Доктор ушёл с настоянием, чтобы Инга полежала в палате хотя бы час. Но она, пошатываясь, сразу встала с постели. А там снова ощупала шишку. Судя по всему, недуг стремительно увеличивался в размерах. Или, может, просто у страха глаза велики!

Ничего. По возвращении в отель на голову возлёг бы точечный ледяной компресс, и недомогание влёт прошло бы как миленькое!

Сделав пару кругов по палате и, осознав, что всё действительно было не так уж и плохо, она решилась покинуть комнату, оставив без внимания запечатанный свёрток с положенной каждому пациенту больничной одеждой. Его Инга не заметила! А потому и ощущала себя в коридоре невероятно глупо. Идти по больнице только в оранжевом купальнике и босиком было…

Как бы доктор не подумал, что у неё всё-таки проявились проблемы с головой!

…Ну, а что было ещё делать, если её так привезли сюда?!

Ужасно стесняясь под провожающими взглядами, девушка дошла до приёмной, чтобы получить выписку. На удачу, медсестра при этом вручила пациентке и её вещи, уже запечатанные в объёмный пронумерованный бумажный пакет. Видимо, кто-то добрый прихватил имущество с пляжа. Так что, мысленно благодаря благодетеля, Инга отошла в сторонку и распечатала кулёк. Кажется, всё оказалось на месте.

— Вау! — послышалось восхищённое восклицание за спиной.

Звук был достаточно громким, чтобы обернулась не только она, но и оказавшиеся по близости сотрудники и пациенты.

И как ей удавалось постоянно натыкаться на Риэвира?!

Или же наоборот?

— Неужели ты решила всё-таки дообследоваться? Хотя, судя по наряду, наверное, пришла соблазнять врача? Не забывай про мужа!

«Вот сам и не забывай!» — злорадно подумала Инга, краснея от смущения как красный помидор. Риэвир говорил, даже и не думая снизить громкость хоть на тон!

— Ни то, и ни другое. Я здесь всего-то из-за небольшого инцидента на пляже. Неужели, подобное в голову тебе прийти не может? — свысока сказала она, подразумевая недостаток интеллекта у парня.

— Сознаюсь! Раз дело касалось тебя, то я просто обязан был и такое предусмотреть, — даже рассмеялся Риэвир, но глаза его выразили некое беспокойство. Деловой костюм, в который парень был одет, придал волнению даже чрезмерно серьёзный оттенок, но последующие слова разрушили сей эффект. — Что на этот раз, потеряшка? Солнечный удар вроде же был уже.

— А мячом по голове я ещё не получала, — процедила сквозь зубы «везучая» Инга.

Руки от осознания собственного злосчастья слушались плохо, но она кое-как повязала парео платьем. Для улиц города подобное одеяние вполне сошло бы, а доставать при Риэвире из пакета шорты не хотелось. Почему-то процесс их надевания показался ей значительно пошлее.

— Это что же приключилось? — удивился он и, сделав шаг в сторону, чтобы не дать ей пройти мимо него и сбежать, потребовал. — Рассказывай.

Инга тяжело вздохнула. Играть в «кошки-мышки» с островитянином было глупо. И так медсестра только делала вид, что занималась исключительно документацией. Хитрая улыбка до ушей выдавала ту с головой! Поэтому девушка присела на диванчик тёмно-синего цвета и взглядом пригласила Риэвира присоединиться. Он снял пиджак, аккуратно свернул и сел рядом.

— В волейбол играли и недоглядела. Вот мяч мне прямо по затылку и попал. А там ненадолго потеряла сознание и очнулась уже в больнице… В целом, доктор осмотрел меня да разрешил идти домой. Только рекомендовал побольше лежать и обращать внимание на своё самочувствие. Собственно, как раз перед твоим приходом я забрала свои вещи и намеревалась пойти в гостиницу согласно рекомендации… Теперь могу идти? — покорно спросила Инга словно школьница и наивно захлопала ресницами.

— Погоди. И это всё? — недопонял Риэвир.

— Конечно.

— Так зачем надо было садиться на диван? — постарался выяснить он.

В ответ на этот вопрос Инга едко добавила:

— Тебе хотелось историю, а мне немного посидеть. Тем более что это рекомендация врача. Соблюдаю режим так сказать.

— Вредничаешь то есть?

— Не без этого!

Она открыто улыбнулась ему, и Риэвир возмущенно переложил пиджак с одной руки на другую. Однако вместо ожидаемой колкости или шутки парень, мельком взглянув на наручные часы, предложил:

— Если подождёшь меня минут пятнадцать, то могу и проводить. Надо только одно дело доделать.

— Точно пятнадцать минут?

— Или около того. Зато ты как раз успеешь переодеться, — он хитро улыбнулся. — Ну, или одеться.

— Такая забота! — деланно удивилась Инга.

— Конечно! За тобой же нужен глаз да глаз. Стоит хоть на миг отвлечься, как ты тут же находишь повод для новой неприятности!

Разговор выходил вроде и весёлый, но напряжённый в том плане, что если бы хоть один из них решил хоть чуточку обидеться, то возникла бы настоящая ссора. Они вели свои беседы на грани. Но портить отношения с Риэвиром Инга вовсе не хотела, а потому решила выправить тенденцию, заканчивая диалог на более дружелюбной ноте.

— Не откажусь от твоего бдительного присмотра. Так что буду ждать здесь.

— Вот и договорились!

Он встал с дивана, надел пиджак и, прежде чем уйти, подмигнул ей, и добавил:

— А за примерное поведение так и быть. Расскажу потом важное и приятное для тебя известие.

Островитянин ушёл лёгкой, но быстрой деловой походкой, оставляя Ингу в некой растерянности. С одной стороны, «примерное поведение» требовало высказать в ответ какую-нибудь язвительную гадость. С другой, сильное женское любопытство умоляло сперва узнать, в чём хорошая новость заключалась.

Увы, закрывшаяся за Риэвиром дверь лишала её обеих возможностей!

Немного потерев виски, Инга встала с диванчика. И, видимо, слишком быстро, так как голова тут же закружилась, и ей пришлось немного постоять, чтобы прийти в себя. Нет, место то, конечно, было самое то, чтобы спотыкаться и падать! Да вот только наелась она такими приключениями на жизнь вперёд.

…Неспешно и с осторожностью, следуя согласно обозначениям на вывесках, девушка дошла до женского туалета и наконец-то переоделась.

— Главное теперь — найти дорогу обратно! — бодро посоветовала сама себе Инга и, испуганно зажав рот ладошкой, огляделась.

Она никак не ожидала, что начала бы разговаривать сама с собой в людном месте. Не хватало ещё, чтобы её приняли за сумасшедшую! Ладно самой это подозревать, ибо наркотический цветок, солнечный удар, сотрясение — неудивительно, что «крыша поехала» настолько, что ей снились невообразимые сны, столь схожие с реальностью! Но совершенно другое дело, когда остальные начали бы коситься и бояться оставаться с ней наедине.

Поэтому, словно параноик, Инга встала на карачки и посмотрела на пол под кабинками. К счастью, она оказалась единственным посетителем туалета в это время.

— Ой! — изумлённо воскликнула медсестра, бесшумно войдя в помещение и застав Ингу, стоявшую в туалете на четвереньках. — Вам плохо?

— Нет-нет, — быстро ответила девушка, ощущая себя неимоверной идиоткой. — Уронила просто. И нашла!

Она сделала вид, что подняла нечто с пола, после чего встала и положила это что-то в карман джинсовых шорт. Затем улыбнулась удивлённой женщине и уверенно подошла к раковине, чтобы помыть руки.

— Бывает, — растерянно ответила островитянка, немного приходя в себя, и поспешно зашла в одну из кабинок.

Инга, мысленно чертыхаясь, тут же закрыла кран, стряхнула капли с ладоней и вытерла те бумажным полотенцем. Кажется, в мире обычных людей ей теперь следовало вести себя с опаской, дабы не попасть в «дом ку-ку».

«Я абсолютно нормальный человек», — возвращаясь к дивану, без остановки повторяла про себя Инга, меняя интонацию в сторону убедительности.

То, что она не заплутала в коридорах, только послужило дополнительным доказательством в собственной правоте. Внутри себя девушка даже обнаружила некую самую настоящую гордость, заставившую её развеселиться до глубины души. Ведь та была сродни детской уверенности, что именно ты самая умелая, умная и замечательная потому, что послушалась маму, хорошо поела и долго поспала!

Риэвир ещё не вернулся, так что Инга, готовясь к скуке ожидания, присела на край чересчур мягкого диванчика. Она словно провалилась в некую ямку, хотя и весьма уютную. Дежурная медсестра удостоила посетительницу фойе мимолётным взглядом и вернулась к своим повседневным делам. Девушка же зевнула, согласно этикету прикрывая рот ладошкой, и взяла с ближайшего двухъярусного столика красочный журнал. Увы, тот отличался редкостной занудностью. Ни кроссвордов, ни анекдотов, ни интересных статей не нашлось. Всё содержимое было посвящено описанию различных типичных заболеваний и их профилактике. Подобная ерунда регулярно приносилась благоверным целыми кипами. Естественно, муж долгое время не давал выбрасывать свежую макулатуру, объясняя тем, что собирался изучать это полезное чтиво. Но по итогу прочитывалось от силы всего несколько буклетов и то под пристальным взглядом Инги, а остальное она, надеясь, что Антон уже подзабыл об имуществе, потихонечку, по бумажке, выкидывала в мусорное ведро, прикрывая различной тарой от продуктов питания. Поэтому буклет возвратился на столик.

…И, наверное, уже покрывался пылью в ожидании Риэвира! Парень определённо задерживался. По ощущениям девушки прошло не менее получаса.

Нетерпение заставило задрыгать коленками, но развлечением это не послужило. Тогда она раскрыла пошире свой пакет, снова взяла журнал и, бросив искоса взгляд на медсестру, взялась за дело. В конце концов, у каждого в этом мире имелись свои странные привычки. Большинство, конечно, устраивал банальный перекур. Но другие, ведущие более здоровый образ жизни, развлекались иными способами. Например, Инге нравилось рвать бумаги на тонкие полоски. Не то, чтобы это оказалось великим развлечением, но девушка умела верно выбирать правила. В этот раз, по своеобразной игре, медсестра не должна была услышать звук раздираемого на кусочки общественного имущества. Так что избавление персонала больницы от макулатуры шаловливым и нетривиальным способом определённо поднимало Инге настроение.

— Ты чем это занимаешься? — послышался чрезвычайно тихий шёпот у самого её уха, когда девушка, бросив в очередной взгляд искоса на занятую медсестру, чуть высунув кончик языка, начала отрывать пятую полоску. Очень медленно. Иначе плотная глянцевая бумага издавала куда как более громкий звук.

Она вздрогнула, от неожиданности выронив испорченный журнал. Как Риэвир мог подойти с совершенно другой стороны, да ещё и так тихо!

— Ты как вошёл?!

— Через основной вход. Я выходил из здания, — легко и доступно объяснил он.

— А почему эти двери не скрипят?! — снова возмутилась Инга, поднимая тонкую книжицу с кафельного пола. — Ты же как вор подкрался! Даже ещё тише!

— Да как-то заботимся о зданиях, — невпопад ответил парень на вопрос и заметил: — Зато теперь я знаю, как ты проводишь своё свободное время… Зачем тебе вот только это понадобилось?

— Пошли отсюда, — поймав на себе любопытный и настороженный взгляд полноватой медсестры сказала Инга, вставая с диванчика. Подвергнутый потрошению буклет она невозмутимо выбросила в урну и направилась к выходу.

— И всё же, — напомнил о своей просьбе Риэвир, когда они вышли на улицу.

— Это была своеобразная игра…

Оправдание Инги выслушалось с неподдельным интересом. Наверное, молодой островитянин и не предполагал, что можно было так развлекаться. Собственно, сама девушка считала, что ей тоже подобное занятие со стороны показалось бы, мягко говоря, странным.

…Хотя, а чем ещё заниматься, когда с собой нет никаких гаджетов?

Ведь честно, для неё намного привычнее было уткнуться в экранчик смартфона, ползая по дебрям мировой сети. Подобное действо позволяло занять и голову, и руки, пусть и абсолютно ненужным, но затягивающим делом. Вот только… не было на Острове нормального интернета, чтоб носить с собой смартфон!

— Так что вот так, — закончила она.

— Весело! Но я бы не на полоски рвал.

— А что бы ты сделал?

— Разорвал буклет по страницам и сложил из них кораблики, — приступил к внесению новой идеи Риэвир. — Внутрь них ещё здорово поставить деревянную палочку с перекладинкой, вроде как человечка, и пустить на воду. Только при этом сразу же поджечь. Устроить кораблекрушение намного интереснее, чем просто наблюдать, как бумажное судно плавает.

— Похоже, что ты так в детстве развлекался.

— Как догадалась?

— О, это очень просто!

Инга хитро улыбнулась, с удовольствием слизывая подтаявшее сверху кокосовое мороженое в вафельном стаканчике. Она не смогла отказаться от предложения Риэвира чуть охладиться. Ему-то это точно требовалось! Пусть он и снял пиджак, но в костюмных брюках и рубашке всё равно было не так уж и приятно в пик дневного пекла.

— Сама так развлекалась? — вдруг понял островитянин.

— Почти.

— А как?

Девушка с сожалением прервалась от поглощения вкусной холодной массы и пустилась в воспоминания:

— Мы вот из бумаги делали не кораблики, а самолётики. Наверно, у нас просто никакой реки или озера поблизости от дома не было. Зато высокие многоэтажки предлагали не менее примечательные возможности.

— Понятно. Привилегии оказались у воздушного транспорта.

— Именно! Помню, частенько стояли с подружкой на балконе, пока взрослые не присматривали. Иначе сразу ругали, объясняя, что мусорить нельзя… А как нельзя, если интересно?!

— Никак!

— Ага. Но вот, однажды, пока родители в магазин вышли ненадолго, произошла забавная история. Заранее этих бумажных самолётиков из исписанной тетради наделали штук по семь или десять что ли на каждую. А жили мы тогда на четырнадцатом этаже. Самолётики далеко летели.

— Неудивительно! — заранее заходясь в смехе вставил словечко Риэвир, пока Инга ловила языком стекающую по вафле каплю растаявшего мороженого. Положение вроде было спасено, но пальцы при перемещении по стаканчику всё же стали противно сладкими и липкими.

— Каждый самолётик тоже поджигался, и с балкона его сразу кидали вниз. Получалось не кораблекрушение, а самая настоящая авиакатастрофа. А уж если из целлофанового пакетика вкупе с нитками и парашютиста сделать да закрепить…

Она мечтательно посмотрела на небо, погружаясь в детские воспоминания. И, наверное, те бы унесли её далеко-далеко, но Риэвир искренне пожалел:

— Мда. Не додумались мы с братом до спасательного круга для человечка.

— Это вы зря.

— Да уж понятно, что зря. Да только уже ничего не поделаешь, — расстроенным голосом произнёс он, разводя руками. — И что же там у вас, вредителей, дальше произошло?

— В принципе, вреда никакого. Разве что дворнику работа. Горящий самолётик либо в воздухе затухал, либо последние пару секунд догорал на асфальте улицы внизу. Но вот тогда произошла оплошность. Соседи ниже и правее меняли остекление лоджии. Старые рамы сняли, а новые ещё не поставили из-за чего-то. Рабочие что ли подвели? А бельё они на натянутых верёвках на балконе сушили. Как раз тогда была очередь сохнуть огромной белой простыне… И вот самолётик подожжённый летит.

— Угу! Доживает свои последние мгновения! — перебил парень. Инга же, не обращая внимания на его слова, продолжила:

— Порыв ветра. И его быстро уносит прямо к соседям ниже на балкон! Мы склоняемся, чтобы разглядеть, что ж там. А он воткнулся подопалённым остриём прямо в подсохшую простыню. Не прожёг, конечно. Но так долго скользил по ней вниз, оставляя полосу чёрно-угольного цвета…

— И тут вас поймали?

— Да! Как назло, на лоджию почти сразу вышла моя любимая сварливая соседка. Интуиция у неё что ли на скандал работала? В общем, та решила повесить ещё что-то из постиранного. Увидела эту полосу. Сразу поняла, в чём дело, благо нас с подружкой заприметила, и заголосила дурным голосом не хуже оперной певицы.

— О! Вот как в людях и пробуждаются таланты!

— И не говори! Ей бы благодарить нас за раскрытие таких исключительных способностей надо! — захихикала девушка.

— И всё же. Кажется, кого-то по возвращении родителей ожидала самая настоящая разборка? — вовсю наслаждался прошлыми бедами девушки Риэвир.

— Не то слово! — кисло согласилась Инга, хотя сами разбирательства уже не помнила. Запомнилось лишь само событие и ставшие огромными, словно блюдца, глаза свирепой соседки. — Сейчас-то так не развлечёшься. Остаётся лишь передавать опыт шалостей последующим поколениям.

— Обещаешь никому не рассказывать? — вдруг заговорщицки поинтересовался парень, желая поделиться ещё чем-то.

— Чес-слово! — азартно пообещала Инга, не забыв для убедительности по православной традиции и перекреститься.

— А мы с Остором играли в сумасшедший дом, — тихо признался собеседник.

— Это как?! — от изумления она даже забыла про мороженое, и огромная капля всё-таки стекла уже по самой ладони.

— Столько лет девчонке, а так и не научилась прилично есть! — решил прокомментировать случайность Риэвир.

Сам-то он уже давно покончил со своей порцией и ни капельки не испачкался, вызывая тихую зависть у спутницы. Она не понимала, как подобное вообще было возможно! Это же тоже самое, как есть арбуз и не оттирать от сладкого сока лицо!

— Ты не уходи от темы!

— Отец привёз нас загород в какой-то скромный маленький домик. И все взрослые тоже куда-то отлучились.

— В их присутствии сложновато запоминающиеся подвиги совершать, — вскользь заметила Инга. — Все шалости на корню пресекают.

— Действительно. Как будто сами детьми не были!

— Были. Просто забыли, как это бывает.

— Скорее всего.

— Так взрослые ушли и что?

— Они ушли, а Остора старшим поставили над пятью детьми примерно одного шебутного возраста. Ну, и он быстро осознал, что лучше помочь нам в совершении какого безумства, чем по углам вылавливать, да сопли и слёзы из-за драк вытирать. Так что повесить на входную дверь лист бумаги с надписью «Сумасшедший дом» — была его идея. В конце концов, мы ещё не умели писать. А там началось. Кто-то бил половником о кастрюлю, кто-то гудел в манок, кто-то играл на пианино. Сама понимаешь, какие это были прелестные аккорды! Я хоть и совсем мелкий тогда был, но точно помню, что сам не нашёл чем можно было бы издать столь громкие звуки. Поэтому просто прыгал со стола на пол и вопил.

— Бедные соседи, — рассмеялась Инга, с трудом представляя себе такое развлечение. — Они, наверное, переполошились не на шутку?

— А что бы они могли сделать? Подошли бы ко входу. Так на двери чётко и конкретно обозначена ситуация, — он и сам рассмеялся над воспоминанием.

— С трудом представляю Остора за таким занятием. Он настолько серьёзный, что сложно вообразить его, пусть и маленьким, но занимающимся подобными развлечениями. Как же до этого додумался?

— Все претензии к его организаторскому таланту. В то время тот раскрывался без особого учёта последствий. Так что пусть все дети и остались счастливы, но взрослые как-то не особо порадовались и не посчитали должным гордиться нашим и его поступком.

— После такого разговора так и хочется чего-нибудь учудить! — азартно сказала Инга, понимая, что в попе проснулось детское неугомонное шило.

— Мало тебе было волейбола?

— Мало! — уверенно ответила она, осознавая, что даже голова уже не так уж и болела.

А, может, наконец-то подействовала таблетка, выданная врачом, перед тем как тот ушёл из палаты, предоставляя девушку её судьбе?

— Вообще-то у меня ещё много дел, — несколько расстроено проговорил парень.

Инга и сама почувствовала сильное огорчение. Такое возникало в моменты детства, когда лучшего приятеля по играм настойчиво зазывали на обед домой, а вы только-только разыгрались. А потому улыбка и возникла на её лице от последующих слов:

— Но на пару часиков могу и сбежать от них! Тем более что мороженое разбудило аппетит. Хочется чего-нибудь эдакого.

— Неземного?

— Отчего же? Очень даже земного… Как ты смотришь на то, чтобы стянуть ягод из сада? Земляника особого сорта. Крупная, а на вкус слаще лесной. Я точно знаю, что она там поспела и невероятно сочная. А так как чужая, то вообще… Пальчики оближешь!

Пальчики Инге хотелось не облизать, а хорошенько помыть. Подсохшее на ладонях сладкое мороженое словно клей пыталось соединить фаланги, но о них она вовсе не думала. Нет. Волновало иное. Вроде и сама она предложила впасть в детство, однако высказанная вслух задумка откровенно пугала.

Мало ей было прошлых приключений? Опять во все тяжкие что ли пускаться? Не станет ли хуже?!

…Как назло, от упоминания о землянике даже слюнообразование повысилось. Ей действительно захотелось этих распрекрасных запретных ягод!

— А если нас поймают? — распереживалась всё же она, понимая, что своим вопросом уже наполовину дала согласие.

— Не. Там такой хозяин сейчас. Толком не следит ни за чем, а садовник взял вчера отгул на неделю. Самое то!

— Далеко отсюда будет? — решилась Инга.

В конце концов, она часто слышала от мужа, как тот обирал соседские участки, будучи у бабушки в деревне. Его истории были полны эмоций и приключений. Девушке же в этом деле похвастаться было абсолютно нечем! Поэтому она решила, что, быть может, это самое удачное обстоятельство, дабы наверстать некогда упущенное в детстве событие. Тем более, ей-то уж точно не грозила разборка с родителями в стиле: как она могла и неужели дома нечего поесть!

— Не очень.

— А ничего, что день сейчас, и соседи бдительно шныряют по округе? Извечный закон подлости.

— А что соседи? В такую жару по своим домам прячутся, и нос на улицу не показывают. Где им чего-то усмотреть?

Риэвир, кажется, и сам не на шутку загорелся идеей полакомиться спелой земляничкой.

— Хорошо. Надеюсь только, для твоей должности и репутации это не окажется очень губительным. Ведь если нас засекут…

— Я ещё ни разу не попадался! — гордо заявил он. — Так что пошли, салага!

Они резко завернули в скромный переулочек.

Идти действительно пришлось совсем недолго. Будущее место преступления находилось в черте города, располагаясь несколько поодаль от основных улиц, и одним боком находясь внутри ухоженного приятного парка.

По дороге «злодеи» обсуждали стратегию похищения земляники.

— Можно так. Один ест, а другой смотрит, точно ли никого по близости нет, — предложил Риэвир.

— Нет! Я вот точно знаю, что буду подсчитывать, сколько ягод ты съел, чтобы свою долю не уменьшить, — созналась Инга. — Смысл такого наблюдения?

— Никакого. Хотя ощутимая польза от моего предложения уже проявилась.

— Это какая?

— Теперь буду знать, что ты ещё и жадина, — он приподнял указательный палец вверх.

— Ничего подобного! — тут же возмутилась девушка. — Просто у меня очень развита склонность к математическим подсчётам!

— Вот-вот! И я про это, — деланно печально вздохнул Риэвир. — Остаётся только одновременно собирать ягоды по разные стороны гряды. Можно даже соревнование устроить. Кто быстрее.

— Кто быстрее дойдёт до середины? — хмыкнула Инга, воочию представляя этот праздник обжорства. — Задумка неплохая.

— А то! Всё равно придётся есть как можно быстрее. А тут дополнительный стимул, увеличивающий шансы наесться до того, как мы попадёмся кому на глаза… Правда, не могу подсчитать на сколько процентов будет при этом разница в шансах, — он хитро подмигнул.

— Нет. Мне так не нравится! — уверенно отказалась девушка. — Раз земляника вкусная и сочная, то ей надо наслаждаться. А какое удовольствие в такой спешке? Так что надо собрать ягоды, вынести, а затем разделить в укромном уголочке.

— И во что собирать будем? — задумался Риэвир. — Пиджак свой портить не позволю!

— Ну! И кто из нас двоих жадина?! — ехидно заметила Инга.

Однако, несмотря на вопрос, она вытащила из кармана шорт пластиковый прозрачный пакетик для хранения бутербродов. Неопрятность не подвела. Вот если бы упаковка стала выброшена, как и полагалось, то сейчас они бы искали что-нибудь по округе. А так, тара нашлась, способствуя принятию решения. Потом подельники обговорили тактику поведения, если бы хозяин ни с того, ни с сего решил выйти в сад. Правда, ничего дельного, кроме как бежать без оглядки в разные стороны, они не придумали. Может, грандиозные идеи ещё бы и могли возникнуть, но Риэвир остановился у каменной стены высотой немногим более двух метров, за которой частично виднелся, конечно, не дворец, но достаточно большой просторный особнячок.

— И как мы переберёмся?

— Очень просто, — ответил он и, неожиданно схватив девушку за талию, высоко поднял её над землёй. — Хватайся!

Ладони судорожно вцепились в край преграды. К таким стремительным действиям без предупреждения Инга была вовсе не готова. Каменная крошка и пыль прилипли к рукам. Кожу противно закололо. Однако она сумела приподняться, случайно почти заехав ступнёй по лицу Риэвира в попытке нащупать опору в виде его плеча. Хорошо, что у того получилось ловко увернуться. После чего начинающая воришка, оседлав стену словно лошадь, победоносно посмотрела вниз, стараясь отдышаться. Высота отсюда казалась невероятно огромной.

Островитянин же отошёл на несколько шагов назад, разбежался и прыгнул. Он легко ухватился, быстро подтянулся и без труда забрался наверх, как будто не единожды уже оттачивал навыки. Могло показаться, что парень просто-напросто взлетел на стену!

— Готова совершить преступление?

Чёрт! Риэвир даже не запыхался.

— Да, — ответила Инга с оттенком зависти.

Она осознала, что по возвращении на родину всё же купила бы абонемент в спортзал. Стройная фигура ей досталась от природы, но физическая подготовка явно требовала улучшения.

— Тогда спрыгиваем, — сказал парень и через миг очутился внутри двора. Слова у него с делом явно не расходились!

Инга же нервно поджала нижнюю губу и ещё крепче вцепилась ладонями в каменную кладку, словно бы кто-то намеревался её насильно сбрасывать.

— Боишься что ли? Тут же всего метра два.

— Не. Нашёл чего мне бояться! — ответила она смешливо, после чего медленно и обречённо развернулась в сторону особняка.

Участок был небольшим. Как раз таким, чтобы вмещать в себя уютный сад возле дома такого размера. Ухоженные тропинки сходились в единую дорожку, выложенную плиткой. Она начиналась у беседки, почти полностью заросшей вьюнком с роскошными розоватыми цветами похожими на пионы, и вела прямиком к заднему крыльцу дома. Никаких теплиц или грядок не наблюдалось. Вокруг росли лишь аккуратная ровная низенькая травка, высокие деревья и многочисленные, ограждённые округлыми красноватыми камушками, клумбы. Где Риэвир хотел здесь найти землянику — Инга не понимала.

…Быть может с другой стороны участка?

— Так ты спрыгиваешь? — отвлёк её от созерцания парень нетерпеливым голосом. Его не прельщало стоять без дела на открытом пространстве в чужом дворе.

— Конечно, — смиренно сказала девушка и снова с отчаяньем посмотрела вниз.

Высота почему-то не стала меньше. Поэтому наилучшим вариантом ей казалось лечь животом на стену и спустить ноги. Пусть глупо, зато вот уж точно ничего не сломала бы.

— Давай! Я тебя поймаю, — Риэвир настойчиво и нетерпеливо протянул руки, готовый схватить её в любой миг.

— Лови! — решилась она и резко оттолкнулась от ограды.

Скоротечность полёта позволила догадаться, что получилось нечто вроде «бомбочки». А уж не как, если поэтично выразиться, «вспорхнула словно птица»! Риэвир поймал подельницу, тихо ойкнув, и машинально сделал шажок назад, чтобы удержать равновесие. Сердце Инги от пережитого забилось чаще, а настроение заоблачно поднялось благодаря адреналину.

— Так! Где здесь моя земляничка? — азартно и по-хозяйски произнесла она, с шуршанием раскрывая пошире подготовленный пакетик.

— Идём. Только надо осторожнее. Чтобы нас не заметили, — зашептал он и прислонился спиной к дереву. После чего посмотрел из-за него по обе стороны, дабы убедиться в отсутствии свидетелей. — Вроде никого.

— Да, — так же тихо прошептала Инга и пригнулась, чтобы получше спрятаться за кустом, на котором гроздьями красовались мелкие чёрные ягоды.

— Ниже надо! — недовольный её маскировкой, порекомендовал шиканьем Риэвир.

Ниже получилось бы только если встать на колени. И в целях безопасности Инге пришлось принять именно такую позу. В конце концов, мягкая газонная трава оказалась намного приятнее кафельного пола в туалете больницы…

— Так?

— Хорошо. Теперь заходи с правого края, а я с левого. Нам нужна вон та огромная круглая клумба с фонтанчиком в центре.

— Земляника на клумбе? Не в теплице?

— Какая теплица при нашем климате?!

Изумление и логика в словах Риэвира позволили Инге чётко осознать, что как учёный она состоялась как-то так себе.

«У тебя узкая специализация на химии, а не биологии!» — попробовала утешить себя она, но помогло крайне слабо.

— И какие грядки? — продолжил возмущаться он. — Здесь сад, а не огород. Кое-что выращивается, чтобы если во двор выйти, то и поклевать можно было с охотки. Но растёт незаметно. Среди цветов.

— А, — понятливо замычала девушка. — Тогда идём к клумбе.

Риэвир, склоняясь в три погибели, начал красться в нужную сторону, совершая краткие быстрые перебежки от куста к кусту. Он профессионально старался как можно меньше находиться на открытом пространстве. Инга, решив последовать примеру мастера, приподнялась и сама перебежала к толстому стволу дерева. Коричневая шелушащаяся кора частично осталась на прислонённых липких пальцах, знакомясь с оставшейся там каменной крошкой. От страха сердце громко стучало, как будто на весь сад.

Но дело было задумано. Начато. И оставалось лишь благополучно его завершить! И для этого несчастные метров пятьдесят они преодолевали с минут десять, периодически замирая и оглядываясь! Наконец, оба оказались у заветной клумбы, расположенной в непосредственной близи от входа в дом.

— Давай с этой стороны? Так нас точно не будет видно из-за фонтана, — решила проявить интеллект, тщательно развиваемый на научном поприще, Инга и снова раскрыла целлофановый пакетик для сбора чужого добра.

— Хорошо.

Земляника пряталась среди красивых цветов. Плодоносящие кустики казались хиленькими, но на каждом гроздьями висели крупные сочные ягоды насыщенного малинового оттенка. Не удержавшись, Инга втихаря съела одну. Риэвир не солгал. Более вкусную землянику нужно было ещё поискать! Она, почуяв жадность, начала набирать ягоды в горсти и суетливо складывать в пакетик. Риэвир не отставал.

— Надо зайти немного сбоку, — предложил парень вскоре.

Того, что они набрали уже было в принципе порядочно… но оно и закончилось бы через пару минут от начала трапезы!

— Давай! — без тени сомнения согласилась Инга и начала новый сбор урожая.

Некоторые ягоды оказались уже переспелыми. Стоило только схватиться, как их бока мялись и выделяли ароматный розовый сок. О том, что она занимается воровством, девушка уже и не вспоминала.

Это же эгоизм со стороны хозяина дома не есть такую прелесть, и не давать наслаждаться ею другим!

— Трудитесь? — послышался откуда-то свысока голос, преисполненный сарказма.

Душа Инги словно ушла в пятки. Она в испуге приподняла голову и увидела не кого-то, а… Остора.

— Так ты дома? — удивился Риэвир брату.

Владыка отошёл от окна, открыл входную дверь и неспешно спустился вниз с крыльца, скрещивая руки на груди.

— Дома. И тебя совсем не ожидал. А тут смотрю в окно и вижу… Такие интересные перебежки по двору совершаются. Завораживают прямо-таки!

— Тоже мне величайший разоритель чужих садов! Только хвастать и горазд, что никогда не попадался! — ехидно зашипела Инга, не ожидавшая такой подставы от спутника.

Обкрадывать Остора она бы точно не решилась!

— Да никогда не попадался я! — возмутился парень.

— Кто разоритель? Он?! Ты же никогда в чужие сады не наведывался, — искренне удивился брат Риэвира. — Всё время осторожничал.

— Поэтому и не попадался!

«Жулик!» — мысленно обозвала напарника Инга, но сдержалась от произнесения слова вслух.

— Так это вы сад обворовывали?! А я-то долго следил и всё понять не мог к чему такие загадочные перемещения! — неожиданно осознал причину Остор и даже широко и искренне улыбнулся на миг, после чего продолжил с издёвкой: — Ничего лучше собственного дома найти то ты не смог? Да, братец?

— Вообще не чужая собственность?! — почувствовав себя обманутой до глубины души воскликнула Инга. Первоначально ей ещё думалось, что братья жили порознь.

Остор недовольно посмотрел на неё, и девушка тут же прикусила язык. Мало ей было правонарушений, так ещё и воровства не хватало для полной коллекции!

— Он говорил, что это владения старого родственника, — приступила она к лживым оправданиям. — Сказал, что тот разрешает есть землянику. Только в силу преклонного возраста иногда забывает, кто есть кто. Поэтому мы так и крались в сад, чтоб хозяина не потревожить.

— Когда это я страдал потерей памяти? Да ещё и возрастной?!

Обида явно завладела Остором. Лицо надменного грозного Владыки Острова стало мрачнее тучи. Его младший брат тоже не выражал восторга от выдуманного девушкой логического объяснения поступка, но обвинять во вранье не стал.

— Ты знаешь, — наконец сказал Риэвир, откашлявшись, чтобы потянуть время для ответа, и приподнял пакетик, более чем наполовину наполненный земляникой. Ягоды под собственной тяжестью пустили сок ещё больше, а потому почти плавали в нём. Тара же, по всей видимости, оказалась немного дырявой, ибо розоватый сироп стёк на белую манжету рубашки островитянина, оставляя некрасивое расплывающееся пятно. — Мы уже насобирали. Нам хватит… Пойдём!

Он ухватил Ингу за руку и решительно повёл её в дом. Видимо, возвращаться на улицу предстояло вполне традиционным путём.

— До свидания, — чтобы быть вежливой тактично попрощалась Инга.

— Нет, уж! Искренне надеюсь на окончательное прощание! — с лёгким испугом в голосе ответил Владыка Остор. — Настолько, что, если бы была возможность, всё же перенёс ваше отбытие на завтра, а не на послезавтра.

— Что он имел ввиду? — тихо спросила девушка, когда они оказались внутри дома.

Обстановка ей понравилась. Внутри было достаточно просто и аскетично. Минимум мебели. Уйма свободного пространства. И при этом весьма красиво и уютно. У хозяев оказался прекрасный вкус на её взгляд.

— А, точно, — сбрасывая плохое настроение от вынужденного неприятного разговора с братом, произнёс Риэвир. — Это и есть та новость, что я хотел тебе в больнице ещё рассказать, но отвлёкся на растерзываемый тобой буклет. Погода вполне наладилась. Завтра утром и вечером отплывают первые два корабля.

— И на каком из них отправляюсь я?

— Ты что? Остора не слышала? Ни на каком. Они и так будут заполнены битком.

— И в чём тогда хорошая новость? Сегодня за мной должен был прилететь вертолёт. Он будет?

— Нет. Полёты пока ещё запрещены, но для тебя забронировано местечко на корабле, чьё отправление назначено послезавтра ровно на полдень.

— Надеюсь, Остор не отомстит мне самой ужасной каютой? Где-нибудь глубоко в трюме! Чтобы без окон, как в тюрьме.

— Не, тут не переживай. Он вряд ли… А вот я вполне! За то, что ты такого понапридумывала, устроить подобную кару — это в моём характере. Так что осталось выбрать, в какое техническое отделение тебя пустят на постой.

— Прости же меня! — театрально взмолилась Инга. — Искренне каюсь! Не наказывай меня столь мучительно!

— Считай, что моё сердце дрогнуло, и я тебя прощаю.

— Вот можешь же ты быть великодушным, а не букой.

— А то! — довольно сказал Риэвир и, как бы вскользь заметил: — Но до бук, с которыми можно весело провести время, играя в мяч, и которые потом бросают чуть что — мне ещё ой как далеко.

— Надеюсь, ты к такому и не стремишься, а? — несколько тише спросила Инга.

Удивительно. Почему ей должно было быть стыдно за незнакомую компанию? Но почему-то стало совестно. Может потому, что они тоже оказались туристами? А значит, как и она, являлись представителями мира. Огромного мира, лежащего далеко за водами мистического, великолепного и прекрасного Острова.

— Ну, вот я тебя и проводил, — довольный собой, сказал Риэвир. — Следуй указаниям доктора. Всенепременно валяйся на кровати, ощущая себя немощной и больной. Пей побольше лекарств для беспросветной тоски. И, конечно же, наслаждайся земляникой!

С этими напутствующими словами он вручил ей многострадальный, истекающий сладким соком пакетик. По дороге, после пережитого, ягоды они не ели. Было что обсудить, да и Инге временно расхотелось лакомств после волнений. Так что содержимое осталось в целости и сохранности.

— А ты? — с удовольствием принимая щедрый дар, поинтересовалась Инга. — Я готова поделиться долей добычи.

— Честный вор. Такая редкость! — восхитился он. — А я на завтрак объелся. Правда, собирал по другую сторону от фонтана.

— Так вот какими глобальными и важными делами занимаются по утрам всемогущие Владыки Острова, — глубокомысленно произнесла Инга.

— А ты думала, что всё так просто? И учти. Это действо требует невероятной сосредоточенности и самоконтроля.

— Чтобы не съесть всё собранное сразу?

— Ну, ты как в воду глядишь! — они дружно рассмеялись. — Ладно. Мне действительно пора. И нужно заниматься делами. Теми, что посерьёзнее сбора земляники.

— Теперь из дел не вылезаешь. Всё занят.

— Увы, — он виновато развёл руками. — Но, если хочешь, завтра могу заглянуть. Ты же в пещеры так и не собралась, как я понимаю?

— Нет. Мне без компании как-то скучно куда-либо ходить.

— Тогда до завтра! — он улыбнулся на прощание и развернулся, чтобы уйти, как Инга вспомнила нечто невероятно важное.

— А ко скольки ждать-то?

Отсутствие сотовой связи заставляло обдумывать такие моменты заранее. Это в большом мире можно договориться о чём-то и ещё раз с десять списаться или созвониться для крохотных, но значимых уточнений или успокоения беспокойства. На Острове, как и когда-то в прошлых веках, всё было иначе. Приходилось заставлять мозг работать, чтобы сразу обсудить все детали.

— В течение часа после полудня. Точнее не могу сказать.

— Хорошо. До встречи, — Инга помахала рукой ему вслед с огорчением от расставания. Затем немного потопталась на крыльце гостиницы, как будто ожидала, что приятель зачем-то вернулся бы, но потом зашла внутрь.

В холле почти ничего не изменилось. Бежевый сводчатый потолок с округлой люстрой под средневековье всё также плавно переходил в тёмно-синие стены со светлым ненавязчивым рисунком. Четыре больших трёхстворчатых витражных окна в жёлто-зелёных тонах с тематикой, неуловимо напоминающей об японских садах и райских птицах, по-прежнему привлекали взор. Коричневые пересекающиеся над головой деревянные балки для устойчивости конструкции не изменили цвет. Пара кожаных диванчиков, украшенными металлическими заклёпками, да кресла под стать тем стояли на своих местах, как и деревянные столики с аккуратно сложенными буклетами и брошюрами об Острове, гостинице и предоставляемых услугах. По левую руку от входа, вдоль синей ковровой дорожки с низеньким мягким ворсом, расстеленной на паркет цвета дуба, размещалась знакомая резная стойка администратора. Арьнен привычно облокачивался на неё и со скучающим лицом строгал из деревяшки какую-то фигурку да вскользь наблюдал за царившим повсюду непривычным ажиотажем. Туристы уже знали, что совсем скоро смогли бы вернуться к своим домам и делам, а потому активно обсуждали, что им предстояло сделать первым делом по возвращении. Некоторые рассуждали, что они ещё успели бы посмотреть до отплытия. И при таких обстоятельствах на перемывание косточек Инги ни у кого не осталось времени. Даже её приход остался замеченным, пожалуй, только Арьненом.

— Добрый вечер, — поприветствовал он её.

— И вам, — обрадовалась приветствию Инга. — Не возражаете, если я приму ваше приглашение и всё-таки выпью чашечку волшебного чая?

— Не хочется снова утренний переполох разводить? — усмехнулся старичок, откладывая в сторону и ножичек, и заготовку поделки.

— Именно! У меня, кстати, и угощение есть, — она подняла повыше пакетик с многострадальной переспелой земляникой и тут же смутилась. — Ой! Как-то она уже совсем неаппетитно выглядит.

— Зато аромат чудный! Погоди, — старик ненадолго скрылся в своей каморке, а после вышел оттуда с округлой глиняной миской, украшенной объёмной косичкой. — Клади сюда. Пересыпай.

Инга постаралась вытряхнуть землянику одним разом. Та шлёпнулась слипшимся комом. Часть сочных ягод размазалась по стенкам пакета. Извлекать их без столового прибора показалось ей верхом вульгарности, и поэтому она постаралась поспешно свернуть пакетик и сжать его в кулачке.

— Предлагаю посыпать всё это богатство сахаром. Чуть-чуть совсем. А потом съесть с булочками за чашечкой чая, — произнёс Арьнен. — Получится неварёное варенье. И не такое сладкое, и все витамины, и вкус сохранятся.

— Замечательно, — обрадовалась идее Инга. — Ко скольки к вам зайти?

— Приходи через пару часиков. Как раз внучок подойти должен. Я поставлю его работать, а сам отдохну немного.

— Настоящий помощник он у вас, — сделала комплимент Инга, внутренне веселясь от воспоминания о серьёзности подростка.

— Помощник, — довольно согласился Арьнен. Ему пришлась по нраву такая похвала.

Инга поднялась в свой номер и первым делом поспешила отмыть руки. Тёмная вода, потёкшая по краю раковины, намекнула ей, что это было сделано не зря. По ходу, на своих ладонях она собрала чуть ли не всю грязь в городе! Затем девушка приняла душ и с удовольствием легла на кровать, включив ноутбук. Голова как раз вновь разболелась — видимо, закончилось действие лекарства. Так что полежать показалось ей наиболее прекрасной идеей.

— А вот и ты, — написал муж, едва она вошла в сеть.

«Караулил что ли?» — с некой неприязнью подумала девушка, но напечатала достаточно игривое приветствие:

— А там вот ты!

— Что сегодня?

— Самые замечательные известия. Послезавтра отплытие моего кораблика… Я возвращаюсь домой.

— Ты не представляешь, как я счастлив! Настолько, что куплю на день твоего возвращения билеты на мюзикл. Тот, что ты так сходить хотела.

— О, — искренне удивилась Инга. — Ты же столько лет говорил, что терпеть не можешь ни оперу, ни мюзиклы!

— Зато меня радует твоя улыбка. И если мюзикл сделает тебя счастливой, то я готов пройти это испытание.

Испытание? Неужели нельзя предложить что-то, чтобы порадовало бы их двоих? Почему одному всегда нужно страдать? Разве это верно?!

— Прямо-таки огонь, вода и медные трубы, — хмуро напечатала она, но текст не передал восторженному собеседнику грусти интонаций.

— Надеюсь, живая музыка из одних труб не будет состоять!

— Будь в этом уверен. Как твой день?

— Достаточно обыденно. Только без тебя совсем одиноко и грустно, — муж поставил плачущий смайлик, заставляя её тут же ощутить невероятную скуку от предположения дальнейшего развития разговора. — Пришлось заняться самообразованием и прочитать научный журнал, что вчера на работе вспомнил захватить. Тебе, кстати, письмо с торговыми каталогами пришло.

— Это надоевшая рассылка. Раз закажешь — потом от спама не избавишься. Сразу выкидывай их.

— Так и сделаю. А ты как?

— Загорала на пляже. Купалась… И наслаждалась земляникой.

Воспоминания о саде и Риэвире и вовсе убили её энтузиазм к общению.

Удивительно! Она приехала на этот Остров, мечтая сделать передышку от Антона. Она желала ощутить тоску по мужу, как если бы их отношения вернулись к самому началу. А теперь… Стоило вспомнить нового нагловатого приятеля, как образ супруга сразу же мерк.

Холодок пробежал по спине Инги.

Девушка, даже не прочитав полученный ответ, задумалась о вероятной измене. Никто никогда не слышал, чтобы островитяне заводили романы с кем-то из большого мира. В буклетах туристов значились мягкие предупреждения об осторожности фривольного общения. Так что вряд ли бы местная вера позволила кое-кому сделать опрометчивый шаг. А без напора её ответственность за уже данную клятву верности не разрушилась бы. Да и не столь хотелось физической близости, сколько…

Любви? Она была влюблена?!

Несомненно, в Риэвире было всё то, чего ей так не хватало в муже. Некая лёгкость, игривость, энергия, свойственные ей самой. И Антон, пока он находился на столь огромном расстоянии от неё, интуитивно начал подражать идеалу супруги, как в их первые дни знакомства. Но стоило бы Инге вернуться, как их семью снова захватила бы обычная серая жизнь с раздражающими привычками.

Монотонность. Болото, в котором предстояло утопать! Сон, от которого нельзя проснуться!!!

Ей хотелось, чтобы рядом был кто-то, способный поддерживать в ней огонь жизни.

…С Антоном она чувствовала себя похороненной заживо.

— Пообещай мне, что вместо мюзикла мы обязательно съездим в поход, — потребовала Инга.

— Зачем? Грязь, пыль, антисанитария, мошкара.

— Природа, костёр, шашлык, романтика, — нашла она достойные возражения.

— Ты ещё и с ночёвкой хочешь, что ли? У нас же ни спальников, ни палатки. Может куда к знакомым на дачу? Серёга приглашал в том месяце как раз. В баньку сходим. Попьём пива. У них там пруд с карасями вроде. Можно и удочку закинуть. Никуда далеко ходить, да мёрзнуть не надо.

Ингу аж передёрнуло. Предложение мужа не отличалось новизной. Именно по такой схеме и происходили их поездки на природу.

А она желала чего-то большего! И даже не чего-то, а именно совместного преодоления неких первобытных сложностей. Какого-то приключения, способного пробудить в муже дух авантюризма. Деяний, в будущем сблизивших бы их.

— Нет. Мы поедем в поход. Хочу, — упрямо решила она налаживать отношения с мужем пусть и насильно.

«Главное, сделать так, чтобы этот поход вызвал у него положительные эмоции. А там и сам предлагать начнёт», — наивно подумала девушка и решила включить режим «женского обольщения»:

— Тебе же нравится моя улыбка. Сделай меня немного счастливее. Чуть-чуть!

— Хорошо. Только не сразу же отправимся, а через пару недель хотя бы. Нам же всё закупать надо. Да и обдумать стоит куда поехать или идти, что и в каком количестве брать с собой. Следует посмотреть, что в магазинах продаётся. Почитать отзывы и сравнить цены. И тут мне нужно во всём с тобой советоваться.

— Ладно, — вынужденно согласилась она.

…Описываемый мужем скучный процесс подготовки к приключению мог отбить пылкий энтузиазм у любого, но Инга оказалась преисполнена непоколебимого упрямства сделать свою семью счастливой.

За разговором про планы на будущее Инга и не заметила, как быстро пролетело время. Стоило уже навестить Арьнена да заняться исследованием, на которое из-за смирившейся погоды оставалось невероятно мало времени. И подумаешь, была в нём толика смысла или нет. В крайнем случае, предстояло просто приятно провести время в компании замечательного, пусть и странноватого, старичка. Так что, если уж не вышло бы выслушать историю, которую она ожидала, то тему всегда можно было перевести в интересное русло.

— Привет, — поздоровалась Инга с мальчиком, которому дед сурово выдавал последние наставления. Попутно она заметила, что тот оказался обладателем глаз редчайшего фиолетового оттенка.

— Добрый вечер, мадам, — с вымученной грустной улыбкой ответил паренёк. Кажется, взрослые нравоучения наводили на подростка только скуку, ибо тот считал себя вполне самостоятельным и готовым к любым деяниям…

А, может, так и было?

Зачастую зрелые люди очень уж старательно пытались превратить детей в неких роботов и полное подобие самих себя. На любое действие у взрослого заранее был подготовлен соответствующий алгоритм поведения для отпрыска. Вдруг именно этот мальчик уже сумел вобрать в себя всю мудрость старших?

— А! Вот и вы, Инга, — обрадовался Арьнен девушке и снова обратился к своему юному помощнику: — Если у тебя возникнут любые вопросы — сразу зови меня. Я же пока выпью чай со своей гостьей… и передохну от твоей непомерной глупости!

— Да, дедушка.

Инга восхитилась и насторожилась от такой покорности и уважения. Кажется, быть внуком требовательного вездесущего администратора гостиницы было не таким уж приятным делом, нежели его постоялицей.

— Идёмте, — пригласил он её зайти внутрь.

Девушка зашла в знакомую комнатку и присела на тот же стульчик, что и в прошлый раз. В помещении ничего не изменилось, разве что шторы оказались плотно закрыты.

— Я уже поставил чайник. Вода почти закипела. Именно такой и стоит заваривать травы. Минут пятнадцать и как раз будет готово.

— Замечательно, — довольно сказала Инга и решила начать с отвлечённой темы. — Мне очень нравится ваша картина. Только цвета на ней несколько блёклые.

— Лето не может быть вечным. Оно превращается в безрадостную осень, — отрешённо пояснил старик, как если бы подобное время года существовало на Острове во всей его красе.

— Всё равно сюжет несколько мрачноват. Чего эта женщина и дети так боятся?

— Быть может, того, чьими глазами тебе и суждено увидеть этот застывший во времени момент?

Арьнен поставил на стол тяжёлый пузатенький чайник, прикрытый сверху толстой плотной салфеткой, и с некой задумчивостью неспешно подошёл к комоду да бережно провёл сухими пальцами по старому шершавому багету рамы.

— В смысле? — не поняла Инга.

— Они застыли от страха. Испугались некоего незнакомца. Странника. И изображение — именно то, что увидел он.

— Он, а не художник?

— А что, если художник всего лишь запечатлел на холсте доставшееся ему воспоминание? А уж своё или чужое…

— Вы так говорите, как будто в голове у вас находится целая история, выстроенная на основе этого изображения.

— Может и так, — пожал плечами старик.

— Расскажете?

— Я достаточно грустный рассказчик, — печально сознался островитянин. — Мои истории редко заканчиваются для слушателя тем, что ему хочется услышать.

— Меня это не заставит отказаться от просьбы, — открыто намекнула она ему.

— Что же. Странник честно исполняет свой долг перед той силой, которой выбрал служить. И сейчас он играет роль палача. А женщине, — Арьнен провёл по встревоженной фигурке в светлом платье ладонью, — это прекрасно известно. Поэтому она так боится.

— Вы говорите с тоской, — заметила Инга. — Как если бы ваш незнакомец следовал долгу вопреки желанию.

— Отсюда и обречённость. Он, вынужденный стать карающей дланью супротив своей истинной воли. Она, принимающая его выбор. И дети… не знающие из-за чего к ним идёт зло в облике человека. Они лишь чувствуют, что за незнакомцем плащом развевается их будущая боль.

— Вы правы. Звучит как-то излишне мрачно, — созналась Инга. Теперь ей тоже стало казаться, что от картины веет отчаянием и безысходностью. — Неужели вы не видите никаких положительных возможностей развития сюжета?

— Каким бы ни был долг — его всегда можно исполнить по-разному, — искренне рассмеялся старый островитянин. — Так что предлагаю считать, что некий странник отошёл от своего пути всецелого покорного служения и воспользовался этим нюансом.

— И его за это не наказали?

— Зачем? Наверняка он сам себе устроил этим ту ещё игру с судьбой!

— Всё-таки вы тот ещё выдумщик, Арьнен.

Довольный её замечанием старик хитро, но добродушно улыбнулся в ответ.

— А что нам старикам ещё остаётся?

— Хотелось бы увидеть вас в молодости… Остров не так давно воссоединился с остальным человечеством, но, может, у вас сохранились фотографии прошедших лет? — решила всё же удовлетворить свой интерес Инга.

— Увы, я слишком стар, чтобы подобное могло существовать в этом мире. Да и не люблю. Вот живопись — это совсем иное. Мне она больше по нраву.

— Да. Сочинять сюжеты по холстам вы умеете, — сделала комплимент девушка.

— Это да. Почему бы время от времени и не пугать молодых своими невнятными речами? — он снова с некой мечтательностью посмотрел на картину.

— Быть может, вы тогда расскажете мне кто такой Хозяин Острова? Я бы хотела услышать легенду про него, — девушка решила, что хватит уже тянуть с ответами на собственные вопросы.

Арьнен искоса взглянул на гостью, как если бы оценивал, стоило ли доверять Инге или же нет. После чего уверенной походкой отошёл от комода и сел на жёсткий стул напротив неё, положив руки на стол да сцепив пальцы в замок.

— Эта история не для обычных туристов, ищущих развлечений и чему бы ещё подивиться в своей быстротечной жизни, — наконец медленно выговорил он с хрипотцой. — Откуда ты услышала о нём?

— Жрица на небесных островах сказала, что Храм служит для сдерживания Хозяина Острова. Но она не стала пояснять подробнее, — ответила Инга, трезво рассудив, что собственные сны обсуждать не стоило. Во всяком случае — пока.

— И правильно поступила! Не забивай себе свою ясную светлую учёную голову местной тёмной и противоречивой чепухой. Ни к чему это, — бессовестно отмахнулся старик, раньше времени начиная разливать по чашкам красноватый напиток со странным ароматом, напоминающим цветочный.

— Он хотя бы злой или добрый? — решила хоть что-то уточнить для себя Инга, раз уж ей давали ясный «от ворот поворот».

Как же она забыла поинтересоваться на эту тему у Риэвира?! Его-то вполне можно было бы разболтать!

— А как можно определить, что добро, а что зло? Много ли людей ты можешь отнести к тем или иным, следуя этим понятиям? Каждый в своей жизни совершает что-то хорошее и что-то плохое. Причём, даже делая хорошее! Всё зависит от точки зрения смотрящего на деяние. Так что я не могу ответить на твой вопрос. Откуда ж мне знать, чего ты хочешь для себя, и как ты хочешь видеть то или иное?

— Мне показалось, что жрицы считают его злом.

— Решила начать расспросы с другой стороны, чтобы я всё же рассказал тебе заинтересовавшую историю? — догадался Арьнен, сощурив глаза, и беззлобно погрозил указательным пальцем. — Жрицы всего лишь люди. Более того — женщины.

— И чем там женщины плохи?

— А тем, что почти любая женщина стремится к стабильности и сохранению того мира, что она знает. Поэтому жрицы и воспринимают иное с агрессией, хотя, быть может, эти изменения и не настолько плохи для вселенной в целом. И заруби себе на носу, — он лихо щёлкнул пальцем её по носу. От неожиданности Инга вздрогнула и едва не уронила свою чашку. — Остров не любит любопытных. Если он того желает, то сам раскроет свои тайны.

— А если вы его проводник? Что если вам суждено рассказать мне эту историю? — продолжала настаивать упрямая туристка, добавляя ноту мистицизма. Её съедало любопытство!

— Никоим образом! Иначе бы ты задавала мне совсем иные вопросы.

— В запутанных речах вы мастер из мастеров, Арьнен! — сделала вынужденный вывод Инга.

— Зато сколько глаз сверкало при мне от любопытства! — он довольно усмехнулся, а после и расхохотался во весь голос. — Людей не столько влекут прекрасные места да действительно важные истины, сколько вероятность стать частью некой великой тайны. И если на словах держать их на грани, поддерживая интерес, то им так и жить становится интереснее… Ведь большинству сокровенная правда то и не нужна. Только ощущение причастности. И во многом они правы. Как бы ни было досадно, но и за величайшей тайной, чаще всего, кроется самая обычная и тривиальная история. Понимаешь?

— Понимаю, — делая глоток, ответила Инга.

Арьнен был прав. Его слова подогревали любопытство, но были всего лишь словами. Находить же в них скрытый смысл или нет — следовало ей самой…

Девушка вздохнула.

Как же всё было невероятно запутано! Она хотела разобраться, а утонула в завесе недомолвок ещё больше.

— Вы правы. Так она просто прелесть, — откладывая в креманку из миски дополнительную порцию земляники с сахаром, сказала Инга. — Вот бы родителям мужа привезти пару таких кустиков. Они как раз дачу прикупили. Решили садоводством заняться.

— Стремление хорошее. Если всё правильно сделать, то можно многого достичь.

— Ну, да? — не поверила ему Инга. — С утра до ночи на огороде в земле ковыряться? По мне так этот труд того не стоит.

— Смотря, что выращивать, — заметил Арьнен. — Что они конкретно хотят?

— Да, как обычно, — пожала плечами девушка. — Картошка, помидоры, огурцы, морковка. Для себя. По мелочи.

— Тогда согласен. Не стоит, — тут же полностью утратил интерес островитянин, но в самой девушке тут же проснулось любопытство.

— А что же стоит?

— Была за пределами города? Видела, что на здешних полях растёт? — поинтересовался Арьнен, с удовольствием намазывая землянику на ломтик бисквита.

Сок легко проникал в поры удивительной выпечки, окрашивая её в розоватый цвет. Подобного угощения Инге ещё не доводилось есть. Мало того, что вкусно, так ещё и высотой воздушное тесто под десять сантиметров! Как только пропеклось?

— Нет ещё. А что там?

— В основном цветы, — ответил он. — Сама посуди. Вот сколько с метра квадратного ты картошки получишь?

— Не знаю, — пытаясь вспомнить школьные времена, когда однажды пришлось заняться сбором урожая, растерялась она. — Килограмм пять, наверное.

— Не буду спрашивать ваши цены. Сама подсчёты сделаешь. Но какой самый обычный цветок выращивается?

— Тюльпаны, — не задумываясь, выпалила Инга, припоминая сельскую жизнь, периодически возникающую во время каникул или пикников.

— Тем лучше, — довольно улыбнулся Арьнен. — Про них я много знаю. Нравятся. Даже в своём саду посадил несколько луковиц… Так вот. Тюльпанов на один метр квадратный можно с комфортом посадить штук под восемьдесят.

— И что? — не поняла она сути.

— Припомни. Сколько они стоят? Можешь даже цену уменьшить. Ибо если сдавать тому, кто займётся продажей, то только за половину стоимости и продашь. Но всё лучше, чем рекламировать свои букеты. И сравни по стоимости с картофелем. Да ещё и учти, что уход попроще будет.

— Мда, — уже серьёзно задумалась Инга. У неё было далеко не экономическое образование, но выгода легко определялась. — Только всё равно тюльпаны у нас из Голландии везут. Кому садовые нужны?

— Из другой страны привозят? — приподнял бровь старик.

— Да, — печально подтвердила девушка. Даже такой простой товар любимая Родина предпочитала импортировать, а не выращивать на своих обширных, зачастую одичалых полях.

— Так ещё проще. Прежде всего надо сорт какой интересный выбрать. Вот подойди к окну. Сама посмотри.

Инга тут же поднялась со стула и последовала совету. Может, вставать с насиженного места было и неохотно, но любопытство пересилило. Она подошла к окну, откинула штору в сторону, опёрлась ладонями о подоконник и выглянула наружу. Кончик носа тут же оказался в саду, а именно над небольшой клумбой, на которой красовались красные тюльпаны с тонкой светло-жёлтой полоской по краю лепестков. Несмотря на время, они были лишь немного приоткрыты. Как будто манили заглянуть внутрь бутона… Вдруг там пряталась крошечная Дюймовочка?

— Красивые, — признала Инга, восхищаясь крупными цветами. — Ещё даже не распустились полностью.

— Они и не раскроются до конца. Такой уж сорт. И простоят сорванными в вазе недели с две, радуя глаз.

— Да? — удивилась девушка, возвращаясь за столик.

— Вот оно первое преимущество — иметь что-либо уникальное. А второе — так пока в другой стране срежут, пока соберут в холодильнике. Уже пройдет дня два. А то и три. И ведь не всё. Довезти ещё надо. А это и время, и деньги! Да как привезут, так опять дни на сортировку уходят. С неделю срезанные красавцы маются. Разве это хорошо? А ты вот предлагаешь и интересные, и только что срезанные.

— Кажется, я знаю, что посоветовать свекрови, — полностью уверовала в гениальность задумки Инга.

— Посоветуй ей даже не начинать сажать помидоры с картофелем. Тюльпаны паслёновых очень не любят. Вряд ли где в книге про это написано будет. Так что просто запомни. После них лет пять цветы только с вирусом расти будут, — не отвлекаясь от бисквита, рассказал бесценную информацию старик.

— А что за вирус? — вот эта тема была наиболее излюблена и приятна для Инги, хотя по растениям специалистом в их группе был Павел.

— Смотрится как жёлтые или черноватые полосы. Или гребни. Красиво очень. Только вот уже не то. Так что самое проверенное средство — сразу такое растение в огонь. Вместе с луковицей. И на земле, где тюльпан рос, лучше всего костерок устроить.

— С любым вирусом можно бороться иначе, — авторитетно заявила она.

— Что же, на Острове до прихода людей из большого мира тюльпанов не было. Но, насколько мне известно, у вас за разрешение этого вопроса до сих пор премия так никому и не выдавалась, — ехидно заметил Арьнен. — Попытай счастья.

— Кто знает? Может, и попробую, — взяла себе на заметку Инга тему для исследования. — И обязательно свекрови дам понять, для чего дополнительные сотки на даче нужны. Пусть цветы растит, раз так с землёй работать хочется. Это самое выгодное, и для взора приятное дело.

— Ну, я не сказал бы, что самое, — снова усмехнулся Арьнен, но девушка, поглощённая мысленной постройкой бизнес-плана, осталась на своей волне:

— А вы выращиваете что-то?

— Нет. Мне гостиницы хватает. Да и тоже не люблю в земле копаться. Может, оттого другие перспективы отчётливо и вижу.

— И какие же?

Инга за разговором даже позабыла про угощение.

— Я бы прикупил какой куст. Очень элитный. Особого ухода да полива кусты не требуют. Так что из дел — всего отсадить от него в будущем черенки поплотнее. И всё. Как только те прижились — выкапывай, что пожирнее, да продавай. При плотной посадке и сорняков не возникнет. Так что забот вообще практически никаких.

— Вы прожжённый делец! — в искреннем восхищении сказала воодушевлённая Инга, представляя, сколько оказывается в этом мире имелось возможностей для доставания денег практически из воздуха. — Теперь я понимаю, почему с Островом считаются!

— Конечно. Так что здесь уже давно не выращивается то, что столь легко можно закупить в остальном мире. Оставили, чего у вас нет. И продаём… И то с умом.

— Расскажите мне, — азартно произнесла девушка, жалея, что у неё при себе не имелось не только диктофона, но и элементарного блокнота с авторучкой.

— Молодёжь! Могла бы и сама про Остров подробнее узнать. Ну, да ладно. Мне похвастаться приятно, — Арьнен прямо-таки светился из-за того, что мог объяснить нечто простое и крайне доступное, кажущееся кому-то великим откровением. — Земли здесь не так много, да и каменистая она очень. Не самое лучшее место для посадок, так что приходится использовать её правильно. И вот подумай, какой толк отдавать вам что-то, чтобы вы выращивали такое же? Это невыгодно! Поэтому никаких действительно интересных и полезных семян, ростков и тому подобное с Острова не уходит.

— Оставляете за собой монополию?

— Именно. Некоторые поля используются для выращивания овощей и фруктов, которые можно попробовать только здесь. Остальные плодородные земли идут на другие культуры. И цветы в том числе. Однако то, что уйдёт в большой мир объединяет одно — для размножения и плодородия таких растений нужны мужские и женские побеги.

— Это как в облепихе, наверное? — смогла привести аналогию Инга.

— Возможно. Я не такой уж и специалист в ботанике, — нахмурился старик, пытаясь припомнить, о чём она говорила.

— То есть вы продаёте только одну часть?

— Да. Растения уникальные. Желающих их получить много, но… Они недолговечны. Так что…

Продолжения, что спрос не изменится, не требовалось. Поэтому Арьнен остановил свою фразу на середине и искоса лукаво посмотрел на Ингу. Девушка, ощущающая внутри себя даже нечто, сродни просветлению, вспомнила и про бисквит. Она съела очередной кусочек, понимая, что уже объелась, и сделала глоток из чашки.

— Напиток превосходный. Никогда ничего подобного не пила. Можно ещё?

— Конечно, — Арьнен наполнил для гостьи уже третью по счёту чашку. — Местные травы и моя личная смесь.

— В меню гостиницы ничего такого нет.

— Ещё бы! Он тоже неповторимый. Этот рецепт я рассчитываю передать только по наследству.

— Жаль.

— Не жалейте. Главное, как вернётесь в номер, сразу ложитесь спать. Спокойствие, безмятежность. И никаких кошмаров… Обещаю!

Вот последнее Ингу-то и не устраивало! Пожалуй, все ответы на её вопросы мог бы дать только сам Хозяин Острова. А приходил он только тогда, когда она засыпала.

Толку тогда в этой ночи?!

— Хорошо. Вы знаете. Пожалуй, я и пойду. Что-то устала, да и у вас внук.

— Да. Надо бы его проверить. А то затихорился!

— Благодарю за чаепитие и угощение, — попрощалась Инга.

— Да и вам за землянику. Давно не пробовал такой ароматной.

Стараясь не спешить в начале пути, девушка поднялась по лестнице и, посмотрев по сторонам, пустилась бегом на цыпочках по коридору к своему номеру. Ключ как назло выпал из рук.

— Ух. Вредина! — обозвала его Инга.

Затем она наклонилась, подняла ключ и всё-таки открыла замок, чтобы, оказавшись по ту сторону двери, снова тщательно закрыть его. Дальнейшие действия молодой учёной, не желающий упускать свой шанс продолжить мистическое исследование, были просты до безобразия. Быстро разуваясь на ходу, она забежала в ванную и присела у унитаза.

— Простите, Арьнен, — прошептала исследовательница и, морщась, засунула два пальца в рот.

Это была предпоследняя её ночь на Острове, и упускать её Инга не желала!

— А теперь баиньки!

День, несмотря на вальяжное начало, выдался чрезмерно насыщенным для её усталого организма. По-хорошему, Инге уже полагалось спать крепчайшим сном, но, видимо, сказывалось перенапряжение последней недели… Или невероятное нетерпение в ожидании сновидения… А может и то, что на этот раз ночная сорочка была заменена повседневной одеждой.

Она хотела быть готовой к любому повороту событий!

Происходящее не давало покоя разуму, а потому никак не могло наконец-то стать прошлым. Оно не отпускало свою жертву, плавно переходя в надежды и планы на некое потом, больше схожее с призрачным миражом. И, как результат, девушка пыталась жить сразу в трёх состояниях. В прошлом, будущем и настоящем.

И это заставляло чувствовать себя неуютно, так как Инга привыкла к деятельности, приносящей свои результаты. Понимание и озарение являлись для неё важнейшими составляющими жизни — сутью бытия.

— Я хочу увидеть Хозяина Острова, — наконец-то упрямо зашептала себе установку Инга, надеясь, что, быть может, тот возник бы и так. Безо всяких сновидений.

Но ничего не происходило.

— Вот так всегда! — разочарованно проговорила девушка, поворачиваясь на левый бок.

— Звала. А теперь так сладко спишь, — послышался знакомый мелодичный голос безо всякой интонации, хотя фраза её требовала.

Инга открыла глаза и посмотрела на говорившего, чтобы по его лицу понять, должен был бы использоваться сарказм или шутливость? Однако это желание, как и первоначальное ликование в стиле: «Я же просила, вот он и пришёл!», тут же завершило свою возможность на существование. Она лежала на огромной кровати с балдахином в белоснежной комнате вместо своей постели. А, значит, всё пошло по традиционному пути. Она заснула, и теперь ей снился очередной таинственный сон.

Постельное оказалось необычайно мягким, словно нежный пух, и, несмотря на матовый оттенок, при этом скользило, как если бы всё же было атласным или шёлковым. Поэтому её попытка приподняться едва не провалилась.

— Не хотел тебя будить, Лисичка, — несколько расстроился мужчина, и Инга пришла к выводу, что, пожалуй, его первая фраза действительно не требовала интонации — слова были лишь привычным выражением вслух того, что тот видел.

Он с грустью отошёл от кровати к окну, чтобы, упираясь ладонями о жёсткий подоконник, вновь посмотреть за окно. Его высокая фигура смотрелась пропорционально с обстановкой в этой комнате. Но когда Хозяин Острова стоял вот так, немного сутулясь, то казался ещё выше, чем был.

— Это к лучшему. Арьнен предложил мне какой-то успокоительный напиток. Я думала, что этой ночью вообще не смогу тебя увидеть.

Инга села, опустив ноги за край постели. Те свесились, едва касаясь пола. К её безмерному удивлению одета она была в свою, так и не выглаженную, сорочку с рюшками.

— Он сделал это из лучших побуждений — нет сомнений. Но стремления и понятия необходимого этого существа весьма далеки от моих.

— Значит, Арьнен не простой островитянин?

— Тот, кого ты называешь эти именем, в чём-то очень похож на меня. Тоже грезит. Только иначе.

Задумчивый мелодичный голос, словно райская песнь, наполнял пространство. Девушке даже показалось, что она внимательно слушала бы его, несмотря на любые произносимые слова.

— Грезит? — переспросила Инга, невольно морщась. Собственный голос противно резал слух.

— Мне нравится вспоминать о нём, и часть его настоящего воспользовалась этим своеобразным приглашением, чтобы проскользнуть за Грань и стать живой тенью среди блуждающих фантазий.

— Так! — постаралась она привести сумбурные мысли в порядок. — Тогда сначала я хочу вернуться к нашему прежнему разговору. А потом сразу же начну задавать вопросы про загадочного Арьнена!

— Эта встреча не будет настолько долгой, — с печалью покачал головой Хозяин Острова.

— Почему? — обиженно подтягивая ноги к себе, обхватывая их руками и кладя голову на островатые коленки, недовольно спросила Инга.

— Ты по своей воле приняла угощение. Так что, если бы не пригласила меня, то я бы вообще не был нынче здесь. Возле тебя… Почему ты согласилась?

Настороженный быстрый взгляд, и он снова посмотрел за окно.

— Я хотела узнать больше о тебе.

— Ты хотела узнать обо мне у него? — удивился Хозяин Острова, всё же поворачиваясь к ней лицом.

Его глубокие непостижимые глаза выражали детское, неподдельное изумление.

— Но он ничего не стал рассказывать, — не зная, как ей реагировать на его столь яркую эмоцию, ответила Инга. — Только запутал ещё больше своим ответом. Сказал, что я неправильно спрашиваю.

Она не должна была спрашивать Арьнена о подобном?

Или удивление вызвало нечто иное?

— Обычно всех тревожат вопросы, связанные с ними самими… Но как бы он мог рассказать тебе что-либо истинное, если не является мной? Ему дано раскрыть лишь своё видение обо мне. И так как он лишь тень и отражение себя в моих мыслях, то правильнее будет сказать — то видение обо мне, что, как я считаю, он имеет. И ему это прекрасно известно. То, что твои вопросы остались без его ответа, говорит лишь о том, что тебя, напротив, не стали запутывать. Ты очень смешная, Лисичка.

— Почему ты называешь меня Лисичкой? Я ведь Инга, — сосредоточилась она на последней фразе. Предыдущие так и остались хаотичным набором слов.

— Ты очень беспокойна и очень многое хочешь знать, несмотря ни на что. Идёшь наперекор миру. Как и должна была, — он улыбнулся знакомой печальной полуулыбкой. — Неимоверное счастье внутри меня от того, что часть твоего существа смогла собраться в единое из небытия. Что ты воплотилась вновь и, наконец-то последовав моему заветному пожеланию, нашла дорогу к моей обители… Конечно, ты другая. Выглядишь совсем иначе. Зовёшь себя не так. По-другому. Но я уже чётко вижу — Лисичку.

Беловолосый ненадолго замолчал, а затем, несколько испуганно и взволнованно спросил, сцепляя свои тонкие пальцы в замок:

— Ты бы осталась со мной?!

— Последовав твоему пожеланию? — очередное странное пояснение, а тем более вопрос, Ингу вовсе не порадовали. — Не понимаю. И что за Лисичка?

— Ты хочешь видеть мою память вновь?

Хозяин Острова решительно подошёл совсем близко к кровати. Сегодня он своей импульсивностью пугал собеседницу как никогда ранее, но она собрала всю свою волю в кулак.

— Хочу… Но это не значит, что я положительно отвечу на твой вопрос! — грозно предупредила она его.

Тот лукаво приподнял уголки губ:

— Тебе достаточно лишь почувствовать это.

Мужчина встал одним коленом на постель и склонился над Ингой. Перепуганная девушка машинально постаралась отклониться. Он это позволил, лишь после взял её голову в свои ладони и наклонился ещё ниже. От испуга она закрыла глаза. Почему-то мысли о сопротивлении и побеге даже не возникли. Мышцы словно одеревенели. А между тем, Хозяин Острова легко коснулся её лба мягкими прохладными губами и отстранился.

Лёгкий аромат мяты, лилии и лимона.

Инга открыла глаза, всё ещё не веря, что дело закончилось просто наивным детским поцелуем. Лицо Хозяина не выражало никаких эмоций. Оно, как и прежде, было словно пронизано некой непостижимой грустью. Задумчивый отстранённый взгляд обращён к окну.

— На что ты там так внимательно смотришь?!

— Идём.

Он подал ей узкую тонкую руку, чтобы помочь подняться с кровати. Девушке совсем не хотелось прикасаться к нему. Мужчина вызвал некие первобытные страхи своим странным поступком.

Может, всё же ей стоило сбежать? Вернуться в номер?

Немного скосив взгляд в сторону, Инга заметила, что дверь, через которую она ранее попадала сюда, отсутствовала. Кажется, выбор как таковой исключался. И потому она нервно сглотнула слюну и с опаской приняла помощь Хозяина Острова. Его белокожая ладонь оказалась очень мягкой и немного прохладной.

— Куда мы пойдём?

— К окну. Ты же сама хотела узнать.

Он, бережно держа её за руку (словно величайшую драгоценность!), подошёл к проёму. Оттуда тянуло свежим утренним воздухом, но разглядеть, что за вид скрывался за лёгкой белоснежной тюлью, не получалось. Широкие полосы ткани переплетались, играя на ветру, и полностью закрывали видимость. Хозяин Острова легко поймал часть из них и отодвинул в сторону, бережно пододвигая Ингу впереди себя. Девушка прижалась грудью к подоконнику и, наконец-то, смогла посмотреть наружу.

Открывающаяся панорама вызвала вздох восхищения. Хозяин Острова остался стоять позади, положив свои ладони ей на плечи.

За окном не было города и его красочных мозаичных мостовых, освещённых голубоватым пламенем фонариков. И уж тем более не было там всего того, что Инга ожидала увидеть. Глядя наружу, она поняла, что находилась в огромном каменном строении. Наверное, на самом верхнем этаже очень высокой башни из белого мелкого кирпичика. Усердию и трудолюбию строителей не было предела! Да и сам камень оказался необычен. В лучах восходящего солнца, хотя должна была быть глубокая ночь, он немного искрился серебром. Не раздражающе сверкал, словно вычурный драгоценный камень. Нет. Едва уловимо мерцал, внося в архитектуру лёгкий оттенок загадочности.

Но самое невероятное начиналось за пределами мистической башни.

Грандиозный сад, кажущийся крошечным с такой высоты и в котором терялось из видимости основание постройки, рассекала выложенная светлой плиткой дорога. Та прерывалась у огромного широкого изящного моста. Виднеющийся с другой стороны иной осколок земли не оставлял недомолвок — здание, в котором находилась Инга, возвышалось на небесном острове. Голубизна неба под мостом могла соперничать с океаном. Вид из окна позволял разглядеть, что такие же аналогичные острова, окутанные туманной дымкой, тянулись, насколько позволяла видимость. Поверхность земель большей частью была покрыта высокими деревьями и красочными парками, но присутствовали и поля, и величественные строения, по белизне соперничающие с облаками. Последние иногда касались вершин самых высоких строений и казались огромными воздушными кораблями.

— Посмотри туда, — правая рука Хозяина Острова покинула её плечо и ладонью указала на что-то крошечное возле самого подножия башни.

Инга старательно попыталась всмотреться и поняла, что её сознание словно начало стремительный полёт вниз…

Одежды путались, но в целом традиционная хламида была удобной. Поэтому он стёр из эмоций лёгкое раздражение. Оно, во-первых, было неприемлемо. Во-вторых, не заслуживало внимания.

К чему сосредотачиваться на подобных мелочах?

Ребёнок неторопливо продолжал спускаться по ступеням к основанию белоснежной башни, и это позволило Инге сделать вывод, что тот немного подрос. Камень ступенек находился уже не так низко. Наконец, и те закончились. Могущественное дитя, в сопровождении одного из жрецов, оказалось на площадке.

Сегодня его сопровождал Саэтар. Не так давно тот стал Верховным жрецом и, к удовольствию окружающих, не испытывал гордыни в своём заслуженном назначении. Однако ревностное исполнение долга оставило на нём свой неизгладимый след. Это был мужчина зрелого возраста, но на лице его уже отчётливо выделялись морщинки. Особенно была заметна паутинка у светлых серых глаз. Зрачки, словно два затаившихся в ожидании добычи паучка, внимательно смотрели на Пророка в ожидании знака. Мальчик же ещё не решил, куда им следовало пойти сегодня. Его тянуло в разные направления с одинаковой силой. Так что он неторопливо осмотрелся, чтобы сделать окончательный выбор. Восходящее солнце безжалостно слепило яркими лучами, не давая сосредоточиться.

— Кар! — громко закричал воронёнок на плече.

Одна из глупых мальчишеских прихотей Пророка. Даже у него должен быть Друг.

Резкое карканье заставило серовласого жреца от неожиданности вздрогнуть, а его самого почему-то остановило от того, чтобы идти дальше. Взор тут же сосредоточился на двух девочках. Те, вместе со жрицей, ведущей их во дворец Пророка, как раз склонялись перед ним. И, быть может, звук вынудил его обратить внимание на испуганный взгляд младшей из девочек. Ровесницы ему.

Её волосы только-только начали отливать красноватым оттенком, и светлые серые глаза, традиционные для неопределившейся или высшего жречества, и не думали пока менять окраску.

— Она слишком мала, чтобы начать служение, — привычным тоном, лишённым интонаций, сказал мальчик несмотря на то, что внутри него закипел огонь.

Пророк должен был разговаривать именно так. Он не имел права осуждать и эмоционально оценивать происходящее вокруг. Этого просто-напросто не должно иметься в его сути.

Будучи лишённым детства из-за предназначенного наивысшего долга, он не мог спокойно смотреть, как отбирали этот бесценный дар у кого-то ещё. Стать прислужником или прислужницей — это единственная доля, которую он считал хуже своей. Вынужденные исполнять любую прихоть и работу, да и не способные существовать иначе, безропотные создания служили прочнейшим столпом, на котором держался этот мир и его порядок. Они не имели никаких прав… И неважно, что эти права становились им и не нужны с возрастом. Яркие красные волосы и чёрные глаза — словно зловещее клеймо высасывали всю жизненную силу, призывая своих обладателей к марионеточной покорности и отсутствию любой самостоятельной мысли…

Да. Это девочка с жалобным, испуганным лицом в итоге стала бы такой безупречно послушной куклой, но пока в серых глазах кипела жизнь, зачем нужно было отбирать её заранее?!

— Почему она здесь? — задал он вопрос вслух.

Ему дано было зреть вероятное будущее, а не свершившееся.

— Её привела в Храм мать, — ответила жрица.

Уточнение говорило лишь о том, что девочку не скрывали. Обычно, пытаясь сохранить таких обречённых детей при себе, несчастные родители прятали тех. Однако большинство самостоятельно всё же приводили в Храм, когда понимали, что от жизнерадостного малыша, которого они знали когда-то, не осталось ничего. Оставались лишь знакомые черты в лице. Невероятно покорное, молчаливо исполняющее все просьбы создание казалось им подделкой на жизнь.

— Знаки пока ещё не проявили себя в полную силу, но года через три, Пророк, Храм всё равно призвал бы за ней, — продолжила жрица мягким голосом. На памяти той детей часто приводили раньше срока. И подобное давно не вызывало внутри неё сострадания. — Избранный жребий же указал на то, что её жизнь и служение должно пройти в этом дворце.

— Пусть она заменит мою нынешнюю прислужницу, — приказал мальчик.

Внутри него загорелась некая идея.

— Но, Пророк! Девочка ещё не готова, — попыталась воспротивиться взволнованная этим повелением жрица.

— Этого требует Судьба и Время, — привычно произнёс он, напоминая о своём ранге, на который юный возраст никак не влиял.

Только сам мальчик знал, что он не являлся настоящим Пророком. Точнее не до конца. Истинный служитель с лёгкостью должен был предвидеть растянутые во времени и пространстве цепочки событий и выстраивать их в направлении сохранения пути равновесия. Не имея собственных эмоций и предпочтений — такой Пророк становился обладателем права безупречной справедливости. И его воля исполнялась беспрекословно как наивысшее благо для всего Поднебесного мира.

Увы! Сам мальчик оказался слишком живым для истинного служителя! Имеющий слишком много своих собственных чувств да глубоких затаённых желаний, он даже периодически бессовестно исполнял их. И, хотя окружающие этого не знали, он не мог быть Пророком! И оттого Судьба и Время лишь на краткие моменты приоткрывали завесу неизведанного будущего.

У него не получалось разглядеть все вероятные развилки и возможные переплетения путей… Однако сказанные только что собственные слова дали ему понять, что принятое им решение насчёт девочки, действительно являло собой некий глобальный поворотный момент событий.

Вот только, к чему бы тот привёл, Пророк не зрел.

Уже не обращая внимания на встреченных им людей, мальчик пошёл дальше, безрезультатно стараясь приподнять завесу. Он пробовал снова и снова. Но пот зря выступил на его лбу от напряжения и сосредоточенности. Только Верховный жрец Света — Саэтар недовольно и подозрительно поморщился.

Эта реакция заставила Пророка приостановить усилия и насторожиться.

Его тайна могла быть раскрыта?!

Но нет. Лицо жреца тут же безмятежно расслабилось.

… Пожалуй, не стоило видеть в том для себя угрозы.

Не сейчас.

Сознание снова неожиданно вернулось к Инге. Она обнаружила себя также созерцающей простирающийся далёкий прекрасный сад, освещённый яркими лучами восходящего солнца. Девушка встряхнула красными волосами, стараясь прийти в себя. Резкое возвращение в собственное тело, которым можно было управлять, отразилось лёгкой болью в голове. Ноги и руки же напоминали вату. По мышцам пробежал ток, как если бы те затекли.

— Я не понимаю, — протяжно молвила Инга.

Увиденное воспоминание, ничего не объясняло на её взгляд. Только вызывало уйму новых вопросов, а те и так беспощадно увеличивались с геометрической прогрессией. Показанные краткие фрагменты памяти никак не желали состыковаться в единую картину событий.

— Тогда обернись, — мягко посоветовал Хозяин Острова.

Девушка сделала медленный разворот, и её сознание снова потерялось в глубинах иного существа. Она словно ныряла в бассейн, задержав дыхание, и погружалась всё глубже и глубже, не думая о том, что без возвращения на поверхность, ей больше никогда не сделать новый вздох…

День седьмой. Тем временем

Едва крапающий дождик усилился, и оттого лицо Остора нахмурилось ещё сильнее. Не то, чтобы осадки на Острове были такой уж редкостью, просто в свете недавней бури они воспринимались только с тревогой. Разочаровывать обнадёженных туристов стало бы рискованно для собственных измученных нервов…

В дверь робко постучались.

— Я до сих пор не простил тебя за эту выходку! — громко и грозно прикрикнул он.

В доме кроме Риэвира никого не было. Так что догадаться, кто решил его потревожить, являлось делом элементарнейшим.

— Ну и сердись! — послышался раздражённый голос. — Можно подумать, что ты всегда поступаешь исключительно правильно!

После своей речи брат зло лягнул дверь ногой и, громко топая, ушёл прочь. Остор же задумчиво посмотрел на массивное фамильное кольцо на своём мизинце. Когда мать приняла путь жрицы, то оставила то в семье, вкладывая в ладонь старшего сына.

…Он так и не нашёл женщину, чью руку оно могло бы украсить.

Владыка с тоской снова посмотрел за окно. На дорожке перед домом образовывались лужицы. Они отблёскивали чёрным глянцем в свете фонарей у крыльца. Новые капли волновали их гладь. Заставляли её пузыриться. Пожалуй, если бы кто вышел наружу, то промок бы насквозь в считанные минуты. И потому Остор, спустившись по лестнице в прихожую, прежде чем начать свою прогулку по улицам города накинул плащ и раскрыл зонт.

Он шёл стремительным уверенным шагом, и оттого его силуэт казался одиноким случайным прохожим зловещим. Те замирали на миг и задумывались — быть может, было бы лучше вернуться в гостиницу? Сомнений в том, что встреченные оказались туристами, у Остора не возникало. Островитяне знали, что ночь принадлежала Хозяину Судьбы и Времени и не спешили знакомиться с сим созданием. Наверное, Владыка тоже привычно остался бы в доме, если бы не ощущал волнение и страх. Сейчас его чувствами владели неприятных хлопоты.

— Откуда это вы в такую ночь? — прокряхтел Арьнен, с недовольством разглядывая вошедшего.

— Откуда, а не куда? — задал он подозрительный вопрос и не менее мрачно взглянул на старика в ответ да стряхнул с уже закрытого зонта капли дождя. Они тут же впитались в ковёр, ворс которого отчего-то всегда оставался сухим и чистым. Мужчина намеренно, пока вешал плащ, осмотрел место, где стоял ранее. На ботинки комками налипла слякоть, но холл гостиницы грязь никак не потревожила.

— Так ясное дело, что к Инге вознамерились. Зачем, конечно, не скажете, — с хитроватой усмешкой пояснил Арьнен и, уже хмурясь, добавил. — Вот только спит она уже. А моих гостей не дело будить.

— На этот раз придётся.

— Ну-ну, разошлись то вы как. Здесь мой дом, — с угрозой произнёс владелец отеля. — И, будь дело основательное, я б и слова не сказал. Но у вас оно совсем не такое.

— Да вам никак известно всё и вся, Арьнен! — сарказм в голосе Остора усиливала необоснованная личная неприязнь. — Даже странно, что в совете Владык состою я, а не вы!

— Ничего странного не наблюдаю. Для вас участие в нём важно. А для меня — нет.

Они уставились друг на друга. Холодные серые и глубокие голубые глаза столкнулись враждебными взглядами. На миг. Доли секунды хватило, чтобы в ясных очах старика промелькнула смешинка.

— Оставьте вы девочку в покое, — мягко попросил тот. — Ей за эту неделю многое пережить пришлось. Ваши советы только разбередят её старые и свежие раны.

— Уверены, что советы?

— Уверен! Были бы приказы, так кого другого направили.

Арьнен улыбнулся, и Остор понял, что отвечает ему своей улыбкой. Лёд между ними отчего-то треснул. А потому мужчина тяжело вздохнул. Его прежняя решительность незаметно ускользнула, и на её месте осталась лишь непомерная усталость от груза забот.

— И всё-то вы знаете! Мне иногда даже кажется, что вы и есть настоящий Хозяин Острова… А? Прав я?

— Нет, — владелец гостиницы добродушно рассмеялся. — Уж за такую оказию не переживайте. Мне бы не хватило ответственности весь мир на своих плечах держать. А вот вы сами, Остор, на эту роль куда как больше подходите.

— У меня уже есть свой долг, — спокойно сказал он. — Чужого мне не надо.

— Тогда оставьте другим не только их обязанности, но и испытания. Не берите на себя решения брата, — старик подошёл ближе к собеседнику, взял его за руку и повернул ладонь так, чтобы удобнее было рассмотреть фамильное кольцо. А затем снова посмотрел глаза в глаза. От этого взгляда по спине Остора пробежали мурашки. — Вы ведь столь хороший Владыка только потому, что за делами Острова свои собственные заботы откладываете. Может, пора уже о них вспомнить?

— Арьнен…

— Потому что они затаились и ждут. Ждут, когда вы о них вспомните, или же когда дадите неразрешённому, наконец-то, пожрать вас!

Холод слов и хищный звериный взор старика заставили Остора вырвать свою руку. Чувствуя невероятное смятение, он осознал, что был готов вытащить меч и снести голову собеседнику. Но меча у него при себе не было. Так что Владыка с опаской и настороженностью лишь оглядел Арьнена с ног до головы, как если бы решал, оскалится ли и бросится тот на него словно дикий зверь, и, не говоря ни слова, суетливо накинул свой плащ. Возвращение на улицы вышло столь торопливым, что зонт остался в гостинице. Однако вновь заходить внутрь мужчина не был намерен, тем более что дождь за время краткого разговора несколько стих. Ветер, правда, задул сильнее, жёстко теребя волосы. А, может, ему это всего лишь показалось. Ведь Остор, почти дойдя до своего дома, развернулся в новой невероятной спешке. Он даже потревожил покой одного из знакомых горожан и, одолжив лошадь, помчался во весь опор.

Путь его прекратился далеко за чертой города. Владыка остановился недалеко от скромного каменного здания на обрыве. Будь у дома два этажа, а не один, то оно смотрелось бы внушительнее, но никакой перестройки за все три поколения людей, живших в нём, так и не происходило. В результате нынешнему семейству должно было быть несколько тесновато из-за необходимости обитать вместе с престарелыми родственниками. Пожалуй, Остор бы давно уже пристроил хотя бы веранду…

…И всё же не он являлся хозяином.

— Да кого же там принесло?! — раздался недружелюбный мужской возглас в ответ на настойчивый непрекращающийся стук.

Вскоре занавеска на окошке двери отъехала в сторону, и за стеклом стало видно настороженное хмурое лицо Владыки Шейтенора. От узнавания гостя оно ещё больше скуксилось.

— Кто там, милый? — донёсся до Остора знакомый и приятный голос, в котором прозвучало волнение. Зажглась и переносная лампа. В доме по-прежнему не было постоянного электричества и генератор, чтобы не шумел, на ночь всегда отключали.

— Да так, — ответил Шейтенор и, проскользнув за дверь, плотно ту за собой закрывая, встревоженным шёпотом поинтересовался. — Что произошло? Поднебесье?!

— Нет. Мне бы с Мэйтэ поговорить… Позволишь?

Сердце Остора должно было начать стремительно биться от высказывания такой просьбы. Во всяком случае, он думал, что должно было бы быть так. И оттого на миг удивился собственному спокойствию. А затем решил, что в его воображении столько раз разыгрывалось подобное, что страх просто-напросто давным-давно канул в небытие.

— А с чего бы, — начал было Шейтенор, но его жена в своём женском любопытстве уже открыла дверь и, поняв кто перед ней, удивлённо воскликнула:

— Остор?!

Затем она прикрыла себе рот ладонью, нервно всматриваясь в темноту комнаты за спиной. Видимо дети спали крепко и не проснулись, но Мэйтэ всё равно боялась их разбудить. Лампа же в её руках слегка задрожала. Масляный огонёк запрыгал, создавая причудливые тени, и излучаемое им тепло заставило Остора ощутить сырость и холод с новой силой. Он непроизвольно шмыгнул носом и вытер ладонью капли над верхней губой.

— Да ты же мокрый насквозь, — округлила глаза Мэйтэ и требовательно произнесла. — Давай в дом!

— Он здесь по делу. И уже уходит, — запротестовал Шейтенор, бросая грозный предупреждающий взгляд на нежданного гостя.

— Я не знаю, что это за дело, но на нашем пороге замёрзший, вымокший человек. И сейчас ночь! — она проскользнула в щель между дверным проёмом и мужем, чтобы ловко ухватить Остора под локоть и потребовать. — Идём! Без чашки горячего чая не отпущу!

— Спасибо, Мэйтэ, — воспользовался он приглашением и, не глядя на хозяина дома, вошёл внутрь. Слух уловил тяжёлое и злобное дыхание Шейтенора за спиной.

Присев на предложенное кресло в небольшой гостиной, одновременно служившей и спальней для супругов, Остор стянул мокрый плащ. Женщина к тому времени уже зажгла камин, а потому повесила одежду сохнуть поближе к огню, начавшему лизать дно тяжёлого старого чайника.

— Тебе плед дать? — сжалился Шейтенор, разглядев, какую жалкую картину представлял сейчас из себя его извечный оппонент.

— Не откажусь.

— Держи, — Шейтенор подал аккуратно свёрнутое шерстяное одеяло и заметил. — Рановато ты повязку снял. Что? Разве рана уже затянулась?

— Не до конца. Но так рука болит меньше.

Некоторое время после его ответа стояла тишина. Разговаривать им всем втроём было особо не о чем… Не погоду же обсуждать в самом деле?!

— Хорошо огонь горит, — наконец произнёс Остор, чувствуя, что должен был хоть что-то сказать.

— Да, но дров мало. Пойду ещё принесу.

— Куда ты? — испугалась за мужа Мэйтэ. — Ночь!

— Мы не в Поднебесье, — проворчал Шейтенор, не довольный такой открытой заботой. — Так что дойду до поленницы без приключений. Заодно и его коня под навес привяжу. Пусть поест да тоже передохнет бедолага.

Женщина встревожено потеребила пояс халата, но на дальнейшие возражения в присутствии гостя не решилась. Поэтому её супруг, захватив с собой лампу, вальяжно вышел во двор. Она позволила себе лишь осторожно подойти к окну и проводить любимого взглядом.

— Мэйтэ.

— Да? — подруга детства вынужденно обернулась.

Слова дались ему нелегко.

— Я прошу прощения за то, что так и не пришёл на твою свадьбу.

— Не за вчерашнее? — поразилась она.

— Нет. То, что было вчера, всего лишь следствие моей изначальной ошибки. Мне действительно следовало принять твой выбор годы назад. И, наверное, тогда бы мы определённо прожили их несколько счастливее… Во всяком случае, тебе не пришлось бы прятаться от меня!

Он постарался произнести свою последнюю реплику с излюбленными шутливыми интонациями младшего брата. Те сработали. Мэйтэ мягко улыбнулась, хотя глаза её подозрительно заблестели.

— Ну, место для игры в прятки я подобрала отличное!

Она явно нервничала, но старалась этого не показывать.

— Да. Хорошее… Но, знаешь, я бы хотел подарить тебе кое-что.

— Зачем?

— Мне приходило от тебя приглашение, но я же так и не принёс невесте подарок.

Остор встал. Плед от этого движения слетел с его плеч и остался на кресле, но ему ненамного стало холоднее. На Острове никогда не царил лютый мороз, а в камине ещё и весело потрескивали поленья. Искры взвивались вверх и ускользали в трубу вместе с дымом. Чайник начинал тихонечко гудеть.

— Я не могу принять это! — возразила Мэйте, округлив глаза и настойчиво стараясь вложить массивное кольцо прохладными пальцами обратно в руки Остора.

— Можешь, — он уверенно и крепко сжал её ладонь в кулачок. — Мать сказала мне отдать его той женщине, чью улыбку я бы хотел видеть каждый раз как просыпаюсь и засыпаю. И кроме тебя такой так и не появилось в моей жизни… Вот только вместо счастья я каждый день приносил тебе боль.

— Остор…

— Друзья?

Он вытянул мизинец. Мэйтэ горько усмехнулась, узнав их детскую примирялку. Она повторила его жест, и их пальцы сцепились в замочек на несколько секунд.

— Друзья.

Раздался слабый, постепенно усиливающийся свист, сообщающий, что вода закипела. Однако никакой горячий напиток не мог согреть лучше, чем тепло на сердце и спокойствие в душе. И оттого вместо того, чтобы снять чайник с огня, люди в комнате тихо, чтобы никого не разбудить, рассмеялись. Каменное небо, скрывающее от них долгие годы свет, наконец-то треснуло и обратилось в пыль.

День седьмой. Вне времени и пространства

Комната осталась почти прежней. Та же широкая кровать с балдахином. Та же мебель, включая столик с хитрыми камушками. Только напротив окна, у которого она стояла, располагался занавешенный плотными белыми нитяными шторами с хрустальными бусинами арочный проём. На пороге застыла хрупкая красноволосая девушка-подросток. Об юном возрасте говорила нежная бледная кожа, а не рост. Та была высокой. Почти по плечо Хозяину Острова. Остроконечный подбородок незнакомки виновато смотрел вниз. Это положение лица удлиняло её красивый тонкий, немного курносый носик с россыпью ярких оранжевых веснушек.

— Ты должна бороться с тем, что внутри тебя, — с укором сказал юноша ломающимся голосом.

При ней он мог позволить себе выражать немного эмоций, чтобы ощущать жизнь полнее. Они вдвоём боролись против целого мира. Она стремилась избежать своей участи, сохраняя остатки собственного «Я». Он притворялся, что полностью утратил его… Но здесь, в его покоях можно было позволить быть самими собой.

Пусть немного, нечасто и ненадолго.

— Я так и сделаю, — покорно ответила девушка.

— Нет! Ты не должна со всем соглашаться просто так. Ищи противоречие! Возрази что-нибудь! — начал умолять он.

— Это сложно, — созналась она и подняла грустное личико. Светлые ореховые глаза (не чёрные как должны были бы уже быть!) давали понять, что та и так держалась как могла. В её возрасте остальные прислужники уже полностью были подчинены смирению. — Моё сознание засыпает. Когда я ложусь спать, то не знаю, проснусь ли с пониманием, что я — это я. Более того, проявить характер смею только с тобой.

— Но ничто не мешает тебе мысленно отвечать иное, — подсказал ей выход из положения юноша. — Ты невероятно сильная. И обязательно справишься!

— На мне знаки прислужников. Никто ещё не смог избежать служения.

— Значит, мы их сотрём, — непоколебимое детское упрямство прозвучало в мягком голосе уже достаточно взрослого Пророка. Он решительно подошёл к столику и выдвинул крошечный ящичек, который Инга ранее не замечала. Из него он достал прозрачный стеклянный бутылёк с мутной жидкостью. — Не смотри с таким интересом на меня. Спрашивай обо всех непонятных для тебя моих действиях. Ты же знаешь, что пока мы одни, это возможно.

— Что ты задумал? — спросила она и неторопливо подошла несколько ближе. В голосе прозвучала нотка любопытства.

— Избавить тебя от того, что так мешает осознавать себя. Садись!

Девушка покорно села на диванчик без вопросов. Пророк же достал тонкую кисточку. Инструмент ему не понравился. Так что он подошёл к висящей над окном тюле и, сорвав одно из полотен, смочил его жидкостью из бутыли.

— Так удобнее, — пояснил он и начал наносить средство на волосы девушки.

Они были традиционной для прислужницы длины. По лопатки. И необычайно красные. Даже кровь не была столь яркой, но состав, обесцвечивающий чернила, мгновенно лишал пряди насыщенного оттенка, придавая невероятную белизну. По завершении юноша даже довольно подумал, что теперь они похожи как брат и сестра. Сам он, как и предназначалось для Пророка, был обладателем именно такого цвета волос.

— Вот. Теперь у тебя не осталось ни малейшего повода для сомнений. Вполне можешь быть сама собой.

— Если бы не глаза, то я была бы похожа на Пророка.

Увидеть себя полностью девушка никак не могла. В комнате не было ни одного зеркала, но она подтянула ближе один из локонов.

Голос её слабо выражал эмоции. Скорее просто констатировал факт. В глубине души юноши отозвалось лёгкое сожаление вкупе с невероятным разочарованием. Это создание было похоже на него как никто другой даже без белоснежных волос.

Такая же. Не мёртвая. Но и не живая.

Он старался походить на обычного человека, но с возрастом чувства и желания начинали ускользать. Любой взрослый ощущал их не так остро, как ребёнок. Но для Пророка, и ранее обладавшего лишь отголосками эмоций, это являлось слишком существенной потерей.

— Волосы стоит вымыть. Средство может быть губительно для них, — рассудил он, попутно стараясь выдумать достойную причину для жрецов, которые обязательно задали бы свои вопросы.

Совершённый порыв не мог не остаться без внимания. Уж очень заметно преображение. Оставалось лишь верить в то, что его задумка осуществилась бы. Это помогло бы девушке, а остальное мало имело значения.

Пророк вернулся к окну. Ему нравилось смотреть отсюда на мир. С этого места всё виделось иным. Лёгким. Воздушным. Возможным.

Он тяжело и обречённо вздохнул. Всё чаще юноше казалось, что многие из жрецов что-то начали подозревать, и оттого возникло столько вопросов… Хотя, это же их основная обязанность узнавать от Пророка его видения и предпосылки для тех или иных указаний! Люди всегда желали знать.

Хорошо ещё, что Саэтар оказался безупречен в вере и вовсе не догадывался ни о чём.

— Теперь ты как лисичка, — улыбнулся Пророк своим мыслям, в которых соединил воедино белоснежные волосы с насыщенными ореховыми глазами, яркими веснушками и оранжево-красным одеянием девушки. — Я так и буду звать тебя теперь. Лисичка.

— Я совсем на неё не похожа! — с возмущением возразила она, наконец-то осознавая, кого ей довелось напоминать Хозяину Острова. — Ни внешне, ни, тем более, внутренне.

— Потому что мне хотелось видеть её похожей на тебя, — в мелодичном голосе мужчины снова послышались печальные нотки.

— Так кто же ты такой? — напрямик задала вопрос Инга.

В конце концов, сколько можно тянуть? Так она никогда не узнала бы всё самое важное!

— Времени для ответа слишком мало. Ты уже начинаешь исчезать.

— В смысле? — не поняла Инга, но, проследив за взглядом Хозяина Острова, обратила внимание на собственные руки.

Они стали полупрозрачными, словно у привидения. В ужасе она постаралась ухватиться за подоконник, как будто тот мог придать её телу соответствующую плотность, но ладони прошли насквозь! Девушка не удержала равновесие и выпала из окна. Несущаяся навстречу земля заставила её закричать. Она закрыла от ужаса веки, но те, став прозрачными, не могли затуманить взор…

День восьмой. На рассвете

Инга поняла, что проснулась не сразу же после своего последнего воспоминания о падении из окна белоснежной башни, потому что расплывчатый сюжет чего-то приятного до сих пор вызывал улыбку. Кошмара, как и обещалось, она никакого не увидела.

Вот бы докопаться до тайн старого администратора!

…Если они, конечно, существовали не только в её воображении.

Инга рассмеялась. После чего сладко потянулась и посмотрела на часы. Для пробуждения было рано, но она прекрасно выспалась. Жаль, что Арьнен хранил свой рецепт в такой тайне. Она бы с удовольствием запаслась сбором! Он бы весьма облегчил привычную жизнь с ранними побудками на работу, раз уж приносил такой великолепный заряд бодрости и энергии.

Воспоминания о работе позволили ей придумать, чем бы стоило заняться до прихода Риэвира. Пожалуй, настало время написать собственный отчёт для руководства. Понимая, что его содержимое оказалось бы далеко не лестным для неё самой, Инга оттягивала это дело до отплытия, намереваясь приступить к творчеству в каюте, хотя сроки уже поджимали. Руководство давно отправило на почту письмо, в котором звучали требования изложить произошедшее.

Но раз пришло соответствующее настроение, то нечего откладывать дело в долгий ящик, да?

Она зашла в ванную и на обратном пути к постели достала из сумочки, брошенной наспех на пол в прихожей, бумажный пакетик с печеньем, купленным позавчера днём. Затем расстелила покрывало. А там уже, удобно разместив подушки, села на постель и устроила ноутбук на прикрытые пледом колени. Завтрак, в виде сухого пайка, расположился в досягаемости руки на прикроватной тумбочке вместе со стаканом воды из-под крана. Именно так и представлялась Ингой идеальная рабочая обстановка. Жаль, что на работе приходилось именно сидеть за неудобным столом, да ещё и в старом, постоянно ломающемся кресле. Хотя, в последний год, наплевав на взгляд со стороны, девушка самовольно поставила под столешницу картонную коробку с архивными документами, чтобы удобно класть ноги и комфортно откидываться назад.

Отчёт действительно пошёл хорошо, хотя и стал предвестником печального настроения. Сухо излагаемые не самые приятные воспоминания привели к тому, что она просто-напросто разрыдалась в самом начале. Пришлось на некоторое время откладывать работу, чтобы выплакаться в ванной, сидя на подножном коврике и прислоняясь к холодной стене…

Горькие записи и плачевные результаты так и не проведённого исследования уместились на пару листов стандартного формата и шрифта.

— Всё-таки, мне сулит увольнение с позором, — предрекла самый ожидаемый итог отчёта Инга, и всё же отправила тот адресату.

Полный провал тщательно запланированного и с таким трудом выбитого из Владык Острова передового исследования в связи с бредовым исчезновением рабочей группы.

Нонсенс! А ведь результатов ждал весь научный мир!

Как ни странно, но после первоначального страха от вероятной потери работы в душе разлилось даже некое тепло. Это было очень удивительно для человека, искренне любящего свою профессию и целиком отдававшегося ей.

Быть может, события на Острове изменили её настолько, что стоило искать некий иной путь в жизни? Другой смысл?

— Или тебе намного легче сбежать, чем продолжать трудовую деятельность на месте, где абсолютно все будут знать об этой истории! — грозно заключила вслух свои размышления девушка. — Так что нечего мечтать о новой карьере продавца-консультанта или менеджера, трусиха!

Несмотря на то, что текст занял всего две страницы, время значительно убежало вперёд. Бровь Инги удивлённо изогнулась, когда она вновь посмотрела на часы. Стоило поторопиться, чтобы успеть на полноценный завтрак. Поэтому она быстро положила пакетик с оставшейся последней половинкой печенья в тумбочку, смахнула крошки на ковёр, а затем и под кровать, и принялась поспешно одеваться.

— Доброе утро, Арьнен! — поприветствовала она администратора, надеясь на этом и закончить общение, проскользнув в зал ресторана. После написания отчёта разгадывать тайны старика пока что расхотелось.

— Доброе утро. Как вам спалось?

— Восхитительно! — призналась Инга, вынужденно задерживаясь у стойки. — Ваш напиток творит самые настоящие чудеса!

— Что-то ваши опухшие глаза говорят об обратном, — с сомнением проворчал хмурый Арьнен, вглядываясь в лицо постоялицы.

— Это не от того, — сразу грустнея, ответила она. Администратор лишь молча кивнул, давая ей понять, что всё для него было ясно. Инга же, осознавая, что великолепная возможность позавтракать всё же представилась, покинула гостеприимное фойе, не озвучивая своих объяснений.

Туристов в зале ресторана оказалось совсем немного. Почти все закончили трапезу, не желая рассиживаться в гостинице. Ещё недавно агрессивно возмущающиеся вынужденной задержке на Острове из-за разбушевавшейся погоды, они радовались каждой последней минуте неожиданно затянувшегося отпуска. Инга присела за ближайший свободный столик и уткнулась в знакомое меню. Варианты блюд радовали, но, как назло, печенье дало о себе знать. Оно основательно отбило аппетит. Поэтому она заказала самое простое и лёгкое из предлагаемых блюд.

После завтрака девушка вернулась в свой номер и примерно, как и рекомендовал местный доктор, легла на кровать, хотя голова вовсе не болела. Если только, конечно, руки не трогали противную шишку! А те так и тянулись сами по себе к повреждённому месту, как будто выздоровление напрямую зависело от частоты прикосновений. Разумом она понимала, что надо было оставить затылок в покое, но…

У кого когда-то бывало иначе?

Чтобы отвлечься от мыслей, как лучше расчесать волосы и не задеть болячку, Инга посмотрела на часы. До полудня оставалось не так уж и много времени.

Удивительно. И почему так случается?

Встала она намного раньше обычного, вроде ничего особенного не совершила, а стрелки часов умудрились сделать свои круги быстрее. А ведь бывает наоборот. Стоит, например, проспать на минут пятнадцать, а из дома можно выйти даже немного раньше положенного. Поневоле ей вспомнилась картина Сальвадора Дали со стекающими, словно плавленый сыр, часами.

Дремать не хотелось.

Писать что-либо ещё мужу — тоже. Ей хватило параллельного общения во время написания отчёта. То ли из-за излагаемой темы, то ли ещё из-за чего, но она усердно злилась на Антона. Инга не могла объяснить точно почему. Однако, наверное, просто стоило вернуться домой. Успокоиться. Поговорить с тем начистоту. И начать строить совместную жизнь иначе. Так, чтобы им обоим стало хорошо друг с другом.

Ползать по просторам мировой сети при существующей скорости интернета так же хорошего было мало. Чего только стоил один пинг в пятьсот тридцать шесть миллисекунд!

Игры же никогда её не прельщали. Можно было порой разложить пасьянс, но не более того.

Поэтому Инга просто лежала, в ожидании Риэвира созерцая деревянные доски лакированного потолка, и обдумывала своё последнее сновидение.

Результатом мыслительной деятельности стало заключение, что следовало бы вновь подойти к Арьнену, чтобы задать свои прежние вопросы несколько иначе. Однако внутри неё тут же возник некий протест, требующий насладиться днём без излишних заморочек. Вот затем, во сне, уже стоило узнать ответ на самый главный вопрос.

Кто же он загадочный Хозяин Острова?

Инга надеялась, что последняя ночь раскрыла бы завесу тайны. Сейчас, складывая воедино все слова и свои видения, девушка начинала понимать. Оставалось совсем немного. Чуть-чуть…

Лишь бы только этот беловолосый забыл о своём собственном жутковатом вопросе! Тайны тайнами, но принимать его предложение остаться?!

Бр-р!

Ещё превратил бы в живого мертвеца, что она видела на небесных островах. Откуда же ей знать, как они стали его слугами? Уж очень сомнительно, что отчётливо предвидя свою судьбу!

День восьмой. Первый час дня

Инга вновь раздражённо и с нетерпением посмотрела на часы. Пожалуй, с той частотой, с которой она совершала это действие, уже можно было и вовсе не отводить от них взгляд! Что-то с пунктуальным Риэвиром творилось неладное в последнее время. То в больнице из-за чего-то задержался. То вот сейчас.

Девушка грустно вздохнула. К ней пришла мысль, что человеческое существование, если посмотреть со стороны, являло собой крайне безрадостное бытие. Постоянно приходилось кого-то или чего-то ждать! И это ожидание требовало невероятных внутренних сил, чтобы всё-таки не бросить, дождаться и получить положительный результат… А ведь он не всегда и бывал по итогу!

«Пожалуй, умение терпеть — самое лучшее качество в человеке. И именно его стоит желать на все праздники… Терпения. Ангельского», — решила она.

Однако, видимо, ей самой этого качества не хватало, потому что тело, согласно приказу шальной мысли, покинуло постель. При этом, несмотря на желание разума действовать, по мышцам тут же разлилась противная вездесущая лень. И всё же Инга легко отогнала её прочь и, неспешно приведя себя в порядок, вышла из номера.

Арьнен оказался занят туристами. Семейная пара, кажется, японцев, решила извести старика дотошными вопросами. Поэтому предполагаемого разговора, скрасившего бы ожидание, не получалось. Она, не зная, чем себя ещё занять, мрачно плюхнулась в одно из кресел поодаль, намереваясь полистать журналы. Но стоило только взять печатное изделие в руки, как вошёл Риэвир с неизменной улыбкой на лице. Кажется, настроение у него было замечательное.

Инга тут же и сама расцвела, но парень, вероятно, не заметил её, ибо поспешил к лестнице, приветствуя Арьнена на ходу:

— Добрый день!

— Да-да! Только ты никуда не торопись лучше. Похоже, кого-то и здесь очень даже ждут! — воскликнул старик-администратор, отрываясь для этого от говорливых туристов. В уголках его голубых глаз появилась хитрющая усмешка.

К её удивлению, островитянин, казалось, смутился, но ненадолго. Она помахала ему рукой, привлекая внимание. Риэвир тут же подошёл к ней и резко выхватил из рук журнал, как если бы тот нёс в себе опасность.

— Эй! Ты чего?!

— Героически защищаю собственность этой гостиницы, — пояснил он бережно, ласково и аккуратно кладя журнал обратно на место.

После чего сделал шаг назад. Придирчиво осмотрел результат труда и поправил стопку до идеала. Инга тут же протянула руку и толкнула ту, чтобы пресса хаотично рассыпалась по столешнице. Один из буклетов даже почти что упал со стола.

— Эй! Зачем? — настала очередь Риэвира возмущаться.

— Придаю толику домашнего уюта, не способную существовать при таком совершенном порядке, — спокойно ответила она и встала с кресла. — Ты хотел показать мне пещеры.

— Хотел. С секунду назад передумал, но сейчас вот снова хочу.

— Выходит, поездка всё же состоится?

— Поездка? Неужели ты против многочасовой пешей прогулки? — хитрая улыбка озарила его лицо.

— Конечно. Само собой против. И на все сто процентов! И у меня, между прочим, на то даже предписание врача есть, — ей ужасно захотелось, словно маленькой девочке, показать ему язык, чтобы подразнить.

— Ну, тогда придётся ехать. Кто я такой, чтобы оспаривать мудрые решения докторов?

— Наверное, Владыка? — издевалась Инга.

— Какая же ты догадливая! — съязвил он. — Частенько видеть людей насквозь получается?

— А то!

— И как тогда мастер интуиции относится к конной прогулке?

Управлять лошадью оказалось не так сложно. Первоначальные страхи: а если укусит, а если упаду, а если… прошли, как только она оказалась в седле на спине смирной пегой кобылки.

— Ты в поводья вцепилась, словно утопающий в спасательный круг, — вскользь заметил Риэвир, заставляя Ингу принять более расслабленную позу.

Езда верхом окончательно пробудила в ней маленькую девочку. Улыбка не сходила с лица.

…Как много восхищения порой могли принести самые привычные мелочи!

Достаточно быстро она приноровилась и к управлению, хотя всё оказалось совсем не так, как ей виделось. Например, чтобы лошадь ехала быстрее, достаточно было лишь немного сжать бока той ногами, словно легко сдавливая тюбик. Но, конечно же, предложение «наперегонки» было принято зря. Риэвир приступил к уверенной скачке, придерживаясь одного и того же расстояния на полкорпуса впереди её кобылы, и подначивал «немного поспешить», пока Инга просто-напросто не сдалась. Однако это не принесло ей печали. Скорее наоборот. Высокая скорость, ласковый ветер, невероятно быстро меняющаяся местность. Езда верхом оказалась пронизана духом свободы. Ни велосипед, ни автомобиль, да и никакое иное бездушное железное транспортное средство никогда не дали бы подобного ощущения!

— Арьнен рассказал мне немного о том, что выращивается на полях и почему, — гордо заявила она, проезжая мимо посадок цветов с пока ещё плотными, но роскошными розовыми бутонами.

— В смысле? — недопонял Риэвир. Голос он не повышал, так как они как раз снизили темп езды, и лошади шли бок о бок.

— Пояснил немного об экономике Острова. Как хитро можно вести продажи.

— А! — осознал он, о чём шла речь, и рассмеялся. — Что поделать, если люди любят уникальное? Только пользоваться этим обстоятельством.

— В большом мире то хоть предполагают, что вы поставляете растения исключительно одного пола?

— Так он и об этом рассказал?! — удивлённо приподнял бровь Риэвир.

— А это какая-то запретная тайна? — насторожилась Инга и тут же почувствовала смущение из-за своего не в меру длинного языка. — Он не должен был этого говорить?

— Вообще не должен!.. Ну, да ничего страшного нет, чтобы рассказать именно тебе чуть больше.

— Почему же?

— Да потому что тебе это знание совершенно не надо, — легкомысленно пояснил парень. — Ты им пользоваться не собираешься. Может, даже и вспомнишь когда о самом факте, но… Сомнительно, чтобы до кого-то донесла. Особенно теперь, зная, что об этом не следует открыто распространяться.

— Пожалуй, ты прав, — по размышлении согласилась она и изумилась. — И когда только настолько хорошо сумел изучить мои привычки?!

— Скорее особенности характера, — улыбнулся Риэвир.

— То есть, какого цвета цветы я люблю больше всего, ты всё-таки не знаешь? — решила немного поиздеваться Инга.

— Розовые? — тут же предположил он, ненароком присматриваясь к ближайшим растениям.

Насколько ей довелось понять этот пристальный взгляд, спутник выбирал какой цветок стоило бы сорвать в качестве подарка.

— Не угадал, — гордо улыбнулась она, и парень тут же отвлёкся от своего занятия. Он выразительно посмотрел на её волосы и сделал новую попытку:

— А! Знаю. Красные?

— Мимо, — вскользь произнесла она, делая вид, что была занята исключительно дорогой.

— Жёлтые? — продолжилась угадай-ка.

— Нет!

— Неужели ты вообще не любишь цветы? — нашёл выход из положения Риэвир.

— Отчего же? Люблю. Только мне больше нравятся синие. Наверное потому, что они встречаются реже всего.

— Разве? — лоб парня нахмурился в сомнении. — Самые же банальные цветочки. Повсюду растут как трава!

— У нас наоборот. Редко встретить можно.

— Серьёзно? Мне они всегда казались очень простыми… Хотя, знаю и среди них любопытный! — парень оживился и, посмотрев по сторонам, сказал. — Здесь недалеко мой знакомый с женой живёт. Давай ненадолго заедем?

— Зачем?

— Выпрошу для дамы букетик, — и не подумал скрывать Владыка Острова.

— Ладно. С обворовыванием садов мы покончили, — решила подтрунить девушка, меняя направление, на заданное конём Риэвира. — Но неужели как порядочному человеку приобрести то никак? А?

— Чтобы приятель прослыл спекулянтом?!

— Да. Тогда, пожалуй, надо всё-таки выпросить! — улыбнулась она его логике и прыснула со смеху. — Цветы то хоть стоящие?

— Сама увидишь. Но он один только их выращиванием и занимается. В другом месте вряд ли найдём.

— Ого! — удивилась Инга. — Неужели?

— Не. В садах иногда и встречаются эти цветочки, но на продажу только Макейр разводит.

— А конкуренция как же?

— Ну, у нас же как? Если ты в чём-то мастер, то и будь им. А остальное — другому оставь. А эти цветы какого-то специфического ухода требуют. Там даже своя система для обработки семян. Какие-то бочки для этой цели поставлены, чтобы держать в них определённую температуру. Какую никто не сознавался, но я подсмотрел. Там всё очень точно настроено. В пределах градуса варьируется только. Потому что чуть выше — семена погибнут. Ниже — смысла в обработке не будет никакого.

— А для чего обработка то нужна?

— Мне вот это не интересно как-то было, — без смущения сознался Риэвир, пожимая плечами. — Знаю только со слов, что дело это уникальное и тяжёлое. Но зато и цветы — загляденье!.. Кстати, вот мы и на месте.

Они остановились у небольшого, традиционно белого для Острова двухэтажного дома. Здание стояло почти в самом углу участка, огороженного аккуратным невысоким заборчиком. Всё остальное пространство, насколько было видно, занимали длинные гряды. Вдалеке виднелись с синими бутонами, ближе — с ростками разной высоты, а прямо возле забора — только что вспаханные. Здесь же находились и хозяин с хозяйкой. Они занимались посадкой. Инга очень удивилась тому, как это происходило. Мужчина держал в руках самую странную лопату из тех, что ей доводилось видеть. По сути, это была длинная, почти в три метра, тонкая доска на черенке. В конструкции присутствовал и некий ограничитель, чтобы не сделать бороздку более глубокой, чем требовалось. Мужчина легко приподнимал вспаханную землю. Женщина быстро проходила, сея семена. И весь процесс повторялся. Затем, той же самой лопатой хозяин плантации с лёгкостью разравнивал землю… Скорость посадки поражала!

— Мирного Поднебесья! — окликнул Риэвир приятеля приветствием и помахал рукой.

В ответ ему доброжелательно улыбнулись. Мужчина сразу же отложил лопату и, потирая руки об и так грязные штаны, с ленцой подошёл к забору.

— Давненько не заезжал! Какими судьбами? — довольно произнёс он и мельком посмотрел на Ингу. — Здравствуйте, барышня.

— Инга, позволь представить тебе Макейра. Это и есть тот самый человек, к которому я ехал с весьма корыстной целью, — не стал скрывать Риэвир спешиваясь.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с тем.

Садовод же вместо слов с некой суровостью кивнул головой и, уперев бока руками, выжидательно уставился на островитянина. Вид Макейра показался бы ей даже грозным, если бы его серые глаза не блестели от любопытства. Всё-таки тот был явно старше Риэвира, да и массивнее. Случись между приятелями произойти единоборству, Инга бы сделала ставку совсем не на своего спутника!

— Ищу самый прекрасный букет синих цветов. Наслышан, что где-то поблизости растут наилучшие. Не знаешь, куда проехать надо?

— Рейетэ, — обратился рассмеявшийся Макейр к женщине. — На какой гряде у нас самые шикарные цветы ныне?

— Да на восьмой с утра поспели!

— Прости, Риэвир. Но если ты к восьмой гряде ехать верхом собрался, то букет тебе не светит. Конь все остальные растения попортит.

— Как же нам из положения то выйти? Если не подарю букет, то дама мне этого не простит. А мне ли тебе рассказывать, на что способны женщины в гневе?

— Ох, и схлопочешь ты у меня, — заворчала Рейетэ, недовольно глядя на сразу же разулыбавшегося мужа.

— Молчи, женщина! — в шутку приказал друг Риэвира. — Лучше срежь цветы. Должен же я в беде выручать друга!

— Вот они. Мужчины! — фыркнула его жена, обращаясь к Инге, и, взяв секатор, направилась вглубь посадок. Девушка из солидарности слегка утвердительно кивнула головой.

— Так как жизнь? Что-то ты давненько не заезжал без распоряжения Остора, — снова поинтересовался Макейр.

— Да, сам знаешь, как время то убегает, — развёл руками Риэвир, как бы недоумевая как подобное обстоятельство вообще могло происходить. — И ведь всё и везде успеть надо.

— А ты не спеши, — на полном серьёзе посоветовал друг. — И то, что не так уж и надо — само уйдёт. С нами всегда остаётся только действительно важное.

— Не всегда так везёт, но всегда в этом можно убедить себя, — с некой грустью ответил парень, после чего уже с усмешкой добавил. — И чем же это я так проблемы то привлекаю, что они меня не отпускают?

— Так вот в чём загвоздка. Неужели эта беда с погодой всему виной?

— И не только она одна. За вчера ещё много чего произошло, но это долгий разговор. А мы в пещеры едем. Хочется поскорее добраться.

— Что же. Хорошо, что вообще заехал, — заметил Макейр. — Пожалуй, сам доберусь до города и узнаю всё.

— Вот. Принесла тебе, герой-мужчина. Выручай друга!

Рейетэ вручила объёмный букет мужу. Он состоял из цветов очень похожих на крокусы, вот только с длинными толстыми черенками и практически отсутствующими листьями. Лепестки снаружи были белыми с тонкими яркими голубыми прожилками, похожими на паутинку. А изнутри насыщенно синими.

— Вот и выручаю, — он торжественно передал свой дар Риэвиру, а тот, театрально преклонив колено, протянул его Инге.

— Спасибо! — рассмеялась она из-за такой смешной передачи цветов и прижала к себе букет, чтобы ощутить его аромат. Пахло малиной с примесью шоколада. У девушки даже потекли слюнки.

— Кажется, все довольны, — вздохнула Рейетэ и захихикала, с наслаждением наблюдая за тем, как Риэвир пытался очистить колено от жирной земли. Увы, на брюках осталось большое пятно. Владыку угораздило основательно испачкаться.

— Все, — подтвердил слова жены Макейр. — Вот только я требую, чтобы в благодарность за раздаривание имущества, ты бы ко мне всё-таки заехал в гости на час другой. Настойка как раз подошла к сроку открытия!

— Обязательно! — тут же согласился Риэвир, обнял друга и, садясь на коня, добавил: — А сейчас нам пора.

— Да нам тоже, — недовольно пробурчал садовод. — Надо посадку закончить.

— И в ближайший час! А то сам знаешь, что иначе только завтра продолжать можно, — тут же насела на Макейра супруга.

Они снова были в пути. Домик быстро уменьшился в размерах и исчез, словно мираж в пустыне. Разве что букет удивительных цветов напоминал о том, что всё это происходило на самом деле.

— Долго ещё? — вскоре спросила девушка.

— Совсем немного осталось, — ответил Риэвир, и его конь, перейдя на неторопливый шаг, пошёл бок о бок с кобылкой Инги.

— Мне даже немного обидно, — созналась она по размышлении. — Непередаваемые ощущения. Жаль, что на такую поездку я решилась только в последний день своего пребывания здесь.

— Будет и дорога обратно… И, поверь, с непривычки на утро ты уже будешь не столь счастлива.

— И всё равно. Этого как-то мало, — отрешённо проговорила она и поднесла букет к лицу. Аромат и красота свежих цветов завораживали. Риэвир, не поднимая взора от своих ладоней, сделал короткую паузу в разговоре.

— Знаешь, никто не удивится, если ты почему-то опоздаешь на рейс, и тебе придётся ожидать другого. На который ты так же не сможешь попасть… Ведь в этой жизни столько всевозможных обстоятельств.

К концу фразы он внимательно посмотрел на неё. И, несмотря на шутливость в голосе, глаза его стали слишком серьёзными. Сердце Инги же замерло, а в голове прозвучал упрёк, что не стоило настолько затягивать своё общение с островитянином. Хотела хорошо провести время в приятной компании, а теперь вот такое. Знала же, что всё равно уехала бы…

Девушка ужаснулась, осознав, что останься она на Острове ещё хоть на пару дней, то, пожалуй, ответ стал бы утвердительным. Ей уже сейчас чрезвычайно хотелось поддаться соблазну… Чёрт! Риэвир слишком нравился ей! Слишком подходил…

— Думаю, не стоит в очередной раз шокировать Владыку Остора. Тем более, где-то там меня ждут не только дела и заботы, но и дорогие люди, — сказала она, тщательно подбирая слова.

Интонация не получилась такой весёлой и беззаботной, как ей хотелось бы. В каждом слоге царило напряжение и сожаление. Душа словно раздвоилась. Часть знала, что поступала абсолютно правильно.

… Но вот другая желала совершенно иного!

«Во всяком случае, с моей стороны будет крайне некрасиво стать букой или прямо сейчас попрощаться. Мы с ним хорошо общались. Нам весело вдвоём. Поэтому я и проведу оставшиеся совместные часы так, как раньше. Беззаботно. Завтра мы навсегда расстанемся, но в своей памяти я хочу оставить время именно таким», — оправдывающее подумала про себя Инга.

— Какая же ты ответственная! — постарался свести всё к шутке Риэвир. — Даже не верится, что эта девушка согласилась обкрадывать мой собственный сад.

— Вот об этом ты вообще не упомянул! — возмутилась она.

— Хочешь переложить на меня обязанность по контролю своей невнимательности? Тогда, позволь догадаться? Фотоаппарат ты тоже снова забыла?

Ответа не прозвучало, ибо парень попал «в яблочко». Инга лишь, не раздумывая, резко вытянула ногу, чтобы ударить спутника по бедру. Ей хотелось дать взбучку нахалу! Но по итогу она промахнулась и попала по крупу лошади. Конь от неожиданного бесцеремонного обращения фыркнул и попытался взбрыкнуть.

Когда они, хохоча и во всю смеясь над очередным забавным происшествием, буквально ввалились в фойе гостиницы, Арьнен не удержался и недовольно покачал головой. Кроме него в холле никого больше не было. Большинство туристов либо отчалили, либо готовились вот-вот отчалить от берега, ибо уже находилась на борту корабля. Остальные либо проводили время в беззаботных увеселениях или ещё только разбирали чемоданы, намереваясь хорошо отдохнуть на Острове.

— Тебя искал твой брат, мальчик, — с упрёком прокряхтел Арьнен, как только они закончили смеяться.

Риэвир недовольно поморщился. Скорее всего, не любо ему стало не обращение, а упоминание об Осторе. Инга же сделала мысленную пометку на том факте, что суровый Владыка рассчитывал найти своего брата возле неё, и немного смутилась.

— Не делай такое кислое лицо, — наставительно продолжил ворчание администратор. — Он заходил сюда с час назад и отнюдь не был столь весел! Ты ему срочно понадобился, но как сквозь землю провалился. Мог бы и сказать хоть пару слов перед уходом, а не изображать из себя мираж.

— Что же такого ещё могло приключиться? — изумился Риэвир.

— Вот. Сказал передать тебе, когда появишься, — старик протянул аккуратно свёрнутый лист бумаги.

Девушка ощутила неловкое беспокойство из-за слова «когда», и её смущение усилилось. Ведь Арьнен не сказал «если». Но вслух она произнесла иное:

— Надеюсь не очередные проблемы с погодой?

— Нет, — отстранённо ответил парень, полностью погружённый в рукописное чтиво.

Лицо у него с каждым прочитанным словом становилось мрачнее недавней грозовой тучи, и Инга ощутила острый укол любопытства. Ей ужасно захотелось узнать, что же такого противного мог написать Остор.

… Хотя, тот-то мог!

Риэвир между тем задумчиво сложил лист и положил за пазуху. Затем с виноватой ноткой в голосе обратился к спутнице:

— Извини. Мне действительно необходимо уйти, так что чаепитие отменяется.

— Что-то настолько серьёзное?

— Скорее неприятное, — поморщился он и ничего больше не добавил.

— Тогда пока. Хорошей ночи.

— И тебе. Обязательно встретимся завтра за пару часов до отправления. Чувствую, что должен проводить тебя, дабы Остор смог убедиться, что ты наконец-то покинула его любимый город.

— В прошлый раз ты меня тоже провожал. И я вернулась, — робко напомнила Инга.

— Может, тогда это хорошее предзнаменование? — вскользь заметил островитянин и взял её руку в свою ненадолго.

Она ощутила желание почувствовать вкус губ Риэвира, но не могла поступить так в действительности. Лишь неотрывно смотрела ему в глаза. Парень же, не дождавшись ответа, решительно вышел наружу. Даже не попрощался с Арьненом.

От слов молодого островитянина знакомо сладко и вместе с тем невероятно горестно билось сердце.

Неужели она и правда умудрилась влюбиться? Или даже полюбить?

Вот так. Слишком глупо, неожиданно и несерьёзно.

— Не желаете снова попробовать моего напитка? — предложил администратор, нарушая повисшую напряжённую тишину, возникшую после поспешного ухода Риэвира.

— О, так бы с удовольствием, Арьнен. Он действительно чудесный. Но я только что вспомнила, что обязательно должна кое-что доделать. И это надолго, — решительно отказалась она.

С одной стороны, ей очень хотелось посидеть и поболтать со стариком. Многие вопросы не разрешились. Наоборот, их стало ещё больше. Приоткрытые секреты Острова требовали глубоких и точных ответов. И кто знал, быть может, именно сегодня Арьнен бы ответил хотя бы на часть из них? Да и этот вечер являлся её последним на Острове. Больше возможности побеседовать со стариком не возникло бы…

Но Ингой овладела некая печальная апатия. Ей крайне нужно было побыть одной. Какими бы ни были таинственными судьбы окружающих людей, но её гораздо больше сейчас беспокоила собственная жизнь. И все тайны мироздания легко отошли на второй план, когда дело коснулось затаённых и глубоких пожеланий души.

— Значит, хорошо, что и Риэвиру потребовалось уйти? — как бы невзначай поинтересовался администратор, собирая некую стопку исписанных бумаг на стойке в единую папку.

— Да. Это к лучшему, — уверенно, но тихо произнесла она, ощущая внутри грусть и боль от собственного ответа. Кажется, чем дольше обдумывалась возникшая ситуация, тем больше та овладевала ей.

— Тогда хорошей вам ночи и удачного завершения своих дел.

— И вам, — рассеянно попрощалась девушка.

Она устало поднялась по лестнице, едва передвигая ноги. Риэвир оказался не прав. Пятая точка ощутимо заныла не по утру, а ещё на обратном пути. Остальные мышцы тоже давали о себе знать. Кажется, ей предстояло проснуться на следующий день стонущим инвалидом. Однако, как бы ни болело тело, девушка набрала в стакан воду из-под крана и поставила в ёмкость свой букет. Он так и остался свежим, как если бы только что был срезан, хотя с тех пор, как тот покинул гряду, прошло несколько часов. Своеобразная ваза вышла не подходящей. Цветы для стакана оказались слишком длинными. Пришлось прислонить букет к комоду, чтобы композиция не упала ненароком. Поправив стебли, чтобы выглядело лучше, Инга невольно посмотрела за окно.

Странно. На улице время заката только собиралось войти в свои права, но рассвет казался таким близким. Как так произошло, что он собирался наступить столь скоро?! Последние часы, минуты…

Мысли о времени переключили размышления девушки и на новые обстоятельства.

— Утро вечера мудренее и всё такое… Но, пожалуй, соберу-ка я вещи сейчас, — задумчиво произнесла она, потирая стонущую поясницу. В любом случае, заняться делом было самым верным решением. Уж очень стоило отвлечься.

Сборы, как ни странно, заняли продолжительное время. Вроде бы ещё совсем недавно чемодан стоял целёхонек. Вещи покидали его нутро только по необходимости. Как они вновь умудрились заполонить всё пространство номера?… Инга вдвойне порадовалась своему решению начать сборы безотлагательно, но само действо изнурило её. Голова от событий и мыслей разболелась настолько, что она всё же приняла предписанную таблетку. Не хватало ещё и взаправду разболеться настолько, чтобы пропустить корабль!

…Не стоило превращать неудачное отплытие в традицию.

Всхлипнув от переизбытка чувств, но приняв лекарство, Инга ополоснулась под душем и легла на кровать. Ей оставалось сделать самую последнюю и крайне неприятную задачу перед сном — всё-таки поговорить с мужем.

— Трям! — поприветствовала она знакомый аккаунт.

— Добрый вечер. У тебя же там вечер, да? — пришёл ответ через пару минут.

Инга расстроилась. Она только-только решила написать краткий отчёт, что у неё всё было хорошо, а там оставалось лишь закрыть ноутбук и отправиться к мистическим видениям… Теперь приходилось общаться.

— Можно сказать, что уже ночь.

— Последняя ночь на Острове и, наконец-то, домой!

— Да, — кратко ответила она с грустью.

— Вещи лучше с вечера собери, — начал традиционные заботы о ней Антон.

— Уже, — со злостью напечатала девушка.

Ещё бы спросил, хорошо ли она покушала и почистила ли перед сном зубы! Нашёл маленького ребёнка!

— Ужинала в гостинице или куда сходила?

Она отправила нейтральный смайлик, и ответ на тот не заставил себя ждать.

— Что-то ты не в настроении нынче. Рассказывай, что произошло.

«И чего он докапывается?» — недовольно подумала она.

Подобные расспросы всегда выводили Ингу из себя. Она не была молчуньей, но считала, что обладала правом сохранять какую-либо часть своей жизни в тайне. И когда из неё начинали настойчиво и во всех подробностях вытягивать то, что ей почему-то не хотелось рассказывать — она злилась. И неважно, кто интересовался и из-за чего…

И почему только её вообще преследовали подобные люди?!

Бабушки, родители… А теперь ещё и муж! Всем вокруг почему-то необходимо было знать всё о ней: где была, что делала, что видела, с кем разговаривала и о чём… Пожалуй, уже стоило завести аккаунт в твиттере и заполнять его каждый час! По крайней мере, не пришлось бы отвечать на тысячу и один вопрос перед каждым из невообразимо заботливых родственников! Неудивительно, что Антон так нравился её маме…

Два сапога пара!

— У меня всё хорошо. Ездила посмотреть местные пещеры. Была конная прогулка. И из-за неё у меня теперь всё болит и хочется просто закрыть глаза и отдохнуть, — она поставила сладко улыбающийся смайл в конце предложения, надеясь, что это успокоит супруга и положит конец разговору с ним на сегодня.

Сработало.

— Ну и какие нам с тобой походы? Ложись спать и подумай всё же над обычной поездкой на дачу.

— Постараюсь.

— Кстати, не забудь мне за пару часов до отплытия написать. А то буду переживать, что ты не услышала сигнал и проспала.

— Отплытие только в полдень. По-любому высплюсь, — уверила она его, но всё же сразу завела будильник.

Они попрощались. Инга вновь оказалась свободна. И свою свободу она использовала в том плане, что, отложив ноутбук в сторону, села на кровати, скрестив ноги, и достала из тумбочки недоеденное печенье. После чего медленно и задумчиво начала то грызть.

У каждого имелся свой способ улучшить мыслительный процесс. Кто-то ложился на диван, наполовину погружаясь в дремоту, для генерирования ярких идей. Некоторым легче было сосредоточиться во время ходьбы, пускай, это даже и являлось бесцельным кружением по комнате. Находились и такие, кто брал чистый лист и начинал чертить на нём загадочные закорючки. У каждого имелся свой способ! Инга же принадлежала к числу людей, что предпочитали жевать для ускорения возникновения нужной мысли.

Дум оказалось слишком много для неё. Более того, они никак не желали возникать последовательно, в строгой очерёдности или же выстраиваться в чёткую схему. Разнобой привёл к тому, что голова вновь противно загудела, а ароматный кусочек вкусного лакомства только раззадорил аппетит, хотя она не так давно ела.

Бессовестно стряхнув с ладоней крошки на пол снова, Инга выключила свет.

На удивление беспокойно ворочаться с заунывными мыслями, что «может, стоило бы всё же перекусить, иначе ведь не заснуть» — не пришлось. То ли таблетка содержала снотворное, то ли и правда день выдался уж очень насыщенным, но всё тело мгновенно отяжелело, а раздумья сбежали, уступая место законной для этого времени суток дремоте.

— Холодно! — жалобно произнесла Инга, ёжась и встревоженно оглядываясь по сторонам. Тонкая сорочка с рюшками не могла согреть свою обладательницу, сидящую на коленях возле оголённого кустарника.

Девушка находилась на небесных островах. Место являлось знакомым и приметным. Озеро с двумя ажурными мостиками, кажущимися фантастичными в блёклом лунном свете, легко узнавалось. По близости никого не оказалось. Инга, обойдя поляну по кругу, даже пожалела, что перед сном не произнесла своё пожелание увидеть Хозяина Острова вновь.

Между тем становилось всё холоднее. Сначала она списала это ощущение на собственные бредовые домыслы, но вскоре поняла, что они были здесь ни причём. Цветы и листья скукоживались и опадали. Трава покрывалась белым налётом инея. Небо почти полностью затянулось тёмными густыми угрожающими тучами, но, как ни странно, на видимость это почти не повлияло.

Девушка заставила себя подняться. Если оставаться сидеть, то замёрзнуть стало бы легче лёгкого. Так что она встала, стуча зубами от неожиданного мороза, и начала быстро подпрыгивать на месте. Обледеневшая растительность под обнажёнными ступнями стала колючей и жёсткой и царапала ноги. Но прыжки позволили немного согреться. Ненадолго. С небес полетели лёгкие пушистые и сказочные хлопья снега, заставившие Ингу застыть, словно заворожённую, подняв голову ввысь.

— Очень красиво. Очень… Но и очень холодно! — произнесла она через некоторое время дрожащим жалобным голосом. После чего опустила взгляд и тут же от неожиданности громко вскрикнула. — Ах! Паша?!

Коллегу было нелегко узнать, но Инга смогла, несмотря на его новый облик. Пусть череп был лыс, а тело стало значительно тоньше и оказалось скрючено. Пусть пальцы оканчивались когтями, а рот больше подходил бы пасти некоего чудовища.

Пусть…

Это был он.

Бывший друг тихо угрожающе зарычал и сделал целенаправленный шаг навстречу к ней. Девушка, холодея теперь уже и от страха, машинально отстранилась. Каким бы хорошим приятелем тот ни был, сейчас он превратился в кого-то совсем иного. Она зациклила своё внимание на стекающей слюне готового к прыжку существа. Павел был готов напасть с секунды на секунду. И, пожалуй, лишь миг отделил её от неминуемого.

Неожиданно со всех сторон налетели неистово загалдевшие огромные чёрные вороны. Их огромная стая облепила мертвеца, раздирая его на части острыми клювами. Тот же не стал бороться, а неестественно быстро, сутулясь, подбежал к озеру и почти мгновенно скрылся с головой в водах, ныряя на глубину без брызг.

Свирепым птицам оставалось лишь разочарованно скользить над гладью, время от времени оглашая пространство своим громким карканьем.

— Спасибо, — поблагодарила Инга их шёпотом.

Она не желала повышать голос, дабы не привлекать внимание воронов к себе. Мало ли те надумали бы напасть и на неё саму?

— Ты боишься их. Но сама им нравишься.

Откуда возле неё появился Хозяин Острова, девушка не поняла.

Несмотря на изменившуюся погоду, его одежда не переменилась. Легкая белоснежная ткань мало могла защитить от мороза, но по внешнему виду нельзя было сказать, что холод причинял ему столько же неудобства, как ей самой. Хотя снег, касающийся бледной кожи, не таял.

— Это был Павел! — жёстким голосом, требующим немедленных объяснений, произнесла Инга и решительно посмотрела в огромные водянистые зеленовато-бирюзовые нечеловеческие глаза. Она не собиралась отводить взгляд.

— Я не запоминаю своих слуг по именам, — безо всяких интонаций ответил мужчина, садясь на землю с неестественно выпрямленной спиной.

Она застыла, не зная, как лучше и реагировать на такое признание. А затем в мыслях пронеслось озарение. Ей же хотелось выяснить…

— Я по-прежнему жду ответ. Кто ты такой?!.. И знай. Напускной холод не прогонит меня отсюда, пока мне не станет известно всё!

Хозяин Острова вроде как удивился последним словам, и Инга поняла, что, быть может, тот и не был связан с нежданными осадками.

— Всё ещё хочешь знать…

— Да! — уверенно подтвердила она, хотя его фраза и не прозвучала как вопрос.

Погода тут же переменилась. Ночь так и осталась ночью, но ужасный холод резко сменился нестерпимой жарой. Иней стал каплями влаги, и те стремительно иссыхали, не оставляя следов. Могучие деревья и оголённые кустарники выпустили новые листочки. Увядшие цветы пустили новые ростки, и те расцвели. Но становилось всё жарче. Инга чувствовала, как её кожа покрылась потом. От влажной жары лёгкие не хотели вмещать в себя воздух. Каждый вдох требовал усилий. И меньше чем через пару минут трава вновь начала желтеть под воздействием иной крайности, а листья и цветы сморщились как под пламенем. Взгляду открылась начавшая трескаться земля. На глади озера всплыл неуверенный пузырёк. Затем ещё один. И ещё. И вскоре вся вода закипела.

Даже сауна показалась бы приятной тенью!

Едкие капли стекали со лба ручьём. Девушка смахнула их отяжелевшей ладонью и упала на колени в бессилии. Голова невероятно кружилась. Подобная температура была невыносимой и нестерпимой. Столь резкие перемены человеческий организм не мог выдержать достойно!

— Ты хочешь видеть, — так же спокойно и мягко произнёс Хозяин Острова — единственное, что так и осталось неизменным во всём мире. Его простая и обыденная фраза, словно чудесная мелодия, наполнила всё вокруг. И музыка голоса взвилась вверх от последующих громких слов. — Так смотри!

И Инга увидела, как перед глазами замелькали яркие пятна, скрывая за собой окружающее пространство…

Чёрное беспросветное небо кипящей вулканической планеты. Насколько позволяла осознавать видимость — повсюду находились мрачные островки остывающей лавы в бесконечно алом огненном пространстве. И посреди этого ужаса осознавало себя его сознание.

…И её, запертое внутри этого разума.

Безмолвный созерцатель. Бездейственный участник событий. Не своими глазами Инге дозволено было наблюдать за происходящим и воспринимать его, познавая чужие и невероятно тяжёлые мысли на тот момент. А мужчина, не зная о её присутствии, просто стоял, смешивая в своём странном существе непоколебимое спокойствие и удушающее отчаяние. И видел этот мир. И как бы видел себя в нём со стороны.

Реальность и грёзы несовместимы. Они не могли существовать друг без друга, но их первозданные материи оказывались слишком различны для мирного бытия при столкновении. Как прожорливый демон не мог иметь свой собственный облик в мире мечты, так и человек из фантазии никогда не стал бы живым существом в действительности.

Ставшая серо-бурой кожа создавала ассоциацию с горящей фотографией, правда не лопающейся пузырьками. Искажённый рот не мог определиться с местоположением на лице, то растягиваясь, то сокращаясь. Волосы обуглились и превратились в колючие конусообразные наросты. Даже глаза, и те как будто затянулись плотной нефтяной плёнкой! И при этом всё сморщенное тело выглядело двумерно.

Наверное, должно было быть больно, но настоящее воспринималось им частично и урывками. Пророк ещё не существовал в принявшей его части действительности окончательно, ибо колебался. Его сил хватало, чтобы поддерживать даже более сложный облик и не исчезнуть. Он мог стать настоящим полностью и придать своей плоти соответствующие контуры…

Но нечто странное ещё удерживало его от такого поступка.

Быть может, этим чем-то были воспоминания, не до конца стёртые волной настигшего безумия осознания? Или сборник правил, требующий убрать из реальности мановение мысли, вынужденно становящееся существом из плоти?

Вот она — его названная сестрёнка. Не настолько сильно изменившаяся внешне и внутренне за последнее время как он сам. Но очень красивая. Отросшие красные волосы с развевающимися на ветру белоснежными кончиками. Бледное лицо в ярких веснушках. Одежды цвета багряного осеннего кленового листа. И тёмные оранжевые глаза, на дне которых ему видна искорка жизни.

…Лисичка.

— Кар! — раздражающе закричал ворон и перебрал лапками с острыми когтями на насесте, чтобы передвинуться подальше от огненной девушки.

— Можно я поглажу твою птицу? — попросила она.

…Моя Лисичка.

— Не думаю, что Друг был против.

Нежная рука с тонкими длинными изящными пальцами потянулась к ворону, но тот ухватил клювом кожу ладони и отпустил. Просто предупреждение, но девушка вскрикнула и другой рукой обиженно погладила ущипленное место.

— Эта птица никого не любит кроме тебя! — пожаловалась она.

Очень эмоциональная фраза. Но он испытал привычные сомнения в искренности интонаций. С одной стороны, ему хотелось понять, действительно ли она сохранила себя, или же покорно следовала его наставлениям, словно тщательно вымуштрованный солдат.

Быть может и не стоило знать?

Она ведь нравилась ему такой, какой была. Здесь и сейчас.

— Это не просто птица. Это Друг, — пальцы мужчины с нежностью погладили ворона по жёстким чёрным крыльям.

Во всём мире он доверял лишь двум существам, и они сейчас находились возле него. Только им дозволено было знать его настоящего. Для остальных он — Пророк. Холодный, ледяной, непонятный, но чьим словам беспрекословно подчинялись все Владыки и всё жречество Поднебесья. Ибо он представлялся им всеведущим. Для них он — Судьба и Время, принявшие материальный облик, запертые в человеческом существе…

До сих пор не желающим отдавать им всё тело.

Ворон — единственное тёмное пятно в комнате. А Лисичка — яркое. Вся остальная комната облачного замка белая. Как и его одежды. И волосы. И душа.

— Пророк, ты должен прочитать заклинание. Только так можно усилить Грань и не допустить разрыва!

Глаза юного послушника были полны отчаяния. Чувства переполняли его и изливались наружу. Вокруг разливалась неприятная аура беспокойства и волнения. Пророку хотелось оказаться как можно дальше от этого мальчишки, разрушающего привычную атмосферу равновесия… Но не получалось. Тот поспевал за его стремительными шагами и умоляюще повторял одно и тоже.

Пророка же занимали и иные мысли — почему книгу Тайны, согласно его велению, принёс взволнованный послушник, а не Верховный Жрец?

Оба размышления показались ненужными, и Пророк безжалостно отбросил их прочь.

…Как и третье. Неприятное и возникшее из-за сказанного послушником «должен». Никто уже очень давно не произносил в отношении него этого слова. Только он сам…

Постоянно.

Неужели силы настолько рассредоточились из-за его желания быть обычным человеком, что он пропустил столь глобальное вмешательство? Разве мог истинный Пророк допустить разрыв, а, следовательно, и вероятную гибель мироздания?

Он чувствовал и понимал, что этот беспокойный мальчишка нёс правду. И оттого намеревался сделать всё, чтобы сохранить сущее.

…Но предусмотреть трагедию — вот основная обязанность Пророка! Не доводить ситуацию до борьбы! Не допустить вероятность!

Ведомый собственными желаниями, он не исполнил основной долг. Оставалось лишь уменьшать последствия насколько возможно. Любой ценой.

«Ты должен», — мысленно произнёс он.

Высокий арочный мост между двумя небесными островами следовало перейти крайне быстро, иначе бы они не поспели к месту истончения своевременно. Пророк впервые за очень много лет побежал, удивляясь, что его тело не только оказалось ещё способно на это, но и легко выдерживало нагрузку… Можно было бы поступить и иначе. Он мог замедлить ход времени и неторопливо пройти вперёд размеренным шагом, как и полагалось бы, но все силы следовало собрать для иного.

Пожиратели мироздания не должны попасть в его мир!

Грань обязана остаться целой.

Послушник запыхался и отстал. Пророк, чьё дыхание не сбилось, в недовольстве вынужденно остановился и даже вернулся немного назад, дабы выхватить крошечный томик из слабых детских рук. Обложка книги оказалась изрезана каким-то оружием так, что буквы на ней стали почти не видны. Да и сама кожа оплётки была настолько стара, что хрустела под пальцами словно засохший тонкий лист дерева.

Пророк поспешно открыл книгу и вздохнул с облегчением. Хорошо, что древние слова внутри оказались читаемы… Хотя вряд ли бы они понадобились. Да. Фраза способна помочь направить силу в нужном течении. Но только невежды считают, что для того же эффекта недостаточно обыкновенного сильного желания. Главное заключалось в том, чтобы достичь полной сосредоточенности и наконец-то суметь отбросить всё остальное как сорную шелуху.

— Не допущу, — уверил послушника Пророк ровным мягким голосом и заторопился дальше к Храму. До начала мраморных ступенек оставалось совсем немного.

Он давно не был здесь. Храм никогда не привлекал его внимания. Жрицы и жрецы и так не покидали Пророка надолго. Их постоянное присутствие давно наскучило ему. Так что беспокоить их святыню без дела?

Но вот обстоятельство возникло.

Не увидел. Не разглядел в поворотах Судьбы значимой нити.

Белоснежные колонны округлого здания словно посерели от многочисленных трещин. Ворота из гладкой блестящей стали оказались немного приоткрыты. Послушник снова отстал недалеко от них, едва дыша от стремительного бега, и в изнеможении прислонился к столбику для привязи. Пророка мальчик больше не интересовал. Непроизвольно он сосредоточился на облике, что отобразил металл. В его замке не было зеркал, и он толком не знал своего внешнего вида. Теперь ему довелось увидеть себя со стороны, хотя, несомненно, отображение оказалось несколько искажено. Мир не был столь вытянут… Но искать верные пропорции в этот момент стало бы глупо. Ему следовало немедленно зайти внутрь. Исполнить свой долг.

Сознание Инги наблюдало за тем, как край белоснежного одеяния проскользнул через порог, и взгляд мужчины осмотрел пространство. Увиденное потрясло.

— Саэтар! — не смог сдержать восклицания Пророк, узнав мужчину, сменившего свою светлую мантию на чёрный цвет.

Верховный Жрец был стар. Игры с великими, столь далёкими от его природных возможностей силами слишком быстро разрушали хрупкую телесную оболочку. Вместо пожилого крепкого служителя перед Пророком оказался дряхлый седой старик с иссохшей, болезненно жёлтой кожей. Чёрное одеяние, в которое куталось для сохранения тепла его тонкое тело, развевалось.

Это было плохо.

Сквозняка, как такового, в этом здании не существовало, а, значит, виной возникновения ветра стали побочные действия от первой части свершившегося чудовищного заклятия. Верховный Жрец начал задуманное с уже неверно взятой ноты. И начинание неизменно привело бы к наихудшим последствиям.

Судьба и Время, словно ехидно насмехаясь над горе-Пророком, наконец-то чуть-чуть приоткрыли завесу, даруя крохотный обрывок знания — Саэтар изменил бы мир, но не так как предполагал. Его действия не просто истончали Грань. Они позволяли пожирателям сущего поглотить всё вокруг также легко, как огромная рыба проглатывала насекомое, увязнувшее в воде на поверхности пруда.

— Лживый Пророк! Не будь этот мир бесповоротно изменён в считанные минуты, то ты бы навеки вошёл в историю как главный предатель! — заклинатель безумно расхохотался и раскрыл свою собственную книгу, готовясь к заключительной части тёмного ритуала.

— Постой, — вытянув ладонь вперёд словно в мольбе, ровно произнёс он.

Саэтар был Верховным Жрецом на протяжении почти всей его памяти. И молодой мужчина обоснованно считал, что хорошо знал того. Быть может, этот факт усиливал шанс решить всё на словах?

— Разве у тебя есть причины сомневаться во мне?

— Причины, — ехидно произнёс старик и вновь мерзко расхохотался. — Все мои дети. Все трое моих дочерей стали прислужницами. Я пытался остановить процесс становления старших. Много лет провёл в попытках возродить тех, кого я когда-то в них знал. Но бесполезно! Когда же знаки и на младшей стали однозначны, я без тени сомнения сразу отправил её в Храм, надеясь, что хоть часть её смирения перешла бы и ко мне.

— Стезя человека определена Судьбою. Она со Временем раскрашивает каждого из нас в свои цвета.

— Моя младшая дочь стала твоей личной прислужницей! И из-за этого я видел её каждый день, и каждый раз при взгляде на неё душа моя ежедневно болезненно сжималась. И ты, называющийся всевидящим воплощением Судьбы и Времени, даже не догадывался об этом!

— Мне суждено избирать пути, дарующее благо всему саду, а не единственному цветку, — по-прежнему ровно сказал он, испытывая сильную внутреннюю дрожь. Тайна Саэтара стала для него откровением.

— Всё, что я могу сказать — тебе удалось достаточно хорошо сотворить из неё подобие человека. Но становление всегда было неизбежным. И она всегда отвечала на все мои вопросы о тебе с надлежащей покорностью!

Сердце лжеца мгновенно похолодело от сказанного. С Лисичкой он всегда делился всем, но думал, что был полностью защищён с этой стороны. Она даже никогда не покидала без него комнат покоев! А входить, кроме самого Пророка, туда мог только… Верховный Жрец.

— Ты, называемый воплощением Судьбы и Времени. Да. Ты! — Саэтар снова безумно захохотал. — Та самая Судьба, первым служителем которой ты должен являться, подсказала мне мой путь и рассмеялась тебе в лицо. Если мир сам не может вернуть мне моих девочек, то я изменю его прошлое! Ты не пройдёшь становление, и Сотворивший мир обретёт иное воплощение!

— В тебе сейчас бьёт ключом великая сила, — спокойно произнёс Пророк, молниеносно забывая о недавнем сокрушительном ударе, нанесённым предательством Лисички. Собственные терзания не имели сейчас абсолютно никакого значения. Перед ним стояла иная наивысшая цель — обязанность исполнить свой долг. — Однако ты стал слишком неуравновешен. И потому не можешь полагаться на свои деяния. Желая изменить существующее, ты разрушаешь его до основания. Покинь своды Храма и посмотри, раз молчанием отвечает твоё внутреннее око. Часть небесных островов уже упала в Великие воды. Поднебесье гибнет!

— Не смей сомневаться во мне, лживый мальчишка! — старик свирепо раскрыл книгу, которую держал в руках, и начал напевать слова, значение которых молодой мужчина почти не понимал. Древний язык песни Сотворившего мир лишь частично воспринимался им.

Но это тоже не имело сейчас значения.

Пророк в абсолютном спокойствии и умиротворении сел на трясущийся от изливаемой в пространство силы пол и прикрыл глаза, положив томик Тайн себе на колени. Ему не особенно то и были нужны древние книги для изменения хода событий. Справился бы сам. Время, конечно, не та материя, что легко пустила бы его в прошлое. Но потому жизнь и продолжалась в настоящем. Судьба всегда подчинялась только что свершаемому. И потому он не стал перекрывать дорогу Саэтару. Это не требовалось. И для этого было слишком поздно. Он лишь перенаправлял поток в иное нужное для сохранения равновесия этого мира русло.

Пророк — не просто живое воплощение великого Сотворившего. Он словно вентиль. Когда истончалась хрупкая перемычка, только он мог остановить сокрушающий поток воды. Вот только в простоте заключалась и сложность. Поверни колесо в одну сторону — и оно перекрыло бы струю, дабы ни капли не проникло на ту сторону. Но если ошибиться. Или намеренно повернуть в другую…

— Он сделал всё, как ты и предрекал! Останови разрушения, жрец!

Полнейшая сосредоточенность вдруг прервалась резкой болью в районе груди. Пророк резко распахнул не выражающие никаких эмоций и чувств глаза, чтобы увидеть, как рука самого юного из Владык вытаскивала из его тела длинный узкий меч со сверкающим драгоценными камнями навершием. Остальные восемь стояли неподалёку и с презрением смотрели на него своими холодными властными серыми глазами.

«Предательство свершилось до конца», — пришло напоследок равнодушное понимание.

— И пусть реальный мир навеки обратит фантазию! — резко произнёс Саэтар чужим голосом на древнем языке.

Пожалуй, Верховный жрец не понимал смысл сказанного. Сам Пророк тоже не воспринял бы его, но оно вдруг стало ясным для его угасающего сознания, как если бы предстоящая смерть вновь сблизила его с разумом Сотворившего. Вот только он смог лишь беспомощно моргнуть, наконец-то полностью осознавая истинное предназначение ритуала и собственную беспросветную глупость. Верховному Жрецу удалось соединиться за Гранью с творцом, желающим вернуть своё могущество любой ценой. И теперь те действовали воедино. Их связка удалась. Демоны — незримые пожиратели вымышленного бытия вот-вот получили бы подходящий облик для набивания своей ненасытной утробы этим миром. А после они вскормили бы своими телами Сотворившего, возвращая ему рассеянную силу.

Человеческие злость и сопутствующие ей эмоции переполнили молодого мужчину, словно вместе с ужасной смертельной болью к нему вернулось и полноценное ощущение жизни.

Лица Владык не смотрели больше на него. И их выжидательные взгляды, с надеждой обращённые на Верховного жреца, вызывали в нём отвращение, пробудившее совершенно новые возможности. Ведь он всё ещё оставался чрезвычайно опасным существом, наделённым бессовестно огромной властью. А между тем, стены храма плавно осыпались на пол красными по краям кусочками словно сожжённой дотла бумаги, и из щелей возникли размытые силуэты. Они проникли в тела людей, молниеносно изменяя их, обращая в ужасных белёсых лысых тварей. Чудища едва напоминали тех, кем они когда-то были…

Привычное менялось до неузнаваемости.

Порядок нарушился.

Равновесие оказалось безвозвратно утеряно.

Пророк убрал ладонь от смертельной раны, но кровь багряными пузырьками взмыла в воздух, а не стала вытекать из тела, как ей положено.

«Миру суждено умереть», — предпоследнее, что удалось подумать Пророку, прежде чем всё пространство исчезло во тьме и пламени.

Не было больше ни мальчика, ни юноши, ни мужчины. Всё существующее вокруг перестало существовать, сокращаясь до одной единственной короткой мысли.

— Я буду жить!

Чёрное беспросветное небо кипящей вулканической планеты. Насколько позволяла осознавать видимость — повсюду находились мрачные островки остывающей лавы в бесконечно алом огненном пространстве. И посреди этого ужаса осознавало себя его сознание.

…И её, запертое внутри этого разума.

Безмолвный созерцатель. Бездейственный участник событий. Не своими глазами Инге дозволено было наблюдать за происходящим и воспринимать его, познавая чужие и невероятно тяжёлые мысли на тот момент. А мужчина, не зная о её присутствии, просто стоял, смешивая в своём странном существе непоколебимое спокойствие и удушающее отчаяние. И видел этот мир. И как бы видел себя в нём со стороны.

Реальность и грёзы несовместимы. Они не могли существовать друг без друга, но их первозданные материи оказывались слишком различны для мирного бытия при столкновении. Как прожорливый демон не мог иметь свой собственный облик в мире мечты, так и человек из фантазии никогда не стал бы живым существом в действительности.

Ставшая серо-бурой кожа создавала ассоциацию с горящей фотографией, правда не лопающейся пузырьками. Искажённый рот не мог определиться с местоположением на лице, то растягиваясь, то сокращаясь. Волосы обуглились и превратились в колючие конусообразные наросты. Даже глаза, и те как будто затянулись плотной нефтяной плёнкой! И при этом всё сморщенное тело выглядело двумерно.

Наверное, должно было быть больно, но настоящее воспринималось им частично и урывками. Пророк ещё не существовал в принявшей его части действительности окончательно, ибо колебался. Его сил хватало, чтобы поддерживать даже более сложный облик и не исчезнуть. Он мог стать настоящим полностью и придать своей плоти соответствующие контуры…

…Н о можно было сделать что-то ещё.

Он ведь мог исполнить свой долг. Стать Столпом. Мог создать Мир. Новую Фантазию.

Круг замкнулся.

— Теперь ты знаешь, — спокойно проговорил Хозяин Острова, теребя в ладонях красивый синий цветок с остроконечными лепестками.

Его волосы немного потемнели.

Или же так казалось из-за пасмурного неба и изменившейся обстановки?

Озеро исчезло, как и местность вокруг. Они теперь находились на каменном холме Запретного Небесного Острова. Температура пришла в норму, но растительность так и осталась пожухлой. Ветер шуршал золотисто-коричневой листвой деревьев, а закрытые бутоны свежих синих цветов, растущих здесь повсюду, источали нежный аромат. Хозяин Острова сидел на небольшом каменном выступе, спиной к девушке, и наблюдал, как робкие лучи восходящего солнца настойчиво пробивались через облака.

— Теперь я знаю, — собственный ошеломлённый хриплый голос.

Инга стояла, не зная, что вообще ещё можно сказать. И оттого удивилась, когда нерешительно произнесла:

— Выходит, весь мой мир это твой вымысел?

— Да. Но для его совершенствования мне понадобился художник.

— Постой! А Остров? Зачем он возник?!

— Это ожившая память о прошлом. Моё напоминание мне… Я упрямо исполняю свой долг, Лисичка. Но всё ещё слишком хочу быть живым, — мужчина бережно положил цветок с синими остроконечными лепестками подле себя, и ладони его легли на колени.

Спокойное и отрешённое созерцание мира его Хозяином вызвало у неё жгучую волну возмущения.

— И как итог, ты вновь не справишься! Из-за этого душевного разброда всё вокруг стоит на ребре, словно монета, и может рухнуть в любой миг! — с яростью упрекнула она, сжав кулаки и не задумываясь о том, имела ли она право на такие слова.

— Жрицы и Владыки справляются, — и не думая придавать своему голосу хоть какую-то интонацию, а телу иную позу, равнодушно ответил бывший Пророк, выводя девушку из себя. Её буквально затрясло от гнева.

— Великолепно созданная охранная система!

— Я прекрасно знаю свои слабости. И осознание, и контроль над ними позволяют разделять сосредоточенность, отделяя часть сознания и сил, дабы позволить кусочку себя стать настоящим. Пусть не до конца. Ненадолго. И не так, как мне хотелось бы.

Он, словно не понимая истоков возмущения, посмотрел на неё с детской наивностью и непосредственностью.

— Как ты можешь не думать о миллионах живых существ?!

— Если бы я перестал о вас думать, то вы бы просто-напросто исчезли, — удивился её замечанию Хозяин, но Ингу уже было не легко остановить.

— О, да! Совсем забыла! Для тебя мы всего лишь твой сон! Некие мимолётные воспоминания и фантазия! — она подковырнула ногой камушек и со всей силы пнула его, прежде чем произнести. — У меня только один вопрос… Как мне-то теперь со всем этим знанием жить?!

— Тебе весьма просто всё это забыть. Люди часто забывают сновидения, считая их незначительной частью своего бытия. И ты не исключение… Хотя, порой, нет вещей важнее, чем чей-либо сон.

— Но я-то знаю, что это не сон!

— Разве?

Он с грустью посмотрел ей в глаза.

День девятый. Половина седьмого утра

— Забыть! Как же, — со злостью проворчала Инга, включив свет и посмотрев на часы.

Вот бы так по возвращении уметь просыпаться как на этом курорте. И ведь вновь засыпать не хотелось.

Выспалась!

Однако в чём-то Хозяин Острова оказался прав. Окружающий мир легко превращал ночные видения в досужие домыслы. То, что ещё минуту назад казалось невероятно важным, молниеносно становилось глупой и обыденной страшилкой, если чем-то и заслуживающей внимания, так только тем, что сюжет оставался последовательным на протяжении нескольких ночей.

«И всё же, пожалуй, действительно стоит напрямую расспросить Арьнена. Пусть, в случае чего, посчитает меня сумасшедшей, но мне так станет легче», — подумала Инга и после получаса валяния в постели всё же направилась в ванную.

В конце концов, мало ли странных туристов повидал на своём веку старый хозяин гостиницы? На крайний случай, у неё вот даже соответствующее объяснение для загадочных вопросов имелось. Про больную на всю голову особу в своём отчёте Остор настрочил немало! Всегда можно было даже справку в больнице взять!

Так что Инга определилась с планом действий. Она, несмотря на ломоту во всём теле, решила спуститься вниз и переговорить с Арьненом. А там, быть может, ещё и довелось бы успеть с часик побродить по Острову в поисках так и не купленных сувениров.

Струи воды и вовсе смывали под чистую все ночные тревоги и волнения. Куда больше начал беспокоить вопрос как лучше попрощаться с Риэвиром. Романтизм ситуации требовал обязательного прощального страстного поцелуя, но Инга не была уверена, что тот не пошатнул бы её решительность уехать. Так что она позволила себе немного пофантазировать, чётко определяясь в итоге с тем, что на прощание в реальности просто обняла бы островитянина, стараясь запомнить его запах и тепло тела…

Отдалённую мысль, что подобное немного напоминало внутренний неразрешимый конфликт Пророка, прервал приглушённый стук в дверь. Инга повернула серебристый кран, выключая воду, и прислушалась внимательнее. Столь ранних гостей она никак не ожидала.

Стук повторился.

— Сейчас! — выкрикнула девушка, выглядывая из-за шторки душа.

Пожалуй, столь нежданным и настойчивым гостем мог быть только Риэвир. Кому ещё могла бы понадобиться Инга в столь раннее время?

Её сердце стремительно забилось — он всё-таки решил прийти пораньше, чтобы провести вместе с ней последние минуты! И наверняка придумал что-то захватывающее. Быть может они пошли бы бродить вдоль берега океана, где обычно не бывало туристов? А там бы она… дала волю чувствам?

Волосы уже были вымыты. Так что, крайне поспешно смывая с тела пену, Инга мечтательно обернула голову махровым полотенцем и, накинув халат да глянув попутно в зеркало, вышла в прихожую. Кто-то по ту сторону двери тихо и нетерпеливо играл костяшками пальцев по створке.

Конечно, настоящую даму всегда следовало немного подождать!

Затем она, всё же предварительно сняв полотенце с головы и швырнув его в шкаф, широко улыбаясь, на цыпочках подошла ко входной двери и осторожно, но с лёгким оттенком игривого флирта поинтересовалась:

— Кто там?

— Арьнен, можете идти. Ключи не понадобятся, — послышался знакомый властный голос по ту сторону деревянной преграды. — Инга, я попрошу вас открыть дверь.

— Хорошо, — расстроено ответила она, впуская нежданного гостя.

По всему телу разлилось невероятное разочарование. Ей даже резко захотелось развернуться и лечь под одеяло, от горькой обиды сворачиваясь в комочек.

— Здравствуйте, — официально поприветствовал её посетитель.

— Доброе утро, Владыка Остор. Чем обязана визиту?

Душа у неё просто-напросто спряталась в пятки. Лицо у мужчины было усталое и крайне недовольное. Явно произошло нечто неладное.

— Я бы попросил вас как можно быстрее собрать свои вещи. Внизу ждёт моя машина, чтобы подвезти вас на корабль.

— Но ведь отплытие только в полдень! — изумлённо возразила она.

Внутри проснулись подзабытые сомнения. Помнится, Антон намекал, что её могли и устранить как ненужного свидетеля.

— Рейс назначен на десять утра. Боюсь, что у вас недостоверная информация.

Инга недоверчиво посмотрела на сероглазого мужчину.

Один из братьев явно что-то замыслил… Только вот кто?

Лгал ли про полдень младший, не желая, чтобы она покинула Остров?

Или же каверзничал старший, преследуя некие свои собственные цели?

— В десять мы с Риэвиром договаривались встретиться, чтобы попрощаться. Он знает об изменениях в расписании? — напрямую спросила девушка, желая узнать истину. Однако своим вопросом лишь вызвала раздражение в глазах Владыки.

— Я обязательно передам ему, что вы не по своей воле нарушите уговор. Мой младший брат весьма сентиментален и будет рад этому. Однако его должность подразумевает занятие в это время другими вопросами, нежели тривиальные проводы туристов.

— Вы всегда за него решаете, чем он должен заниматься? — с не меньшим льдом в интонациях поинтересовалась Инга.

Ей стало очевидно, что Риэвир вовсе не лжец… И что его старший брат не постеснялся устроить события так, как ему хотелось! Вот уж подобного, она никак не ожидала! Каким бы грозным Остор ни выглядел, но ей казалось, что тот не был способен на такую гнусность.

Насколько плохо она, как выяснилось, разбиралась в людях!

— Только когда это влияет на исполнение обязанностей, возложенных на него, — тактично ответил Владыка и, не меняя официального тона, добавил: — Вам же лучше подумать о своём долге. Мой отчёт давно дошёл до вашего непосредственного руководства и правительства. На Родине вас чрезвычайно ждут. Пожалуй, это должно вас волновать столь же сильно, как и долгожданная встреча с мужем.

Инга побледнела. Остор бил решительно, соблюдая только тень приличия. Почти что говорил открыто. И бороться в такой войне было бессмысленно, пусть и смиряться приходилось через силу.

— У меня есть время, чтобы переодеться? Или мне придётся прямо в халате ехать? — всё же позволила себе съязвить она.

— Минут двадцать у вас есть, — резко ответил Остор и вышел в коридор, громко хлопая дверью.

Девушка сделала глубокий вдох. Кажется, начинающееся утро собиралось стать одним из самых противных в её жизни. Однако она закрыла дверь в спальню, непоколебимо надела подготовленную с вечера одежду и уложила волосы, предварительно высушив те феном. После чего постаралась по-быстрому навести порядок, застелив постельное и сдув последние остатки крошек печенья с тумбочки. Номер, ставший таким родным, словно насквозь пропитался её духом, и не хотел отпускать. Пусть внутри не осталось ни одной её вещи, но всё здесь как-то напоминало о ней.

Или Инге хотелось так думать?

Чтобы не выходить из комнаты раньше срока, девушка включила ноутбук и написала мужу, что уже проснулась и готова к отправлению. Дожидаться его ответа она не стала. Всё её внимание сосредоточилось на красивом букете с необычными прекрасными цветами. Имела ли туристка право взять их с собой? Как и по своду таможенных правил, так и моральных? Борясь с сомнениями, Инга достала из сумочки блокнотик и написала записку.

«Ваш Рай — это только сон», — поспешно вывела она корявую надпись и закрепила листок дрожащими пальцами меж стеблей цветов. Глаза противно защипало от едкой влаги, вызванной эмоциями, но девушка кое-как сдержалась от слёз.

Вероятно, записку и цветы персонал передаст Арьнену. Что же. Это доставило бы ему много размышлений… И если старик действительно знал всё то, что довелось узнать и ей, то привычно ухмыльнулся бы. Нет — так в его копилке секретов стало бы на одну тайну больше.

А, быть может, судьба доставила бы листочек Риэвиру?

Ведь он наверняка пришёл бы сюда в поисках её. Так что Арьнен, увидев послание в букете, который мог быть только подарком, наверняка передал бы островитянину последнее воспоминание об Инге.

Интересно, какие мысли возникли бы у её прекрасного попутчика?

…Пожалуй, такое прощание вышло бы значительно лучше, чем представленные ею неловкие дружеские объятия. Когда оставалась недоговорённость, недосказанность — сохранялась и незримая связующая нить. Не такая, о которой с лёгкостью расскажешь в дружеской компании. А та, что со звоном натягивалась в минуты мечтательного одиночества и погружения в собственные воздушные воспоминания.

Инга улыбнулась. Однако перед тем, как покинуть номер, она должна была сделать кое-что ещё.

Девушка неспешно подошла к загадочной стене в прихожей, где возникала дверь в белую комнату, столь любимую Хозяином Острова.

— Прощай. Спасибо за свою историю, — прошептала она и поцеловала штукатурку.

С минуту Инга ожидала хоть какого-то знака, но мир вокруг не изменился. Поэтому бывшая постоялица, сутулясь, вышла из номера, держа в руках чемодан, и в последний раз закрыла за собой дверь на ключ. Остор ожидал её в коридоре чуть поодаль.

— Я готова, — тихо и грустно сказала она.

Тот довольно мотнул головой, как неожиданно запиликал сигнал будильника. Девушка поспешно поставила свою ношу и начала копаться в сумке. Отключить звук получилось быстро, а когда она подняла смущённый взгляд, Остор, отчего-то мягко улыбаясь уголками губ, уже стоял рядом. Неожиданно для неё он решил помочь и с чемоданом, хотя тот не доставлял ей неудобств своим размером или же весом. Лестница привычно едва заскрипела на третьей ступеньке.

— Доброе утро, Инга, и хорошего вам пути, — попрощался Арьнен, и она поняла, что так и не успела ни у кого толком расспросить про старика.

— Спасибо.

Грусть переполняла.

— А у меня для вас подарочек, — он вынес из своей комнаты достаточно большой прямоугольный предмет, завёрнутый в коричневую упаковочную бумагу, перетянутую грубой толстой шерстяной нитью.

— Картина? — догадалась Инга.

— Да, — довольно и с гордостью произнёс старик.

— Та самая, что у вас над комодом?!

От догадки она почувствовала смущение. Не хватало ещё обкрадывать Арьнена! Наверняка принял её интерес и восхищение за банальное попрошайничество.

— Нет, — усмехнулся тот. — Та мне слишком дорога. А эту я вот только закончил и сразу понял, что она должна принадлежать именно вам. Чтобы помнить.

— Я никогда не забуду вас Арьнен! — принимая картину, девушка растроганно обняла администратора и владельца гостиницы. — Не знала, что вы и есть тот самый художник.

— Своим умением рисовать я никогда не гордился особо, а потому и не выставляю его напоказ. Во мне много другого, куда как более примечательного, — прокряхтел старик и снова пожелал ей: — Доброго пути!

— Прощайте!

Дорога в компании Остора длилась необычайно долго, ибо никто из них не хотел начинать разговор. С одной стороны, Инга была рада этому факту. Наверняка беседа превратилась бы в монолог, призывающий выслушивать о собственных грандиозных недостатках и некомпетентности, столь очевидно видимых со стороны. Более того, прощание с Арьненом вышло настолько эмоциональным, что у неё вновь заболела и закружилась голова. Не стоило всё же столь легкомысленно относиться к ушибу мячом. Так что во время путешествия на корабле Инга надеялась всё-таки отлежаться.

Хватит с неё то на лошадях скакать, то эмоциональные срывы откровениями Хозяина Острова устраивать!

Однако от одного замечания она не удержалась:

— Вы знаете, Владыка Остор, когда я была младше, то никак не могла понять, почему окружающие заставляли меня делать всё так, как они хотели. Почему кто-то другой решал, что лучше? Что мне чувствовать, как жить, как вести себя.

— А сейчас? — он с неподдельным интересом посмотрел на девушку.

— А сейчас я нашла ответ — потому что на деле я им всегда это позволяла. Иногда любовь окружающих и желание оградить от возможных неприятностей бывают чрезмерными и не дают ощутить самое главное в этом мире. Собственную свободу… Но кто-то приходит к этому пониманию и раньше.

Инга надеялась, что попутчик понял бы её завуалированный намёк. Вряд ли бы Риэвиру понравилось произошедшее. Конечно, когда чувства ещё не успели пустить глубокие корни, то обида стиралась быстрее, но всё равно. Действия Остора не могли не оскорбить его брата.

— Вы пришли к верному размышлению. Жизнь стоит проживать всегда свою. Со своими решениями. Со своими ошибками. В этом мире почти никто ничего и никогда никому не должен. И не стоит об этом забывать.

— Отчего же тогда забывается? — удивилась она его ответу.

— Человек не то существо, что хочет быть полностью свободным, — как-то излишне сухо и официально произнёс Остор. — Как только в чём-то стираются ограничения, люди тут же выдумывают новые правила. Самостоятельно и самим себе.

— У вас интересные рассуждения. Но мне не верится, что вы в этом вопросе столь безгрешны, — не постеснялась резко высказать Инга своё мнение.

— На то я и человек, чтобы совершать ошибки, — усмехнулся Владыка и уже более серьёзным голосом добавил: — Вы же не забывайте про то, что у некоторых из нас действительно имеются обязательства. И этот долг зачастую превыше желания быть свободным.

— Бывает и так, — согласилась она, холодея от воспоминания о печальной участи Хозяина Судьбы и Времени. Порою мимолётное беспечное желание существа остаться собой может стоить жизни целому миру.

День девятый. Чуть больше восьми утра

Небо было необычайно пасмурно, но белые воздушные облака ничуть не намекали о предстоящей грозе. Пожалуй, кораблю всё же было суждено достигнуть конечной цели своего плавания.

— Владыка Остор. Мадам. Если честно, мы ожидали принимать посетителей несколько позже, — рассеянно поприветствовал, спустившийся вниз по трапу при виде них, мужчина в форме с непонятными для неё отметками о ранге. — Вы самые первые. Отплытие только через полтора часа.

Инге лицо говорившего показалось очень знакомым, но она не стала зацикливать на этом своё внимание. Её больше раздражал Остор, не позволяющий ей отойти ни на шаг от себя, и какой-то мальчишка, которому Владыка вручил её чемодан, едва они прибыли в порт. Как-то не внушали девушке доверия такие услуги после одного злоключения в Египте. Поэтому она продолжала оборачиваться время от времени, дабы убедиться, что ребёнок следовал за ними.

— Покажите мадам Ильиной её каюту. Я пока переговорю с капитаном, — передавая билет, приказал Остор.

Удивление затмило собой все остальные эмоции. Инга с ужасом поняла, что, оказывается, всё-таки собиралась в поездку кое-как. Не имея на руках проездного документа, она собиралась доплыть до места назначения! О столь важной бумажке интеллект даже не соизволил вспомнить.

…Что-то надо было делать со своей новоприобретённой рассеянностью.

Кстати… А уложен ли в багаж фотоаппарат?

— Пройдёмте, — обратился мужчина в форме к Инге, и её чемодан перекочевал в его руки. Мальчишка, приняв мелкую купюру от Владыки, поблагодарил его и убежал, надеясь за сегодня помочь не одному туристу.

— Словно ветер, — прошептала девушка, вспоминая свой разговор с Риэвиром перед первым отплытием.

Возможно, не стоило злиться на Остора. Он ведь и правда нашёл самое лучшее прощание для них. Не остался бы в памяти горький взгляд и какая-нибудь замысловатая обещающая фраза, сводящая горькое расставание в шутку и придающая ему оттенок лёгкого курортного флирта. Никто из них не узнал бы, смогло ли их общение перерасти в нечто большее. Но иногда, возвращаясь к событиям этих дней, нежные воспоминания обязательно согрели бы своим теплом. И в этом таилось своё неповторимое и лёгкое очарование грусти…

Вот только ей невероятно хотелось банально остаться!

Придерживаясь рукой за верёвочные перила, Инга смахнула рукой набежавшие слёзы и, твёрдо и не оборачиваясь, последовала за моряком. Стилизованный под старинный облик судна деревянный трап пружинил под ногами, но уже не вызывал волнения и трепета. Кажется, страх высоты окончательно пропал у неё.

Корабль оказался тем же самым, поэтому дорогу до каюты девушка смогла бы найти и сама, но решила не вмешиваться в происходящее. Широкие коридоры были пустынны. Музыка пока ещё не играла. А, может, её включали только по вечерам.

— Ваша каюта, мадам, — открыв дверь электронным ключом, пропустил её вперёд мужчина. После чего вошёл сам, поставил чемодан на пол и передал ключ.

Похоже, носить вещи было не в его обязанностях, потому что он не застыл на пороге, выпрашивающе смотря в течение пары секунд в глаза нового жильца, а попрощался и сразу ушёл. Инга этому невероятно обрадовалась. Давать мелкие чаевые было стыдно на таком пафосном корабле. А более крупную сумму — жалко.

Она поставила чемодан и картину возле шкафа. Конечно, хотелось рассмотреть свой подарок, но голова раскалывалась. Пришлось даже достать из сумочки таблетку и запить её из бутылочки, ленясь выливать ту в стакан. После чего Инга легла на постель, намереваясь полежать только пару минуточек.

Они уже продолжительное время находились возле особняка на утёсе. И всё из-за того, что Инга остановилась возле чемодана. Точнее, за разговором она не заметила тот и просто-напросто споткнулась. И это заставило её застыть в полной растерянности.

Как она могла забыть, что приехала на остров с имуществом?

— Что-то не так? — наконец-то поинтересовался мужчина. — Пойдём. Ты же поняла, почему тебе нужно в замок, и сама попросила привести тебя сюда.

Маленький мальчик, продолжающий держать обоих взрослых за руки, перевёл на неё умоляющий взгляд. Крошечные пальчики крепче сжали ладонь.

— Разве ты его хозяин? — вопрос был первым, что пришёл Инге в голову.

На самом деле, куда больше её занимал покачивающийся на волнах кораблик и шлюпка на берегу, где заканчивали перекур матросы, намеревающиеся отплыть обратно. Они громко смеялись, травя анекдоты, но сигареты были докурены почти до фильтра. Их дела были здесь закончены. Им следовало вернуться к другой пристани за новыми гостями мессира.

— Он принадлежит моему отцу. И мне, как его сыну. И моему сыну, как продолжению меня. Ты же одна из нас. И твоё общество приятно всем нам… Разве ты передумала остаться нашей гостьей навсегда?

Инга посмотрела на светлый и вместе с тем грозный особняк. Люди, которых он принял, были обречены. Она это чувствовала. Как ощущала и нечто, заставляющее повторить их участь. И более того. Ей действительно хотелось этого, словно бы там она нашла бы своё место в мире и свой покой. Её тянуло туда. Сильно. Неудержимо.

… И точно с такой же силой отталкивало.

Пока ещё была возможность схватить свой чемодан, подбежать к шлюпке и покинуть загадочное место. Вернуться домой, где безопасно, уютно и хорошо… Пусть ей там уже и не было места.

Что же выбрать?

Мальчик, словно пытаясь облегчить выбор, расстроено выпустил свою ладонь из её и, обиженно выпятив нижнюю губу, прижался к мужчине. Светлые детские глаза смотрели с немой укоризной. И по цвету они были схожи со ставшем серым из-за набежавших облаков морем, которое манило. И просило: «Вернись обратно. Пока можешь. Пока не поздно».

В растерянности Инга опустила взгляд, и взор задержался на ладонях. Надпись… Истинное имя. Оно так и не стёрлось в отличие от остальных символов. Чернила словно татуировка проникли в кожу.

— Ты меня слышишь?! — мысленно, с истеричной ноткой, попыталась дозваться Инга до единственного существа, которое, как она считала, могло помочь ей в этой двоякой сложной ситуации.

— Слышу, конечно, — раздался в голове весёлый беззаботный мужской голос. — Но ты вышла из Лабиринта, даже не израсходовав все желания. Чего же ты можешь хотеть от меня ещё?

— Чтобы ты стал окончательно свободен от слова, я готова озвучить свою третью просьбу, — уверенно подумала Инга, тут же понимая, что подготавливала ловушку самой себе.

— О, — удивился он и усмехнулся. — Такая патетика!

— И всё же…

— И всё же, девочка, — серьёзным голосом перебил он её, — теперь ты знаешь, что последнее желание исполнится не так, как ты хочешь. Такова цена моего проигрыша Хозяину Судьбы и Времени. Да и мои собственные привычки… Обычно я радуюсь глупости людей. Это почти всегда забавно. Заметь, я сказал «почти всегда». Поэтому тебя всё же спрошу. Действительно ли ты хочешь закончить моё служение?

— Да! — согласилась девушка, с отчаяньем наблюдая, как неторопливо втаптывали остатки сигарет в песок моряки.

— И чего же ты желаешь, глупышка?

Мужчина перестал быть только голосом в голове. Он принял облик, возникнув из воздуха. Так что она сказала вслух:

— Хочу, чтобы выбор, стоящий передо мной, решился сам собой.

— То есть желаешь избежать ответственности за любое из возможных решений?

Судя по интонации, он пытался донести до неё нечто крайне важное. Но Ингу заботили совсем иные тревоги, а потому девушка промолчала.

— Как это типично и банально! Вот только доверяя выбор кому-то другому, ты так и никогда не сделаешь его.

— Ну и пусть так! — воскликнула она в нетерпении.

— Что же. Тогда наши пути расходятся. Молись, чтобы кто-то рискнул помочь тебе выбраться целой из липкой паутины, в которой ты оказалась. Весьма неприглядная судьба. Но твоё глупое желание будет исполнено… Как хочешь, девочка!

Странный мужчина звонко и противно захохотал, и его громкий смех, отдаляясь, ещё долго звучал в голове Инги, заставляя зажать ладонями уши и закрыть глаза. Увы, это отнюдь не заглушало звук.

Наконец, она отняла руки от гудящей головы. Больше никого вокруг не было. Ни мужчин, ни ребёнка. А вместе с этим простым движением пришла и желанная определённость. Ещё не понимая, что она видела значительно больше, чем могла бы, девушка уверенно взяла в руку старый чемодан и без тени сомнения двинулась с места.

Перед её взором был светлый и красивый особняк, одиноко возвышающийся на утёсе. Там ждала её новая жизнь помощницы мессира и слуги Хозяина.

Перед её взором покачивался на волнах фрегат. И моряки, заметив спускающуюся девушку, задержали шлюпку. Они согласились вернуть её к дому.

Обе Инги-Лисички. Такие одинаковые внешне. И такие непохожие в своих собственных мыслях, неся каждая свой чемодан, стремительно отдалялись друг от друга, твёрдо зная, что сделали самый верный и правильный выбор направления. Не замечая, что с каждым шагом становились совершенно разными существами, теряющими некое целое понимание прежнего «Я». Обретающие новое себя.

День девятый. Без пятнадцати десять

— Ай! — послышалось возмущённое восклицание в коридоре настолько громко, что Инга проснулась. Сон тут же ускользнул, мгновенно стираясь из памяти. — Вы не могли бы поаккуратнее с моим чемоданом?!

— Простите, мадам, но у него оторвалась ручка!

— Вы мне за это выплатите из своей зарплаты! — противный визгливый голос заставлял морщиться, а его обладательница заранее вызывала отвращение. Оставалось надеяться, что каюта той располагалась значительно дальше по коридору, и им не предстояло стать соседями в этом путешествии.

Девушка потёрла глаза, понимая, что таблетки всё-таки оказались со снотворным, и злоупотреблять ими не стоило. Голова, однако, болеть и кружиться полностью перестала. И это подняло ей настроение. Кажется, ей даже снился какой-то сон. Инга прикрыла глаза, пытаясь припомнить сюжет потому, что ей почему-то невероятно сильно захотелось его вспомнить. Однако ничего не получилось. Девушка расстроено открыла веки. Она ещё не знала, что отныне не вспомнила бы ни одного своего сновидения.

— Как же так?! — удивилась Инга, посмотрев на часы.

Она в недоумении взяла их в руки и, крутя в ладонях технику, которой столь доверяла, пыталась понять, почему не сработал будильник. Кажется, устройство было вовсе не виновато. Она каким-то образом умудрилась нажать на кнопочку, отключающую звук. А, может, в сумке само отключилось? Извечное её везение! Хорошо, всё-таки, что Остор заехал. И взаправду проспала бы отплытие. Смех и грех!

Девушка быстро глянула в зеркало, поправила растрепавшиеся волосы и выбежала на палубу, уже забитую туристами. Те смеялись и радовались. Не хватало только громких возгласов и аплодисментов. Люди вели себя так, словно событие являлось грандиозным праздником. Инга нашла себе местечко, с которого хорошо обозревалась пристань, надеясь всё-таки увидеть Риэвира. Её хмурые взоры заставляли остальных туристов отходить в сторону. А она настойчиво ждала.

Вдруг бы он пришёл в гостиницу раньше или же случайно узнал о более раннем отплытии?

Толпы провожающих не было, чтобы выискивать знакомое лицо. Внизу бродила лишь пара взрослых мужчин, да мальчишка, нёсший ранее её чемодан.

— Поднять трап! — послышалась громкая команда, и матросы суетливо забегали, выполняя приказ без малейшей задержки.

Туристы всё-таки хором заликовали, а Инга расстроено следила за профессиональной работой служащих на корабле, желая, чтобы та хоть в чём-нибудь задержалась. Увы, вредный корабль уверенно отчаливал. Солнце бессовестно ярко светило на бесцеремонно безоблачном небе. Вдали виднелось корявое основание манящего небесного острова. Инга всмотрелась в ту сторону, прикрывая глаза ладонью, чтобы лучи не слепили её. Но смотреть всё равно оказалось болезненно. Она опустила взгляд вниз и увидела, что правая ступня стояла на обронённом или выброшенном кем-то рекламном буклете. Прекрасное изображение небесных островов на первой странице перекрывал огромный отпечаток ноги, оставляя незапачканной лишь фразу, напечатанную крупным шрифтом: «Это ваш Рай». Она согнула помятый буклет и засунула его за ремень джинс, намереваясь сохранить в качестве сувенира.

Вот, между пристанью и судном взгляду открылась лазурная водная гладь. Девушка с грустью поменяла местоположение, так как корабль разворачивал нос. Пристань стремительно уменьшалась в размерах. Расстояние между нею и Островом быстро росло. Она возвращалась домой. И на сердце было тепло и хорошо от этого.

Не нужны ей всякие тайны этой загадочной земли!

Хотелось просто вернуться домой. И прав муж. Дался ей этот поход? Сходят вместе в кино лучше. Или, и правда, на дачу к знакомым подадутся. Какая разница, где проводить время? Главное — вместе! А комаров своей кровью кормить?

…Ещё и ночёвку выдумала для чего-то.

Неожиданно её взгляд уловил суетливое движение на пристани. Какая-то одинокая человеческая фигурка бежала со всех ног. Сердце Инги стремительно забилось в надежде, но расстояние не позволяло разглядеть опоздавший ли это турист или Риэвир, узнавший об обмане брата. Да и шум толпы заглушал возможные выкрики.

Наконец, и очертания силуэта окончательно размылись. Инга же недвижимо продолжала стоять и чему-то глупо улыбалась.

День девятый. Четыре часа дня

— Вы весь день здесь стоите. Всё в порядке? — обеспокоенно спросил моряк, заставляя Ингу обернуться на его голос.

— Да она на всю голову пришибленная! Я уже подходил. Не отвечает, — в говорившем девушка узнала друга Алекса, с которым играла в волейбол.

— Созерцаю прекрасное, — высокомерно ответила она. — А с вами, Боб, у меня просто нет ни малейшего желания общаться.

Тот фыркнул и отошёл в сторону, что-то недовольно бубня себе под нос. Кажется, общество на корабле подобралось то ещё! Приятели, которых ей видеть не хотелось после их поступка. Какая-то взбалмошная истеричка по соседству…

— Поссорились с кем-то? — решил допытаться до причин въедливый моряк.

— Да, — решила подыграть тому Инга, чтобы не вдаваться в подробности. — Поэтому и хотела бы побыть одна.

— Как желаете, мадам.

Морячок ушёл, искоса бросая на неё встревоженный взгляд. Ему не хотелось, чтобы какая-нибудь излишне эмоциональная особа бросилась за борт. Инга же для приличия постояла ещё пару минут. Она не знала, сколько прошло времени, но то пролетело для неё словно единый миг, оставляя после себя лишь тяжесть в затёкших мышцах. Величественный Остров, бережно хранящий свои странные тайны, давно скрылся из виду. Хотя…

Какие секреты он хранил?

Инга попыталась вспомнить. Вроде ей снились какие-то непонятные сны. Обычно она пару дней ещё помнила сюжеты ярких сновидений, но эти начисто стёрлись из памяти. Загадочные недомолвки жриц. Были ещё несуразные разговоры с Арьненом…

Ничего серьёзного. Откуда возникло ощущение, что вообще была какая-то тайна?

— Наркотик. Трагедия с коллегами. Солнечный удар. Сотрясение мозга, — хмуро перечислила она произошедшие с ней события. — Неудивительно, что у меня такое затуманенное сознание. Хватило бы и одного происшествия!

Инга решила больше не забивать голову чепухой и не сосредотачиваться на том, что не имело для неё никакого значения.

Струна — воспоминание о том, что нечто казалось важным, с тихим звоном разорвалась.

Девушка медленным, неторопливым шагом зашла в зал ресторана. Стоило хоть немного перекусить. За целый день у неё во рту не было ни крошки.

— Что будете заказывать? — поинтересовался официант.

Блюда она выбрала наугад. Удача на этот раз решила побыть благосклонной (видимо, в виде исключения) и не подвела. Горячие рулетики из овощей с сыром пришлись ей по нраву. Перекус принёс с собой и хорошее настроение. Окружающие перестали казаться чванливыми и противными людьми. Но задерживаться, чтобы потанцевать под живую музыку, она не захотела. Вот взять купальник и поплескаться в бассейне — это да!

Девушка вошла в каюту и направилась к шкафу, чтобы открыть оставленный неподалёку чемодан. Она уже расстегнула молнию, как взгляд её задержался на подарке Арьнена. Инга улыбнулась при воспоминании о добродушном старике. После чего положила свёрток на кровать и сняла упаковку.

Изображение почему-то навевало неопределённую грусть и вызывало сильные не вполне ясные чувства, хотя сюжет не выглядел из ряда вон выходящим. Высокий и очень худой беловолосый мужчина, одетый в простое одеяние из белой ткани, сидел на небольшом каменном выступе, покрытом пожухлой травой, в позе лотоса. Спина у него была неестественно выпрямлена. Одна рука с необычайно длинными, тонкими и красивыми пальцами покоилась на колене. Вторую было не видно… Быть может, он облокачивался на неё? Возле ноги различалось что-то крошечное синее. Кажется цветок. Смотрелся силуэт очень приятно для глаз, но от облика веяло нечеловеческой усталостью и некой яркой обречённостью.

С выступа же открывался очень красивый вид. Внизу колыхались на лёгком ветру по-осеннему золотисто-коричневые листья могучих деревьев. А чуть вдали из-за холмов поднималось ещё слабое и неуверенное утреннее солнце, пронизывающие первыми лучами густые серые облака.

Инга поставила картину на широкое кресло и отошла на пару шагов, всматриваясь в изображение, столь щемящее её сердце. Затрагивающее душу до самого основания. Не зная, что видела перед собой последнюю тончайшую нить, сохраняющую воспоминание о том, что нечто важное было ею однажды забыто.

Хозяин Острова облокотился на перила и с грустью посмотрел вдаль. Корабль с белыми парусами неторопливо отчаливал от берега, плавно покачиваясь на лазурных водах. Светлые, зеленовато-бирюзовые глаза незадачливого служителя Судьбы и Времени провожали его внимательным настороженным взглядом, а судно медленно превращалось в крошечную точку.

Неожиданно поднялся лёгкий шаловливый ветер и игриво встрепал его длинные белоснежные волосы. Он хотел привычно самостоятельно поправить их, но его опередила чья-то нежная ладонь.

— Позволь мне, Пророк.

— Меня здесь зовут Хозяином Острова, — ответил он мелодичным голосом, поворачиваясь лицом к подошедшей.

Тёмно-ореховые миндалевидные глаза. Красные волосы по лопатки. Тонкий носик, на котором, словно на ночном небе россыпь звёзд, яркими пятнами выделялись оранжевые веснушки. И улыбка.

— А я осталась Лисичкой, — довольный, звонкий девичий голос резко констатировал с его плавными и мягкими интонациями.

— Ты всегда ею будешь, — пообещал Пророк.