Хлои сидела рядом со своей сестрой-близняшкой Даниэль на крыльце их многоквартирного дома и смотрела, как полицейские выводят из подъезда их отца в наручниках.

Огромный коп с круглым пузом встал напротив Хлои и Даниэль. Его черная кожа блестела от пота в свете фонарей.

- Девочки, вам не нужно на это смотреть, – сказал он.

Хлои подумала, что он сказал глупость. Даже в десять лет она понимала, что он просто пытался закрыть им обзор, чтобы они не видели, как отца ведут к полицейской машине.

Это зрелище волновало ее меньше всего. Она уже видела кровь у подножия лестницы. Она видела, как красное пятно растекалось по нижней ступеньке и пропитывало дорожку, ведущую в гостиную. Она видела и тело, лежавшее лицом вниз. Ее отец изо всех сил старался, чтобы она этого не видела, но, что бы он ни делал, кровавая картинка накрепко отпечаталась у нее в сознании.

Эта картинка стояла у нее перед глазами, заслоняя толстого копа. Больше она ничего не могла видеть.

Громко захлопнулась дверь полицейской машины, и для Хлои этот звук обозначил момент, когда отец исчез из их жизни. Она чувствовала, что навсегда.

- Девчонки, вы в порядке? – спросил коп.

Они не ответили. Перед глазами Хлои по-прежнему стояла лужа крови, стекающая со ступенек на голубой ковер. Она мельком взглянула на Даниэль и увидела, что та сидит, опустив глаза, не мигая. Хлои не сомневалась, что с сестрой что-то не так. Наверное, она дольше смотрела на тело. Может, даже видела самое темное пятно, откуда вытекала кровь.

Толстый коп, стоявший на крыльце, резко поднял голову и еле слышно прошипел:

- Господи, не могли подождать? Здесь же девочки…

За его спиной пронесли черный мешок. В нем было тело. То самое, из которого вытекла кровь на ковре.

Их мать.

- Девочки? – окликнул их коп. - Никто не хочет со мной поговорить?

Но Хлои не хотела разговаривать.

Чуть позже за оставшимися полицейскими машинами притормозило знакомое авто. Толстый коп прекратил попытки заговорить, и Хлои чувствовала, что он стоял с ними, просто чтобы им было не так одиноко.

Наконец Даниэль произнесла первое слово с тех пор, как их вывели на крыльцо:

- Бабушка.

Из знакомой машины, так быстро, как только позволяли старые ноги, вышла их бабушка. Хлои увидела, что она плачет.

По щеке девочки тоже покатилась слеза, но это не было похоже на плач. Ей показалось, что у нее внутри что-то сломалось.

- Ваша бабушка приехала, – объявил коп. В его голосе слышалось облегчение – ему не терпелось от них избавиться.

- Девочки, – только и смогла выговорить бабушка, поднимаясь по ступенькам. Затем она разрыдалась и сгребла обеих внучек в неловкие объятья.

Как ни странно, именно эти объятья запомнились Хлои больше всего.

Кровавая картинка начала тускнеть. Толстый коп стерся из ее памяти через пару недель, как и отец в наручниках.

Но всю жизнь Хлои помнила те неуклюжие объятья. И то, как что-то трескается и ломается у нее внутри.

Неужели ее отец действительно убил ее мать?

17 лет спустя

Хлои Файн поднималась по ступенькам своего нового дома – дома, за которым они с женихом охотились месяцами, – и не могла сдержать восторг.

- Тяжелая коробка?

Стивен взбежал по лестнице рядом с ней с коробкой, подписанной «ПОДУШКИ» в руках.

- Нет, не очень, – ответила она, перехватывая свою коробку с надписью «ПОСУДА» на боку.

Стивен поставил свою ношу и забрал коробку Хлои.

- Давай меняться, – сказал он с улыбкой.

В последнее время он много улыбался – улыбка, казалось, совсем не сходила с его лица с тех пор, как Хлои восемь месяцев назад разрешила ему надеть ей на палец заветное кольцо.

Они вместе шли по галерее. По пути Хлои осматривала двор. Это был не тот просторный двор, о каком она всегда мечтала – в ее воображении ее дом был окружен садом с большими сильными деревьями. Сейчас же они со Стивеном остановились на простом коттедже в тихом районе, но Хлои не огорчалась – ей было всего двадцать семь и некуда спешить. Они со Стивеном знали, что не встретят в этом доме старость, и от этого он казался еще особеннее. Это был их первый дом, место, где они пройдут первые испытания семейной жизни и, возможно, обзаведутся детьми.

Соседский дом отлично просматривался из их окон, а участки разделяла только высокая живая изгородь. Живописное белое крыльцо у соседей почти ничем не отличалось от их собственного.

- Я тут провела почти все детство, а сейчас кажется, будто попала в другой город, – сказала Хлои.

- Уверяю тебя, город тот же, – ответил Стивен. - Добавилось только несколько новостроек, вроде той, в которую мы заселяемся. Старый добрый Пайнкрест, штат Мэриленд. Достаточно маленький, чтобы постоянно натыкаться на людей, которых не хочешь видеть, но достаточно большой, что ехать в продуктовый магазин целый час.

- Я уже скучаю по Филли.

- А я – нет, – возразил Стивен. - Больше никаких фанатов «Иглз», шуток из «Роки» и вечных пробок.

- Согласна по всем пунктам, и все же…

- Подожди немного, – посоветовал Стивен. - Скоро привыкнешь и почувствуешь себя как дома.

Хлои жалела, что бабушка не увидит ее жилище. Хлои была уверена, что она бы ей гордилась. И не стала бы долго ждать, чтобы разогреть новенькую духовку и испечь праздничный пирог.

Но бабушка умерла два года назад, через десять месяцев после того, как дедушка погиб в автокатастрофе. Было бы романтично думать, что она умерла от горя, но на деле ее забрал прозаичный инфаркт.

Еще Хлои думала о Даниэль. Сразу после школы та уехала в Бостон. Там была прерванная беременность, пара арестов и еще больше увольнений. Все это в итоге заставило ее сестру вернуться в Пайнкрест несколько лет назад.

Хлои тем временем закончила университет в Филадельфии, встретила Стивена и начала работать над своей карьерой, став агентом ФБР. Ей оставалось еще несколько занятий стажировки, но на переезд это не повлияло. Балтимор был всего в получасе езды на запад, и, благодаря ее заслугам, Хлои перевели на новое место без заминок.

Звезды сошлись таким чудесным образом, что Стивен тоже получил работу в Пайнкресте. Сколько бы Хлои не шутила о возвращении в родное болотце, что-то внутри нее всегда знало, что однажды она снова окажется здесь, пусть даже на несколько лет. У нее было странное чувство, что она должна почтить память бабушки с дедушкой – в детстве ей не терпелось сбежать из этого городка, и она подозревала, что стариков это обижало.

И вот, им подвернулся идеальный дом, и Хлои наконец-то воодушевилась идеей переезда в маленький город. К тому же, Пайнкрест был не такой уж крошечный – тридцать пять тысяч человек, по ее мнению, было вполне достаточно для комфортной жизни.

А кроме того, Хлои очень хотелось повидать Даниэль.

Но сначала нужно было закончить переезд. Их со Стивеном скромные пожитки были погружены на прицеп, косо припаркованный на маленькой бетонной подъездной аллее. Через два часа непрерывной беготни с коробками туда и обратно за последним рядом коробок и корзин наконец-то показалась задняя стенка грузовика.

Пока Стивен выгружал последние коробки, Хлои начала распаковывать вещи. Ей казалось нереальным, что вещи из их отдельных квартир теперь будут стоять вместе в их общем дома. С теплом в груди она бросила взгляд на кольцо на пальце и уверенно улыбнулась.

Вдруг раздался стук в дверь – первый гость в их новом доме. Затем за дверью высокий женский голос спросил:

- Эй, есть кто дома?

Хлои растерянно отложила коробки и подошла к двери. Она не знала, чего ждать, но уж точно не рассчитывала на знакомое лицо. Удивительно, но именно его она и обнаружила.

- Хлои Файн? – спросила женщина, когда Хлои открыла.

Прошло восемь лет, но Хлои легко узнала Кэтлин Сондерс, свою одноклассницу по старшей школе. Они были не близкими подругами, но и не чужими. От такого привета из прошлого у Хлои закружилась голова.

- Кэтлин? – спросила она. - Как тебя сюда занесло?

- Я тут живу, – сказала Кэтлин улыбаясь. Она набрала вес со школьных времен, но улыбка осталась неизменной.

- Здесь? – переспросила Хлои. - В этом районе?

- Да. Через два дома справа. Я гуляла с собакой, и мне показалось, что я увидела тебя. То есть, тебя или твою сестру. Поэтому я подошла и спросила мужчину в прицепе, а он предложил пойти с тобой поздороваться. Это твой муж?

- Жених.

- Как тесен мир! – воскликнула Кэтлин. - А точнее, как тесен наш городок!

- Пожалуй, так и есть, – согласилась Хлои.

- Я бы с радостью поболтала еще, но у меня встреча с клиентом через час, – сказала Кэтлин. - Да и не хочу отвлекать тебя от переезда. Но, послушай… В субботу будет вечеринка для жителей квартала, и я хотела лично тебя пригласить.

- Спасибо, мне приятно.

- Всего один быстрый вопрос… Как там Даниэль? Я слышала, ей пришлось несладко после школы. Говорили, она уехала в Бостон.

- Она была в Бостоне, – сказала Хлои. - Но вернулась в Пайнкрест несколько лет назад.

- Здорово! Может и ее пригласим на вечеринку? Так хочется узнать, как вы живете.

- Да, взаимно, – сказала Хлои.

Она мельком взглянула Кэтлин за плечо и увидела Стивена в грузовике. Он поймал ее взгляд и скорчил гримасу, говорившую «Прости!»

- Ладно, была рада тебя видеть, – сказала Кэтлин. - Надеюсь, встретимся на вечеринке. А если нет, ты знаешь, где я живу!

- Ага, через два дома справа.

Кэтлин кивнула и неожиданно обняла Хлои. Та ответила тем же, вспоминая, что в школе Кэтлин обниматься не любила. Она проводила старую (и, похоже, новую) подругу взглядом и помахала Стивену на другой стороне улицы.

Стивен поднялся на крыльцо с последними двумя коробками. Хлои взяла верхнюю, и они понесли их в гостиную. Комната была похожа на лабиринт из коробок, корзин и чемоданов.

- Извини, – сказал Стивен. - Я не знал, будешь ли ты рада этой гостье.

- Не стоит, все в порядке. Было странно, но неплохо.

- Вы вместе учились в школе?

- Ага. А теперь живем через два дома. Она довольно милая. Пригласила нас на вечеринку на выходных.

- Отлично.

- Она была знакома с Даниэль тоже. Думаю, надо и ее позвать.

Стивен со вздохом взялся открывать одну из коробок.

- Хлои, мы тут еще дня не пробыли. Можно чуть-чуть подождать, прежде чем приглашать твою сестру в нашу жизнь?

- Подождем, – сказала Хлои. - Вечеринка через три дня. Подождем три дня.

- Ты знаешь, что я имею в виду. У Даниэль есть способность все усложнять, когда не нужно.

Хлои и правда знала, что он имеет в виду. Стивен и Даниэль виделись несколько раз, это было неловко, и они оба открыто об этом говорили. У Даниэль была куча проблем, которые не способствовали знакомству с новыми людьми. Хлои подумала, что Стивен, наверное, был прав – зачем приглашать Даниэль на квартальную вечеринку, где у нее не будет знакомых?

Но ответ пришел сразу: Потому что она моя сестра. Ей было одиноко и больно все эти годы, и, как бы глупо это ни звучало, я нужна ей.

В голове Хлои вспыхнули воспоминания о том, как они с сестрой сидели рядом на крыльце в тот роковой день, и у нее заныло сердце.

- Ты же знаешь, что рано или поздно мне придется сделать шаг ей навстречу, – сказала Хлои. - Нельзя жить в одном городе и притворяться, что ее не существует.

Стивен кивнул и подошел к ней.

- Знаю, знаю. Но можно ведь помечтать?

Хлои услышала в его голосе колкую искренность, но узнала и типичные шутливые нотки. Он сдался, чтобы не разрушать их первый день на новом месте разговором о ее сестре.

- Ей это будет полезно, – сказала Хлои. - Выйти в свет, пообщаться… Думаю, если я смогу войти в ее жизнь, она откроется.

Стивен знал сложную историю их отношений. Он никогда не скрывал, что не слишком любит Даниэль, но при этом всегда поддерживал Хлои и понимал, как она переживает за сестру.

- В таком случае, делай так, как будет лучше для нее, – сказал он. - А когда позвонишь ей, приходи помочь мне с кроватью в спальне. У меня на нее большие планы.

- Серьезно?

- Еще как. Этот переезд меня вымотал. Я так устал, что буду спать о-о-очень долго и о-о-очень крепко.

Они расхохотались и слились в объятьях. Долгий поцелуй давал надежду на то, что в первую ночь в новом доме кровать пригодится не только для сна.

Однако, до вечера им еще предстояло разобрать гору коробок. И решиться на потенциально неприятный звонок сестре.

Мысль о ней вызывала у Хлои смесь радостного возбуждения и тревоги. Они были близняшками, но Хлои никогда не знала, чего ждать от Даниэль. А тот факт, что сестра вернулась в Пайнкрест подсказывал, что дела у нее не пошли в гору.

Даниэль Файн выдавила на ладонь таблетку кофеина из блистера, проглотила ее, запивая теплой выдохшейся колой, открыла ящик с бельем и запустила в него руку в поисках самого развратного экземпляра.

Даниэль думала о Мартине. Они встречались уже около шести недель, и, несмотря на то, что они договорились не торопиться, она уже потеряла терпение. Сегодня Даниэль решила взять инициативу в свои руки – каждый раз останавливаясь «на второй базе», она чувствовала себя глупым подростком, не знающим, что делать.

А она отлично знала, что делать. И не сомневалась, что Мартин тоже в курсе. К концу вечера она намеревалась окончательно в этом убедиться.

Она остановила свой выбор на черных кружевных трусиках, едва закрывавших спереди, и почти незаметных сзади, потом немного подумала, какой к ним подобрать верх, но решила обойтись и вовсе без него. Они с Мартином особо не наряжались, к тому же, она знала, что ей не хватает объема в груди, и ни один самый дорогой бюстгальтер не решит эту проблему. И, кстати… Мартин как-то сказал ей, что ему нравится форма ее груди, когда она просвечивает под футболкой.

Они собирались встретиться пораньше, пообедать и успеть на 18:30 в кино. Сам факт того, что они идут на обед и в кино, а не за дешевой выпивкой и к нему домой на мучительный сеанс поцелуев, тешил самолюбие Даниэль. Она гадала, всегда ли Мартину нравится быть джентльменом.

Шесть недель с парнем… Пора бы уже знать такие вещи, – подумала она, натягивая трусики.

Она одевалась перед высоким зеркалом на стене в спальне: примерила пару рубашек, а потом решила не заморачиваться, и надела черную футболку слегка в обтяжку и пару самых обычных джинсов. Даниэль не могла похвастаться большим выбором юбок и платьев в гардеробе. Обычно она надевала первое, что попадалось под руку с утра. От матери ей досталась естественная красота, и она этим пользовалась. Безупречная кожа позволяла не носить макияж, а крашеные в черный волосы и пронзительные карие глаза создавали законченный образ. Одним взмахом ресниц она могла превратиться из милой девушки в женщину-вамп, и никогда не переживала из-за такого мелкого недостатка, как плоская грудь.

Быстро окинув в зеркале фигуру, лицо и логотип группы на футболке, которые оставались неизменными с ее подростковых лет, Даниэль решила, что готова к встрече с Мартином.

У него были какие-то то ли итальянские, то ли испанские корни, но он не был похож на тех парней, что обычно тусовались в гаражах и на гоночных треках. Он говорил, что когда-то увлекался любительским боксом, и Даниэль верила, потому что его тело было тому доказательством (и заставляло ее изнывать от нетерпения). Сейчас он что-то программировал на фрилансе, но, как и сама Даниэль, не принимал жизнь слишком всерьез и любил выпить. Казалось, что они идеальная пара.

И все же… Шесть недель без секса. Она нервничала. Вдруг он ей откажет? Вдруг он действительно не хотел торопиться, а она не могла подождать?

Вздохнув, она пошла к холодильнику, взяла оттуда бутылку «Гиннесса» для успокоения нервов, сорвала крышку и сделала большой глоток. До нее дошло, что она смешивает алкоголь с кофеином, до было уже поздно. Она только пожала плечами с мыслью, что ее тело знавало передряги и похуже.

Зазвонил телефон. Если это он звонит, чтобы отменить встречу, я его убью, – подумала Даниэль.

Увидев, что на дисплее высветилось не имя ее парня, она было расслабилась, но тут осознала, что это звонит сестра, и ее плечи невольно опустились, словно под тяжким грузом. Даниэль знала, что лучше ответить сразу, ведь иначе Хлои перезвонит через пятнадцать минут. А потом еще. Настойчивость была чуть ли не единственной общей у них чертой.

Даниэль сняла трубку и сразу, без приветствий, выпалила:

- Добро пожаловать домой, в Пайнкрест. - И сразу максимально равнодушным тоном добавила: - Ты уже официально переехала или как?

- Зависит от того, у кого спрашивать: у меня или у всех этих неразобранных коробок, – ответила Хлои.

- Когда приехала? – спросила Даниэль.

- Сегодня утром. Мы наконец-то разгрузили прицеп и теперь пытаемся понять, что со всем этим делать.

- Помощь нужна?

На том конце линии возникла пауза, и стало ясно, что Хлои не ожидала от сестры такого благородства. Честно говоря, Даниэль предложила помощь только потому, что знала, что Хлои откажется. А точнее, Стивен захочет, чтобы Хлои отказалась.

- Знаешь, пока не нужна. Зря я не позвонила тебе, когда мы только начали носить эти чертовы коробки.

- Тогда я, пожалуй, и не предложила бы, – ответила Даниэль с сухим сарказмом.

- Ладно, проехали. Слушай, ты помнишь Кэтлин Сондерс из старшей школы?

- Смутно, – сказала Даниэль, вспоминая открытое улыбчивое лицо – то самое, которое всегда оказывалось чересчур близко во время разговора.

- Оказывается, она живет в моем районе, всего через два дома. Пришла сегодня поздороваться и пригласила нас со Стивеном на квартальную вечеринку на выходных.

- Ого, всего один день, а ты уже обжилась дальше некуда. Минивэн еще не купили?

Снова тишина. Даниэль поняла, что Хлои думает, как воспринять последний вопрос – как ядовитую нападку или невинную шутку. - Еще нет, – ответила она наконец. - Сначала нужно завести малышей. А насчет вечеринки… Тебе стоит прийти. Кэтлин о тебе спрашивала.

- Я польщена, – сказала Даниэль, не чувствуя себя ни капли польщенной.

- Слушай, рано или поздно мы все равно встретимся, – сказала Хлои. - Так что лучше раньше – сэкономим на звонках. И я очень хочу показать тебе дом.

- Не знаю, может быть, у меня в этот день будет свидание, – сказала Даниэль.

- Настоящее свидание или очередной несчастный ухажер на одну ночь?

- Настоящее. Думаю, он тебе понравится.

Какая чушь. Дэниэль не сомневалась, что Хлои совсем не одобрит Мартина.

- Вот и проверим. Приводи его с собой.

- Боже, ты невыносима.

- Это «да»? – уточнила Хлои.

- Это «посмотрим».

- Меня устраивает. Как ты, Даниэль? Все в порядке?

- Вроде того. На работе все путем, и я иду на свидание с одним и тем же парнем в двадцатый раз.

- Ого, похоже, он и правда особенный, – подколола ее Хлои.

- Да, и поэтому мне пора.

- Разумеется. Я напишу тебе наш адрес. Надеюсь, вы придете на вечеринку. В три часа, в эту субботу.

- Ничего не обещаю, – сказала Даниэль и отхлебнула «Гиннесса». - Пока, Хлои.

Она закончила вызов, не дожидаясь ответного прощания. Разговор почему-то страшно ее вымотал.

Квартальная вечеринка, – горько подумала она. - Мы, конечно, редко общаемся, но сестра могла бы знать меня получше.

Эта мысль потянула за собой воспоминания о матери. Даниэль часто о ней думала, когда ее раздражала Хлои. Ее рука инстинктивно ощупала шею. Обнаружив только голую кожу, она спешно пересекла крошечную квартиру, оказалась в спальне, подошла к шкатулке на тумбочке и достала оттуда мамин серебряный кулон – единственную вещь, доставшуюся ей от Гейл Файн. Даниэль застегнула цепочку на шее и спрятала кулон под футболку.

Чувствуя прикосновение металла к коже, она думала о том, как часто Хлои вспоминает о матери. Они почти никогда не говорили о том, что случилось тем утром семнадцать лет назад. Она знала, что тень тех событий ходит призраком за ними обеими, но говорить о призраках вслух мало кому хватает духу.

До выхода из дома оставалось еще десять минут. Даниэль допила пиво и решила, что лучше прийти немного раньше. Она направилась к двери, как вдруг застыла, как вкопанная. Под дверью лежал конверт. Когда она разговаривала с Хлои по телефону, его там еще не было.

Она подошла к конверту и осторожно подняла его. Ей казалось, что она видит себя со стороны, будто в сцене из кино. Это было не первое подобное послание.

На конверте не было подписи. Ни имени, ни адреса, никаких пометок. Даниэль открыла незапечатанный конверт и извлекла из него картонный квадратик размером чуть больше игральной карты.

Она перечитала записку несколько раз, сунула ее обратно в конверт и отнесла его на стол у стены в гостиной. Там уже лежали четыре записки похожего содержания.

Даниэль на секунду замерла, глядя на них, напуганная и растерянная. Ладони ее вспотели, а сердце забилось чаще.

Кто за мной следит? И зачем?

Не найдя ответов, она поступила так, как обычно поступала, когда что-то ее тревожило – попыталась выбросить это из головы. Временно изгнав из мыслей последнюю записку с коротким сообщением, она стремительно вышла из квартиры и пошла к Мартину.

По пути у нее перед глазами, как огромная неоновая вывеска, вспыхивала одна строчка:

Я ЗНАЮ, КАК ВСЕ БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ.

В этом не было никакого смысла. И, тем не менее, все было предельно ясно.

Не сводя глаз с собственной тени на тротуаре, она ускорила шаг. Ей было известно, что закрыть глаза на проблему вовсе не означало ее решить, но так она хотя бы чувствовала себя лучше.

Я ЗНАЮ, КАК ВСЕ БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ.

Ее ноги отказывались идти, будто хотели повернуть назад, помчаться домой и попытаться выяснить, что это за записки. Позвонить кому-нибудь. Может, копам. Может, даже Хлои.

Но Даниэль только ускорила шаг.

В большинстве случаев ей удавалось оставлять прошлое в прошлом.

Почему с этими записками должно было быть иначе?

- Значит, все-таки цыпленок, да?

Невинный с виду вопрос заставил Хлои содрогнуться от гнева. Она прикусила губу, чтобы сдержать резкий ответ.

Напротив нее с улыбкой престарелой «стэпфордской жены» сидела Салли Бреннан, мать Стивена.

- Именно, мам, – вмешался Стивен. - Это просто еда… Еда, которую я, скорее всего, даже не попробую, потому что буду слишком нервничать. Кому не понравится еда на моем свадебном приеме, может идти домой и прихватить по дороге шаурму.

Под столом Хлои сжала руку Стивена. Очевидно, он почувствовал ее раздражение. С матерью он спорил редко, зато всегда в таких случаях выглядел героем.

- Ну, это не лучшая позиция, – сказала Салли.

- Он прав, – вступил в разговор Уэйн Бреннан, отец Стивена. Он сидел на другом краю стола перед опустевшим – уже в третий раз за вечер – винным бокалом. Дотянувшись до бутылки красного, чтобы наполнить его вновь, он продолжил: - На свадьбе на еду всем плевать. Народ хочет выпить, а у нас будет открытый бар, так что…

Разговор оборвался, и по кислой мине Сали было ясно, что она по-прежнему считала цыпленка ужасной идеей, и никто не мог ее переубедить.

Но все уже привыкли. Она придиралась к каждому решению Хлои и Стивена, которое касалось свадьбы. И никогда не уставала напоминать им, кто платит за торжество.

Оказалось, что Пайнкрест был не только родным город Хлои, но и теперешним домом родителей Стивена. Они переехали пять лет назад в один из пригородов, Илон. Помимо работы Стивена, это была еще одна причина, по которой они с Хлои выбрали это место. Стивен был программистом и работал на госконтору, в которой ему сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Хлои стажировалась в ФБР и писала магистерскую работу по Уголовному Праву, так что близость к штаб-квартире ФБР в Балтиморе тоже была ей на руку.

Несмотря на все плюсы, Хлои уже жалела о том, что придется жить так близко к родителям Стивена. Уэйна вполне можно было терпеть, но Салли Бреннан была, мягко выражаясь, высокомерной стервой, любившей совать свой нос в дела, которые ее абсолютно не касались.

Бреннаны были довольно милой четой – оба на пенсии, состоятельные и, по большей части, счастливые. Но они чрезмерно опекали Стивена. Он был их единственным сыном и много раз признавался Хлои, что родители всегда его баловали и этим испортили. Даже теперь они часто обращались со своим двадцативосьмилетним сыном, как с ребенком и стремились принимать за него все решения, чтобы оградить от ошибок. Хлои, зная это, внутренне содрогалась каждый раз, когда они собирались обсуждать организацию свадьбы. Увы, именно этим они и должны были заняться за ужином, так что Салли, не теряя времени, начала с критики свадебного меню.

- Ну, как вам дом? – спросил Уэйн, которому, как и Хлои, не терпелось сменить тему.

- Прекрасно, – ответила Хлои. - Через пару дней найдем выход из этого коробочного лабиринта.

- О, и угадайте, что? – добавил Стивен. - Через два дома живет одноклассница Хлои по старшей школе. Вот это совпадение, да?

- Ну, ничего удивительного, – сказал Уэйн. - Этот проклятый городок слишком мал. Рано или поздно здесь натыкаешься на всех старых знакомых.

- Особенно в новых районах, где дома строят один на другом, – с усмешкой бросила Салли, прозрачно дав понять, что она думает об их выборе места.

- Наши дома вовсе не стоят друг на друге, – возразил Стивен.

- Да, у нас немаленький двор, – добавила Хлои.

Салли пожала плечами и пригубила вино. Похоже, она раздумывала над своей следующей репликой и даже, возможно, хотела оставить ее при себе, но в итоге не сдержалась.

- Кроме этой твоей одноклассницы в Пайнкресте есть еще кое-кто, правда? – спросила она. - Если я не ошибаюсь, твоя сестра тоже здесь живет.

- Не ошибаетесь.

Хлои сказала это твердо, но не грубо. Салли Бреннан никогда не скрывала, что не любит Даниэль, хотя они виделись всего дважды. Ей выпала участь быть одной из стереотипных скучающих домохозяек, которые живут сплетнями и скандалами, поэтому, узнав, что у Хлои есть сестра с трудным темным прошлым, Салли была одновременно возмущена и заинтригована.

- Давай не начинать, мам, – попросил Стивен.

Хлои должна была бы радоваться, что он ее защищает, но она чувствовала себя уязвленной. Обычно, когда разговор заходил о Даниэль, Стивен принимал сторону матери, но у него обычно хватала ума вовремя замолчать, а у Салли – нет.

- Она будет подружкой невесты? – спросила Салли.

- Да.

Салли не закатила глаз, но по выражению ее лица все и так было ясно.

- Она моя сестра, – сказала Хлои. - Поэтому, да, я попросила ее быть подружкой невесты.

- Логично, – ответила Салли, – но я всегда думала, что подружку невесты нужно выбирать очень тщательно. Это большая честь и ответственность.

Хлои пришлось схватиться за край стола, чтобы не высказать первое, что пришло ей в голову. Заметив ее напряжение, Стивен постарался спасти ситуацию.

- Мам, это не обсуждается. Даниэль справится, а, если даже что-то пойдет не так, я ее подстрахую. Это моя свадьба, мама. Я никому не позволю ее испортить.

На этот раз Хлои едва не закатила глаза. Он опять нашел способ встать на ее сторону и при этом угодить родителям. Хлои хотелось, чтобы он хоть раз по-настоящему вступился за Даниэль. Она знала, что Стивен, на самом деле, не думал плохо о ее сестре, но просто подыгрывал матери. Это было отвратительно.

- Хватит болтать ерунду, – подал голос Уэйн, накладывая вторую порцию жареной картошки. - Поговорим лучше о футболе. Хлои, ты ведь болеешь за «Редскинс»?

- Конечно, нет. За «Гигантов».

- Одна беда, – сказал Уэйн со смешком.

Атмосфера разрядилась. Хлои всегда ценила Уэйна за его умение не обращать внимания на стервозность жены и переводить разговор в приземленное русло, нравилось его супруге это или нет. Хлои хотелось, чтобы Стивен перенял у отца эту черту.

И все же, весь вечер Хлои невольно спрашивала себя, а не права ли была Салли. Даниэль была не той девушкой, какая может нарядиться, выйти на люди и вести себя тихо. Для ее сестры свадьба будет испытанием, и Хлои гадала, как она его выдержит.

На фоне всех волнений в голове Хлои мелькали образы маленьких девочек, которыми они были много лет назад. Они сидели на крыльце, а мимо них из квартиры выносили мешок с телом. Она знала, что в тот момент что-то сломалось. Той ночью она потеряла сестру.

Что-то подсказывало ей, что Даниэль больше никогда не станет прежней.

Когда Хлои с инструктором по полевой работе приехали на место преступления, шел дождь. Выходя из машины под зябкую морось, Хлои чувствовала себя в низшей лиге. Стажерам, по очереди выезжавшим на вызовы с инструктором, не давали громких дел – к примеру, сейчас им достался типичный случай домашнего насилия. Подробности дела не показались Хлои слишком ужасными, но сами слова «домашнее насилие» заставляли ее сжиматься внутри.

У нее была на то причина – после смерти матери она часто слышала это словосочетание. Ее инструктору наверняка было известно о ее прошлом, о том, что случилось с ее родителями, но утром перед выездом он об этом не упоминал.

В тот первый день они приехали в городок Уиллоу-Крик в пятнадцати милях от Балтимора. Хлои проходила стажировку в оперативной группе ФБР, и на этот раз на подходе к простому двухэтажному дому сопровождавший ее инструктор даже разрешил ей идти первой. Инструктора звали Кайл Грин, ему было сорок пять, и он перестал заниматься полевой работой после травмы колена, полученной в погоне за подозреваемым. Полностью восстановиться ему так и не удалось, поэтому он согласился обучать стажеров и быть им своего рода наставником. С Хлои до этого дня они были знакомы только по двум коротким видеозвонкам.

- Я должен тебя предупредить кое о чем, прежде чем мы войдем, – сказал Грин. - Не хотел говорить тебе раньше, чтобы ты не мучилась все утро.

- Ладно…

- Это действительно дело о домашнем насилии. Но еще это дело об убийстве. Внутри тело. Относительно свежее.

- О… – протянула Хлои, не сдержав шок.

- Понимаю, ты такого не ожидала. Но мы говорили с начальством насчет тебя и решили, что, пожалуй, стоит показать тебе всю изнанку нашей работы с самого начала. У нас давно зрела мысль дать стажерам больше обязанностей, чтобы они могли себя показать. Судя по твоему досье, ты отличный кандидат для эксперимента. Надеюсь, ты не против.

Хлои немного растерялась и не знала, как ответить. Ей хотели дать больше обязанностей, а значит, и более пристально следить за ее работой. Что ж, она никогда не отступала перед испытаниями и не собиралась начинать.

- Я ценю эту возможность.

- Вот и славно, – сказал инструктор так, будто ни капли в ней не сомневался.

Он жестом позвал ее за собой, и они прошли через крыльцо, где двое агентов что-то обсуждали с судмедэкспертом. Хлои, как могла, готовила себя к зрелищу внутри, но все равно дернулась, увидев женские ноги, торчащие из-под кухонного стола.

- Обойди тело, – сказал ей Грин, – и расскажи мне, что ты видишь: и на теле, и вокруг. Покажи мне ход своих мыслей.

Хлои уже видела трупы за время стажировки – в Филадельфии они не были редкостью. Но здесь было иначе. Слишком близко к дому, слишком знакомо. Она подошла к кухонной стоке и посмотрела на место преступления сверху вниз.

Жертвой была женщина лет тридцати. Ее ударили по голове тяжелым предметом – вероятно, тостером, обломки которого валялись рядом. Удар пришелся на левую бровь и был настолько сильным, что раздробил глазницу. Пострадавший глаз выглядел так, будто мог вытечь на пол в любой момент. Вокруг головы жертвы растеклась лужа крови, похожая на нимб.

Пожалуй, самым странным было то, что спортивные штаны на женщине были стянуты до лодыжек, а белье – до колен. Хлои наклонилась ниже в поисках деталей. Сбоку на шее жертвы она разглядела мелкие царапины, свежие на вид и, похоже, оставленные ногтями.

- Где муж? – спросила Хлои.

- Под арестом, – ответил Грин. - Он уже во всем признался и рассказал подробности полиции.

- Но, если это домашняя ссора, почему вызвали ФБР? – спросила Хлои.

- Потому что у него уже был привод за избиение жены три года назад. Она тогда попала в реанимацию, но не стала выдвигать обвинения. А две недели назад IP-адрес его домашнего компьютера попал в список по подозрению в распространении видео с насилием.

Хлои сопоставила новую информацию с тем, что видела. Кусочки пазла начали сходиться у нее в голове, и она начала объяснять вслух.

- Судя по прошлому этого мужчины, он склонен к насилию. К ультра-насилию, если принять разбитый тостер в расчет. То, что штаны и белье спущены, указывает на то, что он пытался заняться с ней сексом здесь, на кухне. Возможно, они занимались сексом, но она хотела прекратить. Следы ногтей на шее говорят о том, что секс был грубым и, вероятно, не по согласию.

Она сделала паузу и присмотрелась к крови. - Кровь выглядит относительно свежей. Думаю, убийство произошло не больше шести часов назад.

- И какими бы были твои дальнейшие шаги? – спросил Грин. - Если бы этот парень не сидел сейчас за решеткой, а был бы в розыске? Что бы ты сделала?

- Я бы проверила, был ли половой акт. Можно было бы получить его ДНК и пробить по базе. А до результатов анализа я бы обыскала спальню на предмет бумажника, прав или других документов. Разумеется, это если бы мы не подозревали, что убийца – муж. А так его имя должно быть в адресной книге.

Грин улыбнулся и кивнул.

- Верно. Ты удивишься, если узнаешь, сколько новичков не понимают, что это вопрос с подвохом. Ты же дома у подозреваемого – конечно, ты знаешь, как его зовут. Но если бы мы думали, что убийца – кто-то чужой, то сделали бы так, как ты сказала. И еще… Файн, ты в порядке?

Вопрос застал Хлои врасплох, потому что она не была в порядке. Ее взгляд замер на пятне крови на кафельной плитке, а в памяти всплывало другое пятно – на синем ковре у подножия лестницы.

Ни с того ни с сего она начала терять сознание. Ее тошнило, а держаться за кухонную стойку было все сложнее. Хлои испугалась. Ей стало стыдно.

Неужели так со мной будет на любом месте преступления? Каждый раз, когда дело будет хоть отдаленно похоже на мамино?

В ее ушах звучали слова Салли. Первое, что она сказала, познакомившись с Хлои, было: Не знаю, как из женщины может получиться годный агент. Особенно, с такой травмой в прошлом, как у тебя. Интересно, подобное потрясение хоть когда-нибудь забывается..?

- Извините, простите… – пробормотала она, оттолкнулась от стойки и выбежала на улицу. Чуть не рухнув на ступеньках крыльца, она добежала до лужайки, готовясь к тому, что ее сейчас вырвет.

К счастью, судьба ее пощадила и избавила от такого позора. Она начала глубоко дышать и настолько сконцентрировалась на вдохах и выдохах, что почти не заметила, как Грин вышел на крыльцо вслед за ней.

- Меня тоже задевают некоторые дела, – сказал он Хлои. Он не стал подходить ближе, уважая ее пространство. - Будут вещи и похуже. Увы, через какое-то время просто теряешь к ним чувствительность.

Она кивнула, потому что слышала это много раз.

- Я знаю. Просто… Эта сцена мне кое-что напомнила. А разбираться с теми воспоминаниями я пока не готова.

- В нашем бюро работают превосходные психотерапевты. Они помогают агентам справляться с такими проблемами. Так что, не думай, что когда-нибудь останешься один на один со своей болью, или что твоя чувствительность делает тебя неподходящей для нашей работы.

- Спасибо, – сказала Хлои, сумев наконец выпрямиться.

Внезапно она поняла, что очень скучает по сестре. Как бы мрачно это ни звучало, она всегда с любовью вспоминала о Даниэль, когда мысли о дне смерти их матери тревожили ее сердце. Сейчас было также. Хлои не могла не думать о Даниэль. Та многое пережила в последние годы – жертва обстоятельств и собственных необдуманных решений. Теперь, когда они снова жили так близко географически, Хлои хотелось стать по-настоящему ближе к сестре.

Конечно, она пригласила Даниэль на квартальную вечеринку на выходных, но ждать так долго не было сил. К тому же, Хлои не была уверена, что та придет.

Она приняла мгновенное решение: нужно навестить сестру.

Даниэль сидела на диване, в объятьях Мартина, их ноги переплетались, и она думала только о том, что под ее пижамными шортами нет нижнего белья. Не то чтобы это что-то меняло: так или иначе, но прошлой ночью он от нее отказался, несмотря на отсутствие лифчика и микроскопические трусики. Казалось, Мартин серьезно настроился «не торопить события».

Она уже не знала, что думать: либо он был настолько джентльменом, либо не находил ее сексуально привлекательной. В последнее было трудно поверить хотя бы потому, что она буквально ощущала доказательство его желания, упиравшееся ей в бедра почти всякий раз, когда они целовались.

Она пыталась не позволять сомнениям испортить себе настроение. Да, ей не хватало секса, но было что-то обнадеживающее в том, чтобы наконец найти человека, который хочет большего.

Сегодня был отличный пример. Они решили ничего не выдумывать и просто сидели дома и смотрели фильм. До этого они обсуждали день Мартина. Правда, у помощника менеджера в типографии дни были не настолько насыщенными, чтобы долго о них рассказывать – он стал объяснять ей, как сохнет краска. Что касается Даниэль, она ненавидела говорить о своей работе. Она работала барменшей в местном ресторане, ее дни были скучными. Большую часть времени она сидела и читала. Зато ночи были полны занятных историй, но к тому времени, когда ей удавалось поспать и проснуться около полудня, ей никогда не хотелось их вспоминать.

Покончив с любезностями, они немного поцеловались, но как-то по-детски. Опять же, Даниэль обнаружила, что ее это мало волнует. Вообще, после визита Хлои она была сама не своя. Стабилизаторы настроения, вероятно, должны были подействовать только после второй таблетки перед сном.

По милости Хлои, Даниэль теперь думала о матери, об отце и о детстве, которое промелькнуло мимо, как испорченная кинопленка. Ей было неприятно себе в этом признаться, но в тот момент ей хотелось одного – чтобы Мартин обнял ее покрепче.

Они остановились на одном из ее DVD-дисков, запустили «Побег из Шоушенка» и свернулись рядышком на диване, как пара нервных и неопытных школьников. Несколько раз его рука скользнула немного ниже ее плеча, и она решила, что он пытается сделать ход. Но он держался в рамках приличий, что одновременно было и приятной неожиданностью, и чрезвычайно бесило.

Она также заметила, что его телефон то и дело звякал. Он лежал на журнальном столике прямо перед ними, но Мартин не спешил его проверять. Сначала Даниэль предположила, что он просто вежлив и не хочет от нее отвлекаться, но после семи или восьми маленьких звонков это стало раздражать.

Как раз когда Тим Роббинс заперся в офисе смотрителя и поставил какую-то оперную музыку по тюремному радио Шоушенка, мобильный звякнул снова. Даниэль посмотрела на телефон, а затем на Мартина.

- Ты собираешься узнать, в чем дело? – спросила она. - Ты кому-то сильно понадобился.

- Нет, все в порядке, – сказал он, прижал ее ближе и вытянулся. Они лежали бок о бок. Если бы она захотела, то легко могла бы поцеловать его в шею. Она смотрела на голую кожу и гадала, как он отреагирует, если она поцелует его туда и, возможно, мягко пробежит по его шее языком.

Телефон опять дернулся. Даниэль слегка рассмеялась и без предупреждения перелезла через грудь Мартина. Схватив телефон со стола, она уставилась на экран блокировки и спросила:

- Какой у тебя пароль..?

Мартин резко вырвал у нее мобильник. Он выглядел скорее удивленным, чем рассерженным.

- Что это было? – спросил он.

- Ничего, – сказала Даниэль. - Просто играю. Ты можешь проверять свой телефон, когда ты со мной. Я не против. Если это другая девушка или что-то в этом роде, тогда, конечно, мне придется разобраться с этой сучкой.

- Не надо мне говорить, что мне делать со своим телефоном, – огрызнулся он.

- Хм, спокойно. Не нужно сходить с ума. Я просто играла.

Он кисло улыбнулся, сунул телефон в карман, вздохнул и сел. Видимо, обниматься ему больше не хотелось.

- Ах, значит, ты один из тех парней, – сказала она, все еще пытаясь найти компромисс между шутливым тоном и настойчивостью. - Бережешь свой телефон, как зеницу ока, или даже, как свой драгоценный член.

- Отстань, – сказал он. - Ты ведешь себя странно.

- Я? Мартин, я думала, ты мне руку сломаешь, когда его отбирал.

- Ну, это же не твой телефон, правда? Ты мне не доверяешь?

- Я не знаю, – сказала она, повышая голос. - Мы не так давно встречаемся. Боже, не нужно так отчаянно защищаться.

Он отвел глаза и демонстративно уставился в телевизор. Этот пренебрежительный жест ее разозлил. Она покачала головой и, сохраняя невинный игривый вид, быстро оседлала его. Сделав вид, что тянется к молнии на брюках, она ловко добралась до кармана, в который он положил телефон. Другой рукой она начала его щекотать.

Он был ошеломлен и явно не знал, как реагировать. Но в тот момент, когда ее пальцы коснулись его телефона, у него, казалось, щелкнул какой-то выключатель. Он схватил ее за руку и применил какой-то борцовский зажим. Затем, не отпуская руки, он оттолкнул ее на диван. Было адски больно, но она не собиралась доставлять ему удовольствие слышать, как она кричит от боли. Скорость и сила, которые он показал, напомнили ей, что он когда-то был боксером-любителем.

- Отпусти руку, придурок!

Он отпустил и замер, удивленно глядя на нее. По выражению его лица она поняла, что он не собирался так грубо с ней обращаться. Он сам себя удивил. Но гнев его тоже был неподдельным – об этом говорили сдвинутые брови и дрожащие плечи.

- Я пойду, – сказал он.

- Да, хорошая идея, – согласилась Даниэль. - И даже не пытайся звонить, если не собираешься начать с извинений.

Он покачал головой – осуждая то ли себя, то ли ее. Через несколько секунд за ним хлопнула дверь. Даниэль сидела на диване, смотрела ему вслед и пыталась понять, что именно произошло.

Не хочет меня, и при этом неожиданно показывает характер, – подумала она. - Этот чувак может доставить больше хлопот, чем он того стоит.

Конечно, ее всегда тянуло к таким мужчинам.

Она посмотрела на свою руку и увидела красные пятна там, где он ее сжал – явно останется синяк. Это был не первый случай, когда парень оставлял на ней синяки, но от Мартина она такого совсем не ожидала.

Ей даже хотелось побежать за ним и выяснить, что на него нашло. Но вместо этого она осталась на диване досматривать фильм. Если прошлое ее чему-то и научило, так это тому, что не стоит гоняться за мужчинами. Даже за теми, кто кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Фильм закончился, и Даниэль объявила вечер оконченным. Когда она выключила свет, у нее вдруг возникло ощущение, что за ней следят – как будто она не одна. Конечно, она знала, что это было смешно, но все же не могла не оглянуться на входную дверь, под которой вчера появилось письмо. И не только вчера. Каждый раз – как будто из ниоткуда.

Она лежала на диване и смотрела на дверь, почти ожидая, что еще одно письмо вот-вот проскользнет в щель. Двадцать минут спустя она встала, включила весь свет в квартире и только тогда начала собираться на работу.

Липкая паранойя медленно вздымалась внутри нее. Это было знакомое чувство, которое с годами стало чем-то вроде близкого друга - очень близкого друга с тех пор, как начали приходить эти таинственные записки. Она подумала о таблетках, на мгновение решив, что все это только в ее голове. Может, она вообще все придумала? Все. Даже письма.

Было ли это на самом деле?

Она невольно начала глубже погружаться в прошлое, приближаясь к темной бездне, от края которой, как ей казалось, ей уже удалось отойти.

Неужели она снова теряет рассудок?

Хлои сидела в приемной, разглядывая скудную подборку журналов на кофейном столике. После смерти матери она ходила к двум разным психотерапевтам, но не понимала цели этих визитов. Зато теперь, в возрасте двадцати семи лет, она знала, зачем она здесь. Она последовала совету Грина и позвонила штатному психотерапевту, чтобы обсудить свою реакцию на вчерашнее место преступления. В ожидании она поймала себя на том, что пытается вспомнить кабинеты докторов, к которым ходила в детстве.

- Мисс Файн? – окликнул ее женский голос с другого конца комнаты.

Хлои была настолько глубоко в своих мыслях, что не слышала, как дверь в приемную открылась. Приятная женщина жестом позвала ее подойти. Хлои встала и, изо всех сил стараясь не чувствовать себя неудачницей, пошла за женщиной по длинному служебному коридору.

Она вспомнила, что вчера сказал ей Грин за кофе. Его слова врезались в ее сознание, потому что это был первый стоящий совет от опытного агента в самом начале ее карьеры.

- Я ходил к этому психотерапевту несколько раз в свой первый год. На моем четвертом месте преступления было убийство-самоубийство. Всего четыре тела. Одно – трехлетний ребенок. Меня это выбило из колеи. Поэтому я могу сказать тебе точно… терапия работает. Особенно, если начать ее на этом этапе карьеры. Я видел агентов, которые думают, что очень круты и не нуждаются в помощи. Не будь одним из них, Файн.

Значит… ходить к психотерапевту вовсе не значит быть неудачницей. Во всяком случае, Хлои надеялась, что этот визит может сделать ее сильнее.

Она вошла в кабинет и увидела пожилого джентльмена лет шестидесяти, сидящего за большим столом. Окно кабинета открывалось в маленькую оранжерею, где бабочки метались туда-сюда. Джентльмена звали Дональд Скиннер, и он практиковал более тридцати лет. Хлои знала это, потому что навела справки, прежде чем решила назначить встречу. Скиннер показался ей очень чопорным и правильным. Вставая ей навстречу, он, казалось, увеличился и заполнил своей аурой всю комнату.

- Прошу, – сказал он и указал ей на мягкое кресло в центре комнаты. - Устраивайтесь поудобнее.

Она села, явно нервничая и понимая, что слишком неумело пытается это скрыть.

- Когда-нибудь делали это раньше? – спросил Скиннер.

- Давным-давно, – ответила она.

Мужчина кивнул и уселся в кресло напротив, положив ногу на ногу и сложив руки на колене.

- Мисс Файн, расскажите о себе… О том, что привело вас сюда сегодня.

- Откуда начать? – спросила она, пытаясь пошутить.

- Давайте пока сосредоточимся на вчерашнем месте преступления, – ответил Скиннер.

Хлои подумала, а потом начала. Она ничего не скрывала, даже немного коснулась прошлого, чтобы нарисовать целостную картину. Скиннер внимательно слушал и обдумывал все, что ему сказали.

- Скажите, – заговорил наконец он, – это самая мрачная сцена преступления, которую вам приходилось видеть до сих пор?

- Нет. Но это была самая ужасная вещь, которую мне, собственно, позволили увидеть.

- Значит, вы готовы признать, что именно событие из вашего прошлого заставило вас так отреагировать?

- Полагаю, да. То есть, раньше такого не было. Даже если что-то и начинало меня тревожить, я легко справлялась с этим.

- Понятно. А есть другие факторы, которые могли бы вступить в игру? Новый город? Новый инструктор, новый дом? У вас в жизни большие перемены.

- Моя сестра-близняшка, – сказала Хлои. - Она живет здесь, в Пайнкресте. Я подумала, может быть, мысль о встрече с ней после года разлуки… Может быть, это усилило эффект от похожести сцены…

- Очень может быть, – сказал Скиннер. - Простите, пожалуйста, за такой наивный вопрос, но это убийство вашей матери привело вас к карьере в ФБР?

- Да. Я с двенадцати лет знала, чем хочу заниматься.

- А как насчет вашей сестры? Чем она занимается?

- Она бармен. Думаю, ей это нравится, потому что смена длится всего несколько часов, а потом она может вернуться домой и спать до полудня.

- И она помнит тот день так же, как и вы? Вы говорили об этом?

- Говорили, но она не любит вдаваться в подробности. Когда я завожу эту тему, она сразу же меня обрывает.

- Тогда давайте вдаваться в подробности прямо сейчас, – сказал Скиннер. - Понятно, что вам нужно с кем-то это обсудить. Так почему бы не со мной… Вас устроит беспристрастный слушатель?

- Ну, как я уже говорила, это выглядело как обычный несчастный случай.

- Но вашего отца арестовали, – заметил Скиннер. - Поэтому я, как человек не знакомый с делом, не могу считать это несчастным случаем. Мне любопытно, откуда у вас такая убежденность. Давайте восстановим события. Что случилось в тот день? Что вы помните?

- Ну, это был несчастный случай по вине моего отца. Вот почему его арестовали. Он даже не лгал об этом. Он был пьян, мама разозлилась, и он толкнул ее.

- Я дал вам возможность углубиться в детали, и это все, что вы мне расскажете? – спросил Скиннер дружеским тоном.

- Воспоминания размыты, – призналась Хлои. - Знаете, как бывает, когда прошлое видится будто сквозь розовые очки?

- Знаю. Итак… Я хочу попробовать с вами один прием. Поскольку это наша первая встреча, я не собираюсь заниматься гипнозом. Тем не менее, я хочу попробовать проверенную форму терапии. Это то, что некоторые называют «хронологической терапией». Надеюсь, что она поможет вам разобраться с деталями того дня – подробностями, которые есть у вас в голове, но вроде бы убранными в дальний угол, потому что вы боитесь их видеть. Если вы продолжите ко мне ходить, такая терапия в конечном итоге поможет нам устранить страх и беспокойство, возникающие у вас при столкновении с любыми напоминаниями о том дне. Готовы заняться этим сегодня?

- Да, – сказала Хлои без колебаний.

- Ладно. Хорошо. Итак… Начнем с того, где вы сидели. Я хочу, чтобы вы закрыли глаза и расслабились. Потратьте минутку, чтобы очистить голову и успокоиться. Кивните мне, когда будете готовы.

Хлои сделала, как ее просили. Она позволила себе откинуться в кресле. Это было очень удобное кресло из искусственной кожи. Она чувствовала, что все еще напрягает плечи – неловко было показывать уязвимость перед почти незнакомым человеком. Она глубоко вздохнула и почувствовала, как ее плечи опускаются. Мягкость кресла и тихий гул кондиционера вытеснили все остальное. Она кивнула доктору. Она была готова.

- Хорошо, – сказал Скиннер. - Выйдите на то крыльцо со своей сестрой. Теперь, даже если вы не можете вспомнить обувь, которая была на вас в тот день, я хочу, чтобы вы представили себе, что смотрите на свои ноги. Посмотрите на свои туфли. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на них и ни на чем другом – только на обуви, которую вы носили, когда вам было десять лет. Вы с сестрой выходите на крыльцо. Но не сводите глаз с туфель. Опишите их мне.

- Кеды «Чак Тейлорс», – сказала Хлои. - Красные. Потрепанные. Широкие длинные шнурки.

- Отлично. Теперь разглядывайте шнурки. Сфокусируйтесь на них. Затем я хочу, чтобы ваше десятилетнее «я» встало, не отрывая взгляда от этих шнуркоа. Я хочу, чтобы вы встали и вернулись туда, где вы были до того, как увидели кровь на ковре у лестницы. Мне нужно, чтобы вы вернулись на несколько часов назад. Продолжайте смотреть на шнурки. Сможете?

Хлои понимала, что ее не гипнотизируют, но инструкции были такими простыми. Так легко было их выполнять. Она мысленно встала и вернулась в квартиру, в момент, когда увидела кровь, увидела свою мать.

- Мама лежит прямо у лестницы, – сказала она. - Много крови. Даниэль где-то плачет. Папа ходит взад-вперед.

- Хорошо. Смотрите на свои шнурки, – сказал Скиннер. - А теперь попробуйте вернуться еще дальше. Вы можете это сделать?

- Да. Легко. Я с Бет… Это моя подружка. Мы только что вернулись из кино. Ее мама нас возила. Она выпустила меня из машины и ждала на тротуаре, пока я не вошла внутрь. Она всегда так делала – следила, чтобы я благополучно зашла в дом.

- Хорошо. Смотрите на шнурки, когда выходите из машины и поднимаетесь по лестнице. И расскажите мне пошагово, что было дальше.

- Я вошла в дом, поднялась на второй этаж, где была наша квартира. Когда я подошла к двери и вытащила ключи, я услышала, что папа дома. Поэтому я просто вошла, закрыла дверь и пошла в гостиную, но наткнулась на мамино тело. Оно лежало рядом с нижней ступенькой лестницы. Ее правая рука была прижата к ней. У нее был разбит нос, и вокруг растеклась кровь. Лица от крови почти не было видно. Кровь по всему ковру под лестницей. Думаю, папа пытался перетащить тело…

Хлои замолчала. Ей было трудно сосредоточиться на старых истрепанных шнурках. Она слишком привыкла вспоминать ту сцену определенным образом и не могла от этого отделаться.

- Даниэль стоит прямо там, прямо над ней. У нее кровь на руках и на одежде. Папа громко кричит в телефон и говорит кому-то быстро приехать, потому что произошел несчастный случай. Он кладет трубку, видит меня и начинает плакать. Швыряет телефон через всю комнату – тот разбился о стену. Идет к нам, садится на корточки. Начинает просить прощения… Он сказал, что скорая помощь уже едет. Затем он посмотрел на Даниэль и опять заплакал – мы едва разбирали его слова сквозь слезы. Он сказал, что Даниэль должна подняться наверх. Ей нужно было переодеться.

- Она послушалась, я пошла за ней. Я спросила ее, что случилось, но она не говорила со мной. Она даже не плакала. В конце концов, мы услышали сирены. Мы сидели с папой и ждали, что он объяснит нам, что будет дальше. Но он этого не сделал. Приехала скорая помощь, затем полиция. Дружелюбный полицейский вывел нас на улицу и стоял там с нами, пока на папу надевали наручники. Пока выносили мамино тело…

Внезапно шнурки исчезли. Хлои опять сидела на ступеньке крыльца и ждала, когда бабушка их заберет. Толстый полицейский стоял рядом, и с ним она чувствовала себя безопасности, хоть и видела его в первый раз.

- Вы в порядке? – спросил Скиннер.

- Да, – отозвалась Хлои с нервной улыбкой. - Часть о папе, бросающем телефон… Я совсем забыл об этом.

- Какие чувства вызвало это воспоминание?

Это был трудный вопрос. Ее отец всегда был несдержанным, но то, как он повел себя после того, что случилось с матерью, сделало его слабым и уязвимым в глазах Хлои.

- Мне его жаль.

- Вы вините его в смерти матери? – спросил Скиннер.

- Если честно, по-разному бывает. Зависит от моего настроения.

Скиннер кивнул и наконец-то сменил свою скульптурную позу. Он встал и посмотрел на Хлои с обнадеживающей улыбкой.

- Думаю, на сегодня достаточно. Пожалуйста, позвоните мне, если опять столкнетесь с подобной реакцией на место преступления. И я хотел бы увидеть вас снова. Мы можем назначить встречу?

Хлои подумала и кивнула.

- Можем, но у меня скоро свадьба, и у нас куча встреч с флористами и пекарями… Это кошмар. Могу я позвонить вам и назначить дату?

- Разумеется. А до тех пор… Держитесь рядом с агентом Грином. Он хороший человек. И он был прав, когда направил вас ко мне. Пожалуйста, поймите, что прийти ко мне в начале карьеры, чтобы разобраться с проблемами – это не страшно. Это не преуменьшает ваших способностей.

Хлои кивнула. Она сама все знала, но было приятно услышать подтверждение от Скиннера. Она встала и поблагодарила его за потраченное время. По пути обратно в приемную, она опять увидела, как отец швыряет в стену телефон. И услышала фразу, которую до сих пор скрывала от нее память.

Отец посмотрел на Даниэль и торопливо сказал:

- Даниэль, милая… Пойди переоденься. Они скоро будут здесь.

Этот комментарий не шел у Хлои из головы весь остаток дня. У нее шли мурашки по коже от того, что она наконец-то заглянула в щелку двери, которую держала запертой семнадцать лет.

Даниэль проснулась в восемь часов, с ощущением, будто совсем не спала. Она пришла с работы в 2:45 и упала в постель в 3:10. У нее обычно не было проблем спать до одиннадцати – иногда даже дольше – но этим утром ее глаза открылись в 8:01 и больше уснуть не удалось. По правде говоря, она плохо спала с тех пор, как узнала, что Хлои возвращается в город. Ей казалось, что ее прошлое медленно идет за ней и не остановится, пока не проглотит ее целиком.

Дерганая и усталая, Даниэль приняла душ, а затем съела завтрак – все под альбом «Toy Dark Park» Skinny Puppy в колонках. Сложив посуду в раковину, она поняла, что сегодня придется идти в магазин. Обычно ее это не беспокоило, но иногда ей казалось, что выходить на улицу было ошибкой… что люди следят за ней, ожидая, что она непременно что-то испортит, и будут показывать на нее пальцами.

Она также опасалась, что в любой момент за ней может последовать автор таинственных записок. На днях ей пришло в голову, что ему скоро надоест играть с ней, и он просто убьет ее. Может быть, сегодня был именно тот день.

Она поехала в продуктовый магазин, уже понимая - день так или иначе будет неудачным… В такие дни она боялась собственной тени и постоянно оглядывалась через плечо. Она даже проехала на красный свет, лишь бы поездка поскорее закончилась.

С тех пор, как под дверью Даниэль начали появляться тревожные записки, она обнаружила, что не может долго находиться в общественных местах. Было слишком легко представить, как человек, который писал эти письма, идет за ней по пятам. Даже на работе она задавалась вопросом, не сидит ли «писатель» в баре, попивая приготовленный ею напиток. Или, может, он дожидался, пока она заберет свою китайскую еду по пути домой, чтобы наконец-то прыгнуть на нее, пока она возвращается к машине?

Даже благополучно добравшись до пункта назначения, она не смогла избавиться от тревоги и побежала между полок, выжимая максимум скорости из старой тележки со скрипучим колесом. Автор писем мог быть рядом с ней, зеркально повторять ее шаги в соседнем проходе и даже пристально разглядывать ее сквозь промежутки между пачками хлопьев или кочанами капусты.

Настоящий страх завладел ею на следующий день после неожиданного поворота свидания с Мартином. Паранойя проникала все глубже в сознание, вынуждая Даниэль сутулиться и вжимать голову в плечи. Если бы кто-то захотел увидеть ее лицо, ему пришлось бы очень постараться: остановить ее и заглянуть снизу.

Она ненавидела себя за свои чувства. Подобные приступы были для нее нередки, поэтому большинство ее знакомств редко длилось более месяца. Она знала, что в ее первый период жизни в Пайнкресте за ней закрепилась репутация шлюхи, но вовсе не потому, что ей нравилось спать с кем попало. Просто к тому времени, когда ей становилось достаточно комфортно с парнем, чтобы спать с ним, она начинала воображать все его худшие возможные черты. Вскоре она обрывала отношения, давала себе время оправиться и начинала снова.

Ей стало немного лучше, когда она вернулась в Пайнкрест несколько лет назад. Побег из Бостона казался ей поражением, но… так оказалось лучше. По крайней мере, она возвращалась к чему-то родному и знакомому. Самым сложным оказалось привыкнуть, что выбор парней здесь был гораздо меньше, а она по-прежнему продолжала разрушать все отношения в зародыше. Именно поэтому ссора с Мартином стала таким ударом.

Конечно, у Пайнкреста были и другие недостатки. Слишком много людей помнили их с Хлои. Они помнили, как бедные маленькие сестрички Файн переехали к бабушке с дедушкой после того, как их мать погибла, а отца посадили в тюрьму.

- Даниэль, это ты?

Она испуганно обернулась на голос. Мысли унесли ее так далеко, что, дотягиваясь до пачки с фруктовыми кольцами, она нечаянно открыла лицо. Перед ней стоял призрак из прошлого – смутно знакомая женщина, о которой Даниэль не помнила ровным счетом ничего.

- Ты меня не помнишь? – спросила женщина, не то шутливо, не то обиженно. Ей было лет сорок пять или пятьдесят. И нет, Даниэль ее не помнила.

- Значит, не помнишь, – сказала женщина. - Тебе было лет тринадцать-четырнадцать в последний раз, когда я тебя видела. Я Тэмми Уайлер. Мы дружили с твоей мамой.

- Ах, да, конечно, – сказала Даниэль. Она совсем не помнила эту женщину, но имя звучало знакомо. Даниэль предположила, что она была одной из тех подруг семьи, которые навещали их бабушку с дедушкой примерно год после смерти ее матери.

- Я с трудом тебя узнала, – сказала Тэмми. - У тебя волосы… потемнели.

- Ага, – подтвердила Даниэль без энтузиазма. Вероятно, в последний раз они с Тэмми Уайлер виделись еще до того, как у нее начался подростковый бунт. В тринадцать-четырнадцать она предпочитала красить волосы в неоново-розовый с черными полосками. Теперь они были цвета воронова крыла – старомодно и затаскано; она и сама этого знала, но ей подходило идеально.

- Я давно знала, что ты вернулась, но… Не знаю. Как-то не доходили руки тебя найти. Ты жила в Бостоне какое-то время, да?

- Да, было такое.

- А еще я слышала, что Хлои тоже снова в городе. Купила новый дом недалеко от Левендер-Хиллз?

- Да, она вернулась, – сказала Даниэль, которая уже с трудом терпела эту светскую беседу.

- И птичка на хвосте принесла, что она поселилась всего в паре домов от девочки, с которой вы вместе учились в средней школе. А я живу всего через две улицы оттуда.

Бедная Хлои, – подумала Даниэль.

- А она тебе сказала о квартальной вечеринке? – спросила Тэмми, видимо, неспособная держать рот закрытым больше трех секунд подряд.

- Сказала, – кивнула Даниэль. Она надеялась, что по ее односложным ответам Тэмми поймет, что ей не хочется продолжать болтать в проходе магазина.

Повисла короткая пауза. Тэмми, видимо, сложила два и два, неловко оглянулась и начала ретироваться.

- Надеюсь, ты сможешь прийти. Приятно было тебя встретить, Даниэль.

- Да, вас тоже.

Не теряя времени, Даниэль подняла плечи, опустила голову и потолкала свою тележку дальше по коридору. Ее потребность выбраться из магазина и вернуться в ее квартиру была сильнее, чем когда-либо, – теперь не только из-за ее обычной паранойи, но и из-за неловкой встречи с Тэмми Уайлер.

Она спешно закончила покупки, чуть не сбив старушку в молочном отделе, проскочила на кассу самообслуживания (чтобы лишний раз не иметь дела с болтливыми кассирами) и помчалась к машине. Когда она вышла на свежий воздух, ей стало немного лучше, хоть она ни на секунду не забывала, что автор записок мог сидеть в одной из машин на парковке, или даже ходить за ней по магазину и слышать их неловкий разговор с Тэмми.

Бросив сумки на заднее сидение, Даниэль завела машину. Не успела она вырулить с парковки, как у нее зазвонил телефон. Она увидела имя Мартина на дисплее и, не колеблясь, ответила. Если он звонил, чтобы ругаться, она была только за. Если хотел извиниться, она готова была принять и это. По правде говоря, в тот момент ей просто хотелось пообщаться с кем-то знакомым.

- Привет, – нейтрально сказала она.

- Привет, Даниэль, – сказал Мартин. - Слушай, я должен извиниться за вчерашний вечер. И не только за свою грубость. Я не должен был так странно вести себя из-за телефона. Просто на работе полный завал – вот откуда те сообщения. Я это знал и не хотел читать их вечером. Ты мне веришь?

- Верю. Но почему ты просто не сказал мне это вчера вечером?

- Потому что я идиот, –  сказал он. - Я не хотел, чтобы ты знала, что у меня проблемы на работе. А потом неправильно понял твое игривое настроение. Даниэль… Я никогда не бил женщин. Пожалуйста, поверь мне. Поднять на тебя руку – это было… Боже, мне очень жаль.

Она ничего не ответила. Синяк на руке немного ныл, и она действительно тогда почувствовала себя в опасности. И все же ей казалось, что в голосе Мартина звучит искреннее раскаяние.

- Даниэль?

- Я тут, – сказала она. - Просто… Я бы хотела, чтобы ты сказал мне все это до того, как все зашло настолько далеко.

- Я понимаю. Прошу… Ты простишь меня?

Она знала, что простит, просто пыталась придумать, как обернуть ситуацию в свою пользу. У нее возникла одна идея, и она не смогла сдержать улыбки.

- Значит, слушай: с меня хватит платонических отношений. Сегодня вечером ты придешь ко мне, и мы будем проказничать. Я пока не буду с тобой спать, но… будет все остальное.

- Хм… Ладно, это можно, – сказал он явно смущенно, но благодарно.

- Еще не все. Моя сестра недавно переехала в город. Я же тебе говорила, да?

- Да.

- Ну, у нее тут какой-то роскошный снобский район, и они там устраивают квартальные вечеринки. Она пригласила меня на этих выходных, и я хочу, чтобы ты пошел со мной.

- О, ясно. Хорошо, я согласен.

- Здорово, – сказала Даниэль. - Тогда до вечера.

На этом она закончила звонок. Ей нравилось, что он не знал, чего от нее ждать и как ответить. Еще ей нравилось, что у нее был контроль над ним – не то чтобы она строила коварные планы, но это добавляло ей уверенности в себе.

Разросшаяся утренняя паранойя уменьшилась до маленького зернышка тревоги, и Даниэль с радостью отметила, что предвкушает вечернюю встречу. Прошло очень много времени с тех пор, как ей по-настоящему хотелось оказаться в мужских руках.

Все это подталкивало ее к мысли о том, что Мартин мог оказаться подходящим для нее человеком. С ним она менялась. Конечно, он пока мало знал о ее темной стороне, но она была намерена скрывать ее как можно дольше.

По дороге к дому она даже задумалась над тем, в чем принято приходить на квартальные вечеринки. Воспоминания о приступе в магазине почти стерлись.

Почти.

Она достала телефон, набрала Хлои и, не дав сестре даже поздороваться, выпалила:

- Эта квартальная вечеринка… Можно привести пару?

- …Да, конечно, – сказала ошеломленная Хлои.

- Тогда до завтра.

Она сбросила вызов, отложила телефон и спросила себя: Во что я только что вляпалась?

Хлои разбирала головку брокколи, когда в дверь позвонили. Она сразу поняла, что это Даниэль. Она нервничала перед встречей, но в то же время была рада, что в жизни ее сестры появился постоянный бойфренд. Между тем Стивен был настроен скептически. Он думал, спутник Даниэль будет ничем не лучше, чем она сама, а значит, придется волноваться из-за них обоих.

Все четыре года, что они со Стивеном были вместе, Хлои удавалось не обращать внимания на отношение Стивена к Даниэль, но по мере приближения свадьбы это начинало ее раздражать. Но это был серьезный разговор для другого дня.

Хлои вытерла руки кухонным полотенцем, подошла к двери, глубоко вздохнула и только потом открыла. Ей не хотелось перенимать предрассудки Стивена, но она немного боялась увидеть наряд сестры.

Картина за дверью ее поразила – Даниэль выглядела потрясающе. Ее черные волосы были собраны в аккуратный узел на затылке, макияжа было ровно столько, чтобы кожа сияла, и, к счастью, обошлось без футболок с рок-группами и псведоготических деталей. Разумеется, она была одета в черный, но классическая майка на тонких бретелях очень в меру открывала татуировки, а простые темные джинсы подчеркивали фигуру. Хлои еще никогда ее такой не видела.

- Даниэль, ты красавица, – сказала Хлои.

- Спасибо, но не привыкай к этому. - Она посторонилась, чтобы сестра смогла увидеть ее спутника. - Это Мартин.

- Рад знакомству, – сказал Мартин, протягивая руку.

Хлои ответила на рукопожатие и тут же заметила, что Мартин явился именно так, как, по ее опасениям, могла прийти Даниэль. Футболка на нем была мятой, на обвисших шортах виднелась дырка под правым карманом, а ремни сандалий грозили скоро порваться. Волосы слиплись так, будто он не мыл их несколько дней, и в целом он выглядел усталым и растерянным. Хлои даже подумала, что он обкурился. Или, по крайней мере, регулярно употреблял. Она содрогнулась при мысли о том, как это все понравится Стивену.

- Дом просто огромный, – сказала Даниэль, проходя в гостиную.

- Да, кажется большим, – согласилась Хлои. - Мы уже почти все распаковали, так что, думаю, когда весь наш хлам займет свои места, будет не так пусто.

Солнце блестело на натертом паркете, по которому хозяйка повела Даниэль и Мартина на кухню. Хлои нравилось хвастаться перед сестрой и она улыбалась. Не было ничего плохого в том, чтобы немного погордиться.

- Дети есть? – спросил Мартин.

Мда, Даниэль совсем обо мне не рассказывала, – подумала Хлои.

- Нет, – сказала она вслух. - Пока нет и не планируем.

- Тогда зачем столько места? – спросил Мартин.

Вопрос прозвучал почти грубо, но Хлои держала себя в руках.

- Никогда ведь не знаешь заранее. Может, у нас когда-нибудь будет ребенок. А, может, и все пятеро.

- Ого! – Стивен появился в дверях между кухней и верандой. - Пятеро?

- Как знать, как знать, – хитро улыбнулась Хлои.

- О, уж я-то знаю, – сказал Стивен. Он перевел взгляд на Даниэль и присвистнул. - Даниэль! Отлично выглядишь!

- Спасибо, Стивен! Стивен, это Мартин, – представила она мужчин.

- Да, рад знакомству, – сказал Стивен, и Хлои заметила, что он уже успел осудить Мартина за его внешний вид. Она не возражала – в конце концов, сама поступила так же.

- Зная Даниэль, я и подумать не мог, что ее сестра из тех, кто ходит на квартальные вечеринки, – сказал Мартин.

- Да уж, мы всегда были разными, – хмыкнула Даниэль.

- О, это точно, – поддакнула Хлои. - Разными, насколько это вообще возможно.

- А как ты себе представлял ее сестру? – спросил Стивен, принимая почти оборонительную позу рядом с Хлои.

- Не знаю, чувак. Расслабленной, наверное.

Было ясно, что Стивен хотел сказать что-то еще, но вовремя прикусил язык. Он резко кивнул Даниэль, схватил пиво из холодильника и вышел на веранду.

Можно было это предвидеть, – подумала Хлои. - В кои-то веки, когда Даниэль старается быть нормальной, ее парень оказывается козлом. И самое печальное, что вряд ли он сам это понимает. Может, он, как и она, просто не умеет общаться. Может, они идеальная пара.

- Слушай, Хлои, – заговорила Даниэль, чтобы разрядить обстановку, – ты помнишь надоедливую тетку по имени Тэмми Уайлер?

Хлои задумалась на секунду и пожала плечами. Она все еще возилась с брокколи и пыталась вспомнить имя.

- Звучит знакомо. Бабушкина подруга?

- Мамина подруга – так она сказала. Я столкнулась с ней сегодня в магазине. Она знала, что ты переехала. Кажется, она живет через две улицы отсюда. И на вечеринку тоже придет.

Хлои с улыбкой покачала головой.

- Да уж… Я и забыла, как быстро тут разносятся слухи.

Сестры обменялись понимающими взглядами. Мартин тем временем выглядел не в своей тарелке. Он поглядывал на дверь веранды, будто пытаясь понять, чем успел разозлить Стивена.

- Ладно. - Хлои бросила брокколи в миску с заправкой. - Готовы к вечеринке?

- Не знаю, – сказала Даниэль. - Я не создана для напыщенных квартальных вечеринок.

- Улыбаться, кивать и потихоньку напиваться – вот и вся наука, так? – спросил Мартин.

Хлои выдавила смешок и решила, что Мартин ей категорически не нравится. О боже, я совершила ошибку, – подумала она.

Пожалуй, так и было, но исправлять что-то было уже поздно. Ей оставалось только смешать свой салат с брокколи и надеяться на лучшее.

Хлои вошла в дом секунд через двадцать после Стивена. На всем пути домой она чувствовала, как ей в спину вонзаются крошечные дротики взглядов людей, которые в обозримом будущем должны были быть ее соседями. Закрыв дверь за собой, она увидела Стивена сидящим на диване – он смотрел в пол, сжимая кулаки. Его тело дрожало.

- Поговори со мной, Стивен, – попросила Хлои.

- Кто, блин, так ведет себя при первом знакомстве?! – возмущенно спросил он. - Кто вообще так себя ведет?

Когда стало ясно, что Хлои не собиралась отвечать, он продолжил:

- Хорошая новость в том, что твоя сестра нашла себе другого изгоя – два сапога пара. Они оба не умеют себя вести в цивилизованном обществе. Кошмар.

- Ты не совсем справедлив, – возразила Хлои. - Даниэль, по крайней мере, пыталась принарядиться. И, если ты заметил, она вела себя вполне прилично.

- Да, по сравнению с ее обычными странными выходками и антисоциальным поведением, она была очаровательна.

- Стивен, я знаю, что ты злишься и, может быть, у тебя даже есть на это право. Но Даниэль не имеет к этому инциденту никакого отношения.

- Еще бы! А кто его сюда привел?

- Она привела. Но она не шептала ему на ухо и не просила с тобой драться. К тому же… Ты сам выбил пиво у Мартина из рук. Извини, но нельзя во всем винить только ее.

- Ради бога, Хлои! Только не говори мне, что ты на ее стороне.

- Я ни на чьей стороне. Мне важно знать, какая муха тебе укусила. Я никогда раньше не видела тебя таким злым. И я никогда не видела, как ты дерешься. Ты меня напугал, Стивен.

- Я знаю. Просто… Как бы плохо это ни звучало, мне плевать. Меня унизили. Хлои, нам еще жить со всеми этими людьми. Это наша жизнь сейчас. И мы здесь меньше недели, а твоя чокнутая сестра и ее дебильный парень уже все испортили.

- Ну, это чересчур драматичная постановка вопроса, – сказала Хлои. - Даже для тебя.

- О, неужели? Тогда позволь добавить еще драмы: ты должна найти новую подружку невесты, потому что ее я даже близко к свадьбе не подпущу, и не проси.

Хлои поставила стакан с водой и сделала все возможное, чтобы подавить гневную дрожь. У них со Стивеном было всего две крупных ссоры – третья началась прямо сейчас – но во всех случаях ей приходилось напоминать себе, что она не в классе и не на стажировке в ФБР. Она не могла применять к нему приемы психологического давления, которым их учили.

- Стивен, боюсь, это не тебе решать. Она моя сестра. Она будет моей подружкой невесты. Ты тут ничего не изменишь. И твои во все сующие нос родители – тоже.

- Думаю, они-то как раз могут, – сказал он. - В конце концов, они оплачивают счет.

Хлои резко выдохнула, взяла себя руки и проглотила все грубости, пришедшие в голову. В конце концов, она просто подняла стакан воды левой рукой, а затем показала Стивену средний палец правой. Выходя из кухни на веранду, она изо всех сил хлопнула дверью, втайне надеясь что-нибудь сломать.

Она устроилась в одном из шезлонгов под пляжным зонтиком. Внутри у нее все кипело, а вокруг слышался гул квартальной вечеринки – приглушенные разговоры и взрывы смеха.

Вероятно, там обсуждали, какая сумасшедшая семейка поселилась по соседству, потешались над дракой Стивена и Мартина.

- Да пошли они, – тихо сказала она себе.

Но даже притворяясь перед самой собой, что ей все равно, Хлои не могла выбросить из головы одну деталь. Это была тонкая и почти зловещая улыбка, которую она поймала на лице Даниэль.

Она была в чем-то даже хуже, чем пустое и отрешенное выражение, к которому Хлои привыкла в подростковом возрасте.

Казалось, что-то темное и пугающее скрывалось за этой улыбкой – как будто Даниэль наслаждалась потасовкой Стивена и Мартина. Как будто ей нравилась идея устроить хаос в сердце прилизанного пригородного рая.

Хлои пыталась прогнать навязчивый образ. Но не могла. Вместо этого она начала представлять, как будет выглядеть эта улыбка на лице подружки невесты перед толпой гостей всего через несколько недель.

Зрелище было не из приятных.

Хлои глубоко вздохнула и откинулась на спинку шезлонга. Ей придется поговорить с Даниэль. Ей нужно выяснить, что произошло за те годы, когда они не общались, и надеяться, что сестра, которую она когда-то знала, не зашла слишком далеко.

Даниэль сидела в машине Мартина, отвернувшись к окну и ненавидя себя за то, что дуется на него, как ребенок на родителей, вместо того чтобы набраться смелости и поговорить. Она хотела спросить Мартина, почему он так грубил в доме Хлои и на квартальной вечеринке. Он всегда был немного раздражительным, но не до такой же степени. Но она не спрашивала его отчасти и потому, что была уверена, что знает ответ. Он поступил так по той причине, что Даниэль было трудно смотреть Хлои в глаза, по той причине, что рядом со Стивеном она всегда будто сжималась внутри.

Сегодня они попали в другой мир. Они пытались убедить себя, что презирают его, что он им не нужен, что им все равно. Но, по правде говоря, это был мир, о котором Даниэль всегда мечтала. Она зарабатывала приличные деньги в баре – в основном, на чаевых после одиннадцати, а тратила очень мало. Она знала, что однажды, если она продолжит в том же духе, сможет позволить себе собственный дом – может быть, не в таком районе, как Левендер-Хиллз, но уж точно гораздо приятнее, чем ее скромная однушка.

С Мартином они это не обсуждали, но она знала, что в этом они похожи. Сегодня она впервые увидела его в непривычной обстановке, и он, мягко говоря, провалил экзамен.

- Этот Стивен – мудак, – сказал Мартин, подъезжая к ее квартире. - Напыщенный индюк, согласна?

- Да, он такой. Даниэль не собиралась спорить – до Стивена ей не было дела.

- Он невзлюбил меня с самого начала, – сказал Мартин. - Это было очевидно.

- Скорее всего, ты прав, – признала Даниэль. - Но тебе обязательно было умничать?

- Эй, ту фразу, которая его взбесила, я сказал тебе. Это не моя вина, что он услышал. Как так вышло? Он подслушивал? Так и ждал момента, чтобы сорваться на мне перед своими новыми богатенькими соседями?

- Не знаю, – протянула Даниэль. - Но, если честно, я не думала, что ты из тех парней, которые пускают в дело оскорбления и кулаки, как только что-то идет не по-твоему. В конце концов… ты ударил его первым.

- Прости, что разочаровал, – сказал он. Он ударил рукой по рулю.

- В чем дело? - Спросила Даниэль. Ее не пугали небольшие колебания его настроения. Они ее даже забавляли. Она не забыла, как он вышел из себя у нее дома, как толкнул на диван, как оставил синяк на руке. Но теперь она была готова и могла дать отпор.

- Ничего. Лампочка зажглась. У нас бензин заканчивается.

Даниэль ничего не сказала. Она просто выглянула в окно, думая о том, что плохое настроение Мартина держится слишком долго и распространяется даже на такие простые вещи, как заправка машины.

Он затормозил у ближайшей заправки и пошел к бензоколонкам с таким выражением лица, будто сегодня весь мир был против него. Даниэль никогда его таким не видела и теперь чувствовала себя идиоткой – надо же, недавно ей казалось, что она нашла идеального мужчину.

Ей вспомнился вечер, когда он защищал свой телефон. Конечно, потом он сказал, что ему писали с работы. Но почему он не объяснил это сразу, когда она пыталась перевести все в шутку?

Сейчас телефон Мартина лежал на водительском сидении. Даниэль уже успела подсмотреть, как он вводил код экрана блокировки, поэтому знала, как войти. Она выглянула в окно и увидела, что он стоит спиной и смотрит в другую сторону, пока наливается бензин.

К черту все, – подумала она.

Схватив телефон, Даниэль быстро ввела четырехзначный код. Экран разблокировался, и она мгновенно перешла к сообщениям и стала искать присланные пару дней назад. Там были сообщения и от нее, и с работы, и от каких-то друзей-приятелей, но чуть ниже она наконец-то нашла то, что искала. Сообщения от несохраненного безымянного номера.

Она открыла беседу и оглянулась, чтобы посмотреть, не идет ли Мартин. Он был еще занят. До щелчка насоса оставалось несколько секунд.

Даниэль начала читать. С первых же фраз ей все стало ясно, но она продолжала листать, зная, что дальше будет хуже. Перед ней была переписка Мартина с какой-то капризной и, судя по всему, очень требовательной женщиной. Разговор начала женщина.

Она: Когда ты возвращаешься? Прошло 3 дня. Не могу больше ждать. Ты же знаешь, у девушки есть потребности…

Он: О, я знаю. И я планирую их удовлетворить. Завтра, хорошо?

Она: Обещаешь?

Он: Да.

Она: Ладно. Я вся мокрая от одной мысли о тебе. Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю…

Он: У меня хорошее воображение. Не стесняйся присылать свои идеи.

И она не постеснялась. Если бы Даниэль не была так сердита, она бы покраснела от таких идей.

По крайней мере, теперь я знаю, почему он так избегает близости со мной, – подумала она. - Потому что на нем запах другой женщины.

Послышался щелчок насоса. Дрожащими руками Даниэль закрыла вкладку с сообщениями, переключила телефон в спящий режим и бросила обратно на сидение. Она сделала все это с большим запасом времени – Мартин открыл дверь машины только через пять секунд.

Ей хотелось высказать ему все прямо тут и сейчас. Сказать, что она знает о другой женщине и обо всем, что та хотела с ним сделать – вернее, уже сделала.

Но Даниэль сдержалась. Ей хотелось посмотреть, как долго она сможет терпеть. Возможно, после нелепой драки на вечеринке ей откроются еще какие-нибудь стороны его личности.

Она так и сидела, отвернувшись к окну, пока он выруливал с заправки на дорогу. Ее посещали разные мысли, одна интересней другой, и постепенно на ее лице появилась улыбка. Сама Даниэль, вероятно, этого даже не заметила, а вот Хлои узнала бы эту улыбку с первого взгляда.

Но Хлои не догадалась бы, что она значила… Что заставляло ее сестру так улыбаться.

Думаешь, ты меня переиграл? – думала Даниэль. - Посмотрим, как ты у меня попляшешь.

Она отпустила свои мысли, и извилистыми путями они забрели туда, где уже очень давно не бывали.

В темное место.

В место, которое, как она думала, навсегда осталось в прошлом. На самом же деле, оно всегда ждало ее, будто больше ей некуда было идти.

Как бы Хлои ни старалась, зловещая улыбка Даниэль не шла у нее из головы. Она казалась ей смутно знакомой, и это ощущение грызло ее, не давая передышки. Она боролась с ним все воскресенье и была полностью поглощена им, пока они со Стивеном сидели дома в разных углах, старательно избегая друг друга. Она видела, что Стивен начал раскаиваться в своих действиях на квартальной вечеринке, но еще не был готов признать это публично.

Чем больше Хлои пыталась понять, чем ее так задела эта пассивно-агрессивная улыбочка Даниэль, тем яснее становилось, что она напоминает ее о чем-то из прошлого и вытаскивает на поверхность что-то давно забытое. Вот почему в понедельник Хлои не теряя времени позвонила доктору Скиннеру. Ей удалось назначить встречу на час дня.

Перед сеансом Хлои думала о том, как умудрялась лгать самой себе о прошлом – особенно, о том, что случилось с ее матерью. Да, она тогда была совсем ребенком, но даже психиатры, которые наблюдали ее в детстве, говорили, что от такой травмы сложно избавиться раз и навсегда. С этими тяжелыми мыслями она вошла в кабинет Скиннера.

- Вы сказали секретарю, что у вас выдались насыщенные выходные, – сказал Скиннер. - Хотите поговорить об этом?

Хлои начала рассказ. Поначалу ей было очень стыдно, но возможность поговорить с кем-то, кроме Стивена, принесла облегчение. Она закончила упоминанием неприятной улыбки Даниэль, которая провоцировала у нее странные чувства.

- Как думаете, может, ей просто понравилось смотреть, как Стивена ставят на место перед вашими новыми соседями? – предположил Скиннер.

- Честно, не знаю, – ответила Даниэль. - Но я думала об этом все выходные и постоянно возвращалась ко дню смерти мамы – к тому самому эпизоду, через который вы провели меня на прошлой неделе. Возможно, там осталось что-то еще, какое-то затертое воспоминание.

- И вы надеетесь, что я помогу вам поднять его на поверхность? Если, кончено, там есть что поднимать?

- Да, надеюсь.

- Что ж, можем попытаться, если хотите, – согласился Скиннер. - Но на прошлом сеансе вы сильно разволновались под конец. Это одна из причин, по которой я вас тогда остановил. Вы уверены, что хотите пройти через это снова?

Хлои чуть было не сказала - нет. У нее было такое чувство, что она ждет от Скиннера магического трюка – сейчас он залезет ей в голову и пинцетом вытащит то, что она ищет. Но пока она ругала себя за наивность и беспомощность и колебалась с ответом, Скиннер принял решение за нее.

- Как вам уже известно, – сказал он, – от вас требуется сесть поудобнее и расслабиться. Постарайтесь избавиться от ожиданий, надежд и сомнений. Сможете?

Хлои откинулась в кресле и закрыла глаза. Помня прошлый сеанс, она сконцентрировалась на дыхании и проверила расслабление в каждой части тела, почти не прислушиваясь к Скиннеру, повторявшему инструкции. Она пыталась стереть из сознания все ненужное, забыть о квартальной вечеринке и об улыбке Даниэль…

- Помните кеды? – спросил Скиннер. «Чак Тейлорс»?

- Да.

- Видите шнурки? Длинные, истрепанные.

Хлои их видела. Они стояли у нее перед глазами во всех деталях, она даже видела прилипшую к ним грязь.

- Вы сейчас на крыльце своего дома? – спросил Скиннер.

Она кивнула. Говорить было сложно – шнурки занимали все внимание. Еще до указаний Скиннера, она встала, не отрывая взгляда от шнурков.

- Я иду в дом, – сказала она.

- Хорошо, очень хорошо. Теперь пришло время посмотреть на то, что вокруг тела вашей матери. Я попрошу вас не смотреть на кровь, а вместо этого перевести внимание на Даниэль. У вас получится?

Она кивнула. На этот раз ее перемещение во времени произошло головокружительно быстро. Глядя на свои кеды, она пошла вверх по лестнице в подъезде и приблизилась к двери своей квартиры. Внутри были слышны крики отца – она знала, что он звонит в «911». Стараясь не прислушиваться, как и просил Скиннер, она сделала усилие и посмотрела вперед, не задерживаясь на очертаниях тела на полу.

Грязные шнурки…

А вот и Даниэль.

- Я на месте, – сказала она Скиннеру сонным голосом. - Я вижу Даниэль. Она стоит над маминым телом.

- Вы видите ее такой, какой она была в тот день? – спросил Скиннер.

- Да.

Кровь на одежде. Пустой взгляд в застывших на мамином теле глазах. Да, это однозначно была десятилетняя Даниэль.

- Ладно, теперь я прошу вас оторваться от шнурков и сосредоточиться на сестре. Не старайтесь слишком сильно. Просто смотрите на нее и ждите. Может, воспоминание придет само.

- Это не… Это не здесь. Не сейчас. Это что-то позже… после приезда копов. Мы сидим на заднем сидении бабушкиной машины.

- Вы видите машину? – спросил Скиннер. - Вы видите сестру в этой ма…

Кадр мгновенно переключился. Хлои больше не стояла у неподвижного тела матери. Она была на заднем сидении бабушкиной машины. Они с Даниэль прижимались друг к другу, и та впервые проявила настоящие эмоции. Она плакала, но совсем чуть-чуть.

О, боже, а я и забыла об этом, – подумала Хлои. - Как я могла..?

- Это не он, – сказала Даниэль. - Это не папа. Он этого не делал. Я знаю, что это не он.

У бабушки на переднем сидении вырвался горестный стон. Этот звук из прошлого заставил Хлои очнуться от видения. С коротким резким выдохом она открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на докторе Скиннере.

- Вы в порядке? – спросил он.

- Да. Я… Я не знаю, как я могла это забыть.

- Вы нашли ответ, который искали?

Она вспоминала лицо Даниэль тогда, в машине. На нем читалось искреннее горе, подлинная боль утраты. Слезы тоже были настоящими. Хлои ожидала увидеть нечто другое, но этот эпизод, так или иначе, приоткрыл несколько давно запертых дверей в прошлое.

- Не знаю, – ответила она честно.

- Что ж, раз у нас осталось время, расскажите мне, как проходит ваша стажировка.

Хлои начала рассказывать только из чувства долга, потому что Скиннер попросил, но через пару минут увлеклась. Оказалось, ей и правда нужно было переключиться, перестать волноваться о Стивене и Даниэль, и вспомнить о главном в своей жизни – о стажировке в оперативной группе ФБР.

Следующие полчаса она говорила о стажировке, о своих планах и карьерных целях. Было здорово смотреть в будущее и видеть, как оно приобретает желаемую форму, но вместе с тем, Хлои отдавал себе отчет в том, что именно ее прошлое сделало ей той, кем она стала сейчас.

Даниэль провела вечер на работе, следуя своим маленьким ритуалам и делая все возможное, чтобы выбросить Мартина из головы. Она смешивала напитки, разливала пиво, флиртовала, даже притворилась, что забрызгалась, открывая газировку, чтобы получить крупные чаевые ближе к концу смены.

Она всего дважды приводила домой мужчин из бара. Тех, кто хотел ее, было легко заметить. Как ни странно, они были не из болтливых, и не пытались произвести на нее впечатление. Как правило, это были тихие парни, сидящие на краю стойки бара и наблюдавшие за ее работой. Когда она заговаривала с ними, они отвечали уверенно и смотрели в глаза. Это поднимало Хлои самооценку.

Тем вечером, когда она закончила смену, таких парней в баре было двое. Она могла заполучить любого из них, но, все обдумав, отложила эту идею подальше, на будущее. Возможно, когда с Мартином все окончательно будет в прошлом, она позволит себе новую интрижку. Но сейчас она продолжала думать о сообщениях на его телефоне, о фото… и о том, что она собиралась сделать в отместку.

Объявляя о закрытии, она чуть не начала мимоходом флиртовать с одним из парней, но решила остановиться. Слишком много проблем. Слишком много драмы.

Тем не менее, на пути к дому ее согревала мысль о том, что ее хотят, а тот факт, что это был подвыпивший мужчина со свадебной лентой через плечо, ничего не портил. Она чувствовала себя ценной и желанной. Неужели Мартин думал, что он лучший для нее? Что ее выбор настолько ограничен?

Да что он понимает, – подумала она, паркуясь во дворе своего дома. Все еще наслаждаясь вниманием посетителей бара, сейчас она мечтала о долгом горячем душе. Она даже могла бы…

Все планы рухнули, когда она открыла дверь и вошла в квартиру.

На полу лежала очередная записка.

Она подняла ее и прочла. К тому времени, когда она перечитала ее во второй раз, ее ладони покрылись потом. Она медленно прошла в кухню, перечитывая слова на листке снова и снова. Сообщение было зашифровано, но она была уверена, что знает, что оно значит.

Положив записку на кухонный стол, она прочла ее еще раз.

УБЕЙ ЕГО, ИЛИ Я УБЬЮ.

Она на цыпочках подкралась к окну и выглянула на парковку за домом. Она не знала, что ищет. Может кого-то, кто подозрительно ошивается у машины. Может, какую-то странную тень. Но ей не удалось заметить ничего, кроме темной парковки с ярко-желтыми пятнами фонарей.

Когда подбросили записку? – спрашивала она себя. - Мог этот человек пройти мимо меня в подъезде? Или он ехал за мной всю дорогу? Или сидел в баре?

Паранойя вонзилась в нее, как нож в сердце. Она подошла к кухонному столу и нашла свои таблетки. Сняв крышку, она заглянула в пузырек.

Нет, – подумала она. - Нет. От них паранойя еще больше. С тех пор, как Хлои настояла, чтобы ты к ним вернулась, стало только хуже, верно?

Она была уверена, что именно так и было. Закрыв пузырек, она швырнула его в мусорное ведро, вернулась к записке и взяла ее в руки – почему-то, держа ее, она чувствовала себя в большей безопасности.

УБЕЙ ЕГО, ИЛИ Я УБЬЮ.

Это было первое письмо с инструкцией, с приказом, который нужно выполнить. И она знала, что это значит. Но был ли автор письма серьезен?

Внезапно ей стало невыносимо оставаться в квартире. Ей нужно было выбраться оттуда, нужно было убедиться, что она движется, что не стоит на месте и не ждет, пока автор письма придет за ней. Она схватила ключи, поспешила на улицу и снова почувствовала себя в безопасности, только оказавшись в закрытой машине. И даже тогда она все время оглядывалась на заднее сидение – на всякий случай.

Она не знала, куда едет. На мгновение ей захотелось поехать в Левендер-Хиллз. Было уже поздно… конечно, она застанет Хлои дома. Но нет. Тогда пришлось бы рассказать Хлои о письмах. И Бог знает, как Стивен отреагирует на визит в такой поздний час.

Она продолжала посматривать в зеркало заднего вида. Как знать, возможно, автор писем следил за ней и давно изучил маршруты всех ее передвижений?

УБЕЙ ЕГО, ИЛИ Я УБЬЮ.

Мартин… это было о нем. В любом случае, она так думала. Казалось, что все сходится. Это было правильно. Писатель, кем бы он ни был, знал о нем. И, возможно, даже знал о маленькой стычке в квартале Хлои. Черт, может, он даже знал о другой девушке Мартина.

У Даниэль перед глазами опять возникли сообщения и фото от той сучки. Ярость сжала ее голову в тиски. Она сцепила зубы, кипя от злости.

Скоро она ему все выскажет. Вероятно, при следующей встрече. Пусть не думает, что может так запросто ей лгать. Надрать задницу Стивену он, конечно, был способен, но вот к гневу Даниэль точно не был готов. Она собиралась превратить его жизнь в ад.

УБЕЙ ЕГО, ИЛИ Я УБЬЮ.

Неплохая идея, – подумала она с болезненным юмором.

И все же, она продолжала смотреть в зеркало заднего вида, уверенная, что кто-то сидит у нее на хвосте и наблюдает за каждым ее движением. Но там никого не было. Все было чисто. Она была свободна.

Свободна, – подумала она, возвращаясь мыслями к сообщениям на телефоне Мартина. - Как он мне лгал! Какая же я идиотка…

Вспышка гнева прошла сквозь нее, как электрический заряд, и у нее появилась идея… Идея опасная, но не глупая. Он знал, что она на него запала. Она не говорила это словами, но знала, что он это чувствовал. И в награду он дал ей ключ от своей квартиры. Она вспомнила, что может без труда к нему войти.

И тогда у нее возникла другая мысль.

Его машина. Старый драндулет Шевроле Кавалер, который он как-то умудрялся держать на ходу уже десять лет. По сути – кусок дерьма, но он любил эту машину.

С улыбкой на лице Даниэль подумала о том, где он держал ключ: как полный идиот, прямо под пассажирским ковриком, потому что замки на дверях все равно не работали.

На ближайшей стоянке Даниэль круто развернулась и помчалась в противоположном направлении. Она ехала к Мартину, смакуя коварный план.

Единственным преимуществом угрюмости и малообщительности ее сестры была гарантия того, что ее почти всегда можно было застать дома в нерабочее время. В тот вечер, исходя из данного предположения, Хлои подошла к дому Даниэль около шести. Она постучала, и несколько секунд из-за двери не доносилось ни звука. Но лишь только она собралась постучать снова, послышался какой-то еле уловимый шорох.

– Кто там?  – спросила Даниэль.

– Это Хлои.

Замок щелкнул, и дверь резко распахнулась. Даниэль пригласила сестру войти и стремительно захлопнула за ней дверь. Хлои хотела прокомментировать ее поведение, но решила, что пока не стоит вносить напряжение – лучше оставить за собой возможность подмечать такие детали, чтобы сестра не смогла потом отмолчаться.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Даниэль.

– Мы со Стивеном в ссоре после квартальной вечеринки. Мы решили, что будет лучше, если мы поживем отдельно какое-то время, так, денек-другой.

– Но вы же не расходитесь? – спросила Даниэль. – Впрочем, невелика потеря. Уверена, ты найдешь себе кого-то получше.

– Нет, конечно, здесь не то место. Но, Господи, Даниэль… Я же выхожу за него замуж. Ты разве не знаешь?

Даниэль пожала плечами, так как эта беседа уже успела ей наскучить:

– Как бы там ни было, мне бы не хотелось, чтобы вы разбежались из-за того, что учудил мой бестолковый парень.

– А у вас-то как дела? – поинтересовалась Хлои.

– Да так же, как и у вас со Стивеном. Мы не разговариваем. Пожалуй, я его брошу. Чем больше я его узнаю, тем больше убеждаюсь в том, какой он кретин.

– Похоже, это качество объединяет всех мужчин.

Они присели на диван, и Хлои тут же почувствовала стеснение от окутавшей их тишины.

– Ты уже поела? – спросила она.

– Ага. Китайская кухня. Цыпленок в апельсиновом соусе. Там кое-что осталось, угощайся, если хочешь.

Хлои к тому времени уже перекусила, но решила не отказываться от бесплатного ужина. Любезно предложить гостям остатки еды было целым подвигом для Даниэль. Но это не могло не печалить Хлои, так как она знала, что за каждым миллиметровым шажком в сторону адекватности обязательно последуют два гигантских шага в обратном направлении. То она стремительно закроет дверь за уходящими, то сделает еще что-нибудь такое, чтобы вернуться в свое естественное состояние.

Чего только стоила ее зловещая улыбка на той вечеринке.

– Да, если можно. Спасибо, – сказала Хлои.

Даниэль прошла на кухню, достала остатки цыпленка из холодильника и засунула его в микроволновку. Хлои смотрела на сестру и уже почти жалела, что пришла. Ей, вне всяких сомнений, хотелось проведать Даниэль, но она опасалась, что снова увидит ту улыбку на ее лице, или что она опять станет безучастно бродить, словно приведение, как тогда в офисе Скиннера.

– Даниэль… у тебя все хорошо?

– Ну, да. Почему ты спрашиваешь? – отозвалась она из кухни.

– Мне показалось, что ты какая-то нервная. Когда я вошла, ты слишком быстро закрыла дверь. Это из-за Мартина? Ты боишься, что он может прийти и устроить скандал?

– Нет. Он, конечно, сволочь, но он не настолько тупой.

– Может быть, дело в лекарстве? Оно как-то влияет на твой эмоциональный фон?

– Понятия не имею, – ответила Даниэль. – Я не принимала его с тех пор, как ты последний раз ко мне приходила.

– Боже, Даниэль. Тебе же оно абсолютно необходимо. Если его тебе назначили против перепадов настроения, то ты обязана его принимать. Вот почему ты была такая…

– Какая, Хлои?

Зазвенела микроволновка, Даниэль вынула цыпленка под апельсиновым соусом и принесла блюдо в гостиную. Она буквально швырнула его на журнальный столик прямо перед сестрой.

Хлои тут же вспомнилась та ее зловещая улыбка и то, как весела и разговорчива была Даниэль, но потом в одно мгновение погрузилась в какие-то отдаленные печальные глубины своего сознания.

– Такая подавленная, – Хлои подобрала наиболее безопасное слово.

Даниэль опять пожала плечами. Она присела на противоположный край дивана и посмотрела на дверь. Это был мимолетный взгляд, но Хлои его поймала. К тому же, Даниэль ерзала на месте и, не в состоянии сидеть спокойно, нервно теребила край своей рубашки.

– Даниэль, если бы что-то вдруг произошло, ты бы мне сказала, правда?

– Скорее всего, нет.

– Я серьезно.

Даниэль вздохнула и закатила глаза:

– Я бы очень хотела тебе это объяснить. Правда. Я просто… на меня иногда накатывает какая-то паранойя. И возможно, как раз из-за того, что я перестала принимать лекарство. Не могу описать это. Меня постоянно мучает чувство, будто вот-вот произойдет что-то ужасное, ты меня понимаешь? И это уже длится целую вечность.

И даже пока Даниэль произносила это, она смотрела в сторону двери. Возможно, она ожидала, что постучит кто-то, кого бы она не хотела видеть, боялась незваных гостей. Было так тяжело разгадать ее мысли, когда она была в этом состоянии.

Хлои кивнула. Она-то знала наверняка. Она тоже от этого страдала до тех пор, пока приблизительно в пятнадцатилетнем возрасте не начала всерьез посвящать лечению время и усилия. Она помнила, что сестра всегда занималась этим только потому, что не имела другого выбора. Но как только Даниэль смогла сама принимать решения, она прекратила совместные походы к врачу.

Тем не менее, сейчас ей что-то действительно не давало покоя. Казалось, у нее вот-вот случится паническая атака, и Хлои очень за нее переживала.

– Может быть, тебе нужно вернуться к терапии, – предложила Хлои, – Кажется, у тебя остался целый ворох неразрешенных вопросов, касающихся мамы и папы.

– К терапии? Ну уж нет, спасибо.

– Тогда, по крайней мере, принимай лекарство, – молила Хлои. – Не будь такой упрямой.

Даниэль кивнула:

– Хорошо. Думаю, что придется. Я не могу так жить дальше.

– Как ты считаешь, может быть, ты просто очень расстроена из-за того, что произошло на вечеринке? – спросила Хлои.

– Частично. Но проблема гораздо шире, чем ситуация с Мартином. Не знаю…  Думаю, я просто надеялась, что жизнь будет лучше, чем оказалось на самом деле. Тут уж будешь стервой, страдающей от паранойи, хоть принимай лекарства, хоть не принимай.

Хлои было больно слышать такие слова из уст сестры. Неловко улыбаясь, она пододвинулась к ней и протянула руки.

– Что ты делаешь? – спросила Даниэль.

– Это люди обычно называют объятиями.

– Ну уж нет.

Но Даниэль склонилась к ее рукам, и они прижались друг к другу так, словно им снова было по восемь лет – в то время их мать еще не была убита, а сами они еще не хлебнули горя с лихвой в этой жизни. Именно сейчас Хлои осознала, что, несмотря на то, что в свое время судьба отдалила их друг от друга, пропасть между ними постепенно начинала исчезать. И она решила, что всегда будет рядом, если у Даниэль действительно какие-то проблемы – психические или эмоциональные – что бы ни случилось.

Следующим утром в штаб-квартире она встретила агента Грина. Он шел по вестибюлю с телефоном в руках, когда она вышла ему навстречу. Он поднял глаза, улыбнулся и сразу же убрал телефон в карман.

– Я как раз писал тебе сообщение, – сказал он. – Есть еще одно дело, с которым нам придется разобраться. Ты не против частично взять его на себя?

– Не против, – ответила Хлои, подавая ему кофе. – В прошлый раз это была просто случайность, даю слово.

– Ты последовала моему совету наведаться к Скиннеру?

– Последовала. Мне это очень помогло.

– Отлично. Сядешь за руль?

Это был небольшой жест, но он многое значил для Хлои. Он был показателем доверия – таким образом Грин хотел дать понять, что не боится взять ее под свое крыло на какое-то время.

Они приехали в небольшой пригородный район в десяти минутах от Балтимора. Местом преступления был трейлерный парк, где дома на колесах стояли, тесно прижавшись друг к другу. Она припарковалась позади нескольких полицейских машин и увидела толпу местных жителей у проезда, ведущего в парк.

По пути сюда Грин сообщил ей только общие сведения, желая дать Хлои возможность взглянуть на все своими глазами. К тому моменту, когда она вышла из машины, ей было известно только, что наркосделка по какой-то причине сорвалась. ФБР также занималось этим делом, потому что одним из участников сделки был преступник, разыскиваемый по всему филадельфийскому округу за многократные продажи наркотиков.

Когда они с Грином поднялись по шатким ступенькам порога из доисторической древесины, полицейским явно полегчало. Хлои и Грин показали свои удостоверения и прошли внутрь.

Хлои тут же почувствовала этот запах. Кровь. Мусор. Вязкий сладкий запах марихуаны. И вся эта красота в восемь часов утра.

Детали преступления были вполне ясны. Хлои сделала шаг в сторону, пропуская Грина. Они прошлись вокруг, тщательно все осматривая, хотя все самое важное находилось прямо перед их глазами.

Диван стоял у дальней стены комнаты, служившей гостиной. На нем было два трупа, один из которых почти полностью скатился на пол. У этого тела отсутствовала левая верхняя часть головы. Все стены были забрызганы кровью, и даже сейчас она все еще сочилась на ковер из этой ужасающей раны.

Второе тело было продырявлено внизу грудной клетки и в верхней части живота. Зрелище было страшным, но Хлои успела мысленно подготовиться к подобному. Хотя вид и был по-настоящему кошмарным, все оказалось менее пугающим, чем то, что она успела себе навоображать.

Тем не менее, повсюду было очень много крови. И она была свежей.

Выстрел, – думала Хлои. – Выстрел в упор. О, Господи…

У человека, умершего от ранения в грудную клетку, был Глок. Он бесполезно лежал у его ног, отброшенный в сторону. Этот Глок, по всей видимости, использовался для того, чтобы не дать приблизиться человеку, чье тело сейчас было распростерто по центру гостиной. Тело лежало животом вниз, голова была повернута в сторону. Насколько Хлои успела заметить, этот мужчина получил выстрелы в грудь, в район челюсти, и еще один выстрел прошел прямо под правым глазом. Каждая пуля продырявила тело насквозь.

– Будь я проклят, – сказал Грин. Опустившись на пол, он склонился над телом. Поморщившись от этого зрелища, агент передернул плечами. – Это парень из нашего списка. Оскар Эстевес. Федералы его уже три месяца ищут.

Из-за двери позади них показалась голова копа:

– Возможно, вам было бы интересно заглянуть в спальню, что в задней части фургона. Мы там все запротоколировали, – сказал полицейский, – но вам, ребятам из управления, все же было бы небезынтересно там побывать.

Грин кивнул и жестом пригласил Хлои следовать за ним. Вниз по узкому коридору они стремительно направились в заднюю часть этого дома на колесах. Здесь повсюду царил запах плесени и испражнений. В задней части трейлера он становился настолько сильным, что Хлои была вынуждена начать дышать через рот.

И вот они дошли до спальни. Стены были завешены порнографическими плакатами. На ветхом столике красовался древний телевизор. Но самым примечательным было то, что матрас на кровати с торчащими из него пружинами был перевернут. В некоторых местах ткань матраса была разорвана, и под ней виднелись пакеты кокаина. Они были перемотаны и прикреплены к матрасу черной изолентой. На первый взгляд их было около двадцати.

– Итак, что ты можешь сказать об увиденном? – спросил Грин.

– Очевидно преступники в большей или меньшей степени сделали нашу работу за нас. Похоже, что во время наркосделки что-то пошло не так. Или же явился недовольный клиент, и это плохо кончилось.

– Да. На данный момент мы можем только догадываться. Это ужасное преступление кажется уже делом закрытым, но все же мы обязаны провести расследование. Плохая новость заключается в том, что на нас лежит вся бумажная работа и отчеты. Так что пошли хорошенько обследуем место преступления да порасспрашиваем зевак, бродящих снаружи, а еще…

Зазвенел телефон Грина, не дав ему закончить предложение. Он посмотрел на экран:

– Одну секунду, – сказал он.

Грин принял звонок и вышел в коридор.

Пока Хлои осматривала комнату, она могла слышать обрывки разговора. Она проверила ящики комода и нашла там скомканную одежду, папиросную бумагу и несколько видеодисков с порно. Не нашлось ни оружия, ни какого-либо другого доказательства, способного опровергнуть выдвинутую ими версию.

Грин вернулся, держа телефон в руке.

– Нам нужно быстро со всем здесь разобраться, – сказал он. – Нас ждет еще одно дело. Поедем как раз в твою глухомань, я так понимаю. В Пайнкрест, правильно?

– Да. А что там такое?

– Пропал человек, – ответил он. – Какой-то парень по имени Мартин Шилдс. Ничего серьезного. Пожалуй, просто передадим дело местной полиции.

– Мартин Шилдс, вы сказали? – переспросила она, очень надеясь, что она просто неверно расслышала имя.

– Да, а что?

Она тут же подумала о Даниэль. Она уже знает об этом? Или, может быть, это она и позвонила в полицию?

– Черт. Я его знаю. То есть… Моя сестра с ним встречается.

– Правда? – спросил Грин в изумлении.

– Да. Я не думаю, что у них серьезные отношения, но все же…

– Мир тесен.

– Вот именно.

– Если это важно для тебя, то мы можем плотно заняться этим делом, – сказал Грин. – И даже если местные ребята им заинтересуются, я постараюсь держать тебя в курсе всех событий, если ты хочешь.

– Да, я была бы очень признательна, – сказала Хлои, но в голове у нее не переставали крутиться мысли о Даниэль и о том, как она все это переживает. Было жутко, особенно учитывая тот факт, что Мартина она видела совсем недавно, на той вечеринке.

– По правде говоря, тебе бы следовало позвонить сестре прямо сейчас, раз это ее парень, – сказал Грин. – Так мы сможем сразу начать вникать в суть дела, пока будем возиться здесь с этой неразберихой.

Хлои кивнула и вышла в коридор. Ей удалось пройти на улицу, не обронив ни взгляда на ужасающее зрелище в гостиной. Она набрала номер Даниэль.

Сестра ответила на третий звонок сонным голосом:

– Алло.

– Привет, это Хлои.

Даниэль театрально вздохнула:

– Да, я приняла сегодня лекарство. А теперь, если ты не против, я снова пойду спать.

– Даниэль, когда ты в последний раз видела Мартина?

– Гм… на следующий день после вечеринки. Он подвез меня домой, мы были злы друг на друга, и с тех пор мы не разговаривали. А что?

– Понимаешь, я на работе… и нам только что поступил звонок. Кто-то сообщил о его исчезновении. А исчезновением совершеннолетнего начинают всерьез заниматься только по прошествии суток после звонка о пропаже.

– Ты что, издеваешься? Какое еще исчезновение? – сказала Даниэль.

– Это информация, которую мы только что получили. Мы собираемся этим заняться. Я подумала, что ты можешь что-то знать.

– Во-первых, кто-то же должен был сделать этот звонок.

– Ты знаешь, кто это мог быть?

– Ну, он, по всей видимости, трахался еще с кем-то, пока встречался со мной.

– С кем, ты знаешь?

– Я не знаю ее имени, но я видела ее голой. У него в телефоне были ее фотографии. Постой… так что, он пропал? Правда, пропал?

– Я постараюсь все разузнать как можно скорее.

– Что ж, держи меня в курсе, – сказала Даниэль и повесила трубку.

В то время как Хлои была очень взволнована, в голосе Даниэль не было слышно ни капли беспокойства.

Хлои занималась приглашением гостей на свадьбу, но не могла с досадой не думать о сестре, не отвечавшей на звонки. Она очень надеялась, что Даниэль не брала трубку только потому, что была слишком опечалена известием о Мартине. Тем не менее, судя по ее поведению, ничего хорошего ждать не приходилось.

Хлои хотела стать хорошей женой, хотела показать Стивену, что она заботится о нем и о скорой свадьбе не меньше, чем о благополучии Даниэль. Впрочем, такое поведение было вполне в духе сестры. Хлои заметила, что ей доставляет удовольствие рассматривать пригласительные открытки. Оглядываясь на то, каким образом прошли последние несколько дней, сейчас было особенно приятно спокойно посидеть и позаниматься свадебными хлопотами.

Напряжение между Хлои и Стивеном еще держалось, но они, по крайней мере, были способны находиться в одной комнате, не раздражаясь друг на друга. Будущие супруги пролистали несколько подборок на айпаде, разглядывая макеты из типографии, рекомендованной родителями Стивена. Когда пришло время определяться с выбором, Хлои почувствовала, что Стивен тоже был несколько рассеян. Он кивал, говорил «ага», «хорошо» к месту и не к месту.

– Ты в порядке? – спросила Хлои.

– В порядке, – ответил он, хотя казалось, будто он произнес эти слова, словно проснувшись от глубокого сна.

– Ты выглядишь встревоженным. Все хорошо?

– Да. Просто думаю о кое-каких делах на работе. Завтра будет сумасшедший день. Прости… мне кажется, я не совсем вышел из рабочего режима.

Она прикусила язык, не дав себе сказать то, что было у нее на уме.

Ты встревожен? Правда? Дай-ка я тебе объясню, что это значит. Быть встревоженным – это знать, что парень твоей сестры пропал, и она теперь не отвечает на звонки. Вот что это такое!

– Может, ты хочешь поговорить об этом? – спросила Хлои.

Стивен, подумав какое-то время, помотал головой:

– Нет. Лучше не усугублять.

– Тебе не слишком-то нравится выбирать дизайн открыток, правда?

– Вроде того. Не обижаешься?

– Да я не против заняться этим сама, – пожала плечами Хлои.

– Кстати, насчет принятия решений… Мама звонила сегодня и снова приглашала нас на ужин.

Визиту к будущей теще Хлои предпочла бы, чтобы ей вырвали все ногти по очереди, тем не мене ей не хотелось нагнетать ситуацию дальше.

– Хорошо, – сказала она, – только предупреди меня заранее. Но на твоем месте я бы подождала несколько дней. Пусть глаз придет в норму.

Стивен легко коснулся бледной припухлости у себя под глазом, бывшей результатом точного удара Мартина. Лицо выглядело уже лучше, но все же этот след оставался заметным.

– Ты говорил своей маме о том, что случилось?

– Нет. Зачем ставить себя в неловкое положение. И мне бы не хотелось рассказывать, что это был парень Даниэль.

На этом он замолчал, но намек был понятен. Намек на то, что его маме не было никакого дела до Даниэль, что, впрочем, вовсе и не являлось секретом.

– Кстати о Мартине… сегодня мы начали расследовать дело о нем, – сказала Хлои. – Он пропал.

– Правда? Кто сообщил об этом?

– Пока неизвестно.

– Просто смешно, – сказал Стивен. – Такие, как он… сама понимаешь. Неудивительно, что он куда-то подевался. Пропал… а может, и не пропал. Вероятно, просто свалил в другой город, потому что он слишком непостоянен, чтобы задерживаться где-то надолго.

Хлои решила не развивать тему. Стивену явно не было никакого дела до ее работы – он был слишком занят мыслями о том, как умилостивить маму новостями о женитьбе. К тому же существовал риск, что с критики Мартина Стивен перейдет на Даниэль. А выслушивать все это у нее сейчас бы просто не хватило терпения.

Погрузившись в тишину, они снова стали разглядывать варианты открыток без особого воодушевления по поводу грядущей свадьбы.

Хлои понимала, что ей придется разбудить Даниэль. В 7:35 она заехала в «Старбакс», чтобы иметь хоть как-то оправдать столь ранний визит. Держа стакан чая-латте с добавлением эспрессо в одной руке, она постучала в дверь, приготовившись к потоку гнева, который неминуемо должен был на нее обрушиться.

К удивлению Хлои, Даниэль выглядела вполне проснувшейся, когда отворила дверь. Она окинула Хлои скептическим взглядом, а затем позволила ей войти, не сказав ни слова. Но когда дверь захлопнулась, Даниэль повалилась на диван, явно показывая, что к общению она не расположена.

– Такая рань на дворе, – сказала она. – Ты что, до такой степени по мне соскучилась?

– Есть немного.

Хлои присела, осматриваясь по сторонам. Вне всяких сомнений, Даниэль не спала уже какое-то время до ее прихода. Фоном звучала музыка, ноутбук на журнальном столике был включен. Рядом с ним стояла чашка кофе, из динамиков раздавался индастриал, при таком качестве звука не напоминавший ничего, кроме жужжания.

– Почему ты не отвечала на мои звонки и сообщения? – спросила Хлои.

– Потому что я знаю, для чего ты звонила. А мне по-прежнему нечего тебе рассказать.

– Так что же, ты совсем ничего не слышала? Может быть, во время вечеринки он говорил что-то об отъезде из города?

– Нет, ничего. Он подвез меня, сказал, что позвонит, когда страсти поулягутся.

– Ты говорила, он виделся с кем-то, – сказала Хлои. – А переписку ты смотрела?

– Не всю. Мне хватило того, что я видела ее сиськи и прочитала порядочное количество пошлостей. Ну, там все крутилось вокруг одной темы. Не думаю, что в этой переписке могло быть что-то полезное для дела.

– Ты беспокоишься за него?

– Нет, – ответила Даниэль. – Он взрослый мужчина, к тому же встречавшийся с двумя женщинами одновременно. Мне не кажется таким уж странным, что он куда-то подевался. Может быть, отношения сразу с двумя стали слишком напрягать его, и он уехал из города. Только Богу известно, со сколькими еще дурами он путался.

– Мы пока получили подтверждение, что звонок сделала женщина. Имя Софи Арбогаст тебе о чем-нибудь говорит?

Даниэль покачала головой:

– Нет. Я ее не знаю.

Она взяла чай-латте, не спросив, для нее ли он, и принялась пить, хотя перед ней стояла чашка кофе.

– Если честно, – сказала Хлои, – ты, наверное, права. Может быть, до него дошло, что на вечеринке он перешел границы дозволенного. Хотя он и оказался победителем, вся эта ситуация могла стать ему в тягость. Может быть, ему неловко тебе позвонить, а вторая дама его тоже так или иначе отшила. Достаточно часто мужчины, не имеющие серьезных причин оставаться на одном месте, в мгновение ока срываются и уезжают куда-нибудь. Я просто хотела удостовериться, что с тобой все в порядке.

– У меня все отлично, – сказала Даниэль. – В первый раз что ли парень от меня сбегает ни с того ни с сего.

– Уж не разыгрываешь ли ты тут передо мной сильную женщину?

– Нет. Мы же встречались немногим больше месяца. Хотя мне даже казалось, что он слишком хорош, чтобы и вправду быть моим. Он был добрым, обходительным, в постель мне даже самой приходилось его заманивать. А потом… этот вечер у тебя в квартале, сообщения в его телефоне – в общем, я поняла, что он из себя представляет на самом деле.

– И с того времени ты…

– Да, с того времени я принимаю таблетки.

Хлои поднялась с дивана, понимая, что своим визитом она добилась только того, что расстроила сестру.

– Ладно. Я просто хотела заскочить к тебе ненадолго. Боялась, что ты перестала отвечать на звонки после свалившегося на тебя вчера известия. Пожалуйста, не могла бы ты позвонить мне, если тебе станет что-нибудь известно о Мартине?

– Хорошо. По правде говоря, я не думаю, что он позвонит. В субботу он показал свое истинное лицо – не думаю, что он планировал открываться мне с этой стороны.

– Береги себя, Даниэль.

Хлои чувствовала потребность высказаться, но не успела открыть рот, как в кармане зазвонил телефон. Это был Грин. Хлои развернулась и вышла в кухню, чтобы принять звонок.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Я получила ваше сообщение о Софи Арбогаст. Нужно будет заехать к ней?

– Возможно позже. А сейчас у нас есть кое-что поинтересней. Сегодня какой-то человек позвонил и сообщил, что видел машину на дне озера. Сейчас я на месте, и нам удалось пробить владельца по номерам. Это Мартин Шилдс.

– Тело нашли?

– Нет. Пока нет. Где-то через час подъедут ребята, чтобы прочесать дно. А сейчас я хочу тебя видеть. Как долго тебе ехать до озера Моньюмент? Машина упала в воду со старой дороги, ведущей к водонапорной башне.

– Буду там через полчаса.

– Отлично, – сказал Грин. – И вот еще что: на данный момент это дело не совсем в руках департамента. Им занимаются местные копы. Но я попросил, чтобы нас информировали о каждой мелочи, потому что вопрос касается тебя. Пришлось применить свое красноречие, но мне все же удалось уговорить начальника Джонсона поручить нам кое-какую второстепенную работу. Так что имей это в виду, когда будешь на месте.

– Будет сделано, – ответила Хлои. – Спасибо за помощь.

Закончив разговор, она сунула телефон в карман. Затем она вернулась в гостиную, но на прежнее место не села. Ей было необходимо сообщить сестре полученные новости и тотчас же выезжать на работу. Впервые за время прохождения стажировки дело касалось ее лично.

Но Хлои переносила это стоически.

– Даниэль… это был агент Грин, мой временный руководитель. Только что была найдена машина… машина Мартина. Ее вытащили из озера Моньюмент.

Ужас исказил лицо Даниэль, постепенно сменяясь выражением беспокойства. Казалось, ее мозг не мог решить, какую эмоцию следовало испытывать.

– О, Господи. Он..?

– Пока неизвестно. На данный момент нет доказательств того, что тело было внутри.

– Только что? Они только что нашли машину?

– Да. Мне нужно срочно туда выезжать. А ты… ты справишься?

– Думаю, да. Просто… это тяжело осознать.

– Пока что ничего не ясно. Это всего лишь машина. Тело не обнаружено.

– Да уж, – промолвила Даниэль поникшим голосом, – ладно.

– Даниэль… с тобой точно все будет в порядке?

– Точно. Держи меня в курсе новостей.

– Хорошо, – ответила Хлои. – А ты обязательно позвони мне, если почувствуешь, что не справляешься, договорились?

Даниэль только кивнула и с мертвенно бледным лицом бросила взгляд на компьютер. Хлои посмотрела на сестру и снова почувствовала, что что-то было не так, что-то явно произошло.

Даниэль не выглядела грустной или обеспокоенной, нет.

Она была охвачена ужасом.

Хлои едва не начала засыпать сестру вопросами, но вспомнила, что ее ждет агент Грин. К тому же, она знала, что до тех пор, пока Даниэль все это не переварит, она не станет говорить о своих переживаниях.

С чувством неопределенности в сердце Хлои вышла из дома сестры.

Хлои сразу узнала гравийную дорогу. Сама она ни разу не ездила сюда специально, даже в юности, но знала о почти мифическом статусе этого места среди старшеклассников. Это была своего рода «аллея любви» Пайнкреста. Сейчас дорога пришла в упадок, сквозь полотно проросли сорняки, а местами гравия и вовсе не осталось.

Хлои поставила свою машину рядом с полицейскими авто и сразу заметила, что Грин уже здесь. Тем временем стоявший у кромки воды тягач поехал вперед и начал вытаскивать из воды полицейскую находку. Двое копов возились по колено в иле, привязывая второй трос, чтобы ускорить процесс.

На берегу машину ждали около десяти человек. Хлои подошла к группе и встала рядом с Грином.

- Ты уже говорила об этом со своей сестрой? – спросил он.

- Да. Мы были вместе, когда вы позвонили. У меня вопрос: как вы узнали, чья это машина, если ее еще не вытащили?

- Задний бампер уперся в выступающую скалу на глубине около восьми метров. Нос торчал вверх, так что можно было разглядеть номера. А теперь скажи мне… Какой вывод ты сделаешь из того, что машина тонула задом?

Тягач как раз вытащил машину на берег, грязь и клочки водорослей стекали с днища и колес.

- Это говорит о том, что машину загнали в воду задним ходом, – ответила Хлои. - Если бы Мартин хотел покончить с жизнью, не было бы смысла так усложнять. Похоже, что тот, кто был за рулем, сделал это специально и оставил себе достаточно времени, чтобы выбраться. Похоже на инсценировку суицида.

Грин одобрительно кивнул.

- Теперь давай посмотрим, какие ответы нам даст машина.

Агент Грин был единственным федералом на месте, поэтому имел полную власть. Пропустив вперед местных копов, которые быстро сделали осмотр и пометки в своих документах, он взялся за дело и жестом позвал Хлои присоединиться.

- Первое, что я буду искать, – начал он, протягивая ей пару латексных перчаток, – это любые приспособления на руле или педали газа. Люди на редкость изобретательны в таких делах. Возможно, тому, кто все это устроил, даже не пришлось сидеть за рулем. Но… Я ничего такого не вижу.

Хлои тем временем открыла бардачок. Когда вода схлынула, она пошарила в размокшей куче, но не обнаружила ничего достойного внимания, только страховку, пачку жвачки и несколько старых дисков. Дисков, которые вполне могла бы слушать Даниэль. Эта деталь вызвала у Хлои желание защитить сестру. Это место преступления было для нее слишком личным.

- Есть что интересное? – спросил Грин.

- Ничего, – ответила она, захлопывая бардачок.

Потом они в поисках улик заглянули под сидения и меньше чем через две минуты, согласились, что там было пусто.

Закрыв дверь салона, Грин перевел взгляд на багажник. Хлои не сомневалась, что рано или поздно они до него доберутся, но после первичного обыска не ожидала там найти ничего, кроме запасной покрышки.

Грин оглянулся на полицейских, стоявших поодаль.

- Шериф, у вас есть чем взломать багажник?

Один из мужчин кивнул и пошел к патрульной машине. Порывшись в багажнике, он достал оттуда инструмент, который Хлои до этого видела всего раз – что-то вроде отвертки с утяжеленной головкой, примитивно, но для взлома багажников другого и не требовалось.

Шериф принес свою «отвертку» к машине Мартина и грубо втолкнул головку в замок багажника. Другой полицейский подошел с ломом наготове – на всякий случай – но он не понадобился. Раздался щелчок, и крышка распахнулась.

Шериф заглянул внутрь, а потом выразительно посмотрел на Грина.

- Бинго, – сказал он.

Хлои и Грин подошли к багажнику. Хлои отшатнулась, будто ее ударили в лицо – в багажнике лежало тело, и это однозначно был Мартин. Он смотрел на них пустыми застывшими глазами, будто ему было все равно, жив он или мертв. У него на груди, прямо над сердцем, виднелись две колотые раны. Похоже, кто-то ударил его ножом.

Она смотрела на тело и в голове у нее громко звучали тревожные мысли.

Интересно, Даниэль успела еще кому-то рассказать, как она узнала о его измене? Если да, то… черт… Она могла стать подозреваемой. А лекарства, которые она пила, когда ей вздумается, не улучшали картину.

- Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, что это не самоубийство, – заключил Грин. Он обернулся к Хлои и едва заметно нахмурился. - Для тебя это дело слишком личное, да?

Она чуть было не сказала «да». Идея допрашивать Даниэль ее совсем не радовала. Однако, она понимала, что должна сохранять профессионализм.

- Нет, все в порядке.

- Ладно, – сказал Грин. - Хорошая новость в том, что тело свежее и мокрое. Если на нем остались какие-нибудь следы убийцы, их легко будет найти. Особенно, волосы… Как вот этот, например…

Он наклонился ниже над багажником и рукой в перчатке извлек волос, приклеившийся к правому запястью Мартина. Он был ненамного длиннее собственных волос жертвы.

И он совершенно точно был черным. Черным и коротким.

Как у Даниэль.

Хлои казалось, что день промелькнул за одну секунду – так иногда бывает, если попадаешь в аварию или после других травмирующих событий. Ей казалось, что время специально неумолимо подталкивает ее к чему-то неизбежному, что вот-вот должно на нее обрушиться. Она не переставая думала о драке Мартина и Стивена и той едва заметной едкой улыбочке на лице Даниэль, когда все случилось.

Она решила не звонить Даниэль. Пока. Она хотела, чтобы сначала эксперты дали заключение по найденному волосу, чтобы быть полностью готовой к тому моменту, когда откладывать звонок будет уже нельзя. Она знала, что прежде, чем делать какие-либо выводы, нужно было получить образец ДНК Даниэль, но она также знала, что очень скоро соберется достаточно причин для ордера на ее арест, а там уже и за образцом дело не станет.

Хлои сидела в лаборатории, ждала результатов анализа волоса и частичного отпечатка пальца, найденного на краю багажника, и каждые пять секунд поглядывала на свой телефон. У нее в голове металась туда-сюда единственная мысль, и ей очень хотелось верить, что это всего лишь разыгравшееся от волнения воображение.

О, боже, Даниэль, что ты наделала? Что ты НАДЕЛАЛА?

Пока шел анализ, они с Грином заняли один из пустых лабораторных кабинетов и совместно пытались выяснить, что Мартин делал и с кем виделся в последний день своей жизни. Они поочередно обзванивали всех, кто последним мог его видеть. Из-за злосчастной квартальной вечеринки, имена Хлои и Даниэль тоже попали в список.

- Я могу опросить ее вместо тебя, – сказал Грин.

- Нет, я справлюсь.

- Уверена? Для стажера это многовато.

Она только кивнула, Грин отвернулся.

- Знаешь, – добавил он, – если она добровольно согласится на анализ ДНК, мы можем быстро ее исключить.

- Сколько занимает ДНК-анализ волоса… Восемь часов? – спросила Хлои.

- Если волос свежий и в хорошем состоянии, как тот, что у нас, то можно успеть и за пять.

Грин собирался было сказать еще что-то утешительное, но в дверь постучали. К ним заглянул другой стажер, которого Хлои видела мельком всего пару раз, потому что он тесно работал с другим агентом в сфере сбора информации.

- Для вас есть две потенциальные зацепки, – сообщил он. - Мы связались с подругой женщины, которая заявила о пропаже. Та говорит, что Мартин пытался за ней ухаживать. У них даже что-то было на вечеринке несколько месяцев назад. Похоже, ее совсем не удивляет, что его нашли мертвым в озере.

- С ней можно поговорить? – спросил Грин.

- Да, она ждет нашего звонка.

- А вторая зацепка? – спросила Хлои.

- Мы проверили кредитку Мартина Шилдса. Последняя покупка – бензин на пятьдесят один доллар. Мы связались с заправкой, и они просматривают записи с наружных камер наблюдения. Есть шанс, что мы даже сможем заглянуть в машину.

- Спасибо, – сказал Грин, когда стажер передал ему свои находки и ушел. Агент о чем-то крепко задумался, вздохнул и встал.

- Значит, слушай, что мы будем делать, – сказал он Хлои. - Я проверю эту женщину, которая утверждает, что спала с Мартином. Тебе нет смысла марать руки и лезть в любовный треугольник твоей сестры. На тебе заправка.

- А как быть с Даниэль?

- Я отправлю копов в Пайнкрест, чтобы с ней поговорили.

- Можно мне поговорить с ней первой? Это все… очень запутано.

- Прости, я неправильно выразился. Я не могу тебе этого позволить. Личные связи и все такое… Уверен, ты понимаешь.

- Понимаю. А вы, конечно, понимаете, что я знаю свою сестру. Она этого не делала… Это невозможно. Пожалуйста, дайте мне всего пару минут, чтобы предупредить ее о том, что ее ждет.

Грин секунду подумал, а затем понизил голос:

- Я понимаю. Семья есть семья. Ситуация необычная, ничего не скажешь. Поговори с ней, но знай: если она сбежит из города или попытается скрыться от нас, виновата будешь ты. Я доверяю тебе, Хлои. Очень доверяю. Разберись с заправкой, а потом поговори с сестрой. И сообщай мне немедленно, если хоть что-то выяснишь.

- Спасибо, – сказала она. - У вас не будет из-за меня неприятностей?

- Нет. Чисто технически, мы не нарушаем протокол. Любой агент, у которого осталась душа, сделал бы то же самое для напарника. Так что… Да, все в порядке. Только начинай прямо сейчас. Как только придут результаты анализа…

Хлои кивнула, понимая, к чему он ведет. Она схватила листок с адресом заправки и кредитку Мартина и быстро вышла из комнаты. По пути на улицу она прошла мимо двери лаборатории, где в этот момент работали с волосом и отпечатком из озера, и ее сердце на секунду остановилось. Всю дорогу к машине она вновь и вновь спрашивала про себя:

Что ты наделала, Даниэль?

Хлои изо всех сил запрещала себе думать, что Даниэль может быть виновна, или что она может знать, что и как случилось с Мартином. И все же, увидев ее машину на парковке у подъезда, она выдохнула с облегчением – по крайней мере, это показывало, что она не пыталась скрываться. Если бы она действительно была как-то причастна к убийству, вряд ли бы она спокойно сидела дома.

Хлои настойчиво постучала в дверь.

- Даниэль, это я. Нам нужно поговорить, срочно!

Она услышала быстрые шаги внутри, и почти сразу дверь открылась. Даниэль была сама на себя не похожа – Хлои сперва не могла понять, в чем дело, но через миг все прочла в ее глазах.

Та была напугана.

Хлои уже доводилось видеть ее приступы тревоги и паранойи, она пребывала в этом состоянии почти каждый раз, когда они виделись в последние годы. Но Хлои была совершенно уверена, что такой напуганной она не видела сестру никогда. И это пугало ее саму не меньше.

- Что случилось? – спросила Даниэль.

- Мартин, – сказала Хлои, в первый раз осознав, какую ужасную новость должна сообщить. - Его тело нашли в багажнике его машины. Мне жаль…

Даниэль кивнула и прикусила задрожавшую нижнюю губу.

- Боже мой… Как это случилось?

Хлои не дожидаясь приглашения вошла в квартиру и обернулась к Даниэль.

- Я задам тебе один вопрос, не буду его повторять и поверю любому твоему ответу, несмотря ни на что, – сказала она. - Даниэль, тебе известно хоть что-нибудь о том, что произошло с Мартином?

- Нет, – ответила та, вытирая слезу из уголка глаза. - Ничего.

Хлои ожидала, что Даниэль оскорбится ее подозрениям, но было похоже, что она слишком напугана, чтобы думать об этом.

- Я знаю, это шок, и тебе нужно время, чтобы переварить эту новость, но времени у нас нет.

- Нет времени? – спросила Даниэль, явно ничего не понимая.

- Даниэль… На месте преступления нашли волос и частичный отпечаток пальца. Сейчас проводят анализ. И судя по тому, что нам сейчас известно, ты последняя видела Мартина живым. Тот волос… Он короткий и черный, как у тебя. А на заправке осталась запись того, как вы вдвоем оттуда уезжаете.

- Ладно, и что это значит? – спросила Даниэль.

- Это значит, что любой уважающий себя следователь решит, что ты как-то к этому причастна. То есть, даже если ты его не убивала, ты что-то об этом знаешь. Поэтому, Даниэль, пожалуйста… Будь со мной честной. Скажи мне правду, пока тебя не начали допрашивать другие агенты.

Хлои видела, как на лице сестры одна за другой сменилось несколько эмоции. На секунду ей показалась, что та сейчас разрыдается. Затем она как будто очень разозлилась. А еще через несколько секунд она села на диван и безучастно посмотрела на Хлои.

- Он любил эту дурацкую машину, – сказала она. - А когда я узнала, что он мне изменяет, я сорвалась. Знаю, это глупо, но… Обычно это я все порчу, а тут… Понимаешь? Я не привыкла, чтобы со мной так обращались. И еще эта ситуация на вечеринке… Мне показалось, что он специально морочит мне голову и издевается. Поэтому… Я села в его машину и загнала ее в озеро. Просто ему назло. Просто потому, что такая я стерва.

- Господи, Даниэль… А как ты вообще оказалась в его машине?

- Фигня. Ей же тысяча лет – все замки сломаны, и он мне показывал, где хранит ключ… Мы как-то выпивали вместе, и он не мог вести. Так что я немного подождала, пока он уснет, оставила свою тачку в нескольких кварталах от его дома и пересела в его драндулет. Но я понятия не имела, что в багажнике тело. Хлои… Я тебе клянусь.

- Я верю… – сказала та, едва сдерживая слезы – очень редкое для Хлои состояние.

- Даниэль, если на нем был твой волос… Или если будут еще какие-то доказательства того, что ты была за рулем его машины, у тебя будут большие неприятности. Ты это понимаешь?

- Понимаю. Но… Хлои, а что, если тут замешан кто-то еще?

- Что ты имеешь в виду?

- Кажется, кто-то пытается меня подставить.

- Это серьезное обвинение, – сказала Хлои, уже молясь, чтобы это оказалась правдой. - Почему ты так думаешь?

Во второй раз за последние несколько дней Хлои видела, как что-то вертелось у сестры на языке, как она хотела что-то рассказать, но не могла себя заставить.

- Даниэль, ты должна рассказать мне все, если это как-то поможет вытащить тебя из этой передряги.

- Мне нечего сказать.

- Хорошо. Тогда мне нужно знать, что еще происходило в тот день, после того как Мартин заправил машину.

- Ничего. Мы даже не попрощались.

Хлои вздохнула, чувствуя, как ее охватывает паника. Она понимала, что ничем не могла помочь Даниэль, но она могла хотя бы попытаться выиграть для нее немного времени.

Все сводится к волосу и отпечатку, – подумал Хлои. - Возможно, анализ не даст определенного результата, или это окажется волос другой женщины…

- Даниэль, ты должна оставаться здесь, – сказала Хлои. - После того, как будет готово заключение по волосу и отпечатку, мои коллеги могут захотеть с тобой пообщаться. Если тебя не будет дома, или если ты не будешь идти на контакт, это будет для них дурным знаком.

- Я никуда не собираюсь, – сказала она. - Хлои… Я знаю, это было глупо. Но я так на него разозлилась! И я не знала, что делать…

- Да, это было очень глупо. И по-детски, и… блин! Даниэль, я очень тебя люблю, но тебе нужна серьезная помощь.

С этими словами она выскочила за дверь. Ей было невыносимо оставлять Даниэль одну в такой момент, но она знала, что если останется, то быстро выйдет из себя. Она побежала к своей машине, вытирая подступающие слезы, жалея сестру и страшась того ужасно неловкого положения, в котором они скоро окажутся.

Она направлялась в штаб-квартиру, планируя снова зайти в лабораторию. Примерно через три мили пути у нее зазвонил телефон, и с первого слова – усталого, хриплого «привет» – она поняла, что у агента Грина были плохие новости.

- Дела плохи, – сказал он. - Во-первых, Софи Аборгаст утверждает, что не видела Мартина три дня. Они должны были встретиться позапрошлым вечером. Она писала ему откровенные сообщения и, по ее словам, он всегда отвечал или перезванивал. Мои ребята проверяют ее алиби, и, похоже, у нее с этим все в порядке.

- Это все? – спросила Хлои.

- Нет. Где ты сейчас?

- На полпути между квартирой Даниэль и штабом.

- Ты уже с ней поговорила?

- Да. Хлои хотелось сразу рассказать Грину, что это Даниэль загнала машину в озеро, но у нее не хватило духу.

- Тогда тебе лучше развернуться и опять поехать к ней. На ключе зажигания машины Мартина нашли отпечаток. Очень свежий. Хлои… Мне жаль, но… Он совпадает с отпечатками Даниэль.

Вот тогда слезы хлынули ручьем, и Хлои ничего не могла с ними сделать. Она неловко закончила беседу и развернула машину на первом же перекрестке.

Ей нужно было возвращаться к Даниэль и принять тот факт, что ее сестра являлась главной подозреваемой в жестоком убийстве.

Хлои наблюдала за всем как будто не из своего тела, а со стороны. Ее удивляло и расстраивало то, что Даниэль даже не пыталась себя защитить. Она не протестовала и не оправдывалась. Грин стоял рядом с Хлои, пока другой агент надел на Даниэль наручники и повел к выходу.

Даниэль посмотрела на Хлои всего один раз, когда ей зачитывали права. Они встретились глазами, и в этот душераздирающий момент Хлои осознала, насколько потерянной и сломанной была ее сестра. И в этот же момент она почувствовала, что, возможно, – чисто теоретически – Даниэль была способна убить Мартина. Раз Даниэль призналась в угоне и затоплении машины – во время допроса это должно было так или иначе всплыть – значило ли это, что она могла и убить его тоже?

Возможно… она это сделала.

У Хлои разрывалось сердце. Может, если бы я была лучшей сестрой все эти годы… если бы больше старалась сблизиться, лучше узнать ее… Может, тогда бы я смогла это предвидеть…

Мрачная реальность начала опутывать Хлои, как паутина. Но что-то не сходилось. В любом случае, как хрупкая Даниэль могла поднять массивное тело Мартина и запихнуть его в багажник?

Эти мысли вихрем кружились у Хлои в голове, когда она вышла из квартиры вслед за агентом, сопровождавшим Даниэль.

- У тебя есть адвокат? – спросила она.

- Нет. И не разговаривай со мной. Это ты меня сдала, так? Ты даже не дала мне шанса. Ты сразу решила, что я виновата.

- Даниэль, я…

- Я сказала, не говори со мной! – вспыхнула Даниэль.

- Я найду тебе хорошего. Я…

- Не надо, – сказала Даниэль. - Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась.

Хлои сделала, как ее просили. Она молча пошла дальше за агентом, который вел ее сестру к неприметному черному седану и беспомощно смотрела на то, как Даниэль исчезает на заднем сидении. Агент захлопнул за ней дверь, и, прежде чем сесть за руль, бросил Хлои извиняющийся взгляд.

Мысли Хлои перенеслись в то утро, когда они с сестрой смотрели, как их отца ведут к полицейской машине. На секунду ей показалось, что круг замкнулся и история повторилась.

- Они повезут ее в штаб? – спросила Хлои Грина.

- Да, для начала. Там ее допросят. В зависимости от того, как пойдет, ее могут перевести. Полагаю, начнут с анализа ДНК, проверят на совпадение с волосом на руке Мартина. Сомневаюсь, что они ее долго продержат – дело недостаточно серьезное для нашего ведомства. Им будет заниматься полиция Пайнкреста.

- Мне нужно поехать с ней, – сказала Хлои. - Я должна быть рядом.

- Подожди немного, – посоветовал Грин. - Ты же знаешь, как работает система. Ты можешь приехать туда прямо сейчас, но тебе не позволят с ней поговорить. Дай федералам сделать свою работу. Я замолвлю за тебя словечко – сможешь поговорить с ней как можно раньше.

Хлои кивнула и сглотнула комок. Ее уже один раз чуть не стошнило перед агентом Грином. Неужели теперь она перед ним расплачется?

- Езжай домой, – сказал Грин. - Отдохни до конца дня, я договорюсь с твоим куратором.

- Вы мне скажете, когда с ней можно будет поговорить?

- Обязательно. Тебя подвезти? Ты в порядке?

- Не знаю, – сказала она, развернулась и пошла к своей машине.

Слезы хлынули у нее из глаз, и она сделала все возможное, чтобы Грин их не увидел.

Проглотив новость о том, что Даниэль не хочет ее видеть, Хлои решила дать ей успокоиться день или два. Несмотря на то, что последние годы они провели порознь, она чувствовала, что неплохо знает свою сестру, и не сомневалась, что после нескольких дней игры в молчанку она начнет к себе пускать – и сестру в том числе.

Грин заверил Хлои, что допуск к Даниэль будет открыт для нее и завтра, поэтому остаток дня она могла провести дома. По дороге она снова боялась столкнуться с реакцией Стивена – будет он сочувствовать или только обрадуется, что непутевой сестры больше нет на горизонте?

Несколько часов Хлои провозилась с домашними делами, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о Даниэль мытьем и уборкой. Сразу после четырех у дома затормозила машина Стивена, и Хлои почувствовала себя на фронте невидимой и никому не известной войны. Вечером они должно были обедать с его родителями, и это само по себе было большим стрессом, но теперь из-за Даниэль ситуация грозила стать взрывоопасной.

Стивен, казалось, пребывал в хорошем настроении. Он любил заставать Хлои дома, когда возвращался с работы.

- Короткий день? – спросил он.

- Ага.

- Есть подвижки в деле Даниэль?

Хлои удивилась, что он спросил вот так, напрямую, и в его голосе даже слышался искренний интерес.

- Нет, – ответила она. - Пока никаких.

Он кивнул, угукнул себе под нос и направился в спальню. До помолвки Хлои не осознавала, насколько он был привязан к родителям. Всякий раз, когда они встречались на обедах, он из кожи вон лез, чтобы прийти вовремя. Даже до переезда, когда они жили в разных городах, даже когда они встречались в ресторане, Стивен всегда очень нервничал, как бы не опоздать. Вот почему Хлои была уверена, что через десять минут он выйдет из спальни переодевшийся и полностью готовый к обеду, несмотря на то, что в запасе было еще полтора часа.

У Хлои и раньше было предчувствие, что забота его родителей может стать для них слегка удушающей, но теперь, когда опасения стали оправдываться, каждый такой эпизод становился иголкой, загнанной ей под кожу.

Следующим утром Хлои не теряла времени. Несмотря на субботу, она взялась за дело, как в обычный рабочий день, снова пропустила пробежку и умудрилась собраться, не перекинувшись ни единым словом со Стивеном. Когда она выходила из дома, он наконец-то набрался смелости и пискнул «Пока!» из-за чашки кофе, но она не ответила. Громко хлопнув дверью, она поторопилась к машине, чтобы поскорее оказаться от него подальше.

У нее в животе завязался маленький узелок тревоги, когда она наконец-то приняла решение: если Даниэль не хочет с ней говорить, ей придется добывать информацию другими способами. Она ехала в сторону квартиры Даниэль, и узел затягивался с каждой милей все туже. По дороге она пыталась понять, в какой момент дело становится слишком личным для агента. Разумеется, она уже перешла эту черту, и ждала, что Грин вот-вот усадит ее в своем кабинете и объявит, что она больше не может принимать участия в расследовании.

Значит, до тех пор она должна была успеть как можно больше. У двери Даниэль Хлои достала из сумочки маленький набор отмычек, который «позаимствовала» во время учебы в Академии. Не то чтобы она его украла – множество ресурсов и инструментов были в открытом доступе в тренировочных лабораториях – но без специального разрешения и инструкций за такое по головке не погладили бы.

Взлом замка отнял у нее секунд десять. Она вошла в квартиру и тихо закрыла за собой дверь, будто действительно не должна была там находиться. На пороге она огляделась по сторонам, не зная, что искать. Ноутбук Даниэль уже забрали федералы – они хотели проверить их переписку с Мартином.

Хлои медленно обошла квартиру по кругу, осматривая вещи сестры и понимая, что та осталась почти той же девчонкой, с которой они росли вместе: коллекция фильмов, коллекция музыки, и даже две футболки с названиями групп, валявшиеся на диване, выглядели очень знакомо.

Хлои прошла в кухню и порадовалась, что пузырек с таблетками отправился к Даниэль. Чувствуя себя предательницей, она начала поочередно открывать ящички и шкафчики. Она не знала, что искать, быстро решила, что на кухне нет ничего интересного, и прошла в спальню.

Там оказалось на удивление чисто. С другой стороны, для беспорядка понадобилось бы больше вещей, а в спальне Даниэль была только небрежно заправленная кровать, зеркало, тумбочка и корзина для грязного белья, под завязку набитая черными вещами.

Что я хочу найти?

Она не знала. В шкафу в спальне не нашлось ничего, кроме коробки старых книг в мягких обложках и охапки более нарядной одежды, которая, судя по всему, никогда не носилась. В ванной она тоже не обнаружила ничего особенного, не считая нового теста на беременность, который, как ей показалось, говорил о беспорядочной жизни Даниэль.

Вернувшись в гостиную, Хлои обратила внимание на секретер с откидным верхом, принадлежавший их бабушке. Он стоял у стены между кухней и гостиной. В детстве Даниэль его обожала – она игра на нем в школу, делала домашние задания, рисовала – не удивительно, что она забрала его, когда бабушка умерла.

Хлои пробежала по ребристой откидной крышке пальцами и улыбнулась от нахлынувших воспоминаний. Медленно, она отодвинула крышку, и перед ней открылась поверхность письменного стола. Там в беспорядке валялись конверты, марки, листки бумаги и ручки. Ничего полезного вроде адресной книги или чековой книжки не было видно. Хлои нахмурилась и уже собиралась закрыть крышку, когда заметила несколько плотных листков, задвинутых за коробок с конвертами. Было очевидно, что их засунули туда специально, чтобы не потерять, но и не держать на виду. Хлои достала их и обнаружила, что это записки.

Она стала их читать, и у нее замерло сердце. Все послания были короткими, даже не полными предложениями. Они были написаны от руки, очень ровным и твердым почерком, на бумаге, похожей на листы альбома для зарисовок. Очевидно, они приходили в конвертах, которые даже можно было назвать элегантными. При этом, конверты были чистыми – ни адресов отправителя и получателя, никаких других пометок. Хлои перечитывала записки одну за другой и ей становилось все больше не по себе. Однако, в то же время у нее зарождалась надежда, что она нашла конец ниточки, уцепившись за который можно будет распутать это дело и освободить Даниэль.

За каждой фразой она пыталась найти смысл или мотив:

Ты никогда не изменишься, ведь так?

Расскажешь кому-нибудь об этих письмах – я тебя убью. Прекрати копаться в прошлом.

Парень, которого ты привела домой прошлой ночью, наверняка женат. Шлюха.

Тебе не стыдно за то, кем ты стала? Ты должна умереть, как твоя мать.

Что больнее – быть неудачницей или потаскушкой?

ТЫ СДЕЛАЕШЬ ТОЛЬКО ХУЖЕ.

УБЕЙ ЕГО, ИЛИ Я УБЬЮ.

Последнее было самым тревожным. Его – это Мартина? А если так, то кто, черт побери, подбрасывал эти письма? Хлои перечитала их еще раз и рассовала по конвертам. Прижав стопку к груди, она вышла из квартиры.

Она чувствовала, что нашла что-то важное. Теперь нужно было заставить Даниэль с ней поговорить. Хлои решила, что, если Даниэль знала, кто присылал ей письма, они смогли бы вычислить, кто убил Мартина.

Она все равно может быть виновна, – не унимался упрямый голос логики у нее в голове. И все же, когда она положила конверты на пассажирское сидение своей машины, он замолчал. Хлои казалось, что на месте зловещих посланий рядом с ней сидит настоящий убийца. И у этого человека есть что-то против Даниэль.

Но что? И почему?

Хлои не знала. Но она твердо намерилась выяснить.

Из двух сестер Файн Хлои однозначно была более сентиментальной и эмоциональной. Но бывают моменты, когда от эмоций мало толку. Очень редко они приводят к нужному результату. Именно с таким настроем Хлои покидала Риверсайд всего через четверть часа после приезда.

Когда она добралась до штаба ФБР, слезы еще не до конца высохли на ее лице. Она пулей пронеслась мимо своего кабинета и, даже не поздоровавшись с Грином, помчалась в лабораторию для стажеров. В субботу там было пусто и тихо, а тишина требовалась Хлои для размышлений.

Она вынула письма, найденные в квартире Даниэль, из портфеля для ноутбука и начала работу. Сперва она взяла стандартный набор для улик, чтобы изучить письма и конверты поближе. В реальной жизни ей доводилось делать это лишь раз, когда она помогала снять отпечатки пальцев с лома в начале стажировки. Зато за время учебы она повторяла эту операцию многократно и не боялась повторить то же самое самостоятельно.

Первым делом она взяла кисточку со специальным порошком и осторожно прошлась ею по конвертам и их содержимому в поисках отпечатков. Под порошком проявились очертания нескольких отпечатков, которые конечно вполне могли принадлежать Даниэль. Тем не менее, Хлои отсканировала отпечатки, загрузила их в базу и стала ждать результатов сравнения – процесс, который мог занять от десяти минут до двух часов.

Пока программа искала соответствия, Хлои вновь и вновь перечитывала записки. Она надеялась найти в них какие-то символы, какие-то подсказки, способные указать на личность автора. Увы, ничего не бросилось ей в глаза – записки казались бредом человека с серьезными психическими проблемами.

Тогда Хлои достала ноутбук и открыла папку с файлами по делу Мартина Шилдса. Там нашлись довольно подробные отчеты с фотографиями машины, озера и тела. Взгляд Хлои невольно остановился на колотых ранах – она не могла вообразить, чтобы Даниэль безжалостно вгоняла нож кому-то в грудь.

Ей это казалось совершенно невозможным.

Но ведь она призналась в том, что утопила машину, – думала Хлои. - Если она оказалась способна на это, значит, уже переступила черту. Отсюда до убийства не так уж далеко.

- Нет, – сказала вслух Хлои, обращаясь к пустой комнате и обрывая мрачные мысли.

Даниэль этого не делала. Иногда мы кажемся чужими друг другу, но я ее знаю, черт возьми.

Она снова стала перебирать конверты руками в латексных перчатках, теперь проверяя язычки с клейким краем. Она искала любые царапины, любые малейшие повреждения – следы того, что отправитель мог лизнуть конверт и оставить на нем свою ДНК. Но ничего такого не нашлось. Этот человек был осторожен.

Как раз когда она собрала конверты в аккуратную стопку, пришли результаты сравнения отпечатков. Они не стали сюрпризом – все отпечатки на конвертах принадлежали Даниэль. Конечно, она держала их в руках. И, конечно, не могла даже вообразить, что однажды ее отпечатки прикрепят к делу об убийстве.

Хлои выругалась себе под нос и стукнула кулаком по столу. Она была рассержена и напугана, и эти две эмоции плохо сочетались друг с другом. Не зная, что еще сделать, она почувствовала себя ребенком, который слишком много на себя взял, и набрала агента Грина.

- Привет, Файн, – сказал он. - Как там твоя сестра?

- Боится до смерти, – сказала Хлои. - И на то есть причины. Агент Грин… Я понимаю, что вы меня не так давно знаете, но вы должны мне поверить. Моя сестра невиновна. Я не знаю, как это объяснить, это просто сестринское чутье. Я знаю ее. Она этого не делала.

- В таком случае, докажи это. Думай, как агент. Не как стажер, а как настоящий полевой агент ФБР. С чего нужно начать, если хочешь доказать ее невиновность?

- Нужно связать с местом преступления кого-то другого, – ответила она. Хлои заметила, что агент Грин в первый раз говорил с ней так строго, но понимала, что он хочет помочь. Ей стало интересно, успел ли он сделать собственные выводы по делу Даниэль.

- Верно мыслишь. И как это сделать?

- Ну, нужно вернуться на место преступления. Но машину уже забрали, а к тому моменту, как я получу разрешение на осмотр – учитывая, что она наверняка уже на свалке – Даниэль вынесут приговор. Так что…

Она замолчала, соображая. Так что – что? Какой следующий шаг?

Озарение пришло неспеша, но она сразу почувствовала, что сделала огромный шаг вперед от стажера к профессионалу.

- Агент Грин, где вы сейчас?

- В городе, опрашиваю свидетелей по краже со взломом. А что?

- Когда вы сможете встретиться со мной в морге?

- А зачем мне там с тобой встречаться? – спросил Грин с дружеской издевкой, давая ей понять, что и так знает ответ.

- Потому что я должна осмотреть тело.

- Молодец, Файн. И, да… Встретимся через час.

На втором году обучения в академии Хлои была обязана пройти курс, который студенты привыкли называть «времечком в морге». Такой курс был необходим, в основном, для того, чтобы учащиеся могли привыкнуть к виду трупов, с которыми им неизбежно пришлось бы иметь дело при сборе улик. Нельзя сказать, что «времечко в морге» было для Хлои приятным опытом, но и особых беспокойств оно ей не доставило.

Осматривая с агентом Грином тело Мартина, она поняла, что посещение морга на занятиях – это одно дело, а находиться совсем рядом с телом умершего знакомого тебе человека, которого ты видел живым совсем недавно – дело совершенно другое.

Когда они с Грином получили доступ в кабинет для вскрытия, весь мир, казалось, погрузился в полную тишину. Хлои увидела это совершенно голое тело, лежащее в свете галогенных ламп.

Колотые раны были не до конца очищены от крови. Было сложно отчетливо разглядеть следы ранений. Хлои поражало, что они выглядели настолько ненатуральными. Но все же такова была действительность… и к этому нужно было привыкать.

– Скажи мне, что именно ты пытаешься увидеть? – спросил Грин, явно желая проверить ее знания.

– Какие-либо признаки насилия, помимо этих ножевых ран, – ответила Хлои. – Следы ударов, ссадины, что-нибудь в этом роде.

– А почему они представляют интерес для нас?

– Потому что на таких участках можно найти отпечатки пальцев.

– Именно. Не забывай и про то, что сейчас его одежда исследуется на предмет наличия отпечатков пальцев и волосяных частиц. Но пока ничего не найдено.

Грин сделал шаг в сторону, позволяя Хлои приступить к осмотру тела. Единственной примечательной деталью, которую она смогла обнаружить, был небольшой синяк на месте, где пролегает верхняя часть ромбовидной мышцы. Такой след мог остаться от небольшого легкого предмета.

– Рассказывай мне свои мысли по ходу осмотра тела, – сказал Грин, – так, как если бы ты делала записи в блокноте.

– Пока ничего особенного, – ответила Хлои. – Правда, то, что удары были нанесены спереди, может говорить об имевшем место сопротивлении. Принимая это во внимание, я осмотрела запястья и тыльные стороны ладоней в поисках следов борьбы. Я ничего такого не нашла, и это наводит меня на мысль, что жертва находилась в компании убийцы, кода тот напал на него. Сомневаюсь, что злоумышленник возник перед Мартином внезапно. А значит, это был, скорее всего, кто-то, кому он доверял.

Например, Даниэль, – подумала она.

Скрестив руки, она принялась размышлять: Разумеется, какое-то сопротивление должно было иметь место. Я же видела, как Мартин двигался. Так двигаются те, кто занимается спортом… возможно, боксеры или мастера боевых искусств. Он захватил Стивена в «замок» с уверенностью профессионала. Поэтому Мартин, вероятно, занял оборонительную позицию, чтобы отразить удар, но уже было слишком поздно.

Хлои наклонилась и снова осмотрела его ладони. И опять не нашла ничего, что подтверждало бы его недавнее участие в драке. Однако она заметила грязь под его ногтями. И грязь была свежей.

– Под ногтями какая-то грязь, – сказала Хлои.

Она еще ниже склонилась над телом, а Грин принялся шарить в выдвижном ящике стола справа от него.

– Официально нам это делать не разрешается, – сказал он, но все равно выудил кое-что из ящика. Это был простой скребок с толщиной лезвия не более обычного картона, напоминавший скальпель.

С его помощью Хлои извлекла грязь из-под ногтей на руках Мартина. Грязь была плотно сбита, но даже по ее частицам, случайно упавшим на поверхность смотрового стола, можно было говорить о наличии крови в ее составе.

– Похоже, в этой грязи есть частицы крови, – сказала Хлои. – Это может быть его собственная кровь, но, если он все же оказывал сопротивление, она может также принадлежать убийце.

– Хорошо сработано, – похвалил ее Грин. – Сейчас я уезжаю, но скоро пришлю кого-нибудь, чтобы забрать материал. Я сразу займусь этим вопросом, поэтому результат анализа кровяных частиц мы получим через четыре-шесть часов.

Она обрадовалась, что ответ придет так скоро, но внезапно вспомнила, что эта кровь могла вполне принадлежать Даниэль. И если так, ей пришлось бы отойти от дела, чтобы собственноручно не подводить сестру под тюремный срок.

Эти мысли, очевидно, отразились на ее лице. Грин остановился в дверях и спросил:

– Ты уверена, что хочешь продолжать участвовать в этом расследовании?

–Уверена. Даже если… если новости откажутся печальными, я, по крайней мере, буду все знать. Если это она, я хочу разобраться, почему она это сделала. Я хочу это понять.

– Со всем уважением к твоим чувствам, – обратился к ней Грин, – при таком повороте событий тебе лучше ничего не знать. По собственному опыту могу сказать, что иногда это лучше, чем вовсе не понимать, почему человек пошел на убийство.

Он вышел, предоставив Хлои возможность поразмышлять над этим вопросом. Но все время, пока она оставалась наедине со своими мыслями, ее не покидала непоколебимая уверенность в том, что сестра не совершала убийство.

Это не Даниэль. Этого не может быть…

Вернувшись в штаб, Хлои направилась в архив и начала перебирать последние записи с места преступления на озере. Внезапно дверь распахнулась. Вошли двое мужчин, один из которых был ей едва знаком. Рядом с этим мужчиной стоял Грин, уменьшившийся в размерах на его фоне. Этот человек был высокого роста и имел фигуру профессионального борца, что не могло укрыться от взгляда даже под тканью костюма. Хлои его видела раньше и знала, кем он был, но никогда с ним прежде не разговаривала.

Директор Л. Дж. Джонсон сел прямо напротив Хлои, оставив Грина стоять. Он посмотрел на нее с выражением лица, значение которого сложно было интерпретировать. Затем он перевел взгляд на записи, а с записей – снова на Хлои.

– Насколько я понимаю, агент Грин рассказывал вам, что наша программа подразумевает непосредственное участие стажеров в расследованиях, верно? – спросил Джонсон.

– Да, сэр.

– Я остаюсь при решении продолжать эту программу, но должен сказать, что я был взбешен, когда узнал, что вы с агентом Грином провели еще один тест ДНК по делу о Мартине Шилдсе. Я позвонил Грину и чуть не стер его в порошок. Я собирался звонить и вам, чтобы поинтересоваться, какого черта вы о себе возомнили. Дело даже не находится в ведении департамента. Люди из Пайнкреста делают мне одолжение, потому что вопрос касается лично вас. Я был в ярости. Но затем пришли результаты, и я не мог поверить, что допустил ошибку.

– Эта кровь не принадлежит Даниэль Файн? – спросила Даниэль.

– Нет, это не ее кровь. Результаты исследования показали, что кровь принадлежит мужчине по имени Алан Шорт. Эта информация не подлежит разглашению. Когда я выйду из этой комнаты, к поиску данного человека тут же приступят двое моих агентов. И затем я лично займусь подготовкой документов, необходимых для освобождения вашей сестры. Но будьте реалисткой. С нее не снимут всех подозрений до поимки Алана Шорта. Ей по-прежнему нельзя будет выезжать из штата, а также нужно будет являться на допросы.

– Разумеется, – сказала Хлои. – Спасибо.

– Это вам спасибо. Впечатляющая работа, отлично. Я надеюсь сотрудничать с вами, когда вы закончите практику. Агент Грин, желаю успешной дальнейшей работы с ней.

И с этими словами Джонсон поднялся со стула и вышел. Грин посмотрел на Хлои так, словно он не мог поверить в то, что произошло.

– Есть только одна загвоздка, – сказала Хлои. – Для поимки этого парня он назначил других людей. Чувствую себя так, словно меня понизили в должности.

– Послушай, ну нельзя ждать всего и сразу. Сам факт того, что он пришел поздравить тебя, уже многое значит. Поэтому воспринимай это, а также предполагаемую невиновность сестры, как победу. Я буду держать тебя в курсе новостей относительно Алана Шорта. Если он из местных, то он у нас загремит под стражу в течение сорока восьми часов.

– Прекрасно, – выдохнула Хлои, ощущая, как в одну секунду гора упала с ее плеч.

– Знаешь, ей, наверное, все-таки что-то предъявят. Вот так спустить его машину под откос – это крайне подозрительно. Пока что она в безопасности… но я абсолютно уверен, что дальнейшее расследование будет иметь место…

– Логично, – ответила Хлои, чувствуя облегчение уже от того, что Даниэль больше не числится главной подозреваемой. – Что будем делать теперь?

– По этому делу? Ничего. Ты сделала все, что могла. Думаю, на сегодня ты со всем управилась и можешь ехать домой. Когда Даниэль отпустят, представляю, что за сумасшедшее времечко начнется. Как сказал директор Джонсон… все это придется расхлебывать нам. Это значит, что журналисты не узнают ничего существенно нового, пока не будет пойман Алан Шорт.

– Я могу рассказать новости Даниэль?

– Нет. Подождем, пока все будет закреплено документально. Но раз этим занимается директор Джонсон, то это случится скоро. Хлои, я серьезно. Езжай домой. Ты хорошо поработала.

Хлои встала из-за стола, собрала архивные записи. Она буквально дрожала, пытаясь мысленно переварить все, что случилось в течение дня и, главным образом, в течение последних пяти минут.

Ей почти удалось освободить Даниэль.

Директор Джонсон, человек, который в будущем будет ее руководителем, уже высказывал ей свою благодарность и поздравлял с успехом.

Будущее представлялось безоблачным. Казалось, что темное прошлое, приведшее ее ко всей этой истории, наконец-то начинало выпускать ее из своих когтей.

Но, как ей пришлось в скором времени убедиться, прошлое могло не только преподносить неожиданные сюрпризы, но и разрушать до основания все планы на будущее. И это проявилось в форме писем, полученных Даниэль, напомнив о том, что прошлое всегда где-то неподалеку.

Но кто их прислал?  – гадала Хлои. – А главное, зачем?

Несмотря на напряжение, продолжавшее существовать между ними с момента вечеринки в их квартале, Хлои и Стивену удавалось сохранять доброжелательность при общении друг с другом. Хлои все еще пребывала в радостном волнении от проведенной работы и от обнаружившейся собственной способности проникать в суть вещей, которая помогла ей под руководством Грина вернуть Даниэль доброе имя. Она была рада до такой степени, что, найдя Стивена на диване за чтением электронных писем, она едва не набросилась на него с объятиями и поцелуями. Они не касались друг друга уже около недели, что было крайне печально, особенно когда в их распоряжении был весь дом, чтобы разгуляться по полной.

Но порыв Хлои наткнулся на очень холодный отпор, когда она вернулась домой и попыталась поделиться со Стивеном новостями. Она чувствовала себя немного глупо, когда с лучезарной улыбкой на лице, будто бы хвастаясь, она рассказывала о произошедших событиях. Она начала с того момента, когда ей удалось обнаружить грязь под ногтями Мартина, затем рассказала о встрече с директором Джонсоном. Но даже еще до того, как Хлои описала все детали возможного освобождения Даниэль, стало ясно, что Стивен ее радости не разделяет.

– Постой, – сказал он. На его лице в равной степени проявились воодушевление и отвращение. – Ты хочешь сказать, что была прямо в той комнате, рядом с трупом Мартина?

– Да. Я же говорила тебе… Я участвую в экспериментальной программе, которая предоставляет стажерам большую свободу действий и возлагает на них больше ответственности.

– Да знаю я это, – бросил он. – Но ты была прямо рядом с телом… и тебе это никак не помешало продолжать защищать ее?

– Нет, не помешало, – выпалила Хлои, тут же приняв оборонительную позицию. – Что бы ты ни думал о Даниэль, твое презрение бессильно перед результатами ДНК. Ее освобождение подпортит твоей маме идеальную свадебную церемонию, уж извини.

– Я этого не говорил.

– А и не надо. Ты об этом думал с того самого момента, когда твоя мать выразила свое недовольство по поводу Даниэль.

– Хлои, это несправедливо… и это неправда.

– Что ж, рада об этом узнать. Потому что, когда ее завтра выпустят, ей нельзя будет вернуться в свою квартиру. Это слишком рискованно, и к тому же повсюду будут журналисты. Поэтому я хочу, чтобы она остановилась у нас на несколько дней.

– Что? – спросил Стивен, не веря своим ушам. – Ты с ума сошла?

– Нет. А какая в этом проблема для тебя лично?

Хлои помнила о существовавшей между ними размолвке, но все же решила стоять на своем. Ей больше не было никакого дела до того, что о ней подумает Салли Бреннан. На кону было будущее ее сестры. Пусть Салли заберет свои деньги и подавится ими.

– В доме будет человек, обвиненный в убийстве!

– Нет… не обвиненный. Ты что, не слушал меня, когда я говорила, что ее отпускают?

– А ты думаешь, это имеет значение? – Стивен перешел на крик. – Освободили или не освободили, это будет ее клеймом. На годы, а может быть, и на всю жизнь.

– А конкретно тебя это как касается?

– Хлои… ты не можешь рассуждать здраво. Я понимаю, да, она – твоя сестра. Но ей никак нельзя здесь жить.

– Но она все равно будет. Извини, тема закрыта.

Он смотрел на нее так, словно не мог сообразить, с кем разговаривает. Больше всего ее бесило то, что она знала наверняка: он беспокоился о том, что подумают его родители. Это было единственной причиной, по которой он упрямился.

– Ты сказала, что этот новый образец крови говорит о том, что к делу причастен еще один человек, – тихим голосом произнес Стивен. – До тех пор, пока не появится прямых доказательств ее невиновности, она остается подозреваемой. Она может быть убийцей.

– Ты был бы рад, если бы она оказалась убийцей, правда? Тогда бы она больше не мозолила тебе глаза. И твоей мамочке тоже.

– Что за бред ты несешь? – спросил он все тем же тихим и спокойным голосом. – Мои родители уже давно пытались мне раскрыть на это глаза.

– Раскрыть глаза на что, Стивен?

– На твою преданность сестре при любых обстоятельствах. Я знаю, вместе вы пережили множество всякого дерьма, но это же сумасшествие. И, Хлои… может быть, это ошибка. Помолвка, свадьба. Думаю, они правы… мы не подходим друг другу.

– Потому что я предана своей сестре? – спросила она. Его слова не столько ранили ее, сколько поставили в тупик и рассердили.

– Потому что у тебя слишком мутное прошлое. И да… частично потому, что ты постоянно задвигаешь меня, ставя на первое место свою помешанную сестричку. И если это будет продолжаться в том же духе и после свадьбы, то я ее не хочу.

Вот это и случилось, – подумала Хлои. – Он напрямую просит меня выбрать между ним и Даниэль.

Хлои любила его. Она не имела никаких сомнений по этому поводу.

Но перед глазами у нее стоял тот день, когда Даниэль сидела рядом с полицейским в полном оцепенении на пороге квартиры. Она отчетливо помнила тот момент и чувствовала, что в любых испытаниях, какие бы ни уготовила им судьба, Даниэль всегда будет оставаться для нее той маленькой девочкой. И Хлои сделает все, чтобы ее защитить.

– Прости, Стивен, – сказала она. – Но я не могу вычеркнуть Даниэль из своей жизни.

Не моргнув и глазом, Стивен сказал:

– Тогда свадьба отменяется.

С этими словами он развернулся и направился к выходу. Ни поцелуя на прощание, ни объятия – он даже не посмотрел ей в глаза. Выходя, он с силой захлопнул за собой дверь.

Хлои в ошеломлении стояла посреди комнаты. За каких-то десять минут все изменилось так, словно она упала с райских облаков в глубины преисподней. Все, что у нее оставалось теперь – этот большой дом для нее одной. Она медленно обвела взглядом стены гостиной, осознавая всю абсурдность ситуации, а потом опустилась на колени и заплакала.

Ей было не впервой заливаться слезами – Хлои неделями рыдала после смерти матери, а затем снова в семнадцатилетнем возрасте, когда она решилась поступить в колледж, и тоска по маме полностью поглотила ее. Но этот плач был чем-то новым, он причинял ей физическую боль, которая, казалось, разрасталась все больше и больше внутри нее.

Она плакала, лежа на диване, желая остановиться и взять себя в руки, но зная также, что лучше будет просто дать выход эмоциям. А когда она вспомнила о Даниэль, об этой невообразимой ситуации, в которой сестра находилась, она разрыдалась еще сильнее, и огромный дом тут же ответил ей гулкими звуками эха.

Той ночью Хлои была сама не своя. Время от времени она просыпалась от радостного осознания того, что завтра Даниэль должны были отпустить. А через минуту печаль из-за ухода Стивена наваливалась на нее всей своей тяжестью. Он повел себя дерзко, а так как за ним обычно не наблюдалось дерзких выходок, она в какой-то мере надеялась, что он вернется этой ночью.

Но он не пришел.

В какой-то момент ей почти удалось погрузиться в глубокий сон, но долго он не продлился. В 5:35 пришло сообщение. Она взяла телефон с ночного столика, не давая себе времени на то, чтобы пуститься в печальные размышления об опустевшей кровати. Заспанными глазами она разглядела размытое имя Грина на экране. В сообщении говорилось:

Документы будут утверждены к восьми часам утра. Мы уже готовим все к тому, чтобы ты смогла заехать за ней. Осторожно… пресса будет повсюду. Я буду рядом, чтобы подстраховать тебя.

С такими новостями ни о каком дальнейшем сне не могло быть и речи. Хлои встала с постели, поставила кофе вариться и пошла в душ. Одевшись и быстро проглотив тост и тарелку овсянки в качестве завтрака, она вышла из дома. Она поняла, что будет на месте чуть раньше восьми, но ее это не смутило.

Когда Хлои вышла на крыльцо, перед домом стояло несколько машин и два фургона новостных каналов. Пока она бежала к своей машине, несколько групп телевизионщиков следовали за ней по пятам. С фотоаппаратами и микрофонами наготове, они срезали путь, ступая по газону так, словно это был их собственный участок.

- Полностью ли вы уверены, что ваша сестра невиновна? – спросил один репортер.

- Вы боитесь, что ваша карьера может оказаться под угрозой, если выяснится, что Даниэль так или иначе причастна к преступлению? – задал вопрос второй.

Хлои наклонила голову вниз, желая не дать им радости заснять свое лицо. Она добралась до машины и выехала, быстро сдав назад и чуть не задев оператора капотом.

Если они уже у моего дома, – думала она, – то сколько же их будет у входа в тюрьму.

Она быстро выехала из Лавендер Хиллз, заметив, что несколько любопытных соседей уже вышли на улицу, чтобы посмотреть, как фургоны телевизионщиков преследовали ее. Проехав свой район и добравшись до шоссе, она подумала о том, успел ли уже кто-либо из соседей прознать, что Стивен ушел.

Эти ее соседи, особенно женщины, определенно имели талант выведывать информацию определенного рода. Так почему ее ссора со своим женихом прошлым вечером должна была стать исключением?

Она не могла отделаться от легкого чувства вины. Может быть, она требовала слишком много. Возможно, перегнула палку, когда настаивала на том, чтобы Даниэль осталась у них, и совершенно не слышала слов Стивена. В конце концов, это был и его дом тоже.

Но нет… она отказывалась чувствовать за собой вину. Стивен и его родители сразу же определили для Даниэль роль паршивой овцы, лишь только у них начались серьезные отношения. И если они были людьми такого сорта, то, пожалуй, Стивен и вправду не был ей нужен, как и такое количество негатива в ее жизни, исходящего от всех них.

И если эта история в конечном счете завершалась тем, что ей приходилось предпочесть сестру совместной жизни со Стивеном, то ее это не смущало. Хлои чувствовала острую боль, но она могла жить с этим, зная, что сделала правильный выбор.

Конечно, эти обстоятельства привели Хлои к раздумьям над тем, каким образом Даниэль оказалась замешана в эту неразбериху. В том, что она встречалась с Мартином, не было ничего особенного, но вот то, что кто-то подложил улику, свидетельствующую против нее, было очень странно.

Она помнила, что ей было сказано не вмешиваться в процесс расследования, и что делом теперь занимались более опытные сотрудники. Но она не могла перестать думать о том, кем же мог быть этот Алан Шорт, и каким образом он мог быть связан с Даниэль. Грин, вероятно, сдержит слово и будет оповещать ее обо всех новостях. Не было повода предполагать обратное.

Через полчаса она добралась до исправительной колонии Риверсайд. Она приехала на двадцать минут раньше, но подумала, что это даже к лучшему. На парковке у здания тюрьмы и на прилегающей к нему дороге роились дикторы новостных программ, местные, а также телеведущие с каналов государственного уровня. Она понимала, что сама по себе смерть Мартина Шилдса не могла создать вокруг себя такой ажиотаж. Но вот если к этой истории добавить машину на дне озера, а также подброшенные улики, то журналистам действительно будет что посмаковать. А появление сюжета об Алане Шорте в новостях будет оставаться почти полной гарантией попадания передачи в топ, до тех пор, пока его не поймают.

Хлои пришла в голову идея посидеть в машине до тех пор, пока не появится Грин, но она сразу поняла, что из этого ничего не выйдет. Даже еще до того, как она успела припарковаться, репортеры стремительно ринулись ей навстречу. Изо всех сил стараясь их опередить и, как и прежде, пряча свое лицо, она направилась ко входу в тюрьму. Еще больше вопросов посыпалось на ее голову, и на этот раз она не молчала. «Без комментариев, без комментариев», - не уставала повторять она. Ее бросало в дрожь и приводило в бешенство то, что такое огромное количество людей говорило о ее сестре как об убийце. Ей стоило огромных усилий не набрасываться на каждого, кто приставал к ней с разного рода дезинформацией, а покуда она продвигалась ко входу в тюрьму, вопросы становились все более и более колкими.

Один полицейский-самаритянин, хороший человек, заметил, что происходит, подошел к Хлои и стал перед ней, оградив ее от толпы. Расставив руки пошире, он повел ее вперед сквозь ораву дерущихся репортеров и операторов.

– Сейчас все вы сделаете несколько шагов назад и позволите мисс Файн пройти. А тому, кто случайно ее коснется, будет предъявлен штраф. Ясно вам?

Это заставило легион телевизионщиков несколько отхлынуть, но не настолько, чтобы Хлои могла почувствовать себя в безопасности. Она следовала за полицейским, и тот провел ее внутрь здания через центральный вход.

– Агент Файн, я – офицер Райт, – представился полицейский. – Мне жаль, что вам пришлось столкнуться со всем этим.

– Имеем то, что имеем, – ответила она, почти не заметив, что он обратился к ней как к Агенту. – Их было полно и вокруг моего дома.

– Господи, – сказал Райт. – Вы здесь, я предполагаю, чтобы забрать сестру?

– Да.

– Дайте-ка я посмотрю, что я могу сделать, чтобы ускорить процесс.

Следующие десять минут Хлои провела, показывая свой значок направо и налево и подписывая бумаги. Когда она ставила подпись на последнем документе, опершись на небольшую стойку, отделявшую главный корпус здания от просторного коридора, рядом с ней появился другой офицер. Вместе с ним был и агент Грин, и выглядел он крайне разгневанным.

– Проклятые стервятники вьются снаружи, – сказал он. – Как тебе удалось добраться сюда, не надавав хотя бы одному из них по морде?

– О, да, это потребовало от меня некоторых усилий.

Полицейский в форме, подавший Хлои последний документ для подписи, просмотрел его, поставил на нем печать и кивнул:

– Теперь вы можете идти, мисс Файн.

Хлои и агента Грина пропустили в коридор, вдоль стен которого виднелась всего одна дверь. И лишь только они сделали первый шаг по коридору, эта дверь отворилась. Из нее вышел вооруженный охранник, ведя Даниэль прямо перед собой.

На ее руках не было наручников, и одета она была в то же самое, в чем ее привезли сюда. Эта картина представлялась Хлои чем-то ужасно диким, хотя прошло всего лишь два дня.

Даниэль быстро подошла к ней, обвила ее своими руками, и это показалось Хлои чем-то совершенно немыслимым. Когда Хлои ответила сестре на ее порыв, заключив ее в свои объятия, Даниэль показалась ей хрупкой, как тростинка. Она вся дрожала от всхлипываний. Хлои хотелось узнать наверняка, что было у нее на душе, но она решила не смущать сестру, так как знала, что такие эмоции для нее совсем не типичны.

И поэтому она пока что отпустила всякие мысли и просто прижала Даниэль к себе.

Понимая, что еще долгое время ей будет не хватать Стивена, Хлои знала, что все же сделала правильный выбор.

Заголовки газет становились все более неприятными. Теперь репортеры начали рыться в прошлом их родителей, изображая Даниэль эдакой жертвой несчастливого детства, выросшей без папы и мамы. Они также узнали, что когда-то давно Даниэль был выписан штраф за пьяный дебош, и теперь муссировали и эту тему.

Хлои была встревожена тем, что Даниэль начинала снова скатываться в депрессивное состояние. Она больше не пыталась относиться к происходящему с юмором, а та Даниэль, которая обнимала Хлои при выходе из риверсайдской тюрьмы, куда-то исчезла. Ее место начинала постепенно занимать задумчивая маленькая девочка.

После разговора о книжном клубе они погрузились в тишину, но через десять минут ее нарушила Хлои. Она чувствовала, что ей удалось поймать какую-то очень тонкую нить, которая вполне могла никуда и не вести. Но ее нельзя было отпускать.

– Даниэль, ты помнишь, как в день, когда мама умерла, мы сидели на заднем сидении бабушкиной машины? Я хорошо помню, как ты говорила, что папа не мог этого сделать. Ты по-прежнему так думаешь?

– Да, – ответила она все тем же сонным голосом. Не потому, что ей была безразлична тема беседы, но потому что ей требовались просто нечеловеческие усилия, чтобы ее поддерживать – еще один признак надвигавшейся депрессии.

– У тебя есть какие-нибудь причины, чтобы так считать?

– Не знаю. Я всегда была уверена, что он не был способен на такое. Вспомни, он же никогда не бил маму. Ни разу даже руку на нее не поднял, насколько я помню. Если даже он и был причастен к ее смерти, то это произошло по чистой случайности. Она же упала со ступенек. Там не было ни оружия, ничего, что могло бы говорить о каком-то злом умысле, понимаешь?

Хлои не переставала думать об этом стечении обстоятельств – о том, что Даниэль начала получать угрожающие записки спустя всего несколько недель после того, как попыталась что-нибудь разузнать о матери в книжном клубе. И хотя Даниэль пока отказывалась как-то связывать смерть Мартина с этими письмами, они действительно вызывали серьезны опасения.

Если идти по этому следу, сколь извилистым бы он ни был, все равно придешь туда же – к их матери. Книжный клуб казался совсем маленьким нюансом, не имевшим большого значения в масштабе всего дела. И Хлои понимала, что если она зацепится за него, то придется снова разбираться в деталях смерти матери и заключения отца в тюрьму, а она пообещала себе никогда больше этого не делать.

Но сейчас имя Даниэль смешивали с грязью. И если ей нужно было нарушить это свое обещание, чтобы защитить сестру, то она была обязана это сделать.

– Ты помнишь полицейского, который сидел с нами на крыльце? – внезапно задала вопрос Хлои, чувствуя, как в голове у нее рождается новая мысль.

Даниэль улыбнулась:

– Ага. Клеренс Симмонс. Не знаю, почему я запомнила его имя. Здоровый такой парень. Очень приятный. Помню, что он горевал почти так же, как и мы, все то время, пока сидел с нами.

Несколько мгновений Хлои обдумывала эту идею. Какое-то беспокойство начало подниматься у нее внутри, когда она поняла, что это может относиться к делу.

– Он говорил тебе что-нибудь в тот день? – спросила она.

– Ничего особенного. Говорил только, что все будет хорошо. Повторял это снова и снова. Знаешь, забавно… Я только позже поняла… Когда проходила дурацкий курс психотерапии сразу после того, как все это произошло. Ты знала, что он был соседом Эмбер Хейз?

– Эмбер Хейз? – спросила Хлои. Имя ей казалось знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала.

– Ага. Это та девчонка, что повсюду ездила на своем дурацком велике и постоянно бибикала.

– Божечки, конечно, я ее помню… Подожди… она жила где-то через три дома от нас, правильно?

– Да, где-то там, – подтвердила Даниэль.

– Ты знаешь, где она может быть сейчас?

– Вроде бы. Она пыталась мне что-то писать в мессенджере на Фейсбуке. Живет где-то в Нью-Йорке, по-моему.

– У тебя есть номер ее телефона?

Закатив глаза, Даниэль достала телефон.

– Ну, у меня есть номер ее компании. Она дала мне его, почему-то считая, что мне могут понадобиться рекламные услуги… понятия не имею, почему она так подумала.

Даниэль отыскала номер и дала его Хлои, и та сразу же позвонила по нему. Она знала, что заходит издалека, и что потребуется время, но чувствовала, что движется в правильном направлении. Прозвучало три гудка, прежде чем она услышала ответ:

– Рекламное агентство «Хемсли», Эмбер слушает.

– Эмбер, привет. Это Хлои Файн. Ты меня помнишь?

Повисла тишина, через пару мгновений прервавшаяся ответом, слишком театральным, чтобы казаться искренним:

– Да! О, Господи! Как ты поживаешь? Я видела новости… Как Даниэль?

– Напугана, но она в порядке. Она как раз только что мне рассказала, что вы переписывались недавно.

– Точно! Месяц назад я приезжала в Пайнкрест проведать родителей. Надеялась ее увидеть.

– Послушай, Эмбер. Мне жаль, что приходится сразу переходить к делу, но я подумала, что ты могла бы мне помочь отыскать один адрес. Ты помнишь мужчину, с которым вы жили по соседству здесь в Пайнкресте? Он был полицейским. Клеренс Симмонс.

Эмбер засмеялась с понятной радостью в голосе:

– О, разумеется. Мистер Симмонс всегда был таким милым. Они с моим отцом до сих пор общаются. Прошлым летом они вместе куда-то ездили порыбачить, насколько я помню.

– Он до сих пор живет в Пайнкресте?

– Нет. Уехал лет восемь назад. Может, больше. Переехал в Нью-Джерси.

– У тебя есть его адрес? Или, может быть, у твоего папы?

– Знаешь, у меня и в самом деле есть его адрес. Он до сих пор присылает мне открытки на Рождество. Если ты дашь мне пару минут, я найду адрес и перезвоню тебе.

– Это было бы просто отлично, – сказала Хлои. – Эмбер, спасибо тебе огромное.

Завершив звонок, Хлои увидела, что Даниэль стояла, уставившись на нее с благоговейным выражением на лице:

– Получается, находить информацию – это так просто для тебя?

– Не всегда. Думаю, это как раз то, что у нас в департаменте называют счастливым случаем. У нее где-то записан адрес, ей нужно будет его поискать.

Даниэль подошла к окну и посмотрела на улицу. Из-за ее плеча Хлои увидела, что у дома появился еще один новостной фургон. Какая-то женщина маленького роста говорила на камеру, установленную так, чтобы в кадр попадал весь дом целиком. Позади всего этого все так же размещались две полицейских машины, один коп стоял рядом, выделяясь из толпы. Он курил сигарету и широко улыбался, смотря на весь этот цирк.

Они оставались сидеть дома, и Хлои чувствовала себя какой-то узницей. На телефон ей приходили сообщения от Грина с новыми подробностями о поиске Алана Шорта. Сестры также продолжали следить за сюжетами о Даниэль на новостных каналах и в интернете, что злило их больше и больше.

В половине пятого это однообразие прервал звонок от Эмбер. В этот раз Хлои снова говорила только по делу, но успела выразить Эмбер свою благодарность. Она записала адрес и закончила разговор, ощущая, что приближается к чему-то важному.

– Трентон, Нью-Джерси, – сказала она.

– Везет же нам, – прокомментировала Даниэль. – Он мог забраться в какую-нибудь глушь вроде Калифорнии. Это бы все усложнило, правда? – сказала Даниэль с иронией в голосе.

– Тебе нельзя ехать со мной. Пока тебя полностью не оправдают, тебе запрещается покидать город. Если хочешь, я попрошу Грина присмотреть за тобой.

С подавленным видом Даниэль покачала головой:

– Не надо. Мне хватает полицейских, торчащих снаружи. Когда ты уезжаешь?

– Утром. Нет смысла выезжать в час пик, чтобы добраться до его дома только к ночи.

– Значит, сегодня у нас девичник? – спросила Даниэль.

Хлои рассердило, что сестра пыталась шутить в такой ситуации. Но она также достаточно хорошо ее знала, чтобы понимать, что таким образом Даниэль просто переживает стрессовые моменты. Она всегда так делала, даже в пятилетнем возрасте. И если она отпускала такие неуместные шуточки, это означало, что она находилась в напряжении или из-за чего-то переживала.

А как Хлои могла догадываться, у Даниэль до сих пор оставалось множество поводов для беспокойства.

– Почему бы и нет, – произнесла она с улыбкой на лице.

– Здорово. С тебя вино, а я подыщу нам что-нибудь подходящее для просмотра.

Было радостно услышать этот совершенно наплевательский тон в ее голосе, даже если сейчас она, по большей части, просто симулировала его. Как и Хлои, Даниэль чувствовала, что из всего этого начинала вырисовываться какая-то картина, но не знала, что и думать, ведь они должны были снова вернуться к своему прошлому, чтобы понять, что произошло.

Не смотра на все обстоятельства, Хлои выбрала бутылку красного вина из небольшого винного шкафа на кухне и наполнила два бокала. Вернувшись в гостиную с бокалами в руках, она увидела, что к дому подъехала еще одна команда телевизионщиков.

Это означало либо то, что стали известны какие-то новые подробности по делу Мартина, либо в этот день не произошло совершенно ничего интересного.

Но Хлои было все равно. Она отвернулась от окна и посмотрела на сестру, пытавшуюся выбрать что-нибудь на Нетфликсе.

Маленькими глоточками Хлои пила вино из своего бокала и думала о чернокожем полицейском, который был с ними в тот день, когда их жизнь разлетелась на кусочки. Клеренс Симмонс. За все эти годы она часто вспоминала его, создав в своем воображении почти мифический образ этого человека. Осознание того, что она вскоре его увидит, заставляло Хлои чувствовать себя так, словно из реальной жизни она делала шаг в сюрреалистичный мир, где сны и кошмары никогда не смогут по-настоящему отпустить ее.

Во второй половине дня случилось две вещи. Во-первых, Хлои и Даниэль посмотрели три серии «Карточного домика». А во-вторых, журналисты под домом наконец-то разошлись. С наступлением сумерек они стали похожи на маленьких назойливых мушек, улетающих на поиски нового огня.

Телевизор сестры выключили около девяти. Хлои покопалась в до сих пор неразобранных коробках и нашла запасную зубную щетку и пижаму для Даниэль. От пижамы та отказалась и вместо этого взяла одну из черных спортивных маек Хлои. В без четверти десять она уже спала без задних ног на матрасе в гостевой комнате, который еще не успели положить на кровать, стоявшую разобранной у стены. Это заставило Хлои осознать, что после ухода Стивена этот дом может так и остаться необжитым, да и вряд ли она одна сможет его себе позволить.

Голова Хлои кипела идеями и тревогами, так что о сне речь не шла. В полном одиночестве она села за обеденный стол с бокалом вина и собиралась заново перебрать материалы дела, но потом передумала. До поимки Алана Шорта глупо было надеяться на какой-то прогресс.

Когда бокал опустел, она с удивлением обнаружила, что они с Даниэль прикончили целую бутылку. Пьяной она не была, но голова слегка кружилась. Лечь спать уже не казалось ей чем-то невозможным.

Она прошлась по дому, чтобы по установленной неделю назад традиции запереть все двери: переднюю, заднюю и боковую, ведшую в патио. Поскольку снаружи оставалось еще два телевизионных фургона, она посчитала нужным закрыть и жалюзи тоже.

У двери из кухни на веранду Хлои потянулась к шнуру, но ее рука замерла раньше, чем жалюзи успели закрыться. На веранде что-то было. Маленькая корзинка для пикника.

На секунду Хлои засомневалась, стоит ли ее подбирать. Может, какой-то репортер решил таким образом извиниться за назойливость? Или кто-то из полицейских, дежуривших у дома весь день, проявил заботу?

Нет, – она отбросила эту идею. - Копы предупредили бы заранее. А репортеры не стали бы рисковать идти через весь двор на глазах у полиции.

Тогда что было в корзине? И кто ее принес?

Наплевав на осторожность, Хлои быстро распахнула заднюю дверь, схватила корзинку, оглянулась, проверяя, не поджидает ли ее кто-то в засаде, и мгновенно вернулась в дом. Заперев двери и опустив жалюзи, она поставила корзинку на кухонный стол.

Нет смысла ждать или пытаться себя отговорить, – подумала она.

Затаив дыхание, она отдернула крышку корзинки. Внутри оказалось около дюжины печений. Шоколадных. Судя по виду и запаху, свежих и домашних.

В первую секунду Хлои решила, что кто-то хочет их отравить. Но это было бы слишком глупо и неправдоподобно. Она уставилась на печенья, как будто из них могла сложиться какая-то головоломка, и тут заметила листок бумаги, выглядывавший из-под пергамента на дне.

Она потянула листок за уголок и вытащила его на стол. Это оказался не просто листок, а конверт. Конверт, запечатанный золотистой наклейкой, такой же, как те, что появлялись в квартире Даниэль.

Очень медленно, будто там могла быть бомба, Хлои открыла конверт, изо всех сил стараясь держаться за самый край, чтобы после проверить его на отпечатки. Внутри, разумеется, была только маленькая записка. Три слова, но сколько смысла…

ЭТО НЕ КОНЕЦ.

На секунду Хлои застыла на месте, но тут же стряхнула оцепенение и пошла в спальню за набором для улик – тем же, который остался у нее с первых лет учебы в академии. Она знала, что на других письмах отпечатков не было, но хотела как-то себя успокоить.

Вскоре на кухонном столе расположилась маленькая лаборатория, и Хлои начала покрывать конверт и записку порошком. Как и предполагалось, на них ничего не было. Затем она проверила корзинку и даже пергамент под печеньем – тоже ничего.

Она встала и долго разглядывала нежданную посылку. Ей хотелось разбудить Даниэль, но после недолгих сомнений она решила, что не стоит. После всего, что пережила ее сестра за последние дни, ей нужно было хотя бы выспаться.

ЭТО НЕ КОНЕЦ.

Это уж точно, – подумала Хлои. Кто-то сумел пробраться в ее двор и поставить корзинку на крыльцо. Кто-то вторгся на ее частную территорию и подошел вплотную к ее дверям, чтобы подразнить ее запиской.

Нет, – со злостью сказала она себе. - Это однозначно не конец.

После нескольких часов сна Хлои решила рассказать Даниэль о корзинке с печеньем и записке. Корзинку и все содержимое она выбросила в мусорный бак у дома перед тем, как лечь спать, и оставила только письмо. Проснувшись в шесть утра, она перечитала его снова и сунула обратно в ящик прикроватной тумбочки.

Спустившись сделать кофе, она не удивилась, что сестра еще спала. Когда вода закипела, Хлои заглянула в гостевую комнату, и убедилась, что Даниэль там, спит и слегка похрапывает. Вот и хорошо, – подумала Хлои. - Ей нужен отдых после всего, что ей выпало пережить.

Хлои без аппетита съела легкий завтрак – овсянку с бананом – и пошла одеваться. Она ожидала, что встреча с Кларенсом Симмонсом будет приятной, но в то же время боялась ее.

Это потому, что ты ворошишь прошлое, – сказала она себе. - А это то же самое, что раскапывать могилу.

Она представила себя с лопатой у могилы матери, и на ее глаза навернулись слезы.

Она налила кофе в термос, взяла с холодильника самоклеящийся листок и нацарапала записку для Даниэль: Уехала к Симмонсу. Позвоню на обратном пути. Чувствуй себя как дома и НИКУДА НЕ ВЫХОДИ.

Она спешно вышла из дома и пошла к машине. Возле дома остался всего один телевизионный фургон, и никто не вышел оттуда при ее появлении. Рядом с фургоном стояла последняя полицейская машина. Офицер наблюдал за тем, как она села в машину, и даже помахал ей. Хлои помахала в ответ, радуясь, что цирк с журналистами закончился, но в глубине души зная, что вся эта история еще далека от завершения.

Хлои была на полдороги домой, когда позвонил Грин. На секунду она испугалась, что что-то случилось с Даниэль – что она сбежала из дома и попыталась уехать из города. Или что версия с Аланом Шортом развалилась, и все улики снова указывают на нее.

Она ответила на звонок, пока воображение не подсунуло ей варианты похуже.

- Хорошие новости? – спросила она с надеждой.

- Зависит от точки зрения, – сказал Грин. - Полиция Пайнкреста отправила офицеров по адресу Алана Шорта. Его не оказалось дома. И на работе он уже два дня не появлялся.

- Значит, новости все-таки плохие, – заключила Хлои. - Очевидно, он в бегах.

- Верно. Но, с другой стороны, это указывает на чувство вины. И вызывает подозрения. А что у тебя? Ты виделась с копом на пенсии? - Хлои сообщила Грину о своей миссии утром до отъезда.

- Да, но толку немного. Странно, но мне действительно стало легче после разговора с ним. Как будто закрыла главу. Но Симмонс абсолютно уверен, что мой отец виновен. Сказал, что у того были интрижки на стороне, и это давало ему мотив.

- По крайней мере, ты попыталась.

- Да уж. Спасибо, что держите в курсе. Вы уверены, что я больше ничем не могу помочь?

- Ты можешь как можно быстрее вернуться к сестре. Когда разлетится новость о поисках второго подозреваемого, репортеры могут снова нагрянуть с вопросами, типа: «Каково Даниэль гулять на свободе?» Считай это своим первым уроком по общению с прессой. Они не остановятся, пока история не закончится, будут рыть землю носом и выжимать максимум изо всех источников.

- Спасибо за совет, – сказала Хлои.

Откровенно говоря, она думала, что если кучка надоедливых репортеров – это худшее, с чем ей предстоит мириться до конца дела, то все не так уж страшно.

Но потом ее мысли вернулись к корзинке с печеньем и записке.

ЭТО НЕ КОНЕЦ.

По необъяснимой причине эта дурацкая записка звучала как мрачное пророчество.

Хлои пришла на встречу книжного клуба без трех минут шесть. Публичная библиотека Пайнкреста оказалась на удивление большой для городка таких размеров. Первый этаж двухэтажного здания был отведен, в основном, под детскую и подростковую литературу, и среди стеллажей с пестрыми обложками Хлои сразу заметила стрелки, указывавшие на лестницу в подвальный этаж, и таблички с надписью «КНИЖНЫЙ КЛУБ».

Следуя за стрелками, Хлои попала в уютный конференц-зал с дюжиной складных стульев, выстроенных полукругом посредине. На столике у стены стояли бутылки с водой и легкие закуски. Несколько участниц уже пришли, заняли места и вели оживленную беседу. Женщина, стоявшая у столика, заметила Хлои и пошла ей навстречу, расплываясь в улыбке.

- Здравствуйте, – сказала она. - Я Мэри Элдер, я организовываю книжный клуб.

- О, приятно познакомиться, – ответила Хлои.

Мэри Элдер на вид было под шестьдесят, так что двадцать лет назад они с мамой Хлои вполне могли встречаться в этом же самом книжном клубе.

- Я так рада, что вы пришли. Если вам нужен экземпляр книги, у нас есть запасные.

У Хлои не было книги, да и читать она ее не собиралась.

- Ой, спасибо, не нужно. У меня уже есть, но я забыла ее дома. Я прочла около половины.

- Отлично! Тогда угощайтесь закусками и выбирайте место, мы скоро начнем.

Но Хлои пропустила конец фразы мимо ушей – ее внимание было приковано к двери, где появилось знакомое лицо.

Рутанна Картвиль тоже заметила Хлои и застыла на пороге. На ее лице читался шок – казалось, будто она увидела привидение. Наконец, она взяла себя руки, вошла в зал и слегка кивнула Хлои в знак приветствия, а затем заняла стул рядом с группой из трех женщин.

Хлои направилась к закускам, чтобы дать участницам клуба вздохнуть спокойно и снова начать вести себя как обычно, без незнакомцев. Она наблюдала за тем, как сбивались вместе группки подруг. Когда Мэри Элдер заняла место на краю полукруга, Хлои поняла, что собрание официально началось.

Она взяла стакан воды и нашла свободный стул напротив Рутанны, чтобы приглядеться к ней получше. Поведение женщины ее настораживало – в какой-то момент она взглянула на Хлои чуть ли не с презрением, и было совершенно очевидно, что она не рада ее здесь видеть.

- Прежде чем мы начнем обсуждение книги, – начала Мэри, – я хотела бы представить вам нового члена клуба. Хлои… Не стесняйтесь, мы так делаем со всеми новичками… Итак, прошу любить и жаловать коренную жительницу Пайнкреста, недавно вернувшуюся домой, Хлои Файн!

В комнате повисла неловкая пауза. Никто не знал, как следует реагировать на ее появление. Все они наверняка читали заголовки новостей, а даже если и нет, то слышали что-то о ее прошлом. К тому же, она была самой молодой из присутствующих, а ближайшей по возрасту была женщина немного за тридцать.

Мари почувствовала напряжение и попыталась его сгладить. Стоило ей начать следующую фразу, как Хлои поняла, что библиотекарша неосознанно ей помогает.

- Я помню, как в этот клуб приходила мать Хлои, – сказала Мэри. - Она всегда умела ухватить самую суть книги, и с ней было очень весело. Хлои, я очень рада, что вы сегодня с нами, и надеюсь, что вы сможете сделать наши встречи намного интереснее, как и ваша мать.

- Я постараюсь, – сказала Хлои. Затем она обвела участниц взглядом и изобразила ностальгическую задумчивость. - Если не возражаете, я хотела бы спросить: кто еще из вас посещал клуб в одно время с моей мамой?

Хлои рассчитывала на то, что кто-то из женщин расчувствуется и начнет вспоминать. Она ненавидела играть на человеческих эмоциях, но могла поспорить, что после всех недавних новостей они легко поверят, будто она пришла в клуб, чтобы забыться и, возможно, услышать добрые слова о своей матери.

Это сработало.

Две женщины подняли руки. Рутанна Картвиль воздержалась.

- Я ходила в клуб вместе с Гейл, – сказала одна из них. - И Мэри права… Она обожала чтение. Ее посещали такие озарения, о каких я мечтать не могла. А иногда она приносила гренки и плавленый сыр, который сама делала, – было очень вкусно.

- О, боже, – отозвалась другая женщина, – а я и забыла о плавленом сыре Гейл Файн.

- Знаете, – сказала Мэри, - если я правильно помню, она была волонтером в библиотеке – приходила на пару часов в неделю и помогала детям, у которых были проблемы с чтением. Я могла бы поднять записи и проверить…

- Точно, помогала, – вступила в разговор Рутанна. Голос ее был мрачным, и она избегала смотреть на Хлои.

Да что с ней не так? – возмущенно думала та.

- Так я и думала, – сказала Мэри.

В комнате снова стало тихо. На этот раз напряженная неловкость достигла такой степени, что Рутанна не выдержала и встала. Она адресовала присутствующим извиняющийся взгляд, лишь на долю секунды встретившись глазами с Хлои.

- Извините. Мне надо выйти, – сказала она, попятилась из полукруга, затем развернулась и стремительно вышла из комнаты, забыв на стуле свою книгу.

- Прости, что спрашиваю, милая, – нарушила молчание женщина в возрасте, которая вспомнила о плавленом сыре, – но ты ее хорошо помнишь? Она кивнула в сторону дверей, намекая на Рутанну Картвиль.

- Не очень. Мы столкнулись на квартальной вечеринке в Левендер-Хиллс, и кое-что всплыло в памяти. Кажется, они с мамой иногда проводили время вместе. Мы с Даниэль смотрели мультики у нее в гостиной, и она жарила нам сосиски на гриле.

- Для Рутанны смерть твоей мамы стала большим ударом, – сказала Мэри. - Она полгода не ходила в клуб. Это было довольно неожиданно – никто не знал, что они были настолько близки. - Мэри прервалась и оглядела участниц клуба. - Мне очень жаль, милая. Я не знаю, как мы пришли к этой теме. Выглядит так, будто мы специально на тебя насели.

- Нет-нет, что вы, мне наоборот приятно. Вообще-то, если вы не против, я хочу задать еще один вопрос – вдруг, кто-то из вас сможет ответить.

Никто не кивнул, но и не стал перебивать.

- Перед смертью мама говорила что-то или подавала признаки того, что она напугана или в беде?

Было ясно, что для некоторых в этой комнате такой вопрос был уже чересчур. Женщины демонстративно уткнулись в свои книги, кто-то даже перечитывал заметки к дискуссии. Только Мэри Элдер и дама, которую Хлои про себя прозвала «Миссис Плавленый Сыр», остались вовлечены в разговор.

- Нет, не думаю, – сказала Мэри, и оглянулась на дверь, через которую только что вышла Рутанна. - Я… Ну, не знаю, уместно ли говорить о таком здесь и сейчас…

- Я понимаю, – сказала Хлои, чувствуя, что возможность ускользает. - Если бы я могла…

- Ходили слухи, – вмешалась «Миссис Плавленый Сыр». - О твоем отце. При всем уважении, ты же работаешь в ФБР? Полагаю, что бы я ни сказала, ты уже узнала это из архивов. В общем… Да, были слухи о том, что у твоего отца была другая женщина.

- Да, я знаю об этих слухах.

«Миссис Плавленый Сыр» тоже оглянулась на дверь. Она ничего не сказала, но ее жест был достаточно красноречивым.

Ходили слухи, что у твоего отца был роман с Рутанной Картвиль.

Пришел черед Хлои встать и попрощаться. Она посмотрела на Мэри Элдер с искренним раскаянием в глазах. Уже никто не поверил бы в то, что она пришла в книжный клуб, чтобы читать.

- Мне очень жаль, – сказала она. - Думаю, мне пора идти.

- Хлои… Выжди немного, – сказала Мэри напоследок.

О, можете не сомневаться, послезавтра я не приду, – подумала Хлои. По пути к двери ее посетила одна мысль – такая простая и такая невероятная, что, пожалуй, могла привести к прорыву.

Прежде чем уйти, она обошла полукруг сзади и взяла экземпляр «Острых предметов», который Рутанна оставила на своем стуле. Ее взгляд упал на листок бумаги, слегка выступавший из среза страниц.

- Я ей обязательно передам, – сказала Хлои.

Немногие женщины рискнули оторваться от книг, а те, кто все-таки осмелился, выглядели обеспокоенно и очень неловко. Хлои ушла, как могла быстрее, и прыгнула в машину, даже не проверяя, не дожидается ли Рутанна на парковке. Повинуясь чутью, она открыла книгу и согнулась над ней, чтобы хоть что-то увидеть в тусклом вечернем свете.

То, что она искала, нашлось в самом конце – одинарный листок из блокнота с парой заметок по книге. Почерк был четкий и вполне распознаваемый.

Сердце Хлои забилось чуть быстрее, она отложила книгу на пассажирское сидение и завела мотор. Она направлялась на работу, уверенная, что в такое время там ей никто не помешает.

Отъехав немного от библиотеки, она набрала Грина. Она чувствовала, что на этом этапе и с такими необоснованными догадками ей может понадобиться человек с опытом. Грин ответил сразу, с надеждой в голосе, но слегка отрешенно.

- Продуктивный день? – спросил он.

- Кажется, да, – ответила она. - Вы сейчас свободны?

- Ну, я только что закончил обедать с семьей. Что тебе нужно?

- Вы могли бы встретиться со мной в лаборатории в ближайшее время, пожалуйста? У меня есть кое-что стоящее проверки.

- Дай мне час. И только не пойми меня неправильно, но попытайся держать дистанцию между личным и профессиональным. Представь, что это не касается твоей сестры. Это все равно стоит проверки?

Хлои подумала о корзинке с печеньем на своем крыльце и коротком послании внутри.

Послании, написанном очень выразительным почерком.

- Абсолютно, – сказала она.

Хлои приехала в лабораторию раньше Грина. До конца часа, о котором он просил, оставалось еще пятнадцать минут, но Хлои решила не ждать, нашла себе свободный рабочий стол (во всей лаборатории сейчас работал всего один стажер, возился с какой-то перчаткой), и начала раскладывать свои находки. Она достала заметки Рутанны Картвиль из тома «Острых предметов» и положила их рядом с конвертом, где лежала записка из корзинки с печеньем.

Доставая записку из конверта, Хлои чувствовала себя так, будто переступает порог в новый мир, и дверь этого мира может захлопнуться за ней навсегда. Но она была не против. В этом новом мире она проводила анализ почерка не ради хорошей оценки, а ради результата. Ей предстояло применить все свои навыки, чтобы отмыть репутацию Даниэль раз и навсегда.

Она отсканировала оба образца и загрузила их на сервер со своего планшета. Затем она вывела оба изображения на экран для сравнения и, пять секунд спустя, была почти уверена, что нашла совпадения. Конечно, поскольку несмотря на изрядное количество привилегий она была всего лишь стажером, ей нужно было подтверждение Грина.

Дожидаясь своего куратора, она пыталась вообразить, зачем Рутанне Картвиль могло понадобиться слать Даниэль письма с угрозами. Если бы это был кто-то моложе, типа Катлин Сондерс, с которой они вместе учились в школе, в этом еще мог быть какой-то смысл. Но Рутанна была намного старше, ей было почти пятьдесят – столько же, сколько могло быть сейчас их матери, будь она жива.

Значит, есть какая-то причина, – думала Хлои. - Рутанна была достаточно близка с мамой, чтобы приглашать ее выпить по выходным и присматривать за нами с Даниэль. А насколько, в таком случае, она могла быть близка с нашим отцом?

Хлои уже была готова допустить мысль о том, что ее отец изменял матери именно с Рутанной. Это бы объяснило, почему та внезапно сбежала из книжного клуба, как только разговор зашел о родителях Хлои.

Она спрашивала себя, стоит ли пытаться поговорить с Рутанной лично, и уже хотела позвонить Даниэль, чтобы узнать, не помнит ли она чего-нибудь странного, связанного с этой женщиной, но тут в лабораторию вошел агент Грин.

- Что тут у нас? – спросил он, усаживаясь рядом с ней за стол.

Она быстро ввела его в курс событий прошедшего дня, от почти бесполезной беседы с Клэренсом Симмонсом до заметок, найденных в экземпляре «Острых предметов». Затем она посвятила его в эпизод с корзинкой с печеньем прошлым вечером.

- Хм, тот, кто ее принес, должен был все время наблюдать за домом, – сказал Грин слегка разочарованно. - Вероятно, этот человек знал, когда меняются дежурные офицеры, и улучил момент, чтобы пробраться к тебе во двор. Мне придется поднять этот вопрос в полиции Пайнкреста – их невнимательность недопустима.

- Да, но сейчас это не самое важное. Смотрите… Я отсканировала заметки Рутанны Картвиль и сравнила их с запиской из корзинки.

Она указала на экран планшета с образцами.

- По моим подсчетам, есть как минимум четыре сходства в почерке, которые позволяют говорить о совпадении. Самое очевидное, пожалуй, это то, как она заканчивает отдельно стоящие «Е».

Она приблизила картинку на экране, показав Грину сначала «НЕ» во фразе «ЭТО НЕ КОНЕЦ», а потом заголовок заметок, гласивший «РАЗВИТИЕ И СТРАХ».

Грин едва заметно улыбнулся и кивнул.

- А какое второе самое явное сходство? – спросил он, проверяя ее.

Несмотря на волнительность момента, Хлои не возражала против этого мини-экзамена. Вопросы Грина помогали ей сосредоточиться и отстраниться от личной составляющей дела.

- Я бы сказала, что либо вытянутые заглавные «О», либо наклон вертикальной черты в «Т», – сказала она, указывая на соответствующие буквы в тексте.

- Рад объявить, – сказал Грин, – что, хотя потребуется дополнительный анализ, этого достаточно, чтобы выдвинуть Рутанне Картвиль обвинения в угрозах твоей сестре. Только, боюсь, это пока никак не связано с виновностью либо невиновностью Даниэль. Тем не менее… отличная находка.

- И когда мы сможем что-то предпринять? – спросила Хлои.

- Вечно ты рвешься в бой, – хмыкнул Грин. - Я позвоню Джонсону и расскажу ему об этой детали. Тот факт, что последняя записка была отправлена, когда Даниэль находилась под следствием по делу об убийстве, играет против мисс Картвиль. А пока я буду звонить, тебе лучше ехать.

- Куда ехать?

- Туда, где живет эта женщина. Вы же соседки, верно? На основании анализа почерка мы можем вызвать ее на допрос, а если захотим по-настоящему надавить, то выдвинем обвинения во вмешательстве в федеральное расследование. Серьезно, Файн… Отличная работа.

Хлои приняла комплимент, но отложила радость на потом. Она уже представляла себе карту Левендер-Хиллз: Даниэль сидела дома одна в ожидании новостей, а через две улицы и полквартала от нее Рутанна Картвиль у себя дома, возможно, сочиняла новую записку.

Эта картинка была иррационально пугающей и злила Хлои.

- Да, – сказала она, выключая планшет и вставая из-за стола. - Пора вывести ее на чистую воду.

Хлои наблюдала за Рутанной сквозь одностороннее стекло. Женщина была похожа на наказанную собаку, которую загнали в клетку, и она больше не знает, кому доверять. В какой-то момент Хлои даже стало по-человечески ее жалко – очевидно, Рутанна Картвиль не планировала провести и минуты своей привилегированной жизни в допросной. Она оглядывалась по сторонам, будто попала в другое измерение.

С ней в комнате было двое мужчин: коп, стоявший у двери со скрещенными руками на груди и детектив полиции Пайнкреста по фамилии Петерсон. Их присутствие нервировала Рутанну еще больше – в конце концов, к ней домой пришли Хлои с Грином, и теперь она ожидала увидеть хоть одно знакомое лицо.

- Когда я смогу с ней поговорить? – спросила Хлои.

- Никогда, если не возникнет неотложной необходимости, – сказал Грин. - Подумай сама… Она попытается использовать свое знакомство с твоей матерью против тебя. Может, у нее хватит ума пустить в ход все средства защиты, и она попытается заставить тебя снова почувствовать себя ребенком, той маленькой девочкой, которая смотрела мультики у нее в гостиной.

Хлои кивнула. Она и сама предвидела такой вариант, но нервничала меньше, чем можно было ожидать. До этого она вела допрос дважды, в рамках учебы. До сих пор она была уверена, что один раз был подстроен – вместо подозреваемого сидел актер, на котором она должна была оттачивать навыки. И все же, она чувствовала уверенность в себе и не сомневалась, что могла бы расколоть Рутанну Картвиль, если бы ей позволили.

Они с Грином наблюдали за Петерсоном, который, впрочем, отлично справлялся с допросом. Он не был ни слишком жестким, ни агрессивным, но каждое его слово звучало веско и серьезно.

Когда он подвинул к Рутанне распечатку отсканированных образцов почерка, та попыталась сохранить равнодушное лицо, но вышло из рук вон плохо.

- Нам доподлинно известно, что один из этих образцов принадлежит вам, – сказал Петерсон. - А результаты анализа наталкивают на мысль о том, что вам принадлежат оба. Хотите угадать, какой из них какой?

Рутанна указала пальцем на правую половину листка.

- Это мои записки для книжного клуба. Они лежали в моей книге.

- Верно, – подтвердил Петерсон. - А как насчет этого? Короткая фраза – «ЭТО НЕ КОНЕЦ» – что она означает?

Рутанна покачала головой.

- Я не знаю. Она не из моих заметок.

- О, это мне известно, – сказал Петерсон. - Понимаете ли, эту записку вчера вечером подбросили Даниэль Файн, в дом ее сестры. И, поскольку вы и сами наверняка видите сходство почерка, мы решили спросить о ней у вас.

- Да, вижу. Но я ее не писала.

Петерсон кивнул и дал ей другой листок бумаги. Сквозь стекло было плохо видно, но Хлои разобрала, что это фотография Мартина Шилдса.

- Вам знаком этот мужчина? – спросил Петерсон.

Рутанна кивнула.

- Да. Он был на квартальной вечеринке в Левендер-Хиллс на прошлой неделе. Он подрался с женихом Хлои Файн.

- А вы знали, что его нашли мертвым несколько дней назад?

- Нет, не знала. Одна подруга услышала об этом и рассказала мне.

- Вы когда-нибудь видели мистера Шилдса до вечеринки?

- Нет, сэр.

Хлои внимательно следила за Рутанной. Ее лицо можно было помещать в пособие по нервным тикам. Когда она говорила правду, ее облегчение становилось очень явным, но когда лгала, ее ответы становились быстрыми и короткими, а лицо напрягалось, будто она чувствовала неприятный запах.

- А вы говорили с ним на вечеринке?

- Кажется, нет. Не больше, чем «привет» и «приятно познакомиться».

Петерсон откинулся на спинку стула и понимающе кивнул. Хлои подумала, что он был настоящим мастером своего дела. Сейчас он прикидывался, что и сам не понимает, зачем они притащили сюда эту несчастную, ни в чем не повинную женщину и задают ей дурацкие вопросы.

- Ладно, пойдем дальше… Насколько я понял, вы знали Хлои Файн и ее сестру с детства. Вы дружили с их матерью?

- Да, какое-то время. Не очень близко, но иногда мы выпивали вместе.

- А девочки смотрели мультики у вас в гостиной, пока вы с их матерью сидели на веранде, так?

- Точно, – сказала Рутанна. По ее лицу было видно, что ей не нравилось, куда идет этот разговор.

- Вы помните, о чем вы с ней говорили?

Рутанна скривилась и помедлила перед ответом.

- Да ни о чем особом. Наверное, о работе. Жаловались друг другу на начальников, мужей и так далее.

- Миссис Файн была счастлива в браке?

Рутанна явственно поморщилась и съежилась на стуле.

- Думаю, не всегда.

- А вы поддерживали ее в такие времена? Может, она приходила к вам на веранду и просила поговорить?

- Нет.

- Почему нет?

- Извините, – сказала Рутанна, - но к чему вы это спрашиваете?

Теперь поморщился Петерсон – ему не понравилось, что его перебили. Он снова подтолкнул к ней образцы почерка.

- Я просто пытаюсь понять, зачем кому-то понадобилось слать подобные записки Даниэль Файн. Видите ли… Эта – не первая. У нас есть еще минимум пять записок, чтобы сравнить с ними ваши заметки из книжного клуба. И, должен предупредить, мисс Картвиль… Судя по первому сравнению, мы много чего найдем.

- Я не писала эту записку, – произнесла Рутанна, с трудом сдерживая слезы и не глядя на листок.

- Вы уверены? – спросил Петерсон. - Дело в том, что… Эту записку подбросили Даниэль тогда, когда она находилась под следствием по делу об убийстве. Получается, это не просто записка с угрозой, а вмешательство в федеральное расследование. За это полагается немаленький штраф и даже, возможно, тюремный срок. Если бы автор записки сейчас сознался и принес официальные извинения Даниэль Файн, то дело можно было бы замять. Так что, позвольте спросить вас еще раз, пока ситуация не вышла из-под контроля… Это вы написали последнюю записку и те, что были раньше?

Рутанна всхлипнула и, казалось, сама удивилась звуку вырвавшемуся у нее из горла. Нервным жестом она смахнула со стола бумаги, которые показывал Петерсен.

- Да, – сказала она. - Я отправляла записки.

Петерсона дал ей секунду, чтобы перевести дух, и надавил снова:

- Вы можете объяснить мне, почему?

Рутанна покачала головой.

- Я повела себя, как последняя стерва. Эта девчонка никогда мне не нравилась, а тут она вдруг вернулась в Пайнкрест, после того как не сумела больше нигде задержаться, и это мне напомнило…

В этот момент Рутанна наконец взяла себя в руки, выпрямила спину и обернулась к стеклу.

- Хлои там? – спросила она Петерсена. - Хлои, прости меня. И Даниэль передай. Я сожалею об этих записках. Это было глупо и незрело…

- Ладно, хватит, теперь попробуйте проследить за ходом моей мысли, – оборвал ее Петерсен. - Вы утверждаете, что посылали эти записки Даниэль по пустяковым причинам. Каким же? Может, ревность? Или она вам просто не нравится? Если честно, мне плевать. Вы уже признались, остальное неважно. Однако… в мои обязанности входит находит причинно-следственные связи. Вы были знакомы с матерью Хлои и Даниэль Файн – Гейл Файн – а семнадцать лет спустя начала отправлять Даниэль записки – странно, верно? Понимаете ли, мы только что выяснили, что согласно одной из версий, у Эйдена Файна была любовница. Кто – неизвестно, но, возможно, это могла бы быть женщина, дружившая с его женой. Чем не повод исподтишка узнать больше о нем и его расписании..?

- Нет, это чушь, – сказала Рутанна быстро и слегка испуганно, но Хлои не могла понять, лжет она или нет.

- Хорошо, я вам верю, – сказал Петерсен, хотя Хлои показалось, что Рутанна его не убедила. - Вы помните, где вы были в день, когда была убита Гейл Файн?

- Я была дома. Я помню, как мне позвонили, но не помню, кто. Мне сказали, что Гейл мертва, что муж на пути в тюрьму, а девочек забрала бабушка.

- Тогда я спрошу вот что, – сказал Петерсен. - Все это случилось в Пайнкресте – убийство, переезд девочек к бабушке с дедушкой… ваша дружба с их матерью. Сколько вы прожили в Пайнкресте?

- Почти полжизни, – ответила Рутанна. - Я переехала в Пайнкрест из Бостона с первым мужем. Когда мы развелись, я чуть было не перебралась в Балтимор, но пока подыскивала там жилье, познакомилась с мужчиной из Пайнкреста. Мы поженились и купили там дом, так я и осталась.

- Но вы с мужем… со вторым мужем больше не вместе?

- Да, мы развелись в прошлом году. Он переехал в Техас и оставил дом мне.

- И тогда вы начали посылать записки Даниэль Файн?

Рутанна отрицательно помотала головой.

- Я начала примерно полгода назад.

- И у вас не было серьезной причины?

- Нет.

Она лжет, – подумала Хлои.

По другую сторону стекла Петерсон встал и посмотрел на допрашиваемую сверху вниз.

- Мне нужно кое-что проверить, – сказал он. - Думаю, если речь идет только о записках, то я легко вытащу вас отсюда. Держитесь, ладно? Вас скоро отпустят.

Облегчение на лице Рутанны было таким красноречивым, что сомнения Хлои рассеялись. Она что-то скрывает.

Петерсон вышел из допросной и вошел в маленькую наблюдательную комнату к Хлои и Грину.

- Значит так, – сказал он, – она лжет напропалую. Только я не могу понять, о чем именно.

- Она знает больше, чем говорит, – сказала Хлои.

- Однозначно, – согласился Петерсон.

- И мне кажется, она знала твоего отца гораздо ближе, чем прикидывается, – добавил Грин. - Либо его, либо твоих бабушку с дедушкой.

- Что, если она знает, как на самом деле погибла моя мама? – спросила Хлои. - У нее могут быть ответы на все вопросы…

У Грина в кармане зажужжал телефон, и он потянулся за ним. Прочитав сообщение, он поднял глаза на Хлои.

- Все может быть, – сказал он. - А пока, если хочешь, мы можем начать искать их сами. Мне сообщили, что ордер на обыск ее дома уже подписан.

Хлои смотрела на безобидную с виду женщину по другую сторону стекла. Она почти не помнила ее из детства, но хорошо помнила, как сидела перед ее телевизором вместе с Даниэль.

Неужели у Рутанны уже тогда были секреты?

Хлои повернулась к двери, слегка улыбаясь. Грин спешно поблагодарил Петерсона за хорошую работу и последовал за ней. Хлои не была уверена, но ей казалось, что ему хотелось разгадать эту тайну не меньше, чем ей.

Они поднялись на крыльцо Рутанны в сумерках, в конце позднего летнего вечера, когда на горизонте тонкой красной полосой догорал закат. Грин мастерски взломал замок и поддел щеколду, и, к восхищению Хлои, меньше чем через двадцать секунд они переступили порог.

В доме был сверхъестественный порядок и пахло смесью лимона и ванили. Он был небольшим в сравнении с другими домами по этой улице, но довольно красивым внутри. Передняя дверь открывалась в маленькую прихожую с высокими потолками, а оттуда выходили две других двери: правая – на кухню, а левая – в гостиную.

Хлои держалась рядом с Грином, пока не зная, что искать. Если она знает правду о маме, то в каком виде может храниться эта правда? Что у нее может быть, кроме, собственно, знаний?

- Можешь предположить, что твоя мама могла оставить в этом доме, пока они дружили? – спросил Грин.

- Нет. Я ее вообще почти не помню.

- Ладно. А что, исходя из наших знаний и наших ожиданий, ты бы стала искать в первую очередь?

- Ели мы хотим немедленных ответов, то, не знаю… – задумалась Хлои. - Можем поискать ноутбук – думаю, его стоит забрать. Может, какие-нибудь документы или чеки. Или… Не знаю. Можем прочесть ее имейлы. Лучше всего был бы телефон, но он с ней в участке.

- Даю тебе десять минут, чтобы самостоятельно тут осмотреться, – сказал Грин, а сам достал мобильный и начал листать список контактов. - Я пока позвоню Петерсону и мы подумаем, как изъять у нее телефон. По сути, мы должны выдвинуть какие-то обвинения, но на данном этапе это будет непросто.

Хлои в который раз оценила усилия Грина – он делал все, чтобы дать ей возможность учиться самой. С максимальным вниманием она стала шаг за шагом обходить дом Рутанны. Бегло осмотрев гостиную, она заметила ноутбук на краю орехового кофейного столика. Хлои решила попытать счастья и открыла его, но ее тут же остановил экран с полем для пароля. Нахмурившись, она пошла дальше.

В коротком коридоре был только шкаф для верхней одежды, ванная и лестница наверх. Поднявшись, Хлои оказалась в другом коридоре, где была еще одна ванная и две спальни. Первая спальня оказалась совсем тесной и забитой коробками, которые навели Хлои на мысль о том, что Рутанна собиралась уехать из Пайнкреста. В коробках лежали книги, кофе-машина, нераспакованные рулоны туалетной бумаги, тампоны, ватные палочки и прочие туалетные принадлежности. Кроме того, нашлась пара коробок со сложенной одеждой.

Хлои покинула импровизированную кладовую и прошла в другую спальню. Тут явно спала хозяйка – по центру безупречно чистой комнаты стояла двуспальная кровать, в правом углу – небольшой письменный стол с книгами и планшетом, у стены – полки с бумагами, корреспонденцией и прочими мелочами.

Там Хлои нашла запас таких же конвертов с маленькими золотыми печатями, как те, что получала Даниэль. Она просмотрела их все, предполагая, что Рутанна могла писать записки заранее, но там были только чистые листы.

Под столом обнаружился шкафчик-картотека. Маленький, из плотно сплетенной лозы, с фигурными бронзовыми ручками, он был больше похож на декоративный, чем на реально используемый. Хлои опустилась перед ним на колени и вытащила первый из двух ящичков, в котором оказалось несколько разрозненных снимков Рутанны с каким-то незнакомым Хлои мужчиной, вероятно, одним из ее мужей. Судя по одежде, фотографиям было не больше десяти лет. Засунув руку поглубже в ящик, Хлои выудила оттуда потертый фотоальбом коллекционного типа, где на страницу помещались одна-две фотографии.

Она открыла его и чуть не выпустила из рук.

В первом кармашке лежала фотография ее родителей. Мама широко улыбалась, а отец целовал ее в щеку. Дрожащими руками Хлои перевернула страницу. На следующем фото тоже был ее отец – он не смотрел в камеру, следуя взглядом за жестом маленькой девочки рядом с ним.

Это либо я, либо Даниэль, – подумала Хлои. Она видела достаточно своих детских фотографий, чтобы узнать золотистые кудряшки.

- Какого черта? – спросила она вслух.

Листая альбом, она нашла еще три фотографии своей семьи. Мама была только на одной из них, а вся коллекция была явно посвящена отцу. Перевернув еще очередную страницу, Хлои будто совершила путешествие во времени. На фотографии снова был ее отец, но старше. У него была седина в волосах и усталые глаза. Больше того, эта была селфи, а на фоне виднелась потрескавшаяся бетонная стена, выдававшая камеру или еще какое-то тюремное помещение.

Здесь ему не меньше сорока, – подумала Хлои. - О, боже, фото свежее. Возможно, совсем свежее.

Потом были еще два недавних фото, и каждое ранило Хлои все больше и больше. Ей было неприятно это признавать, но она с трудом сдерживала слезы. Да, они с Даниэль приняли осознанное решение притворяться, что его больше не существует, но только после того, как он начал игнорировать их. Видеть, как он до сих пор шлет фотографии какой-то малознакомой женщине… Это было за гранью.

Хлои закрыла альбом и взялась за нижний ящик, в котором не было ничего, кроме старой сувенирной картонной коробки с хлипкой декоративной защелкой. Хлои впопыхах сломала ее пополам и заглянула внутрь. Там лежали несколько сложенных пополам листов бумаги, а поверх них – мобильный телефон модели трех-четырехлетней давности. Хлои наудачу включила его и, ожидая, пока он загрузится, взяла наугад один из листков.

Это оказалось письмо примерно на полстраницы, написанное тонким наклонным почерком. Не читая, Хлои сразу взглянула на подпись. Увидев имя своего отца, она тихо вскрикнула.

Если раньше Хлои казалось, что Рутанна в допросной была похожа на побитую собаку, то теперь, когда она вынуждена была снова наблюдать за развитием событий из-за стекла, она сама себя чувствовала собакой. Гончей, которую посадили на цепь, но которой очень хотелось рвануться к хромому кролику в другом конце двора и перегрызть ему горло.

Еще хуже было то, что она осталась в наблюдательной комнате одна, а Грин присоединился к Петерсону в допросной. Двое мужчин стояли друг напротив друга у стола, как бы зажав Рутанну с обеих сторон. Под мышкой у Грина был большая папка для документов, и Рутанна не сводила с нее глаз.

В этот раз Петерсон не терял времени на любезности. Она нагнулся над столом, сократив дистанцию до Рутанны.

- Я спрошу вас последний раз… Хорошо подумайте, прежде чем ответить, – сказал он. - В последние двадцать лет у вас был роман с Эйденом Файном?

Рутанна была не в состоянии отвечать. Ее губы дрожали, а взгляд был намертво прикован к папке. Хлои почти не сомневалась, что та понимала, что они нашли.

В конце концов Рутанна медленно кивнула. Грин открыл папку и стал по очереди вынимать и раскладывать на столе ее содержимое: письма и фотоальбом.

- Все они адресованы женщине по имени Рути, – сказал Грин. - Полагаю, это сокращение от «Рутанна». Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Рутанна покачала головой.

- Они написаны мне.

- Как долго вы поддерживали с ним связь? – спросил Грин.

- Около десяти лет, – ответила Рутанна. Она замолчала, пытаясь справиться с эмоциями и удержаться от истерики, которая явно подступала. Наконец она заставила себя поднять глаза на Петерсена и Грина. Осознав, что ее разоблачили, она испытала что-то вроде облегчения, обмякла на стуле и смотрела на мужчин с сонным интересом.

- А что насчет вашего романа? Сколько он длился?

- Месяцев восемь до того, как…

- До чего? – подтолкнул Петерсен. - До убийства Гейл Файн?

- Да, – сказал Рутанна, будто плюнула ядом.

- Итак, мы установили, что у вас действительно был роман с Эйденом Файном, – заключил Петерсон. - Есть еще что-нибудь, в чем вы бы хотели сознаться?

Рутанна задумалась секунд на пять. Хлои было ясно, что она пытается понять, сколько на самом деле известно мужчинам перед ней. В итоге она решила промолчать.

- Ваше молчание будет занесено в протокол, – раздраженно сказал Петерсон. - А я задам вам простой вопрос: вы имели какое-то отношение к смерти Гейл Файн семнадцать лет назад?

- Нет.

- Вы уверены? Может, ваши чувства к Эйдену стали сильнее… и вам захотелось быть не просто любовницей? А избавиться от Гейл Файн было кратчайшим путем к желаемому?

Хлои по другую сторону стекла сжималась в комок с каждым следующим вопросом. Она понимала, что с такой реакцией ей никак нельзя было идти в допросную, и она была благодарна Грину за то, что он настоял, чтобы она осталась снаружи.

- Нет, нет! – вскрикнула Рутанна, но даже сквозь стекло Хлои видела, что что-то в ней вот-вот сломается.

Похоже, Грин тоже это заметил. Он применил высокоэффективную тактику и увел допрос в другую сторону. Всего на минуту.

- Ладно, тогда у нас есть еще один вопрос: вы знакомы с человеком по имени Алан Шорт?

Этот вопрос потряс Рутанну до глубины души. Все эмоции мигом исчезли с ее лица. Она выдала себя. Теперь она могла лгать сколько угодно, но ее реакция на вопрос была лучшим ответом.

- Нет.

- Мне показалось, что вас потрясло упоминание этого имени, – сказал Петерсон. Он обернулся к Грину и добавил: - Хотите показать, что еще лежит у вас в папке, агент Грин?

Грин сунул руку в папку, но не успел даже вытащить последнюю улику, когда Рутанна заговорила:

- Да, я его знаю. Мы недолго встречались, и он…

Она остановилась, не зная, как продолжать. У нее внутри назревал взрыв.

- Он что? – спросил Грин. - Он был знаком с Мартином Шилдсом? И, раз уж на то пошло, вы были знакомы с Мартином Шилдсом? Я имею в виду, до квартальной вечеринки. Я спрашиваю потому, что кровь Алана Шорта была найдена под ногтями Мартина. Сложите два и два, миссис Картвиль. Ну же…

Из груди Рутанны вырвался дикий утробный рев – Хлои никогда такого не слышала. Когда женщина снова смогла говорить, у нее получилась смесь крика и рыданий. Она вскочила со стула так резко, что Петерсон потянулся к пистолету на поясе.

- Я должна была от нее избавиться! Мы решили, что повесить на нее убийство будет проще всего!

- Избавиться от кого? – спросил Петерсон.

Рутанна еще не ответила, но Хлои уже знала, к чему все идет. Деталь за деталью, история сошлась у нее в голове, как пазл, и ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не побежать в допросную и не сломать Рутанне шею.

- Даниэль! Она не могла быть здесь, когда он вернется. Я должна была выжить ее отсюда…

- Когда он вернется? – переспросил Петерсон. - Я не понимаю.

- Когда Эйден выйдет из тюрьмы. Его должны выпустить условно-досрочно через два года. Я должна была все приготовить к его возвращению. Он тоже этого хотел. Мы спланировали это вместе, понимаете? Нужно было избавиться от всех помех. От всех следов прошлого… включая Даниэль. Потому что, когда она начала копаться в истории матери… звонить в библиотеку… у меня началась паранойя. Я посылала ей записки, чтобы напугать.

- Вы наняли Алана Шорта, чтобы тот убил Мартина Шилдса? – спросил Грин.

- Нет. Он сам вызвался. Мне пришлось его немного поуговаривать ближе к делу, но он был рад мне помочь.

- Господи… – пробормотал Петерсон. - То есть, вы хотите сказать, что мужчина, с которым вы сейчас встречаетесь, убил Мартина Шилдса?

Рутанна открыла рот, но из него опять вырвались только рыдания. Она рухнула на стул и кивнула.

- Да. А Мартин поцарапал его в драке. Через всю щеку.

- Где он сейчас? – спросил Петерсен, доставая телефон.

Но тут его озарило. Ему в голову пришла та же мысль, что и Хлои тридцатью секундами раньше. Он вернулся к столу, уже не заботясь о местонахождении Алана Шорта.

- Семнадцать лет назад… у вас был роман с Эйденом Файном. Вы это сделали, так? Вы убили Гейл Файн, столкнув ее с лестницы. А сейчас, семнадцать лет спустя, вы не смогли убить снова. Поэтому вы посылали записки с угрозами, чтобы спугнуть Даниэль. А когда это не сработало, нашли какого-то идиота, чтобы он сделал это за вас…

Рутанна выглядела жалко, отказываясь признать вину. Ее несчастный вид – такой, будто это она была жертвой, взбесил Хлои. Она больше не могла на это смотреть. Со слезами, текущими по щекам, она выбежала из наблюдательной и через несколько шагов распахнула дверь в допросную. Она нацелилась прямиком на Рутанну, но ее мгновенно остановил Грин.

- Подумай о том, что ты делаешь, – сказал он.

Хлои услышала его краем уха.

- Скажи это! – сказала она твердо, но на удивление спокойно. - Скажи, что ты сделала. Признавайся, больная стерва!

Взгляды Хлои и Рутанны встретились. Хлои увидела подлинную тоску и сожаление на лице женщины, и от этого у нее скрутило живот.

- Ты пошла в кино с подружкой, а Даниэль в парке играла в футбол. Твоя мать была на работе. Он меня пригласил. Она вернулась раньше из-за приступа мигрени и застала нас. Мы начали ругаться, я столкнула ее с лестницы. Я по сей день не знаю, нарочно я это сделала или…

Хлои сделала шаг вперед, но Грин встал у нее на пути.

Успокойся, – сказала себе Хлои. - Успокойся, или пропустишь развязку…

- Мы решили сказать, что это он сделал, и что это был несчастный случай. Непроизвольное убийство. Он спас меня от тюрьмы – так нам тогда казалось. Только убийству дали вторую степень, а это более суровый приговор. Но он все равно пообещал вернуться ко мне, когда выйдет на свободу. Мы должны были снова быть вместе. Он писал мне письма из тюрьмы… У вас тут не все, – она хлопнула рукой по столу с бумагами.

Хлои опять невольно подалась вперед. Ей пришлось до крови закусить губу, чтобы не заорать. Грин аккуратно оттолкнул ее назад и обернулся к Петерсону.

- У нас чистосердечное признание, – сказал он. - Вы дальше справитесь?

- Кончено, – сказал Петерсон, все еще слегка ошарашенный.

Грин вывел Хлои в коридор, а оттуда – в наблюдательную комнату, пока никто больше не увидел, в каком она состоянии. Она вытерла глаза и сделала все, что было в ее силах, чтобы успокоиться. Сквозь стекло было слышно, как Петерсон зачитывает Рутанне права.

- Простите, – сказала Хлои. - Простите, пожалуйста… Я просто не могла стоять здесь и…

- Ничего страшного, – сказал Грин. - Тут есть и моя вина – нельзя было подпускать тебя так близко. Но сейчас ты должна сказать мне честно: ты справишься? Ты можешь закончить это дело вместе со мной?

- Закончить?

- Да, – сказал Грин. - Если чувствуешь в себе силы, поедешь на задержание Алана Шорта за убийство Мартина Шилдса.

Мысль об этом заставила Хлои собраться и взять себя в руки. Ей напомнили, что она стала частью этого расследования не только из-за личных связей. Даже после всех шокирующих откровений, вылетевших изо рта Рутанны Картвиль, Хлои должна была довести дело до конца.

- Да, – сказала она, и не соврала. - Я в порядке. Когда едем?

- Как только получим адрес, – сказал Грин, махнув рукой в сторону стекла.

Они оба смотрели на то, как Петерсон заканчивал читать права женщине, которая семнадцать лет спустя призналась в убийстве матери Хлои.

Сидя на пассажирском месте в машине Грина, Хлои решила написать Даниэль. Позвонить, конечно, было бы лучше, но она не была уверена, что сможет сдержаться и не заплакать. Учитывая, что они ехали на задержание убийцы Мартина, Хлои не хотелось, чтобы агент Грин видел, как она теряет самообладание второй раз за последний час.

Рутанна дала им адрес Алана почти сразу после того, как ей выдвинули обвинения в убийстве Гейл Файн. Больше того, она рассказа все подробности их плана. После убийства Алан отсиживался в мотеле «Супер-8» в городке Мейсвиль, крошечной точке на карте между Пайнкрестом и Балтимором. Он зарегистрировался под вымышленным именем и платил наличными. Согласно плану, по словам Рутанны, сразу после вынесения приговора Даниэль по делу Мартина, они должны были сбежать в родной город Алана, Шарлотсвиль в Вирджинии.

Все это, разумеется, не могло вместиться в одно сообщение, поэтому Хлои написала кратко и по делу: Буду поздно. Нашла кучу ответов и, думаю, сегодня закрою дело. Расскажу, когда вернусь. С тебя скоро снимут обвинения.

Ответ пришел быстро, как раз когда на обочине дороги замаячила вывеска «Супер-8». Впереди ехали две патрульных машины полиции Пайнкреста с детективом Петерсоном в одной из них. Никто не включал мигалки и не превышал скорость – они вовсе не хотели спугнуть Алана Шорта.

На стоянке мотеля агент Грин свернул к обочине, припарковавшись рядом с офисом, а патрульные машины объехали здание вокруг и практически скрылись из виду.

- Тебе со мной нельзя, иначе Джонсон мне голову откусит, – сказал Грин Хлои. - Но я хочу, чтобы ты участвовала. Он достал телефон и набрал ее номер. - Ответь и слушай. Я положу его во внутренний карман пиджака. Прости, не самые высокие технологи, но приходится обходиться тем, что есть.

Хлои приняла вызов и поднесла телефон к уху. Грин вышел из машины и быстрым шагом прошел к приемной. Хлои слышала, как он поздоровался с женщиной за стойкой и объяснил ей, что сейчас будет происходить. Без лишних вопросов и суеты та дала ему ключ от номера Шорта.

Тем временем на другом конце парковки Петерсон вышел из машины и медленно пошел к открытому коридору, соединявшему все номера. Когда он оказался под козырьком входа в коридор, трое офицеров последовали за ним. Они шли цепочкой, один за другим, держа руки на открытых кобурах.

Грин вышел из приемной, притворяясь обычным постояльцем. Если бы кто-то его увидел, то решил бы, что он просто снял комнату на ночь. Он пошел в направлении Петерсона и копов, те двинулись ему навстречу, и все они встретились у двери номера 206.

В трубке Хлои услышала, как Грин считает:

- Раз… два… три.

То, что произошло дальше, не было похоже на киношный боевик. Грин не стал выбивать дверь, он просто вставил ключ в замок. Петерсон и офицеры заняли позиции на флангах – по двое с каждой стороны за Грином, и затем они вошли в комнату.

С этого момента Хлои могла только слушать. Вдруг из динамика ее телефона раздались громкие звуки.

- На пол, мистер Шорт! – крикнул кто-то.

- Что за..? – послышался другой голос, очевидно, Шорта.

- Вы арестованы за убийство…

- Держать руки на виду!

- На пол, живо!

Потом установилась тишина, но даже через телефон чувствовалось, что что-то не так. Тишину нарушил крик Петерсона:

- Пистолет!

Затем Хлои услышала три выстрела. Кто-то вскрикнул, и сразу же раздался грохот, похожий на раскат грома.

Кто-то упал, – подумала Хлои. - Или дверь хлопнула.

- Я ранен, – сказал кто-то. - Просто царапина.

- Черт. Где он?

- Не знаю, – сказал другой голос, очень похожий на Грина.

Хлои подвинулась на край сидения, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

Кого-то подстрелили, – думала она. Но Шорт, очевидно, жив и прячется в ванной. Какая еще дверь могла так хлопнуть?

У Хлои включился инстинкт. Она отложила телефон и медленно выбралась из машины. Посмотрев направо, на окна приемной, а затем налево, на угол мотеля, едва освещенный неоновой вывеской «Супер-8», Хлои быстро подошла к углу. В темноте невозможно было ничего различить, но она услышала какой-то шорох. Она пошла дальше по темному тротуару за мотелем и разглядела какое-то движение впереди. Затем до нее донесся приглушенный крик:

- Выходите немедленно, мистер Шорт, или мы выломаем дверь. Вы ранили копа. Что бы вы сейчас ни сделали, будет только хуже.

Хлои сообразила, что она видит, и поторопилась туда. Ее догадка оказалась верной: Алан Шорт пытался сбежать через маленькое окошко в ванной. Он с трудом туда пролез и был уже на полпути вниз, доставая до земли левой рукой.

У Хлои не было оружия, поэтому, заметив пистолет в правой руке Шорта, она засомневалась, но только на секунду. Быстрыми тихими шагами она пошла вперед, прижимаясь к стене, и, когда Шорт услышал ее, была всего в паре метров от него.

Он попытался нацелить на нее пистолет, но начал скользить сквозь оконную раму. Позади него послышался треск падающей двери ванной.

Пользуясь его замешательством, Хлои сократила расстояние и хуком справа попала Алану Шорту в висок. Он выпал из окна на тротуар. Хлои тут же наступила ему на правую руку, он выпустил пистолет, а она тут же обрушилась всем весом ему на спину. Впившись коленом в центр его спины, Хлои заломила обе его руки назад.

Преступник взвыл от боли и попытался вырваться, но она использовала такой захват, что любое его движение только ухудшало положение.

За углом послышался топот, и Хлои с облегчением увидела, что к ней бегут Петерсон и Грин. Ее куратор победно ухмылялся.

- Я накричу на тебя за то, что вышла из машины, но позже, – сказал Грин, надевая наручники на Шорта.  - А пока – молодец, Файн.

Хлои отошла на шаг назад, а Петерсон начал зачитывать Шорту права. На секунду она прислонилась к стене мотеля и чуть не потеряла сознание. Справившись с головокружением, она пошла за Грином, который вел Шорта в машину. Хлои дрожала и едва сдерживала слезы. Только когда Алан Шорт скрючился на заднем сидении патрульной машины, она осознала, каким он был крупным. Она могла гордиться тем, что в одиночку одолела такого здоровяка.

- Это она, да? – спросил Шорт, прежде чем Петерсон захлопнул дверцу. - Она меня сдала.

- Если вы имеете в виду Рутанну Картвиль, то да, это она. Но только после того, как мы заставили ее сознаться в убийстве семнадцатилетней давности. Вы о нем знали?

- Да, она рассказывала. Ей снились кошмары.

Хорошо, – подумала Хлои.

- Ее арестовали? – спросил Шорт.

- В процессе, – ответил Петерсон. - Может, найдем для вас двухместную камеру.

- Да ну ее к чертям, – сказал Шорт. - От нее никогда не знаешь, чего ждать. Именно поэтому я так долго с ней пробыл, но у нее не все дома, точно говорю.

- И все же, вы убили ради нее, – сказал Грин. - Интересно, кто после этого более сумасшедший?

На этом Петерсон захлопнул дверь, и разговор оборвался.

Хлои почувствовала, что закрылась и другая дверь – дверь в прошлое, которое мучило ее на протяжении всей жизни. Но она понимала, что если хочет закрыть ее раз и навсегда, сначала необходимо рассказать обо всем Даниэль.

Это будет непросто, потому что они обе наверняка будут много плакать.

Она только надеялась, что Даниэль еще не выпила все вино в доме, пока ждала. Им понадобится не одна бутылка, чтобы прожить эту историю до конца.

Двумя днями позже сестры сидели в машине Хлои и ехали за похоронной процессией Мартина Шилдса. Хлои протянула Даниэль свой телефон, показывая ссылку на новую статью, которую ей прислал агент Грин.

- Похоже, теперь все официально, – сказала Хлои.

Даниэль взяла телефон и начала читать. Хлои вместе с ней водила глазами по тексту, чтобы пережить все по второму разу. Заголовок гласил: Бывшая девушка не убивала. Полиция раскрыла заговор.

В статье описывались подробности дела, обнаруженные Хлои и рассказанные Рутанной Картвиль. Семнадцать лет назад Рутанна Картвиль убила Гейл Файн, когда та застукала ее с Эйденом Файном в постели. Убийство легко было выдать за непредумышленное – простую вспышку агрессии в результате семейной ссоры, из-за которой Гейл Файн упала с лестницы. Однако, в суде убийству присудили вторую степень, а теперь чувство вины вынудило Рутанну сознаться, что она сделала это нарочно.

По ее словам, Эйден был в ужасе от случившегося, но молча и безропотно взял вину на себя. Однажды она навестила его в тюрьме, и он сказал ей, что принял приговор, так как чувствовал свою вину за измену жене и за ее смерть, хоть и не был напрямую к ней причастен. Рутанна строила планы о том, что они снова будут вместе, когда Эйден выйдет на свободу, но он отказывался, и только несколько лет назад признался, что до сих пор любит Рутанну, и снова разрешил ей его навещать.

Дальше Хлои не прочла – Даниэль, кажется, устала от статьи, не дойдя до конца. Она закрыла окно браузера и отдала телефон Хлои.

- Если там в конце о том, как Рутанна не спускала глаз с неблагополучной дочери Эйдена Файна, кстати, это слова из утреннего выпуска «Фокс Ньюз», то я не хочу это читать. У меня от этого мурашки по коже.

Хлои понимала ее. Честно говоря, ей тоже было не по себе.

Хлои перехватила взгляд Даниэль, оглядывавшейся на могилу Мартина. Церемония была короткой, а группа скорбящих – очень небольшой. Хлои так и не поняла, зачем сестре понадобилось сюда приезжать. Возможно, несмотря на все проблемы, она доверяла Мартину Шилдсу больше других мужчин в ее жизни.

Теперь придется начинать поиски сначала, – подумала Хлои.

- Знаешь, завтра я начну искать новое жилье, – сказала Даниэль, все еще глядя на могилу. - Не могу вернуться в свою квартиру. Мне нужно… Повзрослеть, наверное.

- Мой дом для тебя всегда открыт, – сказала Хлои. - Живи, сколько хочешь. Стивен не вернется.

- Ты уверена? – спросила Даниэль.

- Ага. Утром он прислал мне список окон в своем расписании, чтобы назначить встречу. Хочет забрать кольцо.

- Благородно, ничего не скажешь.

- Но вполне понятно.

Даниэль вздохнула.

- Тебе легче от того, что папа фактически не виновен в смерти мамы? – спросила она.

- Нет. Я ненавижу его еще больше.

- А знаешь, что меня бесит? Что с этого подонка снимут все обвинения. Его освободят, ведь так?

- Не знаю, – сказала Хлои, хотя Петерсен и Грин думали, что после признания Рутанны освобождение Эйдена – только вопрос времени.

- Поехали отсюда, – попросила Даниэль.

Хлои завела мотор и выехала с кладбища. Они и так просидели в машине четверть часа после конца церемонии.

Через пять минут пути Даниэль прижалась лицом к окну и заплакала. Она плакала открыто и горько.

Хлои никогда не видела, чтобы сестра так ярко выражала эмоции. Она не знала, что делать, поэтому последовала сестринскому инстинкту и взяла Даниэль за руку.

Даниэль взяла ладонь Хлои и слегка сжала. Так они и ехали держась за руки. Хлои не могла не вспоминать о том, как семнадцать лет назад они точно также держались за руки на заднем сидении бабушкиной машины, пока тело их матери везли в морг, а отца – в тюрьму.

На секунду она почувствовала, что все повторилось и круг замкнулся. Она вернулась домой, пытаясь понять, почему умерла ее мать. Теперь у нее были ответы, и она надеялась, что сможет вырваться из этого круга.

5 месяцев спустя…

Хлои полагалось радоваться выпускному. Ей полагалось радоваться тому, что отныне она была не стажером, а настоящим агентом со значком, имеющим право вести дела без инструктора и без набора специальных ограничений.

Но больше всего Хлои радовалась тому, что видит Даниэль. Ее сестра стояла среди почти трех тысяч зрителей, но, как всегда, каким-то образом умудрялась выделяться. Она начала отращивать волосы, и хотя их фамильный светло-русый по-прежнему прятался под черной краской, Даниэль выглядела копией матери. Она поймала взгляд сестры и помахала ей. Хлои помахала в ответ, безуспешно пытаясь вспомнить, когда еще она чувствовала такую любовь и поддержку сестры.

На сцене договорили вступительную речь, и по открытому двору прокатилась не слишком громкая овация. Вся церемония вручения дипломов казалась Хлои немного чересчур формальной, но когда к микрофону вышел ведущий и объявил: «А теперь приглашаются выпускники Школы оперативного реагирования…» она почувствовала себя вдохновленной школьницей, которой не терпелось вырваться в большой мир.

Список будущих оперативников был не длинным, Хлои вызвали шестнадцатой по счету. Она встала и пошла на сцену, и в голове у нее мелькали события, которые привели ее сюда.

В этот момент она вспоминала не Петерсона, закрывавшего дверь машины за Аланом Шортом, и не многочисленные комплименты Грина. Она вспоминала, как Даниэль плакала на пассажирском сидении. Это было после того, как дело закрыли, после того, как они получили все ответы о смерти матери, и это был пример того, как даже в конце истории не всегда удается поставить точку.

Что-то оставалось с ними навсегда, и за прошедшие пять месяцев они с Даниэль с этим смирились.

И все же, когда Хлои спускалась со сцены с дипломом в руках, она знала, что иногда лучший способ покончить с прошлым – это начать что-то новое и смотреть в будущее. Она не верила, что жизнь можно начать с чистого листа, но верила, что с должным старанием можно освободиться из оков демонов прошлого.

По пути на свое место она заметила агента Грина, сидевшего рядом со сценой с другими агентами и инструкторами. Когда их взгляды встретились, на его лице было написано столько гордости, что Хлои почувствовала, будто у нее наконец-то появился отец, считавший ее достойной дочерью.

Конечно, она не знала, как это бывает на самом деле, но не мучилась от этого. Почти никогда. В конце концов, у нее начиналась новая жизнь. Она потеряла родителей, жениха и чуть не потеряла сестру, но ей снова было к чему стремиться.

Быть может, ее будущее принесет ей больше счастья. Быть может, ее ждет то, о чем она не могла даже мечтать, и что затмит ее мучительное прошлое.

Она оглянулась на Даниэль, которая по-прежнему улыбалась и махала ей, и будущее показалось ей светлым и достижимым, как никогда.