— Что с ним не так? — Усы маленькой собаки испуганно тряслись, когда она раздвинула носом траву. — Я не понимаю! Что случилось?

Она втянула голову в плечи и, забыв про гордость, теснее прижалась к братьям. Четвёртый щенок — тот, что сейчас лежал в траве, — не шелохнулся. Сквозь высокие стебли зарослей она видела очертания его тела, но маленькие бока почему-то больше не шевелились в такт дыханию. Ухо тоже виднелось, но и оно совсем не шевелилось, даже всегда подвижный краешек почему-то застыл. Она не видела глаз щенка, но что-то подсказывало ей, что на это не нужно смотреть. Она вся дрожала от страха и неизвестности.

Один из её братьев, самый маленький, ещё теснее прижался к ней, ткнулся влажным носом в её ухо.

— Наверное, он заболел. Как Мама-Собака!

Дрожь пробежала по её телу. Мама-Собака была больна, это они знали. Она стала плохо себя чувствовать после той битвы, о которой они слышали. Потом Мама-Собака заползла под дом и попросила щенков не тревожить её. Сказала, что она немножко отдохнёт, а потом ей станет лучше. Очень скоро. «Только дайте мне немного покоя, милые».

Мама сказала, что отдохнёт совсем чуть-чуть, но прошло уже очень много времени, а она так и не вылезла. «Мама-Собака, — проскулила про себя маленькая сестричка. — Ты уже выздоровела? Мы ждём-ждём, а тебя всё нет… а теперь и этот щенок заболел, а мы не знаем, что делать».

— Может быть, нужно его разбудить? — пискнул один из её братьев. — Или давай затащим его внутрь, там тепло и безопасно!

— Я боюсь, что он не проснётся, — жалобно провыла маленькая сестричка. — Он очень-очень крепко уснул.

Она сказала не всё. Было ещё нечто такое, для чего она не могла и не хотела найти слова. Она замерла, сморщила нос и принюхалась. Так и есть, он никуда не исчез — этот странный тяжёлый запах, от которого холодеет внутри и дрожь пробегает по телу. Это не был запах собаки. «Щенок не должен так пахнуть!» — с ожесточением подумала она. Так пахнет только старое мясо, которое взрослые собаки оставляют недоеденным.

— Вы оба просто очень глупые!

Третий брат — самый большой и самый сильный из них всех — говорил, как всегда, уверенно и сердито, но маленькая сестричка ясно слышала в его голосе плохо скрываемую дрожь.

— Нам ничего не нужно делать! Скоро вернётся стая, поняли? Альфа сначала сделает так, что Мама-Собака поправится, а потом она сама разбудит своего щенка, и всё будет, как раньше!

— Ты уверен, что Альфа вернётся? — спросил самый маленький щенок.

— Конечно! — важно ответил большой. Он повернул голову и кивнул на неподвижное маленькое тельце. — Это же щенок Альфы! Значит, она обязательно вернётся. Разве вы не знаете, что Мать-Собака никогда не бросит своих щенков!

— А… — самый маленький щенок растерянно покрутил хвостиком. — А когда Альфа разбудит своего щенка, он с нами поиграет?

На этот раз большой щенок промолчал, его сестра тоже не нашла ответа. Она скосила глаза и поймала неуверенный взгляд брата. Было непохоже, что неподвижно лежащий щенок когда-нибудь сможет с кем-нибудь играть.

Собрав всю свою отвагу, маленькая сестричка поползла вперёд по сырой высокой траве. Она была настолько мала, что не успела узнать ничего, кроме этой густой укрывающей зелени. Это был весь её мир. Знакомый свежий аромат травы растворял и почти вбирал в себя странный запах щенка. Маленькая собака подползла так близко, что почти коснулась носом неподвижного бока уснувшего.

Первое, что бросилось ей в глаза, была стоящая дыбом шерсть на шее щенка. Маленькая сестричка никогда не видела, чтобы у собак была такая шерсть. Она была очень тёмная и твёрдая, как будто намокла, а потом высохла, да так и застыла. Маленькая собака непонимающе моргнула. Потом она разглядела тёмные отверстия под слипшейся шерстью. Они были немного похожи на те отметины, которые маленькая сестричка и её братья оставляли на мягкой шкуре, служившей им подстилкой — неопрятные и рваные по краям. Маленькая сестричка и её братья любили жевать мягкую шкуру — это занятие развлекало и успокаивало их. Но отметины, зиявшие на шкуре неподвижно лежащего щенка, были гораздо крупнее и глубже.

Что это могло значить? Возможно, если бы маленькая собака смогла сосредоточиться, она нашла бы ответ, но голод, целый день грызший её изнутри, вдруг свирепо впился клыками ей в живот. Маленькая собака испустила тонкий жалобный вой.

— Не плачь, — раздался из-за травы голос большого щенка. — Скоро Альфа вернётся, и всё снова будет хорошо!

Куда только подевалась его привычная самоуверенность! Голос большого щенка дрожал, словно он сам не верил в свои слова.

Его смятение передалось маленькой собаке, её живот свело судорогой страха, рёбра туго сжались вокруг сердца. Запрокинув голову, она огласила долину тоненьким пронзительным воем, полным горя и отчаяния.

— Мама-Собака совсем не шевелится! Щенок совсем холодный! Они не шевелятся! Почему, почему они не шевелятся?

— Где Альфа? — подхватил её вой маленький щенок.

— Здесь больше нет никаких собак! — плакала маленькая собака. — Нет еды, и стая куда-то ушла. Мы совсем одни, все нас бросили! Мы одни-и-и-и!

Теперь даже их самый большой и самый сильный брат не выдержал, и душераздирающе заскулил.

— Они все ушли и бросили нас, они ушли, они все ушли…

Их тоненькие отчаянные вопли эхом неслись над травой, взлетали над деревьями прямо к небу, но маленькая сестричка знала, что ни одна собака в целом мире их не услышит. Эта ужасная мысль заполнила всё её существо, отняла все силы, и маленькая собака безудержно расплакалась.

Неожиданно она почувствовала, как большой братец пихает её носом в бок.

— Ш-шш! — проскулил он дрожащим голоском. — Замолчите вы, оба! Сюда идут собаки!

В тот же миг все трое умолкли, скованные новым внезапным страхом. Маленькая собака жадно глотала воздух, пытаясь успокоиться и прекратить скулить. Она облизала свои мягкие дёсны, и тут же почуяла запах — незнакомые собаки были совсем рядом.

Они были чужие — и они шли прямо сюда!

Маленькая собака посмотрела на своих братьев и увидела в их глазах отражение ужаса и надежды, обуревавших её.

«Мы совсем одни… Мама-Собака, где же ты?»

Охваченные внезапным приступом паники, щенки бросились обратно на свою подстилку, пихаясь и перелезая друг через друга. «Мягкая шкура очень-очень безопасная! — подумала маленькая собака, протискиваясь между лапами своих братьев. — Здесь нас никто не поймает!»

Сопя от стараний, щенки забрались на кровать и тесно приль нули друг к другу, окружённые знакомыми запахами и ощущением защитного тепла. Маленькая собака прижалась пустым животом к мягкой шкуре и закрыла глаза. Голову поднимать нельзя. И смотреть тоже нельзя. Нужно сидеть тихо-тихо, нужно молчать. Шевелиться совсем нельзя…

«Что если эти собаки могут нам помочь? Разве большие собаки не помогают щенкам? Они же взрослые, они всегда помогают маленьким… правда же?»

И тут из её памяти всплыло какое-то жуткое, давно забытое воспоминание, и маленькая собака крепко зажмурила глаза.

«Или они нас убьют…»

Выйдя из лесной тени, Гроза ненадолго остановилась, чтобы как следует потянуть лапы и спину, и с наслаждением поскрести когтями землю, согретую лучами утренней Собаки-Солнца. Ласковые лучи дневного светила согревали лоснящуюся гладкую шкуру Грозы, пробуждали к жизни сочные запахи кроликов, мышей и белок, прячущихся в волнующейся под ветром траве. Гроза одобрительно повела носом. Лёгкий ветерок обещал, что её охотничий отряд вернётся назад с щедрой добычей.

В этот сверкающий день Цветения Деревьев всё сулило удачу и радость. Сегодня Гроза впервые возглавила отряд охотников, и её переполняла гордость от того, что Счастливчик, нынешний Бета стаи, оказал ей такое большое доверие. «Он всегда в меня верил!» — растроганно подумала Гроза. Просто невероятно, скольким она обязана золотистому Бете — бывшему псу-одиночке по имени Счастливчик.

Гроза повернула голову и посмотрела на свой отряд. «Лучшие собаки стаи! — с гордостью подумала она. — Все, как на подбор!» Кусака, одна из старейших членов стаи, всегда была отличной охотницей, а бывший домашний пёс Микки, несмотря на своё прошлое, научился выслеживать дичь не хуже прославленных диких следопытов. Дротик, бывший пёс из стаи свирепых, считался одним из лучших бойцов Стали, но и новая стая по достоинству оценила его быстрый ум, настойчивость, исполнительность и смертоносную точность каждого броска. Что касается Шёпота, то этот бывший приспешник безумного Ужаса был бесконечно признателен новым вожакам за избавление от власти кровавого тирана и лез из шкуры вон, чтобы доказать свою преданность.

Наверное, постороннему взгляду отряд Грозы показался бы странным сборищем, но её сердце радостно билось при взгляде на эту разношёрстную компанию. Гроза ещё не родилась, когда Большой Рык потряс Собаку-Землю. Не случись такой беды, собаки, которые сейчас послушно бежали следом за своей предводительницей, никогда не собрались бы вместе. Взять хотя бы Микки и Кусаку — казалось бы, что может свести вместе преданного домашнего пса из дома Длиннолапых и дикую собаку из стаи жестокого желтоглазого полуволка? Но Большой Рык разрушил город Длиннолапых, перевернул весь мир и заставил всех собак выживать самостоятельно, кто как умеет. Вот почему, несмотря на все различия, они теперь работали вместе, отдавая свои силы и умения на благо своей новой объединённой стаи.

Гроза никогда толком не понимала, почему Счастливчик так часто с ужасом вспоминает Большой Рык. Только после страшной битвы, когда выжившие собаки называли её Собачьей Грозой — ей открылось, что значила для её наставника эта катастрофа. Большой Рык был событием, перевернувшим весь мир Счастливчика. Он изменил всё — землю, по которой ступали его лапы, запахи, которые втягивал его чуткий нос, и звуки, которые ловили его уши. Всё изменилось и одновременно прибрело новый смысл. Новый мир на каждом шагу грозил бедствиями и неведомыми опасностями, но при этом раскрывал новые возможности.

За долгую пору Ледяного Ветра дичь совсем отощала, и ловить её было невероятно трудно, но теперь на ветках деревьев лопались тугие почки, выпуская на волю нежные листочки, кусты окутывались зелёной дымкой, а луга щетинились новой травой. Гроза дала себе слово, что сегодняшняя охота непременно будет быстрой и успешной.

— Давай попытаем счастья в том овражке, Гроза, — раздался над её ухом добродушный голос Микки, и Гроза немедленно оскалила клыки.

Микки и Кусака целое утро приставали к ней с советами и подсказками! Неужели они не понимают, что сегодня она командует охотой, а значит, принимает все решения самостоятельно?

— Вон там, видишь? — продолжал чёрно-белый пастуший пёс, как будто не замечая оскаленных зубов Грозы. — В том овраге за холмом. — Он кивнул на дальний край долины, где темнела неглубокая ложбина, окружённая молодыми тонкими берёзками.

— Ну что ж, наверное, стоит попробовать, — пробурчала Гроза.

— Понимаешь, этот овраг можно легко окружить и выгнать оттуда дичь, — увлечённо продолжал Микки. — Там же рядом залив и кроличьи норы!

— Я знаю, Микки! — с плохо скрытым раздражением рявкнула Гроза.

Микки удивлённо приподнял уши, потом облизнулся.

— Я сделал что-то не так?

— Нет, просто… — При виде его огорчённо вытянувшейся морды Гроза устыдилась своей грубости и лизнула верного друга в нос. — Прости, Микки. Я просто пытаюсь сосредоточиться.

«Он всего лишь хотел помочь! — подумала она про себя. — Микки и Счастливчик — мои лучшие друзья. Это они спасли меня и моих братьев от голодной смерти, когда нас бросила стая Стали. Микки всегда защищал меня и заботился обо мне, стыдно обижать его!»

Она виновато опустила уши. «Но ведь я хочу проявить себя! — печально подумала Гроза. — Как я могу отличиться, если мне постоянно мешают?»

Кусака подбежала ближе и сунула свою узкую морду в заросли.

— Не нравятся мне эти высокие деревья, Гроза, — пробормотала она, задумчиво глядя в сторону горизонта. — Кролики запросто обегут их кругом, а мы окажемся с носом.

Гроза заставила себя сдержаться, хотя желание немедленно броситься на охоту нарастало с каждым мгновением, становясь почти невыносимым. У неё ныли лапы, как будто она целый день ходила по грубому камню, ей хотелось немедленно сорваться с места и бежать — куда угодно, лишь бы не стоять на месте! Она уже видела мелькание бурых спинок в траве. Беззаботные кролики ещё не чувствуют угрозы, но собакам придётся бежать очень быстро, чтобы не дать зверькам спрятаться в норах.

— Я думаю, мы как-нибудь справимся, — негромко тявкнула Гроза, взглянув на Кусаку. — Давайте потихоньку двинемся в сторону оврага, но по пути будем искать и другую дичь. Вы же понимаете, что мы не сможем наловить столько кроликов, чтобы хватило всей стае!

Молодая собака строго напомнила себе, что Кусака и Микки стоят выше неё в иерархии стаи, поэтому она должна прислушиваться к их мнению. «Да я готова их слушаться, но мне обидно, что они до сих пор относятся ко мне, как к беспомощному щенку, которого когда-то спасли из брошенного дома!» Она подавила печальный вздох и кивнула своему отряду.

— Я хочу всё спланировать заранее, чтобы не шуметь во время охоты. Дротик и Кусака, когда мы подойдём ближе к кроличьим норам, вы бегите к ручью. А мы все выстроимся между кроличьими норами и долиной, чтобы дичи некуда было деться, понимаете? Надеюсь, мы сумеем сцапать пару-тройку длинноухих! Не шумите, держите носы по ветру и не забывайте искать и другую дичь тоже.

Гроза кивнула, надеясь, что в этом жесте ей удалось удачно соединить уважение и властность, и осторожно повела свой отряд к деревьям, зеленевшим на горизонте.

Теперь все были насторожены и внимательны, все бесшумно переставляли лапы и держались поближе к земле, а Шёпот немного отстал и поравнялся с шагавшей сзади Грозой.

— Я думаю, это блестящий план, — негромко, но с нескрываемым восторгом прошептал он. — У тебя прирождённый дар возглавлять охоту!

— Спасибо, Шёпот, — отозвалась Гроза, слегка растерявшись от такой похвалы. — Я надеюсь, что сегодня нам повезёт, ведь я бы очень хотела, чтобы мне ещё раз доверили такое важное дело!

— Ах, я уверен, что так оно и будет! Как ты думаешь, кто, кроме кроликов, может нам попасться? Может быть, олень?

Гроза фыркнула и быстро качнула головой.

— Боюсь, такая удача нам не грозит, но будем смотреть в оба!

— Ты и так всегда начеку, — сказал Шёпот. В его глазах светилось восторженное обожание, и Гроза поспешила отвернуться, чтобы не отвлекаться от охоты.

Неприятный холодок пробежал у неё под шерстью. После последней битвы, в которой она убила Сталь, Шёпот стал относиться к ней, как к полубожеству. Да, Грозе пришлось отнять жизнь у Стали — пожалуй, она даже сделала это с радостью, памятуя о том, сколько зла жестокая Альфа свирепой стаи причинила её братьям и товарищам по стае — но всё это осталось в прошлом. Битва закончена. Теперь Гроза была охотницей.

Она надеялась, что со временем Шёпот тоже поймёт это и перестанет постоянно вспоминать кровавую битву и участие Грозы в ней. Теперь у них началась новая жизнь, и Гроза была полна решимости внести существенный вклад в процветание и сытость своей стаи. Она слишком долго и слишком тяжело боролась против того, чтобы в ней видели опасную собаку дурной свирепой крови, а враждебное отношение к ней желтоглазого полуволка, бывшего Альфы стаи, делало эту борьбу почти безнадёжной. Но Гроза выстояла и заслужила доверие членов стаи. Пусть прошлое остаётся позади, она ни за что не хотела бы пройти через это снова.

Гроза подняла голову, чтобы проверить направление ветра, и на миг застыла с поднятой передней лапой: «Собака-Лес, — взмолилась она, — если ты слышишь меня, как всегда слушаешь Счастливчика, то помоги нам, пожалуйста! Пошли нам добрую дичь поры Цветения Деревьев!».

После чего, снова повеселев, молодая свирепая собака легко перепрыгнула через узкий ручеёк, наслаждаясь послушным движением своих мышц и упругостью земли под лапами. После долгой угрюмой поры Ледяного Ветра все её чувства пробудились и наполнились жизнью, поэтому стоило ей уловить краем глаза какое-то мимолётное движение в траве, как она мгновенно сорвалась с места и бросилась в погоню.

Белка в страхе метнулась на дерево, но челюсти Грозы не позволили ей ускользнуть. Стиснув зубы, Гроза услышала тихий хруст ломаемых косточек. «Фу, костлявая какая, — разочарованно подумала она. — Даже для белки она слишком тощая. Что и говорить, пора Ледяного Ветра была суровой не только для собак».

Быстрая охота Грозы послужила сигналом для остальных — охотники ринулись бегом за дичью. Дротик побежал по пересохшему руслу ручья, вынюхивая и высматривая дичь, а Микки и Кусака вдвоём подскочили к корням старого корявого дуба и принялись яростно разбрасывать землю, пока не перепачкались с головы до лап. Когда Гроза подбежала к ним, охотники как раз откопали мышиное гнездо. Когда крохотные зверьки панически заверещали, ослеплённые неожиданным светом, охотники безжалостно набросились на них и принялись кусать, топтать и хватать, пока не набили целую кучу.

— Крошечные какие! Меньше, чем на один укус, — пробормотала Кусака, поворошив лапой свою добычу.

— Каждый кусочек кормит стаю, — напомнила ей Гроза, с радостью глядя на кучу мышей. — Отлично поработали!

Но её похвала пролетела мимо ушей Кусаки. Рыжая с белым собака прильнула щекой к щеке Микки, и счастливые охотники уселись передохнуть. Они сопели, пыхтели, тёрлись головами и вылизывали друг другу перепачканные землёй уши. Гроза почувствовала себя лишней и тихонько отошла, удивлённо поводя ушами.

«Нашли время нежничать друг с другом! — подумала она, ёжась от недоумения и неловкости. — Подумаешь, великое дело сделали! Поймали пару мышей, было бы о чём говорить».

Повернувшись задом к влюблённым, Гроза подняла с земли свою белку и бросила её в яму, которую Микки и Кусака выкопали под корнями дуба. Место для временного хранения дичи оказалось просто отличное — сухое, глубокое и укромное, как раз между двумя толстыми корнями. Когда Гроза снова подняла голову, тёплый ветерок, коснувшись её влажного носа, принёс с собой соблазнительный запах кролика. Она мгновенно отогнала от себя все неприятные мысли. «Мы как раз находимся с подветренной стороны — это огромное преимущество!»

Вновь охваченная радостным волнением, она негромко и властно зарычала, подзывая остальных. Собаки откликнулись мгновенно и все сразу, так что Гроза тут же почувствовала прилив гордости, сменившийся тёплой признательностью. Четыре собаки выстроились по бокам от Грозы, и она повела их вперёд, всё ближе и ближе к оврагу.

Должно быть, кролики сильно оголодали за долгую пору Ледяного Ветра, потому что даже не заметили приближения собак. Они деловито шныряли по склону оврага и рвали свежую траву своими маленькими тупыми зубками. «Нужно отрезать им путь к норам, — подумала Гроза. — Всё получится, если каждый из нас безукоризненно выполнит свою часть задачи». Её сердце жарко забилось в груди от предвкушения удачи.

Она прильнула к земле своим сильным гибким телом и поползла вперёд, едва заметно кивнув остальным. Увидев, как все молча заняли те места, которые она им указала в начале охоты, Гроза вновь испытала приятное удовлетворение. Кажется, у неё отлично получалось командовать охотой! В тот миг, когда она сорвалась с места и помчалась в овраг, каждая жилка в её теле запела от восторга и уверенности в своих силах, скорости и мастерстве. Кровь горячо и радостно пульсировала в жилах, мышцы послушно сокращались и растягивались, а ноги сами собой бежали, прыгали и поворачивались, преследуя перепуганных кроликов. Молодой свирепой собаке казалось, будто всё её тело превратилось в сплошной поток энергии и огня. «Наверное, такое же чувство испытывает Молния, гоняясь за Небесными Псами?»

И всё шло так, как было задумано. Пушистые белые хвостики мелькали в траве, насмерть перепуганные зверьки неслись прямо в щёлкающие пасти охотников. Вот крепкие челюсти Микки сомкнулись на шее кролика, он вскинул его вверх, свирепо встряхнул и едва успел обернуться, как ещё один зверёк промчался мимо него — прямо в пасть Грозы. Пыхтя от усердия, она швырнула на землю обмякшую кроличью тушку и краем глаза увидела, как Шёпот погнал жирного кролика на ждущего впереди Дротика.

Дротик нёсся прямо на дичь, и Гроза не сомневалась, что он с лёгкостью схватит удирающего зверька. Вот почему она просто опешила, увидев, как Шёпот вдруг повернул голову в сторону. Развернувшись на бегу, он описал дугу и погнал кролика совсем в другую сторону — на Кусаку.

Но Кусака совсем не ждала этого, она в этот момент увлечённо преследовала своего бурого зверька и даже не смотрела по сторонам. Когда кролик, удиравший от Шёпота, промчался у Кусаки прямо перед носом, она споткнулась от неожиданности, упустив момент прыжка на свою добычу, и удивлённо вытаращила глаза.

Дротик тоже бросился за жирной дичью, но резкая смена тактики сбила его с толку, испортила настрой и нарушила сосредоточенность. Оба кролика — проворный бурый и менее поворотливый жирный — промчались между Кусакой и Дротиком и скрылись в норках, махнув напоследок белыми хвостиками.

Гроза кинулась за ними, хотя прекрасно понимала, что ничего уже не изменит. Взрыв когтями песок, она резко остановилась и уставилась в чёрные отверстия нор, едва сдерживаясь, чтобы не завыть от досады и ярости. Дротик и Кусака тоже подбежали и остановились за её спиной, щёлкая пустыми мокрыми пастями.

Когда Шёпот робко и пристыженно приблизился к ним, Гроза обернулась.

— Зачем ты это сделал? — в бешенстве пролаяла она. — Мы только что потеряли двух отличных кроликов!

«И не только их», — прибавила она про себя, чуть не воя от раздражения. В суматохе, поднявшейся после выходки Шёпота, многие другие кролики тоже успели укрыться в своих норках.

— Это был самый жирный кролик! — сердито прорычал Дротик. — Этими двумя кроликами запросто можно было накормить трёх собак!

— О чём ты думал? Нет, лучше скажи — ты вообще думал? — Гроза прижала уши и свирепо зарычала на Шёпота.

Пёс повесил голову и робко засеменил вперёд, зажав хвост между лап. Сейчас он выглядел так, будто ему хотелось провалиться сквозь землю, под которой уже скрылись упущенные кролики.

— Прости, Гроза… — жалобно проскулил он, моргая глазами и прижимая уши. — Я не хотел… То есть, я думал… Я просто хотел…

Гроза яростно затрясла головой.

— Что? Что ты хотел?

— Не будь к нему слишком строга, Гроза, — сказала Кусака, кивая несчастному Шёпоту.

Гроза обернулась к ней, поражённая необъяснимой снисходительностью Кусаки.

— Но ведь он испортил и твою охоту!

— Ох, Гроза, но это же понятно! — Кусака наклонила голову и села, обернув хвостом задние лапы. — Шёпот побаивается Дротика. Скажу даже больше — ему не нравится охотиться с ним. И я его понимаю. Так что я ни в чём его не виню.

Гроза, разинув пасть, смотрела на невозмутимую Кусаку.

— Ч-что?

— Гроза, мы все столько натерпелись от свирепых собак, что просто не можем доверять никому из их рода! — Кусака повела узкими плечиками. — Я знаю, что Дротик теперь член нашей стаи, но нам трудно относиться к нему, как к товарищу.

Не зная, что на это ответить, Гроза беспомощно повернулась к Дротику. Короткая чёрная шерсть свирепого пса стояла дыбом вокруг шеи и вдоль хребта, весь его вид выражал возмущение, однако Дротик не проронил ни слова. Он лишь гневно облизнул челюсти и отвернулся. Потом, по-прежнему молча, Дротик подошёл к куче убитых кроликов, взял в зубы одного и пошёл прочь.

«И что мне теперь делать? — растерянно подумала Гроза. Она знала, что Кусака не права, и эта несправедливость убивала её. — А я-то размечталась, что мы теперь по-настоящему едины и все вместе делаем общее дело!»

Но если сейчас Гроза открыто заступится за Дротика, Кусака решит, что она просто выгораживает пса своей породы. Более того, Кусака может обвинить Грозу в том, что она отдаёт предпочтение свирепому псу, потому что сама свирепая до мозга костей. «Что если она вслух скажет, что моими поступками управляет моя дурная свирепая кровь?»

— Но ведь мне вы доверяете, — сказала Гроза, глядя на своих товарищей по стае. Кусака, Микки и Шёпот смотрели на неё с такой уверенностью в своей правоте, что Гроза совсем растерялась. — Вы доверяете мне, но ведь я тоже свирепая собака! Я такая же, как Дротик.

Микки посмотрел на Кусаку. На глазах у Грозы они обменялись каким-то странным взглядом, смысла которого она не поняла. Потом Кусака, всё так же молча, пренебрежительно дёрнула ухом. Прошло ещё несколько мгновений, после чего Шёпот робко заворчал.

— Ты не такая, как Дротик, — пролепетал он. — Ты другая. — Он посмотрел на Кусаку и Микки. — Ведь Гроза другая, правда же? Она убила Сталь!

Гроза, разинув пасть, уставилась на него. Холодок ужаса пробежал по её спине, когда она поймала в устремлённых на неё глазах Шёпота всё тот же восторженный, преданный взгляд.

Гроза ошеломлённо потрясла головой.

— Хорошо. Давайте соберём нашу дичь, — сказала она. — Ту, что смогли добыть. — С горечью взглянув на жалкую кучку кроликов, она испытала гнетущее чувство разочарования. А она-то возлагала такие надежды на свой первый день во главе охоты! — Мы попытаем счастья в другом месте, но придётся уйти подальше отсюда. Боюсь, мы распугали всю дичь в округе.

— Как скажешь, Гроза!

Шёпот быстро вскочил на лапы и потрусил за ней, как послушный щенок за обожаемой мамочкой.

Гроза повела свой отряд прочь от скал и Бескрайнего Озера, к дальним соснам. Её шерсть стояла дыбом, живот скрутило узлом Если перед началом охоты её переполняло радостное волнение и предвкушение успеха, то теперь она печально плелась обратно — почти без дичи и в обществе собак, которые, вопреки всем её ожиданиям, совсем не хотели жить и охотиться сообща.

«Неужели их волнует только та ужасная битва? Значит, если бы я не убила Сталь, они бы так и не стали мне доверять? И я бы сейчас была вторым Дротиком — одиночкой в стае, считающей меня своим врагом?»

Гроза вела свой отряд обратно в лагерь. Она умирала от голода, но болтающийся в зубах кролик не пробуждал в ней никакого аппетита Её стёртые лапы горели огнём, а чувство голода притуплялось гнетущим ощущением поражения. Собаки попытали счастья ещё в нескольких многообещающих местах, но кроличьи норы оказались их последней удачей, и к тому времени, когда Собака-Солнце начала вприпрыжку спускаться с небес, им удалось поймать совсем немного: одного суслика, пару полёвок да жалкого тощего кролика, который, наверное, всё равно был больным.

Когда они вернулись в лагерь, длинные вечерние тени уже расчертили поляну, а золотые лучи заходящего солнца, пробиваясь между стволами деревьев, косыми полосами горели на глади маленького озерца. На сердце у Грозы немного полегчало, когда она отнесла своего кролика в кучу, устроенную под двумя деревьями в центре лагеря. В этот день второй охотничий отряд возглавляла Белла, и Гроза с облегчением убедилась, что сегодня удача отвернулась не только от неё. Отряд Беллы принёс не многим больше, чем охотники Грозы, но их общего улова должно было хватить, чтобы накормить всю стаю. Гроза заметно повеселела — по крайней мере, её первое ответственное задание не обернулось голодом и неудовольствием всей стаи.

На противоположной стороне лужайки виднелась золотистая фигура Счастливчика, лежавшего на траве рядом со своей подругой Лапочкой и чёрно-белой пастушьей собакой Луной. Три собаки, занимавшие высшие места в стае, негромко беседовали, но, судя по всему, речь не шла о чём-то серьёзном, потому что Счастливчик вскочил, едва завидев Грозу. Он лениво потянулся, подошёл к ней и ласково лизнул в щёку.

— Отлично поработала, Гроза, — сказал Счастливчик, указав кончиком уха на кучу с дичью, в которую остальные участники охоты уже сложили свой улов. — Я смотрю, твоя первая охота прошла очень успешно.

В тот же миг кролик, всё ещё зажатый в зубах Грозы, показался ей гораздо более соблазнительным.

— Неплохо, — пробурчала она сквозь сжатые зубы, косясь в сторону. — Но могло быть лучше.

— Вполне хорошо для первой охоты, уж поверь моему слову.

Счастливчик ободряюще потёрся носом о нос Грозы, но от неё не укрылось, что его тёмные глаза смотрели рассеянно и при первой же возможности снова обратились в сторону Лапочки. Стройная собака-бегунья уже не выглядела такой стройной — её бока раздались в ожидании щенков, и даже Гроза заметила, что Альфа ёрзает на месте и вытягивает лапы, пытаясь устроиться поудобнее. Счастливчик смотрел на неё со смесью любви, гордости и тревоги, и Гроза вновь испытала прилив нежности к своему наставнику, что, однако, не помешало ей скептически приподнять одно ухо. «Неужели это так чудесно? Я, конечно, понимаю, что это его первые щенки, но, по-моему, охотиться гораздо веселее, чем нянчиться с малышами!»

Счастливчику явно было не до неё, поэтому Гроза тихонько отошла в сторонку, вернулась к куче с дичью и положила сверху своего кролика. Откуда взялось это странное царапанье в животе? Неужели она расстроена? Но почему? Разве Счастливчик не должен сейчас думать прежде всего о Лапочке и о своих щенках, которые вот-вот появятся на свет? Он будет замечательным Псом-Отцом, это было очевидно — ведь Гроза знала это на собственном опыте. Разве Счастливчик не растил её, после того, как они с Микки подобрали брошенных щенков и принесли их в свою стаю? Гроза до конца своих дней будет благодарна ему за участие, постоянную защиту и добрые советы!

Но она уже выросла. Теперь она взрослая собака — ну, почти взрослая — и больше не зависит от Счастливчика. «Не должна зависеть», — напомнила себе Гроза.

«И Счастливчик мне не настоящий Пёс-Отец».

Отогнав неприятные мысли, Гроза поискала глазами кого-нибудь, с кем можно было приятно провести время до общей трапезы. Она обрадовалась, увидев Жука и Колючку, двух выросших щенков Луны, боровшихся на земле на краю поляны. Когда она приблизилась к ним, Колючка выпустила из пасти ухо брата и с радостным лаем побежала навстречу Грозе.

— Ну, как прошла первая охота?

— Отлично, — ответила Гроза. Ей не очень хотелось рассказывать об охоте, не говоря уже о вновь оживших тревогах по поводу своего места в стае. — А как ваше патрулирование?

— Всё спокойно, — пролаяла Колючка, встряхиваясь, чтобы расслабить мышцы, всё ещё напряжённые после борьбы с братом. — Правда, мы наткнулись на лисий след, но он был довольно старый. Так что пока беспокоиться не о чем.

— Ха! — Жук ласково куснул сестру за щеку и оскалил свои вполне взрослые клыки. — Ни одна лиса не посмеет даже близко подойти к нашему лагерю, если не хочет отдать свою рыжую шкуру на мягкую подстилку для нашей Альфы и её щенят!

— Да у тебя зубов-то нет, — заливисто затявкала Колючка. — Если ты каким-то чудом и сможешь поймать лису, то её шкурки вряд ли хватит на подстилку даже одному щенку!

— Неужели? — Давясь от смеха, Жук обернулся и прыгнул на спину сестре, повалил её и перевернул, и они оба покатились по земле, мгновенно с лап до головы покрывшись пылью и сухими листьями. В какой-то момент Колючка очутилась сверху и, воспользовавшись этим, провела зубами по открытому животу брата.

— Видал? Ты только болтать умеешь!

Но Жук одним стремительным и хитрым движением снова подмял её под себя.

— Гроза! Помоги мне научить сестрёнку хорошим манерам!

С радостным тявканьем Гроза ринулась в кучу-малу, шутливо кусая и пихая обоих щенков. Вскоре все трое уже превратились в визжащий и лающий комок переплетённых лап и хвостов. Жук опрокинул Грозу в кучу сухих листьев, но она вывернулась и схватила его зубами за шею, так что они оба грохнулись на землю, а Колчюка с победным лаем прыгнула на них сверху.

— О-оох! — хрипло пролаяла Гроза. — Почему вы оба так растолстели после Ледяного Ветра?

У неё слегка кружилась голова от счастья и простой, беззаботной радости. Как же это чудесно — снова почувствовать себя щенком! «Возможно, ты ещё не совсем взрослая», — с улыбкой подумала она.

— Жирными?! — Колючка щёлкнула клыками над ухом Грозы. — Да я сейчас…

— Время трапезы! — Звонкий властный голос Лапочки прогремел над поляной, и молодые щенки, мгновенно прекратив возню, насторожили уши. — Стая, ко мне!

Вскочив на лапы, Гроза, Жук и Колючка поспешно отряхнулись и дружески облизали друг друга. Однако Гроза заметила, что брат с сестрой заметно напряглись, глядя на место предстоящей трапезы.

Колючка сузила глаза.

— Пусть Хромой только попробует подойти к еде раньше, чем наша Мать-Собака, — прорычала она, а Жук мрачно кивнул.

Гроза удивлённо насторожила уши. В голосе Колючки не было и следа недавнего веселья. Она не шутила.

— Я уверена, он этого не сделает, — поспешила она успокоить разгневанную Колючку. — Хотя… какая разница, правда же?

— Хромой в последнее время стал задирать нос, — прорычал Жук, сердито глядя на трёхлапого пса. — Наша Мать-Собака занимает более высокое положение в стае, пусть не забывает об этом!

Гроза вздохнула, но на этот раз ничего не сказала. «Какая разница, кто и когда ест? Главное, чтобы всем хватило еды!»

Чуть сгорбив плечи, она побежала впереди Жука и Колючки туда, где уже собиралась стая. Все собаки занимали места в круге, садясь или ложась рядом со своими друзьями или родственниками. Все с уважением и приязнью смотрели на Альфу, которая, быстро порывшись в куче, выбрала для себя средних размеров кролика и вернулась на своё место.

«Наша Альфа очень скромная, особенно для будущей Матери-Собаки, — с восхищением подумала Гроза. — Она взяла ровно столько, сколько нужно для неё и будущих щенков — не больше, и не меньше. Наша Альфа не только сильная, но и очень мудрая».

Следующим к дичи подошёл Счастливчик. Как и Лапочка, Бета взял себе справедливую часть общей добычи — маленького крольчонка. Когда он вернулся на своё место, Лапочка кивнула третьей собаке в стае.

— Твоя очередь, Кусака.

Когда поджарая охотница вышла вперёд, Гроза невольно насторожилась, заметив напряжение, охватившее часть стаи. «Это бывшие собаки Хромого!» — догадалась она. Среди этих собак постоянно шло какое-то скрытое брожение, Гроза всё время ощущала исходящую от них невидимую силу, похожую на опасное течение, притаившееся на глубине реки. Гроза нервно повела ушами. Кто-то из собак Хромого негромко зарычал, но никто не обратил на это внимания и не произнёс ни слова.

Когда Кусака отошла, настала очередь других охотников. Их всех вызывали по очереди, в строгом соответствии с занимаемым местом в стае. Сердце Грозы запело от гордости, когда её пригласили к еде примерно в середине очереди. Следуя примеру Альфы и Беты, она не стала жадничать и выбрала для себя половинку кролика. Она почувствовала ещё большую гордость, когда Микки, мимо которого она проходила на обратном пути, негромко и одобрительно заворчал.

— Разумный выбор, Гроза! Сегодня ты отличилась и на ловле, и на дележе добычи. Добрая охота!

Гроза ещё выше подняла голову и вернулась на своё место. Приятная сытость наполняла её живот, на сердце было легко и радостно. Как приятно, когда тебя ценят не только за участие в жестокой кровавой битве, а за твой вклад в ежедневное выживание стаи!

Охотники из стаи Хромого занимали в стае места ниже охотников Лапочки, поэтому Лапочка заставила их ждать почти до самого конца. После них ел только Дротик, самый низкоранговый охотник стаи. Дожидаясь своей очереди, Лесник, Шёпот и Ветерок с нарастающим волнением переступали с лапы на лапу и негромко ворчали, а когда их, наконец, пригласили к еде, Лесник нервно покосился на Хромого, словно спрашивая его разрешения. Но Хромой не произнёс ни слова. Лапочке пришлось пригласить Лесника ещё раз, и только после этого тот нерешительно приблизился к дичи. Гроза сузила глаза, наблюдая за бывшими членами стаи Хромого. Шёпот, кажется, был искренне рад, что эта неловкая процедура осталась позади, зато Ветерок с безмолвным гневом смотрела на собак Лапочки. Нервная дрожь пробежала по спине Грозы, подняла дыбом шерсть. Холодок тревоги поселился у неё внутри.

— Теперь патрульные, — сказала Альфа, обратив добрый взгляд на собак, стоявших в иерархии стаи ниже охотников. — Хромой?

Неуловимый ухом гул напряжения мгновенно усилился, как будто сам Молния спрыгнул с небес и, невидимый, промчался через каждого члена стаи. Гроза встревоженно огляделась. Луна ощетинилась, но не произнесла ни звука, зато Колючка сердито тявкнула. Жук негромко, но злобно зарычал.

— Моя Мать-Собака всегда возглавляла патрульных собак! — проворчал он.

«Замолчи, Жук! — взволнованно и негодующе подумала Гроза. — Какое это имеет значение? Неужели ты не видишь, что еды с лихвой хватит на всех? Лапочка и Счастливчик позаботились обо всём, тебе не о чем волноваться!»

Хромой как будто не замечал всеобщего напряжения. Он спокойно и невозмутимо прохромал к куче с дичью. Альфа повернула свою изящную голову и пристально посмотрела сначала на Жука, потом на его сестру Колючку.

— Здесь всё решает ваша Альфа, — резко напомнила она. — Не забывайте о законе стаи.

Когда Хромой закончил есть и вернулся на своё место, вперёд вышла Луна. Она проследовала мимо Хромого, не поднимая глаз, он тоже старался не смотреть на неё.

Гроза с облегчением перевела дух, когда с едой было покончено, и Солнышко, занимавшая место стайной Омеги, торопливо проглотила двух оставшихся маленьких мышек. В этот вечер общая трапеза превратилась в сплошную нервотрёпку. Собаки были сыты, но при этом все остались недовольны и теперь вертелись и чесались, пытаясь дать выход негативным эмоциям.

Встав со своего места, Гроза подошла к Жуку и Колючке, слегка наклонила голову и приоткрыла пасть в добродушном оскале.

— Может, ещё немного подерёмся?

— Вряд ли, — недовольно проворчала Колючка, а Жук потряс головой, отвернулся и сердито цапнул себя за бок.

Обескураженная таким отказом, Гроза принялась в смятении расхаживать туда-сюда среди собак, которые уже разбились на группки и сблизили головы, о чём-то перешёптываясь. Судя по тому, что удалось услышать Грозе, все разговоры были невесёлыми, как будто неприятная трапеза уничтожила малейшее вечернее оживление. Опустив голову, Гроза бросила косой взгляд на Лапочку и Счастливчика, устроившихся рядышком на возвышении среди поляны. Оба они выглядели такими же взвинченными, как и остальные.

Наконец, Альфа потянулась и, встав с земли, окинула взглядом свою стаю.

— Думаю, теперь самое время послушать легенду о Небесных Псах.

Несколько членов стаи недовольно забурчали, но остальные заметно обрадовались возможности отвлечься. Маленькая Солнышко звонко затявкала, стараясь выглядеть воодушевлённой.

— Ой! Как здорово, ой! Я очень хочу!

— Я тоже. — Микки лёг, вытянул передние лапы и выжидательно посмотрел на Лапочку.

Альфа переглянулась со Счастливчиком, который ободряюще постучал хвостом по земле.

— Какую же легенду вам рассказать? — спросила она. — Может быть, про Собак Ветра?

— Да! — радостно запыхтела патрульная собака Дейзи. — Я обожаю сказки про Небесных Псов!

Луна озадаченно склонила голову набок.

— Я впервые слышу о Собаках Ветра, — проворчала она.

Хромой с любопытством взглянул на Лапочку.

— Кажется, я слыхал о них, — сказал он, — только очень давно. Я уж и не помню ничего.

— Как по мне, — сказала Ветерок, вскакивая на лапы и вывалив из пасти розовый язык, — то Собаки Ветра — это здорово! Мы с ними почти тёзки.

Альфа кивнула.

— Тогда я расскажу вам о Собаках Ветра, которые бегут по миру, бесшумные и стремительные, как вихрь. — Она подмигнула Ветерок, и та подняла уши от удовольствия.

— Как вы уже догадались, Собаки Ветра самые быстрые из Небесных Псов, — продолжила Лапочка, подняв свою изящную голову, чтобы все собравшиеся могли её слышать. — Вот почему они покровительствуют собакам-бегунам, вроде меня, и всем членам моей родной стаи.

— А что, что они делают? — протявкала Дейзи.

— О, дел у них хоть отбавляй! Иногда они гоняются за Пребыстрым Зайцем, лукавым зверем, который однажды одурачил их и теперь в наказание должен всё время убегать от собак-бегунов. Но чаще всего они преследуют Золотую Оленуху. Они охотятся на неё по всему миру, через леса и озёра, по скалам, горам и долинам. Когда Собаки Ветра пробегают мимо, вы чувствуете дыхание вихря. Порой они мчатся так быстро, что разрушают всё на своём пути, а иногда бегут неспешно, трусцой, лаская нас лёгким ветерком. Но если Собаки Ветра разойдутся всерьёз — тут пощады не жди. Это их погоня бросает мир из холода в жар и обратно. Когда приходит конец поры Долгого Света, мир узнаёт, что Собаки Ветра, наконец, поймали Золотую Оленуху. Но Золотая Оленуха тоже сильна.

Каждый раз она вырывается прочь и вновь пускается бежать — и тогда тепло возвращается, а пора Ледяного Ветра подходит к концу. И так происходит от начала времён и будет происходить вечно.

Дейзи с восторгом подняла глаза на Альфу.

— Значит, сейчас Золотая Оленуха снова бегает на свободе, — мечтательно протянула она.

— Да. Теперь она вновь пустилась бежать, и будет мчаться ещё очень долго, до самой поры Ледяного Ветра. — Альфа склонила голову набок и ласково посмотрела на Дейзи. — Тепло уйдёт ещё не скоро. Золотая Оленуха быстра и полна сил, а Собаки Ветра только начали свою охоту.

Гроза сонно привалилась к боку Колючки. Даже рассерженные щенки Луны поддались чарам легенды, недавнее напряжение покинуло их тела. Гроза прислушалась к спокойному биению сердца Колючки, и неожиданно ей показалось, будто всё снова стало хорошо. Она вновь почувствовала себя щенком — сытым, безмятежным и защищённым силой взрослых собак стаи.

«Марта всегда рассказывала нам сказки, — с мучительной тоской подумала Гроза. — Каждый вечер она рассказывала мне, Ворчуну и Вертушке про Небесных Псов. Мы ведь ничего о них не знали, наша Мать-Собака умерла и не успела нам ни о чём рассказать… Марта стала для меня настоящей Матерью-Собакой».

Конечно, Микки и Счастливчик тоже растили её, но только огромная, добрая водяная собака смогла заменить Грозе умершую мать. Когда Гроза была маленьким беспомощным щенком по имени Лизушка, чёрная Марта утешала её, согревала теплом своего большого тела, щедро дарила любовь и ограждала от враждебного отношения остальных членов стаи.

«Я так тоскую по Марте… Когда она погибла, я словно второй раз потеряла Мать-Собаку».

Гроза обрадовалась, когда голос Альфы прервал её грустные мысли.

— Только Собаки Ветра могут загнать и поймать настоящую Золотую Оленуху, которая свободно проносится через все леса и долины. Но Золотая Оленуха отбрасывает тень. Если мы, земные собаки, будем бежать очень быстро и очень упорно, то сможем поймать эту тень — живую оленуху, земное отражение небесной дичи. Это большая удача для любой стаи. Стая, сумевшая загнать оленуху, по праву считается благословлённой Небесными Псами.

Грозе понравилась эта легенда. «Однажды я поймаю Золотую Оленуху! — твёрдо решила она. — Когда я сделаю это, я непременно поблагодарю Собак Ветра за счастливую охоту. Надо же, я раньше ничего о них не знала…»

Рассказ Лапочки доставил ей какое-то странное удовлетворение, словно подтвердил справедливость устройства мира. Было приятно узнать, что у собак-бегунов тоже есть свои небесные покровители и легенды, о которых не знаю другие собаки. Возможно, у всех собак есть свои Небесные Псы. Гроза скользнула взглядом по стае, пока не остановилась на Дротике, в гордом одиночестве сидевшем в стороне от всех.

«Неужели у меня и Дротика тоже есть свой Небесный Пёс? — подумала Гроза. — Может быть, на свете есть Свирепая Небесная Собака, а я о ней ничего не знаю?»

Шерсть на её загривке встала дыбом, Гроза встряхнулась, отгоняя холодок тревожного предчувствия.

«Ну и пусть она есть, Свирепая Небесная Собака, что это меняет? Моя стая здесь, и я не хочу никакой другой».

Гроза втянула в себя воздух и стиснула челюсти, почувствовав, как тихий ночной ветерок пробежал по её короткой шерсти, словно сама Собака Ветра ласково лизнула её, промчавшись мимо.

«Легенды моей стаи — это мои легенды! Их Всесобаки — это мои Всесобаки. Этого мне достаточно, и больше ничего не нужно!»

«Что мы будем делать сегодня, Марта?

Скажи, что? — Гроза возбуждённо прыгала вокруг крепких лап Марты, кусала её за чёрную шерсть своими маленькими щенячьими зубками. — Чур, что-нибудь весёлое, ладно? Научи меня плавать!»

Я снова стала Лизушкой!..

Огромная перепончатая лапа нежно опрокинула Грозу, так что она кубарем покатилась по мягкой траве, но тут же вскочила, припала на задние лапы и восторженно завиляла хвостиком. Марта снова наклонила свою тяжёлую чёрную голову, и Гроза с готовностью опрокинулась на спину и заёрзала от удовольствия, когда огромная собака принялась ласково щекотать носом её живот.

Я снова стала щенком…

Волна счастья прокатилась по её короткой шёрстке. Тогда всё было гораздо лучше! Тогда жизнь была веселее и намного проще. Вскочив на лапы, Гроза радостно запыхтела, когда Марта лизнула её с нос.

«А где Ворчун и Вертушка? Я хочу с ними поиграть! Где мои братцы?»

Марта гулко и нежно рассмеялась, её большая чёрная морда собралась складками.

«Терпение, дружок. Я уверена, они…»

Внезапно она резко вскинула свою тяжёлую голову и сузила тёмные глаза. Гроза замерла и отчего-то задрожала, глядя, как её приёмная мать принюхивается к ветру. Она всем телом прижалась к боку Марты и почувствовала, как та ощетинилась.

Что-то случилось. Что-то плохое…

Полянка, только что такая тёплая и солнечная, вдруг погрузилась в тень. Тьма сгустилась за деревьями, ветер резко похолодел. Какая-то тёмная тень проскользнула между стволами деревьев… или Грозе это только показалось? Она не могла ничего толком рассмотреть, не могла сосредоточиться, но чувствовала — там что-то было. Что-то ужасное.

«Марта? — прошептала Гроза дрожащим голоском. — Что это, Марта?»

«Тише, дружок. Подожди…»

«Это Сталь? Она вернулась? Марта, Марта, что мне делать?»

Внезапно всё её маленькое тело сделалось совсем холодным и беззащитным, а деревья стали огромными, до самого неба…

Марта обернулась и наклонила свою огромную голову к маленькой головке Грозы.

«Ох, Лизушка, — прошептала она. — Я не знаю, что делать, дружок. Там нет никакой опасности».

«Но, Марта…»

«Маленькая моя Лизушка, в лесу нет ни тьмы, ни угрозы, ни опасности, — шершавый язык Марты ласково прошёлся по уху Грозы. — Вся тьма — она в тебе».

Леденящий ужас охватил Грозу, выстудив всё её тело, словно она упала в холодную реку, и клубящаяся тьма обступила её.

Она резко проснулась, хватая ртом воздух.

Вскочив на лапы, Гроза споткнулась на ровном месте и сонно огляделась вокруг. Только что привидевшийся кошмар ещё не отпустил её, он цеплялся за её шерсть, как незримые щупальца ночи. Гроза яростно встряхнулась. Она почувствовала под лапами холодные твёрдые камни. Куда подевались все собаки? Тепло собачьих тел больше не согревало её, она не чувствовала мерного колыхания шерстяных боков рядом с собой. Она была не в лагере, не среди своей стаи. Она не слышала ни звука, ни запаха своих товарищей.

Собака-Земля была тиха, ночь была черна, но Гроза различала кругом смутные тени деревьев. Стряхнув с себя остатки сна, Гроза вдруг почувствовала, что у неё огнём горят лапы. Она наклонилась, чтобы вылизать саднящие подошвы, и с ужасом поняла, что они все стёрты и изранены, словно она долго бежала по твёрдой земле.

Поморгав, Гроза усилием воли заставила себя оглядеться по сторонам. Место оказалось ей знакомо. Она очутилась в самой дальней части территории стаи, на высоком взгорке, где обычно охотились Хромой и его друзья. «Как я сюда попала?»

Она не помнила, как ушла из лагеря. Не помнила, как бежала через лес. Гроза стиснула зубы и затрясла головой. Нет, это был уже не сон. Всё происходило наяву.

Изнемогая от страха, Гроза опустила голову, повернулась в сторону лагеря и побрела вниз по скалистому склону. «Я не помню, как поднялась сюда!» Обрывки сна вновь пронеслись в её памяти, она задрожала всем телом и сдавленно заскулила.

«Так вот почему у меня недавно так болели лапы? Неужели я делала это и раньше?»

Паника сдавила грудь Грозы. «Но если это правда, то как давно это со мной происходит?»

Лес показался ей ещё мрачнее и глуше, чем раньше, месяц холодным когтем мелькал за чёрными ветвями. Гроза содрогнулась от мысли, что её в любой момент могут заметить патрульные. Что она им скажет? «Я не хочу, чтобы меня о чём-то спрашивали! Что я могу ответить, если сама ничего не знаю? Вдруг они подумают, что я странная? Вдруг снова решат, что я не такая, как все?»

К счастью, Гроза знала, где будет проходить патрульная Дейзи, поэтому заблаговременно юркнула в высокую траву и замерла, выжидая, когда светлая фигурка пройдёт мимо, продолжая тщательно обнюхивать границы стаи. В какой-то миг Дейзи вдруг застыла, словно почуяла в воздухе нечто странное, и Гроза в страхе затаила дыхание, но патрульная лишь встряхнула головой и пошла дальше. Теперь можно было бесшумно выползти из своего укрытия и скрыться за спиной Дейзи.

Гроза перевела дух. Кажется, ей всё-таки удалось, никем не замеченной, вернуться обратно домой! Успокоившись, она пригладила вздыбленную шерсть и задышала ровнее. Когда она снова подняла голову, то увидела, как две тёмные фигуры бесшумно перебежали через тропу прямо перед её носом.

Вот одна из фигур замерла, потом испуганно обернулась — и в темноте блеснули глаза.

— Гроза? Что ты здесь делаешь?

— Белла! — сипло выдохнула Гроза.

Перед ней была сестра Счастливчика. Сердце Грозы ухнуло в пятки. За спиной Беллы виднелась плечистая фигура Дротика. Он тоже склонил голову набок и с недоверчивым любопытством смотрел на Грозу.

— Да, Гроза, — Дротик покосился на Беллу, потом снова перевёл глаза на Грозу. — В чём дело?

— Я… — В пасти у Грозы сделалось сухо, как в песчаной пещере. «Если бы я знала, в чём дело!» — Мне не спалось. Я подумала… то есть, я решила прогуляться.

«Лгунья!» — рявкнул недовольный голос в её голове, но Белла лишь кивнула и повела золотистыми плечами.

— Правильно сделала, — негромко сказала она. — Прогулка помогает уснуть, это всем известно. Но сейчас тебе лучше вернуться обратно, Гроза. Завтра тебя снова ждёт охота, ты должна набраться сил.

Гроза низко опустила голову.

— Да, Белла. Я уже устала. — Она с усилием растянула челюсти в приветливом оскале. — Спокойной ночи. Спокойной ночи, Дротик.

Гроза побрела прочь, с наслаждением купая натруженные лапы в мягкой траве оврага. На этот раз она сказала Белле правду: усталость камнем давила её шею, тяжёлой волной прокатывалась по всему телу. С трудом переставляя лапы, Гроза вошла в логово охотников. Никогда ещё подстилка из сухих листьев не казалась ей такой желанной, несмотря на то, что до рассвета оставалось совсем недолго.

Только когда Гроза свернулась клубочком на подстилке и закрыла усталые веки, смутное тревожное ощущение, поселившееся в её мозгу, наконец-то превратилось в вопрос. Но Гроза уже засыпала и, не успев додумать свою мысль до конца, провалилась в блаженное забытье.

«Что Белла и Дротик делали там среди ночи?»

Гроза даже не ожидала, что на следующий день будет чувствовать себя настолько энергичной и полной сил. Как же приятно было как следует размять мышцы, чувствуя, как прохладный ветерок, пробегая по шерсти, уносит прочь всю усталость прошлой ночи.

«Я не хочу думать об этом сне! Не хочу думать о том, как проснулась на холодных камнях вдали о лагеря». Что было, то прошло и поросло быльём, сейчас Гроза охотилась в отряде под предводительством самого Счастливчика и была полна решимости произвести на него самое лучшее впечатление. День выдался холодным и ясным, пятна солнечного света золотились на земле, выдавая возню и мельтешение дичи. Сегодня всё обязательно будет хорошо — иначе и быть не может!

Мелькнувшая впереди ласка была проворна, но Гроза оказалась проворнее. Взрывая лапами сухую листву, она бросилась наперерез вспышке рыжего меха, промелькнувшей среди кустов. Ласка запаниковала, заметалась из стороны в сторону, пытаясь спастись, но Гроза была слишком опытна, чтобы позволить дичи улизнуть. Счастливчик погнал ласку прямо на неё, а Бруно, Белла и Ветерок встали по сторонам, на случай, если проворная дичь предпримет попытку рвануться в бок. Грозе оставалось только ждать, когда ласка прыгнет ей прямо в пасть. Она полностью полагалась на мастерство Счастливчика, поэтому нисколько не волновалась и лишь терпеливо ждала, спрятавшись за кочкой.

Вот Бета её стаи погнал дичь, крепкие мышцы слаженно перекатывались под его золотистой шерстью. Гроза заставила себя остаться неподвижной в тени кочки, было бы глупо попусту расходовать энергию, раньше времени выпрыгивая на дичь. Ничего, у неё хватит терпения дождаться нужного момента. Дичь, считай, уже у неё в пасти, нужно только чуть-чуть подождать.

Внезапно Счастливчик резко вскинул голову и раздул ноздри, втягивая воздух. Он слегка запнулся на бегу, и чуткая ласка не замедлила воспользоваться мгновением передышки. Миг — и рыжая молния скрылась в листве.

Ветерок застыла и подняла голову, громко взвыв от гнева и разочарования. Не веря своим глазам, она вскочила на ноги. «Он её упустил! Просто так, на ровном месте! Всё получилось так же, как вчера, с Шёпотом и Дротиком. Но ведь это не Шёпот, это Счастливчик…»

«Неужели он тоже не может охотиться вместе со мной? — Эта невыносимая мысль, подобно смертельно опасному жалящему насекомому, вползла ей в голову, заставив поднять дыбом шерсть. — Он не погнал ласку на меня. Он замер, как вкопанный. Но почему?»

Гроза не сразу нашла в себе силы взглянуть на Счастливчика, но когда всё-таки осмелилась это сделать, то поняла, что он даже не смотрит в её сторону. Он вообще не обращал на неё никакого внимания. Отвернувшись, он пристально вглядывался вдаль, будто выслеживал какую-то дичь. Остальные собаки тоже не выглядели ни злыми, ни недоверчивыми, они все растерянно хлопали глазами, обескураженные не меньше, чем Гроза.

Белла первая осмелилась негромко тявкнуть.

— В чём дело, Бета?

— Ш-шшш, — прошипел Счастливчик, не сводя глаз с кустов. — Разве ты не чуешь?

Остальные собаки переглянулись. Белла, непонимающе пожав плечами, втянула носом воздух. Бруно и Ветерок, склонив головы набок, последовали её примеру. «Что это такое?» — подумала Гроза, когда густой насыщенный запах защекотал её ноздри.

— Никак, олень? — недоверчиво пробормотал Бруно.

— Запах не очень свежий, — заметила Ветерок, задумчиво морща лоб.

— Наверное, он давно убежал, — вздохнула Белла.

Гроза невольно облизнула клыки. Прошло уже очень много времени с тех пор, как став в последний раз лакомилась восхитительной тёплой олениной, которая насытила всех так, как это может сделать только свежезагнанный олень. Но Гроза была послушной собакой, а значит, должна была ждать приказа Беты. Сегодня патруль возглавлял он, ему и командовать.

— Думаю, стоит пойти по следу, — медленно, задумчиво, произнёс Счастливчик. — Запах не очень свежий, но не старый. Олень не мог далеко уйти, а если нам улыбнётся удача, мы одной дичью накормим всю стаю.

Гроза с радостным тявканьем сорвалась с места.

— Да, да! Давай попытаем счастья, Бета!

Остальные собаки тоже закивали. Счастливчик тявкнул — и все послушно сорвались с места, уткнувшись носами в землю. В этом месте земля поднималась вверх цепью пологих взгорков, ведущих вдаль от Бескрайнего Озера. Бежать было нелегко, но охотников подгонял голод и жажда удачи. Сильные лапы Грозы широко и размеренно отмеряли шаги.

С каждым шагом запах становился всё сильнее, собаки выстроились в более-менее прямую линию и ещё быстрее припустили вверх, пока путь им не преградила отвесная чёрная скала. Гроза запнулась было на бегу, смерив взглядом практически неодолимую высоту, но тут же решительно ринулась вперёд. Вдруг она почуяла ещё один след — запах второго оленя пересёк первую тропу. Гроза разинула пасть, чтобы объявить остальным о своём открытии, но её опередило пронзительное тявканье Ветерок.

— Ещё один олень! Здесь, вот тут!

Гроза удивлённо обернулась. Ветерок была всего в одном кроличьем прыжке от неё, однако она явно что-то почуяла и теперь жадно обнюхивала траву у подножия скал. Бруно бросился к ней, но почти сразу остановился, зарывшись мордой в густые заросли.

— Ещё один! — пролаял он.

В следующее мгновение охотники заметались в разные стороны, оглашая холмы оглушительным лаем. От возбуждения они то и дело сталкивались друг с другом «Сколько же здесь оленей? Разве столько бывает? — подумала Гроза. — Целая стая!»

— Рассыпьтесь в разные стороны, — властно пролаял Счастливчик. — И успокойтесь! Ищите самый свежий и сильный след, мы пойдём по нему.

— Но, Бета, здесь нет свежих запахов, — протявкала Гроза.

Ей было неприятно произносить эти горькие слова, но это была правда. Сколько бы оленей ни прошло здесь, это было очень давно. Их погоня обернулась ничем, они бежали не по следу, а по слабому воспоминанию о нём.

Остальные собаки, одна за другой, прекратили метаться и уныло потрусили назад, сбившись в кучу под скалой. Бруно для приличия поскрёб камни когтями, остальные прижали уши и разочарованно заворчали.

— Может быть, олени живут здесь? — предположила Белла, согнув пополам ухо. — Может, у них здесь лагерь, а сейчас они просто ненадолго ушли пощипать свежую травку?

— Лагерь? Как у нас? — Бруно недоверчиво сморщил лоб. — Ты думаешь, что олени живут в стае, как мы?

— Откуда я знаю, — фыркнула Белла. — Может, живут. Может быть, все животные живут своими стаями. Если есть собачья стая, то почему не быть оленьей?

— Будь это так, мы бы, наверное, об этом знали, — неуверенно пробормотал Счастливчик. Гроза удивлённо покосилась на него. — Если они живут стаями, мы бы хоть раз увидели большую группу оленей, но до сих пор они попадались нам только по одному или по двое.

— Это так, но здесь определённо прошло очень много оленей, — фыркнула Ветерок, жадно облизывая клыки.

Гроза отвернулась от собак, снова тщательно обнюхала землю и обвела взглядом холмы. «Стая оленей! — хмыкнула она про себя. — Придумают же такое!»

Но недавний рассказ Альфы не шёл у неё из головы. Гроза снова обернулась к своим товарищам.

— Может быть, это особенное место, как-то связанное с самой Золотой Оленухой? — предположила она. — Может быть, здесь собираются её тени? — Она неуверенно облизнула клыки. — Чувствуете ветер? Он гуляет прямо по скале. Мне кажется, это священное место, здесь живут Собаки Ветра!

— Глупости! — отрезала Белла, пренебрежительно взмахивая хвостом. — Щенячьи сказочки! Нет никакой Золотой Оленухи, и Собак Ветра тоже нет, наверное, Мать-Собака нашей Альфы сочинила эти истории, чтобы тешить своих щенков.

— Нет. — Счастливчик сделал несколько шагов вперёд, Гроза заметила, как шерсть на его шее встала дыбом Несколько мгновений он смотрел на чёрную скалу, настороженно задрав одно ухо, потом отвернулся к холмам, плавно сбегающим вниз, к озеру. — Если другие Всесобаки существуют, если мы знаем покровителей Леса, Воды и Неба, то почему не быть Собакам Ветра?

Белла разразилась хриплым тявкающим хохотом.

— Ой, ну конечно же! Именно это я и говорю. — Собаки Ветра настолько же реальны, насколько все остальные Всесобаки! Всё это сказочки для малых щенят, которыми Матери-Собаки убаюкивают своих сорванцов. Нет никаких Всесобак, как нет и не было Собаки-Страха, которую выдумал безумный Ужас! Это всё сплошной обман и надувательство.

Гроза так и застыла с разинутой пастью. Её уши беспомощно обвисли, хвост прижался к боку, а глаза растерянно уставились на Беллу.

— Ты не веришь, что Всесобаки существуют на самом деле? Но Марта и Счастливчик говорили мне…

— Они существуют! — решительно пролаяла Ветерок. Она выскочила вперёд и с сердитой уверенностью подняла голову. — И Собака-Страх тоже существует. Это не сказка и не выдумка. Собака-Страх самая страшная и самая грозная из всех Всесобак, это правда! В этом Ужас не лгал.

Гроза сделала шаг назад, потом ещё один. Она так сильно поджала хвост, что он почти исчез между её задними лапами. «Собака-Река существует на самом деле, и Собака-Лес, и Небесные Псы, и Молния… Всесобаки не выдумка, они всегда рядом, они присматривают за нами и помогают в беде. — Гроза судорожно сглотнула. — А вот Собаки-Страха нет и никогда не было! Это всё выдумки, так сказал Счастливчик. Я не хочу верить в Собаку-Страх!»

Белла ошеломлённо смотрела на Ветерок, которая с вызовом скалила клыки, неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы Бруно не нарушил напряжённое молчание.

— Моя Альфа верит в Собак Ветра, — проворчал он. — И в Золотую Оленуху она тоже верит. Значит, так тому и быть. Мне этого достаточно. Думаю, и остальным собакам из нашей стаи тоже должно быть этого довольно.

Собаки молча уставились на него, задумчиво постукивая хвостами по земле.

— Я надеюсь, — продолжал Бруно, — что те олени, следы которых мы сегодня повстречали, были настоящими, из мяса и крови, а не бесплотными тенями. И пусть вся дичь, которая нам сегодня попадётся, тоже будет настоящая. Неважно, олень это будет или нет, главное, чтобы было, во что клыки воткнуть. Мы должны принести в стаю дичь, пусть даже мелкую. Так что давайте решать, где будем сегодня охотиться. Потому что здесь, конечно, вполне может жить оленья стая, но вся беда в том, что сейчас её здесь нет.

— Бруно правильно говорит, — сказал Счастливчик после недолгого уважительного молчания. — Нужно срочно найти что-нибудь, чтобы не возвращаться в стаю с пустыми пастями.

Он повернулся и широкой уверенной рысью побежал вниз по склону, но Гроза не могла отделаться от ощущения, что её Бета выглядит расстроенным. Она пустилась бегом, нагнала его и тихонько пихнула носом в плечо.

— Как ты думаешь, что это было за место?

Счастливчик со вздохом покачал головой.

— Честно говоря, я и сам не знаю, Гроза. Но Бруно прав, сейчас это неважно. Мы должны найти живую дичь, а не гадать о том, чего не знаем. — Он весело фыркнул. — Нам нужна настоящая дичь, а не выдумка!

Гроза в смятении обернулась и посмотрела на поросший травой склон под скалой. Какое странное место — густая мешанина следов и запахов, мёртвая тишина и полное отсутствие всякой дичи. Но ещё более странным был воздух над склоном. Даже теперь, когда Гроза отбежала прочь, невесть откуда взявшийся ветер продолжал топорщить её шерсть и холодить кости.

«Неужели это Собаки Ветра? Может быть, они говорят со мной?»

Гроза снова вспомнила пренебрежительные слова Беллы, но теперь они показались ей настолько пустыми и мелкими, что вызывали не смятение, а лишь сожаление. Гроза чувствовала, как её сердце жарко колотится в рёбра. Разумеется, Всесобаки существуют, в этом не было никаких сомнений!

Что-то прошуршало в кустах сбоку от неё, и Гроза чуть не споткнулась, резко вернувшись в реальность. Белла смотрела прямо на неё, насторожив уши и сузив глаза, и Гроза понимающе кивнула.

Здесь есть дичь!

Бруно был прав, думала Гроза, разворачиваясь и бросаясь в кусты. Сейчас все вопросы следовало отложить на потом, как и мысли о Всесобаках, спрыгивающих с небес на землю.

Рывком напружинив мышцы, Гроза бросилась в погоню.

В этот день, к большому стыду Грозы, добыча оказалась совсем скромной. Отчасти виной тому была бесплодная погоня за оленями. Гроза вошла в лагерь с низко опущенной головой, стараясь не смотреть на остальных членов стаи. В её пасти болталась тощая белка, но сегодня Гроза нисколько не гордилась своей добычей. «Мы могли принести гораздо больше!» — думала она. Ветерок тащила ещё одну белку, Счастливчик нёс кролика — правда, довольно упитанного, но разве одним кроликом накормишь стаю?

«Вот если бы мы поймали хоть одного из этих призрачных оленей…»

Альфа потянулась, встала и вышла навстречу охотникам, чтобы поприветствовать их и осмотреть принесённую дичь. Гроза съёжилась, поймав озабоченный взгляд, которым Лапочка обменялась со Счастливчиком.

— Кусака и её патруль ещё не вернулись, — сказала Альфа. — Я уверена, они вернутся не с пустыми пастями, и тогда ваш общий улов…

Гроза понимала, что Альфа старается приободрить их, но она не хотела принимать никаких утешений.

— Прости, Альфа, — негромко проворчал Счастливчик. — Сегодня мы подвели стаю. Сегодня ночь круглой Собаки-Луны, было бы хорошо наесться досыта перед Великой Песнью! — Он виновато потёрся носом о бок Лапочки.

Гроза не услышала, что ответила Альфа. Когда красавица-бегунья уткнулась своим изящным носом в ухо Счастливчика, Гроза поспешно отвернулась и потрусила прочь, чтобы не смотреть на эти собачьи нежности.

— Колючка! — протявкала она, обрадовавшись при виде своей подруги, болтавшей с маленькой собачкой из бывшей стаи Собачек-на-поводочке. — Дейзи.

Обе собаки повернули к ней головы и приветливо заскулили.

— Неужели дичь совсем перевелась? — спросила Дейзи, высовывая язык. — Что-то ты маловато принесла нам на ужин!

Гроза пристыжено прижала уши.

— Дичи и впрямь было маловато, а та, что попадалась, вся оказалась такая же тощая, как мы сами, — отшутилась она. — Но дело не только в этом. Честно признаться, нас сбили с толку запахи оленей.

— Оленей? — оживлённо повела ушами Колючка.

— Да, мы напали на их след, но не увидели ни одного оленя, — вздохнула Гроза. — Только время зря потеряли. Мне очень стыдно, честное слово.

Ей хотелось поделиться с подругами своими ощущениями от этого таинственного места, возможно, имеющего какое-то отношение к самой Золотой Оленухе, но Дейзи с таким восторгом вертела своим коротеньким хвостом, что Гроза предпочла прикусить язык.

— Запахи оленей, надо же! — протявкала маленькая собачка. — Может быть, в следующий раз вы поймаете там оленя!

— Конечно, сегодня вам просто не повезло, — поддержала её Колючка. — Нужно будет наведаться туда ещё раз, и тогда вы точно застигнете дичь.

— И не одну, а целое стадо! — с воодушевлением воскликнула Дейзи, облизывая свои короткие клыки. — Подумать только — стадо оленей… — мечтательно протянула она и даже зарычала от предвкушения сытной трапезы.

Гроза открыла было пасть, чтобы остудить преждевременные восторги подруг, но её прервало сердитое рычание, раздавшееся откуда-то сбоку. Удивлённо обернувшись, она увидела Щётку и Шкирку, двух патрульных собак из бывшей стаи Хромого. Злобно ощетинившись и скаля клыки, они обе заливисто лаяли на неподвижно стоявшую перед ними Луну. Вокруг них в растерянности застыли Хромой, Жук и несколько охотников из стаи Хромого, в числе которых была и Ветерок.

«Преимущество не на стороне Луны», — с тревогой подумала Гроза, а Колючка, сорвавшись с места, бросилась к матери и брату.

— Ты мне не Альфа! — заливался Щётка. — Не Альфа, не Альфа!

Гроза направилась к кругу ощетинившихся собак, Дейзи засеменила следом за ней.

— В чём дело? Неужели вы не можете жить по законам стаи? — укоризненно спросила она. — Слушайтесь Альфу и Бету и живите мирно с остальными — что может быть проще?

— Мы не собираемся скандалить, — прорычала Шкирка, — но не потерпим, чтобы нами командовали всякие посторонние собаки! — Она воинственно оскалила клыки, а Луна предостерегающе зарычала.

Гроза испуганно огляделась по сторонам и с облегчением увидела, что Лапочка и Счастливчик уже идут к ним через поляну. Но Щётка, Шкирка и Луна так распалились, что не замечали ничего вокруг. Внезапно Щётка прыгнул вперёд, цапнул Луну зубами за шерсть и тут же с рычанием отскочил. Разъярённая Луна больно укусила его в плечо, а Жук и Шкирка, злобно щерясь, закружили друг перед другом, клацая зубами.

— Я не собираюсь тебе подчиняться! — пролаял Щётка, уворачиваясь от оскаленной пасти Луны. — Альфа сказала, что патрульными командует Хромой, вот его я и буду слушать! А ты мне никто! Никто!

Луна застыла, её голубые глаза угрожающе блеснули, из пасти закапала слюна. Она повысила голос, пытаясь перекричать истошно тявкающих собак.

— Сегодня ты будешь стеречь лагерь, понял? Делай, что тебе приказано!

— Хромой! — завизжал Щётка, поворачиваясь к своему бывшему Альфе. — Скажи ей! Скажи! Она тебя не уважает! Она не считается с твоей властью!

Гроза видела, что Хромому совсем не хочется ввязываться в эту склоку, более того, судя по его тоскливому взгляду, он предпочёл бы очутиться как можно дальше отсюда. Неуверенно переступая задними ляпами, он переводил глаза с Луны на Щётку. Наконец, он негромко зарычал, но не успел сказать ни слова, потому что в скандал неожиданно вмешалась Дейзи.

— Вы должны уважать Луну! — пронзительно затявкала она. — Мы все её уважаем, и вы должны!

Жук и Колючка одобрительно зарычали и грозно встали по бокам от своей матери. Гроза похолодела, увидев, что Колючка вот-вот вцепится в горло Щётке. Она в отчаянии обернулась, ожидая увидеть Счастливчика, но тот остановился в нескольких шагах от схватки и с недоумением смотрел на происходящее.

В следующее мгновение в круг ощетинившихся собак спокойно и уверенно вошла Альфа Встав между Колючкой и Щёткой, она строго посмотрела на обоих.

Она не проронила ни слова, но оба задиры молча опустили головы. Дождавшись, когда они виновато отступят на шаг назад, Лапочка переступила длинными изящными лапами и посмотрела на патрульных собак.

— Я этого не потерплю, — холодно прорычала она. — Вы хорошо меня слышите? Только драк в стае нам не хватало!

Щётка открыл было пасть, приготовившись что-то сказать, но передумал и прикусил язык.

— Луна и Хромой — самые мудрые и опытные собаки в нашей стае, — продолжала Лапочка. Она говорила спокойно, но в её голосе отчётливо слышалась скрытая угроза. — Они оба заслуживают уважения. Если мне станет известно, что кто-то из патрульных осмеливается относиться к ним без должного почтения, я заставлю виновного горько пожалеть о своей дерзости. Последствия будут самые серьёзные, вы все меня поняли?

Патрульные дружно потупились и поджали хвосты.

— Да, Альфа, — процедил Щётка, а Шкирка торопливо закивала.

— Да, — пробурчала Колючка.

Несколько мгновений Альфа молча и сурово смотрела на притихших собак, которые стояли перед ней, не смея поднять глаз. Когда она, наконец, повернулась и пошла прочь, Гроза впилась глазами в патрульных. Судя по взглядам, которые они бросали друг на друга, праздновать победу было ещё рано. Забияки и не думали смиряться, они продолжали исподтишка скалить зубы и свирепо поглядывать друг на друга, а как только Альфа отошла чуть дальше, послышалось и негромкое рычание. Затаённая злоба была готова в любой момент вырваться наружу, Гроза шкурой чувствовала это. Даже Луна и Хромой, всегда отлично ладившие друг с другом, теперь отводили глаза.

Альфа в сопровождении Счастливчика вернулась на своё место, осторожно улеглась, положив голову на лапы и устремила взгляд на патрульных. Собаки стали расходиться, однако Грозе совсем не понравилось то, как они это делали. Только слепой мог не заметить, что ещё недавно единая стая теперь раскололась на бывших соратников Хромого и собак Лапочки. Обе группы держались особняком, никто и не подумал лизнуть друг друга в знак примирения или хотя бы потереться носами, напротив, все торопились, не оглядываясь, поскорее разойтись по разным сторонам поляны.

Дейзи и Колючка уселись возле Луны и других патрульных, но когда Гроза подбежала к ним, Дейзи подняла голову и виновато посмотрела на неё.

— Гроза, ты только не обижайся, ладно? Знаешь, это касается только нас, патрульных. Нам нужно поговорить. Совсем недолго, но… без посторонних.

Гроза застыла с поднятой передней лапой. Сгорая от неловкости, она окинула взглядом лагерь. Охотники тоже разбились на небольшие группки и теперь лениво беседовали о прошедшей охоте, но Гроза вдруг со страхом поняла, что не знает, к какой компании она может подойти без приглашения. Судорожно сглотнув, она кивнула Дейзи и поплелась прочь от патрульных.

С болью, от которой у неё перехватило дыхание, она подумала о Марте. Тоска по приёмной матери нахлынула с такой силой, что Гроза едва сдержалась, чтобы не завыть в вечереющее небо. Как она сможет жить без Марты? Раньше в лагере была хотя бы одна собака, которая любила Грозу и всегда была ей рада, возле тёплого бока которой было так легко забыть свои горести, поделиться страхами, сомнениями и надеждами.

Дрожь пробежала по спине молодой свирепой собаки, когда она вспомнила свой вчерашний сон. Добрые глаза Марты вновь встали перед ней, в ушах зазвучал её густой гулкий голос, всегда полный покоя и утешения.

«Тьма в тебе…»

Гроза содрогнулась и жалобно заскулила. «Что со мной? Почему я такая?»

Может быть, ничего страшного? Ведь у Счастливчика тоже были страшные сны. Ему снилась Собачья Гроза, жуткие кошмары терзали его много-много ночей подряд. Но потом оказалось, что эти сны предсказали победу Грозы над Сталью, а значит, были добрым предзнаменованием. Её сон был совсем другим. Он сулил только ужас и тьму.

Гроза села, раздираемая противоречивыми чувствами. Она облизнула клыки и негромко жалобно завыла. Счастливчик лежал посреди поляны рядом с Лапочкой и о чём-то негромко беседовал с ней. Грозе не хотелось нарушать их уединение, и всё-таки… «Но я же должна спросить кого-нибудь про свой сон… Кого-то, кто знает, что это значит!»

Пока она колебалась, впереди зашуршали кусты, сухие листья захрустели под спешащими лапами, и на поляну выбежали охотники из второго отряда. Гроза с облегчением вздохнула и заулыбалась во всю пасть, высунув язык. Кусака и её охотники принесли гораздо больше дичи, чем отряд Счастливчика. Значит, сегодня Великая Песнь не будет такой безрадостной.

Весело вертя хвостом, Гроза подождала, пока Счастливчик поприветствует охотников и поздравит их с богатым уловом, а потом решилась. Она подошла к Бете и села рядом с ним.

— Гроза! — проурчал он, ласково лизнув её в ухо.

— Счастливчик, можно тебя спросить кое о чём?

— Конечно…

Он выглядел рассеянным, было видно, что его мысли вращаются вокруг Альфы и вернувшихся охотников, но Гроза твёрдо решила не отступать. Она сделала глубокий вдох и выпалила:

— Тебе больше не снятся сны о Собачьей Грозе?

Счастливчик бросил на неё озадаченный взгляд, потом встряхнул своей золотистой шерстью и снова отвернулся к Альфе и Кусаке.

— Нет, Гроза, это всё в прошлом. После битвы мне больше ничего не снилось.

— Хорошо. — Гроза облизала клыки внезапно пересохшим языком. — Понимаешь, Счастливчик… Прошлой ночью мне приснился сон… Очень плохой сон.

— Гроза, не волнуйся ни о чём. Всем собакам порой снятся плохие сны. Это естественно. — Счастливчик кивнул в сторону Кусаки. — Нет, ты только взгляни, какого жирного кролика она принесла!

Гроза открыла пасть. «Счастливчик! — хотела закричать она. — Счастливчик, Марта сказала мне страшные слова, а потом я проснулась вдали от лагеря и поняла, что совершенно не помню, как там очутилась, а ещё…»

Но всё было напрасно, она просто не могла заставить себя произнести это вслух. Гроза вдруг с пугающей ясностью поняла, что не посмеет никому поведать о том, что сказала ей Марта. Это было слишком стыдно.

«Я не смогу признаться даже Счастливчику…»

Потому что… вдруг это был не просто сон? Что если он, как и давние кошмары Счастливчика, предсказывал будущее?

Но сны Счастливчика предупреждали его о грядущей битве. Они ничего не говорили о нём самом…

От какой же беды предостерегает её вчерашний кошмар?

Высоко над их головами сияла Собака-Луна — круглая, серебряная и светлая, бросающая длинные тёмные тени на землю. При взгляде на неё на сердце у Грозы снова стало спокойно, на миг все её страхи и тревоги по поводу ночного кошмара исчезли, она словно стряхнула их с шерсти, как воду. Великая Песнь всегда сплачивала стаю воедино, заставляя всех собак забыть о разногласиях, размолвках и обидах прошедшего дня, наверное в эти мгновения Гроза могла даже позволить себе забыть о пугавшем её сне — пусть хотя бы ненадолго.

«По крайней мере, я на это рассчитываю».

Собаки расселись и разлеглись в центре поляны, образовав плотное кольцо вокруг Альфы, которая не сводила зачарованного взгляда с ночного неба. Когда стихли все разговоры, а Собака-Луна поднялась выше, собака-бегунья запрокинула назад свою изящную узкую морду и раскрыла пасть. Закрыв глаза, она испустила протяжный вой, который поднялся из её груди в горло, вышел наружу, налился силой и полетел над землёй, эхом отражаясь от тёмных деревьев.

Одна за другой собаки присоединяли свои голоса к вою Альфы. Песнь набирала силу, голос каждого нового участника вторил мелодии предыдущего, пока их общий вой не стал казаться чем-то живым и осязаемым, неким невидимым существом, поднимавшем дыбом собачью шерсть, вызывавшем трепет в крови и мышцах.

Гроза чувствовала, как её вой нарастает внутри, она запрокинула пасть, чтобы выпустить его на волю. Голос молодой свирепой собаки незаметно слился с остальными голосами, и всё её существо затопило ликующее ощущение единства стаи.

Гроза застыла. «Но ведь мы совсем не едины…»

На этот раз Песнь показалась ей не такой мощной, как всегда, она не пробирала до костей, не вызывала отзвука в груди. Украдкой скосив глаза в сторону, Гроза убедилась, что подозрения её не обманули. Некоторые члены стаи вообще не приняли участие в Песне.

«Шкирка не воет, — подумала Гроза, заметив мрачное выражение, застывшее на морде патрульной собаки. — И Погоня тоже. И Ветерок… Да что же это, никто из бывшей стаи Хромого не участвует в Песне! Почему? Неужели они всё ещё сердятся из-за стычки с Луной?» Потрясённая, Гроза опустила голову. Вой застрял у неё в глотке и оборвался.

«Но как же они могут противостоять зову Песни?» Она ошеломлённо разинула пасть и опустила одно ухо. Её хвост спрятался между лапами.

«Но я не хочу быть несчастной, не хочу! Только не сегодня!»

Разозлившись на молчащих собак, Гроза запрокинула голову и снова присоединилась к общей Песне; на этот раз она вложила в свой голос ещё больше силы и страсти, стараясь не только за себя, но и за угрюмых мятежников. Усилием воли она заставила себя не думать о Шкирке, Погоне и Ветерке, а слушать только голоса товарищей, певших вместе с ней. Медленно, но неодолимо Песнь вновь захватила её — Гроза снова соединилась со стаей, голоса земных собак слились с голосами духов, растворились в ночи и понеслись к Собаке-Луне.

«Я чувствую их! — с трепетом подумала она. — Не свою стаю, а их. — Других! Я чувствую присутствие Всесобак!»

Гроза ощутила под лапами биение огромного сердца Собаки-Земли, мерно пульсирующего во всей природе. Издалека до неё доносился гул Собаки-Реки, она ощущала её поток так же отчётливо, как бег крови в своих жилах. Она видела мелькающие тени в кронах деревьев и знала, что там прячется хитрая Собака-Лес, хранящая и защищающая их всех. Собака-Лес бегала, охотилась и скрывалась здесь, это она приносила дичь и удачу стае. Мысленным взором Гроза видела тёмный взгляд лесной Всесобаки, следящий за ними.

«Собака-Лес всегда казалась мне похожей на Счастливчика, — со смутным удовольствием подумала Гроза. — Но что в этом удивительного, ведь это его Всесобака!»

Она снова склонила голову набок. «Кто же моя Всесобака? — Гроза открыла глаза, и прозрачный лунный свет ослепил её. — Кто будет защищать и направлять меня в жизни? Может быть, Собака-Луна?»

На какую-то долю мгновения она почти поверила, что огромная серебристая Всесобака сейчас ответит на её зов. Внезапно что-то заполнило её разум, что-то огромное и чудесное, и Гроза почувствовала, будто уплывает куда-то, подхваченная собственным воем.

И тут это случилось. Тьма скрыла круглые очертания Собаки-Луны, но это была не просто тьма Это был стремительный силуэт огромной и ужасной собаки. — Собаки-Страха. Ледяной холод сковал сердце Грозы, и её вой снова оборвался, застрял в горле.

Проходя мимо Собаки-Луны, тёмный дух вдруг застыл, обернулся — и уставился прямо на Грозу своими жуткими глазами, которые были чернее ночи, но при этом блестели ярче звёзд.

«Небесный Пёс!» — беззвучно воззвала Гроза, хотя в глубине души знала — перед ней был не Небесный Пёс. Это была Всесобака, которую она никогда не видела раньше. Жуткие глаза цвета тьмы ещё на один миг задержались на Грозе, потом ужасное создание отвернулось и широким летящим шагом умчалось в черноту ночи. Собака-Луна вновь очутилась на свободе и полила свой безудержный свет на земную стаю.

Остальные собаки продолжали петь, но Гроза едва могла дышать. Сейчас она не смогла бы даже заскулить, не то что завыть. Посмотрев по сторонам, она убедилась, что никто из поющих ни на миг не прервал Песнь. Глаза членов стаи были зажмурены в упоении, серебряный свет Собаки-Луны зачаровал их всех. Осознание случившегося было страшным и жгучим, как укус в живот.

«Никто не видел того, что видела я!»

Гроза в отчаянии обвела глазами членов стаи. «Неужели никто не видел эту страшную Всесобаку? Может быть, она мне только почудилась? Может, я её выдумала?»

Нет!

Гроза поняла это со всей отчётливостью, когда встретилась глазами с Дротиком.

Второй свирепый пёс в стае тоже не участвовал в Песне. Он в упор смотрел на Грозу, и в его тёмных глазах было понимание, как будто их связывала общая тайна Огромная, ужасная — кровная тайна.

Это было так страшно, что Гроза резко отвернулась и в панике уставилась в небо. «Я не такая, как Дротик! Я не такая, как он!»

Она была членом стаи! Её воспитали Счастливчик и Марта, а не жестокая Сталь, она с детства училась быть добрым, честным и преданным другом, а не кровожадной собакой-убийцей! «Я не такая, как Дротик! Я никогда не была членом свирепой стаи!»

Как ни старалась Гроза, в эту ночь ей так и не удалось снова присоединиться к Песни. Она содрогнулась, когда поняла, что ей мешает страх. «Я не хочу вновь увидеть эту Всесобаку. Если я снова подниму голову и завою, она может вернуться, а я не хочу, чтобы она возвращалась…»

Гроза вся съёжилась, став размером со щенка, и затихла, зажав хвост между лапами, стараясь не смотреть на Дротика. Она чувствовала на себе его горящий взгляд и нарочно отворачивалась, не желая видеть эти понимающие, заговорщические глаза.

Когда Великая Песнь стихла, Гроза продолжала сидеть молча, глядя прямо перед собой. Только когда большинство собак встали, отряхнулись и с довольным тявканьем и ворчанием стали расходиться по своим спальным местам, она с трудом поднялась на лапы.

«Я не хочу говорить с Дротиком об этом Мне всё равно, что он думает и что скажет. Я не хочу ничего знать!»

Заметив, как Ветерок бросила быстрый взгляд на Луну, прежде чем уйти на своё место, Гроза с любопытством облизнула клыки. «Интересно, почему Ветерок не участвовала в Песни? Судя по всему, она всегда верила во Всесобак и была верна им, не зря же она недавно спорила с Беллой! Почему же она не выла со всеми? Неужели только из-за ссоры с Луной?»

Решив во что бы то ни стало узнать ответ, Гроза подбежала к Ветерок.

— Скажи, почему ты сегодня не участвовала в Великой Песни? — выпалила она. — И твои друзья тоже молчали… Почему? Вы больше не хотите быть членами нашей стаи?

Ветерок остановилась, задумчиво посмотрела на Грозу и облизнулась.

— Я не могу говорить за всех, — сказала она после долгого молчания. — Возможно, они сегодня были слишком злы, чтобы выть.

— Но ведь Великая Песнь для этого и поётся! — воскликнула Гроза. — Она усмиряет гнев, успокаивает, заново сплачивает всех нас. А Всесобаки…

— Я знаю, что смысл Великой Песни в том, чтобы объединить стаю, — перебила её Ветерок. Она задрала нос и осторожно понюхала ночной воздух. — И я верю во Всесобак. Так что сегодня я молчала не потому, что сердилась. Возможно, Щётка и Шкирка отказались участвовать в Песни из-за злости, но у меня другая причина. Я никогда не пою вместе со стаей.

— Что? — опешила Гроза, насторожив уши.

— Да, так и есть. В стае Ужаса мы никогда не выли. Мы не хотели привлекать внимание Собаки-Страха.

— Но это глупо! — выпалила Гроза.

— Ты так думаешь? — Ветерок содрогнулась и сгорбила плечи. — Считай, как хочешь, но Ужас знал, о чём говорил. Когда Хромой стал нашим Альфой, он возобновил Великую Песнь, но я и тогда не принимала в ней участия. — Ветерок с опаской вгляделась во тьму, сгустившуюся вокруг поляны, потом приблизила свою голову к уху Грозы и сбивчиво прошептала: — Я не хочу, чтобы Собака-Страх меня нашла. Я видела, что стало с Ужасом, когда она нашла его…

С этими словами охотница торопливо побежала на своё место, а ошеломлённая Гроза осталась стоять, глядя ей вслед. «Какие глупости! Это не Собака-Страх нашла Ужаса, а он сам вселил страх перед ней в сердца своей стаи. Но это всё неправда! Нет никакой Собаки-Страха, и не было никогда! Так сказал Счастливчик, а значит, так и есть!»

Однако Гроза вся дрожала, когда ложилась на свою подстилку из сухой травы и палых листьев. Ей пришлось несколько раз переворошить когтями кучу, чтобы поглубже зарыться в неё, но и это не принесло ей покоя. Этой ночью она не могла найти себе места Молодая свирепая собака вся тряслась, но холод был не в ночном воздухе, а в её костях, и мягкая подстилка казалась сделанной из голых камней. Гроза беспокойно металась, вертелась и крутилась.

«Неужели я увидела Собаку-Страх?»

От этой неожиданной мысли Гроза так и подскочила, вскинув голову и хрипло задышав. Счастливчик сказал, что Собака-Страх была всего лишь порождением безумного воображения Ужаса, но ведь Счастливчик раньше не раз ошибался… Что если он ошибся и в этом?

Дротик тоже видел эту Всесобаку, в этом не было никаких сомнений. Неужели они оба. — Гроза и Дротик — своим воем вызвали Собаку-Страх и привели её к стае?

Гроза до боли зажмурилась и заставила себя думать только о наплывающем сне. «Хватит думать! Я буду спать, я буду спать, спать…»

Она чуть не застонала от досады и задёргала лапами. «Я не смогу! Я больше никогда не усну!»

Что? Что происходит?

Лапы Грозы, больше не разбрасывали кучу сухой травы, и листьев, они свободно неслись по лесу. Неистовая жажда чего-то сжимала её грудь, гнала вперёд, заставляла бежать ещё быстрее.

Она непременно должна была что-то сделать… Но для этого нужно туда добраться, и побыстрее. Она должна успеть это сделать!

Вот только почему она никак не может вспомнить, что же это за такая необходимость.

Тень, бежавшая сбоку от неё, не принадлежала Грозе. Она слышала топот чужих лап, она видела краем глаза тёмные очертания близкого тела, но не хотела повернуть голову и посмотреть. Вместо этого она заставляла себя бежать ещё быстрее.

«Тебе от меня не убежать, — сказал голос. — Никогда, даже не надейся. Я всегда буду с тобой».

На этот раз Гроза заставила себя взглянуть. Она повернула голову и уставилась в темноту.

«Сталь! — Она не запыхалась, у неё ещё осталось много сил, но она никак не могла оторваться от призрачной свирепой собаки. — Ты умерла, Сталь! Тебя нет. Тебя не может быть!»

Сталь раздвинула чёрную пасть и насмешливо зарычала.

«Неужели ты думаешь, что от меня так легко избавиться? Я сильнее смерти, маленькая Гроза. Я знаю правду о тебе — и знала её всегда, с самого твоего рождения. Вот почему я всегда буду с тобой. Вот почему я никогда тебя не оставлю».

Гроза облизнула губы, но они остались сухими. Её язык будто припорошило пылью и пеплом.

«Ты — Собака-Страх?»

Сталь разразилась отрывистым гулким лаем.

«Ты отлично знаешь, что это не так, маленькая Гроза».

Гроза не могла отвести от неё глаз. Теперь она могла только бежать, цепенея от ужаса под взглядом Стали, и изо всех сил стараться не упасть.

«Сегодня ночью Собака-Страх вышла в дозор, — шёпот Стали был полон угрозы и мрака. — Но это не я выманила её сюда».

Гроза споткнулась, запуталась в лапах и рухнула на землю. Сухая трава и листья смягчили её падение, но под ними были острые камни, они впились в тело Грозы, и она завыла от боли и ужаса.

И проснулась.

Гроза оцепенела, ничего не понимая. Она никуда не падала, она стояла на четырёх лапах, а под ней, на взрытом когтями песке, валялись разбросанные листья. Наверное, она разметала их, когда вертелась и крутилась. Бока Грозы тяжело раздувались, она с трудом заставила себя дышать ровнее.

Гроза всмотрелась в обступившую её тьму. Потом резко обернулась, зажмурилась и вновь открыла глаза.

Она была не в лагере. Она была не на поляне. Она была в чаще леса.

И снова Гроза совершенно не помнила, как здесь очутилась.

Свет и звуки с трудом пробились сквозь беспокойный сон Грозы. Мучительно моргая, она свернулась в клубочек, пытаясь вернуться в блаженное забытье, но всё было тщетно. Чей-то влажный нос настойчиво тыкался в её бок, дружеский голос беззлобно ворчал над ухом.

— Сколько же можно спать, малютка Гроза?

Она упрямо не открывала глаза. Ласковый голос принадлежал Микки, но сейчас Грозе не хотелось видеть даже доброго пастушьего пса. Она попыталась дышать как можно ровнее, чтобы её бока мерно вздымались и опадали, как у спящей, но разве Микки проведёшь? Гроза услышала, как он добродушно рассмеялся у неё над ухом.

— Ах ты ленивая маленькая врушка, я же вижу, что ты не спишь! — Он снова пихнул её носом. — Ладно, полежи ещё немножко.

«Честное слово, мне очень нужно полежать, — виновато подумала Гроза. — Ночная беготня очень утомляет. Даже если бегаешь в полном беспамятстве…»

Но она уже знала, что больше не уснёт. Из-за куста доносились голоса собак, кажется, они опять ссорились между собой. Когда же это кончится? Что случилось на этот раз?

«Наверное, всё то же самое», — с усталым вздохом подумала Гроза. Поскольку в тявкающем хоре отчётливо выделялись голоса Колючки и Ветерок, видимо, патрульные собаки вновь отказывались подчиняться приказам Луны.

Конечно, это было очень плохо, но по сравнению с событиями прошлой ночи казалось совершенно обычным делом. Теперь лихорадочная спотыкающаяся гонка через ночную тьму обратно в лагерь казалась далёким и смутным воспоминанием; наверное, при желании Гроза даже смогла бы убедить себя в том, что ей это всё приснилось. Но она слишком ясно помнила слепой ужас, который она испытывала, когда неслась через чёрный лес, уверенная, будто сама Собака-Страх гонится за ней и вот-вот вонзит свои алые когти в её шерсть. Гроза была готова поклясться, что слышала гулкое эхо тяжёлых лап, мчащихся по земле за её спиной.

Она без труда прокралась мимо Дейзи и Стрелы, несущих ночную стражу, но голодные клыки тревоги безжалостно грызли её изнутри. Если эти ночные блуждания станут повторяться, то как долго она сможет скрывать свои похождения от стаи? Рано или поздно кто-нибудь её заметит, кто-нибудь увидит, как она тайком пробирается в лагерь. Неужели эти кошмары никогда её не оставят?

«Самое ужасное, что я не хочу никому об этом рассказывать!»

Тем временем к спорящим голосам присоединились другие, более спокойные, Гроза слышала их, не открывая глаз. Счастливчик и Лапочка негромко переговаривались о чём-то. Она сразу успокоилась, убедившись, что Альфа и Бета присматривают за стаей — по крайней мере, в светлое время дня, когда Собака-Солнце без страха резвится в небе.

«Вот ночью будет совсем другое дело. Но сейчас можно об этом не думать».

— Моя Мать-Собака рассказывала мне истории о Всесобаках, — говорил Счастливчик Альфе, его воркующий голос был полон любви. — Это были истории о Молнии, о Собаке-Лес, о Небесных Псах. А твоя Мать-Собака рассказывала тебе о Собаках Ветра?

— Да, Счастливчик, — раздался негромкий голос Лапочки. Она перевернулась в траве и вытянулась, приняв более удобную позу. — Она каждую ночь рассказывала мне о Собаках Ветра.

— А какие сказки ты будешь рассказывать нашим щенкам? — с улыбкой спросил Счастливчик.

— Я буду рассказывать им о Всесобаках, твоих и моих, — рассмеялась в ответ Альфа. — И ты будешь делать то же самое, Счастливчик.

Гроза с завистью облизнула клыки. Её Мать-Собака не успела передать ей никаких историй.

— Хочешь, я расскажу тебе одну из легенд, которые я узнала от моей Матери-Собаки? — шёпотом спросила Лапочка.

— Конечно, — с готовностью отозвался Счастливчик. Гроза мысленно представила, как он поднял торчком уши, а в его карих глазах зажглись искорки любопытства.

— Хорошо, — довольно выдохнула Альфа. — Говорят, будто давным-давно, во времена Первых Собак, великая Собака-Солнце никогда не спала.

— Неужели никогда? — переспросил Счастливчик наивным щенячьим голосом, а Лапочка негромко фыркнула от смеха.

— Никогда. Видишь ли, Собака-Солнце была слишком жадной, ей хотелось в одиночку владеть всем небом. Ей нравилось бегать, играть и нежиться на огромном голубом поле небес Небесные Псы пытались уговорить её хоть немного отдохнуть, чтобы Собака-Луна тоже могла немного побегать и поохотиться на голубых просторах. Она прогнала Небесных Псов и велела им не показываться больше, ведь Собака-Солнце была намного сильнее, чем они. Она сказала, что ни за что не уступит своё право Собаке-Луне и не пустит её на небеса.

— Старая вредина Собака-Солнце, — с усмешкой проворчал Счастливчик. — Но я думаю, что Первым Собакам должно было понравится решение Собаки-Солнца, ведь тогда они могли охотиться дни и ночи напролёт!

— Нет-нет, это не так! Первые Собаки очень сильно уставали, ведь они не могли спать при свете Собаки-Солнца. А Собака-Луна очень жалела их всех. Она всегда была добра к собакам, она присматривала за ними, она дарила им ночной покой, чтобы они могли выть, любить друг друга и спать, отдыхая от дневной охоты. Она не хотела, чтобы они истощали свои силы в бесконечной беготне. Поэтому Собака-Луна обратилась к Собакам Ветра. Она знала, что они тоже любят собак и хотят им добра. С тех самых пор, как на свет родилась Собака-Земля и появился наш мир, Собаки Ветра любили играть и бегать с земными собаками, и земные собаки платили им такой же любовью. Но больше всего Собаки Ветра любили собак-бегунов, ведь только они могли сравниться с ними в быстроте и ловкости.

— Пф-фф, — проворчал Счастливчик, но тут же покорно вздохнул.

— Поэтому Собака-Луна попросила Собак Ветра прогнать Собаку-Солнце, и после долгой борьбы они это сделали. Теперь Собака-Луна днём и ночью разгуливала над миром, а Первые Собаки обрели долгожданный покой и отдых.

— Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается, — пропищал Счастливчик тоненьким щенячьим голоском.

— А вот и нет, мой юный друг! — рявкнула Лапочка, тоже вошедшая в роль Матери-Собаки. — Теперь Первые Собаки совсем не могли охотиться! Они страшно проголодались и не находили покоя, ведь без Собаки-Солнца они постоянно мёрзли и никак не могли согреться!

В конце концов, Собака-Солнце, Собака-Луна и Собаки Ветра заключили договор. Собаки Ветра постановили, что Собака-Солнце будет бегать по небу ровно половину дня, а вторая половина останется для Собаки-Луны. С тех пор Собака-Солнце и Собака-Луна стали по очереди владычествовать в небе, а у земных собак началась настоящая жизнь — отныне они днём охотятся, а ночью отдыхают…

Когда старшие собаки умолкли, Гроза почувствовала, что засыпает. Слушая Альфу, она как будто вновь превратилась в маленького щенка. Однако на месте Счастливчика она задала бы вопросы поумнее…

«Скажи, Альфа, почему могучая Собака-Солнце, однажды победившая саму Собаку-Луну, убежала от Собак Ветра? Я точно знаю — кто отдаёт приказы, тот и сильнее. Так устроен мир, и так должно быть среди Всесобак…»

Она почти уснула, когда свирепый лай заставил её очнуться от сна и вскочить на лапы. Гроза выбралась из своего логова и стряхнула с себя остатки сна. Притворяться спящей дальше уже не было смысла.

Первым делом она увидела Солнышко, маленькую Омегу стаи, вертевшуюся поблизости. Маленькие глазки-пуговки белой собачки были полны испуга. Бедная Солнышко изо всех сил старалась быть настоящей дикой собакой, но её короткие лапки, маленькое пушистое тельце и длинная чёлка плохо подходили для вольной собачьей жизни. Гроза дружески тявкнула и лизнула Солнышко в нос.

— Ой, что творится, ой! — проскулила маленькая Омега. — Почему они всё время ссорятся?

— Это обычная размолвка между патрульными, не обращай внимания, — со вздохом ответила Гроза. То, что склочные патрульные пугают своими ссорами маленькую Солнышко, раздражало её гораздо сильнее, чем то, что сегодня они не дали ей выспаться.

— Даже думать не смей, что ты здесь важнее всех! — донеслось рычание Колючки. — Ты ушёл из этой стаи, Хромой! Ты ушёл и нашёл себе другую стаю и сумасшедшего Альфу в придачу! То, что ты вернулся и сражался за нас в последней схватке с приспешниками Стали, ещё не означает, что ты тут главный!

Какая-то собака решительно прошла мимо Грозы и слегка отстранила её плечом, направляясь к спорящим. Гроза подняла уши торчком, узнав Счастливчика. «Сейчас он им всем задаст», — мрачно подумала она и пошла следом за Бетой.

— В чём дело? — спросил золотистый пёс.

Колючка резко обернулась и вытаращила глаза.

— Бета! — Она облизнула клыки, потом крепко захлопнула пасть и присела на задние лапы. Вскинув голову, Колючка звонко и отчётливо пролаяла: — Я хочу сделать вызов на поединок! Я вызываю Хромого!

Гроза изумлённо ахнула, переводя глаза с Колючки на Хромого.

— Но так нечестно!

Колючка агрессивно шагнула к ней.

— Это ещё почему? Таков закон стаи!

Гроза оглянулась на других собак. Потом облизнулась и шумно сглотнула.

— Я знаю про закон стаи. Да, члены стаи имеют право в любое время вызвать друг друга на поединок, но помимо закона есть ещё справедливость! Колючка, ты молодая и сильная собака, я не раз боролась с тобой и знаю, как ты проворна и крепка. — Гроза нервно втянула в себя воздух, чувствуя на себе взгляды всех притихших собак. Ей хотелось бы, чтобы кто-нибудь её поддержал, но вокруг царила тишина. — Разве Хромой может справиться с тобой?

Почему они все молчат? Ведь все знают, что у Хромого всего три лапы, и он не боец! Он стал Альфой своей стаи благодаря уму и хитрости, а не за силу или бойцовские качества Неужели Колючка всерьёз решила занять его место во главе патрульных собак? Гроза считала, что это было бы неправильно, и не сомневалась, что Счастливчик её поддержит.

— Я вызываю Хромого! — упрямо повторила Колючка, не обращая никакого внимания на Грозу. Теперь она смотрела только на Бету.

Счастливчик неуверенно покосился на Лапочку. Собака-бегунья немного замешкалась, а потом кивнула своей узкой мордой.

«Этого не может быть! Они не могут допустить такого!» — беззвучно ахнула Гроза, разинув пасть от изумления.

Счастливчик сделал два шага в сторону середины поляны, остановился и обвёл глазами собравшихся вокруг собак. Дождавшись, когда все взгляды устремятся на него, он поставил лапу на выступ скалы. Собаки со всех концов лагеря торопливо побежали к нему, подняв уши и с любопытством переговариваясь между собой.

— Патрульная собака Колючка, — оглушительно пролаял Счастливчик, — вызывает на поединок Хромого, старшего патрульного!

После этого он отошёл от скалы и вернулся в круг возбуждённых собак. Альфа молча подошла к нему и кивнула обоим противникам.

Колючка неторопливо обошла вокруг Хромого, который настороженно следил за каждым её движением. «Она заставляет его потерять равновесие!» — догадалась Гроза. Тактика Колючки была мудра и незамысловата, она намеренно кружила вокруг своего противника, вынуждая трёхлапого пса поворачиваться следом, теряя устойчивость.

— Я сражаюсь за свою Мать-Собаку, — звонко пролаяла Колючка, остановившись перед Хромым. — Я сражаюсь за её место! Я хочу доказать, что этот пёс, — она смерила колченогого пса ненавидящим взглядом, — украл его!

— Погодите! — тявкнула Гроза, поднимая дыбом загривок. — Разве это законно? Разве Колючка может сражаться вместо Луны за место главной патрульной собаки?

Счастливчик переглянулся с Альфой, но никто из них не проронил ни слова.

Гроза стиснула зубы. «Что происходит? Колючка хочет унизить Хромого перед всей стаей из одной только гордыни — своей и Луны! Это же глупо и совершенно бессмысленно!» Гроза так рассердилась, что прижала уши и подавила рычание. Почему никто не прекратит это безобразие?

— Бета! — пролаяла она.

Но Счастливчик только медленно покачал головой. Он даже не смотрел на Грозу, теперь его твёрдый и вопросительный взгляд был обращён на Луну.

«Он ждёт, что Луна одёрнет свою дочь, — поняла Гроза. — Но она не собирается этого делать!» В самом деле, Луна даже не шелохнулась, продолжая молча глядеть на Колючку.

— Не волнуйся, Гроза, — негромко и совершенно спокойно проворчал Хромой. — Я принимаю вызов Колючки.

— Нет, постойте! — сердитый лай пронёсся над притихшей поляной. — Так несправедливо! Если Колючка может сражаться за Луну, значит, и за Хромого может сразиться любой желающий!

Гроза поглядела на Счастливчика, который удивлённо прикусил язык. Альфа тоже выглядела смешавшейся. Потом они оба повернулись к собаке, бросившей вызов уже готовому начаться поединку.

Это была Ветерок.

Гроза почувствовала, как её сердце радостно оживает в груди, а кровь быстрее бежит по мышцам. «Ветерок умница! Конечно, она права! Я могу выступить против Колючки вместо Хромого, и тогда этот дурацкий поединок будет справедливым!» Она уже шагнула вперёд и даже открыла пасть, чтобы объявить о своём решении, но тут в круг вышел ещё один пёс. Шрамы бесчисленных поединков покрывали его бурую с кремовыми пятнами шкуру, а глаза смотрели спокойно и твердо.

— Лесник? — тявкнул Счастливчик, дёрнув хвостом.

Грозе показалось, будто ему совсем не нравится то, какой оборот принимает этот неожиданный поединок.

— Да. Я буду сражаться за Хромого. — Поджарый охотничий пёс повернул голову и пристально посмотрел на Луну и Колючку. — Ты, Луна, выставила бойца вместо себя, а я, значит, выйду за Хромого. Это будет честно, да и силы будут более-менее равны. Ты согласна, Альфа?

Собака-бегунья склонила голову.

— Согласна.

От Грозы не укрылось, что они со Счастливчиком негромко и недовольно вздохнули. Гроза потупила взгляд, чтобы скрыть своё мрачное торжество. Лесник был намного крупнее Колючки, к тому же он намного превосходил молодую собаку боевым опытом — вспомнить хотя бы, как умело и беспощадно он сражался во время Собачьей Грозы! «Так Колючке и надо! — с недобрым удовлетворением подумала Гроза. — Она заслужила хорошую взбучку за свой нечестный вызов!» Вдохновлённая новым приливом надежды, Гроза насторожила уши и стала смотреть, как Лесник воинственно царапает когтями землю.

Но Альфа выглядела неуверенной. Гроза понимала, что такой поворот событий застал её врасплох, она совсем не хотела, чтобы мелкая стычка переросла в настоящий поединок среди членов стаи. Но когда Альфа заговорила, её голос прозвучал твёрдо.

— Колючка, ты бросила вызов и затеяла поединок. По закону, ты можешь отказаться от него — без позора и без последствий — но решение за тобой.

Колючка стояла, не сводя глаз с крепкой фигуры Лесника. Однако в ответ на предложение Альфы она лишь напрягла мышцы и громко, решительно, втянула в себя воздух.

— Нет! — тявкнула она. — Я не откажусь. Я буду сражаться с Лесником.

Казалось, воздух над поляной загудел от напряжения, когда собаки образовали круг перед двумя участниками поединка. От волнения у Грозы перехватило дыхание. Конечно, Колючка была урождённой собакой дикой стаи, но Грозе всё равно хотелось, чтобы победа осталась за Лесником.

Колючка начала бой первая. Она бросилась на Лесника, нацелившись ему прямо в горло, словно хотела одним махом закончить едва начавшийся поединок. «Ведь это я научила её этому броску», — подумала Гроза, сердито вздыбив загривок.

Вопреки ожиданиям Колючки, Лесник оказался слишком крупным и сильным псом, чтобы его можно было так просто одолеть. Он стряхнул с себя Колючку, легко увернулся от её зубов и всем телом навалился на неё, воспользовавшись моментом, когда его противница потеряла равновесие. Колючка грохнулась на землю, перекатилась на бок и вскочила на лапы. Даже не передохнув, она снова ринулась на своего противника, но Лесник заранее предугадал её бросок. Он уклонился, пригнулся, а потом всей тяжестью обрушился на Колючку, ударил её в живот и опрокинул на землю. Не давая ей времени подняться, он вцепился Колючке зубами в плечо, почти до крови прокусив её шкуру. Молодая собака взвыла, вырвалась и с усилием вскочила на лапы. Теперь оба противника стояли друг перед другом, рыча и тяжело дыша.

«Она это заслужила, — с мрачным удовлетворением подумала Гроза. — Пожалуй, урок оказался слишком болезненным, но он пойдёт Колючке на пользу. Если, конечно, ей не хватит ума немедленно признать своё поражение».

— Довольно! — громкий лай разорвал звенящую тишину поляны, и собаки дружно повернули головы.

Хромой проковылял на середину круга и встал между Колючкой и Лесником.

— Хромой? — спросил Счастливчик после неловкой паузы.

— Прекратите поединок, — рявкнул Хромой. — Спасибо, Лесник, я оценил твою преданность, но моё положение в этой стае вряд ли стоит того, чтобы ради него две хорошие собаки рвали друг другу шкуры. — Хромой кивнул Колючке. — Я уступаю. Пусть Луна возглавляет патрульных. Она опытная собака и отлично справится с делом. Я принял решение, и давайте покончим с этим.

Он неуклюже повернулся на трёх лапах и склонил голову перед ошеломлённой Луной. Помедлив несколько мгновений, она тоже кивнула ему.

Вся стая онемела от изумления. «Наверное, это хорошо», — неуверенно подумала Гроза. Она и сама не могла выдавить ни слова, она даже не знала, что думать о случившемся. Поступок Хромого потряс её, она чувствовала себя так, будто её ударили в живот.

Но не все собаки были готовы принять произошедшее. Бывшие члены стаи Хромого негромко ворчали и недовольно переговаривались друг с другом. Лесник выглядел раздавленным, Ветерок, Погоня, Щётка и Шкирка сидели мрачнее тучи. Остальные члены стаи неуверенно переминались с лапы на лапу, однако никто не посмел возразить вслух.

Тогда Альфа поднялась со своего места и пристально посмотрела на трёх собак, всё ещё стоявших в круге. Помолчав, она задумчиво кивнула.

— Я понимаю, почему собаки избрали тебя Альфой стаи, Хромой. Стая для тебя важнее всего, её интересы ты ценишь выше собственных. Думаю, именно за это собаки платят тебе такой преданностью. — Лапочка коснулась плеча Лесника своим длинным изящным носом, потом дружески лизнула Хромого в плечо. — Я согласна. Пусть Луна встанет во главе патрульных.

Недовольные голоса членов стаи Хромого зазвучали громче.

— Однако, — повысила голос Лапочка, — пришло время создать новое место для Хромого. Члены его стаи по праву гордятся им и доверяют во всём, поэтому неудивительно, что они хотят подчиняться ему. Хромой отличный пёс и хороший вожак, наша стая не может растрачивать такие таланты на патрульную службу. — Лапочка потёрлась носом о нос Хромого. — Отныне ты будешь Третьей Собакой стаи и займёшь место всего на одну ступень ниже, чем я и Счастливчик.

При этих словах Кусака резко села, всем своим видом показывая крайнее удивление. Её нижняя челюсть отвисла, глаза выпучились.

— Постой, Альфа! Охотники всегда стоят выше, чем патрульные, а Хромой не охотник!

— Это пустяки, — отмахнулась собака-бегунья, сузив глаза. — Я — Альфа стаи, мне лучше знать, что важно для нас здесь и сейчас. Законы стаи меняются, а моё решение будет правильным для всех нас!

Счастливчик одобрительно постучал хвостом по земле.

— Прекрасное решение, — пролаял он.

Его слова стали сигналом для других собак, желавших высказать своё одобрение поступку Лапочки. В кругу собак послышался громкий лай и вой, собаки наперебой прославляли мудрость Лапочки и поздравляли Хромого с повышением в иерархии стаи.

— Молодец, Хромой! — взвизгнула Дейзи.

— Ты будешь отличным Третьим вожаком, — прогудел Бруно. — Наша Альфа очень умная!

— Да! — пропыхтел Микки, высовывая язык. — Отличное решение, Альфа!

Гроза плюхнулась на землю, замахала хвостом и вся обмякла от облегчения, только теперь почувствовав, в каком напряжении всё это время находились её напружиненные мышцы. Что и говорить, ситуация была просто ужасная, но Альфа с присущей ей тонкостью и тактом нашла выход из создавшегося положения. Вывалив язык, Гроза радостно смотрела, как три вожака стаи вместе выходят из круга, негромко обсуждая новые обязанности Хромого.

Потом какое-то движение привлекло внимание Грозы, и она посмотрела в сторону. Колючка уже вышла из круга, теперь она стояла возле брата и что-то горячо шептала в его настороженное ухо. Судя по её оскаленной пасти и грозному взгляду Жука, в словах Колючки не было ничего хорошего. Ветерок тоже стояла тихо и неподвижно, не сводя взгляда с Луны. Новая предводительница патрульных выглядела смущённой и немного расстроенной, словно сама не могла понять, как относиться к тому, что случилось.

Недоброе предчувствие холодком пробежало по спине Грозы. «А я-то думала, что Альфа всё устроила!»

По-видимому, решение Лапочки удовлетворило далеко не всех. Чем дольше Гроза смотрела вокруг, тем сильнее её охватывало ощущение, что часть собак только делали вид, будто довольны перестановками в стае.

«Боюсь, ничего ещё не закончено…»

Гроза брела по земле, ощущая под лапами и между пальцев незнакомую прохладу. Странную прохладу — влажную и немного липкую. Удивлённая, она опустила голову и посмотрела вниз.

Никакой земли под её лапами не было. Она брела по какой-то скользкой и зыбкой влаге, на ощупь казавшейся плотнее воды. Её лапы слегка вязли, но не тонули, нужно было только продолжать идти…

Но если она останавливалась, её тут же начинало засасывать.

Гроза торопливо прибавила шаг. Лунный свет озарял странную зыбь, Собака-Луна расстелила перед Грозой сверкающую дорожку из ослепительного серебра. Внезапно Грозе снова захотелось посмотреть вниз, и она увидела в ясной глади своё отражение.

Но почему она выглядит такой свирепой?

Гроза вздрогнула, ошеломлённая.

Почему она скалится, как волчица?

Молодая свирепая собака застыла с поднятой лапой и тут же почувствовала, что начинает погружаться в сияющую зыбь. «Неправда, я не сержусь!» Она не чувствовала ни малейшего напряжения, её пасть была закрыта. «Я не рычу и не скалюсь!»

Но почему же её отражение так делает?

«Здесь отражается твоя истинная суть. Вот почему».

Гроза стремительно обернулась, вырвав лапы из смертоносной блестящей трясины — и увидела перед собой Клыка.

Клык, её родной брат… Но ведь он умер?

Да, он был мёртвый. Наверное. Гроза ясно видела на его горле две глубокие алые раны, оставленные зубами Стали. Но ни единой капли крови не стекало из этих смертельных отметин. Впрочем, откуда здесь взяться крови? Ведь это всё происходило не наяву…

Да, это было не наяву, но Гроза всё равно испуганно тявкнула при виде брата.

Она переступила лапами, чтобы не завязнуть ещё сильнее. Клык печально и тихо смотрел на неё.

«Ты видишь свою подлинную суть, Гроза, — повторил он. — Земная Кровь никогда не лжёт».

«Нет!»

«Да, Гроза. И ты это знаешь. Ты успокаиваешь себя тем, что ты не такая свирепая, как Сталь, не такая злобная. Но зачем сравнивать себя со Сталью? Таких жестоких собак на свете не так уж много… — Клык грустно улыбнулся и покачал головой, отчего алые раны на его шее открылись ещё шире. — Да, ты не такая, как Сталь, но это не значит, что в тебе нет её свирепости. Ты чувствуешь ярость, постоянно клокочущую у тебя внутри? Она там, она у тебя в крови — и ты это знаешь».

«Нет! Во мне нет никакой ярости. Это неправда».

«Неужели? Каждый раз, когда собаки из твоей новой стаи смотрят на тебя со страхом, каждый раз, когда ты чувствуешь, как они настораживаются, если ты подходишь близко… ты сердишься, Гроза. Правда, сестрёнка? В тебе живёт тьма, и ты хочешь выпустить её на волю. Так что тебя останавливает? Ты хочешь вонзить когти в этих слабых, подлых, недостойных собак, которых ты столько раз спасала ценой своей шкуры, но так и не смогла заслужить их доверие! Ты хочешь кусать их, рвать их, убивать, заставить замолчать навсегда… Ты хочешь, чтобы они никогда…»

«НЕТ!»

Гроза попыталась повернуться, вытащить лапы из трясины Земной Крови, убежать. Каждый шаг давался с боем, каждое движение превратилось в мучительную борьбу, стоило Грозе поставить лапу в трясину, как её начинало засасывать ещё глубже. Наконец, одна её передняя лапа увязла так глубоко, что Гроза не смогла её вытащить. Потом вниз ушла вторая лапа. Молодая свирепая собака почувствовала, как густая влага медленно поднимается вверх по её лапам, пропитывает живот, щекочет шею. Она с усилием запрокинула голову, сражаясь за каждый глоток воздуха.

Всё было тщетно. Она утонет в Земной Крови, и уже не сможет спастись…

Гроза резко очнулась. Она стояла на четырёх лапах посреди леса, залитого тусклым звёздным светом, кровь грохотала в её ушах.

Она закрыла глаза и прерывисто выдохнула. Самое ужасное, что она уже перестала удивляться тому, что происходило. Да, она снова очутилась вдали от лагеря. Да, она снова не помнила, как сюда попала. Гроза устало понурила голову.

«Мне нужно успокоиться. Главное, что я не в трясине! Как же хорошо стоять на твёрдой земле, пусть даже я пришла сюда во сне».

Гроза хорошенько отряхнулась и обернулась кругом, пытаясь понять, где очутилась. Раздувая ноздри, она втянула в себя сырой предрассветный воздух и без труда уловила сильные запахи стаи. Собаки были совсем рядом, значит, на этот раз она ушла не очень далеко.

«Но почему это со мной происходит? Собаки не разгуливают во сне, это невозможно!» Она страшно устала от всего этого: устала тайком пробираться в лагерь, устала прятаться от настороженных взглядов друзей. «Я возвращаюсь в свою стаю, как враг, пытающийся прокрасться в лагерь. Я веду себя, как нарушитель, как чужая. Но я не чужая! Это моя стая».

— Что ты тут рыщешь? — подозрительно спросил лающий голос Стрелы.

Гроза обернулась и виновато посмотрела на патрульную собаку. Потом нервно облизнулась и усилием воли подавила дрожь в лапах.

«Прекрати чувствовать себя виноватой! — мысленно приказала она на себе. — Тебе нечего стыдиться… кроме того, что ты странная собака, опасная собака, собака, которая ходит во сне…»

Но разве она могла объяснить это Стреле? Если она будет выглядеть виноватой, маленькая патрульная собака заподозрит, будто она замышляет что-то недоброе.

— Ничего, Стрела. Я просто… ходила прогуляться.

Пожалуй, это была правда.

Стрела вытянула передние лапы, с наслаждением потянулась и зевнула. Судя по всему, она совсем недавно проснулась.

— Ты, случаем, не охотишься для себя? — проворчала она. — Не забывай, что закон стаи это запрещает. — Стрела разинула пасть, облизнулась и снова зевнула. Потом в её тёмных глазах вспыхнул какой-то недобрый огонёк. — Закон — он для всех закон! Возможно, наш Бета считает тебя особенной, но это не даёт тебе права нарушать законы.

Негромкое рычание заклокотало в горле Грозы, но она поспешно подавила его и отряхнулась. «Ярость! Нет, я не должна чувствовать ярость. Ведь именно об этом говорил Клык в моём сне!»

— Я тебе ясно сказала, что ходила прогуляться, — сердито рявкнула она. — Я не могла уснуть и пошла в лес Или ты хотела, чтобы я вертелась всю ночь и перебудила всю стаю?

Стрела пренебрежительно фыркнула.

— Да делай, что хочешь! Мне никогда не понять вас, свирепых собак.

На этот раз Гроза судорожно напрягла мышцы передних лап и глубоко впилась когтями в землю, чтобы устоять на месте и не броситься на Стрелу. Наверное, она бы не сдержалась и залаяла от ярости, если бы её не отвлёк сущий пустяк: ощущение влажной холодной травы под лапами.

«Совсем как в моём сне. Как та трясина, которая едва не засосала меня. Может быть, Земная Кровь — это всего лишь роса?»

Озадаченная этим открытием, Гроза задумчиво уставилась в землю, а Стрела равнодушно повернулась к ней спиной и направилась обратно в лагерь.

Скрипнув зубами, Гроза посмотрела вслед удаляющейся патрульной собаке. Когда Стрела скрылась за кустами, из лагеря вышла Белла. С любопытством покосившись на Стрелу, она подошла к Грозе и села рядом, вопросительно глядя на молодую свирепую собаку.

— С тобой всё в порядке, Гроза?

«Ты очень любопытная, но хотя бы не настроена против меня», — подумала Гроза про себя.

Вслух же она сказала совсем другое.

— У меня всё хорошо. Просто я плохо сплю, вот и всё. Проснулась и решила пройтись.

«Как мне надоела эта полуправда! — с внезапным ожесточением подумала Гроза. — Но я же не могу сказать Белле, или кому бы то ни было, всю правду!»

— Гроза, ты должна следить за собой, — наставительно, но ласково проворчала Белла. — Ты же знаешь, в стае есть собаки, которые и так относятся к тебе с опаской. Не давай им лишнего повода для недоверия.

— Я стараюсь! — с досадой пролаяла Гроза. — Я и так лезу из шкуры вон, чтобы не огорчать их, да только всё бесполезно!

Белла встала и дружески лизнула её в ухо.

— Продолжай стараться, ладно? Не хватало только, чтобы в стае решили, будто свирепым собакам нельзя доверять!

Гроза удивлённо насторожила уши. Что это должно было означать? Свирепой стаи больше не существовало, после смерти Стали её приспешники разбрелись, кто куда. А в стае Лапочки свирепых собак было всего две — сама Гроза и Дротик.

— Сейчас в нашей стае царит мир, — продолжала Белла, — но он очень непрочен. Ты понимаешь, о чём я говорю, Гроза? В стае есть собаки, которые так и не смогли избавиться от страха, который слишком глубоко проник в их сердце. Достаточно малейшего повода, чтобы они обратились друг против друга. — Теперь тёмные глаза Беллы смотрели взволнованно, было видно, что она отчаянно пытается заставить Грозу прислушаться к её предостережению. — Ты уже не маленькая, Гроза. Ты взрослая и сильная собака, ты не раз доказывала это! Так начни вести себя, как взрослая. Будь сильной, зрелой собакой, настоящим членом стаи. Ты же не хочешь, чтобы наша стая раскололась, как Собака-Земля во время Большого Рыка?

Гроза разинула пасть, не понимая, какого ответа от неё ждёт Белла. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, тихий утренний воздух сотряс оглушительный порыв ветра.

Гроза и Белла одновременно подскочили, ощетинили загривки и лихорадочно впились взглядами в пространство между ветвями деревьев. Гроза сразу почувствовала, что ветер был не настоящий. Нет, это не Собаки Ветра колыхали ветви деревьев! Сердце Грозы тяжело заколотилось в её груди, когда она увидела в небе стремительные тёмные тени.

— Громкие птицы! — в ужасе пролаяла Белла.

Они вместе бросились в лагерь, а злой ветер над их головами срывал листву с деревьев и с треском ломал ветки. Собаки на поляне обезумели от страха. Они метались из стороны в сторону, вертелись на месте или просто стояли в оцепенении, трясясь всем телом. Отовсюду раздавались лай, вой и визг. Маленькая Солнышко сжалась в комочек за скалой, её тельце, покрытое белой шерстью, мелко тряслось.

— Бежим! — лаял Бруно.

— Куда? — выла Шкирка.

— Надо что-то делать! — надрывался Лесник, но сам он, похоже, не представлял, что делать и как, поэтому, как безумный, носился из стороны в сторону.

Гроза остановилась, поджав уши и хвост, и снова уставилась в небо. Громкие птицы летали совсем низко, взбивая ветер. Они следовали одна за другой, кружили всё ниже и ниже, а потом снова поднимались в небо. И при этом они страшно грохотали, а ветер из-под их крыльев хлестал лес и кусты на поляне лагеря. Шум стоял такой, что отчаянный собачий лай был почти не слышен.

Опомнившись, Гроза подбежала к Счастливчику, который пристально смотрел в небо. От ветра, поднятого Громкими птицами, его золотистая шерсть волнообразно вздымалась.

— Что они делают? — пролаяла Гроза. — Они хотят захватить наш лагерь?

Счастливчик не ответил. Он посмотрел на Альфу, которая ответила ему встревоженным взглядом.

«Альфа! — охнула про себя Гроза. — Неужели теперь она самая слабая собака в стае? Ведь она даже не сможет быстро бежать в случае опасности! Но если Альфа не сможет убежать, то что нам делать?»

— Бета! — взвизгнула Гроза, но Счастливчик стоял, будто оцепенев.

К её ужасу, Бета как будто забыл обо всём на свете. Казалось, он не замечал ни её, ни перепуганных собак, с лаем носящихся по поляне. Он подошёл к Альфе и встал перед ней, широко расставив лапы и гневно глядя на Громких птиц, словно пытался заслонить собой свою подругу.

«Он ведёт себя не как Бета, — с бешено колотящимся сердцем подумала Гроза. — Он не заботится о стае, он не успокаивает взбесившихся собак! Он думает только о своей подруге и неродившихся щенках».

Что ж, значит, кто-то другой должен был взять на себя обязанности Альфы и Беты. Стремительно повернувшись, Гроза бросилась бегом через поляну. По пути она едва не врезалась в истошно тявкающую Кусаку, но решительно отстранила её и с громким лаем побежала дальше.

— Успокойтесь! Все успокойтесь!

Шкирка повернула к ней белые от паники глаза.

— Но они же прилетели за нами!

— Нет! — рявкнула Гроза. — Пока нет! — Она запрокинула голову и истошно завыла. — Успокойтесь! Успокойтесь!

Переполох на поляне немного стих, собаки начали останавливаться и, тяжело дыша, поворачиваться к Грозе. Сейчас они все отчаянно нуждались в руководстве, им нужен был кто-то, кто скажет, что делать и как себя вести. Только так можно было достучаться до их оглушённых паникой мозгов.

— Слушайте! — неистово пролаяла Гроза, заглушая грохот Громких птиц. — У Громких птиц нет ни когтей, ни зубов. Они не хищники! Они умеют только перевозить по небу Длиннолапых, больше они ни на что не годны.

— Но если они приземлятся в нашем лагере, — проскулила Дейзи.

— Вот именно! Чтобы причинить нам зло, им нужно сначала опуститься на землю! — подхватила Гроза. — Но они очень медленные, мы легко убежим от них, если они решат сюда опуститься!

Шёпот вышел из толпы, подбежал к Грозе и встал рядом с ней, так близко, что она почувствовала испуганную дрожь его тела.

— Но если нам придётся убегать, то куда? — проскулил он. — Нам никогда не найти такого хорошего лагеря! Где мы будем охотиться? Гроза, помоги нам! Спаси нас, как ты спасла нас от Стали!

Гроза стиснула челюсти. Меньше всего на свете ей сейчас нужно было истерическое поклонение Шёпота! Особенно теперь, когда она отчаянно пыталась добиться спокойствия и здравомыслия от перепуганной стаи.

Внезапно Ветерок резко перестала скулить и возмущённо уставилась на Грозу.

— Кто дал тебе право отдавать нам приказы? — прорычала она. — Кем ты себя возомнила?

Гроза оцепенела от неожиданности, у неё затряслись лапы. Она хотела возмущённо взвыть, но её язык как будто прилип к гортани. Ветерок никогда раньше так не разговаривала с ней! За что?

— Раз ваши предводители не в состоянии принять никакого решения, — Ветерок презрительно кивнула на Лапочку и Счастливчика, — значит, нас должен возглавить Хромой!

Счастливчик резко обернулся, в его глазах мелькнул испуг. Но даже если он устыдился своего бездействия, то это чувство вины мгновенно растворилось в тревоге за Альфу. Он инстинктивно шагнул к своей подруге, которая с натужным пыхтением вылизывала свои раздавшиеся бока.

— Ветерок правильно говорит! Ты нам не вожак! Ты вообще никто! — сорвалась с места Стрела Гроза грозно повернулась к ней, но Стрела оказалась не одинока. Щётка и Шкирка тоже яростно сверкали глазами, скаля клыки на Грозу.

— Но ведь я… — залепетала Гроза, растоптанная обидой и несправедливостью. — Я совсем не хотела…

И тут, к её величайшему облегчению, появился сам Хромой. Он решительно проковылял вперёд на своих трёх лапах и повернулся к стае.

— Сейчас не время для разговоров о том, кто главнее, — громко пролаял он, устремив суровый взгляд на собак. — Сейчас главное — это собраться и не терять головы. Если нам придётся убегать, мы должны быть готовы. Мы вместе и всё будем делать вместе.

Грозе захотелось прыгнуть на Хромого и с радостным визгом облизать ему уши, но она сдержалась и лишь почтительно склонила голову. Она не успела даже одобрительно пролаять, потому что в воздухе над головами собак снова наступила перемена. Грохот Громких птиц сделался тише, ужасный ветер от их вращающихся крыльев тоже ослабел.

— Они поднимаются вверх! — пролаяла Гроза, окрылённая надеждой.

— Они улетают? — провыл Микки. Он отступил на два шага назад и пристально всмотрелся в небо.

— Да! Они улетают! — Дейзи пришла в такой восторг, что запрыгала по поляне.

Последние сорванные листья, кружась, опустились на траву, высокие ветви деревьев тоже начали успокаиваться. Самые тонкие стволы постепенно стали выпрямляться, и вот уже первые птицы робко начали перекликаться в листве. Громкие птицы улетали всё выше и выше, пока не превратились в безобидные чёрные точки в рассветном небе.

Казалось, весь лес задрожал от облегчения. Бруно яростно отряхнул свою густую шерсть. Шкирка с сопением принялась вылизывать свой бок, было видно, что ей стыдно за свою недавнюю панику. Маленькая Солнышко, всё ещё дрожа, выползла из-за скалы. Собаки вокруг Грозы отряхивались, виляли хвостами и звонко лаяли от радости. Гроза тяжело дышала от пережитого напряжения, её бока ходили ходуном.

— Кем ты себя возомнила, Гроза? — злобно пролаяла Стрела, быстрее других оправившаяся от пережитого испуга.

— По-моему, она пыталась занять место Альфы, — злобно прорычала Шкирка.

— Стая! — Счастливчик решительно вошёл в толпу, не дав ошеломлённой Грозе времени открыть рот, чтобы ответить на обвинения. Карие глаза Беты были непривычно суровы. — Гроза одна из немногих сохранила спокойствие во время опасности. Она пыталась нам помочь, и за это мы должны быть ей благодарны. В пору нужды мы должны принимать помощь от тех, кто её предлагает, а не спорить о том, кто имеет больше прав!

Стрела заметно смутилась, остальные недовольно притихли, но тут Лапочка приблизилась к Счастливчику и мрачно посмотрела на Грозу.

— Ты прав, Бета, однако не стоит забывать о законе стаи, — негромко и властно проронила она. — Сейчас строгое соблюдение закона для нас важнее, чем когда бы то ни было! Мы все должны уважать стайную иерархию, иначе начнётся хаос. Не хватало только, чтобы в такое трудное время собаки начали бросать вызов закону или брать на себя больше, чем им положено!

Счастливчик заколебался, виновато глядя на Грозу, потом с усилием кивнул. Грозе казалось, будто её сердце превратилось в камень, а хвост сам собой поджался от такой неожиданной выволочки. Она хотела попросить прощения, но у неё так сдавило горло, что она не могла выдавить ни звука — и потом, почему она вообще должна извиняться? Только что стая обезумела от паники! Собаки, облечённые властью, сами впали в ступор, а она, Гроза, просто пыталась помочь!

Гроза обвела глазами кольцо собак в поисках хотя бы одного сочувственного взгляда, и наткнулась на Беллу. Золотистая сестра Счастливчика смотрела на неё так проникновенно и многозначительно, что Гроза почувствовала дрожь в животе. Она прекрасно поняла беззвучное послание Беллы: Именно об этом я тебя и предупреждала.

Но спорить было уже поздно. Не дожидаясь ответа Грозы, Альфа потёрлась носом о шею Счастливчика и вышла на середину поляны.

В напряжённой тишине зазвучал резкий и властный голос Альфы.

— Опасность миновала. Конечно, было очень непривычно видеть Громких птиц, подлетевших так близко к нашему лагерю, но теперь всё закончилось. Они улетели.

— Хм! — ворчливо фыркнула Луна. — Они появились из ниоткуда, прямо с неба! Это значит, что они могут вернуться в любое время, когда пожелают. Почему мы должны считать, что опасность миновала?

Шёпот испуганно прижался к Грозе, Щётка и Шкирка переглянулись. Жук и Колючка одновременно шагнули к матери, готовые защитить её от любой опасности. На поляне снова воцарилась тишина.

— А что если у Длиннолапых, которые сидят в брюхе у этих птиц, есть с собой палки-громыхалки? — воскликнула Луна. — Тогда нам не спастись!

— Довольно! — Счастливчик бросился к Лапочке и твёрдо посмотрел в озлобленные голубые глаза Луны. — Сказано вам — опасность миновала, по крайней мере, пока. Поэтому лучшее, что мы можем сделать, — это вернуться к обычной жизни. — Он обвёл взглядом притихшую стаю. — И без лишних разговоров!

Очень медленно, то и дело вздрагивая и ворча себе под нос, собаки начали расходиться. Щётка залаяла на своих патрульных, собирая дозор. Лесник поднял на лапы Солнышко, потом обернулся и побежал к Кусаке, которая собирала вокруг себя охотников.

— Нам нужна дичь, — коротко пролаяла Кусака. — Охотиться пойдут Белла! Шёпот! И Микки!

Гроза с готовностью подбежала к ним, но охотничья собака отрицательно покачала головой и холодно отвела взгляд.

— Нет, Гроза, мы обойдёмся без тебя. У меня достаточно охотников на сегодня.

Гроза огорчённо опустила хвост, провожая глазами удаляющихся охотников. «За что они со мной так? Ведь я всего лишь пыталась помочь стае, попавшей в беду! Я хотела сделать лучше для всех».

Похоже, она добилась только одного — сделала хуже для себя.

«До чего же долгий выдался день», — думала Гроза, шагая по высокой траве ранним вечером. Она почти не спала, ведь сразу после её бессознательных блужданий по лесу на лагерь опустились Громкие птицы. Всё её тело ломило от усталости, она то и дело непроизвольно зевала во всю пасть, но всё равно гордилась тем, что сумела отличиться в охотничьем патруле под командой Счастливчика. «Белла, кажется, тоже еле ноги переставляет», — подумала Гроза, покосившись на сестру Счастливчика, которая в этот день уже второй раз ходила на охоту с разными отрядами.

Высокая луговая трава щекотала Грозе нос, но сейчас она не обращала внимания на такие пустяки. Её гораздо больше тревожили разрушенные строения Длиннолапых, мрачно высившиеся на границе заброшенного поселения. От одного только взгляда на город у Грозы сама собой начинала шевелиться шерсть на загривке, но она заставила себя не замедлять шаг.

«Я не подведу Счастливчика!»

— Кажется, Громкие птицы кружили прямо над этим местом, — сказал Счастливчик, повысив голос, чтобы его могли услышать все участники экспедиции. — Они пролетали и над нашим лагерем, но я зорко следил за ними и многое понял Мне кажется, они высматривают дичь в городе Длиннолапых. И вот что я ещё думаю: по-моему, они охотятся за чем-то определённым, и мне бы очень хотелось знать, за чем именно.

«Он оправдывается, — грустно подумала Гроза. — Говорит, что наблюдал за кружащими Громкими птицами, чтобы понять, что им надо. Ему хочется, чтобы в стае думали, что он не потерял голову от страха, но я-то всё помню. К сожалению, в этот раз Счастливчик подвёл свою стаю».

Гроза испустила беззвучный печальный вздох. Когда отряд приблизился к городу, она непроизвольно замедлила шаг и отметила про себя, что Белла, Бруно и Дротик сделали то же самое. Зато Счастливчик со всех лап потрусил вперёд, пока Белла с раздосадованным вздохом не догнала его и не преградила путь.

— Бета! — сердито проворчала она. — Будь осторожнее, очень тебя прошу. Что если здесь поблизости Длиннолапые? Да-да, те самые, что сидели в брюхах у Громких птиц!

Счастливчик на миг застыл с поднятой передней лапой. Потом склонил голову, обратил ухо в сторону сестры и вздохнул.

— Что ж, ты права. Наверное, я веду себя безрассудно.

— И я даже знаю, почему, — пробормотала Белла, лизнув его в ухо. — Ты ведь поэтому привёл нас сюда, да?

— Ч-что? — растерялся Счастливчик.

— Ты переживаешь из-за того, что впал в ступор, когда прилетели Громкие птицы. Не надо так на меня смотреть, мы с тобой оба знаем, что это правда.

Белла склонила голову и пристально посмотрела Счастливчику в глаза.

Гроза приросла к месту. Как теперь поведёт себя Счастливчик, как он отнесётся к словам Беллы, в которых, по мнению Грозы, не было ничего, кроме горькой истины? Она перевела настороженный взгляд со Счастливчика на Беллу и нервно облизнулась.

Однако сама Белла, похоже, не испытывала ни страха, ни сомнения.

— Бета, ты привёл нас сюда не для охоты, а только потому, что хочешь искупить свою вчерашнюю панику.

Морда Счастливчика сморщилась, он пристыженно отвёл глаза.

— Неправда! Вчера я действительно наблюдал за Громкими птицами, просто я не хотел оставлять Лапоч… то есть Альфу.

Белла снова лизнула его в ухо.

— Это вполне понятно. Ведь ты совсем скоро станешь Псом-Отцом! Конечно, ты волнуешься за свою подругу и будущих щенят. Не нужно этого стыдиться, братик.

Но Счастливчик с виноватым видом поджал хвост и, не отвечая, решительно зашагал в сторону города. В его понурившейся фигуре Гроза увидела отражение своего собственного разочарования.

«Он прекрасно знает, что его главная ответственность — не Лапочка, и не будущие щенки, а стая, — грустно подумала она. — Он должен быть Псом-Отцом для всех нас, так же, как Альфа обязана быть нашей Матерью-Собакой. Он не имеет права думать только о своей подруге, иначе какой же он тогда Бета?»

Как оказалось, Белла тоже не была готова закончить разговор. Она снова догнала брата.

— Послушай меня, Счастливчик. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать для Альфы и своих щенков, — это выполнить задачу, ради которой мы покинули лагерь. Верно?

Бета кивнул, вид у него сделался сосредоточенный.

— Я хочу выяснить, что здесь происходит. Идём очень осторожно, все поняли? Пригнитесь, старайтесь двигаться как можно незаметнее. Трава здесь высокая, в ней легко скрыться. Даже если в городе всё-таки есть Длиннолапые, мы сможем не попасться им на глаза.

Белла, Дротик, Гроза и Бруно повиновались. Медленно, лапа за лапой, они стали пробираться через высокую жёсткую траву. Как и сказал Счастливчик, в ней было легко спрятаться, зато сквозь неё было очень трудно хоть что-нибудь разглядеть. И ещё трава ужасно щекотала нос. В очередной раз подавив желание чихнуть, Гроза с раздражением раздвинула мордой сухие стебли.

В городе стояла тишина, оттуда не доносилось ни голосов Длиннолапых, ни переклички птиц, ни завываний ветра в брошенных домах, ни шороха или стука болтающихся проводов. Вся местность казалось брошенной, как и раньше, за исключением… Гроза застыла, вздыбив загривок. Сквозь сухой и горьковатый запах лугов пробивалось нечто новое…

— Длиннолапые, — прорычала Гроза. — Запах свежий. И очень сильный.

— Да, — мрачно кивнул Счастливчик. — Они были здесь совсем недавно.

— Но зачем им приходить сюда? — удивлённо пробормотал Бруно.

— Пока не знаю. Давайте подойдём ближе и выясним, — бросил Счастливчик и с ещё большей осторожностью двинулся вперёд.

Гроза последовала за ним, чувствуя, как её сердце тревожно колотится в груди. Все её инстинкты требовали немедленно повернуться и бежать без оглядки, но она была членом стаи, а значит, не могла ослушаться своего Бету, да и не хотела этого делать.

Просто она почти ничего не знала о Длиннолапых…

«Что если мы встретим Длиннолапого? — гадала Гроза, медленно переставляя лапы. — Вдруг он на нас нападёт? Что делать тогда? Сражаться или бежать?»

Добравшись до дороги, ведущей в город, собаки остановились и принялись тщательно обнюхивать землю, выискивая следы Длиннолапых. Запах по-прежнему был сильным, однако Гроза с облегчением убедилась, что он уже начал выветриваться. Это означало, что Длиннолапые действительно побывали здесь совсем недавно, однако теперь они ушли.

Она постояла ещё немного, трогая лапой глубокую борозду вывороченной земли, пролегшую через траву.

— Что это? На отметину Большого Рыка, вроде, не похоже.

Белла торопливо подбежала к Грозе.

— Нет, это сделал не Большой Рык. Ого! Смотрите-ка, здесь не один след, а два! Значит, тут проехала клетка-гремелка.

— Необычная клетка-гремелка, — добавил Бруно, внимательно изучив отметины. Вывороченная земля выглядела сырой, на ней глубоко и чётко отпечатались странные повторяющиеся следы. — У неё огромные лапы, я таких раньше не встречал.

Дротик и Счастливчик тоже тщательно обнюхали каждый след.

— Да, — пролаял Счастливчик. — Следы совсем свежие. Значит, гигантская клетка-гремелка проехала по траве совсем недавно.

— Но зачем? — процедил Дротик.

«Хороший вопрос!» — подумала Гроза и вопросительно посмотрела на Счастливчика. Кому, как не ему, знать все повадки этих загадочных и непредсказуемых Длиннолапых! Однако на этот раз Счастливчик только сокрушённо покачал головой. Дрожь пробежала по телу Грозы. Если даже Счастливчик не может ничего объяснить, то кто же даст ответ?

Стараясь держаться как можно ближе друг к другу, испуганные собаки снова осторожно побрели в сторону города, вздрагивая и останавливаясь от каждого шороха и незнакомого запаха. Когда твёрдая каменная дорога сделала крутой поворот, собаки остановились, как вкопанные. Счастливчик с шумом втянул в себя воздух.

— Клетки-гремелки! — прошептал он. — Но они не двигаются.

— Они спят, — пробасил Бруно, разглядывая огромные фигуры застывших чудовищ. — Не шумите!

Стараясь не дышать, Гроза на трясущихся лапах прошла между двух первых исполинов. Что за ужасные создания! У каждого из них было по одному чудовищному клыку, хищно задранному в небо, как будто в ожидании поживы. Какое счастье, что они спали! Однако очень скоро Гроза убедилась, что ужасные чудовища уже успели оставить свой страшный след в разрушенном городе. То тут, то там на каменной дороге зияли глубокие рваные раны, а стены некоторых разрушенных домов превратились в аккуратные груды камней. «Это сделал не Большой Рык, — с содроганием догадалась Гроза. — Это клетки-гремелки растерзали дома Длиннолапых, это они вырыли огромные норы в твёрдой каменной дороге… Бедная Собака-Земля, как ей, должно быть, больно! Но зачем Длиннолапые приказали своим чудовищам сделать это?»

Когда собаки остановились между спящими клетками-гремелками, Счастливчик насторожил уши и внимательно осмотрел лежащий впереди отрезок дороги.

— Боюсь, ближе мы подойти не сможем.

Гроза видела, как шерсть на спине Дротика зашевелилась от испуга.

— Наверное, эти гремелки что-то сторожат, но я не хочу их будить, — прошептал он.

— Там, дальше, их ещё больше, — добавил Бруно. — Видите? Они другой породы, но такие же огромные.

Грозе тоже хотелось высказать своё мнение, но от страха у неё так сильно перехватило горло, что она не могла выдавить ни звука. Однако она твёрдо знала, что скорее согласится войти в логово Косматого, чем заберётся ещё глубже в стадо этих гигантских гремелок.

Белла задумчиво сузила глаза.

— Думаю, нам не стоит идти дальше. Если перед нами вдруг появится Длиннолапый, убежать будет очень трудно. Мы окажемся в окружении клеток-гремелок!

— Верно, — кивнул Счастливчик. — Думаю, мы увидели достаточно. Давайте вернёмся в лагерь и доложим Альфе.

От облегчения у Грозы закружилась голова, она поспешно развернулась, готовая припустить назад, но её остановил горестный вопль Бруно.

— Неужели нам придётся снова пуститься странствовать? — проскулил старый пёс.

Гроза обернулась и встретила его несчастный взгляд.

— Мы столько скитались, прежде чем нашли наш лагерь, — продолжал сетовать Бруно, с тоской глядя в сторону леса. — Это наша территория! Наш дом! — Он облизнул клыки и со злостью добавил: — Мы победили поганых свирепых собак, чтобы оставить эту территорию за собой!

Гроза ощетинилась. Ей совсем не понравилось ожесточение, прозвучавшее в голосе старого пса, а ещё меньше понравилось то, как Дротик мгновенно поднял дыбом загривок, будто приготовившись к отпору. Поймав сощуренный взгляд свирепого пса, Гроза поняла, что они думают об одном и том же.

«Значит, Бруно нас ненавидит?»

Счастливчик грустно понурил плечи.

— Я всё понимаю, Бруно. Поверь, никто не хочет снова сниматься с места. Но Длиннолапые, гигантские клетки-гремелки, да ещё Громкие птицы в придачу — по-моему, это уже слишком. Я думаю, они гораздо опаснее стаи Стали. Боюсь, у нас может не быть другого выхода.

Горечь подкатила к горлу Грозы, её уши поникли, хвост уныло повис.

— Мы столько вынесли, чтобы добраться сюда!

— Да, Гроза, но…

Его прервал короткий пронзительный вой. Обернувшись, Гроза удивлённо посмотрела на Дротика. Свирепый пёс застыл, потом попятился назад, раздувая ноздри. Постояв несколько мгновений, Дротик снова рванулся вперёд, подняв торчком уши.

— Дротик! — опешил Счастливчик. — Что случилось?

В горле Дротика заклокотал протяжный страдальческий вой.

— Это Потрошительница!

Гроза изумлённо вскинула голову. «Потрошительница? Одна из собак Стали? Но ведь она сбежала после Собачьей Грозы вместе с остальными уцелевшими членами свирепой стаи!»

Однако, если Дротик почуял её запах, значит, Потрошительница вернулась назад и теперь может представлять большую опасность для стаи…

«Стая Стали хотела меня убить. Что если кто-то из её уцелевших собак по-прежнему одержим волей своей мёртвой Альфы?»

И тут Дротик неожиданно для всех сорвался с места и бросился бежать между гигантскими спящими гремелками.

— Дротик, вернись! — пролаял Счастливчик.

С тем же успехом он мог приказывать Собакам Ветра. Дротик вихрем пронёсся мимо гремелок, свернул за угол и пропал в пустых улицах брошенного города. Белла хотела было броситься за ним, но Счастливчик схватил её зубами за заднюю лапу. Белла с раздражённым воплем обернулась.

— Что?

— Не нужно, Белла, — рявкнул Счастливчик.

Но Белла сердито оскалила клыки.

— Мы не можем бросить его! Что если он встретит кого-то из бывших собак Стали? Что если это новая западня?

Счастливчик заколебался, а Белла шагнула к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Дротик — член нашей стаи! — твёрдо и звонко пролаяла она. — Мы должны ему помочь!

Счастливчик зажмурился, потом тяжело вздохнул.

— Хорошо.

— А я не согласен! — сердито пролаял Бруно. — Если этот проходимец собирается убегать на поиски своих свирепых дружков, то пусть сам и выпутывается из неприятностей! Я тут ни при чём.

Гроза с болью и ужасом уставилась на него, но Белла даже не стала тратить время на споры.

— Как хочешь, — коротко бросила она и помчалась в ту сторону, где только что скрылся Дротик. Не раздумывая, Счастливчик и Гроза побежали за ней.

Чем дольше они нервно петляли среди гремелок, тем тяжелее становилось на сердце у Грозы. Следовать за запахом Дротика было совсем нетрудно, но вот разыскать его в паутине разрушенных улиц могло оказаться делом смертельно опасным. Что если Дротик уже столкнулся в врагами — или с Длиннолапыми?

Свернув за угол, Гроза поняла, что её опасения были напрасны. Дротик был здесь, он неподвижно застыл перед узким ручейком грязной воды, бегущим вдоль края каменной дороги. Голова Дротика была опущена, но Гроза не сразу разглядела то, что лежало у его лап.

Мёртвое тело собаки.

В первый миг Гроза подумала, что Дротик убил врага в жестокой внезапной схватке. Но когда они все трое подошли ближе, она поняла, что собака была мертва уже давно.

Тело поджарой, бурой с чёрными подпалинами собаки валялось в канаве, её некогда блестящая шерсть потускнела и встала дыбом, рёбра и кости таза торчали наружу. Белые черви кишели в пустых глазницах, ползали по вывалившемуся распухшему языку. Тошнотворный запах смерти был настолько силён, что Гроза содрогнулась всем телом.

— Потрошительница, — еле слышно прошептал Дротик.

Смертельный страх расползся по всему телу Грозы, заморозив кровь в её жилах, но к её ужасу примешивалось ощущение стыдного облегчения. Если Потрошительница всё-таки собиралась исполнить последнюю волю Стали и убить Грозу, то теперь она уже никогда не сможет этого сделать. Молодая свирепая собака перешагнула через грязный ручей, подошла к Дротику и заглянула ему в глаза.

Она увидела в них такую безысходную печаль, что ей сделалось не по себе. Дротик быстро взглянул на неё и тихо сказал:

— Не все собаки в стае Стали были злыми.

Чувство вины вновь скрутило внутренности Грозы. «Неужели он подслушал мои мысли?» Она открыла было пасть, чтобы утешить свирепого пса, но тут за её спиной раздался резкий грубый голос.

— Кого ты хочешь обмануть?

Она обернулась и посмотрела на Бруно. Лохматый пёс всё-таки пошёл за ними, он стоял сзади и холодно, с неприязнью, смотрел на Дротика, склонившегося над телом мёртвой Потрошительницы. Потом он повернул голову и взглянул на Грозу.

Она оцепенела. Рычание заклокотало в её горле, но Гроза подавила его. «Бруно говорит не обо мне! Он не может подозревать меня, ведь я никогда не была членом свирепой стаи».

Она вздрогнула, внезапно осознав, что Бруно никогда её не любил.

Он всегда видел в ней прежде всего свирепую собаку — и только. Возможно, Бруно был готов мириться с её существованием, но с тем условием, что Гроза будет на каждом шагу доказывать свою преданность и добрый нрав. Содрогнувшись от внезапно нахлынувшего ожесточения, Гроза непроизвольно шагнула к Дротику.

Но Дротик и не собирался отвечать на насмешку Бруно. Он кротко посмотрел в осуждающие глаза Бруно и вздохнул.

— Мы, свирепые собаки, не такие, как вы, — негромко сказал он. — Мы не похожи ни на диких собак, ни на вас, бывших поводочных. Вы родились такими, какие вы есть, или же стали такими в новых условиях. Вы сами решаете, какими вам быть. — Он помолчал, снова опустив глаза на тело Потрошительницы. — А мы — мы совсем другие. Наша суть, наша природа дана нам другими. Нас создали Длиннолапые Хозяева.

— Этого не может быть! — протестующее воскликнула Белла.

— Конечно, я мало видел, — со вздохом согласился Дротик. — Я родился перед самым Большим Рыком, когда Хозяева бежали и бросили нас. Но у меня остались кое-какие воспоминания. Я помню, как свирепые собаки бесконечно маршировали по Собачьему Саду, как их дрессировали быть послушными. Я не понимал, что говорили им Хозяева, но помню, что они всегда сердились. Они никогда не разговаривали — только грозно и коротко лаяли. Они безжалостно били собак за малейший неверный шаг, они наказывали даже щенков.

Гроза опустила голову, её сердце разрывалось от сострадания. Но сильнее всего её поражало то, что в голосе Дротика не было ни малейшего следа гнева. Пора его щенячества была ужасной, почему же он говорит о ней чуть ли не с тоской?

«Неужели я тоже была бы жестокой и беспощадной, если бы меня воспитывали Хозяева в Собачьем Саду? — со страхом подумала она. — Неужели они и мне дали бы тот характер, который был им нужен?»

Гроза не могла представить, какой она стала бы, если бы её воспитывали и муштровали Хозяева, да и не хотела представлять. Сталь была такой безжалостной и беспощадной, какой могут быть только Длиннолапые, но значит ли это, что именно Хозяева сделали её такой, намеренно превратили в собачье подобие самих себя?

«Слава Всесобакам, что меня воспитали Счастливчик и Марта! — с содроганием подумала Гроза. — Пусть некоторые собаки всё равно мне не доверяют, но у меня, по крайней мере, был и остаётся выбор. Как бы там ни было, но я могла сама решить, какой мне стать».

А Дротик вырос и воспитывался в Собачьем Саду. Он знал Хозяев, пусть совсем недолго, они сформировали его природу. Он был настоящим свирепым псом.

Страх прокрался под шкуру Грозы. В звенящей тишине она услышала негромкий и мрачный голос Бруно.

— Свирепым собакам нельзя доверять!

Его слова не слышал никто, кроме Грозы, но сейчас было не время затевать ссору, открыто бросив вызов старому псу. Только не здесь. Позже. И в другом месте.

Но что если Бруно прав?

Может ли стая полностью доверять Дротику?

Гроза уже не помнила, когда в последний раз испытывала такую неодолимую сонливость.

Наконец-то она сможет как следует выспаться! Ее веки сами собой закрывались, приятная сытость разливалась по всему телу. Собаки в лагере негромко переговаривались или нежились в полудрёме в догорающем свете дня.

Гроза уже совсем было собралась свернуться калачиком на своей тёплой и мягкой подстилке из сухих листьев, когда маленькая Солнышко вдруг пронзительно затявкала.

— Альфа, расскажи нам ещё какую-нибудь историю про Собак Ветра! Ой, мне так понравилась та легенда, я теперь всё время думаю про этих собак.

Белла коротко насмешливо тявкнула.

— Повзрослей, Солнышко! Неужели ты до сих пор не можешь уснуть без щенячьих сказочек?

Несколько других собак тоже зафыркали, разевая пасти в ленивых улыбках. Счастливчик вскинул голову, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Лапочка поднялась и неторопливо вышла на середину поляны. Её призывный лай громко разнёсся над поляной, заставив разомлевшую Грозу приподнять одно ухо.

— Стая! Все соберитесь вместе. Я хочу поговорить с вами о Всесобаках, которые хранят и направляют нас с небес.

Гроза вместе с остальными членами стаи вышла на середину поляны, где собаки расселись кружком. Сейчас здесь собрались все, кроме отсутствующих патрульных, и Гроза в который раз поразилась тому, какой огромной стала теперь их стая. Собаки сидели плечом к плечу, в ожидании глядя на Альфу. Счастливчик, как всегда, стоял рядом со своей подругой, глядя на неё со смесью обожания и уважения.

Альфа медленно повела своей узкой мордой, заглянула в глаза каждой собаке и удовлетворённо кивнула.

— Я знаю, что в нашей стае есть те, кто не верит в существование Собак Ветра, — неторопливо начала она, — и я отношусь к этому с уважением. Я понимаю, насколько непросто поверить во Всесобак, о которых никогда не слышал раньше, не говоря уже о том, чтобы признать их влияние на нашу жизнь. — Лапочка снова посмотрела на притихшую стаю, в её умных глазах светилась доброта. — Но я хочу попросить вас вот о чём: отнеситесь к моей вере с тем же уважением, с каким я отношусь к вашему неверию. Для меня Собаки Ветра не просто существуют, но каждый день участвуют в нашей жизни. Для меня они настолько же реальны, насколько для нашей Беты реальна Собака-Лес. — Тут Лапочка ласково взглянула на своего верного друга. — Я не прошу вас поверить в них, я не буду пытаться доказать вам их существование. Мне достаточно того, что они всегда со мной.

Гроза услышала, как собаки одобрительно загудели, а Дейзи даже вскочила на все четыре лапы.

— Я хочу верить, что они существуют! — протявкала она, виляя хвостом. — Чем больше Всесобак-покровителей, тем лучше, верно? Сами смотрите, сколько у нас собак в стае, и всем им каждый день нужны еда и кров, так что никакая помощь не будет лишней!

В ответ Лесник покачал головой и нахмурился.

— Сколько собак, говоришь? Уж не хочешь ли ты сказать, что мы тут лишние? — Он кивнул на Хромого и бывших членов его стаи. — Мне не нравится, что вы, собаки из Дикой стаи, смотрите на нас, как на обузу! Между прочим, мы сами решили сражаться вместе с вами против свирепых псов. И сами решили принять ваше приглашение остаться.

Альфа коротко рявкнула и царапнула когтями по земле.

— Довольно! Не вздумайте снова начать свару!

Лесник захлопнул пасть, остальные собаки тоже притихли. Только Дейзи продолжала негромко рычать сквозь стиснутые зубы.

— Я не имела в виду ничего такого и ни на кого не показывала лапой, — процедила она. — Просто сказала, как есть.

С этими словами она мрачно растянулась на земле.

Альфа осторожно легла на бок, устроив на земле свой тяжёлый живот.

— Я прошу всех очень серьёзно отнестись к моим словам. Я не собираюсь пичкать вас историями о Собаках Ветра. Верить или не верить в них — решайте сами. Но я хочу быть уверена, что моя стая уважает мою веру.

И снова в кольце собак послышался одобрительны ропот. Гроза подняла уши и с удивлением посмотрела на своих товарищей. Как сильно переменилась жизнь стаи под властью Лапочки и Счастливчика! При прежнем Альфе, жестоком желтоглазом полуволке, собак заставляли верить в то, во что верил вожак. По крайней мере, они должны были говорить, что верят, если не хотели остаться без доли дневной добычи и голодать, пока не поумнеют.

«Лапочка совсем другая, — радостно подумала Гроза. — Такие перемены в стае мне по душе!»

И тут маленькая пушистая фигурка выбежала из кольца собак в центр круга. Смущённо откашлявшись, Солнышко повертела своим грязным лохматым хвостиком.

— Ой, только не сердитесь, ой… — протявкала она своим тоненьким извиняющимся голоском. — Но мне бы очень хотелось прямо сейчас услышать ещё одну историю про Собак Ветра! Пожалуйста, Альфа, ну пожалуйста! Мне, правда, очень интересно!

Стая очень долго молчала, поражённая неожиданным выступлением Омеги, потом из круга послышались одобрительные возгласы.

— А что, я согласна! — пролаяла Дейзи.

Лесник неторопливо кивнул своей пятнистой бурой с белым головой.

— Я тоже не прочь послушать ещё одну историю на ночь. Надо побольше узнать, прежде чем решить — верю я в Собак Ветра или нет.

— Да! — пролаял Микки. — Мы все с радостью послушаем!

— Рассказывай, Альфа, — попросила Стрела.

Но от Грозы не укрылось, что из всей бывшей стаи Хромого вслух высказался только Лесник. Если бывшие поводочные собаки и члены Дикой стаи радостно тявкали в предвкушении рассказа, то собаки Хромого продолжали хранить упорное молчание. Белла тоже не проронила ни слова.

Зато Дейзи не могла усидеть на месте от нетерпения.

— Скажи, Альфа, Собаки Ветра когда-нибудь оступаются? Ведь если они целыми днями гоняются за Золотой Оленухой, то должны иногда спотыкаться и даже падать, правда же? — Её тёмные глаза ярко блестели от любопытства.

Лапочка хрипло рассмеялась.

— Ты права, Дейзи. Конечно, порой даже Собака-Ветер может оступиться. Если такое случается, то от грохота её падения содрогается земля, а вихрь поднимается такой, что сбивает с ног земных собак! Вы все наверняка слышали, как упавшая Собака-Ветер воет и тявкает, злясь на свою неуклюжесть. А иногда можно услышать, как она воет вслед остальным Собакам Ветра, прося подождать, пока она их нагонит.

Щётка недоверчиво тявкнул, сморщив свою покрытую шрамами морду.

— Если это всё так, то почему же самый сильный ветер поднимается не до, а после поры Долгого Света? Куда Собаки Ветра так быстро бегут, если они уже поймали свою Золотую Оленуху?

Гроза испуганно покосилась на Альфу, не зная, как она отнесётся к откровенной насмешке, прозвучавшей в голосе Щётки. Но если Лапочка и рассердилась, то не подала виду. Её глаза по-прежнему смотрели спокойно и внимательно, без тени гнева или раздражения.

— Погоня за Золотой Оленухой — смысл существования Собак Ветра. Когда они не охотятся на неё, они гоняются друг за другом, готовясь к новой погоне. Им нужно постоянно тренироваться, чтобы бегать быстрее Оленухи. Вот почему в пору Алого Листа и Ледяного Ветра они носятся чаще и быстрее, чем в тёплое время.

Микки удовлетворённо кивнул.

— По-моему, это разумно.

— А по-моему — нет, — прошипел Щётка, но так, чтобы его никто не услышал.

— Вот бы нам посчастливилось поймать Золотую Оленуху, — мечтательно протянула Дейзи.

— Да уж, — хрипло рассмеялась Кусака. — Тогда Собаки Ветра были бы нами довольны!

— Это принесло бы нам большую удачу, — задумчиво поддакнул Бруно.

Солнышко возбуждённо металась по кругу, то и дело натыкаясь на сидящих собак. Микки с тявканьем отшатнулся, когда она хлестнула его по носу своим пушистым хвостиком.

— Ой, Дейзи, ой-ой! Нет, правда, это же ой, что такое! Подумать только, ой! Давайте, давайте поймаем Золотую Оленуху!

Шкирка вскочила и раздражённо залаяла, заглушая восторженный писк Солнышко.

— Вы все в своём уме или нет? Почему вы с такой лёгкостью готовы поверить в каких-то Собак Ветра, но при этом отказываетесь признавать существование Собаки-Страха? Опомнитесь! Собака-Страх не просто существует, она правит всеми Небесными Псами! Так нам рассказывал Ужас.

Несколько собак открыли пасти, чтобы заспорить, но тут на середину круга решительно вышел Дротик. Гроза всем телом подалась вперёд, вновь поражённая спокойным, сдержанным поведением свирепого пса.

— Возможно, мы все совершаем ошибку, населяя небеса самыми разными Всесобаками? — задумчиво и почтительно заговорил Дротик. — Вы никогда не задумывались над этим? Что если в разных стаях собаки по-разному называют одних и тех же Всесобак? Когда я жил в Собачьем Саду, которым правили Хозяева, старшие члены моей стаи говорили о Собаке-Страже. Если верить их рассказам, эта Всесобака была очень похожа на Собаку-Страх, о которой только что говорила Шкирка. В моей стае тоже верили, что все Небесные Псы служат Собаке-Стражу и подчиняются ей.

Дротик вопросительно посмотрел на стаю, но его слова были встречены мёртвой тишиной. Некоторые собаки смотрели на него с разинутыми пастями, другие растерянно переглядывались, но никто не говорил ни слова. Казалось, даже время остановилось на поляне. Дротик опустил голову, смущённо облизнулся и переступил с лапы на лапу.

— Простите, — пробормотал он, пятясь обратно в круг. — Я просто предположил, ничего больше. Мне только кажется, что мы все верим в одних и тех же Всесобак, только называем их по-своему.

Гроза неожиданно почувствовала горячую симпатию к нему. Она не понимала, что так поразило остальных собак. Что им не понравилось — мысли Дротика насчёт Всесобак или то, что он посмел высказать их вслух? Ветерок, не скрываясь, рычала, злобно глядя на свирепого пса.

Хромой откашлялся.

— К чему все эти разговоры о невидимых собаках? — хрипло проворчал он. — Почему бы не забыть о них, хотя бы на время? По-моему, будет больше толку, если мы станем больше заботиться о делах насущных — об охоте, например.

Кусака ошеломлённо уставилась на него.

— Как ты можешь так говорить, Хромой? Мы должны чтить Всесобак!

— С какой стати? — пожал плечами Хромой. — А главное — за что? Что эти Всесобаки сделали для нас? Чем они помогли нам во время самых страшных бедствий?

Собаки вскочили со своих мест. Отовсюду послышались протестующие возгласы.

— Собака-Лес даёт нам дичь! — пролаял Микки, почтительно покосившись на Счастливчика.

— А у Марты была особая связь с Собакой-Рекой, — вставила Гроза, испытав привычную боль при воспоминании о чёрной лохматой собаке.

— Собака-Солнце согревает наши дни, — твёрдо сказала Луна, — а Собака-Луна озаряет наши ночи.

— И мы можем увидеть Небесных Псов, когда они сражаются! — протявкала Дейзи с таким торжеством, словно нашла самый главный ответ на все сомнения. — Мы не раз видели, как Молния спрыгивает на Землю!

Гроза зажмурилась, растроганная единодушием стаи. Как приятно было видеть, что её товарищи могут забыть о своих различиях и мелочных дрязгах, дружно встав на защиту Всесобак.

— Разумеется, Всесобаки существуют, — твёрдо сказал Счастливчик. — Как ещё можно объяснить мои вещие сны о Собачьей Грозе? Я начал видеть их задолго до битвы, и они сбылись!

— Не забывай, что Собака-Земля принимает всех собак, когда они умирают, — негромко добавила Погоня, сурово посмотрев на своего бывшего вожака.

— Постойте, — раздался голос Беллы. Она встала и шагнула в крут. — Я не понимаю, почему вы все так хотите поверить в существование Всесобак! Возможно, Хромой прав. Зачем усложнять то, что выглядит таким простым? Никто не спорит, на свете есть и Луна, и Солнце, и Земля, и Молния. Они реальны, их можно увидеть, но кто сказал, что они помогают собакам? Возможно, они даже не замечают нашего существования! Они просто есть, и всё. Возможно, они вообще не чувствуют и не думают, как не думает дерево или камень.

— Нет-нет, погоди-ка, — пробормотал Хромой и с озабоченным видом поскрёб задней лапой себя за ухом. — Это уж слишком, я такого не говорил и сказать не хотел…

Тявканье, ворчание и лай смолкли, как по команде, и на поляне вновь воцарилась тревожная тишина. Некоторые собаки выглядели пристыженными, другие прятали глаза. Потом Гроза услышала, как мелкие камешки захрустели под чьими-то когтями. Следом кто-то встал и отряхнулся. Зато мир вокруг поляны притих, как перед грозой, только ветер еле слышно шелестел в ветвях над собачьими головами.

«Кто же победил в этом споре? — растерянно подумала Гроза, сглатывая вставший в горле ком. — Мне кажется, что никто».

«До чего же приятно очутиться в лесу, который мы раньше называли Лесом Хромого, по своей воле, а не в ночном беспамятстве!» — сухо думала Гроза, шагая под деревьями. Наконец-то она не проснулась здесь, подавленная тьмой и ночными кошмарами, а пришла с полным правом, в составе охотничьего отряда, собаки которого сейчас разбрелись в разные стороны в поисках дичи. На этот раз Гроза была бодра и полна сил, все её чувства были обострены до предела и нацелены на поиски дичи.

И ещё, если уж быть до конца честной, она вполглаза высматривала Золотую Оленуху…

Гроза сама до конца не понимала, что с ней творится, но ей отчаянно хотелось своими глазами увидеть это таинственное создание. Возможно, она просто нуждалась в живом доказательстве существования Всесобак? Кто знает, может быть, если она искренне, всем сердцем пожелает этого, то Всесобаки откликнутся и покажут ей Золотую Оленуху? Гроза припустила ещё быстрее, на бегу посылая беззвучную мольбу невидимым силам.

«Пожалуйста, Небесные Псы, мне просто нужно знать…»

Что-то золотое промелькнуло сбоку от неё, и Гроза громко ахнула, едва не споткнувшись на бегу. Подняв дыбом шерсть, она застыла и уставилась в одну точку.

Возможно, это золотой коготь солнца царапнул влажный от росы лист?

Но что если нет?

Если есть хотя бы малейшая возможность, что это Золотая Оленуха, она ни за что её не упустит! Это было бы проявлением неуважения к Всесобакам, которые так быстро отозвались на её мольбу.

Медленно, осторожно переставляя лапы, Гроза пошла через лес, испещрённый пятнами света и тени. Она знала, что порой бывала нетерпелива на охоте, но сейчас был не тот случай. Гроза следовала за своими чувствами со всей тщательностью опытной охотницы, словно выслеживала самую шуструю и самую пугливую в мире дичь.

Прижавшись боком к шершавому стволу дерева, она затаила дыхание и прислушалась. Раздувая ноздри, она осторожно втягивала в себя неподвижный лесной воздух, но вскоре поняла, что это бессмысленно. «Я же не знаю, как пахнет Золотая Оленуха! И никто не знает, только Собаки Ветра…»

Отчаяние охватило Грозу. Золотая Оленуха могла быть совсем рядом, в каком-нибудь кроличьем прыжке, а она этого никогда не узнает! Может ли земная Золотая Оленуха, тень небесной дичи Собак Ветра, пахнуть, как обычный олень? Уши Грозы грустно поникли. Наверное, Собаки Ветра не стали бы скрывать от неё запах Оленухи. Или она ошибается? Возможно, они берегут свою дичь только для себя и не хотят позволить земной собаке поймать даже её тень? Может быть, Лапочка ошибается, и обычная собака, поймавшая Золотую Оленуху, не только не порадует Собак Ветра, но навлечёт на себя их гнев?

«А может быть, Щётка был прав и никаких Собак Ветра вообще не существует».

Гроза отошла от дерева и отряхнулась. Нет, она не станет воспринимать всерьёз вздорные слова Щётки — глупого пса, верящего в Собаку-Страх! Лапочка — её Альфа, если Альфа верит в Собак Ветра, то и она, Гроза, будет верить.

«Но почему тогда я не могу почуять ничего, кроме лёгкого ветерка? — Внезапная догадка заставила её похолодеть от страха. — Может быть, это потому, что Всесобаки меня отвергают? Может, Собаки Ветра просто не хотят со мной знаться?»

Она всем сердцем надеялась, что это неправда. Шумно сглотнув, Гроза развернулась и побрела по чахлой траве в сторону лагеря. Возможно, ей лучше поохотиться в другом месте. Может быть, там ей повезёт больше, и она забудет свои мечты о неуловимой Золотой Оленухе, удовлетворившись живыми и вполне съедобными кроликами?

Гроза перепрыгнула через поросшую травой кочку и с разбегу врезалась в маленького пса, неожиданно выскочившего с другой стороны. Он с визгом покатился по траве.

— Шёпот!

Пёсик вскочил на лапы и смущённо отряхнулся.

— Прости, Гроза! Ничего страшного, не беспокойся.

— Прости. — Гроза оцепенела, ужасаясь своей неуклюжести. — Пожалуйста, извини меня, я так задумалась, что не почуяла твоего запаха.

— Да нет же, не извиняйся, всё в порядке! — затараторил Шёпот, задирая заднюю лапу, чтобы вытащить застрявшую за ухом веточку. — Я же знаю, что ты не нарочно!

Шкура Грозы зачесалась от раздражения. Неужели обязательно всё время быть таким добрым? Мог бы и рассердиться на неё, хотя бы для разнообразия!

— Нет, Шёпот, я была ужасно невнимательной и приношу свои извинения.

— Хорошо, Гроза, — радостно закивал маленький пёсик. — Ты возвращаешься в лагерь?

— Д-да, пожалуй. Я хотела поохотиться по дороге, но…

— Тогда я пойду с тобой! — Шёпот подбежал к Грозе и засеменил рядом с ней. — Гроза, что ты думаешь о вчерашнем разговоре? Мне он показался таким странным… Я никогда раньше не слышал, чтобы собаки спорили о существовании Всесобак!

— Времена меняются, Шёпот. Собакам приходят в голову новые мысли, — недовольно буркнула Гроза. Она вздохнула и рассеянно сломала в пасти валявшуюся на земле палку. — Но, если честно, мне кажется, что нашим собакам просто хотелось поспорить, неважно о чём.

— Неужели? Ты правда так думаешь? Ох, Гроза, я так боюсь, что наша стая распадётся! — пролепетал Шёпот. — Стоит ли ссориться из-за таких мелочей?

Гроза раздражённо скрипнула зубами. Шёпот тараторил, как сорока, забрасывая её вопросами, на которые даже не ждал ответов.

— Собаки Ветра, Собака-Страх… да какая разница, кто из них существует, а кто нет? Правильно Альфа сказала — пусть каждый верит в тех Всесобак, в каких хочет! Только я всё равно не верю, что Собака-Страх очень могущественная. Ведь этого не может быть, правда? Даже если она существует!

— Кто знает, — нервно пробормотала Гроза.

Они были уже на краю лагеря, и она постоянно ускоряла шаг, торопясь поскорее закончить этот дурацкий разговор, не требовавший её участия. Не хватало только, чтобы их услышали в стае и споры вспыхнули заново!

— Но мы должны знать! — взвизгнул Шёпот, перепрыгивая через поросшую мхом кочку. — Скорее всего, никакой Собаки-Страха нет, но даже если она существует, то наверняка она совсем не могущественная, а даже наоборот. Она слабая, вот что я думаю!

— Шёпот, ты не мог бы говорить тише, — прошипела Гроза, нервно косясь на стайку собак, молча глядевших на них, прижав уши.

Лесник склонил голову набок, Кусака с лёгким презрением смотрела на Шёпота, а Ветерок, Щётка и Шкирка кривили рты. Даже Солнышко, выбегавшая из пещеры Альфы со старой подстилкой в пасти, выглядела слегка удивлённой громкими речами Шёпота.

Но сам Шёпот то ли ничего не замечал, то ли не обращал внимания на такие мелочи, как недовольство стаи.

— Вспомни хотя бы, как ты прикончила Ужаса! Если Собака-Страх существует на самом деле, и если Ужас находился под её защитой, то не очень-то она ему помогла, правда? — Шёпот взвизгнул от смеха. — Не такой защиты ждёшь от самой главной Всесобаки, которой подчиняются все остальные Небесные Псы! — Шёпот вывалил язык и уставился на Грозу сияющими влюблёнными глазами. — Я так рад, что ты победила Ужаса! Ты сильнее, чем его жуткая Собака-Страх!

Гроза со всех лап бросилась через поляну, но Шёпот отстал только после того, как она нагнала группу возвращающихся охотников. Звонко тявкнув ей на прощание, он потрусил к своему спальному месту.

Шкура Грозы горела и чесалась от смущения. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы поскорее забыть о разговоре с Шёпотом. «Я не жалею Ужаса, — думала она, — и рада, что его больше нет. Но я ненавижу вспоминать о том, что сделала… О том, что мне пришлось сделать».

Одно она знала наверняка — восторженные разговоры Шёпота о геройском боевом подвиге Грозы отнюдь не улучшают её репутацию в стае.

Гроза широко зевнула, щурясь на Собаку-Солнце. Огромное светило уже добежало до самого края горизонта и теперь нежилось в своём вечернем ало-золотом сиянии. «Интересно, почему Собака-Солнце каждый раз ждёт до тех пор, пока не начнёт засыпать, прежде чем раскрасить небо в самые красивые цвета? — подумала она. — Верно говорят, что пути Всесобак неведомы земным созданиям».

Гроза растянулась на земле, положила голову на лапы и стала смотреть, как стая собирается вокруг кучи с сегодняшней дичью. Этим вечером Счастливчик казался беспокойнее, чем обычно, он суетливо бегал вокруг Лапочки, которая с трудом вышла из своего логова под скалой.

— Ты сегодня устала, Альфа. Останься в логове, я сам принесу тебе твою долю дичи…

— Этого ещё не хватало! — раздражённо рявкнула Альфа. — Слава Всесобакам, я ношу щенков, а не тяжесть Собаки-Земли! Успокойся, Бета, я пока не совсем беспомощна.

— Конечно нет, Альфа, — пролепетал Счастливчик, влюблённо глядя на свою подругу. — Прости, я просто…

Он не успел закончить свои извинения, потому что с дальнего края поляны вдруг послышались оглушительный лай и свирепое рычание. «Что-то стряслось в логове Луны!» — с тревогой подумала Гроза.

— В чём дело? — рявкнул Счастливчик. — Что там за шум?

Гроза вскочила, вытянув хвост и ощетинив загривок. Теперь она видела, что перед логовом Луны собралась целая толпа собак. Счастливчик немедленно направился туда, и Гроза побежала за ним. Счастливчик решительно прокладывал себе дорогу через толпу. Он отодвинул в сторону Погоню, протиснулся мимо Стрелы и прорвался в полукруг собак, выстроившихся перед входом в логово. Гроза протиснулась следом.

Прежде всего она увидела Ветерок. Та стояла, низко опустив голову, и злобно рычала на Луну. Между ними, полускрытые грудой сухих ветвей и листьев, валялись куски дичи — задняя часть кролика, две полёвки и обезглавленная белка.

Счастливчик уставился на Ветерок, потом перевёл глаза на Луну.

— Что здесь происходит? — коротко тявкнул он.

Ветерок запрокинула голову, словно больше не могла сдерживать рвущуюся наружу ярость.

— Луна ворует дичь! Ворует и пожирает тайком!

«Луна? Луна ворует дичь?»

— Этого не может быть! — выпалила Гроза. В тот же миг она почувствовала, как Счастливчик больно куснул её в плечо, и отшатнулась, ошеломлённая.

— Воровка! — продолжала надрываться Ветерок. — Позор стаи!

Луна бросилась к Счастливчику.

— Я не делала этого, Бета! Ты ведь не веришь, что я способна на такое? Ты же меня знаешь! Я впервые вижу эту дичь и не знаю, как она здесь очутилась!

Но её протестующее тявканье утонуло в оглушительном лае и рычании собравшихся собак.

— Ну конечно! — хрипло пробасил Лесник. — Это же бывшие собаки Альфы, правила стаи существуют не для них!

— Она покрыла себя позором, воруя общую дичь! — взвизгнула Погоня.

— Она обжиралась тайком, оставляя остальных голодать! — пронзительно завыла Шкирка.

Слепая ярость обожгла внутренности Грозы.

— Нет! — рявкнула она, не в силах сдержаться. — Не смейте так говорить о стае Альфы! Мы благородные собаки, никто из нас не способен на такое. Никто — в том числе и Луна!

— Все успокойтесь, — прорычал Счастливчик, выразительно посмотрев на Грозу.

— В чём дело?

Собаки расступились, пропуская Альфу.

— Не беспокойся, Альфа, — быстро сказал Счастливчик, потёршись носом о её плечо. — Я всё улажу. Тебе не нужно волноваться.

Гроза не видела выражения морды Лапочки, но была уверена, что та возмущённо закатила глаза. Отодвинув Счастливчика, Альфа остановилась перед Луной.

— Я тебя слушаю, — прорычала она. — Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Луна судорожно сглотнула, потом решительно сжала челюсти и обвела гневным взглядом собак из бывшей стаи Хромого.

— Альфа, я клянусь тебе всем, что для меня дорого, — я этого не делала. Я впервые вижу эту дичь. Ты знаешь меня, Альфа Даже если бы я была способна на такой позорный поступок, то мне определённо хватило бы ума не пожирать ворованную дичь прямо в своём логове, под носом у стаи!

— Поверь, Луна, я не меньше тебя хочу, чтобы это оказалось неправдой, — сказала Альфа, продолжала холодно и сурово смотреть на Луну. — Но тогда скажи мне — кто это сделал? Ты можешь при всех указать на виновного?

Гроза возбуждённо наклонила вперёд кончики ушей, ожидая ответа Луны.

Луна облизнула клыки, открыла пасть, чтобы ответить — и вдруг с громким клацаньем захлопнула челюсти. Тихо вздохнув, она отвела возмущённый взгляд в сторону.

— Нет, Альфа. Я не имею понятия, кто мог это сделать. Я знаю только одно — это была не я.

— Возможно, ты заметила что-нибудь подозрительное? Может быть, ты видела, как какая-то собака крутилась возле твоего логова?

Луна устало покачала головой.

— Я ничего не видела, — проронила она. — Тот, кто это сделал, был слишком умён, чтобы не попасться мне на глаза. Не для того он это затеял!

При этих словах Луна в упор посмотрела на злорадно скалящуюся Шкирку и стоящего рядом с ней Щётку.

Внутри у Грозы всё сжалось. «Почему она так смотрит на них? Неужели Луна подозревает Щётку и Шкирку? — Она в страхе перевела глаза на обеих собак. — Нет, они не способны на такое злодейство… Но кто-то же всё-таки это сделал!»

— Значит, ты не можешь никого обвинить, Луна? — Альфа опустила голову и пристально посмотрела на гордую патрульную собаку.

— Нет, — рявкнула Луна. — Я не могу никого обвинить, потому что не знаю, кто это сделал и не хочу возводить напраслину на невиновных. Добра от этого не будет, а лишние неприятности нам не нужны. — Она расправила плечи, с усилием подняла голову и обвела глазами стоящих вокруг собак — в основном бывших членов стаи Хромого. — Но я клянусь Всесобаками, что выясню, кто совершил это преступление. И будь уверена, Альфа, виновный получит по заслугам и…

— Замолчи, — тихо и спокойно сказала Альфа, и Луна немедленно прикусила язык. — Раз ты не можешь объяснить, как дичь попала в твоё логово, значит, отвечать придётся тебе. Ты знаешь, что это значит, Луна Мне жаль, но ты не оставила мне выбора.

Праведное возмущение Луны мгновенно сменилось бессильной печалью. Она уронила голову и повесила хвост.

— Да, Альфа, — тихо пролепетала она. — Я должна быть наказана за то, чего не делала.

Гроза разинула пасть. Не веря своим ушам, она смотрела на Альфу и Бету. «Этого не может быть! Так нельзя! Луна невиновна, почему же она соглашается понести наказание?»

Если бы такая несправедливость случилась с ней, она бы никогда не упала на брюхо, чтобы покорно принять кару! Она бы не стала сдерживать свою ярость, она бы клыками и когтями показала стае, что с ней так обращаться нельзя! «Почему же Луна так трусливо поджала хвост?»

С затаённой надеждой Гроза посмотрела на Альфу. Может быть, она торопится думать плохо о вожаках? Разве Альфа может наказать невиновную собаку?

Но Лапочка лишь медленно покачала головой. Её глаза были тверды и непроницаемы, и Гроза с ужасом поняла, что сейчас произойдёт непоправимое. «Я не знаю, верит Лапочка в преступление Луны или нет, но поскольку Луна не смогла доказать свою невиновность, ей придётся поступить по закону стаи».

Следующие слова Альфы лишь подтвердили самые мрачные её опасения.

— За это преступление сегодня ты будешь есть последней, Луна. После Омеги. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не позволю тебе занять прежнее место.

— Этого мало! — негромко и злобно прорычала Ветерок. — Надо вообще не давать ей есть!

— Довольно! — рявкнула Альфа. — Луна будет есть последней, кроме этого, начиная с завтрашнего дня она будет нести Высокую Стражу. Луна, завтра с рассветом ты сядешь на вершине скалы и будешь целый день и всю ночь следить за небом, высматривая Громких птиц и Длиннолапых, особенно если они вдруг появятся со стороны Бескрайнего Озера. Ты будешь нести эту стражу до тех пор, пока не докажешь, что научилась уважать Закон Стаи. Будь бдительна, и тем самым ты возместишь урон, который нанесла своей и нашей чести.

Онемев от возмущения, Гроза повернулась к Счастливчику, но тот упорно смотрел в землю. «Можешь прятать от меня глаза, сколько захочешь, — мрачно подумала Гроза, — но я прекрасно вижу, что ты расстроен не меньше, чем я!» Высокая Стража была ещё более тяжким наказанием, чем позорная обязанность есть последней. На скалах постоянно разгуливал свирепый ветер, среди голых камней не было укрытия ни от дождя, ни от палящего солнца.

Гроза хотела протестующе залаять, но Альфа уже повернулась спиной к притихшим собакам и последовала на середину поляны.

Весь остаток вечера Гроза тщетно пыталась справиться с яростью по поводу совершённой несправедливости, но когда стая собралась на вечернюю трапезу, её гнев вспыхнул с новой силой. Все, кроме неё, выглядели спокойными и даже довольными. «Они думают, что Альфа справедливо разобралась с Луной и воровством дичи!» — с горечью думала Гроза. Сама она совсем не могла есть, кусок не лез ей в горло, в пасти пересохло, дичь казалась горькой, как полынь. Будь её воля, она бы с радостью отдала свою долю Луне — впрочем, Гроза злилась на несправедливо наказанную патрульную собаку не меньше, чем на Альфу, Бету и остальных членов стаи. «Как можно быть такой покорной? — с бессильным бешенством думала она. — Как можно терпеть такую несправедливость?»

Сердито ощетинившись, Гроза украдкой следила за членами стаи. Кто же всё-таки украл дичь и обвинил в этом Луну? Кто мог хотеть унижения главной патрульной собаки? Гроза снова и снова вглядывалась в собак, ища в их глазах и позах малейшие признаки вины или сожаления, но видела лишь стаю, разъедаемую взаимным недоверием. Собаки Хромого смотрели на Луну с нескрываемым отвращением, некоторые даже качали головами. Старые члены стаи Лапочки выглядели скорее расстроенными, чем разгневанными, словно их глубоко потряс поступок старой подруги. Гроза почувствовала, как шевелится шерсть на её вздыбленном загривке.

Главная беда была в том, что она не имела ни малейшего представления о том, кто мог подставить Луну — вероятных подозреваемых было слишком много. Мелочное соперничество, зависть, пустяковые ссоры и недовольство, неизбежно возникшие после объединения двух стай, были сурово подавлены Альфой и Бетой, поэтому стали зреть подспудно, в тайне от чужих глаз и ушей. Под покровом их обычной повседневной жизни затаённая враждебность разрослась и пустила длинные, уродливые корни, грозя подорвать само существование стаи.

Страшное подозрение закралось в сердце Грозы. Что если в стае есть некто, кто намеренно разжигает эту вражду? Что если этот таинственный враг нарочно подбросил дичь в логово Луны, чтобы усилить взаимное недоверие и ещё сильнее расколоть стаю?

«Если это так, то всё обретает смысл, — с леденящим ужасом поняла Гроза. — Эти непрекращающиеся склоки и стычки возникают не сами по себе, кто-то умело провоцирует их! В нашем лагере есть собака, которая намеренно вызывает ссоры и втягивает других в неприятности. Но как мы сможем жить и быть счастливыми, если среди нас есть предатель?»

Тошнота подкатила к горлу Грозы. Крошечная белка, съеденная за ужином, превратилась в тяжёлый камень, лежащий на дне её желудка. Уронив голову на лапы, Гроза смотрела, как её товарищи по очереди выходят к куче дичи. Груда еды таяла на глазах, грозя оставить Луну голодной. От Грозы не укрылось, что этим вечером собаки Хромого нарочно ели в три горла, заглатывая огромные куски дичи. Тем не менее, когда они закончили, на земле осталась задняя часть кролика и маленькая мышка. Пожалуй, Луне всё-таки что-то останется.

— Омега! — Альфа стукнула хвостом по земле и посмотрела на маленькую белую собачку. — Твоя очередь.

Круглые чёрные глазки Солнышко заблестели, она жадно облизнулась и выбежала вперёд. «Бедняжка живёт впроголодь с тех пор, как осталась без своих Длиннолапых, — с невольной жалостью подумала Гроза. — Если сегодня она наестся досыта, будет хоть какой-то прок от всей этой мерзкой истории!»

Но Солнышко, вопреки ожиданиям Грозы, выглядела смущённой и растерянной. Потоптавшись возле кучи, она пододвинула к себе мышь и робко откусила от неё крохотный кусочек. Жадно проглотив его, она попятилась, медленно виляя хвостом.

— Ой, очень вкусно, — пропищала она. — Я наелась. Спасибо, Альфа.

Альфа завозилась на земле и приподнялась на передних лапах.

— Омега!

— Нет, правда… Ой, честное слово…

— Не лги мне, Омега. Я твоя Альфа, мне нельзя лгать! — В глазах собаки-бегуньи появился жестокий блеск. — Законы стаи есть законы стаи, а Луна нарушила их. Не повторяй её ошибок, Омега. Поешь досыта или будешь наказана.

Несколько мгновений маленькая Солнышко, еле слышно поскуливая, испуганно переступала с лапки на лапку, но никто из стаи не заступился за неё. Тогда она подняла глаза на Лапочку и тихо заговорила.

— Прости, Альфа, но я очень маленькая собачка, поэтому и еды мне нужно совсем немного. Я и не привыкла много есть, ой… А если Луна не поест вдоволь, она ослабеет и — ой-ой-ой! — не сможет выполнять свои обязанности! Ой, Альфа, какой смысл в том, чтобы морить голодом полезную собаку, это же просто ой…

— Хватит! — рявкнула Альфа, вскидывая свою узкую голову. Маленькая собачка затравленно ойкнула и съёжилась под её испепеляющим взглядом. — Помни о Законе Стаи! Плохие собаки должны быть наказаны, а Альфу нужно слушаться. Если не хочешь лечь спать без еды, немедленно прекрати со мной пререкаться и поешь досыта!

Несколько мучительно-долгих мгновений на поляне стояла мёртвая тишина. Потом Солнышко, дрожа всем телом, подползла к куче, взяла заднюю часть кролика и принялась за еду.

Гроза стиснула зубы. Она видела, что бедная добрая Солнышко заставляет себя глотать мясо, и внутри у неё всё сжималось от жалости. Конечно, маленькая Омега жила впроголодь и сегодня впервые за долгое время ей представилась возможность поесть досыта, но этот неожиданный подарок не доставил бедняжке никакой радости. Поедая долю, предназначенную Луне, Солнышко страдала гораздо сильнее, чем если бы осталась без ужина.

Когда она запихнула в себя последний кусок, Луне осталось не больше половины мыши. Раздражение, весь вечер грызшее Грозу изнутри, превратилось в обжигающую ярость. Когда собаки, довольно зевая, разбрелись по своим спальным местам, Гроза осталась лежать на краю поляны, кипя от бессильного бешенства.

«Хватит! — Она свирепо поскребла землю когтями передних лап. — Я не собираюсь торчать тут всю ночь, но и уснуть не смогу, пока не выскажу нашим вожакам всё, что думаю!»

Она решительно вскочила и зашагала по сырой траве к логову Лапочки и Счастливчика. Но когда Гроза уже готова была раздвинуть склонённые ветви, скрывавшие вход в жилище вожаков, из темноты вдруг бесшумно выскользнул Счастливчик. Звёздный свет холодно сиял на его золотистой шерсти. Гроза остановилась и стала ждать, прижав уши к голове.

— В чём дело, Гроза? — вздохнул Счастливчик, устало направляясь в её сторону. — Я весь вечер чувствую, что ты чем-то расстроена, но Альфе нужен покой. Давай поговорим наедине?

Гроза с шумом втянула в себя воздух.

— Хорошо, Бета, — ворчливо буркнула она.

— Вот и славно. Идём. — Счастливчик повернулся и проскользнул под ветками, низко опустив хвост.

Он привёл Грозу в неглубокий каменистый овраг, лежавший между сосновыми рощицами неподалёку от озера с пресной водой. Здесь Счастливчик остановился, повернулся к Грозе и сел, молча и мрачно ожидая её объяснений.

— Счастливчик, — с усилием выдавила Гроза, глядя на сосны за его спиной. — Мне очень жаль, честное слово. Я не хочу никому причинять неприятности, я не хочу расстраивать Альфу, но я… я просто не могу! Всё, что произошло сегодня, отвратительно, несправедливо и неправильно! Луна ни в чём не виновата! Почему ни ты, ни Альфа этого не видите?

Счастливчик долго в молчании смотрел на неё. Его голова была слегка склонена набок, хвост мерно постукивал по земле. Наконец, он с тяжёлым вздохом отвёл глаза.

— Гроза, я знаю, что Луна невиновна.

Гроза невольно ахнула, выпучив глаза.

— Ты… ты знаешь?

— Разумеется, знаю! — раздражённо рявкнул Счастливчик. — И Альфа тоже уверена в этом — конечно, насколько можно быть уверенным, не имея никаких доказательств. Луна не способна на такое. Она порядочная собака.

Гроза чувствовала себя так, будто Счастливчик ударил её в живот.

— Но тогда почему вы…

В горле Счастливчика заклокотало, из его пасти вырвался странный звук, похожий на страдальческий полустон-полувой.

— Потому что правила есть правила, Гроза! Потому что Закон Стаи есть Закон Стаи! Неужели ты сама не понимаешь? Дичь была найдена в логове Луны, нет никаких доказательств того, что еду принёс кто-то другой!

— Но… — Гроза нервно облизнула клыки. — Но ведь ты знаешь, что кто-то нарочно подложил Луне эту дичь, чтобы причинить ей зло!

— Кто же это сделал, Гроза? — взорвался Счастливчик. — Кто? Всё выглядит так, будто в этом замешана только Луна! Если бы Лапочка — если бы Альфа закрыла глаза на это возмутительное происшествие, если бы она проявила снисходительность к Луне только потому, что хорошо её знает, какое впечатление это произвело бы на остальных? Об этом ты подумала? Новые члены нашей стаи получили бы повод считать, будто Альфа выгораживает бывших членов своей стаи. Собаки Хромого пришли бы в ярость, и как, по-твоему, это сказалось бы на единстве стаи? Всё стало бы ещё хуже, чем сейчас! — Счастливчик потряс головой и сухо добавил: — А всё и так совсем нехорошо.

Но Гроза упрямо покачала головой.

— И всё равно это несправедливо, Счастливчик. Зачем нужно такое единство стаи, если ради него приходится наказывать невиновную собаку?

— У нас нет другого выхода, Гроза. И ты сама поймёшь это, если успокоишься и подумаешь обо всём на холодную голову. Между прочим, мы с Альфой как раз говорили об этом перед тем, как ты попыталась ворваться к нам. — Счастливчик печально повесил голову. — Поверь, Альфа страдает так же сильно, как я. Поступать так с Луной для неё не менее мучительно, чем для тебя смотреть на всё происходящее со стороны. Но она должна быть справедливой, сильной и авторитетной Альфой, а главное — ей необходимо доказать всем, что она именно такая. Подумай, Гроза, что случится завтра, если кто-то из собак Хромого совершит проступок и заслужит наказание? Если сегодня Альфа оставит без последствий происшествие с Луной, значит, ей придётся простить и этого нарушителя. А если она его накажет, собаки Хромого решат, что Альфа проявляет строгость только по отношению к ним. Ни в коем случае нельзя усиливать противоречия между двумя стаями, Гроза. Это кончится большим несчастьем. Мне кажется, мы по горло сыты прошлыми несчастьями, чтобы собственными лапами создавать себе новые.

Гроза взглянула на Счастливчика. Он ответил ей твёрдым взглядом, его карие глаза смотрели открыто и искренне, но, приглядевшись внимательнее, Гроза поняла, что он не говорит ей правду. По крайней мере, всю правду.

Она облизнула клыки.

— Это всё слова, Счастливчик. Просто слова. Ты снова и снова твердишь мне про Закон Стаи, но сам себе не веришь. Я вижу, что ты о чём-то умалчиваешь. — Она ещё пристальнее всмотрелась в его ясные и почти правдивые глаза, пока Счастливчик со вздохом не отвернулся.

— Ладно, — буркнул он. — Да, это ещё не всё. Я расскажу тебе, Гроза, но это должно остаться между нами.

— Конечно! — пролаяла она, возмущённая тем, что он счёл нужным это сказать. — В чём дело, Счастливчик?

— Понимаешь… Сегодня Луну намеренно выставили виновной в том, чего она не делала. Меня это задело даже сильнее, чем тебя, потому что… Знаешь, почему? — Счастливчик горестно сгорбился. — Потому что однажды я сам сделал такое с невиновной собакой.

Гроза в изумлении вытаращила глаза.

— Ты… ты нарочно подставил другую собаку? Невинную собаку? Я тебе не верю!

— Но я это сделал. Ты не знала Торфа, это был пёс из старой стаи полуволка, и он возненавидел меня с первого взгляда. Я платил ему тем же. — Счастливчик невесело рассмеялся. — Помнишь Нытика? Этот маленький паршивец тогда был Омегой и страстно мечтал возвыситься, хотя не обладал для этого ни способностями, ни храбростью. К несчастью, этот негодный пёс пронюхал один мой секрет — ужасный секрет, грозивший мне смертью в случае разоблачения… Так я оказался во власти Нытика. Он заставил меня подставить Торфа, так чтобы Альфа в наказание понизил его до Омеги… Будь на месте Торфа кто-то другой… — Счастливчик зажмурился и тяжело вздохнул. — Ах нет, Гроза, зачем обманывать себя? Скорее всего, я поступил бы так с кем угодно. Просто с Торфом сделать это оказалось проще, ведь он был моим врагом. Короче, я украл дичь и подстроил так, чтобы в краже обвинили Торфа. Я поступил обдуманно и жестоко, потому что иначе Альфа узнал бы, что я его обманываю.

— Предыдущий Альфа? — недоверчиво ахнула Гроза. — Полуволк? Как же ты осмелился?

— Да, тот Альфа. Я сам был в ужасе, но что мне оставалось делать? Нытик не оставил мне выбора. Я не хотел умирать. Альфа, несомненно, убил бы меня, если бы узнал, что я шпион, подосланный стаей поводочных собак… Чтобы спасти свою шкуру, я сделал так, чтобы Торфа жестоко наказали. Альфа причинил ему страшную боль, а ведь Торф был невиновен — так же, как Луна. Вот почему сегодняшнее происшествие с Луной тревожит меня гораздо сильнее, чем мне хотелось бы. Мне невыносимо думать о том, что в нашей стае есть собака, столь же коварная, бесчестная и подлая, каким был я…

Счастливчик поднял голову, и Гроза увидела в его глазах беспощадный стыд. Она торопливо облизнулась. Что сказать Счастливчику? Рассказанная им история была настолько ужасна, что в неё даже верилось с трудом. «Неудивительно, что он так страдает! Гордиться тут точно нечем», — подумала Гроза Голова у неё шла кругом. Она никогда даже представить не могла, что Счастливчик способен на такое злодейство! Оказывается, однажды он сделал именно то, что сегодня кто-то сотворил с Луной, а теперь вынужден был одобрить наказание, вновь возложенное на невинную собаку. Гроза страдальчески затрясла головой, не в силах совместить рассказанную историю с тем добрым и смелым Счастливчиком, каким она всегда знала своего наставника Она открыла было пасть, намереваясь что-то сказать, но тут же снова захлопнула её. И впрямь, что тут скажешь?

Счастливчик негромко заскулил, его голова беспомощно упала на грудь, словно придавленная лапой невидимого Косматого.

— Я понимаю, что разочаровал тебя, Гроза. Я сам себя разочаровал. Каждый день я живу с тем, что сделал, и презираю себя.

Гроза откашлялась и подняла голову.

— Ты прав, я не знала Торфа Зато я знаю тебя, Счастливчик. Ты сам сказал, что был вынужден сделать то, что сделал. У тебя не было выбора. Я верю в это! Ты бы никогда не поступил так, если бы тебя не заставили. Я знаю это так же твёрдо, как то, что завтра утром Собака-Солнце вновь выбежит на небо.

— Это так, — грустно кивнул Счастливчик, — но это меня не оправдывает. Такое нельзя оправдать.

— Я так не думаю! — горячо воскликнула Гроза.

«Я никогда не поверю, что Счастливчик способен совершить такое злодейство по своей воле! Нет, я отказываюсь в это верить!»

— У тебя не было выбора, но разве это можно сказать о тех, кто сегодня обвинил в воровстве Луну? Их никто не заставлял, они сделали это только потому, что захотели и смогли!

Счастливчик вяло кивнул.

— Думаю, в этом ты права. Но эти неизвестные злоумышленники не оставили нам с Альфой выбора. Мы должны были наказать Луну. Наша стая прошла слишком тяжёлый и долгий путь к объединению. Мы не можем допустить раскола.

— Я понимаю, — нехотя процедила Гроза. Это была правда. Она понимала. Её Альфа и Бета не могли поступить иначе.

— Возвращайся к себе, Гроза, — сказал Счастливчик. Его голос звучал устало и безжизненно. — Постарайся немного поспать, тебе необходим отдых. Я тоже лягу, даю слово.

Гроза молча поплелась в лагерь следом за Счастливчиком Голова у неё шла кругом, мысли разбегались, как будто целая стая кроликов всполошенно металась у неё под черепом Да, теперь она могла посмотреть на случившееся глазами Счастливчика: умом она понимала и необходимость ужасного решения, которое ему пришлось сегодня поддержать, и даже то страшное злодейство, которое он совершил в отношении Торфа, чтобы спасти свою жизнь и помочь товарищам.

Но какой прок в этом понимании, если от него не становится легче? Внутри у Грозы всё по-прежнему клокотало от отчаяния и бессильной ярости, а долгий ночной разговор с Бетой нисколько её не успокоил.

«Наверное, я устала гораздо сильнее, чем мне казалось», — подумала Гроза, щурясь от слепящих лучшей утренней Собаки-Солнца. Всё тело ломило, ей казалось, будто она смежила глаза всего на несколько мгновений, и вот уже настало утро.

Потянувшись, она поплелась на поляну. Альфа настойчиво маршировала вокруг лагеря, её изящная узкая морда была опущена, уши висели. Она выглядела уставшей, однако продолжала упрямо мерить шагами поляну, то и дело переставляя лапы.

— Альфа! — Гроза подбежала к ней. — Всё в порядке?

Собака-бегунья отрешённо взглянула на неё.

— Конечно. Я просто хочу как следует размять лапы. А то, не дай Собаки Ветра, они совсем отнимутся! Мне кажется, в последнее время я только и делала, что лежала, — пожаловалась Лапочка. — А ведь я должна оставаться сильной, ради моих будущих щенков и ради всей стаи! Мне нужно быть готовой к любым испытаниям, мало ли что может случиться…

«Что же может случиться?» — подумала Гроза, но её отвлёк шум, донёсшийся с края поляны.

Из лагеря выходила Луна. С высоко поднятой головой она шагала сквозь ощерившуюся толпу собак Хромого. Сердце Грозы сжалось от боли, когда она поняла, что Луна направляется на скалы, чтобы нести свою Высокую Стражу.

Луна шла, глядя прямо перед собой, не обращая внимания на насмешки и оскорбления, которыми осыпала её стая Хромого. Даже когда Погоня цапнула её зубами за хвост и залилась торжествующим хохотом, Луна не повернула головы. Через несколько мгновений, показавшихся Грозе целой вечностью, Луна вскочила на узкий выступ скалы, зашла за склон и скрылась из глаз.

Гроза негромко заскулила, прижав уши.

— Альфа, неужели обязательно нужно было отправлять Луну на Высокую Стражу? Собаки Хромого упиваются её унижением!

— Это не просто наказание, — спокойно ответила ей Альфа. — Это единственная возможность сохранить покой и единство стаи. Я полагала, Бета вчера объяснил тебе это.

— Да, но у меня сердце разрывается от жалости к Луне! Ведь она не воровала дичь!

— Но все свидетельства говорят о другом. Кроме того, если хотя бы на время не удалить Луну от стаи, то собаки, которые её ненавидят и не сомневаются в её виновности, будут всё сильнее распаляться и примутся травить её с ещё большим остервенением. Это вызовет раскол в стае. Ссоры превратятся в стычки, а стычки перерастут в настоящую войну. Мы же не хотим, чтобы Собачья Гроза разразилась вновь, на этот раз в нашей стае?

— Нет, — с тяжёлым вздохом ответила Гроза.

— К тому же, — продолжала Альфа, уже чуть более доброжелательным тоном, — я в самом деле хочу, чтобы Луна присматривала за городом Длиннолапых. С высоты она заметит любое подозрительное движение там, а я больше не допущу, чтобы нашу стаю застали врасплох. Если Длиннолапые снова явятся сюда, я хочу знать об этом заранее — причём как можно раньше. Что ж, Гроза, у тебя, наверное, полно дел. Да и мне нужно ещё немного походить.

Это было вежливое, но недвусмысленное предложение убираться подобру-поздорову, и Гроза поспешно отошла.

«И всё равно я никогда не смирюсь с тем, что Луну опозорили и наказали за то, чего она не делала!»

В то же время она понимала, что Альфа и Счастливчик тщательно обдумали свои действия. Собака-бегунья вынесла свой приговор не сгоряча — она сделала то, что считала лучшим для стаи, пусть даже ценой унижения невиновной Луны. Бывший Альфа, жестокий желтоглазый полуволк, несомненно, обошёлся бы с Луной гораздо более сурово, но от него никто и не ждал справедливости, сама мысль о которой вряд ли когда-нибудь посещала его холодный мозг хищника. «А вот Лапочка… Она ведь гораздо добрее и порядочнее, чем прежний Альфа!»

Эта горькая мысль, тем не менее, немного успокоила Грозу. Приказав себе побольше думать о хорошем, она побежала разыскивать остальных охотников.

Страшная опасность скрывалась в серой мгле, а Гроза не могла от неё убежать.

Этот туман был похож на живое существо, он серыми змеями обвивался вокруг деревьев, заползал в рот и ноздри, так что Гроза боялась вздохнуть. Она ничего не видела перед собой, от ужаса перед таящимся во мраке её живое сердце билось холодно и медленно, как у ящерицы. Страшнее всего было ощущение чьего-то невидимого присутствия. Что-то надвигалось, оно подошло совсем близко, Гроза чувствовала это каждой шерстинкой на своей вставшей дыбом шкуре. Она уже не знала, в какой стороне встаёт солнце, все деревья в этом окутанном туманом лесу казались одинаковыми безжалостными чудовищами. Она пропала, она больше никогда не найдёт дорогу домой, никогда, никогда…

Сквозь колышущиеся клубы тумана она даже не могла почуять хищников, поджидавших её за деревьями. Но она знала, что они рядом — свирепые псы, её родня и погибель. Она видела, как их колышущиеся тени подступают всё ближе, мерно сжимая кольцо. На миг на фоне серого тумана чётко проступила одна фигура — она стояла неподвижно, повернув голову в сторону Грозы. Её горящие красные глаза пронзали туман, подобно сверкающим когтям свирепой Всесобаки.

Её глаза приближались, подходили всё ближе… ещё ближе… но тело оставалось призрачным, как тень. Когда чудовище прыгнуло вперёд, Гроза с пронзительным воем бросилась бежать.

Но разве она могла убежать от того, что пришло за ней? Всё новые и новые красные глаза стали вспыхивать в колышущейся мгле, и все они смотрели на Грозу. Рычание и лай призрачных псов эхом раздавались среди деревьев, свирепая стая взяла след и пустилась в погоню, и как бы быстро ни бежала Гроза, ей было не спастись. Когда они настигнут её? И где они сейчас — впереди неё или сзади?

Повсюду?

Прыгнув в сторону, она помчалась ещё быстрее, оступаясь и едва не падая на бегу, и вдруг с разбегу врезалась во что-то неподвижное. Воздух с хрипом вылетел из лёгких Грозы, она тяжело грохнулась о землю.

«Гроза… Гроза…»

Зловещий голос звал её по имени. Невидимый враг знал её, ждал её, он заманил её в западню и преградил путь к спасению. Струи тумана расступились, огромная тень вышла из них и двинулась к Грозе, закрывая собой полнеба. Тоненько взвыв от смертельного ужаса, она подняла глаза и увидела…

— Гроза! ГРОЗА!

Громкий лай моментально пробудил её от сна. Оглушённая, ничего не понимающая, Гроза пошатнулась на подгибающихся лапах, но чудом не упала. Морда свирепого пса, стоящего перед ней, не была скрыта туманом. Нет, она отчётливо видела его встревоженные глаза — коричневые, а совсем не алые, горящие злобным неземным огнём.

— Дротик! — охнула Гроза.

Он стоял среди деревьев, в которых тоже не было ничего зловещего или опасного. Прозрачные лучи только что проснувшейся Собаки-Солнца золотили их стволы, а листья негромко шелестели от возни, которую Собаки Ветра затеяли с Собакой-Лесом.

— Гроза, с тобой всё в порядке? — Дротик слегка склонил голову и заглянул в её глаза. — Я увидел, как ты выходишь из лагеря.

Гроза встряхнулась, пытаясь прогнать остатки сна.

— Всё хорошо, Дротик. Даже отлично. Наверное, я напрасно решила прогуляться перед сном. Я так устала, что, видимо, уснула прямо здесь, — пробормотала она и сделала попытку пройти мимо Дротика.

Но он сделал шаг в сторону, преграждая ей дорогу.

— Это неправда, Гроза. Я видел, как ты выходила из лагеря, и понял, что ты спишь на ходу. Ты чуть не наступила на Погоню! А когда ты вышла в лес, то с каждым шагом врезалась в деревья.

— Я просто… я очень устала…

— Ты ходишь во сне, Гроза, — в голосе Дротика звучала искренняя тревога. — Давно это с тобой?

Гроза вдруг почувствовала, что у неё подгибаются лапы. Привалившись к ближайшему дереву, она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

— Не знаю, — пролепетала она, не открывая глаз. — Наверное, это началось после Собачьей Грозы. После того, как я разделалась со Сталью. Но если совсем честно — я не знаю! Не знаю, Дротик! Может быть, я так делаю всю жизнь, просто раньше не знала.

Дротик приподнял одно ухо, задумчиво наморщил лоб, потом подошёл к Грозе и сел рядом с ней.

— Почему тебя это так расстраивает, Гроза? Многие собаки ведут себя странно во сне, я не раз видел, как мои спящие товарищи гонялись за кроликами. Честное слово, они сучили лапами, как будто бежали, а сами при этом неподвижно лежали на земле и храпели, как барсуки! Ты боишься, что с тобой что-то не так? Думаешь, что ты странная или особенная?

— Я не особенная! — буркнула Гроза. Она так устала, что даже не смогла вложить в свой ответ хоть каплю искреннего гнева.

— Слушай, но если ты в самом деле из-за этого переживаешь, то хочу тебя утешить — ты не одна такая.

Гроза прищурила глаза.

— Что это значит? Ты тоже видишь сны, которые заставляют тебя делать то, чего ты не помнишь?

Дротик грустно сгорбился.

— Нет, — ответил он. — Зато я знаю, что значит чувствовать себя чужим в стае. Я знаю, каково это — быть свирепым псом среди… скажем так, несвирепых. Когда я увидел мёртвое тело Потрошительницы в брошенном городе, меня будто ударило… Я вдруг понял, насколько я другой.

Гроза смущённо посмотрела на него.

— Ты её любил? — Она попыталась представить себе глубокую, искреннюю привязанность между Потрошительницей и Дротиком, но эта мысль просто не укладывалась у неё в голове. «Разве свирепые собаки могут любить? Не думаю, что они способны тратить жизнь на такую бессмысленную чепуху!»

— Нет, — признал Дротик. — Честно говоря, я терпеть не мог Потрошительницу. Всё это время я не вспоминал о ней, но когда увидел лежащую на земле, мёртвую… Ох, я просто не могу выразить это словами… Она валялась в канаве, как падаль, она уже наполовину ушла в Собаку-Землю… Она больше не была ни Потрошительницей, ни даже свирепой собакой, она была Ничем. Её больше не существовало, она перестала представлять угрозу, она просто исчезла.

— Ну… — смущённо пробормотала Гроза. — Вообще-то, это происходит со всеми собаками после смерти. Так уж устроили Небесные Псы и Собака-Земля.

— Возможно, но я родился в Собачьем Саду и вырос в стае Стали. Меня с рождения учили, что свирепые собаки неуязвимы, что ни одна собака не может справиться с нами или причинить нам зло. Мы всегда повелевали всеми. И вот теперь… Неважно, хорошей или плохой была Потрошительница, вполне возможно, она была хорошей, просто я об этом не знал… Просто я понял, что в итоге всё это оказывается неважно! Всё равно всё закончится неподвижным разлагающимся телом, валяющимся в сточной канаве. — Он непонимающе потряс головой. — Свирепая собака — мёртвая, беспомощная. Жалкая. Мне было больно на неё смотреть. Но ещё больнее это принять.

Гроза сглотнула, внимательно разглядывая Дротика. Она никогда не слышала, чтобы он так много говорил, и даже не догадывалась, что он способен на такие глубокие размышления.

— Зачем ты рассказываешь мне всё это?

Он грустно вздохнул.

— Сам не знаю. Возможно, потому что ты выглядишь несчастной? Я хочу, чтобы ты знала — ты никакая не странная, не другая и уж точно не плохая.

— Мы с тобой другие, Дротик. Не такие, как остальные. С этим ты не будешь спорить, верно?

— Пожалуй, в чём-то мы другие. — Дротик наклонил уши вперёд, его голос потеплел. — С другой стороны, никто в этой стае не понимает и никогда не поймёт, что значит быть свирепой собакой. Откуда им знать, что это такое — носить в себе такую силу и мощь, и при этом постоянно сдерживать её! Этот каждодневный контроль сам по себе требует особой силы, разве нет? Если бы остальные понимали, какую борьбу ты беспрерывно ведёшь сама с собой, они бы уважали тебя гораздо больше, чем теперь!

Гроза удивлённо сморгнула.

— Спасибо, Дротик.

Волна благодарности согрела её грудь. Гроза ни за что не смогла бы признаться в этом Дротику, но ей было очень приятно сознавать, что хоть кто-то во всей стае по-настоящему её понимает. «Всё-таки здорово, что в нашей стае есть ещё один свирепый пёс, — тепло подумала Гроза. — Это очень сильно всё меняет. Возможно, у нас с Дротиком гораздо больше общего, чем я думала раньше».

Дротик поскрёб задней лапой за ухом и поднялся.

— Слушай, давай это всё останется между нами, ладно? Я не хочу, чтобы в стае знали, что я чувствовал при виде Потрошительницы.

— Конечно! — торжественно заверила его Гроза. — Я понимаю.

— Спасибо. Дело не в скрытности, а в том, что они всё равно не поймут. Если в стае узнают, что я расстроен, они решат, будто я до сих пор храню верность Стали и членам её стаи. Но ведь это просто глупо! Я сделал свой выбор, я ушёл от Стали, я сражался против неё… Но даже если бы это было не так, то Стали всё равно больше нет! Не могу же я хранить верность мёртвой собаке, верно? — Дротик поджал плечами. — До встречи в лагере, Гроза. Не задерживайся и не броди больше по лесу. Тебе будут нужны силы для охоты!

С этими словами он побежал через лес в сторону лагеря. Глядя на его сильную чёрную с бурым фигуру, мелькавшую среди деревьев, Гроза задумчиво склонила голову набок. «Почему он не захотел вернуться обратно вместе со мной?»

Она вздохнула. «Бедный Дротик, он наверняка чувствует себя одиноким в стае…» Гроза поднялась и пустилась в обратный путь, по пути размышляя о своём недавнем сне.

«Может быть, стоит всё-таки рассказать Счастливчику всю правду? Сказать, что я хожу во сне, передать все подробности этих странных снов… Ведь когда-то он был Одиночкой, а значит, встречал разных собак во время своих скитаний. Вдруг он сможет мне что-нибудь посоветовать?»

Погружённая в свои мысли, она отрешённо брела по следу Дротика, поэтому не сразу поняла, что не приближается к лагерю, а напротив, всё глубже заходит в лес. Гроза остановилась, поражённая. В чём дело? Кажется, она заблудилась?

Гроза повела носом. Как поступить? Продолжать идти по следу Дротика или повернуть назад и вернуться на поляну? В замешательстве она сделала несколько шагов вперёд и вдруг застыла, услышав голоса.

Грубоватый голос Дротика невозможно было с кем-то перепутать. Гроза склонила ухо, прислушиваясь. Дротик разговаривал с какой-то собакой.

Неожиданно Дротик громко расхохотался, заставив Грозу подскочить на месте. Он тут же понизил голос и пошептал что-то неразборчивое, а невидимая собака со смехом ответила ему.

Шерсть на загривке Грозы встала дыбом, кровь застыла у неё в жилах. «Что здесь делают Дротик и эта собака? Почему они встречаются в тайне от всех? Уж не замышляют ли они что-то против стаи?»

Ещё совсем недавно такая мысль просто не могла бы прийти ей в голову, но теперь… Кто знает? Чем больше Гроза думала о событиях последних дней, тем сильнее убеждалась, что напряжение, постоянно нараставшее в стае, кем-то умело растравлялось и подпитывалось. Только что Дротик так искренне переживал из-за смерти Потрошительницы… Возможно, это событие так глубоко потрясло его, что он решил предать свою новую стаю, которая никогда его не понимала? Что если он лгал, говоря, что порвал со своими свирепыми товарищами? Вдруг его бывшие соратники до сих пор прячутся в лесу, выжидая удобного момента для нападения?

«Я должна всё выяснить! Я не могу просто вернуться в лагерь и потом терзаться сомнениями».

Земля под лапами Грозы была покрыта мягким ковром прелой прошлогодней листвы, осыпавшейся трухой поры Ледяного Ветра. Приняв решение, Гроза легла на землю и хорошенько покаталась с боку на бок, пока вся её шерсть от головы до хвоста не пропиталась запахами леса. Этого ей показалось мало, поэтому она подбежала к ближайшей сосне и как следует потёрлась о неё, вобрав в себя горьковатый смолистый аромат.

Глубоко вздохнув, Гроза бесшумно зашагала на звук негромких голосов, надеясь, что даже чуткий нос Дротика не узнает её запах сквозь мешанину лесных ароматов.

«Он ещё шутил, что я напрасно растрачиваю силы, разгуливая во сне, — мрачно думала Гроза, стискивая челюсти. — Если сейчас я поймаю его, злоумышляющим против нас с нашими врагами, он на собственной шкуре убедится, сколько сил у меня осталось!»

Она подкрадывалась всё ближе и ближе, осторожно переставляя лапы, тщательно переступая через ветки и предательские сухие листья. Бесшумная и гибкая, как ласка, она тенью огибала кусты и скользила между стволами деревьев. Голос Дротика теперь слышался яснее, Гроза разбирала каждое слово. В следующее мгновение она вздрогнула, узнав голос невидимой собаки.

Гроза оцепенела на краю неглубокого оврага, засыпанного сухими ветвями. Прямо перед ней высился гигантский ствол платана, такого старого, что его толстые скрюченные корни, подобно змеям, расползлись по земле в разные стороны. Там, между корней, как в гнёздышке, устроились две собаки. Они лежали, доверчиво положив головы на бока друг другу. Шерсть у одной была чёрная, гладкая и блестящая, а у другой — лохматая и золотистая.

Белла!

Гроза застыла, разинув пасть. Сестра Счастливчика тайком встречается со свирепым псом?

«Как же я раньше не догадалась? — ахнула про себя Гроза. — Ведь я уже однажды видела их вместе — в лесу, перед рассветом, когда им нечего было делать за пределами лагеря!»

Новая мысль ударила её, как огненная лапа Молнии.

«Теперь я понимаю, чего добивалась Белла, когда говорила мне, что свирепым собакам нелегко заслужить доверие стаи! Она советовала мне не давать стае повода относиться к нам враждебно, а я слушала и думала, что она заботится обо мне… Но ей на меня было наплевать! Она переживала только за Дротика!»

Странный холодок пробежал по шкуре Грозы, когда она увидела, как Дротик лизнул Беллу в ухо. Золотистая собака закрыла глаза и тихо, расслабленно вздохнула. Язык Дротика заскользил по её морде, погладил глаза, подбородок, уголок рта. Его прикосновения были такими нежными, такими влюблёнными… что Грозе сделалось невыносимо стыдно и захотелось отвернуться.

Но она не могла этого сделать, происходящее между двумя этими собаками притягивало её не менее сильно, чем отвращало. «Как они могут лежать так близко друг к другу? Неужели им не жарко? Неужели не тесно? Вы только посмотрите, Белла упирается задом прямо в рёбра Дротику! И вообще, неужели ей не противно, когда он лижет её веки? Я бы никогда такого не позволила!»

Гроза поёжилась. Хуже всего было то, что эти двое были полностью поглощены друг другом. Будь на месте Грозы жестокий враг, бесшумно подкравшийся к ним из-за деревьев, они бы и ухом не повели! Не говоря уже о том, что на дичь они тоже не обращали внимания. Как же они собираются помогать стае?

«Какая непозволительная трата времени и сил!» — с невольным приступом отвращения подумала Гроза.

— Тебя это всё тревожит?

На какую-то долю мгновения Гроза подумала, будто Дротик обращается к ней. Она невольно попятилась в заросли, но быстро опомнилась, сообразив, что влюблённые по-прежнему заняты только друг другом. Дротик смотрел только на Беллу, а та слушала только его.

— Что если Альфа обо всём узнает? — продолжал Дротик, не сводя глаз со своей золотистой подруги. — Или, ещё хуже — если узнает Бета?

— Нет, я не боюсь, — негромко пробурчала Белла. — Счастливчик поймёт. Мой брат легко приноравливается к новой ситуации и готов во всех собаках видеть только лучшее. Я тревожусь только за тебя, Дротик.

— За меня? Вот уж не стоит, — с улыбкой проворчал свирепый пёс.

— Думаешь, я не вижу, как тебя расстраивает отношение стаи? — с горечью в голосе спросила Белла. — Я не хочу, чтобы ты был несчастен, Дротик! У меня внутри всё переворачивается, когда наши собаки поворачиваются к тебе хвостами!

— Честное слово, Белла, меня это нисколько не задевает. — Дротик ласково потёрся носом о её шею. — Наверное, это плохо и мне следует больше считаться с мнением стаи, но мне всё равно. Мне плевать, что они думают и что говорят! Я так счастлив, что не могу думать о таких пустяках.

Бесшумно пятясь назад, Гроза отошла подальше, потом повернулась и тихо побрела в сторону лагеря.

«Хорошо, что мне сейчас нужно идти на охоту! — с раздражением думала она на ходу. — Будет чем занять голову, чтобы не думать об этой жалкой слюнявой парочке!»

Тем не менее, она была рада, что её подозрения не оправдались. Дротик не был предателем, а его таинственная собеседница оказалась не свирепой собакой — разве этого мало? «Я рада, что Дротик не враг. Боюсь, я бы этого не вынесла».

Даже тошнотворные кроличьи нежности под платаном были лучше, чем такое!

Гроза встряхнулась и побежала на поляну, возмущённо поводя носом, но через несколько шагов она вдруг резко остановилась, вытаращила глаза и вдохнула сильнее. Задрав голову и раздувая ноздри, она закрутилась на месте, ища след запаха, так поразившего её.

За деревьями были видны члены стаи, занимающиеся своими обычными дневными делами: Солнышко собирала мох для подстилки Лапочки, Кусака собирала охотников, Микки беседовал с Хромым. Судя по всему, они не замечали ничего необычного, но Гроза твёрдо знала, что учуяла опасность. Стараясь не суетиться, она крутила головой, выискивая ускользающий пугающий запах — резкий, едкий, чуть кисловатый…

Лисы!

Гроза напряглась всем телом, напружинив мышцы. Она никогда в жизни не видела лис вблизи, и неудивительно — они никогда не приближались к лагерю. Собак было больше, чем в любой лисьей стае, и они были намного сильнее. Присутствие лисьего запаха могло означать только одно: если лисы подходили к стае, они делали это не случайно.

Несколько мучительно-долгих мгновений Гроза колебалась, с бешено бьющимся сердцем глядя в ту сторону, где недавно оставила Дротика и Беллу. Сбегать за ними? Они были одними из самых лучших и самых сильных бойцов стаи, сейчас они должны быть здесь!

Но если она позовёт их, то тем самым даст понять, что всё видела… При всей своей неопытности Гроза прекрасно понимала, что Белла и Дротик не хотят, чтобы кто-то знал о том, как они нежатся под корнями платана.

В любом случае, не нужно паниковать. Возможно, лисий запах был старый. Как она будет выглядеть, если поднимет шум и переполошит всю стаю из-за лис, которые прошли мимо поляны шесть восходов Собаки-Солнца тому назад? Прежде чем поднимать тревогу, нужно всё хорошенько выяснить.

Облизнув клыки, Гроза приняла решение. Развернувшись, она быстро зашагала обратно в лес, выискивая лисьи следы на кустах, палой листве и валежнике. Чем дальше она заходила, тем сильнее становился запах, и Гроза почувствовала, как тревожно бьётся жилка на её напряжённой шее. Что если она идёт прямо на лис? Конечно, она справится с ними и обратит в бегство, но рискует получить весьма неприятные раны от их острых клыков и грязных когтей. Наверное, это тоже не самое страшное, но она какое-то время не сможет охотиться и приносить пользу стае.

Гроза стиснула зубы и вздёрнула верхнюю губу, подавляя желание броситься в погоню. Лисья вонь сделалась настолько сильна, что тошнота подкатывала к горлу.

Или она почувствовала новый запах? Гроза вскинула голову, ошеломлённая этой догадкой.

Раздувая ноздри, она разинула пасть и попробовала воздух на язык. «Так и есть! Это не обычный лисий смрад, это…» Она глубоко вдохнула густой, резкий запах, опаливший металлической кислинкой её нежную пасть.

Кровь!

Гроза бросилась вперёд, подгоняемая страшным предчувствием беды. Теперь запах крови был повсюду, он был настолько силён, что щипал глаза.

Она в ужасе остановилась на клочке взрытой земли, усыпанном размётанными листьями.

Повсюду валялись разбросанные ветки, но они не скрывали того, что лежало под ними. Клочок рыжевато-серой шерсти с тёмными, влажными пятнами крови. Дрожа от напряжения, Гроза на трясущихся лапах подошла ближе, чтобы обнюхать находку. Раздвинув когтями чахлую траву, она наклонилась — и тут же в ужасе отпрыгнула назад.

На земле лежал растерзанный лисёнок. Его тусклые глаза были широко распахнуты, в уголках уже копошились мухи. Крошечные зубки оскалены в беззвучном испуганном рычании. Кровь на животе уже запеклась, почернела по краям…

По краям укусов.

Гроза в оцепенении смотрела на маленькое тело, её сердце разрывалось от страха и жалости. Она не любила лис, но этот был совсем маленьким, он не представлял никакой опасности — по крайней мере, для собаки, достаточно крупной для того, чтобы так жестоко расправиться с ним. За свою жизнь Гроза повидала достаточно ран, чтобы знать наверняка — лисёнок был убит собакой.

Но зачем? Она облизнула клыки и покачала головой. Собаки никогда не охотятся на лис! Даже взрослых, мерзких и назойливых тварей можно без особого труда отогнать рычанием и несколькими укусами. Собака может убить лису в бою, как это случилось однажды на старой территории стаи, но убить лисёнка, да ещё такого маленького… Это не укладывалось в голове.

«Он не мог затеять драку с собакой. Он вообще ничего не мог, он же совсем щенок!»

Ответ мог быть только один. В глазах у Грозы почернело, в животе всё сжалось и скрутилось в тугой узел.

«Этого лисёнка убили нарочно. И это сделала собака».

Внутри у неё поселилась такая горечь, что пасть непроизвольно наполнилась слюной, чтобы избавиться от неё. «Как будто это поможет!» — подумала Гроза, пятясь прочь от мёртвого тела. Её сердце громко стучало от отвращения и жалости. Она боялась, что вид и запах этого лисёнка теперь будет преследовать её до конца дней.

И тут поднялся ветер. В первое мгновение Гроза встрепенулась от облегчения, когда поток свежего воздуха обдал её морду, смывая старые запахи и неся новые. Но потом она снова застыла. Воздух совсем не был свежим, он мог показаться таким только по сравнению со смрадом смерти, стоявшим над телом лисёнка. Ветер пах лисами. Живыми лисами. Очень злыми лисами. И они были совсем рядом.

«Они идут прямо сюда! Они бегут в наш лагерь!»

Дыхание обжигало горло Грозы, она со всех лап неслась по лесу, перепрыгивая через упавшие ветки, огибая стволы. Она не слышала лис, она вообще не слышала ничего, кроме топота своих лап и грохота крови в ушах.

Но стоило ей вылететь на поляну и остановиться, проехавшись когтями по траве, как со всех сторон на неё обрушились громкие визгливые голоса и гнусавое лисье тявканье.

— Собаки-убийцы! Собаки-изверги!

— Они рвут беспомощных щенков, вот что они делают! Дикари!

— Злые собаки должны поплатиться! Месть! Месть!

— Они должны страдать! А потом будет расплата!

Судя по всему, в стае уже услышали этот шум, потому что собаки сгрудились на поляне, подняв уши и хвосты. Все выглядели встревоженными. Погоня громко лаяла, Лесник застыл с занесённой для прыжка лапой, маленькая Солнышко, которую переполох застал за сменой подстилок, глухо выла, не выпуская из зубов охапку мха и сухих листьев. Жук и Колючка выбрались из своего логова, скаля клыки.

— Что случилось, Гроза? — прорычала Погоня.

— Лисы! — хрипло пролаяла Гроза. Альфа вот-вот должна ощениться, она нуждается в защите. Но где Бета? — Где Счастливчик? Счастливчик!

Все собаки дружно повернули головы и уставились на золотистого Бету, уже вышедшего из логова, которое он делил с Альфой. Уши Счастливчика стояли торчком, напряжённый пушистый хвост дрожал, пасть застыла в оскале, однако он не двигался с места. Он стоял перед входом в своё логово с таким видом, будто никакая сила не могла бы заставить его отойти. Он не отдавал приказаний, не призывал стаю готовиться к атаке — он просто стоял и смотрел, как будто ожидая, что всё решится само собой.

Гроза задохнулась от страха, гнева и отчаяния. Счастливчик снова вёл себя так, как во время появления Громких птиц! Он заботился только о своей Альфе, ему было наплевать на стаю. «Что он творит? — с яростью и мукой подумала Гроза. — Совсем недавно он объяснял мне, как важно сохранить порядок и единство стаи, ради этого они с Альфой принесли в жертву невинную Луну, и вот теперь он сам показывает всей стае, что во время опасности нас некому защитить! Ведь Бета должен отдавать нам приказания в тех случаях, когда этого не может сделать Альфа! Неужели он не понимает, что в защите нуждается не только его подруга? Какой же он Бета, если Лапочка для него важнее всех нас?»

— Бета! — не выдержав, пролаяла она. — Прикажи, что нам делать?

— Я… — пролепетал Счастливчик и умолк, с тревогой обернувшись на своё логово. Шум подбегающих лис сделался громче. Забыв обо всём на свете, Счастливчик в ужасе уставился на край поляны.

— Бета! — раздался у его за спиной спокойный и властный голос. Все собаки, как по команде, подобрались и повернули головы к Альфе, с трудом выходившей из логова. — Не стой, как дерево! — пролаяла Лапочка, грозно посмотрев на своего друга. — Твоё место сейчас не здесь, а среди собак! Ты должен руководить защитой лагеря. Ты нужен стае.

Счастливчик несколько раз моргнул, словно стряхивая с себя оцепенение.

— Слушаю, Альфа, — коротко рявкнул он. Его глаза потемнели.

Альфа повернулась к стае. Она выглядела усталой, но её глаза как всегда смотрели холодно и твёрдо.

— Соберитесь, сохраняйте спокойствие и не поддавайтесь панике, — приказала Лапочка. — Так мы сможем отразить любое нападение. Но оборону должен организовать Бета. Слушайтесь его!

— Да, Альфа! — Счастливчик сорвался с места и побежал по поляне, на ходу отдавая приказания. — Выстройтесь цепью! Погоня, Лесник, Кусака — ваше место в середине. Щётка, Шкирка и Бруно — встаньте со стороны заката, а Микки и Стрела займут места на восходе. Все остальные пусть встанут между этими отрядами! И помните, главное — удержать цепь и не дать врагу прорваться в лагерь. — Он повернулся и поискал глазами Грозу. — Ты встань в самую середину, между Кусакой и Лесником. Ты у нас самая сильная собака и лучший боец стаи, а Дротик…

Счастливчик осёкся на полуслове и снова обвёл взглядом поляну, словно не мог поверить своим глазам. Тем временем собаки организованно занимали свои места, выстраиваясь плотной оборонительной цепью.

— Гроза! — Счастливчик подбежал к ней, протиснулся мимо Лесника. — Где Дротик?

Она испуганно посмотрела в сторону леса, потом перевела глаза на Бету.

— Я… я не знаю.

— Вот несчастье! — взвыл Счастливчик. — Угораздило же его пропасть в самый нужный момент! — Он решительно отряхнулся и стиснул зубы. — Ничего, мы справимся и без него. — Счастливчик снова повернулся к стае и оглушительно пролаял: — Стая! Приготовиться к битве!

Теперь топот лап, шелест и хруст веток раздавались уже на самом краю поляны, а ещё через мгновение лисы хлынули из-за кустов. Их было не меньше дюжины, все они рычали, тявкали и свирепо сверкали глазами. Потрясённая, Гроза смотрела на поток злобных глаз, оскаленных жёлтых клыков и серой шерсти, врывающийся на поляну. Потом на неё снизошло зловещее ледяное спокойствие, и она неторопливо повернулась к первому лису, бросившемуся на неё. Высоко подпрыгнув, Гроза сшиблась с ним в воздухе, и они покатились по траве рычащим комком клыков, когтей и шерсти.

Её тело действовало само по себе, без участия разума. Кусая, царапая и свирепо молотя задними лапами по животу своего визжащего врага, Гроза успевала смотреть, как сражаются её товарищи. Коренастый Бруно, с поразительной ловкостью увернувшись от клыков своей более подвижной противницы, схватил её зубами за шкирку, встряхнул и тяжело ударил о землю. Кусака немедленно прыгнула на поверженную лисицу и прижала её передними лапами, но прежде чем она успела пустить в ход клыки, другая лиса вскочила ей на плечи и принялась с яростным воем рвать когтями её уши и шею. К счастью, вовремя подоспевший Микки успел сбросить лису с Кусаки.

Гроза покрепче впилась зубами в лисий загривок, резко развернулась и отшвырнула визжащую хищницу в сторону. С пронзительным тявканьем лиса врезалась в ствол дерева и обмякла. Гроза ринулась к ней, намереваясь прикончить, но её остановил истошный лай.

— Отпусти его!

Колючка металась вокруг рычащего комка клыков и шерсти. Лиса сомкнула челюсти на плече Жука, а тот отчаянно вертелся, тщетно пытаясь вырваться. Гроза сразу поняла, почему Колючка держится на расстоянии: противники сцепились так плотно, что она боялась случайно ранить брата.

«Бедная Колючка! Конечно же, она сейчас вспоминает материнские рассказы о том, как во время последнего нападения лис эти подлые хищники похитили и убили маленького Пушка, их с Жуком родного брата! Не удивительно, что она мешкает!»

Бросив оглушённого лиса, Гроза помчалась на выручку молодой собаке. Несчастная Колючка совсем потеряла голову — она то бросалась к сцепившимся врагам, то с горестным воем отбегала прочь.

— Отпусти моего брата! Пожалуйста! — донёсся до Грозы её страдальческий вой.

Гроза зарычала. Она знала, что воспоминания о боли и смерти могут полностью парализовать способность сражаться. Когда в действие вступает инстинкт выживания, всё остальное отступает. Гроза увидела, как Колючка, собрав все силы, снова приподнялась на задних лапах и приготовилась к броску — но через мгновение снова с тоненьким воем отпрянула назад.

«Она боится. Боится за брата и за себя. И правильно делает!»

Колючка с самого детства слышала истории о страшном предательстве Беллы, которая натравила лис на стаю полуволка. Наверное, сейчас перед ней ожили самые страшные страхи детства. «Кстати о Белле, — сухо подумала Гроза. — Где она? Они с Дротиком одни из лучших бойцов стаи, сейчас их место здесь, а не в гнёздышке под корнями платана! Да, и где Ветерок? Куда она запропастилась?»

Впрочем, в данный момент это было неважно. Сейчас нужно было как можно быстрее оторвать лису от обливающегося кровью Жука. Гроза перешла на шаг, потом остановилась, пристально разглядывая вырывающегося Жука и рычащую лису. В следующее мгновение она присела и прыгнула под точно рассчитанным углом. Её челюсти с громким щелчком сомкнулись на задней лапе лисы, серая тварь едва успела взвизгнуть, прежде чем Гроза взметнула её в воздух и отбросила прочь.

Но торжествовать победу не было времени. Краем глаза Гроза увидела, как дрожащая Колючка с плачем бросилась вылизывать своего раненого брата, но ей некогда было задерживаться возле них, нужно было мчаться на помощь Погоне, сражавшейся сразу с двумя лисами. Поляна превратилась в хаос сцепившихся тел, щёлкающих пастей, истошного воя и лая. Во всей этой суматохе Гроза не сразу поняла, что к ним пришло подкрепление, а ход схватки переломился.

На поляне появились новые собаки. Дротик ворвался в центр поляны, одним видом своих страшных клыков обратив в бегство сразу трёх визжащих лис. Белла тоже была здесь, и, судя по её виду, прошлый злополучный союз с лисами лишь ещё сильнее распалил её ярость. Внезапно на краю поляны мелькнул стремительный чёрно-белый вихрь, в котором Гроза не сразу узнала Луну. Видимо, заслышав шум схватки, патрульная собака оставила свой пост и бросилась на выручку стае. У Луны давно был зуб на лис, убивших её маленького сына, поэтому она не могла остаться в стороне.

Лисы отступали, скаля клыки и глухо рыча, но и собаки тоже выдохлись. Тяжело дыша, истекая слюной, враждующие силы выстроились друг перед другом двумя неровными цепями. Недавно мирная поляна теперь была залита кровью и покрыта клочьями вырванной шерсти.

Из лисьей стаи выскочила потрёпанная лиса. Отряхнув клокастую шерсть, она оскалила клыки в злобном рычании.

— Мерзкие злобные собаки, — прошипела она. — Задиры! Дикари!

— Грязная лиса называет нас дикарями? — проворчала Луна сквозь стиснутые зубы. — Как смешно.

Ещё одна лиса прохрипела, тяжело дыша после схватки:

— Видно, собаки возомнили себя хозяевами леса?

— Да уж, — оскалился вожак стаи. — Вся дичь — собакам, всё зверье — собакам. Собаки правят, собаки творят, что им вздумается. Они думают, что могут убивать щенков, и никто не посмеет цапнуть их в ответ!

— А мы цапнем! — прорычала ещё одна лиса из толпы. — Да-да, ещё как цапнем!

— Где это видано, чтобы щенков убивали для забавы? — продолжал вожак, гневно раздувая ноздри. Его грязная всклокоченная шерсть стояла дыбом, глаза метали жёлтые молнии. — Нет, мы вам не позволим! Мы заставим вас дорого заплатить за это преступление!

Цепь собак всколыхнулась и распалась, пропуская Альфу. Собака-бегунья шествовала гордо и с изяществом, удивительным для её отяжелевшей фигуры. Остановившись перед своей стаей, она гневно посмотрела в обезумевшие от ярости глаза лиса.

— Мы впервые слышим о ваших мёртвых щенках, — спокойно заговорила Альфа. — Зато мы помним о щенке, которого убили вы. — С этими словами она кивнула на Луну, которая глухо зарычала.

— В нашем лагере остался собачий запах, да! — протявкал лисий вожак. — Откуда он взялся, объясни! Можешь? Не можешь! Запах появился перед тем, как пропал щенок! Его убили! Вы убили! Собаки убили! Да! Да!

— Нет, — с угрозой прорычала Альфа. — Собаки этого не делали!

Лис визгливо завыл от бешенства.

— Да! Да-да-да! Тело нашего щенка здесь, совсем рядом! Почти что в лагере собак! Собаки убили! Собаки-убийцы!

Альфа угрожающе шагнула к нему, приблизила свою узкую морду к лисьей пасти.

— Уходи, — негромко прорычала она. — Убирайся прочь и забери с собой свою стаю. Уходи и не вздумай возвращаться.

Луна вышла из строя и остановилась рядом с Альфой.

— Делай, как тебе велела Альфа, — прорычала она с тихой угрозой в голосе. — Собаки не убивают щенков. Собаки не жестоки и не кровожадны. Собаки не такие, как лисы.

Гроза нервно облизнула клыки. «Я не могу ничего сказать! Только не здесь и не сейчас. Но ты ошибаешься, Луна. Среди нас есть именно такая собака — жестокая, коварная и кровожадная, хуже лисы».

Несколько мучительно долгих мгновений Гроза опасалась, что кровавая схватка возобновится с новой силой. Она знала, что Луна до сих пор оплакивает маленького Пушка, а смерть Пороха ещё сильнее обострила её свирепую решимость во что бы то ни стало защитить оставшихся в живых своих детей. — Жука и Колючку. Её ненависть к лисам была так сильна, что Луна могла не выдержать и вцепиться в глотку вожаку.

— Вы лжёте, — прорычал вожак. — Лжёте и убиваете. Ненавистные злые собаки!

Но Луна лишь презрительно тявкнула в ответ.

— Мы не убиваем щенков, — повторила она. — Но это не значит, что мы не можем убить наглых взрослых лис, если они осмелятся напасть на нас.

Вожак смолчал, с ненавистью глядя на собак. Потом он взмахнул своим пушистым хвостом и презрительно повернулся к стае задом. Обернувшись через плечо, он прорычал:

— Ничего не кончено, не надейтесь. Нет. Конец не положен!

Лисья стая последовала за своим вожаком в сторону деревьев, и вскоре лисы скрылись в лесу. Гроза почувствовала прилив облегчения, которое тут же сменилось предчувствием беды.

«Боюсь, мы видели их не в последний раз».

Альфа повернулась к стае, обвела собак негодующим суровым взглядом.

— Кто это сделал? Кто знает, что всё это значит?

Собаки переглядывались, вид у всех был такой же потрясённый, как у Альфы. Погоня взмахнула хвостом и потрясла головой. Микки сокрушённо завыл. Солнышко спряталась за спинами собак и тихонько охала от страха и смятения. Бруно в замешательстве облизывал свою окровавленную пасть, а Щётка и Шкирка хором пролаяли:

— Мы не знаем, Альфа!

Гроза несколько раз обвела взглядом стаю, отчаянно выискивая в глазах собак хоть малейший след вины, но всё было тщетно. Теперь вся стая была в сборе, вернулась даже пропадавшая где-то Ветерок, но все собаки лишь вопросительно смотрели друг на друга, вид у всех был озадаченный и усталый, только и всего.

Тогда Гроза коротко взвыла, привлекая к себе внимание стаи, потом села на задние лапы и грустно понурила голову.

— Что такое, Гроза? — спросил Счастливчик, наклоняя одно ухо.

Она вздохнула.

— Идите за мной. Я вам покажу.

Это… это не была охота! — Альфа стояла над растерзанным телом лисёнка, её глаза были полны ужаса. — Это гнусное преступление!

Вся стая сгрудилась вокруг маленького тельца, все уши были прижаты, глаза в ужасе вытаращены. Крошеный лисёнок выглядел ещё меньше, чем при жизни, как будто лес уже начал расти вокруг него, забирая свою добычу. Мухи кружили и ползали по пустым глазам убитого зверька, копошились в рваной ране на его животе.

Дейзи робко приблизилась к телу, недоверчиво обнюхала жалкие останки.

— Теперь понятно, почему они пришли в такую ярость, — негромко проскулила она.

— Лисёнка убили, как дичь, — голос Счастливчика дрожал от ярости, он инстинктивно загородил собой Альфу, словно хотел защитить щенков, которых она носила. — Это было сделано без всякой причины!

— Убили и бросили на месте убийства! — глаза Микки гневно заблестели.

— Совсем рядом с нашим лагерем, — прорычала Стрела.

Лесник покачал своей тяжёлой пятнистой головой.

— Я не понимаю! Я не верю, что кто-то из нашей стаи способен на такое злодейство!

— Неужели? — скривилась Ветерок. — А вот я знаю собак, у которых такое в крови. Между прочим, две такие… собаки живут в нашей стае.

Гроза громко ахнула, когда вся стая обернулась и уставилась на неё, кто виновато, а кто и с откровенным осуждением Она открыла пасть, чтобы свирепо залаять в ответ на это несправедливое обвинение, но собаки уже отвернулись от неё. Теперь они все смотрели на Дротика.

— Мы слишком хорошо знаем Грозу, чтобы подумать, будто она способна на такое, — проворчала Дейзи. — Она выросла в нашей стае!

— Зато про Дротика нельзя сказать ни того, ни другого, — рявкнул Бруно.

Дротик застыл, нервно постукивая хвостом, но прежде чем он смог сказать хоть слово в свою защиту, Ветерок снова визгливо залаяла.

— Дротик, сегодня ты появился в лагере только в самый разгар битвы! Где ты был?

Белла бросилась к Ветерок, прижав уши.

— Этого лисёнка убили до пробуждения Собаки-Солнца! — пролаяла она. — Это ясно любой собаке, у которой есть нос и голова на плечах!

Шёпот в замешательстве переступил лапами.

— Но почему вы решили, что это сделала свирепая собака? — пролепетал он, бросив на Грозу жалостливый взгляд, от которого её передёрнуло. — Ты сегодня тоже вернулась поздно, Белла! Почему бы тебе не рассказать нам, где ты была?

Белла даже поперхнулась от изумления.

— Я? Я не имею к этому никакого отношения!

— Я готова в это поверить, — прошипела Кусака, прищуривая глаза. — Белла у нас не такая, она не убивает лис. Она скорее вступит с ними в сговор и тайком приведёт в лагерь. Верно, Белла?

Белла вихрем обернулась к коричневой с белым собаке и угрожающе шагнула к ней. Её губы грозно разъехались, обнажив крепкие клыки.

— В тот раз я совершила ошибку! Я признала это и сделала выводы!

— Неужели? — не дрогнув, прорычала Кусака.

— Да! Не проходит дня, чтобы я не сожалела о том, что сделала!

— Но ты не ответила на вопрос Шёпота, — рявкнула Кусака, ничуть не напуганная гневом Беллы. — Где ты была? Что ты делала в лесу, когда мы отражали нападение взбесившихся лисиц?

В животе у Грозы бушевала буря, но она могла только сидеть и молчать, терзаясь колебаниями. «Я могу прямо сейчас встать и рассказать стае, чем занималась Белла. И Дротик вместе с ней! Но я боюсь, что они не скажут мне спасибо за эту помощь…» Она не смела даже посмотреть на Беллу, чтобы не выдать себя взглядом.

«Я видела то, что не должна была видеть… и поэтому должна молчать».

— Ну же, Белла, — протявкала Кусака, насмешливо наклоняя ухо. — Мы все ждём твоих объяснений.

— Все замолчите! — прогремел над опушкой непривычно резкий лай Счастливчика Его бока свирепо вздымались и опадали, морда была мрачнее тучи во время ссоры Небесных Псов. Он плотнее прижался к округлившемуся боку Альфы, поддерживая её своим надёжным присутствием. Собака-бегунья слегка пошатывалась на нетвёрдых лапах, её веки устало опускались.

«Это всё от потрясения и напряжения, — виновато подумала Гроза. — А ссоры в стае только ещё больше расстраивают её».

— Но мы же должны узнать… — начала было Погоня, но Счастливчик оборвал её грозным рычанием.

— Я сказал — молчать!

Собаки задрожали и плотнее прижались друг к другу, поджав хвосты. Гроза впервые слышала, чтобы Счастливчик так сердито разговаривал со стаей, и от этого её тревога только усилилась.

— Вы затеваете склоки друг с другом в то время, когда ваша Альфа вот-вот впервые ощенится! Где ваше уважение? — Счастливчик гневно обвёл глазами слегка смутившихся собак. — Вы ведёте себя, как безответственные сосунки, а не взрослые собаки! Если вы вообразили, что можете забыть о дисциплине, поскольку Альфа не в силах — временно! — как следует надрать вам хвосты, то советую хорошенько подумать о том, что будет, когда она снова будет в строю. Потому что её зубы давно плачут по кое-чьим загривкам. А пока я сам с превеликим удовольствием возьму на себя эту обязанность! Кто-то должен привести вас в чувство, и чем быстрее, тем лучше.

Собаки молчали, никто не посмел даже тявкнуть в ответ на эту угрозу.

— Гроза! — прорычал Счастливчик. — Возьми Жука и Колючку и похороните лисёнка. Предайте его Собаке-Земле. Я думаю, что вы трое сделаете это с большим почтением, чем наши взрослые собаки. — Он снова обвёл стаю холодным осуждающим взглядом. — Мы выясним, кто это сделал, — пусть никто в этом не сомневается. Но сейчас вашей Альфе нужен отдых, и я своей властью прекращаю всякое обсуждение случившегося. Я достаточно слушал вас, но не услышал ничего, кроме пустой грызни, да вздорных обвинений. Отныне я запрещаю вам тревожить Альфу своими мелочными склоками. Обо всех своих подозрениях вы теперь будете докладывать мне, а уж я сам решу, о чём Альфе стоит знать, а о чём нет. Всё понятно?

— Но послушай, Счастливчик… — заворчал Бруно.

— Называй меня Бета! — оборвал его Счастливчик.

Старый пёс вздрогнул от неожиданности и попятился.

— Бета! — пролаяла Погоня, делая робкий шажок вперёд. — Стая нуждается в том, чтобы Альфа разобралась…

Хромой проковылял к Счастливчику, встал рядом с ним и посмотрел на стаю.

— Бета прав. Если Альфа в безопасности, значит и стая в безопасности, а сейчас наша общая обязанность — это касается всех вас, вы хорошо меня поняли? — поддержать нашу Альфу. Потому что здоровье и спокойствие Альфы — это залог силы и крепости стаи. Сейчас у Альфы есть тревоги посерьёзнее ваших бесконечных дрязг. Так что делайте то, что вам сказал Бета — закройте пасти и успокойтесь!

Гроза с облегчением убедилась, что слова Хромого возымели своё действие. Правда, несколько собак всё-таки попробовали снова открыть пасти, но, поразмыслив, благоразумно их закрыли. Когда стая разошлась, Счастливчик бережно повёл Альфу в её логово, а Гроза посмотрела на Жука и Колючку. Жук то и дело вылизывал свою рану, но шкура на его плече была цела, а значит, всё обошлось благополучно. Правда, он ещё слегка прихрамывал, но Гроза подозревала, что плечо Жука пострадало гораздо меньше, чем его гордость.

— Спасибо тебе, Гроза, — сказала Колючка. — Спасибо, что оторвала от Жука эту противную лису прежде, чем она успела его порвать.

— Да, спасибо, — ворчливо добавил её брат. — Я очень тебе благодарен, но знаешь… на самом деле я сам мог бы запросто расправиться с этой лисой, просто… выжидал.

Колючка насмешливо фыркнула, но Гроза только дружески лизнула Жука в ухо.

— Конечно, Жук, я в этом не сомневаюсь. А теперь давайте сделаем то, что нам поручили.

Ей очень хотелось как можно скорее закончить разговор о нападении лис. Она не желала, чтобы брат с сестрой продолжали вспоминать о том, как её челюсти — челюсти свирепой собаки — сомкнулись на лисьей спине. Поэтому Гроза решительно подошла к мёртвому лисёнку и очень бережно подняла его с земли, стараясь не повредить ещё сильнее маленькое истерзанное тельце.

Собаки зашли чуть глубже в лес, где отыскали участок мягкой земли, свободной от больших камней. Здесь Гроза положила лисёнка на мягкую сосновую хвою и вместе с Жуком и Колючкой принялась рыть землю. Вскоре их морды и лапы почернели от земли, а под корнями сосны появилась довольно глубокая яма.

— Почему именно нам поручили эту работу? — проворчал Жук, садясь и переводя дух. — Потому что мы самые младшие?

— Нет, — строго одёрнула его Гроза. — Счастливчик доверил нам это дело, потому что знает — мы всё сделаем хорошо.

— Хм, — Жук стал вылизывать грязь, застрявшую между когтей, а Колючка заботливо осмотрела рану на его плече.

Глядя на них, Гроза убедилась, что брат с сестрой выглядят почти беспечными, рана на плече Жука сейчас беспокоила их гораздо сильнее, чем лежащее рядом мёртвое маленькое тело. Когда стая впервые увидела лисёнка, Жук и Колючка, как и все, оцепенели от ужаса, но грязная и утомительная работа по приданию тела Собаке-Земле как будто примирила их со случившимся.

Гроза быстро посмотрела на лисёнка. Вспомнив слова Счастливчика, она вдруг отчетливо поняла, что его поручение объяснялось совсем не особым доверием к молодым собакам — по крайней мере, к Жуку и Колючке. Счастливчик поручил брату с сестрой выполнить грязную работу потому, что хотел позволить им внести свой вклад в общее дело. Но гораздо важнее было то, что эта работа должна была помочь им постичь пути Собаки-Земли. Это маленькое скорбное дело должно было показать им, что смерть, при всей её жестокой необратимости, была делом естественным Маленький лисёнок сейчас отправится в Собаку-Землю, чтобы стать частью леса и питать его обитателей, помогая своей стае не знать голода…

«Счастливчик не только самый отважный боевой пёс, — подумала Гроза, — но поистине мудрый вожак. Жук и Колючка теперь ближе познакомились со смертью, а значит, больше не будут так страшиться её».

Но когда она снова посмотрела на брата с сестрой, то неожиданно для себя почувствовала непрошенную тоску. Ей было жаль, что Жуку и Колючке пришлось заглянуть в глаза смерти и примириться с ней.

«Они хорошие собаки! Добрые, честные, заботливые. В них нет никакой тьмы, уж я-то это знаю».

Дрожь пробежала по её хребту, холодком разлилась по всему телу от загривка до хвоста.

«Хотела бы я сказать то же самое о себе…»

Я не верю, что лисы ушли навсегда!

Первое, что услышали Гроза, Жук и Колючка, подойдя к лагерю, был звонкий лай Дейзи, разносившийся далеко за пределами поляны. — Они непременно вернутся! Они же сами так сказали, значит, мы должны готовиться к худшему!

— Они уверены, что кто-то из нас убил их щенка, — отозвался Лесник, слегка пошевелив ушами. — Так что до тех пор, пока мы не выясним, кто это сделал, и не разберёмся с этим, лисы не оставят нас в покое.

Гроза вошла на поляну и побрела к возбуждённо переговаривавшимся собакам. Поздняя Собака-Солнце расчертила зелёную траву тёплыми медовыми полосами, но в прозрачном воздухе чувствовалась прохлада, покусывавшая шкуру Грозы. Несмотря на то, что в мире уже вовсю хозяйничала пора Цветения Деревьев, ветер нёс с собой дуновение ушедших морозов — видимо, пора Ледяного Ветра не спешила выпустить Собаку-Землю из своих холодных когтей.

«Или я просто всё время чувствую холод, который живёт во мне?» — подумала Гроза, и дрожь пробежала по её мышцам.

— Что если мы столкнёмся с лисами в лесу? — чёрные уши Шкирки были плотно прижаты к её голове. Бывшей Омеге стаи Хромого пора было заступать в патрулирование, и возможность встретить новую опасность не на шутку пугала её. — Что если они нападут на лагерь ночью, когда мы будем спать?

— Ой, если бы да кабы, так в пасти у собак росли бы грибы! — пропищала Солнышко. — Прекрати запугивать себя, Шкирка! По ночам лагерь охраняют патрульные, а Луна сейчас днём и ночью несёт Высокую Стражу! Если лисы вернутся, стая встретит их и прогонит прочь!

В пуговичных глазках крошечной собачки горела такая непоколебимая уверенность, что Гроза с невольным уважением посмотрела на неё. Вне всякого сомнения, Солнышко сама умирала от страха, однако она нашла в себе силы подбодрить и успокоить собаку, стоявшую выше неё в стайной иерархии.

Грозе не хотелось принимать участия в этих спорах. Она отошла подальше от всех и легла в траву, однако навострила уши, чтобы не пропустить ни единого слова из того, что будет сказано на поляне. Напустив на себя самый озабоченный вид, Гроза принялась выкусывать занозы между когтей, а сама при этом зорко следила за тем, что делают Альфа и Счастливчик.

— Всё это очень и очень серьёзно, — негромко говорила Альфа своему заместителю. — Бесцельное жестокое убийство лисьего щенка само по себе ужасно, но в этой истории есть нечто такое, что тревожит меня ещё сильнее. Боюсь, что тот, кто расправился с лисёнком и бросил его тело около нашего лагеря, сделал это намеренно. Он хотел натравить лис на нашу стаю — и ему это удалось. Но кто мог это сделать — и, главное, зачем?

— Это не единственная загадка, — процедил Счастливчик. — Как насчёт украденной дичи, намеренно подброшенной в логово Луны? Никто из нас не верит, что это сделала она. — Он поднял голову и посмотрел на Хромого, и трёхлапый пёс мрачно кивнул, соглашаясь. — Вам не кажется, что существует некая связь между этими двумя происшествиями?

Гроза затаила дыхание, стиснув зубы на кончике занозы. Она вся обратилась в слух. Какая удача, что Счастливчик задал именно тот вопрос, который вот уже полдня не давал ей покоя!

— Возможно, убитый лисёнок был ещё одним предостережением Луне? — предположил Счастливчик, озадачено качая головой.

— Или же… — Альфа наклонила свою узкую точёную голову и прикрыла веки. — Я не хочу в это верить, но возможно, убийство лисёнка было местью Луны? Мы все помним, что лисы жестоко убили её щенка. Луна разгневана тем, что её послали нести Высокую Стражу, она могла искать способ отомстить. Что если…

— Нет, — резко тявкнул Счастливчик. — Луна не могла этого сделать. Она хорошая собака. Если мы не верим в то, что она способна украсть еду, то как мы можем допустить, что она может убить беспомощного щенка? Неужели ты всерьёз считаешь Луну способной на такое?

— Нет! — с заметным облегчением в голосе отозвалась Альфа. Гроза поняла, что она не только не рассердилась на возражения Счастливчика, но была счастлива отказаться от своего предположения. — Но если это сделала не Луна, тогда кто? И, главное, зачем?

Хромой задумчиво почесал задней лапой за ухом.

— Белла, Дротик, Луна и Ветерок отсутствовали в лагере во время нападения лисиц, — негромко заметил он. — Они пришли позже, когда битва была уже в самом разгаре. Гроза тоже появилась не сразу…

Это было уже слишком. Вскочив на лапы, Гроза бросилась к трём вожакам стаи. Они дружно обернулись, застигнутые врасплох её возмущённым рычанием.

— Я тут ни при чём! Как вы можете…

— Успокойся, Гроза! — Счастливчик встал и шагнул к ней навстречу. — Никто тебя ни в чём не обвиняет. Хромой просто излагает обстоятельства случившегося, чтобы нам было проще разобраться.

Слегка успокоившись, Гроза уселась и облизнула пасть. Теперь ей было немного стыдно за свою вспышку, но она не могла перестать размышлять вслух.

— Но если какая-то собака всё это подстроила, то зачем она стала бы потом принимать участие в битве? Может, кому-то очень хочется выглядеть героем?

— В любом случае, это точно не Белла, — твёрдо заявил Счастливчик. — Она ни за что не подвергла бы стаю опасности, особенно после того, что случилось в прошлый раз! Можете мне поверить, моя сестра усвоила урок.

— А что насчёт Дротика? — склонил голову Хромой.

— Вот именно, — прошептала Альфа. — Хотела бы я знать, что у него на уме!

— Он спас нас, предупредив о западне, которую приготовила Сталь, — с жаром напомнила Гроза.

— Верно, но ответьте откровенно — разве наша стая отблагодарила его, как следует, за своё спасение? — Альфа пристально посмотрела в глаза каждому собеседнику. — Почти все собаки относятся к нему с недоверием и не считают нужным этого скрывать. Что если Дротик подстроил это нападение для того, чтобы проявить себя в бою и заслужить всеобщее уважение?

Гроза, Счастливчик и Хромой погрузились в молчание. Даже Гроза вынуждена была признать, что предположение Альфы выглядело очень убедительным.

— Но даже если допустить, что это так, то Дротик явно просчитался, — осторожно заметил Счастливчик. — Сейчас стая доверяет ему ещё меньше, чем раньше.

— Он не такой глупец, чтобы этого не предусмотреть! — возмущённо тявкнула Гроза. — К тому же, если бы Дротик хотел быть героем, он точно не появился бы в лагере только в разгар битвы! И вообще, — тут она сердито посмотрела на Хромого, — почему все всё время подозревают свирепых собак? Сколько ещё мы должны доказывать, что мы не злодеи?

— Не принимай мои слова так близко к сердцу, Гроза, — мягко ответил Хромой. — Я всего лишь строю догадки. Но, кажется, вопросов у нас пока куда больше, чем ответов.

— Вот именно, — кивнула Альфа. — Не говоря уже о том, что мы не можем сказать наверняка, что на момент начала битвы в лагере отсутствовали только эти собаки. Возможно, мы не заметили кого-то ещё. Я предлагаю считать всех собак невиновными до тех пор, пока у нас не появятся доказательства их вины или весомые подозрения.

— Согласен, — тявкнул Счастливчик, а Хромой утвердительно кивнул. — А пока соберу-ка я отряд и схожу на охоту. — Его глаза радостно заблестели, хвост сам собой поднялся. Гроза непонимающе насторожила уши. Похоже, это будет не простая охота, а что-то большее. Что же задумал Счастливчик?

— Это очень важная охота, — объявил Счастливчик, собрав собак на краю поляны. — И не только потому, что стае нужна дичь. Я хочу, чтобы вы все — все до единой! — научились и привыкли работать в команде. Поймите, наконец, — мы не можем выбирать, с кем нам ходить на охоту или сражаться бок о бок. Мы должны доверять друг другу, иначе ничего не получится.

Гроза украдкой обвела глазами членов охотничьего отряда. Бруно, бывший поводочный пёс. Ветерок и Шёпот из стаи Хромого. Кусака — давняя соратница Лапочки, собака из дикой стаи полуволка. И они с Дротиком, две свирепые собаки. Гроза понимала, чего хотел добиться Счастливчик, выбирая для охоты собак из разных стай, но не особо верила в успех этой затеи.

Шагая следом за Счастливчиком через лес в охотничьи угодья бывшей стаи Хромого, она обратила внимание на то, что Дротик ни на шаг не отходит от неё. Наверное, не было ничего необычного в том, что свирепый пёс хотел держаться поближе к своей родне, однако у Грозы были совсем другие намерения, поэтому она невольно раздражалась.

«Почему я стараюсь избегать Дротика? — в который раз спросила она себя. — Это просто глупо, особенно если вспомнить, что совсем недавно я защищала его от подозрений Хромого и Лапочки. Вдруг остальные подумают, будто свирепые собаки дружат только с себе подобными?»

Пытаясь отделаться от Дротика, Гроза едва заметно свернула в сторону, однако этот манёвр приблизил её к Шёпоту. При виде неё глаза серого пса просияли от радости, так что Грозе пришлось сделать вид, будто она сосредоточенно высматривает что-то впереди. «Только не начинай, Шёпот! — с досадой подумала она. — Прости, но сейчас я не в настроении выслушивать твои восхваления…»

Она была настолько поглощена попытками отделаться от Дротика и Шёпота, что даже вздрогнула от неожиданности, когда Счастливчик вдруг остановился. Прямо перед ними лежали охотничьи луга, залитые приветливым солнцем. Счастливчик с предвкушением облизнулся.

— Думаю, сегодня мы поохотимся на славу, — довольно проурчал он. — Здесь всегда было полно кроликов, так давайте начнём их искать. Только осторожно, чтобы не перепугать всю дичь.

Рассыпавшись по лугу, собаки бесшумно побрели в разные стороны, уткнувшись носами в траву. Гроза прищурилась и как следует принюхалась. Так и есть, она сразу почувствовала это — сначала кроличий след, а поверх него какой-то другой, более сильный и свежий залах. Зажмурившись, Гроза вдохнула глубже… и резко распахнула глаза.

— По-моему, это олень!

Дротик тут же обернулся. Шёпот первый бросился к ней, восторженно вывалив язык.

— Да ты что! Правда? Где?

— Для чего тебе дан нос? — буркнул Дротик, зарываясь носом в сырую траву. — Понюхай и узнаешь!

— Ты права, Гроза. — Золотистые уши Счастливчика встали торчком от предвкушения славной охоты. — Это определённо олень!

Все тревоги и заботы Грозы мгновенно улетучились, кровь весело и жарко побежала по её жилам.

— Может быть, это Золотая Оленуха?

— Давайте пойдём по следу и выясним. — С радостно заблестевшими глазами Счастливчик бросился вперёд. — Следуйте за мной и следите, чтобы я не потерял след!

Собаки в точности выполнили его приказ. Гроза, бежавшая сразу за Бетой, вскоре убедилась, что ему не грозит опасность сбиться со следа — запах вёл прямо вперёд, не сворачивая и не отклоняясь. Когда охотники добрались до края луга, запах оленя стал ещё сильнее.

Гроза подняла голову, раздувая ноздри от предвкушения скорой встречи с тёплым оленьим мясом. Перед ними зеленела редкая берёзовая рощица, за которой лежали открытые луга и поля. Лучи солнечного света ярко озаряли фигуру стройного длинноногого животного, беспечно щипавшего траву под деревьями.

Собаки приросли к месту, вытянув носы. Сердце Грозы так сильно заколотилось в груди, что она испугалась, как бы его грохот не спугнул оленя. Жаркий свет Собаки-Солнца окружил оленя золотым сиянием, и Гроза ахнула, не веря своим глазам.

«Неужели это и есть Золотая Оленуха? Правда, я не чувствую того особого запаха, который встретила в прошлый раз, но может быть…»

Счастливчик обернулся через плечо и кивнул головой собакам, но хотя никто из охотников не произнёс ни звука, олень вдруг вскинул голову. Гроза увидела, как его большие чуткие уши встрепенулись, а потом олень застыл, глядя в сторону собак. В следующий миг он повернулся и помчался наутёк, с шумом продираясь через подлесок.

— Вперёд!

Счастливчик бросился в погоню, охотники за ним.

Гроза мчалась за Бетой, выбрасывая лапы. Роща впереди была совсем редкая, но олень умел пользоваться её преимуществами, он шарахался из стороны в сторону, петлял, резко уворачивался, приводя в замешательство менее шустрых собак. Постепенно все охотники, один за другим, отстали, оглашая рощу сердитым лаем, и даже Гроза споткнулась и едва не врезалась в дерево, когда олень в очередной раз резко сменил направление.

Зато Счастливчик бежал быстрее всех, стремительнее ветра. Гроза ещё никогда не видела, чтобы он был настолько неутомим. Его лапы мелькали, слившись в золотой вихрь, его тело было легко и проворно, он петлял и поворачивал почти так же ловко, как олень. Счастливчик оставил позади всех охотников, включая Грозу. Она упрямо мчалась следом, пытаясь по широкой дуге перерезать путь оленю, но тот неожиданно выскочил из рощи и понёсся в сторону лежащего впереди луга. Счастливчик был на расстоянии одной кроличьей пробежки от дичи.

Грозе ничего не оставалось, кроме как пуститься в погоню. Она слышала за спиной топот остальных охотников, но не могла тратить силы на то, чтобы обернуться. Широкий луг, полого сбегающий вниз, был весь испещрён бело-жёлтыми цветами, олень мчался через них так быстро, что его копыта как будто парили над цветочным морем. Но самое удивительное было то, что олень по-прежнему излучал то удивительное золотое сияние, которое окружало его в лесу. Он горел так ярко, что слепил глаза.

Гроза не выдержала и на миг зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, олень исчез. Нет!

Счастливчик продолжал бежать, и Гроза припустила за ним. Сияющего оленя нигде не было видно, но, когда собаки сбежали по крутому склону вниз, они увидели нечто другое.

Ещё одного оленя.

Он не светился и не слепил глаза, зато был вполне настоящий. Его лоснящаяся шерсть была глубокого, земного тёмно-рыжего цвета, олень безмятежно щипал травку на дальнем краю луга.

Счастливчик остановился так внезапно, что Гроза едва не врезалась в него.

— Тише, — проворчал он, крадучись ступая по высокой траве.

Тихо сопя, Гроза подползла на животе к Счастливчику, и они вместе стали следить за беспечным оленем. Это оказалась взрослая самка, жадно жевавшая траву и луговые цветы. Уши оленухи лениво шевелились, однако она не замечала притаившихся хищников.

Остальные охотники, уже успевшие нагнать Грозу и Счастливчика, тоже заметили оленуху. Не дожидаясь приказа Беты, они распластались по земле и подползли ближе. Дротик застыл за плечом Грозы, а Кусака устроилась возле Счастливчика.

— Что дальше, Бета? — тихо проворчала она.

— Мы её окружим. Широким кольцом, очень осторожно. — Счастливчик напряжённо сузил глаза, разглядывая оленуху. — Кусака, вы с Шёпотом подберётесь со стороны заката, а мы будем замыкать кольцо с другой стороны. Когда оленуха почует ваш запах и бросится бежать, мы её остановим.

Бесшумными тенями собаки стали расходиться в разные стороны, пряча в траве головы, уши и хвосты. Гроза шла между Бруно и Дротиком с одной стороны и Счастливчиком с другой, стараясь ступать так, чтобы не потревожить ни одной травинки. Они уже подобрались так близко, что слышно было чавканье тупых зубов оленухи, рвущей и пережёвывавшей траву. Грозе стоило больших усилий подавить радостное пыхтение.

И тут какое-то быстрое движение сбоку заставило её повернуть голову. Бруно начал подниматься из травы, Дротик тоже всем телом подался вперёд.

«Нет! Что они делают?! Они же сейчас спугнут её!»

В следующее мгновение она увидела тёмно-бурую фигурку, прошмыгнувшую между двумя нетерпеливыми собаками, пихая их в бока. «Ветерок! — с облегчением вздохнула Гроза. — Слава Небесным Псам, она вовремя увидела, что эта парочка чуть не погубила нашу охоту».

Бруно и Дротик снова скрылись в траве.

Уши Счастливчика подрагивали от напряжения, кончик его хвоста едва заметно подёргивался. Выждав немного, он снова пополз вперёд, останавливаясь и замирая после каждого шага. Дичь была уже так близко, что Гроза полной грудью вдыхала густой запах оленухи. Слюна собралась в уголках её пасти.

Неожиданно оленуха прекратила жевать и вскинула голову. Она не смотрела в сторону Грозы и собак из её отряда, она почуяла приближение Кусаки и Шёпота.

Повернувшись на своих длинных изящных ногах, оленуха бросилась бежать, но Счастливчик с громким хриплым лаем прыгнул на её запрокинутую шею. Гроза и другие охотники кинулись следом, отрезая оленухе путь к бегству. Охваченная паникой, она попыталась перепрыгнуть через собак, но Дротик вцепился зубами в её заднюю ногу и потащила вниз. Собаки запрыгали, уворачиваясь от бешено лягающихся копыт, потом к ним присоединились Кусака и Шёпот, и вместе им удалось повалить оленуху на землю. Вскоре после этого охота была закончена.

Собаки стояли над дичью, тяжело дыша от усталости, но их глаза победно сверкали. «Мы сделали это все вместе, как одна стая, — с внезапным удовольствием подумала Гроза. — Всё получилось так безупречно только потому, что мы работали дружно». Кусака повернула шею, чтобы вылизать свой бок; Дротик восторженно смотрел на тело оленухи, Шёпот пыхтел от счастья, а Бруно важно кивал, облизывая клыки.

Но радость Грозы слегка померкла, когда она перевела глаза на оленуху. Её шкура совсем не была золотой, она не казалась такой даже в тёплых лучах Собаки-Солнца. Короткая шёрстка, еле заметно трепещущая под ветерком, была рыжевато-бурая, со светлыми пятнышками и алыми потёками на окровавленной шее.

Счастливчик вопросительно взглянул на неё.

— Что нос повесила, Гроза? Это была славная охота. Мы все молодцы!

— Это не Золотая Оленуха, — вздохнула Гроза. — А я почти поверила, что это она.

— Я тоже, — признался Счастливчик, лизнув её в ухо. — Знаешь, мне кажется, что особенным был первый олень, тот, которого мы увидели в роще. А эта оленуха с самого начала выглядела совсем обычной.

— Да, — кивнула Гроза. — Куда же пропал первый олень? Я была уверена, что мы его почти загнали!

— Гроза, пусть мы не поймали Золотую Оленуху, но я не сомневаюсь, что Собаки Ветра помогали нам сегодня. Я чувствовал, что они были рядом. Разве тот золотой олень не привёл нас к этой дичи? — Счастливчик кивнул на убитую оленуху. — Не знаю, как ты, Гроза, а я жаловаться точно не стану! — Он высунул язык, радостно запыхтел и пошевелил ушами. — Сегодня все собаки наедятся досыта, включая Луну и Солнышко!

— Это точно! — Гроза мгновенно повеселела, подумав о том, что несправедливо наказанная Луна сегодня не будет голодать. — Давайте поскорее вернёмся в лагерь!

Она вскочила, впилась зубами в переднюю ногу оленухи, но вдруг застыла, наклонив одно ухо.

— Счастливчик! Ты слышишь? — спросила Гроза, выпустив ногу оленухи.

Все собаки уже вскочили на лапы и нервно смотрели в небо над верхушками деревьев. Оттуда доносилось стремительно нарастающее негромкое гудение, быстро превратившееся в грохот, а потом в мерное клацанье. Чёрные тени повисли над горизонтом.

— Громкие птицы! — взвизгнул Шёпот.

— Мы на открытом лугу! — пролаял Счастливчик. — Все в укрытие, немедленно!

— Но оленуха… — проскулила Гроза.

— Мы за ней вернёмся позже. Сейчас нужно спрятаться!

Грохот ужасных птиц нарастал, тени приближались. Сорвавшись с места, Счастливчик помчался через луг к роще. «Нам туда не добежать! — в панике поняла Гроза. — Тем более, что Громкие Птицы летят как раз из-за деревьев, мы несёмся прямо на них!»

— Сюда! — тявкнула Кусака, бросаясь куда-то в сторону края луга.

Гроза мгновенно поняла, куда она мчится — там, в самой дальней части луга, виднелись невысокие заросли кустарников. Собаки дружно развернулись, побежали за Кусакой и забились под колючие ветки, распластавшись животами на земле. Конечно, это было не лучшее укрытие — плотно переплетённые ветки едва доходили Дротику до ушей, — но на большее рассчитывать не приходилось.

Все взгляды были обращены в небо, затаив дыхание, собаки смотрели, как Громкие Птицы кружат над лугом Вот самое первое летучее чудовище развернулось, опустилось ниже и зависло в воздухе, его грохочущие крылья слились в ослепительный серый вихрь. Птица подлетела так близко, что Гроза видела Длиннолапых, скрючившихся в её брюхе.

— Неужели они опустятся прямо сюда? — дрожащим голосом провыл Шёпот.

— Тихо! — рявкнул на него Счастливчик.

Пристыженный серый пёс негромко заскулил и теснее прижался к боку Грозы. Она почувствовала, как дрожат его мышцы, и хотела отодвинуться, но в такой тесноте это было невозможно. Пришлось стиснуть зубы и терпеть.

— Ах, Гроза, рядом с тобой я всегда чувствую себя в безопасности!

Бруно, лежавший за спиной Грозы, ядовито проворчал:

— Если хочешь быть в безопасности, держись подальше от её клыков.

Непримиримая и нескрываемая враждебность, прозвучавшая в голосе Бруно, мгновенно заставила Грозу забыть о раздражающей близости Шёпота. «Я должна бы рассердиться, — жалобно подумала Гроза, — но мне просто хочется заскулить от тоски. За что он так меня не любит? Что плохого я сделала Бруно? Неужели он верит в то, что это я убила лисёнка? — Она прерывисто вздохнула и зажмурилась. — Может быть, они все так думают? Может быть, они никогда не смогут мне доверять?»

Ей захотелось по-щенячьи завыть от отчаяния.

— Я не слушаю этого старого злюку, — прошептал Шёпот, будто подслушав её мысли. — Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно! И ты никакая не опасность для стаи, совсем наоборот — ты наша защита!

— Спасибо, Шёпот, — тихо ответила Гроза. — Ты очень добр ко мне, но…

— Это правда! — горячо перебил её серый пёс. — Ты убила Ужаса, ты освободила нас от страшной власти Собаки-Страха! Мы до конца жизни не сможем отплатить тебе за всё, что ты для нас сделала!

«Сколько можно твердить одно и то же?» — с раздражением подумала Гроза, отворачиваясь от полных обожания глаз Шёпота. Она заметила, что Ветерок, сидевшая с другой стороны, вопросительно приподняла одно ухо, но ничего не сказала.

«Ну вот, теперь все это услышали, — в отчаянии подумала Гроза. — Он меня позорит перед стаей!»

Тем временем Громкие Птицы поднялись выше и, к огромной радости всех охотников, полетели прочь от луга. Когда грохот их металлических крыльев стих вдали, Гроза испустила громкий вздох облегчения. Наконец-то она сможет избавиться от вынужденного соседства Шёпота, выбраться из-под куста и как следует потянуться!

Счастливчик выполз следом за ней и вырвал зубами застрявшую в хвосте веточку. Отряхнувшись, он повернулся к своим собакам.

— Чуть не попались, — пропыхтел он. — Ладно, давайте теперь побыстрее оттащим оленя в лагерь. Нести будем по очереди, сменяясь, чтобы никто не надорвался.

Пыхтя от облегчения, собаки побежали за своим вожаком. Гроза мгновенно забыла о только что пережитом страхе и почувствовала, как к ней возвращается недавнее приподнятое настроение. Она уже предвкушала, как они скоро вернутся в лагерь с невиданной добычей, как вся стая с восторженным лаем выбежит им на встречу, как…

Она так замечталась, что врезалась в Счастливчика, резко остановившегося посреди луга. Он стоял, широко расставив лапы, ошеломлённо смотрел прямо перед собой. В первое мгновение Гроза не поняла, на что он смотрит, но потом опустила глаза — и похолодела.

Кусака выбежала из-за её плеча.

— В чём дело? — протявкала она и осеклась. — Ой… Что случилось с нашей оленухой?

— Ничего не понимаю, — Бруно растерянно хлопал глазами.

Собаки молча сгрудились вокруг Счастливчика, все непонимающе смотрели в землю.

Там, где они оставили тело оленухи, теперь была только примятая трава, да несколько подсыхающих пятен крови.

Лёгкий ветерок пробегал по лугу, шевелил траву на том месте, где ещё недавно лежала оленуха, дразнил собак оставшимся запахом. Счастливчик медленно покачал головой.

— Что могло произойти? — растерянно пробормотал он.

Шёпот боязливо прижался к боку Грозы.

— Может быть, она была ещё жива? — осторожно предположил он.

— Что если так оно и было? — нахмурил лоб Бруно. — Может, наша оленуха встала и сбежала, пока мы прятались в кустах?

— Нет, — твёрдо сказал Счастливчик. — Дичь может быть очень умной, но не настолько. Оленуха не могла так долго лежать совершенно неподвижно, притворяясь мёртвой!

— Значит, её кто-то унёс, — мрачно процедила Кусака.

— Как вы думаете, это могли сделать Громкие Птицы? — нерешительно предположила Гроза. Эта мысль смертельно пугала её, но она не могла придумать ничего другого. — Что если они незаметно приземлились и утащили нашу добычу?

— Им и приземляться не обязательно, они могли подцепить её своими когтями, — задумчиво протянул Дротик.

— Вполне вероятно, — кивнул Счастливчик, не сводя глаз с пустого места, где ещё совсем недавно лежала их чудесная добыча. Гроза шкурой чувствовала его сокрушительное разочарование.

— Нет, — тихо протявкал Шёпот. — Оленуха просто встала и ушла, как Золотая Оленуха в легенде, которую рассказывала нам Альфа!

— Может быть и так, — проворчал Бруно, а Ветерок энергично кивнула.

— Нет! — с неожиданной злостью рявкнула Гроза, и все собаки удивлённо повернулись к ней. — Это глупости! Это была никакая не Золотая Оленуха, а самая обычная, из шкуры и костей! Что бы здесь ни произошло, этому есть какая-то обычная причина, легенды здесь ни при чём. — Она посмотрела на притихших собаки и в отчаянии взмахнула хвостом. — Но это не имеет никакого значения! Главное, что мы теперь вернёмся в лагерь с пустыми пастями.

Клыки голода немилосердно грызли желудок Грозы. Она лежала на своей подстилке и грустно смотрела на стены логова. Как можно уснуть, когда так ужасно хочется есть? Неужели вся стая сейчас так мучается? Сегодня все легли спать с пустыми животами: вечерняя трапеза стаи состояла из двух полёвок, нескольких мышей и одной тощей белки.

Словно в ответ на свой невысказанный вопрос Гроза услышала оглушительный шум, поднявшийся за стенами её логова. Она насторожила уши, потом встала. Так и есть, со стороны поляны неслось свирепое рычание и громкий, обвиняющий лай.

«Великие Небесные Псы, помогите нам! — с раздражением подумала Гроза. — Что ещё стряслось? Когда же они перестанут ссориться?»

Она выбралась из своего логова и побежала к стайке ощетинившихся собак, ругавшихся на середине поляны. Однако то, что Гроза приняла за общую ссору, при ближайшем рассмотрении оказалось односторонней стычкой. Подойдя ближе, она увидела, что Ветерок, Бруно и Стрела обступили Дротика и рычат, вздыбив загривки. Свирепый пёс настороженно поворачивался вокруг себя, обводя глазами своих противников. Гроза отметила, что страшные челюсти Дротика были плотно сжаты, а глаза смотрят настороженно, но без тени ярости.

Постепенно на поляне начали собираться и другие собаки, потревоженные поднятым шумом. Альфа тяжело выбралась из своего логова. Её тёмные глаза выглядели измученными, а живот стал ещё больше и круглее, чем раньше; казалось, что растянувшиеся бока собаки-бегуньи с трудом удерживают в себе подросших щенков. Счастливчик торопливо подбежал к своей подруге и поискал глазами Хромого, который уже ковылял к ним из толпы.

— Когда это закончится? Нужно немедленно положить этому конец, Хромой! — Бета взволнованно потёрся носом о плечо Лапочки. — Я полагаю, мы освободим Альфу от этих разбирательств. Такими пустяками вполне могут заняться Бета и Третий вожак.

Судя по виду Альфы, у неё не было сил возражать. Заглянув ей в глаза, Гроза увидела там лишь смертельную усталость от бесконечных склок, сотрясавших стаю. Не говоря ни слова, Альфа повернулась и побрела обратно в логово.

Сердце Грозы сжалось от сострадания к бедной Лапочке, однако сейчас её гораздо больше заботило то, смогут ли Хромой и Счастливчик успокоить распалившихся собак. Бросившись вперёд, она загородила собой Дротика и грозно посмотрела на рвущуюся к нему Ветерок.

«Надеюсь, Ветерок понимает, что сейчас я защищаю не Дротика, а её? — подумала Гроза, угрожающе раздвинув челюсти. — Она совсем потеряла голову, если решила, что может вступить в схватку со свирепым псом!»

Хромой и Счастливчик уже прокладывали себе дорогу через толпу. Несколько раз Счастливчику пришлось грубо отпихнуть со своего пути чрезмерно возбуждённых собак, а то и щёлкнуть зубами перед оскаленными мордами. Выбравшись в центр поляны, он грозно уставился на возмутителей спокойствия.

— Когда вы успокоитесь? Стая только что поужинала, все ложатся спать, а вы снова затеваете ссоры? Вы очень меня разочаровали! — Тёмные глаза Счастливчика вспыхнули. — Вы не забыли, что завтра утром нас всех ждёт тяжёлый день? После сегодняшней неудачи нам придётся охотиться гораздо усерднее!

— Но, Бета! — затявкала Стрела. — Это всё Дротик! Он ведёт себя подозрительно! Он что-то замышляет!

— Тихо! — Счастливчик рявкнул так грозно, что опешившая Стрела с клацаньем захлопнула пасть. — Вы не забыли, что Дротик — член нашей стаи? Вам напомнить, что во время Собачьей Грозы именно он спас нас от западни, приготовленной Сталью? Я требую, чтобы вы время от времени вспоминали об этом и относились к нему с уважением!

Стрела опустила глаза и поджала хвост, но вся её поза выдавала злобное ожесточение. Гроза неожиданно для себя почувствовала сочувствие к ней. «Дело ведь не только в Дротике — по крайней мере, в этот раз. У нас у всех силы уже на пределе. Громкие Птицы, Длиннолапые, таинственная кража дичи, а теперь ещё постоянная угроза нападения лис… Слишком много испытаний для всех».

— Стая, всем собраться на поляне! — Счастливчик высоко поднял голову, его глаза смотрели холодно и решительно.

— Я сейчас приведу Альфу, — вызвалась Гроза, но Счастливчик остановил её резким коротким тявканьем.

— Не надо. Альфе нужен отдых. Я обо всём доложу ей позже. — Счастливчик неторопливо прошёл вдоль выстроившихся в круг членов стаи, по очереди заглядывая в глаза каждой собаке. Многие под его взглядом пристыженно опускали головы. — Мне кажется, я нашёл способ успокоить стаю и снять накопившееся раздражение.

Теперь собаки смотрели на Бету с интересом и ожиданием. Микки и Стрела нервно переглянулись; Дейзи легла, склонив голову набок, в её тёмных глазах засветилась надежда. «Кажется, я не единственная, кто мечтает о воцарении мира в стае!» — обрадовано поняла Гроза.

— Говори, Бета, — одобрительно кивнул Хромой. — Думаю, вся стая хочет услышать твой план.

— Я много думал и решил, что нашей стае недостаточно иметь только патрульных и охотников, — неторопливо начал Счастливчик. — Пожалуй, нам нужно обзавестись ещё одним отрядом собак. Это будет новая обязанность, нечто среднее между охотниками и патрульными, понимаете? Мы назовём этих собак разведчиками!

На поляне воцарилась мёртвая тишина. Собаки долго молчали, потом Микки слегка наклонил голову.

— Это… интересно.

— А чем будут заниматься эти разведчики? — с любопытством спросила Белла.

— Прежде всего, для этой работы нам понадобятся самые маленькие и шустрые собаки, — пустился в объяснения Счастливчик. — Они будут сопровождать охотников и высматривать любые признаки опасности. Разведчики будут следить за Громкими Птицами, Длиннолапыми и лисами, позволив охотникам полностью сосредоточиться на поиске дичи. Так же эти собаки будут сторожить дичь, чтобы её не утащили из-под носа у охотников, — многозначительно добавил он. — В стае будет больше еды, а мы все почувствуем себя в большей безопасности. Тогда, надеюсь, у нас прекратятся эти бесконечные глупые ссоры.

— По-моему, очень разумно, — пробурчал Бруно.

— Мне тоже нравится, — закивала Кусака. — Только ты должен сам выбрать этих разведчиков, Бета!

— Конечно. Для начала я предлагаю сделать разведчиками Шёпота и Стрелу, — серьёзно сказал Счастливчик, глядя на двух собак. — Вы оба быстроногие, зоркие и с хорошим нюхом. Отличные качества для разведчиков!

Шёпот и Стрела обменялись польщёнными взглядами и застучали хвостами по земле.

— Любая собака, считающая себя пригодной для этой работы, может испытать свои силы, — продолжал Счастливчик, наклоняя кончики ушей в сторону сидящих на поляне собак.

Ветерок немедленно выскочила вперёд.

— Я тоже быстроногая, Бета! И ещё я была охотницей, поэтому понимаю, что нужно делать. Мне кажется, я смогу быть хорошей разведчицей!

— И я! — возбуждённо пролаяла Дейзи. — Я тоже смогу, Бета!

Счастливчик кивнул, потом наклонился и лизнул Дейзи в висячее белое ухо.

— Я тоже так думаю. Отлично, значит, мы всё решили. В наш новый отряд разведчиков войдут Шёпот, Стрела, Ветерок и Дейзи.

Гроза уселась на задние лапы, согретая новой надеждой. Возможно, взяв на себя новые важные обязанности, некоторые наиболее недовольные собаки почувствуют себя более нужными, полезными и, в конечном итоге, счастливыми? Разве не в этом заключается главное желание всех стайных собак — чувствовать себя необходимыми, незаменимыми, по заслугам оценёнными своими товарищами? Теперь, когда часть охотников и патрульных стали разведчиками, у остальных собак появится больше возможностей проявить себя с лучшей стороны.

«Чем больше будут заняты собаки, тем меньше у них останется сил и времени на обиды, скулёж и ссоры, — хмыкнула про себя Гроза. — Что и говорить, Счастливчик очень умный вожак…»

Счастливчик обернулся, заслышав тяжёлые шаги Альфы, которая снова вышла из своего логова и направилась к стае. Собака-бегунья остановилась рядом с ним, потёрлась носом о его плечо.

— В чём дело, Бета?

— С твоего разрешения, Альфа, мы решили завести в стае новый отряд собак-разведчиков. Шёпот, Стрела, Дейзи и Ветерок согласились взять на себя эту трудную работу. Я уверен, что это необходимо и пойдёт на пользу стае.

Альфа обвела глазами притихших собак и одобрительно кивнула.

— Отличная идея, Бета. А что думают о ней остальные члены стаи?

— Мне нравится! — немедленно протявкал Микки.

— По-моему, очень полезная затея, — пробасил Бруно.

— Я думаю, это пойдёт на пользу всем нам, — стукнул хвостом Лесник.

Теперь все собаки наперебой одобрительно лаяли, всем не терпелось своими словами поддержать замечательную затею Счастливчика. Впервые за этот невесёлый вечер на сердце у Грозы немного полегчало.

«Дела в нашей стае ещё можно поправить! Мы можем перестать грызться и стать единым целым… Вот только тайна убитого лисёнка до сих пор не открыта. — Она содрогнулась при этой мысли, вновь охваченная тревогой. — И лисы обещали вернуться».

Если лисы предпримут внезапную атаку на лагерь, никакие разведчики стае не помогут. Тогда какая от них польза? Наверное, они могут охранять дичь, пойманную охотниками, но до сих пор никому не известно, что случилось с сегодняшней оленухой. Куда она делась? Возможно, будь сегодня в отряде разведчики, они бы знали точно, кто забрал дичь. — Длиннолапые или кто-то ещё.

«Как она могла пропасть, да ещё так быстро? — снова поразилась Гроза. Она потрясла головой, пытаясь разогнать сгустившийся там туман. — Может быть, нашу оленуху украл какой-то враг стаи? Кто-то коварный и злобный, пытающийся погубить нас?»

Если допустить, что у стаи есть таинственный жестокий враг, то все загадочные события последних дней приобретают зловещий смысл. Кто-то хочет ослабить стаю, сея раздор между собаками и воруя дичь. «Может быть, этот враг пытается устроить войну между стаей и лисами?»

Гроза нервно облизнулась. Но кто может это делать? Нет, вопрос нужно поставить не так — кто может хотеть это сделать?

Ответ пришёл сам собой, непрошенный. Перед мысленным взором Грозы с невероятной ясностью возник знакомый образ: оскаленная клыкастая пасть, твёрдые остроконечные уши и маленькие тёмные глазки, горящие неукротимой злобой. Свирепая собака. Гроза снова встряхнулась, пытаясь отогнать видение, но это было невозможно.

Она твёрдо знала одно — этим врагом не был Дротик. В нём Гроза была уверена даже больше, чем в себе.

Однако где-то поблизости оставались другие свирепые собаки. Найденное мёртвое тело Потрошительницы ещё не означало, что все члены бывшей стаи Стали погибли или навсегда ушли из этих мест. Кто-то из бывших воспитанников страшного Собачьего Сада мог рыскать где-то рядом, подбираясь всё ближе и ближе, шаг за шагом приближаясь к исполнению своего пока неведомого, но гибельного замысла.

Но если Гроза не может даже предположить, что задумал невидимый враг, то как она сможет остановить его?

Ветки щекотали нос Грозы, продиравшейся через кусты в поисках дичи. Деревья и кусты постепенно покрывались юной листвой, а одновременно с листьями кое-где появлялись маленькие, но неожиданно злющие зелёные шипы. Молодая свирепая собака поморщилась, когда один такой шип впился ей в губу, но Микки лишь добродушно заворчал.

— Да уж, от этих шипов с ума можно сойти! Гроза, посмотри вокруг того поваленного дерева, хорошо? Надеюсь, там есть что-нибудь интересное.

Она поглядела на большой ствол, вероятно, упавший ещё несколько Ледяных Ветров тому назад, судя по густой шкуре мха, облепившей его кору, и высокой траве, выросшей вокруг. С виду дерево, и впрямь, обещало щедрую добычу, но когда Гроза тщательно обследовала его, то не нашла ничего, кроме старого запаха землеройки.

— Наверное, тут где-то гнездо, — сообщила она Микки, вернувшись, — но сами землеройки ушли.

— Ничего страшного, — поспешил утешить её Микки, хотя Гроза видела, что он тоже разочарован. — Будем надеяться, Леснику повезло больше нашего.

Гроза скосила глаза в сторону. Даже в густом подлеске она разглядела бурую с белым фигуру, вынюхивавшую дичь. «Сегодня дела продвигаются очень медленно!» — с нарастающим отчаянием подумала Гроза. После того, как каждый охотничий отряд стал выходить в лес в сопровождении одного разведчика, ловцы получили возможности более тщательно прочёсывать окрестности в поисках дичи, однако Гроза нашла нововведение крайне досадным. Теперь, когда разведчик постоянно бежал впереди, высматривая богатые дичью места и предупреждая о малейшей опасности, Гроза уже не могла в одиночестве носиться по лугам, полагаясь на чуткость своего носа и удачу.

«Если так пойдёт и дальше, мои лапы отсохнут за ненадобностью», — ворчливо подумала она.

Гроза вздохнула, устыдившись своих мыслей. Она понимала, что Счастливчик придумал замечательное новшество, благодаря которому охота станет более удачной. Более того, Гроза была польщена и взволнована тем, что её включили в первый охотничий отряд, вышедший за добычей вместе с разведчиком. Она даже не очень огорчилась, когда разведчицей в их патруль назначили Стрелу. «Главное, чтобы она хорошо делала свою работу, а её обидные слова про свирепых собак я сумею пропустить мимо ушей. Да и не всегда же она будет нашей разведчицей!» — подумала она, ещё не зная, что отряд отправится в лес совсем с другим провожатым…

Гроза насторожила уши. Впереди послышался какой-то громкий шум, треск ломаемых веток и шорох листьев. Внезапно из зарослей выскочил Шёпот и радостно запыхтел, высунув язык. Гроза с трудом заставила себя не отвернуться, поймав его обожающий взгляд.

— Что случилось, Шёпот? — как можно спокойнее пробурчала она.

— Ничего, Гроза! Всё прекрасно! Я не чувствую никаких опасностей — ни здесь, ни на расстоянии двух-трёх кроличьих пробежек!

В горле Микки заклокотало недовольное урчание.

— Шёпот, почему ты докладываешь об этом Грозе? Сегодня охотничий отряд возглавляю я!

Смущение мгновенно стёрло с морды Шёпота все следы недавней радости. Его уши грустно поникли.

— Прости, Микки.

— Ничего страшного, — буркнул Микки, выразительно покосившись на Грозу. — Но в следующий раз соблюдай правила.

— Непременно! А сейчас я проверю всё ещё разок, для верности! — с этими словами он умчался в ту сторону, откуда только что прибежал.

— Во имя Собаки-Земли, это невыносимо! — прорычала Гроза, когда серый хвост назойливого пса скрылся в кустах. — Прости, Микки. Честное слово, я не хотела, чтобы он мне докладывал! Он прекрасно знает, что я сегодня не во главе отряда.

Но Микки только тихо рассмеялся.

— Ах, Гроза, ты тут ни при чём!

— Но я правда не понимаю, какая блоха его укусила! — взорвалась Гроза. — Зачем он только напросился пойти с нами? Стрела прекрасно справилась бы, и всем было бы спокойно!

Стрела на удивление легко согласилась поменяться с Шёпотом, и теперь бедная Гроза была вынуждена второй день подряд охотиться с псом, который не давал ей проходу.

— Я полагаю, ни для кого не секрет, почему Шёпот сегодня так хотел заступить на место Стрелы, — усмехнулся Микки.

— Что? — Гроза резко повернулась и посмотрела на него. — Почему это? Что ты хочешь сказать, Микки?

— Ничего. Это меня совершенно не касается, — торопливо фыркнул Микки, но от Грозы не укрылась многозначительная ухмылка, появившаяся на морде доброго пастушьего пса.

— Микки, немедленно скажи, в чём дело! — она так рассердилась, что остановилась, преградив Микки дорогу.

— Да ты что, Гроза? — Микки пристально посмотрел на неё, потом громко вздохнул и вмиг посерьёзнел. — Неужели ты сама не догадалась?

— О чём я должна догадываться? Я не…

— Великие Небесные Псы! Да ведь вся стая уже знает, что Шёпот… Короче, он испытывает к тебе гораздо более глубокие чувства, чем уважение к замечательной соратнице по стае. Я понятно выразился?

— Нет, я не поняла… Ой! — Догадка была настолько невероятной, что Гроза взвизгнула, как Солнышко. Озарение оглушило её, как упавшая ветка. — Нет! Микки, это невозможно!

— Прости, Гроза, я не знал, что ты ни о чём не догадывалась. На самом деле, это всем давно известно. Все видят, как он смотрит на тебя!

— Шёпот хочет, чтобы я стала его подругой? — Пасть Грозы широко распахнулась, нижняя челюсть задрожала от ужаса. — Но мне не нужен никакой друг! Никакой. Никогда! Тем более Шёпот.

— Да что ты такое говоришь, Гроза? — Микки удивлённо пошевелил усами. — Ты же понимаешь, что все собаки рано или поздно создают семью. Никогда не поверю, что ты никогда не задумывалась над тем, чтобы завести друга.

— Делать мне больше нечего, кроме как думать о всякой чепухе! — взорвалась Гроза. — Я хочу охотиться! Зачем мне друг? Какая от него польза? И потом… Шёпот?

— Ладно, ладно, успокойся, — едва сдерживая смех, проворчал Микки. — По крайней мере, теперь ты знаешь, чем объясняется его… внимание к тебе.

Грозу затошнило. Она с трудом развернулась и побрела прочь. Микки был добрым псом, он всего лишь хотел помочь ей, но только ещё сильнее расстроил. «О чём только думает этот Шёпот? Он что, совсем разум потерял?»

И тут, словно вызванный невесёлыми мыслями Грозы, из кустов снова выскочил её непрошенный обожатель. Бросив влюблённый взгляд на Грозу, Шёпот радостно завилял хвостом, но на этот раз он всё-таки нашёл в себе силы повернуться к Микки и доложить по всем правилам.

— Микки, впереди чувствуется очень сильный запах дичи! Он доносится из гущи леса, рядом с бывшей территорией Ужаса.

— Очень хорошо, — кивнул Микки. — Здесь мы почти ничего не нашли, так что всё равно нужно двигаться дальше Отличная работа, Шёпот.

Глаза серого пса просияли от счастья, он не удержался и снова украдкой взглянул на Грозу, словно хотел убедиться, что она слышала похвалу, которой его одарил вожак отряда.

— Рад стараться, Микки!

— Лесник! — коротко рявкнул пастуший пёс, и самый крупный член отряда немедленно примчался на его зов. — Шёпот доложил, что впереди пахнет дичью — бежим и проверим Вперёд!

И прежде чем Гроза успела протестующе тявкнуть, оба пса бросились в кусты и исчезли из виду. Возмущённый вой заклокотал в горле у Грозы.

«Так нечестно! Как ты мог, Микки? Вы оставили меня наедине с Шёпотом!»

Конечно, она могла бы удрать и попытаться догнать Микки, но Шёпот был быстроногим псом, именно поэтому Счастливчик выбрал его в разведчики. От него не убежать… Гроза подавила вздох. «Теперь мне придётся терпеть его до самого места, где водится дичь!»

Пересилив себя, Гроза высунула язык и постаралась вести себя, как ни в чём не бывало.

— Ну что, идём? Нехорошо отставать.

Но Шёпот не тронулся с места. Склонив голову набок, он с нежной заботой смотрел на Грозу, словно её близость разом лишила его всякой воли.

— Гроза, как ты себя чувствуешь? Ты хорошо выспалась… после вчерашнего?

Гроза непонимающе уставилась на него. Её пасть сама собой открылась, потом закрылась.

— Что? Ты говоришь о вчерашней стычке на поляне? Но при чём тут я?

— Нет-нет, я о другом. — Шёпот горячо запыхтел, не сводя с неё глаз. — Я говорю о том, что ты опять ходила во сне. Ты не поранилась?

Грозе показалось, будто земля ушла у неё из-под лап, а лес начал заваливаться набок. Она будто падала с высокого утёса, но ещё не успела удариться о землю. Несколько мгновений Гроза беспомощно смотрела на Шёпота, потом с трудом выдавила:

— Я… что?

— Ты ходишь во сне! Я тебя видел.

— Н-нет! — С нарастающей паникой она затрясла головой и попыталась пройти мимо Шёпота. — Наверное, тебе это приснилось!

— Нет! — он бросился за ней и побежал рядом. — Я всё видел и очень встревожился. Я так боялся, что с тобой что-то случится, что не спал и ждал, когда ты вернёшься. Ты ходила во сне, как наяву, но немного неуверенно. Ах, Гроза, я так тревожусь за тебя! Ты же можешь упасть или столкнуться с каким-нибудь хищником.

Голова у Грозы пошла кругом Её снова замутило, страх холодным камнем ухнул на дно живота. Шёпот даже не понимал, насколько ужасно обстоят дела, он всего лишь искренне беспокоился о её безопасности.

— Ничего страшного, Шёпот. Просто такая уж у меня дурная привычка.

— Но ты же можешь во сне свалиться со скалы, — продолжал встревоженно поскуливать Шёпот. Он так разволновался, что забежал вперёд и встал перед Грозой, преградив ей путь.

Она с трудом подавила острое желание схватить его клыками за шкирку и отшвырнуть прочь. Сдержавшись, Гроза только скрипнула зубами.

— Я же сказала — ничего страшного! Хватит, оставь меня в покое!

«Что я могла натворить в беспамятстве? — с внезапным ужасом подумала она. — Вдруг по ночам я делаю что-то ужасное, но ничего не помню наутро? Великие Небесные Псы, как так вышло, что о моих хождениях узнал именно Шёпот?»

— Не сердись, Гроза! — заскулил Шёпот. — Честное слово, со мной ты можешь говорить обо всём! Не волнуйся, я всё понимаю!

— А я не понимаю, почему ты продолжаешь говорить об этом, если я попросила перестать и оставить меня в покое! — пролаяла Гроза в его блестящие влюблённые глаза. — Я не хочу больше ничего слышать! Отстань от меня… пожалуйста!

Дрожа всем телом, она протиснулась мимо Шёпота и понеслась в сторону пустоши, где валялись груды сучьев и поваленные бурей деревья. Сделав глубокий вдох, Гроза помчалась со всех лап, но, как она и опасалась, от Шёпота было не так-то просто отделаться. Очень скоро он без труда нагнал её, забежал вперёд и потрусил дальше, то и дело оборачиваясь и бросая на Грозу преданные виноватые взгляды.

Она делала вид, будто ничего не замечает. Куда же запропастился Микки? Гроза была в отчаянии. Она хотела только одного — как следует поохотиться и вернуться в лагерь с богатой добычей, но сегодня собаки будто сговорились портить ей день! «Почему они не могут просто оставить меня в покое? Я не хочу думать о том, что сказал Микки, не хочу думать о Шёпоте, и уж точно не хочу думать о моих ужасных снах и о том, что я делаю по ночам…»

— Гроза! — оборвал её мысли резкий оклик Микки. — Я чую кроличий след за тем гнилым пнём. Ты не проверишь, куда он ведёт?

«С превеликим удовольствием! — мрачно подумала Гроза, пускаясь бежать по поваленным веткам в ту сторону, куда указывал пастуший пёс. — Мне срочно нужно поохотиться! Я больше не хочу ни о чём думать».

Она быстро и без труда взяла след, однако вскоре убедилась, что он петляет по всей пустоши, а Грозе совершенно не хотелось расходовать свои силы на скучную беготню. Глаза у неё были моложе и зорче, чем у Микки, поэтому она очень быстро поняла, что означает чёрная тень, притаившаяся за серебристыми стволами мёртвых деревьев.

Это был вход в кроличью нору!

Забыв обо всех своих страхах и огорчениях, Гроза бросилась к норе. Просунув нос внутрь, она втянула в себя запах. Так и есть! Там, внутри, притаился кролик.

Молодая свирепая собака не нуждалась в дальнейших указаниях. Целиком отдавшись могучему потоку радостного возбуждения, волной прокатившегося по её мышцам, она принялась разбрасывать лапами землю. Она работала с таким остервенением, что вскоре оказалась по самую грудь перепачкана землёй. Её сильные когти глубоко вонзались в землю, царапали, рвали, расшвыривали, мышцы работали во всю силу. Аромат кролика сделался оглушительным и невероятно сладким. — Гроза чувствовала запах его смертельного страха, нараставшего с каждым движением её когтей. От этого запаха у неё кружилась голова. Её пасть и ноздри были забиты землёй, морда перепачкалась до ушей, сырая глина застряла между пальцев, но Гроза этого не замечала. Она была уже близко.

Совсем близко!

Ещё один рывок — и огромная груда земли сдвинулась и осыпалась вниз. Со сдавленным воплем Гроза просунула голову и плечи в нору и защёлкала пастью. Есть! Через мгновение её зубы впились в мягкую шерсть, под которой чувствовалась тёплая живая плоть. Кролик отчаянно лягался, пытаясь вырваться и убежать в глубину норы, но было уже поздно. Клыки Грозы с хрустом сломали ему хребет. Она почувствовала, как маленькое тело мгновенно обмякло в её пасти, и поспешно выбралась наружу, сжимая в зубах свою дичь. Швырнув кролика на землю, Гроза с силой наступила на него передними лапами.

Он был мёртв, в этом не было никаких сомнений. Она должна быть довольна — так почему же её трясёт от ярости? С громким рычанием Гроза схватила кролика за заднюю лапу и рванула, с удовольствием почувствовав, как она отделяется от тела. «Как это просто… как это хорошо… он слабый… такой слабый». Она снова набросилась на кролика, оторвала ему голову, потом впилась в спину. Кровь и внутренности убитого зверька смешались с грязью, облепившей морду Грозы. Она схватила кролика за плечо, потянула…

— Гроза! ГРОЗА! — Микки с такой силой врезался ей в бок, что Гроза пошатнулась. Вздрогнув всем телом, она выпустила кролика из пасти.

— Да что на тебя нашло? — Микки теперь стоял прямо перед ней, гневно сверкая глазами.

У Грозы закружилась голова. Она несколько раз моргнула, глядя на растерзанную дичь, валявшуюся у её ног.

От кролика почти ничего не осталось. Вокруг Грозы валялись окровавленные клочья, смешанные с песком и глиной, глубоко втоптанные в землю. То, что осталось, вряд ли можно было взять в пасть.

Умирая от стыда и ужаса, Гроза подняла голову. Плечи Микки горбились от гнева, губы разъехались, обнажая острые клыки. Гроза задрожала от страха и жалости к себе.

«Что я наделала? Как я могла так опозориться и подвести Микки?»

— Свирепые собаки, они есть свирепые собаки, — процедил Лесник, стоявший за спиной Микки. — Что тут скажешь?

И снова слепая ярость закипела в крови Грозы. Ей потребовалось сделать несколько судорожных вдохов, чтобы успокоиться и не наброситься на Лесника. Это потребовало таких усилий, что всё её тело задрожало от напряжения. «Что со мной? — ужаснулась Гроза. — Почему я не могу себя контролировать? Неужели Лесник прав?»

И, самое главное, почему она пришла в такое исступление? Что её так разозлило? Неужели всё дело в собаке, которая смотрит на неё с таким обожанием? В собаке, которая преклоняется перед ней и готова не спать целую ночь, дожидаясь её возвращения после сонных блужданий? Неужели эта забота и любовь привели Грозу в такую ярость, что она растерзала в клочья беспомощную дичь?

Сердце Грозы тяжело колотилось в рёбра, голова раскалывалась от боли, но она облизнулась и с трудом заставила себя успокоиться. «Я не стану огрызаться на Лесника, — твёрдо сказала Гроза себе. — Этим я только докажу его правоту». Решительно отвернувшись от Лесника, она виновато легла перед Микки и тоненько заскулила. Он гневно взглянул на неё, и тогда Гроза покорно перевернулась на спину, подставив вожаку отряда свой беззащитный мягкий живот.

— Прости меня, Микки. — Гроза заглянула ему в глаза и кротко моргнула. — Я виновата, прости меня. Я забылась. Этого больше не повторится, даю слово.

Микки всё ещё тяжело дышал, но постепенно он успокоился и сел. Сделав над собой усилие, он кивнул.

— Хорошо, Гроза. Но постарайся, чтобы этого больше не было. — Он стукнул хвостом по земле и снова посмотрел на остатки кролика, словно никак не мог успокоиться.

— Я больше не буду, — жалобно проскулила Гроза. — Обещаю.

— Хорошо. — Микки отошёл в сторону, а Гроза снова перевернулась на живот и встала. Её бока содрогались, хвост мелко трясся. — Этого кролика мы в лагерь не понесём, но впереди я чувствую сильный запах дичи. Давайте посмотрим, что там есть хорошего, и, если повезёт, вернёмся в лагерь с доброй добычей. Согласны?

Лесник с готовностью тявкнул, было видно, что ему не терпится поскорее забыть о неприятной сцене, разыгравшейся около кроличьей норы. «А уж мне-то как хочется!» — с тоской подумала Гроза. Но не успела она повернуться к Микки, как увидела несущегося к ним Шёпота. Его глаза блестели от страха, всё тело тряслось мелкой дрожью.

«О, нет! — простонала про себя Гроза. — Неужели опять?»

Её худшие страхи оправдались, когда Шёпот, не обращая внимания на Микки, бросился к ней и прижался дрожащим боком к её боку.

Гроза в бешенстве отстранилась. Как он смеет вести себя так — сейчас, на глазах у Микки и Лесника? Она была в ярости, и в то же время её одолевала тревога. Шёпот был явно чем-то до смерти напуган. В его блестящих глазах стоял ужас, дрожь волнами пробегала по телу.

— Что случилось? — провыла Гроза, изо всех сил стараясь подавить своё раздражение.

«Какой ужасный день! Что ещё могло приключиться?»

Но Шёпот только сильнее прижался к ней, его голос дрожал и срывался.

— Ох, Гроза! Я шёл по запаху дичи, как положено. Я шёл всё дальше и дальше, чтобы проследить до конца… А потом мне пришлось остановиться, потому что я уже не мог идти дальше, ведь он был прямо передо мной!

Он задрожал и завыл от ужаса.

— Кто, Шёпот? Кто?!

Серый пёс громко сглотнул и облизнулся.

— Косматый!

Что нам делать, Микки? Преследовать дичь или бежать? — Лесник вопросительно склонил свою чёрно-белую голову перед вожаком отряда.

Микки облизнулся. Лесник смотрел на него во все глаза, Шёпот — с ещё более большим волнением. Он по-прежнему трясся под боком у Грозы, и она с трудом подавляла желание задать ему трёпку, как надоедливому щенку.

— Там же Косматый… — скулил Шёпот.

— Косматые не опасны для собак. По крайней мере, до тех пор, пока мы не тревожим их и не вздумаем напасть. Если мы будем держаться в стороне, Косматый ничего нам не сделает.

Микки решительно взмахнул хвостом и побежал по следу дичи, Лесник сразу же последовал за ним. Гроза со вздохом посмотрела на Шёпота Она почувствовала, как дрожат его мышцы, увидела ужас в его вытаращенных глазах и невольно смягчилась. «Он не сделал ничего плохого. Он волновался за меня и хотел помочь. Напрасно я так рассердилась».

— Идём, — сказала она, подтолкнув Шёпота плечом. — Вместе мы будем в безопасности, а если Косматый вдруг нападёт, я всегда смогу тебя защитить. Давай догоним наших.

Шёпот стыдливо опустил глаза.

— Я… я не смогу, Гроза.

— Ещё как сможешь, — твёрдо тявкнула она. — Помни — на свете нет никакой Собаки-Страха! Никакая Всесобака на свете не может напустить на тебя страх, значит, у тебя хватит мужества идти вперёд и не бояться.

— Ах, Гроза, — мгновенно просиял Шёпот. — Ты права! — Он вывалил язык и посмотрел на неё, улыбаясь до ушей. — Ты опять права, Гроза! Ты такая мудрая, ты всегда находишь самые нужные слова.

«Плохо ты меня знаешь», — мрачно подумала Гроза.

— Ладно, идём.

Когда они миновали мёртвый лес и вышли в зелёные заросли, Шёпот наконец-то отстал и пошёл рядом с Лесником. Гроза с облегчением перевела дух и бросилась догонять Микки. Пастуший пёс остановился и скосил на неё глаза. Его ноздри раздувались.

— Запах дичи стал ещё сильнее! — пропыхтел он, сверкая глазами. — Чувствуешь?

— Да! — Гроза насторожила уши, нахмурилась. — Но… я чувствую ещё один запах.

— И это не Косматый, — радостно кивнул Микки. — Чуешь кровь? Там, впереди, раненая дичь. А рядом с ней ещё какое-то животное, но я не узнаю его запах.

Мягкая прохладная трава ласкала натруженные лапы Грозы. Она бежала трусцой, стараясь не наступать на ветки и сухие листья. Косматый по-прежнему был где-то рядом, поэтому приходилось быть начеку и следить за каждым своим шагом.

Микки медленно пробирался через заросли цветущего кустарника Внезапно он застыл на месте, и Гроза бросилась к нему.

— Я так и знал, что тут что-то есть!

Гроза уставилась на обглоданное тело, валявшееся в овраге под лапами пастушьего пса Она впервые в жизни видела такое удивительное животное! Оно было огромное, чуть меньше оленя, зато гораздо массивнее и крепче, с толстой шкурой, покрытой редкой жёсткой шерстью. Вместо хвоста у этого зверя был какой-то невразумительный прутик с кисточкой на конце, зато огромная тяжёлая голова внушала трепет. Она была повёрнута к собакам, и Гроза с изумлением разглядывала маленькие полуоткрытые глазки и два кривых клыка, торчавших из нижней челюсти мёртвого зверя.

Но гораздо сильнее её потряс восхитительный запах, исходивший от тела. Гроза судорожно вздохнула, слюна закапала из её пасти.

— Клыкастый! — веско брякнул Лесник, вырастая за спинами Грозы и Микки. — Я видал их в нашем лесу, но нечасто.

— Дичь совсем свежая, — Микки облизнулся, не сводя глаз с полуобглоданного тела.

Лесник склонил голову набок и осторожно дотронулся лапой до короткого хвоста зверя.

— Даже не знаю… Вроде, всё спокойно, но мне кажется, что его нельзя трогать. А ещё лучше поскорее унести отсюда лапы.

Шёпот с готовностью закивал.

— Да! Я тоже так думаю! Запах Косматого стал ещё сильнее!

— Видимо, он недавно был здесь. — Микки попятился от Клыкастого. — Наверное, это его добыча.

— По-моему, — робко протявкал Шёпот, — здесь пахнет как от того Косматого, от которого Гроза спасла меня прошлой порой Ледяного Ветра Помните, как меня прижало деревом прямо перед логовом?

Гроза покосилась на Шёпота, повела носом.

— А ведь ты прав, Шёпот… Запах тот же.

— Верно, — согласился Микки, как следует отряхнувшись. — Думаю, разумнее всего будет поскорее отсюда уйти. Даже ради такого куска прекрасной дичи не стоит драться с Косматым.

Он уже повернулся, приготовившись броситься в заросли, но Гроза в два прыжка нагнала его.

— Подожди, Микки!

Она снова обернулась к Клыкастому и повела носом, раздувая ноздри. Запах мгновенно заполнил её целиком — сочный, сытный, дразнящий. Гроза почувствовала, как слюна закапала из её пасти. Она облизнулась.

— Это же дичь! — пролаяла она, умоляюще поглядев на Микки. — Она лежит тут, брошенная, как подношение самой Собаки-Леса! Нам даже не пришлось её загонять.

— Нет, Гроза, — твёрдо отрезал Микки. — Я против.

Гроза перевела глаза на Лесника. Совсем недавно, поддавшись слепой ярости, она лишила стаю сочного кролика. И вот теперь им представилась возможность всё исправить…

— Это безумие! — выпалила Гроза. — От дичи не отказываются!

Микки сердито разинул пасть, чтобы одёрнуть её, но тут Лесник робко сделал шаг вперёд.

— По-моему, Гроза права, — проскулил он.

«Ну, наконец-то!» — подумала она, подавив раздражённый вздох. Только что Лесник требовал бежать отсюда без оглядки, не прикасаясь к дичи Косматого, но, видимо, запах Клыкастого лишил его воли.

— Давай заберём его, Микки! Ты только взгляни, сколько здесь мяса для стаи.

— Нет, я не думаю… — начал Микки.

— А мы все считаем, что нужно сделать так! — склонил голову Лесник. — Косматого мы спрашивать не станем, его всё равно здесь нет.

Микки по-прежнему колебался, однако уже не столь решительно, как раньше. Он поскрёб когтями землю, потоптался на месте, потом нехотя кивнул.

— Допустим, я соглашусь, — неуверенно пробурчал он. — Но как вы собираетесь дотащить такую тушу до лагеря?

— Я дотащу! — мгновенно откликнулась Гроза. — Я одна запросто справлюсь!

— Оставь свои щенячьи выходки! — рассердился Микки. — Будем нести по очереди, по двое. Пожалуй, вы правы — здесь слишком много мяса, чтобы можно было его бросить. Сейчас нашей стае, как никогда, нужна еда Только дайте мне слово — при малейшей опасности мы бросаем тушу и бежим.

— Конечно! — веско тявкнул Лесник, а Шёпот горячо закивал.

«Вы как хотите, но меня никто не заставит бросить Клыкастого», — поклялась себе Гроза.

— Я заберу Клыкастого и притащу сюда, — прошептала она. — Вы ждите меня здесь.

Осторожно, лапа за лапой, она стала подкрадываться к оврагу, где лежала дичь. Несмотря на всю свою решимость, она не могла отделаться от липкого страха, расползавшегося по жилам. Подобравшись к краю оврага, Гроза начала медленно спускаться вниз, как вдруг отчётливый сигнал тревоги заставил её резко остановиться.

«Это очень серьёзное дело, Гроза Смотри, не оплошай. Как бы всё не закончилось чем-то похуже, чем позор…»

Мерзкий запах Косматого густым маревом висел над оврагом, почти заглушая восхитительные ароматы свежего мяса. Если бы Гроза не знала, что его нет рядом, она решила бы, что он подошёл совсем близко и навис над ней…

Хруст веток раздался так внезапно и оглушительно, что у Грозы окоченели мышцы. Словно во сне, она повернулась на задних лапах и припала к земле.

«О, Небесные Псы, спасите меня! Он в самом деле стоит надо мной!»

Узкая пасть Косматого была в каком-нибудь беличьем хвосте от её носа. Его морда была не так уж велика, однако его челюсти распахнулись в страшном рычании, обнажая два ряда страшных клыков. В маленьких чёрных глазах удивление смешивалось с закипающей яростью. На глазах у окаменевшей от страха Грозы Косматый поднялся на задние лапы, выпрямился во весь рост, заревел… и только тогда она увидела за его спиной…

Двух маленьких Косматых!

Смертельный ужас молнией пронзил Грозу изнутри. «Я совершила ошибку!»

Страшную, смертельную ошибку. Любая собака знает, что на свете нет никого опаснее Матери-Косматой, охраняющей своих малышей. «Как я могла это проглядеть? Гроза, какая же ты глупая собака! Собака-Лес, сжалься! Спаси мою глупую шкуру…»

— Гроза! Беги!

Панический вопль Микки, донёсшийся с вершины оврага, наконец-то вывел её из оцепенения. Кое-как вскочив на лапы, Гроза повернулась и бросилась наутёк как раз в тот миг, когда гигантские когти Матери-Косматой со свистом пронзили воздух в том месте, где только что была её голова. Грозу обдало дуновением ветра, обожгло морозным холодом, и она помчалась так, как не мчалась никогда в жизни.

Внутри у неё всё настолько окаменело от страха, что она не замечала, как оступается, скользит, падает. Земля содрогалась от топота тяжёлых лап, нёсшихся сзади. Мать-Косматая оказалась на удивление проворной для такого огромного и неуклюжего с виду создания. Хриплое дыхание обжигало горло Грозы, её лёгкие разрывались от напряжения и страха.

Впереди неё мелькали хвосты и лапы удирающих охотников. Шёпот попытался обернуться на бегу, чтобы подбодрить Грозу, но Микки свирепо куснул его в спину, подгоняя вперёд. «Правильно! — пронеслось в голове у Грозы. — Мало нам беды, не хватало только глупых выходок Шёпота!»

Микки мчался в сторону мёртвого леса, и Гроза содрогнулась от нового страха. «Неужели он ведёт нас прямо туда? Но мы же не сможем спрятаться от Матери-Косматой среди голых неживых стволов!» Однако, не добежав до леса, Микки свернул в сторону и припустил к редкой рощице берёз и рябин. Времени на раздумья не оставалось, собаки ринулись туда и заметались среди тонких стволов, пытаясь запутать след и оторваться от Косматой, но она и не думала отставать. Оглашая лес свирепым рычанием, разъярённая Мать-Косматая мчалась за собаками, и Гроза быстро поняла, что здесь им не спастись. Редкие деревья не давали никакого укрытия.

Она бежала из последних сил, чувствуя, что вот-вот задохнётся. Как же Шёпот мог поспевать за всеми? Словно в ответ на её немой вопрос, впереди раздался истошный лай Шёпота.

— Дальше нельзя бежать! Микки, ты ведёшь Косматую прямо в наш лагерь! Поворачивай назад!

Собаки развернулись, метнулись в сторону и снова побежали, но чёрная огромная Косматая всё так же стремительно мчалась за ними. Казалось, она совсем не чувствовала усталости. «Она нас догонит!» — с ужасом поняла Гроза.

Она совсем выбилась из сил. Перед глазами у неё всё плыло от изнеможения, однако каким-то чудом она разглядела тёмно-зелёную полосу зарослей, выросших на краю долины. Почувствовав прилив сил, Гроза хрипло залаяла, предупреждая остальных, и побежала вперёд. Остальные последовали за ней и припустили в сторону кустов. Гроза неслась, не чуя под собой лап, не сводя горящих глаз с тёмно-зелёных листьев и ярких розовых цветов.

Только бы успеть…

— Лезьте под кусты! — прохрипела она, останавливаясь.

Микки и Лесник, не раздумывая, полезли под кривые колючие ветки, а отставший Шёпот из последних сил поспешил за ними, но опоздал. Обернувшись, Гроза увидела белки его закатившихся от ужаса глаз и гигантскую Косматую, с рёвом выросшую за его спиной. Шёпот оступился и едва не упал, но Гроза в два прыжка очутилась рядом с ним, схватила за шкирку и потащила под куст. Страшные смертоносные когти сверкнули в двух шерстинках от её бока, но Гроза уже вползла под ближайшие ветки и стала рывками продираться глубже, упираясь в землю когтями передних лап.

Шипы глубоко впивались в её шкуру, хлестали по глазам, но она ничего не замечала. Хриплое дыхание опаляло её горло, бока тяжело вздымались, кровь стучала в висках. Вперёд. Глубже, ещё глубже. Впереди, в зелёном сумраке виднелись фигуры остальных — пёстрая бурая шкура Лесника, серая шерсть Шёпота и чёрно-белые лохматые бока Микки. Они все прижимались к земле и смотрели на Грозу белыми расширенными глазами.

— Она знает, что мы здесь! — Лесник повернул голову на звук ломаемых веток и затрясся всем телом.

— Она сюда не полезет, — прохрипела Гроза. — Я надеюсь.

— Я тоже надеюсь, что колючки её отпугнут, — отозвался Микки. Его морда была вся в крови от царапин, но он как будто ничего не замечал.

Сзади громко хрустнула ветка, листья дождём посыпались на собак. Они все инстинктивно прижались друг к другу.

— Она идёт! — завыл Шёпот. — Она идёт!

Гроза распласталась на земле, чувствуя, как топот тяжёлых лап дрожью отзывается в её животе. Оглушительный рёв заставил её крепко зажмурить глаза. Снова затрещали ветки, потом послышалось утробное сопение огромного зверя.

— Она нас почуяла! — заверещал Лесник.

— Да она давно знает, что мы здесь, — процедила Гроза сквозь стиснутые зубы. — Но ей скоро надоест ломать кусты.

Словно в ответ на её слова хруст внезапно прекратился, над кустами воцарилась тишина. Несколько мгновений собаки слышали тяжёлое сопение зверя, потом Косматая в последний раз взревела, с тяжёлым стуком опустилась на четыре лапы и вразвалку затопала обратно, к своим детёнышам.

— Слава Собаке-Лесу, — прошептал Микки, когда всё стихло.

— Она нас чуть не поймала, — протявкал Лесник, испуская тяжёлый прерывистый вздох. — Мне такое даже в самых страшных кошмарах не снилось!

Гроза уронила голову на пыльную землю, закрыла глаза и судорожно перевела дух.

— Простите меня, это я во всём виновата. Я ошиблась.

— Ах, Гроза, какие пустяки! — раздался над её головой слишком хорошо знакомый восторженный голос. — Ты спасла мне жизнь! Снова!

Гроза открыла глаза и тупо уставилась на Шёпота. Он смотрел на неё влюблённым восторженным взглядом.

— Гроза, ты просто самая лучшая собака на свете! Ты необыкновенная!

Она с тихим стоном закрыла глаза.

«Великие Небесные Псы? Может, ещё не поздно скормить его Косматой?»

Мышцы Грозы жутко ныли, подушечки на лапах горели огнём. Не поднимая головы, она устало вошла в лагерь следом за Микки, Лесником и Шёпотом. Вся её шкура была покрыта царапинами и ссадинами, но не эта боль жгла и терзала её изнутри. Грозу одолевал смертельный, леденящий кровь страх. Она не могла даже думать о том, чтобы уснуть. Сейчас ей казалось, что она никогда не посмеет показать носа из своего логова.

«Это пройдёт, — слабо утешила она себя. — Но сейчас я чувствую себя самой глупой собакой, какая только рождалась под Собакой-Солнцем».

— Во имя Собаки-Земли, что случилось? — Счастливчик со всех лап бросился к охотникам, его усы дрожали от тревоги. — У вас такой вид, будто вы удирали от самого Молнии!

— Поверь, мы так себя и чувствуем, — простонал. Лесник.

— На вас напали лисы? — Глаза Счастливчика заблестели. — Или вы столкнулись со… — он взглянул на Грозу и осёкся, не закончив вопроса.

Голова Грозы поникла от усталости и жалости к себе. Она прекрасно поняла, что хотел сказать Счастливчик. «Он думал, что на нас напала свирепая собака».

Микки подошёл к Бете и остановился, понурив плечи и пристыженно опустив голову.

— Прости, Счастливчик. Мы едва убежали от Косматого. Это была наша вина — мы хотели украсть добычу у Матери-Косматой. Думаю, ты уже понял, что из этого ничего не вышло.

Несколько мгновений Счастливчик потрясённо смотрел на Микки, словно потерял дар речи от изумления. Потом он взорвался.

— Вы что, с ума посходили? Кто до этого додумался?

— Мы все виноваты, — твёрдо ответил Микки. — Мы все решили рискнуть. Это была ошибка, Счастливчик, и мы больше никогда её не повторим.

— Вовсе не все так решили, — недовольно проворчал Лесник. — И виноваты тоже не все. Это всё Гроза. Это она подговорила нас взять дичь. Это она придумала!

Счастливчик резко повернулся к нему, оскалил клыки.

— Не лги мне, Лесник! Гроза никогда не додумалась бы до такой глупости! Ты обвиняешь её только потому, что она свирепая собака? Мне до смерти надоело выслушивать…

— Нет. — Гроза оттолкнула Лесника и остановилась перед Счастливчиком, не смея поднять глаза. Она смотрела в землю, её хвост мелко дрожал. «Кто бы мог подумать, что травинки могут быть такими прекрасными? Смотрела бы и смотрела на них…»

— Гроза? — Счастливчик вопросительно пошевелил ушами.

— Я… — она откашлялась, чтобы прочистить горло. — Это правда, Бета. Это была моя идея, и вина тоже моя. Я уговорила Микки…

— Нет! Это была не Гроза! — раздался пронзительный лай за её спиной.

«Великие Небесные Псы, это просто невыносимо! — Гроза обернулась. — Когда это кончится?»

Позади неё стоял влюблённый серый пёс, ставший настоящим кошмаром всей её жизни.

— Это была моя идея! — звонко пролаял Шёпот. — Это я во всём виноват!

Грозе мучительно захотелось откусить ему уши. Она оскалила зубы и зарычала.

— Не смей меня выгораживать! Не смей лгать! Я не желаю, чтобы ты так делал! Что на тебя нашло, Шёпот?

— С меня хватит! — Ледяной голос Счастливчика положил конец этой неловкой сцене. Незадачливые охотники дружно повернулись к нему. Всегда спокойные глаза Беты теперь смотрели холодно и сурово. — Я недоволен всеми вами — всеми. Вы глубоко меня разочаровали.

«Он говорит все, но смотрит только на меня, — подумала Гроза с упавшим сердцем. — Что ж, я это заслужила».

— Вечером вы все четверо снова отправитесь на охоту, — продолжал Счастливчик. — Меня не волнует, как сильно вы устали после своей безрассудной беготни от Косматого! Главное, что из-за своей глупости вы оставили стаю без еды. Вы вели себя безответственно. Глупо. Постыдно. Прочь с глаз моих! Отдохните немного и отправляйтесь обратно. — Он взмахнул хвостом и отошёл, клокоча от гнева.

Лесник, Шёпот и Микки покорно побрели прочь, повесив головы и хвосты, но Гроза осталась стоять на месте, глядя вслед Счастливчику. «Сегодня я очень подвела его».

Внезапно решившись, она сорвалась с места и догнала его.

— Счастливчик! То есть, Бета!

Он обернулся через плечо. В первый миг Гроза обрадовалась, увидев, что он больше не сердится, но горькое разочарование в его глазах причинило ей ещё большую боль. Стараясь подавить гложущее чувство стыда, она подошла к Счастливчику и робко опустилась на землю.

— Бета, можно с тобой поговорить?

Несколько мгновений он с сомнением смотрел на неё.

— Ладно, — наконец, нехотя согласился Счастливчик. — Только не рассчитывай, что я забуду эту историю с Косматым. Как ты могла сотворить такую глупость, Гроза?

— Я всё понимаю. И прошу прощения. Мне стыдно, — она жалобно постучала хвостом по земле.

— Ладно, идём.

Не говоря ни слова, Счастливчик направился в сторону озера, а Гроза торопливо засеменила следом.

Вода в озере, плотно окружённая зарослями камыша, была прохладной, чистой и манящей. Грозе очень хотелось войти в неё и остудить натруженные лапы, но она не решилась. Подойдя к берегу, она послушно села и опустила голову, а Счастливчик отошёл в сторону и кивнул стоявшему там Хромому. Трёхлапый пёс проковылял к нему и дружески лизнул в плечо.

— Мне кажется, вы хотите побыть наедине, — с улыбкой проурчал он. — Не буду вам мешать.

— Нет, Хромой, останься. — Счастливчик решительно опустился на траву. — Полагаю, Третий вожак стаи должен присутствовать при нашем разговоре. Ты не возражаешь, Гроза?

«Я надеялась поговорить с тобой с глазу на глаз», — с упавшим сердцем подумала Гроза. Но она не посмела сказать это вслух.

— Нет, Бета.

Хромой снова сел, а Счастливчик вопросительно уставился на Грозу. Теперь в его взгляде была настороженность.

— Гроза, — начал он. — Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь поделиться этим со мной и Хромым. Ты же это знаешь, правда?

Она помедлила, переводя глаза с одного старшего пса на другого.

— Тем более, если ты не хочешь говорить с Альфой, — добавил Счастливчик, заглядывая ей в глаза. — Мы можем поговорить без неё обо всех делах, которые требуют её вмешательства. Правда?

— Д-да, — выдавила Гроза и впилась когтями в рыхлую землю, оставляя глубокие борозды.

— Конечно, Гроза, — ободряюще пробурчал Хромой. — Мы всегда поможем тебе, если это в наших силах. Иначе зачем мы вообще нужны?

— Спасибо, — пролепетала Гроза. — Это очень трудно объяснить. — Невероятным усилием воли она заставила себя поднять глаза. Её желудок скрутило в тугой узел, мешавший вздохнуть.

— Не торопись, — сказал Хромой. — Начни, а там уж как получится.

Гроза глубоко вздохнула. Неужели она всё-таки решится? Неужели после всех этих мучительных дней и ночей, когда она в одиночестве терзалась страхами и сомнениями, она сейчас расскажет им обо всём?

— Меня преследуют страшные сны, — выпалила Гроза, не давая себе времени передумать.

Счастливчик насторожил уши и склонил голову набок.

— Продолжай, — спокойно сказал Хромой.

Гроза громко откашлялась. Великие Небесные Псы, как же трудно говорить об этом вслух!

— Мне снится тьма. В моих снах всегда бессолнечница, и ещё там… там свирепые собаки. А самое плохое… Когда мне снятся эти сны, я всегда просыпаюсь… не в лагере.

— Что? — вытаращил глаза Хромой. — Ты просыпаешься в другом месте?

— В лесу, — жалобно подтвердила Гроза. — Я просыпаюсь за пределами лагеря. Иногда довольно далеко от него. И я никогда не помню, как там очутилась.

Бета и Третий вожак ошеломлённо смотрели на неё, ожидая продолжения. Гроза снова сглотнула.

— Я… я хожу во сне, — еле слышно призналась она. — Я не понимаю, как это происходит, но это так. — Она тоненько взвыла. — Я не знаю, что это значит!

Счастливчик задумчиво пошевелил бровями.

— Кто-нибудь видел, как ты ходишь во сне?

— Да, — Гроза обречённо повесила голову. — Две собаки из нашего лагеря уже знают об этом. Пожалуйста, не рассказывайте остальным! — взмолилась она. — Пожалуйста!

Счастливчик решительно покачал головой.

— Конечно же, мы никому ничего не расскажем! Не волнуйся, твоя тайна останется тайной, не так ли, Хромой?

— Разумеется, — подтвердил Третий вожак. — Но, Гроза, я не понимаю, что тебя так тревожит? — Он с участием посмотрел на неё. — Неужели ты всё это время переживала из-за такого пустяка? Поверь, всем собакам когда-нибудь снятся плохие сны, и ты далеко не первая собака, которая ходит во сне! Поверь мне, за свою жизнь я слыхал о многих таких случаях! — Он помолчал, что-то обдумывая, потом вдруг спросил, понизив голос: — Скажи-ка, Гроза, тебе не снились такие сны в ту ночь, когда убили лисёнка?

Гроза отшатнулась, шерсть на её загривке встала дыбом «На что он намекает? — в панике подумала она. — Он думает, что…»

Но прежде чем она успела придумать ответ, Счастливчик бросился к ней.

— Гроза, что с тобой? Не надо так на нас смотреть! Хромой не хотел сказать ничего такого, правда же?

— Конечно, нет, — с излишней поспешностью подтвердил Хромой.

Гроза немного расслабилась, но тут же снова наморщила лоб, поймав взгляд Счастливчика. Бета выглядел рассеянным, как будто пытался распутать какой-то очень сложный и пугающий клубок мыслей.

— Что, Счастливчик? — в страхе спросила Гроза. — О чём ты думаешь?

— Ни о чём. — Он торопливо отвёл глаза, как будто его вдруг привлекла блестящая поверхность пруда с бегающими по ней водомерками. — Послушай, Гроза, мы совершенно точно не думаем, что ты имеешь какое-то отношение к тому несчастному лисёнку.

— Конечно! — горячо закивал Хромой. — Ты последняя, кого мы подозреваем! Поверь, я говорю это совершенно искренне!

— Не волнуйся, твоя тайна останется между нами, — Счастливчик потёрся носом о плечо Грозы, потом ласково лизнул её в ухо. — Я очень рад, что ты наконец-то смогла доверить нам свою тайну. Я рад, что узнал о твоих снах.

— Прости, что не рассказала тебе раньше, — искренне сказала Гроза. В самом деле, впервые за все эти дни она почувствовала, как тяжесть, пригибавшая её к земле, вдруг сделалась легче. Она расправила плечи. «Если всё станет ещё хуже, Хромой и Счастливчик будут знать, что происходит. И я больше не буду чувствовать себя виноватой из-за того, что храню от всех такую страшную тайну».

— Гроза, я понимаю, почему ты молчала, — продолжал Счастливчик. — И понимаю, почему тебя это так пугает. Поверь, я принимаю твой рассказ очень серьёзно, но прошу тебя, не волнуйся. — Он прижался щекой к щеке Грозы. — А теперь иди и отдохни. Даже не думай, что я освобожу тебя от дополнительной охоты!

Кивнув, Гроза посеменила обратно в лагерь, но теперь её походка стала заметно увереннее, а на сердце посветлело — впервые за много путешествий Собаки-Солнца. «Они мне поверили, — думала она. — Они поверили мне и не подумали, что я бешеная, безумная или плохая собака. Сегодня вечером я сделаю всё, чтобы не подвести Счастливчика».

Вечерняя перекличка птиц звенела над поляной, когда Счастливчик сам повёл поздний отряд охотников в лес. Лучи гаснущего солнца косо падали на землю между стволами деревьев, били в глаза. Несмотря на усталость, Гроза ни на шаг не отставала от Счастливчика, все её чувства были напряжены, ноздри раздувались.

Она шла и думала о Счастливчике. «Как это похоже на него — наказать нас дополнительной охотой, но при этом самому возглавить поздний отряд! Более того, в последний момент он передумал и оставил Микки и Лесника в лагере».

— Я знаю, что вы хотели помочь стае, когда попытались украсть добычу Косматой, — сказал он, — но это было настолько безумное решение, что я не могу взять всех вас с собой. Я должен быть уверен, что наша вечерняя охота пройдёт спокойно и организованно, без глупых выходок, — тут Счастливчик многозначительно посмотрел на Грозу. — Так что будет разумно на время разделить вас.

Четверо незадачливых охотников робко и пристыженно смотрели на Бету, хотя его гнев уже прошёл и опасность миновала. «Мы уже всё поняли, — подумала Гроза. — Теперь мы хотим только одного — доказать это нашему Бете!»

Её неприятно удивило, что Счастливчик решил взять на охоту Шёпота. Однако пёс-разведчик был исключительно проворен и быстроног и, самое главное, он как будто совсем не испытывал усталости, в отличие от остальных охотников. Тем не менее, Шёпот тоже получил выволочку от Беты.

— Ты проявил преданность, пытаясь выгородить Грозу, — сурово сказал ему Счастливчик, — однако впредь я советую тебе найти для своей преданности лучшее применение. Каждая собака должна сама отвечать за свои поступки, это касается и тебя, и Грозы. Сегодня на охоте у тебя будет возможность проявить себя.

Шёпот был счастлив.

— Я покажу, на что способен, Бета! — пролаял он. — Даю слово! Я не подведу свою стаю!

При этом Шёпот преданно смотрел на Счастливчика, но Гроза прекрасно понимала, что эти слова предназначались для её ушей. Теперь серый пёс уверенно бежал вдоль берега Бескрайнего Озера. Вечерний свет Собаки-Солнца позолотил песок и превратил воду в разлитую до горизонта кровь, Гроза с удовольствием вдыхала солоноватый запах большой воды. Позади неё бодро шагали Белла и Кусака; Гроза знала, что им тоже нравится освежающее дыхание Бескрайнего Озера. Воздух здесь был легче, чем в зелёной чаще леса, и не такой кусачий, как ветра на вершине утёсов.

«Может быть, нам повезёт поймать парочку жирных белых птиц, что любят гнездиться в скалах, — облизнулась Гроза. — А можно забраться повыше и поохотиться на кроликов. Уж теперь я буду умнее и не порву добычу в клочья!» Она виновато сглотнула, но вечер был слишком прекрасен, чтобы грустить, и Гроза быстро повеселела.

— Здесь! — Шёпот резко остановился под скалой и вытянул шею, ловя ноздрями запах. — По-моему, это ласки.

Четыре собаки со всех лап бросились к нему, Счастливчик одобрительно кивнул.

— Молодец, Шёпот. Да, это ласки, и они где-то здесь. Наверное, тут у них нора.

— Так чего мы ждём? — спросила Кусака, чутко поднимая уши. — Давайте копать!

Под утёсами оказались россыпи сухого песка с вкраплениями камней, и когда нетерпеливые собачьи когти подкопали крупные обломки скал и сгребли в сторону мелкие, впереди показался узкий ход. Запах ласок стал ещё сильнее, и вскоре Шёпот радостно затявкал, первым увидев кишащих мелких зверьков.

Ласки были быстры и проворны, но после шумной беготни, клацанья пастей и прыжков в попытке увернуться от острых маленьких зубов, собакам удалось прикончить пятерых ласок. Счастливчик с удовлетворением перевёл дух, глядя на кучку рыжеватых тел, лежащую у его ног.

— Хватит, — решил он. — Вместе с тем, что принесли другие охотники, этого будет достаточно, чтобы накормить стаю.

— Но ещё рано, мы можем поймать гораздо больше! — пролаяла Гроза.

Было уже поздно, но ей не терпелось ещё поохотиться, её кровь кипела от восторга недавнего убийства.

— Нет. — Счастливчик кивнул на Собаку-Солнце, которая уже свернулась золотым клубочком над самым краем озера. — Скоро Собака-Солнце уйдёт на покой, а нам нужно отнести дичь в лагерь до наступления бессолнечницы.

— Странно, что Собака-Солнце решила лечь спать в Бескрайнее Озеро, — пробормотала Гроза, с грустью глядя на ослепительную шкуру небесной Всесобаки. Её золотой хвост уже расстелился по волнам, от горизонта до самого берега.

Белла негромко фыркнула.

— Кто поймёт, что на уме у ваших Всесобак! — весело протявкала она. — Бета прав, нам нужно как можно быстрее отнести еду в лагерь.

Охотники бросились подбирать дичь, но Счастливчик вдруг замешкался, склонившись над рыжим тельцем ласки. Дрожь пробежала по его телу, он резко вскинул голову.

— Что это?

Ноздри Счастливчика раздувались, уши стояли торчком, пытаясь расслышать что-то.

— Это запах солёного Бескрайнего Озера, — подсказала Гроза, как следует принюхавшись. — Разве ты его не узнаёшь?

— Нет, Гроза. Это что-то другое.

Теперь и все другие собаки замерли на своих местах и стали оглядываться, пытаясь понять, что же учуял Счастливчик. Неожиданно Гроза громко ахнула. Да! Под солёным дыханием озера смутно проступал совсем другой, сладкий и сочный запах. Запах оленя… с примесью чего-то ещё.

— Ты прав, — пролаяла она, вытягивая морду, чтобы вдохнуть поглубже этот манящий, головокружительный аромат.

— Смотрите! Вон там! — Счастливчик бросился к скале и задрал голову вверх.

Остальные посмотрели в ту же сторону, и Гроза судорожно вздохнула. Собака-Солнце опустилась совсем низко, её пламенный свет ослепительно горел на камне, превращая его в жидкое золото. А там, на самой вершине скалы, стояла оленуха.

Её голова была поднята, казалось, она смотрит прямо на собак — без тени страха, как будто с вызовом. Несколько мгновений оленуха стояла неподвижно, тёмной тенью выделяясь на золотом небе, потом повернулась, замерла на миг — и грациозно побежала прочь.

— Золотая Оленуха, — хрипло пролаял Счастливчик. — На этот раз это точно она!

— Но, Бета, — напомнила Белла. — Уже темнеет. Скоро настанет бессолнечница.

— Мы должны бежать за ней, — пробормотал Счастливчик, не в силах отвести глаз от вершины скалы. — Что если это и впрямь Золотая Оленуха? Я до самой смерти не прощу себе, если упущу её! Что подумают обо мне Собаки Ветра?

— И о нас тоже! — протявкала Кусака, не обращая внимания на скептический взгляд Беллы. — Я с тобой, Бета. Пусть ночь, пусть тьма — мы должны бежать за ней.

Но Гроза была скорее согласна с Беллой, манящая красота Оленухи не заглушила в ней голос здравого смысла.

— Мы не можем бросить нашу добычу и броситься в погоню за тенью, — пробормотала она, вороша носом кучу ласок.

— Конечно же, нет! — Глаза Счастливчика жарко сверкали, он едва мог устоять на месте. Казалось, он был готов одним махом перескочить на вершину скалы и пуститься в погоню. Он был в таком необычайном волнении, что Гроза почти испугалась, что он в самом деле это сделает. — Гроза, вы с Беллой и Шёпотом отнесёте дичь в лагерь, а мы с Кусакой пустимся в погоню за оленухой. Передайте Альфе и Хромому, чтобы не проводили трапезу без нас. — Он переглянулся с Кусакой. — Скажите, что мы идём по следу Золотой Оленухи. Скажите, что мы или упустим её навсегда — или принесём в стаю!

Гроза потеряла дар речи. Она понимала неодолимую жажду погони, обуревавшую Счастливчика. Более того, она сама была не прочь пуститься по следу оленухи, но сегодня Гроза дала себе слово быть примерной собакой, сосредоточенной только на охоте. Хватит с неё приключений, она больше не подведёт стаю, поддавшись безумным фантазиям! Она сделает так, как велит Счастливчик, даже если для этого придётся отказаться от участия в невероятном приключении под его командой.

Пересилив себя, Гроза нехотя кивнула.

— Хорошо, Бета. Мы расскажем Альфе, что произошло.

— Да вы просто сумасшедшие, оба, — проворчала Белла. — Ладно, удачи вам! Надеюсь, вы всё-таки поймаете эту призрачную Оленуху.

Счастливчик и Кусака кивнули и, не теряя времени на разговоры, помчались к дальнему краю залива, где скалы полого спускались на песок. С тяжёлым сердцем Гроза отвернулась от них, чтобы помочь Белле и Шёпоту подобрать ласок. После этого они втроём пустились в обратный путь к лагерю. Не успели они пройти несколько хвостов по берегу, как сверху раздался неистовый лай Счастливчика.

— Быстрее, Кусака! Бежим! Золотая Оленуха убегает!

Звёзды замерцали в тёмно-синем небе над вершинами деревьев, когда Белла и Гроза подошли к лагерю. Шёпот бежал следом за ними. Всю дорогу Гроза изо всех сил напрягала слух, но так и не услышала долгожданного топота лап или хруста веток за спиной.

— Не волнуйся, Гроза, — подбодрила её Белла. — Бета и Кусака вернутся домой целыми и невредимыми. Ты же знаешь этих упрямцев! Они будут гоняться за своей оленухой до тех пор, пока не выбьются из сил и не потеряют её след!

— Я-то понимаю, — пробурчала Гроза, не выпуская из пасти ласок. — Но как объяснить это Альфе…

Как только они приблизились к границе лагеря, Альфа сама вышла из палатки и направилась к ним, её гладкая светлая шерсть лоснилась в свете звёзд. Гроза поразилась тому, какой бесформенной выглядит теперь их всегда изящная и грациозная предводительница. «Кажется, щенки вот-вот появятся на свет», — подумала она.

— Где Бета? — Лапочка насторожила уши и перевела настороженный взгляд с Беллы на Грозу, потом посмотрела на семенившего позади них Шёпота. — Что случилось? — Её голос звучал резко, но в тёмных глазах блестела тревога.

Гроза опустила дичь на землю.

— Он увидел на скалах Золотую Оленуху.

— Точнее, он решил, что увидел именно её. — Белла сгорбилась и тоже бросила на землю ласок. — Как бы там ни было, Бета и Кусака решили во что бы то ни стало загнать эту дичь. Они сказали, что или принесут её в стаю, или вернутся с пустыми пастями.

Глаза Альфы ярко вспыхнули, озарив её узкую морду.

— Ах, вот он что! Это… это большая радость для меня. Если Бета решил погнаться за Золотой Оленухой, значит, он очень серьёзно относится к Собакам Ветра и их милостям. — Она вздохнула и как-то очень пристально посмотрела на Беллу. — Хотела бы я, чтобы все наши собаки разделяли его веру!

— Бета сделает всё возможное, чтобы догнать оленуху, — выпалила Гроза, пытаясь отвлечь внимание Альфы от Беллы и её неверия во Всесобак. — Он попросил нас не начинать вечернюю трапезу без них с Кусакой, но по пути сюда мы ни разу не услышали их шагов или голосов. Наверное, они убежали далеко и неизвестно, когда вернутся.

— Стая не может голодать, — решительно ответила Лапочка. — Мы немедленно проведём вечернюю раздачу дичи и попросим Всесобак послать удачу нашим охотникам. — Она подняла голову и обратила просиявший взгляд на стаю. — Собаки, ко мне! Настало время раздела дичи, посланной нам Собакой-Лесом и Собаками Ветра.

Пока собаки собирались на поляне, Гроза растянулась на земле и принялась выкусывать песок, застрявший между её пальцев. Вскоре все собаки расселись вокруг Альфы, с жадностью глядя на принесённую дичь. В этот вечер куча с добычей была не слишком велика, но благодаря дополнительной вечерней охоте мяса должно было хватить на всех. Церемония вечерней трапезы прошла гладко, сегодня никто не спорил из-за права подхода к дичи и не затевал перепалок в толпе. Тем не менее, на сердце у Грозы было неспокойно. Какая-то непонятная тревога грызла её изнутри, рождая предчувствие беды. «Что со мной? — в отчаянии подумала она. — Наверное, я просто тревожусь за Счастливчика Стая ещё никогда не делила вечернюю дичь без него, вот мне и неспокойно…»

Когда все собаки наелись досыта, Гроза опустила голову на лапы и вздохнула, глядя на высокие звёзды. «Небесные Псы, присмотрите за Счастливчиком и Кусакой! Уберегите их от несчастья, не дайте упасть со скал или столкнуться с опасным хищником. Вы же знаете, какие они безрассудные! Они могут так увлечься погоней, что не заметят, куда бегут…»

Стая начала разбредаться по своим спальным местам, часть собак ушла в свои логова, некоторые улеглись прямо на мягкой траве, чтобы сладко выспаться под мерцающими звёздами. Над лагерем стояла тёплая благоуханная ночь, какая бывает только в пору Цветения Деревьев. Повернув голову, Гроза увидела Шёпота. Он лежал чуть в стороне, не сводя с неё горящих преданных глаз.

«О, нет! — простонала она про себя. — Когда же это закончится?»

Гроза со вздохом поднялась на лапы. Нет, она не будет спать здесь, но и в логово ей тоже не хотелось уходить. Шёпот всё равно потащится за ней, а Грозе совсем не хотелось, чтобы он вновь стал свидетелем её слабости, если этой ночью она вдруг снова отправится бродить во сне.

«Я так часто врала другим собакам, будто гуляю по лесу, потому что не могу уснуть, что, наверное, пришло время сделать это на самом деле! — решила Гроза. — Пойду-ка я в лес».

В конце концов, почему бы и нет? Ночь была прекрасна, чёрное небо переливалось бесчисленными звёздами, лёгкий ветерок разносил густые запахи леса. В воздухе не чувствовалось ни тени опасности. «Может быть, если я как следует нагуляюсь и устану, то смогу, наконец, нормально поспать хотя бы одну ночь?»

Она помедлила на краю лагеря, глядя то в сторону леса, то на скалы. Куда пойти? Луна всё ещё несла свою Высокую Стражу на утёсах, наказанная за преступление, которого не совершала. Раздражение вновь кольнуло Грозу, но она не хотела портить такую чудесную ночь мыслями о предателе, затаившемся в стае. Лучше она вскарабкается на скалы и навестит Луну. Наверное, пастушья собака будет рада поболтать с ней.

Поднимаясь вверх по крутому склону, Гроза почувствовала, что ветер усиливается. Густая стена леса грозно шумела, а на вершине вихри разгуливали с такой силой, что Гроза вновь пожалела бедную Луну, вынужденную целую ночь сидеть там в одиночестве. Когда подъём закончился, Гроза встряхнулась и трусцой побежала по скалистой вершине. «До чего же приятно как следует размять лапы, — подумала она. — Из-за этой новой тактики охоты приходится всё время ходить на цыпочках, так что я уже забыла, когда в последний раз бегала в своё удовольствие!»

Увидев впереди светлую фигуру Луны, Гроза резко остановилась. Луна была не одна! Рядом с ней отчётливо виднелась ещё одна фигура, обе собаки сидели, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели на чёрный простор Бескрайнего Озера. Подбежав ближе, Гроза изумлённо вытаращила глаза. Второй собакой оказалась… Ветерок! Гроза насторожила уши. Что это значит? Неужели хоть одна собака из бывшей стаи Хромого изменила своё отношение к Луне и подружилась с ней?

— Привет, Луна. Привет, Ветерок. Ты тоже не можешь уснуть?

— Да нет, — протявкала Ветерок, а Луна ласково облизала уши Грозе. — Я беспокоюсь за Бету и Кусаку. Не стоит собакам бегать по ночам, мало ли что может приключиться? Тем более, когда их только двое! Вы не думаете, что они поступили безрассудно?

— Хватит, Ветерок, — Луна дружески пихнула её в плечо и посмотрела на Грозу. — Я уже сто раз говорила ей, что не о чем волноваться, но она не слушает! — с улыбкой пожаловалась она. — Бета и Кусака вернутся домой целыми и невредимыми. Они умные и опытные собаки, они никогда не сделают никаких глупостей! Просто они увлеклись погоней за Золотой Оленухой, только и всего.

— Наверное, ты права, — вздохнула Ветерок. Она повернулась и снова уставилась на берег озера. Там, далеко внизу, лежало притихшее Бескрайнее Озеро. Волны, одетые белой пеной по краям, лениво накатывали на берег, тихо шуршали по песку. — Пойду, наверное, спать. — Вот и правильно, — кивнула Луна и снова оскалила пасть в широкой улыбке. — А когда проснёшься, то первым делом увидишь Кусаку, сопящую у тебя под боком. Ни о чём не тревожься, всё будет хорошо.

— Ладно. — Ветерок широко зевнула, вытянула передние лапы, потом вскочила и подбежала к склону, ведущему в лагерь. — Ты тоже не задерживайся, Гроза! — протявкала она, обернувшись на прощание. — Ты, наверное, совсем устала, а завтра нас снова ждёт охота.

Гроза и Луна смотрели вслед Ветерок, пока та не скрылась из виду. Потом Луна вздохнула.

— Будь умницей, Гроза, не поддавайся страхам Ветерок, — сказала она. — Со Счастливчиком и Кусакой ничего не случится.

— Я знаю, — ответила Гроза, ласково лизнув её в бок.

«Просто удивительно, как сильно я к ней привязалась», — подумала Гроза, с нежностью глядя на патрульную собаку. Когда Гроза и её братья только появились в стае, Луна сразу невзлюбила их, особенно после того, как они начали затевать возню с её щенками. «Что ж, это понятно, — вздохнула про себя Гроза. — Мы были первыми свирепыми собаками, которых стая увидела после нападения Стали, поэтому им было непросто привыкнуть к нам». Луна часто злилась и на подрастающую Грозу — неловкую, по-щенячьи неуклюжую, ещё не умеющую управлять своей силой.

Долгое время Гроза тоже относилась к Луне настороженно, но теперь она понимала, что была неправа. Конечно, Луна порой срывалась и показывала зубы, но чаще всего это случалось, когда она хотела защитить Жука и Колючку. После того как Гроза помогла ей спасти Пороха из лап плохих Длиннолапых, Луна заметно потеплела к ней, а вскоре между ними завязалась дружба. Гроза не могла выразить словами, как много значили для неё добрые отношения с этой гордой и острой на язык собакой.

— Кстати, Гроза, — проворчала Луна, нарушая уютное молчание, воцарившееся на скалах. — Я давно хотела сказать тебе кое-что, да всё повода не было. Знай, что я ни на миг не подумала, будто это ты расправилась с лисёнком.

Благодарность согрела сердце Грозы.

— Спасибо, что сказала мне это, Луна. Я, конечно, тоже не думаю, будто это сделала ты.

— Нет, — медленно проронила Луна. — Я бы никогда такое не сотворила. Все знают, что я ненавижу лис, но хладнокровно убить беспомощного щенка… Нет, на такое я не способна! Поступив так, я стала бы такой же мерзкой тварью, как они, а я не такая. И потом… зачем? Разве это вернуло бы мне моего Пушка?

— Конечно, — ответила Гроза, ласково боднув её в шею. — Я понимаю.

Луна снова вздохнула и легла, положив голову на лапы.

— Надеюсь, щенки Альфы и Беты будут расти в покое и безопасности. Я не перенесу, если с ними что-то случится. Ни одна Мать-Собака или Отец-Пёс не должны пережить того, что пережили мы с Порохом.

— Альфа и Бета сумеют позаботиться о своих щенках, — заверила её Гроза. — Они будут защищать их, не щадя жизни! — Гроза весело зафыркала. — Наш Бета и так готов выпрыгнуть из шкуры, оберегая Альфу и своё ещё не родившееся потомство, так что нетрудно представить, каким он будет заботливым отцом! Боюсь, он не позволит никому чихнуть над своими щенками.

Луна тоже рассмеялась.

— Мой Порох был такой же. Он не выпускал меня из логова, всё боялся, что я споткнусь о ветку и упаду! — Её глаза погрустнели. — Я очень счастлива за Альфу и Бету, но всё равно не могу без боли вспоминать о Пушке и Порохе. Пушок был такой маленький, совсем малыш, когда его убили.

— Я понимаю, как ты скучаешь по ним. И знаю, что ты до сих пор оплакиваешь Пороха. — Гроза смущённо уставилась на Бескрайнее Озеро. Она тоже любила Пороха и восхищалась им, но печаль Луны тяжёлым камнем легла на её сердце. Ей захотелось немедленно перевести разговор на что-нибудь менее гнетущее. Может быть, стоит поговорить о счастливой поре в жизни Луны? — Как вы с Порохом познакомились?

— Ах, это было настоящее приключение! — мгновенно оживилась Луна. — Ты, наверное, не удивишься, если узнаешь, что он спас меня от смерти!

— На тебя напала какая-то злая собака?

— Не собака, а страшный враг, справиться с которым никому из нас не по силам На мою стаю напала страшная болезнь. Откуда только берётся такое зло? — Луна покачала головой. — Наши собаки начали умирать — сначала самые старые и самые молодые, потом все остальные, в том числе самые сильные и здоровые. — Голос Луны сорвался, она сглотнула. — Так умерла моя сестра, Звезда. И мои родители, Альфа и Бета нашей стаи.

— Ох, Луна! — проскулила Гроза. Её сердце разрывалось от боли. Она знала, каково это — потерять семью. — Какой ужас!

— Да. — Луна покачала головой и облизнулась. — Я тоже заболела. Но Порох и его стая узнали о нашей беде. Они жили на соседней территории, а Альфой у них был желтоглазый полуволк. Порох пошёл против воли своего Альфы и стал помогать нам. Он приносил нам растения, помогавшие от лихорадки, он ухаживал за больными, даже за теми, кто так ослабел, что уже не мог пить. Он защищал нас, потому что мы были слишком слабы, чтобы дать отпор врагам. Он был добрым, мой Порох. Самым добрым псом из всех, кого я когда-либо знала. И смелым.

Гроза с любопытством посмотрела на Луну.

— Почему же Порох не заразился и не заболел? Неужели болезнь его даже не коснулась?

— Нет. Порох говорил, что у него есть защита от такой напасти. Когда он был совсем маленьким щенком, на его стаю напала такая же хворь. Многие собаки умерли, но он каким-то чудом выжил. Порох считал, что это сделало его неуязвимым для болезни.

— Он всегда был сильным, — Гроза потёрлась макушкой о подбородок старшей подруги.

— Да. Но знаешь, однажды Порох признался мне, что очень долго переживал из-за своего спасения. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что остался жив, когда так много собак из его стаи умерли. Когда он был молод, то даже думал, что, сам того не зная, предал свою стаю, и поэтому невидимый враг сохранил ему жизнь.

— Но это же неправда! — ахнула Гроза.

— Конечно же, нет. Порох и сам это понял, когда подрос, но щенки всегда переживают из-за самых обычных вещей и выдумывают себе всякое. Разве не так? — Луна понимающе взглянула на Грозу. — Некоторые воображают, будто бы они плохие от рождения, будто в них живёт зло, с которым они не в силах справиться…

Гроза нервно облизнулась. «Очень знакомая история…»

— Когда болезнь прошла, — продолжила Луна, отводя взгляд, — в моей стае почти не осталось собак. После смерти отца я стала Альфой своей поредевшей стаи, но вскоре поняла, что болезнь убила во мне всякую жажду власти. Тогда Порох упросил своего Альфу принять нас всех в свою стаю. Если бы не Порох, полуволк никогда не согласился бы взять нас. Всё время, пока у нас бушевала болезнь, он держался в стороне и не оказывал нам никакой помощи. Что ж, его тоже можно понять, — покачала головой Луна. — Какой вожак захочет, чтобы смертельная болезнь перекинулась на его стаю!

— Очень похоже на него, — процедила Гроза и стиснула зубы, вспомнив жестокого желтоглазого полуволка.

— Да, но это было правильно. Альфа должен прежде всего заботиться о своей стае, — просто сказала Луна. — Но Порох пожалел меня. Он спас от смерти многих собак из нашей стаи. Он охотился для нас и приносил нам дичь в то время, когда все собаки старались держаться от нас подальше. Он искал для нас воду. Он не стыдился даже выполнять для нас работу Омеги! Да-да, он выносил наши вонючие подстилки и приносил нам свежий мох и листья. — Луна покачала головой, поражаясь безграничной доброте своего погибшего друга. — Вот тогда я и полюбила его. Он был самым храбрым псом на свете, и у него было самое щедрое и доброе сердце.

— Храбрые собаки всегда добрые, — сказала Гроза и погрузилась в размышления. — И заботливые.

История Луны глубоко потрясла её, но в ней оставалось много непонятного. «Видит Собака-Земля, я не понимаю, почему храбрые, добрые и заботливые собаки непременно должны обзаводиться семьёй! Почему они не могут заботиться обо всех членах стаи? Как только собака обзаводится парой, она уже не может думать обо всех. Силы, времени и заботы, которых могло бы хватить на всю стаю, теперь растрачиваются только на одну собаку! Это просто глупо и неправильно. — Гроза покачала головой. — А ведь потом на свет появляются щенки…»

Вопрос вертелся у неё на кончике языка и жалил, как назойливая муха.

— Луна, зачем собаки заводят себе пару?

Старшая собака с удивлением посмотрела на неё.

— Разве ты не знаешь?

— Нет, я знаю, конечно… немножко, — смущаясь, пробормотала Гроза. — Потому что стае нужны щенки, да? И ещё на свете есть собаки, которые созданы для того, чтобы возиться с малышами, растить и баловать их. Но ведь не все такие, правда? И потом, это же очень скучно — проводить всё время с одной собакой! Разве пары не устают друг от друга?

Она прикусила язык, испугавшись, что невольно оскорбила Луну, но патрульная собака вдруг сделала то, чего Гроза меньше всего от неё ожидала. Она… расхохоталась.

— Ах, Гроза! Какая же ты ещё молодая… Ничего, со временем ты всё поймёшь. — Луна с материнской нежностью облизала уши смущённой Грозе. — Да, дружок, некоторые собаки никогда не заводят пару и до конца своих дней живут одни. Другие не хранят верность одной собаке и заводят пару с другими. Бывают собаки, которые не хотят или не могут обзавестись щенками. Но порой на всей земле для собаки существует только одна пара. Одна-единственная, на всю жизнь. Ты поймёшь это в тот миг, когда вы встретитесь взглядами, или когда ты почувствуешь запах того единственного пса, которому предназначено стать твоим спутником. На поиски такой пары может уйти вся жизнь, но это того стоит. И потом ты уже никогда не сможешь быть ни с кем другим. — Глаза Луны потемнели, взгляд сделался печальным и отстранённым, будто она смотрела в какую-то неведомую даль. — Вот и я после смерти Пороха уже навсегда останусь одна.

— Но я не понимаю, почему? — смущённо спросила Гроза. — Ты же можешь завести другого друга! Кто знает, как сложится жизнь? Может, появится кто-то, кто… — Она решительно встряхнулась. — Ладно. Главное, что я твёрдо знаю — это не для меня. Мне не нужна никакая пара. Боюсь… то есть, нет, я не боюсь, я просто знаю — у меня другой путь. Я хочу быть одна. Хочу быть сама по себе!

Несколько мгновений Луна молча смотрела на неё. Её взгляд был задумчив, но в нём таилась улыбка, и Грозе сделалось не по себе. Она отвела глаза.

— Не стоит загадывать, Гроза, — мягко сказала Луна. — Ты сама только что сказала — кто знает, как сложится жизнь? Возможно, в один прекрасный день твоя судьба полностью изменится, и ты не сможешь этому помешать.

— Я считаю, что каждая собака должна знать, чего она хочет, — решительно объявила Гроза. — И я уверена в том, что правильно выбрала свой путь! Но всё равно спасибо, Луна. — Вдруг смутившись, она потёрлась носом об ухо патрульной собаки. — Я не хотела… Надеюсь, я тебя не обидела? Ты не подумала, будто я хотела тебя задеть, когда говорила о парах? Я же понимаю, что вы с Порохом были созданы друг для друга! Просто я… я совсем другая!

— Успокойся, глупышка, ты ничем меня не обидела. — В глазах Луны снова заплясали весёлые искорки, так смущавшие Грозу. — Иди-ка ты в лагерь и постарайся хорошенько выспаться. Ты, наверное, ужасно устала. Ветерок права, завтра тебя ждёт охота.

«Да, — подумала Гроза. — Наверное, я уже как следует устала и теперь смогу поспать, как все нормальные собаки».

— Пожалуй, я так и сделаю. Доброй ночи, Луна.

Повернувшись, чтобы уйти, она вдруг заметила быстрый промельк света, полыхнувший на середине Бескрайнего Озера. Гроза застыла, глядя в темноту. Луна перехватила её взгляд и тоже встала.

— Это не Дом Света! — Гроза наморщила шерсть над глазами, пошевелила усами. — Оно движется. Что это может быть?

Теперь она видела, что искры света горят на каком-то крупном сгустке тени, медленно двигавшемся по поверхности воды. Один красный огонёк светился на хвосте неведомого существа, второй сиял над ним, как глаз, и целая вереница огоньков поменьше украшала его обращённый к берегу бок. Гроза никогда в жизни не видела ничего подобного.

— Что это? Неужели оно бежит прямо по Бескрайнему Озеру? Почему же оно не тонет?

Луна медленно покачала головой.

— Я точно не знаю, — прошептала она, — но думаю, что это плавучая клетка. Это такое создание Длиннолапых, как клетка-гремелка, только оно бегает не по земле, а по воде.

— Так же, как громкие птицы умеют летать по воздуху? — сообразила Гроза. — Наверное, ты права.

— Я видела плавучие клетки раньше, только не здесь, а на реке, — сказала Луна. — Они были гораздо меньше, и на них катались щенки Длиннолапых. А такое чудовище я вижу впервые. Ты только взгляни на него! Видишь, как далеко оно забралось?

Обе собаки с благоговейным страхом смотрели, как огромная плавучая клетка медленно продвигается вдоль берега. Она плыла неторопливо, но уверенно, как будто по ровной дороге, не делая никакой попытки приблизиться к берегу.

— Мне не нравятся глаза этой клетки, — сказала Гроза, ёжась под немигающим взглядом далёких огней. — Мне кажется, что они следят за нами.

— Она уплывает, — заметила Луна. — Скоро эта клетка совсем скроется из виду. Скажу честно, когда она это сделает, я вздохну с облегчением.

Гроза энергично встряхнулась, чтобы прогнать напряжение, сковавшее её тело. Невероятная усталость одолела её. Она широко зевнула и кивнула Луне.

— Я, наверное, пойду спать, — немного виновато сказала она. — Ты не будешь здесь скучать одна?

— Не беспокойся за меня, я уже привыкла, — заверила её Луна. Она потянулась и села, не сводя глаз с Бескрайнего Озера. — На самом деле, здесь совсем неплохо — тихо, спокойно. Я буду следить за плавучими клетками. Кто знает, что у них на уме? Если они собираются причинить вред моим щенкам и моей стае, я должна заранее об этом узнать!

Громко рыча, Гроза ринулась на врагов, но её зубы только клацнули в пустоте. Это было всё равно, что сражаться с тенью или дымом. Она не могла поймать своих врагов. Тень невозможно ранить, её нельзя схватить за загривок и швырнуть на землю. Однако тень может быть смертельно опасной. Когда Гроза с рычанием повернулась к следующему нападающему, невидимые острые клыки глубоко впились в её бок и пронзили его, как осколки льда.

Это был нечестный бой. Она не могла причинить вред призрачным собакам, а они терзали её с жестокостью хищников.

Гроза обернулась, чтобы оторвать от себя врага, но в тот же миг ещё одна собака прыгнула ей на спину. Гроза забилась, щёлкая пастью, но её клыки вонзались в призрачное тело, не причиняя ему никакого вреда. Невидимая собака впилась когтями в её шкуру, проникая в плоть до костей. Её тяжесть пригибала Грозу к земле. Как может призрачная собака быть такой тяжёлой? Гроза не могла пошевелиться. Она опускалась всё ниже и ниже, а тень давила всё сильнее, вот её клыки впились в шею Грозы, когти глубоко вошли в бока. Невыносимый ужас пронзил сердце молодой свирепой собаки. Тень вползала в неё! Клубящаяся тьма втекала в её тело сквозь раны, проходила сквозь шкуру и мышцы, пробирала до костей. Это было невероятно, ощущение было похоже одновременно на зуд, щекотку и острую боль, но Грозе приходилось терпеть, потому что она всё равно ничего не могла поделать. Что происходит? Зачем? Что они с ней делают?

Внезапно вспышка ледяного пламени опалила её мозг, и Гроза всё поняла.

Они замораживали её сердце!

Она чувствовала, как тёмный холод расползается по её груди, подбираясь к самому сокровенному. Её сердце бешено колотилось в рёбра, но спасения не было, и Гроза ничего не могла поделать. Тени прижимали её к земле своими чудовищными лапами, они заполняли её своей тьмой…

Охваченная смертельным страхом, она перевернулась на спину и отчаянно забила лапами. Во что бы то ни стало она должна была сбросить с себя тень. Пусть это кажется невероятным, но она всё равно должна вырваться на свободу, избавиться от тени, прогнать её, убить — что угодно, лишь бы спастись. Потому что если она этого не сделает, то…

Гроза открыла глаза. Её сердце бешено колотилось, загривок стоял дыбом, но она не лежала на земле, а стояла на лапах, дрожа всем телом и судорожно глотая воздух разинутой пастью.

«Ну конечно, это был сон. Я в лесу. Снова».

Но на этот раз она очутилась ещё дальше от лагеря. Гроза похолодела от страха. Её мышцы натружено ныли, лапы горели, она чувствовала пульсирующую боль от царапин и ссадин на шкуре. «Как будто я в самом деле дралась с какой-то собакой», — с содроганием подумала Гроза.

Но страшные образы и ощущения недавнего сна быстро гасли, и Гроза решительно отряхнулась, чтобы поскорее избавиться от них. «Может быть, я напрасно это делаю? — пронеслось у неё в голове. — Может, как раз нужно вспомнить всё до конца?»

С кем она сражалась? Гроза не могла представить себе призрачную собаку, но её тело сохранило отчётливое воспоминание о призрачной тяжести, прижимавшей её к земле. Но как ни старалась Гроза, она так и не смогла вспомнить ничего, кроме колышущейся тьмы, невидимой, но неодолимой силы и проворства призрачного врага.

— Гроза, это ты? — взволнованный лай Счастливчика вывел Грозу из жуткого оцепенения. — Что с тобой? Ты в порядке?

— Счастливчик! — ахнула Гроза, поворачиваясь в сторону леса. Поморгав, она разглядела тёмные фигуры Счастливчика и Кусаки, мчащихся из чащи в сторону лагеря. Стараясь унять дрожь, она на подгибающихся лапах побрела им навстречу.

— Гроза! Почему ты здесь? В лагере всё спокойно? — спросил Счастливчик, пристально всматриваясь в её глаза.

— Д-да. Да, у нас всё хорошо. — Гроза взмахнула хвостом и уставилась на охотников. Они возвращались с пустыми лапами, это было очевидно. Но почему? — Вы не поймали Золотую Оленуху? Что случилось? Вы потеряли её след?

— Как раз наоборот, мы идём по следу, и он привёл нас сюда. — Счастливчик выглядел усталым, но его глаза сияли восторгом погони. — Собаки Ветра играют с нами, Гроза! Мы всю ночь гонимся за Золотой Оленухой и бегаем кругами вокруг лагеря. — Он внимательно посмотрел на Грозу и участливо спросил: — Опять не можешь уснуть?

Она сразу поняла, о чём хочет спросить Счастливчик: «Ты опять ходила во сне, Гроза?» Она нервно покосилась на Кусаку, но та как будто не замечала ничего странного и смотрела на них обоих без особого любопытства.

— Я… да, мне не спится, — выпалила Гроза. — Наверное, я слишком разволновалась, думая о том, как вы гоняетесь за Золотой Оленухой.

— Понятно… — Счастливчик кивнул, но в его глазах поселилась тревога.

Гроза села, чтобы дать отдых лапам и скрыть предательскую дрожь в мышцах.

— Значит, след привёл вас обратно? — с любопытством спросила она.

— Да. Странно, не правда ли? — Кусака задрала нос, словно пытаясь вновь поймать ускользающий запах.

— Значит… вы всё ещё охотитесь? — Гроза вскочила, обрадованная возможностью отвлечься от своих страшных мыслей.

— Да, — пропыхтел Счастливчик, высовывая язык. — Нет, уж теперь мы ни за что не упустим Золотую Оленуху! Не зря же мы целую ночь без устали гонялись по её следу!

— Я пойду с вами, — протявкала Гроза. Её хвост весело завилял, нервы загудели от предвкушения доброй погони. Боль и усталость оставили её, схлынули, как вода с блестящей шкуры речного зайца. — Я тоже чую её запах!

Счастливчик радостно гавкнул.

— Отлично, Гроза! Раз уж ты всё равно не можешь уснуть… — тут он снова пристально посмотрел на неё, — то нет лучшего средства от бессонницы, чем ночная погоня.

С этими словами он повернулся и ринулся вперёд, а Гроза бросилась за ним. В голове у неё прояснилось, мышцы налились новой силой, как будто она всю ночь сладко спала в своём логове, а не носилась по лесу, не ведая, что творит.

«Мы загоним Золотую Оленуху!»

Длинные лапы Грозы легко мерили рысью землю, они бежали быстро и уверенно.

Как хорошо было нестись рядом со Счастливчиком, быть участницей его сумасшедшей и удивительной охоты, мчаться, не думая ни о чём, кроме свиста ветра в ушах и дразнящего запаха впереди. Кусака скакала в нескольких хвостах позади них. Сухая листва под лапами охотников сначала сменилась мягкой луговой травой, потом сделалась песком, а теперь превратилась в твёрдый камень, но погоня не останавливалась ни на миг. Запах Золотой Оленухи сладко щекотал ноздри, голова Грозы кружилась от восторга и надежды.

Несколько раз собаки в растерянности замирали, потеряв след, но громкий лай Счастливчика неизменно гнал их дальше.

— Вы что, не чувствуете? Вот же она, Золотая Оленуха! Вперёд!

Они так долго носились кругами, ни разу не увидев даже тени своей таинственной дичи, что Гроза начала подозревать, что Счастливчик гоняется за плодом своего воображения. Возможно, оленуха давно убежала, а они преследуют призрак?

Но когда собаки взбежали на вершину скальной гряды, она резко остановилась, с шумом втянув в себя воздух.

Они стояли над широкой равниной, плавно спускавшейся к Бескрайнему Озеру. Ночная тьма, простёртая над миром, вылиняла до бледно-голубой дымки, значит, Собака-Солнце уже проснулась и выбралась из своего логова, протянув золотые когти над горизонтом. Внизу лежала широкая полоса зелёной травы, и там, прямо посередине луга, виднелась сияющая золотая дичь.

Гроза разинула пасть, её сердце на миг остановилось. Перед ней стояло существо, будто созданное из солнечного света, но принявшее отчётливый облик оленя. Тонкие грациозные ноги нетерпеливо переступали по траве, готовясь бежать, но оленуха стояла и пристально смотрела на собак.

«Она как будто приглашает нас продолжить погоню», — подумала Гроза. Её пасть пересохла от предвкушения.

— А я уже стала думать, что ты её выдумал, — прошептала она Счастливчику.

Он весело тявкнул и помчался вниз по склону. Золотая Оленуха грациозно повернулась, одним быстрым прыжком взлетела в воздух и понеслась прочь.

Счастливчик и Кусака бегали всю ночь и уже начали выбиваться из сил, поэтому Гроза, несмотря на свои сонные блуждания, оказалась сильнее и вскоре вырвалась вперёд. Собака-Солнце уже подняла свою сияющую голову над горизонтом, а оленуха неслась прямо на неё, её шкура пылала, как рыжая листва во время листопада. Гроза замешкалась, обернувшись назад. Счастливчик и Кусака продолжали отставать, хромая и оступаясь на бегу.

«Но я не могу гнаться за оленухой без Счастливчика… Это же его мечта». С огромной неохотой Гроза остановилась и стала ждать товарищей по охоте.

Счастливчик остановился рядом с ней, тяжело дыша.

— Боюсь, сегодня нам её не поймать, — с горьким сожалением протявкал он.

— Да, — согласилась Кусака, низко опустив голову. — Но вы видите, куда она нас ведёт? Мы целую ночь бегаем кругами вокруг лагеря! — Она кивнула на дальние деревья, стоящие на краю леса. Ранние лучи Собаки-Солнца превратили их зелень в золото.

Гроза задумчиво облизнулась.

— Да. Выходит, мы всё время были на границе своей территории. Но почему? Зачем оленуха это делала?

Счастливчик насторожил уши, его усталость будто улетучилась.

— Я думаю, это добрый знак! — пролаял он. — Разве обычные олени так себя ведут? Обычный олень просто убежал бы, куда глаза глядят. Я думаю, это ещё одно доказательство того, что мы гонимся не за простой дичью, а за самой Золотой Оленухой!

— Мне уже всё равно, — пропыхтела Кусака, закатывая глаза. — Я хочу только одного — чтобы она остановилась и мы могли её поймать. Мне неважно, золотая она или обыкновенная, лишь бы из мяса и костей!

— Значит, охота продолжается? — спросила Гроза, переводя глаза с Кусаки на Счастливчика.

— Конечно! — осклабился он, а Кусака энергично закивала. — Я готов гнаться за этой оленухой до тех пор, пока Собака-Солнце не уйдёт спать в своё логово.

Но Гроза всё ещё медлила. Бета выглядел уставшим, но его глаза пылали упрямым весёлым огнём.

— Знаете, что я заметила? — медленно сказала Гроза. — Всю ночь ветер дул нам в спину. Куда бы мы ни бежали, куда бы ни поворачивали, ветер всегда был с нами. А ведь мы бегали по кругу! — Гроза высунула язык и громко запыхтела. — Понимаете, что это значит? Собаки Ветра помогали нам! Я думаю, они благоволят нашей стае и поэтому хотят, чтобы мы поймали Золотую Оленуху! Ты понимаешь, Счастливчик? Они хотят, чтобы мы принесли её в лагерь — для всей стаи и для твоих щенков!

Несколько мгновений Счастливчик задумчиво смотрел на оленуху, сузив глаза от ослепительного света поднимающейся Собаки-Солнца.

— Пожалуй, ты права, Гроза. Судьба и Всесобаки на нашей стороне. Они благословляют нас этой сказочной дичью.

— Тогда вперёд!

Кусака мгновенно забыла о своих ноющих лапах. Она сорвалась с места и помчалась за золотым сиянием, мелькающим на дальнем краю луга. Счастливчик и Гроза бросились за ней.

Гроза не помнила, как долго они бежали, прежде чем что-то заставило её насторожиться. Задыхаясь от быстрого бега, она огляделась по сторонам. «Великие Всесобаки! — ахнула она. — Оленуха ведёт нас прямиком к городу Длиннолапых! Но ведь она не может туда бежать…»

Словно в ответ на её сомнения, сверкающая оленуха снова повернулась и помчалась в сторону Бескрайнего Озера. Собаки бросились за ней, предвкушая скорую победу.

«Мы её догоняем, — подумала Гроза. Сердце радостно затрепетало в её груди. — Мы вот-вот поймаем Золотую Оленуху!»

Она перестала смотреть, куда они бегут, весь её мир сжался до фигуры Кусаки, мчащейся впереди, и тени Счастливчика, бежавшего сбоку; их мышцы слаженно перекатывались под шкурой, шерсть колыхалась на ветру, поднятом стремительным бегом. Но взлетев на склон поросшего травой холма, собаки снова в нерешительности остановились.

Внизу на песке стояла Золотая Оленуха. Она была так близко, что Гроза отчётливо видела её большие тёмные глаза, внимательно глядевшие на охотников. Но вот что странно — оленуха нисколько не запыхалась, её бока почти не шевелились, золотая шкура не блестела от пота.

«Это не обычная оленуха!» — с окончательной уверенностью поняла Гроза, и странный трепет пробежал по её телу, выстудив кровь.

— Собаки Ветра, — прошептал Счастливчик. Он поднял голову и закрыл глаза. — Помогите мне бежать по песку быстрее ветра. Помогите мне поймать вашу чудесную дичь, вашу Золотую Оленуху.

В тот же миг ветер переменил направление. На какую-то долю мгновения Гроза подумала, будто Собаки Ветра ответили на мольбу Счастливчика, но потом она поняла, что ветер дует им навстречу, гоня прочь. Он внезапно рассвирепел, дохнул холодом, швырнул колючий песок в глаза и уши собакам. Счастливчик вздрогнул и попятился, ошеломлённый.

И тут они все трое разом почувствовали запах, который нёс ветер.

«Это запах нашего лагеря, — холодея, поняла Гроза. — Ветер дует с поляны! И он несёт звуки… вой собак! Наша стая плачет… она стонет от горя».

— Я слышу голос Лапочки! — взвизгнул Счастливчик, поворачиваясь всем телом.

— Этого не может быть, — недоверчиво пролаяла Кусака. — Мы слишком далеко!

— Ветер несёт голоса, — прошептала Гроза.

— Нужно возвращаться! — пролаял Счастливчик. — Я должен вернуться к Лапочке!

— Да! — Кусака бросилась бежать следом за Счастливчиком и Грозой. — Скорее в лагерь!

Забыв о Золотой Оленухе, собаки помчались в другую сторону, подгоняемые страхом и предчувствием беды. Гроза забыла об усталости, о ноющих мышцах, она не чувствовала боли в опалённых лёгких, одна мысль стучала в её висках — вперёд, вперёд, вперёд!

«Если стая в опасности, Золотая Оленуха может подождать!»

Когда они вбежали в лес, завывания Альфы стали слышны громче. Вскоре Гроза узнала и другие голоса: Погони и Бруно, Ветерок и Стрелы, Микки, Жука и Колючки. Пронзительный лай Дейзи и Солнышко сливался в единый визгливый вой, полный нестерпимого ужаса. Голоса стаи отражались от стволов деревьев, казалось, будто весь лес стонет от горя и страха. Эти вопли оглушали Грозу, наполняли силой её лапы, позволяя перепрыгивать через пни и поваленные стволы. «Мы бежим, стая! Мы уже близко…»

Лагерь был уже близко, но Счастливчик вдруг остановился на бегу, да так резко, что Гроза врезалась в него. Кусака споткнулась и застыла рядом. Волна облегчения прокатилась по телу Грозы, она ещё успела подумать, как сильно, должно быть, обрадовался Счастливчик…

Альфа, целая и невредимая, стояла посреди небольшой лесной полянки и громко выла, запрокинув голову. Она была не ранена, её бока всё так же круглились, раздавшись под тяжестью щенков. Вся стая собралась вокруг неё, посылая громкий горестный плач в светлеющее небо.

Счастливчик решительно бросился в толпу, Гроза поспешила за ним. Когда Счастливчик вдруг снова резко остановился, она по инерции прошла ещё пару шагов… и ещё один шажок.

Окаменев, Гроза уставилась на землю. Потом зажмурилась и посмотрела снова, не веря своим глазам.

Тело собаки, уже остывшее, валялось на лесной земле, как небрежно брошенная мягкая шкура. Запах смерти бил в ноздри, тошнотой подкатывал к горлу, пробуждая непрошенные воспоминания. «Застывший изгиб неподвижного бока. Жёсткая шерсть на загривке, тёмная, слипшаяся от крови. Глубокие отверстия, рваные по краям…»

Нет!

Гроза задрожала всем телом. Нет, она была не в Собачьем Саду, она выросла, она больше не беспомощный щенок… Тело, лежавшее перед ней, было не бурым, а серым. Маленькое, жалкое, разодранное жестокими клыками. С разорванным горлом.

Гроза узнала его не сразу — возможно, потому что не хотела узнавать. Потом у неё закружилась голова, перед глазами всё почернело, тошнота скрутила живот.

Шёпот.

Земля ушла из-под лап Грозы. Завывания стаи сделались оглушительными, каждый звук мучительной болью пульсировал в её голове.

«Что случилось? О, Шёпот, Шёпот… Ты этого не заслужил!»

Мысли Грозы путались. Что произошло? Было ли это местью лис или же Шёпота убил какой-то другой хищник? Возможно, он до сих пор прячется где-то рядом?

«Но эти раны… они оставлены не лисьими зубами!» На подгибающихся ногах Гроза приблизилась к телу. «Где-то рядом? О нет, всё гораздо хуже! Этот жестокий хищник прячется среди нас!»

Потому что, глядя на холодное растерзанное тело Шёпота, Гроза… с неотвратимой ясностью поняла самое страшное — эти раны были оставлены клыками собаки.

ГЛАВАРИ

Бывший Альфа. — Огромная помесь собаки и волка, серо-белая шерсть, желтые глаза, погиб во время Собачьей Грозы

Новая Альфа (бывшая Бета) — Лапочка, изящная гончая собака-бегунья с короткой серой шерстью

Бета. — Счастливчик, метис шелти и ретривера, рыжий пёс с тёмными глазами

Хромой — третий вожак (бывший Альфа стаи Ужаса) — Хромой, бурый с черными пятнами трёхлапый пёс, помесь спаниеля и дворняги