Он решил меня наказать! За что? Я сделала замечание парням в очереди, а один из них меня проучил — бесцеремонно поцеловал при всех. Злиться и оскорбляться нужно мне, а ярость и ненависть горят в его глазах. Понять бы еще, что ему сделала? Теперь я прячусь, а он ищет. Что же будет, когда мужчина меня найдет?
— Я ушла! — крикнула бабушке, вышла из квартиры и захлопнула дверь.
— Лерочка, деньги взять не забыла? — выскочила она следом за мной на лестничную площадку.
— Не забыла. — помахала я небольшой сумочкой, перекинутой через плечо.
— Держи кошелек в руках. — предупредила она. Сразу же вспомнилось детство и то, как заботливо она давала наставления.
— Хорошо. — согласилась я, лишь бы старушку успокоить. Металлический ремешок в виде цепочки не так-то просто срезать незаметно, но для бабули это не аргумент.
Сегодня у нас большое торжество — дедушке семьдесят лет. Вечером соберутся друзья и близкие. Мы решили устроить праздник-сюрприз. С работы он все равно возвращается поздно, нам необходимо было успеть все приготовить. Список продуктов составили еще вчера. Я вызвалась сходить за покупками, хотя бабушка пыталась настоять, чтобы мы отправились вместе. Долго переубеждать, чтобы она осталась и начала готовить не пришлось. Тем более с этой задачей никто так великолепно не мог справиться, как моя энергичная бабушка.
Доехав на такси до супермаркета, расплатилась с водителем и попросила его немного подождать. Вышла из автомобиля и, вспоминая все наказы старушки, двинулась к автоматическим дверям. Этот магазин бабушке нравился тем, что продукты тут всегда были свежими, завозился товар чуть ли не ежедневно. И пусть меня много месяцев не было в городе, за это время ничего не изменилось. Ба своим привычкам не изменяла.
Взяв тележку, направилась в отдел овощей…
В супермаркет вошла компания молодых парней. Вели они себя шумно, даже не так — вызывающе они себя вели. Кидали друг в друга бутылками с газированной водой, благо хоть ловили. Наблюдала украдкой за их поведением и вздрагивала в ожидании того, что сейчас вот точно кто-нибудь их них промахнется. В корзину летели овощи, фрукты, заморозка и даже яйца. Один парень стоял в центре с тележками, а другие ему с разных сторон кидали продукты. Причем даже не дожидались, поймает он или нет, разворачивались и двигались к следящему стеллажу.
«Фокусники!»
Я не единственная, кто за ними наблюдал. Их представление собирало все больше зрителей. Люди постарше неодобрительно качали головой, но во взглядах многих читалось восхищение. Кто-то даже доставал мобильники и принимались снимать на камеру.
«Позеры. Наверное, не в первый раз устраивают тут представление, раз администрация магазина смотрит на это спокойно».
Вспомнив, что бабушка одна занимается готовкой, я вернулась к списку. Последним пунктом значились бумажные салфетки. Посуда у нас вся выдержана в белых тонах, поэтому цвет можно выбрать любой. Подкатив тележку к стеллажу, бросила последние две пары сине-бирюзовых салфеток. Подумав, что желтые будут неплохо с ними сочетаться — море и солнце, добавила еще две пачки. Отъехать мне не позволил один из позеров. Я заметила, что он стоял в стороне, когда его друзья развлекались. Преградив дорогу, он обвел взглядом стеллаж. Не спросив, он взял и вытащил у меня из корзины обе пачки синего оттенка.
Опешив, я даже не нашла, что возразить на такое хамство. Парень не улыбнулся, не извинился, он нагло забрал мои салфетки, обвел холодным придирчивым взглядом, развернулся и ушел. Не знаю почему, но настроение мигом испортилось. Мне не было жалко, но ведь можно же было спросить? Или хотя бы извиниться? Но меня задело не только это… Его взгляд: холодный, надменный, уничтожающий.
Ему удалось посеять во мне чувство непонятной тревоги. Оставаться мне в супермаркете больше не хотелось. Забросив в корзину две пачки красных салфеток, я решила покинуть супермаркет. Да я уже и взяла все, что было в списке. Вроде и немного набрала, бабушка заранее купила большинство продуктов, но места в корзине практически не осталось.
«Как же я все это понесу?» — подумала я, подъезжая к свободной кассе.
Мне повезло. Возле всех касс образовались очереди, пусть и небольшие, а передо мной стоял только один мужчина, и товара у него было немного. Я уже выложила на ленту злосчастные салфетки, когда меня неожиданно крутанули вместе с тележкой и бесцеремонно подвинули в очереди. Теперь передо мной стояли позеры, у которых было две полные корзины продуктов.
Мужчина оплатил покупки, и ушел, даже не сделав парням замечания. Молодая девушка кассир и вовсе улыбалась, глаза ее блестели от восторга, будто поведение хулиганов поддерживала. Парни в четыре руки выкладывали содержимое тележек на ленту, не обращая на меня внимания.
— Молодые люди, — не повышая голоса, вежливо, но строго начала я. — Можно же было попросить уступить вам место на кассе, а не толкаться в очереди. Я бы вошла в положение, хотя и сама опаздываю… — кто-то сзади схватил меня за талию и развернул к себе. Прежде чем впечататься лицом в мужскую крепкую грудь, на лицах парней стоящих передо мной я заметила усмешки. Вспомнила слова бабушки о том, что в столице полно карманников и крепче ухватилась за сумочку с деньгами.
Холодные пальцы коснулись подбородка, резко дернув его вверх. Мой взгляд скрестился с взглядом мужчины, который украл мои салфетки цвета морской волны. Он меня пугал. По коже вновь стал расползаться озноб, хотя на дворе конец августа. Я попыталась дернуться, но это оказалось бесполезно, мужчина крепко держал за талию. Темный немигающий взгляд, заставлял сердце учащенно биться, а вздохнуть полной грудью не позволяла его непозволительная близость. Парень был красив, его не портили даже небольшие шрамы на лице: небольшой возле уха, чуть шире и глубже на подбородке и самая узкая полоска рассекала бровь.
Я не понимала, чего он от меня хочет?
Губы мужчины были сложены в тонкую линию, на скулах играли желваки, будто он злился.
«На меня? А за что?» — мысленно недоумевала я.
За моей спиной ребята мило шутили с молодой женщиной кассиром. Я вновь попыталась вырваться. Брови незнакомца сошлись на переносице, он внимательно рассматривал меня, а я чувствовала себя букашкой под микроскопом. Только вместо стекла меня расплющил его взгляд полный неприязни. Так на меня ни разу не смотрели.
Пальцы, покоящиеся у меня на подбородке дрогнули, я понадеялась, что меня готовы отпустить, но нет. Парень провел большим пальцем под нижней губой, шершавая поверхность подушечки царапнула кожу. Прикосновение вызвало непонятное чувство, с одной стороны я хотела узнать, что будто дальше, с другой эта наглость ужасно тревожила. В голове загорались лампочки предупреждающее об опасности, громко звучал сигнал «SOS». Я отвела лицо.
Взгляд мужчины стал колючим, черный зрачок практически расползся по темно-стальной радужке глаз. Зафиксировав подбородок, он наклонился и поцеловал меня. Я растерялась. Уперлась ладонями в крепкие мышцы. Что удивительно, он не действовал грубо, скорее наоборот. Несмотря на темноту в его глазах и жесткий захват лица, прикасался он нежно, будто пробовал меня на вкус. Губы мужчины хранили аромат темного кофе. Ухоженная щетина не касалась кожи, следовательно, не царапала кожу. Столько разных противоречивых эмоций вызывал этот поступок, что я никак не могла решиться закричать. А мир в это время вокруг нас будто замер.
— Не надо… прошу, — прошептала не своим голосом. Его напор смутил, шокировал, напугал. Я никогда не думала, что могу попасть в такую ситуацию. Вот так, не спросив разрешения, просто подойдет и сорвет поцелуй.
— Открой рот, — будто не слыша моих слов, требовательно произнес он. У молодого человека был низкий красивый тембр голоса, но меня это не успокаивало. Я догадывалась, что он хочет сделать, поэтому отрицательно мотнула головой.
Он пнул ногой мою тележку и кивнул своим друзьям. Разозлился? Я от страха сжалась, но ничего больше не последовало. Что происходит?! Я не могла понять мотивов его поступков… Обернуться мне не позволили, но я слышала, что товары из моей корзины кто-то сгружает на ленту. Не собиралась плакать, но предательские слезы выступили на глаза. Я зажмурился, пряча от него свою слабость.
«Пусть все забирают! Куплю в другом магазине!»
— Это тоже? — раздался за спиной веселый голос кассира.
— Да, — ответил один из дружков.
— Посмотри на меня. — тихий приказ возле уха. Я бы и хотела показать характер, не послушаться, но это оказалось мне не по силам. Что-то в его тембре заставило подчиниться.
Он ничего не говорил. Под испепеляющим взглядом высохли набежавшие на глаза слезы. Мужчина учащенно дышал, уголки губ недовольно поддергивались, словно он старался сдержать злую ухмылку.
— Сколько тебе лет? — спросил он, выговаривая медленно каждое слово.
— Пакет брать будете? — спросила кассир парней.
— Да.
— Отдельно это все сложить? — продолжала она беседовать с друзьями этого хищника.
— Да, — вновь короткий ответ. Этот разговор меня отвлек, и я забыла о вопросе.
— Ответь! — наклонился он очень близко, почти касаясь лица.
«Соври, Лера!» — приказала себе. Я знала, что выгляжу моложе своих девятнадцати. Женщины в нашем роду расцветали поздно. Округляться в нужных местах я стала не так давно, но результат уже был на лицо. А еще полгода назад меня со спины могли принять за мальчишку, стоило убрать волосы под шапку. Многие мои однокурсники и соседи говорили, что я все равно выгляжу на шестнадцать, поэтому именно эту цифру я и озвучила.
— Шестнадцать. — надеюсь, мое заикание он примет за страх. Губы мужчины плотно сжались, дернулись желваки. Он отпустил мой подбородок, но продолжал держать за талию. Прикрыл на пару секунд глаза, а потом ровным голосом игнорируя мое присутствие произнес:
— Тигр, отойдем. Кима, присмотри. — он наконец-то убрал руки с талии и прошел мимо даже не взглянув в мою сторону.
Я поспешила сбежать. Все произошедшее казалось мне неправильным. Да и чувство опасности, которое поднимало во мне волну страха, никуда не делось. Иди и пойми, что у этого хищника на уме. Ассоциировался у меня этот непонятный мужчина исключительно с хищным зверем.
«Бежать, Лера! Бежать!»
— Подожди, ты куда? — схватил меня один из парней за руку и тут же ее одернул. — Пакет забери, — кивнул он на мои покупки.
— Сколько я должна по счету? — не поднимая взгляда, обратилась к кассиру.
— Уже все оплачено, — вежливо ответила она мне. А я не понимала, чего девушка улыбается? Вот спрашивается, что смешного было во всем этом?!
— Где чек? — обратилась к одному из позеров. Тот только непонимающе пожал плечами. Ну и ладно! Развернувшись, я быстро направилась к выходу.
— Шах! — крикнул парень, и мой мучитель повернул в нашу сторону голову. Никто больше не сказал ни слово, но мужчина, поцеловавший меня, двинулся наперерез.
— Пакет забери. — преградил он мне дорогу.
— Не возьму, если мне не скажут, сколько я должна оплатить по счету, — упрямо заявила я. И откуда только смелости набралась?
— Тебе не скажут, — твердо произнес мужчина. — А пакет ты заберешь. — это было сказано таким тоном, что возражать я опасалась даже мысленно.
— Куда нести? — весело ухмыльнулся позер, который стоял все время у кассы. В его руках было две большие сумки. Ничего не сказал, я направилась в сторону ожидающего меня такси.
Открыв дверь села сзади. Покупки водитель и парень сложили в багажник, а мне было все равно, я даже не подняла на них взгляд. Меня трясло так, будто я все это время голой стояла на морозе. Обняла себя руками, чтобы хоть немного согреться. Я думала о том, что было бы скажи я ему правду о своем возрасте? Никогда не думала, что мой первый поцелуй окажется таким «запоминающимся»!
Внимание привлек рев двигателя мотоцикла. Он выделялся на фоне других звуков. Обернувшись, я увидела, что за нами следует один из позеров. Как я об этом догадалась, если парень был в шлеме? Его руку украшала татуировка тигра с открытой пастью. Это тот, с кем разговаривал Шах. Конечно, можно предположить, что нам с ним по пути, но я в такие совпадения не верила.
— Извините, пожалуйста, а мы можем поменять маршрут? Я передумала, мне нужно… на… — запинаясь, произносила я, а сама пыталась придумать, где бы укрыться.
— Хорошо. Называйте адрес. Я свяжусь с оператором, расчет будет другим.
— Это не проблема. — я назвала адрес старой квартиры дяди, где практически никогда не появлялась и меня там никто не знал. А главное — я помнила код двери подъезда.
Схватит пакеты из багажника, не чувствуя тяжести я неслась к спасительной двери, за которой мечтала укрыться. Краем взгляда заметила остановившегося напротив мотоциклиста, не снимая шлема, он наблюдал за мной.
Мне уже два раза звонила бабушка, а я радостным голосом врала, что увлеклась выбором продуктов. Через минут сорок я попросила мальчишку посмотреть, нет ли во дворе мотоциклов и парней в черной одежде. Я вроде слышала звук двигателя, но кто знает… Кто знает. Лучше перестраховаться.
— Нет. — заглянул мальчишка обратно в дверь.
Заказав еще раз машину такси, я ждала ее приезда в подъезде. Как только оператор сообщила, что машина подъехала, я выскочила и пулей влетела в салон вместе с полными пакетами. Озираясь по сторонам, я к своей радости не увидела преследователя.
— Ба, я дома. — изображая радость, впорхнула в кухню, ставя сумки на стулья.
— Все нормально? — бабушка включила сканер и прошлась по мне внимательнейшим взглядом.
— Угу. — кивнула я, хватая кусок огурца с тарелки.
— Лера, руки помой! — шутя, шлепнула она меня кухонным полотенцем.
— Сейчас, только разберу пакеты. — достав все из сумок, на дне я обнаружила пачку синих салфеток.
И что это может означать?
А где вторая?
Стук каблуков идущей впереди женщины эхом отлетал от стен, мои мягкие шаги тонули в громком цоканье железных набоек. Шла она медленно, мне хотелось ее обойти и скорее добраться до нужной аудитории, но это было невозможно, заместитель декана могла воспринять это, как проявление неуважения. Неспешно следуя за женщиной, я осматривалась. Почти два года пошло, а ничего не изменилось, даже запах в помещении остался прежним. Удивительно…
В небольшом институте, где я все это время пыталась пережить трагедию, а по сути, пряталась сама от себя, в начале учебного года пахло краской, известкой и лаком. Едкий запах дешевых стройматериалов выветривался только через месяц, а то и два.
А аромат недорогой туалетной воды, которым пользовались некоторые преподаватели, радовал студентов, сидевших за первыми партами, он хоть как-то скрашивал вонь. И все же те запахи не так раздражали обоняние, как те, что летали сейчас в воздухе. Наверное, потому, что наличие ароматов в том заведении не отличалось таким разнообразием, как в стенах этого заведения. Преподаватели и студенты университета обильно пользовались дорогим парфюмом, и уже к третьему сентября какофонию этих запахов не позволяющую вдохнуть глоток свежего воздуха, переставали обонять.
— Не передумала? — не оборачиваясь, спросила Лидия Сергеевна. — Может в другую группу?
— Нет, Лидия Сергеевна, пойду в свою родную.
— Ну, смотри, я тебя предупредила, — особого сожаления в голосе я не услышала.
Смешная она. Предупредила. Можно подумать они бы меня не достали на перемене. Уже ко второй лекции выяснилось бы, что Валерия Ланская вернулась в университет из «глухой деревни», и предала свою группу, сейчас уже третьего курса. Вот тогда бы они, скорее всего, принялись меня задирать. А сейчас?.. Будем действовать по обстоятельствам.
Страха я не испытывала, ну или точнее, умело его скрывала. Ребята конечно изменились, но не до такой же степени. Помнила я не всех, курс большой, да и в группе нас было человек двадцать, а проучилась я всего каких-то полтора месяца, потом исчезла…
Мне кажется, я с ними и незнакома. Все, что мне рассказывали о ребятах в последние дни, совсем не срасталось с теми образами, которые остались в памяти. Мысленно я выстраивала с ними диалог, готовилась к тому, что меня могут не принять. Вроде чувствовала себя спокойно, но внутренняя неуверенность присутствовала. Насколько я помню первой лекцией у нас стояло экономический анализ.
Два коротких отрывистых удара по створке и Лидия Сергеевна открывает дверь. Пожилая преподавательница в круглых очках, сведя вместе брови, сурово уставилась на нас. Споткнувшись на пороге, замдекана все же вошла в аудиторию. Я отметила, что в большом кабинете стоит идеальная тишина, не многие могут похвастаться такой дисциплиной на лекции. Кто тут главный сомневаться не приходится.
— Мария Федоровна, вы нас извините, у нас новая студентка — Валерия Ланская. — указала отрывисто она рукой в мою сторону. — Познакомьтесь, — спотыкаясь на словах, она выдавала свое волнение.
Преподавательница продолжала сверлить нас взглядом. Между лопаток неприятно пробежался холодок. Марии Федоровне не понравилось, что ее перебили посреди лекции и знакомиться она со мной явно не желала.
— Почему опаздываешь? — строго спросила меня преподаватель.
Замечательный вопрос, жаль, я не могу дать такой же замечательный ответ. Остается только пожать плечами. Лидия Сергеевна ведет себя, как проштрафившийся студент, а не заместитель декана. Глупая ситуация и меня тянет улыбнуться, но приходится этот порыв в себе давить.
— После звонка ко мне в аудиторию не входить — четко выговорила Мария Федоровна каждое слово. — Займи свободное место, познакомимся на перемене, — кивнула она неопределенно рукой в сторону глянцевых деревянных парт.
Оббежав быстро взглядом свободные места, прикинула куда лучше сесть. Галерка вся занята. Есть свободные стулья на первом ряду, но сидеть так близко к преподавателю желания не было.
В левом ряду за третьей партой сидел высокий симпатичный парень, вот к нему и подсяду. И этот выбор я сделала исключительно из-за места, но судя по его довольной ухмылке — он думает по-другому. Надеется меня смутить? Не дождется! Быстрой походкой направляюсь в его сторону. Взгляд красавчика меняется, парень заинтересован и в какой-то степени удивлен.
— Демин, ты что развалился?! Сядь нормально! — грозно проговорила преподаватель. Парень тут же выпрямился за партой.
«Демин?..»
Вспомнила! Демин Антон сын известного ресторатора в городе, покоритель женских сердец и крушитель романтических надежд девчонок, одним словом бабник.
Заняв место рядом с ним, подняла взгляд на преподавателя. Замдекана в кабинете не было, Лидия Сергеевна, словно испарилась в воздухе.
Как и ожидалось, мое появление вызвало интерес, но проявлять его однокурсники спешили или побаивались строгого преподавателя. Вот любопытно, хоть кто-нибудь узнал во мне бывшую однокурсницу?
Демин с первых же секунд решил выбить меня из зоны комфорта. Демонстративно заглядывая под парту, он нагло пялился на мои ноги. Я бы, наверное, повелась, если бы не знала, что это делается специально. Конечно, такое поведение смущало, но я старалась не вестись ан провокацию.
— Зачетные ножки. — наклонившись ко мне шепнул он. С задней парты послышался смешок, заставивший Марию Федоровну обратить на нас внимание. Не поняв в чем дело, она продолжила читать лекцию.
Написала я на последнем листе общей тетради и протянула однокурснику. Прочитав, Антон подтянул тетрадь к себе.
Написал он под моей записью и пододвинул тетрадь ко мне. С его губ не сползала нахальная ухмылка. Вот же!..
Со звонком никто не спешил покинуть аудиторию, все ждали позволения преподавателя. Как только она возвращалась к своим записям, студенты корчили ей рожи.
— Свободны, — бросила Мария Федоровна, складывая в сумочку вещи. Я бы хотела это отнести и к себе, но уйти не «познакомившись» я не могла.
— Желаю удачи, старая грымза ждет тебя, — усмехнулся сосед по парте и, закинув в кожаную папку тетрадь, направился к выходу. Не доходя до дверей, обернулся и подмигнул. — Я тебя подожду, — предупредил он.
Хотелось спросить, зачем? Но тут и так понятно — решил продолжить издевательства.
Мария Федоровна переспросила имя и фамилию, почти незаметно покивала, поняв что-то для себя, озвучила список требований, которые я просто обязана соблюдать и, попрощавшись, покинула аудиторию. Я осталась в помещении одна. Я не спешила на выход. Несколько секунд тишины мне сейчас были просто необходимы, я уже поняла, что поладить с однокурсниками будет не так просто, как я себе представляла.
В коридоре, как и обещал, дожидался Антон.
— Пойдем, провожу тебя до аудитории. Уверен, ты даже не помнишь, где тут женский туалет, — усмехнулся парень. Удивил! Именно такой реакции он и ожидал. Антон рассмеялся, когда я остановилась и уставилась на него.
— Думала, я тебя не узнаю? Как только ребята услышали твое имя, большинство вспомнили. Мужская половина уж точно.
— А я, встретив вас на улице, ни за что не узнала бы, — честно призналась. Рассматривая однокурсников в аудитории, кое-кого смогла вспомнить, но в основном меня окружали незнакомые лица.
Девушки, видя меня рядом с Антоном, бросали неоднозначные взгляды. Им не нравилось мое присутствие рядом с Деминым, а моя персона вызывала вопросы.
— Тебя ждут, сейчас допрос устроят, — указал он взглядом на стайку девушек. — Я влезать не стану. Сама понимаешь, не стоит, но знай, что и обидеть не позволю, — негромко проговорил парень, наклоняясь к моему уху.
— Спасибо, — развернувшись к нему, произнесла одними губами. Не ожидала получить от него поддержку.
— Обращайся. — он вновь перевоплотился в беззаботного паренька. Двигаясь словно сытый кот, он не отвечал на улыбки девчонок. Смотрел мимо них, иногда с кем-нибудь здоровался. Антон не так прост, как хочет казаться. Мне интересно будет с ним пообщаться, понять, что заставляет его носить маску.
— Называй меня Дема, мне так привычней. — я кивнула, ничего не сказав.
Лера
— О, а вот и новенькая. Или старенькая?..
— С монастыря сбежала? — посыпались вопросы, как только мы вошли в аудиторию. Мне даже осмотреться не дали.
— А че молчим? — спросила Ирка Сорокина. Ее сложно было не узнать, она практически не изменилась. Девушку трудно было не запомнить: темные веснушки рассыпанные по всему лицу, рыжий волнистый пух на голове и светло карие глаза, которые заметно косили. Волосы, правда, сейчас тщательно сдобрены гелем или воском и не так пушатся, как раньше, а веснушки почти сливались с загаром. У ее отца самое крупное туристическое агентство в городе, не удивлюсь, если выяснится, что она все лето провела на островах.
— Жду, — ответила негромко я.
— Ждешь? — переспросила рыжеволосая, высокомерно улыбнувшись. Похлопав длиннющими ресницами, обвела всю группу взглядом, ища в их лицах поддержку. А я чувствовала ее только от Демы, который стоял где-то за моей спиной. Мысленно пожелав себе удачи, улыбнулась и спокойно произнесла:
— Тишины.
— О, — пропела Ира, и ее поддержал почти все ребята. В аудитории пронеслось хоровое «о-о-о».
— Вы же задаете мне вопросы и, наверняка хотите услышать на них ответы? Или я ошиблась? — старалась говорить спокойно, не тушеваться, но сердце предательски ускоряло свой ритм с каждой произнесенной фразой. Мой последний вопрос их немного обескуражил, образовалась небольшая пауза, которой решила воспользоваться. — Да, я ваша бывшая однокурсница — Валерия Ланская. Вы правы я почти два года жила в другом городе, на то были веские причины. О том, что я сбежала из монастыря… — обведя ребят взглядом, я всем видом пыталась показать абсурдность этого заявления. — Я и не знала, что в нем жила. — несколько ребят усмехнулись, кто-то даже засмеялся.
— Ну, у тебя же отец поп, — не сдавалась Ирка. Скорее всего, я сама об этом говорила два года назад, а она не забыла. Не понято только, чего она хочет этим добиться? Хочет высмеять? Так я не стесняюсь своего родства.
— Дочь попа у нас на курсе, — засмеялся кто-то гнусаво за спиной ребят. Неприятно стало. Не понимала, что плохого они видят в том, что ребенок священника мог бы учиться вместе с ними? Неужели предрассудки? Или они считают себя лучше остальных?
— Ага, куда катится мир. — кто-то поддержал, и вновь из-за спины.
— Мой отец был финансовым аналитиком и читал лекции в университете, — спокойно без иронии произнесла я. Ребята немного успокоились.
Не дожидаясь новых острот Сорокиной, решила сама все рассказать. Не удивлюсь, если к концу недели обо мне в университете будут ходить «легенды» и слушать правду никто не станет. Слухи же интереснее распускать.
— Священником у меня был дядя, но он, к сожалению, погиб несколько лет назад. Все эти месяцы я жила в его семье. — Это все, что я хотела им сообщить. О том, что мой дядя погиб спасая человека, я не стала упоминать. Не поймут.
С моими последними словами в аудиторию вошел преподаватель. Представительный мужчина средних лет. В глаза бросались кустистые брови, нависшие над глазами и объемная талия. Все засуетились. Стараясь создавать меньше шума, ребята рассаживались по местам.
Я хотела подождать и осмотреться, а уже после занять свободное место, но Антон потянул меня за локоть. Свободной парты не оказалось, а Дема решил, что мы должны сидеть вместе. Антон кивком приказал освободить место высокому светловолосому парню.
— Присаживайся, — забрав сумку, он повесил ее на свой стул, а папку кинул на стол.
За огромными мониторами легко можно было спрятаться, а шум работающей техники заглушал перешёптывания однокурсников. Все делали вид, что внимательно слушаем, но и преподаватель и студенты знали, что это не так.
Кто-то задал Ивану Семеновичу вопрос, тот принялся объяснять. Антон сползал со стула вниз, наклонился низко над столом, взглядом пригласил и меня спрятаться за монитором компьютера.
— Ты молодец. По делу все сказала, но можно было так не стараться. Ирка не авторитет. Она пытается выделиться и подмять под себя бабскую часть курса, но за три года ей это сделать не удалось. — почти в ухо шептал мне Антон. Теплое дыхание щекотало кожу, меня это смущало, но лицо я не отводила. — Она тебя еще не раз цеплять будет, ты тише реагируй.
«Теперь она постарается заслужить авторитет, унижая и цепляя меня?» — подумала я.
Наверное, меня все-таки задели слова Сорокиной, я даже не заметила, что говорила эмоционально. На миг возникло желание узнать, а кто собственно на курсе лидер, но вовремя прикусила язык. Я не должна впутывать в это Дему. Сама во всем разберусь.
— Спасибо. — чуть повернув к нему лицо, прошептала почти в губы. Наше дыхание столкнулось в воздухе, поймав аромат ягодной жвачки, я отвела лицо. Словесно Антон никак не отреагировал на нашу близость, хотя я готова была услышать какую-нибудь шуточку но взгляд его изменился.
— Дема? — тихо окрикнул Антона парень, сидящий за нами. — Ты что с ней мутить собрался?
Я не знала, стоит ли вмешиваться. А Антон не спешил отвечать. Выпрямившись на стуле, он делал вид, что слушает преподавателя. На его лице медленно расцветала нагловатая ухмылка. Интересно, что он задумал?
— Арлекин, с какой целью интересуешься? — не оборачиваясь, задал он вопрос.
— Да… просто так, — прозвучало с задней парты.
— Напомнить тебе, что не делается просто так? — я села прямо, взяла в руки ручку, отступила полстаницы в тетради и стала записывать лекцию.
— А если я захочу с ней лавстори замутить?
— Рылом не вышел, — зло, насмешливо произнес Дема. С соседних парт послышался смех. Обернуться жуть как тянуло, но я изображала глухонемую. На каком-то интуитивном уроне понимала, что не стоит вмешиваться. Внутри все кипит, нервы натянуты до предела. Как бы Антон не пытался выглядеть расслабленным, пальцы, сжимавшие шариковую ручку, побелели. Кто этот Арлекин?
— Ланская, а ты еще целка? — холодный надменный голос, словно лезвие резанул прямо возле уха. По телу прокатила дрожь. Арлекин или кто он там, поднялся и навис надо мной сзади.
— А ты? — не дергаясь и не оборачиваясь, спокойно спросила я. Ребята с задней парты специально провоцируют Демина. Раздался хрюкающий смех откуда-то сбоку, но его тут же оборвала затрещина. Этот звук привлек внимание преподавателя, но убедившись, что все смотрят на него, продолжил излагать материал.
— Нарываешься? — это снова мне. Помня намек Антона, что мне стоит самой отстаивать границы, решила поговорить с нахалом.
— Нет, интересуюсь. — развернулась я к парням. Одного из них тут же узнала. Вадим Озеров. Два года назад он часто подсаживался за мою парту. Тогда он казался мне другим… Беззаботным. Волосы были вечно растрепаны, в глазах плясали смешинки, а сейчас напротив меня сидел хмурый неулыбчивый парень с потухшим взглядом. Что с ним произошло?
Меня заинтересовал сосед Вадима. Ну, как заинтересовал? Я пыталась его вспомнить, но не получалось. Это, наверное, Арлекин. Симпатичный парень. На меня пристально смотрела пара темно-карих глаз, которые имели выраженный восточный разрез. Модная стрижка делала мягкий овал более мужественным. Несмотря на внешнюю привлекательность, парень мне не понравился. Случается иногда в жизни так, что нас в людях отталкивают, какие-то незаметные на первый взгляд мелочи. Может, его манера поведения или холодное, безучастное лицо не выражающие никаких эмоций. Он будто никогда не смеялся, отсутствие вокруг глаз мелких морщин, будто являлось тому подтверждением.
— Почему ты можешь задать мне интимные вопросы, а я тебе нет? — ничего в его облике не изменилось, только глаза стали более живыми, заинтересованными что ли.
— Девушка, вы кто? — несложно догадаться, кому адресован вопрос. Я быстро разворачиваюсь лицом к преподавателю, забывая о своем собеседнике.
— Новенькая. — кто-то из группы пришел мне на помощь.
— Почему отвлекаетесь? — поднявшись из-за парты, я извинилась.
— Ваше имя и фамилия? — заглянул Иван Семенович в журнал.
— Валерия Ланская.
— Садитесь, — сухо, произнес преподаватель. — На своих лекциях я требую тишины, — предупредил он меня.
— Мы еще поговорим, — последнее слово за собой оставил Вадим Озеров.
Отвечать я не стала. Я уже второй раз за последнюю неделю жалела, что вернулась в родной город.
Марат
Устало откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Скоро начинаются состязания, на кону большие бабки и жизнь моих друзей. За каждого члена команды ответственность лежит на мне. Мы уже много лет вместе, сроднились, словно братья. Хотя, даже между родственниками не всегда встретишь такую преданность. Доверять как себе и подавно не будешь, а я своим пацанам доверял. Никому, а им да. Не раз приходилось подставлять плечо и даже спасать друг другу жизнь. Это сейчас у нас в клубе есть элементарные правила безопасности, а несколько лет назад все было по-другому. С возрастом мы стали диктовать условия.
У меня всегда все под контролем. Всегда! Но не в этот раз! Сейчас все через задницу, но я пытаюсь влиться в режим. Истощаю тренировками тело, бужу в себе зверя. Перед состязаниями никаких мыслей, чувств, сомнений, только инстинкты! Я обязан быть готов к старту… Не выходит! И чем больше думаю о ней, тем сильней ненавижу. Кто она? Откуда взялась на мою голову?! А ее глаза… Самые красивые и самые отвратительные одновременно! Наваждение какое-то! Не мог определиться, что хочу с ней сделать: задушить, чтобы не смотрела больше на этом мир своими бирюзовыми глазами или жестко оттрахать и выкинуть ее наконец-то из головы. Хотя не уверен, что и это поможет.
«Ей шестнадцать Шах, шестнадцать!.. Тут без вариантов!» — навязчиво звучало в голове.
Весь последний месяц, я срывался на голубоглазых блондинках. Секс не спасал! Трахал их пока они не начинали молить о пощаде, а удовлетворения мне это не приносило. И выкинуть ту, кто засела так глубоко в моей голове не получалось. И чем дольше она владела моим сознанием, тем глубже я ее презирал. Это чувство разъедало, росло и укреплялось.
Я помнил тот день в мельчайших подробностях. Взглядом зацепился за светлые волосы — люблю натуральных блондинок. Присмотрелся. Девчонка выделялась в толпе: красивая, худенькая, высокая. Она меня заинтересовала. Ей не нравились приколы пацанов, и это было слишком заметно. Решил к ней подойти. Поднимает на меня взгляд и я на миг теряюсь, окунаюсь в прошлое. Ненавистью пропитывается каждый уголок души. Не сразу я понимаю, что передо мной стоит незнакомая девушка. Она держала в руках салфетки, которые оттеняли цвет ее глаз и даже не подозревала, каких демонов во мне разбудила. Ничего лучше не придумал, как забрать долбанные салфетки. Я уже три недели задаю себе вопрос, зачем? Ответ придумать не получается. Нераспакованная пачка валяется на комоде, как напоминание о том, что я не хренова машина, во мне еще осталось, что-то живое, пусть и не совсем адекватное. Я даже почувствовал раскаяние и подошел к кассе, чтобы вернуть салфетки. Вернул только одну пачку… Там на кассе, что-то пошло не так!
Еще этот поцелуй… Я вообще не понял, как поддался желанию ее попробовать. На меня это не похоже. Поцеловать совсем незнакомую девушку, на глазах у наблюдателей… Пацаны до сих пор прикалываются. Я гордился своим хладнокровием, никогда не терял голову даже в экстремальных ситуациях, а тут… Она стояла и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, еще и выговаривать что-то стала. Наказать хотел? Наверное. По крайней мере, порыв был именно таким. А потом поймал ее дыхание, коснулся сладкой мякоти губ… Девчонка пахла спелой дыней и какими-то цветами. Хрен знает какими, я не баба, чтобы в этом разбираться. Я тонул в ней, а робкое сопротивление доставляло удовольствие. Мне понравилось ее целовать! И это ужасно напрягало.
С улицы доносился шум моторов. Три байка въехали во двор. Я даже не открыл глаза, когда в гостиную вошли Кима, Тигр и Егор.
— Шах, — позвал Арсен. Он знал, что я его слышу. Я даже спать умел так, что реагировал на каждый шорох. — Не было ее сегодня там, — отчитался Кима. — почти три недели я слышал одно и тоже.
Тигр ее упустил! Чувствовал свою вину, поэтому молчал. Если бы он в тот день не поспешил свалить от дома, в котором скрылась девчонка, мог бы узнать адрес ее проживания. А теперь гадай, откуда она взялась! Мы опросили весь подъезд, ее никто не знал! Ромул сутками пропадал во всех соцсетях, пытался напасть хоть на какой-нибудь след — бесполезно! Мы в том района даже всех школьниц просканировали, результат нулевой.
Мои инстинкты требовали ее найти. Я хотел знать, где живет девчонка. Хрен знает, зачем мне эта малолетка, но я решил за ней присмотреть. Нафига мне этот гемор? Не знаю. Но от одной мысли, что ее кто-то может обидеть, во мне подымалась черная волна негодования. Я впадал в бешенство, стоило только подумать, что ее кто-то мог лапать. Руки оторву!
До соревнований мне нужно ее найти, разобраться, что это за херня со мной происходит! Никаких чувств и эмоций, только голый расчет и инстинкты. Я гордился, что за семь лет никто из моих ребят серьезно не пострадал. Мне никого не пришлось хоронить! И дальше так будет, пока я стою во главе команды. А в этом сезоне мы снова выйдем против команды Черепа, не верю я, что это честный жребий. Распорядителю захотелось столкнуть сильнейших. Череп отморозок, от такого можно ждать что угодно. Мне нужно сделать все, чтобы никто не пострадал.
— Тигр она тебя засекла и провела. — озвучил мысль, которая мне уже несколько недель не дает покоя. — Приехать за продуктами из другого района, когда в округе полно супермаркетов… Она живет где-то рядом, мы все это время не там искали.
— Сдалась она тебе, Шах! — раздраженно буркнул Тигр. Я медленно открыл глаза и уставился на него. Меня и самого это все напрягало, но советов я не просил.
— Тигр, ты, по-моему, за последнюю неделю мало получил, если продолжаешь злить Марата. — Тигр был отличным гонщиком, хорошая физика и выносливость, но на ринге он нам всем уступал. Я не хотел, чтобы из него сделали отбивную, как в прошлый раз. Череп знал все слабые места в моей команде и точно бил в цель. Впрочем, как и я знал все слабые места его ребят.
— Мне надо ее еще раз увидеть, — спокойно произнес. — А ты переодевайся и в спортзал. Сегодня Кима проводит тренировку. — Тигр согласно кивнул. Перед стартом тренировки на износ. Все мы понимали ответственность друг перед другом.
Я много раз себя спрашивал, зачем все это продолжаю? Ответ находился на поверхности — адреналин. Он ярче, чем наркотик. Уйти от этой привычки испытывать кайф, можно было, только заменив другой зависимость, а у меня такой не было. Секс не в счет. Он помогал сбросить напряжение, но не насыщал кровь адреналином.
— Ты никогда не хотел закончить с играми? Бросить все и начать жить, как другие? — спросил Егор, когда мы остались одни. Я не удивился, последнее время он все чаще уходил в себя, о чем-то задумывался и отрешенно смотрел мимо нас. Меня это немного беспокоило.
— Хочешь уйти из команды? — внешне я был спокоен, но это только внешне.
— Нет. Не сейчас, но иногда такие мысли приходят в голову.
— Мне тоже. Но не перед стартом. Если не готов Егор, не стоит соваться в эту мясорубку. Не хочу тебя хоронить! — жестко произнес я.
— Мне двадцать шесть, наверное, пришло время взрослеть, — усмехнулся он. — Но я не готов себя списывать. Да и Арлекина нужно поставить на место. Такой шанс я не упущу.
Мы уже давно не сопливые пацаны. В нашем возрасте инстинкт самосохранения диктует правила жизни, но это у тех, кто не привык к острым ощущениям, кто боится встретиться со смертью, у кого сердце радостно стучит в груди. А мы другие. Живем одним днем, знаем, что дерьма в жизни больше, чем чего-то стоящего. Многие подумают, что «папенькиным сынкам» просто стало скучно от сытой зажравшейся жизни, вот они и нашли себе развлечение. Даже семь лет назад, когда мне только предложили вступить в клуб, это было не так. Хотелось куда-то выплеснуть разъедающую душу ярость. Это было лучшей альтернативой самоубийству или наркоте. Хотя грани между одним и другим я не вижу. У каждого из нас своя история и нет ни одной достойной.
— Я сегодня могу свалить?
— Куда? — спросил строго. В другой день я бы не поинтересовался, но сейчас контролировал каждый их шаг. Череп играет грязно, мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь вышел из строя до первого этапа состязаний.
— В институт. Машку забрать, закину ее к себе и в зал.
— Что с сестрой? — Егор мотнул головой, отвечать не захотел. Приблизительно я догадывался — родаки, но лезть не стал.
— Я с тобой прокачусь. — хотелось развеяться. Можно и девчонку на ночь найти. За две неделю до стартов никакого секса, но мне необходимо было расслабиться и хоть на несколько часов выкинуть из головы худенькую девчонку. Я понимал, что нарушать режим не стоит, но не получалось держать в узде желание. Пацаны тоже не жили монахами. Пусть последнее время они не афишировали свои похождения, но я знал, что у них без секса не обходится ни один день. Когда не жрешь никакой химии, там все работает сверх нормы.
— Ромул, Бес и Ветер у института телок клеят, — замялся Егор. — Короче я их сдал.
— Да я и сам не святой, а то, что вы каждую ночь к себе телок таскаете, и так знаю.
— У меня теперь Машка живет, я монахом заделался. Не знаю насколько меня хватит… Теперь только тренировки и холодный душ.
— Порнуха тебе в помощь, — усмехнулся и поднялся с дивана. — Через минуту спущусь.
Подъехав к институту, увидел на стоянке знакомые байки. Пацанов рядом с ними не было, значит где-то внутри. Восемь корпусов ограждал высокий железный забор, через который перемахнуть не получится, но охрана и турникет препятствием не являлись.
Мы направлялись к главному зданию. Верхний этаж занимал ректорат, а на трех других обитали студенты факультета иностранных языков.
— Машка китайский учит?
— Да. Английский она и так знает в совершенстве, все детство с ней репетиторы занимались.
— Пацаны не знаешь где?
— Они, скорее всего у корпуса физвоса торчат. Девчонки там спортивные, выносливые, фигуристые. Да и уламывать их никогда не нужно, они сами готовы себя предложить стоящим парням.
Я решил, что поздороваюсь с Машей, а потом отправлюсь на «отбор». Выберу на сегодняшнюю ночь согласную, спортивную и выносливую.
Закончилась последняя пара, и студенты гурьбой двинулись на выход. В это толпе разглядеть сразу Машку не удавалось.
— Ты бы ей набрал, чтобы не разошлись, — предложил Егору. Он полез в карман за телефоном, а я все еще пытался выцепить взглядом светло-рыжую девочку с белой кожей и зелеными глазами.
Увидел… но не Машу. Даже не так, я сначала почувствовал ее присутствие и только обернувшись, убедился, что инстинкты не подвели. Меня она не замечала, подходила к ступенькам. Шаг, еще один… неосознанно двинулся к ней. Перехватить. Не дать сбежать…
Она тоже почувствовала мое присутствие. Подняла взгляд и уставилась прямо на меня. Легкая улыбка вмиг сошла с ее лица, вместе со всеми красками.
— Стой! — заорал, когда она резко развернулась и бросилась в здание.
«Не сбежишь!» — подумал я, прорываясь через плотный поток студентов.
Лера
Я сбежала! Сердце раненной птицей билось в груди, пыталось вырваться на свободу. Мой рост и хрупкое телосложение помогали лавировать в потоке студентов, я почти никого не пихала. Наверное, только это помогло мне опередить преследователя на доли секунд. Не вытравить ощущение, что за мной гонится бешеный дикий зверь, готовый разорвать в любую минуту. Я не понимаю, что я ему сделала? Мы даже не знакомы…
Среди стольких свидетелей вряд ли бы он стал меня убивать, но инстинкт самосохранения вопил уносить от него ноги. Я не видела ни одной причины не прислушиваться к своему внутреннему голосу. Тем более, тогда в магазине наличие незнакомцев его не остановило.
Не оглядываясь, чтобы не терять заветные секунды, я юркнула в пустой коридор. Тетя Зина — моя единственная надежда на спасение. Мы с ней только что попрощались, надеюсь, она не успела никуда уйти. До кабинета дедушки я добежать не успею. Он бы смог меня защитить, даже несмотря на преклонный возраст. В дедушке был настоящий мужской стержень. Он мог взглядом, тоном голоса или жесткой фразой поставить хулиганов на место.
— Теть Зин, спасайте! — подлетела я к удивленной женщине, она как раз выходила из подсобки с пластмассовым ведром, веником и шваброй. — За мной несется настойчивый ухажер, можно спрятаться? — объяснить поведение мужчины было невозможно, поэтому я и обозначила его, как ухажера.
Несколько месяцев назад женщина осталась без мужа, тот не оглядываясь на то, что у них общие дети, ушел к другой. Тете Зине срочно понадобилась еще одна работа, сложно растить двух подростков без поддержки. Дедушка устроил соседку уборщицей. Меня она знает с детства, поэтому я даже не сомневалась, что она мне поможет.
— Быстро. — открыла она дверь, я прошмыгнула мимо нее и на всякий случай спряталась за шкафом.
— Только что здесь была, куда направилась? — донесся до меня холодный ровный голос. Говорил мужчина спокойно, словно и не бежал, а я так запыхалась, что воздуха в легких не хватало. Возможно, я задыхалась от страха, который парализовал все тело.
— Вот заняться мне нечем, наблюдать, кто и куда побежал, — правдоподобно возмутилась соседка. — Они целыми днями носятся, никак не скумекают, что школу уже давно закончили. Хуже детей малых.
— Вы не могли ее не видеть. Куда она забежала? — я поежилась, голос звучал властно, от тембра веяло холодом. Представила, как он осматривается. Если мужчина еще немного надавит, не удивлюсь, если тетя Зина меня выдаст.
— Впереди еще два коридора и туалет в конце. — зря я в ней сомневалась, голос женщины даже не дрогнул, словно всю жизнь общалась с криминальными элементами. — Поищи в аудиториях, а ко мне не приставай, работу за меня ты делать не будешь. — откуда ней столько смелости? Да, Тетя Зина…
«Что там происходит?» — с тревогой думала я. Мужчина не уходил, по крайней мере, удаляющихся шагов я не слышала. Не поверил? Приготовилась к самому худшему повороту сценария — сейчас заглянет в подсобку.
— Давай быстрее ищи свою зазнобу, я сейчас уберу, не позволю топтать чистые полы. Мне тоже домой надо. Ходи тут за каждым убирай… — пеняла уборщица.
Быстрые удаляющиеся шаги точечно били по натянутым нервам.
«Надо убегать!» — звенело в голове, но останавливал страх, что мой мучитель мог быть не один. В тот роковой день его друзья меня видели, возможно, и запомнили. Вдруг я им всем зачем-то понадобилась. Только вот зачем? Не на органы же меня хотят продать?!
Странный он на всю голову. Заплатил за покупки, салфетки сначала забрал, затем обратно засунул. Еще и проследить за мной друга отправил. Может я ему денег осталась должна? Так почему не взял, когда я в супермаркете предлагала отдать? Выяснять не хотелось. Ничего хорошего ждать не стоит, лучше держаться от него подальше. Я уже сто раз пожалела, что сунулась им выговаривать за безобразие возле кассы.
— Лера, выходи скорее! — заглянула в подсобку соседка, косынка на ее голове съехала на бок, но поправлять ей видно было некогда. — Быстрее! — махнула она рукой. — Ухажер твой пока все аудитории обойдет, я успею тебя через запасной ход вывести. Где ты его нашла только? — ее всю передернуло. — Он давно уже не студент!
— Это он меня нашел. — очень надеялась, что такой ответ ее устроит и она не станет продолжать. Мне потребовалось настоящее мужество, чтобы высунуться из подсобки. Я опасалась, что этот Шах выйдет из-за угла и застигнет меня практически в пустом помещении. Справиться такому здоровяку с тетей Зиной проблем не составит. А ведь он очень симпатичный и мог бы мне понравиться, если бы одно его присутствие не вгоняло меня в панику, а тело от ужаса не покрывалось мурашками.
— Идем, я тебе запасную дверь открою. Через центральный вход не ходи, выйдешь через боковые ворота и в обход дойдешь до метро, а лучше такси возьми. Не знает твой ухажер, где ты живешь?
— Нет, не знает.
— Вот и правильно. — она еще что-то говорила, может, нервничала и ее прорвало, а может меня успокоить пыталась, но я ее не слушала. Постоянно оглядываясь назад, я бежала к запасным дверям.
Теперь я еще и в институт с оглядкой ходить буду, а к дедушке и вовсе не сунусь. Хорошо, что занятий в этом корпусе у меня не бывает. Но если преследователь захочет, найдет. Я это отлично понимала.
В этот раз мне удалось уйти… И как долго будет длиться мое везение?
**** ****
Лера
Прошла неделя. Я все еще не верила, что сбежала от Шаха. Занятия я не пропускала, но в университет ходила только с бокового входа. Мало ли. Я даже одеваться стала, как мальчишка. Волосы прятала под кепкой, а плечи сутулила, скрывая небольшую грудь.
Все разговоры последнюю неделю были о каких-то соревнованиях. Радка мне все уши прожужжала. Да, Рада — моя подруга. После стычки с Сорокиной в первый день, она подошла ко мне и предложила дружить, а я не видела причин отказываться. Как показало время, пусть и непродолжительное, это было правильным решением. Страсти за месяц вокруг моей скромной персоны поутихли, но Ира продолжала задевать при каждом удобном случае. Я на нее уже и внимания не обращала.
Арлекин с Озеровым прогуливали занятия. Если верить Раде, то они в команде какого-то Черепа и готовятся к соревнованиям. Не могу сказать, что их отсутствие меня расстраивало. Если Вадима я так и не смогла понять, то Арлекин выражался предельно ясно и свои пошлые намерения не скрывал. Несколько раз они жестко схлестнулись с Демой, дело чуть не дошло до драки, но в последний момент Арлекин отступал. Если верить Раде, а она кладезь ненужной информации, то Арлекин боялся не Демы, а то, что Череп выкинет его из команды, если тот заявится с синяками.
Сама Радка была влюблена в какого-то Егора и мечтала, что он когда-нибудь обратит на нее внимание.
— Лер, ну пойдем сегодня со мной на мост, пожалуйста, — продолжала она умолять уже третью пару подряд.
— Рад, ты не обижайся, но мне неинтересно смотреть на то, как взрослые мужики рискуют жизнью. — у меня к смерти было другое отношение — я ее боялась. Она забрала у меня слишком много. И я не понимала, как можно даже пытаться ее переиграть.
— Лер, это промежуточное состязание. Победитель получит право выбрать, на какой трассе будут проводиться заезды. Там почти нет ничего опасного. Зато, какое зрелище, — протянула она, прикрыв глаза. — Ты когда увидишь всех этих красавцев, мне еще спасибо скажешь.
— Зрелище? — усмехнулась я. — Кучка полуголых мужиков подтягивается на перилах моста? Я и в интернете могу на это посмотреть.
— В интернете не интересно. На мосту знаешь, какой драйв? Парни по одному выбывать начнут, останется только победитель. А кто-то может и вовсе в воду свалиться. А главное, что это бесплатно. На гонки билеты брать придется, а на бои и вовсе не попасть.
— Рад, возьми Асю с собой.
— Я ее уже просила, она даже на один вечер с учебниками расстаться не может!
— Ты же сама говорила, что туда стечется куча народу, я тебе зачем?
— Егора тебе покажу. Да и просто одна не хочу там находиться. Неужели тебе неинтересно?
«Нет» — вертелось на языке.
— Хорошо. — сдалась я. Выцыганила у меня все-таки обещание пойти с ней.
— Ох, Лерка! Ты об этом не пожалеешь! — радостно завопила она, привлекая к нам внимание.
Но бог ее в этот день, наверное, не услышал.
*** ***
Лера
На дворе самое начало октября. Как ни странно погода нас балует, настоящее бабье лето. Вечер и тот теплый. Надев тонкую куртку, уже по привычке спрятала волосы под кепку. Я опаздывала. Рада нервно пританцовывая, ждала меня у входа в парк.
— Лера! — возмутилась она, обводя мой внешний вид рукой. — Это никуда не годится. — прежде чем я успела остановить ее, она одним уверенным движением стянула с головы кепку. — Верну, когда все закончится, — упрямо заявила она. — Так намного лучше. Идем.
Я двигалась за ней и пыталась причесать пальцами волосы, придать им хоть какой-то приличный вид.
— Рада, отдай кепку, у меня на голове воронье гнездо. — она обернулась, подошла ко мне и поправила прическу.
— Шикарно. Ничего больше не трогай. — пришлось поверить на слово. Сама Радка была в полной боевой готовности — прическа, макияж, из одежды короткая джинсовая юбка и белый вязаный свитер, ворот которого сексуально сползал на одно плечо.
— Слышишь? — обратила мое внимание подруга на гул моторов. По спине пробежался холодок. В последнее время я старалась избегать мотоциклистов. — Это команды уже подъехали, — продолжала Рада.
Я остановилась, присутствовать на сомнительном мероприятие мне совсем расхотелось. Где были мои уши, когда подруга так восторженно рассказывала мне об этих состязаниях и командах? Где?! С чего я взяла, что гонки — это обязательно машины?
— Ну, ты чего застыла? — схватила она меня за руку и потянула за собой.
Радка тащила на меня на буксире, а я не очень упиралась. Все это время пыталась принять правильное решение. Конечно, правильным было бы туда не ходить, но мне не хотелось оставлять влюбленную сумасшедшую подругу без присмотра. И ведь необязательно Шах будет на мосту. В городе, наверное, десятки тысяч мотоциклистов, с чего я взяла, что снова встречусь с ним?
— Рада, назови, пожалуйста, еще раз имена участников? — попросила я, чтобы окончательно успокоиться.
— В команде Черепа Арлекин, Кирпич… А в команде королей, Бес, Егор, — тут ее голос дрогнул. — Шах… — дальше я уже не слушала. Вытащила у нее из подмышки свою кепку и натянула на голову. Радка даже не заметила. — Запомнила?
— Что?
— Прозвища и имена парней запомнила?
«Зачем?» — чуть не застонала я в голос.
— Угу, — буркнула и пока она не стала меня проверять, перевела тему разговора: — А почему короли?
— Это их девчонки между собой так называют. В команде Шаха самые отпадные мужики. Сейчас сама поймешь. Бабы слюной всю мостовую зальют, — хихикнула она.
«Вот зачем я туда прусь? А если он меня увидит?» — думала я, но топала за подругой. Во мне проснулся непонятный азарт, совсем не свойственный спокойному нраву. Захотелось подергать хищника за усы и остаться невредимой. Да и понять, кто такой этот Шах не помешает. Устала я бояться и прятаться.
Как только мы вышли из парка, я поняла, что в этой толпе меня даже родные не отыщут. На самом мосту находились почти одни девушки. Чаще студентки, но были и дамы постарше. К мероприятию явно тщательно готовились, не то что я.
Под мостом в основном стояли парни. Они собирались наблюдать за процессом соревнований, а оттуда открывался отличный обзор. Я бы тоже осталась внизу, но Радка продолжала тянуть меня к центру моста. Из динамиков грохотала музыка. Настроение среди болельщиков было заметно приподнятое. Вызвано оно атмосферой состязаний или чем-то другим, определить сложно. В толпе я заметила несколько девчонок с курса, среди них крутилась Сорокина.
— Там Егор, — указала головой в самый центр моста Рада. — Я тебе его сейчас покажу. — близко к участникам подходить было нельзя. Организаторы установили «живой щит». Накаченные крепкие парни преграждали дорогу восторженным барышням. Среди «секьюрити» особо выделялся Вадим Озеров. Его внимание девушки пытались привлечь так же бурно, как и внимание участников соревнований.
Радка проложила себе путь до самого оцепления. Все это время я пряталась за ней, учитывая, что я выше ее почти на полголовы, делать это было сложно. Шах стоял среди двух десятков парней.
Они о чем-то переговаривались, спорили и словно не замечали, какое впечатление производят на девушек. Если кто-нибудь скажет, что я сумасшедшая — будет прав. Вот зачем я смотрю на него? Желание подергать хищника за усы никуда не делось, скорее оно стало более острым. Я, не таясь, разглядывала мужчину. Раньше такой возможности у меня не было. Глянцево-красивый — это не про него. Мужественное немного грубое лицо. В профиль отчетливо была видна горбинка на носу. И ему очень шла щетина, которая требовала больше ухода, чем гладкая кожа лица. Мужчину окружала аура силы и власти. Шах был опасным противником, хватило одного взгляда на их компанию, чтобы это понять. И я не одна так думаю.
Он словно почувствовав мой взгляд, неожиданно обернулся, осмотрел толпу и уставился на Раду. Я чуть присела. Такое ощущение, что он смотрит сквозь подругу и буравит меня злым взглядом.
Шах
Не мог поверить, что упустил девчонку. Заговоренная что ли?! Я даже не сомневался, что у нее не получится от меня удрать. Осматривая пустые аудитории, пытался понять, где я прокололся? Она ведь почти все время находилась в поле моего зрения.
Вынудила меня еще в бабский сартир заглянуть! Окно там оказалось открыто…
«Неужели выпрыгнула? Маленькая засранка, которая пролезла мне в голову и не дает покоя!»
Оставалась одна надежда — Машка. Но сестра Егора даже не поняла, кто заставил меня сорваться с места.
— А что она сделала? — спросила Маша. Хороший вопрос, но я не знал на него ответ.
— Ничего. Спросить у нее кое-что надо, — ответил за меня Егор. На бесхитростном лице Машке, несложно было прочесть удивление. Мое поведение кажется ей странным. Я и сам себя понять не мог. Откуда этот маниакальный интерес и желание найти незнакомку?
Маша мне показала свой инстаграм, где на нее почти все однокурсницы подписаны, но той, что не дает покоя я там не нашел.
— Маш, у вас тут есть подготовительные курсы для школьниц? — в голове крутилась мысль, что девчонка о возрасте солгала.
— Конечно, — заявила она. Не этот ответ я надеялся услышать. — И с репетиторами ученики занимаются, к ЕГЭ готовятся, — продолжала пояснять она. Мы с Егором переглянулись. — Опишите мне ее, если увижу дам вам знать.
«Описать?»
— Рост выше среднего, худенькая, но с формами, — заговорил Егор. — Натуральная блондинка, большие светло-голубые глаза, — продолжал он, а у меня возникло желание ему двинуть, когда он успел нахрен рассмотреть ее формы?!
— Это информация ни о чем, Егор. Таких полно в институте. Нужна особая примета — шрам, наколка, родинка.
«Родинка над губой» — вспомнил я, но говорить об этом не стал. Разговор меня порядком напрягал. У нас через неделю начало старта, а я бегаю за какой-то девчонкой. Никуда не денется, я ее в любом случае найду.
— Забудь, Маш. Идемте.
— Ты не остаешься? — спросил Егор. Я уже и забыл, что собирался прихватить с собой какую-нибудь спортивную и на все согласную девицу.
— Нет. У нас тренировка. Обзвони всех. — Меня до сих пор разрывало, злился и не понимал, как позволил девчонке ускользнуть! Лучший способ сбросить напряжение — жестко себя измотать. Поиски ненадолго отложим.
*** ***
Шах
Я не был доволен физической формой своих пацанов, но к себе вопросов имел еще больше. Несмотря на то, что всю неделю нещадно тренировался, нужного результата не получалось достичь.
Ближе к вечеру ребята собрались в гараже. Здесь они проводят почти все свободное время. Когда я приобретал заброшенную ткацкую фабрику и планировал сделать из этого здания нормальный дом, в подарок получил полуразрушенный склад. Я не знал, для чего понадобится помещение, но сносить не стал. Втопил кучу бабла, чтобы привести все строения в порядок. Дизайнера нанял молодого зеленного, это был его первый крупный проект, но у нас получилось даже лучше, чем я ожидал. Бывшая фабрика теперь мой дом: большие окна, много света, просторные светлые комнаты. Все, как я люблю. Из склада сделали гараж, хотя помещение больше напоминало огромную комнату отдыха.
Мне исполнилось восемнадцать, когда я начал жить самостоятельно. Разругался с отцом вхлам, хлопнул громко дверью и свалил в закат. В восемнадцать я получил наследство деда и решил, что нам с родителем не стоит находиться под одной крышей. Решение оказалось правильным, мы хоть и сквозь зубы, но продолжали общаться, а любовница отца до сих пор была жива. Останься я тогда дома, мог поддаться порыву и свернуть ей шею.
— Шах, если сегодня победим…
— Бес, замолчи! — оборвал друга Тигр.
— Еще раз скажешь «если», свалишь на пенсию, — уведомил его и абсолютно не шутил.
— Я в сад, — буркнул Тигр и вышел из гаража. Предупредил, чтобы ему не мешали. Он у нас перед «боем» медитировал.
— Шах, я, что предложить хотел. За победу мы получим возможность выбрать трассу для следующего этапа. Давай остановимся на любимой трассе Сокола? Череп ее терпеть не может.
— Обсудим, когда вернемся. У нас несколько недель, чтобы принять решение. Лучше еще раз пройдемся по тактике. Бес…
*** ***
Сколько раз просил организаторов не распространяться о времени и дате старта! Каждый раз одно и то же! — проезжая сквозь толпу девчонок, подумал я.
— У них, по-моему, уже трусы мокрые, — пошутил Ромул. Ребята поддержали его дружным смехом.
Я не любил давать наставления ребятам на публике, поэтому мы все обсудили в гараже. Каждый знал, что от него требуется. Я не сомневался, что в конце останутся Арлекин, Бес и я. У пацана из команды Черепа есть преимущество — молодость и легкий вес. Я не собирался оставлять ему шанс на победу, поэтому грамотно расставил своих ребят. Арлекина нужно психологически задавить.
Напряжение между командами нарастало. Любые оскорбления и провокации были запрещены, но это не мешало нам кидать друг в друга уничтожающие взгляды.
Один из судей объяснял правила:
— Все четырнадцать игроков перемахивают через мост и по команде виснут на перилах. Со свистком начинают подтягиваться. Уставший игрок стучит ладонью по перилам, если не осталось сил ему помогают подняться. Если участник останавливается, тут же выбывает. Внизу дежурят спасатели. Слететь от усталости может любой, даже самый тренированный. — судья был прав, поэтому прежде чем попасть в команду, каждый участник проходил жесткий отбор. Плавать, нырять и группироваться в воздухе — обязательное требование. Но нужно учитывать, что вода в октябре холодная и можно тупо не доплыть до берега.
Череп из-за какой-то ерунды принялся спорить с организаторами. Прикрыв глаза, постарался максимально расслабиться, отключить сознание от земной суеты, вытащить на поверхность инстинкты и мобилизовать внутренние резервы. И тут меня будто током ударило. Я почувствовал лишь один взгляд из нескольких сотен. Резко обернулся, принялся выискивать ее в толпе. Я не видел девчонку, но чувствовал ее присутствие. Путем постоянных тренировок выработал специфическое звериное чутье, но я и не подозревал, что могу ощущать на расстоянии ее присутствие!
— Можете раздеваться! — прозвучала команда главного судьи. Я отвлекся, контакт был прерван. Но я знал, что найду ее…
Мои ребята сбросили с себя лишь куртки, черные футболки остались на них. Натянутые до предела мышцы будут видны даже сквозь одежду, стоит нам повиснуть на перилах. Команда Черепа полностью скинула верх, оголила накаченные торсы. Девки завизжали, именно такого эффекта парни и добивались. Нам тоже кричали, просили раздеться.
— Мальчики, пожалуйста! Покажите нам свои мышцы! — орали неугомонные подвыпившие телки.
Постарался выкинуть все лишнее из головы. Бес прав, нам нужна эта победа. Не стоит отдавать противнику преимущество — выбор трассы и время гонок!
— На старт, внимание, начали! — звучит четкий голос судьи, со свистком мы зависаем над черной гладью реки…
*** ***
Лера
Я уже хотела ползти назад и удирать, когда кто-то отвлек Шаха.
— Лера, ты где? — обернулась Радка.
— Шнурок завязывала. — подруга не обратила внимание на то, что на мне слипоны.
— Вон тот шатен с короткой стрижкой и кожаными браслетами на руках и есть Егор. Правда, классный?
— Угу. — я видела, как минимум десять шатенов и у большинства из них были кожаные браслеты на руках. Или это эластичные бинты?
На город уже опустилась ночь, а тусклые фонари хоть и освещали мостовую, но не до такой степени, чтобы разглядеть такие мелочи.
Мне заложило уши, когда девчонки принялись визжать. Прикрыла ладонями, чтобы не оглохнуть. И стоит так орать? Подумаешь, майки с себя мужчины стянули. Вроде мысленно возмущалась, а сама поймала себя на том, что жду, когда примется раздеваться мой преследователь. Он не стал снимать футболку — поступок взрослого мужчины, а не рисующегося перед девушками мальчишки. Шах мог бы мне понравиться, если бы не его замашки маньяка, подумала я.
— Короли никогда не оголяются, — пояснила Рада, но я это и так понята. — А жаль, — добавила подруга.
— Хочешь, чтобы на твоего Егора девчонки слюни пускали? — поддела ее.
— Нет! — помотала она головой.
Мост был невысоким, метров восемь-десять над рекой. Вода грязная холодная, но уверена, летом тут полно любителей понырять. Я несколько лет ходила в бассейн, был в моей жизни период, когда я прыгала с вышки, поэтому, это состязание не вызывало во мне страха.
Участники перелезли через перила, испуганный вдох прокатился по толпе, когда ребята по свистку зависли в воздухе. Я пожалела, что не осталась внизу — под мостом. Радка оказалась права, это было невероятное зрелище, но отсюда нам мало что удавалось рассмотреть.
Девчонки желали видеть своих кумиров, поэтому стали теснить живой кордон к перилам. Им позволили приблизиться чуть ближе к соревнующимся. Мы стояли впереди и нас буквально прижали к ограждению. Наклонившись немного вперед, я могла видеть всех участников. Их расстановка напоминала шахматную доску или скорее клавиши пианино: голые светлые торсы чередовались с черными футболками.
Уф! Я словно попала в другой мир. В свете желтых блеклых фонарей в одном синхронном порыве, парни поднимали свой вес на руках и тут же опускали тела вниз. Я словно попала на спектакль, где исполнялся неизвестный мне ранее мужской танец, прекрасный в своей первобытной силе. Мышцы на руках натянуты до предела, казалось, что они в любой момент могут порваться.
Первый участник постучал по металлическому ограждению и ему помогли подняться. Парень пытался отдышаться. В течение нескольких минут организаторы сняли с моста почти всех игроков, на мосту их осталось всего четверо, среди них Шах и Арлекин.
— А он молодец, смотри, как держится! — восхищенно отозвалась Рада об однокурснике.
Толпа двигалась вперед, а мы неслись в ее потоке. Нас жестко остановили организаторы, не позволили приблизиться к крайнему участнику. Я злилась на девушек, неужели они не понимают, что своим поведением подвергают опасности игроков. Обессиленным спортсменам может понадобиться помощь, а тут мы на пути застыли. Хорошо, что организация мероприятия на должном уровне.
Раздается хлопок по перилам, я вновь сосредотачиа внимание на участниках.
— Это Кирпич, — пояснила Рада. — Остался Арлекин, Шах, а третьего я не знаю, как зовут. не успела она договорить, как этот неизвестный сошел с дистанции, правда, поднялся он сам.
Мы продвигаемся еще ближе. Я вижу, с каким трудом подтягивается Арлекин. Следующий звук свистка может стать приговором. Вот дурак! Голова Шаха опущена вниз, глаза прикрыты. Он словно не здесь. Четко методично поднимает свое тело. С волос падают капли пота, медленно стекают по лицу… шеи… Я как завороженная смотрю на мужчину. Шах будто и не устал. Вот это выносливость! Его опасная красота притягивает. Чувствую себя глупым мотыльком, которого страшит обжигающий огонь, но он все равно к нему летит.
— Сдавайся, Арлекин! — кричат из толпы, а я не отвожу взгляда от Шаха.
Резкий вскрик заставляет отвлечься. Арлекин срывается и летит вниз, в его глазах застывает страх.
«Он может погибнуть!» — испуганно стучит у меня в голове. Я осматриваюсь, никто не спешит его спасать.
— Держи! — сунула сумочку и телефон в руки растерянной Радке. Сбросила кепку и куртку, занесла ногу над перилами. Обернулась, посмотрела вниз и тут наткнулась на взгляд Шаха. Из его глаз вмиг исчезло холодное равнодушие. Между нами метра три. Он без посторонней помощи подтянулся и уже перемахнул через перила. Я перелезла через ограждение, и уже готова была оттолкнуться, но прыгнуть мне Шах не позволил. Краем глаза успела заметить резкое движение, и тут же моя кисть попала в капкан. Он до боли стиснул пальцы на моей руке.
— Рехнулась?! — прорычал мужчина.
Я посмотрела вниз, на темной глади была видна лодка, а с берегов все освещали прожектора. Арлекина уже поднимали на борт. Я не успела поблагодарить Шаха, хотя такая мысль и была. На мужчину навалились фанатки. Моя кисть выскользнула из его руки. В последний момент мужские пальцы пытались еще схватить мою руку, но оставили лишь глубокие царапины на коже. Кот-то толкнул меня в грудь и я, потеряв равновесие, сорвалась вниз. Успела сделать в воздухе кувырок и, рассекая гладь реки кончиками пальцев, плавно вошла в черную обжигающую холодом воду.
Нечеловеческий яростный рев разнесся по округе и застыл над поверхностью реки.
Марат
Я едва заметно усмехнулся, когда Арлекин сдался. Не думал, конечно, что он слетит вниз. Не рассчитал парень силы. Подтягиваясь наверх, увидел, как эта дурочка сбрасывает с себя одежду и собирается прыгать в воду. По моему взгляду должна была понять, что не стоит этого делать… но не поняла. Сердце пропустило удар. Рванулся вперед. Успел ее поймать!
До девчонки начало кое-что доходить, в ее взгляде прочел благодарность. Собирался перекинуть ее назад через перила, но в этот момент тупые коровы прорвали оцепление. Сбивая с ног, они принялись рвать на мне футболку. Уставшая после нечеловеческой нагрузки рука соскользнула с ее запястья. Лучше бы я этого не видел!.. Но я увидел! Озлобленная рыжая тварь наклонилась и толкнула девочку в грудь. Мразь даже не подумала, что возможно убила человека!
Я сотру довольную ухмылку с твоего лица!!!
Закричал так, что все кто стоял на мосту, испуганно отступили! Ярость, что кипела во мне и сжигала нутро, вырвалась в голосе. Ребята взяли толпу на себя. Праздник закончился!
— Пошли вон отсюда!.. — организаторы с пацанами принялись разгонять толпу. Кто-то связывался по рации со спасателями.
Игнорируя разрывающий изнутри страх, осматривал поверхность воды. Мне нужно было понять, куда она упала. Не мог сразу прыгнуть, чтобы не навредить ей еще больше! Как только Арлекина достали, а я поднялся на мост, прожектора отключили, и я не видел расходящихся на поверхности кругов.
— Ее толкнули. — Тигр хотел предупредить, но я и так знал.
— Привези мне эту тварь! — не отрывая взгляд от воды, кинул другу.
— Лера!.. Лера!.. — рыдала и вырывалась из захвата Кимы, наверное, подруга девчонки. Значит, Лера… Валерия.
— Оставь ее! — не оборачиваясь, крикнул Арсену. Отошел в сторону на несколько метров и прыгнув в воду. Я не чувствовал холода, он еще на мосту сковал все нутро.
Вынырнул, оглянулся, ее нигде нет. Подняв голову вверх, приблизительно представил, куда она могла упасть, и вновь погрузился под воду. Темно! Слишком темно!
Словно услышав мой внутренний крик, над рекой зажгли прожектора, но пока они мало чем помогали. Тишина! Темная! Пугающая своей необратимостью!
— Где ты?! — крикнул я. И вновь тишина.
Расслабиться, отключить мысли и чувства! Только я и она.
«Девочка, иди ко мне…» — мысленно позвал ее, как только смог взять эмоции под контроль. «Помоги тебя найти!..»
Меня даже не отвлекал шум приближающейся моторной лодки, я прислушивался к внутреннему голосу. Открыл глаза, рассекая черную гладь воды, быстро проплыл влево. На поверхности заметил легкую рябь и тут же погрузился под воду.
Ничего не видно! Сколько прошло минут? Две, три?.. Пять?!
Всплываю, лодка стоит рядом. Спасатели хотели помочь мне забраться на борт, мотнув головой, я попросил:
— Дайте фонарь! — надел ее на голову и вновь туда… Вниз… Глубже… Еще немного. Она была в сознании, дышала. Пыталась вытащить ногу, которая застряла среди мусора — металлических обломков и больших веток. То, что девочка так яростно цеплялась за жизнь, активно двигалась в воде, не дало ей замерзнуть, но силы ее уже были на исходе. Слишком долго находится в холодной воде! Освободив ноги, прижал к себе и поплыл к свету.
Забравшись в лодку, я первым делом хотел закутать ее в одеяла.
— Одежду мокрую, лучше снять. — произнес спасатель. У нее не было сил сопротивляться, но в глазах я прочитал протест.
— Кроме меня, тебя никто не увидит. — ее это не успокоило, а я не собирался препираться. Важнее было ее согреть, о девичьей чести и скромности мы поговорим в другое время и в другом месте. — Не спорь! — угрожающе предупредил. Разорвав по шву кофту, я выкинул тряпку за борт. Освободил грудь из оков мокрого лифчика. Лера пихалась и пыталась прикрыться.
Ее трясло, зубы стучали. Накинув ей на плечи сухое одеяло, принялся стягивать мокрые джинсы. Это было непросто. Пришлось попросить у спасателей нож и разрезать ткань. Она боялась, что я могу ее порезать, поэтому даже не дернулась. Взялся за трусы, но прежде чем их разорвать посмотрел на нее. В глазах Леры блестели слезы. Оставил. Укутал еще в одно одеяло, скинул с себя мокрую изодранную футболку и прижал к себе. Сначала отогрею, а потом она пожалеет о том, что я ее выловил! Дикая ярость и страх — убойный коктейль.
Русалка!
В висках нарастает тупая боль, а сердце до сих пор не восстановило свой привычный ритм. Из-за своего упрямства чуть не утонула! Вновь хотела сбежать, поэтому я и нашел ее так далеко от того места где она упала с моста. Плыла под водой и нарвалась на кучу мусора! А если бы…
«Никаких если!» — оборвал себя.
— Спасибо, Шах, — тихо произнесла она.
— Для тебя я Марат, Лера.
*** ****
Лера
«Он же не на меня так разозлился?»
Выяснять не хотелось, я еще на мосту поняла, что сбежать мне мужчина больше не позволит. Пусть я и не планировала такое фееричное исчезновение, но если судьбы предоставила шанс, нужно им воспользоваться.
Я плыла под водой, аккуратно высовывала голову, набирала в легкие воздух и двигалась дальше. Далеко убежать не получилось, меня остановило бревно. Нога зацепилась за кривую ветку, я пыталась выбраться, но увязла еще больше. Воздуха не хватало! Я чувствовала, как леденеет тело. Так страшно… До разрывающей боли в груди! В этот раз смерть пришла за мной. Я не желала умирать! Не сдаваясь, билась из последних сил.
Свет фонаря в мутной темной воде, стал для меня спасительным маяком. Я готова была от счастья разреветься, пока не поняла, кто меня спас. Нет, я не возражала, я просто не ожидала, что это будет Шах.
Я не могла не восхититься его силой, пройдя такое испытание, Шах бросился в ледяную воду нашел и спас меня. Бережно поднял меня на борт, и у него остались силы самостоятельно забраться в лодку. У него не может течь в венах кровь. Там какой-то раствор, позволяющий ему быть суперчеловеком. Он даже не дрожал, а у меня зуб на зуб не попадал.
— Одежду мокрую, лучше снять. — предупредил мужчина из службы спасения, когда Шах собирался закутать меня в одеяло.
Оголиться при мужчинах, да еще и незнакомых?! Нет! Лучше померзну!
— Кроме меня, тебя никто не увидит. — нашел чем меня успокоить. — Не спорь! — жестко произнес, взялся за кофту и резким движением разорвал ее на мне. Я пыталась спрятаться от его взгляда, а он не обращая внимания на слабые попытки, стягивал с меня испорченную вещь. Настала очередь бюстгальтера. На миг взору Шаха открылась грудь, я не успела спрятать ее в чашечках своих ладоней. В его взгляде увидела дикий блеск, и я уверенна, что свет прожекторов к этому никакого отношения не имел. Это был мужской интерес, пугающий своей первобытностью. На меня впервые так смотрели. Странные ощущения…
Перед моим лицом блеснула сталь немаленького такого ножа. Я знала, что никто не собирается меня резать, но все равно было страшно. Шах все еще был зол, я это ощущала, видела в чертах лицах, слышала в коротких отрывистых фразах… Хотя, может он всегда в таком настроении? Хотя, несмотря на это он укутывал меня, заботился. А потом укрыл своим большим телом, чтобы поделиться теплом.
— Спасибо, Шах. — мне кажется в этот момент, я его даже не боялась.
— Для тебя я Марат, Лера. — твердо произнес он.
Откуда он узнал мое имя? Для этого мужчины есть хоть что-то невозможное?
На берегу нас ждали. Всего несколько человек, а не целая толпа, что не могло не радовать. Я и так привлекла к себе много внимания. Спасатели предложили отвезти меня в больницу, и я готова была согласиться, но мне не дали.
— Я сам всем займусь. — вежливо, но твердо произнес Шах. — Спасибо. — пожав спасателям руки, он поднял меня и вынес на берег. Я предпочла бы покинуть это место с мужчинами в форме, они не вызывали во мне столько противоречивых чувств.
— Шах, куда ее? — подошел к нам один из друзей Марата.
— Домой, — бросил он.
— Тогда с Кимой, он на машине.
— Пусть ключи даст, а сам отгонит байк в гараж.
— Я впереди поеду, ключи от хаты в рюкзаке? — они говорили на своем непонятном для меня языке. Я вслушивалась, но кроме непонятной тревоги их фразы ничего во мне не вызывали.
— В аптеку заскочи, если надо, — произнес Шах.
— Горячая ванна и что-нибудь согревающее изнутри. На всякий случай градусник, чтобы мерить температуру. Следить за состоянием. — ощущение, что говорят обо мне, но ведь их должно заботить состояние друга? А они даже куртку ему не принесли. — Шах, Кима тачку подогнал, — кивнул друг Марата в сторону подъехавшей машины.
*** ***
В салоне было тепло. Шах возле машины разговаривал с другом, а я искоса за ними наблюдала. Понятно, почему девчонки прозвали их королями. В них природой заложено побеждать: высокие, крепкие, сильные духом.
Шах сел за руль, кинул на меня короткий взгляд и завел машину. Он не спросил адрес, и я предполагаю, что он его каким-то образом вычислил или возможно везет меня в том дом, где раньше была квартира у дяди. Может признаться, что я там не живу? Тогда придется назвать реальный адрес… Выбора то и нет, из одежды на мне только мокрые трусы.
Мне интересно знать, зачем он меня искал и преследовал, но я не спрашиваю. Ответ мне может не понравиться. Успокаиваю себя мыслью, что вряд ли бы он спасал меня, чтобы потом причинить вред.
В машине работает печка и мне становится жарко, мерзнут только босые ноги.
— Куда мы едем? — решаюсь задать вопрос.
— Ко мне, — спокойно отвечает, будто так и надо. А мне становится неуютно.
— Я не поеду. — понимаю, что звучит смешно, ведь уже еду. — Я хочу выйти. — этой фразой удается привлечь его внимание.
— Лера, я сейчас не самый приятный собеседник, дай мне время, и потом мы с тобой поговорим. Ты сделала все, чтобы эту ночь я никогда не забыл! — обрывает на корню все мои возражения, готовые сорваться с уст.
И что дальше? Сидеть и молчать?
— Я тебя боюсь, Марат! — честно призналась. Не знаю, на что я рассчитывала, наверное, думала, он заверит, что опасаться мне нечего. Как бы ни так.
— И правильно делаешь! — и больше ни слова, а я ждала хоть каких-то объяснений. Вновь начинаю дорожать, но уже не от холода. От внимания Шаха это не ускользает и он тут же реагирует: — Мы просто погорим, Лера.
Останавливаемся на светофоре. Прикрыв глаза, он откидывает голову на сидение. Я бы хотела прочесть его мысли, но это невозможно. Искоса наблюдаю за мужчиной, пока бегут секунды на светофоре. На Шахе только мокрая обувь и влажные штаны. В отличие от девушек на мосту, мне выпала возможность увидеть его без майки. Задерживаю взгляд на мускулистых перевитых венами руках, загорелом тренированном теле. Как-то само собой получилось, что я посмотрела на бедра. Его принадлежность к сильному полу явно выпирала из штанов. Во рту пересохло, а по коже прошелся жар. Стыдливо отвела взгляд, пока Марат не заметил, что я его разглядываю.
По всему телу растекаются неизвестные мне ранее ощущения. Волнительно и немного жарко… Я упустила момент, когда загорелся зеленый свет, а Шах, будто считал про себя секунды, вовремя среагировал.
— Лера. — я разворачиваюсь к нему. — Удостоверюсь, что с тобой все в порядке и отвезу домой. — смотрит пристально в глаза. — Если ты назовешь настоящий адрес, — говорит спокойно, но я все еще ощущаю, что он в ярости.
Лера
Я была уверена, что мы приедем в частный дом. Не могла представить Шаха в квартире. Его энергии, силе и образу жизни нужен был простор. В моем воображении, его жилище должно было оказаться темным, серым, унылым. Не удивилась бы, увидев в декоре металл, цепи, черную мебель. Мои ожидания не оправдались.
Если бы я не знала, кто живет в этом доме, предположила бы, что за забором обитает большая дружная семья. Газоны, дорожки, сад. Светлый фасад, большие окна, много света. Но дом был словно не живой, не хватало тепла, уюта, каких-то маленьких деталей, нюансов. С образом Шаха обстановка не вязалась. Может это он только снаружи такой большой, злой и опасный?..
Я все это время твержу, что мужчина хочет только поговорить и ничего он мне не сделает. Пусть и немного, но это меня успокаивает. Автомобиль остановился возле крыльца, я открыла дверь, чтобы запустить хоть немного свежего прохладного воздуха. Зажарилась в этих одеялах!
— Забыла, что босиком? — Шах подумал, что я собралась босиком топать по ледяной плитке?
— Нет. Если можно принеси мне, пожалуйста, тапочки. — ничего не ответив, он наклонился, поднял на руки и понес в дом. Одеяла стали сползать. Его взору открывались то ноги, то плечи, то грудь. Я пыталась удержать на себе эту конструкцию. Мне неловко было находиться в его объятиях, и вдвойне неловко от того, что я пусть и непроизвольно, но демонстрирую ему свои женские прелести. Мне не нужно было на него смотреть, чтобы понять, он все заметил. Дыхание его изменилось, а руки плотнее сжали мое тело.
«Он же меня не изнасилует?» — спрашиваю саму себя, когда он несет меня наверх.
— Я уже могу сама подняться, — голос мой звенит от напряжения.
— Я набрал ей горячую воду, посади в ванну, пусть отмокает. — как только мы вошли в комнату из смежной двери показался друг Марата. Вот значит, зачем он послал его вперед.
— Спасибо, Ромул. Сейчас осмотришь или сначала пусть согреется?
— Пусть скупается. Мы врачи любим, когда пациенты чистые, — я понимаю, что мужчина шутит. Он тут же подтверждает мою догадку, подмигивает мне и улыбается.
Увидев ванную комнату, я мысленно улыбнулась. Вот этот дизайн подходит энергетике Шаха. Серо-металлический пол, черная мозаика на стенах, а белая сантехника сглаживает мрачные тона, вместе все это выглядит очень даже гармонично. Со вкусом и без перебора. Тут наконец-то меня ставят на коврик, который тоже кстати белый. Конструкция из одеял вновь грозит развалиться, я подхватываю то в одном месте, то в другом, не даю пасть «тоге» к ногам. Ловлю на себе усмешку. Выгляжу, наверное, глупо. Зато соответствую своим «шестнадцати».
— Сейчас принесу чистые полотенца и одежду.
Марат возвращается через минуту, в руках абсолютно новые тапки, размера так сорок четвертого, серый с черной отделкой махровый халат и белоснежная футболка, которая сойдет за сорочку.
— Ничего другого на тебя нет. Дверь не закрывай, никто не войдет, — отдает распоряжение. Я, конечно, слушаться не собиралась. — Ромул врач, думаю, ты это уже поняла. Не смотри, что молодой, он толковый. Осмотрит тебя, как только искупаешься. Не спеши, дай организму хорошо согреться. Ромул детский терапевт, — поясняет Шах и почему-то усмехается, говоря это. — Ты же еще к детской поликлинике относишься? — я кивнула. Понимала, что врать не стоит, но признаваться пока не собиралась. Я одна в доме незнакомого мужчины… Да еще и голая!
Дверь закрыла, сразу же, как только Марат вышел. Скинула с себя сырые неприятно пахнущие одеяла. Сложила и оставила в углу. Постирала однотонные хлопковые трусики, выжала их в полотенце и повесила на горячий полотенцесушитель. Хватит немного времени, чтобы подсох единственный предмет моей одежды. Ходить без трусов я не желала.
Теперь можно и искупаться…
Шах
Я слышал, что она закрыла дверь на ключ.
«Девочка, если бы я собирался с тобой переспать, меня бы это не остановило» — подумал и направился вниз. Мне хотелось знать, нашел Тигр рыжую мразь или мне самому этим заниматься? Ромул сидел в гостиной, рылся в телефоне.
— Ты не чувствуешь холода, потому что в бешенстве, но твой организм его ощущает, — заговорил друг. — Нам ко второму этапу готовиться, а ты можешь свалиться недели на две, и это я не говорю об осложнениях. Шах, прими горячий душ. Я вам отвар из трав приготовлю. Хочешь коньяк?
— Нет. Мне нужна ясная голова. — я до сих пор не успокоился. Моя интуиция вопила, что Леру не просто так та мразь толкнула с моста. И дело было не в той дряне, что гуляла у нее в крови, за этим стояла личная неприязнь. — Тигр не звонил?
— Нет. Что будешь делать с девчонкой? — поинтересовался Азамат.
— Поговорить хочу. — Ромул скептично посмотрел на меня, брови его чуть приподнялись.
— Ей шестнадцать. — этот факт должен был многое ему сказать, но не сказал, Азамат заглянул туда, куда я сам пока не решался.
— Ты поэтому прыгнул за ней с моста? Поэтому привез в дом, а не отдал спасателям? Это же она была в супермаркете?
— Я в душ. — мне не хотелось продолжать этот разговор. Я чувствовал, что у меня с этой девочкой особая связь, но я пока не разобрался, какую роль должен сыграть в ее жизни. Я ничего о ней не знаю, а это неправильно.
Скинул с себя мокрую одежду, залез в кабинку и только потом настроил душ. Первые холодные струи ударили по успевшей согреться коже. Вода почти сразу стала теплой, затем горячей. Ромул прав, я не имею права свалиться от простуды. Уперев руки о стеклянную стенку, я прикрыл глаза и позволил воде массировать и согревать уставшие замерзшие мышцы.
Перед глазами стояло лицо Леры, ее благодарный взгляд, когда не дал спрыгнуть с моста, когда достал из воды. Но чаще в ее взгляде можно было увидеть страх, настороженность, недоверие.
«Де-е- во-о- чка… Совсем еще зеленная».
Сколько бы раз я себе это не повторял, не получалось не представлять ее под собой. В спасательной лодке, как бы она не старалась скрыть свое тело, я увидел все. Руки на стенке сжались в кулаки. Я так явно представил ее маленькую грудь в свей большой ладони, что организм тут же отреагировал. Гнал от себя эти образы, но они размножались словно вирус. Мы с Лерой в лодке, она почти полностью обнажена. Я думаю только о том, чтобы ее согреть, но не могу не реагировать на обнаженное тело. На ее тело. А вот девочка со мной в машине: одеяло сползает с плеч, она прячет от меня стройные ноги, я закрываю глаза, чтобы успокоиться. Чувствую на себе ее изучающий взгляд. Я замечаю, что щеки девочки покрыты румянцем, и причина мне понятна, я не могу скрыть своего желания, которое и сейчас разрывает меня.
Переключаю душ на холодный режим. Мне нужно остыть! Пусть Ромул варит свою отраву, буду согреваться питьем.
Я услышал шум въехавших во двор байков. Покинул запотевшую кабинку. Быстро оделся и спустился вниз. Надеюсь, Тигр ее нашел!
Ромула в гостиной нет. Наверное, осматривает Леру. Возникает порыв подняться и все проконтролировать, не хочу оставлять их наедине. Душу в себе этот порыв и двигаюсь дальше. Направляюсь к входной двери, чтобы посмотреть, кто подъехал. Не успеваю выйти, в дом входит Егор и какая-то девица.
— Здравствуйте, я подруга Леры, — начинает она с порога. Заикается от волнения и теребит в руках сумочку. Смотрю вопросительно на друга.
— Убедится, что с подругой все хорошо, и я отправлю ее домой на такси. — соглашаюсь, молча кивнув. — Там Тигр бабу притащил, — произнес Егор. Мы переглянулись, он взглядом подтвердил, что ту самую. Подружка Леры вроде ничего не должна была понять, но она как-то подозрительно притихла.
— Подожди в гостиной, твою подругу врач осматривает, — киваю внутрь дома и чуть отодвигаюсь в сторону, чтобы она прошла. — Остальные подъехали? — интересуюсь я.
— Все в гараже.
— Тогда идем туда.
Лера
Долго сидеть в горячей воде не получается. Я не большой любитель русских бань и саун. Слабачка, как говорит мой двоюродный младший брат. Средства гигиены имеют ярко выраженный мужской аромат. Ну и ладно, выбирать не приходится. Быстро мылюсь, смываю шампунь с головы и покидаю ванну.
Сушусь, убираю за собой комнату и начинаю одеваться. Одежда мне явно велика. В один тапок может поместиться две моих ноги, футболка прикрывает колени, а халат и вовсе подметает полы. Ну чем не королева? Есть особая пикантность в том, что на мне вещи Марата. Они имеют его запах, его энергетику. Вроде и одета, а чувствую себя незащищенной.
Покидаю спальню и направляюсь к лестнице. Халат приходится приподнимать, чтобы нормально передвигаться. Наверняка мои родные уже волнуются, мне нужно как можно скорее попасть домой.
— Быстро ты, — доносится голос Ромула снизу. Он видит меня сквозь резные просветы в перилах. — Не спускайся, идем я тебя осмотрю.
— Со мной все хорошо. — пусть этот симпатичный мужчина и врач, но он мужчина. И это слово «осмотрю» меня настораживает. Вряд ли он будет проверять зубы. А для меня мужчина доктор — это стоматолог, анестезиолог и хирург. Под наркозом неважно, кто тебя там «осматривает».
— Позволь мне самому в этот убедиться. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы Шах тут через час собрал консилиум врачей. Он может, поверь. — Ромул знал, на что надавить. Путаясь в халате, я развернулась и потопала назад.
— Присаживайся, — указал он мне на кровать. Пододвинув стул, сел напротив. — При столкновении с водой ничего не поранила? — посыпались вопросы. — Брюшную полость не ударила? Есть боли в легких? Воды не наглоталась? — я на все отрицательно мотала головой. — Давай, я тебя послушаю?
— Не надо, я говорю правду. — вцепилась плотнее в халат, будто он собрался меня раздевать. Устало посмотрев на меня, он усмехнулся.
— Хорошо, — не стал настаивать доктор. — Если появится боль в груди, тошнота, неприятные ощущения, зуд, поднимется температура, сразу к врачу. Поняла?
— Да.
— А теперь рассказывай, что у тебя с ногой? — вот же блин, какой внимательный, а я еще старалась не хромать.
— Мелкие царапины и небольшой вывих.
— Посмотрим насколько все незначительно, — он отодвигает стул и просит поднять ногу. Придерживая халат на коленке, я выполняю просьбу. Осматривает бережно, почти не причиняя боли. — Сейчас принесу аптечку, обработаю мелкие… — выделяет он это слово интонацией, потому что они совсем не мелкие и продолжает: — царапины. Дам обезболивающее, вывих действительно небольшой, но лучше сделать снимок. Пока приложу лед и зафиксирую сустав плотной повязкой. На ногу старайся не наступать. И тебе придется выпить мой фирменный отвар, — подмигивает он.
Через минуту дверь вновь открылась, но вместо Ромула в комнату ворвалась Радка. Нервная и счастливая.
— Лерка, ну ты даешь! Напугала до смерти, — присаживается рядом, толкая меня. — Знаешь, кто меня привез?! — в голосе столько восторга, что мне несложно догадаться. — Егор! Я всю дорогу жалась к его спине и визжала от страха. Но это того стоило. Спасибо тебе, подруга! — обнимает меня, но тут же добавляет: — Но больше так не делай! Лерка, мы в доме у Шаха, — скачет она с одной темы на другую. Не дает вставить ни слова. — Никогда бы не подумала, что попаду сюда, — продолжает она говорить с придыханием. — Шах он такой… У меня мороз по коже прошелся, когда он заговорил. Кстати, и Сорокина здесь, я видела, как она приехала с одним из королей. Довольная-я такая, меня даже не заметила.
Я насторожилась. Не знаю, видел ли кто-нибудь на мосту, что именно она меня столкнула?
— А где Ирка сейчас?
— Егор сказал, что Тигр бабу притащил, наверное, это про нее. В гараж они все отправились. А почему тебя Шах к себе в дом привез? Ты его знаешь? — я мотала головой, а у самой не получалось выкинуть из головы, что Сорокина находится здесь.
— Рада, — перебила я ее. — Сиди здесь, когда вернется Ромул, скажешь, я удалилась в дамскую комнату. Мне нужно что-то проверить.
— Я с тобой!
— Сиди здесь, Рада. Пожалуйста, прикрой меня. Я быстро вернусь.
— Хорошо, — согласилась она, а я, несмотря на запрет врача, подняла подол халата и поспешила вниз. Шах мог видеть, что она столкнула меня с моста и эта мысль не давала покоя.
Шах
Мои пацаны недобро ухмылялись, слушая болтовню рыжей суки, но она не замечало витавшего в воздухе напряжения. Наше появление вызвало у нее радость.
— Привет, — помахала она мне рукой, но улыбка с лица сползла, стоило ей поймать мой взгляд.
Где у этой бабы мозги? Любая нормальная бы запаниковала, находясь наедине с шестью взрослыми незнакомыми мужчинами в закрытом помещении.
— Знаешь, почему ты здесь? — интересуюсь, прилагаю усилия, чтобы не сорваться. Она понимает по холодному наполненному яростью голосу, что непросто так мы ее «пригласили». Взгляд девушки испуганно забегал от одного к другому, не найдя нигде поддержки она ответила:
— Меня Тигр в гости позвал. — пожимает она плечами.
— Я тебя пригласил, тварь! — смотрю на нее и не вижу ни грамма раскаяния. — Ты сегодня сбросила человека с моста. Понимаешь, что чуть не убила ее?! — срываюсь на последнем предложении.
— Я никого не сбрасывала! Ты о чем вообще говоришь? — возмущенно выпучивает глаза. Могла бы обмануть кого-нибудь другого, но не меня.
— Я видел, как это произошло! Не советую продолжать мне врать! — наклоняюсь к ней, не церемонясь, хватаю за подбородок и поднимаю голову к своему лицу, чтобы она могла уловить опасность, что ей грозит. Этой твари повезло, что она женщина! Какими бы падлами некоторые из них не были, руку я на женщину не подниму. Но она об этом не знает, как и всего остального. Я намерен преподать урок, который она запомнит надолго. — За что ты ее столкнула в воду?! — гневно выговаривая каждую букву, спрашиваю ее. Глаза испуганно метаются, я вижу, ка в них рождается ложь.
— Она переспала с моим женихом! — по рыжим щекам текут слезы, но они не вызывают сочувствия. Я знаю, что ее слова пропитаны ложью, но меня разрывает от ярости, стоит подумать, что тела Леры касался другой мужчина. И без того сложно контролируемый гнев рвется наружу.
— Не лги!
— Она конченная шмара, ей все равно с кем спать! — яростно выплевывает мне в лицо очередную ложь. Я отпускаю ее подбородок, отвожу руку подальше от соблазна — вырвать ей язык.
— Шмара говоришь? Я же просил не врать?! Сейчас мы из тебя сделаем шлюху! — я эту тварь пальцем не трону, брать телку силой последнее дело, но она об этом не знает. А я не вижу другого способа ее напугать, заставить обходить Леру стороной. — Ты же на мосту ко мне рвалась? Раздевайся! — зло произношу. — Вместо меня одного ты получишь нас всех! После сегодняшней ночи ты на члены смотреть не захочешь! Я тебе обещаю!
— Не надо, пожалуйста… — всхлипывает, теперь по-настоящему. Наконец-то осознает, с кем связалась.
— Раздевайся! Будешь обслуживать всех шестерых! Ты больше не сможешь обзывать кого-то шмарой. Раздевайся! — повторяю я. — Давай, чтобы мы не испортили твои шмотки! — мне не интересно ее тело, оно ничем не отличается от миллиона других. Рыдая в голос, она стаскивала с себя куртку, руки ее заметно тряслись.
— Я лично готов порвать этот ротик членом, — встревает Бес, усиливает напор и нагоняет на девчонку еще больше страха. Демонстративно берется за пряжку ремня и медленно расстегивает. — Горловой минет умеешь делать? Глотать по самые яйца? — жестко, не церемонясь, интересуется друг.
— А в это время мы тебя будем трахать в оставшиеся дырки. Они же у тебя все рабочие? — Сокол вытаскивает из заднего кармана раскладушку презервативов, у него всегда запас резинок с собой. — Пошевеливайся, красавица.
— Прошу, не надо! — она хватается за голову и падает на колени. — Я не хочу. — слезы градом льются из глаз, оставляют черные дорожки на щеках. — Только не насилуйте! Я… я… — от страха ей не хватает дыхания, и я понимаю, что нужно только дожать. Понимают это и пацаны, поэтому перестают пугать.
— Правду! Я же предупреждал не врать!
— Я все скажу… Я все скажу! Она… Лера… Она увела у меня парня! — вроде говорит правду, а я даже думать не хочу, что у Леры есть ухажер. Стоит представить рядом с ней кого-то и во мне просыпается зверь.
— Она ни с кем не встречается! — не уверен в этом, но я и слышать не желаю о мифическом ухажере, которому готов переломать все кости.
— Он за ней бегает, как собачка, но они не встречаются! Не встречаются!.. — истерично вопит она. — Это все из-за ревности… Я в состоянии аффекта находилась… — пытается оправдаться, но мне неинтересен этот бред. Пацаны никакой заинтересованности к происходящему не проявляют. Бес и вовсе капается в телефоне, при этом плотоядно улыбается.
— Еще раз тебя посетит состояние аффекта, и ты посмеешь тронуть Леру, очень сильно пожалеешь о том, что перешла мне дорогу. Лера под моей защитой и каждый, кто хоть пальцем к ней прикоснется, будет иметь дело со мной. — она не смотрим мне в глаза, отводит взгляд. — Я сгною весь твой род, если с ней что-нибудь случится! Ты меня поняла? — она активно кивает. — Поняла, я спросил?!
— Поняла, поняла! — трясет усердно головой. Хватаю ее за руку и одним рывком ставлю на ноги.
— Второго шанса я не дам! — отпихнул от себя девку, она приземлилась задницей на диван возле Тигра.
Я почувствовал присутствие Леры раньше, чем она появилась в дверях, еще до того момента, как друзья уставились в проем за моей спиной. Пацаны молча наблюдали, им было интересно, что будет дальше. Я ждал. Ждал, что она сбежит. Ведь мой яростный монолог мог ее напугать. В воздухе до сих пор витало напряжение. Легкие приближающиеся шаги, чуть шаркающие путающиеся, словно она боится упасть. Лера подошла сзади, положила ладошку между лопаток, где-то напротив сердца. Успокаивающее тепло мощной волной прошлось по телу. Словно зверя во мне приручила одним прикосновением.
— Не надо, Марат, пожалуйста, — тихо шепнула она в спину. Едва заметным кивком дал понять, чтобы рыжую отсюда выставили. Лера этого видеть не могла. Парни поднялись и вышли из гаража, прихватив с собой виновницу сегодняшнего происшествия. — Они ей ничего не сделают? — я слышу в ее голосе страх. Я не хочу, чтобы она меня боялась. Только не она.
— Отправят домой на такси.
Лера
Азамат был прав, ногу нужно было беречь. Чем больше я двигалась, тем сильнее она побаливала. Услышав грозный голос Марата, я замерла на дорожке, не дойдя до гаража несколько метров. Сюда долетали отдельные фразы его яростной речи. Он то повышал тон, то говорил совсем тихо. Смысл сказанного мне был приблизительно понятен, Шах вознамерился стать моим защитником. С чего вдруг у него возникло такое желание? Настойчивое внимание Марата не на шутку тревожило. Но еще больше меня беспокоили собственные мысли и чувства. Находясь рядом с этим мужчиной, я испытывала сильное волнение. Но ведь Шах мне не нравился? Тогда почему я трепещу только от мысли, что он может заинтересоваться мной, как женщиной.
Приложив холодные ладони к горящим щекам, набрала в грудь побольше воздуха и преодолела оставшееся расстояние до двери. Трусливое желание сбежать, я в себе подавила. Я не знала этого мужчину, но интуитивно чувствовала, что он не причинит мне вреда.
— Второго шанса я не дам! — яростно прорычал Шах. Я застыла в проеме и успела увидеть, как Ирка плюхнулась попой на диван.
«Может я поторопилась с выводом, что Шах меня не тронет?» — несмотря на свои мысли, я сделала шаг вперед. Путаясь в подоле халата, медленно двинулась к нему. Сердце стучало в висках, в горле. Это как зайти в клетку к разъяренному хищнику. Одно неправильное движение и можно пожалеть, что нарушила границы.
Друзья Марата с интересом наблюдали за мной, я не заметила ни одного осуждающего взгляда и это немного подбодрило. Шах напряженно застыл. Он почувствовал, что я здесь?
Несмотря на страх, я протягиваю ладонь и кладу ему между лопаток. Где-то там бьется его наполненное гневом сердце.
— Не надо, Марат, пожалуйста, — проговорила тихо, чтобы он не заметил, как дрожит мой голос. Я ждала, его ответа, а он с ним не торопился. Друзья Марата вышли из гаража, прихватив с собой Сорокину. — Они ей ничего не сделают?
— Отправят домой на такси. — холодно произнес он, но я откуда-то знала, что Шах сказал правду. Моя ладонь все еще лежала у него на спине, и я не готова была ее убрать. Мне нравилось чувствовать ритм его сердца. Кажется, оно теперь не так яростно билось, как минуту назад.
Решилась бы я к нему прикоснуться, если бы на нем не было футболки? Задаю себе вопрос, прикрываю глаза и представляю эту картину… У меня даже кончики пальцев закололи. Может мне и не хватало опыта, но я прекрасно понимала, что со мной происходит. Мое тело рядом с Маратом просыпалось, тянулось к нему. Облизнув пересохшие губы, отняла ладонь.
Не успела я отступить, он развернулся, схватил меня за талию и притянул к себе.
— Напугал? — Марат серьезно смотрел на меня и будто понимал, что я чувствую. Заговорить не решилась, просто кивнула. Он меня сегодня столько раз носил на руках, причем тогда на мне была только хрупкая конструкция из одеял, но именно сейчас мое тело остро ощущало его близость. — Поговорим, Лера? — хриплым голосом спросил Марат. Он смотрел мне на рот, будто ждал ответа. А у меня губы пересохли, по инерции провела по ним языком и только потом сообразила, что провокацию хищника. Взгляд Марата полыхнул огнем, а руки крепче сжались на моей талии.
«Если он будет и дальше так на меня смотреть, я слова произнести не смогу».
— Хорошо, — согласилась, когда он отвел взгляд. — Только мне домой нужно, родные уже наверняка волнуются.
— Ты знаешь, почему она столкнула тебе в воду? — задает вопрос, словно и не слышал, что мне нужно скорей попасть домой.
— Нет, — честно ответила я.
— Девушка сказала, что ее парень… за тобой пытается ухаживать, — по выражению его лица ничего прочесть было нельзя, но я заметила, что голос его сорвался.
— Я даже не знаю, кто ее парень. Никогда о нем не слышала. — для правдоподобности пожала плечами, хотя кое-какие догадки у меня появились.
Кроме Демина Ирке ревновать меня не к кому. Неужели Антон? Только с ним я тепло общаюсь. Есть, конечно, несколько парней в институте, которые оказывают знаки внимания… Вряд ли. Надо у Радки узнать, к кому меня Сорока приревновала. Может ей что-нибудь известно?
— Мне нужно домой, — повторила я и готова была повторить еще сто раз, лишь бы отсюда скорее сбежать. Опасно было находиться с ним рядом. Если Радка проболтается о моем возрасте, а она может, я точно надолго останусь в логове хищника.
— У тебя парень есть? — тихо спросил Марат, его тело застыло в ожидание ответа. Я бы могла солгать, сказать, что счастлива и любима, но уверена, он бы мне не поверили не отстал. Хочу ли я сама, чтобы мы с ним больше никогда не виделись?
— Нет. — ответила на оба вопроса. Я не знала, что произойдет потом, но сейчас мне интересно было разобраться в том, что происходит между нами. Я еще после нашей первой встречи поняла, что меня влечет к этому опасному мужчине. А теперь я лечу к огню, который может меня спалить. Шах никак не комментирует мой ответ, а я желаю понять, что происходит в его голове.
— Я хочу знать о тебе все: номер телефона, адрес, кто твои родители, в какой школе ты учишься…
— Зачем?
— Ты сама все понимаешь. — серьезно произнес он, поймал мой взгляд, словно на крючок и не позволил отвести его в сторону.
«Что понимаю? У меня только догадки и я не уверена, что они верные».
— Я не выпущу тебя из поля зрения, пока тебе не исполнится восемнадцать, — поясняет он. Прозвучало, как завуалированная угроза.
— А потом? — на выдохе спросила я.
— Ты знаешь, что будет потом, Лера, — он говорил уверено твердо, смотрел прямо в глаза, а у меня ощущение, что он опутывал меня невидимыми сетями, чтобы надежно привязать к себе. В области груди стало слишком жарко… От таких заявлений и давление может подняться.
— А если я не захочу? — голос мой сорвался на хриплый шепот.
Время шло, а он не торопится отвечать. Не прозвучало никаких успокаивающих заверений и обещаний в том, что он меня отпустит, стоит только сказать «нет», вместо этого я услышала новый вопрос:
— Не захочешь? — легкая улыбка появилась на мужских губах, но быстро исчезла. — Ты уже хочешь, просто этого не осознаешь.
Шах поддался вперед и резко накрыл мои губы. Он принялся доказывать истинность своих слов. Умело, напористо. Языком раскрыл неопытные губы, прошелся по ряду зубов, чуть надавил и я сдалась, впустила его в рот. Марат так крепко прижимал меня к себе, что мне не хватало воздуха. Через несколько слоев одежды я ощущала, насколько он возбужден. Это пугало, но одновременно вызывало желание. Я сама тянулась к нему, прикрыла глаза и ответила на поцелуй. Неопытно, но искренне. Марат хрипло застонал, разорвал поцелуй и резко отступил назад. Его словно отбросило от меня.
— Ты не умеешь целоваться, а я не готов тебя учить! — срывающимся злым голосом выговаривал он мне. Каждое его слово болью отозвалось где-то глубоко во мне. — Лера, иди в дом! — Марат отвернулся, а я подхватила подол длиннющего халата и убежала.
Шах
Лера убежала, ее легкие шаги эхом звучали в голове. Сорвался… обидел! Она не понимает, чего мне стоило ее отослать… чего мне стоило от нее оторваться! Если бы я продолжил, обидел бы ее по-настоящему. Из бесчисленного количества женщин, что были у меня, я не мог вспомнить ни одной отдаленно похожей на Леру. Никто из них не был способен успокоить меня одним прикосновением, или разжечь неконтролируемую страсть одним поцелуем.
Я, словно грешник, попавший на миг в рай. Растворился в ее чистоте… Забылся. Потому что ее нежность, свет, тепло способны рассеять тьму в душе, принести покой. Лера — новая форма зависимости. Моей личной зависимости!
Но мрак вновь стал возвращаться. После соревнований, все мышцы ныли, им нужно было дать отдых, а еще лучше вызвать на дом профессионального массажиста, но я сконцентрировал взгляд на боксерской груше, которая висела в углу. Мне необходимо было выплеснуть напряжение. Сжал руки в кулаки и принялся колотить грушу до тех пор, пока не выплеснул из себя дикую похоть и злость. Состязание на мосту истощило организм, поэтому устал быстро, сел на диван и принялся растирать костяшки пальцев.
С Лерой не получится как с другими — переспал и забыл. Да и переспать не получится… года два. В голову лезет мысль о возрасте согласия… Я хватаюсь за эту идею и тут же отгоняю ее на хрен. Ей нужно повзрослеть! Потом все будет и поцелуи, и ласки на грани… но не сейчас.
После этапов я всегда сваливаю в горы, чтобы восстановиться и зарядиться энергией, независимо от погоды и времени года. Сейчас мне это необходимо вдвойне. Наедине с природой лучше думается. Единственное, что останавливает — Лера. Придется присматривать на расстоянии.
Приняв решение, я вернулся в дом. Пацаны сидели в кухне, «праздновали» победу. Как правило, такие моменты мы отмечаем по-другому: девчонки, веселье и даже выпивка. Все начинается в гараже, а заканчивается в спальнях. Сегодня ребята отмечают кефиром, и ни у кого нет недовольства на лице, словно все так и планировалось.
Бес стоял у плиты, жарил на всех яичницу. Ребята голодные, за продуктами съездить было некогда. В помещении звучали чисто мужские шутки, приколы, иногда мат, почему-то сейчас я обратил на это внимание, подошел к двери и плотно ее прикрыл.
— Ромул наверху?
— Да, ругал твою… — оборвал себя Кима.
— Договаривай.
— Девочку. Или я ошибся?
— Мою! — подтверждаю их догадки, обвожу всех взглядом. Как танки! Спокойно смотрят, будто для них все давно было ясно. — Почему ругал? — я знаю Ромула, он бы не стал просто так отчитывать девушку, значит Лера накосячила.
— Азамат ей ногу обработать хотел, а она удрала от него в гараж.
— Что с ногой? — тут же насторожился я.
— Порезы, растяжение… или вывих, — пояснил Тигр.
— Телефон у кого? — Сокол тянется к подоконнику, достает мой мобильник и передает мне.
Я вышел из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Лера просила отвезти ее домой, лучше не оттягивать. Наверное, родители волнуются. Правильные девочки в это время сидят дома.
В мою спальню, дверь открыта и я с порога могу наблюдать, как Лера куксится, но пьет отвар Ромула, а тот стоит над ней, словно надзиратель. Я опускаю взгляд на ногу, в вырезе халата мне видна забинтованная ступня. Смотрю на Азамата, тот сразу понимает, что меня интересует.
— Небольшой вывих, два-три дня на ногу не наступать. Я выписал обезболивающий препарат и кое-что для профилактики простуды. Теплый октябрь — это не холодный июль. Но думаю должно обойтись, организм молодой хоть и не очень крепкий, — дразнит ее Ромул. Я мысленно улыбаюсь, наблюдая за тем, как возмущенно смотрит на него Лера.
Я отмечаю, что она ни разу не подняла на меня взгляд. Как объяснить, что я защитил ее от себя? Ладно, на то она и девчонка, чтобы дуть губы. Разберемся.
— Если вы закончили, я отвезу Леру домой. — услышав мои слова, она сделала большой глоток, перекосила лицо и отдала кружку Ромулу.
— Я готова. — живо поднялась на ноги, взяла сумочку и куртку. — Я вещи постираю и верну, — не глядя на меня добавляет она.
— Хорошо, — спокойно отвечаю. — Как только можно будет ходить, привезешь сюда, адрес запомнила? — я специально провоцирую, вынуждаю ее на меня посмотреть, не поддается. Согласно кивает. Закрылась девочка.
— Идем? — обращается не ко мне, а к подружке.
— Ее отвезет тот, кто привез, — вновь провоцирую, дразню. Жду, что она возмутится, посмотрит в глаза.
— Тогда мы вместе поедем на такси, — упрямо произносит Лера.
— Лера, иди. Все хорошо, я с Егором поеду. — кто-то такой перспективе только рад. И я если честно тоже, хочу с ней поговорить без посторонних.
— Твои родные уже не беспокоятся? — не оставляю ей ни одного шанса на препирательства.
— Беспокоятся, но я их уже предупредила. — сухо поговорила Лера.
— Ты тоже спускайся, Егор внизу. — кивнул подружке. Лера увидит, что она уезжает, и не будет зря тревожиться.
Лера благодарит Азамата, тот непринужденно с ней шутит. Меня где-то задевает, что в нашем с ней общении легкости не наблюдается. Понимаю, что сам виноват, но все же.
— Адрес назовешь? — спросил уже в машине. Лера смотрела в боковое окно, наблюдала за подругой и Егором. Не поворачиваясь, равнодушно произнесла адрес. Я завел двигатель и выехал со двора.
— Продиктуй мне свой номер телефона. — я готов был услышать отказ, но она вновь удивляет, тихо называет цифры. Записал номер в телефон и пустил ей дозвон. Я не проверял, сказала она правду или нет, просто хотел, чтобы в ее сотовом сохранился мой номер. Из маленькой сумки звучит тихая мелодия. — Запиши, я буду тебе звонить и писать. — не спорит, делает, как я прошу. Меня убивает ее молчаливое безропотное подчинение!
— Лера, ты готова была стать женщиной в гараже на диване? Куда в любой момент мог кто-нибудь завалиться?! — звучит грубо, но что поделать. Жесткая правда, без прикрас и разовых соплей.
— Нет, — тихо отвечает и впервые смотрит на меня. Замечаю ее смущение, растерянность, но не успокаиваю.
— А все шло именно к этому, девочка. Не злись. — я вижу, что не отпустила ситуацию. Перегнул в гараже и злюсь только на себя.
Сейчас не стоит выяснять отношения, когда она устала, да и я не в лучшем настроении. Я до сих пор не уверен, что нам обоим все это нужно. Мне втягиваться в серьезные отношения с малолеткой, а ей с мужиком у которого за плечами неприглядный опыт.
— В какой школе ты учишься? — Лера не сразу отвечает, но все же сообщает мне номер школы. — Выпускной класс? — едва заметный кивок улавливаю боковым взглядом. — Как фамилия?
— Ланская. — выглядит это, как допрос, но мне нужно знать о ней все. Вплоть до того, что Лера ест на завтрак и какие мультики любит смотреть. Последнее это злая шутка над собой.
— Ты единственный ребенок в семье? — Она напрягается и еще сильнее отворачивается, будто прячется. Пауза затягивается.
— Моя сестра умерла, — тихим полным боли голосом произнесла Лера. Ее боль и меня прошибла.
— Соболезную, прости. — звучит формально, до безобразия формально! Я не знаю, что сказать, чтобы отвлечь ее. Лера ничего не отвечает, а я не лезу. Мне хочется знать о ней все, но в этом момент я принимаю решение больше ни о чем не спрашивать. Придет время она сама откроется.
Мы живем в одном районе, как я и предполагал, поэтому тогда и встретились в супермаркете Беса. Дорога занимает мало времени, оставшиеся минуты мы ехали в тишине. Я проводил ее до подъезда, она не позволила ее отнести до квартиры. Я бы мог настоять, но Лера не в том состоянии, чтобы на нее давить, поэтому уступил.
— Лера, Азамат сказал тебе нельзя наступать на ногу. Посиди дома, не ходи эти дни в школу. Я буду звонить. — не могу уехать не обняв ее, притягиваю к себе и несмотря на то, что она упирается мне ладошки в грудь, целую за ушком. Прижимаюсь губами и стою так несколько секунд. — Поднимешься, наберешь мне и скажешь, как добралась. Я тут подожду. — чувствую ее сопротивление, хоть Лера и не смотрит на меня. — Через две минуты не услышу звонок, поднимусь. — она понимает, что я не шучу.
— Пока, — говорит Лера и скрывается за металлической дверью. Я остаюсь и жду звонка.
— Я дома, все хорошо, — спокойно произнесла и отключилась, как только я принял вызов.
Уходить я не спешил. Телефон в моей руке издает знакомые гудки, посмотрел на экран — отец. Он уже сегодня набирал мне несколько раз, я видел пропущенные… Секунда и я понимаю решение — отключил звук и вернул мобильник в карман.
Лера
В воскресенье я и так не собиралась идти в «школу», а вот в понедельник пошла. Бабушка отговаривала, но дедушка встал на мою сторону:
— Лида, довезу ее до института, там чуть-чуть пройдется. Она и дома на месте не сидит, вчера весь день уборку в комнатах делала, тряпку отобрать не могли. А тут хоть день с пользой пройдет.
— Дед, а уборка, по-твоему, бесполезное занятие? — я шутила, а он серьезно ответил:
— Бесполезное, если врач сказал постельный режим, а ты не лежишь.
— Да у меня нога не болит. — улыбнулась я искренне своим родным.
— Потому что ты пьешь таблетки. — тут я не стала спорить. Он во всем был прав. Уборкой я вчера весь день занималась, чтобы не думать о Шахе, о поцелуях и о своей лжи, которая в любой момент может раскрыться.
Поднявшись в тот день домой, я первым делом кинулась успокаивать родных. Упала с моста из-за толпы, меня спасли, показали врачу и привезли домой. Всей правды, конечно, они не узнали.
Родные не ругали, но посещать подобные мероприятия впредь не советовали. Слава о соревнованиях ходила дурная, и дедушка мне рассказал нескольких печальных случаях. Слово смерть он ни разу не произнес, чтобы не пугать, но я и так все поняла.
А уборка — способ отвлечься. Работать и думать легче, чем просто лежать на кровати и нагнетать плохие мысли. Их и без того в моей голове было много. Может это и неправильно, но меня заводило, будоражило общение с Шахом. Моментами казалось, что я могу быть с ним. Его дикие мужские поступки привлекали. Сердце, словно просыпалось рядом с этим опасным мужчиной. Я видела желание в его глазах, слышала его в голосе. Поведение Марата меня не отталкивала, как в случае с Арлекином, а скорее наоборот — приятно волновало. Но несмотря на это, я решила не продолжать наше общение.
Тот поцелуй в гараже… Я же раскрылась, потянулась навстречу, а потом его слова. Обидные до слез. Конечно, девушка в моем возрасте не умеющая целоваться это дикость для современных парней. От меня теперь все буду шарахаться, как от прокаженной? В голове поселилась идея научиться этому делу, но с кандидатурой определиться было сложно. А точнее я даже не знала, кого попросить. И как вообще такое предложить парню?
Было желание рассказать ему правду о возрасте, когда мы ехали в машине, но подумав, не стала этого делать. Радка уже проболталась Егору, что мы учимся вместе в институте на третьем курсе, вопрос времени, когда Шах все узнает. Как к этому отнесется Марат, меня не особо волновало. Неоплаченный долг за спасение жизни, не повод для общения.
Для себя я решила держаться от Шаха, как можно дальше. И это не потому, что меня дедушка предупредил, я и сама не хотела продолжать. Его объяснения в машине не могло повлиять на принятое мною решение.
Номер телефона пришлось дать, он бы не отстал. Да и прежде чем вернуть ему вещи, я предварительно собиралась позвонить. Вчера вечером он несколько раз набирал мне, но я не ответила на вызов.
Позже Марат прислал сообщения:
М:
Я:
Сухо ответила я.
М:
Я:
Уверена, что он мне не поверил, ведь время еще детское — восемь вечера.
М:
Я:
Демонстрация равнодушия и безразличия удалась, но от этого мне не стало легче. Разумом понимала, что все сделала правильно, а сердце со мной не соглашалось.
Прихватив с собой пакет с чистой выглаженной одеждой, я вместе с дедушкой спустилась в паркинг, где стоял его автомобиль.
— Садись назад и ногу положи на сидение. — дедушка мой герой! Облегчил мне задачу — спрятаться за тонированными окнами, на случай если Марат или его друзья следят, чтобы я не ходила в «школу». Хотя, зачем им это?
Плохое настроение было не только у меня в этот день. Радка выглядела ужасно, я никогда не видела ее такой грустной: бледная, сломленная, глаза опухшие. Что у нее случилось? Я сидела с Антоном, который сегодня опоздал, и не могла поговорить с подругой. Пришлось ждать перемены.
Сорокиной на парах в этот день не было, что не могло не вызывать тревогу, все ли с ней в порядке и не обманул ли меня Шах?
Первое, что сказал друг, когда преподаватель отвернулся было:
— Ты совсем с головой не дружишь? Я только вчера узнал, что это ты за Арлекином сиганула! Знал бы в тот день, что это ты, достал бы и собственноручно придушил! — Дема был зол, но мне как-то приятно стало, что он обо мне тревожился. — Еще одна подобная выходка, Ланская… — договорить он не успел.
— Демин, вам неинтересно? — строго обратился к нему преподаватель. — Я вас не задерживаю! — указал он на дверь.
Антон остался в аудитории, но я заметила, что друг сегодня сам не свой: заведенный, нервный, напряженный. Я не решалась с ним ни заговорить, ни пошутить, как раньше, что-то его сильно беспокоило. Дема глубоко уходил в себя и не реагировал на то, что происходит вокруг.
У Рады все оказалось банально…
— Что у тебя случилось? — спросила я, как только аудиторию покинули почти все студенты.
— Мы вчера с Егором ходили в кино. — не радостно усмехнулась подруга. — Я его сама пригласила, а он не смог девушке отказать. И поцеловала его тоже я… — грустно повествовала Рада, а мы с Таей затаив дыхания ждали продолжения. — На поцелуй он ответил. Это было крышесносно! — несмотря на печаль и слезы в глазах, в ее интонации звучало искреннее восхищение. — Раньше меня никто так не целовал. — подруга замолчала, а мне хотелось понять, что же произошло, устав ждать я спросила:
— Если тебе все так понравилось, что ты ходишь такая печальная? Подумаешь, сама проявила инициативу.
— Не стоило ее проявлять. Не нравлюсь я Егору. Так, переспать на несколько раз. Он мне так и заявил: «Рада, ты классная девчонка, но я не готов к серьезным отношениям. Тебя расстроит, если между нами будет только секс без обязательств?».
«Вот дела!»
— А ты что? — спросила Тая.
— Сказала, что не хочу никаких отношений и секс мне не нужен. Ну и добавила, что он клевый, но в качестве парня я его не рассматриваю. Храбрилась, пока он не уехал, а потом расплакалась. — в подтверждении своих слов, она вновь разревелась.
Я Раде даже не предложила поехать со мной к Шаху, чтобы вернуть одежду. Вдруг Егор будет там, не стоит тревожить ее кровоточащее сердце. Справлюсь сама. Верну вещи и сразу же вернусь домой.
Попрощавшись с девочками после пар, я вызвала такси. Пока ждала машину набрала несколько раз Марату. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» — повторял противный голос раз за разом. Не тащить же вещи обратно домой?
Может, перекинуть их через забор и написать Шаху сообщение, если его не окажется на месте? Так и сделаю, погода теплая, ничего с одеждой не случится.
Минут через двенадцать я была у дома Марата. Попросила таксиста меня дождаться. Громкая танцевальная музыка доносилась из-за ворот. Все указывало на то, что в доме вечеринка. Возникло желание повесить пакет на руль одного из байков припаркованных у ворот и уехать. Подавив в себе трусливый порыв, подошла к калитке и нажала на кнопку домофона.
Через минуту тяжелая металлическая калитка открылась, в проеме двери стояла стройня высокая брюнетка в очень короткой юбке, а длина ее кофты едва прикрывала пышную грудь.
— Пицца? — удивленно посмотрела она на мои руки.
— А-а? Нет, нет. Я вещи привезла. Предайте, пожалуйста, хозяину дома. — уточнять, что за вещи не стала, просто протянула ей пакет.
— Лена, кто там? — я узнала голос одного из друзей Шаха.
— Не знаю, — повернулась она к парню, у которого на руке была татуировка тигра. Он меня уже увидел, сбегать было бы глупо. Тем более пакет она так и не взяла.
— Привет. Я вот вещи привезла. — всучила сумку с одеждой мужчине. Я разволновалась, мои действия выглядели сумбурно, но его взгляд ничего кроме уважения не выражал.
— Может, зайдешь? — пригасил меня друг Марата. Я видела во дворе танцевавших девушек и снующих между ними парней, среди них был и Егор.
«Хорошо, что Раду я с собой не взяла» — подумала я.
— Нет, спасибо! Меня такси ждет. — указала рукой на машину. Я была так растерянна, что чуть не забыла попрощаться, обернулась уже возле машины, неуклюже помахала рукой. — Пока. — чувствовала себя ужасно неуютно.
Мы с Шахом не встречаемся, он не мой парень! Я приняла решение с ним не видеться! Тогда почему мне было так неприятно встретить в его доме девушек? Несложно догадаться, чем закончится для них этот вечер…
Я старалась не обращать внимания на щемящую боль в груди, но у меня не получалось…
Шах
Вернувшись в тот день домой, я выпил отвар Ромула, поднялся в спальню и уснул. В три утра встал, собрал сумку, сел в свой внедорожник и отправился в горы. По дороге заехал на собственные склады, там стояла коробка с продуктами, приготовленными для путешествия, раньше забрать не получилось. Я предпочитал брать с собой только натуральные продукты, от проверенных поставщиков. Вечером в воскресенье я был в Сочи. Подниматься пешком в горы в такое время небезопасно, да и сил после изматывающих дней, не осталось. Ночью остался в деревне, которая находится почти у самого подножья гор.
Несколько раз набирал Лере, трубку она не брала, не желала со мной говорить. А мне хотелось услышать, как она произносит мое имя: тихо, нежно, с чувством. На сообщения отвечала безразлично, словно отмахивалась от меня.
«Девочка выбрала неправильную тактику. Меня ее показное равнодушие только заводит и злит!»
Отоспавшись в доме, который мне оставил дед матери, я встал рано утром, собрался, взвалил на плечи огромный рюкзак с провизией на неделю и отправился высоко в горы. Большую часть расстояния можно было преодолеть на машине, но я не отдыхать сюда приехал, подъем в горы это еще одна тренировка.
К обеду добрался до места. Деревянная хижина находилась на вершине близлежащей горы. Ремонт и перестройку дома я сделал два года назад. Теперь это солидное жилье. Подвел все коммуникация, чтобы можно было сюда приезжать и зимой.
Вид с плато открывался такой, что дух захватывало. Золотая осень в горах. Стоишь у самого края в окружении величественных несгибаемых гор. Вдыхаешь чистый прохладный воздух наполненный ароматами смол и трав. Где-то на скалистых макушках лежат вечные снега. Высокие пики укутаны туманом, облака низко висят над головой. Умиротворяющая тишина. Энергетика бешенная.
Осенью в горах было холодно и сыро, чтобы прогреть дом, пришлось затопить. Разобрав вещи и продукты, переоделся и рванул по тропинке сначала вниз, потом по дороге добрался до соседней горы, где крутым серпантином поднималась вверх тропинка. И все это не снижая скорости. Я сюда не отдыхать приехал, а тренироваться.
Добравшись до небольшого плато, размялся и продолжил тренировку: отжимания, отработка ударов. Бить по груше или по противнику легче, чем устроить бой с тенью.
Вымотанный, но удовлетворенный проделанной тренировкой, собрался вернуться назад. Хотелось пить. Тут недалеко есть горный родник, но сейчас хлебнуть ледяной чистейшей воды чревато проблемами. Можно слечь с ангиной. Дотерпел до дома. Жажда немного поутихла. Вместо воды заварил себе травяной чай.
Единственным признаком отсутствия цивилизации была плохая связь. Нужно или спускаться обратно в деревню, или подниматься дальше и выше в горы. В этом месте сигнал не проходил.
Я все время возвращался мыслями к Лере. Хотел узнать, как прошел ее день. Если позвоню, трубку не поднимет, да и на сообщения будет отвечать односложно.
К вечеру сильно похолодало, по-зимнему одевшись, я вышел на террасу, вынес стул и просто наблюдал за тем, как солнце скрывается за горами. Как на небе появляются луна и первые звезды, как вековые ели темнеют на склонах гор. Кое-где горели одинокие огни в таких же домах, но все равно не покидало ощущение, что ты один в целом мире. Хотя, это ощущение давно со мной, оно появилось, когда в четырнадцать лет не стало матери…
Чем сегодня весь день занималась Лера? То, что это девочка не увлечение на несколько ночей я понял почти сразу, хоть и противился этим мыслям. Я никогда не думал, что это может быть так… увидел и понял, что она твоя. Ты сходишь с ума, бесишься, но ничего уже не можешь изменить. Будь она совершеннолетней, насколько это упростило бы мне задачу! Я не хотел находиться вдали от Леры, но рядом с ней я подвергал себя танталовым мукам. Два года ходить на свидания, держаться за ручки и?.. Дрочить?! Я две недели не выдержу без секса! Можно, конечно, перебраться на ПМЖ в горы и заделаться аскетом!
Судьба сыграла со мной злую шутку — познакомила с самой желанной женщиной, к которой я не мог прикоснуться! Меня прошибало кайфом только оттого, что она была рядом. И я, как долбанный извращенец, только и думал, как сделать Леру своей во всех смыслах слова. Часто представлял ее под собой. Мысленно я столько раз был с ней, что можно чокнуться, если ждать этого два года.
Называть ее своей, а спать с другими? Мрак! Пропасть! Я уже понял, что, несмотря на свою внешнюю хрупкость, Лера имела твердый упрямый характер. Чего только стоило, плыть ночью под ледяной водой, чтобы сбежать от меня. Или провести Тигра в первый день знакомства? Это же характер, силу воли и смекалку надо иметь. Не простит, если узнает об измене. Пусть это будут всего лишь девушки на раз. Да мне и самому не хочется ни с кем быть! Как найти выход из этой ситуации?
Во вторник я провел две тренировки, утром и вечером. Остальное время спал, как убитый. Таким глубоким восстанавливающим сном я отдыхал только здесь. В среду днем не выдержал, поднялся в горы и позвонил Лере. Хотел ее услышать. Трубку она вновь не подняла. Связь не айс, но при желании можно было поговорить.
Я: Привет, девочка. Все еще обижаешься?
Сев на большой валун, написал сообщение и отправил. Погода стояла теплая, несмотря на холодный ветер, солнце прилично припекало.
Л:
Пришел ответ, минут через пятнадцать.
Я:
Л:
Если она сидит дома, в чем проблема?
Я:
Л:
Приходит ответ-вопрос. Что за хитрожопая форма общения?! Вновь набираю, трубку не берет.
Я:
Набираю еще раз, телефон абонента выключен… Не хочу на нее злиться, но не получается! Что вообще происходит? Звоню Тигру, он тоже трубку не поднимает. Набираю Егору, он должен был присматривать за Лерой в мое отсутствие. Может у него есть информация, что происходит с моей девочкой?
Хоть кто-то сегодня на связи! Егор принимает вызов после второго гудка.
— Привет, — спокойно звучит его голос. — Как дела? Как отдых?
— Привет. Где Лера?! — пропускаю его вопросы и задаю свой.
— Наверное, дома.
— Что значит «наверное», Егор?
— Бесполезно стоять и наблюдать за ее домом, Шах. У них подземный паркинг, она спокойно может уехать в машине с родителями. Утром я ее не видел, а там не знаю.
— А ты у ее подружки спросить не можешь?
— Мы… — замялся друг, прежде чем продолжить. — ты же сам просил не пудрить Раде мозги, если не собираюсь на ней жениться. Тебе проблемы с Лерой не нужны.
— Надо было ей об этом сказать сразу, как я уеду, Егор? — наш разговор меня напрягал. Пацаны не могут понять, как для меня важно, знать, что с Лерой все хорошо. Пока они не окажутся в моей шкуре, до них не дойдет.
— Могу съездить в институт и посмотреть там она или нет? — предложил Егор.
— В институт, зачем? У Леры там курсы?
— Ты прикалываешься? — усмехнулся он громко в трубку. — Подожди, Шах. Ты о чем? Она с Радой учится на третьем курсе, факультет международной экономики. Твой факультет кстати. — я не тупой, но в данный момент соображал долго.
— Лера на третьем курсе? — переспросил я, хотя уверен, что правильно его понял.
— Шах, я думал, ты знаешь… — холодная ярость вгрызалась в душу, замораживала все остальные чувства.
— Егор, не знаешь, сколько ей лет? — трескучим голосом спросил друга. Я уже догадывался, что Лера не вундеркинд, а мелкая лгунья!
— Наверное, как и Раде — двадцать. Шах, что происходит?
— Все нормально, Егор. Пока. — я сбросил вызов, не было желания все это перетирать.
Несколько долгих минут топтался на месте, не находил объяснения ее поступку. Мне разрывало голову, но я не мог оправдать обман! Бессмысленно разбираться и пытаться что-то понять.
Что я должен думать?!
Лера надо мной посмеялась?!
Не хочет со мной быть?..
Лера
Марат мне больше не звонил и не писал. Наверное, очень занят. Стоило вспомнить, кем он так усердно занят и настроение тут же портилось. Его интерес ко мне был поверхностным и сводился к горизонтальной плоскости. Чтобы Марат не говорил, но ему нужны девушки опытные, вот он их и нашел. Я убеждала себя, что мне стоит радоваться такому повороту событий, но, несмотря на понимание ситуации, я постоянно думала о Марате. Вспоминала первую встречу и тот невинный поцелуй, момент, когда Шах схватил меня на мосту не дав прыгнуть. Как достал из воды, раздевал пряча от чужих глаз, а потом согревал делясь своим теплом. Его горячие объятия и страстный обжигающий взгляд. Наш второй поцелуй, от которого у меня ноги подкосило… и запоминающиеся грубые слова, которые до сих пор отчетливо звучали в голове.
В институте все было стабильно уныло. В среду на парах появилась Сорокина, в мою сторону она не смотрела, но о чем-то шушукалась с подружками, а вот те уже не скрывали своего интереса. Знать бы, что она им про меня рассказывает, но ведь не спросишь же?
Незаметно достав телефон, я хотела написать послание Антону. Спросить, где его в очередной раз носит? Увидела пропущенный звонок и сообщение от Марата.
«Вспомнил!» — мысленно возмутилась я, а сердце все равно радостно дернулось в груди.
Нашу формальную сухую переписку оборвал строгий голос преподавателя:
— Отключите и уберите телефоны со стола! — несколько одногруппников в том числе и я, спрятали смартфоны. На последнее сообщение Шаха я ответить не успела.
Я вспомнила разговор Шаха с Ирой в гараже и принялась пытать Радку. Мне было интересно узнать, встречалась Сорокина с Деминым или нет?
— Лер, я не думаю, что они встречались. Дема ловелас, он мог спокойно переспать с ней пару раз и без сожалений бросить. Что там себе навыдумывала Сорока я не знаю, но серьезного между ними ничего не было. На первом курсе она за Озеровым бегала, но он ее просто использовал. От пацанов слышала, что он другую любит, но быть с ней не может, поэтому утешается с Иркой.
Конечно, мне стало интересно узнать о безответной любви Озерова. Может, поэтому он так кардинально изменился за эти два года? Что у них там произошло? Наверняка Дема знает эту историю, но у него не спросишь, Антон последние дни ходит сам не свой: раздраженный, напряженный, ни с кем практически не общается.
— Все нормально? — как-то спросила я друга. Дема долгое время сидел над раскрытой тетрадью и ничего не записывал.
— Что? Да, Лер, все нормально. — устало провел он пятерней по волосам. Понятно, что нормального ничего нет, но насильно помощь не окажешь.
Радка меня беспокоила меньше, чем Дема. Она стала потихоньку возвращаться. Конечно, подруге все еще было больно и обидно, но она уже хотя бы не ревела. А еще подруга загорелась идеей, встретить «того самого». И где его лучше всего искать? Правильно, в ночных клубах. Мы с Таей Раду отговаривали, как могли. Ведь ей не новый парень нужен был, Радка хотела что-то доказать Егору. Без нас она идти в клуб не хотела, а мы не соглашались. Дедушке точно не понравится, если я снова отправлюсь ночью на прогулку.
В четверг у нас в расписании стояло четыре пары. Последние две у Марии Федоровны. Жуть! Дема снова опаздывал. Видимо, перемены ему не хватило, чтобы решить свои дела. Мария Федоровна его после звонка в аудиторию не запустит. Демин уже столько отработок нахватал, как сдавать будет? Я скучала по тому Антону, с которым заново познакомилась чуть больше месяца назад. Мне не хватало нашего общения. Раньше бы мы подкалывали друг друга или писали послания на задней странице тетради, чтобы убить время во время скучных лекций. Настроение и так подавленное последние дни, а тут еще у ребят проблемы… Даже погода была против меня, испортилась совсем: сыро, холодно, дождливо.
— Ланская, а ты чего не бежишь друга спасать? — шепнул мне с задней парты Арлекин, как только преподаватель продолжила излагать материал. — его слова, сказанные насмешливым тоном заставили меня напрячься, но внешне я никак не отреагировала на реплику. — Если Демина покалечат, кто за тебя заступаться будет? — продолжал Арлекин. Взгляд Марии Федоровны остановился на нас.
После случая на мосту, когда я чуть не прыгнула в реку, он стал меньше меня задирать. Хотя возможно я все себе придумала, Арлекину просто было не до меня или он не хотел усугублять конфликт с Антом.
— Не слышишь? Или делаешь вид, что не слышишь? — продолжал он. — Он серьезным людям большую сумму задолжал, просто так его не отпустят, — серьезно произнес Арлекин. — Твой дружок в сто седьмой аудитории. — в этом кабинете редко проходили занятия. Аудитория была оборудован для презентаций, научных конференций и крупных семинаров.
— Мария Федоровна, извините, можно выйти? — она не ожидала, что я ее перебьют, очки преподавателя сползли на нос, брови поползли вверх. Я не обращала внимания на ее суровый взгляд. Сейчас не до нее, я могла думать только о Деме и той опасности, что ему грозит. — Мне срочно. Мне очень нужно, извините, — не дожидаясь ответа, я вскочила и понеслась к двери. — Спасибо! — телефон лежал в карман, на случай, если придется вызывать полицию.
Я бежала по коридорам, сто седьмой кабинет находился в самом дальнем закутке здания. Остановилась, не доходя до нужной аудитории несколько метров, попыталась отдышаться. Тихо ступая, приблизилась к двери, оттуда доносился холодный голос:
— У тебя срок до завтра, не вернешь деньги, я тебя сделаю калекой! — слышу глухой удар и громкий стон Антона. Я не знала, чем могу помочь другу, а задумываться было некогда, дернула дверь на себя. Створку придерживали, но недостаточно сильно или просто не ожидали моего появления. Я застыла, встретившись с холодным взглядом незнакомца, который ощерился в улыбке и распахнул настежь дверь.
— Череп, у нас гости. — над Демой стояли двое молодых мужчин. Кто их них был Череп догадаться несложно: лицо обтянуто бледной тонкой кожей, голова выбрита. Черная одежда подчеркивала худобу и бледность мужчины. Руки он держал сложенными за спиной.
— Приглашай, — расплылся главарь в довольной улыбке. Я заходить в кабинет не спешила, топталась у порога.
— Я вызвала полицию, — заикаясь, предупредила.
— Даже так? — совсем не расстроился и не испугался главарь. — И что ты им скажешь? Дема, мы тебя трогали? — Антон ничего не ответив, зло на них посмотрел.
— Отпустите его!
— Она ничего не знает, пусть уйдет! — перебил меня Антон. — Не вмешивай ее в это дело! Я верну все, что должен!
— И проценты, Дема… и проценты. — смотрел Череп при этом на меня.
Неожиданно меня за руку схватил парень, что держал дверь и грубо втащил в аудиторию. Дверь за моей спиной захлопнулась, отрезав путь к отступлению.
— Хочешь спасти друга? — как ни в чем не бывало, продолжил Череп.
— Я вызвала полицию, — испуганно повторила я маленькую бесполезную ложь.
— Слышал, слышал. Но они ничего не смогут нам сделать. Дема не даст показания. Даже, Дема? — его тут же ударили кулаком в живот, я зажмурилась, сжалась, словно ударили меня. Антон осел на пол. — Ты ничего не видела и не слышала, откроешь рот, сделаешь хуже своему парню! — предупредил меня главарь.
— Чего вы хотите?! Сколько Антон вам должен?! — мой голос дрожал.
— У тебя есть деньги? — издевательски спросил Череп.
— Лера! — закричал Дема, обрывая наш диалог. Он попытался подняться с колен на ноги, но его снова ударили в живот. Антон со стоном повалился на пыльный пол.
— Оставьте его в покое! Не трогайте его! — кинулась я к другу, но меня грубо отпихнули, я чуть не приземлилась на пятую точку.
— А что вы получим взамен? — от этого вопроса мне стало нехорошо, ледяной озноб прошелся по спине. Я не могу тягаться с сильными взрослыми парнями. — Не надо делать такие глазки, в этом плане ты меня не интересуешь. — продолжал спокойно говорить Череп. — Выполнишь мою маленькую просьбу, и я его отпущу. Даже проценты требовать не буду и отсрочку предоставлю, — нарочито засмеялся он.
— Какую просьбу? — я пыталась храбриться, но у меня ничего не получалось.
— Придет время, я скажу, — равнодушно пожал он плечами. — Я пока не знаю, что мне может понадобиться. — его холодное спокойствие вызывало ужас. — Обещаю, ничего криминального и постыдного. Это будет маленькая просьба или одолжение.
— Она не согласна! — прохрипел Дема, предупреждая меня. Череп спокойно перевел взгляд на своего подельника, стоящего возле Антона. Тут же в лицо Антону прилетел удар ногой, друг успел сгруппироваться, но это не помогло. Из рассеченной брови потекла кровь.
— Я согласна! — истерично выкрикнула, увидев залитое кровью лицо друга.
— Смотри, я не прощу, если обманешь. — я прекрасно это осознавала. С такими людьми не шутят. Я ввязалась в очень опасную игру, но оставить Антона и уйти не могла. Не простила бы себе, случись с ним беда. — Спрашивать за твой обман, буду с него, — холодно бросил Череп.
— Я поняла. — несмотря на боль, Дема зло помотал головой.
— Ну, тогда нам больше не о чем говорить. Дема, у тебя месяц. — Череп кивнул ребятам, они молча вышли из кабинета, закрыв за собой дверь.
Шах
В полном раздрае возвращался в хижину. Эмоции душат. Остановился возле большого дерева и дал им выход, разбивал костяшки рук о молодую кору.
Спустился к ручью, умыл лицо, а потом сунул голову под ледяной поток.
Остыть!
Не сходить с ума!
Не думать о том, что обманул! Приеду, притащу домой и не выпущу! Маленькая стерва! Мозг своей ложью взорвала!
На сборы ушло немного времени. Закрыл дом и пешком направился в деревню, сейчас я жалел, что оставил машину в деревне. Где-то на середине пути, мне остановил незнакомец и предложил подбросить. Я согласился, хотя в другой день предпочел бы пройтись. Хочется скорей добраться до этой наглой вруньи! В седьмом часу вечера я выехал из Сочи.
Я не помнил, как сел за руль, как мчался по автостраде, превышая все мыслимые и немыслимые скоростные пределы. Каждая задержка раздражала: светофоры, патрули, посты.
Лера… Я мог понять, что она испугалась меня в магазине. Тогда она меня не знала. Но в машине, когда я вез ее домой, зачем было так нагло лгать? Я же дал понять, что не трону, не обижу!
Я заехал на заправку, бак был почти пустой. Сидел в машине и ждал, пока оператор меня заправит. На пассажирском сидении зазвонил мобильник. Взяв в руки, я не спешил ответить на звонок.
— Да, — все-таки принял вызов.
— Как дела, сын?
— Я сейчас не могу говорить, за рулем. Вернусь в Москву, наберу тебя.
— По делам куда-то ездил?
— Да. — у нас давно не те отношения, чтобы делиться подробностями своей жизни с родителем. Оператор — молодой мальчишка, закрыл бак и постучал по заднему стеклу.
— Хорошо, буду ждать.
— Пока. — равнодушно попрощавшись, отключил телефон.
Я знал, о чем отец хотел поговорить. Приближается его юбилей. Нужно всем знакомым, компаньоном и немногочисленным родственникам показать себя с лучшей стороны. Он чувствовал вину, поэтому и хотел всем продемонстрировать, что я его простил. Многие до сих пор осуждали его за то, что он завел молодую любовницу, пока мать боролась со смертельной болезнью. И я в том числе! Не прошло и полугода после смерти мамы, как он эту конченую суку притащил в наш дом. Я не собирался идти на их мероприятие. Не желал видеть эту тварь хозяйкой дома, где прошло мое детство! Где лавры маминого труда пожинает какая-то мразь!
Чуть позже вновь раздалась трель мобильного.
— Привет. Звонил? — спросил Тигр, как только я принял вызов.
— Да, но трубку ты не брал. Я уже с Егором поговорил.
— Он тебе сказал, что Лера приходила? — зевая, побормотал он. Я сбавил скорость, прежде чем спросить:
— Куда приходила? — стоит уехать на несколько дней и случаются разного рода неприятности. — Когда?
— На хату к тебе. В понедельник. Шмотки твои принесла. Мы их в гараже оста-ви-ли, — последнее слово он промычал.
— Прекрати зевать! Тигр, я же попросил, проследить, чтобы она не выходила из дома! Ей на ногу наступать нельзя было, а она носилась по всему городу! Чем вы на хрен занимались?! Совсем расслабилась! Закончились ваши каникулы!
— Ну, тогда сразу покаюсь, чтобы ты пацанов не покалечил, — хохотнул он.
— Что еще? — недовольно спросил.
— Все равно узнаешь, — ни капли раскаяния в голосе Тигра я не услышал.
— Мы два дня праздновали у тебя в гараже нашу победу. Сниматься за город не стали, у ребят утром дела, мотаться туда сюда… Ну, ты понял. — я думал, произошло что-то серьезное, услышав объяснения друга расслабился.
— Понятно. — не в первый раз они отвисают у меня. Я как бы им и не запрещал. Они взрослые мужики, хотя порой и ведут себя, как идиоты.
— Лера видела, что мы веселимся… — замялся Тигр.
— Что она видела?! — напрягся я в ожидании ответа. — Тигр?..
— Телок, Шах.
— И вы забыли сказать, что меня нет на хате? — по его голосу я догадался, о чем он хочет предупредить, но на всякий случай уточнил.
— Ага, — я чувствовал, что он сдерживает улыбку, а вот мне совсем не было весело. — Не кипятись, — уловил он мое настроение. — Я даже не подумал, позже вспомнил, что ты ей не сообщил о своем отъезде.
— Тигр, готовься. — у него самые нестабильные показатели на ринге, я и так, хотел дополнительно с ним позаниматься, а тут он напросился. Чтобы в следующий раз женские феромоны ему мозги не вышибали!
Проезжая бескрайние равнины я наблюдал за тем, как рассвет сменяет ночь. Первые лучи солнца приносили тихое умиротворение. Долгие часы в дороге мне было о чем подумать. Как бы я не злился на Леру, причинить ей боль или специально обидеть не смогу. Сломаю любого, кто попытается ей навредить!
Остыв, я кое-что осознал. Передо мной открывались прекрасные перспективы и возможности… Лера еще девочка, даже несмотря на то, что ей двадцать. Ждать от нее взрослых поступков не стоит, все придет с опытом. Понятно, что в кровать я ее сходу не потащу, но несколько недель или даже пара месяцев, это не два года! Пора заканчивать этот детский сад — она убегает, я догоняю. Хочет ухаживаний? Будут! Не стану торопить и давить, как бы сложно мне не давалось воздержание. Не хочу больше видеть в ее глазах страх. Отношения строятся на доверии и между нами так и будет.
Вернувшись в Москву, я не заехал домой, сразу отправился в институт. Не выспавшийся, уставший, голодный и весь в пыли. Настоящий мужик! Я не успел открыть водительскую дверь внедорожника и выйти, когда на входе появились Череп, Кирпич и Костя, по кличке Кастет. Они сели в машину и уехали.
«Что они здесь делали?» — выходя из машины, подумал я.
Я отлично знал здание, в котором сидят экономисты-международники. Прошелся по расписанию занятий… В какой группе училась Лера я не знал, но запомнил все аудитории в которых занимались сейчас студенты третьего курса. Постучав в аудиторию, извинился и спросил незнакомого преподавателя:
— Можно Валерию Ланскую?
— Она в другой группе, — крикнул кто-то из студентов.
— В какой?
— В «Б», по-моему.
Постучал в следующий кабинет, приоткрыл дверь, хотел извиниться, но увидев Марию Федоровну, улыбнулся. Благодаря ей, я закончил этот факультет. Она сначала насупилась, что я посмел прервать ее занятие, а узнав меня, ответила улыбкой.
— Марат, ты ко мне? — на лицах студентов читалось удивление, и я знал его причину. Железная леди никогда не улыбалась в стенах этого здания.
— Нет, но очень рад, что встретил вас. — я подошел к своей бывшей преподавательнице и матери моего школьного товарища: — Пусть Игорь зайдет ко мне завтра с утра.
— Какие-то проблемы? — насторожилась женщина.
— Ничего страшного, хочу кое-что ему показать. — пока разговаривал, внимательно осмотрел аудиторию. Сначала заметил подругу Леры, потом ту гадину, что столкнула ее с моста. Вот еще одно знакомое лицо… в конце взгляд зацепился за Арлекина.
«Да ну!..» — выругался я про себя. Мне совсем не понравилось, что они учатся в одной группе. В затылке появилось пульсирующее напряжение.
— Мария Федоровна, Ланская была сегодня в институте? — тихо спросил я женщину.
— Да. Убежала куда-то еще в начале лекции. — недовольно поджала она губы, но смотрела на меня с интеерсом. На пустой парте я заметил раскрытую тетрадь и личные вещи. Мне нужно найти Леру…
— Спасибо. Приятно было повидаться. Я спешу, Мария Федоровна.
— Иди, Марат… иди. Я передам Игорю. — она проводила меня до двери, сказав на прощание: — Заходи в гости, совсем нас забыл.
— Зайду!
Открывая одну дверь за ругой, я искал свою девочку. Телефон в кармане издал короткий сигнал, достав мобильник, увидел сообщение с незнакомого номера.
«107» — было прислано мне. Я догадался, кто мог отправить сообщение. Не теряя времени на благодарность, стал искать нужную аудиторию. К сожалению, за прошедшие годы я забыл, где какой кабинет находится.
— Послушай, — остановил я девушку в коридоре. — Где сто седьмая аудитория?
— Повернете…
— Спасибо, — бросил я и быстро направился в указанном направлении.
Подошел к сто седьмой аудитории, взялся за ручку двери, но прежде чем открыть, услышал мужской голос. И то, что я услышал, мне совсем не понравилось!
Лера
Антон приподнялся на руках и сел. Держась рукой за ребра, он подвинулся к кафедре и уперся в нее спиной. Я опустилась на корточки возле него, потянулась рукой к челке, чтобы убрать с рассеченной брови волосы, но друг раздраженно дернулся, не позволил мне его коснуться. Смотрит на меня недовольно.
— На фига ты влезла? Кто тебя просил?! Я тебя спрашиваю?! — повысил он голос и тут же зашипел от боли. Упрямится, словно ребенок. Зло сверлит меня взглядом, а у самого губа рассечена, нос опух, кровь залила половину лица. — Мне бы свое дерьмо разгрести, теперь еще в твоем разбирайся! — не сдерживается он в выражениях. — На хрена ты с этими отморозками связалась?! Я же тебе показывал, просил, намекал, чтобы ты уходила! — яростно откинул он голову назад и ударился головой о кафедру. Я поморщилась, а Антон застонал. — Ты знаешь, что нужно от тебя Черепу? — уже спокойно спросил он. Дема выглядел встревоженным и это чувство передавалось мне. Я предполагала, что ничем хорошим моя выходка не закончится, но сейчас осознала это окончательно.
— Понятия не имею, — пожала я плечами.
— Ты его чем-то заинтересовала, Лера. Череп просто так ничего не делает. — Дема о чем-то задумалась. — Как ты узнала, где меня искать? — вскинул он на меня задумчивый взгляд?
— Арлекин сказал, — тихо проговорила.
— Шавка Черепа! — выругался Антон. Он не озвучил, но я и сама догадалась, что попала в хитроумную ловушку. Не стоило мне возвращаться в Москву! Глаза защипало, чтобы не расплакаться, я быстро-быстро поморгала.
— Давай я сбегаю в аптеку за перекисью и стерильными салфетками? — предложила я.
— Не надо. — Антон полез во внутренний карман куртки и достал небольшую упаковку антисептических салфеток для рук. Дема принялся грубо стирать следы крови с лица. Ему было больно, он морщился, но с остервенением водил по коже. Выбросив прямо на пол ржавую салфетку, Антон достал еще одну.
— Может лучше я? — не решительно спросила и взялась за пачку. Он нехотя, но уступил. Опустилась на колени, так было удобнее, и принялась аккуратно смывать запекшиеся следы крови. — Дема, — начала нерешительно я, Антон все еще был на взводе. — Если ты знаешь, что Череп так опасен, зачем брал у него деньги?
— Я не брал, — закрыл он глаза и подставил лицо. — Он управляет закрытым клубом, там есть несколько залов для игр.
— Ты проиграл деньги в карты?
— В покер. Вообще-то я пошел туда, чтобы выиграть. Мне срочно нужны были бабки.
— И часто ты играешь? — я старалась, чтобы в голосе не проскальзывало осуждение.
— Бывает, но почти всегда выигрываю. — мне его ответ не понравился. — Я не игроман, Лера. — не стала спорить, хотя все зависимые отвечают также.
— Тогда зачем ходишь в подпольное казино? — если я втянулась в эту историю, хочу знать все. Дема открыл глаза и посмотрел на меня.
— Раньше играл, чтобы деньги у родителей не просить. Они постоянно требую отчет: куда, зачем, для чего? — недовольно проговорил Антон. — В этот раз мне нужна была конкретная сумма… я разбил отцовскую тачку. Думал отремонтировать ее, чтобы он не узнал. В противном случае своей машины мне не видать.
— Теперь тебе ее точно не видать. А страховка?
— Какая страховка, Лера, я тачку без спроса взял, — раздраженно проговорил друг.
— Много ты должен? — поинтересовалась я. Антон назвал сумму…
— Где ты возьмешь такие деньги? — удивленно спросила я.
— Поговорю с родителями, когда они вернуться из Майами. Другого выхода нет.
— Дадут?
— Не знаю, звездюлей мне отец точно даст! — невесело усмехнулся друг. То, что родитель ему всыплет даже хорошо, не будет соваться в подпольные заведения. — Лер, я почти всегда выигрывал, не знаю, что пошло в тот день не так. Раньше я никогда не нервничал за игровым столом, не желал так сильно получить выгоду… Может нервы подвели?
— Дема, ты же умный. Какие нервы? Там все зависит от везения! Это хорошо, что они тебе отсрочку дали! — разошлась я и повысила голос.
— Они бы и так ее дали, Лера. Убили бы они меня и что? Кто бы им деньги вернул? Еще раз повторю, тебе в это лезть не стоило! Я бы сам справился!
— Эти изверги покалечили бы тебя! — вспомнила я слова Арлекина.
— Не покалечили!
— Мне тебя оставить надо было?
— Да!
— Ты бы меня оставил?
— Я мужчина, Лера! Моя природа требует защищать женщину! — вспылил он, из рассеченной губы вновь потекла кровь. Мы кричали друг на друга, выплескивали страх и неуверенность.
— Раны нужно обработать. — перевела я тему, чтобы не поругаться с другом.
— Заживет.
— Шрамы говорят, украшают мужчину. — улыбнулась я и получила в ответ добрую усмешку.
— Значит, я теперь просто неотразим. Не хочешь меня поцеловать, чтобы излечить раны? — вроде шутил, но голос его немного сел. — Давай! — хитро улыбнулся Дема.
— Я не умею целоваться, научишь? — вроде тоже пошутила, но отчего-то смутилась. Как говорится: в каждой доли есть доля шутки. Взгляд Антона изменился, улыбка с лица сошла.
— А ты встречаться со мной будешь? — серьезно спросил он. Мне стало неловко. К Деме я не испытывала влечения, он не интересовал меня как мужчина.
— Нет. — помотала головой. — Не хочу испортить нашу дружбу.
— А про поцелуи ты серьезно? — я не поняла, что именно его интересовало: отсутствие опыта или просьба научить, уточнять не стала.
— Согласен помочь? — решила отшутиться.
— Учить то я рад, но мне хотелось бы и отношений. — я понимала, что Антон говорит абсолютно серьезно и не знала, как на это реагировать. Вроде должно быть приятно мужское внимание, но мне было некомфортно.
— Тогда я найду другого учителя, — усмехнулась, убирая руку от его лица, крови на нем уже не осталось. Между нами повисла неловкая пауза, которую разрядил Дема:
— Ладно, ты меня спасла, а я в благодарность научу тебе целоваться. Поцелую они ведь целебные, и мне от них польза будет. — улыбнулся он вполне искренне.
Я собрала салфетки и поднялась на ноги. Идею научиться целоваться я не отвергала, но в роли учителя представляла другого мужчину. Дема поднялся следом, совсем неожиданно притянул меня к себе за талию.
— Зачем откладывать? Первый урок поведем прямо сейчас. — наклонился он к моему лицу, а я зажмурилась и зажалась.
— Так не пойдет, расслабься. Глаза можешь не открывать, а вот рот чуть-чуть приоткрой, — командовал он, но это не помогало расслабиться. Есть в этом что-то неправильное. — Лера, я не могу целовать бревно.
Пока я думала отпихнуть его или позволить поцеловать, его губы нежно коснулись щеки, прошлись по коже, на долю секунды застыли возле моего рта, а потом уверенно накрыли мои уста. Усилив напор, он принялся ласкать, посасывать мои губы. Кончик языка Антона прошелся по нижней губе…
«Хм, приятно» — подумала я.
— Знаешь, мне нелегко будут даваться эти уроки, — хрипло простонал Дема.
Посторонний шум отвлек меня от поцелуя. Я открыла глаза и увидела злое лицо Шаха. Он схватил за горло Антона, занес руку для удара!
«Марат его сейчас убьет!» — в ужасе подумала я, громко всхлипнув.
Шах
— Так не пойдет, расслабься. Глаза можешь не открывать, а вот рот чуть-чуть приоткрой. Лера, я не могу целовать бревно! — это фраза будит во мне убийцу! Мне хочется посмотреть в глаза этому бессмертному. Открываю дверь… они так увлечены, что меня не замечают.
— Знаешь, мне нелегко будут даваться эти уроки. — я слышу каким голосом он это говорит, у меня одно желание — оторвать ему причиндалы, которые заставляют шипеть голос от возбуждения.
На Леру не смотрю! Не хочу увидеть в ее глазах желание и какую-нибудь надуманную любовь, потому что тогда точно убью этого горе-любовника!
Пацан поворачивается в тот момент, когда моя рука бросается к его шее. Теперь он хрипит оттого, что ему не хватает воздуха. Я замечаю, что до меня с ним кто-то уже объяснялся, но меня это не останавливает. И только вскрик Леры заставляет меня в последний момент сметить траекторию и силу удара. Хук приходится в челюсть, мой опыт позволяет мне точно определить, что серьезных повреждений он не получил. Жить будет. А вот руку, сдавливающую его горло, я разжать не могу. Никто не смеет к ней прикасаться!
Лера, что-то шепчет и громко всхлипывает! Вижу ее полный ужаса взгляд, рука разжимается… Парень падает на колени, хватает жадно воздух и начинает кашлять. Мы с ним уже встречались и не раз, но сейчас не мог вспомнить, как его зовут.
Мне хочется стереть с ее лица страх. Мне хочется ее успокоить, но я так зол, что не могу к ней подойти.
— Убирайся отсюда! — Лера понимает, кому предназначены мои слова, хотя я смотрю на нее.
— Антон, уходи.
— Нет. Без тебя я не уйду. — смело и глупо. И меня бесит, что он заступается за мою… мою девочку.
— В отличие от тебя, ей ничего не грозит, — наклоняюсь и произношу ему в лицо. На самом деле грозит и еще как! Он упрямо смотрит на меня, я готов схватить его за шиворот и выволочь из кабинета. Между нами встает Лера. Меня выводит из себя ее желание его защитить! О себе лучше пусть подумает! Эту выходку я не собираюсь спускать ей с рук. Она меня не касается, смотрит загнанно… А ведь может меня успокоить только она!
— Антон, не лезь, пожалуйста! Я хочу поговорить с Маратом наедине! — смотрит при этом она на меня. Дрожит, боится…
— Я подожду за дверью…
— Ты уе… — обрываю себя, даже в таком состоянии понимаю, что он девочка, подбираю синоним и продолжаю: — упрешься отсюда! Прямо сейчас! Чтобы я твоего присутствия даже в стенах здания не ощущал!
— Дема, уйди! — просит она, нервничает, что я его еще раз ударю. — Марат меня не обидит! — с каким-то вызовом смотрит мне в глаза.
«Надейся!»
— Пожалуйста… — просит Лера парня. — Я тебе наберу. Сходи в поликлинику, пусть тебе раны обработают, — продолжает упрашивать.
Хватаю ее за руку и притягиваю к себе.
— Пойдешь со мной, — предупреждаю тихо Леру. — А ты дернешься, и я тебе переломлю хребет. — тон моего голоса дает понять, что я не шучу.
— Не трогай ее, Шах, — просит Антон. Я оставляю его тупую просьбу без внимания.
— Не переживай, — успокаивает его Лера. Я сильнее сжимаю на ее талии руку.
Прижимаю девочку к себе, и веду к выходу. Лера умоляюще смотрит на меня. Мы подходим к аудитории, за которой идет лекция у Марии Федоровны, Лера дергается в сторону кабинета.
— Мне нужно вещи забрать, — лепечет она.
— Позвонишь подруге! — не собираюсь отвлекаться и задерживаться.
Не церемонясь, забрасываю ее в салон и со стуком хлопаю дверью. С пробуксовками выезжаю с университетской парковки, выруливаю на дорогу и жму на газ. Ладони с такой силой сжимают руль, словно хотят его раскрошить.
— Куда мы едем? — я оставляю ее вопрос без ответа. Я вообще не способен говорить, только орать. Хочется разбить что-нибудь, выплеснуть темную ярость, что бежит сейчас по моей крови. — Почему ты злишься?
— Какого х… хрена ты с ним уединилась?! Позволила ему себя лапать?!
— Антон меня не лапал, только поцеловал. — недоуменно произносит она. Не понимает, что у этого пацана в штанах был стояк?! Мое дыхание разрывает легкие, кровь бешено пульсирует в голове.
— Только?! — зло цежу слова. — Только?! — изо всех сил бью ладонью по рулю. Ощущаю момент, когда в Лере, что-то меняется, перевожу взгляд и вижу в глазах обиду и… злость.
— Ты сам сказал, что я не умею целоваться. — холодным тоном начинает говорить она. — Ты прав, в моем возрасте это недопустимо. И с кем восполнять эти пробелы я буду решать сама. — гордо заявляет, а мне окончательно после ее слов сносит башню. Мне чхать, что в ее голосе звучит вселенская обида! Жму на тормоз, выхожу из машины, подхожу к пассажирской двери и вытаскиваю на руках из салона. Мне плевать, даже если нас кто-нибудь увидит, но сейчас в переулке никого нет.
— Что ты собираешься делать? — я припечатываю ее задницу к капоту, развожу в сторону ноги и удобно устраиваюсь между бедрами.
— Ты уроки собралась брать у неопытного щенка?! Сейчас я восполню все твои проблемы в образовании, раз у тебя терпения не хватило подождать несколько дней! — и прежде чем слышу возражения, сдавливаю ее ягодицы, прижимаю плотно к своему паху, даю почувствовала всю степень моего возбуждения! Накрываю ее губы и жадно целую. Ее ладошки упираются в грудь, ногти впиваются в кожу сквозь футболку, она выталкивает мой язык, пытается увернуться, но я ловлю ее затылок и крепко фиксирую. Я чувствую, что она оцарапала мне шею. Плевать! Я хочу стереть с нее этот мерзкий запах сопливого мужика. Она будет пахнуть только мной, носить на себе следы моей страсти! Перед глазами стоит картина, как они целовались… Там она не сопротивлялась!
— Ты же не хотел меня учить! — тихо с обидой произноси Лера мне в губы и я позволяю ей отпихнуть мое лицо. — Так почему злишься? — в ее глазах я вижу боль, обиду и непонимание.
Я все также крепко держу девочку и пытаюсь сообразить, о чем она говорит. Походу я торможу, сказывается трудная ночь.
— Ты о чем? — все же спрашиваю, потому что не догоняю.
— Там в гараже, — прячет от меня взгляд. Я плохо помню, что тогда сказал, Лера напоминает: — «Ты не умеешь целоваться, а я не готов тебя учить!»
Наверное, сказал… Ведь в ее глазах столько всего. Сейчас до меня доходит, что для Леры мои слова не просто грубость, а трагедия. Глупышка не осознает насколько желанна.
— Лера, — уже немного спокойнее, стараюсь взять себя в руки. — В тот день я перенервничал. Долго не мог найти в воде… ты могла погибнуть. Я не знал тебя тогда, не знаю и сейчас, но не хочу потерять. Я не говорю уже о напряженном этапе, победа далась нелегко. Я был на взводе. Кому-то надо отоспаться после такого, кому-то набухаться, а я снимаю напряжение по-другому. — она понимает, о чем идет речь и смущается.
— Я это уже поняла… — Лера хотела еще что-то добавить, но закусила губу. Мне даже в глаза девочке смотреть не надо, чтобы прочитать неправильные мысли, что роились в ее голове.
— Лера, я в воскресенье сорвался в горы, вернулся только что, — догадавшись, на что она намекает, начался объяснять. — Рюкзак лежит в багажнике. Не спал всю ночь, весь в пыли и до ужаса голодный. Пацаны отмечали победу без меня. — мне нравилось, что факт наличия в моем доме женщин не оставил ее равнодушной. Мы еще не все обсудили, хотя для меня все предельно ясно.
— У тебя же не было мужчин? — Лера мотает головой, подтверждая мою догадку. — Ты не представляешь, чего мне стоило от тебя оторваться тогда в гараже. Я не готов был учить тебя в том состоянии, в котором находился. Тогда мне требовалось, чтобы ты ушла, я мог забыться…Твой первый раз будет со мной и поверь он будет запоминающимся. И всему тебя буду учить только я. — твердо со стальными нотами в голосе произнес я.
— Не сейчас, — мотает она головой. Я отмечаю, что она не сказала «нет», не показываю, но улыбаюсь внутри.
— Не сейчас. — соглашаюсь. — Все будет идти своим чередом. Я не насильник, Лера. — Я вижу, что она мне верит. Хочется забрать ее к себе, чтобы побыть немного вдвоем. У меня остались вопросы, которые нужно обсудить. Я не собираюсь на нее давить, поэтому предлагаю. — Хочешь, я прямо сейчас отвезу тебя домой? — пока она не ответила, добавляю: — но если ты не против, заедем пока ко мне. Я приму душ, переоденусь, перекусим что-нибудь и чуть позже отвезу тебя к родным? — выбор оставляю за ней.
— Я могу что-нибудь приготовить, пока ты купаешься, — несмело отвечает она и смущенно отводит взгляд.
— Это было бы здорово. — не показываю своей заинтересованности, но в душе рад, что она согласилась. Во мне просыпается пещерный человек, готовый утащить ее к себе и не отпускать.
Лера
Не знаю, что со мной происходит, но я сама себя не узнаю и не понимаю. Сейчас, когда эмоции Марата немного улеглись, я могла спокойно обдумать, что же произошло. Воспоминания из прошлого все еще причиняли боль, неужели я таким образом стараюсь от них отгородиться, заменить новыми яркими картинами? Моя внутренняя тревога ищет своеобразный выход? Только что-то краски я для этих картин выбираю мрачные. Хотя о том, что произошло на мосту, я не жалела. Особенно после объяснений с Маратом.
Я осуждала Радку за ее желание доказать что-то Егору, а сама? Теперь мне еще и стыдно стало за свой поступок. Зачем я разрешила Антону себя поцеловать? Ведь понимала, что это все не серьезно, кому и что хотела доказать? Даже один поцелуй может испортить дружбу… Надеюсь, он поймет и не будет злиться. У меня и так мало друзей: Дема, Радка, ну и Тая, когда не занята зубрежкой.
— Лера, я попрошу тебя не играть с парнями. Ты совсем не понимаешь психологию мужчин, — Марат словно прочитал мои мысли, я и сама к этому пришла чуть ранее. Я кивнула, соглашаясь с ним, ведь за сцену с Антоном мне было действительно стыдно.
В момент, когда Марат занес кулак над Антоном, я испугалась. Видела непроглядную темноту в его глазах — он был в бешенстве, но смог взять себя в руки. Я понимала, что его гнев связан со мной, выглядело так, будто Шах ревновал. Осознание этого вызывало что-то непонятное и волнующее в груди. Перед Маратом я не испытывала ужаса, как перед Черепом. Не знаю, как это объяснить, но я чувствовала, что он не перейдет грань, и мне удастся с ним договориться.
Конечно, когда он вытащил меня из машины, посадил на капот, развел ноги и показал всю мощь своей эрекции, я стала сомневаться, что уйду целой и невредимой. Царапалась, брыкалась… Марат наказывал, выплескивал злость, но не переступил черту. Смог взять себя в руки и даже не возмутился следам борьбы на своей коже.
Несмотря на то, что мы не сразу нашли общий язык, я бы солгала, если бы сказала, что не рада была его видеть. Этот мужчина меня интересовал, его жесткий характер вызвала волну протеста, но он же меня и притягивал. Его наглые уверенные речи о том, что он станет у меня первым мужчиной и это будет запоминающимся, не вызывало во мне протеста, хотя наверное и должно было. У меня в тот момент во рту все пересохло, а по коже прокатился жар. Возражать бессмысленно, когда твое тело говорит «да».
Все его поступки говорили о том, что это не просто интерес на одну ночь, Марат желает чего-то серьезного. И мне это льстило. Никогда не чувствовала себя такой особенной, как рядом с ним.
— Чем занималась эти дни? — сменил он тему, я была ему за это благодарна.
— Ходила на занятия. Ты от Егора узнал, где меня искать?
— Да, хотя предпочел бы услышать правду от тебя. — Марат говорил спокойно, не осуждал, а мне все равно было неуютно от своей лжи. Уверенно лавируя в огромном потоке машин, он отрывал взгляд от дороги и задерживал его на мне. В эти моменты сердце по-особенному стучало в груди.
Я замечала, когда Марат уходил в свои мысли, на лице его застывало задумчивое выражение. Я не мешала, ждала, когда он снова обратит на меня внимание. Хотя с моей стороны присутствовало и смущение, и неуверенность, но мне не было дискомфортно в этой тишине.
— А в горы… — чуть не спросила, зачем он туда ездил, но вовремя поправилась. — Там, наверное, красиво сейчас? — поинтересовалась, когда вновь поймала на себе его взгляд.
— Очень. В следующий раз возьму тебя с собой. — по телу прокатилась теплая волна не столько даже от смысла слов, сколько оттого, как уверенно он это произнес, словно между нами все решено. — Моя мама была родом из Сочи, я люблю там бывать. В горах дышится по-другому. И я не только свежий воздух имею ввиду. Большие плюсы — отсутствие людей и каменных джунглей. В горах я отдыхаю и тренируюсь. В этот раз я ездил один, иногда беру с собой ребят, — рассказывал откровенно он. — Бес недавно купил себе там заброшенный участок, планирует строиться по соседству. — мне нравилось его слушать, хотелось многое спросить, но я не решалась. — Лера, позвони подруге и успокой, чтобы она панику не подняла.
Я набрала Раде, но трубку понятно дело она не подняла, Мария Федоровна может и попросить с лекции. Я не сомневалась, что мои вещи она заберет: сумку с небольшой суммой денег и куртку, но все равно написала и отправила сообщение.
Р:
Засыпала Радка вопросами.
Я:
Лаконично ответила, ведь не станешь печатать ей «объяснительную» при Марате.
Р:
Можно подумать она от меня завтра отстанет. Я ничего не ответила подруге, написала сообщение Антону.
Я:
Отправив сообщение, убрала телефон в карман. Как и что я буду объяснять, пока даже смутно не представляла. Но я точно не хотела, чтобы Антон позвонил в полицию и у Марата были проблемы.
— Как нога? — спросил Шах.
— Не болит.
— Ходила к травматологу? — я помотала головой. — И родные не настаивали? — я услышала нотки осуждения и поспешила оправдать бабушку с дедушкой.
— Настаивали, но я не послушалась. Не люблю ходить по врачам, а нога почти не болела.
Шах забрал из багажника здоровый рюкзак, взвалил на плечи и приобняв меня за талию повел в дом. На удивление все вокруг блестело чистотой: во дворе не соринки, внутри дома наведена идеальная чистота, словно и не было тут никакой вечеринки. Вряд ли парни сами тут все убрали, скорее всего, звонили в клининговую компанию.
Рюкзак Марат оставил в коридоре.
— Лера я не хочу, чтобы ты утомлялась, я могу приготовить еду сам или перекусить тем, что найду в холодильнике.
— Мне несложно. — он внимательно смотрел на меня, словно решал не перетружусь ли я от такой работы. Затем кивнул своим выводам и повел в кухню.
— Лера, я быстро. — прежде чем уйти, Марат притянул меня к себе и нежно коснулся губами макушки. — В холодильнике, должны быть свежие продукты. В мое отсутствие за этим следит Бес. Ребята предпочитают тренироваться в гараже на втором этаже, хотя тренажерные залы есть почти у всех, но ринг и маты только у меня.
В холодильнике, как и говорил Марат, было разнообразие свежих продуктов. Выбрав овощи и большую куриную грудку, я начала готовить. Нарезав мясо ровными полосками, кинула его на разогретую сковороду и оставила тушиться на медленном огне. Мне конечно до бабушки далеко, но готовить я умела и любила. Пока мыла и чистила овощи, мясо было почти готово…
Порция получилась большая. И это хорошо, ведь я тоже была голодной. Аромат стоял такой, что приходилось сглатывать слюну. Накрыв крышкой овощи с мясом, оставила все тушиться и принялась мыть после себя посуду, хотя у Шаха и стояла посудомоечная машина.
Услышав шаги, я обернулась. Марат стоял возле двери и серьезно смотрел на меня. «Такой красивый» — подумала я. Белая обтягивающая футболка ему очень шла. В домашней светлой одежде он выглядел не таким суровым и опасным.
— Лера, я хочу у тебя кое-что спросить? — тон был таким… будто Марат ждал, что я обману.
— Да? — выключив кран, я вытерла руки и повернулась к нему. Под его проницательным взглядом я чувствовала себя неуютно.
— Что просил тебя сделать Череп? — голос Марат звучал отстранено, словно он мыслями находился где-то в другом месте.
«Откуда он узнал?»
Шах
Я не мог понять, что меня напрягает. В голове крутились мысли, обрывки картин, но я не мог уловить суть. Какая-то тревожная деталь постоянно ускользала, словно вода сквозь пальцы. А присутствие рядом со мной Леры, конечно, не позволяло сосредоточиться.
Она такая хорошенькая…
Я еще в прошлый раз отметил, что в моей спальне она смотрится идеально. Наблюдая за тем, как она передвигается по дому, убеждался, что ее место здесь — рядом со мной. Я вижу ее ходящей босиком, в моей одежде, смеющейся… после страстной ночи.
Оставлять ее не хотелось, ведь скоро отвозить домой. Но мне необходимо было сходить в душ, смыть с себя грязь и взбодриться, а то ведь могу уснуть в гостиной на диване.
Стоя под струям контрастного душа, я пытался полностью расслабиться, отпустить все, получалось не очень. Я стал связывать события сегодняшнего дня в одну картину: встреча Черепа возле института… Арлекин в аудитории… сообщение от Озерова… Лера с избитым Антоном в дальней аудитории…
Череп на мосту увидел больше, чем я хотел. Лера сейчас попадала под удар. Череп всегда искал мои уязвимые места, похоже, нашел. Я никогда на людях не показывал своего отношения к ребятам и им не позволял демонстрировать свою сплоченность и дружбу. Для всех мы просто команда, которую объединяют общие интересы. Сложно утаить такую привязанность, но мы старались не очень ее афишировать. За себя я не боялся, за пацанов переживал, но Лера… Только не ее! Тронут девочку, убью!
Мне надо было все выяснить. Быстро закончил мыться, просушил наспех волосы, оделся и направился вниз.
«Только бы доверилась… открылась, не солгала!»
Я смогу ее защитить. Пока не знаю, что задумал Череп, но тронуть ее, я не позволю!
— Лера, я хочу у тебя кое-что спросить, — произнес я.
— Да? — Лера вытирала полотенцем руки, а мне в голову пришла идея спрятать ее у себя. Вряд ли ей это понравится, зато мне было бы спокойно.
— Что просил тебя сделать Череп? — спрашивая, я наблюдал за ее реакцией, ответ прочитал на ее лице раньше, чем она его озвучила.
— Пока ничего, — пожала Лера плечами. — Но я уверенна, обязательно потребует. — я видел, что ей страшно.
— Как они тебя в это втянули? — мне хотелось подойти к ней, обнять, успокоить. Но я не желал, чтобы Лера поняла, насколько я напряжен. Внешне она этого не заметит. Руки прятал в карманах, чтобы не увидела сжатые в кулаки ладони.
Она рассказывала, как Арлекин послал ее в сто седьмую аудиторию, что она там увидела, детально описывала встречу и разговор с Черепом и его прихвостнями. Я внимательно слушал, злился и думал, как мне стоит действовать дальше.
Этот придурок малолетний с его карточным долгом!.. С другой стороны, Череп бы нашел точки давления на Леру. Может и к лучшему, что так получилось? Отвезу Леру домой, позвоню Бесу. Мне этого Антона хотелось прибить за то, что его причиндалы в штанах дергаются на мою девочку, но попасть в кабалу к Черепу я ему не желал. Да и Леру это расстроит, ввяжется еще во что-нибудь большее.
— Лера, Череп просил молчать? Говорил, что о вашем разговоре никто не должен знать? Может, запугивал? — Лера на все вопросы мотала головой.
— Я не должна была тебе это говорить?
— Должна была. — вопрос только в том, для чего это нужно Черепу. Что он пытается этим добиться? Держать меня до старта в напряжении?.. Возможно.
Я подошел к окну, со стороны могло бы показаться, что я смотрю в сад, на самом деле мне была неинтересна картина за окном, отошел от Леры, чтобы не поддаться соблазну и не обнять ее. Сердце от злости барабанило в груди, тело было напряженно, как перед боем. Она догадается, что вся эта ситуация может оказаться серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Я не мог выкинуть из головы мысль, что ей грозит опасность. И отчасти в этом виноват я.
Что делать? Как поступить?
— Череп попросит причинить тебе вред? — озвучивает она свою догадку. Скорее всего… Я бы даже обрадовался такому повороту событий, лишь бы он не тронул Леру. Не хочу ее пугать, но и утаивать информацию небезопасно. Мне нужно подумать о том, как ее защитить.
— Вполне возможно, но я об этом узнаю. — в кухне стоит обалденный аромат еды, моя девочка старалась, готовила. Пытаюсь отбросить все тревоги и разворачиваюсь к ней. Не хочу, чтобы она грустила. Сегодня у нас другие планы.
— Я все расскажу, — уверяет меня Лера, киваю соглашаясь. Я бы и без нее нашел способы собрать информацию. — Я не думала, что это как-то может быть связанно с тобой… — она нервно теребит полотенце в руках. — Только Антон…
— С твоим другом ничего не случится, я тебе обещаю. — подхожу к ней, забираю полотенце, откидываю его на столешницу, но все еще не решаюсь обнять. — Еще долго ждать? — кивнул я в сторону сковороды на плите. — Я сутки ничего не ел. — и сейчас мне было не до еды, я просто хотел отвлечь ее.
— Я тоже ужасно голодная, — скорчила она рожицу. — Через минуту подам.
Я наблюдаю за тем, как она хозяйничает в моей кухне. Внутри расползается незнакомое ранее тепло. Чем дольше на нее смотрю, тем сильнее желание никуда ее не отпускать. Как забрать эту девочку у родителей? Ведь еще сегодня с утра она не знала, что я в ее жизни навсегда.
На столе нарезан хлеб, свежие овощи, сыр… Лера раскладывает по тарелкам еду. Садится напротив меня, но прежде чем мы начинаем есть, звонит ее телефон.
— Это Антон, — вытащив мобильный из кармана, информирует она меня.
— Ответь, — спокойно произношу. Я не собираюсь лишать ее общения с друзьями, просто этим друзьям придется усвоить, чья она девочка.
— Я же послала тебе сообщение, что все хорошо. Антон не надо никуда приезжать! — возмущенно звучит голос Леры. — Я тебя не обманываю, со мной действительно все хорошо!
— Дай мне трубку, — протягиваю руку. Для одного дня ей и так слишком много переживаний выпало на ее долю, не вижу смысла ей продолжать спорить с другом. — Я сейчас вернусь, кое-что уточню у него, — выхожу во двор, чтобы она не слышала наш разговор.
— Тебе твоих проблем мало, еще подкинуть? — зло начинаю я. — Я тебе сказал, со мной ей ничего не грозит? Лера моя девушка! — надеюсь, до него дойдет и он отстанет.
— Не твоя! — дерзко с обидой в голосе произносит он.
— Не нарывайся, парень. — любого кто попробует оспорить мое право на это девочку, жестко накажу. — А то придется самому разгребать то дерьмо, в которое ты влез по самую макушку!
— И разгребу!
— Ты уже разгреб, — цежу сквозь зубы. — Еще и Леру втянул. А теперь слушай внимательно и запоминай. Через три дня я жду тебя, ты же знаешь, где я живу? — он ничего не отвечает. Я в курсе, что адрес ему известен, поэтому не переспрашиваю. — Говорить не надо, что Лера о нашем разговоре знать не должна?
— Я буду.
— Замечательно, тогда и сможет кинуть мне свои претензии в лицо! — сбрасываю вызов и возвращаюсь в дом.
Лера
— Все хорошо? — спросила Марата, как только он вернулся в кухню. Шах передал мне телефон и сел напротив.
— Да. Твой друг поверил, что я не собираюсь тебя убивать, — по выражению его лица нельзя было ничего прочитать, но его спокойствие и уверенность передавались и мне. — А теперь давай поедим, пахнет очень вкусно.
Мне нравилось смотреть за тем, как Марат ест. По-мужски, с аппетитом.
— Очень вкусно, — произнес он, отодвигая пустую тарелку. — У меня возникло желание забрать тебя у родителей. Совместные завтраки и ужины… — Марат внимательно смотрел на меня, а у меня чуть вилка не выпала из рук, ведь говорил он вполне серьезно.
— У меня нет родителей, я живу с бабушкой и дедушкой. — мне уже не так больно об этом говорить, как раньше, но все равно в горле встал ком.
— Когда-нибудь я узнаю о тебе все, и таких неловких моментов уже не будет. — отмечаю, что он не сказал банальное «извини», которое мне совсем не нужно и не попросил тут же обо всем рассказать. — Будешь чай?
— Сразу после еды?
— Пока я заварю чай и он настоится, пройдет положенные двадцать минут. — усмехнулся он. Марат у плиты это особое зрелище. Он просто ставил чайник с водой на плиту и укладывал разные травы в заварной чайник, а я наблюдала за его уверенными четкими движениями и млела. Грязную посуду он отправил в посудомоечную машину. Я не знаю, что Марат хотел достать из верхнего ящика, но как только он открыл дверцу, на него упала бутылка с соусом, разбиться он ей не позволил, ловко поймав в воздухе, но вот на футболке остались темные брызги.
Соус вернулся на место, из шкафа Шах достал прозрачную сахарницу с темным тростниковым песком. Посмотрев на пятна оставленные соусом, Марат неожиданно стянул футболку через голову. Не глядя на меня отбросил ее на стул. Не получалось отвести взгляд от его тела, если заметит, будет неудобно. Вроде не в первый раз Марат предстает передо мной без майки, но я залипаю. Скольжу взглядом по тренированным рукам, рельефному, но не перекаченному торсу, животу, на котором можно разглядеть под кожей кубики… Косые мышцы подчеркивают узкую мужскую талию, и красиво уходят за край штанов. Я просто не знаю, куда перевести взгляд, а сердце предательски выскакивает из груди.
Чайник закипел, Марат занят приготовлением для нас чая, а я пока он не видит, прикладываю прохладные руки к горящим щекам.
— Я сейчас вернусь. — Марат подходит и берет со стула футболку, поравнявшись со мной, останавливается. Я поднимаю голову и ловлю на себе темный взгляд. Футболка падает на пол… Марат наклоняется, подхватывает меня и усаживает на стол. — Не получается…
Что не получается, остается для меня загадкой, ведь в следующую секунду уверенные знающие чего хотят губы, накрыли мой рот. Марат проглатывает вопрос, который готов был сорваться с губ вместе с моим дыханием. Шах целует жадно глубоко, я бы хотела отвечать ему также, но пока проигрываю ему в нашей схватке. Жадные и голодные мы сливаемся в затяжном поцелуе, и сейчас мне кажется, отсутствие у меня опыта никак не сказывается на тех эмоциях и ощущениях, что искрят между нами.
— Девочка, — хрипло тянуще произносит он. Марат отрывается от моих губ, откидывает голову назад. — Ты мой рай, но прежде чем я до него доберусь, мне придется пройти сквозь ад.
Шах провел кончиком носа по моей щеке, глубоко вдохнул мой запах, словно собрал нектар с кожи. Его язык коснулся ушной раковины, пока он выводил сводящие с ума узоры, мое тело мелко дорожало в его руках. Я хватала ртом воздух и держалась за край стола, чтобы не соскользнуть на бедра Марата… В голове стучала кровь, мне становилось жарко…
— Мне нужно уйти, Лера, — надрывно произнес он и уткнулся носом в макушку. Его громкое рваное дыхание заставляло мое тело трепетать.
Марат спустил меня на стул, при этом дал почувствовать всю силу его возбуждения. Я тоже захотела его попробовать — провести языком по его шее, но не решилась. Наверное, так даже лучше, а то я могу пройти ускоренный курс обучения.
— Все хорошо? — заглянул Шах мне в глаза. Я кивнула, во рту от волнения все пересохло, ведь его взгляд полыхал стальными всполохами. Марата не было минут десять, за это время я немного успокоилась, попила холодной воды.
Волосы у Марата вновь были влажными, одет он был уже в джинсы и светлый джемпер.
— Чай остыл, — произнесла я.
— Я про него забыл. — он подошел к заварному чайнику, потрогал рукой. — В самый раз, можно пить. — разлив по кружкам, он протянул одну мне. — Я отвезу тебя домой, а по дороге мы поговорим.
*** ***
— Лера, мне будет спокойнее, если ты не будешь оставаться одна, — произнес Марат, как только мы выехали за ворота.
— Это из-за Черепа?
— Да. Поэтому я тебя очень прошу не вестись на провокации. На незнакомые номера трубку не поднимаешь, сообщения тоже игнорируешь, а лучше вообще поставь в телефоне запрет. Все, что скажет тебе Арлекин, ты сразу же сообщаешь мне, понятно? — я согласно кивнула. — Утром тебя дедушка довозит до учебы?
— Иногда я езжу сама, на такси. — Шах о чем-то задумался.
— Когда дедушка не сможет тебя отвезти, звони мне, я что-нибудь придумаю. С учебы я буду стараться тебя забирать, если не получится, за тобой будет приезжать Егор. Он часто приезжает за сестрой в институт.
Вспомнив о чувствах Радки, я решила отказаться от услуг Егора.
— Не надо, я лучше обратно на такси.
— Ты из-за подруги? — прочитал он мои мысли. Я неопределенно пожала плечами. — Она переживет, а я не хочу рисковать, — твердо жестко произнес он, спорить я не стала.
Марат выглядел спокойным и собранным, но даже несмотря на это я чувствовала его напряжение. Черепа он лично знал и мне стоит довериться его опыту. Я не столько тревожилась из-за себя, сколько не хотела, чтобы этот опасный человек навредил Шаху и его команде.
— Лера, я провожу. — Марат вышел из машины. Я думала, он до подъезда меня провожать собрался, оказалось до двери квартиры. Я уже достала ключи, но засунуть их в замочную скважину не успела, Шах притянул меня к себе и поцеловал. Не так как дома, там мои губы жгло после поцелуя. А сейчас он оставил на моих губах свой вкус, который оттенял травяной аромат чая.
— Я чуть позже наберу, если не уснешь, мы еще поговорим, — еще раз коснувшись моих губ, он направился к лестнице. — Заходи, я постою.
Марат
На байке быстрее и легче передвигаться по загруженному городу, но Леру я не хотел катать по холоду. Сев в машину, я завел двигатель, сзади моргнули фары. Кто это «приглашает меня на разговор»?
Медленно вышел из машины.
— Я так и думал, что встречу тебя здесь. — дверь сзади стоящего автомобиля захлопнулась. Узнав голос, я расслабился.
— А ты что здесь забыл? — жестко поинтересовался я.
— К твоему дому я подкатить не мог. Я все еще надеюсь участвовать в играх, ты меня к себе брать отказался, а попасть в команду Черепа у меня есть шанс. — вызов в его голосе меня не задевал.
— Я надеюсь, что не попадешь. Твой брат был моим другом, я не хочу, чтобы твои родители оплакивали единственного оставшегося у них сына.
— Он погиб от передоза. — я это прекрасно знал. В тот день Паша позвонил мне и сказал, что ему плохо. Догадаться, что с ним было несложно. Я вызвал скорую и рванулся к нему на хату. Выломав дверь в квартиру, мы с Бесом пытались его откачать, но уже было слишком поздно. Я долгое время себя корил, что перестал с Пашкой общаться, когда он сел на систему.
— А ты решил погибнуть героем? — недобро спросил я его. — Ты психологически не готов к играм! Пытаешься бросить вызов, кому-то что-то доказать!
— А ты кому доказывал? — я чувствовал недовольство Вадима, его злость, мои слова задели парня и он пытался защититься.
— Себе! Только себе. А ты пытаешься прожить две жизни, свою и Пашкину. Не получится, Вадим.
— Я сам разберусь.
«Сам, так сам».
— О чем хотел поговорить?
— Ты с ней? — вопрос заставил меня напрячься. — «С ней?» — он не знает, как зовут его однокурсницу?
— Личный интерес или Черепу инфу собираешь? — я не ответил на его вопрос, и Вадим это заметил. Я же понял больше, чем он пытался показать.
«Точно посажу ее дома под замок!»
— Я присмотрю в институте, но палиться не стану. У нее есть личный телохранитель — Демин. Попроси, чтобы он постоянно рядом с ней тусовался. — я ничего не ответил. — Если узнаю что-нибудь о планах Черепа, дам знать. Пока.
— Давай. — Вадима я не знал так хорошо, чтобы доверять. Мне еще предстоит понять, на чьей он стороне играет. И чем больше людей было втянуто в наше с Черепом противостояние, тем сильнее я напрягался. Любой ценой мне нужно было защитить Леру…
Вернувшись домой, увидел знакомый байк во дворе.
— Бес, — крикнул я. Артур вышел из гаража. — Идем в дом.
— Я пацанам не сказал, что ты вернулся. Ты же со мной без свидетелей хотел поговорить.
— Да. — Беса проницательности можно позавидовать.
Я никого не выделял среди своих друзей, но с Артуром наша связь длится еще со школы. И не всегда мы были друзьями. Пару шрамов на моем лице — его заслуга. Но и я ему в свое время ставил несколько отличительных примет на фейсе.
— О чем хотел поговорить?
— Попросить, Бес. — и эта просьба была не из простых. Я никогда не думал, что мне придется втянуть его в это. — Череп вынудил Леру дать слово, что она ему окажет услугу в свое время.
— Как вынудил? — на лице Артура застыло злое выражение.
Рассказ о Демине занял не больше трех минут.
— Я его знаю. Талантливый пацан, но малость невнимательный. Не научился еще контролировать эмоции. — спокойно рассуждал Артур. — Ты хочешь, чтобы я вернулся в игру?
— Я хочу, чтобы ты помог отбить долг Антона. — твердо произнес я. Проще было бы просто отдать Черепу деньги за пацана, но Антон в таком случае не усвоит урок и вернется в клуб за новыми неприятностями.
Равных Бесу за игровым столом не было. Артуру нравилось «нагибать» папенькиных сынков, звезд, политиков и даже криминальных авторитетов. Бес входил в раж и не мог вовремя остановиться. Однажды это чуть не стоило ему жизни.
— Мне нужна неделя. — на его губах появилась ухмылка. — Череп обрадуется, когда увидит меня в зале.
— Бес, не увлекайся! Я хочу, чтобы Демин был должен тебе. Заставь его тренироваться и пахать на тебя, чтобы в свободное время он не совался в игорные заведения.
— Я понял тебя, Шах. С девочкой, что будешь делать? Ты же знаешь, Череп свое возьмет. — его слова заставили притечь кровь к голове.
— Знать бы, что он хочет! Череп предполагал, что Лера мне все расскажет и не попросил молчать об их уговоре.
— Хорошая тактика — заставить тебя быть в напряжении. — подтвердил он мои же мысли. — Пока ты ломаешь голову, как ее защитить, они тренируются и стоят нам подлянки. Если у вас так серьезно, может отправить ее куда-нибудь до конца сезона?
Я уже об этом думал, но отмел идею. Мне спокойнее, когда Лера рядом. Ребятам нужен собранный уверенный в победе капитан. Я не хотел, чтобы в случае неудачи они винили во всем Леру, но скрывать от них правду не считал нужным. Мы всегда были честны между собой. Мне нужно взять ситуацию и эмоции под контроль.
— Завтра вечером собираемся в гараже, обсудим стратегию, определим время тренировок.
— Если хочешь, мы можем поочередно охранять Леру. Думаю, пацаны поддержат. — я был им благодарен за понимание.
— Нет, вы мне все нужны на треке. — охраной Леры я займусь сам. Очень надеюсь, что она мне поможет — согласится сидеть дома после института.
Попрощавшись с Бесом, я поднялся в спальню. Если бы лег, уснул бы сразу. Сел на кровать и набрал Лере.
— Чем занимаешься? — спросил, как только она произнесла в трубку «алло».
— Играю с Радой в «морской бой», решаем, кто платит завтра за обед в столовой. — я улыбнулся. Это хорошо, что она отвлекается и не грузится переживаниями.
— Кто побеждает?
— Я, — гордо прозвучало в трубку.
Мне пришлось подключиться к онлайн игре, вместе мы разбомбили все корабли Рады.
— Лера, тебя завтра утром дед сможет довезти до института? — спросил то, что меня действительно волновало.
— Да. Я уже с ним говорила.
— Он работает или на пенсии?
— Мой дедушка ректор нашего института, — гордо произносит моя девочка.
«Ланская…»
— Ланской Георгий Федорович — твой дед? — я очень стараюсь не выдать голосом, своего отношения к этому задроту! По его вине, меня чуть дважды не выперли из института. А вот сын у него классный мужик. Был… Ведь Лера сказала, что родителей у нее нет.
— Ага. Ты его знаешь?
— Я учился на твоем факультете. Твой дед, был у нас деканом. — а я хотел без проблем забрать у стариков девочку…
Лера
В пятницу я вернулась из института с дедушкой. В выходные мы с Маратом не виделись, у ребят образовалось свободное время, которое они посветили тренировкам. Шах звонил несколько раз в день, интересовался как у меня дела, а вечерами мы могли долго общаться перед сном. Вроде и не о чем говорили, а трубку класть не спешили. Стало важно слышать его голос, понимать, что он обо мне заботится и переживает. Я поняла, что скучаю по нему. Хотелось провести время вместе… только вдвоем.
Антон на занятиях появился в понедельник. Увидев парня в аудитории, я обрадовалась, но не знала, как нам теперь общаться. И вообще я не была уверена, что оно это общение будет. У Демы все еще были заметны следы избиения на лице, но его это совсем не портило.
— Двигайся, давай, всю парту заняла, — пробурчал он в своей высокомерной манере, но я совсем не обиделась, глаза его смеялись.
— Сам виноват, на занятия не ходишь, вот я и почувствовала себя единственной хозяйкой за партой. — отодвигая на свой край вещи, я улыбалась.
— Нормально все? — негромко спросил он, когда сел рядом.
— Да. А у тебя?
— Лучше, чем можно было надеяться. Не спрашивай ни о чем, все равно не расскажу.
— Родители вернулись? Отец не злится на тебя? — стала засыпать его вопросами, проигнорировав его просьбу.
— Вот обязательно портить мне настроение? Они еще ничего не знают. — сейчас рядом со мной сидел тот беспечный на первый взгляд Дема, с которым я познакомилась несколько недель назад. Иногда он мог уйти в свои мысли, но его состояние меня уже не тревожило.
М: Во сколько у тебя заканчиваются занятия? Я тебя заберу.
Марат пристал сообщение. Сердце радостно дернулось в груди, и я тут же принялась строчить ответ. Я уже поняла, что Шах очень занят, и в ближайшее время видеться нам придется нечасто.
Я старалась не оставаться одна, как и просил меня Марат. Но вот в уборную до сих пор отпрашивалась с лекций. Во время перемены, в прокуренном помещении было не протолкнуться.
Вымыв тщательно руки, я вышла из уборной. Коридоры института во время занятий были практически пусты. Я приближалась к аудитории, а навстречу мне шел Вадим Озеров. Он до сих пор меня игнорировал, а когда мы изредка встречались взглядами, я видела в них холодную ненависть. Не считала нужным на него смотреть, поэтому отвернулась и прошла мимо. Неожиданно он дернул меня за руку и прижал к стене. Навис в смущающей близости надо мной. Руки, сжатые в кулаки упер по обе стороны моего лица. Рефлекторно я стала его от себя отпихивать, но справиться с ним у меня не получалось. Вадим был намного сильнее меня.
— Зачем ты вернулась?! Что тебе не сиделось в твоем селе?! — это были риторические вопросы, ответы его не интересовали. — А ведь я долго не мог выкинуть тебя из своей головы. — в голосе было много злости и еще чего-то не менее настораживающего. — Я же могу сделать с тобой что угодно, а к тебе даже на помощь никто не придет, — усмехнулся он и наклонился, чтобы поцеловать. Я дернула головой, его рот мазанул по щеке.
— Не надо!.. — Вадим зажал мне рот рукой, уткнулся в шею и поцеловал. Он всем весом на меня навалился, я не могла двинуться.
— Если не хочешь, чтобы я тебя в следующий раз отымел в пустой аудитории, не броди по пустым коридорам и не ищи неприятности! — резко оторвался он от меня, развернулся и, не посмотрев больше в мою сторону, ушел.
Отдышавшись и немного успокоившись, я вернулся в кабинет, где у нас подходила к концу лекция.
— Лера, что случилось? — не знаю, как Антон понял, что я все еще нервничаю, ведь я старалась всячески скрыть свое состояние.
— Нормально все. Не бери в голову.
— Озеров тебе что-то сказал? — я удивленно посмотрела на друга. — Он сразу за тобой вышел, — пояснил Дема свое подозрение.
— Я его даже не видела, — пожала плечами. Обернулась назад, как я и думала наш разговор, подслушивал Арлекин. Обострять конфликт между одногруппниками я не желала, поэтому и промолчала. Да и не сделал мне ничего Вадим, напугал только. Буду осмотрительнее.
— Рада, за мной Марат приехал, может ты с нами? — спросила, как только закончились занятия.
— Нет, я сами доберусь. Иди, иди давай уже! Ты что благословения моего ждешь? — засмеявшись, я махнула ей рукой и ушла, пока она во всеуслышание опять не попросила меня не забывать о контрацепции.
Увидев Марата возле машины, я даже приостановилась. Я привыкла видеть его в темной, повседневной, удобной одежде, а сейчас на Марате был надет темно-синий строгий костюм. Как же одежда меняет образ человека. Я видела перед собой крутого бизнесмена, а не гонщика. Его образ дополняли белая рубашка, черные туфли, запонки, золотые часы и галстук.
— Мне нравится, как ты на меня смотришь, — произнес Шах, едва заметно улыбнувшись. Я не умела скрывать своих эмоций, поэтому часто попадала в неловкие ситуации.
— Ты выглядишь необычно, — я старалась скрыть сове смущение за веселым тоном, но вышло так себе.
— Я с работы. В офисе и на переговорах непринято появляться в косухе. — Марат открыл передо мной дверь.
Если бы это был мой сверстник, он бы наверняка поцеловал меня при встрече, с грустью подумала я.
— Как дела в институте?
— Все хорошо. — о встрече с Озеровым я умолчала.
— Лера, останешься сегодня у меня? — вопрос застал меня врасплох. Я растерялась. — Хочу, чтобы мы побыли вдвоем, — продолжал Марат. Я тоже хотела, но неизвестность меня тревожила. — Мы не будем спешить, я тебе уже об этом говорил. — посмотрел он на меня.
— Я никогда нигде не ночевала, поэтому даже не знаю, что сказать родным, — честно призналась.
— Значит, не сегодня. — мой ответ был воспринят спокойно. — Лера, а если я тебя заберу, но привезу поздно, ругать дома не будут?
— Я отпрошусь. — сидеть весь вечер дома, когда можно провести время вместе я не желала.
— Тогда сейчас к тебе. И оденься потеплее, — придирчиво осмотрел он мой наряд. — Чуть позже еще сильнее похолодает.
Отпрашивалась я у бабушки, которая просила не сильно задерживаться и быть на связи. По дороге из ресторана забрали заказ, который он сделал, пока ждал меня. Сегодня у ребят тренировочный заезд и меня Марат возьмет с собой. Перспектива прокатиться на байке, безумно волновала, я находилась в предвкушении. Даже мысли не было отказаться.
Мы подъехали к дому Марата. Въезд преграждал черный лексус. Шах открыл с пульта ворота, достал ключи и протянул их мне.
— Подожди меня в доме. — по его тону понять, что происходит было невозможно. Внешне Марат выглядел спокойно. Мы вышли из машины, я вошла во двор, а Марат направился к лексусу. Обернулась, но понять, кто сидит за рулем не смогла.
Марат
Я обещал не торопить свою девочку, но не думал, что эта пытка с каждым днем будет все мучительнее. Я хотел ее! Безумно! До звона в ушах! Представлял ее полностью обнаженной, видел в своих снах!
Разобравшись с накопленными за время моего отсутствия делами, я теперь мог посвятить все свое свободное время Лере. Пора переходить на новый уровень общения. Обходиться без секса, для меня так же сложно, как и без воды. Да и не желала ни одной девушки так сильно, как ее. Всю дорогу хотел ее поцеловать, сдерживал желание съехать куда-нибудь и впиться ей в губы. Останавливало только одно — мог слишком увлечься.
В голове постоянно крутилась мысль — забрать ее к себе. Одними разговорами и редкими встречами я не собирался довольствоваться.
Возле дома стоял знакомый автомобиль, я вспомнил наш разговор с отцом несколько дней назад, но раскаяния за то, что не перезвонил, не почувствовал. Отправив Леру в дом, прошел и сел на переднее пассажирское сидение.
— Привет, — сухо произнес.
— Звонить тебе бессмысленно, решил приехать и поговорить.
— Я не приду на твой юбилей, отец. У меня много дел.
— Если ты оставишь свои развлечения, времени у тебя будет намного больше. Ты брата уже полгода не видел. — отец знал на что давить. Я ненавидел его любовницу, но ребенок не был виноват в том, что она его мать. — Тимур постоянно о тебе спрашивает. Я обещал ему, что ты будешь, и вы с ним поиграете.
— Это ты обещал! Не пытайся мной манипулировать! — вспылил я.
— Я понимаю, что ты на меня зол, ненавидишь Ирину, но это не значит, что ты должен отдаляться от семьи! Ты мой сын, я не позволю тебя об этом забыть!
— Когда-то ты сам забыл, что у тебя есть семья!
— Ты не был на моем месте! Тебе легко рассуждать…
— Я бы не предал женщину, которая посвятила мне жизнь! Ты забываешь, что я тоже мужчина! У тебя была не просто интрижка на стороне, чтобы сбросить напряжение, ты завел вторую семью!
— Я полюбил Ирину! — спорить бессмысленно, но я никогда не пойму, как можно любить такую…
— Она умело тобой манипулировала, а у тебя был непростой период в жизни. — о кризисе среднего возраста я просто не стал упоминать. Если бы эту суку мой отец устраивал в постели, она бы не лезла ко мне в штаны!
— Я не хочу обсуждать это! — жестко оборвал он меня. Я прошу тебя прийти и поговорить с Тимуром. — отец залез в карман и достал телефон. — Посмотри, — протянул он мне мобильный.
Нажав на плей, я просмотрел видео. На нем Тимур разговаривал с отцом и спрашивал у него, почему я не прихожу домой, почему не звоню. «Мама говорит, что Марат меня не любит, это правда?» — спросил он отца в конце. Досматривать я не стал. Выключил запись, вернул телефон отцу.
— Ты не думай, я с Ириной об этом поговорил. И Тимуру мы все объяснили.
— Я подумаю, но ничего не обещаю. — открыв дверь я вышел из автомобиля. Я не хотел, чтобы между мной и братом выросла непреодолимая стена. Не желал быть ему чужим. Неизвестно, как сложатся наши жизни, но Тимур должен знать, что я всегда ему помогу и поддержу. Махнув рукой отъезжающему автомобилю, я направился к своему. Загнав машину во двор, я направился в дом. Старался не поддаваться тем эмоциям, которые поднял этот разговор, не думать о том, что эта тварь настраивает против меня родных!
Лера сидела в гостиной на диване. Подняла на меня свой обворожительный взгляд, в котором я так часто тону. Добрая, нежная, светлая девочка! Моя душа тянется к ее чистоте.
— Лера, привыкай чувствовать себя здесь, как дома! — скинул пиджак и бросил его на подлокотник дивана. Следом полетел галстук. На стол я бросил запонки. — Лера смотрела на меня так, словно я исполнял перед ней стриптиз. Я бы не остановился, мог продолжить раздеваться, но не хотел напугать. Я еще не прощупал границы, за которые пока не стоит переходить.
— Я скучал. — подошел к ней, наклонился и поцеловал. Облизнул пухлые губы, раскрыл их языком и углубил поцелуй. Сама потянулась ко мне, раскрылась.
Башню снесло мгновенно, подхватив ее на руки, я переместил Леру на стол. С поалевших губ слетело тихое «ах». Встав между ее бедрами, я вновь впился в ее губы. Растворялся в ней, но этого было так мало! Хотел ее всю. С криками, стонами… Сделать ее полностью своей!
Мои руки сжимали упругие ягодицы. Я притягивал ее к своему паху, чтобы она почувствовала всю степень моего желания. Как же меня раздражала одежда, сковывающая, не позволяющая ее полностью почувствовать! Я видел желание в ее глазах… и думал о том, чтобы сделать ее своей!
Моя девочка!
Зарычав, я подхватил ее кофту вместе с бюстгальтером и рванул наверх. Взору открылись два небольших идеальных полушария. Сжав их в ладонях, провел большими пальцами по сморщенным соскам, Лера вдохнула ртом воздух, а я, не отрывая от нее взгляд, продолжил ласкать. Веки ее стали опускаться, взгляд поплыл.
Я держался из последних сил. Перед глазами стояла картина, как я раздеваю Леру, опускаю на столешницу, развожу широко бедра и глубоко погружаюсь в нее. Пальцы впились в нежную плоть, Лера вздрогнула, я поспешил загладить вину.
Наклонившись к офигенной груди, я обвел кончиком языка сосок, втянул его в рот и принялся сосать, не переставая при этом мять другое полушарие. Опустил ее на деревянную столешницу, чтобы удобнее было ласкать. Тело девочки мелко задрожало. Когда я накрыл ртом другую грудь, она втянула живот, словно задержала дыхание. Я был уверен, что если нырну пальцами за край ее трусов, обнаружу желанную влагу.
— Останови меня. — только потому, что это нужно. Я чувствовал, что приближаюсь к грани, могу сорваться. Оторваться от нее было выше моих сил. Член болезненно пульсировал, холодным душем неприятные ощущения снять хрен получится. — Лера, скажи стоп! — я поцелуями спускался вниз по ее животу, перед глазами маячила пуговица на джинсах. Если я до нее доберусь…
До слуха донесся шум двигателей байков. С одной стороны я злился, что нам помешали, с другой стороны рад, что нас прервали, сам бы я вряд ли остановился. Лера заслуживает запоминающейся первой ночи, а потом будет и секс на столе, и в машине… и даже на байке.
— Лера, ребята подъехали. — она сфокусировала на мне взгляд, испуганно вскликнула, когда услышала шум во дворе и прикрыла грудь. Я помог ей подняться и привести одежду в порядок. — Ты нормально? — не выпуская ее из своих объятий, спросил я.
— Да.
— Я быстро в душ, сейчас вернусь. — я не был нормально, у меня до сих пор ширинка трещала по швам, и по щелчку стояк у меня не спадет.
— А ребята? — покосилась она в сторону коридора. Щеки Леры все еще пылали.
— В дом пацаны не войдут, они будут ждать в гараже, не волнуйся, — успокоил ее. — Я быстро. Если очень проголодалась, забери пакеты из машины, меня можешь не ждать. — поцеловав ее в кончик носа, я нашел в себе силы от нее оторваться.
Закрывшись в душе, прибег к единственному методу, позволяющему частично снять напряжение. Душ я принимал холодный, стоило закрыть глаза, и я представлял Леру на столе… Член мигом оживал. Я исчерпал лимит вынужденного целибата.
«Я с катушек слечу, если не сделаю тебя своей!»
Быстро оделся и поспешил вниз. Прихватил из спальни небольшой подарок, купленный специально для Леры. Из кухни доносился веселый шум. Вроде ничего удивительного не происходит, тогда с чего я так напрягся?
Лера
Марат оставил меня одну, я еще долго не могла прийти в себя. Тело до сих пор приятно покалывало в тех местах, где он меня целовал. Марат будил во мне острые непередаваемые чувства. Рядом с ним, я себя не узнавала. Вела себя порочно, доступно, но не испытывала сожаления. У меня такое ощущение, словно этот мужчина мне предназначен судьбой, будто в моей крови есть генетический код, отвечающий за нашу совместимость.
Немного успокоившись, я вышла во двор забрать пакеты из машины. Пока Марат будет принимать душ, накрою на стол, подумала я. Из гаража выглянул Тигр, увидев меня, улыбнулся и махнул рукой.
— Привет, красавица!
— Привет, — махнула ему в ответ. Следом показались еще двое друзей Марата. Поздоровавшись со всеми, я предложила: — у нас тут много вкусностей, если есть голодные могу поделиться.
Согласились все. Пакеты у меня забрали и отнесли в кухню. Делать мне ничего не дали, сами накрыли на стол, достали из холодильника овощи, помыли и нарезали салат.
— Пробуй, это очень вкусно, — подвинул ко мне тарелку с салатом Бес. — Знаешь, в чем секрет приготовления?
— Нет, — смеясь, ответила я.
— Вот в этих золотых волшебных ручках, — покрутил он перед моим лицом кистями рук. Обычный салат и правда, оказался очень вкусным.
— Врет он все. Секрет в качественных продуктах, которые всегда можно найти у Шаха в холодильнике.
— И у меня в супермаркетах, — похвастался Бес, я поймала его взгляд… Он улыбался, но глаза его оставались серьезными, он быстро от меня спрятался, не позволил заглянуть глубже.
— Так он тебе их и поставляет. — мне было интересно наблюдать за их шутливой перепалкой. Узнавать их с новой для меня стороны.
— А я могу приготовить яйцо-пашот, будешь? — гордо заявил Кима, подмигнув мне.
— Нет, спасибо. — у меня и так была полная тарелка еды. Парни хотели со мной поближе познакомиться и присмотреться, я это понимала и нисколько не обижалась, ведь вели они себя очень корректно. Друзья Марата не называли друг друга по имени, а мне неудобно было спросить. Обращаться к ним по прозвищам я не решалась.
— А ты что любишь готовить? — спросил меня Тигр.
— Все, но готовлю я не так хорошо, как моя бабушка.
— А блины она умеет делать? — если бы не смешинки в глазах Кимы, я бы подумала, что он серьезно интересуется.
— Конечно. Невообразимо вкусные, они просто тают во рту. — рекламировала я бабушкины кулинарные способности.
— Пацаны, идем в гости к бабушке на блины. Лера, предупреди, что в субботу мы к вам завалимся дружной толпой. — а вот сейчас я не знала, шутил Бес или говорит серьезно.
— Куда это вы собрались? — серьезно спросил Марат, входя в кухню.
— Лера нас в гости к себе позвала, — своим заявлением Кима меня удивил. Марат перевел на меня взгляд, а потом строго произнес:
— Даже если бы это было так, вы бы никуда не пошли. — никто из них не расстроился. — Кто вас из гаража выгнал? — спокойно поинтересовался Шах.
— Я, — произнесла улыбаясь. Марат никак не отреагировал на мое признание.
Я заметила в руках Шаха подарочную коробку, ребята тоже обратили на нее внимание, но никто не поинтересовался, что там лежит. Они могли дурачиться, но невидимые личные границы не переступали, что характеризовало парней с положительной стороны.
— Лера, ешь, на них не смотри, они не стесняются. — парни сели за стол, как только к нам присоединился Шах.
— Ромул и Сокол подъедут на трассу. Егор скоро подтянется сюда. — отчитался Тигр.
Ребята продолжали общаться и шутить за столом, я заметила, что чувствую себя комфортно в их присутствии.
— Кима! — оборвал друга Марат, как только тот забылся и чуть не заругался.
— Прости. — поднял он на меня взгляд.
— Все нормально, — ответила я, а Марат всех обвел строгим взглядом. Молчаливое внушение поняли все, но никто не обиделся. Марат такими простыми жестами подчеркивал серьезность своего отношения ко мне. А мне было приятно чувствовать его защиту и поддержку.
— Я сейчас принесу тебе шлем. — мы стояли во дворе, парни уже сидели на своих байках. — Застегнись, — кивнул Марат на куртку, распахнутую на мне.
Вернулся он через несколько минут, в руках держал шлем, одеяло и коробочку. Ребята уже выехали за ворота, и никто не мог видеть, как мне стало неловко, когда Шах произнес:
— Это тебе. — протянул он подарок, а сам стал прицеплять свернутое одеяло к мотоциклу. Я открыла крышку…
Мне казалось, что он не замечает моего удивления. Марат подошел и застегнул на мне куртку, которая до сих пор оставалась распахнутой, а я все не решалась достать подарок. В коробке лежали «ролекс» из белого золота, очень похожие на те, что носил Марат, только женские. Даже браслеты были почти идентичные. Мне нравилось, как на запястье Марата смотрится браслет из трех кожаных широких полос. Если перевернуть часы вниз, получится стильное украшение, ведь застежка и крепления были тоже сделаны из белого золота.
— Я заказал парный браслет к своему. — показал он мне свое запястье. — Раньше он в мире был один, теперь у него появилась пара. — Я понимала, о чем мне пытается сказать Марат. Сердце билось с перебоями. Он достал часы и надел их мне на руку. — Если не захочешь носить часы, их можно снять и заменить кожаной серединкой, — достал он со дна коробки запасную деталь — кожаная монета в ободке из белого золота. — Я не буду говорить банальностей, Лера. Думаю, ты уже и сама поняла, что в отношении тебя у меня самые серьезные намерения. — Его губы накрыли мои. Я ответила на поцелуй, поддалась к нему всем телом. Мне хотелось дать ему понять, что мои чувства намного серьезнее, чем могло бы показаться. Мне просто не хватало опыта их выразить.
Поцелуй прервал Марат со словами:
— Если мы не остановимся, я отнесу тебя в свою спальню и до утра не отпущу. — прозвучало как угроза… но я не испугалась, мною владели совсем другие чувства.
Я сомневалась, стоит ли принимать такой дорогой подарок, но и отказаться у меня язык не повернулся. Это не просто была дорогая безделушка, Марат в нее вложил часть своей души…
— Нам нужно ехать. — я смирно стояла, пока Марат застегивал на мне шлем. Мне кажется, я не дышала, когда он завел двигатель и рванул с места. Мои пальцы с такой силой вцепились в него, что меня придется отдирать, когда мы приедем.
Марат так уверено двигался в вечернем потоке машин, что через непродолжительное время я стала расслабляться, успокаиваться и позволила себе получать острое наслаждение от сверхскоростной поездки. Ощущения непередаваемые! Возникло даже желание раскинуть руки и поддаться навстречу порыву ветра, но для этого мне не хватило храбрости.
Марат
До старта оставалось чуть больше двух недель. В выходные мы гоняли на байках, отрабатывали выстроенную к состязаниям комбинацию. Понятно, что все может пойти совсем по другому сценарию, наши противники не были новичками и наверняка уже придумали, как будет действовать против нас. Свободное после работы время мы проводили в зале.
Осень вступала в свои права, частые дожди и порывы холодного ветра не позволяли проводить тренировки на свежем воздухе. Не хватало только, чтобы кто-нибудь из ребят свалился перед стартом с простудой.
Чем меньше времени оставалось до начала гонок, тем сильнее росло мое беспокойство. Череп никак себя не проявлял. Я уверен, что Лера от меня ничего не скрывала. Бес постоянно контактировал с Деминым, у того тоже не было для нас информации. Вопрос с долгом пацана Бес планировал решить на следующей неделе. После этого я позволю Демину присутствовать на наших тренировках, пусть будет под присмотром. Озерову я не звонил, не хотел быть в долгу, да и не доверял ему. Череп рано или поздно себя проявит, а я буду на чеку.
Приближался юбилей отца. Я так и не решил, идти туда или забить на праздник родителя? Единственной причиной, по которой я мог там появиться был Тимур. С братишкой стоило поговорить. Большое количество людей, позволит избежать встреч с отцом и Ириной. В обычные дни, избежать «задушевных» разговор было бы не так просто.
Лера… Я боялся ее потерять. Эта девочка постоянно присутствовала в моих мыслях. Несмотря на все сложности, что сейчас творились в моей жизни, я впервые был счастлив. У меня появился смысл жизни. Мое существование на этой планете не казалось теперь никчемным и никому ненужным. В ближайших планах было сходить к ней в гости и познакомиться с ее родными. Если Георгий Федорович меня, не вспомнит, будет проще наладить контакт. Я не стеснялся своего прошлого, но многие в то время осуждали меня за непримиримость и жесткость. Порой я вел себя слишком агрессивно, место под солнцем приходилось завоевывать кулаками, именно тогда закалился мой характер.
Вечер четверга был прохладным, но не дождливым. Через несколько часов температура опустится еще ниже. Я стоял во дворе и пытался решить, на чем ехать за Лерой. Не видел ее два дня и меня реально хумарило. И так будет до тех пор, пока она живет в другом доме. Долгие разговоры по телефону только разжигали жажду, но не утоляли. Пацанов я сегодня попросил не приезжать, не желал делить ее внимание. Весь вечер она будет только моей.
Вытащив из кармана ключи от байка, я подошел и оседлал железного коня. Я почувствовал в прошлый раз, что Лере понравилось езда на мотоцикле. Ощутить свободу, скорость, чувство полета… Написав ей сообщение «тепло оденься», я завел двигатель.
Въехав во двор Лериного дома, я набрал своей девочке.
— Спускайся, — произнес, как только услышал ее «да».
— Бегу, у меня тоже для тебя есть подарок, — радостно произнесла Лера.
«Подарок, так подарок» — даже не думал, что где-то в душе станет приятно от ее жеста. Губы сами собой растянулись в улыбке. Мне было не важно, что она для меня выбрала, пусть это будет кактус, но она же хотела сделать мне приятно.
Лера вышла из подъезда, я притянул ее к себе и поцеловал. Впитал в себя ее вкус, запах. Сложно было оторваться, я соскучился и мой голод был понятен. Но чем дольше я ее целовал, тем более ненасытным становился.
— Аккуратно, сломаешь мой подарок, — смеясь, оторвалась она от меня.
— Это что? — выгнул я брови, увидев в ее руках горшок.
— Кактус, — с гордостью заявила она, а я не выдержал и негромко засмеялся, не до конца поверив в такое совпадение. — Не нравится? Я думала, поставлю его в кухне на подоконник… — стала она объяснять. Я заметил, что она расстроилась.
— А ну посмотри на меня. Я тебя так хорошо чувствую, что угадал с подарком. Он будет классно смотреться на подоконнике. А ты переедешь и будешь его поливать.
— Он не требует частой поливки.
— Значит, мы заведем растения, которые требуют постоянного ухода, — улыбнулся я. — Лера, ты же понимаешь, что я не шучу?
— Ты про растения? — на самом деле она догадалась, о чем идет речь, просто старалась увильнуть. Я не мог ее судить, между нами все происходило слишком стремительно. Я это принял, а Лере нужно было время.
— Я о серьезности своих намерений и желании видеть тебя в своем доме. Лера, я не тороплю, но и долго жать не могу.
— Но мы же можем… не сейчас, а потом… — замялась она, отвела взгляд.
— Дело не только в сексе, Лера. Но если речь о нем, то знай, секса мне хочется чаще, чем одного раза в несколько дней. — о том, что намного чаще, она со временем и сама узнает. — Ладно, поехали, а то наш кактус замерзнет. — перевел тему. Лера меня услышала, у нее будет время подумать и принять решение, давить на нее я не хотел.
Кактус пришлось аккуратно пристроить в бардачок. Весь процесс контролировала Лера, боялась, что отвалился с макушки цветок. Видели бы меня пацаны… Трясусь над кактусом.
Ее тело прижималось к спине. Мне даже фантазировать не надо было, хватало ее тепла, рук опутывающих меня на поясе… Я пытался обо всем этом не думать, но борьбу проиграл, не успела она начаться. Я желал пересадить ее вперед и дать почувствовать насколько сильно я ее хочу. Если бы не холодная погода, мы бы до дома без остановки не доехали.
Войдя в дом, она поспешила в кухню. Пристроив на подоконнике кактус, Лера обернулась ко мне:
— Нравится?
«Ты мне нравишься» — подумал я и кивнул. Хотелось зарыться ей в волосы, притянуть к себе, поцеловать… Пришлось напоминать себе, что не стоит спешить.
— Лер, у моего отца в субботу день рождения, пойдешь со мной? — надо было переключиться, а эта тема настолько неприятна, что отлично справилась с задачей. — Мне не хочется идти туда одному. С его новой женщиной мы не особо ладим.
— Почему?
Рассказывать ей о том, что любовница отца пыталась залезть мне в трусы, а потом обвинила во влюбленности, из-за чего произошел конфликт с отцом, я не собирался.
— Она не самый приятный человек. Я туда не из-за отца собираюсь пойти, у меня есть младший брат и он не должен страдать из-за нашего конфликта. Составишь компанию?
— Хорошо, — через небольшую паузу ответила она.
Лера
Наверное, знакомство с родными Марата что-то да должно значить. Вряд ли он многих девушек представлял своей семье. На меня будут смотреть как на его девушку, а мне придется бороться с неловкостью и смущением. Все между нами только зарождается, но так стремительно, что я порой теряюсь. Ощущение, словно я качусь с горы на огромной скорости, и нет возможности притормозить. В полете у меня захватывает дух, на крутых виражах накатывает страх, но я не хочу останавливаться.
Я подошла и присела на диван. Марат оказался сзади, перемахнул через боковую спинку, обнял меня со спины и удобно устроил на своей груди. В голове крутилось много вопросов, но я не решалась спросить, будто чувствовала, что ему тема семьи неприятна.
— Я, наверное, задам странный вопрос, ты очень любил мать? Может, поэтому не принимаешь новую женщину отца?
— Любил. И долго чувствовал вину, что не смог ее защитить, спасти… хотя это было не в моих силах. — Марат говорил спокойно, но я слышала в его голосе не только грусть, но и боль потери. — Есть женщины, которые надежно прикрывают мужской тыл, рядом с ними мужчины развиваются и достигают каких-либо высот, моя мама была именно такой женщиной.
— А новая возлюбленная твоя отца совсем другая, я правильно поняла?
— Я не хочу, чтобы ты о ней думала, Лера, но кое-что мне нужно тебе объяснить. Отец рано стал вдовцом и это нормально, что он нуждался в женщине, но я никогда не приму того, что он завел любовницу, пока мама боролась со смертельным недугом. — мне передались его эмоции, я готова была расплакаться… но возможно, во мне сейчас говорила собственная боль. — Я никогда ее не приму. Я возненавидел ее в тот день, когда она переступила порог нашего дома, а дальше только все усугублялось. — мои дядя и тетя всегда учили прощению, семья верующая, им несложно было принимать чужие грехи и даже молиться за оступившихся, но я понимала Марата. Мой грех был больше, я не могла простить родную мать за то, что она сделала с нашей семьей.
Мы сидели в полумраке, горел в гостиной только нижний свет. Каждый думал о своем, наш разговор поднял неприятные воспоминания…
— Лера, твои родители вместе погибли? — тихо спросил Марат, спустя какое-то время. Мне не хотелось делиться с ним постыдной правдой, но и скрывать ее от своего мужчины я не видела смысла.
— Моя мама жива. — руки обнимавшие меня напряглись так же, как и мое тело. — Она оставила нас, когда мне было почти семь. С тех пор, я ее не видела. — старалась никак не выдать голосом своих чувств, но не смогла: голос дрожал, глаза жгло от непролитых слез. Марат прижал меня к себе, словно пытался забрать себе мои переживания. — Бывают не только хорошие матери… бывают и плохие. — одинокая слеза все же сорвалась с ресниц и скатилась по щеке.
Я не хотела продолжать этот разговор. Кому-то нужно выговориться, чтобы стало легче, а мне не удавалось выплеснуть свои детские обиды. Я так глубоко спрятала в душе негативные эмоции, что уже не могла поднять их наружу и освободиться. Нужно было просто жить дальше…
Марат поднял меня и посадил на свои колени, развернул к себе лицом. Губами принялся осушать слезы, готовые сорваться с глаз. Я могла бы разреветься, но он каким-то образом вбирал в себя мои эмоции. Жестко целуя, он крепко прижимал меня к твердой груди, словно желал вытеснить все неприятные воспоминания. Помогало…
Я потянулась навстречу его губам, жадно вобрала в себя его дыхание, вылетевшее со свистом из легких. Прошлое стало неважно, были только мы… здесь и сейчас. Наши страстные объятиям и обжигающие поцелуи. Марат не шел дальше поцелуев, он будто установил границу и не переступал через нее. А мне хотелось вновь почувствовать на своей груди его горячие ладони и жаркие губы.
Наклонив мое тело немного назад, он подхватил меня под ягодицы, поднял и опустил себе на бедра. Я чувствовала себя наездницей на опытном жеребце. Глаза Марата горели безумным огнем. Упершись ладонями в грудь, я чуть приподнялась и плавно проехалась по его бедрам. Это была чистая провокация, но Шах не сорвался, не потерял контроль.
— Не делай так, Лера! Ты не представляешь, как сложно мне сдерживаться, — немного жестко проговорил он. — Я готов идти до конца, а ты нет. Не хочу, чтобы ты пожалела…
— Я не пожалею! — перебила его. Внизу живота мышцы продолжало скручивать в тугой узел. Я чувствовала напряжение, мне хотелось его снять!
— Ты была расстроена. И теперь пытаешься избавиться от боли, которую вновь ощутила. Был бы у тебя опыт, я бы не остановился. Секс помогает снять стресс.
— Тогда почему?.. — голос мой звучал возмущенно. Он пересадил меня на диван.
— Потому, что первый раз для девушки это почти всегда больно, я не хочу, чтобы ты проецировала одну боль на другую. Это может породить ненужные страхи и зажатость.
— А если не будет больно?
— Я не стану проверять. — твердо произнес он. Я знала, Марат не уступит. — Сейчас мы пойдем в кухню, перекусим что-нибудь, а потом устроим тебе экскурсию по дому… — выдержал он паузу. Марат знал, что я хочу исследовать гараж, я уже говорила ему об этом, когда мы общались по телефону.
— А можно посмотреть, где вы тренируетесь? — я выгнула брови и улыбнулась. — Но сначала мне нужно сходить припудрить носик. — сморщила я этот самый нос. Даже феи справляют нужду, вроде все это так естественно, а мне было неудобно.
Мне невероятно повезло, думала я, пока мыла руки под краном. В момент страсти я шла на поводу у своих чувств, а Марат действовал разумно. Это хорошо, что он отыскал в себе силы остановиться. Марат прав, я не хотела бы, чтобы тень матери омрачала самые важные моменты в моей жизни.
Спускаясь вниз, я услышала гудок своего мобильного телефона.
— Здравствуйте, Георгий Федорович, — раздался голос Марата. Выглянув из-за высоких перил, увидела, что он держит возле уха мой телефон.
Марат
Я сомневался, стоило ли брать с собой Леру. Любовница отца может задеть ее чувства, шепнуть какую-нибудь гадость. Пусть лучше Ирина постарается ужалить меня, у нее все равно ничего не получится, тронет мою девочку — пожалеет. Присутствие Леры на юбилее отца поможет мне пережить этот вечер, когда она рядом, все остальное отходит на второй план, становится неважным, но мне стоит держать девочку возле себя.
Лера вышла из подъезда и направилась к машине. Я собственническим жадным взглядом смотрел на нее. Мне придется не только от Ирины ее оберегать… Лера и в джинсах была невероятно красива, а сейчас выглядела просто восхитительно. Рассматривая ее, не упустил не одной детали: высокая прическа открывающая шею, легкий подчеркивающий бездонные глаза макияж, нежно-голубое платье оттеняло их цвет, туфли на высоком каблуке, которые делали ее походку сексуальной.
— Ты слишком легко одета. — я не упустил и тонкую кожаную куртку. — Давай быстрей садись в машину.
— Я же должна быть красивой. — о том, что ей для этого ничего не надо делать можно было и не говорить, уверен, она все смогла прочесть в моем взгляде. Я не прятал от нее свои чувства, но сдерживал желание ее поцеловать, ведь в таком случае испорчу все, над чем она так долго трудилась: макияж, прическу, наряд.
— Бабушка просила передать тебе привет, — с улыбкой произнесла Лера.
— Ей тоже передашь, когда вернешься. — Лера кивнула, а я вспомнил, как мы познакомились с Лидией Васильевной.
Телефон Леры разрывался на столе в гостиной. Первый входящий звонок я пропустил, но почти тут же мобильный зазвонил снова. Увидев на дисплее «дедушка», я поднял телефон. Прятать наши отношения от ее родных не видел смысла, а со старым коммунистом, рано или поздно придется разговаривать. И пусть он сразу знает, кто является мужчиной его внучки, чем вспомнит в ненужный момент и закусит удила.
— Здравствуйте, Георгий Федорович, — произнес я в трубку.
— Марат? Я правильно предположила? — услышал я женский голос из динамика.
— Да.
— Это Бабушка Леры — Лидия Васильевна, у меня телефон разрядился, вот я и звоню с телефона мужа. А с Лерой все хорошо? — забеспокоилась пожилая женщина.
— Да, она сейчас подойдет. — я слышал, что Лера уже бежит по лестницам вниз. — Твоя бабушка. — передал ей телефон. Они говорили недолго, Лидия Васильевна попросила Леру купить по дороге домой кое-что из продуктов.
— Бабушка прощается с тобой.
— Ей тоже скажи: до свидания.
— Она будет рада, если ты придешь к нам в гости.
— Обязательно приду. — ответил я совсем искреннее. Останутся ли они после этого визита радостными — другой вопрос. Не стоит откладывать знакомство с родными Леры. Им придется понять, что совсем скоро я заберу у них внучку.
— Как там поживает кактус? — вернула меня Лера в действительность. — Я только сегодня подумала, что увидев у тебя цветок в кухне, ребята не оставят это без внимания.
— Они уже видели, — улыбнулся я.
— Наверняка, не обошли новый декор вниманием? — скорчила Лера лицо. Она была права, в мой адрес прилетело много шуток, Сокол даже вознамерился съесть с макушки кактуса единственный цветок. Я пообещал оторвать ему причиндалы, посадить их в горшок и поставить рядом с кактусом, если он еще раз прикоснется к цветку.
На самом деле пацаны приняли Леру. Мне не нужно было им ничего объяснять, парни и так поняли, что у нас все серьезно. Наверное, их смущало, что все случилось так быстро, но никто не смел отпустить по этому поводу шутку. Кактус — другое дело. Пусть они думают, что Лера метит территорию и обустраивает ее под свой женский вкус, мне все равно, я буду этому только рад.
Увидев количество машин возле особняка, Лера закрыла ладонями лицо, подглядывала при этом сквозь разведенные в сторону пальцы.
Ирина любит гулять с размахом.
— Я думала, мероприятие будет скоромнее. — на ее лице отобразилась паника.
— Лера расслабься. Там будут в основном деловые партнеры отца, политики, ну и подружки его любовницы. Я не планирую крутиться в их обществе, мы поздороваемся, поздравим именинника, а потом я собираюсь запереться с тобой и младшим братом в библиотеке.
Гости прохаживались во дворе, дамы были одеты по-летнему легко. Лера отказалась надевать куртку, но сейчас я мог не беспокоиться, что она замерзнет, по всему периметру были расставлены уличные газовые камины конусообразной формы.
— Я не видела раньше таких печей, — обратила внимание на обогреватели Лера, когда мы проходили мимо одного из них. — И фонари не нужны. Здорово! — я был с ней согласен, во дворе было уютно и тепло. Мелькнула мысль установить такие и у себя во дворе, жаль, что они подходят только для ранней весны и поздней осени, зимой их придется убирать в гараж. Хотя, неизвестно какой будет зима.
Нас встретил отец, он был один. Я бы предпочел и дальше не пересекаться с его любовницей.
— Спасибо, что пришел, — пожав руку, тихо шепнул он мне. Я ничего не сказал, протянул ему подарок. — Зачем, Марат? Мы же одна семья… это я должен делать тебе подарки… — ему стало неловко, а у меня на языке крутилась фраза «мы уже давно не семья», но портить ему праздник не стал.
— Там запонки, я знаю, ты их коллекционируешь. Это моя невеста, — представил я Леру. — Валерия, это мой отец — Борис Сергеевич. — отец улыбнулся, а я разозлился. Он вел себя так, словно только заметил Леру.
— Очень приятно. Я не знал, что у Марата есть невеста, — посмотрел на меня осуждающе. Не напоминать же ему, что право знать о моей личной жизни он потерял десять лет назад. Я только пришел, но уже желал уйти. — У моего сына восхитительный вкус.
«Да, в отличие от тебя!»
— Мне тоже приятно с вами познакомиться. — натянуто улыбнулась Лера, она чувствовала напряжение между мной и родителем.
— Где Тимур? — я не стал ходить вокруг да около и сразу дал понять, почему я сегодня здесь. Отец не успел ответить, из-за его спины раздался высокий неприятный лично для меня голос:
— Дорогой я уже минут десять тебя ищу, — лицо отца изменилось, а мне хотелось встряхнуть его, неужели родитель не слышит фальши в ее голосе? — Сбежал от своей любимой жены?
«Жены?! Любимой?! Даже так?..»
Лера
Видно было, что Борис Сергеевич чувствует себя неуютно под пристальным неулыбчивым взглядом сына. Разговор получался натянутым. Чтобы не произошло между ними, отца Марата мне стало жалко. Его слабые попытки наладить общение с сыном не увенчаются успехом… наверное, никогда. Борис Сергеевич нервничал, хотя и старался выглядеть уверенным.
— Дорогой я уже минут десять тебя ищу. — раздавшийся из-за спины голос заставил меня резко обернуться. — Сбежал от своей любимой жены? — по возрасту молодая красивая женщина выглядела скорее как дочь, а не жена. Женщина обошла нас и встала возле мужа. — Марат? — притворно изобразила она удивление. — Я так рада тебя видеть! — она сделала шаг к Марату, скорее всего, с намерением его обнять, но резко дернулась, словно ее ударили, и отступила назад к мужу. Я не видела выражение лица Марата, но догадалась, что ее порыв остановил его взгляд. — Ты совсем про нас забыл. Знаешь, как тяжело, когда дети взрослеют и вылетают из семейного гнезда? — быстро взяла она себя в руки и продолжила говорить. — Даже, дорогой?
— Я согласен с тобой, — Борис Сергеевич, утер рукой пот, отвел в глаза в сторону, словно ему стало стыдно. — Ирина, познакомься, это невеста Марата — Валерия, — мне показалось, что он просто хотел перевести тему разговора.
— Невеста? — ее лицо нервно дернулось в попытке изобразить улыбку. Теперь я могла рассмотреть женщину, хотя света было и недостаточно.
Возраст определить было сложно, она выглядела лет на двадцать семь. Внешность, как у половины инста-див. Такое ощущение, что они делают пластику и увеличивают губы у одних и тех же специалистов, у всех идентичные носы, скулы, разрез глаз, подбородок и губы.
— Какая замечательная новость! Мы хотим познакомиться с Валерией поближе, приводи чаще к нам свою девушку. Марат, надеюсь, вы будете так же счастливы, как мы с твоим отцом. — мужчина согласно кивнул.
— Если появится время, мы придем. — всем было понятно, что это просто отговорка. Если бы я услышала скрип зубов Марата, не удивилась. В гости к ним он не собирается приходить, он еле сдерживал раздражение и гнев. — Вас ждут друзья, а я хотел бы увидеть Тимура, — оборвал Шах разговор. Ирина таким поворотом осталась недовольна.
— Он с няней у себя, — заговорил отец Марата, но Ирина его перебила:
— Надеюсь, ты помнишь, где располагалась твоя спальня? — Марат взял меня за руку. — Мы отдали ее Тимуру. В ней много света и пространства… — она еще что-то хотела сказать, но Марат уже вел меня в сторону дома. Я посмотрела на Шаха, на его губах застыла холодная ухмылка.
Это был именно тот случай, когда не знаешь что сказать и как себя вести. Наверное, я жалела, что пришла. Но если бы ситуация повторилась, я бы поступила также, ведь Марату нужна была моя поддержка.
— Не бери в голову. Я познакомлю тебя со своим братом, а потом мы уйдем отсюда. — Марат останавливался и здоровался с гостями, перекидывался с ними несколькими фразами, а потом вновь тянул меня в сторону дома. Я отметила, что многие из гостей рады были его видеть.
— Там нет ничего интересного, — произнес Марат, когда мы вошли в спальню ребенка. Тимур стоял у окна и подглядывал за гостями.
— Марат! — кинулся ребенок к брату. Мальчишке было лет восемь-девять. — А это кто? — кивнул он в мою сторону.
— Моя девушка, — улыбнувшись, произнес Марат.
— Красивая. — при этом он скорчил кислое выражение лица. Я с трудом сдержала улыбку.
— Поздоровайся, ее зовут Лера.
— Привет, Лера, я Тимур.
— Какое мужественное имя, тебе очень подходит. — комплемент мальчишка не заценил, он уже тащил Марата к столу, на котором лежали какие-то запчасти, проводки, гайки…
Я присела на край постели, старалась не мешать «мальчишкам». Марат серьезно интересовался созданием электронного робота. Что-то подсказывал, советовал. Он спрашивал брата о его делах и учебе, интересовался успехами в спортивной и музыкальной школе. Обещал, что они будут чаще видеться, если позволит отец. Я заметила, что Ирину они в своей беседе не упоминали. Дети не должны быть впутаны в конфликт взрослых, но видно избежать этого не удалось. Марат переводил на меня благодарный взгляд. Он выглядел спокойным и расслабленным.
Дверь бесшумно приоткрылась, в проеме появилась уже знакомая фигура. Увидев Ирину, я напряглась. Все это время я думала о ней. Что-то в этой женщине меня смущало. Улыбка с лица Марата пропала, он весь подобрался, как будто перед боем.
— Я решила ненадолго сбежать, захотелось побыть в тишине, поболтать немного с вами. — вряд ли Ирина просто так отказалась оттого, чтобы быть в центре внимания. Ей даже сыне не поверил.
Искусственная грудь женщины покачивалась в глубоком вырезе при каждом шаге. Она нагнулась к Тимуру и поцеловала его в щеку, мальчик смутился. Марат крутил в руках какие-то детали и даже не смотрел в ее сторону. Почему женщины увеличившие объем груди считают нормальным демонстрировать ее всем подряд?
— Марат, ты все еще рискуешь своей жизнью, участвуя в гонках и боях? — она знала, что он ей не ответит. — Я всегда говорила, что это из-за неразделенной любви, — усмехнулась Ирина, встречаясь со мной взглядом.
— Ты, как всегда ошиблась, — Марат старался говорить спокойно, чтобы не напугать Тимура.
— И тебе всегда нравились голубоглазые, — задумчиво произнесла Ирина, не сводя с меня сканирующего взгляда.
— Ты снова ошиблась.
— Ты учишься, Лера? — будто не слыша его, Ирина переключила внимание на меня. — Я же могу называть тебя сокращенным именем? — я кивнула. Под ее прицельным взглядом почувствовала себя некомфортно. — Где? — голос ее прозвучал строже. Я назвала институт, факультет и курс. — Как твоя фамилия? — она выглядела испуганной, это чувство странным образом передавалось мне.
— Оставь мою девушку в покое! — в спокойном голосе слышались жесткие нотки. — Тимур, принеси мне, пожалуйста, стакан холодного сока, — обратился Марат к брату.
— Как твоя фамилия?! — повторила Ирина вопрос, проигнорировав «просьбу» пасынка.
— Ланская, — недоуменно пожала я плечами.
— Игоревна? — зло процедила она, переводя испуганный яростный взгляд с меня на Марата. Я машинально кивнула. — Ты это специально сделал?! — переключилась она на Шаха. — Что ты пытаешься этим добиться, притащив ее в мой дом?! Хочешь рассорить меня с мужем?! Не выйдет!
Марат недоуменно с пренебрежением смотрел на нее. А я стала понимать, что стоит за этими неконтролируемыми эмоциями. Детские воспоминания калейдоскопом проносились в голове. Ирина… так звали мою маму. Но эта сплошь искусственная женщина была мне незнакома. Я ее не помнила, но могла сравнить по затертым фотографиям, которые так часто перебирала в детстве. Я бы ее не узнала, «мама» была на себя совсем не похожа. Только цвет глаз… такой же, как у меня.
— Ты рехнулась? Успокойся, а лучше исчезни с моих глаз! — Марат встал со стула, от него исходила бешеная энергетика ненависти и гнева.
— Все мстишь?! — Ирина была в бешенстве, она себя уже не контролировала. — Думаешь, она поможет тебе разрушить мою семью?! А ты на что надеялась, когда шла сюда? — повернулась она ко мне. — Убирайтесь! — указала она на дверь пальцем. Марат смотрел на нее, как на сумасшедшую. — И хочу предупредить, не пытайтесь настроить против меня Бориса, он знает о твоем существовании! Мы оба приняли решение, что мне лучше было исчезнуть из твоей жизни. Знай, я не о чем не жалею.
— А я жалею, что судьба вновь свела нас, — тихо ответила, сдерживая слезы.
Марат
«Какого хрена она пришла?!» — я с трудом сдерживал раздражение. Ирина не имела права задавать Лере вопросы! То, что ей удалось женить на себе отца, не дает ей права лезть в мою жизнь. Я понимал, что долго не выдержу. Сорвусь! Тимур не должен стать свидетелем возможной ссоры. С этой бабой по-другому никак не объясниться!
— Ты это специально сделал?! — обращаясь ко мне повысила женщина голос. Неужели забыла, что со мной так разговаривать не стоит? — Что ты пытаешься этим добиться, притащив ее в мой дом?! Хочешь рассорить меня с мужем?! Не выйдет!
Мне с трудом удавалось держать себя в руках. Еще немного и я вытолкаю ее за дверь.
— Ты рехнулась? Успокойся, а лучше исчезни с моих глаз! — я поднялся со стула и сделал к ней шаг. В слова вложил весь свой негатив.
— Все мстишь?! Думаешь, она поможет тебе разрушить мою семью?! А ты на что надеялась, когда шла сюда? — накинулась она вновь на Леру. — Убирайтесь! — указала она на дверь пальцем. Ирина вела себя странно, неужели принимает запрещенные препараты? — И хочу предупредить, не пытайтесь настроить против меня Бориса, он знает о твоем существовании! Мы оба приняли решение, что мне лучше было исчезнуть из твоей жизни. — жена отца говорила так, словно знала Леру, но это невозможно они встретились час назад… — Знай, я не о чем не жалею.
— А я жалею, что судьба вновь свела нас, — едва слышно, дрожащим голосом произнесла моя девочка.
«Вновь? Они были знакомы?»
— Лера? — я вглядывался в застланные слезами глаза, чтобы понять, откуда она знает эту дрянь.
— Эта женщина родила меня. — лучше бы я ослышался. Мне словно выстрелили в голову, я никак не мог принять эту новость. Переводил взгляд с Леры на эту суку и не мог понять как… Как эта мразь могла родить эту девочку? И что вообще произошло?! — Я хочу, отсюда уйти, — бросила Лера, схватила свою сумочку и бросилась к двери.
Я собирался ее догнать, но меня дернула за рукав Ирина. Я мог грубо вырваться, отпихнуть ее от себя, но в дверь вошел Тимур. Глаза его испуганно уставились на нас.
— Спасибо, давай сюда сок, — я даже попытался улыбнуться.
— Тимур, выйди. Оставь нас с твоим братом, нам нужно поговорить! — ребенок побоялся ослушаться мать, поэтому даже не стал спорить.
— Я не собираюсь с тобой разговаривать, — негромко произнес я, оторвал ее пальцы от пиджака и грубо откинул руку.
— Не получилось переспать с матерью, решил воспользоваться дочерью?! Она копия бабки, у нее только глаза мои! — говорила она зло, истерично, но тихо. Даже в таком состоянии контролировала себя.
— Я никогда не хотел с тобой переспать! — процедил сквозь зубы. Конечно, когда тебе четырнадцать-пятнадцать лет и в твоем организме бушуют гормоны, то вид обнаженной эффектной женщины, заставляет тело реагировать. Но когда в мои шестнадцать эта баба стала тереться об меня и вести недвусмысленны разговоры, я на нее уже не реагировал. У меня была куча девчонок, которые отлично справлялись с моим постоянным стояком. — Единственное чувство, которое ты во мне будила — омерзение! И я очень рад, что Лера на тебя не похожа! Я пока не знаю что случилось, но уверен, история окажется отвратительной, как и ты сама.
— Подожди, — попыталась она задержать меня, схватив за руку.
— Убери руку или я ее сломаю! — она поверила, и отпустила.
— У вас ничего не получится, даже не надейтесь! Вы пожалеете… — летели мне угрозы в спину.
Тимур стоял за дверью. Мне нужно было найти и увезти отсюда Леру, но я не мог оставить брата в таком состоянии.
— Она плакала, — кивнул он в сторону лестницы.
— Ты не переживай, я с Лерой поговорю и все объясню. Девочки… они всегда плачут.
Тимур не только мой брат… Это просто кошмар! Кошмар, в котором еще предстоит разобраться.
— Тимыч, мне нужно идти, хорошо? — в душе нарастала тревога, вдруг Лера сбежит.
— Мы больше не увидимся? — я заметил, что у него дрожит подбородок. Вся эта ситуация негативно сказывалась на ребенке. Я поспешил успокоить.
— На днях, я позвоню отцу и попрошу его привезти тебя ко мне в гости. Покажу свой гараж, дам посидеть на байке. Согласен? — на лице братишки расцвела скромная улыбка. Время шло, а я не знал, где сейчас Лера, что она делает. Каждый нерв был натянут до предела.
— Хорошо.
— Отмахнись.
— Тимур, зайди в комнату! — Ирина появилась в коридоре, за это время женщина смогла взять себя в руки, теперь она не напоминала безумную.
— Тимыч, пока. Увидимся, — махнул я ему на прощание, поднялся с корточек и сразу же направился к лестнице.
— Я хочу с тобой поговорить, — произнесла Ирина в спину. Она шла за мной. Я никак не отреагировал на ее требование. — Марат!.. — продолжая игнорировать жену отца, я сбежал вниз по лестнице, все это время выглядывал Леру. Во дворе ее тоже не было, отец сидел в компании друзей, держал в руках рюмку и слушал тост приятеля. Подходить и прощаться я не стал. Позволю Ирине в очередной раз меня оболгать.
Лера стояла за машиной. Ее тихие всхлипы вонзались в сердце. Потом… потом я обо всем подумаю и решу, что делать дальше! Потом я разберусь во всей этой ситуации, узнаю, что скрывает Ирина…
— Иди сюда, — подошел к Лере, потянул на себя и прижал к груди. — Эта женщина не стоит ни одной твоей слезы! Тише… Ты совсем замерзла, — я грел ее в своих объятиях, хотя можно было сесть в машину. Меня беспокоила ее отстраненность, чувствовал, Лера закрылась.
Что же произошло в их семье? Это просто немыслимо, мать и дочь не узнали друг друга при встрече! Столько вопросов в голове…
С Лерой сейчас лучше ничего не обсуждать, но и откладывать разговор в долгий ящик не стоит. Мне и самому есть о чем подумать. Это будет непросто… Нам обоим придется принять эту новую непростую реальность.
Я ненавижу… теперь уже мачеху, но без ее дочери не мыслю своей жизни! Как эта беспринципная шалава смогла родить таких детей?.. Я не позволю Ирине встать между нами!
Лера
— Лера, будешь завтракать? — заглянула ко мне бабушка.
— Не хочу, — помотала я головой, не поворачиваясь. За окном шел мелкий дождь, я уже какое-то время смотрела на серое небо, которое олицетворяло мое настроение. Вставать с постели не хотелось.
— Жду тебя за столом через пять минут, — строго произнесла она. Тихо прикрыв за собой дверь, бабушка ушла.
Вчера я настояла, чтобы Марат отвез меня домой. Он не соглашался, просил остаться хоть ненадолго у него, но все-таки уступил. Я понимала почему Марат не хочет отпускать меня в таком состоянии, почему хочет поговорить, но я не готова была обсуждать с ним произошедшее, рассказывать о том, что произошло в нашей семье…
Сердце сжималось от боли, на душе было темно и пусто. Я все это время жила с уверенностью, что мать вернулась в свой родной город, а она жила рядом и ни разу не пришла меня навестить. Она даже на похороны Вики не пришла… Мне было обидно и больно не из-за себя, а за сестру. Может мама не знала? Мне нужно было срочно поговорить с бабушкой и дедушкой, выяснить, что они не были в курсе того, что родительница находится в Москве.
Марат проводил меня до двери.
— Лера, мы завтра обо всем поговорим. Как только освобожусь, позвоню. — твердо с нажимом произнес Марат. Он не прятал голову в песок, а смело встречался со своими врагами, неприятностями и сложностями. Мне же хотелось сейчас отмотать время назад, выкинуть этот день из головы. Я предпочла бы и дальше с ней не встречаться! — Я не давлю на тебя, но если ты не примешь эту ситуацию, она начнет тебя разрушать. Я этого не допущу!
Поцеловав меня в макушку, он дождался, когда я войду в квартиру. Разговор с дедушкой и бабушкой получился непростым. Для них это тоже оказалось неприятной новостью. Когда не стало Вики, дедушка посылал телеграмму в Ростов. Оттуда даже пришел ответ с соболезнованиями, но это точно была не мать. Наверное, бабушка или дядя послали ответную телеграмму. Неужели они ей не сообщили? Все она знала, но не хотела присутствовать на похоронах больного ребенка. У таких женщин не может быть ничего неидеального в жизни. Наша родительница хотела Вику еще в роддоме оставить, отец не позволил. Тогда она ушла от нас всех.
Разговор с родными получился сложным, воспоминания тяжким грузом ложились нам на плечи. Бабушка украдкой утирала слезы, а дедушка посерел и осунулся на глазах. Я была ребенком и многого не помнила, они всегда щадили мои чувства и не говорили плохо о матери, но я и сама все понимала…
А как мне было стыдно за то, что я винила Вику в уходе матери. Обиженный ребенок не сдерживал эмоций и выплескивал все, что было на душе. А Вика была такая чистая, светлая, она не обижалась, не умела… Любила нас всех. И меня любила…
Мне так стыдно и больно за свои слова и поступки, пусть мне было тогда всего семь лет, но я уже что-то понимала. Конечно, со временем все забылось. Вику я очень любила… Очень. У меня была самая замечательная сестра и самый хороший отец. Мать я и не помнила. Она никогда не утруждала себя заботой о нас. Сказки нам читал папа. Он же занимался с Викой, делал ей гимнастику, массажи, водил по врачам. Целовал, обнимал, играл, проверял уроки папа. Неудивительно, что сил не хватило выдержать такой ритм…
Я не желаю больше видеть эту женщину! Не хочу быть ее дочерью! Она разрушила не только нашу семью, но и влезла в чужую… Рассорила сына с отцом. Меня больше ничего с ней не связывает. Я не хочу о ней ничего знать. Мои детские призрачные иллюзии умерли в один момент. А ведь я иногда с надеждой думала, что она переосмыслит свою жизнь, захочет со мной увидеться и все объяснить. Пусть бы мы не стали настоящей семьей, но могли бы хоть иногда общаться… Но вчера эту глупую надежду в корне задушила моя биологическая мать.
— Лера, — крикнул дедушка. Нехотя поднявшись, я направилась в кухню. Как бы мне не было тяжело, не стоит заставлять их переживать. За завтраком мы старались общаться и наши разговоры не касались матери, но складывалось ощущение, что ее тень словно нависла над нами, не позволяла нам расслабиться. Дедушка ушел работать в свою комнату, а я хотела помочь бабушке. Нужно жить дальше, вновь напомнила себе. Услышав гудок мобильного телефона, поспешила в спальню. Сотовый лежал на кровати.
— Привет, — первой поздоровалась, как только приняла вызов.
— Привет. Хотел узнать как ты? — вчера вечером после беседы с родными, Марат несколько раз звонил, писал, но мы так и не поговорили. Я тихо плакала в подушку и не хотела, чтобы он об этом узнал.
— Почти хорошо.
— Лера, я приеду после тренировки. Этот вопрос нужно закрыть, а для этого мне нужно понять, что произошло.
— Все хорошо, Марат. — мы оба понимали, что это только слова, за которыми ничего не стоит. Хорошего было мало, но мне хотелось взять себя в руки. Ему самому непросто, женщина, которую он ненавидит — моя мать. Вчера я даже допустила мысль, что он больше не захочет иметь со мной ничего общего. Стало страшно и больно. Не оставит… Чтобы это понять мне нужно было просто успокоиться.
— Мне нужно идти. Лера…
— Пока, увидимся. — я слышала, что ему сигналят парни.
— Увидимся. До вечера.
В дверной звонок, кто-то настойчиво трезвонил, сбросив вызов, я поспешила выйти, но опоздала. Бабушка уже открыла дверь.
— Здравствуйте, Лидия Васильевна. — я узнала этот голос. Мать стояка за порогом мне ее не было видно, а вот по удивленному растерянному виду бабушки поняла, никто ее не ожидал здесь увидеть. — Скажите Лере, что я хочу с ней поговорить. Я подожду внизу, пусть спустится. Здесь я знаю, мне будут не рады.
Я была шокирована ее наглостью. Как она посмела сюда прийти!
— Лера никуда не пойдет, — из своей комнаты вышел дедушка и подошел к бабушке. — Если ты хочешь ей что-то сказать, говори при нас.
Лера
Мне ее не хотелось ни видеть, ни слышать, но матери было безразлично мое мнение. Переступив порог, она остановилась в коридоре.
— Хорошо. Так даже будет лучше, узнаете, чем занимается ваша внучка. Сами вы за ней видно не следите. — Дедушка пренебрежительно фыркнул. Бабушка еще не пришла в себя, она застыла у открытой двери.
— Наша внучка не занимается ничем плохим, — первые два слова дедушка выделил интонацией. — Валерия хорошо воспитанная девушка. И не тебе ее судить. Убирайся! — повысил дед голос. Вчера мать мне указывала на дверь, сегодня, на дверь ей указываем мы. Не осталось ничего родственного между нами.
— А вы знаете, что «хорошая девочка» связалась с моим пасынком? — ее губы скривились в зловещей ухмылке. — Марат, будучи еще юнцом, сбежал из дома, отец ничего не смог сделать, чтобы его остановить. Преступные наклонности у парня проявлялись еще в подростковом возрасте. А сейчас он зарабатывает на жизнь незаконными действиями, учувствует в нелегальных боях, гонках… — махнула она пренебрежительно рукой. — Влиятельные покровители помогают ему уйти от уголовной ответственности. А вы знаете, что на таких соревнованиях нередки смертельные случаи? Вы об этом знали? — довольная произведенным эффектом, она чуть ли не счастливо улыбнулась.
— Это не правда! — выкрикнула я ей в лицо. Хотя, всей подноготной игр я не знала, была уверена, Марат никого не убивал. А слова матери именно на это и намекали. Вот Череп, Кирпич, Арлекин… Вспомнив их лица я поежилась то ли от холода, то ли от страха. А вдруг за ее словами стоит правда? Слишком уверено обо всем этом она говорила.
Мать стояла и внимательно смотрела на меня, словно оценивала противника, пыталась понять, какие еще приемы можно использовать, чтобы выйти победителем из схватки.
— Он использует тебя, чтобы отомстить мне и своему отцу! — выплюнула она мне в лицо. — Думаешь, ты ему нужна? Он девок каждый день меняет! Его постель никогда не бывает пустой! Пока он жил в нашем доме, я уставала гонять шлюх! И с тех пор ничего не изменилось! — била она словами мне прямо в сердце. — Марат и меня пытался соблазнить, но в отличие от тебя, я не позволила ему себя использовать! — это было смертельным ударом, и, судя по тому торжеству в глазах, которое я сейчас наблюдаю, она знает, что попала в цель.
— Ты лжешь, — хотелось произнести это твердо, уверенно, но мне не хватило веры в Марата. Во мне прорастали ростки сомнений. — В отличие от тебя, Марат никогда не вел себя бесчестно. — я очень хотела в это верить.
— Зачем мне тебе лгать? Когда он сбегал из дома, я пыталась его остановить, знаешь что он мне сказал? — я не ответила. — Он сказал, что сделает все, чтобы уничтожить нас с Борисом. Марат долго вынашивал план мести. Ты для него только оружие этой мести. — бабушка и дедушка выглядели расстроенными, а я не знала, как их успокоить, опровергнуть все эти гадости, что лила на Марата мать. — С этим преступником рано или поздно разберется закон, а ты можешь делать со своей жизнью что хочешь, я не буду тебя останавливать, но если ты попытаешься испортить мне жизнь, я испорчу ее тебе! — при этом она посмотрела на моих родных, наглядно намекая, что они могут пострадать.
— Так, как ты испортила ее отцу и Вике? — бросила я ей в лицо. Во мне всплыла обида, злость, боль. — Ты не постеснялась прийти сюда, после того, как поступила с нами? Ты даже на похороны не пришла! А сейчас явилась для того, чтобы угрожать? Испугалась, что твой новый муж узнает правду? — мой голос звенел от возмущения.
— Борис все знает, поверь. — пальцы державшие клатч побелели от напряжения, она не хотела, чтобы мы заметили ее волнение. — А на похороны я не пришла, потому что меня не было в стране. Мое появление не вернуло бы ее к жизни, — это прозвучало так цинично, так равнодушно, так отравляюще мерзко, что мне стало нехорошо. Я поняла, что до нее никогда не получится достучаться. У нее вместо сердца камень.
— Уходи отсюда и больше никогда не возвращайся! — предупредил жестко ее дедушка. — И не смей тут угрожать. Ты, наверное, забыла, что у меня тоже связи имеются? — дедушка не шутил, у него было много высокопоставленных друзей. Судя по тому, как нервно забегали глазки мамы, она это тоже хорошо помнила.
— Я никогда вам не нравилась, — высокомерно заявила родительница.
— Тебе это кажется удивительным? Я видел тебя насквозь, но даже при всем этом уважал выбор сына. Хотя заранее знал, что ты принесешь ему лишь несчастье. Убирайся я сказал. — дедушка не церемонился с бывшей невесткой. Я смотрела на совершенно чужого для меня человека, но мне было больно. Она столько гадостей тут наговорила, а я не могла понять, почему так щемит сердце. Эта бездушная женщина никогда меня не любила… Теперь она вновь уходила и в этот раз надеются навсегда из моей жизни. А получится ли навсегда? Я уже взрослая и мне ее любовь не нужна, а ведь есть еще Тимур, которому она тоже может испортить жизнь… Мне нужно с ним познакомиться поближе.
Сжав руки в кулаки, я сосредоточилась на боли, что причиняли ногти, впившиеся в кожу. Вместе с матерью сейчас из моей жизни исчезали связанные с ней иллюзии, надежды, страхи и мечты.
— Лида, закрой дверь, — как только мать вышла за порог, произнес дед. Родительницу слова задели, она выгнула плечи и гордой походкой удалилась. — А ты иди за мной, — строго произнес дедушка.
— Георгий…
— Лида, не лезь.
Я уже знала, что разговор будет неприятным.
— Ирина последний человек, которого я бы стал слушать, но кое-что в ее рассказе заставило меня забеспокоиться. Этот Марат, он участвует в «опасных играх»? — я не могла ему солгать, поэтому едва заметно кивнула. — Лера, ты вернулась в Москву три месяца назад, — я снова кивнула. Дедушка пытался направить меня на какую-то мысль, но я ее не могла уловить. — Где ты познакомилась с этим парнем?
— В супермаркете.
— Ты веришь, что ваша встреча была случайной? — я терялась под его строгим взглядом. Вспомнила, как Марат послал следить за мной Тигра… а потом эта встреча в институте… В голове все перемешалось. Наверное, мое смятение заметил и дед. — Ты не будешь с ним больше видеться. — во мне все запротестовало против такого решения. Я должна успокоиться, подумать обо всем и сама решить, что мне делать дальше. — Пока я с ним не поговорю, — добавил он.
Марат
— Что с тобой происходит? — как только мы с Бесом остались одни задал я ему вопрос. — Это как-то связано с карточным долгом Демина?
— Нет. На следующей неделе, этот вопрос я решу. Я в форме, Шах.
— Ты в раздрае, это замечаю не только я. Бес соберись. Сегодня ты пришел последним, а должен быть в первой тройке с Тигром и Кимой. Я Егор и Ромул держим центр, Сокол замыкает. Постарайся решить до старта свои проблемы. Если я могу чем-нибудь помочь, только скажи. — я и сам находился в раздрае. Не только Бес сегодня показал плохой результат.
— Я справлюсь. — бессмысленно было продолжать этот разговор. Я не желал оставаться в стороне, а Бес не желал моей помощи. Придется наблюдать и не лезть. Надеяться, что ничего серьезного в его жизни не случилось.
— Хорошо. Увидимся. — попрощавшись, я сел на байк. Объезжал загруженные магистрали, хотел скорее попасть домой. Я не мог в заляпанной грязью одежде рвануть к Лере.
Вчерашний вечер не выходил из головы. Не получалось обо всем этом не думать. Ирина и Лера… Мать и дочь. Что же произошло в их семье? Почему все эти годы они не общались? Я даже и не знал, что у любовницы отца была семья… Что произошло с первым мужем Ирины? Лера говорила, что у нее была сестра… Столько вопросов на которые я хотел бы получить ответы!
Поднявшись в спальню, я направился к шкафу. Прежде чем отправиться в душ, хотел кое-что проверить. Достал старую книгу, подаренную еще мамой — «Приключения Оливера Твиста» Чарльза Диккенса, перелистав страницы, нашел то, что искал.
Взяв в руки фотографию, внимательно вгляделся в уже знакомые черты лица. Много лет назад, я увидел этот снимок возле мусорной корзины и поднял. На меня смотрела девочка с бирюзовыми глазами. Отец тогда сказал, что не знает, откуда взялся снимок, а у Ирины я и не думал спрашивать. Тогда я решил, что это как-то связанно с мамой и сохранил фотографию. Вот почему Лера вызывала во мне такие странные чувства еще при первой встречи, вот откуда это ощущение, что мы давно знакомы. Спрятав снимок между страниц, убрал обратно книгу на полку.
Лера не брала трубку, звонил уже, наверное, раз десять. Неужели не слышит? Я стоял возле ее подъезда и ждал. Руки закинул за подголовник, потянул позвоночник. Время шло, Лера не перезванивала. Запихнув мобильник в карман, вышел из машины.
В окнах их квартиры горел свет. Вроде ничего не должно было произойти, но я ощущал странную тревогу. Прежде чем я успел принять какое-нибудь решение, из кармана раздалась мелодия звонка.
— Ты почему трубку не берешь?! — прозвучало жестко. Лера молчала. Я уже знал, что мое беспокойство не было напрасным, что-то случилось. — Лера? — оставаться на месте и ждать я был не в силах. — Я поднимаюсь.
— Марат, — голос тихий, хриплый. Мне было плохо ее слышно из-за шума крови в голове. — Не надо.
— Ты дома?
— Да.
— Хорошо. Я поднимусь, и ты мне расскажешь, что случилось. — в дверь звонить не пришлось, Лера стояла на лестничной.
Преодолеваю разделяющее нас расстояние, притянул девочку к себе. Она словно чужая застыла куклой в моих объятиях. Прикрыв на секунду глаза, медленно наполнил легкие воздухом. Ее отстраненность меня убивала. Стараюсь взять себя в руки, не поддаваться примитивному желанию доказать, что она не так равнодушна, как пытается демонстрировать.
— Почему ты плакала? — мне кажется, я знаю причину такого поведения, но хочу услышать это от нее. — Лера, не молчи! — начинаю терять терпение. Девочка не понимает, что ее эмоции разрывают меня изнутри. Я не могу видеть опухшие от слез глаза, чувствовать, что она от меня отдаляется!
— Приходила мама. — Лера не смотрела мне в глаза.
— Что эта су… что она тебе наговорила? Посмотри на меня! — я поднял ее лицо, обхватив его руками.
— Много всего… — даже не сомневаюсь.
— Лера, твоя мать может наговаривать на меня, но запомни, в ее словах нет правды! Не верь ни одному слову!
— Она сказала, что у тебя каждый день новая любовница! Что ты пытался и ее соблазнить! Что игры, в которых ты учувствуешь незаконные, очень часто в них погибают люди, и ты имеешь к этому отношение. — задыхаясь передавала она их разговор.
— Успокойся, Лера! Тихо, тихо…. — прижал ее к себе. Меня трясло от ярости, я мог в таком состоянии убить Ирину, подвернись она мне под руку. — Почему ты сразу не позвонила? Лера, ты сама знаешь, я не ангел, но у меня есть понятия о чести и достоинстве. Я никогда тебя не предам, не сделаю ничего, за что мне будет стыдно, а тебе больно.
— Это еще не все, — тихо мне в грудь проговорила Лера.
«Что еще?!»
— Мне запретили с тобой встречаться, — всхлипнула она. Я отодвинулся и заглянул ей в лицо. По бледным щекам бежали слезы. Вытерев большими пальцами капли, я спросил:
— Дедушка? — ведь больше некому.
— Да. Мама все это говорила в их присутствии.
— Лера, никто тебя у меня не заберет! — о том, что Ирина вызывает непреодолимое желание стереть ее в порошок, я старался не думать.
— Дедушка хочет с тобой поговорить. Я не знаю, что будет с нами после этого разговора. — сегодня Лера попала под жесткий прессинг.
— Все будет хорошо, ты мне веришь? — я смотрел ей прямо в глаза. Конечно, ее дед не самый приятный собеседник, но свое я всегда сумею отвоевать, а Лера моя! В ее красивых глазах я видел сомнения, хотя она и кивнула. — Георгий Федорович знает, что я пришел?
— Нет. — помотала Лера головой.
— Сходи и предупреди его, что я тоже желаю с ним объясниться.
— Прямо сейчас? Может в другой день? Давай, когда все немного уляжется… — Лера явно боялась исхода нашего разговора. А я не собирался откладывать.
— Да, прямо сейчас. Я не буду прятаться по углам и видеться с тобой украдкой. Мне давно уже не шестнадцать. Ты будешь переживать, пока этот вопрос не решится, а я не смогу на это спокойно смотреть. Иди и предупреди деда, что я пришел.
Лера мялась у двери, закусывала губы, никак не решалась вернуться в квартиру.
— Иди. Я жду приглашения.
— А если…
— Все будет хорошо, я же обещал. — Лера скрылась в квартире, а я остался ждать «приглашения».
На самом деле такой уверенности у меня не было, но я не уйду от старика, пока он не благословит наши отношения! Если для Леры это так важно, я добьюсь его расположения!
Не успеваю разобраться с одной проблемой, как появляется новая.
Марат
— Добрый вечер. — Лидия Васильевна возилась в кухне, я остановился и поздоровался.
— Добрый. Проходите, Марат. — женщина растерялась, не знала куда приглашать, ведь она была в курсе к кому и для чего я пришел, но в ней жил дух доброй хозяйки и не пригласить за стол она не могла. Лера в это время меня тянула к другой двери.
— Извините, что с пустыми руками. Обещаю исправиться. Схожу, поздороваюсь с Георгием Федоровичем
— Да, да. Конечно.
Лера открыла дверь и первой вошла в гостиную. Ее дед сидел на широком диване, нагнувшись над журнальным столиком, внимательно изучал какие-то документы. Очки сползли на самый кончик носа, когда он поднял голову и посмотрел на меня поверх линз.
— Добрый день, Георгий Федорович, — подошел я и протянул руку. Прежде чем ее пожать, мужчина поднялся.
— Здравствуй. Лера, иди, помоги бабушке. — спорить она не стала, помялась немного и закрыла за собой дверь. — Присаживайся. — кивнул мужчина на кресло стоящее рядом с диваном.
Собрав бумаги, Георгий Федорович сложил их в папку и отложил в сторону.
— Мы раньше не встречались? — спросил он, опустившись на диван. Федорович внимательно смотрел на меня, словно ждал, что я начну лгать.
— Встречались и довольно часто. В последний раз лет пять назад. Вы были деканом экономического факультета, а я студентом.
— Напомни мне старику свою фамилию, Марат, — снял он очки и отложил на журнальный стол.
— Шахов.
— Шахов, — протянул он. Я уже понял, что он меня вспомнил, но какое-то время продолжал делать вид, что напрягает память.
— Заядлый прогульщик и драчун…
— Только первые два курса.
— Но толковый парень, — закончил он, словно не заметив, что я его перебил. — Ну и как ты воспользовался полученными в институте знаниями? Слышал я, что прожигаешь свою жизнь, учувствуешь в сомнительных мероприятиях, которые хоть и приносят доход, но законными не являются.
— В этих играх много тонкостей, взнос на участие для большинства непомерная сумма. Соревнования могут принести прибыль, а могут оставить ни с чем. В моей команде никто не участвует ради денег.
— Тогда объясни, какие высокие цели вы преследуете? — я знал, что разговор не будет простым.
— Высоких целей нет, эти игры были альтернативой другим занятиям. Мы начинали сопляками. В большой спорт уже поздно, а побед хотелось. В то время многие мои друзья курили травку, спивались или употребляли сильные психо-активные вещества, а мы тренировались и работали, — женщине бы я этого не сказал, но мужчине несложно понять такое поведение. — Повзрослев, я стал смотреть на игры, как на отдушину. Не знаю, как в других командах, — выдержал паузу. Я хорошо знал почти всех участников, но говорить за кого-то не имел права. — Но мои ребята из благополучных семей. С виду благополучных, но у каждого из нас есть свои секреты и демоны, — продолжил я. — Могу сказать за себя, команда мне заменила семью. У нас были общие цели и задачи, времени думать о проблемах не оставалось. — я понимал, что должен быть предельно откровенен, очень многое стояло на кону.
— Лучше бы в армию отправились! — строго произнес он.
— Служил год, не понравилось. Описать вам закулисную армейскую жизнь?
— Не стоит! И так знаю, что везде беспредел. Скажу честно, занятие мне твое не нравится. Не одобряю я его. Мужчина должен работать, а все эти игры не для семейной жизни. — не могу сказать, что я с ним не согласен, но я привык всегда полагаться только на себя и самостоятельно принимать решения, поэтому бросать в ближайшие дни команду не собирался.
— А с чего вы взяли, что я не работаю? Мое образование и наследство позволили открыть свой бизнес, который приносит стабильный доход.
— Это похвально. Не сомневаюсь, что говоришь правду, ты и в юношестве был резким, дерзким, но честным. А я ведь видел в тебе потенциал… который ты чуть не зарыл в землю… — говорил Федорович с паузами и внимательно смотрел ан меня. — Лера для нас с Лидой больше чем внучка, она для нас все. Я не хочу, чтобы ей причинили боль, ее было и так более чем достаточно в жизни Валерии. — мне это было известно и я не собирался становиться причиной ее страданий. Во мне все вскипало только от одних намеков на это.
— Я никогда ее не обижу и не позволю это сделать другим! — твердо, словно клятву произнес я.
— Настолько у вас все серьезно? Вы же совсем недавно познакомились. — я сразу догадался, куда он клонит. Лера об этом не упоминала, но я мог читать и между строк. Да и Ирину неплохо успел изучить за прошедшие годы.
— Я не использую Леру, чтобы отомстить мачехе, об их родстве я узнал только вчера. Факт неприятный, думаю, вы понимаете, о чем я говорю, но он не заставит меня отказаться от Леры. Ирина испугалась, и, наверное, не зря, раз с утра пожаловала к вам в гости. — его сомнения полностью не развеялись, но Георгий Федорович немного расслабился.
— Я не во всем с тобой согласен, Марат, но позиция мне твоя ясна. Возражать против вашего общения с моей внучкой я не буду, но еще раз подчеркну, мне не по душе эти соревнования. Жизнь человеку дается лишь раз ее нужно прожить с умом и пользой. — по-отечески так, не поучая, сказал он мне.
Не стал говорить, что организаторы состязаний за последние два года свели опасность к минимуму, и она не выше, чем на обычных соревнованиях. В общем, я был с ним согласен, но не мог позволить себе подвести команду. Как будет дальше складываться ситуация, пока не знал, но мне есть о чем задуматься.
— Лидия там ужин, наверное, уже приготовила. Составишь нам компанию? — от таких приглашений не отказываются, тем более не в первый день знакомства с родственниками своей девушки. Я бы предпочел побыть с ней наедине. Поговорить, обнять, поцеловать…
— С удовольствием. — Федорович усмехнулся и поднялся с дивана. Будет и дальше ко мне присматриваться.
Лера
До гонок оставалось меньше недели. Время летело стремительно, а мне хотелось его остановить. Какая-то непонятная тревога не покидала меня. Напряжение чувствовалось и среди студентов. Дема от меня не отходил ни на шаг, хотя всю предыдущую неделю был крайне взвинчен. Не знаю, где он пропадал ночами, на парах постоянно зевал, но занятия не пропускал. Радка уже стала подозревать, что между нами любовь-морковь, а я устала отшучиваться. После случая с Озеровым, я одна никуда не ходила. Вадим игнорировал мое присутствие, он даже не поддерживал Арлекина улыбочками, когда тот меня поддевал.
Ирка Сорокина наоборот все чаще стала меня цеплять: отпускала шуточки по поводу отсутствия макияжа, не брендовой одежды, наших с Деминым отношений. Некоторые девчонки поддерживали ее громким смехом. Я предполагала, что она ревнует меня к Антону, поэтому так себя ведет. О предупреждении Марата в гараже она могла забыть… Хотя, она несколько раз видела, что меня из института забирает Шах.
В присутствии Марата я чувствовала себя спокойно и уверено, тревога отступала, но виделись мы в эти дни нечасто. Он три раза забирал меня из института, два раза из них мы заезжали пообедать в ресторан, а в выходной я присутствовала на тренировке, наблюдала с трибун, как виртуозно они преодолевают сложную дистанцию. В субботу он приглашал меня присоединиться к их с Тимуром прогулке, но я отказалась. Мне нужно было принять, что у меня есть младший брат, а им необходимо было побыть вдвоем.
Я рассказала Марату, что мама оставила нас почти сразу после рождения Вики. Ухаживать за ребенком с ДЦП, у которого много патологий она не хотела. Забота о нас легла на плечи бабушки и отца. Дедушка проводил много времени на работе, папе пришлось искать дополнительный заработок, денег от преподавания не хватало. Ему повезло, благодаря связям дедушки его взяли финансовым аналитиком в крупную компанию. Он смог нанять медсестру, которая днем делала Вике все необходимые процедуры. Папа боролся за каждый день ее жизни. Врачи давали неутешительные прогнозы, и то, что Вика прожила с такими диагнозами тринадцать лет, было чудом. Она пережила две сложнейшие операции на сердце, но все-таки оно остановилось.
Я плакала, вспоминая Вику. Она умерла у меня на руках. Марат крепко прижимал к себе, не перебивал и не произносил ненужных слов утешения.
— Ирина никогда больше с вами не виделась? — спросил он, когда в моем рассказе появилась долгая пауза. О ней я говорила сухо и без эмоций.
— Мать ушла и никогда не интересовалась нашей судьбой. Она не вернулась в родной город, как мы предполагали, а ушла к более успешному мужчине. Интересно, знал об этом папа? Я бы этого не хотела, ведь тогда ему было бы вдвойне больнее от ее предательства.
О чем бы мы ни говорили, я чувствовала его понимание и поддержку. Вместе нам было хорошо. Мы могли сидеть в тишине и чувствовать себя при этом комфортно. Правда, в такие моменты, поцелуи и ласки нам заменяли разговоры. Марат меня не торопил, как и обещал вначале, а я хотела, чтобы он нарушил данное мне слово. Он пробудил во мне желание. С каждой встречей мы заходили, все дальше. Я хотела полностью принадлежать ему, хотела, чтобы мы перешли последний рубеж. Я представляю, какие муки испытывал Марат, ведь даже мне было тяжело, когда он останавливался. Сегодня Марат обещал забрать меня из института, а я хотела остаться у него на всю ночь…
— У кого-то опять не было времени нанести утром макияж, — усмехнулась громко Сорока. Я не видела смысла ярко краситься в институт, но не думала, что легкий макияж совсем незаметен.
— А кому-то нужно несколько часов торчать перед зеркалом, чтобы сделать лицо приличным. Хотя, даже тонна косметики и десяток пластических операций не сделает тебя красавицей, — не смогла смолчать Рада.
— А ты на себя давно в зеркало смотрела?! — ответила ей Сорокина.
— Так я и не завидую Лериной естественной красоте, не пытаюсь за счет нее повысить свою самооценку. — этот спор мог бы продолжаться еще долго, но в аудиторию вошел преподаватель и все успокоились.
— Скажи Радке, чтобы она перестала конфликтовать с Сорокой. Та с Черепом трется, не знаю, что он ей там пообещал, но слишком часто она стала открывать свой хавальник, ведет себя уверено и дерзко.
— Думаешь, он может, что-нибудь сделать Раде? — испугалась я за подругу.
— Не знаю, Лер, что взбредет в его больную голову, но лучше не нарываться. — Дема был серьезен и задумчив. На перемене они сцепились с Вадимом, о чем шел разговор я не слышала… да и никто не слышал. Он попросил нас никуда не отходить, а сам направился к аппарату за кофе.
— Что он хотел? — спросил Озерова Арлекин. Я стояла с Радой у окна, пытались сделать «приличное» фото, которое подруга спешила выложить в инсту. У нее появился виртуальный поклонник, теперь Рада вела активную жизнь в соцсетях.
— В морду получить, — бросил Озеров. Я заметила, что пересказывать детали конфликта он не стал, Арлекин тоже это заметил и подозрительно покосился на друга.
Радке не нравились снимки, которые я сделала, она без сожаления все их удалила.
— Давай попробуем еще раз. Фотографируй на уровне колен, чтобы у меня ноги длиннее казались. — дала она последние наставления. Я увлеклась и не сразу заметила, что меня фотографирует Арлекин. Он не смутился, когда я его застукала. Цинично ухмыляясь, он продолжал меня снимать.
— Что ты делаешь?! — мой голос звенел от злости и возмущения.
— Не понятно? Череп просил передать, что это только часть его просьбы, другую ты услышишь позже. Так что улыбайся, это ведь несложно? — его глаза оставались холодными, хотя рот и кривился в усмешке. Озеров стоял у соседнего окна, сложив руки на груди, он недовольно смотрел в нашу сторону.
Конечно, улыбаться я не стала. Об этом не могло быть и речи. Рада недоуменно переводила взгляд с Арлекина на меня и обратно.
— Если все, то идем. — Вадим оторвал свою пятую точку от подоконника и поравнялся с другом. Не останавливаясь, он прошел в аудиторию. Арлекин опустил мобильник в задний карман и последовал за Озеровым.
Я знала, что Череп потребует должок. Вроде все было ожидаемо, а я чувствовала себя очень плохо. Меня всю трясло. Было не понятно, зачем ему мои фотографии? Что он собираются с ними делать? А ведь меня предупредили, что будет еще и вторая просьба…
— Это что сейчас было? — Рада недоуменно смотрела на меня. А я не знала, как ей объяснить, ведь о том, что произошло в сто седьмой аудитории, я ей не рассказывала.
Раздавшийся в коридоре звонок предупредил о начале следующей лекции. Петляя в потоке студентов к нам направлялся Дема, в руке он держал два стаканчика кофе. Стоит ему об этом знать?
— Рада, я потом все объясню. Ничего не говори Антону. — приняла я решение. О том, что следует сказать подруге, я подумаю позже.
Марат
Всю прошлую ночь шел дождь со снегом, под утро ударил несильный мороз, лужи схватились льдом. Днем было пасмурно и холодно, но осадки прекратились.
За пару часов до старта организаторы и команды собрались на треке. Первые зрители уже заняли места на трибунах.
К вечеру трасса подмерзнет и на ней станет опасно гонять, поэтому провести заезд, было решено на несколько часов раньше. Со вчерашнего дня не отпускало предчувствие надвигающейся беды. Я старался об этом не думать, свалить все на мрачную погоду, но обманывать себя не стоило, даже если бы сейчас выглянуло солнце и развеялись тучи над головой, покой в моей душе бы не наступил.
Эта неделя оказалась сложной. Я привык к изматывающим нагрузкам, к проблемам на работе, к сложным отношениям в семье, я даже в лице не менялся, когда происходил какой-нибудь форс-мажор, но меня током прошибало, если дело касалось Леры.
Она сразу сообщила мне, что ее фотографировал Арлекин по поручению Черепа. Тот вечер я планировал провести с Лерой вдвоем, но планы пришлось резко менять. Я отвез ее домой и позвонил Соколу. Мы подключили всех знакомых сисадминов, нашли хакеров, которые все это время на просторах интернета искали фотографии Леры. Упор делался на сайты знакомств, эскорт услуг. Нигде снимки не всплыли. Если Череп планировал вывести нас из строя до старта, то у него почти получилось. Мои мысли постоянно крутились вокруг этой ситуации, я даже не догадывался, о чем еще он собирается попросить Леру. Я был крайне взвинчен, и это сказывалось на результатах всей команды.
Вчера и позавчера я предложил Лере остаться дома, не ходить в институт и хотя бы временно сменить номер телефона. Зная, что она дома и в безопасности я смог сосредоточиться на подготовке. Тренировочные заезды прошли успешно, мы даже побили свой предыдущий рекорд. Понятно, что результат во время гонок предсказать невозможно, как поведут себя соперники, мы не знаем, но, в общем, последними тренировками мы остались довольны.
Отдельные гаражи перед стартом позволяли спокойно общаться. Трасса практически была сухой, если в ближайшее время не пойдет дождь, можно будет без сложностей закончить гонку. Перед стартом все байки проходили тщательный осмотр, это было обязательным условием соревнований. Тигр, Ромул и три наших механика следили за проверяющими, не хотелось бы, чтобы во время гонки тормоза отказали, мотор заглох или новое колесо оказалось пробитым.
Заполнив бумаги, поставив подписи в договорах, мы принялись переодеваться в костюмы одинаковой расцветки: черные с красно-белыми полосами, на левом рукаве эмблема орла.
— Машка, — крикнул Егор сестре. В гараж вошли девчонки, кое-кто из группы поддержки, ну и те, с кем в парни в последнее время близко общались.
— Помочь? — подошла ко мне высокая блондинка, на ее лице сияла улыбка.
— Спасибо, не нужно. — отвернулся я от нее и продолжил одеваться.
— Я уже давно болею за вашу команду. Я пришла с Мариной. — кто такая Марина я понятия не имел, поэтому никакой реакции с моей стороны не последовало. — А можно с вами сфотографироваться? Пожалуйста?
— Нет. — чтобы смягчить свой резкий отказ, пояснил: — мне не нравится, когда мое лицо мелькает на страницах социальных сетей.
— А если я пообещаю не выкладывать? Так сказать, оставить только для своего личного пользования. — девица явно флиртовала, она не хотела замечать моего безразличия к ее персоне.
— Все равно нет. Сокол, в гараже остаются только члены команды, остальные на трибуны. — лицо девицы недовольно вытянулось. Застегнув кутку, я не прощаясь, отошел.
— Мы из группы поддержки, — раздался высокий писклявый голос.
— Вот и поддержите после победы, — подмигнул девчонкам Кима, провожая их к линии старта.
Телефоны мы оставляли у механиков, мой мобильник все еще находился в бардачке байка. Просмотрев список пропущенных звонков и сообщений, я увидел среди них звонок от Леры.
До старта еще было время, я принялся ей перезванивать. Я набрал на новый номер два раза, трубку Лера не поднимала. Отгоняя тревогу, я передал мобильник своему механику.
Лера очень хотела попасть на гонки, но она понимала, что это небезопасно, поэтому осталась дома. Мне было так спокойнее. Череп обязательно выкинет какую-нибудь подлянку с фотографиями Леры, это вопрос ближайших минут. Я все это время находился на взводе, но не хотел, чтобы она при этом присутствовала. Я обещал пацанам, что не сорвусь, какой бы сюрприз меня не ждал. Выдержу! Не позволю эмоциям завладеть разумом! Главное — она в безопасности. Но сколько бы раз я не повторял про себя, что она в безопасности, меня не покидало ощущение, что должно произойти что-то нехорошее. Причин находиться в таком состоянии было много, но выходя на старт, я просил бога сохранить жизнь моим друзьям.
— По коням? — спросил Тигр, надевая на себя шлем. Он уже сидел на байке. Сегодня его задача прийти первым. Если в тройку попадут все ребята из моей команды, это будет разгром для команды Черепа. Но нам достаточно занять первое место.
В гараж зашли организаторы, кто-то показывал на часы и настойчиво просил выезжать на старт. На улице начал моросить мелкий дождь, несмотря на пасмурную погоду трибуны были заполнены наполовину. У некоторых болельщиц в руках развивались флаги, другие размахивали портретами своих любимчиков. Несколько девушек, одетые в цвета нашей команды танцевали и заводили толпу. Короткие кожаные куртки и юбки, едва прикрывающие ягодицы не могли согреть их в такую погоду, поэтому им приходилось активно двигаться. Многие из них сегодня согреют ребятам постели, ну а парни отогреют их замерзшие задницы. Усмехнувшись своим мыслям, я равнодушно смотрел на танец.
Гул моторов отвлек мое внимание, из гаража выезжали наши соперники. Они долго насиловали свои моторы, перегазовывали у нас за спинами. Мы не оборачивались. Наверное, они этого очень ждали, а мы не пошли у них на поводу. Пришлось ребятам проехать вперед и поравняться с нами на стартовой линии.
Мои парни смотрели на команду соперников. Я чуть повернул голову в их сторону. Теперь я знал, как они использовали снимки Леры. Они сделали ее изображение своей эмблемой! На спинах этих ублюдков было лицо моей девочки! Я старался держать себя в руках. Всю гонку мне придется смотреть на ее испуганное лицо!
«Мразь! Знал куда бить!»
Его команда резко перестроилась, они организовали коридор, сквозь который шли три девушки…
Лера
Уснула я только под утро, спать мешали мысли о завтрашней гонке. Я была на тренировке и видела насколько это опасно, у меня каждый раз замирало сердце, когда ребята плотным кольцом входили в поворот на большой скорости. Они находились друг от друга так близко, что малейшее касание могло спровоцировать аварию.
Единственное, что я могла сделать для Марата в этот день — сидеть дома и не общаться даже с друзьями. Я видела насколько обеспокоен Шах инцидентом с фотографиями и мне не хотелось добавлять ему лишней головной боли. Я отлично помнила предупреждение Арлекина, что это только часть просьбы. Череп не забудет о том, что я ему должна.
Отвлечься не получалось. Я от беспокойства не находила себе места. Большую часть дня просидела у себя в спальне.
— Лера, не заболела ли ты? — поинтересовалась у меня бабушка, когда я отказалась от обеда. Мне не хотелось их волновать, поэтому я ничего дома не рассказывала. До старта еще было время, я набрала Марату, хотела услышать его голос, удостовериться, что все хорошо. После второго гудка, сбросила вызов, решила его не отвлекать.
В дверь позвонили. Я даже не встала с постели, чтобы посмотреть, кто пришел. Наверное, вновь соседка заглянула в гости.
— Лерочка, там тебя подруга проведать пришла. — заглянула ко мне в комнату бабушка. Я удивилась. Рада не знала моего точного адреса, а со школьными подружками мы давно не встречались. Общались в основном чрез мессенджеры. Аня училась в Англии, Соня в Америке, с Катей мы потеряли связь, после того, как я уехала к родственникам в другой город. Бабушка всех их знала, и наверняка назвала бы по имени…
В коридоре стояла…Сорока. Я на нее смотрела как на пришельца из космоса.
«Откуда она узнала, где я живу? И хватило же наглости прийти?!» — недоумевала я.
— Лера, приглашай подругу, — бабушка не замечая моего возмущения вернулась в кухню. Нужно с бабулей позже поговорить, что не стоит бездумно пускать в дом незнакомцев!
— Уходи, — тихо произнесла, чтобы не пугать бабушку. Сорокина нервничала, я заметила и бледный цвет лица и то, как сильно тряслись ее руки.
— Не звони Шаху, — тоже тихо произнесла она. — Они убьют Дему, а потом доберутся до тебя. — после этих слов, наверное, побледнела и я.
— Где Антон?
«Он же отдал им долг!»
— Я не знаю, но Череп обещал его убить, если ты не выполнишь свое обещание. Дема у людей Черепа. Вот, смотри. — она протянула мне телефон. Видеозапись была короткой, к голове Антона кто-то неизвестный приставил пистолет.
— Что я должна сделать? — мне стало страшно, такие люди, как Череп слов на ветер не бросают.
— Он приказал мне тебя привести. — видать, Сорокиной его «просьба» пришлась не по душе, но сказать об этом Черепу она не посмела. Я заметила, что она не ответила на мой вопрос. — Пожалуйста, отдай телефон, а то мы обе пострадаем, еще и Антону не поможем.
— Телефон оставлю дома, звонить Марату не буду. — я сдержала слово, не позвонила, но написала сообщение. Бабушке сказала, что мы уходим посмотреть гонки и на всякий случай сообщила, что это моя одногруппница — Сорокина Ирина.
— Как ты умудрилась связаться с Черепом? — спросила меня Сорока, как только мы сели в машину. Я была удивлена, что в машине никого не оказалось. — Ладно я, это не первая моя идиотская выходка, а ты у нас вроде вся такая правильная, — посмотрела она на меня. — Шах знает, что ты за его спиной с Черепом общаешься? — мне не хотелось ей ничего говорить, пусть Череп сам объясняется со своей девушкой.
— Куда мы едем?
— А ты не догадываешься? Вон сзади лежат костюмы. — я обернулась, на сидении лежала кожаная одежда. — Будем танцевать в группе поддержки черепов.
Если меня увидит Марат… Даже думать обо всем этом не хотелось. Надеюсь, он успеет прочитать сообщение.
— А с Демой у тебя что? Неужели просто дружба?
— Если ты в него влюблена, почему помогаешь Черепу?
— С чего ты взяла, что я в него влюблена? — грустно улыбнулась Сорокина. — Я по Озерову дохла, а он в тебя влюблен был. — для меня это оказалось неожиданной новостью, но я никак не отреагировала. — С Антоном связалась, чтобы самооценку повысить, доказать себе хотела, что любого мужика смогу соблазнить, влюбить и бросить! — видать, получилось только соблазнить… — И не смей меня жалеть! — сорвалась она в конце.
— И не думала. — мне бы Марата предупредить, что я появлюсь на трассе в группе поддержки черепов!
— Будешь? — вытащила Ирка из бардачка банку крепленого пива.
— Нет. Ты же не собираешься пить за рулем? — крышка банки издала шипящий звук, я уже знала, каким будет ответ.
— Мы уже подъезжаем. Как раз согреюсь перед выходом. Пока заезд закончится, отморозим себе придатки в этих тряпках! Бери, не стесняйся. — Сорока сделала несколько больших глотков прямо из банки.
— Ир, попроси своего друга отпустить Дему.
— Сама попроси, если такая смелая. — буркнула она и отвернулась.
Сорока позвонила кому-то, чтобы нас встретили. Мы заехали с запасного входа, остановились прямо возле открытого гаража. Я не спешила заходить, осматривалась в поисках хоть одного знакомого лица. Кто-то подтолкнул меня сзади в спину, обернувшись, встретилась взглядом с одним из тех парней, что тогда были с Черепом в аудитории.
— Шевелись! — Ирка забрала одежду с заднего сидения и на нетвердых ногах направилась в гараж, а я следом за ней.
— Рад видеть, — вышел мне навстречу Череп. И снова в его присутствии я почувствовала холод, который сковывал все мои нервные окончания.
— Надеюсь, это последняя часть долга? — в конце предложения я споткнулась, увидела на их костюмах свое изображение.
«Не показывать свой страх!»
— Если ты сделаешь, как тебя просят, то мы в расчете, — усмехнулся он. — Ступай, переоденься! — стукнул он шлемом по бедру, развернулся и стал уходить. Ему доставили марионетку, он отдал приказ и не думал ничего мне объяснять.
— А Дема?.. — набравшись смелости, вновь заговорила я.
— Ты лучше за себя переживай! — оборвал он меня, не оборачиваясь.
— Кирпич, сумочку забери! Леший, пойдешь с ними в уборную. — последнее предложение для меня было загадкой ровно до того момента, пока мы не вошли в туалет. Парень достаточно приятной наружности вошел вслед за нами.
— Отвернись. — бросила парню Ирка и стала раздеваться. — Держи, — сунула она мне вещи в руки.
— Я не буду при нем переодеваться, — громко произнесла я. — Выйдите и постойте возле двери. — он даже не пошевелился.
— Не кричи, бесполезно. Я тебя прикрою. Это лучше чем раздеваться при всех.
Чувствовала себя отвратительно. Я готова была пройти через эти унижения, но только бы все это благополучно закончилось! Я боялась, что они могут убить Дему, но еще больше я боялась, что Марат поддастся эмоциями и натворит бед. Мое неожиданное появление перед стартом в таком виде — хуже, чем махать красной тряпкой перед мордой быка. Я чувствовала себя голой, да я и была почти голой.
Я дрожала, но не от холода, который уже давно сковал меня изнутри, нервное напряжение достигло своего пика. Я находилась словно в другой вселенной: громкие голоса, мат, дым сигарет, катящиеся по полу пустые пивные банки… Я получала какие-то инструкции, как нужно двигаться, но я не уверенна, что запомнила.
Знала, что команда Марата уже на старте. Череп отдавал последние приказы, а я его слышала сквозь нарастающий шум в голове. Нас было трое, но я даже не запомнила, как выглядела третья девушка. Ирке приходилось толкать меня в спину и громко шикать, чтобы я двигалась вперед.
Как я смогу потом все объяснить Марату? Это же равносильно предательству!
Я заставляла себя передвигать ноги. Среди всех участников взглядом сразу нашла Марата. Он чуть повернул голову. Мое сердце пропустило удар в тот миг, когда Марат посмотрел на меня. Мне казалось, что я вижу сквозь защитное стекло, как полыхает яростью его взгляд. Шах застыл на несколько секунд, я получила толчок в спину и сделала по инерции несколько шагов вперед. Марат отвернулся, только сжатые на руле руки выдавали его состояние. Он ни разу больше не посмотрел в мою сторону. Я совершала какие-то движения, не попадала в такт музыке, мне было все равно, что я выгляжу смешно и неуклюже, лишь бы Марат смог меня понять и простить.
Марат
Только годы упорных тренировок самодисциплины не позволили мне сорваться! Я не соскочил с мотоцикла и не разбил Черепу морду, хотя кулаки ужасно чесались.
Лера!!! Что еще произошло?!
Я запретил себе на нее смотреть! Да и мне и не нужно было пользоваться зрением, чтобы видеть, как ей плохо, как она дрожит от страха, как умоляюще смотрит на меня, просит взглядом понять! Я каждой своей нервной клеткой рвался к ней, но заставлял себя сидеть на месте!
Все потом… Сейчас нужно сосредоточиться на дистанции! Самой длинной дистанции в моей жизни. Я чуть повернул голову в сторону Тигра, он понял, и едва заметно кивнул мне. На трибунах нарастал гул, организаторы в микрофон произносили какие-то высокопарные слова, а я приказывал себе не поворачивать голову в сторону Леры.
Не такой реакции ожидал Череп, поэтому вся его команда сейчас таращилась на нас. Пусть и дальше думают, что она мне безразлична и все его усилия были напрасны.
Старт мы выиграли, наша расстановка позволила Тигру вырваться вперед. Бес и Кима не позволяли Лешему и Черепу приблизиться к фавориту. Задача капитана, не самому добыть победу, а помочь принести ее всей команде. Череп хотел стать триумфатором гонки, поэтому они и проигрывали. В их команде были способные ребята, которые могли составить нам достойную конкуренцию, но расстановка не позволяла им показать хороший результат.
К середине заезда стало сложно удерживать центр. Такое ощущение, что у них нет четкой стратегии. Соперники хотели добиться победы любой ценой! Видя, что происходит, Сокол пошел на обгон, чтобы помочь нам удержать центр. Я заметил, как Арлекин задел его колесом.
Малолетний ублюдок! На такой скорости это равносильно смерти!
Только чудом Сокол не слетел с трассы. Соревнования стали принимать опасный поворот, речи не шло об уважении, честной гонки не получится. Бес и Кима пока справлялись, удерживали рвущегося вперед Черепа, который все яростнее наскакивал на них. Я кивнул Егору, чтобы он помог парням блокировать Лешего и Садыкова. Тигр шел первым, но преимущество было незначительным.
Дождь усилился, шлемы заливало водой, но скорость никто не сбрасывал. Кого-то из команды Черепа вынесло с трассы, не справившись на повороте, участник влетел в ограждение из резиновых покрышек. Соперников стало на одного меньше, но причин радоваться не было. Неизвестно, какие травмы получил участник. Оставшись в меньшинстве, соперники стали стараться выбить с трассы моих ребят. Используя грязные методы, Леший и Череп вытолкнули на обочину Киму.
От злости во мне закипала кровь! Они могут покалечить или убить кого-нибудь! Заметил этот беспредел не только я, пацаны вышли из себя, буквально озверели от такого поведения соперников и стали мстить за Киму. В центре разгоралась настоящая война, к которой присоединился Егор, отстав от фаворитов. Остановить это было уже невозможно. Трасса мокрая, видимость почти нулевая, все могло закончиться печально! До финиша оставалось совсем немного. Черепу было все равно, что происходит за его спиной, они вместе с Лешим наседали на Беса, пытались выбить его с трассы. К ним присоединился Садык. Я не думал о победе, надо было спасать ребят. Под ударом оказались Бес и Тигр. В следующий поворот я входил на большой скорости, чтобы не вылететь с трассы пришлось практически «лечь» на асфальт. Заняв место Кимы, я предупредил Беса, что его берут в кольцо.
Череп рвался к Тигру. Я и Бес вдвоем пытались сдержать трех соперников. Кто-то старался обойти слева, я успел заметить, что этот урод пытается выбить меня с трассы. Это был Арлекин. Я удачно увернулся и чуть притормозил, позволил ему в меня вписаться, парня закрутило и вынесло на Лешего. Артур вовремя увернулся, они его не задели. Бес показал мне поднятый вверх палец. Эти мрази вылетели с трассы. Мне было все равно, даже если бы они оба не выжили, но я обернулся и увидел, что они шевелятся!
Череп и Садык приближаются к Тигру. Будь гонка честной, я бы не переживал, но эти моральные роды уже доказали что ради победы способны на любую подлость. До финишной черты оставалось пару сотен метров. Махнув Бесу, я направился за Черепом, а ему оставил Садыка. Я не успел догнать Черепа! Тигр уже пересек передним колесом финишную линию, празднуя победу, поднял правую руку вверх и сжал ее в кулак. Череп ударил по заднему колесу, байк подбросило, Тигр не смог удержать руль. Друг вылетел, перевернулся в воздухе и упал на асфальт. Череп не пришел первым, он не пришел вторым и даже третьим!.. Он вылетел следом за Мишей! Его байк крутануло, занесло, он ударился о мотоцикл Тигра и оказался на земле. Его тело несколько метров бороздило асфальт!
Я был возле Михи, аккуратно снимал шлем. Тигр был жив! Жив!
— Победа, Шах? — тихо спросил он.
Нашел о чем думать!
— Молчи, Тигр. Сейчас врачи подойдут, не шевелись…
Меня отодвинули в сторону работники скорой помощи. Они занялись другом. Часть медиков окружила Черепа. Несколько карет скорой помощи занималась пострадавшими, разбросанными на большом участке гоночной трассы.
— Не мешайте, отойдите! — нервничали врачи.
— Как остальные? — спроси я у подъехавших друзей — Ромула и Егора. Азамат направился к коллегам.
— У Кимы нога сломана… Сокол побит, но жить будет. Твою ж… смертельная гонка! се были расстроены и подавлены.
— Сплюнь, Егор! — рыкнул Бес. В это время к нам подбежала Маша, вся зареванная кинулась в объятия брата.
— Как Миша? — спросила она. Я взглядом выискивал Леру, но ее нигде не было.
— Его срочно везут в больницу. Множественные переломы, нужно исключить внутреннее кровотечение. — ответил вернувшийся Ромул. Повисла гнетущая тишина.
"Только бы все обошлось!"
— Отец Тигра давно хотел прикрыть игры, теперь у него появился повод. А если Петрович узнает, кто покалечил его сына… Не позавидуешь Черепу и его бизнесу!
— Черепу и так не позавидуешь… — негромко произнес Азамат. — Мы подняли на него взгляды, он мотнул головой. Никто не выразил сожаления, и это было понятно, но настроение стало еще мрачнее.
Дождь со снегом бил в лицо, я стоял и не утирал влагу, которая скатывалась в открытый ворот. Я бы хотел вычеркнуть этот день из своей памяти, но это невозможно. Нужно сделать выводы и жить дальше.
— Шах. — прячась под зонтом ко мне подбежала какая-то девица. Я не сразу ее узнал. — Леру скорая в больницу увезла. — перекрикивая шум дождя и вой сирен произнесла однокурсница моей девочки.
— Что?! Что случилось?!
Марат
— Я не знаю, — отступила она испуганно назад. — Когда на финише свалка произошла, кто-то сказал, что там никто не выживет, Лерка задыхаться стала. Озеров к ней бросился, пытался помочь, орал, чтобы врачей позвали, но они опоздали…
— Что значит, опоздали?! — заорал я.
— Лера сознание потеряла, в себя не приходила долго, давление там что-то, они ее в больницу повезли. Вадим с ней…
— В какую? — рыкнул я.
— В седьмую городскую, — заикаясь, произнесла она мне.
— Можно с тобой? — я не ответил, спешил к своему мотоциклу. Надев шлем, завел байк.
— Я с тобой, — произнес Ромул. Я думал только о Лере. Мне важно было ее увидеть и убедиться, что с ней все хорошо.
— Бес, — езжай в больничку за Тигром, отзвонишься. — Тут я вспомнил, что наши трубки у механиков. Выругался мысленно. — Егор, присмотри за Кимой и Соколом. Телефоны заберите у ребят в гараже.
— А можно с вами? — Лерина однокурсница оказалась возле нас.
— Азамат, довези ее до гаража. — бросил я и завел мотор.
Не соблюдая никаких правил дорожного движения, я мчался в больницу. Дороги были забиты машинами, начались вечерние пробки. Срезая где можно через дворы, я рвался к своей девочке. Лерина однокурсница ничего нормально не объяснила. Почему Лера потеряла сознание? Почему стала задыхаться? Почему я не знал, что у нее есть проблемы со здоровьем?!
Санитарка на пороге захотела меня остановить. Я мог ее понять, с меня текла вода, на чистый пол. На мне не было бахил, да и денег не было их купить, все осталось в гараже, даже документы.
— У меня невесту сюда привезли, я не знаю, что с ней. — мой голос рокотал от сдерживаемых чувств. — Я обещаю вас отблагодарить, только не задерживайте меня. Я все равно пройду. — женщина отступила.
— Подождите, я узнаю в приемной, что с девушкой. Как ее зовут?
— Валерия… Валерия Ланская.
Вернулась санитарка буквально через минуту.
— Подниметесь на четвертый этаж, справа терапия, спросите у дежурного врача. — она протянула мне пару бахил и чистую белую салфетку, чтобы я протер мокрый кожаный костюм.
— Спасибо.
Доктора я нашел сразу, он выходил из палаты Леры вместе с медсестрой. Мы поговорили прямо в коридоре, он объяснил, что у Леры случился приступ на фоне сильного эмоционального переживания. Спазм сосудов привел к потере сознания и нарушению работы сердца. В себя ее привели еще в карете скорой помощи. Лере поставили успокоительный укол, сейчас она спит.
— Пациентка лежит под капельницей. Мы оставили с ней друга. Вы тоже можете пройти, но ненадолго.
— Что нужно сделать, чтобы такого больше не повторилось?
— Нам нужно поговорить с ее родными, посмотреть медицинскую карту, сделать анализы и провести обследование.
— Я еще к вам зайду. — моя душа была не на месте, она рвалась к Лере. Я должен был ее увидеть.
— Хорошо, — ответил доктор и ушел.
В палате с Лерой сидел Озеров. О его чувствах я догадался еще в прошлый раз, теперь убедился. Моя женщина достойна восхищения и любви, конечно, будут претенденты, которые захотят ее себе, но Лера всегда будет только моей!
— Она спит. — он уступил мне место рядом с ней. Я подвинул стул ближе к кровати, присел и взял ее за руку. Вадим тихо вышел из палаты.
«Как же ты меня напугала, девочка! Если с тобой что-нибудь случится, мне незачем станет жить!» — сжал ее хрупкую ладонь в своих руках.
Лера была бледной, от этого казалась еще более хрупкой. Я не знаю, сколько так просидел, просто смотрел на нее и принимал кардинальные решения по изменению своей… нашей жизни. В палату вошла медсестра, сняла капельницу, отодвинула к стене штатив.
— Шах, можно? — голос Ромула раздался сзади. — Тут сменка, телефон, деньги.
— С коллегой не разговаривал?
— Нет еще, там родственники Леры подъехали, они с врачом общаются. — наверное, Озеров позвонил или сама Лера, когда в скорой в себя пришла.
— Не знаешь, долго она будет спать?
— Смотря, что ей вкололи. Предполагаю, через несколько часов проснется. Хотя, если ночь провела бессонную, может проспать долго.
— Азамат, присмотри. Я с родными хочу поговорить, нужно выяснить, первый раз с ней такое?
— Иди.
Георгий Федорович и Лидия Васильевна, как раз вышли из кабинета врача. Я не стал начинать разговор, понимал и уважал их желание увидеть внучку. Вадим стоял в компании своей однокурсницы, все-таки Ромул ее привез.
— Отойдем, Марат? — из палаты вышел дед Леры и кивком пригласил меня на разговор. О том, что он будет непростым, я уже понял.
Мы прошли в конец коридора, повернули направо. Здесь находилась зона отдыха для пациентов, но сейчас все были на процедурах. Заняв соседние кресла, мы какое-то время сидели в тишине, не решались начать разговор.
— Марат, ты неплохой парень и я не был против вашего общения с Лерой, но сейчас ситуация изменилась. — я подавил в себе волну протеста, хотя сложно было сидеть и делать вид, что я с ним согласен. — Лера наша любимая внучка. Это, наверное, неправильно, но что поделать, как есть. Мы вырастили ее, вложили в нее всю душу, других внуков тоже любим, но видим их крайне редко и по большому счету не знаем их.
Федоровичу нужно было выговориться, я не перебивал. Я выслушаю, а в конце скажу свое слово.
— Вот о чем я хочу попросить, Марат, вам лучше не продолжать общаться. — и снова пришлось гасить в себе желание вспылить. — Лере не подходит твой образ жизни. Она любит тебя, случится с тобой что-нибудь, Лера этого не переживет.
— А если с вами случится что-нибудь, она сможет это пережить? Думаю, вас она тоже любит. — все-таки не смог смолчать.
— Я не знаю, Марат… — задумчиво ответил старик. — Не знаю, поэтому и хочу, чтобы рядом с ней был надежный серьезный человек.
— А я не такой?
— У тебя образ жизни рисковый, он не подходит нашей девочке! После смерти Вики и нашего сына, мы думали, что потеряем и ее.
— Вы о чем? — сердце пропустило удар.
— Вика умерла на руках у Леры. Они жили тогда в отдельной квартире. У медсестры закончилась смена, Лидия ушла в магазин, а мы с Игорем были на работе. Ей пришлось пережить весь этот ужас. Она винила себя, что не смогла спасти сестру, а мы не могли ее переубедить, что это не так. — на его глазах выступили слезы, он жестко утер их рукой. — Лера все свободное время проводила с Викой, никогда ее не стеснялась, прекращала играть с детьми, которые говорили в адрес сестры обидные вещи. Мы не успели пережить это горе, как случилась еще одна беда. Через неделю не стало Игоря, он разогревал ужин для них с Лерой и упал в кухне. Обширный инфаркт, умер почти мгновенно. И снова Лера была в доме одна. Вызвала скорую, попыталась помочь отцу, прибежала к нам, а он уже… Она вновь взяла вину на себя: не смогла уберечь, не защитила от смерти. Скорая тогда ее забрала с приступом, а за Игорем другую машину прислали. Похоронили сына, а Вике девять дней со дня смерти было, поминали их в один день. — он уже не утирал слезы, они катились по старческим щекам. Я боль Леры, через себя пропустил, выть хотелось оттого, что она пережила. А Ирина тварь, красиво жила не зная, в каком аду побывала ее дочь! — Кто-то на поминках возьми и ляпни, что не к добру это, две смерти до сорока дней. Еще кого-нибудь Господь приберет к себе. Не знаю, повлияли ли эти слова или пережитое горе, но вот такие приступы были не редкость. Мы Леру сразу к себе забрали, она стала бояться, что с нами что-нибудь случится. Тяжело нам было отправлять ее в другой город к родне, но ничего не оставалось. Врачи советовали сменить обстановку. Второй сын у нас священнослужителем был, семья вся верующая, Полина — невестка, любовь, лаской, молитвами смогла девочке нашей помочь. И вот снова…Хоть обратно отправляй.
— Не надо никуда отправлять. В моей жизни не будет ничего, что может навредить Лере. Никаких игр, опасности, риска для жизни. Я буду беречь ее и защищать, слово даю. Лера моя судьба и другой у меня не будет.
Федорович внимательно меня слушал. Не смотрел в мою сторону, но я видел, как он хмурит брови.
— Как только врачи позволят, я отвезу Леру в горы. Смена обстановки пойдет ей на пользу. Когда вернемся, я заберу ее к себе навсегда, — выдержав непродолжительную паузу, добавил: — надеюсь, с вашего благословения.
Лера
— Лера, спать не хочешь? — спросил Марат. Я улыбнулась, мотнула головой. Говорить совсем не хотелось.
Я чувствовала себя преступно счастливой. Мы уже много часов были в пути. Проезжали незнакомые города, деревни, села. Солнце спряталось за горизонт, на ясном небе появились первые звезды. Я совсем не устала наблюдать за сменяющимся пейзажем за окном.
— Тебе лучше отдохнуть, мы приедем поздно ночью. — я не стала спорить, но спать не собиралась.
В больнице я провела четыре дня. Результаты анализов и обследование подтвердили, что я абсолютно здорова. В день выписки доктор рекомендовал мне принимать несколько препаратов и сходить на консультацию к психотерапевту. Лекарства я исправно пила, а вот к специалисту пока не успела записаться. Ведь почти сразу после выписки из больницы, мы отправились в Сочи.
Дедушка и бабушка поддержали предложение о поездке, они вместе решили, что мне нужно отвлечься. Я же хотела побыть с Маратом вместе. Этого мужчину я любила каждой своей клеткой, не представляла без него жизни. В больнице в ночь перед выпиской у нас состоялся серьезный разговор.
— Лера, я знаю, что тебе пришлось пережить. Это нелегко принять, нелегко с таким смириться и жить дальше. У тебя почти получилось, но ты все еще держишься за свою боль. Надо отпустить. — Марат говорил, а я слушала. — Ты до сих пор носишь в себе вину, которой недолжна испытывать. Ты ее придумала. Лера, только богу дано знать, кому жить, а кому умереть. Твои близкие всегда будут жить в твоей памяти. Когда-нибудь придет время твоих бабушки и дедушки, это будет больно, тяжело, но надо будет жить дальше. Ты не сможешь стать богом и изменить судьбу, нужно научиться отпускать. Пройдет много лет и придет мое время…
— Не говори так! — перебила я его.
— Лера, придет. В этом и заключается жизнь, за ней наступает смерть. Хотела бы ты, чтобы наши дети переживали потерю, также как ты? Ответь?!
— Нет, — мотнула я головой, представив на миг, что такое могло бы случиться.
Меня не удивило, что Марат так спокойно говорит о детях, хотя это было впервые. Между нами образовалась особая связь. Я часто ловила себя на мысли, что знаю, о чем он подумал в тот или иной момент или мне было абсолютно точно известно, что он хочет. Я чувствовала этого мужчину душой. Своего мужчину. И чем дольше мы будем вместе, тем крепче станут наши чувства и наша связь. А он просит меня смириться с тем, что его не станет. Даже дряхлой старушкой я буду тяжело переживать, если Марат уйдет первым, но ради него я смогу выстоять и не сломаться.
Известие о смерти Черепа меня шокировало. Нет, я не жалела мужчину и не страдала, что его не стало. На меня всегда плохо действуют новости о смерти знакомых людей. Как оказалось, даже не очень хороших. Череп еще был молод и мог изменить свое поведение, прожить достойную жизнь. Но он не оставил себе шанса.
Арлекин и еще один член команды Черепа находились в реанимации с тяжелыми травмами. Неизвестно, сможет ли Арлекин ходить. У Тигра ситуация со здоровьем ненамного лучше. У Миши задет позвоночник, сломаны ребра, нога и тазобедренный сустав. Придется не одну неделю провести в больнице, а затем понадобится много времени и сил для восстановления.
Перед отъездом мы заезжали к нему в больницу. Несмотря на полученные травмы, настроение у Мишы было замечательное. Их с Кимой поселили вместе в отдельной палате. Наверное, чтобы они не грустили, а друзьям не приходилось ходить по разным палатам. Врачи и медсестры в ужасе от шумной компании, но особо не возмущаются. Еще бы, сын прокурора города и сын депутата лежат в обычной больнице, и переводиться по настоянию родителей не собираются. Очень Киме и Тигру понравился внимательный и заботливый медперсонал. Я сначала подумала, что речь идет о профессионализме врачей, оказывается, нет. Молодые медсестра не оставляют своих симпатичных пациентов без должной заботы.
Несмотря на травмы Тигра, мне захотелось его, как следует стукнуть. Да и всем остальным парням тоже треснуть не помешает. Неужели не замечают, как Машка расстраивается, когда Тигр при ней других девушек тискает? Маша старается не показывать, но все же видно! Позже я поняла, что замечаю Машкину боль только я, поэтому и Марату о ее чувствах не сказала. Не моя это тайна.
Марат предполагает, что игры закроют. Юрий Петрович об этом позаботится и даже сына слушать не станет. Для себя Марат решил, что в любом случае учувствовать в них больше не станет, но тренировать парней и давать советы продолжит, если в этом появится необходимость.
— Лера, — тихо позвал меня Марат. Откинувшись на сидение, я лежала и смотрела в боковое стекло. Наблюдала за пролетающими мимо деревьями. Мы ехали почти по безлюдной трассе. — Не спишь?
— Не хочется. — Марату не понять, как важны для меня эти особенные мгновения. Я наслаждаюсь каждой секундой нашего первого совместного путешествия. Чувствую себя невероятно счастливой, чувствую, что полностью принадлежу ему, а он мне.
— Лера тебе нужно отдохнуть.
— И не надейся, спать я не буду. Ты не понимаешь…
— Это ты, по-моему, не понимаешь, я не дам тебе спать, когда мы приедем. — хрипло произнес он. — Я всю дорогу держу себя в руках. Хрен я еще одну ночь проведу монахом.
Я даже не сомневалась, что не сможет. И нашу ночь я предвкушала. Давно ждала и мечтала!
— Я за четыре дня выспалась на неделю вперед, а ты все это время работал и ездил по больницам, практически не отдыхал. Боюсь, что ты уснешь, как только мы приедем.
— Ле-е-ра-а, — протянул он, мотая головой. — боишься, что усну, я правильно расслышал? — кожу обожгло, по телу побежали мурашки от его тона. — С огнем играешь, девочка, — хищно улыбнулся и вжал педаль газа в пол.
Лера
Мы остановились в городе. В горы ночью подниматься опасно, Марат не хотел рисковать.
— А кто здесь убирается? — комнаты были идеально чистыми.
— За домом смотрит старая знакомая моей мамы. Я плачу ей зарплату, а она поддерживает здесь порядок, ухаживает за садом и растениями в доме. Вчера я предупредил ее, что приезжаю, поэтому в доме тепло и чисто. Лера, не хочешь поужинать?
— Нет, но тебе могу что-нибудь приготовить, если ты голоден. — Марат мотнул головой. Его горящий страстью взгляд поведал, что он испытывает голод совсем другого рода. — Тогда я в душ и спать?
— Иди в душ, а я занесу наши сумки.
Разделась, волосы собрала в высокую гульку и залезла в кабинку. Я немного волновалась, это было нормально. Мне хотелось, чтобы для Марата эта ночь была такой же особенной, как и для меня. Физической боли я не боялась. Да и мнение девочек на счет первого раза сильно разнились. Я слышала споры, когда одни утверждали, что это совсем не больно, а другие яро доказывали, что чуть не умерли от боли. Я предпочитала проверить сама. Все, что было между нами до этого дня, мне безумно нравилось и доставляло острое наслаждение. Уверена, что немного болевых ощущений не испортит эту ночь. Закрыв глаза, я намылила лицо и подставила его под теплые струи.
Дверь в комнату негромко отворилась. Я затаила дыхание. Открывать глаза мне не хотелось. Марат впервые видит меня полностью обнаженной, я немного смущалась, но и чувствовал, как жар проходится по всему телу.
Дверь кабинки открылась, он сделал шаг и встал за мной. Сердце пропустило удар, а потом бешено застучало. Нежные крепкие руки обвили меня сзади. Горячие губы коснулись мочки уха. По телу прошла дрожь, кожа покрылась мурашками.
— Я сумасшедше тебя хочу, но боюсь напугать, — хрипло шепнул он мне. — Скажи, чего хочешь ты?
— Тебя! Всего! — Марат застонал. Он намылил руки и принялся растирать по моей коже пену. Отыскивая чувственные точки, Марат уделял им особое внимание. Все это время его губы ласкали мою шею, ключицы, мочку уха…
Руки Марата скользнули вверх, накрыли грудь. Мое дыхание сбилось с ритма.
— Расслабься, Лера. — целуя меня за ушком срывающимся голосом произнес он. Ладони сжали холмики груди, большие пальцы принялись играть с чувственными сосками. С моих губ сорвался протяжный стон. Сложно было сдерживать в себе штормовое удовольствие.
Когда Марат одну грудь освободил из сладостного плена, я хотела возмутиться, но он тут же нашел другой источник моего наслаждения. Я интуитивно почувствовала команду и развела ноги чуть в сторону, чтобы ему удобнее было ласкать меня там.
Неожиданно все прекратилось. Я хотела развернуться, но Марат не позволил. Снял шланг с душевой лейкой и попросил меня сесть к нему спиной. Я и не думала возражать. Он был опытным проводником в этой науке, я полностью ему доверяла. Как только я прислонилась спиной к его груди, пальцы свободной руки вернулись к средоточию моей женственности.
— Разведи шири ноги. Еще. Согни ноги в коленях. — я не споря выполняла просьбы.
— А-а-а-х! — застонала я, когда его пальцы принялись умело ласкать клитор. Ощущения были настолько приятными и острыми, что я не могла спокойно сидеть. Мне нужна была опора, чтобы не сорваться. Я вцепилась в руки Марата, протяжно застонала и выгнулась в его объятиях.
— Будет больно, скажешь, — предупредил он, прежде чем и один палец проник в меня. Я закусила резко губу. Было неприятно… — Почему промолчала? — шепнул он, укусив мочку уха. — Откинься полностью на меня. — я так и сделала, он взял в руки шланг, скинул лейку и направил поток воды так, чтобы он бил по клитору. Теплые струи справлялись с задачей не хуже его ласковых рук. Я снова расслабилась. — Ты очень тугая, — простонал он, словно испытывал муку. Его палец вновь стал двигаться. Марат не пытался проникнуть глубже, он растягивал стенки влагалища. Неспешно. Аккуратно.
Внизу все стянулось от напряжения. Я не думала, что это будет так остро, так безумно хорошо. Пальцы на ногах поджались, я не знала, за что мне ухватится, чтобы волна удовольствия не снесла меня. Зря боялась, Марат никогда не позволил бы мне упасть.
— Отпусти себя. Давай! — и я отпустила. Выгнувшись дугой, я громко закричала, забилась в его руках. Меня еще долго скручивало от удовольствия, оно волнами прокатывалось по мне.
Как только шум в ушах прошел, я услышала сбивчивое дыхание Марата, услышала, как он скрипит зубами.
— Я хочу тебя. До конца! — шепнула я.
Он встал и выключил воду, подхватил меня на руки и понес в спальню. Я видела его возбужденный большой член, с гладкой массивной головкой и очень хотела, чтобы все получилось, и я смогла его принять.
Опустив меня на постель, Марат широко развел мои бедра и опустился сверху, удерживая вес на руках. Мои руки обхватили его плечи. Он не спешил, а я видела, что ему тяжело. Горячая головка скользила по влажным складочкам, я вновь почувствовала возбуждение.
Его губы ласкали вершины груди, руки оглаживали бедра, веки сами собой закрылись. Марат аккуратно толкался в меня. Стенки входа сдались под упорным натиском, головка проникла в меня.
— Лера, будет немного больно. — предупредил Марат, мне было совсем не страшно. — Я чист, не бойся! — его руки сжались на ягодицах, чуть дернули их вверх навстречу резкому толчку. Мой крик утонул в поцелуе. — Сильно болит?
— Уже нет.
— Я не хочу тебя мучать, но остановиться уже не смогу. — голос Марат срывался. Я видела, как тяжело ему оставаться неподвижным. — Мы будем кончать вместе, но не сегодня, девочка.
Он задвигался во мне. Я не обманывала, когда говорила, что уже не больно. Немного жгло, чувствовался дискомфорт, но это неудивительно при его размерах. Марат все равно сдерживался, не позволял себе сорваться, полностью войти в меня.
Четкий размеренный толчки. Его горячее обжигающее дыхание на моей коже…
— Ле-е-ра-а! — прорычал он. Все-таки сорвался в конце, два глубоких сильных толчка, он вышел и прижал к моему животу член. Горячая сперма оросила кожу.
Я возбудилась только оттого, как он кончал. Мощно! По-мужски красиво! И безумно эротично!
— Я сейчас. — Марат встал с постели и отправился в ванную комнату. Вернулся, держа в руках влажное полотенце.
— Я сама! — запротестовала, когда он стал удалять следы крови. Он ничего не сказал, но так посмотрел, что возражать я перехотела. Следом он убрал следы спермы с живота. Отбросил в сторону полотенце, подтянул меня к краю кровати и опустился между моих широко разведенных бедер. — Ты что?.. — смущенно пролепетала я. — Наверняка там остались капли крови… — он не обратил внимания на мои слова.
— Еще раз девочка, кончи для меня. — улыбнулся так, что по коже побежали мурашки.
Определенно язык лучше, чем пальцы и душ вместе взятые. Через несколько минут я срывала голос, крича от удовольствия…
Не знаю, сколько времени прошло, я лежала в его объятиях и наслаждалась покоем.
— Посмотри на меня, Лера. — попросил Марат. — Я люблю тебя… Но это всего лишь слова, они не могут выразить и части тех чувств, что я испытываю к тебе, — произнес он, глядя мне в глаза.
— Это всего лишь слова… Но знай, что я люблю тебя не меньше.
Марат
Лера спала. Подперев голову рукой, я лежал и смотрел на нее. Прокручивая в голове события последних месяцев, открыл для себя важную деталь — несмотря на свалившиеся трудности, мне судьба преподнесла щедрый дар. С нашей первой встречи я не мог выбросить ее из головы. И это просто удивительно, как мы чувствуем друг друга. Если теория о единении душ все же правдива, то мы реальный пример, доказывающий эту теорию. У меня было стойкое ощущение, что я знал Леру давно, в моей крови был особый ген, который узнал ее сквозь столетия.
Мой целибат закончился, но я не мог думать только о себе. Лере нужно восстановиться после этой ночи, поэтому мне лучше выбираться из постели и идти готовить завтрак, а то мое «хочу» давит на мозги.
Достав их машины продукты, я отправился готовить завтрак. Пожарить омлет с помидорами и зеленью, заварить чай и намазать хлеб красной икрой я был вполне способен. Готовить любили и умели Кима с Бесом, я же предпочитал заказывать еду из ресторанов. Обожал, когда Лера приходила в гости и готовила. Ее блюда для меня были самыми вкусными и я не преувеличивал.
Я небольшой романтик, но сегодня хотелось удивить свою девочку. Леру не пришлось будить, она спустилась сама.
— Гремел и разбудил?
— Угу, — потянулась она ко мне и поцеловала в губы. Ее волосы были влажные после душа, зарывшись в них пятерней, притянул к себе и впился в губы. Подхватив ее под ягодицы, поднял и посадил на стол. Удобно устроившись между ее бедер, я прижал Леру к себе. Целовал. Ласкал… Увлекся. Это и понятно, мне ее всегда будет мало. — По-моему, у тебя что-то горит, — засмеялась Лера, разрывая наш поцелуй.
— Пусть горит дальше! — вернулся к прерванному занятию. Ничего, поедим бутерброды с чаем.
— Ты уверен, что соседи не вызовут пожарных? — не уверен, поэтому пошел и выключил конфорку. Желание бурлило в крови, наверное, хорошо, что сгорела яичница, а то бы я хрен остановился. Забылся, а ей нельзя. — Продолжим? — обхватила она меня ногами, схватила за край футболки и притянула вплотную к себе.
— Нет. — я должен был это сказать. — Тебе нужно несколько дней, чтобы там все зажило.
— Совсем не болит, даже дискомфорта нет.
— Это потому, что я не в тебе.
— Но я же вижу, что ты хочешь, — попыталась она сказать смело, но щеки заалели.
— Это стояк, Лера. Привыкай. В моем состоянии нет ничего необычного, рядом с тобой он постоянно на взводе. Давай, завтракать и выдвигаться.
— Я в окно видела, что в горах уже снег лежит.
— Да. Температура там ниже, чем на равнине. Наш домик находится на вершине соседней горы, там снега еще нет.
— Жаль, я люблю снег. — Лера спрыгнула со стола и подошла к сковороде. — Выглядело вкусно, — произнесла она, заглянув под крышку. — А есть еще яйца?
— В машине. Сейчас принесу…
*** *** ***
— Как тут красиво! — восторгалась Лера всю дорогу. Мы уже подходили к дому в горах. Лера не чувствовал усталости, хотя мы прошли пешком почти два километра. — Марат, я чувствую, ты улыбаешься, — не поворачиваясь, произнесла она.
«Улыбаюсь. Потому что нашел свой рай…»
*** *** ***
Только вдвоем, ни телефонов, ни телевизора, ни интернета. В наш век высоких технологий это дикость, но я был счастлив. Эти дни я хотел провести только с ней.
Первые два дня мы много времени проводили на воздухе. Гуляли, фотографировались, говорили обо всем. Поднимались на вершину соседней горы и звонили родным и друзьям. Вечерами сидели у камина или тепло одевшись, выходили на террасу. Любимым занятием стал поиск созвездий.
Конечно, ночью мне хотелось полноценного секса, с проникновением и без тормозов. Но пока стоило подождать. Хорошо, что моя девочка не зажата и к оральному сексу не испытывает брезгливости. Ее исследования на эту тему, давали фееричный результат. Я обожал чувствовать ее губы на своем стволе. Готов был кончить только оттого, что ее язык проходится по всей длине, медленно обводит головку…
На третью ночь, я дал себя уговорить, позволил Лере быть сверху. И как бы она не храбрилась, я видел, что Лера ощущала дискомфорт, когда опускалась на мой член.
— Просто сиди, не двигайся. — положил пальцы на клитор, стимулируя я не сводил с нее взгляда. Замечал даже малейшие изменения. — Лера не двигайся, позволь внутренним стенкам адаптироваться.
— Я хочу двигаться! — ее изменившееся дыхание, тихие стоны подсказывали, что она говорит правду.
— Пока рано. — мне и самому сложно было держаться. Хотелось подмять под себя и войти на всю длину.
Уперев ладони мне в грудь, она поднялась и со стоном опустилась. А потом еще… и еще… и еще…
В этой позе я мог сорваться, не проконтролировать и излиться в нее. Не покидая лона, я поменял позу, теперь Лера лежала подо мной. Я себя отпустил… Взял ее так, как мечтал с первого дня. Жестко! Глубоко! С криками и стонами!
— Я люблю тебя! — прохрипел, изливаясь ей на живот. В последний момент заставил себя покинуть ее тугое лоно.
*** *** ***
— А мы сюда еще приедем? — обнявшись, мы стояли на террасе.
— В любое время, как только ты захочешь. Но мы еще не уезжаем, Лера. — на небе ярко светила огромная луна, сегодня она зависла прямо напротив нашего дома и мы не захотели наблюдать за ней из окна. Ночь была морозной и ветреной. Приближалась зима, скоро выпадет снег. Жаль, что в этот раз Лера его не застанет. Ветер гнул макушки елей к земле, прохаживался меж веток. Темный лес звучал особенной завораживающей и пугающей мелодией.
— У меня дух захватывает. Нет ничего сильнее, прекраснее и опаснее природы. — я был с ней согласен, но не во всем. Для меня нет никого и ничего прекраснее любимой женщины.
— Лера, ты выйдешь за меня? — развернул ее к себе и заглянул в глаза. — Это всего лишь дань традиции, но думаю, твоим родным будет приятно, если мы все подтвердим официально, — вытащил одной рукой из кармана коробочку и раскрыл перед ней.
— Я уже твоя: душой, телом, мыслями… а ты мой. Надень? — вытянула она вперед руку. — Ты прав, бабушке с дедушкой такой поворот событий придется по душе. — улыбнулась Лера.
Я понял, о чем она говорит. Федорович нас отпустил, но бурчать дома не переставал, что нынешние нравы молодежи ему совсем не нравятся. Они ведут к деградации и разложению общества.
Надев на палец Лере кольцо, я произнес:
— Надо это отпраздновать. — подхватил ее на руки и понес в дом. Пусть ветер сегодня аккомпанирует нашей страсти.
Лера
Марат забрал меня к себе. Я понимала, что моим родным принять это решение будет непросто. Они совсем недавно обрели внучку после долгого расставания, но Марат не желал слышать, что мы можем жить отдельно. Я этого тоже не хотела, но не знала, как сообщить бабушке и дедушке. Посовещавшись в дороге, мы решили, что после занятий я буду навещать родных, а Марат, возвращаясь с работы, будет забирать меня домой. К дедушке я могу забегать в любое время, лишь бы он не был занят.
Бабушка меня сразу благословила.
— Лерочка, для меня главное, чтобы ты была счастлива. Я же вижу, как блестят твои глаза рядом с Маратом. Он, конечно, старше, но это и хорошо. Мне Марат сразу понравился, серьезный, мужественный, надежный и тебя любит.
— Спасибо! — кинулась я ее обнимать.
— Да за что, доченька? Видеться мы часто будем. Вы к нам в гости, мы к вам. Мы еще и с правнуками поможем, да дед? — тяжело вздохнув, дедушка медленно выдохнул.
— Я вижу, вы уже все решили. А как же свадьба? Что твои однокурсники о тебе подумают? Мои коллеги? — развел он руки и недовольно потряс.
— Я не думаю, что наша личная жизнь должна стать достоянием общественности. Свадьбу мы хотим сыграть перед новогодними каникулами, а в ЗАГС я готов отвезти Леру хоть завтра. Штамп в паспорте закроет рты всем недоброжелателям.
— А ваши родители? Как они отнесутся к вашему союзу? — Марат напрягся. Я видела, что прежде чем заговорить он выдержал паузу.
— Я давно уже не спрашиваю разрешения у отца, как мне поступить. Леру я никому не дам в обиду, даже ее собственной матери. Завтра я с ними поговорю. Поставлю перед фактом, им придется уважительно отнести к нашему решению.
— Не воевал бы ты с ними, Марат. Ирина не хочет, чтобы ее прошлое всплывало. Боюсь, покоя она вам не даст, — дедушка с сожалением посмотрел на меня. Как всегда упоминание о матери болью отозвалось в груди.
— Я вам обещаю, Леру она больше не обидит. Если Ирина не сможет уважительно себя вести, в нашей жизни ее не будет! — твердо произнес Марат. — На днях я найду время и заеду и сообщу им, что мы с Лерой вместе. — дедушка покачал головой, но больше ничего не добавил.
На самом деле упоминание о наших родителях меня расстроило, хоть старалась этого не показывать. Дедушка был прав, мама не смириться. Я живое напоминание ее прошлого. Прошлого, которое она вычеркнула и постаралась забыть.
Дедушка меня отпустил, но посоветовал не очень распространяться о моем статусе, пока мы не поженимся. Я согласилась. Поужинав с родными, мы попрощались и отправились в дорогу.
Приехав в дом Марата, который теперь стал и моим, мы выгрузили вещи и сразу же отправились наверх, теперь уже в нашу спальню. Первая совместная ночь в этом доме! Сначала душ… потом мягкая удобная постель… и лишь несколько часов сна.
— Может, сегодня останешься дома? — я стояла в джинсах, ботинках, шапке и пуховике, а мой мужчина, словно только что сошел с обложки журнала. Я его вопрос пропустила мимо ушей. Как же ему идет деловой стиль! Ему надо запретить так одеваться. — Лера?
— Да?
— Прекращай, — вкрадчиво произнес Марат. — Я уже предупредил зама и секретаря, что еду на работу. — я недоуменно смотрела на него. — Ты меня взглядом поедаешь, а я, если ты не заметила не железный.
«Заметила…»
— О чем думаешь? — мы подъезжали к институту, когда он меня спросил.
— Я обещала вчера дедушке ничего не рассказывать о нас, но врать Радке и Деме… Они мои друзья.
— И не надо врать. Пригласи их завтра на нашу роспись, тебе же нужна будет подружка невесты?
— Как роспись? Ты хочешь завтра расписаться?
— Что хочу я, не имеет значение. Твоих родных эта ситуация нервирует, особенно Георгия Федоровича, давай уважим стариков.
— Насколько я знаю, заявление нужно писать за месяц… — сомнений у меня в правильности решения не было, только смущали организационные моменты.
— Лера, нас завтра распишут, я договорюсь. — уверено произнес Марат. — Ты лучше возьми Радку и выбери себе на завтра платье, — он достал карту и протянул мне.
— А родителям, скажем? — стоило о них заговорить, Лицо Марата напряглось.
— Как ты решишь, так и сделаем.
— Мама наверняка устроит скандал. Я не хочу ее видеть. — и я не лукавила. — Мне и в голову бы не пришло ее позвать, но вот твоего отца и Тимура…
— Мой отец без Ирины не пойдет. Поставим их перед фактом, Лера. Тимуру я потом все объясню.
За эти дни я так привыкла, что мы постоянно вместе, что расставаться даже на несколько часов не хотелось. Поцелуй на стоянке немного затянулась, поэтому пришлось бежать, чтобы не опоздать на лекцию.
Мне не терпелось все рассказать Радке, но успели только поздороваться, как прозвенел звонок. Придется ждать перемены.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Антон, как только я села рядом с ним. — Выглядишь хорошо.
— Все замечательно, Дема, — тихо шепнула и раскрыла перед собой тетрадь.
— Вижу, — кивнул он на кольцо на правой руке. — Это то, что я думаю? Можно поздравить?
— Угу.
— Целовать не буду, а то твой цербер мне кадык вырвет. — серьезно произнес он, а я поморщилась вспомнив наш неудачный поцелуй.
— Дем, пока никто не знает…
— Понял, я могила. Но твое кольцо в глаза бросается, на него охранную систему вешать надо, оно стоит целое состояние.
— Ты думаешь?..
— Я знаю, Лер. Если это не отличного качества подделка, но вряд ли бы Шах купил фуфло. — я не задумывалась о стоимость кольца, но сейчас мне стало страшно, а вдруг я его потеряю?..
Со звонком, я кинулась собирать вещи. Посмотрев на подругу, она тоже спешила.
— Лера, можно с тобой поговорить? — ко мне подошел Озеров. Я еще раз взглянула на Раду, а потом спросила:
— О чем, Вадим?
— Я все объясню, без свидетелей, — холодно глянул он на подошедшего к нам Антона.
— А не пошел бы ты!.. — завелся Дема и попер на Озерова.
— Антон! Все нормально, я с ним поговорю. — Антону это не понравилось, он недовольно смотрел на меня. — Я буду рядом, — предупредил он Вадима и вышел из аудитории, прихватив с собой Раду, которая слышала весь наш разговор. Я помнила, как пришла в себя в скорой помощи, рядом был Вадим и умолял меня спасти. Он не оставил меня до тех пор, пока я не уснула, а я так и не сказала ему «спасибо».
Лера
Я присела обратно на стул, Вадим занял место Демы.
— Помнишь, я напугал тебя в коридоре, — начал он. — Не хотел, извини. Мы с тобой не общались, а я не знал, как донести, чтобы ты не ходила одна. О том, что к тебе Сороку зашлют, я не знал, а то бы нашел способ Шаха предупредить. — я внимательно слушала, не перебивала. — Я грезил играми, много раз пытался пробиться в разные команды, но ничего не получалось. После того, как Арлекин влез в команду Черепа, я загорелся этой идеей еще больше.
— Сейчас не хочешь?
— Нет. — помотал он головой. — Череп погиб, Арлекин вряд ли сможет ходить, а их закулисные игры чуть не убили тебя.
— Спасибо, что не оставил меня в тот день, — искренне произнесла я.
— Я бы никогда не оставил, Лера. Если бы ты на первом курсе не уехала, все бы могло у нас быть по-другому.
— Ты о чем?
— Я влюбился в тебя сразу, как только увидел. Разлука и расстояние не помогли забыть. После твоего исчезновения, я выяснил о тебе очень многое. Знаю, что ты внучка нашего ректора, что уехала из-за того, что потеряла родных.
— Ты не очень тепло меня встретил. — вспомнила я мой первый день в институте, после долгого отсутствия.
— Я видел, как ты целовалась с Шахом в супермаркете. — он посмотрел мне в глаза. Что он мог там увидеть? Только то, что я не о чем не жалею. — Лера, я хотел извиниться за свое поведение. Сначала ревновал, но когда понял, что тебе грозит опасность, перестал думать только о себе. Я обещаю, что никто тебя больше не будет цеплять. Если Арлекин сможет вернуться в институт, он слова тебе не скажет. Сорока и так поняла, что зря на тебя взъелась, мы с ней поговорили, она раскаивается в своих поступках. — я не держала на нее зла. — Можем, если хочешь приятельски общаться. — протянул он мне руку, я ее пожала. Вадим обратил внимание на кольцо, задержал ладонь в своей руке, ничего не сказав отпустил, а я не стала объясняться.
У меня в кармане заиграл телефон. Достав мобильный, я приняла вызов.
— Мне не очень нравится, что ты заперлась в аудитории с другим мужиком. — грозно заговорил мой мужчина. — Он тебя не обидел? — уже намного мягче.
— Нет. Все хорошо.
— Я могу спокойно работать?
— Да. — Дема, конечно, стукач, но мне безумно нравилось, что мой мужчина держит руку на пульсе.
— Не забудь купить на завтра платье, я уже обо всем договорился. Твоим я наберу чуть позже.
— Хорошо. Я уже спешу в аудиторию, подговаривать Раду сбежать с занятий.
— Возьмите такси. — попрощавшись, я поднялась из-за парты. Вадим понял, что наш разговор подошел к концу.
Дема с Радой стояли напротив аудитории, подпирали стену и не сводили взгляда с двери. Я ничего не сказала, но перекосила лицо и помотала головой, увидев виноватые лица стукачей. Вадим уже ушел, а я, вдохнув полной грудью с улыбкой сказала:
— Ну что, идемте выбирать мне платье на регистрацию?..
*** ***
Марат
Лера еще спала, а я тихо выбрался из постели. Надо было ехать к отцу. Расписаться по-тихому у нас не получилось. Мои друзья, узнав о намечающемся событии, сняли ресторан, заказали музыку, фотографов…
А ведь я сказал им в самый последний момент! Пришлось отпраздновать с размахом. В социальных сетях появились снимки, и мне ночью с обидой позвонил родитель. Я обещал приехать утром и поговорить. То, что за этим стояла Ирина, я не сомневался. Отец не сидел в соцсетях.
Леру будить не хотелось. Вернулись мы вчера поздно. Несмотря на усталость, брачную ночь провели по всем правилам: долго и много занимались любовью.
Да я бы и не смог держать себя в руках. Увидев Леру в приталенном нежном платье, я весь день мечтал его стащить. Добраться до тонкого кружевного белья… подвязок и чулок, которые Лера сфотографировала на себе и прислала перед самой росписью. Я весь день мечтал ее наказать за такие шутки. Адовы мучения было пытаться побороть стояк!
Платье и белье до сих пор лежали в кухни. Мы занесли цветы, Лера поставила их в вазы. Я потянулся ее поцеловать и уже не остановился. Раздел и развернул спиной к себе. Долго ласкал, а потом попросил упереть руки в стол и прогнуть спину…
Такие воспоминания моментально сносят крышу! Моей девочке нужно отдохнуть! Я это понимал, но с трудом заставил себя развернуться и уйти.
Приняв прохладный душ, быстро оделся, написал Лере записку, предупредил, что еду к отцу. Не удивлюсь, если Ирина уговорит его заявиться к нам с утра с «поздравлениями». Она не любит вставать рано, но ради такого случая может нарушить привычный режим. Лучше эту гадюку опередить и предупредить, что со мной не стоит воевать! Лера теперь под моей защитой!
Я выехал на машине. Закрыл ворота и рванул к трассе. Еще не уехал, а уже думал, когда вернусь. Оставлять жену не хотелось. Федорович внучку официально отпустил до понедельника, а я предупредил зама, что у меня выходные не закончились.
Подъехав к воротам, я посигналил. У меня был ключ, но я давно им не пользовался. Не хотел входить без предупреждения. Ирина может изобразить неосведомленность и спуститься в неглиже. Эта баба хочет верить, что я ее желаю. И то, что Лера стала моей женой, ее вряд ли остановит.
— Марат, почему сам не открыл дверь? — возмутился отец, открыв мне калитку. — Загони машину во двор.
— Пусть здесь стоит, я ненадолго.
— А жену, почему не взял? — с обидой в голосе спросил он.
— Сначала мы поговорим, а потом я решу, стоит ли Лере приезжать к вам в гости. — твердо произнес я.
Марат
Ирина сидела в гостиной, увидев меня, встала и направилась к нам.
— Я рада видеть тебя, Марат. Конечно, мы с твоим отцом расстроились вчера, что нас не пригласили на торжество… — правдоподобно изобразила она на лице огорчение.
— Мы не собирались отмечать, праздник организовали мои близкие друзья.
— Получается, мы тебе не близкие? — с притворной обидой в голосе спросила она. Этот спектакль был разыгран для одного зрителя. Посмотрев на отца, который выражал молчаливую солидарность, я прямо сказал:
— Не стоит задавать вопросы, ответы на которые вам будет неприятно услышать. В нашем прошлом было много такого, что я вряд ли смогу забыть.
— Марат… — виновато начал отец.
— Я пришел поговорить, а не обвинять тебя, — перебил родителя. — Я еще не успел переступить порог вашего дома, а мне уже хочется уйти. Вы удивляетесь, что я не позвал вас на регистрацию? Понятно, почему ты в недоумении, — посмотрел я на отца, затем перевел взгляд на Ирину и договорил: — но неужели ты Ирина не понимаешь, почему твое присутствие было нежелательным? Искренне удивляешься или продолжаешь настраивать отца против меня? — строго произнес.
— Марат!.. — одернул меня родитель, заметив, что я еле сдерживаю гнев. — Ирина ничего плохого не хотела сказать. Зря ты расходишься. Идем в мой кабинет.
— Я хочу поговорить с отцом наедине, — предупредил женщину, прежде чем двинуться за родителем.
— Я не собираюсь оставаться в стороне, речь идет и о моей дочери, которую я обрела спустя столько лет. — я бы удивился, если бы не знал насколько она беспринципна, насколько она отвратительна в своем лицемерии и лжи. Отец или не услышал ее последних слов, или просто не пожелал продолжать конфликт. Он уже скрылся за поворотом, когда я негромко спросил Ирину:
— Дочь? — сделал я шаг к ней. — У тебя была только одна дочь? — она побледнела, но все еще с вызовом смотрела на меня.
— Только попробуйте настроить Бориса против меня, вы очень сильно об этом пожалеете! — очень тихо прошипела она.
— На твой яд у меня давно выработалось противоядие. Кроме презрения, ты во мне никаких чувств не вызываешь! Я никогда тебя не боялся, не сотрясай зря воздух! Сядь назад в кресло и придумай еще одну слезливую историю для моего отца, в которую он слепо поверит.
— Откуда ты знаешь, что твоя женушка рассказывает тебе правду? Ты слеп, Марат! Знаешь, яблоко от яблони недалеко падает.
— Все твои дети доказывают обратное. — бросил я, развернулся и ушел.
Отец сидел за столом, постукивал золотой ручкой по деревянной поверхности. Я сел в свободное кресло, выждал несколько секунд и заговорил:
— Я надолго тебя не задержу. Хочу прояснить несколько моментов.
— Марат, столько лет прошло… Ты никогда меня не простишь? — в его глазах блестели слезы, как любого сына они не могли оставить меня равнодушным, но я помнил слезы другого родного мне человека. Я никогда не забуду, как тяжело было матери в последние месяцы. Она цеплялась за жизнь, не хотела оставлять меня, а он уже ее похоронил, предал, начал строить новую жизнь!
— А ты сам простил себя? Живешь в ладу со своей совестью? Гордо смотришь на свое отображение в зеркале? — я видел, что мои слова бьют по живому, поэтому не стал продолжать. — Я тебе не судья, отец, — уже спокойнее добавил я. Разговор получался сложнее, чем я предполагал. Прошлое не возможно было отпустить, а он не сделал ничего, что помогло бы мне его простить.
— Я виноват перед вами. Мне с этим жить и умирать. Неужели даже сейчас ты не можешь меня понять? Марат, ты же любишь свою женщину? А она часть Ирины. Наверное, лучшая ее часть, раз смогла вызвать в тебе такие же сильные чувства, как Ира во мне! — во мне от его слов поднялась буря протеста. С этим слепцом бесполезно говорить. — Мне хочется узнать дочь Иры поближе. Я не верю, что вы поженились ради мести. — очередная ложь мачехи, чтобы опорочить меня. Я разозлился, но постарался быстро взять себя в руки. Именно этого добивается Ира — нашей ссоры.
— Я скажу это только раз, а ты постарайся запомнить. — твердо произнес, глядя ему в глаза. — Моя жена полная противоположность твоей, никогда не сравнивай Леру с Ириной. Ты прав, я ее люблю! Ты меня совсем не знаешь, мама привила мне правильные ценности, я бы никогда не женился ради мести.
— Я так и не думал. Ты зря записываешь меня в свои враги. — с врагами легче, их можно безжалостно уничтожить или выкинуть из своей жизни, а с родными не получается.
— Ты мне не враг. Я приехал не для того, чтобы усугублять наши разногласия. — мне хотелось скорее оставить этот дом и вернуться к Лере. — Я хотел прояснить для тебя несколько моментов. Вчера мы думали по-тихому расписаться, не получилось. Свадьбу с гостями мы планируем сыграть перед Новым годом. Буду говорить честно, я не хочу видеть на ней Ирину. Она может рассказывать тебе, как счастлива была обрести дочь, но это не правда. Она бросила детей ради тебя, и много лет даже не навещала их.
— Детей?! — удивленно воскликнул он.
— Да. Я бы мог рассказать тебе, как все произошло на самом деле, но не хочу зря терять время. У Ирины будет своя версия, в которую ты охотно поверишь, а меня вновь выставят мстителем, — цинично улыбнулся я.
— Марат, я хочу знать! — в его голосе слышали командные ноты, но я давно уже не мальчик, который боится ослушаться отца.
— Спросишь у своей жены. Захочешь докопаться до истины, ты знаешь, как это сделать. У тебя своя служба безопасности. Но прежде чем обратиться, подумай нужно ли тебе это, хочешь ли ты знать правду, и как с этой правдой ты будешь жить? Лично я сделаю все, чтобы оградить Леру от переживаний. Если Ирина попытается задеть или расстроить мою жену, я не пощажу. Сравняю ее репутацию с землей, и меня не остановит даже то, что я нанесу ущерб тебе и твоему бизнесу. Предупреди свою жену, чтобы не трогала Леру. Если ты научишься держать супругу в ежовых рукавицах, это всем упростит жизнь. — отец выглядел расстроенным. Может, я был не прав, что постарался раскрыть ему глаза на правду, но я думал о своей жене, о том, через что ей пришлось пройти и не сломаться, пока эта тварь наслаждалась жизнью. И судя по короткому разговору в гостиной, она не успокоится, будет и дальше пытаться сеять раздор.
Отец задумчиво смотрел на меня. Я не мог представить, что творится в его мыслях и в душе. Родителю предстояло принять непростое решение, хотя я уже сейчас мог предсказать, что он побоится узнать правду.
— Я пойду, меня ждет Лера. Вы с Тимуром можете в любое время прийти к нам в гости. — попрощавшись, я ушел. Отец не вышел меня проводить. Я направлялся к выходу, а Ирина уже спешила в кабинет с оправдательной речью.
Лера
Утром Марат не поздравил меня с днем рождения. А я мечтала… Конечно, утро было наполнено нежностью и любовь, но мне не хватило «с днем рождения любимая». Самой напоминать было неудобно. Марат отвез меня в институт и отправился на работу. Все произошло так быстро, что такие мелочи, как дни рождения друг друга мы не обсуждали, но я давно уже заглянула в его водительское удостоверение, чтобы не опростоволоситься.
Обиделась ли я? Наверное… самую малость. Ведь теперь я не знала, что делать дальше. Планировала позвать нескольких одногруппников в кафе, но теперь получается, что я подставляю своего мужчину. Ведь обязательно последуют вопросы, что тебе подарил муж. Надо мне было ему сказать или хотя бы намекнуть. В кафе я не пойду. Поеду после института сразу к бабушке с дедушкой. Им будет проще объяснить, что муж пока не знает о моем дне рождения. А может Марат не придает значения датам?
День однозначно не задался. В институте никаких неожиданностей не было, а дальше началось. Позвонила бабушка, поздравила меня с днем рождения, а потом предупредила, что она поехала к подруге, вечером они с дедушкой приедут к нам.
Засада! Нужно ехать в супермаркет и покупать продукты. А может заказать еду, чтобы самой не возиться? После пар я взяла такси и отправилась в магазин, в котором впервые встретила мужа. Хотела купить кое-что к столу, но даже не вышла из такси. Я доставала деньги из сумки, а на моих глазах разыгралась страшная драма. Бес вышел из внедорожника, я знала, что супермаркет принадлежит ему. Водитель такси медленно отсчитывал сдачу, а я хотела успеть поздороваться с другом мужа, пока он не скрылся у себя в магазине.
Беса окликнула хрупкая девушка. Он застыл, медленно развернулся и подошел к ней. Я видела, что пареньей зло выговаривает, но слов разобрать с этого расстояния было невозможно. Я наблюдала за ними через лобовое стекло. Бес оставил ее и начал удаляться к входу. Девушка постояла немного, а потом бросилась за ним, схватила Беса за руку, чтобы остановить. Парень резко дернулся и она упала. Я была в шоке. Никогда не думала, что Бес так жесток. Он даже не подал ей руку. Девушка поднялась сама и стала его о чем-то умолять. Артур грубо схватил ее за волосы, навис над девушкой. Я видела, что она плачет…
— Девушка, вы возьмете сдачу? — наверное, уже не в первый раз обратился ко мне водитель.
— Да, конечно. — непослушными пальцами я забрала деньги. — А вы можете отвезти меня…
Мне ничего не хотелось делать! Я была расстроена, подавлена и ни о каком дне рождения не думала. Набрала Марату, чтобы рассказать ему о том, что увидела.
— Лера, ты где?
— Еду домой. Я сейчас заехала в супермаркет, хотела купить продукты… — я запальчиво рассказывала ему о том, как поступил его друг с девушкой. Мое возмущение рвалось наружу.
— Лера, успокойся! Я не хочу, чтобы ты переживала! Бес так мог поступить только с одной девушкой и если это та о ком я думаю, она заслуживает такого обращения! — гневно проговорил мой супруг в трубку. Его уверенный жесткий тон оборвал мои переживания. Я поняла, что плохо знаю ребят, у каждого из них есть прошлое и настоящее, в котором не всегда все чисто и гладко. — Я расскажу тебе позже эту историю, посмотрим, будешь ли ты после это переживать за Милену. — о девушке он говорил в таком тоне, что я пожалела о своих скоропалительных выводах.
— Марат, к нам вечером бабушка с дедушкой придут в гости. — мне неудобно было упоминать о своем дне рождения, но нужно же предупредить. — Они давно собирались, а теперь и повод появился…
— Это хорошая новость. Я скоро буду, — произнес он и сбросил вызов. Так я ему и не сказала…
«Скоро буду…» — подумала я, увидев у ворот встречающего меня мужа. — «Он знал!» — догадалась, увидев в открытую калитку огромное количество шаров и цветов во дворе.
Я кинулась в его объятия и как всегда случается, наш поцелуй затянулся.
— Идем, неудобно заставлять гостей ждать.
— Гостей? — удивилась я, входя во двор. Слева стояла огромная белая коробка перевязанная бантом, а рядом с ней бабушка, дедушка, Радка, Дема, Тая, Маша, с которой мы сдружились в последнее время и друзья Марата. Тигр еще находился в больнице, Кима дома, но на костылях сложно ходить в гости, ну а Бес, наверное, еще разбирается с Миленой.
— Поздравляем!.. — громко кричали они. Подходили, обнимали и поздравляли меня. Марат потянул за ленту, коробка рассыпалась и я увидела свой подарок…
«Теперь придется научиться водить» — подумала я, разглядывая черный порш.
— Лера, пока я лично не приму у тебя экзамен по вождению, будешь ездить с водителем, — шепнул мне муж на ухо.
— Кто-то явно устал делать крюк через институт, — пошутила я очень тихо.
— Кто-то каждое утро опаздывает в институт и винит в этом мужа, — так, чтобы не слышали другие, произнес мой муж на ухо.
— Я не жалуюсь, просто дедушке уже стыдно за внучку прогульщицу.
— Он забыл, что значит быть молодым.
— А у нас впереди, как минимум медовое пятидесятилетие?
— Ты сомневаешься?
— Нет…
…
Сюрприз удался. Вечер прошел замечательно. Я была счастлива. К подарку отнеслась спокойно. Конечно, машина мне понравилась, но я бы также радовалась менее значительному подарку. Радка с Демой мне, конечно, высказались за деда ректора, но без обид. Бес приехал, поздравил и сразу же попрощался. Он был на себя не похож, я еще не слышала историю о Милене, но уже приняла сторону Беса.
Друзья уже принялись расходиться, когда пришли наши родители. Тимура с ними не было, он остался дома с няней. С их присутствием стало некомфортно, поэтому оставшиеся гости, среди них были и дедушка с бабушкой, засобирались домой. По напряженному лицу Марата, я поняла, что он их не ждал.
— Мы ненадолго, поздравим Леру и уйдем. — произнес свекор и вручил мне большую бархатную коробочку.
— Спасибо. — раскрыв, я увидела ожерелье с драгоценными камнями.
— Это очень дорогая вещь. Я бы посоветовала тебе держать его в сейфе, — в голосе матери звучало недовольство. Наверное, Борис Сергеевич не посоветовался с ней, когда приобретал подарок. Я бы вернула, но не хотелось обижать мужчину. Еще раз поблагодарив, оставила в гостиной на камине.
— Проходите, садитесь за стол. — Марат еще провожал друзей, а я, собрав грязную посуду, понесла ее в кухню. Еды осталось много, мне ничего не будет стоить накрыть заново стол.
— А ты молодец, хорошо устроилась. — я слышала приближающийся стук набоек, поэтому не удивилась, когда услышала ее голос. — Это ты унаследовала от меня. Я всегда умела занять свое место под солнцем. Взять от жизни только самое лучшее.
— Я не похожа на тебя! — это предположение вызвало во мне резкое отторжение. — У нас разные представления о лучшем в этой жизни. Ты говоришь о материальных благах, а я ценю любовь, доброту, уважение…
— Не рассказывай сказки! — перебила меня мама. — Ты мне должна быть благодарна, что женила на себе Марата! Он в тебе увидел меня! Меня, понимаешь?! Не мог получить меня в свою постель, поэтому и связался с бледной копией! — она говорила гневно, но очень тихо. Музыка, которая играла в гостиной заглушала любой шум.
— Иди и скажи об этом Марату и своему мужу. Им ты побоишься произнести грязную ложь, ведь можешь остаться ни с чем, — спокойно говорила я, ведь на моей стороне правда. — Ты будешь пытаться нас поссорить, ты будешь поливать моего мужа грязью, лишь бы твое прошлое осталось для Бориса Сергеевича тайной.
— Марат ему все рассказал! Борису хватило ума ему не поверить!
— Я думаю, что это у тебя хватило ума придумать себе оправдание. Но ничто не может оправдать твоего гнусного предательского поступка! Я не удивлюсь, если когда-нибудь ты с Борисом Сергеевичем поступишь так же, как с отцом. Его ты тоже использовала, чтобы хорошо устроиться в жизни, а когда встретила другого, бросила и мужа и детей! Ты даже на похороны собственной дочери не пришла!
— Вику вообще не стоило забирать из роддома! Я написала отказную, но твой отец поступил по-своему! А потом свалил на меня заботу о калеке! Я была достойно лучшего, и я это лучшее получила! — мать даже не замечала, что я все это время смотрю ей за спину. В проеме двери стоял Борис Сергеевич и слушал ее пламенную речь…
Лера
— Мама! — раздался радостный голос дочери. — Я намочилась! — продолжила она с восторгом. Хорошо, что лето жаркое.
— Марат, сейчас сюда заглянут Тимур или Камилла и застанут нас в таком виде. — я попыталась встать, но крепкие руки удержали меня за бедра.
— Не отвлекайся! Ками будет искать нас в спальне и в кухне, а вот когда не найдет, прибежит сюда. Двери я закрыл. Продолжай! — поднял он меня и опустил на себя сверху. Я подавила рвущийся наружу стон. Было безумно приятно чувствовать, как стенки влагалища растягиваются, под давлением его органа. Я полностью вовлеклась в процесс, забыв, что где-то рядом находятся дети.
Оперевшись коленям в кожаную обивку дивана, я с помощью мужа насаживалась на мощный член. Его пальцы опустились на мою промежность и принялись ласкать чувственный бугорок, губы вновь принялись ласкать грудь. Я закусила губу, мощная волна оргазма могла накрыть меня в любую секунду. Пальчики на ногах поджались, я выгнулась в сильных руках любимого, стенки влагалища сжались с такой силой, что Марат не выдержал и зарычал. Чтобы подавить крик удовольствия, он впился мне в губы. Понадобилось несколько минут, чтобы я пришла в себя после мощного оргазма.
— Я не дойду до душа, — лежа у него на плече, произнесла я.
— Я тебя отнесу.
— Марат, к нам скоро бабушка с дедушкой приедут, а у меня еще ничего не готово. Если мы еще и в душе задержимся…
— Я тебя понял. — поцеловал он меня в ушко. Когда мы вышли из кабинета, Тимур с Камиллой спускались сверху. Брат успел переодеть племяшку без нашей помощи. Он был самостоятельным парнем и очень помогал с Ками.
— Мама мы помыли твою машину, — довольно сообщила дочка.
— Какие вы молодцы! — похвалила я детей. Марат скептически смотрел на меня. Мне был понятен его взгляд. Машина мне так и не понадобилась, поэтому моей ее называли только номинально. Марат продолжал меня возить в институт, пока я его не закончила. Он до сих пор шутит, что это был самый непрактичный подарок. А вот на второй мой день рождения он подарил мне старую фотографию, оформленную в рамку, на которой мне не больше шести лет. Теперь она висит в нашей спальне. Конечно, к этой фотографии был еще комплект украшений, которые тоже были выбраны со вкусом. Стол в тот год мы украсили голубыми салфетками. Да, да… теми самыми, которые Шах стащил у меня в супермаркете. Он до сих пор не может объяснить, почему так поступил. Мы оставили две салфетки из той пачки и спрятали их в книгу, где раньше хранилась моя фотография.
После того, как Тимур переехал жить к нам, мы наняли водителя, чтобы отвозить и привозить его со школы, ну и с тренировки. Последние три года брат серьезно увлекался боксом.
— А сейчас вы куда? — спросил их Марат.
— Строить башню из песка, — похвасталась Ками.
Я удивлялась терпению Тимура, он не уставал играть с племяшкой. Мог часами слушать ее детскую болтовню, а Камилла любила сидеть с ним, когда Тима мастерил роботов. Конечно, она засыпала его вопросами, но он терпеливо ей все объяснял. Вообще за эти годы он сильно изменился. Наверное, под влиянием старшего брата, Тимур стал более сильным и морально закаленным. В классе он являлся лидером, его уважали друзья, одноклассники и учителя.
— Папочка, поцелуй, — ткнула трехлетняя дочь в щечку. Марат подхватил ее на руки и принялся щекотать. Шах был не только самым лучшим и любящим мужем, он еще был самым восхитительным и заботливым отцом…
Марат
— Папочка, ты меня любишь? — зевая, спросила дочь.
— Больше жизни, солнышко.
— И я тебя люблю…
Камилла уснула у меня на руках, я поднялся с ней в детскую и уложил в кроватку. Так было с самого ее рождения, под мерное биение моего сердца этот активный ребенок начинал зевать, глазки слипались и она засыпала. Укрыв одеялом, я спустился вниз.
Лера с родными сидела на террасе и пила чай. Тимур тренировался в гараже. После свадьбы я хотел перенести зал в другое место, чтобы постоянный шум ребят и байков не беспокоил Леру, но обстоятельства сложились так, что все осталось на месте. Пацаны сами поняли, что пора съезжать. Они купили помещение и оборудовали зал, а я в свободное время тренировал младшего брата.
Конечно, Тимуру было нелегко. Последние годы отношения отца и Ирины разладились. Он был невольным свидетелем их конфликтов. Когда у родителя случился инсульт, Ирина узнала, что он вычеркнул ее из завещания. Он все оставил своим детям и с этим мириться она не пожелала. Хлопнув дверью, оставила тяжелобольного мужа без поддержки.
Я до сих пор не знаю, как он к этому отнесся. Внешне никаких признаков расстройства мы не наблюдали, но отец дважды пытался покончить жизнь самоубийством. Связанно это было с уходом жены или с тем, что он стал инвалидом, я не мог сказать, а он не желал делиться. Тимур захотел жить с нами и папа его отпустил.
Странным было и то, что спустя месяц Ирина вернулась. Мы не интересовались, где она была и почему пришла обратно. Отец ее принял, а мы уважительно отнеслись к его решению. Но прежде родитель предупредил супругу, что завещание не изменит, а Тимуру предоставил выбор, с кем ему будет лучше жить. Брат остался с нами. Лера до сих пор не любила бывать в том доме. Она хорошо относилась к моему отцу, и искренне радовалась, наблюдая за тем, как он играет с внучкой, но напрягалась, стоило Ирине взять на руки Камиллу.
Несмотря на наше отношение к этой женщине, мы должны были признать, что она хорошо заботилась об отце. Конечно, не без помощи медперсонала, который Ирина ежедневно гоняла. Папа встал на ноги и мог, пусть и с палкой, но самостоятельно передвигаться, его речь стала внятной, ел он без посторонней помощи. Что происходило за закрытыми дверями их жилища, для нас являлось тайной.
Я бы не смог жить так, как он. Мне повезло, я встретил полностью свою женщину: любящую, страстную, заботливую… Какое бы дерьмо не происходило в жизни, я мог приехать домой и оказаться в раю. Стоило Лере мне улыбнуться или посмотреть на меня своим чистым взглядом, все в душе менялось.
Я любил мою девочку! Я жил ею! А она жила мной! Сейчас я глядел на нее и мое сердце замирало, но я знал, что и ее сердце замирает, когда она смотрит на меня. Мы были одним целым…
Георгий Федорович и Лидия Васильевна поднялись из-за стола, у ворот остановилась машина такси.
— Нам пора, — произнес дед Леры.
Попрощавшись со стариками, мы вошли в дом. Притянув к себе жену, я страстно ее поцеловал. Лера тут же ответила. Я обожал ее касаться, моя девочка быстро воспламенялась в моих объятиях.
— Я люблю тебя, Лера! Хоть это всего лишь слова…
Конец