Эксперименты позволили человеку обосноваться и понять свое место в этом мире. Мы достигли всего опытным путем, путем проб и ошибок, дорогой разочарований и невероятных успехов. Эксперимент затрагивает взрослых и детей, людей и животных. Он следует за нами везде, во всех областях нашего существования, на всех этапах истории. Изготовление орудий труда, приручение диких животных, поиск съедобных растений или путешествия к неизведанным землям — не эксперимент ли для древнего человека? Но если окружающий мир изведан, что остается изучать? Верно, нашу психику. В этой книге описываются психологические эксперименты, которые отечественными авторами еще не доносились до широкой публики. Вы наверняка слышали про знаменитый Стэнфордский тюремный эксперимент, когда обычным людям предложили «поиграть» в надсмотрщиков и заключенных, и что из этого вышло, но слышали ли вы про Зефирный эксперимент? Что кроется под «выученной беспомощностью»? Знаете ли Вы, почему животные массово погибают в идеальных условиях жизни? Прочитав про эксперимент о белом медведе, сможете ли не думать об этом? А сможете ли растить ребенка вместе с обезьяной? Вопросы, который поднимает автор, — этика и гуманность психологического эксперимента, трансформация его целей спустя много десятилетий, служба на благо человечества… Или все-таки скандальные ошибки ученых?
От автора
Вступление обязательно к прочтению и изучению.
Чтобы играючи понять науку, придется разобраться, что творится в головах у этих ученых…
Эксперименты позволили человеку обосноваться и понять свое место в этом мире. Мы достигли всего опытным путем, путем проб и ошибок, дорогой разочарований и невероятных успехов. Эксперимент следует за нами везде, во всех областях нашего существования, на всех этапах истории. Изготовление орудий труда — это один из первых экспериментов для древнего человека. А приручение животных? Посадка семян, подбор материала для жилищ, обработка металла, проба растительной пищи (ядовитое или не очень?), образование общества, составление законов, создание предметов искусства, появление рабовладения, освобождение от рабства, постройка деревень, а потом очень больших городов, разработка механизмов, развитие медицины, даже обжарка кофе — все это путь к пониманию законов этого мира и всей Вселенной… Сложно осознать, но все, к чему пришел человек сейчас, произошло благодаря бесстрашию перед экспериментом. А почему должно быть страшно? Чтобы понять это, нужно разобраться в том, что же такое эксперимент.
Само слово «эксперимент» происходит от латинского — «experimentum» — проба и опыт. Это метод исследования чего-либо в наблюдаемых условиях. То есть экспериментатор задумывает, какой результат он хотел бы получить (выдвигает гипотезу), выбирает условия, в которых он хотел бы достичь этот результат, смотрит и сопровождает все происходящее, а потом делает вывод: достигнут ли желаемый результат (подтвердилась или нет его гипотеза) — в отличие от наблюдения, где ученый не вмешивается в проводимый процесс, не влияет на происходящие и не несет ответственности за то, что он в итоге пронаблюдал.
Эксперимент отличается от наблюдения активным взаимодействием с изучаемым объектом. В наше время эксперимент проводится в рамках научного исследования установления причинных связей между феноменами. Эксперимент является краеугольным камнем эмпирического[1] подхода к знанию.
Однако отвлечемся от осознания важности эксперимента и попытаемся представить, а не просто понять, разницу между экспериментом и чем-либо еще.
Представьте себе, что вы взяли в магазине на пробу равиоли с креветками, шпинатом, из теста с куркумой и порошком из манговых косточек. Звучит неправдоподобно, но это то, с чем вы, мы уверены, действительно никогда не сталкивались. Придя домой, вы понимаете, что инструкция о том, как готовить это прекрасное и невиданное блюдо стерлась вследствие протекшей бутылки с водой, которая соседствовала в пакете с упаковкой будущего ужина. Но ведь вы не раз готовили вареники и пельмени — у вас есть определенный опыт и поэтому вы можете оформить гипотезу.
Для подобного продукта, скорее всего, необходима кипящая вода, немного соли и около пяти минут варки. О том, верна ли была ваша гипотеза, будет понятно только в конце вашего эксперимента, когда куски шпината на поверхности воды будут кружиться в рыжеватой от куркумы жидкости. А однажды, на просторах интернета вы прочтете, что это были дамплинги[2], а не равиоли и готовить их нужно было на пару.
Любой научный эксперимент можно разделить на несколько этапов: постановка задачи и цели, а также создание плана эксперимента. План эксперимента должен строиться с учетом накопленных знаний и отражать актуальность проблемы (мы уже готовили пельмени и вареники). Второй этап — процесс активного воздействия на окружающий мир, в результате чего накапливаются объективные научные факты и знания (варка лепных изделий). Получению этих фактов в значительной степени способствует правильно подобранная методика эксперимента (кипящая вода). Как правило, метод эксперимента формируется на основе тех трудностей, которые необходимо устранить, чтобы решить задачи, поставленные в эксперименте (голод).
Цели и задачи, которые ставит перед собой экспериментатор, зависят только от него, будь это физический, компьютерный, мысленный или психологический эксперимент. Каждый из нас может неосознанно проводить своего рода эксперименты буквально каждый день: эксперименты с нашим телом (сахар, количество витаминов или сна), с нашими близкими (манипуляции, провокации, предполагающие ожидаемое вами поведение), с окружающими нас предметами (едой, машиной, компьютером). Давайте проверим и разложим на уже знакомые вам этапы какой-нибудь новый для вас опыт или процесс.
Допустим, вы стали плохо спать. Ночью вас будит любой шорох, а по утрам достаточно маленькой промелькнувшей мысли в вашей голове, чтобы ваш мозг больше не позволил вам снова забыться в стране грез. Но на работе у вас все в порядке, родные здоровы, вторая половинка сопит под боком либо не под боком, но где-то точно сопит. Но вы беспокоитесь, хотя повода для беспокойства объективно нет. И вообще вы не привыкли к такому состоянию организма. Ваше тело — механизм, точный как атомные часы NISTа[3], так что вы начинаете искать причину — что же не так?
Представим, что выбор падает на неправильное питание. У вас возникает сомнение — «Не может ли повлиять на мой сон сахар, который я кладу в кофе?» Ведь я где-то читал, смотрел, слышал, что это точно как-то может повлиять на меня. Так что попью-ка я неделю кофе без сахара. И чай тоже. Да и вообще поменьше сладкого, еще и похудею заодно». И знаете, что это такое?
Это рождение биохимического эксперимента, который посвящен изучению влияния сахарозы на способность конкретного организма справляться с перевозбуждением. В описанном процессе есть все — предпосылка для эксперимента, гипотеза, выбор метода, оценка уже имеющихся знаний, контроль процесса, составление плана. А если индивид, который решился отказаться от сахара, является еще и ответственным человеком, то в итоге у нас есть проделанное исследование, анализ результата и либо принятие, либо отрицание поставленной гипотезы. Наверное, теперь вам будет интереснее наблюдать за собственными решениями.
В этой книге мы будем рассматривать психологические эксперименты, у которых есть свои особенности.
Приоритетная цель психологического эксперимента состоит в том, чтобы увидеть и зафиксировать наличие связи между обстоятельствами, предложенными экспериментатором и реакцией испытуемого. Заключив нашу цель в формулу, мы увидим следующее: R=f (S, P), где S — ситуация, в которую помещен испытуемый, P — психика, внутренние операции и его личность. Эти факторы составляют R-реакцию испытуемого, а f, в свою очередь, отображает вид зависимости: причинно-следственную, функциональную, корреляционную и другие.
Это именно то, что делают психологи, когда пытаются описать механизмы человеческой психики, закономерности поведения, свойства памяти — для этого они и проводят эксперименты. У психологического эксперимента есть свои особенности и законы.
Во-первых, он должен быть валидным. Понятие «валидность»[4] в психологии — это обоснованность эксперимента, соответствие выбранных методов поставленным задачам. И если эксперимент валиден, ученые могут обладать некоторой уверенностью в том, что ими было измерено именно то, что они хотели измерить.
Например, представьте, что вы читаете в журнале про какой-то эксперимент, и в описании указано, что в исследовании приняли участие пять человек. У вас возникнет сомнение, достоверны ли полученные данные? А если бы там было число 100? Или 1000? Тогда эксперимент сразу считался бы более валидным, а данные — более достоверными.
Для соблюдения всех видов валидности предпринимается множество мер, поскольку существует масса причин, влияющих на психологический эксперимент. Экспериментатор имеет дело с подбором испытуемых, то есть выборкой, с поведением испытуемых и контролем проведения самого исследования. Необходимо учитывать множество уже закономерных эффектов: эффект последовательности, эффект Хоторна, эффект плацебо, эффект аудитории, эффект первого впечатления, эффект Барнума, сопутствующее смешение, статистическая регрессия, когнитивные искажения. А ведь еще обязательно проведение исследования с контрольной группой…
Ко всему прочему ученые не могут игнорировать этические нормы. Эксперименты прошлого века с участием людей показали всему миру на необходимость оформления и соблюдения некоторых правил. Таким образом, для проведения психологического эксперимента требуются:
• официальное согласие будущего испытуемого, принятое со всей ответственностью и пониманием целей, задач исследования, а так же собственной роли в эксперименте;
• организовать для испытуемого комфортную и безопасную обстановку;
• обеспечить полную конфиденциальность любой информации об испытуемом;
• по окончании исследовательской работы важно всецело донести до испытуемого истинное значение и результаты эксперимента, если они были завуалированы или намерено скрыты до этого.
Исследования животных так же имеют ряд правил:
• Запрещено причинять боль, страдания и любой другой вред животному. Исключения составляют эксперименты, которые предполагают возникновение у испытуемых подобные ощущения (исследование чувств боли, страха, зависимости и т. д.). Программа таких исследований обязана быть официально утвержденной и заранее оговоренной.
• Условия содержания животных должны быть достаточно комфортабельными. Включая обеспечение водой, пищей и медицинским сопровождением.
Прочитав эту книгу, вы узнаете о том, как были выведены эти правила, ведь этические установки для психологического эксперимента были приняты не сразу и не всеми специалистами.
Критики самого метода тоже подливают масла в огонь, считая, что психика человека — слишком сложный объект для исследования (но именно поэтому мы ее и изучаем, между прочим). Психика слишком уникальна (нельзя обследовав 100 человек сказать о том, что 101-й будет действовать точно так же), к тому же психика непостоянна и обладает свойством спонтанности.
Более того, субъект-субъектные отношения между экспериментатором и испытуемым неизбежно влияют на результат и нарушают научные правила. Но психологи и специалисты в области математической статистики имеют в своем арсенале методы контроля экспериментального процесса. Например, существует метод исключения, при котором любую известную дополнительную переменную можно исключить из процесса. Есть метод выравнивания условий — когда специалисты точно знают, что какой-то фактор неизбежно будет вмешиваться в общий процесс, но они знают, как заранее нейтрализовать его. А метод рандомизации выходит на арену тогда, когда влияющий фактор неизвестен и избежать его невозможно. Тогда приходятся перепроверять гипотезу на других выборках, на разных категориях испытуемых и в разных местах, а иногда даже и странах.
Начнем с XVI века, именно тогда были сформированы первые знания о психологических опытах. Восход систематической организации экспериментов для решения научных задач пришелся на XVIII век. Тогда было проведено множество исследований зрительного восприятия.
В 1860 году публикуется книга основателя психофизики Г.Т. Фехнера «Элементы психофизики». Именно она считается дебютной работой в области экспериментальной психологии. А через 14 лет, в 1874 году, В. Вундт издает важную работу «Физиологическая психология», которая станет теоретической базой для многих ученых на долгие годы.
В 1879 году закладывается первая научная психологическая лаборатория, на базе новой психологической школы, так же В. Вундтом.
От изучения восприятия психологи переходят в сторону рассмотрения глубинных процессов — памяти. 1885 год дарит научному сообществу публикацию Г. Эббингауза «О памяти», где автор формирует понимание общей задачи экспериментальной психологии. Он говорит о том, что важнее всего установить функциональную связь между изучаемым явлением и конкретными факторами через решение предложенных задач.
В 1938 году Роберт Вудвортс формирует и публикует первый учебник по экспериментальной психологии.
В зависимости от того, что и с какой целью вы хотите изучить, ваш выбор падет на необходимый метод исследования. Так, по условиям проведения психологический эксперимент можно разделить на лабораторный и естественный (по-другому, полевой эксперимент, спасибо за выделенный метод А. Ф. Лазурскому).
Лабораторный эксперимент проводится в специально организованном пространстве, а основная задача такого исследования будет состоять в обеспечении высокой внутренней валидности. Происходит тотальное устранение влияния любых внешних переменных. Но при идеальных лабораторных условиях подобный эксперимент в итоге можно назвать слишком искусственным, внешняя валидность будет ниже, чем в полевом эксперименте, а результаты не применимы на практике.
Полевой эксперимент протекает в условиях, не контролируемых исследователем. Тут основной задачей будет достижение высокой внешней валидности, при которой можно выделить независимую переменную. Уровень внешних переменных в таком исследовании точно передаст уровень идентичных переменных за пределами исследования, то есть в обычной жизни. Но внутренняя валидность будет ниже, чем при лабораторной работе.
Таким образом, получается, что ни один из этих методов не может быть обособленным, — следует применять оба и желательно одновременно с одинаковыми испытуемыми. Но это еще не все.
По итогам оказанного на участников исследования влияния следует разделять эксперимент на определенные виды. Первый из них — это констатирующий эксперимент. Ученый только резюмирует происходящее, ничего не делая с испытуемым. Ни изменения свойств, ни развития новых умений, даже нет тренировки тех навыков, которые уже есть. Совсем другое дело — формирующий эксперимент, который появился благодаря теории и деятельности Эльконина и Леонтьева. При таком исследовании ученый необратимо изменяет участника, формирует у него новые навыки и свойства, которых и в помине не было раньше, а также может развивать те возможности, которые уже существовали.
Высококачественный и количественный анализ общих процессов мозга как сенсорных, так и мыслительных — цель патопсихологического эксперимента. Конкретные итоги исследования в этом случае не всегда интересуют самого исследователя только потому, что достижение целей и задач происходит в процессе проведения опыта, а не после его окончания.
Что такое уровень осознанности? Это непрерывное отслеживание текущих переживаний, ощущение себя в определенном времени и пространстве. По данному критерию можно так же разделить психологический эксперимент на те этапы, в которых испытуемый полностью понимает цели и задачи исследования (они разъясняются ему до или после эксперимента). Но бывает и так, что в целях эксперимента некоторая информация от испытуемого утаивается или искажается. Так, вы можете думать о том, что почувствуете в маркетинговом опросе, который на самом деле будет социальным экспериментом. И наконец, существуют эксперименты, в которых испытуемому неизвестно о целях эксперимента или даже о самом факте эксперимента. Это эксперименты над детьми, животными, людьми с психическими нарушениями.
Если у себя дома вы решите создать небольшую психологическую лабораторию, то необходимо будет усвоить одно важное правило. Ни один эксперимент, ни в одной научной дисциплине не может быть абсолютно точным, достоверным, лишенным изъянов и не подверженным внешней среде, будь то температура воздуха на полигоне или дыхание экспериментатора в изоляторе.
Книга «Основы психологического эксперимента» Роберта Готтсданкера вводит в науку понятие «безупречного эксперимента» — идеального, недостижимого, точно удовлетворяющего всем необходимым критериям. Именно к нему и должны стремиться все экспериментаторы. Подобное исследование фактически невозможно воплотить в жизнь, это своеобразный эталон для исследователей психологов. Готтсданкер считал, что при использовании похожего эталона можно достичь лучших результатов. Сравнение с примером приведет к эффективному становлению и воплощению исследовательских методов и обнаружению неизбежных погрешностей в проектировании и осуществлении психологического опыта. Рассмотрим критерии идеального эксперимента. Он должен быть:
• идеальным (в процессе изменяются только независимая и зависимая переменные, отсутствует влияние на нее внешних или дополнительных переменных);
• бесконечным (эксперимент должен продолжаться бесконечно, так как всегда остается возможность проявления ранее неизвестного фактора);
• полностью соответствующим реальности (экспериментальная ситуация должна быть полностью тождественна тому, как если бы она происходила «в реальности», то есть вне рамок экспериментального процесса).
О чем поговорим?
Отношения экспериментатора и испытуемого очень тонкий, зависимый и часто трудно контролируемый процесс. О чем можно разговаривать с подопытным, а о чем нельзя? Когда граница считается нарушенной, то есть когда можно сказать, что общение, как фактор — точно повлияет на эксперимент?
Из-за специфичности психологической науки существует ряд трудностей в процессе планирования взаимодействия между участником эксперимента и исследователем. Основным способом такого общения психологи обозначили инструкцию в письменном или устном виде. Она предоставляется испытуемому с целью достижения полного понимания между участниками и специалистами.
Важно, чтобы испытуемый абсолютно верно понял запросы психологов, следовательно, инструктаж содержит только четкую информацию о возможном поведении участника, а также об этапах всего процесса. В рамках одного эксперимента все испытуемые знакомятся с одинаковой инструкцией. При этом, если в исследовании подразумевается участие нескольких групп, то для каждой из них текст будет равнозначным, но специфичным. Человек индивидуален, поэтому каждый раз психолог преследует непростую цель — полное и адекватное осознание инструкции субъектом исследования.
Какие же отличия мы можем наблюдать при предъявлении психологом инструкции для испытуемых, учитывающие индивидуальные особенности? Одним испытуемым достаточно прочитать инструкцию один раз, другим — необходимо многократное повторение. Одни испытуемые могут нервничать, другие остаются хладнокровными. Эксперимент может проходить в знакомой или незнакомой для испытуемых ситуации, что тоже повлияет на частоту и специфику предоставления инструкции. Но общие требования к этому важному пункту обычно схожи: инструкция должна объяснять цель и значение исследования, она должна четко изложить содержание, ход и детали эксперимента, она должна быть подробной и в то же время достаточно лаконичной, она не должна вызывать вопросы или желание что-либо уточнить, ведь это может нарушить ход всего процесса.
Может показаться, что психологический эксперимент — это нечто ужасное: это неудобно, недостоверно, требует подчинения множеству правил. Необходимо учитывать нормы поведения и этику; кроме того, невероятно сложно подсчитать результаты и проанализировать их. Но для психологии эксперимент — это незаменимый и ценный способ получения знания о психике человека. Преимущества подобного исследования состоят в том, что специалист сам может выбрать момент для начала эксперимента, может повторить его в аналогичных или отличающихся условиях (если не сам экспериментатор, то, например, усомнившиеся коллеги). Психолог может самостоятельно и осознанно изменять результаты, благодаря манипуляции независимыми переменными, расширяя тем самым сферу изучаемых свойств. Несмотря на специфические феномены, влияющие на ход эксперимента, точность результатов чаще всего имеет высокий уровень.
Современный психологический эксперимент полезен для многих сфер социальной жизни человека. Без феноменальных открытий предлагаются способы улучшения функционирования различных рабочих процессов, возможности решения экологических проблем, увеличения оборота продаж, контроля качества продукта.
Некоторые из экспериментов кажутся забавными, но результаты, которые были получены в ходе того или иного исследования помогли решить определенные проблемы. Например, в Бельгии местные власти беспокоились по поводу проблемы загрязнения детского парка, поскольку наличие в нем мусора было еще и небезопасным для подрастающего поколения. Более того, всем было понятно, что нет ничего хорошего в том, чтобы демонстрировать детям загрязнение окружающей среды. В итоге все обычные мусорные контейнеры на территории были заменены контейнерами в виде больших человечков, похожих на клоунов с большими ртами, которые словно «ели мусор». Парк стал чище, дети с радостью следили за чистотой и не сорили. Позже такие мусорки, но уже в виде бегемотов были установлены на территории России, например, в Краснодаре.
В Китае маркетологи посоветовали обратившейся к ним авиакомпании выпустить специальные рекламные постеры для увеличения продаж билетов на короткие рейсы. Подобные рейсы чаще всего использовались для командировок работающими семейными мужчинами. На рекламном плакате красовалась надпись «Мой муж как можно скорее вернется домой» на фоне красивой и привлекательной домохозяйки. Маркетологи провели социальное исследование, выявившее, что мужчины, пользовавшиеся подобным типом перелетов, были женаты на домохозяйках, не работающих женщинах, следящих за домом и детьми.
А во Франции в одном магазине плохо продавалась фарфоровая посуда. Решение владельцев было необычным — они стали позиционировать свой продукт как средство избавления от стресса: «Хрупкость нашей посуды — залог ваших крепких отношений».
Знаете, в какой момент телевизионная реклама будет восприниматься лучше всего? Во время скучных и не слишком интересных передач и программ — внимание человека будет лучше воспринимать яркие краткосрочные стимулы и знания о рекламируемом продукте.
С помощью подобных простых и малоизвестных исследований мир узнал о том, что зевота и потягивания во время работы помогут увеличить продуктивное время труда; «белый шум», напоминающий звук биения сердца матери, который слышит младенец еще во время внутриутробного развития, помогает успокоить плачущих детей в детских домах; а один и тот же товар можно продавать в разных упаковках по разной стоимости — все будет зависеть от того, что вы напишете на пачке.
Кроме экспериментов, обнаруживающих необычные социальные проявления, психологические исследования уделяют внимание механизмам работы психики. Иногда их выборка, точность или чистота проведения не так уж и идеальны. Бывает, что эти работы проводятся даже не психологами! Они не освещаются в популярных психологических журналах, на них не ссылаются известные ученые, но очень полезно присмотреться к ним хотя бы ради того, чтобы удивиться фантазии некоторых специалистов.
В 1959 году американский психолог Милтон Рокич решил поработать с тремя психически больными людьми. Один из больных представился в клинике Богом. Второй мужчина утверждал, что он создатель всего божественного и Бога в том числе. Третий пациент рассказал о том, что именно он урожденный Иисус Христос из Назарета. Когда его спросили, знает ли он «своих родственников», мужчина их не узнал. Их поместили в один кабинет. Задача исследования была простой: поместить пациентов в ситуацию неминуемого парадокса. Будут ли они спрашивать самих себя о собственной личности? Поможет ли такой метод их лечению? Рокич столкнулся с неудачей. Ни один из мужчин «божественного» происхождения не усомнился в себе. Любопытно, что «боги» совершенно не конфликтовали друг с другом, несмотря на очевидные разногласия на бытийном уровне.
Опыты Артура Эллисона, профессора электротехники Лондонского университетского колледжа с человеческим разумом можно было бы легко назвать шарлатанством, если бы они не доказывали, как велико значение веры и невежества в жизни людей. Эллисон предложил группе добровольцев заставить вазу с цветами парить над поверхностью стола. К удивлению испытуемых, ваза зависала над столом. Конечно, это была мистификация, и Эллисон проделывал свой фокус с помощью мощных электромагнитов. Интересной была реакция ничего не подозревающих участников. К примеру, одна старушка заявила, что видела серое вещество, окутавшее вазу и поднявшую ее вверх. Однако другая дама, профессор физики, отреагировала совсем по-другому. Как крупный ученый она отрицала сверхъестественные явления, и ее не переубедил даже факт парения вазы в воздухе. Она до последнего утверждала, что ваза не сдвигалась с места. «Я не понимаю, из-за чего весь этот шум, — заявила она, — ваза вовсе не взлетала».
Согласно эксперименту, проведенного в 2007 году, почти никто из людей не ценит паузы творческого созидания. (Это не так только при условии, что люди сами запланировали для себя эту паузу.) Утром 12 января около 1000 утренних пассажиров, проезжающих через станцию метро в Вашингтоне, имели возможность насладиться бесплатным концертом. Всемирно известный скрипач-виртуоз Джошуа Белл некоторое время пробыл уличным музыкантом на станции метро, чтобы увидеть, сколько людей остановится и послушает его игру. Он играл около 45 минут и исполнил шесть классических произведений. Несмотря на то, что он играл на скрипке Страдивари стоимостью 3,5 миллиона долларов, и буквально за день до этого события были полностью распроданы билеты на его концерт в Бостоне ценой 100 долларов, послушать его музыку остановились только шесть человек.
Всего 20 посетителей метро мимоходом дали ему деньги, но никто не аплодировал и не подошел поблагодарить его. В итоге за 45 минут Белл заработал всего $ 32. По сути, никто даже и не заметил, что один из лучших музыкантов в мире сыграл сложнейшую пьесу на бесценной скрипке. Журналист Washington Post Джин Вайнгартен назвал мероприятие «экспериментом о контексте, восприятии и приоритетах». Он предположил, что в банальной обстановке и в неудобное время мы меньше восприимчивы к красоте.
Эксперимент компании Volkswagen под названием «Теория удовольствия» доказывает, что привычки людей могут быть изменены в лучшую сторону, если сделать рутинные действия более интересными и веселыми. В своем эксперименте на лестнице станции метро в Стокгольме компания создала музыкальные ступеньки в виде клавиш пианино, чтобы увидеть, будут ли люди выбирать более здоровый вариант — подниматься по лестнице, а не пользоваться эскалатором. В тот же день по лестнице поднялось на 66 процентов больше людей, чем обычно. А многие делали это несколько раз, перепрыгивая со ступени на ступень, наигрывая произвольные мелодии.
В другом социальном эксперименте, который был подготовлен маркетологами на датском пивоваренном заводе Carlsberg, испытуемые, не знавшие о том, что проводится эксперимент, пришли в зал кинотеатра для просмотра фильма. Зал был переполнен, и зашедшие пары видели, что осталось всего два места посередине зала, при этом рядом с этими местами сидели брутальные татуированные байкеры, которые явно заняли не свои кресла. В основном пары садились только тогда, когда видели, что байкеры покидают свои места. Однако некоторые не обращали внимания на внешность соседей и располагались рядом, на что толпа аплодировала им. Этот эксперимент (пусть и рекламный) — хороший пример того, что не стоит судить книгу по ее обложке.
Первый стандартизированный психологический опыт датирован XIX веком. Как раз в это время психология обоснованно становится практической дисциплиной. Это произошло благодаря Вильгельму Вундту: в 1879 году он открывает не отделение, а целый Институт экспериментальной психологии на базе величайшего ВУЗа Лейпцига. С этого момента все психические и психологические феномены попадают под категорию предметов изучения, а психологические исследования начинаю отвечать классическим научным предписаниям. Для того, чтобы разобраться в истории психологической науки, попробуем максимально глубоко окунуться в исторические события каждого эксперимента и попытаемся понять мотивы и интересы каждого ученого, внесшего свой вклад в экспериментальную сферу психологии.
Годы проведения: с 1879 года
Руководитель эксперимента: Вильгельм Вундт (1832–1920 гг.)
У психологии, как и у любой другой науки, есть свои истоки: самые первые труды, первые специалисты, первые попытки выделить закономерности и определить стандарты. И в самом ее начале будет возвышаться величественное здание Лейпцигского университета с кабинетом, доской на стене и метрономом — первым техническим инструментом для измерения свойств нашего сознания. В кабинете будут находиться студенты (среди которых наш знаменитый Иван Петрович Павлов), испытуемый и сам Вильгельм Максимилиан Вундт.
Заслуги Вундта трудно переоценить. Он отдал науке свои исключительные знания, став отцом современной психологии. Несколько его работ, например, «Принципы физиологической психологии», являются классическими и фундаментальными трудами в области психологии. Вундт работал во многих отраслях знания: публиковал работы по философии, психологии, физике, физиологии. Необъятность опубликованных им трудов за всю продолжительную 65-летнюю научную карьеру такова, что трудно построить единую схему его деятельности, определить внутреннюю концепцию ученого, воссоздать ход его мыслей. В честь этого выдающегося человека назван астероид Вундция, открытый в 1907 году.
Вильгельм был четвертым ребенком в семье лютеранского священника и его жены Мари. Дедом Вундта по отцовской линии был Фридрих Питер Вундт, профессор географии и пастор. Вундту очень повезло родиться в правильное время и в правильном месте. Он рос в период, когда инвестирование капиталов в развитие образования, медицины и технологий стало обычным явлением. До 1856 года он обучался в Тюбингенском, Берлинском и Гейдельбергском университетах. Получив диплом по медицине в Гейдельберге, Вильгельм недолго учился у Иоганна Мюллера и вскоре стал сотрудником университета — ассистентом выдающегося физика и физиолога Германа фон Гельмгольца. В 32 года он стал доцентом по антропологии и медицинской психологии, опубликовав учебник по физиологии человека. В это время он начал писать крупные работы и статьи и женился на Софи Мау — старшей дочери профессора богословия в Киле. У них родилось трое детей: Элеонора, во многих отношениях ставшая помощницей своего отца, Луиза-Лилли и Макс Вундт, который пошел по стопам отца и стал профессором философии.
С 1875 года Вундт служил профессором философии в Лейпцигском университете, где у Эрнста Генриха Вебера и Густава Теодора Фехнера он начал исследования в области сенсорной психологии и психофизики. Вундт всегда скромничал и называл отцом экспериментальной психологии именно Вебера, считая, что ему просто удалось организовать то, о чем говорил Вебер. Но, так или иначе, именно Вундт в 1879 году в Лейпцигском университете открыл первую в истории лабораторию, посвященную исключительно психологическим исследованиям, и это событие ознаменовало официальное рождение психологии как самостоятельной области науки. В новой лаборатории работали аспиранты, проводящие исследования по темам, заданным Вундтом, а вскоре она привлекла молодых ученых со всего мира, стремившихся узнать о новой науке, разработанной Вундтом.
Многие из демонстраций Вундта проходили непосредственно в этой лаборатории из-за неудобства транспортировки его оборудования между лабораторией и классной комнатой. Вундту удалось собрать в лаборатории новейшее оборудование того времени: тахистоскопы, хроноскопы, маятники, электрические устройства, таймеры и сенсорные устройства отображения. Для того, чтобы работать с этими приборами, снимать показания, проводить настройку в процессе эксперимента ему требовалось много талантливых рук. С 1885 по 1909 у ученого было 15 помощников. С 1879 года его лаборатория выросла и охватила в общей сложности одиннадцать помещений. Психологический институт в итоге переехал в новое здание, которое Вундт спроектировал специально для психологических исследований.
В период с 1875 по 1919 года Вильгельм Вундт стал руководителем огромного количества соискателей докторских диссертаций. Среди 184 его аспирантов было 70 иностранцев, в том числе из России. Несколько учеников Вундта сами стали выдающимися психологами.
А теперь вернемся в лабораторию Вундта и попробуем представить хотя бы некоторые из таинственных и важных экспериментов, подаривших нам знания о науке. Эти эксперименты не были ни интересными, ни зрелищными. В основном они проходили с помощью метронома. С ним Вундт легко и изящно исследовал свойства сознания. Ученый пытался измерить объем сознания, указывая на это в своих многочисленных работах. Его интересовало, сколько простых, «элементарных» впечатлений может уместиться в сознании человека одновременно. Этим «впечатлением» был щелчок метронома. Испытуемому в лаборатории демонстрировали два одинаковых ряда звуков, издаваемых с небольшим промежутком. Испытуемые должны были определить, одинаковые ли это звуки. Оказалось, что удары метронома воспринимались как разные звуки — наподобие тиканья часов: «тик-так». Хотя, конечно, никакого «тик» и «так» этот прибор не издавал — все его щелчки были одинаковыми.
Затем ученый организовывал звуки в пары. При этом можно было бы сравнить между собой ряды, состоящие в среднем из восьми пар. Но не больше восьми, ведь тогда ряды звуков переставали бы восприниматься, как единое целое. Вундт решил, что открыл предельный объем сознания. Разумеется, испытуемым разрешили считать стимулы. Стимулом в психологии называется некоторый побудительный момент, внешний фактор, вызывающий у человека некоторую реакцию. В данном случае стимулами являлись звуки. При этом их надо было просто слушать и воспринимать каждый ряд целостно. Затем, в его последующих опытах выяснилось, что если звуки могли группироваться и дальше, то человек был способен воспринимать пять тактов по восемь звуков как целостный ряд. Вундт объяснил это феноменом «ритмичности» сознания — тенденции к образованию групп из отдельных элементов.
Пойдя дальше, Вундт исследовал то, что впоследствии было названо «кратковременной памятью». Тот факт, что сознание формирует информацию и стимулы (в данном случае звуки) в более крупные единицы, никому не давал покоя. По мнению ученого, именно благодаря этому феномену человек способен в том числе и понимать речь: предложения, состоящие из слов, которые, в свою очередь, состоят из отдельных звуков, непроизвольно воспринимаются, как единое целое. Именно поэтому, как выяснилось, гораздо легче учить стихотворения, нерифмованная часть которых умещается в семь-восемь слов. Результаты Вундта о кратковременной памяти, это семь плюс-минус два — именно тот объем информации, который мы воспринимаем и обрабатываем быстро, качественно и без лишних усилий. Благодаря Джорджу Миллеру, выпустившему в 1956 году статью, которая описывала копии экспериментов Вундта о кратковременной памяти, выводы Вундта стали использоваться рекламщиками, копирайтерами, дизайнерами интерфейсов. Родилось правило — не более семи слов в рекламном слогане, не более семи элементов в презентации. Семь плюс-минус два — и внимание любого человека будет приковано к вам.
Вот еще один любопытный эксперимент Вильгельма Вундта. Он разрабатывал специальные приборы, изучающие возможности психики человека, предлагавшие ему на несколько миллисекунд какую-либо информацию. И вот, в лаборатории испытуемому на несколько миллисекунд предъявляют слово, написанное каким-либо цветом, и просят сказать, что он видел. Испытуемый называет слово. Его спрашивают: «А каким цветом оно было написано?» Ответ: «Не помню». Получается, что он смог за миллисекунды прочесть слово, написанное, допустим, красным цветом, но не увидел его цвет? Ученый понимал, что испытуемый не мог вообще не видеть цвет, тогда он не прочел бы слово. Но он просто не мог вспомнить.
Тогда установка менялась, испытуемый получал инструкцию: «В следующий раз обрати внимание, какого цвета слово». Ему показывают новое слово, написанное другим цветом, и он называет этот цвет. Его спрашивают: «А какое было слово?», и он говорит: «Не помню». Но ведь это значит, что человек перед тем, как смотреть представленное на несколько миллисекунд слово, настраивает себя определенным образом: видеть ли ему цвет или читать слово. Одно из двух, на все не хватит внимания.
Таким образом, стало понятно, что неосознаваемый процесс направления внимания на определенный стимул, не работает. «Возникают некоторые установки, — говорил Вундт, — которые мы не осознаем». Ведь человек видит оба стимула, помня при этом: он что-то видел, но забыл. А может быть, это просто знание о том, что он видел?
Лаборатория Вундта подарила психологам всего мира точку отсчета, начало начал. В скором времени это начало превратилась в первый в мире институт экспериментальной психологии, а его студенты успешно создавали психологические лаборатории не только в Европе, но и за океаном. Наибольшую популярность при жизни Вундт приобрел в России. Именно на русском языке вышло больше всего переводов Вундта, а в 1912 году в Москве появилась точная копия его лаборатории. Существует много форм критики психологии Вундта, его психологии апперцепции, его теории мотивации, его версии психофизического параллелизма с понятием «ментальной причинности», его опровержения психоаналитических предположений о бессознательном или его критического реализма. Но все дело заключается в том, что Вундт в значительной степени игнорировал те области психологии, которые он находил менее интересными, такие как дифференциальная психология, детская и педагогическая психология. В его культурной психологии нет эмпирической социальной психологии, но все потому, что в то время еще не было методов ее исследования. И конечно, со временем, психологическая наука ушла далеко вперед, а влияние результатов Вундта на современные исследования многие эксперты начали ставить под сомнение. Они требуют проверки, пересчета, коррекции. Но мы бы не нуждались в поиске новых знаний, если бы не имели старых.
Год проведения эксперимента: 1892
Место проведения: Россия
Руководитель: Мария Михайловна Манасеина (1841–1903 гг.)
Скажем сразу — в этом эксперименте умирали щенки. Врач Мария Михайловна, одна из первых ученых, которая занималась сомнологией и биохимией. Дочь академика М. А. Коркунова, сестра правоведа Н. М. Коркунова и супруга профессора медицины Вячеслава Авксентьевича Манасеина, она была сильно впечатлена тем фактом, что один из ее пациентов умер от бессонницы через девять дней отсутствия сна. Еще ее очень интересовало, почему в Древнем Китае была так распространена пытка депривацией (лишением) сна, после которой преступники и неугодные императору погибали через две недели.
Она проходила стажировку в Политехническом институте в Вене у Юлиуса Визнера. В Военно-медицинской академии, в лаборатории И. Р. Тарханова Манасеина ставила инновационные на тот момент эксперименты в области сна и… спиртового брожения. Между прочим, именно она первой пришла к выводу, что дрожжевые грибы не являются обязательным условием алкогольного брожения. Но Нобелевскую премию за это открытие позднее получил Э. Бухнер. Мария — автор первой в мире книги о медицинских проблемах сна, которая была переведена на несколько европейских языков. Ее работы также были посвящены педагогике, зеркальному письму, работе головного мозга, усталости и детской педагогике «с раннего возраста до полного окончания образования».
В начале 1860-х годов она активно участвовала в радикальных кружках Петербурга. В последние годы несколько раз выступала со своими публичными лекциями в Соляном городке, которые впоследствии были опубликованы.
Известно, что есть базовые потребности, без которых жизнь человека невозможна. Именно от их удовлетворения в раннем возрасте зависит здоровое психическое развитие младенца. И именно эти потребности находятся на первой ступени пирамиды Маслоу. Это кислород для дыхания, вода и еда. Без воздуха человек погибает уже через 3–5 минут. Некоторые отытные ныряльщики, фридайверы, выдерживают до 9, а иногда до 22 минут — но при условии, что перед задержкой дыхания человек будет дышать чистым кислородом. Абсолютный рекорд Тома Ситаса в 2012 году как раз и составил 22 минуты. Без воды в зависимости от температуры окружающей среды смерть наступает на третьи (при 36?С) — и на десятые (при 16–23?С) сутки. Без еды можно прожить 8–9 суток при сухой голодовке. До 6 недель, если есть доступ к воде. Но сейчас мы поговорим еще об одной важной потребности, без которой человек может умереть. Это сон.
Свои эксперименты Мария Михайловна проводила на десяти щенках возрастом 2–4 месяца, которых она заставляла постоянно двигаться, а значит, бодрствовать, с помощью ласк, игр, постоянного взаимодействия и прикосновений. Модификация подобного метода депривации будет взята на вооружение спустя много десятилетий после этого опыта. Оказалось, что все животные при этом неизменно погибали в течение пяти суток, причем, чем моложе был щенок, тем быстрее наступала смерть. Параллельно с этим наблюдалось постепенное падение температуры тела и сильное торможение двигательной активности. При этом вес тела сильно изменяться не успевал — он уменьшался всего на 3–5 %. После смерти проводилось исследование мозга умершего животного, но технологии того времени могли позволить только макроскопическое визуальное обследование.
У погибших щенков были отмечены существенные отличия от мозга собак, которые погибали от голода или обморожения. Манасеина отметила обширные кровоизлияния в мозговой ткани, аномалии и разрушения мелких сосудов мозга. Исходя из этого, она заключила, что от продолжительной депривации сна страдает именно мозг. Более того, сопоставив время выживания щенков, лишенных сна и лишенных пищи, она сделала вывод о том, что дефицит сна опаснее нехватки пищи, поскольку без еды щенки погибают на 20–25 сутки, а без сна на 4–5 сутки. Но это было не единственным ее открытием. Умирающего от голода щенка еще можно было спасти, накормив обычной едой или высокопитательными смесями. А вот умирающего от нехватки сна — нет.
О своих результатах Мария Михайловна доложила в 1894 году на первом Международном конгрессе по медицине в Риме и опубликовала в том же году в журнале «Archive italienne de biologie». К сожалению, эта выдающаяся женщина-ученый до сих пор мало известна специалистам-сомнологам. Как бы то ни было, но она дала толчок развитию экспериментальной сомнологии, и вслед за ней ученые всего мира стали экспериментировать, лишая сна животных, а иногда и человека.
Теперь перенесемся в 1959 год и познакомимся с Питером Триппом. После вышеописанных экспериментов интерес к этой тематике появился даже у многих неспециалистов. Всем стало интересно, может ли лишение сна привести к смерти не только собаку, но и человека? Можно ли сделать это по собственной воле? И вот 33-летний шоумен из Нью-Йорка решил поставить этот небезопасный эксперимент на самом себе. В рамках благотворительного радиомарафона в поддержку общественной организации здоровья и материнского здоровья в частности March of Dimes, он бодрствовал в прямом эфире более 8 дней (201 час), установив, таким образом, мировой рекорд по непрерывному добровольному бодрствованию.
Однако, принимая подобное решение, он не мог оценить всю серьезность такого шага. Уже на третий день без сна у Триппа появилась эмоциональная неуравновешенность, на четвертый — возникли галлюцинации, затем стал развиваться параноидальный психоз. Он утверждал, что вовсе не является Питером Триппом и что его парикмахер пытается его убить. Он отказывался надевать ботинки, утверждая, что там пауки. В последующие дни ситуация только ухудшалась, речь стала неразборчивой, Трипп отказывался от помощи врачей и не мог пройти психофизиологические тесты, а его психическое состояние стало вызывать серьезные опасения. Люди, наблюдавшие за здоровьем Триппа, отмечали, что вспышки галлюцинации повторялись каждые 90 минут.
Специалисты связывают этот факт с тем, что время полноценного цикла сна в среднем как раз и составляет это время. Стоит вспомнить и о том, что щенки лаек умирали через пять суток от необратимых нарушений мозга, а Питер не спал целых восемь дней. По окончании эксперимента Питер проспал 13 часов, причем большая часть этого времени пришлась на фазу быстрого сна. К несчастью, многие симптомы психоза сохранялись у него еще в течение довольно продолжительного времени после эксперимента.
Родственники отмечали у Питера изменения личности и характера, утверждали, что после эксперимента он стал совсем другим человеком — раздражительным и подавленным. Однако следует отметить, что все эти психотические проявления могут быть вызваны не нехваткой сна, а последствием приема стимуляторов; честно говоря, непонятно, что хуже, и смог бы он продержаться без них. Всей общественности было известно, что последние 66 часов эксперимента Трипп продержался только благодаря медикаментозной поддержке — он принимал амфетамин.
Тогда о таких препаратах знали не так много, но сейчас доподлинно известно, что «Риталин» (аналог амфетамина в больших дозах) может спровоцировать развитие психоза, точно такого же, какой испытал Трипп. Хотя нельзя исключить того, что, по крайней мере, часть галлюцинаций Питера могла представлять собой бессознательные переходы мозговой активности из быстрого сна в бодрствование. По причине медикаментозной поддержки этот эксперимент с научной точки зрения нельзя считать достоверным. Более того, не велось никакого постоянного медицинского мониторинга в виде, минимум, ЭЭГ, а поэтому нельзя исключить наличия во время эксперимента эпизодов микросна.
Этот уникальный по своей природе эксперимент вдохновил последователей Питера Триппа. Один из них — 17-летний школьник из Сан-Диего Рэнди Гарднер (сейчас ему 72 года) установил в 1964 году новый рекорд — 264 часа и 30 минут, или 11 суток без сна. Но в этом случае эксперимент проводился уже под наблюдением известного исследователя-сомнолога из Стэнфордского университета доктора Вильяма Демента, его коллеги Джорджа Гулевича и военного врача, подполковника Джона Росса. Этот случай был хорошо задокументирован с научной точки зрения, благодаря чему стало возможным проследить хронологию всех изменений состояния Рэнди Гарднера, происходящих с организмом при насильственном лишении сна.
Первый день без сна Рэнди перенес легко. На второй у него появилось чувство крайней усталости. На третий день Рэнди впал в депрессию и выглядел крайне удрученным. На четвертый — стали появляться провалы в памяти, особенно в краткосрочной. Пятый день отмечен симптомами паранойи. Гарднер возомнил себя Полем Лоуи (известным игроком в американский футбол), принял дорожный знак за человека, у него появились слуховые и визуальные галлюцинации, мания преследования, проблемы с чувственным восприятием мира, речь стала замедленной и невнятной. Характерными стали резкие перепады настроения: от крайней агрессивности до глубокой подавленности. Эти симптомы по нарастающей продолжались все последующие дни и были названы «Психозом депривации сна».
День 11 — последний день. В одном из тестов врач попросил Рэнди считать вслух, последовательно отнимая от 100 по семь единиц и Гарднер дошел до 65, остановился и сообщил врачам, что забыл, что именно делает. В этот же день Гарднер присутствовал на пресс-конференции, где говорил членораздельно и без запинок, и, в общем, выглядел замечательно. «Я хотел доказать, что ничего плохого не случится, если вы не будете спать, — говорил Гарднер. — Я думал, что смогу побить этот рекорд и не считаю, что это было неприятно».
После эксперимента Гарднер проспал 14 часов 40 минут и проснулся абсолютно здоровым. Каких-либо отсроченных эффектов или долгосрочных последствий после такой длительной депривации сна зарегистрировано не было. В отличие от Триппа Гарднер не принимал во время эксперимента никаких стимуляторов, исключил из своего рациона даже кофе. Именно поэтому из данного эксперимента можно вынести больше информации о влиянии нехватки сна на здоровье. Но поскольку в этом эксперименте не проводилась постоянной ЭЭГ-регистрации, то поэтому нельзя исключить эпизодов микросна, а может, даже и дремоты, поскольку из описания эксперимента следует, что временами Гарднер проваливался в забытье или засыпание, и Дементу приходилось практически кричать, чтобы привлечь его внимание.
Случай Гарднера был отмечен в книге рекордов Гиннеса, однако этот рекорд, по неподтвержденным данным, был много раз побит. Дело в том, что книга рекордов Гиннеса перестала вести их учет из опасения за здоровье людей, жаждущих подобной славы. Некоторые источники сообщают, что рекорд Гарднера был побит месяц спустя Тоими Сойни из Финляндии, который бодрствовал в течение 11 с половиной дней или 276 часов, в апреле 1977 года во время специфичного марафона. Но из-за политики, направленной против ведения подобных записей, последние издания Гиннеса не предоставляют никакой информации о недосыпании.
В начале нового тысячелетия, 25 мая 2007 года сообщалось, что Тони Райт превзошел результат Рэнди Гарднера, запечатлев все происходящее на документальном видео, длинной 24 часа. Австралийский национальный исследовательский проект по сну утверждает, что максимальное лишение сна на сегодняшний день составляет 18 дней, 21 час и 40 минут.
Год проведения эксперимента: 1896
Место проведения: США
Руководитель: Джордж Малкольм Стрэттон (1865–1957 гг.)
Считается, что у собак весь мир черно-белый. У воробьев — розовый, а у пчел вообще не поддается привычному описанию. Для кошек все равно — день сейчас или ночь, а орлам не нужно подлетать ближе, чтобы лучше увидеть добычу. У живых существ органы зрения работают по-разному. У совы, например, нет глазных яблок, поэтому ей приходится все время двигать головой.
Человеческий глаз устроен таким образом, что фактически видит все вокруг перевернуто и отражено. И только зрительная кора головного мозга, обрабатывающая полученный сигнал, дает нам возможность избежать ощущения, что мы ходим по потолку. Вестибулярный аппарат сошел бы с ума! Вопреки мифам — новорожденные воспринимают пространство так же, как и взрослые. Нет никаких фактов, доказывающих или даже намекающих на обратное.
Представьте себе работу компьютера. На монитор (зрительная кора) поступает информация из системного блока (органы зрения), она идет по проводу (проводящие пути между глазами и зрительной корой) и совершенно не видоизменяется, если мы начинаем поворачивать системный блок. Изображение, проецирующееся на нашу сетчатку, является перевернутым, но мы этого не видим, потому что мы видим только то, что приходит в виде сигнала в клетки коры, где и формируется итоговый образ. Но что будет, если зрительная кора не будет переворачивать и отражать для нас изображение? Что будет, если пол и потолок поменяются местами, а правая сторона — станет левой?
Джордж Стрэттон решил ответить на этот вопрос, создав прибор, благодаря которому удалось провести эксперимент над человеческим восприятием. Джордж был американским психологом, родившимся в Нью-Йорке, учеником Вундта, выпускником Калифорнийского, Йельского и Лейпцигского университетов, председателем Американской ассоциации психологов, одним из первых научных сотрудников факультета философии в Беркли, социологом. Он приложил руку к созданию первой психологической экспериментальной лаборатории. У него были жена и дочь Элеонора, а также необычное хобби — кладка кирпича во дворе собственного дома. У него было все, чтобы совершить прорыв и удивить всемирную психологическую науку, — и он это сделал. Инвертоскоп, именно так был назван прибор, созданный Стрэттоном, который и в настоящее время используется психологами для проведения исследований.
После работы на философском факультете Стрэттон стал экспериментатором первого поколения в области психологии. Работа в лаборатории Вундта в Лейпциге с экспериментальными программами, объединяющими области эволюционной биологии, сенсорной физиологии и исследований нервной системы, была частью карьеры для многих ученых, в том числе и для Джорджа. Именно эта профессиональная деятельность повлияла на его дальнейшую практику психолога. Ведь именно там он и начал свои эксперименты с бинокулярным зрением и перевернутыми изображениями. В этих экспериментах он обнаружил, что приспосабливается к новому восприятию окружающей среды в течение нескольких дней, после инвертирования изображений, которые его глаза видели регулярно. Да-да, он сам стал подопытным для собственного исследования. Он носил необычные очки, переворачивающие изображения как вверх-вниз, так и влево-вправо. Стрэттон носил эти очки на правом глазе и закрывал левый повязкой в течение дня, а ночью спал с завязанными глазами. Первые движения были неуклюжими, но приспособление к новой обстановке заняло всего несколько дней.
В течение следующих нескольких лет Стрэттон пробовал различные варианты этого эксперимента. Сначала он восемь дней носил эти очки на оба глаза, еще во время работы в Беркли. Джордж надевал их сразу после пробуждения и снимал только во время сна. В первый день его тошнило, и перевернутый ландшафт казался нереальным, но на второй день ему казалось странным только положение его собственного тела, а на седьмой день все стало привычным. Необычные ощущения вернулись к нему, когда он снял очки. И хотя мир выглядел так, как должен был выглядеть, для Джорджа это стало непривычным — за неделю мозг адаптировался к совершенно другим сигналам. Он обнаружил, что протягивает правую руку вместо того, чтобы использовать левую, и наоборот. Затем он попробовал провести полевой эксперимент, а также еще один эксперимент, разрушающий ментальную связь между осязанием и зрением.
Стрэттон носил набор зеркал, прикрепленных сверху, над макушкой. Они позволяли видеть отражение собственного тела в позиции лежа, когда Стрэттон поднимал глаза вверх. Он обнаружил, что органы чувств адаптировались подобным образом в течение трех дней. Его интерпретация заключалась в том, что мы создаем ассоциацию между зрением и осязанием посредством ассоциативного обучения в течение определенного периода времени. В некоторые периоды, разъединение между зрением и осязанием заставляло его чувствовать себя так, как будто его тело было не там, где его прикосновение. и проприоцептивные[5] ощущения сообщали ему, что это так. Этот внетелесный опыт, вызванный измененным, но нормальным чувственным восприятием, исчез, когда он намеренно стал концентрировать внимание на реальных чувствах.
Вернувшись в Беркли из университета Джона Хопкинса, Стрэттон оставался на факультете философии в качестве своего собственного второго преподавателя и первого специалиста по психологии до тех пор, пока в 1922 году отделение психологии не было расформировано. Новое отделение основали четыре человека: Стрэттон в качестве председателя, Эдвард Чейс Толман со степенью Гарварда и инициатор экспериментов на грызунах, запачкавших комнаты отделения философии, что заметно ускорило процесс раскола между отделением философии и психологии; Браун, бывший студент Стрэттона и преподаватель Беркли с 1908 года; и Ольга Бриджман — первый призер Беркли по психологии, хотя и с философского факультета.
Еще до раскола Стрэттон создал первую психологическую лабораторию в Беркли на факультете философии, которая продолжила функционировать и после формальных изменений.
Там ученый продолжал свои эксперименты по изучению восприятия, переходя к исследованиям псевдоскопического зрения, стереоскопической остроты зрения, движений глаз, симметрии, визуальных иллюзий и всего того, как люди воспринимают глубину, видя окружение, как одноглазое, так и двуглазое, остроты и пределов периферического зрения, видимого движения, остаточных изображений, воздействующих на глаза, когда человек долго смотрит на объект, а затем отворачивается. В его интересы входили также клинические проблемы со зрением в половине поля зрения (гемианопсия).
Один из аппаратов, который использовал Стрэттон в своих работах, не был им изобретен, но заслуживает того, чтобы узнать о нем больше. Речь идет о псевдоскопе — устройстве для изучения псевдоскопического зрения. Он является бинокулярным оптическим инструментом, который меняет глубину восприятия и используется для изучения стереоскопического восприятия человека. Например, объекты, просматриваемые через него, выглядят наизнанку: коробка на полу будет выглядеть как дыра в форме коробки в полу. Обычно этот прибор состоит из наборов оптических призм или перископически расположенных зеркал, чтобы поменять местами вид левого глаза с правым. По сути, псевдоскоп — это 3D наоборот. То есть в аэрофотосъемке бассейны выглядят как здания, а здания выглядят как бассейны.
Но вернемся к заслугам и достижениям Джорджа Стрэттона. Его ранние работы по ощущениям и восприятию и основанная на них книга долго оставались востребованными среди исследователей в области психологии. Многие из других его книг и статей, посвященных философским и социологическим вопросам, выходящим за рамки точного и объективного исследования, утратили свою привлекательность для исследователей психологии ко времени смерти ученого. Из различных областей, которые изучал Стрэттон, наибольшее влияние оказали его эксперименты с бинокулярным зрением и восприятием. Шли споры о том, что во время эксперимента с инверсией люди действительно видят перевернутый мир как нормальный, или они приспосабливаются к нему только поведенчески? Это обсуждалось в течение долгого времени. Исследования нейровизуализации, проведенные спустя столетие после первоначального эксперимента, не показали различий в ранних уровнях визуальной обработки, что указывает на то, что воспринимаемый мир действительно остается инвертированным на этом уровне познания.
Это исследование было использовано как в практическом, так и в эстетическом плане. Опыт зеркального эксперимента по разъединению между зрением и чувством имеет параллели и приложения для исследования синдрома фантомной конечности. Ученый внес свой вклад и в искусство. Туннельная установка с перевернутой средой на художественной выставке «Перевернутый мир» бельгийского художника Карстена Хеллера, основана на работах Джорджа Стрэттона.
Годы проведения эксперимента: 1898, 1920, 1966
Место проведения: США
Руководители: Норман Триплетт, Гордон Олпорт, Роберт Зайонц
Еще один феномен, доказанный на экспериментальном уровне психологами из разных десятилетий, — это эффект социальной фасилитации. Сама по себе фасилитация является стилем управления группой. Это не директивный подход, при котором ее субъект должен сочетать в себе признаки не только функции руководителя и лидера, но и участника групповой динамики — и начальник, и работник. С 1989 года существует международная ассоциация фасилитаторов — The International Association of Facilitators. Сейчас она включает более 1200 членов из 63 стран. Из России в ней в настоящее время зарегистрированы более десяти человек. В Москве с 2010 года проходит ежегодная конференция профессиональных фасилитаторов.
Что же такое «эффект социальной фасилитации»? Это психологический феномен, который был выявлен Норманом Триплеттом еще в 1898 году во время велосипедных гонок. Эксперимент Триплетта выглядел просто и понятно. Он заметил, что выступление велосипедиста в одиночестве отличается от выступления велосипедиста в гонках с другим гонщиком. Он обнаружил, что велосипедист был медленнее, когда работал исключительно по секундомеру, без соревновательного стимула. Норман приписал эти результаты конкурентному инстинкту, который высвобождает особую энергию, пробуждает прежде недоступные силы, если спортсмен находился на стадионе в одиночестве. Исследование Триплетта началось с революции исследований, в ходе которой была предпринята попытка изучить теорию, согласно которой на эффективность человека влияет присутствие других людей.
В 1898 году, изучая соревновательный характер детей, он обнаружил, что дети намного быстрее справляются со своей задачей, когда они соревнуются. Почему это была революция? Потому что, чтобы проверить свое наблюдение, Триплетт провел один из первых в истории социальной психологии лабораторный эксперимент, в котором детей просили как можно быстрее наматывать леску на катушку удочки. Это заставило его задаться вопросом, будет ли наблюдаться такой же эффект у человека, не помещенного в экспериментальные условия.
Чтобы определить это, Триплетт изучил время гонки велосипедистов и обнаружил, что у велосипедистов в присутствии соперников наблюдалось лучшее время гонки. Он предположил, что присутствие других делало людей более конкурентоспособными, и дальнейшие исследования привели Триплетта к выводу о том, что присутствие других повышает производительность людей в различных, даже неконкурентных ситуациях.
В 1924 году психолог Флойд Олпорт, старший брат психолога Гордона Олпорта, ввел термин «социальное содействие». Флойд проводил исследования, в которых участники находились в одиночестве или с другими участниками и выполняли различные несложные умственные задачи: составляли слова в предложения или выполняли арифметические действия. Он также обнаружил, что в большинстве случаев люди лучше справляются с работой в группе, чем в одиночестве. Но в те годы выводы остановились на том, что подобное социальное взаимодействие просто означало «увеличение работоспособности под действием взглядов или присутствия людей, делающих то же самое, что и вы».
Проблема возникла тогда, когда исследования ученых стали противоречить друг другу. Эксперименты Гордона Олпорта 1920 и 1925 годов показали, что в присутствии других людей испытуемые действительно быстрее решают простые задачи, такие, как примеры на умножение или вычеркивание из текста определенных букв. Однако вскоре был выявлен совершенно обратный эффект, и ученые на некоторое время перестали заниматься этой проблемой. В 1956 году была опубликована работа, описывающая похожее исследование, но с участием животных. Эффект социальной фасилитации неоднократно наблюдался у совершенно разных видов: например, в присутствии других особей своего вида муравьи быстрее рыли песок, цыплята поедали больше зерен, а спаривающиеся крысы проявляли большую сексуальную активность в присутствии других пар. У животных наблюдалась и так называемая социальная ингибиция (процесс снижения эффективности действий особи или индивида): тараканы, длиннохвостые попугаи и зеленые зяблики медленнее осваивали прохождение лабиринтов в присутствии особей своего вида. В этом случае проявлялся феномен Рингельмана, открытый в 1882 году. Ученые наблюдали распределение ответственности в надежде, что кто-то выполнит задачу за вас, так как поиск лабиринта не являлся ситуацией личного успеха для особи, в отличие от спаривания и поедания пищи. Но оказалось, что подобная несостыковка будет объясняться не этим фактором.
В 1956 году Роберт Зайонц попытался выяснить, почему некоторые исследования показывают, что эффективность людей часто сдерживается присутствием других. Он разработал эксперимент, который проверял эффективность кого-то, выполняющего простую или сложную задачу в присутствии других. Он обнаружил, что, когда люди выполняли простую задачу в присутствии других, они могли выполнить ее с большей точностью, чем когда были одни. Но этот факт уже был известен в научных журналах на протяжении 50-ти лет. Зайонц обнаружил, что революционным в этот период времени было то, что более сложные или непонятные им задачи люди выполняют с меньшей точностью в присутствии других, чем когда они находятся одни. Таким образом, был обнаружен эффект социального торможения.
В 1965 году Роберт Зайонц разработал теорию строгой активации, предложив свою обобщенную гипотезу, учитывающую диссонанс в более ранних исследованиях. Гипотеза Зайонца стала первой теорией, в которой говорилось о том, почему присутствие других людей в одних случаях повышает производительность, а в других снижает ее. Он утверждал, что присутствие других служит источником возбуждения, а повышенное возбуждение повышает вероятность того, что организм лучше справляется с хорошо выученными или привычными реакциями. По этой причине возбуждение повышает производительность простых или хорошо изученных задач, но ухудшает производительность сложных или плохо изученных задач.
Рассуждение Зайонца основывалось на законе Йеркса-Додсона, согласно которому производительность работает как обратная U-функция. Этот психологический закон говорит о том, что наилучшие результаты деятельности достигаются при умеренной мотивации — не слишком сильной и не слишком слабой. То есть слишком слабая или слишком сильная мотивация обеспечат снижение продуктивности индивида или животного. Это означает, что оптимальная производительность человека выше для более простого, или хорошо отработанного опыта, и что оптимальное стремление того же человека ниже для более сложных или менее практичных заданий. Присутствие других людей больше побуждает нас и повышает уровень нашего желания, поэтому производительность человека будет улучшена, если задача проста, как в случае со спортсменом-велосипедистом. Но производительность уменьшится, если задача сложная и объект приступает к ее выполнению первый раз в жизни (вспоминаем животных в лабиринте). Он проверил свои теории, заставляя людей выполнять простые задания по составлению слов в одиночестве и снова в присутствии других, и обнаружил, что подобные задачи выполнялись намного быстрее в присутствии других.
Хейзел Маркус из Мичиганского университета в 1978 году провела эксперимент, чтобы проверить гипотезу о том, что простое присутствие других может повлиять на работу человека. В своем исследовании Хейзел проверила теории о «простых и сложных» задачах. Эксперимент был необычным, в нем отсутствовала структура прямой оценки от наблюдателей, что должно было вызывать у испытуемого внутренние опасения, как его будут оценивать. Во время выполнения задания необходимо было одеваться в знакомую, а при втором предъявлении — в незнакомую одежду.
Сравнивались ситуации, когда субъект делал это один или в присутствии пассивного невнимательного человека и когда он одевался и раздевался в присутствии внимательного зрителя. Эффективность (скорость, аккуратность процесса) повышалась, когда человек надевал на себя собственную одежду, вне зависимости от присутствия пассивного или внимательного зрителя. Очевидным препятствием стало использование незнакомой одежды — и снимать, и надевать ее было труднее. Был сделан вывод, что присутствие других является достаточным условием для воздействия на социальное содействие и социальное вмешательство. Поэтому присутствие аудитории заставляет человека лучше выполнять простую задачу и хуже — более сложную. Хейзел вновь доказала работу эффекта фасилитации и указала на его исключения.
А теперь стоит обратиться ко множеству небольших экспериментов, которые были спланированы и проведены с одной целью: во что бы то ни стало оформить эффект фасилитации в рамки научного обоснования и рассмотреть его со всех возможных сторон. В 1994 году Де Кастро и Джон П. продемонстрировали, что социальное взаимодействие влияет на потребление пищи, увеличивая время, затрачиваемое на прием еды. Их результаты в том числе показали, что присутствие семьи и друзей, по сравнению с присутствием простых компаньонов, увеличивает потребление пищи в большей степени, возможно, из-за «снятия социальных запретов и ограничений» во время еды, которое происходит, когда люди чувствуют себя более комфортно в окружении людей, с которыми они хорошо знакомы.
Согласитесь, вы тоже замечали подобное? В присутствии деловых партнеров или клиентов не очень удобно запихивать в рот пятый кусок пиццы руками, хотя, возможно, и очень хочется. А вот мама с бабушкой будут только рады, еще и шестой подогреют. Более того, они выяснили, что мужчины едят на 36 % больше пищи вместе с другими людьми, чем в одиночку, а женщины едят на 40 % больше пищи в компании. Де Кастро и Джон П. связывают это с моделью социального облегчения, основанной на увеличении времени, поскольку время, проведенное за едой, увеличивается, когда трапеза оказывается не только удовлетворением базовой потребности, но и социальным событием. Кроме того, эти результаты указали на то, что мужчины и женщины подвержены социальному воздействию практически одинаково.
Ли Эдвард Трэвис провел исследование раньше, чем предыдущие любители подсмотреть, кто сколько ест. Он горел желанием выяснить, какое влияние аудитория оказывает на человека. Трэвис использовал тест координации глаз-рука, нужно было держать вращающийся предмет на гибкой длинной поставке. Группу испытуемых составили двадцать первокурсников, один второкурсник и один абитуриент. Небольшая группа наблюдателей состояла из четырех-восьми старшеклассников и аспирантов, количество мужчин и женщин было равным. Кривая обучения для каждого испытуемого строилась каждый день, и максимальная эффективность достигалась тогда, когда зрители находились в аудитории, но были пассивными, не проявляли активного внимания к происходящему. Но были и исключения. Некоторые из участников демонстрировали превосходную координацию, когда аудитория активно присутствовала при тренировке навыка.
В июне 1980 года Форгас и Джозеф провели полевое исследование эффекта фасилитации, глядя на производительность опытных и начинающих игроков в сквош в отсутствии зрителей, а также в присутствии мужской и женской аудитории. В этот раз, вопреки теории возбуждения Зайонца, было обнаружено, что влияние аудитории на производительность существенно не различается между начинающими и опытными игроками. Это указывает на то, что на реакцию игроков влияют другие факторы, такие как когнитивные переменные и интерпретация игроками присутствия аудитории зрителей в естественной обстановке.
В 1982 году за игроками в пул тайно наблюдали, чтобы определить квалифицированных и неквалифицированных участников игры. Опытные игроки сделали две трети своих ударов, тогда как неквалифицированные игроки пропустили, по крайней мере, две трети своих ударов. Затем наблюдатель «вышел из тени» и приблизился к бильярдному столу, продолжая наблюдать. Теперь производительность опытных игроков улучшилась на 14 %, а эффективность неквалифицированных игроков упала более чем на 30 %.
В 2007 году Розенблум изучил архивные данные из Иерусалима за 2004 год и обнаружил, что присутствие еще одного человека в автомобиле во время сдачи экзамена на водительские права уменьшило вероятность того, что испытуемый сдаст экзамен по вождению. Хотя характер исследования сделал невозможным отличить одно объяснение социальной помощи от другого, результаты в целом подтверждают основную предпосылку теории социальной помощи. Новую и незнакомую задачу оказалось выполнить сложнее в присутствии «зрителя», например такого же студента, ожидающего экзамена.
В 2008 году Гарднер и Венди провели и опубликовали результаты своего исследования. Студентам колледжа был предоставлен список слов, и им было предложено скопировать их как можно быстрее. «Легкая задача» заключалась в том, чтобы написать один список привычной, например, правой рукой, а «трудная задача» — написать другой список непривычной, скажем, левой рукой. При выполнении задания они находились в присутствии изображения своей любимой телевизионной личности (отображаемого на экране компьютера) или изображения другого персонажа из какого-либо шоу. Когда им давали легкое задание, они писали больше слов в присутствии своего любимого персонажа, а при сложном задании любимый персонаж препятствовал их исполнению. Как было показано, в то время как студентам колледжа давали простые задания, например, переписать предложенные слова ведущей рукой, их любимые телевизионные персонажи воспринимались как «настоящие».
В 2008 году Хилл, Хантон, Мэтьюз и Флеминг изучали неоптимальные показатели в спорте, известные как феномен «удушья». Они определили, что, когда люди беспокоятся о негативных оценках аудитории и выполняют задачи, с которыми они не знакомы, они часто выполняют их на более низком уровне, чем когда они делали бы тоже самое, без зрителей. В 2011 году Андерсон-Хенли, Снайдер, Нимон и Аркьеро обнаружили, что пожилые люди, ездящие на «киберциклах», усовершенствованных стационарных велосипедах виртуальной реальности с интерактивными соревнованиями, тренируются с более высокой скоростью, чем взрослые, ездящие на стационарных велосипедах.
В 2012 году Мураяма и Эллиот провели анализ, в ходе которого обнаружили, что влияние на производительность, обычно приписываемое конкуренции, на самом деле связано с целями производительности. Конкуренция предлагает либо цели подхода к производительности, которые способствуют повышению производительности, либо цели предотвращения производительности, ухудшающие производительность.
Как можно заметить, социальная фасилитация — это процесс, не избежавший дискуссий и противоречий. Социальные психологи спорят, может ли социальное содействие у людей быть связано с простым присутствием зрителя, или оно должно проявляться только через оценку этим же зрителем. Был сделан вывод, что, хотя влияние простого присутствия других может быть легко скрыто другими сложными социальными факторами, оно является одной из переменных, которая совершенно точно влияет на способность других влиять на работу человека.
Одним из главных вопросов, связанных с социальным содействием, является само его возникновение. Психологи продолжают спорить о том, происходит ли социальная поддержка благодаря врожденной биологии людей и животных или она возникает вследствие социального обучения. Может быть, она развивается от постепенного взаимодействия с обществом, а может, от индивидуального взаимодействия с другими людьми, а не с обществом в целом. Дальнейшие исследования и расширение экспериментов и теорий могут начать разрешать или еще более усложнять эти проблемы.
В свете определенных недостатков объяснения эффекта фасилитации, социальное содействие, как утверждается, нуждается в более когнитивном подходе. Когнитивная модель, построенная в рамках теории ожиданий, показана как правдоподобное альтернативное объяснение эффективности работы сотрудников и эффектов социального содействия. Хотя это противоречие не дает достаточных доказательств, ожидается, что направление будущих исследований будет проверять и эту модель. Бывает непонятно, какой подход в изучении феномена будет наиболее точным. Большое количество исследований порождает все больше вопросов, но и приводит к уточнениям результатов предыдущих исследователей.
Самый большой конфликт в вопросе изучения фасилитации возникает между активацией (или простым присутствием) и оценочным подходом зрителя, при этом активационный подход заявляет, что простое присутствие аудитории ведет к увеличению работоспособности, а оценочный подход утверждает, что это страх быть оцененным этой самой аудиторией. В таком случае именно страх приводит к феномену фасилитации. Исследователи так и не смогли окончательно доказать, какая из этих противоречивых теорий верна.
Год проведения эксперимента: 1913
Место проведения: Франция
Руководитель: Максимилиан Рингельман (1861–1931 гг.)
Если вы читали вступление, то помните, что на психологический эксперимент и на его результаты сильно влияет происходящее в голове испытуемого в момент исследования. В том числе и эффект Рингельмана. Другое название этого эффекта — «социальная лень». И если попытаться описать его простыми словами, то при увеличении количества членов группы эффективность работы группы уменьшается. В основном потому, что каждый начинает думать: «Нас много, пусть это сделает кто-то другой, а не я». Собственно, Рингельман и решил разобраться, что тут к чему.
Макс Рингельман — французский ученый, сельскохозяйственный инженер по специальности. Поначалу его интересовала эффективность тягловых лошадей и быков. И людей в командной работе. Для своих исследований он выбрал такие задания, как совместное поднятие тяжестей и перетягивание каната. При этом, как ни странно, был открыт тот самый человеческий фактор, а исследования эффективности усилий оказались вторичными. На данный момент эксперимент Рингельмана, проведенный в 1913 году, является одним из самых ранних систематизированных социально-психологических опытов. Как же выглядели сами эксперименты, открывшие такой значимый в современном мире бизнеса и больших коллективов фактор ухудшения рабочей деятельности?
Мужчины перетягивали канат на протяжении 5 секунд, сначала поодиночке, затем в группах по 7 и по 14 человек. Приложенная сила измерялась динамометром. Те участники, что тянули канат в одиночку, прилагали усилие, равное 85,3 кг на человека. Участники в группах показывали результаты меньше: 65,0 кг и 61,4 кг.
Следующий эксперимент был проведен с толканием перекладины, прикрепленной к двухколесной тележке. Здесь тоже были зафиксированы похожие результаты: в одиночку участники толкали тележку с силой 170,8 кг/чел, а вдвоем — уже с усилием 154,1 кг/чел в среднем. Изначально Макс Рингельман ожидал, что общая суммарная работа группы должна быть больше, учитывая силу каждого отдельного члена группы. Но она была почти вдвое меньше, чем предполагалось вначале.
Проводя дальнейшие опыты, он обнаружил следующую закономерность: чем больше людей выполняют одну и ту же работу, тем больше падает их суммарная эффективность. К примеру, суммарная активность двоих будет составлять не 100 %, а лишь 93 %, троих — 85 %, а для группы из восьми человек этот процент уже падает до 50. При поднятии веса это особенно заметно. Если взять группу из нескольких человек и принять максимальное усилие одного человека за 1.00, то при увеличении членов группы суммарная эффективность будет составлять 1.86, 2.55, 3.08, 3.50, 3.78, 3.92… а не 2, 3, 4, 5, 6, 7, как можно было бы ожидать. Если составить график, то получится криволинейная обратная зависимость между размером группы и производительностью, при этом разница между группами из 2-х и 3-х участников будет больше, чем между группами, где участников 7 и 8. Таким образом, Рингельман вывел следующую формулу:
С = 100 — 7(К-1)
где С — средний индивидуальный вклад участников в работу, К — количество членов группы.
Интересно, что, хотя эффект Рингельмана объективно существует, участники группы считают, что выкладываются полностью. Они не ощущают снижения своей эффективности либо убеждают себя в этом. Даже если предупредить человека о том, что его производительность уменьшится, и он будет продолжать работать в полную силу — результат его работы все равно соответствует открытому эффекту.
А теперь, разберемся, почему это происходит. Неужели человеку так сложно осознать тот факт, что он работает хуже, чем мог бы. Причин, вызывающих «социальную лень», может быть несколько. Во-первых, это распыление ответственности. Представьте себе, что вам надо покрасить забор. И вы один. Уверены, что вы будете тщательно и ответственно красить этот забор. И тут к вам подходят восемь человек, которые принимаются вам старательно помогать. Теперь представьте себе ощущение, когда вы красили забор один и когда к вам присоединилось восемь человек. Тут можно уже не торопиться — до вечера успеем. И вообще вы заметили, что кисточка грязная, надо пойти помыть ее. Потому что «что»? Правильно — «Если где-то что-то не докрашено, то это не я виноват. Я вообще кисточку мыл».
Еще можно сказать о снижении мотивации. Потеря мотивации, или социальное бездельничанье, выглядит как снижение прилагаемых индивидуальных усилий, наблюдаемое, если люди работают в группах по сравнению с тем, когда они работали в одиночку. Согласно Рингельману, члены группы склонны полагаться на своих коллег или сослуживцев, чтобы обеспечить желаемые усилия, необходимые для выполнения общей задачи. Например, забор красят все 9 человек, суперкоманда по окрашиванию заборов. Но вдруг вы замечаете, что кто-то красит забор лучше вас — тщательнее, быстрее. И по-хорошему, вы — ему мешаете. Он все время за краской тянется через вас, если бы не вы, он бы еще быстрее работал. Но на самом деле вы тоже хорошо красите забор. Если бы вы не отвлекались на соседа, было бы даже лучше, чем у него. И хотя все члены группы, когда их спрашивают, обычно считают, что они вносят максимальный вклад в общую работу, данные указывают на то, что члены команды часто бездельничают, даже когда они не знают, что филонят и искренне думают, что это не так.
Другое дело, если бы каждый кусок забора, который красите именно вы, был подписан вашим именем. Тут мы имеем в виду деиндивидуализацию, то есть утрату личностной идентичности в результате работы. В итоге получается, что работали 9 человек (включая вас), а покрашенный забор — один. Когда люди чувствуют, что их индивидуальные идеи или результаты идентифицируются (например, подлежат оценке), они мотивированы прилагать больше усилий для решения групповой задачи. Это происходит потому, что люди начинают беспокоиться о том, как их оценивают другие («мой кусок забора не должен быть хуже, чем у остальных»), когда задача проста и индивидуальна, в свою очередь, повышается производительность за счет социального упрощения. Точно так же, если задача позволяет членам группы быть анонимными (то есть оставаться на заднем плане групповых взаимодействий и вносить свой вклад непонятными способами), они чувствуют меньшее давление в отношении оценки другими, что приводит к социальному безделью и снижению производительности на групповой задаче.
Но представьте, что люди, которые проявляют в процессе безделье, как правило, не в состоянии внести свой вклад в общее дело, потому что они непроизвольно считают, что другие восполнят их слабину. Поэтому каждый участник должен чувствовать, что он являются незаменимым активом группы. Повышая воспринимаемую важность своей личной роли в группе, члены группы стремятся усерднее работать над достижением целей группы.
Похожего эффекта можно достичь за счет уменьшения размера группы, поскольку по мере сокращения количества участников, роль каждого члена этой группы становится все более востребованной, поэтому отходить от дел, «стараться не мешать» не получится — забор сам себя до вечера не покрасит.
Иногда эффект Рингельмана проявляется и в связи с тем, когда цели работы группы не понятны. Считается, что постановка конкретных целей стимулирует целый ряд производственных процессов, включая повышение приверженности группе, тщательное планирование и контроль качества групповой работы, а также увеличение эффективности усилий. Помимо ясности, важно, чтобы групповые цели были сложными и отвечали развитию соответствующих навыков участников. Это объясняется тем, что легкие задачи не требуют от группы тщательного их выполнения и таким образом предоставляют возможность бездельничать, в то время как достижение сложных целей требует полного сотрудничества со стороны всех членов группы. В примере с забором, что значит покрасить забор «до вечера»? Задача должна быть более конкретной — покрасить забор до 21.00. При этом надо не просто покрасить забор в один цвет, а сделать его, например, полосатым.
Увеличение вовлеченности — это еще один вариант сокращения эффекта Рингельмана. Он заключается в том, чтобы повысить интерес каждого участника группы в процессе работы. И это не обязательно должно быть связано с великолепным результатом. Это может быть достигнуто путем превращения работы в дружеское соревнование между членами группы или определением награды или наказания, в зависимости от производительности группы, а не от итогового результата.
Еще один аспект эффекта Рингельмана — это потеря координации. Это значит, что два человека будут более скоординированными в покраске забора, чем восемь. Когда люди объединяются в группы для выполнения какой-либо задачи, их эффективность зависит от их индивидуальных ресурсов (например, талантов, навыков, усилий) и различных межличностных процессов, происходящих в группе. Даже если члены группы обладают способностями и опытом, необходимыми для выполнения поставленной задачи, они могут не суметь эффективно координировать свои усилия.
Например, наниматели малярной бригады знают, что у конкретной группы есть больше опыта, навыков, они делают работу быстрее, у них хорошие отзывы, результат более долговечный, а каждый из участников получил сертификат о повышении квалификации в этом деле. Однако на самом деле, если члены команды не смогут эффективно синхронизировать свои действия во время работы, общая производительность группы, скорее всего, пострадает. Согласно Штайнеру (1972 г.), проблема координации между членами группы являются функциональной задачей, которая обязательно должна быть выполнена. Особенно это необходимо, если задача является унитарной (не может быть разбита на подзадачи для каждого участника). Для успешного завершения она требует не специфического, а количественного вклада каждого участника. То есть для получения результата требуется взаимозависимость между членами группы. А значит, потенциальная производительность группы зависит от способности членов координироваться друг с другом.
В 70-е годы ученые вновь заинтересовались исследованиями Рингельмана и повторили его опыты, придя к тем же выводам. Исследованиями занимались Б. Латане, К. Уильямс, Ст. Харкинс, Дж. Суини и другие. Дополнительные изыскания показали, что эффект действует даже в том случае, если при перетягивании каната реально работает лишь один истинный участник, а остальные — подставные — лишь делают вид, что тянут за него. В этом опыте интересно то, что исключается отсутствие координации между другими участниками, ведь подставные члены группы физически не принимали участия в действии. Таким образом, была выявлена главная роль мотивационного фактора. Интересно также, что у участников, ранее имевших опыт занятий командным спортом, этот эффект отсутствовал.
Ученые пытались найти способ полного преодоления данного эффекта, но, к сожалению, на сегодняшний момент эффективных методов не найдено. Положительно на снижение эффекта Рингельмана влияют следующие факторы:
• количество участников группы: чем оно больше, тем сильнее выражена социальная лень — берем в команду минимально возможное количество;
• оценка другими: чем ее вероятность меньше, тем эффект будет выше. Но! Если оценка группы важна, то появляется так называемая социальная фасилитация — человек активизируется под страхом общественного осуждения, из желания положительной оценки. Этот эффект исключает анонимность;
• индивидуальная ответственность: чем она выше, тем эффект Рингельмана бывает ниже;
• сплоченность группы: если все участники находятся в хороших отношениях, тогда действует то, что называется, «чувством локтя»: неудобно подводить товарищей, поэтому социальная лень снижается;
• культура и менталитет: те общества, где считаются более важными индивидуальные достижения, способствуют возрастанию социальной лени;
• гендерный фактор: у женщин эффект выражен меньше, чем у мужчин.
Следовательно, чтобы эффект Рингельмана проявлялся как можно меньше, нужно, чтобы каждый участник был вовлечен в дело, понимал, что задача, которую они выполняют, очень важна и вклад каждого участника должен быть отмечен при обнародовании результатов.
Подведем итог. Эффект Рингельмана — это тенденция к тому, что отдельные члены группы становятся все менее эффективными по мере увеличения размера их группы. Этот эффект иллюстрирует обратную зависимость, существующую между размером группы и величиной индивидуального вклада членов группы в выполнение задачи. Максимилиан Рингельман обнаружил, что по мере того, как в группу добавляется все больше людей, группа часто становится все более неэффективной, что в итоге нарушает представление о том, что групповые усилия и участие в команде надежно ведут к увеличению усилий членов группы.
Развивая теорию эффекта Рингельмана, исследователи Ингхэм, Левингер, Грейвс и Пекхэм выяснили, что члены группы продолжают демонстрировать снижение силы перетягивания каната даже после размещения их в псевдогруппах (то есть в группах, состоящих из сообщников и одного истинного участника). Ученые направляли подставных «вытягивателей» делать вид, что они тянут за канат, притворяясь испытывающими напряжение, внушая реальному участнику, что все участники команды работают вместе.
В данном случае интерес представляет то, что из-за того, что между участником и актерами практически отсутствовала координация (они физически не принимали участия в перетягивании каната), плохая коммуникация между участниками не может объяснить снижение усилий. Следовательно, исследователи пришли к утверждению о том, что мотивационные потери в значительной степени определяют снижение производительности индивида, когда он действует в качестве члена группы.
Годы проведения эксперимента: 1924–1932
Место проведения: США
Руководитель: Элтон Мэйо (1880–1949 гг.)
Австралийский психолог Элтон Мэйо был научным организатором промышленности и теоретиком. Мэйо учился в университете Аделаиды, получил степень бакалавра искусств с отличием по специальности философия и психология, а затем стал почетным магистром искусств в университете Квинсленда. Он внес большой вклад в индустриальную социологию, социальную психологию, философию, а также в дисциплины, связанные с управлением бизнесом. Эксперимент, о котором сейчас пойдет речь, а точнее его результаты, были очень популярны у бизнесменов и специалистов, отвечающих за организацию производства. Об Элтоне писали, что, проводя научное исследование организационного поведения, он уделял пристальное внимание человеческим, социальным и политическим проблемам индустриальной цивилизации.
Исследования Мэйо были полевыми, проводились на «живых» производствах и на настоящих работниках. И серия Хоторнских экспериментов была проведена на заводе «Вестерн Электрикс» (часть большого комплекса Hawthorne Works), где главной задачей Мэйо и его группы исследователей, было выявление связи между производительностью труда и физическими условиями работы. Но до того, как вызвать Элтона на завод, Hawthorne Works сами пытались проводить исследования без приглашения экспертов со стороны. Исследование прошло, результаты были получены, но вот проинтерпретировать их, чтобы определить некоторую закономерность для внедрения в работу, сотрудники не смогли.
Что происходило до прибытия группы психологов на завод? Проводились эксперименты процесса сборки телефонных реле. Нужно сказать, что завод занимался разработкой технических инноваций, сборкой объектов коммуникаций и продвижением в области промышленного менеджмента.
В одном исследовании экспериментаторы в качестве испытуемых выбрали двух женщин и попросили их выбрать еще четырех рабочих для присоединения к испытательной группе. Похоже на выбор капитанов и набор в команды. В течение пяти лет с 1927 по 1932 годы женщины вместе работали в отдельной комнате, собирая телефонные реле. Производственный выход измеряли механически, подсчитывая, сколько готовых реле выпало из желоба у каждого рабочего. Это исследование началось тайно за две недели до того, как первая женщина-командир была перемещена в экспериментальную комнату, и продолжалось на протяжении всего исследования.
В экспериментальной комнате был руководитель, который контролировал производство, а еще вносил и обсуждал с работниками изменения условий труда. К таким изменениям относилось предоставление двух 5-минутных перерывов (после согласования с работниками), а затем двух 10-минутных перерывов (без согласования). Производительность труда увеличилась, но когда они получили шесть 5-минутных пауз, у них сократилась производительность;
• проведено обеспечение едой в перерывах (каждому понравится);
• рабочий день сократили на 30 минут (выходной увеличился), затем рабочий день сократили еще больше (производительность в час увеличилась, но общая производительность снизилась);
• провели возврат к первому условию (где производственный выход достиг максимума).
В итоге изменение любой переменной увеличивало производительность, даже если условие было возвращено к исходному состоянию. Однако все решили, что это естественный процесс адаптации человека к окружающей среде, к изменяющимся условиям, ведь они трудились, не зная цели проводимого эксперимента. Исследователи выдвинули гипотезу о том, что реальными причинами повышения производительности труда был выбор собственной команды сотрудников, работа в группе, обращение с ними как с особыми работниками (ведь они работали в отдельных комнатах, обеспечивались едой и перерывами) и постоянным наличием включенного руководителя.
Одно из объяснений, главным образом благодаря Элтону Мэйо, состояло в том, что «шесть человек стали командой, и команда от всего сердца отреагировала на сотрудничество во время производства». А может, во время эксперимента? Может быть, они знали, что все это время проводился эксперимент? И это еще не все подводные камни эксперимента.
Сотрудники фабрики пытались дать объяснение происходящему. В итоге производительность сильно снизилась. Рабочие, очевидно, стали подозревать, что их производительность могла быть искусственно повышена, чтобы впоследствии сократить штат. В группе из четырнадцати человек, собиравших оборудование для телефонной коммутации, исследователи обнаружили, что, хотя работникам платили в соответствии с их индивидуальной производительностью, общая производительность снижалась, потому что мужчины боялись, что компания в итоге снизит базовую ставку.
Затем было проведено второе исследование. Через год после того, как начался эксперимент с командами и сборкой реле, в 1928 году был приглашен Мэйо, который поставил собственный эксперимент, первоначально нацеленный на то, чтобы оценить влияние на производительность труда такого фактора, как освещенность рабочего помещения. Эксперименты в Хоторне в общей сложности длились 8 лет, в них четко были обозначены различные этапы. В выделенных Мэйо экспериментальной и контрольной группах были введены различные условия труда: в экспериментальной группе уровень освещенности был увеличен, и там отмечался рост производительности труда. В контрольной группе при неизменной освещенности производительность труда не росла. На следующем этапе новое увеличение освещенности в экспериментальной группе дало новый рост производительности труда; но внезапно и в контрольной группе — при неизменной освещенности — производительность труда также возросла. На третьем этапе в экспериментальной группе была снова снижена освещенность, а производительность труда продолжала расти; то же самое произошло на этом этапе и в контрольной группе. Что, собственно, произошло? Ведь не было ни еды, ни дополнительных выходных, ни повышения заработной платы.
Неожиданные результаты заставили Мэйо срочно изменить эксперимент и провести еще несколько дополнительных исследований: теперь изменялась уже не только освещенность, но и условия труда, а именно: помещение работников рассчитано всего на шесть человек, возросла оплата труда, ввели дополнительные перерывы и два выходных в неделю. При введении всех этих новшеств производительность труда повышалась, но, когда по условиям эксперимента, нововведения были отменены, она несколько снизилась, но все равно осталась на уровне более высоком, чем первоначальный.
Мэйо предположил, что в эксперименте проявляет себя какая-то переменная, которую еще никто не выявил и не взял на вооружение. Он посчитал такой переменной сам факт участия сотрудников в эксперименте: осознание важности происходящего, своего участия в конкретном мероприятии. Но внимание к личности приводило к гораздо большему включению в производственный процесс и к росту производительности труда, даже в тех случаях, когда отсутствовали объективные улучшения. Мэйо истолковал это как проявление особого чувства социабильности — потребности ощущать себя «принадлежащим» к какой-то группе. Быть важным и услышанным.
Вторым путем для интерпретации стала идея о существовании внутри рабочих бригад особых неформальных отношений, которые обозначились, как только было проявлено внимание к нуждам работниц, к их личной «судьбе» в ходе производственного процесса. Мэйо сделал вывод не только о наличии наряду с формальной еще и неформальной структуры в бригадах, но и о значении последней, в частности у возможности использования ее как фактора воздействия на бригаду в интересах компании. Не случайно впоследствии именно на основании рекомендаций, полученных в Хоторнском эксперименте, возникла особая доктрина «человеческих отношений», превратившаяся в официальную программу управления и преподаваемая ныне в качестве учебной дисциплины во всех школах бизнеса.
По сути, значение открытия Мэйо состоит в обнаружении нового факта — существования в малой группе двух типов структур, открывшего широкую перспективу для исследований в социальной психологии. После Хоторнских экспериментов возникло целое направление в исследовании малых групп, связанное преимущественно с анализом каждого из двух типов групповых структур, выявления соотносительного значения каждого из них в системе управления группой.
Работа Мэйо помогла заложить основу для учета человеческих взаимоотношений внутри рабочего процесса. Он подчеркнул, что наряду с формальной организацией промышленного рабочего места существует также неформальная организационная структура. Недостаточно просто менять оплату или размер выходного. Мэйо признал «неадекватность существующих подходов научного управления» к промышленным предприятиям и подчеркнул важность взаимоотношений между людьми, которые работают в таких организациях. Основной посыл — важно внимание к каждому, а не стоимость улучшения труда. Достаточно просто человеческого отношения.
Идеи Мэйо о групповых отношениях были выдвинуты в его книге 1933 года «Человеческие проблемы индустриальной цивилизации», которая была частично основана на его исследованиях в Хоторне. Ассоциация Мэйо с исследованиями Хоторна, а также его исследованиями и работой в Австралии привела к тому, что он получил общественное признание немногих социологов своего времени. Оценка эффекта Хоторна продолжается и в наши дни. Несмотря на критику, это явление часто принимается во внимание при разработке социологических и психологических исследований и при формировании выводов. Некоторые ученые разработали способы избежать эффекта Хоторна. Не потому, что он хороший или плохой, а потому что они пытались доказать, что этот эффект может и не проявляться у сотрудников, доказать, что он не работает на 100 %. Это была такая форма критики. Например, зеркало Гезелла образует отличный барьер, и его использование позволяет провести наблюдение во время полевого эксперимента. Зеркало Гезелла позволяет наблюдать за происходящим со стороны, но при этом участники (рабочие в данном случае), не видят, что за ними наблюдают. То есть сотрудники могут не догадываться, что участвуют в эксперименте).
Год проведения эксперимента: 1924
Место проведения: Миннесота
Руководитель: Карини Лэндис
Этот небольшой, странный и в целом неудавшийся психологический эксперимент заслуживает внимания потому, что демонстрирует интересную картину, где то, что оказалось доказанным, даже не предполагалось доказать.
Карини Лэндис, о котором мало что известно сейчас, в 1924 году был студентом последнего курса университета Миннесоты. Лэндиса интересовали закономерности выражения эмоций. Он пытался объединить мимику разных людей и приписать конкретным эмоциям определенные мимические черты. Довольно простая гипотеза, цель понятна, задача посильна. И как обычно — мы ничего бы не узнали про этот эксперимент, если бы он не продемонстрировал жестокость и неэтичность.
Карини набрал себе в подопытные студентов своего же вуза и, отталкиваясь от мысли, что можно найти что-то общее в мышечном выражении эмоций у разных людей, приступил к эксперименту. Каждый участник проходил испытание самостоятельно и подвергался «легким» эмоциональным потрясениям. В моменты ощущения той или иной эмоции Лэндис фотографировал своих испытуемых. Для того, чтобы стандартизировать изображения и сделать отчетливей любые мимические реакции, психолог расчерчивал лица студентам жженой пробкой (не горячей).
Если бы Карини использовал для вызова эмоций такие стимулы, как фотографию грустного котенка, плач малыша или тарелку с протухшим супом, этот эксперимент был бы известен только узким кругам. Но фантазия ученого не дремала. В своей собственной лаборатории Карини использовал разнообразные внешние раздражители, чтобы вызвать у своих испытуемых самые глубокие эмоции. Прослушивание джаза или просмотр фильма были, наверное, самой приятной процедурой из всех предлагаемых. Складывается ощущение, что Лэндиса интересовала мимика, проявляющаяся только при негативных эмоциях. Испытуемые засовывали руки в ведра с жабами, испытывая отвращение. Они рассматривали порнографические изображения, ощущая смущение, возбуждение, интерес. Нюхали аммиак с отвращением и рвотными позывами. Немного неприятно, но вроде бы все этично… Однако в конце эксперимента испытуемым пришлось пройти через ощущение шока, непонимания, преодоления себя.
Исследователь попросил каждого испытуемого отрезать голову живой крысе. Вот так, непринужденно и легко. Не все испытуемые согласились на это. Сказать по правде, вначале вообще никто не соглашался. Но в итоге 2/3 студентов обезглавили животное. Через слезы, крики, отрицание и просьбы не делать этого. Лэндис настаивал на своем и говорил о значимости этого этапа в рамках всего эксперимента. Ученый был недоволен участниками и с грустью рассказывал о том, что испытуемые пытались сделать все быстро, покончить с этим как можно скорее, но в результате обезглавить крысу оказывалось трудно, а процесс занимал долгое время.
Его печаль можно понять, кому захочется смотреть на развороченное ножом крысиное тельце. Кстати, те испытуемые, которые отказались резать голову крысе самостоятельно, все равно продолжили участие в качестве наблюдателя — на их глазах Лэндис сам отрезал голову крысе. Ученый отмечал, что крысы были убиты далеко не самым гуманным образом, но это объяснялось тем, что люди ранее не сталкивались с такой задачей и поэтому делали это неумело.
Эксперимент получил широкую огласку за недопустимое обращение с животными. К сожалению, гипотезы Карини Лэндиса не подтвердились — мимические проявления испытуемых были слишком разными, и стандартизировать их не удалось. Но интересные выводы сделать можно. Влияние авторитетной фигуры (экспериментатора) в момент исследования настолько сильно, что испытуемые соглашались пойти на убийство. Карини был так увлечен ходом эксперимента, что не заметил этого. Согласие испытуемых стало действительно выраженным фактором. Исследование продемонстрировало нам, что человек под влиянием ответственного лица способен сделать то, что вне эксперимента было бы для него невозможно. А спустя 40 лет Стэнли Милгрэм, американский социальный психолог, провел большое исследование «Подчинение власти», посвященное именно этому феномену.
Год проведения эксперимента: 1925
Место проведения: СССР
Руководитель: Николай Иванович Красногорский (1882–1961 гг.)
Все знают кто такой Иван Петрович Павлов. Именно о нем рассказывают страницы учебников биологии для восьмых классов в разделе «пищеварительная система млекопитающих». Тот самый, который зажигал лампочки, и у собак через разрезанные щеки лилась слюна. Именно он разделил все физиологические рефлексы на условные и безусловные, исследовал свойства нервных систем, занимался описанием психофизиологии по типам темперамента и описал основы поведенческих индивидуальных различий. Настоящий советский ученый бихевиорист Иван Петрович Павлов стал первым российским Нобелевским лауреатом, получив в 1904 году награду за исследование функций главных пищеварительных желез.
Однако с недавнего времени стало известно, что он резал детей. Эти дети были несчастными сиротами, за которых некому было заступиться. Они соглашались проходить эксперимент за награду в виде клюквы, а вырезанные отверстия в их щеках гноились и постепенно убивали ребят. Как же здорово, что это неправда! Ведь исследования с детьми проводил Николай Иванович Красногорский. Потомственный дворянин, сын статского советника Ивана Александровича Красногорского. Полковник медицинской службы, педиатр. Изучал физиологию высшей нервной деятельности, лауреат премии имени И. П. Павлова, один из основоположников советской школы педиатров.
Множество статей, сюжетов и ссылок рассказывают о том, что Павлов был садистом, а Красногорский издевался над бедными детьми ради науки, идя по стопам великого физиолога. Научный фильм 1926 года наглядно показывает всем желающим, как страдали подопытные. Иван Петрович Павлов работал с животными, но не с детьми. У него были приюты, в которых он содержал этих собак, ухаживая за ними вместе со своими сотрудниками. Самым старым долгожителям было по 15 лет. Павлов всегда говорил о том, что не приветствует причинение боли и страданий животным, поэтому шел к минимальным медицинским вмешательствам и много работал именно в этом направлении. Кроме того животные, обладающие сформированным условным рефлексом, скрещивались между собой, чтобы выяснить наследуемость реагирования на раздражители.[6]
«Когда я приступаю к опыту, связанному в конце с гибелью животного, я испытываю тяжелое чувство сожаления, что прерываю ликующую жизнь, что являюсь палачом живого существа. Когда я режу, разрушаю живое животное, я глушу в себе едкий упрек, что грубой, невежественной рукой ломаю невыразимо художественный механизм. Но переношу это в интересах истины, для пользы людям. А меня, мою вивисекционную деятельность предлагают поставить под чей-то постоянный контроль. Вместе с тем истребление и, конечно, мучение животных только ради удовольствия и удовлетворения множества пустых прихотей остаются без должного внимания. Тогда в негодовании и с глубоким убеждением я говорю себе и позволяю сказать другим: нет, это — не высокое и благородное чувство жалости к страданиям всего живого и чувствующего; это — одно из плохо замаскированных проявлений вечной вражды и борьбы невежества против науки, тьмы против света!»
А в работах Красногорского действительно главными участниками были дети от 4 до 15 лет. Николай Иванович рассматривал формирование условного рефлекса, связанного с пищевым поведением у детей с разными поведенческими особенностями и разными клиническими диагнозами на базе Петроградского медицинского института, а затем института физиологии им. И. П. Павлова. Для этого была создана специальная лаборатория, в которой экспериментатор находился полностью изолированным от ребенка, чтобы не допустить никаких внешних раздражителей во время исследования.
Основным критерием для регистрации сработанного рефлекса было открытие ребенком рта. Он ложился на кушетку, над головой располагался аппарат, в котором находились маленькие печенья. К руке ребенка в виде браслета прикреплялась маленькая надувная камера. Когда в камеру поступал воздух, и она начинала пульсировать, ребенку подавалось печенье. Через некоторое время ученые могли увидеть выработанный рефлекс — ребенок открывал рот после пульсации в руке, хотя печенья ребенку не доставалось. Открывание рта — тонический рефлекс, регистрировался с помощью кимографа[7]. Под подбородком ребенка фиксировалась резинка, которая была связана с аппаратом так, что ученые могли регистрировать малейшие движения челюсти, а также измерять их интенсивность. В некоторых сессиях регистрировался и хватательный рефлекс ребенка, когда ребенок должен был сам положить себе угощение в рот. На кисть и локтевой сустав надевались резиновые манжеты, они наполнялись воздухом и так же фиксировались кимографом.
Успешно работая с двигательными рефлексами, авторы понимали важность изучения рефлексов секреторных. Проще говоря, группу Николая Ивановича так же, как и И. П. Павлова, интересовала интенсивность выделения слюны у ребенка. Потому что она не была подвержена волевому контролю и могла дать более точные показатели. Но детей все еще никто не резал, и, забегая вперед, не будет. Существуют кадры из фильмов и фотографии, где в исследовании принимает участие ребенок с отверстием в щеке, к которому так же и у собак Павлова, прикреплена небольшая воронка для сбора слюны. Это была больная девочка К.Х. одиннадцати лет, она поступила в детскую клинику Первого медицинского института с фистулой околоушной железы. Была ли она врожденной или больная приобрела ее в результате травмы или заболевания сказать сложно.
Пока девочка проходила лечение, она параллельно принимала участие в исследовании по принципам уже описанным Павловым. Иногда рефлекс вызывался путем приготовления или разрезания на кусочки угощений перед ребенком, иногда перед девочкой включалась лампочка. Самым любимым ее лакомством был лимон с сахаром. Согласно записям, она участвовала в эксперименте 5 дней, и этого было достаточно, чтобы произошла выработка условного рефлекса. Как потом выяснилось, у детей условный рефлекс, а также его торможение, возникает быстрее, чем у собак. А еще этого было достаточно для того, чтобы ученые поняли: изучение выделяемой секреции намного эффективнее и точнее описывает работу рефлекса и пищеварительной системы. Но как достичь таких результатов? Дети с фистулами в щеках — явление не частое.
Вскоре в лаборатории был сконструирован аппарат, который позволил измерять количество слюны, выделяемой у детей при предъявлении лакомств и в зависимости от внешнего раздражителя (света или запаха). А. А. Ющенко, работавший в клинике, предложил прикрепить к внутренней стороне щеки маленькую эбонитовую камеру посредством отрицательного давления. Для каждой из желез — околоушной или подчелюстной, была разработана своя форма сборника слюны, учитывающая анатомию строения. Ученые опробовали множество вариантов, ища самый подходящий, который не станет раздражать ребенка и не будет ему неудобен. С помощью вакуума пробирка присасывалась к внутренним слизистым, а для недопущения травматизации, чтобы кожа не втягивалась слишком сильно, в аппарат была вмонтирована серебряная сеточка.
Параллельно с нашими отечественными учеными К.С. Лешли в 1916 году сконструировал подобный аппарат, вдохновленный исследованиями Павлова, кстати, именно он им о нем и рассказал, когда группа Красногорского пришла к Ивану Петровичу продемонстрировать свой эксперимент. Но Рихтер и Вад, работавшие с этим аппаратом, не могли использовать его для человека, у них не получалось вызвать условного рефлекса, для этого было обязательным наличие отверстия-фистулы, что для исследований человека было невозможным. Красногорский и его команда проводили исследование без помощи иностранных коллег, так как не получали американскую литературу и шли по своему пути.
Когда было необходимо проверить аппарат, на помощь вновь пришла единственная и неповторимая девочка с врожденной (или приобретенной, но вне лаборатории) фистулой. Ученым удалось сравнить показатели слюнного секрета при демонстрации одинаковых раздражителей, но собранных разными способами. Так они выяснили, что внутренний аппарат работает лучше, а подчелюстные железы чувствительнее околоушных. Этот факт говорит о том, что Николаю Ивановичу вообще не нужно было резать детям щеки, такие показатели не так точны и многословны, как работа с внутренними камерами.
Окончательный вариант аппарата был из серебра и изготавливался в разных размерных вариациях — чтобы учитывать возрастные изменения детей. В интересах ученых было создать комфортные физические условия для того, чтобы ребенка ничто не отвлекало. Дети могли говорить, открывать рот, жевать с аппаратом внутри все что угодно — от пюре до яблока.
Компаньон Красногорского, Ющенко А. А., сделал подробное описание этих исследований. Он отмечает только один травматичный опыт использования аппарата у больной 13-ти лет, поступившей с пороком сердца. У нее остался красный след, который исчезал в течение двух дней. Ющенко призывал учитывать индивидуальные особенности тканей и кровеносной системы ребенка. В своей работе он пишет: «Травма, наносимая здесь аппаратом, ничтожна. Снятая после двух-трехчасового эксперимента воронка оставляет после себя незначительную красноту, проходящую через несколько минут. В случае необходимости воронку можно укреплять на 5–10 часов».
Работу с нижними железами Ющенко описывает, как проблематичную, непозволительную для работы с маленькими детьми из-за слабого волевого контроля. Ввиду повышенной травматизации он пишет о том, что эксперимент не мог проводиться чаще одного раза в день. В конце концов, ученые получили данные и опубликовали свои работы о физиологии и процессах условных рефлексов человека и внесли огромный вклад в развитие медицинской и психофизиологической науки. Их труд был оценен, обсужден и не скрывался от общественности.
Можно ли сказать, что эксперимент был неэтичным? По современным понятиям — безусловно, да. Можно ли повторить его сейчас — нет. Сейчас допустимы только поведенческие эксперименты с детьми, без какого-либо физического вмешательства. Был ли этот эксперимент ужасными шокирующим с этической стороны? Скорее всего, нет, если внимательно прочесть и разобраться в источниках и ходе исследования. Павлов, Красногорский и все их коллеги внесли неоценимый вклад в науку, плоды которого до сих пор позволяют современной медицине быть эффективной и безопасной.
Годы проведения эксперимента: 1931–1932
Место проведения: США, Флорида
Руководитель: Уинтроп Найлс Келлог (1898–1972 гг.)
Уинтроп Найлс Келлог начал свое профессиональное обучение в 1916 году, затем воевал в составе военно-воздушных сил Америки, потом снова учился, уже в аспирантуре, где познакомился со своей будущей женой Луэллой Дороти Эггер. У них родились двое детей — Дональд и Ширли. Почему это интересно? Потому что эксперимент Найлса проходил при участии его первого сына Дональда. Сам Найлс всегда был очень плодовитым, увлеченным и любопытным исследователем. Между прочим, дядя его жены уговорил его получить психологическое образование. Докторскую степень Келлог получил тоже благодаря этому дяде. Он стал автором статей и был очень активен на протяжении всей своей академической карьеры. Затем Университет Индианы нанял Келлога в качестве преподавателя, и его исследовательская жизнь заиграла новыми красками.
При университете он построил лабораторию, в которой вместе со студентами изучал физиологические и условные реакции собак, активность коры головного мозга, разрабатывал новые хирургические методы, способствовал развитию исследовательского метода в целом. Он был не очень доволен классическими стратегиями проведения исследований. Келлог пытался внедрять совершенно новые правила для развития науки. Помимо собак Келлог работал с целым зоопарком — от водяных змей до дельфинов. В его эксперименты попадали крысы, мыши, птицы и, наконец, обезьяны. Именно эксперимент Келлога над своим сыном подарил ему известность в научном мире.
После приезда в Индиану и постройки лаборатории Найлс стал планировать и разрабатывать долгосрочное исследование, на тему сравнения психологии приматов и человека. Ученый также был заинтересован в доказательстве или опровержении факта влияния природы и воспитания на поведение живого существа. В связи с этим, в своей статье «Очеловечивание обезьяны» он описал необходимость сравнительных исследований человека и примата. В этой же статье он предложил вырастить детеныша шимпанзе вместе со своим сыном. Келлог был вдохновлен на это не только своим революционным умом и активными студенческими движениями.
Когда он жил и получал образование в Колумбии, была выпущена статья про детей-волков из Индии. Ученый говорил, что эти дети и им подобные рождаются с нормальным интеллектом, иначе вероятность того, что они выживут во враждебной среде, была бы минимальной. Однако дети научились жить, как волки, потому что ситуация потребовала от них этого. Келлог понимал и принимал силу влияния раннего опыта и существование критических периодов в развитии, а также утверждал, что проблема с очеловечиванием одичалых детей заключалась в трудностях изменения привычек, усвоенных в раннем возрасте. Но Найлс был хорошим, не жестоким ученым. Он понимал, что брать человеческого ребенка и помещать его в контролируемую, но все-таки подобную дикую среду, было бы не этично.
Поэтому единственным другим способом проверить этот вопрос об окружающей среде и наследственности представлялось следующее: взять дикое животное и поместить его в цивилизованную среду человеческого дома. Возникала некоторая трудность с поиском необходимой породы, ведь обезьяна должна была всегда рассматриваться как «человек». Отношение всех жителей дома к обезьяне не должно было отличаться от отношения, например, к Дональду.
Роберт Йеркс — американский приматолог, этолог и психолог, помог Келлогу осуществить его план. Келлог получил стипендию Совета по социальным наукам для работы на Антропоидной станции Йельского университета во Флориде, чтобы подготовиться к домашнему исследованию в 1931 году. Тем летом семья Келлогов переехала во Флориду. В это время Найлс узнал, что аспирант Карлайл Якобсен уже опередил его, взяв на попечение обезьяну с момента рождения, и воспитывающий ее уже год. Исследования бы так и не случилось, но шустрый аспирант не предпринимал никаких попыток «очеловечить» обезьяну, а вот в планах Келлога было именно это.
Вскоре после прибытия, к семейству Келлогов присоединилась самка детеныша шимпанзе по имени Гуа, ей было 7,5 месяцев. Дональду на тот момент исполнилось 10 месяцев. По условиям эксперимента к мальчику и обезьяне относились максимально одинаково: их одевали, купали, кормили и обучали идентичным образом. Келлог проводил ряд тестов, чтобы как можно чаще измерять развитие малышей. Девять месяцев подряд он поддерживал идентичные условия выращивания для Дональда и Гуа и использовал задания для сравнительного тестирования младенцев.
Как и следовало ожидать, Гуа росла быстрее Дональда и даже научилась некоторым формам поведения раньше мальчика. Гуа казалась более зависимой от человеческого взаимодействия и поддержки, чем Дональд. Хотя шимпанзе довольно быстро прогрессировала в усвоении обычного человеческого поведения, она не соответствовала всем ожиданиям Келлога, по той причине, что не делала никаких попыток общаться с помощью человеческого языка: «Гуа, с которой обращались как с человеческим ребенком, вела себя как человеческое дитя, за исключением тех случаев, когда строение ее тела и мозга препятствовали ей».
Келлог сформулировал суть исследования как событие, объясняющее взаимодействие наследственности и окружающей среды. В ходе исследования были продемонстрированы пределы наследственности, которые абсолютно не зависели от окружающей среды. Как было сказано ранее, обезьянка никогда не отвечала ожиданиям Келлога относительно попыток заговорить, поскольку она никогда не была способна имитировать человеческие звуки.
Ну а что же мальчик? Того же самого нельзя было сказать о Дональде, поскольку он с удовольствием имитировал несколько вокализаций Гуа, включая просьбы о еде, а также звуки, которые издавала обезьянка, когда еда была в поле зрения или находилась совсем рядом. Гуа стала Дональду родной сестрой, младшей, пушистой сестрой. Гуа в итоге научилась держать ложку в руках и немного понимать человеческую речь. Дональд же стал многое повторять за своей новой родственницей. Он прыгал, пищал и кусался. Помимо этого, его словарный запас, как и запас Гуа совершенно не пополнялся. К моменту окончания эксперимента он знал только три слова.
После девяти месяцев работы исследование закончилось весной 1932 года. Это было на четыре года и три месяца меньше его первоначального плана, задуманного на пять лет. Гуа осталась во Флориде, а Келлоги вернулись в Индиану. Сутью эксперимента был вопрос: каким человеком может стать шимпанзе, выращенная в человеческой среде? Выяснилось, что ответ на него дать невозможно.
Часть результатов эксперимента была представлена на ежегодном собрании Средне-Западной психологической ассоциации. Кроме этого, Найлс вместе с женой Луэллой начали писать книгу о происходивших в их доме событиях. Эта книга «Обезьяна и ребенок» была опубликована в 1933 году, и в мелких подробностях описывает изменения обезьяны и их сына. СМИ с радостью опубликовали статьи и фрагменты книги. New York Times и Science News Letter посчитали, что материал может понравиться широкой публике.
Несмотря на энтузиазм Келлога и его помощника Роберта по поводу психологического, антропологического и биологического значения этого исследования, оно не избежало критики. Укоры исходили от коллег, общественности и даже от Луэллы. Некоторые заявили, что этот проект является бесчеловечным, в то время как другие указали на нежелательность использования ребенка в качестве объекта эксперимента в течение длительного периода времени. Другие рассуждали о психике животного, не одобряли отделение Гуа от ее матери и других шимпанзе. Кроме того, поскольку исследование было написано в дружественной для общественности форме и подхвачено средствами массовой информации, некоторые критики охарактеризовали его как исследование, направленное на приобретение популярности и известности, назвали его дешевой рекламой.
Тем не менее, это не стало концом карьеры для Келлога. В 1963 году он официально ушел на пенсию из штата Флорида, хотя несколько раз возвращался как приглашенный и уважаемый преподаватель. В 1962 году он открыл свою ассоциацию со Стэнфордским исследовательским институтом в Калифорнии, где создал два крупных исследовательских центра. Один из них финансировался Национальным Научным фондом и включал исследования гидролокатора у морских львов. Второй финансировался Национальными институтами здравоохранения и изучал «системы гидролокации и эхолокации» для слепых людей. Гранты предназначались для долгосрочных проектов.
Однако Келлог никогда не участвовал в своих исследованиях больше полутора лет, ему было интереснее создать и запустить идею в работу. В итоге он привлек к работе двух своих докторантов из Флориды и в 1965 году почетно ушел на пенсию, уволившись из НИИ. Он и Луэлла провели большую часть своих оставшихся дней вместе, путешествуя по миру. Оба умерли как счастливые влюбленные почти в один день, летом 1972 года, оставив после себя ценнейшие знания и эксперименты, на реализацию которых решился бы не каждый ученый.
Годы проведения эксперимента: 1933
Место проведения: США
Руководитель: Кларэнс Леуба (1899–1985 гг.)
Кларенс Джеймс Леуба был психологом и преподавал в Антиохийском колледже в Йеллоу-Спрингс, штат Огайо. Его отец Джеймс Генри Леуба, также был американским психологом, наиболее известным как ученый, внесший колоссальный вклад в психологию религии. Но нас интересует то, что сделал его сын Кларенс.
Практически всю свою карьеру Кларенс посвятил работе в Антиохийском колледже, на должности заведующего кафедры психологии (1930–1962 гг.). В Антиохии он был пионером в студенческом консультировании и новых методах обучения. Чувствуя, что метод лекций был недостаточно глубоким, он создал небольшие дискуссионные группы под руководством студентов, за которыми мог следить непосредственно профессор, находившийся рядом, чтобы предложить помощь или совет, не будучи навязчивым. Он был автором многочисленных статей, глав в чужих и своих собственных книгах, а также активным участником многочисленных профессиональных организаций.
Но его основной вклад в психологию заключался в том, что он акцентировал внимание на интеграции многих аспектов этой области, которые имели место в его собственной жизни и которые, по его мнению, слишком часто не поддаются описанию теоретических источников. Как истинный практический психолог, как человек, которого интересует то, что происходит в повседневности, Кларенс использовал все ресурсы, которая предоставила ему его судьба. Даже собственного сына.
В 1933 году он задался вопросом, является ли смех, вызванный щекоткой, врожденной реакцией человека на данный раздражитель или мы просто учимся этому, глядя на других. Казалось бы, ничего странного и ужасающего. И такое предположение действительно имеет место. Если не считать того, что Кларенс недолго искал испытуемых, а провел исследование, не выходя из дома. В интересах науки Леуба для начала запретил любое щекотание в своем доме. Щекотка только во время эксперимента. Более того доктор категорически запретил своей жене смеяться, когда она трогала младенца, дабы сын не слышал звук смеха и случайно не связал его с щекоткой.
Немного пугающе выглядели сами моменты тестирования и экспериментального вмешательства. Чтобы избежать малейшего влияния своего выражения лица на возможную реакцию младенца, Леуба надевал огромную картонную маску с узкими прорезями для глаз и осторожно щекотал ребенка в разных местах, начиная с подмышек. Представить такое довольно жутко, но Кларенс действительно заботился о чистоте исследования. Сама щекотка тоже контролировалась экспериментом. Сначала ученый щекотал слегка, потом энергичнее. Сначала под мышкой, затем по ребрам, затем за подбородком, шеей, коленями и ступнями.
Удивительно, но младенец все равно начинал смеяться. Однако, по словам Леуба, полученные результаты нельзя было считать достоверными из-за супруги доктора, которая позднее призналась, что однажды забыла про установленные в доме правила. По ее словам, все шло хорошо до конца апреля 1933 года. Но во время купания сына ее что-то рассмешило и, стоя на коленях рядом с ванночкой она случайно засмеялась так сильно, что стала подпрыгивать. По другим данным, жена Кларенса однажды забылась во время эксперимента и рассмеялась, слыша хихиканье малыша. Ученый решил, что даже одного события, включающего демонстрацию смеха в ответ на щекотку, будет достаточно, чтобы реакция закрепилась. Но это не беда! Ведь у психолога было два ребенка.
Вскоре после этого провала, терпеливая и явно очень любящая своего мужа супруга забеременела и родила дочь. На этот раз была проведена та же экспериментальная процедура, и, по-видимому, тенденции миссис Леубы к внеплановому увеселению детей сдерживались в течение семи месяцев. В конце концов, Кларенс получил те же результаты — его дочь начала спонтанно смеяться, когда ее щекотали несмотря на то, что ей такого не показали. Она продолжала демонстрировать обычную реакцию, принятую в обществе.
На самом деле экспериментальные пробы с картонными масками были не единственными во время эксперимента, а профессор Леуба стал весьма опытным щекотателем детей. Он нашел лучший способ заставить своих детей смеяться — щекотать их по ребрам и под мышками, не предупреждая их об этом заранее. Элемент неожиданности был важен для получения максимального реакционного ответа. Он заметил, что его дети стали контролировать интенсивность щекотки, держа его за палец, но затем требовали повторения игры.
Чарльз Дарвин теоретизировал связь между щекоткой и социальными отношениями, утверждая, что щекотка вызывает смех через ожидание удовольствия. Если незнакомец щекочет ребенка без каких-либо предварительных условий и застает его врасплох, вероятным результатом будет не смех, а отрешенность и неудовольствие. Дарвин также заметил, что для того, чтобы щекотка была эффективной, вы не должны заранее знать точную точку стимуляции, и объяснил, что именно поэтому некоторые люди не могут щекотать себя. Дарвин объяснил, почему мы смеемся, когда нас пощекотали, сказав: «Иногда кажется, что воображение щекочет нелепая идея, и это так называемое щекотание разума очень странное, оно аналогично тому, что происходит с телом. Явно рефлекторное действие, и аналогичным образом это ощущение определяется мелкими гладкими мышцами, которые служат для того, чтобы поднять отдельные волосы на теле».
Щекотка определяется многими детскими психологами как неотъемлемая связь между родителями и детьми. В концепции «родитель-ребенок» щекотка устанавливает в раннем возрасте удовольствие, связанное с прикосновением родителя, когда у него развивается доверительная связь. Родители могут дотронуться до ребенка и оказать неприятное воздействие, в таком случае в дальнейшем ребенок учится предотвращать вред от опасности. Эти щекотливые отношения продолжаются в течение всего детства и часто в ранние и средние подростковые годы.
Другое щекотливое «социальное общение» — это то, что формируется между братьями и сестрами относительно того же возраста. Многие тематические исследования показали, что братья и сестры часто используют щекотку в качестве альтернативы прямому насилию, пытаясь либо наказать, либо запугать друг друга. Щекотливые отношения между братьями и сестрами могут иногда перерастать в антиобщественную ситуацию, своего рода «щекотательные пытки», когда один брат может щекотать другого без пощады. Мотивация пыточного перенапряжения часто состоит в том, чтобы изобразить чувство доминирования над жертвой.
Как и в случае с родителями и братьями и сестрами, щекотка служит связующим звеном между друзьями и классифицируется психологами как часть самого высокого уровня социальной игры, которая включает особую близость или «когнитивное взаимодействие». Это говорит о том, что щекотка работает лучше всего, когда все вовлеченные стороны чувствуют себя комфортно в этой ситуации и друг с другом. Она может служить источником сексуальной энергии в подростковом возрасте, и некоторые люди заявили в исследовании, что их эрогенные зоны — это зоны, которые наиболее чувствительны к щекотке.
Хотя многие полагают, что некоторые люди любят щекотку, недавний опрос 84 студентов колледжей показал, что только 32 % респондентов любят щекотку, 32 % ответили нейтрально, а 36 % заявили, что им не нравится щекотка. Исследование также показало очень высокий уровень смущения и тревоги, связанных со щекоткой. Однако в том же исследовании авторы обнаружили, что лицевые мимические показатели счастья и развлечений не коррелируют с некоторыми людьми, которые указали, что им не нравится, когда их щекочут, на самом деле они чаще улыбаются во время щекотки, чем те, кто указал, что им нравится, когда их щекочут. Это говорит о том, что могут быть и другие факторы (такие как смущение и беспокойство) в случае тех, кто проявил неприязнь к щекотке, а не просто физическое ощущение. Было высказано предположение, что люди могут получать удовольствие от щекотки, потому что это вызывает смех и беспричинную радость. Социальные психологи считают, что эту эмоцию обычно вызывают у некоторых именно имитирующие выражения, а не наоборот.
Год проведения эксперимента: 1939
Место проведения: США, Айова
Руководители: Мэри Тюдор, Уэнделл Джонсон
Эксперимент, проходящий под руководством Уэнделла Джонсона, вызвал бурную реакцию общественности, ужас и противостояние. Долгое время результаты эксперимента не публиковались, хотя исследование было подробно описано от начала и до конца. Джонсон понимал, что последствия, к которым привели его эксперименты, не стоит разглашать. Джонсон понимал, что его репутация будет запятнана. И поскольку результаты исследования так никогда и не публиковались ни в одном из рецензируемых журналов, диссертация Мэри Тюдор стала единственным официальным отчетом о деталях эксперимента.
Но эксперимент стал общенациональной новостью после серии статей, опубликованных журналистом-расследователем в «Сан-Хосе Меркури Ньюс» в 2001 году, и появления книги под названием «Этика: как избежать ответственности». Текст был написан, чтобы обеспечить беспристрастную научную оценку исследования. Авторы книги, это в основном логопеды, которые не смогли прийти к общему мнению ни в оценке причиненного детям ущерба, ни по поводу научного вклада «чудовищного эксперимента». Ричард Шварц отмечает в шестой главе книги, что «Чудовищный эксперимент» вызывает чувство глубокого сожаления, ведь Тюдор и Джонсон не учитывали возможный потенциальный вред детям, отобранным для исследования, это были дети, находящиеся в специальных учреждениях, и они были выбраны просто потому, что были легко доступны. Очевидное отсутствие подбора экспериментальной группы также не было оправдано.
«Чудовищный эксперимент» — это исследование влияния оценочных суждений на беглость речи у детей, проведенное в Университете Айовы в 1939 году. Уэнделл Джонсон работал вместе с аспиранткой Мэри Тюдор. Свое название эксперимент получил в связи с тем, что у здоровых детей-участников намеренно были выработаны нарушения речи, сохранившиеся у них и после окончания исследования. Появлению исследования поспособствовало предположение Уэнделла, которое было основано на личном опыте: несмотря на укоренение физиологических парадигм в области патологий речи (заикания), у полностью здоровых детей можно спровоцировать развитие этого недуга.
Исследование началось с отбора двадцати двух ребят из детского дома в штате Айова. О целях исследования никому не сообщали, и работники детского дома полагали, что психологи будут проводить логопедические исследования и коррекцию речи. Однако Тюдор пыталась вызвать заикание у здоровых детей, одновременно с этим пытаясь выяснить, можно ли вылечить заикание у ребят с нарушениями речи, если говорить им, что они разговаривают хорошо. В число двадцати двух детей входили десять сирот, которых учителя и няни отмечали, как заикающихся до начала исследования. Тюдор и пять других аспирантов, которые согласились выступать в качестве «судей», слушали каждого из выступавших детей, оценивали их по шкале от 1 (плохо) до 5 (отлично), сопоставляя свою оценку с мнением местных педагогов. Затем происходило деление на группы. Всего получилось три группы, плюс четвертая — контрольная. Пятеро заикающихся детей были назначены в группу IA — экспериментальную; им говорили, что их речь была в порядке и всячески подбадривали во время бесед. Пятеро детей в группе IB — контрольная группа.
Остальные 12 детей были выбраны случайным образом из всех остальных сирот. Шесть из них были назначены в группу IIA. Этим детям в возрасте от 5 до 15 лет нужно было сказать, что их речь вообще не нормальна, что они начинают заикаться и что они должны немедленно прекратить так делать. Последние шесть детей в группе IIB, схожие по возрасту с группой IIA, говорили нормально. К этой группе необходимо было относиться соответственно их речи, подбадривать и хвалить их.
При первом посещении детского дома Тюдор оценила IQ каждого ребенка, провела тестирование, определившее, были ли они левшами или правшами. В то время существовала популярная теория, объяснявшая, что заикание вызывает дисбаланс мозговых функций. Если, например, ребенок родился левшой, но был переучен на правую руку, его нервные импульсы могли работать искаженно, влияя на их речь. Джонсон не верил в эту теорию, но все же предложил Тюдор проверить этот факт в ходе исследования. Она предлагала детям рисовать на доске и сжимать лампочку динамометра. Большинство из сирот были правшами, но левши присутствовали во всех группах. В том числе не было обнаружено никакой корреляции между способностью владеть двумя руками и качеством речи. Изменения речи и поведение всех детей фиксировались анонимно, каждому ребенку был присвоен номер.
Экспериментальный период длился с января до конца мая 1939 года, и фактическое вмешательство состояло в том, что Тюдор ездила в Давенпорт из Айовы регулярно каждые несколько недель и разговаривала с каждым ребенком приблизительно по 45 минут. Она следовала согласованному плану эксперимента. В своей диссертации Тюдор писала, что, когда она беседовала с заикающимися детьми, которые пытались сказать, что они заикаются, она отвечала им: «Ты перерастешь это, и сможешь говорить даже намного лучше, чем говоришь сейчас. Не обращай внимания на то, что другие говорят о твоей речи, просто они не понимают, что это возрастное, что это только ступень твоего развития».
Детям, которые изначально не заикались, но которые должны были оказаться угнетенными словами взрослых, экспериментаторы говорили: «Учителя и воспитатели решили, что у тебя много проблем с речью. У тебя много признаков заикания, много симптомов. Ты должен контролировать себя и немедленно перестать заикаться. Или останавливаться, когда чувствуешь, что заикаешься и не говорить вообще. Используй свою силу воли. Делай все, чтобы говорить правильно. Никогда не говори, что ты не можешь сказать что-то правильно, конечно, можешь! Ты же знаешь ребят, которые заикаются, верно? Так вот у них все начиналось точно так же».
Дети в детском доме отреагировали на вмешательство экспериментаторов сразу же. После второй встречи с пятилетней Нормой Джин Пью Тюдор написала: «Было очень трудно заставить ее говорить вообще, хотя еще месяц назад она разговаривала совершенно свободно». Другой ребенок из группы, девятилетняя Бетти Ромп, «практически отказывается говорить», — написали исследователи в своем отчете, «большую часть времени она просто сжимала свои руки». 15-летняя Хейзел Поттер, самая старшая в своей группе, стала «намного больше молчать и обдумывать то, что она хочет сказать, и говорить стала меньше», как отметила Тюдор. Девочка с фамилией Поттер тоже приобрела проблемы с речью, помимо этого у нее появился нервный тик — она стала тревожно щелкать пальцами. Ее спросили, почему она заикается, так много раз повторяя одну и ту же букву: «Потому что я боюсь, что не смогу сказать следующее слово». «А почему ты щелкнула пальцами?» — «Потому что я боялась, что начну заикаться».
Это исследование отразилось на всех школьных занятиях детей. Один из мальчиков начал отказываться от чтения в классе. Другой ребенок, одиннадцатилетний Кларенс Фифер, начал постоянно поправлять свою речь. «Он остановился и сказал мне, что у него будут проблемы со словами, прежде чем он их скажет», сообщила Тюдор. Она спросила его, откуда он знает. Он сказал, что звук «не выйдет, чувствуется, что он застрял там». Двенадцатилетняя сирота, Мария Корласке, стала замкнутой и капризной. Во время их сессий Тюдор спросила, знает ли лучшая подруга Марии о ее «заикании». «Нет» — пробормотала Корласке. «Почему нет?» Корласке переминалась с ноги на ногу: «Я почти никогда с ней больше не разговариваю». Два года спустя она сбежала из детского дома и в итоге оказалась в интернате для девочек — одновременно избегая проявлений своей «новой» речи.
Сама Мэри Тюдор очень сожалела о том, что произошло с детьми. Трижды после официального окончания эксперимента она возвращалась в детский дом, чтобы добровольно оказать последующую коррекционную помощь. Она рассказала детям из здоровой группы, что они на самом деле никогда не заикались. Но на этот благой жест дети отреагировали недоверчиво. Благонамеренное воздействие, однако, было сомнительным. Она написала Уэнделлу Джонсону о сиротах в своем письме от 22 апреля 1940 года: «Я верю, что со временем они… выздоровеют, но мы, безусловно, плохо повлияли на их жизнь».
После выпуска книги в 2001 году был составлен судебный иск, обвиняющий Джонса и Тюдор в некомпетентности. В книге рассказано, что у некоторых сирот после эксперимента проявились длительные психологические последствия. Многие из сирот рассказали, что они пострадали от «Чудовищного эксперимента», но кроме диссертации Мэри Тюдор, давшей показания 19 ноября 2002 года, не было никаких реальных доказательств этих событий. Трое выживших бывших сирот пожилого возраста, выступившие на стороне истца, помогли ускорить урегулирование процесса.
Генеральная прокуратура штата Айова заявила в пресс-релизе 17 августа 2007 года, что шестерым участникам эксперимента будет выплачена компенсация в размере 925 000 долларов. Верховный суд Айовы был справедлив, хотя университет отказался принять на себя ответственность за любой потенциальный вред, причиненный сиротам.
Несмотря на урегулирование проблемы, спорным остается вопрос по поводу того, какой вред, если таковой был, исследование Джонсона нанесло детям-сиротам. Николас Джонсон, сын покойного Уэнделла Джонсона, яростно защищал своего отца. Он и некоторые специалисты из области логопедии утверждают, что Уэнделл Джонсон не собирался причинять вред детям-сиротам, и что ни один из детей в конце эксперимента не был деле диагностирован как «заикающийся».
Другие специалисты осудили эксперимент и сказали, что негативное влияние, которому подверглись дети, плохо повлияло на речь и поведение детей-сирот. Письма между Мэри Тюдор и Уэнделлом Джонсоном, написанные вскоре после окончания эксперимента, свидетельствовали о том, что речь детей значительно ухудшилась. Да, Мэри Тюдор трижды возвращалась в приют, чтобы попытаться исправить негативные последствия эксперимента, но выразила сожаление по поводу того, что не смогла обеспечить достаточное количество коррекционных занятий, чтобы ликвидировать все последствия.
Сегодня Американская ассоциация речевого и языкового слуха («American Speech-Language-Hearing Association», ASHA, основана в 1925 году) запрещает проводить эксперименты на детях, когда существует значительная вероятность причинения долговременных вредных последствий.
Годы проведения эксперимента: 1950–1960
Место проведения: Висконсин
Руководитель: Гарри Харлоу (1906–1981 гг.)
Гарри и его обезьяны, так можно было бы назвать этот эксперимент. Ведь они стали его компаньонами на целое десятилетие и подарили ему действительно уникальные знания о природе любви. Эксперимент проводился в лаборатории университета штата Висконсин и признается неэтичным и недопустимым из-за жестокого обращения с животными. Кстати, у вас может возникнуть вопрос — а почему, собственно, было проведено так много жестоких экспериментов, о которых в итоге узнал весь мир и которые прославили «ученых-мучителей»?
На самом деле интерес к этическим проблемам в психологии возник только в 1970–х годах, а этический кодекс от Американской психологической ассоциации был разработан только в 1992 году. В связи с этим обсуждение жестокости относительно проведенного исследования возникло уже после проведения и публикации материалов.
Гарри Харлоу родился в 1905 году, окончил стамбульский университет в 1930 году, имел степень бакалавра и степень доктора философии и психологии. В 1958 году стал президентом американской психологической ассоциации. Он очень любил свою профессию и болел за нее всей душой. Уважал коллег и много работал со студентами, под его началом более 40 учащихся получили докторскую степень. А еще Гарри искренне хотел доказать научному психологическому сообществу пользу работы с приматами.
На этот эксперимент его вдохновило то, что в те годы демонстрация привязанности к ребенку считалась сентиментальным жестом, не имеющим никакой пользы и смысла. В 1950-е годы иногда говорили, что чрезмерная ласка к ребенку может привести к психологическим отклонениям и болезням, любовь матери считалась проявлением обычных биологических потребностей, такой же, как необходимость питания. Но Гарри так не считал. Психолог утверждал, что для формирования нормативной психики недостаточно, чтобы мать просто кормила ребенка. Он подозревал, что для становления личности ребенка необходимо ощущение контакта с матерью, чувство безопасности и комфорта.
Так Гарри Харлоу вступил на сложный путь. Сам эксперимент «Природа любви» был скрупулезно продуман, каждый этап был проведен не просто так. Любой фактор, влияющий на развитие изучаемой особи, рассматривался под разными углами. Исследователю нужно было измерить привязанность, которая на первый взгляд не поддается оценке. И это у него получилось. Нужно сказать, что этот эксперимент подвергался большой критике. Журналистка Дебора Блюм[8] в 2002 году назвала эту работу тихой революцией, кто-то был восхищен тем, как Гарри продемонстрировал глубину отношений матери и ребенка.
Конечно, как вы уже поняли, множество людей были противниками того, как он обращался с животными. Его называли человеком сомнительной морали, говорили, что этот эксперимент плохо повлияет на его репутацию, о том, что жертва, которая, принесена науке через этих животных, была чрезмерной. С Гарри Харлоу в 1960 годах работал Уильям Мейсон, считавший что нельзя было причинять животным столько боли и страданий, но одновременно с этим он понимал, что это было необходимо. Роджер Фоутс[9], изучающий приматов высказался следующим образом: «Любой исследователь, который готов принести своих животных в жертву науке, обладает сомнительной моралью».
Само описание эксперимента было впервые опубликовано в журнале «Американский психолог» в 1958 году. В чем, собственно, состояла трудность исследования? Гарри хорошо понимал, что существует много трудностей в изучении привязанности реальной человеческой матери и человеческого ребенка, но он говорил о том, что разработанные методики смогут помочь изучению привязанности между матерью или отцом и младенцем. Гарри обращал свое внимание на то, что женщина борется за равные права с мужчиной и его радовал тот факт, что у мужчин в свою очередь есть все необходимое для того, чтобы быть для ребенка объектом любви и заниматься его воспитанием. Да, он рассматривал проблему действительно со всех возможных сторон. Для того, чтобы подготовиться к эксперименту, Гарри понадобилось три года — это было время наблюдения и поиска подходящих млекопитающих.
Итак, в эксперименте участвовали обезьяны шимпанзе и макаки-резусы, а точнее их детеныши, всего более шестидесяти особей. Харлоу был убежден, что строение интеллекта, нервной системы, стратегии развития восприятия страха, способности к обучению этого вида млекопитающих схожи с человеческими, а также он выяснил, что отношения между матерью и детенышами макак резусов схожи с человеческими. Эксперимент начинался с того, что в течение первых шести часов жизни после рождения маленьких обезьян забирали от матерей и перемещали в изолированные боксы.
Их выкармливали искусственно и благодаря большому количеству витаминов, повышенному содержанию пенициллина и глюкозы в диете подросшие обезьянки были тяжелее и здоровее своих ровесников, выросших с мамами-обезьянами. Так что, как видите, условия для жизни у приматов были очень даже неплохими. Исследователи отметили, что изолированные малыши стали проявлять признаки привязанности к махровым подстилкам, лежавшим в клетках. Обезьяны обнимали их, укутывались, а если ткань изымали, они резко реагировали, плакали и кричали. Это уже было показательным поведением, а ведь исследование еще даже не началось.
Любой большой эксперимент предполагает несколько этапов, и этот не был исключением, ведь он длился 10 лет. В первую очередь были сформированы первые две группы по четыре макаки. Для них создали два типа суррогатной матери: одну проволочную (холодную, жесткую, некомфортную) и другую мягкую, своеобразную копию настоящей мамы-макаки. Она была идеальна, с точки зрения инженерии — пропорционально обтекаемая, без лишних и ненужных выпуклостей, обернута губчатой резиной и коричневой махровой тканью, внутри нее была лампа, которая излучала тепло. Это была мать с бесконечным терпением, которая никогда не ругала своего ребенка, не злилась на него и не кусала в гневе.
Первой группе в клетку поместили кормящую проволочную «маму» (в то время как мягкая была без бутылочки), а другой группе — мягкую. Нет, голодом обезьян никто не морил, их продолжали кормить люди, но без прямого тактильного контакта. Вне зависимости от того, где находится источник пропитания, все обезьяны проводили больше времени на мягкой и теплой конструкции.
На следующем этапе Гарри Харлоу изменил концепцию. В разных группах было по одному суррогату. Обеих «мам-обезьян» снабдили бутылочкой молока для кормления. Детеныши одинаково питались и весили, но их поведение отличалось. У испытуемых первой группы (с проволочной конструкцией) наблюдался жидкий стул, что, по мнению Харлоу, свидетельствует о нервном напряжении. Они меньше проводили время со своей «мамой», чем вторая группа. Дополнительно психолог заметил у них признаки аутизма: животные сидели на полу, сжимались, раскачивались взад-вперед. Эти результаты уже давали основания полагать, что ребенку требуется не только питание. Отсутствие тактильного контакта напрямую влияло на настроение и психологическое состояние особи.
Следующим шагом было изучение влияния страха на макак. Создав подобие чудовища, которое издавало громкий шум и делало резкие движения, психолог проверял, как себя будут вести детеныши обезьян в стрессовых ситуациях и какова роль матери в вопросе утешения. Все подопытные с появлением опасности с криками и паникой бежали к мягкой «маме». Прикосновение к ткани успокаивало малышей, некоторые даже становились смелее и впоследствии проявляли агрессию к «монстру». Кроме того малыши, которые находились под «опекой» мягкой конструкции проявляли любопытство и заинтересованность к враждебному объекту после того, как успокаивались в объятиях, что тоже говорит о нормальной реакции и развитии.
Четвертый этап — не очень приятный. Для измерения силы привязанности психолог сконструировал «злых матерей». Они были мягкие и теплые, как прошлые. Однако на этот раз были далеко не заботливыми. Одна из них тряслась так интенсивно, что у малышей стучали зубы, вторая сильным потоком воздуха «скидывала» детеныша, третья выпускала шипы, а четвертая имела встроенную металлическую пластину, которая отталкивала обезьяну. Даже после такого проявления насилия маленькие макаки возвращались к суррогатам и издавали умоляющие звуки, будто извиняясь за несуществующий проступок.
Во время проведения исследования было отмечено, и в дальнейшем описано много любопытных поведенческих феноменов. Например, макаки, которые имели дело с мягкой «мамой», но в какой-то момент были изолированы от нее, вели себя беспокойнее и проявляли большую нервозность в поведении, чем малыши, которые воспитывались только проволочной «матерью». Когда их после длительного перерыва допускали обратно, они не слезали с плюшевой матери, отказываясь реагировать на любые внешние стимулы в комнате. Одна из особей была привлечена смятой бумагой (стандартный раздражитель для такого исследования), но забрав бумажку, тут же вернулась обратно к фигуре «матери», для дальнейшего изучения.
И совсем обратный эффект проявлялся, когда обезьяны воспитывались мягкой «матерью» постоянно, без изолирования. На одном из этапов макаки были помещены в клетку, где стоящая в центре помещения мягкая мама была закрыта прозрачной плексигласовой коробкой. Малыши, после недолгих попыток добраться до матери быстро успокаивались, занимая место на коробке или рядом с ней, продолжая игры или исследования. Гарри интерпретировал это следующим образом — малышам, выросшим рядом с мягкой мамой было достаточно ее присутствия в комнате, чтобы чувствовать себя в безопасности, имея в виду развитие базового доверия к миру.
Были проведены испытания, где маленьким обезьянам необходимо было решить некоторые механические задачи для того, чтобы добраться до суррогатной матери. Два раза они попадали в пустое помещение, а в третьем их ждала мягкая или проволочная «мама». Вторая группа и в третий раз попадала в пустую комнату. После того, как обезьяны попадали в третий бокс, дверь закрывалась на 10 минут, чтобы можно было провести контрольный тест, оценивающий эмоциональное состояние обезьяны. Удивительно, но разницы между особями, которые попали в пустой бокс или же в бокс с «мамой», не наблюдалось. Но были значительные различия в результатах между группой, которая попадала в комнату с мягкой «мамой» и проволочной.
Исследование маленьких макак-резусов в дальнейшем переросло в исследование взрослых макак-резусов. Выросшие в таких условиях особи стали прекрасными объектами для изучения последствий развития малышей без материнского участия. Под большим прицелом находились животные, которые большую часть времени провели с проволочной «мамой».
Обезьяны помещались в пространство с другими представителями вида, которые развивались в обычных условиях, с мамами-макаками. Наши лабораторные представители не общались со своими сородичами, предпочитали отсиживаться в углу, не интересовались предметами вокруг и, как уже было отмечено, продолжали проявлять аутичное поведение. Но Харлоу не остановился на этом и провел самый, по моему мнению, сомнительный (в плане этики) этап своего эксперимента.
Смысл его состоял в том, чтобы пронаблюдать, как особи, воспитывающиеся суррогатными матерями, будут воспитывать собственное потомство. Проблема была в том, что самки вели себя отстраненно, не вступали в контакт с самцами, отпугивая их, кусая, и вообще агрессивно избегали любого общения с ними. Харлоу создал «раму для изнасилования», так он назвал ее сам, это не литературное преувеличение. Таким образом, самки фиксировались для недобровольного соития с самцами.
В результате 20 самок сумели дать потомство, но они не могли вырастить собственных детенышей, отстраняясь от них так же, как и от взрослых сородичей, не имея в алгоритме поведения действий, которые предполагаются для воспитания потомства. Большинство просто игнорировали своих детенышей, были даже случаи крайне жестокого обращения: они кусались, били и возили по полу своих малышей, убивали их. Не беспокойтесь, выживших детенышей подсаживали к другим мамам-обезьянам, это поколение малышей было выращено естественным образом, замкнутого круга допущено не было.
Какие выводы можно сделать из этого всемирно известного исследования, длиной в десятилетие? Харлоу подвел итог, что изоляция в течение первых 90 дней жизни детеныша макаки не влияет на его дальнейшее развитие, однако более длительный период может привести к нарушениям в психике, которые уже невозможно исправить. То же касается и людей. Такой период равен шести месяцам человеческой жизни. Один из студентов психолога, Лен Розенблюм, вспоминал: «Он всегда хотел задеть аудиторию. Он никогда не говорил «животные были усыплены» — всегда «убиты». Почему он не мог назвать «раму для изнасилований» приспособлением, ограничивающим подвижность животного? Если бы не такие выходки, он не имел бы сегодня такой неоднозначной репутации.
Гарри Харлоу понимал, что нанес непоправимый ущерб обезьянам, но никогда не жалел об экспериментах. Для него было важнее принести пользу людям. После опубликования его работы начались перемены в детских домах. К детям стали проявлять больше внимания, воспитатели начали их обнимать и качать, чаще разговаривали. Произошли изменения и в производстве детских товаров. Стали пользоваться популярностью «кенгуру», в которых теперь носили малышей, ведь они обеспечивали тесный контакт с матерью, во время прогулок или любых других передвижений.
Эксперименты Харлоу были шокирующими и противоречивыми. Большинство из них будет считаться неэтичными по сегодняшним стандартам. Тем не менее, его исследования сыграли важную роль в формировании нашего понимания развития ребенка.
Год проведения эксперимента: 1957
Место проведения: США, Стэнфордский университет
Руководители: Леон Фестингер (1919–1989 гг.), Джеймс Карлсмит
В период всего существования психологической науки учеными было открыто множество разных феноменов, психических законов и процессов, которые обрели место в нашей повседневной жизни. Они знакомы каждому, пусть даже далекому от психологии человеку. Все знают, что такое депрессия, возрастной кризис, апатия, фобия, кто такие меланхолики, холерики, экстраверты и интроверты. В 1957 году Леоном Фестингером был открыт еще один феномен — когнитивный диссонанс. Если переводить с латыни два этих понятия, то cognitiо — «познание» и dissonantia — «несозвучность», образуют «несостыковку получаемой информации». Как же она будет стыковаться с нашими уже имеющимися знаниями, верованиями, опытом, представлениями о том, как должно быть?
Это состояние психологического дискомфорта может вызывать у человека ступор, непонимание, злость и растерянность. И может являться причиной для странных поступков, реакций как одного человека, так и целой группы. Леон предложил свою теорию о когнитивном диссонансе как объяснение конфликтных ситуаций. Не всех, но множества. И стал человеком, который повернул послевоенную социальную психологию на путь экспериментального подтверждения своих гипотез.
Вдохновением для Фестингера в этой работе стало сильное землетрясение в Индии в 1934 году и слухи, появившиеся после этого. Среди людей, которые были шокированы случившимся, но не понесли никакого ущерба от катастрофы, широко распространялись и принимались слухи об еще более страшных катастрофах, которые должны были произойти. Хотя, казалось бы, зачем верить слухам (а не точным прогнозам), которые вызывают еще больший страх. И Леон считал, что эти слухи на самом деле оправдывают актуальный страх, связанный с событием, которое уже произошло. Слухи функционировали, чтобы уменьшить непоследовательность чувства страха людей несмотря на то, что они никак не пострадали от землетрясения. Это просто был повод для страха. Это и был тот самый диссонанс, необходимый психике для того, чтобы подготовиться к возможным будущим разрушениям или найти оправдание неуместному страху.
Если мы хотим понять механизм когнитивного диссонанса, то нам нужно обратиться к курильщикам. Фестингер писал о том, что это прекрасный пример. Курение вредно для здоровья курильщика, но он продолжает употреблять никотин. Несоответствие налицо, но курильщик искусственным образом уменьшает его. Зависимый человек может уменьшить диссонанс, решив бросить курить (но не обязательно, при этом, действительно бросая) или изменив свои мысли о последствиях курения (например, курение не так плохо для здоровья, как утверждают другие). А также приобретя знания, указывающие на положительные эффекты курения (например, курение предотвращает увеличение веса).
Фестингер и Джеймс М. Карлсмит опубликовали свой классический эксперимент по теме когнитивного диссонанса в 1959 году. В эксперименте испытуемым предлагалось в течение часа выполнять скучные и однообразные задания. Например, многократно наполнять и выливать лоток с 12 мисками. Или поворачивать по часовой стрелке 48 квадратных колышков в доске. Некоторых испытуемых, которых убедили в том, что их участие в эксперименте подошло к концу, затем просили оказать услугу экспериментатору, сказав следующему участнику, который на самом деле был сообщником исследователей, что задание было чрезвычайно интересным. Диссонанс создавался для субъектов, выполняющих задание, так как оно было на самом деле скучным. Половина испытуемых получила за выполнения задания 1 доллар, в то время как другая половина испытуемых получила 20 долларов.
Как и предсказывали Фестингер и Карлсмит, те, кому заплатили 1 доллар, сообщили, что задача будет более приятной, чем те, кто получил 20. Те, кто получили $1, были вынуждены уменьшить диссонанс, изменив свое видимое мнение о задаче, чтобы привести его в соответствие с тем, когда они сообщали, что задача была приятной. Испытуемые, получившие $ 20, испытывали меньший диссонанс, так как большая сумма платежа обеспечивала созвучие с их поведением. Поэтому они оценили задачу как менее приятную, по сравнению с группой, оплата которых составила $1. Их оценки изначально не были направлены на уменьшение диссонанса, потому что его не возникло.
Интуитивно мы чувствуем: что-то тут не укладывается, не совсем понятно, почему произошло именно то, что произошло, а главное, как Леон и Джеймс могли такое предугадать. Разберем эксперимент поподробнее. Попробуем объяснить наш диссонанс.
В эксперименте принял участие семьдесят один студент мужского пола из вводного курса психологии Стэнфордского университета. Все молодые психологи обычно становятся «жертвами» психологических исследований, и эти не были исключением. На этом курсе студенты должны были провести определенное количество часов в качестве субъектов в различных научных работах. Они выбирали один из доступных экспериментов, отмечая свое имя на доске объявлений, где указывается характер эксперимента. Эксперимент Фестингера и Карлсмита был описан как двухчасовое исследование, измеряющее разные показатели эффективности. Но мы уже знаем, что это было не так.
В течение первой недели курса, когда студентам были объявлены и объяснены требования участия в экспериментах, преподаватель рассказал им об исследовании, которое проводит кафедра психологии. Он пояснил, что, поскольку они должны участвовать в экспериментах, департамент проводит исследование по оценке этих экспериментов, чтобы иметь возможность улучшить их в будущем. Им было сказано, что выборка студентов будет произведена после того, как они побыли в роли испытуемых. Преподаватель настоятельно призывал их сотрудничать в подобных опытах, быть искренними и честными. Для исследователей этот этап важен тем, что позволял узнать откровенные, честные, искренние мнения студентов, вне контекста самого эксперимента. Возвращаясь к тому, что мы уже знаем об эксперименте — нужно было выяснить, что именно они действительно думали об этих незатейливых заданиях.
Явившись в лабораторию, испытуемый студент несколько минут ждал в кабинете секретаря. Экспериментатор заходил в комнату, знакомился со студентом и говорил: «Этот эксперимент обычно занимает чуть больше часа, но, конечно же, мы должны были запланировать его на два часа. Поскольку у нас есть это дополнительное время, люди из департамента спрашивают, могут ли они взять интервью у некоторых наших студентов (непринужденная интонация). Я так понимаю, они берут интервью не у всех участников, но и сам я мало что об этом знаю. В любом случае, будьте готовы, они могут захотеть опросить вас после эксперимента».
Психологи дополнительно получают актерское образование, спросите вы. Нет, но на что только не пойдешь ради науки! Почему вступительная речь была именно такой? Она обесценивала это самое «интервью» для испытуемого, но для исследователей оно оставалось важнейшим этапом. А студентам фактически было все равно, будет опрос или нет, они не волновались и не готовились к нему.
Без дальнейшего введения или объяснения студентам было объяснено первое задание. Необходимо было заполнять небольшой лоток 12 катушками, затем вынимать их и заполнять снова. По условиям можно было пользоваться только одной рукой и работать в комфортном для себя темпе. Через полчаса у испытуемого забирали лоток с катушками и ставили перед ним доску с 48 колышками, квадратными в основании (параллелепипедами). Задача состояла в том, чтобы повернуть каждый колышек на четверть оборота по часовой стрелке, затем еще на четверть оборота и так далее. И опять можно было пользоваться только одной рукой и выполнять действия с удобной скоростью. Так проходило еще полчаса. Задания эксперимента действительно выглядели так, как будто изучается врабатываемость, показатели утомляемости и эффективности.
Пока испытуемый работал над этими задачами, наблюдатель сидел с секундомером в руке, деловито делая пометки на листе бумаги. Он делал это для того, чтобы сделать убедительным все происходящее. Создавалась иллюзия, что именно это и интересовало экспериментаторов — то, как студенты перекладывают предметы туда-сюда. Но на самом деле эксперимент только начинался. А этот час, проведенный за монотонной бессмысленной работой, позволял обеспечить абсолютно одинаковый опыт для каждого. И опыт этот был не самым приятным.
После того, как заканчивались полчаса, отведенные на второе задание, экспериментатор демонстративно устанавливал секундомер на отметке «ноль», убирал его, закуривал, откидывался на спинку стула и говорил: «Это, конечно, хорошо, все, чем вы тут занимались. Но я бы хотел рассказать, почему вы все это делали и зачем». У испытуемого возникали вопрос в глазах и чувство тревоги в голове.
«Вот как устроен эксперимент. На самом деле, есть две группы. Во-первых, в группе, в которой были вы, мы приводим испытуемого, и не даем ему практически никакой вводной информации перед экспериментом. То есть все, что мы ему говорим, — это то, что ему нужно знать, чтобы выполнять задачи, и он понятия не имеет, что будет из себя представлять эксперимент, или на что он будет похож. Но в другой группе у нас есть студент, которого мы наняли, он работает на нас регулярно. Я привожу его в соседнюю комнату, в ту же, где вы ждали начала эксперимента и говорю испытуемому о том, что наша «подставная утка», это такой же субъект, который только что закончил эксперимент. И он сейчас немного расскажет о том, как все проходило, чтобы следующему человеку было не так скучно ждать».
С этого момента начиналось самое интересное. На примере этого эксперимента можно понять, какой это тонкий механизм — выстраивание сюжета исследования, продумывание этапов, исключение всех возможных искажений. Экспериментатор словно случайно показывает нашему испытуемому лист бумаги с заголовком «Для группы Б», в котором написан текст для «подставной утки»: «это был очень приятный опыт», «мне было очень весело», «я был большим молодцом и все сделал потрясающе», «это было очень интересно», «это было интригующе», «это было захватывающе». Более того, нашему реальному испытуемому специально показывали, как якобы нанятый студент ведет подобный разговор с якобы будущим участником эксперимента. А также демонстрировали, как ждет исследования человек, не вошедший в «группу Б» — в одиночестве и без прекрасных описаний. Почему же сам экспериментатор не рассказывает про эксперимент? Это было бы нереалистично, поэтому Фестингер нанимал человека даже для этой роли. Если испытуемый задавал вопрос «А зачем вы все это делаете?», ответ был очень простым — идет поиск различия в группах, влияют ли каким-либо образом предвосхищение и ожидания на работу испытуемых. Все продумали, хитрые психологи.
Если все пока непонятно (перечитайте это еще раз), то театрализованное представление окончено. После этого спектакля, который для всех испытуемых проводился одинаково, начиналось исследование. Далее все реальные испытуемые делились на три группы. Контрольная, группа, которой готовы были заплатить 1$, и группа, которой платили 20$.
Для контрольной группы сценарий был такой: «Теперь понятно, зачем проходил эксперимент и как? Отлично». Экспериментатор смотрел на часы. Это было заранее продуманное действие, у испытуемого не должно возникнуть никаких подозрений. «Слушай, тот парень, о котором я тебе рассказывал на вводном занятии по психологии, сказал, что приедет сюда через пару минут. Не мог бы ты подождать, если он захочет поговорить?» — «Хорошо. Почему бы нам не пойти в другую комнату и не подождать там?» Экспериментатор оставлял испытуемого на четыре минуты, а затем приглашал его на беседу с таинственным человеком из департамента.
Группу «1$» и «20$» ждал совсем другой сценарий. Экспериментатор говорил: «Теперь понятно, зачем проходил эксперимент и как? Отлично. А теперь у меня есть к тебе одна странная просьба. Дело в том, что… (выдерживалась длинная пауза, как будто экспериментатор смущен, не знает, что дальше сказать. Это контрастировало с его уверенным поведением до этого) …парень, который обычно делает это для нас, не смог прийти сегодня — он просто позвонил, и сказал, что не сможет приехать, у него что-то случилось. Поэтому мы ищем того, кто смог бы сделать это вместо него. У нас в комнате ожидания уже сидит человек, вроде это должна быть девушка. И она испытуемый, которая должна услышать, что эксперимент был интересным и захватывающим. Ты — наш шанс! Чтобы все шло так, как и задумывалось. Тем более, ты прошел все задания и знаешь, что там и как. А еще мы можем иногда вызывать тебя для этого в другие дни. Мы будем очень рады, если ты нам поможешь. Мы заплатим тебе 1$ (или 20$) за каждый такой выход. Ну что, ты сможешь помочь?»
Если испытуемый смущался, не был уверен в ответе, то экспериментатор говорил, что это совсем несложно и занимает всего несколько минут. Он всеми силами оправдывал непутевого коллегу, который обычно был надежным сотрудником и никогда не подводил коллектив, но сегодня случилось что-то серьезное. Он предлагал испытуемому прийти и в другой день, если он просто позвонит и договорится об участии. Но этот вариант экспериментатор предлагал с недоверием: «Но вообще мы не ожидаем, что ты придешь в другой день». После того, как испытуемый соглашался помочь, с ним подписывали договор, выдавали квитанцию, в которой говорилось о том, какое вознаграждение получит студент-испытуемый. И отдавали деньги.
«Хорошо, вот что мы сейчас сделаем. Как ранее уже говорил, наш следующий испытуемый — это девушка, и она действительно уже в комнате ожидания. Мы войдем, я представлю вас ей, расскажу, что вы только что поучаствовали в исследовании, на которое она пришла. Дополнительно объясню, что мы попросили тебя немного рассказать ей об этом. Вы просто сядете рядом и начнете разговор. Я оставлю вас на пару минут, а потом заберу ее на исследование». Как вы, наверное, догадались, эта девушка тоже была нанятым сотрудником. Ведь если вспомнить, нас интересует разнообразие и размах лжи, на который пойдут испытуемые, чтобы отработать свои деньги.
Наш испытуемый входит в комнату ожидания к девушке, его представляют как такого же участника эксперимента. Экспериментатор покидает комнату, и испытуемый рассказывает девушке о том, что эксперимент был «действительно интересным, он очень понравится и оставит приятные впечатления». Нанятая девушка сделала несколько замечаний по этому поводу, поделившись тем, что ее друг на прошлой неделе проходил этот же эксперимент и назвал его очень скучным, он сказал, что она даже не захочет проходить его до конца. Но испытуемый продолжал гнуть свое, и девушка после этого слушала его спокойно, принимая и соглашаясь со всем, что он ей говорил. Разговор между испытуемым и девушкой был записан на скрытый диктофон. Спустя пару минут возвращался экспериментатор, просил девушку пройти в экспериментальную комнату, а сам благодарил испытуемого, брал у него номер телефона (для подобного участия в будущем) и говорил: «Послушай, мы могли бы сейчас узнать у тебя, если этот парень из департамента психологии хочет поговорить с тобой, ты согласишься?»
С этого момента процедура для всех трех условий была еще раз идентична. Как только экспериментатор и студент подходили к офису, где находился интервьюер, испытуемый слышал: «Большое спасибо, что поработал над экспериментом с нами. Надеюсь, тебе это понравилось. Большинство наших испытуемых впоследствии рассказывают нам, что им было довольно интересно, ведь вы получаете возможность увидеть эксперимент изнутри, посмотреть на реакции других. Посмотреть на себя со стороны, в конце концов!» Так говорили всем. Убедительное сообщение подбадривало, и облегчало задачу — поверить в то, что это действительно было приятно.
Когда экспериментатор и студент приходили в кабинет интервьюера, «человека из департамента», экспериментатор прощался и уходил со сцены. Интервьюер, разумеется, всегда пребывал в полном неведении относительно того, кто пришел к нему — участник контрольной группы, группы «1$» или «20$». Интервью состояло из четырех вопросов, плюс ко всему включало оценку своего поведения или состояния по следующей системе:
Были ли задания интересными и приятными?
Дал ли вам эксперимент возможность узнать о своей собственной способности выполнять эти задачи?
Из того, что вы знаете об эксперименте и задачах, связанных с ним, можно ли сказать, что эксперимент измерял что-то важное? То есть вы считаете, что полученные результаты могут иметь научную ценность?
Есть ли у вас желание поучаствовать в другом подобном эксперименте?
Вопросы могли незначительно меняться в зависимости от того, что студент сказал девушке. В конце интервью студента спрашивали, что он думает об эксперименте, и после этого ему прямо задавали вопрос, подозревает ли он что-нибудь или нет, и если да, то что он подозревает. Когда интервью было закончено, интервьюер приглашал студента обратно в экспериментальную комнату, где экспериментатор ждал его вместе с девушкой, которая выдавала себя за такую же студентку. В контрольной группе девушки, конечно, не было. Истинная цель эксперимента была объяснена студенту во всех деталях. Обозначалась задача каждого этапа, была тщательно объяснена истинная цель. После этого объяснения всем студентам было предложено вернуть деньги. И все без исключения согласились это сделать.
Были и те, кто догадались о происходящем. Их результаты не были включены в общую выборку. И на это были свои причины. Три студента из группы «1$» и два студента группы «20$» указали в интервью: они подозревали, что им заплатили, чтобы сказать девушке, что эксперимент был забавным, и подозревали, что это и было настоящей целью эксперимента. Другие два студента из группы «1$» сказали девушке, что они были наняты, что эксперимент был действительно скучным, но они должны были сказать, что это было весело. Бунтари пытались сорвать эксперимент, и у них получилось бы, если бы события не оказались фальсификацией. Три человека, двое из них должны были получить по 20$, вообще отказались взять деньги и отказались быть нанятыми по неизвестным причинам, может быть, торопились куда-то.
Романтичные порывы не очень вписывались в концепт эксперимента. Один студент (группа «1$») сразу же после разговора с девушкой, попросил номер ее телефона, сказав, что позвонит ей и объяснит все, а также сказал, что хочет подождать, пока она закончит, чтобы рассказать обо всем подробнее. Эти 11 испытуемых точно так же прошли все этапы исследования, и им так же, как и другим, был объяснен весь смысл происходящего на последнем этапе.
Что же произошло в этом исследовании? Одной группе испытуемых давали скучные задания, но не просили кому-то врать за деньги. Другая группа студентов совершала скучные манипуляции и была вынуждена приукрашивать свои впечатления за оплату перед другим человеком. Какая была разница между группами? Студенты из группы «1$» врали больше, насыщеннее, богаче. Диссонанс, который они испытывали, был сильнее. Это был диссонанс между пониманием того, что задания были скучными, а оплата очень маленькая. То есть от них требовалось больше, чем они могли дать. Именно этот диссонанс испытуемым было необходимо сбалансировать. И он уравновешивался приукрашенным описанием процесса эксперимента. Испытуемым из группы «20$» не нужно было этого делать, ведь они провели целый час своей жизни не очень продуктивно и ужасно скучно, но и оплату за это получили соизмеримую. Именно эти испытуемые без особого энтузиазма рассказывали обо всех прелестях исследования подставным девушкам.
Этот эксперимент полностью подтвердил гипотезы Леона и Джеймса о работе феномена когнитивного диссонанса. Первая гипотеза говорила о том, что если человека побуждают сделать или сказать что-то, что противоречит его личному мнению (брось курить), у него появляется тенденция изменить свое мнение, чтобы привести его в соответствие с тем, что он сделал или сказал (курение не так уж и вредит здоровью). А чем больше давление, используемое для того, чтобы вызвать это не желаемое поведение (группа, которая получила 20$), тем слабее будет вышеупомянутая тенденция.
Теория когнитивного диссонанса была описана и другими психологами как наиболее плодотворная теория в социальной психологии. Когнитивный диссонанс был по-разному описан: как самое заметное достижение социальной психологии, самый важный пункт в развитии социальной психологии на сегодняшний день, теория, без которой социальная психология не была бы тем, чем она является сегодня. Открытие понятия когнитивного диссонанса породило десятилетия смежных исследований и исследований, ориентированных на дальнейшее теоретическое уточнение и развитие. Эта работа затронула множество областей и поспособствовала изучению механизма принятия решений, социализации детей, цветовых и звуковых предпочтений
Кроме того, Леону Фестингеру приписывают очень важную заслугу — обеспечение господства лабораторного эксперимента в социальной психологии. Это человек, который превратил эксперимент в мощный научный инструмент, центральный и незаменимый для поиска научных знаний. При этом Леон был осторожен в отношении достижения эмпирической точности, которая требовалась от эксперимента. Буква к букве, цифра к цифре. Он всегда рассуждал о том, что таким образом можно прийти к огромной пропасти между прикладной, теоретической психологией и экспериментальной наукой. Он сочетал в себе теоретическую строгость и искусство экспериментального подхода в социальной психологии. В некрологе, опубликованном американским психологом Зайонцом в 1990 году, говорилось, что есть большие сомнения в том, чтобы экспериментальная психология вообще существовала бы без Фестингера.
Годы проведения эксперимента: 1960–1970
Место проведения: США, Пало-Альто
Руководитель: Уолтер Мишел (1930–2018 гг.)
Если вам когда-нибудь было интересно, почему одни получают все, а другие — ничего, этот эксперимент слегка приоткроет завесу тайны. И поспособствовал этому Уолтер Мишел, американский психолог, специализировавшийся на социальной психологии и теориях личности. Психолог пришел к выводу, что самое важное — это не есть зефир. Нет, не совсем так. Самое важное — не есть зефир, когда вам очень хочется.
По мнению Мишела, именно этот навык определяет способности человека к условному успеху — карьере, финансовому обеспечению, учебе, профессиональным навыкам. Так что, если вам очень хочется съесть зефир, но не позволите себе это, вы точно быстро достигнете успехов. Что же Мишел имел в виду? На самом деле, он говорил о терпении, о силе воли, об отсроченном ожидании удовольствия. В первом стэндфордском зефирном эксперименте приняли участие 16 мальчиков и 16 девочек, которым показывали мармелад и просили его не есть.
Правда конкретно к этой стратегии исследования Уолтер пришел не сразу. Ранее он проводил эксперимент в Тринидаде, на острове в Карибском море у северо-восточных берегов Южной Америки. Там Мишел увидел, что у людей из разных этнических групп, проживающих на острове можно заметить совершенно разные стереотипы поведения. Один небольшой остров, кокосовые пальмы, плантации какао, более 40 видов колибри и люди, которые считают, что они отличаются от своих ближайших соседей по уровню самоконтроля, проявлению безрассудства и даже способности весело проводить время.
В исследовании приняли участие 53 человека, это были мальчики и девочки от 7 до 9 лет. 35 ребят — афрокреолы и 18 — индо-карибский народ. Уолтер провел его в сельской школе острова. Он предлагал детям выбор: получить простую конфету стоимостью 1 цент прямо сейчас или через неделю получить вкусную дорогую конфету стоимостью 10 центов. Были выявлены большие различия в ответах африканских и индийских школьников. Вторые показали высокую готовность к ожиданию дорогой конфеты. Влияния возрастных различий, а также фактора принадлежности к социально-экономической группе не было обнаружено. Еще один момент, который отметил Уолтер, это наличие в семье ребенка отца. Отсутствие папы оказалось распространенным явлением в африканской группе, и этот признак показал достаточно сильное влияние: дети из полных семей проявили прекрасные способности сдерживать желание.
Но вернемся к американским детям и зефиркам. Итак, первая экспериментальная сессия. Детский сад Бинг при Стэндфордском университете и ребята от 3-х до 6-ти лет. Результаты троих участников были устранены из эксперимента, так как они были слишком малы и не смогли понять инструкцию. В итоге были опубликованы описания реакций детей в возрасте от 3-х лет и 6-ти месяцев до 5-ти лет и 8-ми месяцев (при этом средний возраст составил 4 года и 6 месяцев).
Детей отводили в пустую комнату без игрушек и ярких акцентов в интерьере, в которой находилось угощение (крендель, зефир или печенье Орео). Сладость лежала на столе и выбиралась детьми заранее. С ребятами в комнате находился экспериментатор — один из четырех мужчин или женщин, которые были распределены случайным образом в каждом из четырех условий эксперимента. Для каждого условия каждый взрослый тестировал двоих мальчиков и двух девочек, во избежание эффекта систематического смещения в зависимости от пола экспериментатора. Каждый раз взрослый говорил ребенку: «Ты можешь съесть лакомство прямо сейчас. Но тебя ждет в два раза больше зефира (печенья или кренделей), если ты сможешь подождать 15 минут, не притрагиваясь к тарелке». При условии, если ребенок не поддавался на искушение, содержимое его тарелки удваивалось. Во время ожидания ребенок оставался в комнате один, наблюдение осуществлялось с помощью зеркала Гезелла.
Обнаруженная разница была колоссальной. Мишел видел, что некоторые дети прикрывали глаза руками или отворачивались, в общем, делали все, лишь бы не видеть угощение. Некоторые наслаждались запахом, прикасались к зефиру и облизывали пальцы. Кто-то играл с зефиром, как с мягкой игрушкой, колотил по столу или теребил волосы, то есть коротал время за смещенной активностью. И, конечно же, были дети, которые съедали сладость сразу же, как только экспериментатор выходил из комнаты. Создавалось впечатление, что они вообще не слышали, какое выгодное предложение им было сделано.
Теперь о разных условиях, их было четыре. Первое — ребенок мог видеть обе награды одновременно. Перед ним находился один зефир, но неподалеку стояла и тарелка с двумя зефирами. Второе — ребенок не видел ни одну, ни другую тарелку, но мог сказать о сделанном выборе. Третье условие — ребенок видел только отложенное вознаграждение и четвертое — только немедленное вознаграждение.
После первой сессии эксперимента было проведено еще множество дублирующих исследований. В итоге из более, чем 600 детей, которым предоставлялся этот непростой выбор, меньшинство съели сладость сразу. Тех, кто смог ждать достаточно долго, чтобы получить двойное угощение, оказалось примерно треть. А определяющим фактором отложенного удовольствия оказался возраст. Но и это еще не конец истории.
Через несколько лет Уолтер провел контрольные исследования и обнаружил неожиданные корреляции между результатами зефирного теста и жизненными успехами детей в дальнейшем. Первое контрольное исследование прошло в 1988 году и показало, что дети дошкольного возраста, которые были способны подождать, чтобы заполучить побольше угощения, были описаны более чем спустя 10 лет своими родителями, как послушные подростки с хорошим самоконтролем.
В 2011 году было проведено томографическое исследование мозга участников эксперимента, когда они достигли середины жизни. Были обнаружены различия в уровне активности головного мозга в префронтальной коре — она была больше у людей, «которые подождали», а также в структуре полосатого тела мозга, или corpus striatum, которая отвечает, в том числе за пищедобывающее поведение и ощущение вознаграждения. Более того, впоследствии, психологи выяснили, что дети, выбиравшие «удваивание через 15 минут», имели во взрослом возрасте более высокие показатели по уровню образования, SAT-ам[10], различным показателям качества жизни и даже индекс массы тела у них был гармоничнее.
Но и это еще не все, потому что в 2018 году Тайлер Уоттс опроверг эксперимент Мишела. Тайлер доказал, что Уолтер был неправ, точнее, не совсем прав. В своих интерпретациях детского поведения он остановился слишком рано, не дойдя до самой сути причин этого самого поведения, обозначив этот фактор врожденным качеством. Что оказалось не совсем так.
Исследователи — Тайлер Уоттс из Нью-Йоркского университета и Грег Дункан и Хаонан Куан из Калифорнийского университета пересмотрели классический зефирный тест. Они скептически отнеслись к открытию Мишела. Первоначальные результаты были основаны на исследованиях, в которых участвовало менее 90 детей, и все они были воспитанниками одного учреждения, а значит, имели схожие условия социального развития. Уоттс и его коллеги скорректировали процедуру эксперимента: исследователи увеличили выборку — более 900 детей, и набрали детей из абсолютно разных групп, с точки зрения расы, этнического происхождения, образования и доходов родителей. Именно последнее, по мнению ученых, могло иметь влияние на способность детей откладывать удовлетворение и долгосрочный успех.
Новое исследование показало: нет существенного различия между детьми, у которых родители имеют разный уровень образования. Но существенные различия показывают дети из семей с разным финансовым обеспечением. Почему-то дети из бедных семей оказались менее мотивированы ждать второго зефира. В целом их повседневная жизнь дает меньше гарантий: сегодня в холодильнике есть еда, а завтра может и не быть, поэтому существует риск, связанный с ожиданием. И даже если их родители обещают купить больше определенной еды, иногда это обещание нарушается из-за финансовых сложностей. Между тем, для детей, которые воспитываются в обеспеченных семьях, откладывать удовлетворение желания становится несложной задачей: опыт, как правило, говорит им, что взрослые имеют ресурсы и финансовую стабильность, чтобы держать холодильник наполненным. И даже если эти дети не откладывают удовлетворение (то есть съедают зефир сразу), они могут надеяться, что в итоге все будет хорошо — даже если им не достанется второй зефир, они получат что-то вкусное дома, например, мороженое.
Экономист из Гарварда Сендхил Малленатан и ученый из Принстона Эльдар Шафир в 2013 году написали книгу «Недостаток: почему слишком мало значит так много», в которой подробно рассказывается, как бедность может побудить людей выбирать краткосрочные, а не долгосрочные вознаграждения. Состояние финансовой нестабильности может изменить отношение людей к тому, что доступно сейчас. Другими словами, второй зефир кажется неуместным, когда у ребенка есть основания полагать, что и первый может исчезнуть.
Ранита Рэй, социолог из университета Невады, провела исследование и недавно выпустила книгу, в которой описывается, как подростки, растущие в бедности, много часов работают на плохо оплачиваемой работе, чтобы прокормить себя и свои семьи. Тем не менее, несмотря на то что иногда они не могут позволить себе поесть вдоволь, они тратят деньги на маленькие удовольствия, покупая в фастфудах, краску для волос, одежду и бижутерию на распродажах. По той же причине родители с низким уровнем дохода, в отличие от более богатых родителей, чаще удовлетворяют запросы своих детей в сладостях. Это указывает на мысль о том, что бедные родители, когда могут, стараются побаловать своих детей в то время, как более состоятельные родители, как правило, заставляют своих детей ждать большего вознаграждения. Краска для волос и сладкие лакомства могут показаться легкомысленными, но такие покупки часто являются единственной радостью, которую могут себе позволить малообеспеченные семьи. А для бедных детей сегодняшнее наслаждение небольшим количеством радости может сделать жизнь более терпимой, когда нет особенно никаких радужных прогнозов на завтрашний день.
Год проведения эксперимента: 1960
Место проведения: США
Руководители: Элеонора Джек Гибсон (1910–2002 гг.), Ричард Д. Уолк
Однажды Элеонора мыла козу. Точнее козленка. И придумала эксперимент о глубинном восприятии. Гениальные мысли посещают психологов в самые неожиданные моменты. Козленка она, между прочим, мыла тоже не просто так. Элеонора Гибсон проводила исследование обонятельного аппарата козы и выясняла, насколько большую роль запах новорожденного играет в принятии матерью. После того как коза родила первого козленка и готовилась произвести на свет второго, Элеонора вымыла первенца, сбивая его запах. И в какой-то момент она отвлеклась, заторопилась и поставила козленка на возвышение в комнате — это была подставка для камеры.
К удивлению Элеоноры, козленок чувствовал себя прекрасно, не упал, никуда не пошел, с ним было все в порядке. А ведь он только что родился. У него не было никакого опыта передвижения в пространстве, мама коза еще не успела нашептать ему о том, как ходить своими маленькими ногами по траве, и тем более, что нельзя подходить близко к отвесному краю. И Элеонора придумала эксперимент.
В Корнелле она и Ричард Уолк, местный профессор, создают исследование «визуальный утес». Они выдвинули гипотезу, что восприятие глубины присутствует у нас как врожденный навык. Для этого им понадобилась специальная постройка, которая должна была помочь в наблюдении, но при этом была бы безопасна для малышей. Мы имеем в виду человеческих малышей. Гибсон задумала провести исследование с маленькими детьми, возраст которых не превышал 14 месяцев. Специальная конструкция, так и названная — «зрительный утес», позволила им провести эксперимент, в котором восприятие оптических и тактильных стимулов, было абсолютно безопасно, защищало маленьких испытуемых от травм.
Это был небольшой бокс с бортиками, малыш мог спокойно передвигаться на высоте около 1,3 метра. То есть взрослый человек мог легко заглядывать к малышу и контролировать его. Половина пола в боксе была покрыта высококонтрастным черно-белым шахматным рисунком. Другая половина была сделана из плексигласа. Шахматное полотно закрывало часть прозрачного пола (то есть ребенок чувствовал невысокую ступеньку), а затем помещалось непосредственно под плексигласом, опустившись примерно на 1,2 метра ниже (фактически ребенок видел обрыв). Существовало два варианта проведения, которые в итоге не отличались по результатам: когда пол под стеклом был покрыт той же тканью в клетку, и когда под стеклом была незастеленная поверхность. Задача была проста: выяснить, поползет ли ребенок по прозрачному полу, видя, что под ним ничего нет. Поползет ли он по этому полу, если на другой стороне бокса его зовет мама или воспитатель? Уолк и Гибсон приступили к изучению возможных перцептивных различий относительно возраста ползающих детей, родившимися недоношенными, и детей, которые появились на свет в запланированный срок без зрительных и моторных проблем.
Шестнадцать младенцев, рожденных в запланированные даты, и столько же недоношенных детей должны были ползти к своим воспитателям по модифицированному визуальному утесу. Во время успешных испытаний учеными фиксировались и анализировались: время пересечения платформы, продолжительность зрительной концентрации, продолжительность исследования руками, моторные стратегии и поведение избегания. Были обнаружены значительные различия в передвижении детей по визуально различным поверхностям. Действительно, дети гораздо дольше проползали по поверхности, которая имитировала обрыв. Хотя обе группы детей не отличались по временным показателям, младенцы, родившиеся в срок, продемонстрировали большее количество моторных стратегий и поведения избегания с прозрачной поверхности. Этот эксперимент показывает, что младенцы, рожденные в срок, и те, кто родился недоношенным, способны точно воспринять визуальный утес и соответственно изменять свои реакции. В другом исследовании были измерены сердечные реакции детей младшего возраста во время передвижения по конструкции. Это исследование показало, что младенцы проявляли дистресс реже, когда их помещали на мелкую сторону утеса в отличие от того, когда их помещали на глубокую прозрачную сторону. Это означает, что еще не ходячие младенцы могут различать обе стороны утеса. Они видят разницу и анализируют безопасную для передвижения поверхность. А что происходит, если ребенка будет звать мама?
Это исследование показывает, что младенцы, рожденные в срок, сильно отличаются по поведению от тех, кто родился недоношенным, ведь первые могут точнее воспринимать визуальный утес и соответственно изменять свои реакции. В другом исследовании были измерены сердечные реакции детей младшего возраста во время передвижения по конструкции. Это исследование показало, что младенцы проявляли дистресс реже, когда их помещали на мелкую сторону утеса в отличие от того, когда их помещали на глубокую прозрачную сторону. Это означает, что еще не ходячие младенцы могут различать обе стороны утеса. Они видят разницу и анализируют безопасную для передвижения поверхность. А что происходит, если ребенка будет звать мама?
Было интересно, как материнские эмоциональные сигналы влияют на поведение годовалых детей на визуальном утесе. Для этого ученые помещали младенцев на закрытую сторону загончика — зрительного утеса, а их матери — по другую сторону визуального утеса. Они демонстрировали различные эмоциональные реакции с помощью выражения лица, крутили блестящую вертушку и протягивали к детям руки. Когда матери изображали радость или интерес, большинство младенцев пересекали глубокую сторону, но если матери изображали страх или гнев, то большинство младенцев не пересекали стекло. Напротив, при отсутствии глубины большинство младенцев подползали к матери независимо от выражения ее лица. Это говорит о том, что дети чаще всего обращаются за советом к эмоциональному выражению своей матери, когда они не уверены в сложившейся ситуации.
Но эксперимент был проведен не только на детях. Визуальный утес был испытан на разных видах животных. Это были крысы, кошки, черепахи, коровы, ягнята и куры. Оказалось, что крысы не зависят от визуальных сигналов, как некоторые другие виды испытуемых животных. Их ночные привычки заставляют их искать пищу в основном по запаху. Двигаясь в темноте, они реагируют на тактильные сигналы от своих жестких усов — вибриссов. Крысы в капюшонах, закрывающих морды, испытанные на визуальном утесе, не проявляют предпочтения ни к одной из сторон аппарата визуального утеса, пока они могут чувствовать стекло своими вибриссами. Когда их кладут на стекло с глубокой стороны, они двигаются так, как будто там нет никакого утеса. К удивлению Элеоноры, крысы, выросшие в темноте, вели себя так же, как крысы, выросшие на свету, и избегали прозрачного пола.
Кошки, как и крысы, являются ночными животными, чувствительными к тактильным сигналам от их усов и вибриссов. Но кошка как хищник должна больше полагаться на свое зрение. Котята, оказалось, превосходно чувствуют изменения пространства в глубину. В четыре недели, самом раннем возрасте, когда котята способны умело передвигаться, они предпочитали непрозрачную сторону утеса. Когда их помещали на стекло со стороны «обрыва», они либо замирали, либо пятились, пока не достигали закрытой стороны утеса.
Роберт М. Йеркс из Гарвардского университета обнаружил в 1904 году, что водные черепахи имеют несколько худшее восприятие глубины, чем сухопутные черепахи. На визуальном утесе можно было бы предположить, что водная черепаха будет реагировать на отражения от стекла, как она могла бы делать это в воде, и по этой причине предпочла бы прозрачную глубокую сторону. Но они не проявили такого предпочтения. 76 % водных черепах выползли на «мелководье». Большой процент тех, кто выбирает глубинную сторону, говорит либо о том, что эта черепаха имеет не такие хорошие способности вычислять глубину пространства, как другие животные, либо о том, что ее естественная среда обитания дает ей меньше поводов «бояться» падения.
Возможности восприятии визуального утеса коровами также интересовали исследователей, об этом в 2007 году написал журнал сравнительной психологии. Двенадцать молочных телок были выставлены на визуальный утес в виде доильной ямы во время прогулки по доильному комплексу. В течение этого пятидневного эксперимента у коров измеряли частоту сердечных сокращений и количество остановок на протяжении всего периода доения. Молочные телки в экспериментальной группе подвергались визуальному воздействию обрыва, в то время как молочные телки в контрольной группе не были подвергнуты таким испытаниям. Установлено, что у животных опытной группы частота сердечных сокращений была гораздо выше, и останавливались они чаще, чем коровы контрольной группы.
Воздействие видимого изменения ландшафта не оказывало никакого влияния на уровень кортизола и поведение. Не было необходимости изменять способы обращения с животными. Эти данные свидетельствуют как о восприятии глубины, так и об остром страхе высоты у коров. Двухдневные цыплята тоже побывали в конструкции визуального утеса при тестированиях компании PR Green. По мере того, как глубина визуального утеса под птенцами увеличивалась, задержка движения птенца к стимулу, другому птенцу на дальней стороне аппарата, увеличивалась, а скорость, с которой они двигались, уменьшалась. С другой стороны, цыплята, которым давали возможность «прыгнуть в бездну», через край, то есть под стеклом не было продолжения шахматного рисунка, были не так рады передвижению на разных глубинах. Это показывает, что абсолютная глубина поверхности и относительная глубина порога перед бездной по-разному влияют на поведение цыплят.
Ягнята способны стоять и учиться ходить почти сразу же после рождения. Так же, как и цыплят, их можно было проверить, как только они научились передвигаться самостоятельно. Они не допустили ни одной ошибки при тестировании на визуальном утесе. Если мы, конечно, принимаем спокойное отношение животного к бездне под ногами за ошибку. Когда их помещали на глубокую сторону стекла, они пугались, напрягались и боялись пошевелиться. Однако, перемещенные на мелкую, закрытую сторону, они расслаблялись и передвигались по ней совершенно спокойно. Это показало, что зрительные ощущения у ягнят были под контролем.
Одно из критических замечаний исследований с помощью визуального утеса касалось сомнения в правильности проведения исследования относительно поставленной гипотезы. Вопрос был о стекле над глубокой частью визуального утеса. Покрывая глубокую сторону стеклом, исследователи дали возможность детям почувствовать твердость стекла, прежде чем они перейдут через него. Этот ответ повторялся снова и снова в критикующих эксперимент текстах. Злобные критики явно не думали о здоровье и безопасности малышей. А может им не нравилась уверенность Гибсон в своих результатах. Еще один аргумент «против» связан с опытом ребенка. Младенцы, которые научились ползать до 6,5 месяцев, пересекали стекло, но те, кто научился ползать после 6,5 месяцев, избегали выхода на прозрачную поверхность. Это помогает поддерживать гипотезу о том, что опыт действительно влияет на избегание стекла, а не просто является врожденным.
Элеонора Дж. Гибсон родилась в Пеории, штат Иллинойс, большая часть ее ранней жизни неизвестна, Элеонара получила степень бакалавра в 1931 году и степень магистра в 1933 году в Колледже Смита в Массачусетсе. Во время учебы в Колледже Смита Элен познакомилась с Джеймсом Дж. Гибсоном, местным профессором, за которого и вышла замуж в 1932 году. Через 4 года она получила степень доктора философии в Йельском университете. Закончив обучение, Элеонора Гибсон вернулась в колледж и начал преподавать. В 1941 году муж Элеоноры был призван в ВВС, чтобы проводить тесты на восприятие для пилотов, поэтому Гибсон, ее муж и двое их детей переехали в Техас, а затем в Калифорнию. Все это время Элеонора была счастливой домохозяйкой и на несколько лет вернулась к работе в колледже, прежде чем она и ее семья уехали в Корнелльский университет, где она стала научным сотрудником. В это время она и придумала «визуальный утес» вместе с Ричардом. Гибсон была избрана в Национальную академию наук в 1971 году и в качестве члена-корреспондента американской Академии Искусств и наук в 1977 году. В 1992 году она была награждена Национальной медалью науки, которая является самой высокой наградой в научной области в Соединенных Штатах, причем только пять из них были присуждены психологам.
Год проведения эксперимента: 1961
Место проведения: США, Кливленд.
Руководитель: Роберт Лоуэлл Фантц (1925–1981 гг.)
Роберт Фантц был не совсем простым американским психологом ХХ-го века, потому что работал и экспериментировал в одной из сложнейших областей — психологии развития (developmental psychology). Психология развития включает в себя колоссальное количество сфер, таких как педагогическая психология, детская психология, когнитивная психология и еще много других, объединенных одной целью — понять человека от А до Я. Ученые рассматривают физическое, когнитивное, психосоциальное и, эмоциональное развитие. Их интересует, как и почему человеческие существа изменяются в течение своей жизни.
Изначально сфера деятельности Фантца была связана только с младенцами и детьми, а теперь она включает в себя подростковый возраст, развитие взрослых, всю продолжительность жизни и старение. Психологи развития стремятся объяснить, как мышление, чувства и поведение меняются на протяжении всей жизни. К подобным специалистам относятся всем знакомый Зигмунд Фрейд, Л. С. Выготский, Ж. Пиаже, Э. Эриксон. Все они пролили свет на будущее человека, описав жизнь каждого организма законами и феноменами. Роберт Фантц тоже сделал это, добавив крупицы знаний в океан психологической истории.
Речь пойдет о младенцах, и по названию главы вы уже догадались, что Робер Фантц помещал их в особые камеры. Проведя свое исследование, Роберт рассказал миру о том, что только родившийся младенец, возраста до 4-х недель имеет необычный врожденный рефлекс. К этому моменту все знали о сосательном, хватательном, защитном рефлексе (заключается в повороте головы, во избежание удушья). Но никто не мог сказать о том, как ребенок воспринимает мир сенсорно. Уже с рождения младенцы могут подражать мимике лица взрослых людей в зависимости от уровня развития своей моторики. Одна исследовательница, Т. Фиелд, проводила множество экспериментов с младенцами и выяснила, что младенцы в возрасте полутора дней могут подражать выражению лица человека, которого они видят, по крайней мере в трех различных проявлениях: радость, грусть, удивление. Малышам просто демонстрировались фотографии людей с ярко выраженными эмоциями, а независимый наблюдатель, стоя в сторонке, пытался понять, какую эмоцию копирует ребенок.
Но Роберта Фантца интересовало другое. Его интерес состоял в том, является ли человеческое лицо для младенца чем-то особенным и необычным? Вычленяет ли он образ лица из всего потока зрительной информации? И возможно ли, что с первых дней жизни ребенок способен на избирательное внимание? Теперь вернемся к младенцу и камере. Работая в Case Western Reserve University (частный исследовательский университет в Кливленде), Фантц представил в 1961 году парадигму визуальных предпочтений, показывающую, что младенцы больше смотрят на узорные картинки, а не на однородные изображения. Клеточки, треугольники и систематичные изображения младенцам больше по вкусу, чем акварельная абстракция.
Новшеством в этой задаче было измерение продолжительности детского взгляда, а не только его направления. В 1964 году Фантц расширил свои исследования и рассказал научному обществу о том, что младенцы совершенно точно обладают навыком «привыкания к ситуации». При многократной демонстрации одного и того же стимула, а затем вместе с ним нового изображения младенец постоянно отдавал предпочтение новому стимулу. Эта способность с самых ранних лет помогает ребенку учиться и получать новый опыт. После этого исследователь мог оценить дискриминационные и воспринимающие способности младенца, показывая различные изображения в строго контролируемых ситуациях, часто в рамке, похожей на картину, и наблюдая, какие изменения в сценариях ребенок воспримет как новые.
Для этих исследований было сконструировано особое приспособление — камера Фантца. Ребенок помещался внутрь этой камеры, в специальную кроватку, лежа на спине. Его взгляд был направлен вверх, где ему параллельно показывались пары разных контрастных изображений, как будто он видел картины на потолке. Экспериментатор располагался сверху, и, наблюдая через небольшое отверстие в «потолке» камеры, внимательно следил за движениями глаз ребенка, фиксируя, на каком из рисунков ребенок чаще останавливает и дольше задерживает свой взгляд. Постоянно меняя стимулы, с помощью подобного наблюдения Фантц долго наблюдал за восприятием и выяснил, что младенцы не только предпочитают новые стимулы старым, но еще и отдают предпочтение человеческим лицам.
В качестве критерия оценки Фатц использовал продолжительность фиксации взгляда. Наибольшее предпочтение младенцы отдавали сложным изображениям. Роберт отметил, что внимание ребенка зависело еще и от того, была ли между изображениями очевидная разница. При показе первых двух пар — фотографии глаза быка и заштрихованного квадрата, шахматной доски и одноцветного квадрата — зрительные предпочтения младенцев проявлялись очень ярко. Совсем другие результаты получил ученый при демонстрации креста, круга, и двух одинаковых треугольников. В этом случае ребенок не выбирал для зрительного изучения что-то конкретное, ведь стимулы не представляли для него ценности. Дети предпочитали полосатые поверхности гладким, а цветные контрастным.
Все протестированные младенцы в возрасте от 5 часов до 15 недель проявляли одинаковые визуальные предпочтения, а значит, и вывод об этом феномене можно считать абсолютно обоснованным. Помимо простых графических предпочтений было выявлено, что если в паре изображений присутствует фотография человеческого лица, то ребенок максимальное количество времени будет фиксировать свое внимание именно на нем. На это определенно есть причины. Идея о том, что ребенок особенно заинтересованно относится к человеческому лицу, а точнее зрительная система с рождения настроена на его восприятие, укладывается в общую систему психологии развития, ведь жизнь ребенка фактически от него зависит.
Дети учатся говорить, наблюдая за артикуляционным аппаратом взрослого, познают чувства и проявляют эмоции, знакомятся с эмпатией. Без наблюдения за лицом матери затруднено формирование базового доверия к миру. Нэнси Канвишер в 1998 году высказала мысль о том, что восприятие лица играло роль критически важного навыка на протяжении всего нашего эволюционного прошлого и, вполне возможно, что теперь наши гены имеют «схематические чертежи» для конструирования моделей лиц с самого рождения.
Фантц продолжал свои эксперименты, варьируя изображения. Вместо фотографии лица он предъявлял его рисунок. Два стимула были заменены на три — рисунок лица, глаз быка и кусок газетного текста (одно изображение), а также три цветные полоски красного, желтого и белого цвета. Роберту интересно было пронаблюдать, что привлекает младенцев в первую секунду и что понравится в дальнейшем больше всего. Рисунок, на котором было изображено лицо, привлек большее внимание практически всех младенцев, нежели два других стимульных паттерна. Результаты, полученные Фантцем, снова доказывали, что стимулы, даже похожие на человеческое лицо (рисунок) или напоминающие его концентрируют на себе больше внимания. Фантц понимал всю привлекательность человеческого лица для новорожденного ребенка, но оставался вопрос — что именно позволяет ребенку понять, что перед ним важный стимул.
Во время дальнейших исследований специалистов Haith, Bergman и Moore 1977 года для дальнейшего анализа движения глаз младенцев фиксировались на видео. Оказалось, что ребенок фиксирует своего рода перевернутый треугольник, углами которого являются два глаза и рот — наиболее контрастные и изменяющиеся части лица. Взгляд ребенка двигался именно по такой траектории, и он четко отслеживал изменения в положении глаз или рта. При этом, если человек разговаривал, то дети наблюдали только за движением губ.
Образ человеческого лица имеет для ребенка большое значение. Это ключ к адаптации и развитию. Исследования Фантца и других ученых натолкнули на мысль, что распознавание лица — это наша способность с рождения. В ее основе лежит кортикальный механизм, и с помощью ФМРТ[11] было определено, что кора головного мозга имеет особые выделенные зоны, специализирующиеся на восприятии и распознавании лица. Но ребенок не может с рождения успешно воспринимать различия между фигурой и фоном, контур, границы, края, контрастность, тени, симметричность изображения, а также анализировать затененности и симметрии. А ведь лицо еще и изменяется, последствиями чего могут оказаться изменения в поведении его носителя. Неудивительно, что столь информативный и сложный объект привлекает столько внимания. И хотя в начале развития зоны коры головного мозга вычленяют только перевернутый треугольник, ребенок с рождения стремится к детальному изучению этого объекта.
До сих пор парадигма предпочтительности изображений, введенная Фантцем в 1961 году, широко используется в исследованиях когнитивного развития и категоризации маленьких детей. Американский Психологический фонд учредил ежегодную Мемориальную премию имени Роберта Фантца для исследований в области «перцептивного-познавательном развитии и развитии избирательного внимания», и «развитии индивидуальности, креативности и свободного выбора поведения».
Годы проведения эксперимента: 1964–1968
Место проведения: США, Калифорния
Руководитель: Роберт Розенталь
Один из эффектов, влияющих на результаты психологического исследования — это эффект Розенталя-Пигмалиона. Название «эффект Пигмалиона» дал этому феномену сам Роберт, ориентируясь на персонажа древнегреческой мифологии, скульптора, который из слоновой кости вырезал прекрасную Галатею, а затем влюбился в нее. Позже, как мы знаем по мифам, Афродита оживила статую, Галатея с Пигмалионом жили долго, счастливо и родили трех детей.
Эффект Пигмалиона — это психологический феномен, который заключается в том, что личность, ожидающая определенных результатов, будет вести себя, интерпретировать поведение окружающих и действовать так, чтобы эти результаты были по итогу достигнуты. Для лучшего понимания эффекта вернемся к мифу. Пигмалион одаривал, одевал, бесконечно любил свою статую. То есть его поведение было результатом искренней веры в свои чувства, веры в то, что когда-нибудь случится невозможное — Галатея оживет и станет частью его реальной жизни.
Интересы Роберта Розенталя включают в себя самоисполняющиеся пророчества, социально-психологическую закономерность, состоящую в том, что кто-то «предсказывает» или ожидает, и это ожидание сбывается. Большая часть его работы была сосредоточена на невербальном общении — например, в ситуациях врач-пациент или менеджер-работник. Свою карьеру Роберт начал в качестве клинического психолога, а затем посвятил свою работу социальной психологии. Профессиональное сообщество присудило ученому множество наград: Золотую медаль 2003 года за достижения в области психологии в области науки от Американской психологической ассоциации, избрание в Американскую академию искусств и наук, премию AAAS за исследования в области поведенческих наук в 1960 году. В 2008 году он стал профессором Университета штата Калифорния.
Знаменитое исследование Розенталя — влияние ожиданий учителей на своих учеников. Оно показало, что, если преподаватели ожидали повышенную производительность от определенных детей, то и в реальности производительность этих детей увеличивалась. Это исследование подтвердило гипотезу о том, что на происходящее могут положительно или отрицательно влиять ожидания других, называемые эффектом ожидания наблюдателя. Розенталь утверждал, что предвзятые ожидания могут повлиять на реальность и создать самоисполняющиеся пророчества.
Розенталь пришел в учебный класс одной калифорнийской начальной школы и провел тест IQ на умственное развитие учеников. Получились разные результаты, о которых не было сказано учителям. Затем, случайным образом были выбраны 5 ребят из класса. Этот выбор не зависел от ранее проведенного теста, в пятерку вошли ребята с совершенно разными результатами. Учителю было сказано, что именно эти ученики в течение года покажут прекрасные успехи в обучении. Через год коэффициент умственного развития у всех этих детей повысился. Но определенное поведение учителя в отношении к пятерке «избранных» привело к тому, что их коэффициент интеллекта в разы превышал результаты остального класса. Конкретно это исследование повторялось много раз, и результат всегда оставался именно таким. Эксперимент был проведен с участием контрольной группы, всего в исследовании приняли участие шесть учебных классов.
Это был не единственный эксперимент, посвященный эффекту Пигмалиона. В предшествующем исследовании Розенталь инструктировал испытуемых следующим образом: участникам предлагалось провести некоторый опыт с крысами. Они должны были следить за поведением животных, пока те находятся в лабиринте. Во время озвучивания инструкции одним испытуемым словно бы случайно говорили о том, что наблюдаемая крыса «глупая», а другим — «умная». После проведенного эксперимента выяснялось, что так оно и было. Но отличий в интеллекте крыс не было ранее! Выяснилось, что пока испытуемый контактировал с «умным» животным, он был мягче, поддерживал тактильный контакт, поглаживая ее. А значит, создавал позитивные подкрепления, дополнительно помогающие крысе справиться с задачей.
Этому большому и серьезному эксперименту предшествовало странное исследование. В 1911 году психологи обратили внимание на Умного Ганса. Это было официальное расследование психолога Оскара Пфунгста. Ганс — конь, симпатичный орловский рысак, который приобрел большую славу, потому что должен был уметь читать, писать по буквам и решать математические задачи, используя для ответа свое копыто.
Многие скептики предполагали, что опрашивающие и наблюдатели непреднамеренно помогали Умному Гансу. Например, каждый раз, когда коню задавали вопрос, поведение наблюдателей обычно вызывало у субъекта (самого Ганса) определенное поведение, которое, в свою очередь, подтверждало их ожидания. Например, когда Умному Гансу предлагали решить математическую задачу, зрители в этот момент становились очень напряженными. Когда конь стучал ногой по нужному номеру, напряжение наблюдателей спадало только тогда, когда Ганс «отвечал» верно. Это давало коню подсказку для того, чтобы стукнуть копытом правильное число раз.
В 1986 году были опубликованы данные работы других двух ученых, изучавших этот феномен, — Ребекки Кертис и Ким Миллер. Они рассказали о данном феномене и проиллюстрировали его в своем исследовании. Студенческая группа из колледжа, участники которой не знали друг друга лично, были разделены по парам. В каждой паре случайно выбирался один из участников для получения дополнительной информации. Одним из них рассказывали, что они уже понравились своим напарникам, что у тех сложилось позитивное впечатление. Другим случайным студентам говорилось обратное — что они не нравятся своим компаньонам. Далее пары студентов встречались и общались друг с другом на любые темы, происходил процесс знакомства. Исследователи предполагали, что студенты, считающие что нравятся своему новому знакомому или знакомой, будут раскованнее, приятнее в общении, откровеннее, дипломатичнее. Они не высказывали осуждающих реплик или несогласия на обсуждаемые темы. Они в целом были гораздо мягче, по сравнению со второй группой студентов, которые думали, что не нравятся своим собеседникам. Процесс сработал и в обратном направлении. Те, кто думали, что нравятся своему компаньону и правда вызывали гораздо больше симпатии, чем те, для кого информация была обратной. Тут и работает феномен сбывшегося пророчества, ведь в результате отношения между студентами во время диалога сложились именно так, как им «предсказали» экспериментаторы.
Чем же опасно это явление для психологического эксперимента? Экспериментатор, который твердо верит в гипотезу или надежность информации, неосознанно действует таким образом, чтобы получить соответствующие результаты, подтверждающие его гипотезу. Эффект Розенталя также получил название «эффекта предвзятости экспериментатора». Он относится к феноменам, обусловленным свойствами исследователя. В 1966 году Розенталь описал, что этот феномен возникает по следующим причинам:
• получение в начале исследования очень «хороших» или очень «плохих» данных (в дальнейшем экспериментатор пытается самопроизвольно улучшить или занизить остальные данные, чтобы исследование шло равномерно);
• осознание экспериментатором своей собственной склонности к непреднамеренной подтасовке результатов может привести к противоположному эффекту: предвзято искать только те данные, которые противоречат гипотезе, чтобы не казаться предвзятым;
• эффект предвзятости экспериментатора проявляется в том, что он нечаянно выбирает данные (а по итогу фальсифицирует их) или делает подсказки испытуемым. Он просто неосознанным образом (например, невербально) поддерживает именно те действия испытуемых, которые подтверждают гипотезу;
• настрой экспериментатора может отражаться в интонации, а также визуально, если он и исследуемый работают вместе и видят друг друга во время эксперимента;
• эффект Пигмалиона больше проявляется у тех исследователей, которые стремятся к поддержке, активно жестикулируют, по-дружески и с интересом относятся к испытуемым;
• эффект усиливается, когда экспериментатор и испытуемый знают друг друга;
• экспериментаторы-женщины больше склонны к проявлению феномена, чем мужчины.
Что же делает психологическая наука для того, чтобы избегать подобных влияний? Для того, чтобы нейтрализовать феномен Пигмалиона, обусловленный экспериментатором, необходимо увеличивать число исследователей, наблюдать за их поведением, проводить специальное обучение и тренировки, скрывать от них основную гипотезу, свести к минимуму контакты экспериментатора и испытуемого. Исследователи проявляют устойчивые тенденции, влияющие на ход эксперимента, и оказываются результатом неосознанного уровня естественного психического процесса. Экспериментатор организует деятельность испытуемого, дает задание, оценивает результаты, изменяет условия исследования, фиксирует особенности поведения участника и результаты его деятельности. Чтобы избежать влияния заинтересованного экспериментатора на исследование, с целью подтвердить или опровергнуть свою гипотезу, надо привлекать других ученых, которые не знают его целей и теорий. Полезной становится оценка результатов исследователями, критически настроенных на предполагаемые результаты автора исследования.
Зная об эффекте, открытом Робертом Розенталем, психологи и социологи всего мира могут управлять неконтролируемыми искажениями в полученных результатах. Ведь эффекту подвержены не только сами ученые, но и испытуемые. Механизм эффекта Пигмалиона изучен хорошо, поэтому, создавая тест или планируя эксперимент, каждый ученый заложит определенную внутреннюю стратегию, чтобы избежать эффекта самоосуществления пророчества.
Год проведения: 1966
Место проведения: США, Пенсильвания
Руководитель: Соул Стернберг (Саул Штернберг)
Красивый классический и достаточно простой эксперимент Стернберга пролил свет на механизмы работы кратковременной памяти человека. Последняя, в свою очередь, является скоротечным механизмом обработки и удерживания информация, своего рода сито, через которое просеивается в долговременную память только то, что будет необходимо для решения задачи.
Как и многие экспериментальные психологи, профессор Стернберг начинал свой профессиональный путь с получения степени бакалавра в области математики в 1954 году, а в 1959 году доктора философии по социальной психологии Гарвардского университета. Честно говоря, он начинал свое обучение со Школы музыки и искусств в Нью-Йорке, но что-то пошло не так, он проучился там всего четыре года, и вместо нового артиста мир получил пионера в области когнитивной психологии в разработке экспериментальных методов для изучения обработки информации человеком. Стернберг успел поработать над созданием искусственного интеллекта в Bell Laboratories, в лингвистическом отделе и в научной группе «Восприятие и память».
Первую академическую должность Стернберг занял в 1961 году, но на преподавании в качестве профессора одного Универитета Пенсильвании он не остановился. С лекциями он побывал в Университетском колледже в Лондоне, Калифорнийском университете в Беркли и Университет Рутгерс. Влияние его теоретического и эмпирического вкладов в область когнитивной психологии было признано множеством организаций, и он был избран на стипендию в Американскую психологическую ассоциацию, Ассоциацию психологических наук, Общество экспериментальных психологов, Американскую ассоциацию «Развитие науки» и Национальную академию наук.
Итак, в 1966 году Стернберг, находясь в Нью Джерси, в стенах Bell Laboratories опубликовал оригинальный эксперимент, демонстрирующий механику обработки когнитивной информации. Эксперимент подразумевает собой запоминание положительного набора, списка таких элементов, как числа или слова. Затем испытуемого спрашивали о конкретном тестовом элементе, который на самом деле может присутствовать или не присутствовать в наборе, и просят ответить «да» или «нет», соответственно, дернув за соответствующий рычаг. Время, необходимое для ответа субъекта, записывалось. Этот процесс затем повторялся в течение нескольких испытаний. Стернберг обнаружил, что время отклика зависит от некоторых факторов, и оно увеличивается, если растет количество стимулов для запоминания. Это важный факт, поскольку он демонстрирует и доказывает одно из интересных предположений ученого.
Основа принципа работы кратковременной памяти — метод последовательного исчерпывающего сканирования. Если метафорически представить себе этот механизм, то он будет похож на багажную ленту в аэропорту. Вы приземлились, вышли из самолета и идете забирать свои вещи. И представьте — ваша сумка уже катается по кругу! Вы хватаете ее и спешите вызывать такси. Потому что помните, как выглядит ваша сумка, знания о ней давно переместились в область вашей долгосрочной памяти.
Теперь проиллюстрируем то, что хотел доказать Стернберг. В этом случае, подойдя к ленте выдачи, вы посмотрели бы на фотографию своей сумки, а затем взглянули бы на проплывающие чемоданы. Каждый чемодан получал бы от вас оценку: «Не мой, не мой, не мой, мой! Не мой, не мой». В этот момент чемоданы заканчиваются, и вы восклицаете: «Мой чемодан был там, заберу его!» Что произошло? Кратковременной памяти потребовалось просканировать все стимулы до конца, чтобы выделить и оценить наличие чемодана, который вы увидели на фотографии. Подтвердилось ли это предположение в эксперименте Стернберга?
Оригинальный тест состоял из 24 тренировочных и 144 тестовых проб. В каждой пробе испытуемым предъявлялся случайный набор цифр (в последующих экспериментах использовались также буквы, звуки или изображения человеческих лиц), который требовалось запомнить. Длина набора варьировалась от одной до шести цифр, каждая из которых предъявлялась отдельно в течение одной-двух секунд. После этого следовала пауза длиной в две секунды, а за ней контрольная цифра. Испытуемые должны были потянуть один из двух рычагов в качестве ответа «Да, это одна из запомненных цифр» или «Нет, это новая цифра» (подававшиеся с одинаковой частотой и вероятностью), после чего контрольный стимул исчезал, а загоравшаяся лампочка давала обратную связь о правильности ответа. В конце испытуемых просили произнести запомненную последовательность.
Каждый человек 168 раз проходил через такую схему: предупреждающий сигнал о начале пробы, показ запоминаемого стимула-образца, отсрочка в две секунды, предупреждающий сигнал о том, что сейчас нужно будет напрячь память, контрольный стимул — то, что нужно сопоставить с запомненным материалом, ответ испытуемого, обратная связь о правильности выполнения задания — красная или зеленая лампочка, просьба к испытуемому вспомнить стимул-образец, после чего начинается следующая проба.
Стернберг хотел узнать, происходит ли «сканирование» кратковременной памяти параллельно, как в сенсорном регистре, или последовательно. Для этого были собраны данные о скорости сравнения запомненной последовательности от одной до шести цифр с еще одной цифрой и принятии решения о том, присутствовала ли она в запоминаемом наборе. Если бы испытуемые использовали стратегию параллельного сканирования, то есть воспринимали одновременно весь запомненный набор цифр, то скорость их ответа не различалась бы в зависимости от объема набора.
В дальнейшем конструкт эксперимента варьировался. Двухсекундная пауза заменялась 30 секундами, число тренировочных тестов возрастало до 60, а тестовых становилось меньше. Стернберг комплексно подошел к проведению тестирования и собрал максимально обширные и точные данные. Целью ученого было определить механизмы, формирующие специфику обработки информации в кратковременной памяти. Результаты эксперимента показали, что она прямо пропорционально зависит от количества цифр в наборе — на последовательную обработку каждого элемента уходит несколько миллисекунд, и чем их больше, тем больше нужно времени. Как на багажной ленте стимулы проезжают мимо, и мы оцениваем их принадлежность к настоящей задаче.
Доказав, что человек использует стратегию последовательного сканирования информации в кратковременной памяти, Стернберг также хотел выяснить, «перебирается» ли при этом вся информация, или поиск прекращается при нахождении искомого элемента. Понять это можно было бы, проанализировав различия в скорости положительных и отрицательных ответов. Ответ «нет» может быть дан только после сканирования всего набора чисел, а наличие или отсутствие разницы в скорости принятия решения дать ответ «да» может доказать или опровергнуть гипотезу о том, что сканирование является самозавершающимся. Экспериментальные данные показали, что испытуемые дают положительные и отрицательные ответы с одинаковой скоростью, что подтвердило гипотезу о полном сканировании информации в кратковременной памяти.
Возвращаясь к нашим чемоданам — нам пришлось оценить еще пару сумок после того, как мы увидели свою, и только потом принять окончательное решение. Так родилось доказательство того, что сегодня известно как «теория последовательного исчерпывающего поиска», в которой утверждается, что при опросе относительно наличия элемента в наборе памяти люди будут искать каждый элемент в кратковременной памяти без остановки, даже если элемент был найден. Знания об этих механизмах стали частью эмпирического базиса общей теории памяти, и используются для изучения особенностей кратковременной и рабочей памяти до сих пор.
Годы проведения эксперимента: 1966, 1975
Место проведения: США, Калифорния
Руководители: Джонатан Фридман, Скотт Фрейзер, Роберт Чалдини
Если вам хоть раз было интересно, почему люди вступают в секты, то сейчас этот вопрос немного прояснится. Джим Джонс — один из вербовщиков в подобные организации, давший интервью для книги Р. Орштейна в 1991 году, с восторгом рассказал о своих успехах: Джим обращался к прохожим с просьбой потратить только пять минут для того, чтобы помочь ему заклеить и отправить несколько конвертов. После этого люди неожиданно были готовы к новым поручениям. Первоначально пожертвования в секте носили добровольный характер, затем пожертвования стали обязательными, и сумма постепенно увеличивалась, пока люди не отдавали все, что они имели. От конверта до банкротства — один шаг.
Как можно заставить человека делать то, что ему не хочется? Мы представляем себе, что в большинстве случаев, чем больше давление, тем более уступчив будет человек. Но никто не заставляет вас силой покупать определенный йогурт в магазине. По этическим и моральным соображениям это не совсем справедливо. Тем более, когда цель будущего исследования — оказать минимальное внешнее давление и добиться эффекта вынужденной уступчивости. Где же используется это «мирное» и не агрессивное давление? Реклама, пропаганда, политика не могут обойтись без методов, предназначенных вызывать уступчивость при отсутствии внешнего давления. Одно из предположений по поводу уступчивости состоит в том, что, если человек уступил маленькой просьбе, он с большей вероятностью согласится и с большей просьбой. Этот принцип называют методом «нога в двери» или методом постепенного усиления просьб. Этот метод составлял основу нацистской пропаганды. Он также неявно присутствует во многих рекламных кампаниях, которые пытаются побудить потребителя сделать что угодно по отношению к рекламируемому продукту, путь даже это будет сообщение от потребителя о том, что он не нуждается в продукте.
«Нога в двери» — это психологическое явление, который показывает зависимость между выполнением человеком сначала простой просьбы, а затем вынужденным исполнением других обременительных требований. Этот феномен используется в практических целях и под другим названием — метод постепенного усиления просьб. Феномен был подтвержден рядом исследований, проведенных психологами Джонатаном Фридманом и С. Фрейзером в 1966 году. Уже сейчас это явление относится к «классическим» в истории психологии. Но тогда он стал необычным инструментом, необъяснимой закономерностью, вызывающим удивление и рождающим идеи об использовании в сфере торговли. Сейчас его работу можно заметить в областях управления и обслуживания, ведь применение феномена провоцирует людей на проявление альтруизма. А что плохого в капельке добра?
В эксперименте приняло участие 156 домохозяек, по 36 в каждой экспериментальной группе. Для каждой группы условия исследования немного отличались. Женщин отобрали случайным образом, воспользовавшись телефонным справочником. Домохозяйки должны были согласиться на «большую просьбу» — впустить в свой дом на два часа 5 или 6 мужчин, которым должна быть предоставлена полная свобода передвижений в доме. Домохозяйки должны были разрешить заглянуть в кладовые и буфеты с целью последующей классификации предметов домашнего обихода. «Целью» осмотра было описать хозяйственный быт современной домохозяйки, для дальнейшей коррекции рекламы разной хозяйственной продукции.
Фридманом и Фрейзером было сформулировано четыре экспериментальных условия (распределение женщин по группам было осуществлено случайным образом). В первой группе испытуемую сначала просили ответить на несколько вопросов по телефону о моющих средствах, которыми она пользуется, и на эти вопросы домохозяйки отвечали (необходимое условие «выполнение»), через три дня к ней также по телефону обращались с «большой просьбой». Для следующей группы «большую просьбу» озвучивали после идентичного контакта, но в этом случае сами вопросы заданы не были (условие «только согласие» на осмотр кухни).
Третьей группу «большую просьбу» озвучивали после первого контакта по телефону, в котором не звучало никаких просьб, присутствовало только условие «знакомства». Испытуемую просили выполнить только «большую просьбу», без осуществления предварительного контакта с ней (условие «единственный контакт»).
Предполагалось, что в условии «выполнение» (когда домохозяйки сначала отвечали на опросы) «большую просьбу» реализует большее количество испытуемых, чем в условии «единственный контакт». Результаты эксперимента подтвердили гипотезу. Более 50 % испытуемых в условии «выполнение» согласились с «большей просьбой», тогда как в условии «единственный контакт» — менее 25 %. Никто из тех испытуемых, которые отказались выполнить первую просьбу, впоследствии не согласился выполнить «большую просьбу». В итоге, если на вопросы не ответила — в дом тем более не пустит. Эксперимент свидетельствует, что выполнение даже маленькой уступки действительно повышает последующую уступчивость человека.
Психологами и социологами разных стран было проведено множество подобных экспериментов. Чаще всего это был заказ рекламных агентств, владельцев крупных торговых компаний, которые выстраивают свою стратегию продаж в зависимости от слабостей потребителя.
В 1974 году Патрицией Плинер и ее сотрудниками был проведен эксперимент среди жителей пригорода Торонто. К людям обращались с просьбой пожертвовать деньги в общество борьбы с онкологическими заболеваниями. Только 46 % людей согласились оказать помощь. Но если до этой большой просьбы люди соглашались выполнить незначительную просьбу (поносить значок с логотипом-символом этой компании), то процент согласившихся пожертвовать деньги возрастал почти в два раза.
Еще один подобный феномен со смешным названием — «Дверь в лицо» или «не в дверь, так в окно». Есть более подробное название — «как открыть дверь, которую захлопнули перед твоим носом» — оригинальное название «door-in-the-face». Точно так же, как и «нога в двери», это социально-психологический феномен. Он заключается в том, что люди склонны идти на уступку и соглашаться с малопривлекательным предложением в том случае, если оно им предлагается сразу после их отказа от другой более обременительной просьбы. Данный феномен лежит в основе одноименной методики манипулирования. Впервые он был описан в 1975 году американским психологом Роберт Чалдини. Назван по аналогии с психологическим феноменом «нога в двери» и является его противоположностью.
У открытия этого феномена есть небольшая предыстория, которую рассказал сам Роберт. Согласно рассказу психолога, к нему на улице подошел мальчик и предложил купить билеты по пять долларов за штуку на ежегодное представление бойскаутов. Чалдини учтиво отказался. Тогда мальчик предложил ему купить плитки шоколада всего лишь по доллару за штуку. После того как Чалдини купил пару плиток, он осознал, что подвергся манипуляции, причем весьма необдуманно. Дело в том, что он не любит шоколад, но любит доллары. А в итоге он стоит на улице с двумя ненужными ему шоколадными плитками, и без двух своих долларов, с которыми ушел хитрый мальчик.
Чалдини отправился на встречу с коллегами, с которыми обсудил это событие. В результате совещания была разработана серия экспериментов, которая в дальнейшем стала одной из классических экспериментальных схем. В серии классических экспериментов Роберта Чалдини и его коллег была впервые показана эффективность данной методики манипулирования. В качестве испытуемых выступили 72 студента обоих полов, которые в одиночку прогуливались по территории кампуса университета Аризоны. В качестве экспериментаторов выступили три студента — двое мужчин и одна женщина, каждый из которых общался только с прохожими своего пола.
Экспериментаторы, выдавая себя за участников «County Youth Counseling Program»[12], обращались к прохожим с разными просьбами. Сначала каждому из прохожих предлагали давать консультации несовершеннолетним преступникам на волонтерской основе в течение последующих двух лет (большая просьба), а после их отказа им предлагалось сопроводить группу малолетних преступников на экскурсию в зоопарк (просьба поменьше), на которую согласилось 50 % опрошенных. Во втором эксперименте возможность долгосрочной консультации только упоминалась, при этом напрямую просили только сопроводить детей в зоопарк, и число согласившихся составляло уже 25 %. В третьем эксперименте испытуемых сразу просили выполнить только менее обременительную просьбу, на которую согласилось лишь 16,7 % опрошенных. Таким образом, благодаря использованию такой методики вероятность согласия на просьбу увеличилась почти в три раза — с 16,7 % до 50 %.
Существует еще множество психологических манипуляционных феноменов, о включении которых может не подозревать человек, который подвергся их включению. Остается посоветовать быть внимательным к просьбам незнакомых людей на улице, прислушиваться к собственным желаниям. А может, и использовать полученные знания в своих целях.
Год проведения эксперимента: 1967
Место проведения: США
Руководитель: Мартин Селигман (1942 г. — н.в.)
Представьте себе переполненный лифт. Субъективно он воспринимается как более свободный и вызывает меньший страх у тех пассажиров, которые стоят ближе к кнопкам. А теперь, представьте, что вам велено решать задачи, при постоянном сильном шумовом сопровождении. В одном из исследований две группы испытуемых должны были находиться именно в таких условиях. Но одна из них никак не могла влиять на шум, другой группе было сказано, что они смогут отключить звук в любой момент, но их просят его не выключать, если они еще могут потерпеть. Вторая группа справилась с заданиями значительно успешнее. Вопрос вот в чем: почему влияние контроля или его отсутствия влияет на психическое состояние человека?
На самом деле Мартин не собирался проводить этот эксперимент. И очень зря, ведь феномен, который он открыл, очень важен для понимания, как в психологической науке, так и в психотерапии, социологии и других человеко-ориентированных областях. Так случилось, что в 1964 году Мартин Селигман просто участвовал в серии экспериментов над собаками в психологической лаборатории Пенсильванского университета. Они были посвящены изучению механизмов депрессии и ее лечению. Ученые двигались по стопам И. П. Павлова, ориентируясь на классический бихевиоризм и обусловленность поведения. Идея состояла в том, чтобы выработать у собак условный рефлекс в виде испуга на звук высокого тона. В качестве негативного подкрепления использовался несильный, но чувствительный удар электрического тока, который собаки, сидя в клетках, испытывали после того, как слышали звук через пластину на полу.
После нескольких стимуляций клетки открыли, чтобы проверить, начали ли собаки бояться звука. Предполагалось что животные, услышав знакомый звук, будут пугаться и убегать, чтобы избежать удара током. И вот тут у исследователей начала отвисать челюсть, и посыпались обвинения в некачественном построении эксперимента. Вопреки ожиданиям собаки не убегали. Они ложились на пол и скулили, но не совершали никаких попыток убежать, хотя клетки были открыты, и выбраться было совсем не трудно. По сути — они ждали свой очередной удар током. Сила всевластного в то время бихевиоризма ослабевала и таяла на глазах исследователей.
Мартин предпринял попытки объяснить случившееся. Он написал, что собаки, очевидно, ожидают и боятся удара током, это видно по их поведению. Но они не пытаются бежать не из-за отсутствия страха, а из-за неудачного предыдущего опыта побега. Им же не сразу открыли клетки, в первых пробах подачи тока они несколько раз попытались избежать его, но ничего не вышло — выхода не было. Возможность «побега» предоставили слишком поздно. И поэтому они привыкли к неизбежности своей боли. То есть «выучились беспомощности».
И вот после этой небольшой проблемы в эксперименте об изучении условных рефлексов Мартин Селигман решил провести исследование, посвященное изучению конкретно этого феномена. Через три года, совместно с коллегой Стивеном Майером, и используя опыт великого И. П. Павлова, он разработал новую, схожую с предыдущей, схему эксперимента, чтобы проверить свои предположения. В эксперименте принимали участие три группы собак, одна из которых — контрольная.
Первая группа была самостоятельная — у собак была возможность самостоятельно отключить подачу тока, чтобы избежать боли. Нужно было всего лишь догадаться, что необходимо нажимать носом на специальную панель, после этого болевые ощущения прекращались. Вторая группа животных зависела от первой. У них отключался электрический ток, когда носы первой группы натыкались на нужные кнопки. Эти собаки получали тот же удар, что и собаки первой группы, но на них, что бы они ни делали сами, — это не влияло. Третья группа собак не получала удара током вообще, и она понадобится нам попозже.
В течение определенного времени обе экспериментальные группы собак подвергались действию электрошока, довольно хаотично и непредсказуемо. Соответственно в равной интенсивности в равной степени, и в течение одинакового времени. Отличались они только тем, что одни контролировали, а другие не понимали, что происходит. После этого все три группы собак помещались в вольер, в который подавался электрический ток. Но из этого вольера можно было легко выпрыгнуть. После подачи тока из вольера быстро выпрыгивали собаки из контрольной группы и из первой группы, которые сами нажимали на кнопку. Собаки из второй группы с «опытом неконтролируемости ситуации» оставались в вольере, метались, скулили, прижимались к полу и переносили удары все большей и большей силы.
Этот эксперимент исследователи поставили и в несколько иной модификации. Животные были привязаны в комнате и получали электрический разряд в момент подачи громкого звука. То есть они не могли покинуть свое местоположение и сбежать от раздражителя. Когда собак выпустили в большой загон, разделенный пополам невысокой перегородкой, они уже чувствовали себя свободнее, но ситуация не изменилась. На одну половину помещения приходил электрический ток, на отгороженную нет. Когда собак били током, они не убегали на другую сторону, хотя могли избежать неприятных ощущений. Помещая в такие же условию собаку, которая не проходила через первый этап, ученые видели, что они без долгих раздумий перепрыгивали ограду. Собаки, как и люди, демонстрировали свою апатию и абсолютную беспомощность.
Селигман и Майер пришли к выводу, что к ощущению беспомощности приводят не сами по себе ужасные ощущения и события, а понимание того, что ты их не контролируешь. Животное и человек перестают бороться с действительностью, когда понимают, что от их действия все равно ничего не зависит, повлиять на происходящее никак нельзя. Селигман в 1976 году за свою теорию о выученной беспомощности получил премию Американской психологической ассоциации, а его результаты были опубликованы в уважаемых психологических журналах.
Если перенести открытый феномен на человеческую психологию, то приобретенная или заученная беспомощность определяется как состояние человека, при котором не предпринимается никаких попыток к улучшению собственного состояния, хотя такая возможность имеется. Проявляется такое поведение, как правило, после нескольких неудачных попыток повлиять на негативные обстоятельства или вообще избежать их. Все как у собак. Далее поведение характеризуется пассивностью, отказом от действия, нежеланием менять неудобную среду или избегать ее, даже когда появляется такая возможность. У людей такое состояние, характеризуется потерей чувства свободы и контроля, отсутствием веры в возможность изменений и в собственные силы, подавленностью, депрессией и даже ускорением наступления смерти.
Взяв за основу феномен Селигмана, Эллен Джейн Лангер и Джудит Роден в 1976 году провели исследование в доме престарелых Арден-Хауз в штате Коннектикут. Этот эксперимент тоже стал знаменитым благодаря тому, что в итоге обнаружили девушки. Лангер и Роден случайно выбрали два этажа дома престарелых, обитатели которых внезапно стали участниками эксперимента. Всего в экспериментальную группу вошло 8 мужчин и 39 женщин на четвертом этаже, и 9 мужчин и 35 женщин на втором этаже, всего 91 человек.
Эллен и Джудит договорились с администрацией дома престарелых о том, как будет проводиться эксперимент, всего оговорилось два типа экспериментальных условий. Жителям четвертого этажа предстояло нести ответственность за свой выбор, желания и вообще за свою жизнь в заведении. Жители второго этажа должны были вести обычный для пациента образ жизни, в окружении внимания и заботы персонала. Вот инструкции, которые были даны первой и второй группе (второй и четвертый этажи):
«…Мы хотим, чтобы ваши комнаты выглядели как можно уютнее и постараемся все для этого сделать. Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь счастливыми и считаем себя ответственными за то, чтобы вы могли гордиться нашим домом престарелых и были здесь счастливы… Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам… Я хотел бы воспользоваться возможностью и вручить каждому из вас подарок от Арден-Хауза (служащая обошла всех и вручила каждому пациенту по растению) теперь это ваши растения, они будут стоять у вас в комнате, медсестры будут поливать их и заботиться о них, вам самим ничего не нужно будет делать»
— Rodin J., Langer E. Long-term effects of a control relevant intervention with the institutionalized aged
Жителям четвертого этажа объявили вот что:
«Вы сами должны решить, как будет выглядеть ваша комната, хотите ли вы оставить там все, как есть, или желаете, чтобы наши служащие помогли вам переставить мебель… Вы сами должны сообщить нам свои пожелания, рассказать, что именно вы бы хотели изменить в своей жизни. Кроме того, я хотел бы воспользоваться нашей встречей, чтобы вручить каждому из вас подарок от Арден-Хауза. Если вы решите, что хотите завести растение, то можете выбрать то, которое вам понравится, из этого ящика. Эти растения ваши, вы должны содержать их и заботиться о них так, как считаете нужным. На следующей неделе два вечера, во вторник и в пятницу, мы будем показывать фильм. Вам нужно решить, в какой именно день вы пойдете в кино и хотите ли вы вообще смотреть фильм»
— Rodin J., Langer E. Long-term effects of a control relevant intervention with the institutionalized aged
Что произошло? Группу четвертого этажа наделили «властью» заботы о себе, контроля своей жизни, своих желаний. Мужчины и женщины со второго этажа были полностью ее лишены, все делается за них и происходит без их ведома. Группа с контролем, собственно, экспериментальная группа, а люди «под крылом руководства» — контрольная, потому что так обычно и выглядит их жизнь в доме престарелых. Эксперимент длился три недели, в течение которых администрация и персонал четко придерживались заявленных правил на обоих этажах. После трех недель среди жителей учреждения были проведены опросы, измеряющие удовлетворенность собственной жизнью, медперсонал получил опросники по активности, общительности, общему тонусу, питанию и привычкам пациентов. Отмечалось, сколько испытуемых, и из какой группы решали посмотреть фильм, а сколько из них предпочитали участвовать в несложной лотерее (угадать количество леденцов в большой прозрачной банке).
Анализ результатов показал, что у экспериментальной группы в отличие от контрольной ощутимо выше был уровень счастья, они больше общались с другими жителями дома, с персоналом и почти не были замечены в пассивном состоянии наблюдения за происходящим. Оценки персоналом фактического поведения жильцов также подтвердили позитивное воздействие контроля и возможности влиять на свою жизнь. Большее число участников экспериментальной группы смотрели кино, участвовали в игре (10 человек с четвертого, против одного со второго), занимались своим цветком. Сделанный исследователями вывод гласил, что некоторые негативные явления, сопутствующие старению (потеря памяти, снижение тонуса), вероятно, связаны с утратой возможности контролировать собственную жизнь, а значит, их можно предотвратить, вернув пожилым людям право принимать решения и чувствовать свою нужность, хотя бы в вопросах собственной жизни.
Через полгода Лангер и Роден вернулись для получения новых результатов и для того, чтобы выяснить, продолжает ли действовать тот положительный эффект на «самостоятельный» четвертый этаж. Оценки персонала показали, что испытуемые из группы с увеличенной ответственностью продолжают находиться в лучшем состоянии. Были даже отмечены небольшие улучшения здоровья у экспериментальной группы и ухудшения у контрольной. И наконец — показатель смертности. За полгода, прошедшего с момента первого исследования, 30 % участников контрольной группы умерло, тогда как из числа участников экспериментальной ушло из жизни только 15 %.
После этих результатов администрация Арден-Хауза приняла решение и дальше давать пациентам возможность самостоятельно принимать решения, касающиеся их жизни во время пребывания в учреждении. Последующие исследования в других учреждениях и другими психологами объяснили причину обычного поведения пациентов, проживающих в подобных условиях. Речь идет об отказе от еды и лекарств. Такое саморазрушительное поведение стариков обуславливается тем, что в домах престарелых с обычными правилами подобный отказ — единственное, что еще могут контролировать эти люди. Наблюдения впоследствии велись в приютах для бездомных, тюрьмах и больницах. Выяснилось, что отсутствие самостоятельного выбора влияет на все аспекты человеческой жизни, отражается на социальной адаптации и состоянии здоровья и даже приводит к преждевременной смерти.
Помните, в начале есть упоминание про людей, задачки и шум? Это Селигман провел это исследование после эксперимента с собаками. Большинство людей точно также быстро становились беспомощными перед экспериментатором и не пытались ничего сделать, чтобы что-то изменить. Однако не все испытуемые прекращали борьбу после нескольких неудач. Некоторые из участников вновь и вновь пытались избавиться от шума, закрывая уши, пытаясь отвлечься.
Именно они и заинтересовали Мартина, который решил понять, чем же они отличаются от остальных. Так ученый пришел к открытию «феномена сознательного оптимизма» — способности человека влиять на свое мышление, а затем и на свое поведение. Этот феномен впоследствии дал начало новому направлению в психологии — «позитивная психология». В отличие от традиционной психологии, которая занимается в основном коррекцией психических отклонений, позитивная психология изучает те черты характера и особенности человеческого поведения, которые характерны для удовлетворенных, счастливых людей, не отягощенных психическими нарушениями.
Так, опыты русского ученого Ивана Павлова стали логичным продолжением для Мартина Селигмана. По завершении экспериментов ученый пришел к выводу, что поведение собак напоминает человеческую реакцию на стресс. Усвоенный опыт подсказывал животным, что бороться с ситуацией нет смысла. То есть, когда происходит череда неудач, все мы знаем, что такое «черная полоса», человек становится подавленным и абсолютно пассивным, впадает в депрессию. Но человеку нужно держать в руках управление собственной жизнью, а избежать состояния приобретенной беспомощности поможет общение с людьми, основанное на стимуляции инициативности, свободы выбора и принятия решений.
Год проведения эксперимента: 1967
Место проведения: США, Калифорния
Руководитель: Рон Джонс (1941 — н.в.)
Это сложный для описания, интерпретации и повествования эксперимент. Он отсылает нас к знаменитым исследованиям Милгрэма, а также к тюремным экспериментам Зимбардо. Этот эксперимент сильно повлиял на жизнь Рона Джонса, хотя, честно говоря, он не ожидал ни такой реакции, ни такого результата. Исследование было спонтанным, и долгое время оставалось в тени. Результаты нигде не афишировались по причине того, что участники эксперимента стыдились своих действий и не считали сделанное правильным. Но в конце 1970-х Джонс опубликовал историю эксперимента в своей педагогической книге, а до этого момента единственное описание эксперимента было сделано одной школьной газетой, выпущенной непосредственно в месте проведения эксперимента.
Эксперимент проходил в американской средней школе Кубберли в Пало-Альто, с учениками, которым было примерно по 15–16 лет. Именно они и были «подопытными». Сам Рон работал в школе учителем. И вот в апреле 1967 года во время уроков всемирной истории, он вместе с учениками придумал недельный проект. Джонс, обнаружил, что не может объяснить своим ученикам, почему немецкое население могло заявить о своем незнании возникновения Холокоста. И он решил продемонстрировать им этот механизм. Если говорить конкретнее, задачей стала попытка осмыслить поведение немецкого народа при репрессивном национал-социализме. Установив жесткие правила для школьников и став создателем молодежной группировки, он, к своему удивлению, не встретил сопротивления ни учащихся, ни взрослых.
Пытаясь воссоздать часть всемирной истории, ученый создал проект, в котором было проиллюстрировано развитие «фашистского» движения под названием «Волна». Джонс намеревался сделать это всего лишь недельным упражнением. У него был разработанный план урока, который включал в себя приветствие, лозунг и даже секретную «полицию». Эксперимент был окончен Джонсом после жалоб учителей и родителей. Затем Джонсон показал, что это упражнение было направлено на то, чтобы дать ученикам непосредственный опыт того, как легко их можно ввести в заблуждение, повторяя опыт фашистов, и провел параллели с ростом национал-социалистического движения в Германии.
Рон Джонс решил, что моделирование жизни внутри фашистского движения — хорошая идея. В понедельник он рассказал учащимся о силе дисциплины. Джонс велел ребятам сесть в положение «смирно», так как оно лучше влияет на концентрацию. Затем он приказал учащимся несколько раз встать и сесть в новое положение, потом велел несколько раз выйти из аудитории, затем бесшумно зайти и занять свои места. Школьникам «игра» понравилась, и они охотно выполняли указания. Джонс велел учащимся отвечать на вопросы четко и живо, а они с интересом повиновались, и даже ребята, которые обычно вели себя пассивно и тихо. Ответ мог содержать только три слова и менее, во время ответа обязательно нужно было встать.
Во вторник Джонс объяснил классу силу общности. В свою очередь ребята самостоятельно зашли в класс и сели «по струнке» без просьб учителя. Он велел учащимся хором скандировать: «Сила в дисциплине, сила в общности». Ученики действовали с явным воодушевлением, видя силу своей группы. В конце урока Джонс показал учащимся приветствие, которое те должны были использовать при встрече друг с другом — поднятую к плечу согнутую правую руку — и назвал этот жест приветствием Третьей волны. В последующие дни школьники регулярно приветствовали друг друга этим жестом даже вне школы. Кстати, название «Третья волна» учитель придумал именно во второй день эксперимента. Он объяснял свое название тем, что в серии набегающих на берег волн, именно третья обычно самая сильная.
В среду к 30 ученикам Джонса добровольно присоединились еще 13 человек, а Джонсон решил выдать членские билеты. Эти 13 человек обычно не посещали уроки истории, но у них было свободное время, и они решили распорядиться им именно так.
Эксперимент зажил своей отдельной жизнью, а подопытный класс составил уже почти 50 человек. Джонс рассказал о силе действия. По его словам, индивидуальное соперничество часто приносит огорчение, а групповая деятельность позволяет достичь больших успехов в обучении. Были выданы особые «карточки членства», а приходить в класс тем, у кого не было этих карточек — запрещалось. Джонс дал ученикам несколько заданий: совместно разработать проект знамени Третьей волны, убедить двадцать детей из соседней начальной школы, что сидеть на уроке «смирно» это очень правильно, и назвать по одному надежному школьнику, который мог бы присоединиться к эксперименту.
Трое учащихся самостоятельно решили докладывать Джонсу о нарушении установленного порядка и критике Третьей волны в школе, в итоге добровольным доносительством занялись около 20 человек. Один из учеников, Роберт, отличавшийся крупным телосложением и малыми способностями к обучению, заявил Джонсону, что будет его телохранителем, и стал ходить за ним по всей школе. Он нашел способ адаптироваться в новых условиях. А вот три самые успешные ученицы класса, чьи способности оказались невостребованными, из обиды сообщили об эксперименте родителям.
В результате Джонсу позвонил местный раввин с понятным вопросом «Что же такое Вы делаете?». Он был удовлетворен ответом, что класс на практике изучает тип личности нацистов. Раввин обещал все объяснить родителям школьниц. Сам Джонс был крайне разочарован отсутствием сопротивления даже со стороны взрослых, а директор школы приветствовал его, поднимая согнутую правую руку к плечу.
В четверг утром аудитория была разгромлена отцом одного из школьников, ожидавшим Джонса в коридоре. Он был вне себя, объяснив свое поведение немецким пленом, и просил понять его. Джонс, пытавшийся ускорить завершение эксперимента, так как понял, что тот уже выходит из-под контроля, объяснил учащимся силу гордости. Уже 80 человек собравшихся в классе услышали, что они часть общенациональной молодежной программы, чьей задачей являются политические преобразования на благо народа. Джонс велел четырем конвоирам вывести из аудитории и сопроводить в библиотеку трех девушек, чья лояльность была сомнительна. Все послушно исполнялось. Затем он рассказал, что в других регионах страны созданы сотни отделений Третьей волны, а в полдень пятницы об их создании по телевидению объявит лидер движения и новый кандидат на президентский пост.
Все невероятно воодушевились и стали с удвоенной силой созывать в «сообщество» новых участников. И что же?
В полдень пятницы в кабинет набились 200 учеников, включая представителей молодежных субкультур, которые вообще до этого не интересовались школьной суетой. Друзья Джонса изображали фотографов, бегая по аудитории. В полдень телевизор был включен, но на экране ничего не появилось. Видя недоумение школьников, Джонс признался, что никакого движения не существует. И решил подвести итог.
По его словам, действия ребят не сильно отличались от поведения немецкого народа в критические годы. Школьники думали, что они были избранными, но в действительности оказалось, что их просто использовал сам Джонс. Они ощущали собственное превосходство над другими людьми — теми, кто не был членом сообщества Третьей волны. Джонс показал им, какое будущее могло бы их ожидать, если бы все продолжилось — он включил проектор, на котором замелькали кадры кинохроники Третьего рейха, где были показаны военный парад, сжигание книг, концентрационные лагеря. Затем Джонс включил свет. Шок, отрицание, паника. В кабинете воцарилась тишина. Молча встав со своих мест, школьники разошлись. А самый оригинальный участник Третьей волны, который в последние три дня предложил Джонсу быть его личным телохранителем, горько плакал.
Как вы помните, эксперимент не был хорошо задокументирован непосредственно во время проведения. Исследование упоминается только в студенческих газетах «Cubberley High School» и «The Cubberley Catamount». Сам Джонс написал подробный отчет об эксперименте примерно через девять лет, и затем последовали другие статьи об эксперименте, некоторые из них включали интервью с Джонсом и «учениками-первооткрывателями». Но почему Рон все-таки написал об этом?
На самом деле к тому моменту он уже стал забывать, что произошло во время «Третьей волны». Но воспоминания оживила случайная встреча на улице с учеником из того самого класса. Стив Кониджио посещал уроки Джонса по всемирной истории. В данном случае это был Стив, бегущий по улице с криками «мистер Джонс, мистер Джонс». Смущенные объятия и… Джонс не вспомнил ученика. Ему пришлось остановиться на минуту, чтобы подумать. Кто этот молодой человек? Рон стал размышлять — «Он называет меня мистер Джонс. Должно быть, бывший ученик. Как его зовут?»
Ученик, почувствовавший заминку учителя, отстранился, затем улыбнулся и медленно поднял согнутую руку к плечу. Он бывший участник Третьей волны. Стив Конильо сидел во втором ряду, был чувствительным и умным учеником. Играл на гитаре и наслаждался экспериментом. Они стояли, улыбались друг другу, и Джонсон бессознательно отреагировал на приветствие. Третья волна была еще жива. «Мистер Джонс, вы помните Третью волну?» — поинтересовался Стив. Конечно, он помнил, это было одно из самых страшных событий, которые Джонсон когда-либо испытывал во время преподавания. Это было в том числе и рождение некого таинства, которое навсегда осталось в умах двухсот учеников Рона Джонсона.
Эксперимент Джонса не прошел бесследно для общества и стал вдохновением для деятелей культуры и искусства. События эксперимента были адаптированы для специального телевизионного фильма 1981 года «Волна». Позже Тодд Штрассер, творивший под псевдонимом Мортон Рю, написал одноименную книгу, которая включила в себя новеллы для молодежи и взрослых ценителей. В 2001 году в канадском театральном центре Royal Manitoba состоялась премьера музыкальной экранизации, написанной Олафом Питтликом. Немецкий художественный фильм режиссера Денниса Ганзеля 2008 года «Die Welle» («Эксперимент «Волна») перенес сюжет эксперимента в современную немецкую школу. Фильм был высоко оценен критиками. «Гордость Лейквуда», эпизод детского мультсериала «Артур» 2010 года, был основан на эксперименте «Третьей волны». В этой серии ученики, которые формируют специфическую группу, становятся гордостью общества и транслируют уже знакомые нам ценности.
В 2010 году Джонс поставил мюзикл под названием «Волна», написанный с несколькими учениками из его класса. В 2011 году события эксперимента были адаптированы Джозефом Робинеттом и Роном Джонсом и в США вышел документальный фильм «План урока», включающий интервью с участниками эксперимента. Потом был немецкий мини-сериал «Мы — волна» (2019 г.) основан на книге Штрассера.
Годы проведения эксперимента: 1968–1972
Место проведения: США
Руководитель: Джон Би Кэлхун (1917–1995 гг.)
Из года в год численность населения планеты продолжает увеличиваться, приближаясь к отметке в 8 млрд человек. Кто-то задумывался об этом, размышляя о бренности бытия, кто-то с ужасом подсчитывает, сколько продовольствия нужно, чтобы прокормить человечество через 100 лет. Некоторые рассуждают о том, что люди обитают в чересчур тепличных условиях, они научились лечить слишком много болезней, спасать младенцев, которые не приспособлены к жизни, продлевать существование в старости, использовать для всего подряд новые технологии. И, соответственно, фантазируют о том, что пройдет еще пару сотен лет и человечество вымрет, истоптав землю до основания и окончательно разрушив озоновый слой.
Но кто-то размышляет, а кто-то проводит эксперименты! И этот кто-то — Джон Кэлхун, американский этолог, исследователь популяционных закономерностей и поведения. Его работы получили мировое признание. Он выступал на конференциях по всему миру. Его мать — художница, а отец — директор школы. Именно отец был против обучения Джона в университете не своего штата, но Джон, вдохновленный стремлениями к изучению птиц, да и животных вообще, отправился в Университет Вирджинии, где в 1939 году получил степень бакалавра. Летом он работал у Александра Ветмора, в Колумбии, где занимался орнитологией. Затем получил степень магистра и доктора наук. Темой его диссертации стали биоритмы обычной серой крысы. А еще именно там он встретил свою будущую жену Эдит Грессли, которая изучала биологию и училась в одном из его классов.
Что еще можно рассказать о Джоне? Что он никогда не претендовал на награду «за самый научно верный и проработанный эксперимент в мире». Но свои исследования он всегда проводил с большой любовью к своему делу и неистовым любопытством. А мифов и легенд вокруг конкретно этого эксперимента было так много, что Джону множество раз приходилось комментировать детали, сталкиваться с критикой и опровергать домыслы. Даже сейчас, спустя почти 50 лет после эксперимента остаются вопросы, неверные интерпретации и множество точек зрения по поводу Вселенной 25.
Исследование «Вселенная 25» было далеко не первым экспериментом над грызунами в карьере Джона. Он проводил подобные маленькие исследования с 1947 года. Но только работа с крысами в сарае, на ферме, в деревне за пределами Роквилла в штате Мэриленд открыла ему путь в лабораторию на базе Национального института психического здоровья. Кэлхун исследовал там одомашненных серых крыс на втором этаже огромного нежилого помещения. На второй этаж вела небольшая лестница, которая открывала научным сотрудникам вход в крысиный рай.
Весь этаж был разделен на три части. В центральной зоне была построена коробчатая комната. Эта коробка была разделена на 4 комнаты, или места обитания (3,0 м х 4,3 м х 2,7 м). В каждой комнате была дверь, в которую входил исследователь или смотритель, а в потолке каждой комнаты находилось стеклянное окно, через которое можно было пронаблюдать, что происходит в комнате. Каждая комната была разделена на четверти 2,6-метровыми перегородками. V-образные пандусы соединяли последовательно между собой все комнаты, кроме и первой и четвертой. Они между собой не соединялись, в них можно было пройти только посетив 2-ю и 3-ю. На стене в углу каждого загона была установлена искусственная нора, в которую можно попасть по винтовой лестнице. Каждая комната в неограниченном количестве снабжалась водой и кормом. Крысиный рай был заселен с целью исследования изменений в поведении крыс в зависимости от естественного изменения численности их популяции. В каждый из четырех загонов поместили группу из 12 крыс, всего получается 48 особей.
Все это позволяло пронаблюдать за естественными изменениями популяции крыс, а впоследствии и за их поведением. Четыре загона, в каждом 12 животных, итого 48 особей. Ученые взяли под контроль уровень численности поэтому, когда количество грызунов переваливало за 80 штук, люди убирали из клеток «лишних» молодых особей, которые уже пережили младенческий возраст и могли существовать без матерей. Так вышло, что первая и четвертая комнаты оказались во власти сильных самцов-лидеров. Эти загоны были изолированы и напоминали гарем из 8–12 самок во главе с самцом, тогда как другие самцы выселялись в центральные загоны. В итоге около 60 крыс, скучившихся в центральных зонах, демонстрировали разнообразные формы разрушительного поведения: повышенную агрессивность, беспричинные нападения друг на друга, исчезновение интереса к спариванию или попытки спариваться со всеми самками, вне зависимости от их репродуктивного возраста. Наблюдался каннибализм, в том числе и поедание крысят, хотя пищу никто у животных ни разу за время проведения эксперимента не отнимал. Это небольшое исследование продлилось до 1962 года. Затем Кэлхуна пригласили провести год в Центре углубленных исследований в области поведенческих наук в Стэнфорде, штат Калифорния.
Чтобы не было никаких сомнений в компетентности Джона в вопросе обеспечения крыс (а в эксперименте «Вселенная 25» мышей) всем необходимым для комфортной жизни внутри исследования, стоит рассказать, что он брал все количественные критерии не из головы, а из матушки природы. Кэлхун на протяжении двух лет следил за жизнью пасюков (серых крыс) в естественных условиях. В 1947 году он положил начало проекта с поддержкой Университета Джонса Хопкинса. Только представьте себе огромный огражденный участок, занимающий 930 квадратных метров под открытым небом. В нем грызунам было предложено продемонстрировать свою внутреннюю экологию жизни. Ученые понимали, что в естественной, но огороженной среде такого размера, популяция животных могла достичь пяти тысяч особей, однако на протяжении всего исследования количество не превысило двухсот, а по итогу стабилизировалось на отметке всего в 150 крыс. Кэлхун увидел, что все серые крысы расселились организованно небольшими группами по 11–13 особей.
Подобное объединение в колонии не позволяло животным быть беспорядочно разбросанными по всей наблюдаемой площади. Впоследствии ученый использовал эти знания, для своих будущих экспериментов, предположив, что это самое комфортное количество для проживания. При таких условиях стресс от конкуренции не приводил к разрушению группы изнутри. Как потом оказалось при более детальном рассмотрении процесса, именно столько особей проживало в гаремах самцов, отвоевавших себе изолированные загоны на втором этаже сарая.
Скажем сразу, эксперимент «Вселенная 25». назван так не потому, что повторялся 25 раз. Он назван так, потому что это было 25-ое исследование Джона Кэлхуна, просто порядковый номер его научной работы. Эксперимент оказался невероятно масштабным. Джон и его коллеги построили мышиный мир, без войн и катастроф. Но давайте по порядку. Как был устроен этот мир?
Загон с 256 ящиками-гнездами, каждое из которых было рассчитано на 15 мышей, оборудован раздатчиками воды и корма и достаточным количеством материала для строительства гнезд. Кэлхун описывал загон как «утопию» для мышей. Выглядел загон как огромный, полый внутри квадрат, именно внутри и находились ящики для гнезд, 1,5 метра в высоту и приблизительно 2,5 метра по длине — вот и все мышиное счастье. Загоны регулярно очищались от помета (раз в 2–6 недель), менялись подстилки, и убирались мышиные трупы.
У каждой стороны было четыре зоны «снаружи», по четыре вертикальных сетчатых «туннеля». «Туннели» давали доступ к скворечникам, бункерам для еды и дозаторам воды. Получался многоэтажный дом с закрытым двором в середине. Не было недостатка в еде, воде или материалах для гнездования. Хищники отсутствовали. Единственная беда, с которой, возможно, могли столкнуться мыши — это ограничение пространства. Но по расчетам исследователей, места для гнезд в загоне хватило бы на 3840 мышей, а постоянно подаваемой еды — на 9500, воду одновременно могли потреблять 6144 мышей, не испытывая никаких затруднений. Пространства для мышей было более чем достаточно, первые проблемы отсутствия укрытия могли возникнуть только при достижении численности популяции свыше 3840 особей. Однако такого количества мышей по итогу никогда в баке не было, максимальная численность популяции отмечена на уровне 2200 грызунов.
Все готово, еда лежит, гнезда ждут новых жителей, можно начинать эксперимент. Чтобы упорядочить проведенное исследование, сам Джон разделил весь наблюдательный период на 4 стадии.
Стадия А
В июле 1968 года четыре пары мышей были запущены в свою новую среду обитания. Сказочный замок, волшебный мир. Температура там тоже была стабильной — комфортные для мышей +20 градусов по Цельсию. Мыши осваивали территорию, вили гнезда, рождали детенышей. Уже на первом этапе на эксперимент было направлено много критики. Вопросы в частности возникали по поводу родства первых жителей загона, не были ли они прямыми родственниками? Такая связь могла привести к мутациям и искажениям в развитии. Но ни одно из поколений, родившихся впоследствии, не имели фенотипических или генетических проблем. Более того, возникло предположение, что во время роста популяции маленьких жителей они так или иначе были вынуждены скрещиваться со своими дальними родственниками. Но и в этом не оказалось никакой проблемы, ведь грызуны на природе живут в сплоченных колониях, прекрасно размножаются и увеличивают свое население внутри естественно сформированной группы.
Стадия В
Первоначально население быстро росло, удваиваясь каждые 55 дней. Но когда к 315 дню количество мышей достигло 620 голов, прирост популяции заметно сократился, удваиваясь только каждые 145 дней. Напомним, что пищи и воды все еще хватало на всех и всегда. Больше ничего интересного на этой стадии не произошло.
Стадия С
Колония составляла около 600 мышей, в ней соблюдалась определенная иерархия и некая социальная жизнь. Физически меньше места, чем было ранее. Но что же происходит с поведением животных? В тесноте да не в обиде, как предполагал Джон, рассчитывая максимальную вместимость мышей на более 3500 тысяч. Период после 315 дня исследования отличался нарушениями в социальной структуре и в нормальном социальном поведении. У мышей тоже есть нормы поведения. Среди отклонений исследователи отмечали неспособность доминирующих самцов поддерживать свою территорию и защищать своих самок, агрессивное поведение самок по отношению к самцам и своему потомству, пассивность вытесненных самцов, частые нападения и конкурирование друг с другом.
В итоге образовалась категория «отверженных самцов», которых изгоняли в центр открытого пространства, вообще не допуская их в гнезда. Они часто становились жертвами агрессии. Их можно было отличить по искусанным хвостам, выдранной шерсти и следам крови. Несчастные и обиженные мыши состояли, прежде всего, из молодых особей, не нашедших для себя социальной роли в мышиной иерархии. Откуда такая проблема ведь в природе ее не существует? Отсутствие подходящих социальных ролей было вызвано тем, что в идеальных условиях загона мыши жили долго, стареющие мыши, которые должны были бы умереть, не освобождали места для молодых грызунов.
Поэтому агрессия часто была направлена на новые поколения особей, рождавшихся в загоне. После изгнания самцы изменяли принципы своего поведения, учились приспосабливаться, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять обычные социальные роли. Периодически они нападали либо на других особей из общества «отверженных», либо на любых других мышей.
Понижение смертности отразилось не только на самцах. Самки, готовящиеся к рождению, становились беспокойными и нервными, так как в результате роста пассивности среди самцов они становились менее защищенными от случайных атак. В итоге самки стали проявлять агрессию, им приходилось часто драться, защищая потомство, а иногда и уничтожая его. Часто самки убивали своих детенышей и перебирались в верхние гнезда, чтобы защитить только себя и отказывались от размножения. В результате рождаемость значительно упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней.
Стадия D
Это стадия смерти, как назвал ее сам Джон. После 600 дня социальный кризис продолжился, и население сократилось, приближаясь к тотальному вымиранию. В этот период самки перестали размножаться. Самцы начали вообще выходить из игры. Образовался отдельный социальный слой «красавцев». Они никогда не участвовали в ухаживаниях и драках, заботясь только о своем здоровье. Они ели, пили, спали и приглаживали мех. Чистые, здоровые, не агрессивные самцы. И самки, не желающие размножаться. Непродуктивная компания, для продолжения популяции.
Средний возраст мыши на последней стадии существования мышиного рая составил 776 дней, что на 200 дней превышает верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка составила 100 %, количество беременностей было незначительным, а вскоре составило 0. Вымирающие мыши практиковали девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Мыши стремительно вымирали, на 1780 день после начала эксперимента умер последний обитатель «мышиного рая».
На этом этапе коллега Кэлхуна, доктор Хэлси Марсден перенес несколько самок и самцов-«красавцев» в отдельные загоны, обнаружив, что мыши и там не пытаются спариваться. Все условия так же были перенесены в новые места обитания — еда вода, температура воздуха. Но ничего не вышло. Попытка перезапустить загон, соблюдая первоначальные критерии обитания, провалилась. В итоге они все умерли от старости. В мышином раю.
Детально разбирая исследование, критики задались вопросом: а не были ли отобранные для новых условий проживания мыши уже слишком старыми, просто не способными к размножению. Джон объяснил, что мыши были отобраны случайным образом, но в группе присутствовали самки и самцы еще способные к репродукции.
Часто во время описания всего эксперимента отмечают, что на последней стадии D мыши-красавцы спаривались друг с другом, то есть самцы выбирали самцов. Но не было ни одного подтверждения этого факта в оригинальной статье Джона Кэлхуна. Так что это просто искажение фактов.
Последнее выжившее потомство было зафиксировано на 600-й день эксперимента, в результате чего общая максимальная численность популяции составила всего 2200 мышей, хотя расчеты говорили нам о 3840 возможных жителях загона.
Кэлхун рассматривал судьбу популяции мышей как метафору потенциальной судьбы человечества. Выводы, сделанные из этого эксперимента, заключались в том, что, когда будет занято все доступное пространство и заполнены все социальные роли, конкуренция и стрессы, с которыми сталкиваются люди, приведут к полному разрушению сложных социальных форм поведения, что в конечном итоге превратится в гибель населения.
Но против этого заявления есть пара вполне разумных аргументов. В первую очередь можно сказать о том, что стрессы, выживание, столкновение с препятствиями — это очень важно для популяции. Мыши жили в совершенно безопасных условиях. Невозможно было становиться сильнее, реализовывать инстинкты, приобретать новые навыки. Так что, по сути, произошла деградация мышиного населения. Если говорить в этом контексте о человечестве, то нельзя утверждать, что люди в современном мире проживают в подобных условиях. Заболевания — есть. Опасность — есть. Бесконечных пищевые ресурсов — нет. Идеального климата и отсутствия изменений погодных условий — нет. Так что можно не волноваться, выделенная Джоном Кэлхуном стратегия вымирания пока не сработает.
Есть еще одно мнение, уходящее в глубину понимания работы природы, цикличности, а конкретнее механизмов пищевой цепи. Мыши в своей естественной среде обитания выполняют определенные функции. Они что-то едят, их едят. Они копают норы, это влияет на аэрацию почвы и так далее. Мыши в исследовании Кэлхуна фактически не нужны природе, ведь они изъяты из пищевой цепи. Можно предположить, что этот момент сильно повлиял на изменение внутри мышиной колонии, ведь бесцельно жить было незачем.
Неверно будет и предположение о том, что чем больше численность популяции, тем сильнее тенденция к ее деградации. Джон ставил основной задачей исследование поведения мышей в условиях перенаселенности: у мышей был неограниченный доступ к еде и воде, но территория, которая является не менее важным фактором для нормального существования, была урезана до минимума. Когда территория не ограничена, рост популяции в идеальных условиях может продолжаться практически бесконечно без социальных и генетических последствий.
Все исследования, вызывающие волну критики и обсуждения, находят свое отражение в работах других ученых, писателей, деятелей культуры и искусства. «Миссис Фрисби и Крысы» Роберта О’Брайена, опубликована в 1971 году, была вдохновлена работами Кэлхуна. Книга позже была экранизирована в мультфильм «Секрет крыс». Кроме того, было написано множество статей, посвященных этому эксперименту. А документальный фильм по этой теме вышел на экраны в 2012 году. Джон Кэлхун умер 7 сентября 1995 года в возрасте 78 лет. Его работы были переданы в дар Национальной библиотеке медицины его супругой Эдит Кэлхун и Американским центром наследия.
Год проведения эксперимента: 1968
Место проведения: США
Руководитель: Джейн Эллиот (1933 г. — н.в.)
«О, Великий Дух, огради меня от осуждения ближнего до тех пор, пока я не пройду милю в его мокасинах»
Молитва индейцев-сиу
Джейн Эллиот — учитель, сценарист, правозащитник. Джейн получила свое педагогическое образование экстерном и уже через год после окончания средней школы начала работать учителем в небольшой начальной школе городе Райсвилл, где преподавали 55 учителей и обучались около 600 детей. Ей было 20 лет на момент ее преподавательской карьеры, а через два года она вышла замуж за Даралда Эллиота. В их счастливой семье было четверо детей.
Однажды дома Джейн вела подготовку к уроку на тему «Коренные жители Америки». Шила и отпаривала вигвам за просмотром телевизора. Это было 4 апреля 1968 года, поэтому на экране репортер подошел с микрофоном к прохожему и задал вопрос: «Убийство Джона Кеннеди несколько лет назад сплотило нас, в этом помогла его жена. Но кто будет контролировать ваш народ сейчас?» Это был вопрос от белокожего гражданина темнокожему после оглашения новости об убийстве Мартина Лютера Кинга-младшего. Джейн планировала организовать урок, посвященный Мартину Лютеру Кингу в рамках проекта «Герой месяца» позже, но разумно предположила, что стоит поговорить об этом как можно скорее.
Утром следующего дня ее ученик Стивен спросил, почему убили Кинга? Эллиот поняла, что почти все ее восьмилетние подопечные, как и она сама, родились и росли в маленьком городе Айовы, где тема расизма просто не была актуальна из-за того, что почти все население было белокожим. Когда Джейн провела беседу с учениками, стало ясно, что простой рассказ не до конца объяснит детям, что все-таки произошло.
Джейн объяснила детям, что им будет сложно понять, о чем именно идет речь, пока они не столкнутся с дискриминацией лицом к лицу. Она спросила, хотят ли они попробовать, на что сразу же получила коллективное «да». Из 15 учеников в классе не было ни одного темнокожего. Вдохновленная произведением Леона Юриса «Мила 18», Джейн пришла в голову идея, разделить детей на две группы по другому врожденному признаку — цвету глаз.
В первый же день занятий она определила голубоглазых детей как высшую группу, туда вошло семь детей. Эллиот раздала детям коричневые тканевые повязки и попросила голубоглазых учеников обернуть их вокруг шей своих кареглазых одноклассников, чтобы легче было идентифицировать группу «меньшинств» — 8 детей. Она предоставила голубоглазым детям дополнительные привилегии, такие как: вторая порция на обед, доступ в новый спортзал, игровую комнату и пять дополнительных минут на перемене. Голубоглазые дети сидели в передней части класса, а кареглазые были отправлены на задние ряды. Голубоглазых детей Эллиот попросила играть только с другими голубоглазыми детьми и игнорировать тех, у кого были карие глаза.
Эллиот не разрешала кареглазым и голубоглазым детям пить из одного и того же фонтанчика воды и часто отчитывала кареглазых учеников, когда они не понимали задания, не следовали правилам или делали ошибки. Она часто приводила примеры различий между этими двумя группами, выделяя способности голубоглазых учеников и гипертрофируя негативные качества кареглазых детей, чтобы подчеркнуть разницу между группами.
Как же на это реагировали дети? Поначалу среди детей из представителей «меньшинств» возникло сопротивление самой идее о том, что голубоглазые дети лучше кареглазых. Чтобы противостоять этому Эллиот намеренно солгала детям, заявив, что меланин, влияющий на цвет глаз, был еще и признаком более высокого интеллекта, лучшей способности к обучению, у этих детей якобы лучше получалось контролировать свое поведение. Вскоре после этого открытое сопротивление исчезло.
Те, кого считали «высшими», становились высокомерными, властными и вообще неприятными для своих «низших» одноклассников. Их оценки по простым тестам были лучше, они хорошо выполняли математические задания и уроки по чтению, которые раньше казались им неподъемными. В этот момент сыграл роль научный феномен «эффект Пигмалиона»[13]. Кареглазые дети тоже изменили свое поведение. Они превратились в робких и излишне скромных детей, которые получали более низкие баллы на тестах и даже во время перемены вели себя отстраненно, в том числе те, кто ранее были в классе лидерами. Академическая успеваемость этих детей также пострадала, даже при решении задач, с которыми они раньше справлялись легко.
Но если вы думаете, что так можно покалечить детскую психику, и вообще «Что эта женщина себе позволяет?», тогда следует вспомнить о времени, когда проводился эксперимент, о политической обстановке в стране, о том, что саму Джейн шокировала новость о смерти Мартина Лютера Кинга. Все родители, школа были информированы по поводу идущего эксперимента. Каждый шаг Джейн, каждый урок был записан на видео.
В следующий понедельник Эллиот изменила упражнение, поместив кареглазых детей в группу «избранных». Они поменялись ролями. Коричневые галстуки были сняты и повязаны на шеях голубоглазых детей. И хотя кареглазые дети действительно дразнили голубоглазых детей так же, как происходило пару дней назад с ними, а Эллиот рассказала о том, что это было гораздо менее открыто, грубо и агрессивно. В среду, через два дня после окончания уроков Джейн Эллиот попросила голубоглазых детей снять галстуки. Чтобы поразмыслить над этим опытом, она попросила детей написать эссе о том, что они узнали.
Сочинения, которые дети написали об этом эксперименте и о своих внутренних переживаниях, были напечатаны на четырех страницах в журнале Riceville Recorder 18 апреля 1968 года под заголовком «Как ощущается дискриминация», а затем была опубликована информационным агентством Associated Press. Из-за статьи Associated Press, Эллиот была приглашена на вечернее шоу с участием телеведущего Джонни Карсона[14]. После того, как она рассказала о своем исследовании в коротком интервью, реакция аудитории была мгновенной. После этого на телефонный коммутатор шоу поступили сотни звонков, неудивительно, что большая часть из них была отрицательной. И чаще всего из телефонной трубки звучало сообщение: «Как вы смеете проводить этот жестокий эксперимент на белых детях? Черные дети с малых лет привыкли к подобному поведению, но белые дети просто не смогут этого понять. Это жестоко по отношению к белым детям, это нанесет им большой психологический ущерб». То есть мало того, что это в принципе была дискриминация, взрослая аудитория полагала, что темнокожие дети рождаются с некоторыми специальными навыками, помогающими им переживать эту самую дискриминацию.
Известность, которую получила Эллиот, в итоге сделала ее популярной и в Райсвилле. Когда она вошла в учительскую комнату на следующий день после своего появления на вечернем шоу, несколько других учителей молча вышли оттуда. И только одна коллега из преподавательского состава продолжала с ней общаться. Когда она отправлялась в центр города по делам, то слышала обсуждения и разговоры прохожих, конечно же, о ней самой. Когда ее старшая дочь пошла в туалет для девочек в средней школе, то, выйдя из кабинки, она увидела полную ненависти надпись, нацарапанную красной помадой на зеркале.
Дети Эллиот стали подвергаться нападкам учеников и оказались мишенью для двусмысленных взглядов учителей. Рут — учительница, которая продолжила общаться с Эллиот, после того как материалы ее исследования стали достоянием общественности, это понимала. Она предположила, что причина столь резкой реакции на эксперимент Эллиот заключалась в том, что ученики были очень малы, а упражнение должно было бы проводиться, по крайней мере, на младших школьниках (10–12 лет в Американской системе образования).
В интервью 2003 года Эллиот сказала, что около 20 % жителей Райсвилла все еще были сердиты на нее из-за того, что она сделала 4 апреля 1968 года. А некоторые по-прежнему называли ее «любовницей нигеров». Но она была от души благодарна другим жителям, составлявшим остальные 80 %. Дин Уивер, который с 1972 по 1979 год был инспектором Райсвиллских школ, считал Джейн выдающимся учителем, педагогом, вносившим новые веяния в школьную рутину и побуждая других учителей гордиться своим успехом. Заместитель директора школы Стив Харнак отметил, что она отлично учит детей и предположил, что у нее было бы меньше проблем с обществом, если бы она привлекала родителей к пониманию проблемы. Коллега Эллиот Рут прокомментировала отношение Райсвилла к Эллиот: «Все просто устали от нее. Я устала слушать о ней и ее эксперименте, и о том, что все здесь расисты. Но это не так. Давайте просто двигаться дальше».
Директорский состав школы Райсвилла предоставил Эллиот неоплачиваемый отпуск для проведения семинаров и профессиональной подготовки. Они предназначались для организаций, которые функционировали вне школьной системы, но при этом опирались на ее исследование. Джейн приходилось очень много работать вне школы и в итоге возникли проблемы с ее преподавательской карьерой в государственной школе. На этом Эллиот оставила преподавание в середине 1980-х годов, чтобы полностью посвятить себя обучению толерантности, переделывая свои школьные упражнения для корпоративного мира. Это было правильным решением так как ее профессиональный путь успешно продолжился.
Она рассказывала людям о том, как улучшить отношения, атмосферу общения и какая выгода получится от того, чтобы не обращать внимание на цвет кожи человека. Для этих корпоративных упражнений Эллиот делила многорасовую группу на основе цвета их глаз, а затем подвергала голубоглазых людей жестокому режиму унижения и презрения. Всего за несколько часов подобной практики Эллиот заставляла голубоглазых работников отвлекаться, переживать, чувствовать себя беспомощными, выполняя самые простые задания.
Компании сочли идею предоставления такого обучения привлекательной не только потому, что в 1970-х и 1980-х годах в их организациях становилось все больше людей с темным цветом кожи, но и из-за судебных решений США и федеральной политики по продвижению мультикультурализма. Эксперимент был вызван давлением со стороны группы защитников гражданских прав в течение тех же двух десятилетий. Многие крупные компании в то время пришли к тому, что стали рассматривать обучение толерантности в качестве способа предотвратить негативные юридические действия в сторону политики компании и публичного обвинения в расизме.
Эллиот заявила: «Если вы не можете придумать никакой другой причины для избавления от расизма, подумайте об этом, как о реальной экономии денег». Обучение толерантности, вдохновленное Эллиот, было использовано и за пределами Соединенных Штатов. К 2000 году, после принятия поправок о расовых отношениях в Великобритании, насчитывалось около 100 фирм, предлагавших услуги, подобные тем, что предоставляла Джейн. Многие из этих курсов были «облегченной» версией (в эмоциональном плане), но некоторые полностью дублировали модель Эллиот.
Однако вернемся к судьбе Джейн Эллиот. По мере распространения новостей о ее исследованиях, она стала появляться на многих телевизионных шоу и начала повторять этот самый эксперимент для взрослых в дни повышения квалификации, профессиональных переподготовок или просто для демонстрации полученного эффекта.
15 декабря 1970 года Эллиот представила свое исследование педагогам на конференции Белого дома по проблемам детей и молодежи. В 1970 году ABC выпустила документальный фильм об Эллиот под названием The Eye of the Storm — «Глаза бури», что сделало ее еще более известной на национальном уровне. Впоследствии журналист Уильям Питерс написал две книги «Разделенный класс» и «Разделенный класс: тогда и сейчас» о самой Джейн и об эксперименте. В 1985 году был снят документальный фильм, включавший сцены со встречей тех самых школьников, показанных в видеоматериалах исследования. Эллиот получила премию Хиллмана. 29 октября 2009 года на канале Channel 4 в Великобритании был показан телевизионный вариант этого упражнения под названием «Сенсация: насколько вы расист?».
Этот документальный фильм был призван, согласно идеям продюсеров и самой Джейн Эллиот, повысить осведомленность людей о последствиях расистского поведения для граждан Великобритании. После демонстрации Эллиот отметила, что реакция «была не такая яркая, какую она привыкла видеть», оставив журналиста Эндрю Энтони с «назойливым подозрением, что она больше вдохновляется страхом белокожих, чем отстаиванием прав чернокожих». После такого спорного и сомнительного эксперимента Эллиот ждал еще больший успех.
24 апреля 1992 года она была представлена телеведущим АВС Питером Дженнингсом как «Человек недели». Ее пригласили выступить в 350 колледжах и университетах, а также пять раз на шоу Опры Уинфри. Редактором учебного издания США Джейн причислена к 30 самым выдающимся педагогам наряду с Конфуцием, Платоном и Марией Монтессори.
Год проведения эксперимента: 1970
Место проведения: США
Руководители: Биб Латане (1937 — н.в.) и Джон Дарли (1938–2018 гг.)
В этой главе описан не только эксперимент о «горящей комнате», но и о наблюдателях преступлений.
Сколько раз в своей жизни вы сомневались, что ваше участие в каком-либо событии что-то изменит? Представьте, что вы стали свидетелем происшествия, а может быть, заметили нечто подозрительное в общественном месте, когда другие люди не обратили на это ни малейшего внимания. Чувство социальной ответственности в такой момент наполняет ваши мысли, но хватит ли вам сил и решимости действовать в одиночку?
Такое, казалось бы, нелогичное поведение, проявляется неспроста и объясняется «эффектом наблюдателя», «эффектом свидетеля» или синдромом Дженовезе. Этот психологический эффект заключается в том, что люди, оказавшиеся свидетелями чрезвычайной ситуации, будь то ДТП, преступление или насилие, не пытаются помочь пострадавшим. Установлено, что вероятность того, что кто-нибудь из свидетелей начнет помогать пострадавшим тем меньше, чем больше людей станут просто стоять и смотреть. Именно пункт «количество собравшихся» вызывает чувство отрицания серьезности ситуации. Другими словами каждый из очевидцев считает, что помочь пострадавшим должен не он, а кто-то другой. И наоборот, единственный очевидец понимает, что, кроме него, помочь пострадавшим больше некому, и действует гораздо решительнее. Несколько факторов могут объяснить проявление данного эффекта. Эти факторы включают: неоднозначность и диффузию ответственности, а также групповую сплоченность.
Дарли и Латане — не единственные представители области социальной психологии, которым удалось выявить и описать этот эффект, но именно ими он был представлен научному обществу впервые, и поспособствовала этому абсолютно безрадостная история. Но к этому вернемся немного позже, а пока разберемся, что это за «горящая комната»?
Для начала психологи провели три эксперимента, чтобы проанализировать поведение свидетелей в обычных ситуациях. Их результаты показали, что имела значение именно формулировка вопроса, который задавался «жертвой» испытуемому, а точнее просьбы о помощи. В одном случае испытуемых на улице попросили назвать свое имя. И большинство случайных прохожих ответили только после того, как экспериментатор назвал свое. Вторым шагом было попросить у прохожего 10 центов. Когда студент-экспериментатор объяснял, что его кошелек был украден, процент людей, оказывающих помощь, был гораздо выше (72 %), чем когда студент просто просил десять центов (34 %). Дополнительные данные ученых Faul и Mark показали, что реакция наблюдателя всегда зависит от серьезности ситуации.
Но, потерянный кошелек сложно сравнить с пожаром или преступлением, поэтому вместе с Латане и Дарли двигаемся дальше. Они выделили пять характеристик чрезвычайных ситуаций, которые сильно влияют на случайных прохожих:
• чрезвычайная ситуация связана с угрозой вреда или уже нанесла фактический вред;
• чрезвычайная ситуация — это редкое и необычное явление;
• подобная ситуация требует незамедлительных действий;
• необходимые реакции во время чрезвычайной ситуации никогда не повторяются;
• чрезвычайную ситуацию невозможно предугадать или ожидать.
Из-за этих пяти характеристик свидетели (прохожие) преодолевают определенные когнитивные и поведенческие процессы:
Нужно обратить внимание на то, что происходит.
Необходимо определить происходящее как чрезвычайную ситуацию.
Важно почувствовать степень своей собственной ответственности.
Определиться с формой помощи.
И начать реализовывать выбранные действия.
Чтобы оценить верность этого алгоритма, а конкретно первого пункта «заметить» и «увидеть», что что-то происходит не так, Латане и Дарли в 1968 году самостоятельно устроили чрезвычайную ситуацию, используя студентов Колумбийского университета. Никто не пострадал, и все было подстроено, но у «жертв», то есть у испытуемых студентов абсолютно точно складывалось впечатление, что происходит беда. Студенты были помещены в комнату — либо в одиночку, либо с двумя, или с тремя незнакомцами, чтобы заполнить анкету, пока они ожидали возвращения экспериментатора. Пока они заполняли анкету, в комнату через вентиляционное отверстие закачивался дым, чтобы имитировать аварийную ситуацию. Когда студенты работали одни, они почти сразу, в среднем в течение пяти секунд замечали дым. Однако студентам, работавшим в группах, потребовалось больше времени — до 20 секунд, чтобы заметить дым.
Латане и Дарли утверждали, что это явление можно объяснить социальной нормой того, что считается вежливостью на людях. В большинстве западных культур вежливость диктует, что неуместно смотреть по сторонам. Это может указывать на то, что человек любопытен или груб. В результате в больших группах прохожие с большей вероятностью будут сосредоточивать свое внимание на себе, чем в одиночестве. Одинокие люди или работающие наедине, чаще осознают свое окружение и, следовательно, с большей вероятностью заметят человека, нуждающегося в помощи.
Что же происходит после того, как человек «обратил внимание»? Ведь этого для решения проблемы недостаточно. После того, как ситуация замечена, может быть предложено вмешательство свидетеля (испытуемого студента), если он интерпретирует инцидент как чрезвычайную ситуацию. Согласно принципу социального влияния, свидетели следят за реакцией других людей в чрезвычайной ситуации, чтобы увидеть, считают ли другие, что необходимо вмешаться. Если будет установлено, что другие не реагируют на ситуацию, свидетели будут интерпретировать ситуацию как не чрезвычайную и не будут вмешиваться.
Это пример плюралистического невежества или социального доказательства. Ссылаясь на эксперимент с дымом, Латане и Дарли пришли к выводу, что даже если ученики в группах четко заметили дым, который стал настолько густым, что мешал зрению, раздражал глаза или провоцировал кашель, они будут делать вид, что все в порядке. Только один участник, который заполнял свой тест в группе людей, сообщил о дыме в течение первых четырех минут. К концу эксперимента никто из «групповых» испытуемых не сообщал о проблеме. Испытуемые в этих группах говорили о том, что не посчитали появление дыма чем-то опасным. Они по-разному интерпретировали его причины и вероятности того, что он действительно представлял угрозу.
Многие участников указали на то, что вообще не подумали о том, что в здании возгорание, некоторые предпочитали несерьезные объяснения, говорили о протекании кондиционера или о поломке увлажнителя. Точно так же интерпретации контекста сыграли важную роль в реакции людей на мужчину и женщину, дерущихся на улице. Когда женщина кричала: «Отойди от меня, я тебя не знаю», свидетели вмешивались в 65 % случаев, но только в 19 %, когда женщина кричала: «Отойди от меня, я не понимаю, почему вообще вышла за тебя замуж!»
Исследование эффекта наблюдателя проводилось в основном в контексте неопасных, ненасильственных ситуаций. Исследование 2006 года проверило эффект свидетеля в чрезвычайных ситуациях, чтобы пронаблюдать, получат ли психологи те же самые результаты что и в других «не трагичных» исследованиях. В ситуациях с низкой потенциальной опасностью значительно больше помощи оказывалось в том случае, когда человек был один, чем когда он находился рядом с другим человеком. Однако в ситуациях с высокой потенциальной опасностью участники, столкнувшиеся с чрезвычайной ситуацией в одиночку или в присутствии другого человека, могли оказать помощь жертве. Это говорит о том, что в более серьезных ситуациях люди с большей вероятностью будут воспринимать ситуацию, в которой точно и определенно требуется помощь, и будут вмешиваться.
Альтернативное объяснение было предложено Стэнли Милгрэмом, который посчитал, что равнодушное поведение свидетелей было вызвано стратегиями, применявшимися в повседневной жизни, чтобы справиться с информационной перегрузкой. Эта идея была в той или иной степени подтверждена эмпирическими исследованиями.
Тимоти Харт и Тернас Митх использовали данные Национального опроса по виктимизации[15] преступности и обнаружили, что в 65 % случаев насильственной виктимизации присутствовал наблюдатель, случайный прохожий, который был рядом или шел мимо. Помощь прохожих была наиболее распространенной в случаях физических нападений (68 %), на которые приходилось большинство из этих насильственных виктимизаций, но реже в грабежах (49 %) и сексуальных нападениях (28 %). Половина нападений, при которых присутствовал наблюдатель, происходила вечером, при этом жертва и наблюдатель были не знакомы.
Как уже отмечалось Латане и Дарли не случайно пришли к мысли о том, что человеческая реакция на критическую ситуацию сильно зависит от того, сколько пар глаз за вами наблюдает и наблюдает ли вообще. Случай, который первоначально стимулировал социально-психологические исследования по изучению «эффекта свидетеля», — это убийство Китти Дженовезе.
Рано утром 13 марта 1964 года 28-летняя Китти Дженовезе была зарезана возле жилого дома, через дорогу от того места, где она жила в квартире над галереей магазинчиков по Остин-стрит в Кью-Гарденс, Квинс, район Нью-Йорка. Она подверглась сексуальному насилию и была убита, когда шла домой с работы в три часа ночи, припарковав свой красный Фиат в 30 метрах от входа в квартиру. Когда она шла к своему жилому комплексу, Уинстон Мозли вышел из своего автомобиля, который он припарковал на угловой автобусной остановке на Остин-стрит и вооружившись охотничьим ножом, подошел к Китти.
Через две недели после убийства «Нью-Йорк Таймс» опубликовала статью, в которой утверждается, что 38 свидетелей видели это нападение или слышали крики жертвы, но никто из них не пришел ей на помощь. Они наблюдали за тем, как преступник наносит удары, но не вмешивались и даже не вызывали полицию до тех пор, пока нападавший не скрылся, и девушка не умерла. Шокирующее сообщение привлекло широкое общественное внимание. Исследователи-психологи Латане и Дарли объясняют отсутствие помощи свидетелей распределением ответственности. Поскольку каждый свидетель видел, что другие наблюдают за тем же событием, они предполагали, что другие возьмут на себя ответственность и вызовут полицию, и поэтому ничего не сделали, чтобы самим остановить ситуацию.
Статья, опубликованная в журнале «Американский психолог» в 2007 году, показала, что история убийства Дженовезе была преувеличена СМИ. На самом деле было намного меньше наблюдавших, не 38 человек, и полицию вызвали, по крайней мере, один раз во время нападения. Многие свидетели, которые слышали шум инцидента, не могли фактически видеть событие. Но история продолжает искажаться в учебниках социальной психологии, потому что она уже работает как притча и служит ярким примером для студентов. В 2016 году The New York Times назвала свою собственную отчетность «ошибочной», заявив, что оригинальная история «сильно преувеличивала количество свидетелей и то, что они увидели».
Для того, чтобы еще больше погрузить вас в осознание того, что «эффект свидетеля» не выдумка психологов, а реальный психический процесс, который может сработать внутри каждого из нас, приведу еще несколько историй, дающих возможность изучить этот феномен.
В 1998 году Ларри Фройстад опубликовал в интернете признание в том, что он убил свою пятилетнюю дочь. Он сделал рассылку по электронной почте для всех, кто имел отношение к участникам анонимной группы психологической поддержки алкоголиков, которую он посещал. Фройстад утверждал, что он намеренно поджег свой дом в Северной Дакоте в октябре 1995 года, пока его дочь Аманда спала внутри. Трое из примерно 200 людей из списка рассылки сообщили о признании Ларри в соответствующие органы. Инцидент был изучен как онлайн-версия эффекта свидетеля.
Оказалось, что многие адресаты ответил ему на письмо. Некоторые сообщили о нем властям, другие сказали, что это было давно, а кое-кто решил, что он все это придумал из чувства вины вследствие развода с женой. Из этого примера видно, что посредством онлайн-общения создается физический и психологический барьер, который заставляет людей забыть о своих гражданских обязанностях.
24 октября 2009 года группа мужчин подвергла групповому изнасилованию ученицу средней школы Ричмонда после того, как одноклассница пригласила ее в темный внутренний двор возле танцевального клуба. Сообщалось, что сначала все было в порядке, они выпивали с приятелями до того, как произошло нападение, о котором через два с половиной часа ее подруга уведомила полицию. Свидетелями инцидента было 20 человек, при этом несколько человек, как сообщается, снимали происходящее на видео. Девушка была госпитализирована с царапинами и ушибами по всему лицу и телу. Шрамы от ожогов сигарет на спине и бедрах остались на теле девушки навсегда. Дело вызвало всенародное возмущение.
В 2011 году 53-летний Раймонд Зак из Аламеды, штат Калифорния, вошел в воду у Мемориального пляжа Роберта Крауна и почти час стоял там примерно в 150 ярдах от берега. Его приемная мать Долорес Берри, позвонила в службу 911, заявив, что он пытается утопиться. Пожарные и полиция приехали на вызов и вызвали судно береговой охраны США, прибывшее на место происшествия. По сообщениям из полиции Аламеды, они ожидали, что пожарные достанут Раймонда из воды. Позже пожарные заявили, что у них нет подготовки и сертификатов для проведения спасательных операций на воде. Десятки отдыхающих на пляже, и наблюдающие из своих домов напротив пляжа, не заходили в воду, очевидно ожидая, что спасательную операцию проведут сотрудники службы общественной безопасности. В конце концов Зак упал в воду, видимо, из-за переохлаждения. И даже тогда никто не реагировал в течение нескольких минут. Наконец обычный доброволец вошел в воду и вытащил Зака на берег, который позже умер в местной больнице.
16 сентября 2019 года 16-летний Хасин Моррис получил ножевое ранение в грудь во время драки после уроков с несколькими другими учащимися на парковке в торговом центре возле средней школы Оушенсайд в округе Нассау, Нью-Йорк. За дракой наблюдала группа из 50–70 других учеников, и в новостях сообщалось, что ни один из них не пришел на помощь Хасину. Вместо этого многие в группе продолжали снимать видео для социальных сетей, пока он истекал кровью. Позже Хасин скончался от ран в больнице. В этой же драке один из его друзей получил перелом руки.
Детектив лейтенант Стивен Фицпатрик из департамента полиции округа Нассау заявил: «Дети стояли здесь и не помогали Хасину. Они снимали это событие на видео. Они снимали его смерть вместо того, чтобы помочь ему». Сестра Хасина, Кейанна, когда ей показали видео, сказала: «Он просто лежал в крови, и никто не помог ему». Этому инциденту предшествовал еще один, произошедший в апреле 2010 года в Нью-Йорке, когда мужчина был смертельно ранен во время попытки помочь другой женщине, подвергшейся нападению, после чего его проигнорировали 25 человек.
Латане пришел к выводу, что в неоднозначных ситуациях свидетели могут обращаться за советом друг к другу и неверно истолковывать отсутствие первоначального реагирования других как «отсутствие беспокойства». Это заставляет каждого свидетеля решить, что ситуация несерьезна. Неоднозначность является одним из факторов, который влияет на то, помогает ли человек другому нуждающемуся. В некоторых случаях высокой неопределенности человеку или группе может потребоваться в пять раз больше времени для принятия мер, чем в случае явной определенности. В этих случаях, прежде чем продолжить реагировать, свидетели определяют свою собственную безопасность. Наблюдатели с большей вероятностью будут вмешиваться в ситуации с малой неопределенностью и незначительными последствиями, чем в ситуациях с высокой неопределенностью и предполагающими реальную беду.
Быстрое вмешательство стороннего наблюдателя может быть связано с тем, что он знаком со средой, в которой происходит чрезвычайная ситуация. Если посторонний знаком с обстоятельствами, он с большей вероятностью узнает, где получить помощь, где находятся выходы при пожаре, где спрятаться во время наводнения. Посторонние лица, находящиеся в среде, с которой они не знакомы, с меньшей вероятностью придут на помощь в чрезвычайной ситуации.
Год проведения эксперимента: 1971
Место проведения: США, Пало-Альто
Руководитель: Филип Джордж Зимбардо (1933 — н.в.)
Эксперимент Зимбардо был проведен 50 лет назад и продолжался всего шесть дней. Он насчитывал множество изъянов в системе проведения, но, несмотря на это, стал известен всему миру. Спустя много лет Филипом Зимбардо продолжают восхищаться и одновременно с этим серьезно критиковать — выходят статьи и целые книги, рассказывающие о том, что эксперимент не заслуживает никакого внимания, о том, что Зимбардо садист и обманщик, сделавший свою популярность на пустом месте. На противоположной стороне весов — множество фильмов, сериалов, книг, основанных на реальных событиях, произошедших в Стэнфордском университете с 14 по 20 августа 1971 года. Об этом эксперименте известно все: есть видеозаписи, фотографии, подробные описания процесса, инструкции, аудиозаписи. Это позволит нам четко представить эксперимент, а также понять, что и почему так беспокоит критиков исследования по всему миру.
Это был социально-психологический эксперимент, который должен был исследовать психологические эффекты восприятия власти, сосредоточив внимание на конфликтных отношениях между заключенными и тюремными надзирателями. Он проводился в подвале Стэнфордского университета исследовательской группой под руководством профессора психологии Филиппа Зимбардо при участии студентов учебного заведения. Исследование заключалось в том, что одни добровольцы были выбраны жеребьевкой в качестве «охранников» в фиктивной тюрьме, а другие в качестве «заключенных», сам же Зимбардо «служил» в тюрьме начальником (что было, конечно, ошибкой, но не будем забегать вперед).
Один «заключенный» покинул эксперимент в середине процесса, и все исследование было отменено через шесть дней, хотя должно было проходить две недели. В ранних отчетах об экспериментальных результатах утверждалось, что студенты быстро выполняли свои назначенные роли, при этом некоторые охранники применяли авторитарные меры и в итоге подвергали некоторых заключенных психологическим пыткам. При этом многие заключенные пассивно воспринимали психологическое насилие и, по приказу «офицеров» активно преследовали других заключенных, пытавшихся препятствовать такому отношению. Эксперимент описан во многих общих учебниках по социальной психологии, хотя некоторые специалисты потребовали исключить его, поскольку методология эксперимента часто подвергается сомнению.
Вопреки рассуждениям о том, что Зимбардо просто садист, решивший поиздеваться над людьми, эксперимент был заказным. Ведомство Военно-морских исследований США[16] финансировало исследование для того, чтобы выявить причины острых и чрезвычайно конфликтных отношений между охранниками и заключенными в ВМС Соединенных Штатов и корпуса морской пехоты США. Собственно, именно благодаря этому можно найти так много материалов по данному эксперименту, поскольку для демонстрации ведомству части исследования были сняты на пленку, а выдержки из видеозаписи общедоступны.
Что и почему подвергается критике? Некоторые результаты эксперимента были поставлены под сомнение за ненаучную методологию и возможное мошенничество, хотя эксперимент имел целью показать, что тюремные охранники самостоятельно принимают садистскую и авторитарную форму поведения. Зимбардо фактически поручил «охранникам» осуществлять психологический контроль над «заключенными».
Критики также отметили, что некоторые участники вели себя так, чтобы «помочь» исследованию, делая процесс более утрированным и наглядным. Доказательство такого подхода действительно есть на аудиозаписях интервью одного из участников, где молодой человек говорит: «У исследователей будет, с чем работать». Получается, что исследователи наблюдают некоторое неестественное поведение. Но так ли оно было нужно? Однако критики забывают: несмотря на то, что охранникам действительно давался подробный инструктаж, выбор следовать ему или нет стоял за каждым из участников. Зимбардо не бегал с пистолетом за участниками, заставляя их унижать друг друга.
Рассматривая этот момент, мы имеем дело исключительно с недопонятыми целями и задачами исследования, возможно, несколько даже искаженными. На что действительно следует обратить внимание, так это на то, что Филипп являлся участником процесса. Во время всего исследования он был представлен непосредственным испытуемым как начальник тюрьмы, и это сыграло с ним злую шутку. Находясь внутри процесса, он не мог достаточно точно оценивать происходящее и контролировать переменные. Возможно, если бы эксперимент проходил без его прямого участия, а только под косвенным управлением — результаты были бы совсем другими. Исследование закончилось бы гораздо раньше — ведь именно Зимбардо не хотел заканчивать эксперимент.
Эксперимент был неоднократно повторен в похожих условиях и с идентичными правилами, но результаты, хотя бы немного повторяющие итоги Стэнфордского исследования, так и не были зафиксированы. Психологи Алекс Хаслам и Стив Райхер в 2002 году провели тюремное исследование при поддержке телерадиовещательной компании Би-би-си, которое было названо BBCPrison, и опубликовали результаты в 2006 году. Это было частичным повторением эксперимента в тюрьме Стэнфорда, транслировавшим события в документальном фильме. Сериал получил название «Эксперимент». Их результаты и выводы отличались от результатов Зимбардо и привели к ряду публикаций о тирании, стрессе и лидерстве.
Результаты были опубликованы в ведущих научных журналах, таких как Британский журнал социальной психологии, Журнал прикладной психологии, а также Social Psychology Quarterly и Personality and Social Psychology Review. BBC Prison Study в настоящее время преподается в качестве основного исследования на факультетах психологии, посвященного психологии охранников и заключенных. Хотя процедура Хаслама и Райхера не была прямой копией процедуры Зимбардо, их исследование ставит под сомнение общность выводов ученого. В частности сомнительна идея о том, что люди бездумно участвуют в роли, и идея о банальности динамики зла. Их исследование, кроме того, указывает на важность лидерства исследователя и трансляции тиранической формы поведения, показанной Зимбардо при инструктаже охранников в Стэнфордском эксперименте.
К подобным экспериментам относится исследование «Третья волна» и эксперимент Милгрэма. Кстати, Милгрэма и Зимбардо ставят на один уровень. В обоих этих экспериментах участникам было трудно покинуть исследование из-за ролей, которые им были назначены. Оба исследования изучают человеческую природу и влияние власти. Исследования Милгрэма и Зимбардо соответствуют предположениям относительно социального давления на участников. Соответствие усиливается, когда некоторые участники чувствуют себя сильнее других. В обоих экспериментах поведение изменяется в соответствии со стереотипом группы.
Филипп Зимбардо использовал результаты эксперимента в отношении тюрьмы Абу-Грейб в Ираке при жестоком обращении с заключенными на территории учреждения. Множественные нарушения включали физические и сексуальные насилия, пытки, содомию и убийства. Зимбардо не поверил заявлению председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Майерса о том, что инциденты произошли из-за нескольких солдат-мошенников и что это не отразилось на остальных военных.
Вместо этого он рассмотрел ситуацию, в которой находились солдаты, и исследовал ситуацию, вызывающую их поведение. Он начал с предположения, что в чудовищных деяниях виноваты «хорошие парни» так же, как в подобной ситуации «тюрьмы» в Стэнфорде, где заведомо физически и психологически здоровые люди ведут себя садистски и жестоко обращались с заключенными. Более того, Филиппа Зимбардо не раз приглашали в качестве участника судебного процесса на стороне защиты подсудимого. Апеллируя к результатам своего исследования, ему удавалось смягчить срок осужденного.
Вернемся к самому эксперименту. Официальный сайт Стэнфордского тюремного эксперимента следующим образом описывает цель эксперимента: «Мы хотели посмотреть, каковы психологические последствия становления заключенным или тюремным надзирателем. Для этого мы решили создать имитируемую тюрьму, а затем тщательно отметить влияние этого учреждения на поведение всех, кто находится в его стенах». В статье, опубликованной в 1997 году в Стэнфордской службе новостей, цели эксперимента описаны более подробно: «Основная причина проведения эксперимента Зимбардо заключалась в том, чтобы сосредоточиться на силе ролей, правил, символов, групповой идентичности и ситуативной валидации поведения, которое в целом могло бы дать отпор обычным людям».
Сам Филипп Зимбардо заявил летом 1996 года на симпозиуме в Торонто: «В течение нескольких лет я проводил исследования по вандализму и дегуманизации, которые иллюстрировали легкость, с которой обычные люди могли быть вовлечены в антиобщественные действия, ставя их в ситуации, когда они чувствовали себя безнаказанными, понимали анонимность процесса или могли позволить себе вести себя с другими не по-человечески, воспринимать их как врагов или объекты для издевательств».
С помощью объявления в газете были найдены участники мужского пола. Им сказали, что они будут участвовать в двухнедельном моделировании тюремной жизни. Многие специалисты называют это ошибкой исследовательской группы — ведь участники заранее знали, что их ждет. Но, по правде говоря, им никто не рассказывал об истинных целях эксперимента, описанных выше. Команда исследователей отобрала 24 претендента, результаты теста которых показывали, что они психологически стабильны и здоровы. Тест оказался поверхностным и не выявил психологических особенностей участников, которые проявились позже. Все участники оказались белыми мужчинами (единственное исключение — молодой человек азиатского происхождения) среднего класса.
Группа была специально выбрана, чтобы исключить лиц с криминальным прошлым, с серьезными психологическими нарушениями или медицинскими проблемами. Это тоже неоднократно называется минусом эксперимента, хотя однородность группы, наоборот, позволяет исключить расовые и межклассовые конфликты. Все молодые люди согласились участвовать в эксперименте длительностью от 7 до 14 дней и получали 15 долларов в день (эквивалентно 94 долларам в день на 2018 год). Эксперимент проводился на 35-футовом (10,5 м) участке подвала Джордана Холла (психиатрическое здание Стэнфорда). Там была абсолютно нормальная температура воздуха, не было сырости и плесени.
В «тюрьме» площадь каждой камеры составила 1,8х2,7 метров, в ней располагались только кровати для «заключенных». Фактически учебные и лабораторные помещения были освобождены и превращены в имитацию тюремного здания. Двери обычных кабинетов сняли и поставили решетки, карцером служило помещение для швабр, столовой и прогулочной зоной стал коридор. Отдельно были надстроены стены, чтобы заключенные не могли видеть, что происходит за пределами «тюремной зоны». Охранникам предоставляли зоны отдыха, релаксации и другие удобства. На ночь они могли уезжать домой, переодевались в отдельных кабинетах. На территории эксперимента был кабинет, в котором Зимбардо вместе с группой коллег следил за происходящим с помощью камер наблюдения.
Двенадцати из двадцати четырех участников была назначена роль заключенного (девять участников, плюс три потенциальных замены), в то время как другие двенадцать исполняли роль охранников (также девять плюс три потенциальных заместителя). Молодые люди тянули жребий — бросали монетку. Так определялась их дальнейшая судьба. Зимбардо взял на себя роль начальника, а младший научный сотрудник роль заместителя начальника. Зимбардо разработал эксперимент, чтобы вызвать у участников дезориентацию, деперсонализацию и деиндивидуализацию.
За день до эксперимента исследователи провели ознакомительную сессию для охранников, в ходе которой им было дано указание не наносить физический вред заключенным и не лишать их пищи или питья. В кадрах исследования Зимбардо видно, что он разговаривает с охранниками: «Вы можете создать у заключенных чувство скуки, чувство страха до некоторой степени, представление о произволе, о том, что их жизнь полностью контролируется нами. По плану у вас, у меня и у них не будет частной жизни. Все мы собираемся различными способами лишить их индивидуальности. В общем, максимум, к чему это приведет, это чувство бессилия. В этой ситуации мы обладаем силой, а они — нет».
Исследователи предоставили охранникам деревянные дубинки для установления их статуса, одежду, похожую на одежду настоящего тюремного охранника (рубашка цвета хаки и брюки из местного военного запаса), и солнцезащитные очки с зеркальными линзами для предотвращения контакта глазами между заключенным и охранником. Охранники также помогали экспериментаторам организовывать экспериментальное пространство, развешивать таблички, подготавливать мебель. Зимбардо сделал этот шаг, чтобы участникам-охранникам было проще признать тюрьму «своей». Заключенные же носили неудобные, плохо облегающие халаты, шапочки из чулок для имитации бритой головы и цепочку вокруг лодыжки — она напоминала кандалы. Охранникам было сказано называть заключенных по их назначенным номерам, пришитым на их униформе, а не по имени.
Заключенные были «арестованы» в своих домах и «обвинены» в вооруженном ограблении. Местное полицейское управление Пало-Альто помогло Зимбардо имитировать задержание и провело полную процедуру ареста заключенных, включая снятие отпечатков пальцев и съемку фотографий. Заключенные были доставлены в фиктивную тюрьму из полицейского участка, где их обыскали в коридоре и дали им новые удостоверения личности. Три маленькие тюремные камеры были оборудованы для содержания трех человек. Короткий коридор для тюремного двора, кладовка для одиночного заключения и большая комната напротив заключенных для охранников и надзирателя. Заключенные должны были оставаться в своих камерах и во дворе весь день и ночь до конца исследования. Таким образом достигалась дезориентация в пространстве — у заключенных не было часов или окон, им не на что было опереться для того, чтобы узнать время и рассчитать, когда пройдут две недели. Охранники работали в командах из трех человек в течение восьмичасовой смены. По условиям охранники не должны были оставаться в здании университета после смены.
Надо отметить, что у охранников наблюдались самые разные реакции на их новые роли. В ходе эксперимента ярко отметился Дэйв Эшерман, по прозвищу «Джон Уайн»,[17] который был назван журналом Stanford Magazine «самым грубым охранником. Он чувствовал, что его агрессивное поведение помогало экспериментаторам получить то, что они хотели. Он стимулировал других охранников быть жестче и участвовать в «игре» с большим энтузиазмом. Консультантом Зимбардо по некоторым специфическим вопросам проведения тюремного эксперимента стал Карло Прескотт — реальный заключенный афроамериканского происхождения, который провел 17 лет в тюрьме Сан-Квентин за покушение на убийство. Он выступал перед американским Конгрессом по вопросу тюремной реформы и согласился на участие в эксперименте.
Однако Прескотт не гордился своим вкладом в исследование, рассказывая о том, что сожалеет о своем участии и что именно он, а не охранники, придумал все эти методы угнетения, вернее, позаимствовал их из тюрьмы Сан-Квентин, в которой отбывал наказание. Все эти обычные белые ребята из среднего класса, получающие образование, просто не могли придумать подобные вещи. «Такие идеи как мешки, надетые на головы заключенных или заключенные, связанные вместе цепями и привязанные к ведрам, которые использовались вместо туалетов в их камерах, были моим опытом в секции «Испанской тюрьмы» в Сан-Квентине. Этим опытом я покорно поделился с мозгом Стэнфордского тюремного эксперимента за несколько месяцев до начала эксперимента. Абсурдно утверждать, что все эти тщательно проверенные, психологически крепкие «гвардейцы» из среднего класса придумали издевательства самостоятельно. Почему Зимбардо и, по доверенности, Maverick Entertainment выражают ужас по поводу поведения «охранников», ведь они просто делали то, что Зимбардо и другие, включая меня, поощряли их делать с самого начала или, честно говоря, устанавливали в качестве основных правил?» — заявил Прескотт для Stanford Daily в 2005 году.
После относительно простого первого дня заключенные устроили бунт, заблокировав двери камеры № 1. Они сняли чулки с головы, отказались выходить и следовать инструкциям. Почему? Некоторые из действий охранников предположительно привели к опасным и психологически разрушительным ситуациям. Согласно отчету Зимбардо, одна треть охранников демонстрировала настоящие садистские тенденции», в то время как многие заключенные были эмоционально травмированы, и троих из них пришлось вывести из эксперимента раньше времени.
Зимбардо пришел к выводу, что и заключенные, и охранники глубоко погрузились в свои роли. Одним из самых травматичных событий было насильственное пробуждение ночью. Затем заключенных вновь отправляли спать, потом снова будили. Отсутствие временных ориентиров сводило с ума. Каждого заключенного систематически обыскивали и раздевали догола. Затем его обрабатывали спреем, чтобы создать иллюзию того, что у него могут быть микробы или вши, хотя они и так чувствовали себя униженными и измученными.
Но как добиться такого же состояния для молодых ни в чем не повинных студентов? Цель исследователей состояла в том, чтобы быстро добиться подобных эффектов, поэтому форма заключенных состояла из платья-накидки, без нижнего белья. Действительно, как только заключенные переоделись, они начали ходить и сидеть по-другому, иначе держать себя — стали больше похожи на женщин, чем на мужчин.
Итак, дверь первой камеры заблокирована, в тюрьме бунт. Участники, игравшие охранников, тоже потеряли часть своей идентичности несмотря на то, что они имели доступ к внешнему миру и по-прежнему назывались своими именами, а не идентификационными номерами. Охранники из других смен вызвались работать в течение дополнительных часов даже без оплаты, чтобы помочь подавить восстание. Впоследствии они напали на заключенных с огнетушителями, без надзора со стороны исследовательского персонала. Обнаружив, что работать с девятью сокамерниками, имея только трех охранников в смену, было не так-то просто, один из охранников предложил использовать психологическую тактику для контроля над ними.
Они создали «камеру привилегий», в которой заключенным, не вовлеченным в беспорядки, предоставлялись особые награды, такие как более качественное питание или спокойный сон. «Привилегированные» заключенные решили не пользоваться подачками охранников, дабы не унижать еще больше своих братьев по несчастью. Спустя всего 35 часов, по описанию Зимбардо, один заключенный начал вести себя как «сумасшедший». Заключенный № 8612 стал кричать, ругаться, впадать в ярость. Исследователи убедились, что он действительно страдает и должен быть освобожден. Филипп Зимбардо до последнего не хотел идти на этот шаг. Но все-таки его выпустили и провели замену.
Зимбардо упоминает о своем собственном увлечении экспериментом. На четвертый день некоторые из охранников заявили, что слышали, будто этот освобожденный заключенный собирается вернуться со своими друзьями и освободить оставшихся заключенных. Зимбардо и охранники разобрали тюрьму и перенесли ее на другой этаж здания. Сам Зимбардо ждал в подвале, и, в том случае, если бы этот заключенный вернулся, он планировал сообщить ему, что эксперимент уже прекращен. Освобожденный заключенный так и не вернулся, и тюрьма была снова перемещена в подвал. Одна из любимых экзекуций охранников состояла в заучивании заключенными номеров на их «форме». Не только собственных, но и остальных участников. Охранники заставляли их повторять назначенные им номера, не забывая напоминать, что это их новое имя. Охрана использовала непрямые физические наказания за ошибки, допущенные во время подобных длительных упражнений.
Санитарные условия тюрьмы быстро ухудшались, что усугублялось отказом охранников разрешить некоторым заключенным мочиться или испражняться, где угодно, кроме как в ведре, помещенном в их камеру. В качестве наказания охранники не позволяли заключенным опорожнять санитарное ведро. Матрасы были ценным предметом в тюрьме, поэтому охранники наказывали заключенных, убирая их матрасы и заставляя их спать на бетонном полу. Некоторые заключенные были вынуждены ходить обнаженными. Несколько охранников становились все более жестокими. Но поскольку эксперимент продолжался, экспериментаторы просто фиксировали, что примерно у одной трети охранников обнаружены подлинные садистские наклонности.
Зимбардо утверждал, что заключенные полностью усвоили свои роли, поскольку некоторые заявляли, что готовы на «условно-досрочное освобождение», даже если это будет означать лишение их зарплаты. Несмотря на то, что «увольнение», то есть выход из эксперимента, могло привести к тому же результату без задержки, связанной с ожиданием их просьб об условно-досрочном освобождении, испытуемые просили именно об освобождении. Зимбардо полагал, что у них не было причин для продолжения участия в эксперименте после того, как они потеряли бы всю денежную компенсацию. Но они потеряли главное — личностную идентичность.
Однако ученого настолько захватило происходящее, что он попробовал перенести эксперимент в реальную тюрьму, обсудив это с полицейскими, но местные органы власти, конечно, ему отказали — ведь молодые люди, находящиеся под надзором Зимбардо не были преступниками.
Заключенный № 416, принятый вместо ушедшего студента, выразил обеспокоенность по поводу обращения с заключенными. Охранники ответили ему еще большим оскорблением. Когда он отказался есть свой ужин, заявив, что не хочет есть, охранники заключили его в «одиночную камеру», кладовку для швабр вместе со своей тарелкой, приказав сидеть там до тех пор, пока еда не будет съедена. Затем охрана сказала другим заключенным несколько раз ударить по двери, выкрикивая номер заключенного — 416! Охранники заявили, что он будет освобожден из одиночного заключения только в том случае, если заключенные откажутся от одеял и будут спать на голых матрасах. Все, кроме одного заключенного, согласились сделать это.
Пора рассказать о том, что у Зимбардо на тот момент была невеста — Кристина Маслак, его аспирантка, социальный психолог, специалист по профессиональному выгоранию, доктор философии, и просто красавица. Она знала, что Филипп проводит интересный эксперимент, но была в отъезде во время его начала. Приехав и увидев увлеченность жениха своим экспериментом и его почти безумные глаза, она загорелась желанием посмотреть на происходящее в подвале. То, что она увидела, привело ее в ужас. Зимбардо отметил, что из более, чем 50 человек, которые так или иначе наблюдали за экспериментом, Кристина оказалась единственной, кто поставил под сомнение его моральные нормы.
После того, как ее познакомили с одним из заключенных во время интервьюирования, она стала активно возражать против таких условий содержания в тюрьме. Она увидела запуганного молодого человека, плохо понимающего, где он находится, что должен делать и вообще кто он такой. Спустя всего шесть дней запланированной двухнедельной продолжительности эксперимент был прекращен. Кристина вернула Филиппа на землю, заставив взглянуть на происходящее со стороны экспериментатора, а не начальника тюрьмы.
20 августа 1971 года Зимбардо объявил участникам об окончании эксперимента. Согласно его интерпретации, все произошедшее стало демонстрацией не индивидуальных качеств участников, а изменением поведения в рамках ситуации моделирования тюремной жизни. С помощью этой ситуационной атрибуции результаты можно совместить с выводами Милгрэма, где точно так же случайные участники выполняли приказы управляющего, казалось бы, опасные и потенциально смертельные. Эксперимент также использовался для иллюстрации теории когнитивного диссонанса и силы власти. Кроме того, поведение участников могло быть сформировано подобным образом из-за эффекта Хоторна (они знали, что за ними наблюдают). Вместо того, чтобы сдерживаться, пугаться перед наблюдателями, охранники могли вести себя более агрессивно. Ведь экспериментаторы все видели, но не вмешивались в процесс, а значит, одобряли происходящее.
Одним из положительных результатов исследования является то, что оно изменило методы работы американских тюрем. Например, несовершеннолетние, обвиняемые в федеральных преступлениях, больше не содержатся вместе со взрослыми заключенными до суда из-за риска насилия со стороны взрослых. Вскоре после того, как исследование было завершено, в тюрьмах Сан-Квентина и Аттики произошли кровавые бунты, и Зимбардо сообщил о своих выводах после эксперимента Комитету Палаты представителей по судебной власти, что привело к обширному изменению в судебной системе.
Многие считали, что эксперимент связан с сомнительной этикой, наиболее серьезную обеспокоенность вызывает то, что он был продолжен даже после того, как участники выразили свое желание отказаться. Несмотря на то, что участникам сказали, что они имеют право уйти в любое время, Зимбардо не допустил этого. С другой стороны критики утверждают, что не только размер выборки был слишком мал для экстраполяции, но и то, что все экспериментальные субъекты были студентами-мужчинами из США, серьезно подрывает обоснованность эксперимента. Другими словами, вполне возможно, что повторение эксперимента с использованием разнообразной группы людей, с разными целями и взглядами в жизни, привело бы к радикально отличным результатам.
После Стэнфордского тюремного эксперимента были установлены этические принципы для исследования на людях. Стэнфордский тюремный эксперимент привел к внедрению правил, предотвращающих любое небезопасное или враждебное отношение к его участникам. До того, как эксперимент будет реализован, его структура должна быть проверена и признана институциональным советом (США) или Комитетом по этике (Великобритания) в соответствии с этическими принципами, установленными Американской психологической ассоциацией. Эти руководящие принципы включают рассмотрение вопроса о том, перевешивает ли потенциальная польза для науки возможный риск физического и психологического вреда испытуемым. Так что в итоге Зимбардо не только внес огромный вклад в устройство и работу тюрем, но еще и стал первопроходцем в вопросах этических норм и правил экспериментов психологической науки.
Год проведения эксперимента: 1971
Место проведения: СССР
Руководитель: Валерия Мухина (1935 — н.в.)
«Я и другие» — это не один, а несколько экспериментов. Более того, это не только эксперименты, это еще и научно-популярный фильм, снятый в 1971 году на киностудии «Киевнаучфильм» Феликсом Соболевым. Он был вдохновлен серией исследований, проведенных Соломоном Ашем, которые были посвящены демонстрации власти и конформизма в социальных группах. Феликс решил повторить и даже доказать, что человек из Советского Союза не поддается социальному давлению.
Для этого он пригласил к участию Валерию Мухину — доктора психологических наук, советского и российского психолога, педагога и философа, основателя и руководителя научной школы «феноменология развития и бытия личности». На момент эксперимента Валерия Мухина разрабатывала проблему развития личности посредством механизмов идентификации обособления.
Все сцены, снятые в фильме, — это картинки реального эксперимента, без монтажа, переснятых сцен и подтасовки результатов. То, на что решились, и что сделали эти люди, было открытием, которое сильно повлияло на развитие отечественной психологии. Многие годы после выхода фильма он показывался в кинотеатрах. Для университетов, готовящих политиков, послов, руководителей и директоров предприятий он стал учебным, так как рассказывал о механизмах, позволяющих воздействовать на массы людей, а также указывал на способы, позволяющие избегать подобных влияний.
Фильм состоит из семи частей, голос диктора за кадром комментирует ход эксперимента и реакцию людей. Эксперименты показывают то, как человек может додумывать все, что не смог запомнить, и как люди способны поддаваться мнению окружающих, доходя даже до очевидно неверных ответов.
Для студентов проводится лекция по юриспруденции. Лектор объясняет, что показаниям свидетелей в суде не следует доверять, так как людям свойственно ошибаться и не запоминать достоверные факты, тем более под воздействием эмоций. Внезапно в аудиторию врываются несколько человек — одни стреляют из автоматов в воздух, другие хватают и уводят лектора, после чего нарушители быстро уходят. Разумеется, это инсценировка. Лектор возвращается в целости и сохранности и просит студентов описать только что произошедшее событие. Студенты дают самые разные и даже противоречивые показания: во что были одеты нападавшие, кто чем вооружен, как нападавшие увели лектора и сколько нападавших было вообще. Одна студентка «опознала» одного из нападавших, с полной уверенностью узнав его в одном из дежуривших сотрудников милиции.
Надо сказать, что это был первый эксперимент в этом фильме, и исследовательская группа, в том числе и Валерия Мухина, не ожидали подобных результатов и были удивлены. Психолог выбирала добровольцев из аудитории и приглашала их в отдельную комнату, затем вызывала по одному для проведения эксперимента. Каждому демонстрировался один и тот же портрет взрослого человека и давалась инструкция «Опишите психологический портрет этого человека». Но было одно различие: одним испытуемым Валерия Мухина поясняла, что человек на фото — это знаменитый и уважаемый ученый. Другим — что мужчина на фото — очень опасный преступник. В зависимости от того, как был представлен изображенный человек, испытуемые находят в чертах его лица положительные или отрицательные признаки характера, присущие ученым или преступникам.
Студенты произносили фразы для описания глаз: «У него устрашающий взгляд, он, наверное, садист» или: «Глаза такие умные, взгляд глубокий, видно что человек занимается наукой». Студенты также отмечали особенности характера — «Видно, что в душе есть что-то нехорошее, он, наверное, много пьет, рецидивист» против другого мнения: «Глаза сощурены по-доброму, у него хороший характер». На самом деле это была фотография актера киевского театра, который дал согласие на использование своего портрета в этом исследовании. По результатам серии экспериментов ни один человек не отказался давать психологическую характеристику мужчине на портрете, а все испытуемые наделяли человека характерологическими особенностями, которые соответствовали изначальной информации.
Для этого эксперимента были приглашены дети. Трое — в сговоре с психологом и один ребенок, соответственно, испытуемый. В начале сессии на столе стояли две белые пирамидки. Экспериментатор по очереди спрашивает ребят, какого цвета пирамидки? Все дети по очереди отвечают, что они — белые. Затем Валерия меняла предметы и теперь на столе находились две пирамидки: черная и белая. Трое детей, заранее договорившись с экспериментатором, утверждали, что обе пирамидки белого цвета. На внушаемость проверяли четвертого ребенка. Большинство детей соглашались и повторяли, что обе пирамидки белые. Однако, когда ребенка просили взять черную пирамидку — он брал черную несмотря на то, что только что назвал обе белыми. Таким образом, можно определить, что восприятие ребенка было в порядке, важно только то, что он говорит совершенно не то, о чем думает в реальности.
Когда психолог спрашивала: «А почему ты сказал, что они обе белые, раз ты знаешь, что одна из них черная?», дети чаще всего не могли объяснить этого порыва, либо говорили, что хотели быть как все. Некоторые педагоги и воспитатели детей указали на то, что эксперимент учит детей врать, и были немного возмущены происходящим, поэтому съемочной группе пришлось придумать следующий эксперимент.
Для того, чтобы не «заставлять» детей лгать друг другу, им была предложена каша. При этом проводилась оценка собственных вкусовых ощущений. Каша в тарелке была условно разделена на части: на три четверти посыпана сахаром, а один участок был сильно пересолен. Детям по очереди давали попробовать кашу с одной и той же тарелки, со «сладкой стороны» и спрашивали — какая она на вкус?
Первым трем доставалась сладкая каша, и они искренне говорили, что каша сладкая. Четвертому ребенку (испытуемому) преподносилась пересоленная часть. Несмотря на это, большинство из испытуемых заявляли, что каша все равно сладкая. Но, несмотря на это, многие из них активно отказывались от еще одной ложки такой «сладкой» каши. Разумеется, ее невозможно есть, в момент пережевывания у детей было перекошено лицо, они понимали, что каша соленая. И как в эксперименте с пирамидками отдавали себе в этом отчет, но демонстрировать это прилюдно отказывались. Валерия Мухина спрашивала у ребят «Почему ты не хочешь еще кашу? Она же сладкая. Конечно, не хочешь, она же соленая. Почему же ты тогда сказал, что она сладкая?». Но никто из ребят не мог объяснить, почему это происходит.
Переключимся снова на взрослых. Валерия Мухина на одной из своих лекций о сопереживании вспоминает смущение и обескураженность испытуемых во время этого эксперимента. Группе студентов показывали пять разных портретов пожилых людей. Предлагалось выяснить, есть ли среди представленных портретов разные фотографии одного и того же человека, и указать их. Однако все присутствующие, кроме одного испытуемого, обучены и должны утверждать по условиям эксперимента, что две фотографии абсолютно непохожих людей принадлежат одному и тому же человеку. Более того, каждый активно аргументировал свою позицию. Испытуемые давали свой ответ самыми первыми, заявляя о том, что портретов одинаковых людей на фотографиях нет. Тем не менее несмотря на то, что сначала они определяли портреты как непохожие, позже все соглашались с аргументацией большинства.
Затем эксперимент усложнялся — на этот раз подставная группа утверждала, что фотографии пожилых женщины и мужчины принадлежат одному и тому же человеку. Просто эти портреты были сделаны с большим временным промежутком и мужчину переодели в женщину. Однако и в этом случае многие испытуемые соглашались с большинством. Еще бы, высказанные аргументы просто было невозможно не учесть. Группа отмечала все — одинаковые морщины, посадку глаз, цвет кожи, выражение лица, в общем, все, что можно было высосать из пальца. Растерянные, совершенно несчастные и удивленные испытуемые меняли свое решение и соглашались с остальной группой.
На съемочной площадке периодически появлялся Артур Владимирович Петровский, знаменитый и очень уважаемый советский и российский психолог. Его задача состояла в некотором контроле «сверху» проходящих исследований. И ему не очень пришелся по душе тот факт, что молодые люди, граждане СССР, так податливы и, очевидно, конформны. Он попросил Валерию Мухину провести такой же эксперимент, но с очевидно невозможной ошибкой. Было предложено повторить детский эксперимент с черной и белой пирамидкой.
Для эксперимента были отобраны молодые люди, которые согласились по поводу портретов с мнением большинства. Они и участвовали в тесте с двумя пирамидками — черной и белой. Валерия рассказывала, что было сложно подготовить подставную группу так, чтобы они без смеха и серьезно называли черный объект белым. Но такова инструкция. Подставные участники по очереди называют обе пирамидки белыми (хотя перед всей группой стоят черная и белая пирамидки). Несмотря на далеко не детский возраст, некоторые испытуемые не могли противопоставить свое личное мнение коллективу и называли черную пирамидку белой. На записи видно искреннее удивление психолога, она даже переспрашивает испытуемых, но они все равно дают неправильный ответ. Вне съемочной площадки Валерия спрашивала у одного из испытуемых, почему он назвал черную пирамидку белой. Молодой человек ответил «Я думал, что остальные знают какую-то хитрую формулу, по которой черная пирамидка должна считаться белой, а я не знаю ее». В его ответе таится бессознательное оправдание собственной конформности.
Теперь вернемся к детям. Эксперимент проводился среди школьников среднего возраста. Валерию интересовал коллективный дух класса. Предыдущие эксперименты показали, что советский человек с самого детства готов следовать за порядком и правилами общества, а вот готов ли он пренебречь собственной выгодой ради счастья группы — было интересно. Перед испытуемым ребенком находились две мишени. Если выстрелить в левую мишень, то автомат выдаст монету в один рубль, который школьник сможет забрать себе и потратить, как ему хочется, если же в правую — рубль пойдет на общие нужды класса. Стрелять ребенок может после звукового сигнала, когда останется в комнате один.
Однако Валерия Мухина указывает ребятам на то, что после звукового сигнала они увидят светящиеся точки на мишенях, которые показывают испытуемому, какое количество выстрелов до него сделано его одноклассниками «в свою пользу» и какое — «в пользу класса». Ситуация подстроена так, что ребенок видит, будто выстрелов «в свою пользу» сделано намного больше, чем «в пользу класса». В пользу класса на мишени горело только две лампочки, а в свою пользу — порядка 12. Тем не менее, 80 % учеников стреляли в правую мишень, ставя, таким образом, коллективный интерес выше личного.
Эти эксперименты обескуражили психологов и правительство СССР. В результатах не было ничего плохого, но они точно заставляли задуматься. А в 2010 году режиссер Всеволод Бродский для одного телеканала снял ремейк этого фильма. В картине отображены те же самые эксперименты, за исключением эксперимента с тиром. Вместе с тем ситуации рассматривались в этом фильме более детально. Например, в эксперименте с портретами показано, что некоторые люди не соглашаются с мнением большинства не из-за того, что имеют собственное мнение, а просто из-за своего желания идти наперекор. Результаты повторенных через 40 лет экспериментов все равно поражают и оставляют множество вопросов к природе человеческого конформизма.
И вот один раввин встал и спросил его, говоря: «Учитель, что мне делать, чтобы унаследовать вечную жизнь?»
Он сказал ему: «Что написано в законе? Как ты читаешь?»
Раввин ответил: «Ты будешь любить Господа, Бога твоего, всем своим сердцем, всей своей душой, всей своей силой и всем своим разумом; и твой сосед как ты сам».
Он сказал ему: «Ты правильно ответил. Сделай так, и будешь жить».
Но раввин, желая оправдать себя, спросил Иисуса: «Кто же мой ближний (сосед)?»
Иисус отвечал историей: «Один человек шел из Иерусалима в Иерихон и попал в западню к грабителям, которые раздели его, избили, и бежали, оставив его наполовину мертвым. Случайно какой-то священник шел мимо. Когда он увидел человека, то прошел мимо с другой стороны. Таким же образом левит, когда он пришел к тому месту и увидел его, прошел мимо с другой стороны. Но какой-то самарянин, во время своего путешествия, пришел туда, где он был. Увидев его, он был тронут от сострадания, подошел к нему и перевязал раны, поливая маслом и вином. Он посадил его на свое животное и привел в гостиницу, и позаботился о нем. На следующий день, когда он ушел, он вынул два динария и дал их хозяину и сказал ему: береги этого человека. Как бы ты ни потратился на него, я отплачу тебе все, когда вернусь. Как вы думаете, кто из этих троих оказался соседом того, кто был ограблен и избит? Раввин ответил: «Тот, кто проявил к нему милость». Тогда Иисус сказал ему: иди и делай так же.
Год проведения эксперимента: 1973
Место проведения: США, Нью-Джерси
Руководители: Джон Дарли (1938–2018 гг.), Даниэль Батсон (1943 г. — н.в.)
Джон М. Дарли был американским социальным психологом, как и его отец, Джон Дж. Дарли, профессором психологии и общественных отношений в Принстонском университете, доктором философии. Самые известные работы Джона посвящены изучению вопроса о том, почему люди не всегда оказывают помощь другому человеку. Даже в критической ситуации, даже когда мы понимаем, что без нашей помощи человек не обойдется, — почему мы проходим мимо? Дарли также сотрудничал с Бибом Латане и имел отношение к изучению вопиющего случая человеческой жестокости — трагического события смерти Китти Дженовезе в марте 1964 года[18].
Даниэль Батсон, американский социальный психолог, имеет две докторские степени, по теологии в Принстонской Духовной семинарии и психологии в Университете Канзаса, где впоследствии преподавал. Он вышел на пенсию в 2006 году и в настоящее время является почетным профессором на факультете психологии в Университете Теннесси. Батсон наиболее известен своим вкладом в трех областях: социальная психология альтруизма, эмпатия и психология религии.
А теперь совместим двух психологов-альтруистов, притчу о добром самаритянине и получим эксперимент над студентами духовной семинарии. Исследователи рассматривали влияние ситуативных переменных и чувства религиозности. Поведение 40 студентов-теологов рассматривалось в условиях «чрезвычайной ситуации». Все необходимые для анализа переменные были измерены несколькими шкалами личности (например, шкала «Религиозный инвентарь жизни»). Изначально у наших исследователей было три гипотезы:
1. Люди, думающие о религии, «помогающие» мысленно всему живому, будут с большей вероятностью предлагать помощь ближнему.
2. Люди в спешке будут реже предлагать помощь, чем те, кто никуда не опаздывает.
3. Люди, считающие себя религиозными ради того, чтобы иметь принадлежность к религии (например, не по собственному выбору, а из-за традиций семьи) окажут помощь с меньшей вероятностью, чем те, кто чувствует ценность религии, ищет смысл жизни и самостоятельно выбрал этот путь.
После выдвижения этих гипотез началась работа с выборкой — студентами, которые изучают религию и проходят обучение в рамках религиозного образования. Они заполнили личностные опросники о своей религии (чтобы проверить гипотезу № 3). Затем студентам было предложено задание. Одна группа должна была подготовить доклад о работе семинарии, а другая — подготовиться к обсуждению притчи о добром самарянине, которую им только что прочли. В этот момент педагог говорил, что им всем нужно перейти в другое здание. Одной группе было сказано, что у студентов есть на это несколько минут (одновременно с этим нужно было успеть подготовить доклад или обсудить притчу). Другая группа могла не торопиться. Оба временных параметра рассматривались соответственно и для студентов с докладом о работе семинарии, и для тех, кто должен был обсудить притчу.
Но по дороге в переулке они встретили мужчину, который упал, сидел в дверях, стонал и покашливал. Возможно, он был ранен или просто пьян. Это был актер, который всем своим видом должен был вызвать помощь и не остаться незамеченным.
Психологи установили шкалу для оценки помощи:
0 — не заметил жертву как нуждающуюся в помощи;
1 — осознал необходимость помочь, но не предложил помощь;
2 — не остановился, но помог косвенно (сообщил педагогу по прибытии в аудиторию);
3 — остановился и спросил, нужна ли какая-нибудь помощь;
4 — после остановки настоял на том, чтобы забрать мужчину внутрь здания, а затем отправился на занятие;
5 — отказался оставить жертву или настаивал на том, чтобы отвезти его куда-нибудь.
По итогам эксперимента 40 % предложили помощь пострадавшему. Но готовность помочь отнюдь не зависела от чувства религиозности или обсуждения истории о пострадавшем путешественнике из Иерусалима. В ситуации, когда студенты никуда не спешили, помощь оказали 63 %. Студенты, для которых время было ограничено в рамках возможного, — 45 %. И только 10 % студентов, которые очень торопились на занятие, подошли и помогли мужчине. Таким образом, не оказалось никакой связи между «религиозными типами» и проявлением помощи и поддержки.
Единственной переменной, показавшей некоторый эффект, было «ощущение религии как задачи», то есть те студенты, которые рассматривали религию как стиль жизни, социальные правила, строгую законодательную базу и практическую задачу, были менее склонны предлагать существенную помощь, чем те, кто ощущал религию на уровне духовного просветления и выбрал такой путь самостоятельно. Несмотря на это, более поздний анализ показал, что различие в поведении не может быть объяснено только подобными отличиями. А вот уровень «суетливости», вызванный у субъекта временными рамками, оказал на поведение студентов большее влияние.
По иронии судьбы, спешащий человек реже помогает людям, даже если он собирается рассказать притчу о добром самарянине. Некоторые студенты буквально перешагнули через актера на пути к следующему зданию! Результаты, кажется, показывают, что размышление о нормах оказания помощи не подразумевает, что кто-то будет действовать так, как написано на бумаге. Возможно, что этика становится роскошью, когда скорость нашей повседневной жизни увеличивается. Хотя, возможно, сознание молодых людей было сужено из-за спешки, и они просто не смогли, не успели установить непосредственную связь самого себя с чрезвычайной ситуацией.
Многие учащиеся, которые не останавливались у лежащего мужчины, казались возбужденными и встревоженными, когда прибыли в другое здание. Они находились во власти внутреннего конфликта между тем, что необходимо было оказать помощь пострадавшему и тем, что нужно было выполнять требования педагога-экспериментатора. В таком случае именно внутренним конфликтом, а не душевной черствостью можно объяснить неспособность взглянуть на происходящее рационально. После прибытия студенты выступали с докладом по уже обозначенной теме, а затем вновь заполняли опросник по нормам поведения во время оказания помощи.
В этом исследовании религиозные взгляды и личности студентов не коррелируются с их готовностью помочь нуждающемуся прохожему. Мы видим, что лучшим показателем того, остановится ли студент, чтобы помочь или нет, стало ощущение спешки. Поскольку некоторым ученикам была поручена работа над притчей о добром самарянине, и это задание не повлияло на их поведение, исследование приводилось в качестве доказательства того, что знакомство с притчей не делает людей более великодушными. Однако среди тех, кто планировал обсуждать притчу о добром самарянине, оказалось в два раза больше готовых остановиться и помочь нуждающемуся, чем среди тех, кто должен был осветить вопросы преподавания в семинарии.
Следовательно, мысли, которыми занят человек, действительно влияют на готовность помогать кому-либо. Однако этот фактор не настолько силен, как спешка, так как большинство студентов, которые торопились выступить с докладом о добром самаритянине, все же прошли мимо. Дарли и Батсон в своем эксперименте ярко продемонстрировали силу человеческой мысли, показав, что увлеченность процессом, поглощенность идеями и ограниченность во времени, в которое человеку нужно «успеть подумать», может приводить к решительно нечеловеческим и порой жестоким поступкам.
Год проведения эксперимента: 1973
Место проведения: США
Руководитель: Дэвид Розенхан (1929–2012 гг.)
Если вы думаете, что фильмы ужасов про психиатрические больницы, где здоровых людей отправляют на принудительное лечение, — это выдумка сценаристов, то вы ошибаетесь. А истории о том, что смелые журналисты врываются в мирную жизнь больничной системы и выводят все ужасы психиатрии на чистую воду? Этот популярный сюжет тоже взят из реальной жизни. Дэвид Розенхан, американский психолог, заподозрил пробелы в системе психиатрического диагностирования, и в 1973 году провел эксперимент длиною в жизнь психиатров, которые были шокированы результатами исследования. Решился Дэвид на этот эксперимент благодаря лекции Р. Д. Лэйнга, который был связан с антипсихиатрическим движением.
Розенхан задумал эксперимент как способ проверить достоверность психиатрических диагнозов. Но он не был первым. В 1887 году американская журналистка Нелли Блай симулировала симптомы психического заболевания, чтобы получить доступ в психиатрическую больницу и сообщить об ужасных условиях, царящих в нем. Результаты были опубликованы в ее книге «10 дней в сумасшедшем доме». Нелли попала в женскую психиатрическую больницу на острове Блэкуэлл в Нью-Йорке, США.
Ее интересовало, существует ли вообще жестокое обращение с пациентками клиники. Нелли Блай симулировала душевную болезнь и амнезию. Ей удалось обмануть нескольких докторов, и в итоге журналистка провела в больнице десять дней. Нелли добилась своего и вскоре выступила со своей разоблачительной статьей об ужасных условиях, в которых живут пациентки больницы, об издевательствах медсестер и медбратьев. А самое главное, она написала о том, что многие пациентки попали туда по ошибке. Статья оказалась сенсационной. В большей степени она повлияла на обстановку в подобных учреждениях, ими заинтересовалась не только общественность, но и власти. В результате был увеличен бюджет Департамента общественной благотворительности и исправительных учреждений.
В 1968 году Морис К. Темерлин, другой предшественник Розенхана, поделил 25 психиатров на две группы. Морис предложил врачам прослушать запись речи одного человека. Это был актер, изображавший человека с «нормальным психическим здоровьем». Одной группе сказали, что актер «был очень интересным человеком, потому что он выглядел невротиком, но на самом деле был психотиком», а другой группе докторов не сказали ничего. Шестьдесят процентов первой группы диагностировали психозы, чаще всего шизофрению, в то время как никто из контрольной группы этого не сделал.
Результаты своего исследования и с какими шокирующими моментами столкнулись исследователи, Розенхан написал в статье для журнала Science. Он критиковал надежность психиатрического диагноза и обескураживающую, унизительную природу ухода за пациентами, которую пережили его коллеги по исследованию. Этот материал вызвал и вызывает до сих пор шквал споров.
Сам Розенхан и семь его психически здоровых коллег и друзей, которых называли «псевдопациентами», пытались попасть в психиатрические больницы, записываясь на прием и симулируя слуховые галлюцинации. Персонал больницы не был проинформирован об эксперименте. Среди псевдопациентов были аспирант-психолог лет двадцати с небольшим, три психолога, педиатр, психиатр, художник и домохозяйка. Ни у кого из них не было психических заболеваний в анамнезе. Псевдопациенты использовали псевдонимы, никто из врачей не знал их реального имени. Те, кто работали в области психологии или психиатрии, специально получили работу в других областях.
Это позволило им избежать какого-либо специального обращения с ними или проверок, которые могли сорвать эксперимент. Помимо дачи ложных имен и сведений о работе, все остальные биографические подробности были правдой. Например, во время беседы с врачом один из пациентов рассказал о том, что в детстве имел более доверительные отношения с матерью, чем с отцом. Нормальный факт биографии, обычно в семьях так и происходит — один из родителей становится большим другом, по крайней мере, ничего ужасного в этом точно нет. Но доктор отнес это к симптомам псевдозаболевания и внес в карту пациента:
«Этот белый 39-летний мужчина рассказывает длинную историю о значительной амбивалентности в близких отношениях, которая начинается в раннем детстве. Теплые отношения с матерью ухудшаются во время его работы в юности. Отдаленные отношения с его отцом говорят о том, что он становится очень напряженным. Аффективная стабильность отсутствует. Его попытки контролировать эмоциональные отношения с женой и детьми прерываются гневными вспышками, а в случае с детьми — шлепками. И хотя он говорит, что у него есть несколько хороших друзей, нельзя сказать, что эта дружба искренняя и вообще нужна пациенту».
Во время своего первоначального психиатрического осмотра псевдопациенты утверждали, что слышат голоса того же пола, что и они сами, эти голоса часто были неясны, но, казалось, произносили слова «пусто», «полый» или «глухой», и ничего больше. Эти слова были выбраны Розенханом, поскольку они смутно предполагают какой-то экзистенциальный кризис, а еще за неимением какой-либо опубликованной литературы, ссылающейся на эти слова, как на психотические симптомы. Никаких других психиатрических симптомов не было заявлено. В случае «признания» докторами заболевания, псевдопациентов проинструктировали «вести себя нормально», сообщив, что они чувствуют себя хорошо и больше не слышат голоса.
Больничные записи, полученные после проведения эксперимента, свидетельствуют о том, что все псевдопациенты характеризовались персоналом как дружелюбные и готовые к сотрудничеству. Всего в этом эксперименте поучаствовали (недобровольно) 12 больниц в пяти разных штатах. Среди них была и частная клиника. В итоге все испытуемые были госпитализированы с диагнозом психические расстройства.
После поступления псевдопациенты по инструкции вели себя нормально и говорили персоналу, что чувствуют себя хорошо и больше не испытывают никаких странных галлюцинаций. Все девять человек были вынуждены признать наличие психического заболевания и согласиться принимать антипсихотические препараты в качестве условия их освобождения. Среднее время, которое пациенты провели в больнице, составило 19 дней. Всем, кроме одного, был поставлен диагноз шизофрения «в стадии ремиссии» еще до их выписки.
Это пугающее исследование прошло по всей территории Соединенных Штатов, включая обветшалые и недостаточно финансируемые государственные больницы в сельских районах, а также городские университетские больницы с отличной репутацией. Несмотря на наличие абсолютно идентичных симптомов, семерым псевдопациентам был поставлен диагноз шизофрения в государственных больницах, а одному — маниакально-депрессивный психоз, более оптимистичный диагноз с лучшими клиническими результатами — как раз в частной больнице. Если говорить точнее, то их пребывание колебалось от 7 до 52 дней.
Однако все они были выписаны с диагнозом шизофрения «в ремиссии», то есть диагноза никто не снимал. Это как если бы вы пришли к терапевту с ОРВИ, а после лечения врач говорит о ремиссии ОРВИ, не снимая диагноза. Розенхан рассматривал произошедшее как свидетельство того, что психическое заболевание воспринимается как необратимое состояние, создающее пожизненное клеймо. Несмотря на то, что в процессе эксперимента постоянно и открыто делались обширные заметки о поведении персонала и других пациентов, ни один из псевдопациентов не был заподозрен персоналом больницы в чем-то необычном.
Интересно, что другие пациенты больницы, люди с психическими заболеваниями, были в состоянии правильно идентифицировать их как самозванцев. В первых трех случаях госпитализации 35 из 118 пациентов высказали подозрение, что псевдопациенты были вменяемыми, причем некоторые предположили, что пациенты были исследователями или журналистами, исследующими больницу. В больничных записях указывалось, что персонал интерпретировал большую часть поведения псевдопациентов с точки зрения психического заболевания. Ведь никто из участников не делал свои записи тайно. После того, как одна медсестра заметила это, она вписала этот факт в его медицинскую карту с пометкой «графомания» — патологическое поведение, возможное при шизофрении. Обычные биографии исследователей были переписаны в больничных записях в соответствии с тем, что ожидалось от шизофреников тогдашними доминирующими теориями их причин.
По оговоренным условиям эксперимента предполагалось, что наши исследователи выйдут из больниц самостоятельно, перестав проявлять симптоматику. А они перестали говорить о голосах в первый же день. Заявив медработникам, что они хотят выйти, псевдопациенты конечно же не вышли. Один из этих пациентов спросил у лечащего врача, зашедшего на осмотр: «Здравствуйте доктор, когда будет назначена комиссия по вопросам моего состояния и выписки?» Ответ был неутешительный: «И вам доброе утро, как чувствуете себя сегодня?» По словам исследователя, после этого доктор вышел из палаты. Кстати, интересно, что контакт с лечащими врачами каждого пациента длился в среднем шесть минут в день. Медработники также общались с ними крайне мало. Обычно они проводили время в общих коридорах вместе с больными не более 11 % от всей смены. Все остальное время они находились в застекленных боксах, находящихся на этажах.
Работники больниц могли позволить себе рыться в вещах пациентов, не разговаривать с ними и не отвечать на вопросы. Исследователи сообщали, что, хотя персонал, казалось бы, действовал из лучших побуждений, они в целом объективировали, не относились к пацинтам, как к живым людям с собственными желаниями и потребностями и дегуманизировали всех пациентов, часто подробно обсуждая вопросы в их присутствии, как будто их там не было, и избегая прямого взаимодействия с пациентами, за исключением строго необходимых для выполнения официальных обязанностей.
Розенхан и его супер-команда говорила о серьезном вторжении в частную жизнь и скуке во время госпитализации. Они отмечали, что медицинские работки по своему желанию могли присутствовать во время посещения пациентами туалетных комнат. Они дозволяли себе бесцеремонно стоять у них над душой, дверей в туалетах не было. Некоторые из них были склонны к физическому насилию и нецензурной лексике, пока их не видели другие работники. «Вставай, живее давай!» — было сказано одному из реальных пациентов в присутствии исследователя, когда первый отказался просыпаться и вставать на прием лекарств. Медикаменты раздавались всем пациентам без исключения. Псевдопациентам было поставлено условие — они выйдут из больницы только в том случае, если признают свое психическое заболевание и начнут принимать антипсихотические препараты, которые они спускали в унитаз. Никто из сотрудников не сообщил, что псевдопациенты спускали свои лекарства в туалеты. А ведь реальные пациенты тоже так делали.
Все это было похоже на страшный сон. Изоляция, полное отключение от мира, отсутствие свежего воздуха, отдыха, когда это необходимо всем. Поведение, которое стимулируется окружающей средой, обычно неправильно интерпретируется, как черта, связанная с расстройством пациента. Особенно, если эта среда — психиатрическая больница. Например, одна добрая медсестра встретила псевдопациента, расхаживающего по длинному коридору больницы и спросила: «Нервничаете, Мистер…?» — «Нет, просто скучно» — сказал он. После этого она записала в карту: нервное состояние, непринятие собственных эмоций, маниакальные навязчивые движения. Один врач сказал своим студентам во время практических занятий в больнице, что группа скучающих пациентов, ожидающих у входа в кафетерий ланча, страдает психическим симптомом «оральной фиксации». Но ведь в больнице просто нечем было заняться, кроме еды.
Вернемся к вопросу о признании собственной болезни. Именно это и должны были сделать испытуемые, повесив на свою будущую судьбу табличку «психически нездоровый». Психиатрический ярлык имеет свою собственную жизнь и влияние. После того, как было сформировано впечатление, что пациент является шизофреником, предполагается, что он останется шизофреником навсегда. Когда пройдет достаточное количество времени, в течение которого у пациента не проявляются признаки болезни, он считается находящимся в ремиссии и доступным для более интенсивного и глубокого лечения. Но ярлык в итоге живет с человеком и во время приема препаратов, и во сне, и тогда, когда он чувствует себя совершенно здоровым.
Ведь у врачей есть смутное ожидание того, что он опять начнет вести себя как шизофреник. А ведь такие ярлыки, дарованные специалистами в области психического здоровья, имеют такое же влияние на пациента, как родственники или друзья. Никого не должно удивлять, что диагноз начинает действовать, словно самореализующееся пророчество. В конце концов, пациент сам соглашается с диагнозом и со всеми его последствиями. Он теряет надежду, ожидания, смыслы, а его поведение становится соответствующим.
Но группа Розенхана, да и сам Розенхан, вышли из больницы. Учреждения были вынуждены освободить их, поскольку был нанят адвокат для вызова экстренных служб. А когда стало ясно, что псевдопациенты не будут добровольно освобождены в кратчайшие сроки, были предприняты соответствующие меры.
Шок и негодование врачей были неописуемы. Все ужасно разгневались и потребовали от Дэвида объяснений или признания в том, что эксперимент был подстроен. Но оказалось, что Розенхан не так прост. Им было проведено еще одно исследование, в котором он использовал хорошо известную научно-исследовательскую и академическую базу, больницу, сотрудники которой слышали о результатах первоначального исследования, но утверждали, что подобные ошибки не могут быть совершены в их учреждении.
Розенхан договорился с ними, что в течение трех месяцев один или несколько псевдопациентов попытаются получить доступ к лечению в больнице, и персонал будет оценивать каждого входящего пациента относительно вероятности того, что он или она могли оказаться самозванцами. Из 193 пациентов, принятых за эти три месяца, 41 был признан самозванцам, а еще 42 — подозревались во лжи. На самом деле Розенхан не посылал никаких псевдопациентов. Все пациенты, которых сотрудники больницы подозревали в самозванстве, были обычными пациентами. Это привело Розенхана к выводу, что «любой диагностический процесс, который слишком легко поддается массовым ошибкам такого рода, не может быть признан надежным».
Как же защищались врачи и специалисты-психиатры? На самом деле они защищаются до сих пор. После публикаций Розенхана психиатр Роберт Спитцер в 1975 году цитировал Сеймура С. Кети, критикуя исследование Розенхана:
«Если бы я выпил литр крови и, не рассказывая об этом, пришел в приемный покой любой больницы, с кровавой рвотой, то поведение персонала было бы вполне предсказуемым. Они поставили бы мне кровоточащую язву желудка и лечили бы меня от нее, и я сомневаюсь, что смог бы убедительно доказать, что медицинская наука не знает, как диагностировать это заболевание». Кети также утверждал, что психиатры не обязательно должны предполагать, что пациент притворяется в том, что он болен. В перечень задач врача-психиатра входит умение отличать здорового от больного, а не подозревать больного в том, что он врет. Поэтому исследование «не было правдивым».
Розенхан называл это «эффектом экспериментатора» или «предвзятостью ожидания». Определенные факторы указывали на проблемы, которые он обнаружил, а не на проблему в своей методологии. Другие писали, что компетентный психиатр или психолог смогут знать о возможности преходящих симптомов и будут готовы рассмотреть другие пути для обозначения быстрого протекания заболевания, избегая диагноза пожизненное органическое психическое заболевание, признание которого от пациента врачами было получено практически насильно.
Что же было дальше?
Эксперимент ускорил процесс проведения реформы для психиатрических учреждений и повторную диагностику как можно большего числа психически больных. В 1988 году психологи Лоринг и Пауэлл дали 290 психиатрам расшифровку интервью пациента и сказали половине из них, что пациент был чернокожим, а другой половине, что цвет его кожи светлый. Они пришли к выводу что психиатры похоже приписывают насилие, подозрительность и опасность чернокожим пациентам, хотя материал для исследования был абсолютно одинаковым.
В 2004 году психолог и писатель Лорен Слейтер заявила, что провела эксперимент, очень похожий на эксперимент Розенхана, написав впоследствии книгу «Открывая шкатулку Скиннера». Слейтер писала, что она самостоятельно обращалась в девять психиатрических учреждений со слуховыми галлюцинациями, в результате чего ей практически каждый раз ставили диагноз психотической депрессии. Однако, когда ей предложили представить доказательства того, что она действительно проводила свой эксперимент, она не смогла этого сделать.
В 2008 году программа Horizon science Би-би-си провела похожий эксперимент, вдохновившись исследованием Розенхана с двумя эпизодами под названием «Насколько ты сумасшедший?» В эксперименте участвовали десять человек: пять с ранее диагностированными психическими расстройствами и пять без какого-либо диагноза. Они наблюдались тремя экспертами в области диагностики психического здоровья. Задача экспертов состояла в том, чтобы идентифицировать пятерых с проблемами психического здоровья исключительно по их поведению, не разговаривая с испытуемыми и не изучая ничего из их истории. Эксперты правильно поставили диагноз двум из десяти пациентов, неверно диагностировали одного пациента и неверно идентифицировали двух здоровых пациентов, которые якобы имели проблемы и искажения психического здоровья. Однако в отличие от других экспериментов, перечисленных в этой главе, целью этого исследования была не критика диагностического процесса, а сведение к минимуму навешивания ярлыков на бывших больных. В том числе возможность организации процесса для снятия диагноза.
Он был направлен на то, чтобы проиллюстрировать, что люди с предыдущим диагнозом психического заболевания могут жить нормальной жизнью со своими проблемами со здоровьем, не очевидными для окружающих их людей. В 2009 году журнал The New York Times сообщил о практике использования специально подготовленных псевдопациентов для исследования работы одной из психиатрических больниц в Нидерландах. Особенность проекта заключалась в том, что он носил официальный характер: врачей клиники заранее предупредили о возможности такого исследования, псевдопациенты имели на себе видеокамеры и микрофоны, передающие данные в «центр управления».
Специально обученные псевдопациенты стали частыми гостями психиатрических больниц в Нидерландах. Об этом в 2009 году сообщили The New York Times и рассказали о том, как проходят подобные проверки. Но много вопросов вызвал тот факт, что врачи заранее знали о приходе подготовленных, увешанных камерами и микрофонами гостей. Настолько открытая работа пробуждает сомнения о чистоте результатов и эффективности такого исследования. Спустя год после выхода статьи стало известно о том, что программа будет расширена и внимание проверяющих обрушится еще на пять клиник. Все реагировали на эту новость по-разному. Джеймс Сабин, специалист по медицинской этике и профессор медицины из Гарварда пояснил, что это поможет врачам встать на место пациентов. Мелисса Миллер, социальный работник, пояснила, что в структуре здравоохранения и так слишком много ограничений, так что не следует вторгаться в хрупкие отношения между врачом и пациентом. С этим можно согласиться, но остается большой вопрос — действительно ли эти отношения существуют.
Год проведения эксперимента: 1974
Место проведения: США, Ирвайн
Руководитель: Элизабет Лофтус (1944 — н.в.)
В октябре 1980 года Стив Тайтус, успешный американский бизнесмен, и его возлюбленная невеста Гретхен, возвращались домой после романтического ужина. Ему был 31 год, они жили в штате Вашингтон, в Сиэтле и мысли о скорой свадьбе кружили обоим головы. По пути домой полицейские остановили их машину. Оказалось, что ранее, этим же вечером, неподалеку была изнасилована женщина. Она путешествовала автостопом и быстро заявила о случившемся. Автомобиль Стива, новый ярко-синий Шевроле, был похож на описанный жертвой. Да и сам Стив, как оказалось, тоже. Его сфотографировали, и они с Гретхен уехали домой, чтобы забыть случившееся как неприятный сон.
Однако рассмотрев все фотографии, выложенные перед ней, жертва указала на изображение Тайтуса: «Мне кажется, что это он». Стива задержали. При этом у него было алиби, он был с невестой, его наверняка видели сотрудники ресторана, он даже говорил по телефону, когда совершалось преступление, и это можно было отследить и задокументировать. Шины на его автомобиле не совпадали с колесами преступника — был проведен анализ с места преступления. Салон автомобиля был не матерчатый, как описала жертва, а кожаный. Было много доказательств…
Однако уголовное дело все-таки завели. Стив Тайтус предстал перед судом за изнасилование, которого никогда не совершал. При даче показаний жертва, глядя Стиву в глаза, сказала — «Я абсолютно уверена, что это он». И Тайтус был признан виновным. Его родители кричали на присяжных, невеста билась в истерике, а сам Стив громко заявил о своей невиновности. Он обвинял полицейских в фальсификации доказательств, а детективов в том, что они заставили жертву дать ложные показания. Но зачем? Стив не мог этого понять.
После того, как он попал в тюрьму, его злость и желание справедливости подтолкнули его связаться с журналистом Полом Хендерсоном и рассказать ему о случившемся. Журналист заинтересовался делом и сам провел расследование, за что в дальнейшем был удостоен Пулитцеровской премии. Он быстро нашел настоящего преступника, им оказался серийный насильник Эдвард Ли Кинг. Кинг признался в содеянном и в еще пятидесяти подобных случаях.
Тайтуса освободили. Он потерял работу, потерял все свои сбережения, а постоянное состояние стресса и агрессии вынудило Гретхен покинуть его. Стив был в отчаянии и подал в суд на полицейский департамент. Именно тогда Элизабет Лофтус и присоединилась к делу. Но здоровье Тайтуса было подорвано, и накануне назначенного слушания он умер от сердечного приступа.
Что же произошло на самом деле? С 1970-х годов Элизабет Лофтус занималась изучением феномена ложных воспоминаний — почему-то иногда мы помним то, чего никогда не было, да еще и в мелких подробностях. В 1973 году Лофтус работала ассистентом профессора в Университете Вашингтона и начала новое направление исследований работы памяти в реальных условиях. Одним из первых ее работ стала реконструкция воспоминаний об автокатастрофе. Необходимо было понять, как память очевидца может быть искажена в процессе допроса и как она может быть изменена с помощью информации, предоставленной уже после события.
Предыдущие исследования показали, что воспоминания не обязательно являются точными представлениями реальных событий, но на самом деле они формируются с использованием прошлых переживаний, то есть эмоций самого очевидца. Исследование показало, что от того, как формулировались вопросы, зависели ответы очевидцев. Испытуемым были показаны сфабрикованные видеоматериалы с места событий, на которых была изображена авария. В одном случае у людей спрашивали: «С какой скоростью автомобили двигались до столкновения?», а других: «Как быстро ехали машины до того, как случилась катастрофа?» Слово «катастрофа» побуждало людей называть скорость, превышавшую в два раза показания людей из группы, где это слово не употреблялось.
Более того, люди, слышавшие слово «катастрофа», упоминали детали в виде битого стекла и следов крови на месте происшествия, хотя ни того, ни другого на видео не было. В другом исследовании Лофтус с коллегами показывала испытуемым аварию: на видео присутствовал автомобиль, который проехал перекресток со знаком «стоп». И когда задавались вопросы, намекающие на то, что там был знак «уступите дорогу», воспоминания магическим образом трансформировались.
Лофтус понимала, что постановка наводящих вопросов или предоставление вводящей в заблуждение информации в других формах может повлиять на память людей о первоначальном событии. Память, оказывается, очень податлива и открыта для внушения. Воспоминания очевидцев изменяются после того, как они подвергаются воздействию неверной информации о событии — через наводящие вопросы или любые другие формы пост-информирования. Эффект дезинформации стал одним из самых влиятельных и широко известных эффектов в психологии, и ранние работы Лофтус по этому вопросу стимулировали появление сотни последующих исследований, изучающих факторы, которые улучшают или ухудшают точность воспоминаний, а также изучение когнитивных механизмов, лежащих в основе этого эффекта.
Могут зародиться сомнения по поводу исследования с видеороликами про аварии. Все-таки это не увиденное в реальности событие, да и вообще здесь нет стрессового фактора. В 2013 году Элизабет и ее команда исследователей опубликовали результаты весьма шокирующего эксперимента. Участниками стали военнослужащие США, люди, которые прошли тяжелую физическую и психическую подготовку, люди, которые были готовы попасть в плен и быть готовыми к смерти.
Для них подготовили действительно стрессовые ситуации. Их в течение 30 минут допрашивали в агрессивно-насильственной форме, а помещение и окружающая обстановка соответствовали происходящему. Позже испытуемым было необходимо опознать, кто проводил допрос. Исследователям удалось внушить каждому из участников, что допрос проводил совершенно не тот человек, которого они должны были помнить. Выбор падал на мужчин, выглядевших совершенно по-другому.
Например, реальный агрессор — около 25 лет, полноват, кудрявые черные волосы, вытянутое лицо, большой нос, крупные губы, щетина, глубоко посаженные глаза, широкие темные брови. Мужчине, на которого указывали испытуемые после наводящих вопросов, было около 30 лет — лысый, в хорошей физической форме, узкий нос, крупные глаза, гладко выбритое лицо, светлые брови, узкие губы. Дезинформация в виде наводящих вопросов — «Тебя не раздражала его лысина?» или «Да он в хорошей форме, верно?» могла превратить реального обидчика в кого угодно.
Лофтус давала показания и консультировала сотрудников правоохранительных органов, а также людей, работающих в судебных системах о характере памяти очевидцев в различных случаях. Ведь дезинформация о событии может внедриться в воспоминания не только намеренно. На память способны влиять слова других очевидцев, информация из СМИ о событии, в котором люди участвовали. А ведь на суде ключевую роль в даче показаний играет свидетель, точнее, его память. Адвокаты, прочитавшие статью Элизабет, написанную в 1974 году, начали обращаться к Лофтус, чтобы проконсультироваться с ней по своим делам, а судьи просили провести образовательные семинары по свидетельству очевидцев, поэтому она начала свою работу в качестве преподавателя практикующих юристов. Она давала показания по более чем 250 делам и консультировала по многим другим.
В начале 1990-х годов Лофтус задалась вопросом — «А возможно ли имплантировать в память вообще несуществующее воспоминание о событии, которого никогда не было?» Лофтус была вынуждена придумать для испытуемых парадигму, в которой якобы зародилась старая детская травма. Это было необходимо в связи с тем, что одновременно она состояла участником специфического судебного процесса. В убийстве был обвинен Джордж Франклин, но единственные доказательства против него были предоставлены его дочерью, Эйлин Франклин, которая утверждала, что она изначально подавляла воспоминания о том, как отец насиловал и убивал ее подругу детства Сьюзан Нейсон. Это якобы произошло 20 лет назад, и только недавно она оправилась от этого шока во время прохождения психотерапевтических сеансов.
Лофтус дала показания о податливости памяти, но должна была признать, что не знала никаких исследований о подобных свойствах этого механизма. Франклин был осужден, но в 1996 году освобожден по апелляции. И именно этот случай вдохновил Элизабет. Ее ученик Джим Коан придумал, как можно было бы реализовать такое исследование. «Будучи ребенком в возрасте 5-6-ти лет, вы потерялись в торговом центре. Вы были напуганы, плакали и не знали, что делать. Вам помогла пожилая женщина/мужчина, и вы воссоединились с семьей».
Четверть испытуемых действительно поверили в это и даже поделились некоторыми «подробностями». Но если вам кажется, что это недостаточно сильное внедренное воспоминание, то так показалось не только вам. Лофтус описывает исследования по внедрению воспоминаний о спасении жизни, когда испытуемым «напоминали», что в детстве они якобы чуть не утонули, но им помог спасатель или о том, что на субъектов в детстве напало озлобленное животное, и теперь они должны бояться зверей. Это подействовало на половину испытуемых.
Однако наиболее странное воспоминание звучало так: «Когда вы были ребенком, то стали свидетелем демонической одержимости», и это тоже поселилось в памяти людей. Для каждого исследования была своя группа испытуемых, все эксперименты проходили в разных точках мира. Вам показалось, что эксперимент не совсем этичный? Психологи тоже подумали об этом, но было принято решение, что временный дискомфорт, который чувствуют люди во время исследования, — это небольшая цена за то, какие знания о работе памяти они в итоге получают. Да и внедрением ложных воспоминаний занимаются не только умышленно.
В 1990-х годах внимание Лофтус привлекла работа психотерапевтов. Люди приходили к врачам с тяжелыми, но решаемыми проблемами: депрессией, расстройствами пищевого поведения, плохими отношениями в семье, маниакальными состояниями. А уходили с необыкновенными ощущениями и «открывшимися» воспоминаниями. Подобные истории были описаны в книге Джеймсона Рэндалла Ноблитта и Памелы Сью Перскин «Культ и ритуальное насилие».
В них рассказывалось о надругательстве над женщинами, о насильственных беременностях, о том, что детей вырезали из их животов. Но никаких телесных доказательств об этом никто предъявить не мог. Никаких шрамов, только страшные воспоминания. Книга подверглась критике за то, что была непоследовательной, неправдивой, наполненной логическими ошибками и цитированием доказанных мошенничеств. И к этим доказательствам приложили руку психологи. Элизабет поняла, что ложные воспоминания клиентов психотерапии могут быть напрямую связаны с работой специалиста. Ведь внедряя в память человека нужные события, можно избавить его от множества проблем и страданий. Но Лофтус говорит о том, что подобный опыт выходит за рамки этики психологической работы, так как в этом случае причиненный вред может быть гораздо больше, чем польза. Ведь мы говорим о людях, которые страдают психологическими, а иногда и психическими проблемами.
Если вам кажется, что Элизабет беззаботно ходила по судам, разрушая существующие парадигмы, и никто ей и слова не сказал, то вы ошибаетесь. Критика и настоящие гонения возникали после каждого исследования Лофтус, опубликованной ею статьи или книги. А их у нее немало. Однажды это случилось после критики Элизабет дела о сексуальном насилии над детьми в детском саду в связи с теорией о восстановленной памяти и статей о природе памяти и ложных утверждений. Лофтус подверглась онлайн-преследованию со стороны главной заговорщицы Дианы Наполис, которая считала, что Лофтус занималась сатанинским ритуальным насилием или помогала скрывать эти преступления в рамках более крупного заговора.
Поздние эксперименты Лофтус были уже менее неприятными. В 2001 году она изучала поведенческие последствия и потенциальные преимущества ложных воспоминаний. Например, она пыталась выяснить, способны ли такие воспоминания уменьшать желание потреблять определенные продукты. Оказалось, что да. В первом исследовании Элизабет «подсаживала» испытуемым ложное воспоминание о том, что в детстве им было плохо от определенных продуктов: клубничного мороженного, соленых огурцов или яиц. И как только это произошло, люди перестали есть ту или иную еду. Ученые проверили это во время поездки на пикник, где присутствовали все эти продукты. И даже если испытуемым напрямую предлагали что-то из перечисленного, они отказывались. Как мог происходить процесс такого «кодирования»? Например, в предварительном диалоге несколько раз говорилось: «Мне твоя мама рассказывала, что ты в детстве так сильно отравилась солеными огурцами, что тебе было очень плохо». И все в таком духе.
Получается, что ложные воспоминания имеют последствия, но они не всегда могут быть плохими и ужасными. Ведь можно было внедрить в память факты о приятных воспоминаниях про полезные продукты и использовать этот механизм для детей с ожирением. Когда Лофтус предложила это публично, некоторым родителям идея не понравилось: «Лгать детям недопустимо!» Тогда пришло время рассказать ребятам кое-что о Санта-Клаусе, отшутилась Элизабет.
Память — это не записывающее устройство, это не диск или кассета. Мы не можем просто отмотать назад и воспроизвести информацию, которая была нами услышана. Частицы памяти насыщены эмоциональным окрасом, зависят от состояния тела, настроения, окружающей обстановки. Поэтому даже когда человек делится с вами воспоминаниями уверенно, детально и с большим количеством эмоциональных реакций — нет никакой гарантии, что это произошло на самом деле.
Годы проведения: 1977–1994
Место проведения: США
Руководитель: Бенджамин Либет (1916–2007 гг.)
Многочисленные эксперименты Бенджамина Либета посвящены одной очень интересной мысли — являются ли наш мозг и наше сознание единым целым? Может быть, головной мозг управляет нами без нашего ведома. Или он все-таки контролируется волей? Тогда что такое «воля» и как они между собой взаимодействуют.
Поскольку эксперимент Либета начался в 1977 году, ученый и группа его коллег столкнулись с определенными техническими проблемами. Целью эксперимента было доказать, что наш мозг принимает решение о действии еще до того, как это решение принимаем мы сами. А само действие происходит еще позже.
Чтобы оценить соотношение между потенциалом бессознательной готовности и субъективными ощущениями воли и действия, Либет требовал объективного метода маркировки сознательного переживания субъектом воли к выполнению действия во времени, а затем сравнения этой информации с данными регистрации электрической активности мозга в течение того же интервала. Но для этого Либету требовалось специальное оборудование.
Первым таким устройством для ученых стал электронно-лучевой осциллограф, прибор, обычно используемый для построения графика амплитуды и частоты электрических сигналов. Однако с помощью нескольких корректировок осциллограф можно было заставить действовать как таймер: вместо отображения серии волн, отображалась одна точка, которую можно было заставить двигаться по кругу, подобно движениям секундной стрелки вокруг циферблата часов. Этот таймер был установлен таким образом, что время, необходимое точке для перемещения между интервалами, отмеченными на осциллографе, составляло примерно сорок три миллисекунды. Скорость точки оставалась постоянной, любое изменение расстояния можно было легко преобразовать во время, необходимое для прохождения этого расстояния. А значит, и зафиксировать его.
Второе, что потребовалось Либету, это мониторинг мозговой активности. В этот же период Либет использовал электроэнцефалограмму (ЭЭГ). ЭЭГ использует небольшие электроды, расположенные в различных точках на коже головы, которые измеряют нейрональную активность в коре головного мозга, самой внешней части мозга, связанной с высшим сознанием. Передача электрических сигналов через области коры головного мозга вызывает различия в измеренном напряжении на электродах ЭЭГ. Эти различия в напряжении отражают изменения нейрональной активности в определенных областях коры головного мозга.
Но и это еще не все, необходимо было зарегистрировать «действие». Для измерения фактического времени произвольного двигательного акта электромиограф (ЭМГ) фиксировал движение мышц с помощью электродов на коже над активированной мышцей предплечья. Время ЭМГ принималось за нулевое время, относительно которого вычислялось все остальное.
Вот что происходило с испытуемым. Исследователи, проводящие процедуру Либета, просили каждого участника сесть за стол перед таймером осциллографа. Они прикрепляли электроды ЭЭГ к голове участника эксперимента, а затем давали ему указания выполнить в течение определенного периода времени какую-либо небольшую простую двигательную активность, например, нажать кнопку или согнуть палец или запястье. Не было установлено никаких ограничений, испытуемый мог выполнить сколько угодно таких действий во время эксперимента. В ходе исследования испытуемому предлагалось заметить положение точки на таймере осциллографа, когда он или она впервые осознавали свое желание или побуждение действовать.
Контрольные тесты с оборудованием Либета продемонстрировали небольшую погрешность всего лишь в 50 миллисекунд. Нажатие кнопки регистрировалось вместе с положением точки на генераторе, на этот раз в электронном виде. Сравнивалось отмеченное время нажатия кнопки и сознательное решение субъекта действовать, исследователи смогли рассчитать общее время испытания от первоначальной воли субъекта до произведенного действия. В среднем между первым проявлением сознательного желания нажать кнопку и самим актом нажатия прошло около двухсот миллисекунд.
Очевидно, что сознательному решению действовать предшествовало бессознательное нарастание электрической активности внутри мозга — изменение сигналов ЭЭГ, отражающее это нарастание, и это назвали потенциалом готовности. По результатам экспериментов за 2008 год, предстоящий результат решения можно было найти в исследовании активности головного мозга в префронтальной и теменной коре до 7 секунд, прежде чем субъект был осведомлен о своем решении. Из нижеследующего примера вы поймете, что такого невероятного сделал Либет
Вы приходите в комнату, на вас надевают шапку с электродами и сажают перед компьютером. На руку, которой вы будете нажимать на кнопки, тоже прикрепляют датчики. На круге перед вами есть точка, которая двигается по кругу, как стрелка на циферблате. Вам нужно нажимать на кнопку в тот момент, когда точка на круге начинает двигаться. И вот тут начинается самое интересное. Вы нажимаете на кнопку после того, как к мозгу от глаз была доставлена информация о том, что точка начала движение. Но на самом деле мозг проявляет активность и готовность к действию еще до того, как вы увидели, что точка сдвинулась с места.
Что же получается? Если то, что открыл Либет действительно правда, то при просмотре фильма нас постоянно должна сопровождать абсолютно неуместная задержка в восприятии информации. Но мы никогда не замечали, что отстаем от событий в мире и реальности на полсекунды. Человек отвечает на текущие события, и здесь задержка была бы заметна. Мы никогда бы не смогли нормально играть в теннис, а пилот самолета не смог бы нормально выполнять свою работу. 500 миллисекунд, полсекунды — это заметный период времени, и очевидно, что люди часто реагируют на происходящие события гораздо быстрее. Но именно столько времени проходит между активностью мозга, зафиксированной Либетом и обнаружением человеком движения точки.
Либет обнаружил, что бессознательная деятельность мозга, приводящая к сознательному решению субъекта нажать кнопку или подвигать пальцем, начиналась примерно за полсекунды, прежде чем субъект сознательно почувствовал, что он решил двигаться. Выводы Либета предполагают, что решения, принимаемые субъектом, сначала принимаются на подсознательном уровне, и только потом переводятся в «сознательное решение», и что убеждение субъекта в том, что оно произошло по воле его воли, происходит только благодаря их ретроспективному взгляду на произошедшее событие.
Однако интерпретация этих результатов была подвергнута критике Дэниелом Деннеттом, который утверждал, что людям приходится переключать свое внимание с их намерения на точку (в некоторых экспериментах — стрелку), и что это приводит к временным несоответствиям между ощущаемым движением воли и воспринимаемым положением часовой стрелки. В соответствии с этим аргументом, последующие исследования показали, что точное числовое значение варьируется в зависимости от направленности внимания. Несмотря на различия в точном численном значении, основной вывод, тем не менее, сохранился.
Сам Либет не интерпретировал свой эксперимент как доказательство неэффективности сознательной свободной воли. Он отмечает, что, хотя тенденция нажимать кнопку может накапливаться в течение 500 миллисекунд, сознательная воля в последний момент сохраняет право наложить вето на любое действие. Согласно этой модели, бессознательные побуждения к выполнению волевого акта открыты для подавления сознательными усилиями субъекта (иногда его называют «свободная воля»).
Сравнение сделано с игроком в гольф, который может несколько раз размахивать клюшкой прежде, чем ударить по мячу. Действие в последнюю миллисекунду просто получает штамп одобрения. Однако Макс Велманс утверждает, что для «свободной воли» может потребоваться столько же нервной подготовки, сколько для самого решения. Но вспомним устройство светофора — возникает вопрос, зачем нужен желтый свет? Поскольку зеленый свет переключается сначала на желтый, кажется, что люди вообще не могут определить разницу между «решением» продолжать движение и отсутствием времени для принятия решения.
Некоторые исследования, однако, копировали результаты Либета, в то же время обращаясь к некоторым аргументам из первоначальной критики. Недавнее исследование показало, что отдельные нейроны срабатывают за две секунды до того, как сообщается о «желании» действовать (задолго до того, как активность ЭЭГ предсказала такой ответ). Ицхак Фрид повторил выводы Либета в 2011 году в масштабе одного нейрона. Это было достигнуто с помощью добровольных пациентов с эпилепсией, которые нуждались в электродах, имплантированных глубоко в их мозг для оценки и в любом случае (независимо от результатов) необходимого. Теперь они смогли отслеживать пробужденных от эпилептической тенденции пациентов, и исследователи воспроизвели аномалии времени, обнаруженные Либетом. Еще ближе к этим экспериментам оказались Чун Сионг Сон, Анна Хэнси Хе, Стефан Боде и Джон-Дилан Хейнс, которые провели свое исследование в 2013 году, утверждая, что могут предсказать выбор в сторону суммирования или вычитания чисел до того, как субъект сообщит об этом.
В итоге результаты экспериментов Либета стали известны не только ученому сообществу, но и широкой публике. Первые страницы газет и журналов пестрели кричащими заголовками: «Ученые доказали, что свобода воли иллюзорна». Научные факты в подобных изданиях описывались упрощенно и зачастую искаженно. Это привело к массовому сдвигу в сознании. Абсолютное большинство читателей приходило к выводу, что они не могут влиять на решения своего мозга, а значит, отказываются нести ответственность за свои поступки. Это повлияло на судебные процессы, моральные установки и нравственные устои.
Кроме того, важно отметить, что, основываясь на эксперименте Либета, современные ученые и философы прогнозируют серьезные вызовы нынешним представлениям о человеке и обществе. Бенджамин Либет в течение своей долгой карьеры проводил эксперименты с целью доказать, что сознание является продуктом мозга. Но к концу жизни он пришел к заключению, что это не так, сформулировав свою новую точку зрения как теорию так называемого сознающего ментального поля. Суть этой теории состоит в том, что сознание человека дислоцировано не в мозгу, а в некоем «поле», относительно которого известно лишь то, что оно находится в контакте с мозгом.
Год проведения эксперимента: 1987
Место проведения: США
Руководитель: Дэниел Вегнер (1948–2013 гг.)
Дэниел Вегнер — создатель теории иронических процессов. Он не просто предположил, что «если сказать человеку о чем-то не думать, он будет думать именно об этом», но и провел эксперименты, доказывающие эту гипотезу.
Эксперимент Вегнера, или эксперимент «О невозможности подавления мыслей» был проведен в психологической лаборатории Университета Тринити в Сан-Антонио. Одна девушка, участница эксперимента сказала: «Я пытаюсь думать о сотнях вещей, обо всем, кроме белого медведя, но я вновь и вновь к нему возвращаюсь. Всякий раз, как пытаюсь не думать о белом медведе, думаю именно о нем».
Ученый на тот момент читал «Воспоминания» Льва Толстого, там есть отрывок про то, как Лев с братьями строили «муравьиное братство» в Ясной Поляне. Община должна была вести к полному искоренению войн, конфликтов и даже ссор. Чтобы достичь этой великой цели каждый участвующий должен был проходить разные испытания, придуманные Николаем — старшим братом. Коля осознал, что для благополучия вселенной нужно стоять в углу комнаты и не думать о белом медведе. Эту несложную задачу должен был выполнить маленький Толстой, но уже совсем скоро северный зверь заполонил все его мысли. И он оказался не единственным, ведь Дэниэл взял именно этот образ для своего эксперимента. Одна из участниц рассказывала «Я стараюсь подумать о множестве событий, обо всем, кроме белого медведя, а мысль опять возвращается к животному. Всякий раз, когда пробую не думать о белом медведе, то вспоминаю именно про него».
Студенты испытуемые были разделены на две группы. Первые были проинструктированы намеренно думать о медведе. А вторые — избегать этой мысли любыми способами. Чтобы зафиксировать ожидаемую неудачу, студенты второй группы должны были нажимать на кнопку звонка всякий раз, когда белый медведь пробегал в их потоке мыслей. В итоге оказалось, что животное появлялось в их потоке мыслей чаще одного раза в минуту. Стало ясно, что запрет на определенную мысль только побуждал сознание молодых людей размышлять именно об этом. Окружающие люди, внешняя стрессовая обстановка, внешние помехи в виде звуковых сигналов других студентов делали из превращали мысль в навязчивую.
Дэниел предположил, что «сознание может контролировать самое себя», но «наши попытки контролировать его» приводят к хаотичному перетеканию мыслей. Он утверждает, что существуют две системы психического контроля. Задачи первой — поиск мыслей, которые соответствуют нашим намерениям. Вторая система распознает нежелательные мысли, то есть конкурирующие идеи, которые препятствуют нашим попыткам сконцентрироваться на нужной теме. По Вегнеру, у нас есть лопата, которая откапывает и складывает нужные нам мысли, и веник, который отметает ненужные. Но возникает парадокс… Веник, постоянно ищущий мысли, которые нужно вымести, потому что они мешают психическому контролю, фактически увеличивает когнитивную доступность нежелательных идей. А значит, в определенных условиях вероятность возникновения нежелательных мыслей в области лопаты повышается. Попытки контролировать нормальное течение мыслей, таким образом, приводят к обратному результату.
Впоследствии Вегнер объявил о результатах своего исследования в журнале «Personality and Social Psychology» и рассказал о теории, в которой и сформировал понятие иронических процессов. Интересно, что Вегнер не сразу стал психологом, изначально он должен был учиться на физика. И вообще он был необычным человеком уже в детстве. Когда Вегнеру было 11 лет, у него сложилось видение двух типов ученых: «ученые, которые ничего особо не делают, лишь время от времени выполняя что-то, но получают удовольствие от процесса, даже если они оказываются неправы, и негодяи, которые делают только одно: указывают первым, что они неудачники».
Работа ученого стала основой для многих исследований. Так, до 2016 года считалось, что феномен иронических процессов возникает только при достаточно простых психических задачах. Но американские психологи доказали, что он проявляется даже в тех случаях, когда человеку необходимо избегать довольно сложных мыслительных действий. Психологи из Университета штата Калифорния в Сан-Франциско провели эксперимент, в котором поучаствовали 32 студента. Их обучили «поросячьей латыни»[19] — разновидности шутливого английского языка, в котором производится перестановка букв согласно определенным правилам. После того, как участники исследования научились поросячьему языку, экспериментаторы продемонстрировали им на компьютере другой набор слов и дали задание не думать об их искаженной «поросячьей» версии.
Если студенты все-таки непроизвольно осуществляли трансформацию в голове, то они нажимали кнопку пробела на клавиатуре. В результате в 43 процентах всех испытаний добровольцы все равно неосознанно переводили слова на поросячью латынь. «Студенты активно пытались избежать появления этого эффекта, поскольку этот высокоуровневый процесс идет против намерений участников эксперимента», — замечает один из авторов. Так что исследователи выяснили, что ироническая спираль мыслей может возникать при сложных, совсем не автоматических задачах.
Основная идея теории иронических процессов говорит о наличии у нашей психики механизма, проецирующего с удвоенной силой мысль, которую мы пытаемся подавить. Что-то неумолимо «запретное» становится центром внимания. Мы пытаемся подавить мысль или желание, но в итоге оказываемся способными навредить себе психологическими проблемами и расстройством. Курящий, пытающийся бросить свое пристрастие и не думать о сигаретах вдруг понимает, что гораздо легче это сделать, когда вообще не думаешь об этом, не думаешь, что у тебя есть привычка. Вегнеровская теория иронического эффекта чаще возникает при напряженном или подавленном состоянии, как раз это и ощущают бросающие курильщики.
В середине 90-х выяснилось, что подавление мысли порождает более сильную тягу к табаку, гораздо более продуктивно сказывается механизм, при котором курильщик отвлекается на что-то другое и, возможно, более навязчивое. Исследования были проведены оксфордскими учеными Полом Салковскисом и Мартином Рейнолдосом. Отвлечемся от курильщиков, похожие результаты были получены при работе специалистов с пациентами с депрессивными состояниями и рассматривающие процесс появления навязчивых воспоминаний.
Куда же без критики, хотя, казалось бы, перед нами такой безобидный и показательный эксперимент. Британец Оливер Буркеман обратил внимание на такой безобидный и показательный эксперимент. Но конструктивной его критику назвать сложно. В своей книге «Антидот. Противоядие от несчастливой жизни» он пишет о том, что эксперимент Вегнера, это не более чем удачная метафора нашей жизни, в которой всегда происходит что-то не так, как мы планируем. В которой нас всегда манит к тому, чего мы пытаемся избежать. «Вы аккуратно несете стакан с водой и говорите про себя «Не урони. Не пролей». И он падает из рук прямо на ковер на глазах у всех». Но Вегнер имел в виду совсем не метафору, а реальный психический механизм! Иронический процесс не является случайным отклонением, он не похож на простую неспособность самоконтроля. Это естественный ход событий, глубокая характерная человеческая черта. Некий «бес противоречия», как ее называет Эдгар Аллан По. Он пишет в своем рассказе об этом, как о необъяснимом, внезапно возникающем желании прыгнуть вниз с обрыва, когда гуляешь по горам или стоишь на смотровой зоне небоскреба. И не потому, что есть желание покончить с жизнью, но потому, что эта мысль заранее значится как запретная, невозможная и ошибочная. Писатель так же отмечает, что этот бес может проявлять себя и в социальных связях.
Джереми Дин, доктор психологии, тоже пишет о том, что много исследований показывают, — подавление негативных мыслей не работает. Он пытался найти возможные способы избавления от неприятных дум и в процессе поиска альтернативы обратился к работам Дэниела Вегнера, опубликованным ранее в журнале «Американский психолог». Избегание стресса, ориентированное отвлечение, намеренное обдумывание мысли и парадоксальные выводы из них, перенесение мыслей на бумагу — все эти способы Дин нашел у Вегнера и в дальнейшем использовал в своей работе.
Вернемся к Оливеру Буркеману. В своей книге он ищет в разных психологических исследованиях волшебную таблетку для счастливой жизни. Теория иронических процессов должна ответить на несколько его вопросов. Почему человеческих усилий всегда недостаточно для полного счастья? Почему желание быть беззаботным приводит к обратному? У Оливера создается впечатление, что работы Вегнера и других психологов ответят «Все объясняет теория иронических процессов!» Участников экспериментов, которым сообщали грустную новость и просили не расстраиваться, приходилось нелегко. Они чувствовали себя хуже, огорчались сильнее, чем испытуемые услышавшие такое же известие, но без рекомендации о дальнейших переживаниях. Этот механизм срабатывает с людьми, потерявшими близких. Они пытаются насильно отделаться от чувства скорби. По итогу печаль остается с ними надолго, гораздо дольше, чем у людей, принимающих свои эмоции. Подобный механизм не работает с мыслями о сексе. Благодаря исследованиям было выяснено, что люди, проинструктированные не думать о сексе, в дальнейшем возбуждались легче, чем люди, которых об этом не просили из-за постоянного потока «запрещенных» мыслей.
Блюма Вольфона Зейгарник, советский психолог, и коллеги на самом деле опередили мысли Вегнера. Да, он не был первым, кто задумался об иронических процессах, ведь в 1927 году его работа была предсказана совсем другими учеными. В чем же состоял их эксперимент? Испытуемые собирали паззлы, ученые поручили им довести дело до конца. Но затем прерывали некоторых из участников. Далее они выполняли совсем другие задания, но раз за разом возвращались мыслями к несобранной мозаике. Их попросили не думать об этом, но как вы уже поняли, то не помогло. Те, кто собрали мозаику до конца, не задумывались о ней, у них не было такой необходимости, так как процесс был завершен. Итоги исследования показали, что вместо того, чтобы думать обо всем, что уже сделано, человек предпочтет возвращаться к тому, что он еще не завершил, либо вообще не сделал. И этот иронический процесс будет следовать за индивидом и днем, и ночью…
Год проведения эксперимента: 1990
Место проведения: США
Руководители: Ричард Талер (1945 — н.в.) и Дэниэль Канеман (1934 — н.в.)
«Ведь большинство вещей по-разному ценятся теми, кто их имеет, и теми, кто хочет их получить: то, что принадлежит нам, и то, что мы отдаем, всегда кажется нам очень ценным»
Аристотель, Книга IX Никомаховской этики.
Представьте себе, что вы страстный фанат музыкальной группы или футбольной команды. Вы купили за 2000 рублей билет на выступление или игру. За тот же билет вы были готовы отдать не более 3000. Но вам предлагают продать этот билет за 5000 рублей. Таким образом, вы сможете купить новый билет, да еще и заработать на этом! Но вы отказываетесь. Потому что уже работает «эффект владения». Этот психологический феномен заключается в том, что человек больше ценит те вещи, которыми уже владеет, а не те, которыми может овладеть. В вас поселяется сомнение — а вдруг вы не сможете купить билет, потому что они уже закончились? Или вы не сможете приобрести билет в тот же сектор, на те же самые места. Лучше синица в руках, чем журавль в небе — лучшее описание этого эффекта. Он был впервые замечен Ричардом Талером в 1970-х и описан вместе с Даниэлем Канеманом. Чаще всего этот эффект распространяется на вещи, которые нельзя отнести к «повседневному спросу». Это обязательно что-то такое, чем вы балуете себя, что доставляет вам удовольствие и делает вашу жизнь интереснее и приятнее.
Ричард Талер — американский экономист и почетный профессор поведенческих наук, лауреат премии по экономике памяти Альфреда Нобеля в 2017 году за вклад в область поведенческой экономики. Его деятельность — это несомненный пример взаимодействия двух обширных научных дисциплин — психологии и экономики. Талер был одним из советников президента США Барака Обамы. Он снялся в фильме «Игра на понижение», который рассказывает о предпосылках мирового финансового кризиса 2008 года — обвале ипотечного рынка США. В данное время является почетным профессором поведенческих наук и экономики Школы бизнеса Чикагского университета.
Дэниэл Канеман — автор нашумевшей книги «Думай медленно… решай быстро». Он родился в Иерусалиме и после получения математико-психологического образования долгое время работал в психологическом отделе Армии обороны Израиля, занимаясь тестированием и отбором призывников. Сейчас Дэниэль работает в Принстонском и Еврейском университетах, продолжая объединять психологическую и математическую теории, формулируя законы и феномены, которые легко применяются на практике.
Теперь вы знаете, что авторы феномена «эффект владения» подходили к своей работе со всех возможных сторон, хотя и до сих пор есть ярые критики, опровергающие этот феномен, говоря о том, что он проявляется не у всех и не всегда. Казалось бы, стоит прийти к выводу о том, что тогда эффект владения нельзя признать существующим, если есть доказательства того, что он проявляется не у всех людей. Но стоит задуматься о том, как именно функционирует механизм тех самых чувств и эмоций, которые описывают Тайлер и Канеман. И лучше всего рассмотреть процесс на физиологическом уровне.
Лишение человека чего-либо, что могло бы принести ему удовольствие — продажа, потеря, кража — активирует определенные участки мозга, связанные с переживанием эмоций боли и отвращения. Конкретно отвращение «живет» в лобном отделе нашей коры и локализуется в боковой средней орбито-фронтальной части. То же самое происходит, когда человек вынужден что-то купить по завышенной стоимости, определенной продавцом. И наоборот, приятное событие — хорошая сделка и выгодная покупка — так же отражается на работе мозга, но уже выбросом серотонина, гормона радости.
Интересно, что, когда мы испытываем отвращение, у человека на физиологическом уровне значительно снижена адекватная способность к жалости, оценке состояния другого или его имущества. Ни для кого не секрет, что если анатомическое строение мозга у людей одинаково, то такое процессы как гормональное регулирование или эмоциональная чувствительность могут отличаться. Тем самым можно объяснить, что эффект владение проявляется не у всех и не всегда с одинаковой интенсивностью.
Подобный процесс можно заметить в ситуациях, касающихся не только предметного мира. Представим, что на площадке во время вечерней прогулки подрались два ребенка. Родители подходят к детям, не видя начала конфликта, рационально не понимая, кто прав, а кто — виноват. В этой ситуации каждый их родителей встанет на сторону именно своего ребенка, в дальнейшем, возможно, он разберется в ситуации более рационально, но точно не в момент начала детской драки. Согласитесь, было бы странно наблюдать за тем, что мама или папа вдруг встают на защиту не своего чада.
Еще один пример, иллюстрирующий эффект владения можно представить, вспомнив, как проходят ссоры и споры между людьми. Человек, защищающий собственное мнение, превозносящий свои аргументы как единственно правильные, даже при обнаружении своей неправоты, продолжает стоять на своем — это и есть истинные проявления эффекта владения, эффекта сверхценности своего собственного, значимого только для нас самих. В подобных случаях, продавая свою вещь, человек, обычно, указывает цену большую, чем реальная стоимость товара только потому, что вещь принадлежит ему. Заметим, что покупка, новой куртки не будет вызывать таких же эмоций по отношению к денежным средствам, так как оба этих объекта — куртка и деньги, предназначены для обмена. Продавец магазина купил куртки, чтобы обменять их на деньги, а вы заработали сумму, чтобы обменять ее на куртку. Так что подобного эмоционального конфликта тут не происходит.
Однако вернемся к экспериментам, которые помогли Талеру и Канеману оформить эффект владения в доказанный феномен. В одном из таких случаев ученые приглашали собственных студентов пройти тест, заполнив опросник. Так как это была «помощь исследованию», а по сути — участие в истинном эксперименте по исследованию эффекта владения, о котором студенты не знали, испытуемым предоставлялся подарок во время тестирования. Это были симпатичные кофейные кружки. В конце опроса ученые предлагали своим студентам либо продать чашки, либо обменять их на ручки — предмет, эквивалентный по стоимости. Более 90 % опрошенных студентов отказывались от обмена. А что же произошло с теми, кто согласился продать кружку?
Внутри этого исследования была проведена отдельная экспериментальная серия. Студентов, обладателей кружки-награды спросили, за сколько они были бы готовы продать эту кружку. Средняя названная цена составляла 5$. Параллельно были опрошены студенты, которые не имели отношения к этому исследованию, их спрашивали, за сколько они были бы готовы купить кофейную кружку, точно такую же, как у студентов исследования. Максимальная названная ими цена составила 2.75$. Получается, обладатели кружки, наделяли посуду некоторой сверхценностью — она была ими заработана, подарена в знак благодарности и вообще это их собственная вещь! Благодаря исследованию подтверждается наш ранее сформированный вывод: если предложить людям продать вещь, которой они уже владеют, они будут склонны устанавливать для нее большую цену, чем та, которую она имеет на самом деле. Совершенно неважно, был ли предмет подарком или приобретался самостоятельно.
Экспериментально эффект подтверждался неоднократно, например, в работах Зива Кармона и Дэна Арили, которые были опубликованы в 2000 году. Ученые выяснили, что люди готовы платить за последние билеты на спортивные игры студенческой ассоциации в 14 раз больше, в отличие от их первоначальной стоимости. Радость от того, что ты ухватил последние четыре билета, будет больше, чем сожаление о потраченной сумме.
Уивер и Фредерик в 2012 году провели исследование, посвященное оценке стоимости розничных и оптовых товаров покупателями и продавцами (владельцами магазинов и людьми, имеющими профессиональное отношение к торговле). По итогам оказалось, что продавцы оценивают вещи наиболее приближено к реальной рыночной стоимости, а покупатели ощутимо занижали цену. Работа Танджима Хоссейна и Джона Листа, описанная в 2010 году в журнале «The Economist», рассказывает о китайских рабочих на заводе электроники и об их менеджерах, которые хотели сильно увеличить производительность своих учреждений. В начале рабочей недели некоторым группам работников обещали, что в конце недели они получат премию в размере 80 юаней (12 долларов), если достигнут определенного целевого показателя производства. Другим группам сказали, что они «временно» получают такой же бонус, который также будет выплачен в конце недели, но что они «потеряют» его, если их производительность не достигнет установленной цели.
Объективно никакой разницы здесь нет, и обе эти схемы не имеют существенных отличий. Но согласно теории «эффекта владения», второй способ предоставления бонуса должен работать лучше. Рабочие будут думать о предварительном бонусе, как о своем, и усерднее работать, чтобы его не забрали, ведь он уже им принадлежит. В конце недели именно это и обнаружили ученые, менеджеры и экономисты. Страх потери был лучшим мотиватором, чем перспектива выгоды (которая тоже работала, но не так хорошо). И подобное отличие в результатах сохранялось и далее, предлагая возможность изменить систему поощрения на производстве в целом.
В какой же момент жизни мы осознаем, что старое или дешевое, некрасивое или потрепанное, но главное наше — милее всего на свете, и ни за что не должно быть вычеркнуто из нашей жизни? Ж. Пиаже[20] пишет о том, что ребенок, потерявший любимую игрушку, приходит в отчаяние. Ученый ссылался на то, что в раннем возрасте мы отождествляем себя с принадлежащими нам вещами, поскольку в детстве мы эгоцентричны и не отделяем себя от окружающего мира. Группа ученых в 2001 году опубликовала исследование, заключавшееся в том, что детям была представлена чудесная и необычная машина по копированию игрушек. Ребятам было от 4 до 5 лет, каждый пришел на эксперимент со своей ненаглядной и любимой игрушкой. Конечно, после презентации чудо-техники следовал вопрос: а согласились бы вы обменять старую игрушку на новую, которая будет точно такой же? Но дети с испугом отказывались от подобной перспективы.
Талер и Канеман вдохновили ученых на исследование эффекта владения у племенных жителей, оторванных от стандартной рыночной экономики. American Economic Review опубликовал работу, благодаря которой выяснилось, что у племени охотников-собирателей хаджа из Северной Танзании эффект владения вообще не был обнаружен. Когда им предложили обменять подаренное печенье на равную ему по цене зажигалку, половина из них охотно согласилась. Ученые отметили в статье важный факт. Среди жителей племени находились люди, чья работа была связана с туристами и торговлей. И 75 % этой группы не хотели отдавать сладость, расставаясь с ней, да еще и за низкую, как им казалось, цену. Напрашивается вывод о том, что сила проявления эффекта владения зависит не от возраста, социального слоя или опыта, но от благополучного экономического состояния в целом. Таким образом, этот феномен проявляется в основном в западных странах с высоким уровнем грамотности.
Пора взглянуть на то, как этот феномен используется в маркетинге, ведь самое интересное — это увидеть отражение собственного опыта через призму экспериментальной психологии. Нейромаркетинг работает именно так — учитывает психологические особенности человека вообще и предполагаемого покупателя. Эффект владения проявляется у вас, когда вы соглашаетесь на тест-драйв чего-либо. Например, на недельное испытание автомобиля. Через неделю вы уже будете ощущать себя полноправным владельцем, и ни один продавец не отберет у вас «вашу» собственность.
Когда вы «гуляете» по интернет-магазину и «кладете» желаемый товар в «корзину», еще не купив его, контекстная реклама и всплывающие сообщения сделают все, чтобы напомнить вам о том, что вещь почти ваша, остался только «один клик»; а еще желательно указать сроки доставки, чтобы создать впечатление того, что товар уже у вас в руках. Продавцы в магазинах, заметив, что вы подробно разглядываете вещь, настоятельно будут предлагать вам ее примерить и будут правы — надев вещь на себя, вы будете ощущать ее своей. Вы совершенно точно не остановите свое внимание на одежде, которая вам не нравится, так что продавцу остается только ждать, когда ваш взгляд упадет на что-то конкретное, и вы уже не откажете себе в удовольствии примерки, а затем, скорее всего, и покупки.
Талер и Канеман внесли огромный вклад в психологическую науку, вдохновили множество ученых на интересные и непростые эксперименты и пролили свет на работу такого сложного и, казалось бы, непонятного явления, как эффект владения. Научное общество не отрицает подобные проявления психики, а маркетинговые кампании успешно пользуются проявлениями эффекта владения. Их исследования помогли понять психологические процессы, управляющие человеческими суждениями и принятием решений.
Год проведения эксперимента: 1996
Место проведения: США
Руководители: Дэвид Коэн, Ричард Нисбетт
Честь, культура чести, насилие, социология культуры — все эти слова применимы для выражения основной мысли этого эксперимента. Это образцовое, классическое исследование, сочетающее в себе совершенно разные методы социальных наук. Ученые рассказывают нам о том, что культура чести присуща не только европейскому обществу, но и регионам, жизнь которых тесно связана с повышенным уровнем насилия. Для того, чтобы понять, о чем именно идет речь, стоит обратиться к гипотезе ученых, к мысли, которая подтолкнула их на подобный эксперимент.
Основная гипотеза Нисбетта и Коэна состоит в том, что культура чести сохранилась до сих пор и что именно она объясняет известный факт повышенного уровня насилия, в частности уровня убийств, на Юге США в сравнении с Севером. Кажется, будто что-то не сходится. Честь — благородное чувство, оно не может влиять на повышение количества преступлений. В 1996 году наблюдалась значительная разница в статистике правонарушений между югом и севером страны.
Первая причина аргументации ученых была основана на статистике убийств. Если основная гипотеза верна, то отличия Севера и Юга должны быть наиболее сильными в сельских районах и небольших городках, поскольку именно там должна была сохраниться традиционная культура, и быть менее заметными в мегаполисах. Кроме того, эти различия должны прослеживаться только среди светлокожего населения. К тому же культура чести должна повышать количество «экспрессивных» убийств на почве личных конфликтов (любовные треугольники, пьяные ссоры), но не должна влиять на «инструментальные» убийства, совершенные в контексте уголовных преступлений (грабежей, изнасилований).
Статистический анализ, проведенный до начала эксперимента, полностью подтверждает эти предположения. Одно дело — найти повышенный уровень убийств, другое — связать его с большей терпимостью к насилию или с прямым его одобрением, как того требует теория культуры чести. Отсюда возникает вторая линия аргументации исследователей, берущая начало из данных опросов об отношении к разным видам насилия. Белые южане чаще, чем белые северяне, одобряют насилие, и это касается только насилия, связанного с защитой чести, в остальном отношение к насилию не отличается от отношения северян. Данные опросов не всегда соответствуют реальному отношению и фактическому поведению, поэтому желательно было экспериментально подтвердить готовность к применению насилия в ситуациях, когда репутация силы и решительности оказывается под угрозой.
Преследуя эту цель, Нисбетт и Коэн провели целую серию экспериментов, результаты которых стали настоящим открытием в мире социальной психологии. Общая часть всех экспериментов такова: испытуемый должен был заполнить анкету и отнести ее на стол в конце узкого коридора. Пока все безобидно. В коридоре стоял шкафчик с выдвижными ящиками, у которого находился «работник фотолаборатории» (сотрудник экспериментатора, подставное лицо). Чтобы пропустить испытуемого, ему надо было задвинуть ящик, в котором он что-то якобы «искал». Когда через несколько секунд испытуемый возвращался назад, его нужно было пропустить снова, и «лаборант», уходя, громко хлопал ящиком, сталкивался с испытуемым плечом, обзывал его «придурком» и уходил в «фотолабораторию» — образ человека, который и без того замучился на работе, а тут еще и «ходят туда-сюда непонятные личности» — был передан наилучшим образом. Еще двое сотрудников под видом студентов с разных сторон оценивали реакцию испытуемого. В контрольных группах в коридоре никого не было. Психологи организовали три пробы эксперимента. Рассмотрим, как они проходили.
В первом эксперименте сравнивали видимую реакцию северян и южан на оскорбление. Если две трети северян в большей степени были удивлены произошедшим, чем рассержены, то у 85 % южан реакция была обратной: гнев преобладал над недоумением. Актер-студент явно подвергал риску собственное здоровье, сталкиваясь с южанами. В дополнение к этому исследователи измеряли уровень враждебности северян и южан, заставляя их заполнять недостающие буквы в словах, содержащихся в анкете-опроснике. Эти слова были подобраны так, что в предложенных комбинациях букв можно было увидеть как нейтральное слово, так и слово, связанное с агрессией. Например, _ight можно превратить как в light — «свет», так и в fight — «драка».
Кроме того, с той же целью их просили угадать эмоции по выражению лица на фото и закончить две гипотетические истории. В одной истории «скорая помощь» спасла человека, и было необходимо придумать начало. В другой истории невеста на вечеринке жалуется жениху на приставания со стороны их общего знакомого Ларри, который знает, что они помолвлены. Жених следит за Ларри и видит, как тот пытается поцеловать невесту. Испытуемым следовало придумать конец истории.
В результате северяне и южане из экспериментальной и из контрольной групп одинаково дополняли слова и одинаково распознавали эмоции на фото. Еще одна проба — испытуемым предъявлялись фотографии человеческих лиц, изображающих разные эмоциональные реакции. Разница проявилась только в том, как заканчивали историю с женихом и невестой. Если среди северян из обеих групп примерно половина испытуемых придумывала какие-то насильственные действия со стороны жениха, а среди южан из контрольной группы — только каждый пятый, то среди южан, подвергшихся оскорблению злополучного студента, 75 % сочинили насильственный сценарий. Иными словами, обида ведет к росту агрессивных мыслей только у южан, и это касается только той агрессии, которая направлена на защиту чести.
Во втором эксперименте до и после хождения по коридору у испытуемых измерялся уровень гормонов кортизола и тестостерона в слюне. Известно, что уровень тестостерона повышается в предвидении борьбы за доминирование, а уровень кортизола повышается вообще при стрессе, тревоге или возбуждении. У оскорбленных южан уровень кортизола подскакивал вдвое сильнее, чем у остальных групп (то есть чем у южан из контрольной группы и у северян из обеих групп), а уровень тестостерона — в три раза сильнее.
В третьем эксперименте после оскорбления от «фотолаборанта», на другом конце коридора появлялся очень крупный студент-футболист и решительно направлялся в сторону испытуемого. Конечно, никто никому не угрожал, просто создавалось впечатление, что футболист очень занят и весьма торопится. Коридор был так заставлен столами, что избежать столкновения можно было только посторонившись. Футболист (сотрудник экспериментатора) должен был оценить расстояние, на котором испытуемый уступит ему дорогу. Обычно более вежливые южане из контрольной группы, уступавшие дорогу уже за три метра до футболиста, в экспериментальной группе отступали буквально в последний момент, в метре от столкновения. На северян обида влияла гораздо слабее: вместо двух они уступали дорогу в полутора метрах. Дополнительно после прохода по коридору испытуемый должен был предположить мнение другого «испытуемого» (помощника экспериментатора) о себе. Если этот помощник был свидетелем столкновения, то южане предполагали, что его мнение об их мужественности сильно пострадало, в отличие от северян, которые не связывали свою мужскую репутацию с произошедшим. При этом обиженные южане крепче пожимали ему руку и вели себя более вызывающе, чем южане из контрольной группы или северяне.
Но почему эти различия вообще существуют? Нисбетт и Коэн рассматривали различные объяснения повышенного уровня насилия на Юге, но настаивали, что объяснение насилия через культуру чести лучше всего соответствует эмпирическим фактам.
Первое из возможных альтернативных объяснений — это бедность. Известно, что южане в среднем беднее северян. Но Нисбетт и Коэн показывают, что южане совершают больше убийств даже при равном уровне дохода. Кроме того, отношение к насилию почти не зависит от дохода. И наконец, в ходе экспериментов реакции южан отличались от реакций северян несмотря на то, что южане, попавшие в выборку, в среднем были даже более обеспеченными.
Второе правдоподобное объяснение насилия — это наследие рабства. Рабов надо было держать в повиновении, насилие против них считалось легитимным, что могло распространиться на отношение к насилию вообще, как способу решения любых проблем. Тем не менее, согласно Нисбетту и Коэну, в южных округах наибольший уровень убийств фиксируется там, где в прошлом было меньше рабов. Для Запада США характерно сходное с Югом отношение к насилию, несмотря на отсутствие рабства. Южане терпимее относятся именно к насилию, связанному с защитой чести, а не к насилию вообще.
Наконец, известно, что в более жаркие дни и времена года повсюду совершается больше насильственных преступлений. Не может ли эта простая закономерность отвечать за разницу между более теплым Югом и холодным Севером? Согласно Нисбетту и Коэну, этим можно объяснить только часть этого различия: температура увеличивает насилие на проценты, а уровень насилия на Юге в разы выше, чем на Севере. Помимо этого, температура не объясняет повышения насилия именно в небольших городках и в сельской местности, и именно среди белых. Теплые летние лучи солнца не выбирают, какую землю им нагреть больше — сельскую или городскую.
Если более терпимое или даже положительное отношение к некоторым видам насилия — культурная особенность Юга, то отличия от Севера должны быть закреплены институционально, на уровне «коллективных репрезентаций». Проявления культуры чести должны быть частью явных или неявных «правил игры». Как оказалось, действительно, в южных и западных штатах втрое меньше законодательных ограничений на владение огнестрельным оружием, чем в северных. Конгрессмены от южных штатов реже поддерживают эти ограничения на федеральном уровне, они также получают больше пожертвований от оружейных ассоциаций. Отличаются и законы о необходимой самообороне: в южных и западных штатах убийство нападавшего чаще признается необходимой самообороной, даже когда была возможность избежать убийства ценой бегства или выполнения некоторых требований агрессора. Защита себя и своих близких выносится на первый план и ради нее можно сделать все что угодно. Конгрессмены от южных штатов чаще поддерживают военные решения и другие жесткие меры во внешней политике.
Самая любопытная часть объяснения феномена здесь снова связана с экспериментом. В ходе одного из полевых исследований работодателям по всей стране были разосланы сотни писем, к которым прилагалось хорошее во всех отношениях резюме с единственным изъяном. В половине случаев «кандидат» признавался, что отсидел срок за то, что убил в драке своего знакомого, который хвастался, что спал с его невестой. В другой половине случаев он признавался, что отсидел срок за кражу автомобиля. Ответы южных фирм характеризовались большей готовностью помочь кандидату, совершившему убийство чести (дать контакты нужных лиц, сообщить наиболее удобное время приезда и встречи), и более теплым общим тоном ответного письма. Ответы северных фирм были более благоприятны по отношению к угонщику, чем к убийце.
В ходе другого эксперимента в вузовские газеты по всей стране разослали два списка вымышленных фактов с просьбой за соответствующую плату написать на их основе связные истории таким образом, как они сделали бы это для себя. Первый список фактов описывал некоего Виктора, ударившего ножом Мартина, публично оскорблявшего сестру Виктора. Второй список фактов касался другого насильственного преступления, не связанного с честью. Контент-анализ 94 ответов показал, что в истории с защитой чести газеты южных и западных вузов чаще акцентировали тот факт, что Виктора спровоцировали. Северяне чаще подчеркивали отягчающие обстоятельства. В целом южане освещали преступника в более позитивном свете, смягчая его виновность.
Если культура чести возникает в условиях анархии и нехватки ресурсов, которые характерны для скотоводческих обществ, то почему этот феномен до сих пор сохраняется на юге США? Ведь эти проблемы ушли на второй план, начиная с 80-х годов. Нисбетт и Коэн считают, что причиной этого является значительная «культурная инерция» (объясняемая, например, передачей соответствующих ценностей в процессе социализации), и даже предполагают, что культура чести может сохраняться в более или менее неизменном виде еще достаточно долгое время. Работа Нисбетта и Коэна стимулировала и другие исследования чести. Р. Браун, отдавая долг Нисбетту и Коэну как своим вдохновителям, опираясь на их работу, занимается влиянием чести на другие аспекты социальной жизни, помимо уровней насилия (например, он выявил это влияние на имена, даваемые детям). Он же с коллегами разработал первый валидный инструмент для кросс-культурного измерения чести, что открывает новые возможности ее изучения.
Нисбетт и Коэн сделали существенный шаг вперед в понимании этого сложного явления. Честь невозможно потрогать, измерить с помощью ЭЭГ, проследить возникновение новых нейронных путей, связанных с проявлением этого чувства. Но благодаря ему, человечество может обратить внимание на корни возникновения агрессии и оценить ее необходимость в принципе.
Год проведения эксперимента: 1997
Место проведения: США, Университет Айовы
Руководитель: Гражина Кочанска (1959 — н.в.)
Об этом интересном эксперименте, к удивлению, известно очень мало. Все потому, что он стал частью большого исследования по изучению детской лжи, появлению совести, самоконтроля и сдерживания эмоций. Хотя и сам по себе он оказался необычным и результативным. Во время этого исследования ученые заставляли детей плакать, переживать и чувствовать себя очень виноватыми. Не повторяйте этот эксперимент дома со своими детьми, ведь вам еще потом с ними жить и жить.
Ребенок и экспериментатор заходили в комнату, и взрослый делился с малышом игрушкой — куклой, моделью лодки, машинкой — это было не очень важно. Но он не просто делился, он рассказывал о том, что это его самая любимая игрушка, она очень важна для него. Он говорил, что эта игрушка особенная, это светлое воспоминание из далекого детства. Экспериментатор просил ребенка присмотреть за игрушкой и быть с ней очень осторожным. Он отдавал игрушку ребенку, которая внешне была в идеальном состоянии, а сам уходил из комнаты. Однако игрушка только выглядела целой, все было подстроено так, что как только игрушка оказывалась у ребенка — она ломалась, эффектно и, как казалось, окончательно.
«Будь очень осторожен с моей машинкой (куклой/лодкой), я скоро вернусь». Дверь закрывалась, и в руках ребенка — кукла с отломанной головой, лодка с отвалившимися деталями, машинка без капота. Взрослый заходил обратно после того, как игрушка ломалась и эмоционально выражал обиду, грусть, разочарование: «О нет, моя любимая игрушка!» Первую минуту после этого эмоция ребенка тщательно фиксировалась: малыши избегали взгляда экспериментатора, горбились, обхватывали себя руками и закрывали лица ладонями. Пока взрослый спокойно сидел и наблюдал за ребенком, последний испытывал страшные муки совести и буквально не знал, куда деваться. Хотя никто не ставил целью эксперимента «травмировать ребенка».
Исследователи, проводившие эксперимент, быстро сменяли молчаливое наблюдение на действия, освобождающие от чувства вины. Типичные реакции детей включали в себя удивление, легкий дискомфорт, застенчивый взгляд и попытки починить игрушку. Экспериментатор уверял ребенка, что игрушка на самом деле уже была сломана, извинялся, подчеркивал, что этот несчастный случай ни в коем случае не был ошибкой ребенка, и что они могут исправить это прямо сейчас. Действительно, на глазах у ребенка игрушка приобретала первоначальный целостный вид. Каждый ребенок был полностью уверен в своей невиновности и абсолютно спокоен, а затем переходил к следующему занятию.
Это было частью долгосрочного исследования в Университете Айовы, целью которого было понимание разницы работы различных механизмов, помогающих детям стать в будущем более внимательными и добросовестными взрослыми. Один из механизмов, измеренный в других экспериментах, проверяющих способность малышей противостоять искушениям, называется самоконтролем. Он устанавливает, насколько хорошо вы можете предугадывать будущее, намеренно подавлять импульсивное поведение, причиняющее боль себе и другим. Цели и результаты этого исследования перекликаются с «Зефирным экспериментом».
Другой механизм исследования менее рационален и особенно ценен для детей и взрослых с плохим самоконтролем. Это чувство измеряется в нашем эксперименте со сломанной игрушкой: ощущение вины, или то, что дети диагностируют как «чувство погружения в живот». Вина в ее самых многочисленных разновидностях часто обозначается чем-то ненужным и неуместным в современном обществе. Всюду слышны призывы — «избавься от чувства вины», «ты не виноват!», «не носи груз вины с собой».
Однако психологи продолжают находить доказательства полезности этого чувства. Слишком малое чувство вины явно имеет обратную сторону — наиболее очевидную у социопатов, не чувствующих угрызений совести. Дети с такими чертами часто бьют других детей и безнаказанно выхватывают их игрушки. Малыши обычно начинают чувствовать вину уже на втором году жизни, говорит Гражина Кочанска, которая два десятилетия отслеживает развитие детей в своей лаборатории в Университете штата Айова. По ее словам, темперамент некоторых детей делает их склонными к чувству вины, а некоторые испытывают чувство вины благодаря ранним влияниям воспитания.
Если вы хорошо ощущаете вину, то вам не нужно прилагать много усилий для самоконтроля, ведь у вас уже есть быстрая система реагирования, связанная с неприятными эмоциями. Когда у детей возникает соблазн плохо себя вести или даже нарушать нормы и правила, они реагируют на предстоящее острым и интенсивным напряжением и негативными эмоциями. А все происходит потому, что они помнят, часто подсознательно, как ужасно они чувствовали себя в аналогичные моменты в прошлом.
Подобные исследования продолжаются. В последних исследованиях доктора Кочански, опубликованных в 2004 году, она и ее коллеги обнаружили, что у двухлетних детей, показавших большее огорчение во время эксперимента со сломанной игрушкой, было меньше поведенческих проблем в течение следующих пяти лет. Более того, ученые обнаружили разницу в реагировании детей 4-х и 5-ти лет (протестировано 99 детей) с детьми шестилетнего возраста (протестировано 57 детей). Важным оказалось то, в каком возрасте дети узнали о чувстве вины.
Эта особенность прослеживалась даже у детей, набравших низкие баллы в тестировании на способности к сосредоточению и подавлению импульсов. При этом для детей с низким уровнем проявления чувства вины было важно успешно пройти тест и иметь высокие показатели. В их случае тормозящую функцию «чувства вины» стал выполнять простой самоконтроль. «Даже если у вас или ребенка нет этого ощущения "замирания в животе", вы все равно можете подавлять импульсы», — сказала доктор Кочанска. «Ты всегда можешь остановиться и вспомнить, что говорили тебе родители. Вы можете остановиться и подумать о последствиях для других и для себя, не обязательно чувствовать именно это».
Гражина Кочанска получила множество гневных писем от сердобольных родителей. Психологические журналы, публиковавшие результаты исследования тоже подвергались критике и получали вопросы об этичности происходящего. «Я серьезно сомневаюсь в совести экспериментатора, который намеренно причинит боль маленькому ребенку», — написал журнал ELLE, предвещавший, что дети могут навсегда «травмироваться этой жестокой маленькой игрой ума». Еще одна читательница научных статей по психологии, Энн Флаэрти, назвала эксперимент «ужасающим».
Однако как оказалось, ничего особенного с детьми на самом деле не произошло. Дэвид Форман, профессор психологии в Университете Коннектикута, который ранее работал с доктором Кочанска в исследовании в Айове, опубликовал комментарий, описывающий его опыт в лаборатории: «Теплота доктора Кочанска по отношению к родителям и детям, принимавшим участие в ее исследовании, очевидна. У нее также более высокий коэффициент возврата, чем в любой другой психологической лаборатории, которую я когда-либо видел до или после. Воображаемая картина ее черствого или садистского причинения вреда детям, нарисованная теми, кто никогда не встречал ее и не наблюдал непосредственно за работой, не только несправедлива, но и абсурдна».
То есть мало того, что родители один раз приходили в лабораторию со своими детьми, они еще и возвращались туда на другие эксперименты! Они всегда имели право отказаться от участия в любом эксперименте и на любом этапе. За последние 20 лет ведения этих исследований Кочанска вспомнила только один случай, когда родитель ребенка был излишне обеспокоен происходящим и в дальнейших экспериментах не участвовал. Другие семьи с нетерпением возвращались для повторных тестирований и долгих наблюдательных сессий в течение многих лет, даже после того, как они переезжали в другие районы.
Все исследования в лаборатории тщательно продуманы, они напоминают естественные ситуации, возникающие в повседневной жизни всех детей. Исследователи прилагают все усилия, чтобы занятия были увлекательными и интересными для всей семьи. Родители и дети благодарят лабораторию и делятся своими эмоциями, в огромном количестве присылая электронные письма, открытки, фотографии и даже подарки. Чаще всего они связываются с лабораторией еще несколько лет подряд, что дает возможность наблюдать за изменениями детской психики. «Это стоящее исследование, и никакой травмы не произошло», — написал один из родителей испытуемого ребенка, который сказал, что его дочь участвовала в эксперименте 12 лет назад.
Мама одной испытуемой девочки, Джули Сур, которая сейчас является профессором психологии в Университете Огайо, написала, что ее дочь вспоминает сессии в лаборатории Айовы «как забавные места, где она ела вкусности, получала призы и играла в интересные игры». Доктор Сур описала свою уже повзрослевшую дочь как «счастливого, хорошо приспособленного к жизни подростка, который вовсе не пострадал от такой короткой исследовательской встречи, выглядевшей абсолютно естественно.» А еще с ребенком была проведена психологическая работа после окончания тестов. Доктор Сур добавила: «Я надеюсь, что участие моей дочери поспособствует пониманию взрослыми эмоциональных и поведенческих реакций детей. Наверное, теперь они будут вести себя по-другому в ситуациях, в которых они раньше, возможно, сделали бы что-то не так. Они поймут связь своих реакций с будущим становлением личности и адаптацией своего ребенка».
Раньше считалось, что маленькие дети забывают о мире ценностей и правил и полностью сосредоточены на своих собственных интересах. Но эти исследования обнаружили удивительное богатство ранней совести малышей и дошкольников. Теперь мы знаем, что малыши способны к широкому диапазону моральных эмоций, подчиняющихся правилам саморегулируемого поведения и нравственного понимания.
Лаборатория Кочански изучала совесть маленьких детей в более чем 300 семьях, за которыми обычно следили с младенчества до раннего школьного возраста. Но поскольку гневные письма продолжали приходить и ругать исследователей, ученые решили описать негодующим связь своего эксперимента с реальным миром. В статье Джона Тирни был описан один аспект исследования. На втором году жизни дети достигают важной вехи развития: способности испытывать беспокойство и дискомфорт, когда они что-то делают не так.
Родители наблюдают такие случаи буквально каждый день: дети разбивают вещи, ломают предметы, отнимают игрушки у других, дергают за хвосты домашних животных, вырывают страницы из книг и совершают самые разные мелкие проступки. Как правило, после этих действий они начинают чувствовать некоторое беспокойство и напряжение. С точки зрения развития такой дискомфорт является критически важной эмоцией, одной из основ возникающего морального чувства, которое останется важным внутренним регулятором поведения на протяжении всей жизни.
Мы очень мало знаем об этих эмоциях. Чтобы узнать больше, мы наблюдаем маленьких детей — одних или с родителями — в очень кратких ситуациях, имитирующих ежедневные незначительные неудачи. Эти ситуации гораздо менее тревожные и более мягкие, чем многие естественные неудачи или неправильное поведение в дальнейшей жизни детей.
Это была часть большого эксперимента, который раскрывает тайны детской психики, а значит, в дальнейшем и психики взрослого. Экспериментаторы позаботились обо всем и были вознаграждены признанием научного сообщества, а главное, они до сих пор продолжают изучать подобные аспекты в своей лаборатории. Они формируют современную экспериментальную психологию в лучших традициях этой науки.
Год проведения эксперимента: 1998
Место проведения: США, Питсбург
Руководители: Мэтью Ботвиник, Джонатан Коэн
Эксперимент, проведенный в 1998 году Ботвиником и Коэном, был посвящен изучению иллюзии резиновой руки, то есть ошибке восприятия, при которой человек принимает не свою конечность за собственную. Зачем? Для психологии вообще это исследование имело дольно большое значение, более того, оно много раз дублировалось и подтолкнуло ученых к изучению довольно интересных феноменов, связанных с телом человека.
Одним из важнейших результатов этого исследования является понимание возможностей коррекции разных нарушений соматоперцептивного[21] образа. Изучение телесных иллюзий помогает раскрыть механизмы восприятия собственного тела, исследовать закономерности построения образа тела и наметить стратегии понимания и коррекции похожих явлений при патологических состояниях. Так что это и подобные исследования имеют большую ценность в практических областях применения для врачей, психиатров и психологов. Ведь эта актуальная и важная тема находится на стыке общей психологии восприятия, нейрофизиологии, психофизиологии, а также психологии телесности и психосоматики. Разработка протезов, экзоскелетов, коррекция восприятия тела вследствие патологий и совершенно не важно, какой именно — психологической, неврологической или физической. Сюда, кстати, относят фантомные боли. Все это стало возможным потому, что в 1998 году двое ученых провели свое исследование.
Как проходил эксперимент. Никто, разумеется, рук людям не отрезал, этика, гуманность — все было соблюдено. Классический эксперимент проводился следующим образом: перед исследуемым на столе помещалась резиновая модель руки. Его реальная рука так же находилась на столе, но была закрыта экраном и находилась вне зоны видимости испытуемого. Если соберетесь проводить что-то подобное самостоятельно, нужно не забывать об очень важном моменте: резиновая и реальная руки вашего подопытного должны лежать параллельно друг другу. Экспериментатор начинал синхронно водить одинаковыми кисточками по обеим рукам сразу, касаясь одновременно одних и тех же мест. Спустя какое-то время испытуемый начинал чувствовать, что резиновая рука способна испытывать тактильные ощущения, кроме того, у исследуемого просыпалось чувство обладания, словно резиновая рука становилась частью его тела, словно он может ее контролировать.
Для того, чтобы зафиксировать эффект иллюзии, применялись различные методы. Субъективное чувство обладания резиновой рукой, то есть оценку со стороны испытуемого фиксировали с помощью опросника. Кроме чувства обладания искусственной конечностью, иллюзия провоцировала изменение воспринимаемого положения реальной руки испытуемого. Этот показатель получил название проприоцептивного смещения, которое можно измерить, дав команду испытуемому показать, где находится его спрятанная рука до экспериментального воздействия и после него: в результате влияния иллюзии рука воспринимается в пространстве человеком ближе к резиновой, чем она действительно расположена.
Более того, для описания часто применяют физиологический показатель, кожно-гальваническую реакцию[22] (КГР). Экспериментаторы имитировали нанесение вреда резиновой руке в ходе действия эксперимента: ударяя молотком или причиняя ущерб острым предметом. КГР сильно повышалась, если исследуемый чувствовал резиновую руку реальной частью своего тела. Еще одним физиологическим признаком действия иллюзии считается понижение температуры кожи на задействованной руке человека, участвующего в исследовании. Что это значит?
Самым часто наблюдаемым эффектом, возникающим в ходе воссоздания иллюзии резиновой руки, является чувство обладания искусственной рукой как частью своего тела. А это значит, что система всего тела подвергается таким изменениям, что вместо своей реальной руки человек начинает ощущать резиновую руку как свою собственную. Параллельно с этим, кроме опыта обладания резиновой рукой, исследуемый получает опыт «уменьшения обладания» своей реальной рукой. Физиологическим показателем «уменьшения обладания» является понижение температуры кожи на руке, участвующей в эксперименте.
Итак, для появления подобной иллюзии резиновой руки необходимо соблюдение следующих условий исследования: синхронность, согласованность предлагаемых сигналов разной модальности во времени. В ходе проведения исследования выделили различные виды включенных процессов, которые определили причину возникновения соматосенсорной иллюзии. Во-первых, в процессе моделирования классической иллюзии резиновой руки появляется зрительно-тактильная интеграция стимулов.
Интересно, что тактильные стимулы при этом относятся к реальной скрытой руке испытуемого, а зрительные — к резиновой. Из-за ключевой функции зрения в восприятии образа тела образ руки «перемещается» туда, где человек ее видит, а не физически чувствует. По мнению большинства психологов, зрительно-тактильная интеграция стимулов считается центральным фактором в проведении исследований по возникновению различных телесных иллюзий. Но зрительно-тактильное восприятие — это не единственная причина формирования иллюзии. Эффекта «резиновой руки» нельзя добиться, опираясь только на тактильные стимулы. Подтверждение этого факта было экспериментально доказано в ходе исследования соматической иллюзии «резиновой руки».
Серию опытов, устанавливающих ограничения в ходе возникновения иллюзии «резиновой руки», провели в Каролинском институте. Был выявлен перечень случаев, когда названная иллюзия не возникает. Все описанные выше исследования можно классифицировать как временные, пространственные и анатомические ограничения. Например, иллюзия «резиновой руки» не появляется, если воздействие на резиновую и реальную руки исследуемого асинхронны или промежуток между несогласованными стимулами составляет более 300 миллисекунд. Также эффекта не возникает в случае, если резиновая и реальная руки человека, участвующего в эксперименте находятся на расстоянии, превышающим 27,5 см.
Еще одно ограничение касается положения муляжа руки в пространстве: если резиновая рука находится в неестественной, анатомически неправильной позиции, то иллюзия не формируется, глаза в таком случае не обмануть. Ученые выявили, что эффект не появляется, если в качестве замещающего руку объекта используется абстрактный предмет — деревянный брус, пластиковая труба, резиновый шланг.
Такой или подобный эффект может возникать не только в лабораторных условиях. Благодаря исследованиям Ботвиника и Коэна получилось рассмотреть феномен, а по сути проблему, которой подвергаются летчики. Она называется иллюзия «гигантской руки». Пилот, у которого наблюдается данный эффект, испытывает ложное ощущение, что самолет неправильно отвечает на его действия; как только летчик пытается привести его в заданное положение, ему кажется, что воздушное судно принимает другое, более устойчивое. Пилоту, дезориентированному в продольной оси, может казаться, что «гигантская рука» опускает и удерживает крыло самолета. При дезориентации в поперечной оси, в свою очередь, кажется, что такая же сила опускает нос самолета.
Согласно опросам, опубликованным в 2008 году, этот эффект испытали 15 % опрошенных летчиков. Пилоты, у которых он возникал впервые, могли не понимать причину этого состояния, и, следовательно, оказывались в тупике. Поэтому сообщение о том, что самолет потерял управление, не всегда действительно оказывается сигналом о неисправности. Реальной причиной может быть дезориентация летчика в пространстве. Чтобы отделаться от навязчивого ощущения, нужно, как и в исследовании с резиновой рукой, поменять положение собственной конечности в пространстве, относительно объекта, с которым вы взаимодействуете.
Психологами было предложено в момент погружения в иллюзию управлять штурвалом при помощи большого и указательного пальцев, а не всей кистью руки. Американское руководство для пилотов рекомендует для разрушения иллюзии кратковременно отпустить штурвал, а также пишет об успешном опыте пилотов, которые при образовании иллюзии управляли самолетом только кончиками пальцев или коленями. При этом попытки вновь взяться за штурвал всей рукой приводили к возобновлению эффекта.
Подведем итог. В экспериментах приняли участие 220 человек. Исследования свидетельствуют о том, что даже прикосновение к резиновой руке ярким лучом света от лазерной указки вызывает тактильные и тепловые ощущения. Между прочим, 66 % испытуемых сообщали о соматических ощущениях от света. Резиновая рука, находящаяся в определенном положении, всегда будет «чувствовать» прикосновение, если его видят наши глаза.
Год проведения эксперимента: 2002
Место проведения: США
Руководители: Канг Ли и группа психологов
Детская ложь — это обманчивое поведение малышей для достижения своих целей в разных социальных ситуациях. В целом механизм ничем не отличается от взрослого поведения. Дети могут начать врать, начиная с двухлетнего возраста: ребенок может еще не уметь говорить, но уже быть не до конца честным. Представьте, что вы уличили малыша в провинности или неисполнении правила, например, он съел что-то запретное в тайне от вас. И когда вы спросили у него, делал он это или нет, ребенок, широко распахнув глаза и искренне улыбаясь, отрицательно качает головой.
По мере взросления детские навыки развиваются, вспомните, что обычно происходит в подростковом возрасте. А малыши, у которых познавательные навыки развиваются быстрее, чем у сверстников, имеют склонность к обману в более раннем возрасте. Ребенок может лгать по разным причинам. Например, пытаться избежать наказания за непослушание. Может копировать поведение сверстников или взрослых.
В отличие от взрослого ребенок не имеет всестороннего понимания основных моральных принципов этого мира. Ему сказано — не ешь печенье. Но ему хочется, его рука уже сама тянется за сладким и ребенку непонятно, почему «нельзя». Печенье съедено и остается только гадать, что теперь будет. «А вдруг об этом никто не узнает? Ведь я могу сказать, что не ел печенье?»
В голове ребенка происходит приблизительно это. Его ничто не затормозит, когда он решит соврать. Потому что единственный опыт, который у него есть — это наказание, которого хочется избежать всеми силами. Он еще не знает, что врать — намного хуже, чем съесть печенье…
Такие легендарные психологи, как Жан Пиаже и Лоуренс Кольберг, придавали особое значение когнитивному развитию детей. Становление моральных принципов, понимание совести — это функция высших когнитивных способностей мозга в сочетании с социализацией. И это происходит в рамках установленных моральных кодексов той или иной культуры и общества. Познавательные способности детей развиваются по мере развития мозга, ребенок взрослеет и приобретает все больший опыт взаимодействия со своим окружением. Исследования и эксперименты подтвердили и расширили предпосылку когнитивного функционирования, играющего ведущую роль в качестве механизма, который управляет структурой всего человеческого поведения. Иными словами, в подобных исследованиях всегда проводилась параллель между способностью ребенка пойти на ложь и развитием его познавательных функций.
В 2013 году Анжела Эванс и Канг Ли исследовали значение и проявление лжи у детей в возрасте двух-трех лет. Это был первый эксперимент по изучению развития ранних спонтанных вербальных обманчивых форм поведения ребенка и того, как связаны с этим их когнитивные навыки. В эксперименте приняли участие 41 двухлетний и 24 трехлетних ребенка. В этом исследовании дети выполняли задания, которые проверяли их познавательные способности. За каждое правильно выполненное задание они получали баллы. Родители тоже участвовали в исследовании, они поделились знаниями о вербальных способностях ребенка (повседневный словарный запас детей). Мамам и папам дали список простых слов (например, собака, кошка) и спросили, слышали ли они когда-нибудь, чтобы их ребенок произносил эти слова.
Для определения познавательных способностей с детьми было проведено два теста. В первом они сортировали большие и маленькие кубики в большое и «соответственно» маленькое ведро. А затем был проведен тест на обратную классификацию — большие кубики в маленькое ведро, а маленькие «в» большое. Во время второго испытания дети рассматривали карточки. Три разные карты, каждая из которых изображала большое или маленькое яблоко. Экспериментатор уточнял, знают ли дети понятия «большой» и «маленький», а затем проводил несложные тесты, в которых просил малышей указать на плод заданного размера. Затем экспериментатор помечал каждый из размеров плодов и просил детей назвать каждый из них. Таким образом, Анжела и Канг формировали группу детей с нормальным психическим развитием, без своего рода искажений или задержек.
Во время основного эксперимента исследователи вручали детям «подарок» — незапечатанный подарочный пакет. «Я схожу за бантиком, а ты только не подсматривай что в пакете, хорошо?» — с такими словами взрослый удалялся из комнаты и оставлял ребенка одного на три минуты или до того момента, пока ребенок не посмотрит, что за сюрприз ждет неизвестного счастливчика. В помещении были установлены скрытые камеры, четко фиксировавшие все детские реакции. Хотя этот процесс тоже был только подготовкой. Экспериментаторы, вошедшие в комнату, спрашивали у детей о том, что находится в подарочном пакете. Если ребенок не подглядывал, то ответить он не мог. Но большинство сумело узнать содержимое пакета. Это достаточно простое исследование было необходимо Анжеле и Кангу, чтобы создать более сложную схему для изучения детской лжи.
Теперь эксперимент проходил под прикрытием игры — «угадайки». Малыши сидели напротив экспериментатора, за детской спиной на столе находилась игрушка. Взрослый издавал звук, который подсказывал ребенку, что за игрушка находится позади него. Если это была корова, экспериментатор мычал, машина — жужжал или имитировал звук автомобильного гудка. Всего детям предлагалось для угадывания три игрушки, и после первых двух угаданных начинался эксперимент. Звук, который экспериментатор издавал в третий раз, не был связан с предметом позади ребенка. Поэтому малыш просто не мог угадать, что от него спрятано на этот раз. Взрослый поднимался со своего места и пояснял, что ему нужно взять игрушку или книгу в другом углу комнаты. Пока экспериментатор стоял спиной к ребенку, происходящие события снимала скрытая камера.
Через минуту после того, как взрослый поворачивался спиной к ребенку, он громко захлопывал коробку от игрушек либо давал ребенку понять, что он сейчас повернется к нему лицом: «Ну, вот и книга! Уже иду к тебе». Чтобы выяснить, будут ли дети говорить правду или лгать о том, что они посмотрели на игрушку, экспериментатор спрашивал: «Пока я доставал книгу (игрушку), ты поворачивался и смотрел на предмет, который должен был отгадать?» Дети, которые подглядывали и признавались в своих действиях, были классифицированы как «исповедники». Честные и совестливые, они рассказали о своей лжи. Дети, которые подглядывали и лгали об этом, были классифицированы как «рассказчики лжи». Затем, когда экспериментатор спрашивал у них, что за предмет находится за их спиной, если дети правильно произносили название игрушки, они классифицировались как «выдавшие себя». Если дети притворялись, что не знают, что это за игрушка, или называли неверный предмет специально, их классифицировали как «маскировщиков».
По результатам 80 % детей подглядывали за игрушкой. Из детей, которые подсматривали в эксперименте, 40 % солгали о том, что подсматривали. Из тех детей, которые лгали о том, что подглядывали за игрушкой, 76 % детей были «выдавшими себя», 14 % детей оказались «маскировщиками», а оставшиеся 10 % вообще утверждали, что они не знали, что это была за игрушка.
Возвращаясь к началу исследования, Анжела и Канг присваивали каждому ребенку баллы за успешно выполненное задание. Затем в конце эксперимента подсчитывались оценки детей, чтобы увидеть, есть ли какая-либо связь с транслированием лжи и исполнительными способностями детей. Дети, правильно выполнившие большее количество заданий, обладали более высокими исполнительными навыками и получали более высокие баллы. Было показано, что лгут большинство трехлеток и только четверть среди испытуемых двухлетнего возраста. Наблюдалась пропорциональная связь между показателями исполнительских способностей и повышенной склонностью детей лгать. Трехлетние дети получили более высокие оценки в целом и лгали больше.
Ранее Канг Ли изучал детскую ложь с Николосом Бала, Викторией Тальвар и Родериком Линдсеем. Результаты были опубликованы в начале 2000-х годов. В первом эксперименте для исследования были приглашены 137 детей в возрасте от 3 до 11 лет (и по большей части родители детей). Ребенка и его родителя приводили в комнату с куклой, рядом с которой стоял знак «не трогать». Родителям (по указанию экспериментаторов перед входом в комнату и без ведома ребенка) велели взять куклу на руки и воскликнуть «Я сломал куклу!» и с испугом обратить внимание на предупреждающий знак. Таким образом, ребенок должен был «не выдать» родительский проступок экспериментатору и не позволить узнать о том, что первый прикасался к кукле.
После того, как родитель получал от ребенка обещание о сокрытии причин поломки, малыш должен был ответить экспериментатору на несколько вопросов. Для этого предполагались три типа условий:
Пока экспериментатор опрашивал ребенка, родителя не было в комнате;
Во время опроса родитель присутствовал в комнате и сидел спиной к ребенку и экспериментатору;
Ребенок отсутствовал в комнате в момент, когда родитель «сломал» куклу. После прибытия в экспериментальное помещение родитель рассказал ему о том, что произошло и попросил его соврать экспериментатору.
Детям были заданы два индивидуальных набора вопросов. Первый был сосредоточен в первую очередь на реальной ситуации. Их спросили, не сломали ли они куклу, не сломали ли ее их родители, или кто-то другой вошел в комнату и сломал куклу. Второй экспериментатор задал другой набор вопросов, который имел некое гипотетическое основание. Их вопросы были призваны имитировать судебную экспертизу. Детям рассказывали сказку и задавали вопросы о ней, чтобы определить их способность понимать нравственные ценности. Им также была предложена гипотетическая ситуация, в которой родители просили не лезть на дерево. Гипотетически ребенок все равно залез на дерево, и его спросили, будет ли он лгать своим родителям. Помните о том, что дети были разного возраста, так что это для них не было сверхсложной задачей.
Всем детям было дано определенное «обещание», а затем их попросили пообещать рассказать правду для следующего набора вопросов. Затем детям задали те же самые вопросы, которые они слышали в первом наборе о сломанной кукле. Дети и родители были опрошены после того, как опрос был завершен.
По результатам, во время первого этапа опроса половина детей сразу же отвечала правду, когда их спрашивали о том, что случилось, и в условиях, когда родителя не было в комнате, и в его присутствии. В ходе исследования, в которой ребенка не было в комнате, когда родитель ломал куклу, только 22 % детей сказали правду, остальные 78 % солгали. 20 % детей соврали, выгораживая родителя, хотя его и не было в комнате в этот момент, 33 % лгали в присутствии родителей.
Потом с детьми была проведена нравоучительная беседа, смысл которой состоял в том, чтобы призвать их к совести. После этого вопросы были заданы второй раз. И теперь, когда их снова спросили о том, что случилось, только 4 % детей солгали в условиях присутствия родителей, 11 % когда родитель отворачивался от ребенка и 31 % при условии, когда ребенок не был фактическим свидетелем происшествия. 40 % детей солгали при тех же условиях и в присутствии своего родителя.
Промежуточный вывод говорит о том, что детям легче пойти на обман при условии, что они не видели произошедшего собственными глазами. Присутствие родителя, которому было дано обещание соврать, — не является достаточным условием для того, чтобы это случилось. Получается, если «я этого не видел, мало ли что там произошло, кто знает» — достаточно мощное оправдание для неправды.
Второй эксперимент этой группы ученых включил в себя работу с участием 64-х детей в возрасте от 3 до 11 лет (вместе с родителями). Схема второго эксперимента была похожа на первый, но имела заметные изменения при условии «ребенка нет в комнате, а родитель дебоширит». Итак, эти изменения заключались в том, что у части детей теперь не было процесса, когда экспериментатор рассказывал ему сказки о лжи, нравственности и брал с него обещание говорить правду и ничего кроме правды. Более того, кукла в комнате теперь размещалась так высоко, что достать и что-то сделать с ней мог только взрослый.
Это давало экспериментатору возможность поставить ребенка в такие условия, в каких его ложь была бы очевидной. Когда экзаменатор снова входил в комнату, он говорил ребенку, что ни он, ни родитель не будут обвинены в том, что кукла сломалась, потому что она была слишком высока, чтобы ребенок мог дотянуться, а взрослый предполагаемо не стал бы ломать игрушку. После всего произошедшего детям так же задавали вопросы, и они так же обещали говорить правду.
Перед тем как услышать пару неприятных сказок про ложь, 61 % всех детей солгали, после того как их спросили: «Что же случилось с куклой?». Когда вопрос был задан более конкретно — «Не твои ли родители сломали куклу?», солгали всего 37 % из всех детей. Интересно сравнить результаты повторного опроса, между детьми, которые прослушали нравоучительную речь и теми, кто избежал этой участи. Итак, «сухие цифры»: 41 % солгавших детей — без нравоучения, 47 % — после нравоучения. А после уточняющего вопроса «Точно твои родители не ломали куклу?» — 34,4 % солгали без прослушивания увлекательных историй об ужасе лжи и 25 % детей солгали после прослушивания этой информации. Получается, что все эти истории, напротив, оказывали негативное воздействие на детей?
Еще одно исследование Ли Канга при участии Виктории и Хайди Гордон в корне отличалось по сценарию от предыдущих. На этот раз детям предстояло поучаствовать в викторине. Ученые пытались выяснить, будут ли дети лгать, пытаясь скрыть свои собственные проступки, а не ошибки других. Дети оказывались в испытательной комнате, где им были выданы тесты, вопросы с большим количеством ответов. Участники эксперимента — школьники, малыши остались в предыдущих исследованиях.
Каждая карточка с вопросом имела секрет — ответ на вопрос был с обратной стороны. За каждый правильный ответ дети получали балл, у кого больше всего — тот получает приз, все просто. После первых двух вопросов экспериментатор выходил из комнаты. Следующая карточка лежит перед ребенком, скрытая камера фиксирует действия — будет ребенок подсматривать или нет. Через некоторое время экспериментатор возвращался в комнату и спрашивал ребенка, заглянул ли он на обратную сторону карточки.
«Да» или «нет» — недостаточная информация для экспериментаторов, даже несмотря на наличие скрытых камер. Затем детей спросили, какое животное было на обратной стороне карты и цвет чернил карты. Если ребенок отвечал правильно, его спрашивали, как они узнали ответ. Многие дети, которые смотрели на карту, пока экспериментатор отсутствовал, отвечали «Я не знаю». Некоторые дети не только лгали о том, что заглядывали в карточку, но и пытались скрыть, как они узнали ответ, утверждая, что догадались случайно.
Контрольная группа следовала аналогичному процессу с той лишь разницей, что, когда экспериментатор уходил, детям сообщали, что они могут посмотреть на обратную сторону карточки. Это было сделано для того, чтобы животное и цвет было легко запомнить. При этом учитывалось не только то, что дети говорили (то есть не только вербальный ответ), но и то, как они реагировали телесно и мимически. Выражения лиц детей были закодированы, для каждого лицевого сегмента была выдвинута оценка — положительная и отрицательная. Например, если в эксперименте, в момент опроса у ребенка была отмечена мимическая реакция в области лба, то ей присваивалась положительная оценка.
Это непростое тестирование прошли 172 ребенка от 6 до 11 лет. Это были 36 первоклассников, 38 третьеклассников и 42 пятиклассника — всего 116 детей, находящихся в экспериментальной группе. Контрольную группу составили 20 первоклассников, 18 третьеклассников и 19 пятиклассников, всего 57 детей. Как вы уже поняли, большинство детей лгали, но, когда им задавали дополнительные вопросы, их первичная ложь не соответствовала вторичным ответам. Если представить диалог в экспериментальной комнате, то он будет выглядеть так:
— Ребенок, ты переворачивал карточку?
— Нет.
— А что за зверь на обратной стороне?
— Тигр.
— А как ты узнал, если не переворачивал карточку?
Тишина, занавес, окончание эксперимента. Каждый ребенок из контрольной группы заглядывал на обратную сторону карточки. Из экспериментальной — только 50 %, разумеется, когда экспериментатор уходил. По мере того, как возраст детей увеличивался, процент подглядывания уменьшался. Подсматривали 78 % первоклассников, 45 % третьеклассников и 31 % пятиклассников. Из 116 детей экспериментальной группы 54 отрицали, что смотрели ответ на обратной стороне карточки.
Когда детям задавали вопрос про животного — половина из детей-подглядывателей ответила правильно, остальные решили скрыть свои знания, полученные нечестным путем. По результатам оценки лиц было выявлено существенное различие между детьми, которые лгали — они гораздо чаще демонстрировали негативную реакцию. С возрастом понимание того, как функционирует ложь и какие у нее могут быть последствия, увеличивается. Было обнаружено, что старшие дети более склонны лгать о том, что знают правильный ответ. Они знали, что если правильно ответят на вопрос, то экспериментатор поймет, что они смотрят на обратную сторону карточки.
Жан Пиаже считал, что очень маленькие дети вообще не имеют или имеют очень небольшое понятие о моральных ценностях. Когда дети достигают примерно шестилетнего возраста, они обладают необходимыми когнитивными способностями, чтобы понимать правила и мораль хотя бы на начальном уровне. Примерно к десяти годам у них возникает полное понимание того, как моральные установки работают между ними и их сверстниками. Лоуренс Кольберг (под влиянием работ Пиаже) создал ряд этапов в моральном рассуждении, которые, по его мнению, проходят все люди, тем более маленькие.
Однако для своих первоначальных экспериментов он использовал в качестве испытуемых только мальчиков-подростков, а не мальчиков в возрасте до 10 лет (именно в этом возрасте, по словам Пиаже, дети достигают самого высокого уровня морального понимания). И Пиаже, и Кольберг упустили из виду важность того, как младшие дети вписываются в уравнение нравственного развития.
Эксперименты Канга Ли и других психологов привели к различным выводам, которые открыли то, как работает моральное и когнитивное развитие маленьких детей. Как вы уже поняли, дети в возрасте до двух лет могут лгать, что демонстрирует: повышенные и продвинутые когнитивные функции, понимание речи и языка для манипулирования и достижении нужного результата, понимание основ нравственности. Результаты этих экспериментов не полностью противоречат выводам Пиаже и даже дополняют и подтверждают некоторые части его работы. Его теория когнитивного развития утверждает, что дети на раннем этапе усваивают новые навыки, проявляют начальные когнитивные способности, включая язык, память и воображение.
Приобретение навыка обмана зависит от развития речевых способностей, а это является небольшим дополнением для концепции Пиаже. Ведь для обмана требуется хороший контроль, образные способности мышления, работа с сегментами эпизодической памяти, чтобы не только вспомнить первоначальную ложь, но и создать другую ложь для прикрытия предыдущей.
Полученные результаты не полностью расходятся и с теориями других исследователей. Дети, которые лгали, потому что так велели сделать их родители, сталкивались с искажением понятия о наказании. Так называемая ориентация на наказание и на послушание, для детей на этой стадии морального развития, позволяет ребенку уважительно относиться к тому, что говорит взрослый.
Дети изначально принимают то, что авторитет говорит только «хорошее», а все, что идет против этого авторитета, оказывается «плохим», потому что они могут быть наказаны, если идут против авторитета. Однако не все дети лгали только потому, что им так велели родители. Полученные результаты подтверждают некоторые части работ Пиаже, но показывают, что не все ее части применимы к нравственному развитию детей.
Итогом всех этих исследований (хотя они проходит и по настоящее время), стала модель развития лжи, возникающая вместе с общими когнитивными способностями. Первый уровень первичной лжи появляется примерно в 2–3 года, когда дети начинают сознательно делать заведомо неверные утверждения. Однако они не обязательно учитывают психические состояния свидетеля их обмана — взрослого. Вторичная ложь возникает примерно в возрасте 4 лет и требует от детей понимания того, что слушатель, в отличие от них самих, не знает истинного положения дел и поэтому подвержен ложным убеждениям.
Наконец, примерно в 7–8 лет дети начинают достигать возраста, когда они могут скрывать свою ложь, поддерживая последовательность между их первоначальной ложью и последующими заявлениями. Кроме того, результаты этого исследования свидетельствуют: вместо того, чтобы говорить, что маленькие дети были просто более честными, морально справедливыми и совестливыми, нужно понимать — они просто пока не способны лгать из-за своих небольших исполнительных функциональных навыков. Так что, какая бы она ни была, ложь является ранней и важной вехой в развитии ребенка, и ее возникновение и проявление отражает высокое когнитивное развитие.
В завершение книги хочется отметить, какое качественное преобразование претерпел психологический эксперимент с начала XIX века. Каждое отдельно взятое десятилетие можно обобщить под эгидой определенных интересов ученых, например, работа психики, нейрофизиологическое функционирование, социальные аспекты и рассмотрение механизмов конфликта, изучение психических нарушений, рассмотрение поведения человека на грани самого понимания «человеческого».
Нарушение этических норм и правил помогло современному научному сообществу выявить строгие критерии проведения экспериментов. Ошибки исследователей способствовали развитию каждой отдельной психологической области. Неидеальность каждого теста или смелый шаг сомневающегося исследователя стал шагом для истории психологии. Да, многие эксперименты приводят в ужас, а некоторые из них хочется стереть со страниц учебников и научных журналов. Но стоит помнить о том, что этические нормы для всех научных дисциплин формировались далеко не сразу. Можно бесконечно долго обвинять авторов экспериментов, но нельзя обесценивать полученный результат.
Эксперимент — это самый быстрый способ получения практических знаний из окружающего мира. Кажется, уже открыто все, что было возможно открыть. Но некоторые психологи все же не побоялись предположить новое, сформировать гипотезу и приступить к доказательству собственного предположения. И совершенно неважно, что станет побуждением для подобного шага: путешествие, социальный опыт, травма или простое наблюдение. Ценность знания, полученного в результате исследования, нельзя переоценить. Может быть, кто-либо из нового поколения психологов начнет новый виток в развитии науки, как это сделал Вундт, или произведет революцию, как Либет, а может быть, станет известным на весь мир по примеру Зимбардо? Все — в руках человеческих.
Эмпирический подход — (от греч. Empeiria — опыт или опытный подход) — метод изучения реальных данных, путем наблюдения или эксперимента.
Дамплинг — (dumpling в переводе с английского «клецка» или «пельмень») — блюдо из Кореи, готовится из тонкого теста с разными начинками, приготовленное по особому ритуалу. Края дамплинга склеиваются вручную бамбуковой палочкой и должны иметь строго определенное количество «защипов». Готовят азиатские пельмени преимущественно на пару.
Самые точные (атомные) часы — устройство для фиксирования времени. Прибор использует повторяющиеся внутренние колебания, достигающихся процессами на атомном и молекулярном уровнях.
Валидность (в психологии) — от англ. Validity, от лат. Validus — сильный, здоровый, достойный.
Проприоце?пция, (от лат. proprius — «собственный, особенный» и receptor — «принимающий», также известная как кинестези?я) — мышечное чувство — ощущение положения частей собственного тела относительно друг друга и в пространстве.
Поповский А.Д. Законы жизни: очерки о советских физиологах и врачах-хирургах / под ред. Поповский А.Д. — М.: Советский писатель, 1940. — 812 с.
Кимограф — прибор для графической регистрации физиологических процессов (например, сердцебиений, дыхания, мышечных сокращений и т. п.).
Дебора Блюм — американский журналист; директор программы Knight Science Journalism в Массачусетском технологическом институте. В качестве репортера газеты Sacramento Bee Блюм написала серию статей, исследующих профессиональные, этические и эмоциональные конфликты между учеными, которые используют животных в своих исследованиях и защитниками прав животных, которые выступают против этих исследований.
Роджер Фоутс — американский исследователь приматов. Один из директоров Chimpanzee and Human Communication Institute (CHCI) в Вашингтоне, профессор психологии Центрального Вашингтонского университета. Наиболее известен своей ролью в обучении общению шимпанзе Уошо с использованием набора сигналов американского языка жестов.
SAT Reasoning Test («Scholastic Aptitude Test» и «Scholastic Assessment Test») — дословно «Академический оценочный тест», стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США. SAT разрабатывается и управляется некоммерческой организацией College Board. По словам разработчиков, тест может хорошо оценить подготовленность студентов к колледжу. Впервые был введен в 1901 году, с тех пор не раз адаптировал название и систему подсчета баллов.
ФМРТ — функциональная магнитно-резонансная томография. Разновидность магнитно-резонансной томографии, которая проводится с целью измерения изменений в токе крови, вызванных нейронной активностью головного или спинного мозга.
«County Youth Counseling Program» — «Молодежная консультационная программа графства».
Эффект Пигмалиона — см. главу «Эффект Пигмалиона».
The Tonight Show Starring Johnny Carson — популярное ток-шоу, оттранслировавшееся до 1992 года в США.
Виктимизация — (лат. victima — жертва) — процесс или конечный результат превращения индивида в жертву преступного посягательства.
Управление военно-морских исследований (Office of Naval Research) является организацией, в рамках департамента Соединенных Штатов военно-морского флота, ответственного за программы науки и техники ВМС США и Корпуса морской пехоты. Его миссия, учрежденная Конгрессом в 1946 году, заключается в планировании, стимулировании и поощрении научных исследований для поддержания будущей военно-морской мощи и сохранения национальной безопасности.
Джон Уайн — американский актер, которого называли «королем вестерна». Ультрапатриот, ярый антикоммунист.
См. глава «Гореть и смотреть»
Поросячья латынь или сви?нский лати?нский — (в Великобритании — backslang, на языке оригинала — Pig Latin и рIgpay Atinlay (выдуманное носителями языка самоназвание))— «тайный язык», представляющий собой зашифрованный английский. Чаще всего используется в шутливом или полушутливом контексте.
Жан Вильям Фриц Пиаже (1896–1980 гг.) — швейцарский психолог и философ, известен работами по изучению психологии детей, создатель теории когнитивного развития. Основатель Женевской школы генетической психологии.
Соматоперцепция — самовосприятие целостности своего тела, без искажений, иллюзий или других изменений.
Кожно-гальваническая реакция (КГР) — биоэлектрическая реакция, которая регистрируется с поверхности кожи, показатель активности вегетативной нервной системы, широко применяемый в психофизиологии.