Сан-Франциско, 3 мая 2012

Было около пяти часов дня, снаружи дул прохладный ветер. В St. Regis вошёл молодой человек в очень изысканной одежде и безупречными манерами. Скарлетт видела, как он вошёл и уверенным шагом подошёл к стойке. На нём был костюм от кутюр, который подчеркивал его стройную фигуру; в руке незнакомец крепко держал кожаный «портфель 24 часа». Его светло-каштановые волосы были идеально подстрижены и зачёсаны на бок по пробору. От лёгкого загара цвет лица приобрёл золотистый оттенок, который смягчали появившиеся на носу веснушки. Глаза скрывали солнцезащитные очки. Мужчина был определенно привлекательный. Красивый, с какой-то загадкой, подумала Скарлетт, и он был не один. Заметно нервничая рядом с ним стояла зрелая женщина в столь же эксклюзивной одежде; свои глаза она тоже скрывала за большими тёмными очками. Вместе они формировали невероятный дуэт, потому что разница в возрасте не была такой, чтобы предположить пару мать — сын, но была достаточно велика, чтобы подумать о помолвленной паре.

Мужчина небрежно приблизился ещё ближе, оставляя женщину позади себя на несколько шагов. Снял очки, положил руку на стойку, наклонился к Скарлетт и, наконец, произнёс.

— Добрый день. У меня бронь на имя Матиаса Кроуфорда.

Скарлетт улыбнулась и мысленно добавила к списку впечатляющих характеристик — необычайно чувственный голос и удивительного зелёного цвета глаза.

— Люкс «Астор». Добро пожаловать в St. Regis, мистер Кроуфорд, — ответила она, обнаружив бронирование на терминале. — Пожалуйста, мне нужен ваш документ.

Мужчина утвердительно кивнул и вытащил из заднего кармана удостоверение личности. Скарлетт записала данные и обнаружила, что он жил в нескольких кварталах от отеля. На несколько секунд она испытала недоумение: этот мужчина готов потратить более пятисот долларов на то, чтобы переночевать менее чем в миле от своего дома. Мало того, при более тщательной проверке информации, имеющейся на компьютере, Скарлетт выяснила, что номер-люкс забронирован на квартал, который начинался в мае и длился по август. Возможно, размышляла она, он разводился с женой и нашёл такое экстренное решение. Возможно, женщина рядом с ним стала причиной этого вынужденного ухода. Или, быть может, элегантная дама просто представляла собой развлечение на одну ночь.

Как только Скарлетт закончила записывать данные, она посмотрела на странную пару.

— Мне также понадобятся документы леди.

Дама побледнела, но мужчина сразу же успокоил её с непринужденной улыбкой.

— Джоанна, подожди меня у лифта. Я разберусь со всем.

Затем посмотрел ледяным взглядом на Скарлетт.

— Господин Колеман в курсе моей особой ситуации, — произнёс он слегка скучающим тоном, — прошу вас немедленно ему позвонить.

Скарлетт ошарашено застыла. Невзирая на то, что её воображение всегда было активным и готовым немедленно разработать маловероятные сценарии, она не могла понять, о чём мужчина говорит. Правила были правилами, и документы необходимо зарегистрировать. Всегда. Затем она позвонила по внутреннему номеру директору, который ответил после нескольких гудков.

— Скарлетт Маккей, сэр. Передо мной мистер Матиас Кроуфорд, который ...

Её перебил голос на другом конце линии, быстро объясняя соглашение, которое отель заключил с этим клиентом. Директор подтвердил, что мистер Кроуфорд будет занимать люкс «Aстор» в течение нескольких месяцев и на протяжении этого периода у него будет много посетителей, у который нет необходимости запрашивать какой-либо удостоверяющий личность документ. Скарлетт хотела бы возразить, что это не совсем законная процедура, и они рисковали получить финансовые штрафы, но не осмелилась противоречить директору или, тем более, ставить в затруднительное положение клиента, стоящего напротив. Она лишь поблагодарила и с улыбкой завершила звонок. Держась как всегда профессионально, она не позволила своему удивлению проскочить наружу и продолжила процедуру выдачи электронного ключа. Пока Скарлетт наблюдала, как широкими и решительными шагами мужчина удалялся, чтобы догнать ожидающую его спутницу, она почувствовала лёгкую зависть, думая об этой женщине рядом с таким молодым и очаровательным любовником. Однако через пару часов она увидела, как та же самая женщина вышла из лифта, быстро подошла к раздвижным дверям входа и села в такси. Скарлетт бросила на коллегу вопросительный взгляд.

— Должно быть, они поссорились, — прокомментировала та, не отрывая взгляда от своего мобильного телефона. Но когда всего через полчаса к стойке подошла другая девушка, чтобы спросить о мистере Кроуфорде, изумление Скарлетт усилилось вновь.

Аманда рядом с ней засмеялась, забавляясь.

— Этот Кроуфорд работяга, а? Скажу тебе, нас ожидают интересные недели.

Скарлетт же потеряла дар речи. Кем он был? Кем были эти женщины? Зачем такая анонимность?

Ей понадобилась всего пара дней, чтобы разгадать загадку, которая её мучила: Матиас Кроуфорд не был богатым бизнесменом в классическом смысле этого слова. Он был эскортом, по-видимому, очень дорогим, который встречал своих клиенток в одном из лучших отелей города и предлагал свои услуги в великолепном люксе.

Спустя несколько недель Скарлетт сама пала жертвой его извращенного и сильного обаяния. Каждый день она видела, как в отель входили женщины, которые платили за его услуги: молодые, зрелые, блондинки, рыжие, брюнетки, красивые, некрасивые — особой категории не было. Она наблюдала, как они поднимались рядом с ним, нервничая и волнуясь, и видела, как выходят потом в одиночестве с мечтательным видом, блестящими глазами и всё ещё покрасневшей кожей. Каждый день Скарлетт задавалась вопросом, каково было бы стать одной из них, войти в этот люкс и лечь под него, почувствовать на себе эти руки и губы. Наслаждаться идеальным любовником. И каждый день Скарлетт проклинала себя за эти невозможные фантазии, за те ощущения, которые они заставляли её испытывать. Она не могла не обвинять мужчину в своём душевном состоянии: балансирующим между желанием и невозможностью его достижения. Потому что Матиас Кроуфорд был чистым вожделением, скрытым за чертами ангела. Своего рода люциферин, упавший с небес. Ей было несложно понять причину визитов многочисленных женщин, готовых заплатить за несколько часов страсти. Потому что всё в нём заставляло затаить дыхание: изощренные черты лица, одновременно яркие и тонкие, спортивное и гармоничное тело, ухоженные большие руки с тонкими пальцами, мягкие и красные губы, идеально оформленные нижняя челюсть и скулы, глаза цвета леса и моря, огонь и мёд в звучании голоса. Было невозможно не покориться всему этому. Неправдоподобно помыслить о сопротивлении.

Скарлетт поймала себя, что всякий раз, когда у неё имеется возможность, она наблюдает за ним — одержимо, жадно, безнадежно. Он ни разу не соизволил взглянуть на неё, или бросить слово, в котором не было необходимости. Никогда не поблагодарил или улыбнулся. Вообще ничего. Словно она невидима.

Постепенно дни Скарлетт стали настраиваться, как извращенный метроном, на его посещения. Она фиксировала каждый его жест и ожидала контакта, отличного от обычного, возможно более приветливого — улыбки, вежливого слова, неожиданного взгляда.

Не осознавая этого, девушка оказалась захвачена в плен тёмным заклятием Матиаса Кроуфорда. Она пала жертвой заклинания, от которого не сможет освободиться до конца своего существования, и которое навсегда изменит её жизнь.

ГЛАВА 1

Как и каждый день, сигнал будильника заставил Матиаса открыть глаза в семь утра. Он встал и пошёл в ванную, старательно избегая смотреть в зеркало на своё отражение. Немного приспустил мягкие пижамные штаны, затем рассеянно взял в руку член, чтобы направить его вниз и освободить мочевой пузырь. Заметил несколько царапин на нижней части живота и отвёл взгляд, стараясь не думать о том, как он их получил. Быстро разделся, встал под душ и заметил другие следы на руках. Он издал смиренный вздох и испытал разочарование, которое сопровождало его в таких случаях. Матиаса беспокоила не боль, а поверхностность и неуважение, которые проявила женщина, ранившая его. Тело являлось его рабочим инструментом; было важно, чтобы оно всегда находилось в идеальном состоянии. Матиас не мог допустить недостатка в стиле. Что подумают клиентки, с которыми у него на сегодня назначены встречи? Они знали, что располагают лишь несколькими часами с платным любовником и прекрасно понимали, что купили мечту. Но именно поэтому наличие следов, оставленных другой женщиной, является риском и может разрушить иллюзию.

Выйдя из душа, он нанёс успокаивающее масло, которое использовал в подобных случаях, и попытался перестать об этом думать. Надел шорты, белую футболку и направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Для него чёрный кофе, для Элизабет немного тёплого молока и медового печенья. Накрыл стол в гостиной и поставил подставку на стул рядом со своим. Как только всё было готово, он вернулся в спальню и тихим шагом вошёл в комнату к дочери, которая в розовой пижаме спокойно спала на спине. Ему было жалко её будить, но когда находился дома, Матиас не хотел отказываться от их утреннего ритуала.

— Малышка … — тихо прошептал он. Матиас нежно погладил мягкую щёчку и наклонился, чтобы понюхать влажную шею.

Запах ребёнка каждый проклятый день возвращал его в мир и давал силы продолжать, двигаться вперёд без колебаний. Мужчина делал это для неё, только для неё. Он остановится при первой возможности, как только это занятие перестанет быть совместимым с его отцовством. К этому времени Матиас надеялся решить все экономические проблемы, которые привели его к тому, кем он стал сейчас.

Элизабет в замешательстве открыла глаза, затем сосредоточилась на отце и улыбнулась, выплёвывая в сторону слюнявую соску. Матиас взял её на руки и обнял с любовью, продолжая целовать лицо и шею.

— Папа…

— Любовь...

— Хатит спать...

— Да, любимая, достаточно сна. Мы должны позавтракать и затем пойти в садик. Но сначала давай поменяем этот подгузник, полный пипи...

Он отнёс дочь в ванную и раздел, чтобы помыть и одеть в удобные шорты и толстовку. Затем аккуратно причесал, заплёл две маленькие косички, взял малышку на руки, и направился в гостиную, где, как всегда, усадил рядом с собой.

Элизабет училась кушать сама, но ей было всего два с половиной года, и Матиас обнаружил, что половину времени он тратил на завтрак, пока кормил её, а другую половину убирая бедствия, которые маленькая девочка сотворила, когда стремилась сделать, как ей сказал.

Когда они закончили, он усадил её рядом на ковер и схватил свой ежедневник, издав усталый вздох.

Элизабет была особенно чувствительной и умной маленькой девочкой, Матиас понял это очень быстро. Она не выносила моменты, когда отец брал в руку этот маленький предмет и начинал медленно листать страницы. Поэтому она встала и забралась по его ногам, пока вновь не оказалась в объятиях.

— Папа ...

Он ответил поцелуем в её светловолосую голову.

—Папа ...

Ещё один поцелуй, когда она протянула ручонку, чтобы схватить мочку его уха и сжать между своими маленькими пальцами, как делала, когда уставала или нуждалась в обнимашках.

Матиас схватил одну из тысячи разбросанных по всему дому пустышек, и засунул ей в рот. Он начал лениво покачивать ногами, чтобы расслабить Элизабет и, наконец, поймать возможность проверить дневные обязательства.

Утро он должен провести в тренажерном зале, а затем обед с Линдой Уильямс, нежной клиенткой, которая временами довольствовалась такими небольшими моментами. С пяти до семи он вернулся бы домой, чтобы накормить малышку и перекинуться парой слов с Глорией. В восемь у него была назначена встреча в St. Regis с Клариссой Роджерс. Три часа, в течение которых она попросит оттрахать её с безусловной сладостью и вниманием. Она, несомненно, получит внимание и сладость за сумму в пятьсот долларов в час.

Кларисса была одной из его любимых клиенток. В свои сорок семь лет она выглядела замечательно, и обладала телом, которому позавидовали бы многие девушки достигшие половины её возраста. Милое лицо и невнимательный муж, который сам того не зная, щедро платил другому мужчине за то, чтобы тот трахнул его жену.

— Что за кретин, — Матиас прошептал себе под нос, чтобы его не услышала дочь, хотя своим успехом он обязан таким мужчинам. Поверхностные и отвлеченные мужья, которые считали само собой разумеющимся то, что имели, и без которых у него не было бы дней, полных встреч. Он не испытывал чувства вины или раскаяние по отношению к ним; только ещё большее презрение, чем к себе самому. Кларисса напоминала ему Грейс — с её светлыми волосами, ростом выше среднего и голубыми глазами. Она была очень умной и блестящей женщиной. Заниматься с ней сексом было чрезвычайно приятно и естественно, что редко случалось во время платных встреч. Казалось, он видел в ней то, какой могла бы стать его жена, позволь судьба ей состариться. И это делало их встречи более реальными, а ложь — более достоверной. Не то чтобы с остальными он был менее профессиональным или доступным. Никто никогда не жаловался, и по этой причине за несколько месяцев он стал самым востребованным эскортом агентства, в котором работал. Потому что Матиас понимал, чего хочет каждая из них: он мог слушать, успокаивать и радовать даже одним взглядом или жестом. Он мог подделать любовь и трахаться жестко.

«Каждой своё», — говорил он, и не было ничего, что он не сделал бы, чтобы угодить своим клиенткам или что огорчило бы их.

Матиас продолжил пролистывать встречи в календаре. Следующей ночью наступала очередь Мелани Торрент. Эта женщина, совершенно отличалась от Клариссы или Линды. Единственная общая между ними черта — обычный муж-идиот, чертовски богатый, отвлекающийся на работу или любовницу. В постели Мелани была определенно раскована. Ей не нравились сладкие слова или романтические любезности, она не искала сказку, а только мужчину, который часами смог бы агрессивно и хорошо её трахать.

Матиас на мгновение закрыл глаза. Эта неделя ожидается длинной, но усилия того стоили. Он получал пятьдесят процентов от всего, что ему платили, и эта цифра выплачивалась регулярно по легальным счетам от фирмы-прикрытия, куда его наняли в качестве консультанта. Агентство оплачивало прекрасную одежду, которую он носил, предоставило хорошую спортивную машину, организовало для него абонемент в один из самых эксклюзивных спортивных залов Сан-Франциско. Всё для того, чтобы их товар находился на высоте любого запроса и всегда был желаем. Сначала он был поражён такой щедростью. До работы на них у Матиаса даже не было машины, а его гардероб состоял из двух пар джинсов, нескольких рубашек и толстовок. Тренажерный зал ему казался ненужным излишком, но заключённый контракт предусматривал, чтобы он всегда находился в отличной физической форме, и обязывал Матиаса посещать зал, по крайней мере, три раза в неделю. Тот же самый абонемент включал косметические процедуры, которые также не подлежали исключению. За несколько месяцев он превратился в нового Дориана Грея с возбуждающей внешностью и гнилой душой.

Матиас закрыл ежедневник, вспоминая бессонные ночи, которые провёл плача и думая о том, как найти молоко для своей дочери. Когда боялся возможности, что социальные службы её заберут. Затем вновь его открыл и огляделся вокруг: теперь он жил в хорошей квартире в центре Сан-Франциско, его малышка имела еду и игрушки. Она ходила в хороший сад и за ней с любовью присматривала Глория. Элизабет росла спокойной и здоровой, а цена, которую он заплатил, чтобы так жить, была ничем по сравнению с облегчением от выхода из неприятностей. Он подумал, что каждый день приводить в постель женщин, готовых на всё или желающих отдаться, чтобы их оттрахали — в конце концов, не было большой жертвой.

Тем временем у него на руках Элизабет снова уснула. Он осторожно переложил её на большой диван и, чтобы девочка не соскользнула с края, положил несколько подушек. Потом пошёл готовиться к выходу. Через полчаса они оказались напротив детского сада, готовые начать свой день. Любой, кто на него смотрел, не мог не влюбиться в молодого человека с такой исключительной внешностью, который в одиночку, неустанно и с любовью ухаживал за дочерью. И на самом деле не только все педагоги, но и матери других детей соревновались, чтобы привлечь его внимание, однако, без малейшего шанса на успех.

Его не интересовала любовь, он познал её и потерял наихудшим образом. Матиас мог предложить только отличный секс. За скромную сумму в пятьсот долларов в час.

ГЛАВА 2

Скарлетт только что закончила свою смену, когда увидела, как из лифта в одиночестве выходит элегантная зрелая женщина. Та самая с кем тремя часами ранее пришёл он. И учитывая время, вероятно, последняя за сегодняшний вечер.

Как и всякий раз, когда она надеялась увидеть его, сердце Скарлетт начало биться быстрее. Она с трепетом ожидала тех моментов, когда могла увидеть Матиаса: как он входил или выходил из отеля. Тех самых, в которых он казался обычным клиентом, когда на несколько мгновений освобождался от своей маски соблазнительного плейбоя.

Скарлетт предпочитала именно эти моменты. В них менялось выражение лица Матиаса. Его мимика становилась более расслабленной, и лицо выглядело невероятно нежным.

С тех пор как он начал посещать St. Regis, Скарлетт проводила дни, размышляя о том, что делает Матиас, когда не занят развлечением своих клиенток.

Она была простой девушкой, которая мало что знала об удовольствиях в жизни, и до последнего времени единственными отвлекающими факторами для неё являлись работа, несколько друзей и много книг. Она ничего не знала о любви, а о сексе ещё меньше. В общем, этот молодой мужчина вселил в неё любопытство и нужду, о которой она долгое время делала вид, что не видит и не слышит, слишком занятая попытками выжить и забыть.

В течение многих лет её единственной движущей силой была боль, и именно боль парадоксально к нему притягивала. А также факт, что, несмотря на своё кажущееся совершенство, от Матиаса исходила тёмная и декадентская энергетика. Он казался таким одиноким, скрывающим раны. Романтический герой, похожий на тех, в кого она влюблялась, читая любовные романы.

— Где ты? Почему бы тебе не спуститься? — прошептала она, но недостаточно тихо, чтобы не быть услышанной Амандой.

— Кто? Матиас Кроуфорд? — спросила та, заставляя Скарлетт покраснеть. — Наверное, измотан. Хочу сказать… три часа! Я не могу думать об этом. Бедняжка еле шла, ты её видела? Это не мужчина, а машина.

— Аманда, пожалуйста!

— Не изображай невинность. Я знаю, ты тоже об этом размышляешь. Все думают об этом. Кроуфорд развязал ад в отеле.

— Кто все? Думают о чём?

— Горничные, из администрации, уборщицы на этажах. Все я тебе говорю. Все думают о том, чтобы оказаться с ним постели. Конечно, тот факт, что ты здесь работаешь усложняет ситуацию, и потом, пятьсот долларов в час это не мало... Парень берёт хорошие деньги...

— Что ты говоришь?

— Он берёт пятьсот долларов в час! Мне поведала одна из его постоянных клиенток, любительница поболтать. Жена техасского нефтяника, которая приезжает в Сан-Франциско раз в месяц, чтобы быть им оттраханной. Пятьсот долларов, к которым, конечно, мы должны добавить еще пятьсот двадцать пять за номер. Только между нами... Я уже экономлю месяцы, чтобы сделать себе этот подарок, — она довольно улыбнулась.

— Ты с ума сошла? А Джордан? — спросила её Скарлетт, напоминая об эпическом женихе своей подруги, и движимая, скорее ревностью, чем истинной моралью.

Коллега пожала плечами.

— Ради него стоит рискнуть. Такой поезд в жизни проезжает лишь раз, и ты не знаешь, какой долгой будет у него остановка. Чему тогда ты удивляешься? Я вижу, как ты на него смотришь, как краснеешь и заикаешься когда сталкиваешься с ним, и какой отсутствующей выглядишь, когда он исчезает за дверями лифта. Скажи мне, что ты тоже не думаешь об этом.

Скарлетт почувствовала, как у неё загорелись щёки.

— Ты заметила? — она продолжила обманывать свою подругу.

— Ты покраснела, как огонь. Между прочим, думаю, что, сколько мы знакомы, я никогда не видела тебя с парнем, поэтому для тебя это даже не стало бы такой большой проблемой совести. И конечно помогло бы облегчить сексуальную неудовлетворённость, которую ты испытываешь. Как долго ты ни с кем не занималась сексом, а?

Скарлетт опустила взгляд. Она не хотела отвечать. Девушка не хотела говорить Аманде, что достигнув двадцати лет оставалась девственницей.

К счастью для неё, Аманда снова проигнорировала её ответ, чтобы продолжить свой собственный монолог.

— Я действительно тебя не понимаю. Ты такая красивая. Я бы убила за лицо и тело как у тебя. И всё же ты всегда одна. Только дом и работа. Чтобы экономить для чего?

— Для колледжа, ты же знаешь.

— А для поступления в колледж нужен сертификат девственности?

Внезапно Скарлетт начала кашлять в нервном приступе.

— Что я сказала? Я пошутила... Боже мой!

— Боже мой, что?

— Ты действительно девственница! Но как такое возможно?

— Я никого не нашла, кто мог бы мне помочь, — ответила она с ложной небрежностью.

— Понятное дело. Ты никогда не выходишь! — парировала Аманда, смеясь. Затем она посмотрела в глаза Скарлетт с озорным выражением. — Будь я тобой, то серьезно об этом подумала бы...

Дело в том, что Скарлетт размышляла над этим. Она делала это почти каждую ночь, с тех пор как поняла, чем занимается этот красивый и элегантный молодой человек в их отеле. Не проходило и дня, чтобы она не застревала в фантазии о том, что занимает место одной из его счастливых любовниц. Мысль превращалась в навязчивую идею, за которую девушке было очень стыдно, и которая заставляла её засомневаться в каждом своём принципе. Тем не менее, она не предполагала, что станет такой открытой в глазах своей подруги. Скарлетт на самом деле была убеждена, что всегда вела себя абсолютно нейтрально и профессионально. Поэтому, казалось бы, такой непринуждённый разговор заставлял её чувствовать себя некомфортно

— Послушай, — продолжила Аманда, совершенно не подозревая о землетрясении в животе и голове коллеги которое спровоцировала их болтовня, — он продаёт секс, верно? И совершенно очевидно — он специалист в этом вопросе.

— А?

— Тебе уже двадцать два года, и, честно говоря, это почти физический недостаток, когда достигаешь такого возраста в твоём состоянии. Более того, в первый раз почти всегда дерьмово, если только...

— Если только?..

— Гипотетически, если о ситуации не позаботиться профессионал!

— Ты не знаешь, что говоришь.

— Напротив, я очень серьёзна. Если ты ляжешь с ним в постель, то решишь сразу две проблемы: во-первых — избавишься от тяжелого статуса пожилой девственницы, а во-вторых, возможно, оставишь позади одержимость, которую, как мне кажется, ты к нему испытываешь.

— Я не одержима им.

— Однако есть риск... — продолжила подруга, заговорщически к ней наклонившись и шепча на ухо. — Я почти уверена, что после того, как переспишь с Матиасом Кроуфордом, ты больше не согласишься ни на кого другого…

— Ты, правда, сошла с ума.

— Но, возможно, для тебя риск и не такой большой. Это может стать гарантией отличного университетского курса без отвлекающих факторов. Ещё больше оснований чтобы сделать!

— Я не улавливаю ход твоих мыслей...

— Подумай. Как бы ты пошла заниматься сексом с другим мужчиной после того, как твой первый раз произойдёт с кем-то вроде Кроуфорда? Поверь мне, ты не сможешь ещё долгое время! Поэтому у тебя будет достаточно времени, чтобы учиться и получить высшее образование.

На этот раз Скарлетт рассмеялась от души.

— Какая ты глупая! Отпусти меня домой, я валюсь с ног от усталости.

— Хорошо об этом подумай, моя маленькая спичка! Не умирай от холода, когда в нескольких шагах от тебя есть оплачиваемое пламя, готовое согреть твою кровь...

Скарлетт попрощалась с Амандой с улыбкой на губах и с неуместными идеями в голове. Потому что эти абсурдные слова на самом деле пробили брешь в её воображении и привились к нему, как злое семя. Это была правда. Было возможно. Это не была недостижимая мечта.

«Матиаса Кроуфорда можно купить».

Заинтересованность, порождённая этими мыслями, как обычно сменилась последовавшим за ней чувством глубокой вины. Какой женщиной она стала? Той, кто использовала бы другого человека, чтобы удовлетворить свои потребности? И всё же влечение и любопытство, которые Скарлетт испытывала к Матиасу, имели неописуемую силу, и она знала, что в один прекрасный день они преодолеют её силу воли в сопротивлении ему.

Краткий разговор с коллегой выбил её из колеи, лишая желания вернуться домой и заснуть, поэтому перед уходом Скарлетт решила спуститься в бар и выпить. Директор не приветствовал посиделки сотрудников в баре отеля даже в нерабочее время и в «гражданской» одежде. Но Скарлетт не хотела искать другой бар, а в маленьком элегантном зале St. Regis в это время никого не было.

Она заказала пиво и достала книгу, которую читала. Скарлетт устроилась в одном из больших бархатных кресел недалеко от барной стойки. Она только начала читать, когда услышала неспешные шаги входящего в пустой бар. Девушка рефлекторно подняла взгляд и увидела как приближается Матиас со странным выражением на лице — грустным и скучающим. Несмотря на то, что он был одет в неотъемлемый костюм ручного пошива и как всегда выглядел безупречно, Матиас не обладал обычным аспектом гламурной иконы, чувственной и независимой. Мужчина расположился менее чем в метре от неё, и заказал двойной скотч безо льда. Потом достал из кармана пиджака телефон.

— Привет, Глория, — тихо и устало прошептал он. — Всё в порядке? Элизабет уже спит? Какую сказку ты ей рассказала?

Скарлетт не заметила, как от изумления широко раскрыла рот. Матиас разговаривал с женщиной, и, казалось, спрашивал о ребёнке. Открытие её смутило и заинтриговало.

— Как... ещё не спит? Ради всего святого, уже половина двенадцатого! — казалось он, нервничал.

— Хорошо, передай ей трубку.

Скарлетт услышала, как тон голоса мужчины внезапно изменился, и зазвучал нежно и сладко.

— Любовь моя ... папочка сегодня вечером задерживается. Ты знаешь, что нужно идти спать...

Она наблюдала, как он слушает, с тенью странной улыбки на губах, нежной и уязвимой.

— Хорошо. Но потом, сразу после этого, ты пойдёшь спать.

Девушка увидела, как одной ладонью он прикрыл трубку и наклонился, словно прячась от посторонних глаз и ушей, а затем услышала как тёплым и нежным голосом Матиас поёт колыбельную. У Скарлетт почти потекли слёзы при виде такой нежности и невинности. Её сердце билось быстро, и в голове снова возник вопрос, который преследовал в течение нескольких недель: «кто этот мужчина на самом деле?»

В конце он попрощался с малышкой словами, наполненными любовью и поцелуями, а затем возобновил разговор с женщиной по имени Глория.

— Извини меня что сорвался, я до смерти устал. Хорошо... Увидимся завтра утром, уложи её спать... Пока.

Матиас проглотил за один глоток заказанный напиток и его глаза заблестели. Скарлетт спросила себя: это эффект недавнего телефонного звонка или от быстро выпитого алкоголя. Затем он встал со стула и пошёл оплатить. Пока он ждал, когда кассир внесёт напиток на его счёт, ему позвонили. На этот раз Матиас не шептал, а говорил очень глубоким и соблазнительным голосом, совершенно отличным от того, который использовал несколько мгновений назад. Таким образом, у Скарлетт была возможность стать свидетелем невероятной мутации в его невербальном общении. Как будто этот мужчина и правда имел две личности — обе таинственные, и совершенно противоположные. Первая — обычного юноши, переживающего за свою дочь, нежного защитника. Вторая — профессионального соблазнителя, завоевателя со смертоносным и непобедимым оружием, уверенного и лишённого угрызений совести. Скарлетт слышала, как он очаровывал свою жертву красноречивыми фразами и эротическим шепотом. Она наблюдала за зеркальным отражением в высокой стеклянной стене, как мужчина поправляет и без того идеальную рубашку, проводит рукой по волосам и в последний раз оглядывает всю свою фигуру ледяным и суровым взглядом, но довольный увиденным. Затем Скарлетт проследила за ним взглядом, пока он удалялся широкими и решительными шагами, настолько отличающимися от уставших, с какими вошёл. Несколько минут спустя, когда Скарлетт тоже вышла из бара в St. Regis она заметила в коридоре молодую женщину с короткими тёмными волосами, сильно накрашенную и вызывающе одетую. Скарлетт увидела, как та направляется к лифту, и почувствовала в груди странную боль. На этот раз это была не ревность, и не томление, которое таинственная жизнь этого красавца в ней пробуждала обычно. Она ощутила сострадание к чему-то, что Скарлетт всё ещё не могла уловить и не была уверена, что хотела бы знать.

* * *

Мелани стояла на коленях, а руками упиралась о маленькую полку, которая служила изголовьем кровати, на которой они трахались. Матиас крепко держал её за бедра, и полностью погружался при каждом толчке. В ответ она стонала, пассивно приветствуя удары его бёдер, вылепленных словно из мрамора и наслаждалась агрессивными движениями, а также ощущением большого, твёрдого члена, который раскрывал её при каждом погружении. Мелани получала удовольствие и от боли, которую Матиас ей причинял, когда тянул за волосы при изменении угла проникновения.

— Боже мой, Матиас… — хрипло, задыхающимся голосом простонала она в сотый раз за время этого интенсивного и жестокого обращения.

Её голос его раздражал. Всё в Мелани ему не нравилось. По этой причине он поднес одну ладонь к её приоткрытым губам и прикрыл рот. Матиас встал на колени и притянул женщину наверх, вынуждая сесть на него. Он продолжал её трахать в этой позе, с закрытым ртом и яремной веной открытой для его зубов. После нескольких минут такого примитивного и судорожного траха мужчина почувствовал, как возбуждённую головку члена сжимают ритмичные сокращения. Тело женщины отяжелело, и она откинула голову назад, облокачиваясь на его сильное плечо. На тот короткий момент, который всегда предшествовал его собственному оргазму, Матиас отдался согревающим живот ощущениям напряжения и тепла. Он издал хриплый, глубокий звук, позволил Мелани упасть вперёд, после чего выскользнул из неё, сорвал презерватив и швырнул его на пол. В завершении зажал ладонью возбуждённый член и пару раз провёл кулаком вверх-вниз, пока плотное семя не выплеснулось, покрывая ягодицы, бёдра и спину клиентки.

Мелани лежала на животе с закрытыми глазами. Её покрасневшее лицо покрывал пот, волосы растрепанны, рот открыт, дыхание тяжелое.

— Бля … — выдохнула она в экстазе.

Матиас наклонился вперёд и чтобы отдышаться прижался грудью к её спине, пачкая тела обоих спермой. После нескольких минут, проведённых в тишине, он обманулся надеждой, что Мелани уже слишком измотана для продолжения. С ложной нежностью мужчина поинтересовался, не хочет ли она немного отдохнуть. Мелани отрицательно покачала головой и потянулась, чтобы взять золотые часы со стоявшей рядом тумбочки.

— Сейчас только четыре часа, Мати. Я плачу тебе пятьсот долларов в час, не за сон.

Матиас почувствовал в горле приступ тошноты. Он был измотан. Он трахал Мелани почти без остановки в течение двух часов, и был уверен, что не сможет заставить член встать даже слёзно умоляя. Но он лишь улыбнулся, перевернулся на бок, и симулировал удовольствие от игры с чёрными короткими гладкими прядями её волос. Просто необходимо продержаться до конца этой ночи, сказал он сам себе, и тогда у него будет двадцать четыре часа на восстановление. Двадцать четыре часа, чтобы побыть со своим ребёнком.

— Ты действительно ненасытна, детка. Ну, это к лучшему, потому что я ещё с тобой не закончил, — убедительно соврал он, делая Мелани счастливой. Затем Матиас медленно опустился вниз вдоль тела женщины и начал её нежно мучать языком между ног, возвращаясь к роли сексуальной машины, всегда готовой и эффективной.

Когда в шесть часов утра молодая женщина вышла из номера, едва держась на ногах, измотанный Матиас упал на неубранную кровать, в ожидании, пока открытая горячая вода душа создаст уютное облако пара в ванной комнате. В воздухе витал сладковатый запах секса. На тумбочке лежали две тысячи пятьсот долларов наличными. Он заработал их от первого до последнего доллара и ни на секунду не почувствовал себя виноватым или восхищённым за только что завершённый марафон секса. В действительности Матиас ничего не чувствовал: его тело и душа были разделены, как два, абсолютно отдельных существа. Он сделал то, что должен, и делал это наилучшим образом, как будто действительно любил трахать своих клиенток. Словно сладкие или грязные слова, которые он шептал им на ухо, когда трахал, были подлинными. Как будто он действительно находился с ними, в этой комнате, хотя на самом деле мысленно переносился в другое место. Матиас прекрасно знал их тела, и мог безошибочно истолковывать их желания. Он легко мог чувствовать их вкусы, желания и фантазии, но сам ничего не испытывал, за исключением инстинктивного и естественного физического удовольствия. Именно это позволяло ему продолжать, иначе было бы невозможно. Никакой связи. Никаких чувств. Никаких эмоций, ни физических, ни эмоциональных. Не думать. Не ощущать. Трахать. Трахать и быть трахнутым. И на этом всё.

Этой ночью произошёл лишь один момент, когда маска, которую он всегда носил перед клиентами, почти соскользнула. Мелани опускалась вниз вдоль его потной груди с открытым ртом. Языком она подразнила его соски, а затем продолжила перемещаться ниже. Но вместо того, чтобы начать играть с членом, как делала всегда, она остановилась и начала лизать татуировку, набитую у него слева по верхнему краю подвздошной кости. Матиас крепко схватил её за волосы, дёрнул и уставился суровым и потрясённым взглядом.

— Нет, — серьёзно сказал он, пытаясь скрыть свой внезапный гнев.

— Но мне до чёртиков нравятся твои татуировки, — мяукнула она с недовольной и угрюмой гримасой маленькой девочки, у которой только что вырвали любимую игрушку.

— Мелани, это нет, — ответил Матиас ледяным тоном, который не допускал возражений. Потом отодвинул женщину в сторону, и подтолкнул туда, куда она в конечном итоге всё равно бы добралась. Матиас закрыл глаза, и прижал её к своему паху.

— Соси хорошо. Сделай его твёрдым, — приказал он, и Мелани с готовностью повиновалась. Она начала лизать, сосать, ласкать, всё больше и больше разочаровываясь в его, почти несуществующей реакции. Матиас знал, скоро это станет её раздражать. Не в его интересах было злить или разочаровывать женщину. Мелани являлась одной из его лучших клиенток и предоставляла ему много работы. Благодаря ей и её авантюрному духу за несколько ночей Матиас заработал головокружительные суммы. Она была одной из немногих, кто покупала его время на много часов подряд и иногда приводила с собой подругу, удваивая мужчине доход.

Он попытался сосредоточиться на приятном ощущении от тёплого и способного языка, но безрезультатно. До тех пор, пока постепенно в его уме не сформировался образ женщины. На миг он испугался, что это Грейс, отчего почувствовал себя плохо. Он бы этого не пережил, ни в тот момент, когда голова чужой женщины находилась у него между ног. Но потом понял: образ принадлежал другой. Он не сразу её узнал, поскольку думал об автономном создании своей бедной психики, доведенной до крайности. Но затем картинка стала чёткой. Образ принадлежал одной из девушек на ресепшене. Самой молодой из двух. Сдержанная брюнетка с нежным взглядом. Она часто ему встречалась, и Матиас всегда старался на неё не смотреть именно из-за странного эффекта, который девушка на него оказывала. Ощущения, с которых предпочитал немедленно соскальзывать, и которые он методично игнорировал.

С момента, когда он овдовел, Матиас не встретил ни одной женщины, способной пробудить его интерес, но эта девушка, напротив, сразу привлекла его внимание. Она всегда была деликатной и вежливой, и никогда не смотрела на него похотливыми глазами, как позволяли себе её коллеги или все окружающие женщины в целом. Она одаривала его застенчивыми улыбками и добрыми взглядами, а её глаза, казалось, скрывали какую-то подавленную печаль. Матиас вспомнил, что видел её вечером в баре, вероятно, после окончания смены, поскольку на ней была одета кожаная куртка, а не обычный тёмно-синий пиджак. Он скрытно за ней наблюдал. Заметил красивые длинные волосы, которые обычно она убирала в тугой шиньон или конский хвост, тёмные глаза, бледную и нежную кожу, её аромат чистоты. Эта девушка интриговала и нравилась ему. И этот факт инстинктивно его пугал.

Её звали Скарлетт, и именно она представлялась сейчас Матиасу склонённой между его открытых бёдер. Он фантазировал о её мягких и сочных губах на себе, и представлял её тёмные глаза, фиксирующие его взгляд, пока чувствовал, как губы Мелани обхватывали член, который становился всё более твёрдым. И через несколько минут ему больше не нужно было прикладывать усилия, чтобы наслаждаться этой прекрасной работой рта и языка. Достаточно было держать веки закрытыми и продолжать думать о ней. Впервые после смерти Грейс он действительно наслаждался. Его охватило самое сильное удовольствие, которое Матиас мог вспомнить за годы работы, а проклятия, которые сопровождали последние грубые толчки бёдер, вылетали без какого-либо контроля с его стороны. Они перемешивались с произнесённым шёпотом именем, которое обжигало его язык. Скарлетт.

Встав под душ, Матиас снова вспомнил этот интенсивный момент, и почувствовал себя плохо. Он не хотел другую женщину, даже в фантазиях, а эта брюнетка прокралась под его кожу. Он почувствовал сильное иррациональное негодование по отношению к ней, ощущение, которое раздражая, сопровождало его ещё в течение нескольких дней.

С этой ночи, всякий раз, когда он встречал девушку за стойкой ресепшен, говорил с ней холодно, а в некоторых случаях становился явно грубым и высокомерным. Матиас принял решение относиться к ней с постоянной утончённой грубостью.

Если он должен был к ней обратиться, то пытался смотреть на девушку с раздражением, говорил с ней высокомерным тоном, и не отвечал на её вежливые приветствия. Когда у него появлялась возможность, Матиас позволял себе шептать в её адрес нелестные комментарии. Как будто он действительно не мог её терпеть, словно презирал всё в этой молодой женщине.

Скарлетт не сразу поняла, что происходит. В течение нескольких недель Матиас относился к ней по-доброму, так же, как он обращался со всеми работниками в отеле. Поэтому она задавалась вопросом, что сделала неправильно, или возможно, случайно его обидела. Но, как она ни старалась, ничто не приходило ей на ум.

Каждое жестокое слово, каждый его обесценивающий взгляд ранили её, как маленький удар ножом, заставляя себя чувствовать более робкой и неуверенной. В итоге, она даже не могла больше смотреть ему в глаза из-за страха вызвать раздражающую или агрессивную реакцию.

Однако понемногу, такое изменение отношения породило у неё что-то вроде обиды, спекулируя на том, что она стала жертвой. Скарлетт не осмеливалась жаловаться ни на клиента, ни на менеджера, поэтому просто проглотила свою гордость, продолжая улыбаться и работать профессионально.

Но девушка волновалась, потому что чувствовала — она долго не сможет сопротивляться такому жестокому и неоправданному обращению. Боялась, что рано или поздно её терпение закончится, и ситуация приведёт к первому в карьере столкновению с клиентом.

Поэтому она попыталась найти решение, которое предоставило бы ей возможность не подвергаться вновь его жестокому обращению и в то же время не позволяло вести себя непрофессионально, подвергая риску свою работу.

Когда Скарлетт видела, что мужчина приближается, она притворялась занятой в терминале или по телефону, а когда он грубо к ней обращался — улыбалась в ответ, скрывая свою неловкость.

Наконец, она утешала саму себя, повторяя, что Кроуфорд не останется в этом отеле навсегда, и рано или поздно съедет, освободив её от одержимости и смущения.

В течение нескольких недель Скарлетт удавалось справляться с испытываемым раздражением, когда мужчина стоял напротив. Она практически поддалась заблуждению, что сможет выдержать и сумела достигнуть контроля над своими смешанными чувствами. Но затем наступил день, когда всё спокойствие и доброжелательность, которые она вложила в то, чтобы не создавать проблемы, уступили место спрятанным разочарованию и гневу.

Это случилось июньским утром. Она была вынуждена работать долгую двенадцатичасовую смену из-за противной вирусной эпидемии, которая подкосила коллег. Скарлетт пришлось заступить в ночную смену, чего обычно не случалось, поскольку руководство предпочитало использовать мужской персонал в эти долгие, медленные часы. Было девять часов утра, и она знала, что смена закончится только во время обеда. Скарлетт была измотана, и всё же, как всегда, старательно выполняла свою работу. На её лице отражались проведенные без сна часы, но не настолько, чтобы оно выглядело неряшливо или неопрятно.

Когда она увидела, как вошёл Матиас, свежий как роза, то её тёмное настроение стало чёрным. Возможно, омрачённая в этот момент усталостью она подумала, что мужчина, на самом деле, больше не причинит ей боль или страх. Он был молод, уверен в себе и привлекателен. Зарабатывал много денег, занимаясь сексом с очень богатыми женщинами, и спустя несколько часов приносил домой то, что она зарабатывала за месяц честной работы. Выглядел всегда отдохнувшим, с ухоженной и гладкой кожей; ездил на роскошной машине, и кто знает, в какой прекрасной квартире он жил. И всё же ему хватало смелости задирать нос и с высокомерным отрешением относиться к честной, непорочной девушке, которая разрывалась на части пытаясь содержать себя, и экономила каждый цент, чтобы поступить в университет.

Она наблюдала, как он приблизился со своим обычным раздражённым выражением, облокотился предплечьем на стойку и отвернул в сторону взгляд. Затем произнёс свою фамилию, как будто читая в паспорте, чтобы как всегда, получить то, что ему нужно.

— Кроуфорд.

Скарлетт решила не сотрудничать. Не в этот момент. Не после двенадцати часов, проведённых служа людям как он. Не после многочисленных дней, когда он проявлял превосходство и холодные взгляды.

— Да?

Со скучающим выражением мужчина обернулся, медленно снимая солнцезащитные очки. Он уставился на неё, пронзая чертовски большими, зелёными глазами.

— Что я могу для вас сделать? — продолжила Скарлетт, надеясь своим ложно наивным отношением вызвать у него раздражение.

— Давайте посмотрим, сообразите ли сами, юная леди, — с сарказмом ответил Матиас.

— Если не скажете мне что вам нужно, я не смогу вам помочь, мистер Кроуфорд.

— Боже... вы ещё больший тормоз, чем я думал. Посмотрим... Я приезжаю сюда каждый чёртов день и спрашиваю у вас только об одном. Что мне всегда необходимо? — Он уставился на неё холодным и пронзительным взглядом. — Я хочу свой ключ, дорогуша... Как обычно. Я спешу, — нетерпеливо заключил он.

Злобная улыбка появилась на лице Скарлетт.

— Ох! Простите меня! Я не думала, что вы начинаете заниматься этим так рано утром! Впечатляет самоотдача, которую вкладываете в выполнение своей тяжелой работы, — ответила она, не скрывая намека на презрение, которое хотела ясно и неопровержимо ему выразить.

— Не думаю, что понимаю, — прошептал он себе под нос, не отрывая от неё своего взгляда.

— Вы точно поняли, что я имела в виду, мистер Кроуфорд. В любом случае, хорошего времяпровождения, — сказала в заключении, и мягко улыбаясь протянула ему электронный ключ.

Он приблизился, почти прикасаясь к шее девушки.

— Хотела б быть ты, не так ли, Скарлетт? — пробормотал он ей на ухо хриплым, внезапно соблазнительным и наглым голосом.

— Кем? — спросила она в замешательстве.

— Женщиной, которая присоединится ко мне наверху. Вот почему ты такая кислая, потому что чувствуешь себя хорошо, презирая то, чего не можешь иметь, верно?

Она заледенела от такого наглого предположения мужчины.

Затем Матиас снисходительным взглядом оглядел её с головы до ног, заставляя понять сквозившем во взгляде отвращением, каким недоступным благом он являлся для такой женщины, как она.

Скарлетт стояла неподвижно, застывшая от подобной наглости, но Матиас продолжал, игнорируя блондинку, которая с нетерпением поджидала его возле лифта.

— Вероятно, ты в этом нуждаешься. Хороший секс вернул бы улыбку и воспитание, которое ты обычно демонстрируешь. Попробуй подняться позднее, быть может, я буду с тобой щедрым. Возможно, я мог бы сделать тебе подарок.

Сказав это, он удалился быстрым шагом и присоединился к клиентке, которая его приветствовала с озорным выражением на лице. Матиас ей улыбнулся, а затем, на мгновение обернулся и подмигнул Скарлетт, пытаясь скрыть за своей провокационной мимикой жгучую ярость, которую в нём пробудила их перебранка. Он исчез в лифте, не оборачиваясь, оставив девушку в очередной раз униженной, разочарованной и взволнованной.

«Кем, твою мать, возомнила себя эта особа?» — спросил он себя, поднимаясь в сьют. «Как она могла себе позволить относиться ко мне с таким презрением? Как разрешила себе судить меня таким надменным и наглым образом?»

У него в голове оставался запечатлённым её образ: красивая и уставшая, одетая в чистую униформу, символ нормальной и респектабельной жизни. Скарлетт не отличалась от других, сказал он себе; она не могла его иметь и поэтому решила судить. Однако там присутствовало и её желание — видимое, настоящее, он почувствовал его запах. Матиас подумал, что с удовольствием преподаст ей урок, и даже бесплатно. Он бы так хорошо и тщательно её трахнул, что навсегда стёр бы саркастическую улыбку с невинного лица девушки. Он бы поставил её на колени и воткнул бы ей в горло, чтобы заставить замолчать, и она бы наслаждалась каждым моментом этого грязного наказания.

Он ясно её представлял: обнаженная, открытая для него, покорная, с охваченной желанием плотью. И думая так, он снова почувствовал тот обжигающий удар в груди и паху, то влечение, с которым Матиас боролся в течение многих недель, и которое побудило его вести себя с ней так холодно и отстранённо. И он испугался, думая, что, в конце концов, хотел бы больше всего на свете, чтобы она приняла сделанный им вызов.

Оставшись одна, Скарлетт снова начала дышать.

Она задавалась вопросом, что, чёрт возьми, случилось. Как она могла потерять контроль? И каким образом Матиас сумел прочитать её чувства так жестоко и точно?

В оставшиеся часы она не могла думать ни о чём, кроме этого короткого и грубого разговора. О взгляде мужчины, полном ярости и чувственности, который заполнял её фантазии с тех пор, как полтора месяца назад он впервые появился у входа в St. Regis. О словах, которые перекидывались из стороны в сторону, ещё раз обнажая её перед своими сокровенными желаниями. Что-то ей подсказывало, что Матиас не шутил, и порождённая импульсивно провокация скрывала правду. Он хотел выглядеть вульгарным и оскорбить, но всё же в тот момент Скарлетт почувствовала его подлинность.

Она впервые задумалась, что и Кроуфорд тоже испытывает двойственные чувства по отношению к ней. Именно они в последнее время заставили его действовать недружественно и на первый взгляд непонятно. И причина той необъяснимой напряженности, которая всегда у него появлялась, когда Скарлетт оказывалась рядом, не имела ничего общего с какой-то сделанной или сказанной ошибкой. Это имело связь с тем, что, возможно, он также чувствовал к ней.

Её разум умолял не обманывать себя и не придавать значения. Но вместо этого из-за Матиаса сердце Скарлетт стало биться быстрее, чем раньше.

ГЛАВА 3

Скарлетт практически всегда работала за стойкой на ресепшен, но когда коллега из бара уходила в отпуск или болела, её ставили на замену, официанткой.

Поэтому сегодня вечером она обслуживала столики в баре St. Regis. Ночь должна выдаться длинной и, вероятно, утомительной, но она проспала до пяти часов дня, и чувствовала себя отдохнувшей и в хорошей форме.

После неприятного инцидента с Матиасом её настроение парадоксально улучшилось. Отчасти потому, что он перестал плохо с ней обращаться; отчасти из-за новой, возможно, неуместной надежды, что, в конце концов, она действительно ему не противна. Поэтому были дни, когда Скарлетт шла на работу с гораздо более спокойным и позитивным настроем.

Она вскочила под душ и быстро помылась. Вытерла тело под ритм музыки, подпевая и танцуя перед зеркалом в нижнем белье. Когда волосы высохли, девушка собрала их в конский хвост и более тщательно, чем обычно нанесла макияж. Затем она прошла в спальню, надела чёрную юбку от униформы горничной, белую блузку и удобные кроссовки, прихватив в полиэтиленовый пакет туфли на каблуке, которые переоденет на работе. Напоследок Скарлетт схватила кожаную куртку и вышла.

Добравшись до отеля, она поприветствовала Аманду, которая прикрывала за них обоих смены на ресепшен. Чтобы переодеться, Скарлетт проскользнула в глубину за стойку в небольшую гардеробную, а потом остановилась немного поболтать с коллегой, прежде чем отправиться в бар отеля.

Как всегда, она чувствовала необходимость расспросить о Матиасе. Возможно, движимая новой иррациональной надеждой, которая проникла в неё после недавнего напряженного разговора и отчасти из-за сожаления о том, что так по-детски уступила смешанным чувствам, которые мужчина в ней пробуждал.

Несмотря на ощущения, которые сейчас испытывала, а также облегчение, которое почувствовала от того, что, вероятно, определила причину враждебного отношения со стороны Матиаса, Скарлетт была уверена в ошибочности способа своего противостояния возникшему разногласию. Она сделала дело личным и в итоге забыла, что он лишь очередной клиент.

— Ты видела Кроуфорда в последние дни? — спросила она у Аманды, стараясь не выдать своё беспокойство.

Подруга хитро улыбнулась.

— Так ты тоже об этом подумываешь? — ответила она, подразумевая их предыдущий разговор о прекрасном эскорте.

Скарлетт покраснела.

— По правде говоря, несколько дней назад я повела себя с ним непрофессионально. Была уставшая и нервная, а он проявил своё обычное раздражающее отношение, которое, кажется, приготовлено исключительно для меня, и мы повздорили.

Аманда вздохнула.

— Мне жаль. И да, я его видела. Через несколько минут его увидишь и ты. Он там с одной, — коллега кивнула, указывая в сторону бара. — На самом деле, с тобой он ведёт себя странно. Как правило — вежливый, возможно, равнодушный, но никогда не раздражительный, в то время как ты, кажется, оказываешь на него другое влияние. Это напоминает мне одно высказывание… Знаешь как говорится: тот кто презирает на самом деле неравнодушен?

— Эта пословица всегда казалась мне глупой.

— Да, может быть. Но тот факт, что такое отношение у него только к тебе, заставляет меня задуматься. Ты всегда вежлива и отзывчива, ты воспитанная, и у тебя никогда не возникало ни одной проблемы с клиентом. Вроде и он человек хороший, если пропустим то, как Кроуфорд зарабатывает для жизни. Вы должны ладить, но между вами присутствует электричество, которое... я не знаю... Нельзя назвать его отрицательным, скорее — это своего рода нервное напряжение. Казалось бы что-то личное. Возможно, ты ему напоминаешь о ком-то. В любом случае, не беспокойся. На тебя он не жаловался, и мне показалось, сегодня вечером у него хорошее настроение. Что бы ни случилось — последствий не осталось. Иди работай и веди себя как обычно. Вот увидишь, он уже позабыл вашу ничтожную ссору.

Скарлетт улыбнулась, приободренная практическим смыслом и как всегда успокаивающими словами подруги. Она бы так и поступила: вела б себя как будто между ними ничего не случилось. Она бы обслужила его с профессионализмом и хорошими манерами, с улыбкой на губах. И попытается сдерживать жар, который всегда ощущался рядом с ним, напоминая себе, кем они были друг для друга. Двумя незнакомцами.

Когда девушка вошла в зал, то не стала искать Матиаса взглядом, решив вести себя так, как поступила б, если бы не знала о его присутствии. Она прошла за стойку в баре, взяла блокнот для заказов, ручку и стала неспешно кружить между столиками. Однако через несколько минут Скарлетт его увидела.

Он наблюдал за ней с мрачным выражением на лице, и когда их взгляды встретились, Матиас поднял руку, привлекая её внимание. Его сопровождала молодая особа, очень красивая и которую совсем не смущал факт нахождения рядом с эскортом.

Скарлетт испытала сильное чувство гнева по отношению к ней. Она ревновала к тому, кто никогда ей не принадлежал. Завидовала ухоженным рукам, которые купили право к нему прикоснуться, красным губам, которые его целовали, и мягкой плоти девушки, которая его принимала. Сердца Скарлетт достигла мимолетная мысль, царапая его как коготь и заставляя дрожать руки в ожидании болезненного и неизбежного удара: вместе они выглядели ужасно идеально.

Она заметила, что Матиас оделся более спортивно, чем обычно: в тёмные джинсы, белую рубашку, с закатанными до локтей рукавами и неприлично расстёгнутую. Его волосы были восхитительно взъерошены и в таком виде казались длиннее. Образ создавался менее сложным, более естественным и, следовательно, значительно опаснее.

У Скарлетт ускорилось дыхание, и она почувствовала, как вспыхнули щёки. Она припомнила саркастические слова, которые несколько вечеров назад он прошептал ей глубоким и непристойным тоном.

«Хотела б быть ты, не так ли, Скарлетт?»

«Да» снова призналась она самой себе, ей хотелось бы находиться на месте этой женщины, и, возможно, в этом заключалась её проблема, а также причина испытываемого дискомфорта. Скарлетт желала мужчину, которого никогда не могла иметь, не отказавшись от своих собственных принципов и не принимая великий обман ночи оплачиваемой любви.

Когда она подошла к столику, Матиас оглядел её с ног до головы, заставляя девушку почувствовать себя ещё более неловко.

— Добрый вечер, господа, могу я принять ваши заказы? — Спросила она невероятно спокойным тоном, учитывая шторм, бушующий в её душе.

— Я пока не решила, подожди секунду... — ответила молодая женщина раздражающим тоном, похожим на писк мыши, просматривая сверху вниз все напитки в меню.

— Для меня двойной скотч, безо льда, юная леди, — сказал Матиас, уставившись на Скарлетт странным взглядом, который ей показался провокационным.

Но Скарлетт не собиралась позволять себе вновь оказаться втянутой в обмен колкостями с этим мужчиной. У неё закончились силы и, прежде всего, она поняла, что у неё нет оружия. Она ограничилась тем, что старательно записала заказ, пытаясь не придавать веса горящему ощущению от пронизывающего взгляда его чистых глаз.

«Мне не нужно на него смотреть», — повторяла она про себя как мантру, — «я ни в коем случае не должна смотреть…», пока секунды тянулись очень медленно. Больше не в силах выносить это молчание, она заговорила вновь, обращаясь к молодой женщине.

— Если хотите, я могу перечислить наши фирменные коктейли. У нас есть алкогольные и безалкогольные напитки.

Та даже не подняла взгляда, а просто ответила скучающим тоном.

— Я уже сказала подождать минуту. Ты не оглохла случайно?

От такой грубости глаза Матиаса потемнели, а осанка стала напряжённой. Меняя положение, он по неосторожности, обнажил на своей ключице чёрные чернила. Скарлетт поняла, что это татуировка и на мгновение забыла о хамстве клиентки, больше заинтересованная попыткой угадать, как выглядит рисунок. Мужчина заметил её интерес и поправил воротник рубашки, чтобы она смогла увидеть больше, намного больше. На несколько секунд они замерли, погрузившись в игру взглядов и безмолвных мыслей, которые за одно мгновение стали опасно интенсивными.

Матиас наклонил голову на бок, его губы изогнулись в озорной ухмылке, которая, казалось, скрывала непристойные мысли. Освещаемые тусклой свечой на столе, его глаза заблестели сильнее, лаская кожу Скарлетт, обнаженную над глубоким декольте. Волна тепла распространилась от её груди в лоно, делая затруднённым даже простое дыхание. Большой зал внезапно стал тихим и пустым, все окружающие звуки затихли, почти исчезли от протекающего между ними потока электричества. Как будто благодаря странному заклинанию в этом месте остались только они вдвоем, погруженные в таинственный безмолвный диалог, и настолько отчужденные от остального мира, что не заметили пронзительный голос, который теперь пытался привлечь к себе внимание.

— Мисс! — в третий раз воскликнула молодая женщина и Скарлетт подпрыгнула.

— Простите...

— Я сказала, что возьму водку с лимоном.

— Конечно, — прошептала Скарлетт, записала заказ и растерянная развернулась, чтобы вернуться в бар.

Как только передала заказ бармену, она попросила разрешения сделать на пару минут перерыв, чтобы сходить в ванную и оправиться от только что случившегося молчаливого и пламенного диалога.

— Ты в порядке? — спросил у неё коллега.

— Просто закружилась голова, — ответила она, в спешке покидая переполненный зал.

Девушка бросилась в туалет и с силой закрыла за собой дверь. Затем прислонилась к двери и зажмурилась.

— Чёрт! — выкрикнула проклятье Скарлетт. В груди бешено колотилось сердце.

— Твою мать, бля, бля!

Ей казалось, что она сходит с ума от разочарования и желания. Она хотела оторвать пуговицы с этой проклятой безупречной рубашки и сантиметр за сантиметром увидеть спрятанную под ней кожу, отмеченную чернилами. Она хотела обвести контуры этого таинственного изображения поцелуями, прикасаясь губами и кончиком языка. Она желала, чтоб эти сильные руки обняли её, а свои пальцы погрузить в эти шёлковые волосы цвета мёда, мечтала провести ногтями по этой широкой спине. Желала почувствовать его между ног, внутри своей плоти до самого основания. Она хотела узнать вкус его грешного рта и члена, который представлялся ей величественным.

Она до жути хотела Матиаса, и всё же не могла принять идею его покупки, и это сводило Скарлетт с ума.

Она положила руки на холодный край раковины и ухватилась за него так сильно, что на пальцах побелели костяшки, а затем уставилась на себя в зеркало.

— Дерьмо!

Из туалета девушка вышла потной и возбуждённой, совсем не готовая вернуться к столику Матиаса. Она шёпотом молила о том, чтобы за время её отсутствия заказы уже подала другая официантка.

Ей не повезло.

— Двойной скотч и водка-лимон на восемнадцатый столик. Пошевеливайся, Маккей! — Отдал указание один из парней за стойкой и, несмотря на своё состояние, Скарлетт взяла маленький поднос и направилась к столику.

Когда она оказалась перед парочкой, то ничего не сказала, лишь наклонилась, чтобы поставить напитки на стол, ухватив их фигуры краем глаза. Молодая женщина держала свой мобильный телефон с идиотской улыбкой на лице. С другой стороны, Матиас, решительно пялился на Скарлетт. Он внимательно следил за всеми её движениями, пока она расставляла перед ними алкоголь.

Когда Скарлетт подняла взгляд, больше не в силах не обращать внимания на дерзкое поведение, она не нашла ожидаемого. В зелёных глазах ни наблюдалось и следа высокомерия или бравады, ни обычной холодной отстранённости, ни ранее присутствующего соблазна. Только дверь в душу, которую он обычно защищал, скрывая за вымышленными эмоциями или острыми словами. Это был нежный и кроткий взгляд, почти грустный. Как будто Матиас хотел в чём-то признаться, что касалось их обоих, и чего она не могла понять.

Эти размышления прервало возбуждённое чириканье рядом с ними.

— Прибыли наши напитки, Мати! Отпразднуем?!

Девушка восторженно захлопала в ладоши и завертелась в кресле как ребёнок. Так воодушевиться от пары напитков? Она находилась рядом с мужчиной, из-за которого Скарлетт потеряла сон, и вместо того, чтобы подняться наверх и скакать на нём как будто не наступит завтра, она приходила в восторг из-за водки? Скарлетт заставила себя не показывать испытываемый гнев.

— С вас двадцать пять долларов, — сказала с раздражением.

Дура запустила руку в сумку, вытащила банкноту достоинством в пятьдесят долларов, и передала ей деньги, даже не глядя в глаза.

— Скажи ей, чтобы оставила сдачу, — пробормотала она, уже держа во рту соломинку.

«Идиотка, испорченная и грубая», — снова подумала Скарлетт, злясь всё больше и больше, потому что обращение с Матиасом, как с подчиненным, заставляло кипеть в её венах кровь.

Но затем, как удар кулаком в живот, её поразила жестокая мысль. Это была его работа: женщины платили ему, потому что он повиновался, потому что удовлетворял их всех в любой фантазии или желании. Этот жест был ничем по сравнению со всем, что он делал каждую ночь для них и с ними.

— Спасибо, мистер Кроуфорд, — прошептала она, мягко ему улыбнувшись, когда взяла деньги.

— Спасибо тебе, Скарлетт, — ответил мужчина с искренним тоном.

Вернувшись на кухню, она подумала об этом кратком обмене взглядами и ощутила странное чувство спокойствия. Как будто, не говоря ни слова, он попытался вести с ней что-то вроде диалога в поисках перемирия. И она подумала о вещах, которые хотела б ему сказать, если могла бы с ним говорить. Скарлетт сожалела, что относилась к нему с ненавистью, заставляла его чувствовать себя грязным, осуждала его. Она хотела понять, кто он на самом деле, и облегчить боль, которую, казалось, Матиас всегда носил с собой. А потом она хотела б поцеловать его и сказать, что он был прав — она отчаянно его желала и по этой причине хотела обладать силой держаться от него подальше. Потому что не желала становиться одной из многих и обращаться с мужчиной как с объектом.

В остальное время, пока двое оставались в баре, Скарлетт шпионила за ним издалека. Она наблюдала за выражением на его лице и жестами, и впервые почти поняла особенности работы мужчины.

Матиас был как идеальная обложка. Каждая из этих женщин могла себе представить, что в нём содержалось то, чего им хотелось, и он никогда их не разочаровывал. Он мог выглядеть поверхностным и беззаботным, каким казался с этой молодой клиенткой, или серьёзным и галантным, каким Скарлетт часто видела его с более зрелыми женщинами. Он мог быть доминирующим или покорным. Нежным или агрессивным. Одна особенность оставалась общей для всех этих ситуаций. Его душа находилась в другом месте. Скарлетт улыбнулась при мысли, что, возможно, он оставлял её дома с маленькой девочкой по имени Элизабет и женщиной по имени Глория, и что эта самая душа до сих пор оставалась чистой, невинной и надёжно защищённой от ужасов жизни, которые уводили его прочь из дома. Девушка заставила себя сохранить эту последнюю мысль в своём сердце и больше не искать Матиаса до конца смены.

Поэтому она не видела, как спустя час он уходил и того, что повернулся к ней, чтобы в последний раз приласкать её взглядом, прежде чем подняться в сьют. И она не увидела, как при этом мужчина нежно улыбнулся, наблюдая за её шутливой болтовнёй с двумя коллегами возле барной стойки.

* * *

Почти наступило окончание смены, когда управляющий баром позвал Скарлетт и сообщил, что за восемнадцатым столом, тем, который Матиас занимал в начале вечера, были найдены ежедневник и мобильный телефон.

— Маккей, мы нашли некоторые личные вещи мистера Кроуфорда. Вероятно, он их забыл прежде, чем поднялся в свой номер. Мы связались с ним, он ждёт. Пожалуйста, отнеси, они нужны мистеру Кроуфорду немедленно.

— Я не уверена ... Может Аманда ...

— Скарлетт, позаботься об этом прямо сейчас, не выставляй меня перед клиентом в плохом свете, — управляющий не дал девушке закончить, протянул и резко впихнул ей в руки два предмета.

Фыркнув, она развязала фартук, повесила его позади барной стойки и направилась в холл, даже не останавливаясь, чтобы поприветствовать свою подругу, которая продолжала дежурить за стойкой администратора.

Пока приближалась к лифту, держа в руках оба предмета, девушка слышала стук своих каблуков, следовавший за ней, как раздражающее эхо.

И когда оказалась в просторной кабине лифта одна, она внимательно их рассмотрела, дрожа всем телом. Скарлетт уставилась на чёрную кожаную обложку ежедневника, и с удивлением подумала, что такой молодой человек, как Матиас, записывает планируемые дела на бумагу. Это добавило ещё один пункт к романтической привлекательности персонажа, но, прежде всего, ей захотелось открыть ежедневник и взглянуть внутрь, чтобы лучше понять мужчину.

Скарлетт понимала, как глубоко неправильно так поступать: входить в жизнь человека подобным образом. Без приглашения, заглядывать, рыться, взламывать… но через секунду она это сделала. Девушка рассматривала его аккуратный и чёткий почерк. Прочитала расписание и имена, очень много имён. Небольшие и неразборчивые заметки рядом с некоторыми из них. Свободные дни отмечены именем Элизабет, списки необходимых дел, покупки, подгузники, молоко. Эта часть его жизни такая нормальная, такая нежная.

Потом суммы непомерных заработков и кредиторская задолженность. Цифры со знаком минус постепенно уменьшались. Создавалось впечатление, что у этого мужчины имелось много долгов, но никаких пояснений по этому поводу не было.

Аура окружающей его тайны, казалась ещё более плотной и пугающей. Встревоженная своим поведением и тем, что прочитала, она закрыла ежедневник. Возможно потому, что у неё дрожали руки, он выскользнул из рук на пол и раскрылся. Внимание Скарлетт привлекла фотография, сбежавшая со страниц, полных обязательств. Она быстро наклонилась, чтобы всё собрать, не упуская из виду мигающие номера этажей, которые опасно близко приближались к этажу сьюта Астор. Скарлетт не могла не рассмотреть фото получше. Матиас стоял рядом с женщиной: красивой, с молодыми и тонкими чертами лица. Оба были одеты как молодожёны. Сомнений не возникало, это фото сделано в день их свадьбы.

У Скарлетт перехватило дыхание. Знала ли его жена о жизни, которую он вёл? И если так, почему позволила Матиасу продавать тело, которое по праву принадлежало ей? Где она находилась? И почему сейчас наверху он погружается в плоть другой?

Скарлетт снова посмотрела на фото. С изображения, оба смотрели на неё счастливыми и безнадежно влюблёнными глазами. Выражение на его лице так сильно отличалось от того, которое она видела за последние месяцы. Взгляд чистый, невинный, лёгкий, ещё более драматично-привлекательный.

Скарлетт попыталась убрать фото обратно между страниц ежедневника, и при этом заметила ещё две фотографии. Взяла в руки и эти, не в силах сдержать себя, не в силах сопротивляться необходимости, которую испытывала, стремясь раскрыть окружающую мужчину тайну.

Первая снова запечатлела женщину, только уже в шортах и футболке на солнечном пляже. Красивая, молодая, с широкой улыбкой. Изображение немного не в фокусе, но было полно жизни. Длинные и сияющие светлые волосы увековечены в движении. Глаза цвета неба выглядели яркими, весёлыми, умными. Своей рукой она сделала жест, которым посылала в камеру воздушный поцелуй, а на заднем плане вокруг костра сидела группа молодёжи. Скарлетт спросила себя — возможно, это часть его жизни: той, где Матиас был рядом с любимой женщиной, и с близкими друзьями, поющими в кругу вокруг костра. Или, подумала она с уколом в сердце от испытываемого странного предчувствия, возможно, такой была его предыдущая жизнь. Потому что Матиас, хотя и оставался сами собой, теперь выглядел как совершенно другой мужчина.

Она перевернула фото и прочитала имя «Грейс», а затем две даты, которые подтвердили её самые ужасные подозрения.

«15 марта 1986 года — 25 декабря 2009 года».

Скарлетт не заметила, как из глаз начали падать слёзы. Та женщина была потерянной любовью мужчины, которого она очень сильно желала. Должно быть, с ней случилось что-то трагическое. Всё начинало приобретать больший смысл. Его потерянный пустой взгляд, холодность, отстранённость и тот факт, что мужчина больше не придавал никакого значения интимному союзу между двумя людьми.

Второй снимок — изображение девочки, завернутой в мягкое розовое одеяло, на руках у отца. Было ясно, что они находились в больнице, потому что из маленькой руки ребёнка чётко виднелись две крошечные трубки. На лице у Матиаса отразилась неудачная попытка улыбки, а в больших, зелёных, безмерно грустных глазах, как будто погас свет, который присутствовал на других фотографиях.

Скарлетт узнала этот взгляд. Точно такой же, какой она постоянно видела и, несмотря ни на что, полюбила. Это были раненые и разочарованные глаза, глубокие и печальные, из которых вытекала боль, пронзившая его сердце. Девушка вышла из лифта в состоянии такого сильного волнения, что даже позабыла о страхе, который ранее испытывала от необходимости подняться и постучать в дверь номера Кроуфорда.

Когда она оказалась напротив, то глубоко вздохнула и три раза негромко постучала кулаком; затем стала ждать с полными трепета глазами. Как она и думала, дверь открыл Матиас. Он сделал это медленно, осторожно, и когда её увидел не смог скрыть своего удивления.

— Что ты здесь делаешь, Скарлетт?

Тот факт, что Матиас после их ссоры обратился к ней по имени, усилил смущение и одновременно желание, которое испытывала девушка. Или, может быть, испытываемое желание в этот момент достигло беспрецедентного пика интенсивности, потому что было тривиально связано с картинкой, внезапно открывшейся её глазам.

Матиас стоял с обнажённым торсом, и татуировка, которая несколько часов тому назад питала её воображение, теперь была прекрасно видна. Сложное переплетение ежевики и красных роз, которое начиналось от ключицы, переворачивалось на плече и спускалось на накаченный бицепс. Светлое полотенце — это единственное, что прикрывало обнажённое тело мужчины. Оно было повязано настолько низко, что оставляло в поле зрения кости таза и ту чувственную часть из мышц, образующих греховное «V», прямо по бокам его члена. На левой подвздошной кости виднелась ещё одна небольшая нежная татуировка: маленький ангел с расправленными крыльями, стоящий на коленях в молитвенной позе.

Мужчина прочистил горло, чтобы привлечь её внимание.

— Итак?

Скарлетт услышала, как в душе сьюта течёт вода, и женский гнусавый голос весело напевает.

— Извините, что прерываю...

— Не важно. Скажи мне, почему ты здесь?

Голос Матиаса казался раздраженным, но его поза, какой бы решительной и уверенной ни казалась, не могла скрыть дискомфорт, который с большой вероятностью он тоже сейчас ощущал.

Скарлетт наблюдала, как он провёл рукой по влажным волосам, отчего небольшая капля воды побежала от основания шеи, продолжила своё движение по широкой груди, а затем быстрым рывком проскользнула в сторону паха, завернутого в мягкий хлопок. Скарлетт стояла пригвождённая, не имея возможности сказать ни единого слова. Матиас, забавляясь, приподнял бровь.

— Тебе нравится то, что ты видишь, Скарлетт?

Он произнёс её имя нарочито соблазнительно, и она подумала о том, что мужчина мог сказать или сделать этим голосом в момент близости. Почувствовала, как промокли трусики, и сердцебиение вышло из-под контроля.

— Вы забыли свой ежедневник и мобильный телефон в баре, сэр.

Матиас прислонился к дверной коробке:

— Сэр?

— Да, сэр, — повторила Скарлетт.

Он закрыл глаза, словно потерялся в коротком и странном трансе, а затем прошептал, — Мне нравится, как ты это произносишь. Такой покорный способ говорить тебе подходит. Он гораздо более уместен, чем тот, который ты использовала со мной в прошлый раз.

— Прошу прощения за то, как себя вела тем утром. Я устала и вела себя грубо. Я пришла, чтобы отдать эти... Вы забыли их в баре.

Пока говорила, она протянула ему предметы, которые держала в руках, и Матиас быстро их схватил.

— Спасибо, что вернули мне. Ты очень любезна.

Мужчина наклонился, чтобы положить всё на пол, и пока наклонялся смог получше рассмотреть длинные ноги Скарлетт. Они были гладкими и стройными; идеальные, подумал он. Они смотрелись бы ещё более совершенными, широко раскрытыми под ним или обнимая его талию.

Когда Матиас выпрямился, то его взгляд изменился: стал свободным от нервозности и изумления, которые характеризовали его всего несколько мгновений назад, внезапно превращаясь в дикий и опасный.

— Возможно, ты заслуживаешь награды, — пробормотал он почти шёпотом, придвигаясь ближе.

Скарлетт закрыла глаза, не в силах контролировать охватившие её сильные эмоции рядом с этим, почти обнаженным и столь чертовски привлекательным телом.

— Это был мой долг.

Он продолжал на неё смотреть, словно пытаясь разгадать загадку.

— А ты девушка, которая придаёт большое значение долгу, не так ли, Скарлетт?

— Да, сэр.

— Да, сэр, — повторил он, выдыхая со странным гортанным звуком. Потом приблизился к ней ещё ближе, почти соприкасаясь, обнюхал, как делают животные, исследуя своё окружение, и, наконец, выдохнул своё желание вдоль напряженной шеи девушки.

— А удовольствие, Скарлетт, это для тебя важно?

— Я не ... я не знаю.

— Ты сейчас возбуждена?

— Сэр, прошу вас.

Она сделала шаг назад, но Матиас схватил её за запястье.

— У тебя кто-нибудь есть, кто за тобой присматривает? Кто-то, кто удовлетворяет желания, которые каждый божий день я вижу в твоих глазах?

Скарлетт не ответила, и он продолжил:

— Тогда я был прав. Ты действительно хочешь быть одной из них.

Его голос теперь звучал хрипло, как наждачная бумага, а хватка на запястье стала стальной.

Она почувствовала, как Матиас прижался лицом к полости между шеей и ключицей, а затем глубоко вдохнул.

— Запахи невинности и желания, Скарлетт. Ты опасна. Очень опасна.

Она откинула назад голову, выставляя себя больше, не в силах рассуждать, думать, или реагировать иначе, кроме как сдаться.

— Ты к себе иногда прикасаешься?

Ответом стал незаметный утвердительный кивок.

— Ты касаешься себя, думая обо мне?

С её губ сорвался измученный стон. Она теряла голову только от его слов.

— Знаешь, я не обижаюсь запросто. Ты можешь признаться, я бы нашел это возбуждающим.

— Да, сэр.

— Твою мать… да ...

На мгновение он прислонился к ней. Терзая своим полуобнажённым телом и членом, который стал твёрдый, и становилось трудно не заметить его сквозь ткань полотенца. От контакта с влажной кожей мужчины у Скарлетт промокла блузка. Но внезапно, словно испугавшись своих действий, Матиас её отпусти и отошёл на несколько шагов назад.

Задыхаясь, Скарлетт рухнула на стену напротив двери.

— Я должна идти, я не могу… не должна… — она произнесла шёпотом на выдохе, от эмоций голос звучал почти сломлено.

— Подожди. Не убегай … — приказал он, наклоняясь, чтобы собрать свои личные вещи, и позволяя любоваться широкой и мускулистой спиной. На ней также была сделана татуировка: огромная, величественная. Другая пара крыльев — большие, крепкие, мужские и защищающие. А над ними, у основания шеи, курсивом написано имя дочери.

На этот раз Скарлетт не послушалась и сбежала на полной скорости, которую ей позволяли дрожащие ноги. Она не обернулась, даже когда слышала, как Матиас снова и снова выкрикивал её имя.

Ошеломлённый Матиас неподвижно замер у двери. Он не мог поверить в то, что ей наговорил и почувствовал за те несколько мгновений, пока прижимал Скарлетт к себе в этом пустом коридоре. Он полностью потерял голову, и понимал, что вёл себя подобным образом не столько для того, чтобы вызвать у девушки смущение, сколько потому, что был не в силах справиться с испытываемым к ней притяжением.

Избегать её или холодно относиться — не дало никакого результата. Без его ведома девушка подкрадывалась к нему под кожу и отравляла.

За те немногие минуты, пока они оставались наедине, Матиас действовал так, словно руководствовался силой, которую не мог контролировать. Он ощутил её жар, почувствовал запах и потерял разум. Если б потрясенный взгляд Скарлетт не вернул его на секунду к реальности, Матиас был уверен, что в конечном итоге трахнул бы её напротив стены. Потому что именного этого он хотел больше всего на свете. Попробовать, овладеть, использовать до разрушения, и, возможно тогда, сможет её позабыть.

Мужчина вернулся в номер в замешательстве и возбуждён, с колоссальной эрекцией между ног, и направился к женщине, которая до сих пор находилась в ванной комнате. Несмотря что их совместное время закончилось, он яростно толкнул её к раковине, развязал на халате пояс, уронил на пол своё полотенце, развернул к себе спиной, и, не говоря ни слова, вошёл сзади, делая с ней то, что хотел сделать со Скарлетт.

Как только кончил и, позабыв все правила хороших манер, Матиас быстро проскользнул под душ, лишь пробормотав, чтобы она оставила оговорённую сумму на прикроватной тумбочке.

Позднее ночью, как только вернулся домой, он упал на кровать и заплакал, чего давно не случалось. И плакал до тех пор, пока не закончились слёзы, и не заболело в груди.

В мысли вновь проник образ Скарлетт: красивая, молодая и такая чистая. Он же был испорчен и уродлив, а поскольку интуитивно осознавал силу испытываемого к ней влечения, каким глубоким и взаимным оно было, то идея желать другую женщину разрезала его пополам, как острый нож. Между икающими рыданиями он извинился перед своей женой и поклялся, что найдет решение. Продолжая оставаться погруженным в это печальное душевное состояние, он услышал плач Элизабет и попытался успокоиться. Он поднялся, пошел в её комнату и взял малышку на руки. Крепко прижал к себе, извиняясь и перед ней. Потом отнес в свою постель и уснул, держа девочку в своих объятиях.

* * *

Этой ночью Скарлетт вернулась домой в глубоко удручённом состоянии. Она, как вор сбежала из коридора, прочь от его номера, от грубых и вульгарных слов. Девушка даже не остановилась попрощаться со своими коллегами и предупредить их, что уходит.

Как фурия она выбежала из отеля и села в машину. Вела в ошалелом состоянии, не раз рискуя проехать на красный или не замечая дорожные знаки. Напуганная и возбуждённая, с перевёрнутыми вверх тормашками головой и сердцем.

Когда Скарлетт вошла в квартиру, то огляделась в надежде, что её убежище поможет почувствовать себя в безопасности, и напомнит ей, кто она такая. Но казалось, что ничто не могло искоренить из её головы мысль о Матиасе, его похотливом и опасном взгляде, образах, которые мужчина создал несколькими жестами и не цензурными фразами.

Она продолжала ощущать на себе жар его влажной кожи, запах геля для душа, и видеть эти величественные и чувственные татуировки; в ушах звучал его хриплый голос, как будто он до сих пор был рядом с ней, мучил… искушал.

«Удовольствие ... это важно для тебя?»

«У тебя кто-нибудь есть, кто за тобой присматривает? Кто-то, кто удовлетворяет желания?»

«Ты сейчас возбуждена?»

«Ты касаешься себя, думая обо мне?»

Как она могла ответить «да», признаться, что желала его, думала о нём и, фантазируя о нём мастурбировала? Как? Как она могла открыться перед мужчиной, который сделал своей работой соблазн и ложился с любой женщиной, имеющей достаточно средств, чтобы заплатить за его услуги?

Она как дура угодила в ловушку. Как обычно наивная, маленькая Скарлетт.

Девушка расстроенно вскрикнула и вошла в гостиную. Решительным шагом направилась к бару, где ещё стоял алкоголь, оставшийся после родителей, и который подавали, принимая гостей. Скарлетт пила редко, но сейчас чувствовала, что для облегчения беспокойства и растерянности ей нужно что-то крепкое. Так поступали взрослые, верно? И она больше не была ребёнком, несмотря на издевательства Аманды и Матиаса. Она была молодой женщиной, которая изо дня в день боролась за то, чтобы перестроить свою жизнь, чтобы забрать то, что у неё отобрали. И она поступала так годами, с мужеством и достоинством.

Скарлетт упала на диван и нашла глазами большую фотографию, сделанную в день шестнадцатилетия. На ней она стояла между счастливыми и улыбающимися родителями. Любима.

С мучительной точностью она помнила тот день. Мать испекла для неё клубничный торт, а отец подарил подержанный «Форд», который до сих пор водила. После обеда они отправились на длительную прогулку вдоль залива, позволив ей вести машину, хотя у неё ещё не было водительских прав. Это были счастливые времена, какими счастливыми и беззаботными могут быть дни у любого подростка. Вечером ей разрешили выйти с друзьями. Они веселились — пошли в кино, а затем до полуночи бродили по клубам вдоль залива.

Она чувствовала себя прекрасно, готовая вступить во взрослую жизнь.

Два года спустя её жизнь развалилась. Почти все одноклассники покинули Сан-Франциско, следуя за мечтой в лучшие университеты страны. В то время как она осталась привязанной к пустому дому, пытаясь собрать воедино кусочки своего существования.

По лицу скатилась слеза, когда она выпила первый глоток янтарной жидкости, и в этот момент Скарлетт почувствовала себя потерянной. Она скучала по родителям, скучала по мирным и нормальным дням. Ей хотелось вернуться в дом, где ждут с распростертыми объятиями, заваривают горячий травяной чай и могут выслушать. Вместо этого она одна в пустой комнате на диване и держит в руках стакан с паршивой жидкостью, от которой её тошнило. Она думала о том, как могла сложиться жизнь, если бы этот проклятый несчастный случай не сделал её сиротой.

Возможно, она бы тоже поступила в университет, у неё было бы много друзей, она бы принимала участие в вечеринках, у неё был бы парень, секс, и наслаждалась бы бездумной юностью. Конечно, она была бы лучше подготовлена к встрече с кем-то вроде Матиаса.

Одного, как Матиас...

«Но кто он такой на самом деле?» — Спросила сама себя, ставя рядом на стол стакан, ещё наполовину полный. Почему мужчина так сильно её привлекал, даже несмотря на то, что относился к ней противоречиво — мгновение он защищает, а через другое опасен, как голодный дикий зверь?

У неё не получилось найти ответ.

Скарлетт встала с дивана и подошла к прекрасной фотографии, на которую смотрела последние десять минут. Погладила и оставила на ней поцелуй. Затем выключила свет и направилась в спальню.

Он заснула, погрузившись в неспокойный сон, где переплетались образы, которые навсегда поселились у неё памяти. Мать, отец, морской круиз, блондинка, маленькая девочка и ангел с чистыми и тёплыми глазами, с большими белыми мягкими крыльями, присматривающий за ними.

ГЛАВА 4

Матиас проснулся на рассвете, весь покрытый потом из-за пережитого кошмара, который постоянно его преследовал.

Сон всегда начинался обманом, со счастливого момента вместе с Грейс, какого-нибудь эпизода их совместной жизни, фрагмента бытия, в котором они были влюблены и безмятежны. Затем цвета менялись, становились мрачными, и он чувствовал, как растёт страдание и отчаяние, потому как точно знал что произойдет. Лицо Грейс становилось серьёзным, выражение суровым, тело утрачивало плотность, а контуры принимали размытые очертания, выглядя менее реальными. Матиас пытался её обнять, удержать, но с треском проваливался и только размахивал руками в пустоте.

Внезапно он оказывался неподвижным и беспомощным перед очень белым надгробным камнем и начинал кричать и звать, умоляя её вернуться назад и больше его не бросать.

Кошмар обычно заканчивался так: он резко просыпался с мокрым от слёз лицом и болью в горле от криков, которые, вероятно, издавал, прежде чем снова открыть глаза.

Однако этой ночью сон был хуже. Они стояли на мосту Золотые Ворота, Грейс посмотрела ему в глаза и серьезно спросила:

— Ты счастлив?

Матиас ответил «да». Он очень счастлив, потому что она вернулась.

Грейс отвернулась и стала смотреть вперёд, потерявшись взглядом в раскинувшейся перед ними огромной бухте.

— Кто такая Скарлетт? — спросила она ледяным тоном, с каменным взглядом.

В его горле застрял тяжелый, как гладкий круглый камень ком, и Матиас ответил:

— Никто.

— Никто, — повторила она, только лицо теперь принадлежало молодой девушке с большими тёмными глазами.

Прежде чем Матиас успел сказать или сделать что-то ещё, она перелезла через перила и упала в пустоту, исчезая в густом тумане, окружавшем залив.

Затаив дыхание, он смотрел некоторое время, как пустота поглощает это крошечное тело, а потом в отчаянии закричал.

Перед ним вновь появилась Грейс. Она парила в воздухе, имея жуткий образ призрака, а он умолял её спасти Скарлетт.

Грейс бесстрастно ответила:

— Теперь ты счастлив, Матиас?

* * *

— Дерьмо! — прошептал он тихим голосом, поднимаясь с кровати и стараясь не разбудить Элизабет.

Медленными и усталыми шагами мужчина прошёл на кухню, открыл кран с холодной водой, и стал ждать, когда сердцебиение вернётся к норме. Наклонился, чтобы выпить воды из-под крана и усмирить огонь в горле, пока в голове бурлили мысли, которые не давали ему покоя. Он не мог себя простить за то, что таким образом потерял голову со Скарлетт, за то, что ей наговорил, и, за то, как контролировал желание, которое в очередной раз испытал к ней.

Более того, приснившийся кошмар пробудил в нём состояние крайней тревоги. Каждую ночь Скарлетт возвращалась домой одна, противостояла тёмному и опасному городу, и Матиас, из-за испытываемой им тревоги, начал опасаться, что возможно, с ней что-то случилось.

Он пытался успокоиться, думая, что сегодня вечером снова её увидит и будет дураком, если и дальше позволит плохим мыслям овладевать им. Сказал себе, что это вопрос всего лишь нескольких часов, и тогда, испытываемое чувство вины, которое породило абсурдный сон, исчезнет. Впервые за долгое время он подумал, что хотел бы иметь утреннюю встречу, только чтобы найти повод пойти в St. Regis, и лично убедиться, что со Скарлетт всё в порядке.

Последние часы ночи прошли в противостоянии неспокойной полудрёмы, чередующейся с состоянием беспокойства и моментами принудительного покоя. Первые лучи рассвета нашли Матиаса без сна. Он стоял у окна спальни, с обращённым к бухте взглядом, а его душа страдала и беспокоилась ещё больше чем раньше.

Как ни странно, но мысль о том, что Скарлетт в опасности, ощущалась слишком интенсивной и яркой, чтобы её игнорировать. Поэтому Матиас решил пройти мимо отеля после того как отведёт Элизабет в сад. Он заглянет внутрь, чтобы увидеть Скарлетт сквозь большие окна, а затем отправится в спортзал, как и планировал.

* * *

Часы на приборной панели показывали четверть десятого.

«Что, чёрт возьми, ты делаешь, Матиас?» — ругнулся он про себя, прислонившись лбом к рулю машины, припаркованной на стоянке отеля.

Внутренний голос, который мучал его последние часы, побуждал выйти из машины и убедиться: девушка там, за стойкой, как в каждое утро вторника. Разумная же часть отвечала: на него влияет только чувство вины, и призывала снова завести мотор и уехать. Наконец он отпустил руль, надел солнцезащитные очки и вышел из машины. Он уже доехал до St. Regis, не трудно за одно и проверить.

— Не хотите оставить мне ключи от машины? — спросил портье в ливрее.

— Нет. Я задержусь ненадолго, — ответил он, решив быстро пройти мимо входа и сразу же вернуться.

Это заняло бы максимум пару минут, а затем он направится в спортзал на утреннюю тренировку.

Перед вращающимися дверями Матиас вытянул голову, чтобы попытаться её увидеть, но за стойкой Скарлетт не было. На её месте стояла девушка, которую он не знал и никогда раньше не видел.

— Где ты, чёрт возьми? — нервно прошипел он, так как в этот момент чувство, что со Скарлетт случилось нехорошее, и ночной кошмар явился своего рода пророческим сном, стало настолько реальным, что мужчина запаниковал.

Пару секунд Матиас постоял перед окном, а затем решил войти в холл, который знал почти лучше, чем свой дом. Стараясь выглядеть спокойным, он приблизился к стойке ресепшн, снял очки и посмотрел на девушку администратора. Прочитал и запомнил имя на бейдже, прикрепленном к её униформе, и затем произнес.

— Доброе утро, Джейн.

— Чем я могу вам помочь? — ответила девушка, используя стандартную фразу, а её щёки запылали от чрезвычайной близости такого привлекательного мужчины.

— Я ищу вашу коллегу, Скарлетт Маккей.

— Она сегодня не работает. Я её заменяю.

— Мне нужно с ней поговорить. Это очень срочно. Она заболела?

— Возможно. Сегодня утром она позвонила и сказала, что не придёт. Больше я ничего не знаю. И если вам нужно с ней поговорить, можете вернуться завтра.

Матиас наклонился ближе.

— Могу я обращаться на «ты»?

— Конечно, — ответила девушка с улыбкой и глазами наполненными надеждой. — Почему я никогда раньше не видел тебя за стойкой ресепшн, Джейн?

— Обычно я работаю в ресторане.

— Это означает, что в следующий раз, когда приеду в Сан-Франциско, мне придется остановиться на ужин.

Опустив взгляд, она снова покраснела, и Матиас почувствовал, что почти может получить желаемое.

— Или я мог бы вернуться попозже, в конце твоей смены, чтобы предложить что-нибудь выпить, если хочешь.

— С удовольствием, — ответила Джейн, даже не задумываясь.

Матиас вздохнул, симулируя сожаление.

— Но сначала мне необходимо найти мисс Маккей. Если я не смогу решить эту проблему, то не смогу сюда вернуться, а это досадно, потому что завтра уезжаю из города.

— Возможно… — неуверенно начала она, — возможно, я могла бы вам помочь. У меня нет разрешения это говорить, но я думаю, что Скарлетт сейчас дома.

— Однако у меня нет её адреса.

— Тогда я не думаю, что могу что-то сделать.

— Джейн, в какое время ты заканчиваешь? — Матиас продолжал сбивать её с толку, заставляя предвкушать возможность их встречи. — Я бы хотел пригласить тебя на обед.

— В полдень! — взволнованно ответила девушка.

Матиас посмотрел на стальной хронограф и слегка покачал головой.

— Тогда надеюсь, где-нибудь найду адрес твоей коллеги, а потом, быть может…

Девушка не дала ему закончить.

— Я могу вам дать адрес, если пообещаете никому не говорить. И тогда мы можем пойти и вместе пообедать в ресторане на набережной!

Матиас ей улыбнулся.

— Думаю, это отличная идея.

Джейн некоторое время поискала в терминале, а затем посмотрела на него с удовлетворенным выражением на лице.

— Мэйн-стрит, дом 125.

— Спасибо, Джейн. Увидимся в полдень! — Мягким голосом соврал Матиас. Потом развернулся, и вышел, стараясь контролировать шаги, чтобы не показать неотложность, с которой стремился оттуда сбежать.

* * *

Утро наполнялось изнуряющей жарой. Скарлетт проснулась на рассвете, продолжая испытывать беспокойство от произошедшего накануне вечером инцидента. Она решила взять выходной и предупредила менеджера. Потом приняла быстрый душ, надела лёгкий спортивный костюм и с первыми лучами солнца вышла из дома.

Скарлетт решила пробежаться вдоль чистых вод залива, чтобы немного подумать и успокоиться.

Когда девушка добежала до доков, солнце уже поднялось над крышами рыбацких домов и теперь ярко выделялось среди красных железных цепей Золотого моста.

Пропитанная потом футболка прилипла к её задыхающейся груди, а ноги болели. Чтобы перевести дыхание Скарлетт остановилась, положила руки на уставшие бедра и закрыла глаза, от раздражающе-яркого солнечного света.

«Бля!» Мысленно ругнулась она, не в силах стереть из своей памяти образ Матиаса, который теперь часами танцевал у неё голове, обогащённый новой информацией.

Она поняла, что мужчина был женат и теперь стал вдовцом. Поняла, что молодая жена оставила его с очень маленьким ребёнком. Наконец, первые кусочки головоломки, касающиеся Матиаса Кроуфорда, заняли свои места. Действительно, его личная трагедия частично могла объяснить жизнь, которую он сейчас вёл.

Они принадлежали двум, совершенно различным мирам и теперь это стало яснее, чем когда-либо. Она не знала любви и никогда не испытывала глубоких чувств к молодому человеку, она даже не могла представить, что значит ощущать себя настолько вовлеченной, чтобы захотеть связать навсегда свою жизнь с жизнью другого человека. Скарлетт выполняла простую монотонную скучную работу. Она оставалась ещё маленькой девочкой, а он, несмотря на свой молодой возраст, во всех отношениях был мужчиной. Несмотря на это, желание, которое она к нему испытывала, оставалось таким же, возможно, стало сильнее. Прошлым вечером она сбежала, потому что, если бы не сделала этого, то бросилась бы ему в объятия или встала перед ним на колени, чтобы попросить закончить то, что начал. И всё равно, этого ей было бы недостаточно.

Она стала жертвой очень мощных чар, которые росли с каждым часом, разрывая душу пополам.

Однако с её стороны влечение было не только физическое.

Всё в Матиасе привлекало Скарлетт. Его полная хороших чувств предыдущая жизнь –– символ счастливого бытия. Как он двигается –– с грацией и элегантностью — в окружении греха и атмосфере грязи. Чувственность, которая исходила от него на работе, в отличие от нежности, которую он проявлял к тем, кого любил. Чем больше она за ним наблюдала, тем больше узнавала и тем сильнее его желала.

Скарлетт влюблялась в мужчину, которого даже не знала, который, чтобы заработать, продавал своё тело и который, она была уверена, когда-нибудь разобьёт ей сердце.

Она выпрямилась и медленно пошла, в то время как слёзы начали затуманивать глаза. Скарлетт чувствовала себя потерянной, словно прыгнула в ситуацию, которую не могла контролировать.

Она проверила время, было почти одиннадцать утра. «Слишком рано, чтобы начать пить», — подумала девушка, особенно для неё, которая делала это редко, да ещё после неудачной попытки предыдущего вечера. В любом случае, она направилась к бару, решив на этот раз напиться до беспамятства и на время забыть обо всех своих заботах.

Переход от ослепляющего света улицы к темноте бара на несколько секунд лишил Скарлетт зрения, усиливая смутное чувство беспокойства, которое преследовало её с момента пробуждения. Она села за стойку и заказала самый крепкий напиток из меню. Заведение было пустым, и старый джентльмен, который обслуживал, не моргнул и глазом, увидев её в баре, в этот час, потную и со слезами на глазах.

Он только посмотрел на неё мгновение, прежде чем решил попросить документ, удостоверяющий личность, и, как только убедился, что она достаточно взрослая, чтобы пить, начал обслуживать, не заботясь о том, что Скарлетт ещё очень молода.

Внутри бара стояла дюжина столов, покрытых бело-коричневыми клетчатыми скатертями, на стенах висели поблёкшие фотографии главных достопримечательностей города, а стекла в окнах потускнели от грязи. Место было таким же тёмным и декадентским, как и настроение Скарлетт.

Когда около полудня, бар начал заполняться, девушка решила, что пора уходить. Она была пьяна, потому что после первого напитка последовали ещё два, и ей захотелось пойти домой и провести остаток дня в постели.

Скарлетт неуверенно встала на ноги, и старый бармен пожалел её.

— Мисс, в таком состоянии вы не можете уйти в одиночестве.

Она засмеялась. «Почему все её замечают, когда становится слишком поздно?»

Затем от смеха перешла к плачу. Она устала быть сильной, той, у которой голова на плечах, девушкой, которой сочувствовали друзья и родственники, но которой никто никогда особо не помогал, так как казалось, она сама со всем прекрасно справлялась. Ей надоело быть мудрой, верной. И она ощутила себя одинокой, безмерно одинокой, одинокой как никогда раньше. Разочарованная и опьянённая алкоголем, она подумала о том, как сильно ей не хватает родителей, как сильно хочется, чтобы в этот момент они были рядом с ней. Их объятия и ласки успокоили бы и убедили её, что всё будет хорошо.

Хозяин бара проводил Скарлетт на улицу, на воздух, и лучи солнца, словно порез ножом, ударили по лицу.

— Присядьте ненадолго на эту скамейку, — сказал мужчина с неожиданной добротой, — я поймаю вам на такси.

* * *

Покачивание машины погрузило её в дрёму, и когда водитель разбудил, чтобы предупредить, что они приехали, Скарлетт с удивлением открыла глаза, растерянная и не способная понять, где находится. У неё кружилась голова, и подкатывало чувство тошноты.

Девушка вышла из такси, продолжая неуверенно стоять на ногах, и направилась к входной двери своего дома. Сделав только пару шагов, она заметила перед дверью фигуру, сидящую на корточках. На ступеньках сидел он, упираясь головой о сложенные на коленях руки. Казалось, Матиас спал, и, видя его таким беззащитным, Скарлетт почувствовала неожиданный порыв нежности. В этой позе, съёжившийся и неподвижный, в мужчине не было ничего от обычной, пугающей людей суровой ауры, а напротив, пробуждалось сильное желание позаботиться о нём.

Услышав рёв двигателя автомобиля, Матиас поднял голову, увидел Скарлетт и вскочил на ноги. Одетый в джинсы и белую футболку он выглядел намного моложе и ещё красивее. Скарлетт приближалась к нему медленно, пытаясь сохранить прямую траекторию, но провалилась с треском. Когда после нескольких шагов она потеряла равновесие и упала на землю, это её рассмешило. Ситуация складывалась абсурдная, бессмысленная; она хотела бы снова убежать отсюда далеко, чтобы не встречаться с ним в таком состоянии. Пока расстроенная и смущённая, она продолжала сидеть на земле, Матиас к ней подошёл, своими крепкими нежными руками ухватил за талию и помог подняться на ноги.

— Ты в порядке? — спросил он, обеспокоено.

Скарлетт подняла взгляд и честно ему ответила.

— Нет. Я совсем не в порядке.

Этот ответ вызвал в его груди ощущение острой боли. Было очевидно как сильно она расстроена, и Матиас подозревал –– вина лежит на нём.

Именно по этой причине он её искал, потому что в глубине души понимал: между ними что-то происходит и это опасно для обоих. Более того, его сны никогда не лгали.

— Что вы здесь делаете, мистер Кроуфорд? — спросила Скарлетт, стоя у двери дома.

— Мне нужно с тобой поговорить. Мы можем войти на минуту?

Словно размышляя, она продолжала стоять неподвижно, хотя единственное, что на самом деле Скарлетт могла ощутить было биение собственного сердца, которое бешено пульсировало в груди. Пытаясь держать себя в руках, она открыла дверь и повернулась к нему.

— Прошу, — сказала указывая на вход и приглашая войти первым, а потом последовала за ним.

Несмотря на то, что из-за алкоголя её движения оставались неустойчивыми, а мысли замедлялись, свежий воздух квартиры подарил Скарлетт неожиданное облегчение, позволяя рассеять туман, который сгустился у неё в голове.

Матиас медленно шёл позади неё, смущённо оглядываясь по сторонам. Ему было странно находиться у неё дома, входить в её частный мир, однако, в то же время, движимый безумным любопытством, ощущал, как оно подталкивает его вперёд.

Он оглядывал квартиру –– маленькую, но очень чистую и опрятную, наполненную ею. Небесно-голубого цвета стены, в нежных тонах картины, обстановка простая, гостеприимная и женственная; переполненные книгами полки, а по поверхности мебели, тут и там, расставлены фотографии.

Матиас проследовал в гостиную, которая осветилась, стоило Скарлетт открыть ставни. На низком столике стояли белые цветы, двухместный диван, красивое эркерное окно с яркими зелёными растениями. В воздухе витал аромат специй и лаванды.

— Кухня находится в конце коридора справа. Если вы хотите приготовить кофе, кофеварка стоит рядом с холодильником. Прежде чем что-то ещё, мне необходимо принять душ. Сегодня утром я бегала, и вся потная, — наконец сказала Скарлетт, уставившись на Матиаса, и пытаясь не выдать своего возбуждения. Она была не в силах поверить, что он действительно находится с ней дома, в центре её гостиной, главный герой мечты, которая стала реальностью. Синий цвет от стены позади него, казалось, отражался в больших и ясных глазах, подчёркивая их цвет.

Боже, как он прекрасен!

Прежде чем девушка вышла из комнаты, Матиас произнёс.

— Скарлетт. Спасибо...

— Не за что, сэр.

— Не называй меня так. Прямо сейчас я не клиент отеля. Зови меня Матиас или Мати. Все меня зовут Мати…

— Сэр, я...

— Скарлетт, пожалуйста! — раздраженно фыркнул он.

— Это сильнее меня. Думаю, сила привычки, — извинилась она, покраснев. — Я вернусь через пять минут, будь как дома... Матиас.

Он улыбнулся.

— Тогда я могу приготовить себе кофе?

— Конечно. Машина стоит на столешнице, а капсулы в миске рядом.

— Для тебя тоже приготовить?

— Да, — ответила она, странно удивленная этим невероятным домашним разговором, прежде чем, наконец, покинуть комнату.

— Классно, — добавил он.

* * *

Минут через десять Скарлетт вернулась на кухню одетая в обтягивающую футболку, шортах и босиком. Матиасу показалось, что чувствовала она себя лучше. Распущенные до плеч волосы были влажными, а лицо без макияжа казалось усталым, но не менее прекрасным. Он обратил внимание, что девушка не отрывает глаз от пола, пока приближалась к нему, чтобы взять большую чашку кофе, которую Матиас для неё приготовил.

— Спасибо, — сказала она, вставая на цыпочки, чтобы достать пачку печенья, с верхней полки. При этом у неё задралась наверх футболка, оголяя полоску кожи –– белой и мягкой, провоцируя в нём томление, которое мужчина испытывал всегда, когда был рядом с ней.

— Почему ты здесь, Матиас? — спросила она.

«Потому что ты меня впустила, Скарлетт», — хотел сказать он. Но не ответил так, он больше не хотел играть с ней (это было слишком опасно), поэтому выбрал истину.

— Из-за того, что произошло вчера. Я был груб, высокомерен и вульгарен. Ты не заслуживаешь такого обращения, и я благодарен тебе за то, что ни с кем об этом не говорила.

Скарлетт уставилась на чашку кофе, медленно помешивая ложкой.

— Ничего не случилось, я уже забыла.

Она покраснела, потому что напротив, помнила всё: секунду за секундой, из того что между ними произошло. И это до такой степени приводило её в смятение, что она захотела избегать своё рабочее место и решила с утра напиться.

Но, похоже, Матиас не хотел так легко закрыть эту тему.

— Почему сегодня ты не пошла на работу? Мне сказали, ты плохо себя чувствуешь. Боялся, что виной тому я.

— Нет, я просто устала.

Матиас внимательно за ней наблюдал, и у него сжалось сердце от того, что видел её такой растерянной, в плачевном состоянии, словно она его боялась.

Видя её одетую в спортивную одежду и без макияжа, он подумал, что девушка выглядит как ребёнок.

— Сколько тебе лет, Скарлетт? — импульсивно спросил он.

— Двадцать два.

Смущённая, она продолжала отводить от него взгляд, потому что не знала что сказать, и потому что, его присутствие у неё в доме и такое спокойное поведение сводили Скарлетт с ума. Она не могла думать, а только чувствовала запах его парфюма.

— Я заставляю тебя чувствовать себя неловко? — продолжил он, заметив, как она покраснела.

— Может быть, немного. Я не ожидала этого визита и не знаю, что сказать…

— Возможно, мы могли бы начать с нуля. Мы могли бы попытаться стать друзьями.

— Нет! — сразу ответила она, не задумываясь. Как она могла дружить с мужчиной, которого хотела с такой непреодолимой силой? Добровольно, она никогда бы не подвергла себя этим пыткам.

Такой безоговорочный отказ задел Матиаса, как удар в грудь. Он пришёл к ней только для того, чтобы проверить, что с ней всё в порядке и извиниться, а это предложение вырвалось импульсивно.

Матиас тоже понимал –– дружба между ними неуместна. И всё же, пока эта абсурдная мысль превращалась во фразу, он ощутил в груди успокаивающее тепло и почти надеялся, что Скарлетт ответит да.

Матиас прочистил горло, на этот раз в неудобном положении оказался он.

— Понимаю. Я ужасаю тебя тем, кто я есть? — спросил он израненным тоном, неправильно истолковав происходящее. — Нет проблем, поверь мне. Я сам от себя в ужасе, — горько заключил он.

— Нет! — Вновь повторила Скарлетт, сожалея, что заставила Матиаса сделать неправильные выводы, — не по этому! Ты не ужасаешь... совсем нет, — она рассмеялась над нелепостью этой идеи. — Однако я не понимаю...

— Что?

— Зачем ты это делаешь? Ты такой мужчина... Ты такой… — она прикусила губу, чтобы не торопиться, боялась сказать что-то не то. — Ты такой привлекательный, ты выглядишь хорошим человеком и...

— Я делаю это ради денег, Скарлетт, — ответил парень обороняясь, совсем не желая раскрывать перед ней своё сердце. Вновь готовый к атаке, чтобы не позволить подобраться к себе слишком близко.

— Ты мог бы найти другую работу, мог бы учиться и…

— Я уже выпускник. Английский язык. И даже если бы я нашёл работу, какая должность позволила бы мне зарабатывать двадцать тысяч долларов в месяц?

— Значит, ты делаешь это только ради денег?

— Я нуждаюсь в них.

— Они необходимы всем.

— Мне больше.

— Почему?

— Я предпочитаю об этом не говорить. Но я не буду выполнять эту работу вечно. На самом деле, планирую покончить с этой жизнью как можно скорее, тогда, возможно, найду работу в качестве учителя. Но дело в другом. Я никогда и ни с кем не обращался так, как вчера с тобой. И мысль что сделал это, смущает меня гораздо больше, чем обязанность заниматься сексом за деньги.

Скарлетт поставила пустую чашку на кухонный стол и опустила взгляд.

— Ты не должен чувствовать себя виноватым за то, как со мной обращался. Ты был жестоким и прямолинейным, но ты не ошибался на мой счёт.

После беспокойной ночи и утра, полного тёмных и грустных мыслей, Скарлетт нашла в себе смелость выражаться ясно. В конце концов, Матиас пришёл к ней домой, он волновался, не увидев её на работе, и предложил стать друзьями, пытаясь мистифицировать всё, что не смог контролировать прошлой ночью. И Скарлетт решила сыграть, держа открытыми карты. Она не могла смириться с мыслью, что он относится к ней как к ребёнку, а предлагаемая роль друга была не выносима. Не после того, как у неё созрело убеждение, что и Матиас тоже к ней что-то испытывал. Если это стало бы только влечением, она не хотела его потерять.

Слишком много раз Скарлетт контролировала свои чувства, слишком много раз (во имя собственного достоинства или страха доставить неудобство) она притворялась.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Матиас, не понимая значения этой загадочной фразы.

— То, что и сказала. Вчера ты не ошибся. Я хотела находиться на месте той девушки в твоём номере. И хочу этого каждый раз, когда ты поднимаешься в сьют с женщиной. Так что это правда, я всегда думаю о тебе и что... Боже... Я хотела бы сделать всё, что ты делаешь с другими...

Глаза Матиаса потемнели. Он не ожидал, что Скарлетт так откровенно заговорит о совершённой им провокации, и не был готов услышать её ответы. Мужчина решил свести к минимуму, как обычно это делал, когда пытался избежать неудобной конфронтации.

— Это нормально и случается со многими женщинами. Я считаю, моя работа делает меня... Скажем так... Экзотикой, в твоих глазах.

— Нет, не поэтому. Это именно ты, заставляешь меня желать того, чего я никогда не хотела в своей жизни, и не должен ни за что извиняться. Ты не обидел меня вчера.

— Не имеет значения. Я не должен был говорить с тобой так.

— А я должна была позволить тебе продолжить.

— Скарлетт, ты женщина. У тебя есть свои желания, мечты, и ты обязательно встретишь юношу, который... Короче, ты тоже очень... Ты девушка очень…

Он остановился, чтобы перевести дыхание. Матиас не мог поверить, что ему не удалось выстроить два слова в единую фразу. Он был слишком потрясён, когда услышал, как она открыто признаётся в подобных мыслях.

— Я знаю. Я знаю, — улыбнулась она, так же, не веря, что призналась в своём влечении к нему. Скарлетт решила немедленно привлечь внимание к чему-то другому. — Ты прав. Возможно, меня очаровывает твой мир, потому что он трансгрессивен, а я совершенно банальная девушка.

— Не правда. Ты особенная, Скарлетт.

— Да. Как же, — тихо прошептала она, запоздало сожалея о своём порыве абсурдной честности.

— Конечно, ты особенная. Общение со мной ищут избалованные и скучающие женщины. Многие из них не работали в своей жизни и минуты. Ты вместо этого…

— Я же...

— Ты от них отличаешься. Каким бы лицемером сейчас ни казался, но я не уважаю ни одну из этих женщин. Я встречаюсь, потому что должен. Потому что это моя работа. Никому из них и никогда я не предлагал стать друзьями. Поверь мне.

— Я тебе верю, — ответила она с улыбкой, ободренная добрыми словами.

— Слушай, а как насчет пообедать вместе? Я весь день свободна, и не против провести время в компании. Возможно, я могла бы пересмотреть твоё предложение о дружбе, — пошутила она, пытаясь разрядить атмосферу.

Матиас уставился на часы. Ему хотелось согласиться. В течение очень долгого времени у него не было возможности проводить несколько часов с женщиной, такой как Скарлетт, которая вызывала неподдельный интерес и воодушевляла. Но именно по этой причине он решил не принимать приглашение. Он понимал –– дружба, несмотря на то, что сам её предложил, была слишком опасной и непроходимой дорогой. Затем он негромко фыркнул, встал со стула и придумал предлог, чтобы уйти.

— Извини, но я действительно не могу. Нужно бежать, меня ждёт тренажерный зал. Я рад, что извинился и обещаю, с моей стороны в будущем недостатка в уважении не будет.

Скарлетт тоже встала.

— Я тебе уже сказала, ничего не случилось ты, совсем не проявил неуважение... И я ...

— Мне, правда, нужно уходить… — прервал он её.

— Хорошо. Пойдём, я тебя провожу, — ответила Скарлетт, немного разочарованная тем, что Матиас уходит так скоро.

Они подошли к двери и замерли, уставившись друг на друга, не зная, что делать или что сказать. Скарлетт открыла дверь.

— Ну...

— Тогда...

— Увидимся в отеле.

— Конечно.

Матиас повернулся, и быстрым шагом пошёл к своей прекрасной машине. Скарлетт наблюдала за ним, пока не увидела, как он отъехал. Затем закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и соскользнула на пол.

— Боже...

От смятения, её сердце билось в бешеном темпе, а разум отказывался поверить в то, что произошло.

Матиас Кроуфорд — её одержимость, приходил к ней домой и они разговаривали за чашкой кофе на кухне. Он перед ней извинился, наговорил комплименты, рассказал немного о себе, почти так, как ведут себя с друзьями. Почти, потому что было ясно, они оба чувствовали что-то выходящее за рамки простого дружеского интереса, и он абсолютно точно не хотел позволять своему телу реагировать на разряды электричества, которые пробегали между ними.

Скарлетт поймала себя, что размышляет, как за небольшой промежуток времени узнала о Матиасе больше, чем за несколько недель.

Он был женат. Остался вдовцом. У него есть ребёнок. Имеет степень филолога. Его влекло к ней.

«И он избегал её, как избегают чумы».

ГЛАВА 5

Когда Матиас вернулся домой Глория сидела на диване и читала книгу. Она была мексиканкой, пятидесяти пяти лет, не замужем и без детей. Матиас познакомился с ней в больнице, два с половиной года назад, во время своей госпитализации. Женщина, за исключением Элизабет, осталась единственным человеком, кто символизировал связь с его прошлой жизнью.

В то время Глория помогала волонтером в педиатрическом отделении и работала в рождественскую ночь, когда, после страшной автомобильной аварии, госпитализировали Матиаса и Грейс. С тревогой она следила за историей пары Кроуфордов, их трагедией, и осторожно проявляла заботу о Матиасе во время всего его пребывания в больнице, несмотря на то, что молодой человек закрылся в своем горе и отказывался от любых контактов. Слыша от него холодные и жестокие слова, которыми Матиас от всех отгораживался, женщина не позволяла себе отступить. Глория держалась рядом с ним, уважая его отстранённость, и подала руку помощи, когда Матиас, наконец, решил выбраться из замкнутости, чтобы позаботиться о ребёнке. Она помогала в течение нескольких недель, с любовью присматривая за Элизабет, когда парень был слишком подавлен или слишком напуган, чтобы справиться самому. В наиболее тяжёлые ночи она обнимала Матиаса, как это делала бы мать, и утешала словами и дружескими улыбками, когда его гнев становился неуправляем. Хотя у Матиаса были сестра и брат, готовые оказать ему любую помощь, он предпочел, чтобы рядом с ним оставалась Глория. Возможно, вид родственников напоминал ему о потерянной жизни, или, может, из-за чувства вины, которое испытывал перед ними, но ему было трудно подпустить их к себе.

Когда Матиаса выписали, именно Глория проводила его домой и сопровождала во время трудного выздоровления: жила с ним, ухаживала за домом и всем, что на тот момент мужчина не в силах был сделать. За несколько месяцев присутствие Глории в жизни Матиаса стало тем, от чего молодой человек не мог отказаться.

Она помогла ему найти работу продавца в магазине одежды на первых порах, но непомерные расходы за медицинское обслуживание в очень короткое время поставили Матиаса на колени. Он категорически отказался говорить об этом с братом и сестрой, и получить их помощь. По отношению к ним Матиас был несправедлив и жесток, но у него никак не получалось преодолеть блокаду, которую парень испытывал ко всему, что имело отношение к жизни до аварии. Он окончательно порвал со своей семьей после яростного спора с Итаном, его старшим братом. Конфликт, который закончился ужасными словами и рукоприкладством, из которого Матиас вышел избитым. После этого эпизода, Глория тоже смирилась с тем фактом, что Матиас уже не в силах вернуться к прежней жизни. И тогда женщина предложила Матиасу переехать в Мексику, где у неё жила семья, и начать всё с нуля там.

Как раз когда он сам себя убеждал покинуть Соединенные Штаты, случайно, Матиас встретил своего бывшего школьного друга Лиама Шоу, который изменит его жизнь.

В тот вечер, неожиданно и вопреки всем своим привычкам, Матиас согласился пойти со старым другом поговорить о работе. Лиам слышал о случившейся трагедии, и согласился помочь, предложив загадочную и очень хорошо оплачиваемую работу. Тогда впервые Матиас услышал о Фиби Ньюманн и её агентстве. Лиам работал на эту женщину в течение двух лет эскортом, только для мужчин.

Лиам долгое время был тайно влюблен в Матиаса, и видеть приятеля изменившимся и сломленным разбивало ему сердце. Он деликатно изложил своё предложение, почти со страхом, понимая что, скорее всего, к окончанию этого вечера, Матиас будет шокирован и обижен.

Матиас же напротив, выслушал внимательно, и в его сознании сложился план побега от реальности, план, который он ждал месяцы. Матиас испытывал уверенность, что его окаменевшее сердце никогда больше не сможет любить, и работа, которую Лиам ему предложил, касалась только секса. Это он мог принять, хотя бы потому, что цифры, о которых говорил приятель, были невероятные.

К концу вечера Матиас согласился встретиться с мисс Ньюманн, и через несколько недель был нанят для работы в Сан-Франциско.

Когда он переехал, Глория последовала за ними. Она никогда не судила Мати за этот выбор, хотя в глубине сердца и не одобряла. Единственное, что она посоветовала: соблюдать осторожность, так как дочка вырастет быстро, и необходимо разобраться с реальностью как можно скорее.

Через неделю после переезда в Сан-Франциско, Матиас встретился со своей первой клиенткой. Он никогда её не забудет. Дочь магната в издательском бизнесе — Эдит Эдгертон. Девушка была более-менее одного с ним возраста и «арендовала» Матиаса для званого вечера, с единственной целью: вызвать ревность у бывшего парня. Встреча должна была быть незамысловатой и чистой, просто, чтобы поближе познакомиться с новой работой. Но всё пошло не так, как планировалось. В конце ужина Эдит предложила Матиасу расширить договор и подняться в сьют, который она забронировала в отеле, где проходило торжество. И Матиас оказался на конкретном перепутье, с чем, по его мнению, больше не должен был столкнуться.

Мужчина помнил, как сильно забилось сердце, будто его тело кричало о тревоге, а в голове громко звучал голос: «Не делай этого! Убегай!»

Затем прямо перед ним, девушка вытащила свою чековую книжку и, не теряя спокойствия из-за недвусмысленного предложения, выписала чек на пять тысяч долларов.

— Пойдём? — спросила Эдит с наглой ухмылкой.

Матиас встал, взял девушку за руку и уверенным шагом направился к лифту.

Той ночью, пока он подчинялся всем желаниям молодой клиентки, Матиас обнаружил, что, и, правда, полностью потерял своё сердце. Неожиданно, разум перестал сопротивляться, а тело прекрасно реагировало. Матиас двигался между её ног, как будто это была самая естественная вещь на свете. Погружаясь в пульсирующую плоть незнакомки, он позабыл даже самого себя и по этой причине старался делать всё неспешно, чтобы (как это ни парадоксально), продлить этот момент как можно дольше.

Эдит смотрела на Матиаса голодными глазами, чёрными как уголь, широко открытыми от испытываемого удовольствия. Девушка запустила пальцы Матиасу в волосы, а лодыжками с силой зацепилась вокруг его бёдер. Тем самым приглашая парня давить сильнее и глубже проникать в неё. И Матиас последовал за ней, позволил себя вести, потерялся в руках ничего для него не значащей женщины, но которая готова заплатить пять тысяч долларов, чтобы он её трахнул. Тело Эдит выгнулось под ним дугой, она поймала его в ритмичность своего оргазма, толкая и Матиаса за край, высвобождая исчезнувшее в последние месяцы удовольствие, заставляющее взорваться его живот и душу. Однако этого было недостаточно. Он взял её вновь, спустя лишь несколько минут, удивляя девушку и удивляясь сам. Матиас сел на кровать, и снизу вверх пронзил её членом, который снова стал мраморным. Он заставил Эдит кричать, воспламеняя, и с каждым новым проникновением, Матиас чувствовал себя сильным, могущественным, наконец, ощущающим контроль.

Он вспомнил, как подумал, что никто больше не сможет причинить ему вред, ничто не сможет его задеть. Он стал машиной для секса для зарабатывания денег, мужчиной без связей, в состоянии безупречно контролировать своё тело и чувства.

И так Матиас жил на протяжении двух с половиной лет. Ничто не задевало его, ничто не нарушало идеальный баланс. В его жизни всё разделилось между тем, чтобы быть любящим отцом для единственного, имеющего значение человека, и быть объектом желания среди богатых и избалованных женщин.

Только Глория знала Матиаса настоящего, только она видела его за маской, которую мужчина носил большую часть времени.

И теперь Глория смотрела на него с любопытством.

— Что случилось, Мати? — спросила она.

— Ничего, почему ты спрашиваешь?

— У тебя странное выражение.

— Я ходил к девушке, которой задолжал извинения.

«О, эта видимо новая», — подумала Глория. У Матиаса не было друзей среди женщин, а тем, с кем он встречался по работе, нравилось, что он обращается с ними определенным образом.

— Кто она? — выспрашивала Глория.

— Одна из тех, кто работает в St. Regis. Ты закончила допрос с пристрастием? — ответил он, решив завершить дискуссию, пока искал среди своих личных вещей фотографию, которую отложил, несколькими ночами ранее.

Матиас не хотел говорить о Скарлетт и вспоминать последние двадцать четыре часа. Ему нужно было просто о них позабыть, и убедиться, что всё вернулось на круги своя. Был только один способ сделать это: пойти и проведать Грейс.

— Вот она! — воскликнул Матиас довольный. — Глория, я снова отлучусь на пару часов, а потом заберу из садика Элизабет. Сегодня вечером мы ужинаем вместе?

— Хорошо. Я приготовлю что-нибудь свежее и лёгкое. Эта жара меня убивает.

— Отлично, — он наклонился, чтобы поцеловать Глорию в щёку, и убежал так же быстро, как пришёл.

Когда дверь закрылась, Глория улыбнулась.

— Очень интересно, — сказала она себе под нос, принимаясь приводить в порядок дом.

* * *

Могила Грейс была сделана из белого мрамора, как у умерших детей. На ней стояла небольшая статуя, изображающая стоящего на коленях ангела с длинными волосами и сложенными руками, такая же, какую двумя годами ранее Матиас вытатуировал у себя на бедре. Матиас захотел установить на могильном камне фотографию с их свадьбы. Тем, кого беспокоил факт, что на могиле установлена фотография живого человека, мужчина отвечал о причине: 25 декабря он тоже умер. Матиас наклонился над фотографией и быстро поцеловал. Затем сел на гладкую поверхность мраморной плиты, и некоторое время молчал.

— Привет, любимая, — прошептал Матиас. Ответом стал ударивший по лицу порыв холодного ветра. — Как дела?

Зрение стало, как всегда, туманиться от слёз, но на этот раз, не только из-за боли. К ней прибавилось чувство вины.

— Дерьмо! — Матиас покачал головой, зажав её в ладонях. Ему и правда было нужно перед кем-то выпустить пар. — Грэйс… — мужчина устало вздохнул, — есть девушка, Скарлетт, я познакомился с ней несколько месяцев тому назад и она заставляет меня чувствовать себя странно, запутавшимся. Не знаю как себя вести, что делать или говорить. Я пытался держаться от неё подальше, стараюсь каждый проклятый день, но что-то в ней привлекает меня с невероятной силой. И мне кажется, что я чувствую, как ты снова ускользаешь у меня между пальцами. Ненавижу это ощущение, и мне не нравится такое испытывать…

Как всегда, Матиас ждал ответа, который не мог последовать, затем он позволил сорваться с губ мучительному вздоху.

— Это так странно. Я даже не знаю её, любимая, но её образ проникает мне в голову, когда меньше всего ожидаю, и как будто накладывается на твой, затмевает. В последнее время она мне снится, а потом я не очень хорошо с ней обошёлся. Эта девушка не похожа на других. Она заставляет меня испытывать эмоции, с которыми я не могу справиться.

На несколько секунд беспокойной вспышкой всплыл предыдущий вечер, и ударил в Матиаса электрическим разрядом. Это заставило его встать и полностью изменить ход мыслей.

— Во всяком случае, сегодня я встретился с ней, чтобы извиниться, и пообещал себе больше её не беспокоить. Я постараюсь не думать о ней, клянусь тебе.

Затем из заднего кармана джинс Матиас достал фотографию, которую ранее искал дома, и продолжил:

— Я принёс тебе новую фотографию Элизабет. Она такая красивая. С каждым днём малышка становится всё больше на тебя похожей. Смотри, разве она не идеальна? Ты бы так ею гордилась! В садике мне говорят, что она солнечный и беззаботный ребёнок, как и ты. Элизабет, конечно, не унаследовала ничего из моего характера, всегда такой пессимистичный и сумрачный, согласна? Чёрт, в последнее время стал ещё хуже. — Матиас улыбнулся и закрыл глаза. — Я скучаю по тебе, любовь моя. Я так по тебе скучаю и люблю тебя. Я люблю тебя, как всегда, и отчаянно в тебе нуждаюсь. Я чувствую, что теряю себя, и не знаю, что делать, чтобы остановиться, чтобы найти баланс, которого держался в течение долгого времени. Грейс, почему ты меня бросила? Разве ты не видишь, как это для меня трудно?.. Чёрт!

Матиас засунул руки в карманы и посмотрел на чистое небо.

— Прости, детка, не слушай меня. Это просто один из моих неудачных дней. Теперь мне нужно идти, но я скоро к тебе вернусь.

Он повернулся и, опустив голову, продолжил свою жизнь без неё.

* * *

На следующий день, когда Скарлетт появилась на работе, её уже поджидала Аманда. Подруга выглядела очень взволнованной.

— Скарлетт! Что, чёрт возьми, случилось с Кроуфордом?

«Откуда она узнала?» — спросила себя Скарлетт, внезапно почувствовав в венах прилив крови.

— В каком смысле? — она постаралась ответить Аманде, имитируя спокойствие, пока вешала в раздевалке свою кожаную куртку и надевала пиджак униформы.

— Мне позвонила Джейн и сказала, что встречается с Кроуфордом. Очевидно, я ей не поверила, однако расспросила обо всём подробнее. Джейн мне поведала, что он приезжал в отель и искал тебя, для решения какой-то проблемы. Потом должен был вернуться в St. Regis и пообедать с ней. Слушая её мне хотелось рассмеяться. Но когда днём, она мне перезвонила обиженная и разочарованная, потому что Матиас не появился, у меня сложилось впечатление, что Джейн не лгала, и мне стало интересно... Если история Джейн правдива, что Кроуфорд делал с тобой и почему потом не вернулся?

Скарлетт посмотрела подруге в глаза и впервые поймала себя на бессовестной лжи.

— Я правда не знаю, о чём ты говоришь. Вчера я ходила на пробежку вдоль залива, а потом перекусила в рыбацком трактире. По возвращении домой, приняла душ и заснула. Думаю я бы запомнила, если увидела бы кого-то вроде Кроуфорда.

На лице Аманды появилось разочарование.

— Боже, как жаль! Я уже сняла о вас фильм. И в связи с происходящим, узнала название агентства, в котором работает Матиас, и что нужно сделать, чтобы назначить свидание (скажем так).

— Я не хочу знать, — твёрдо заявила Скарлетт.

— А я забронировала один из вечеров.

Скарлетт внезапно обернулась, потеряв дар речи, и Аманда испугалась, заметив во взгляде подруги что-то, чего раньше никогда не видела. Там была ярость. Злость и грусть.

— Почему ты так на меня смотришь?

— А почему ты ведешь себя как шлюха?

Аманда превратилась в лёд.

— Скарлетт... Я...

Но Скарлетт не позволила ей продолжить:

— Слушай, извини. Я не должна была. Это твоя жизнь. Иди и делай, что хочешь. Это не значит, что для меня что-то измениться.

Но глаза у девушки заволокли слёзы гнева, которые неудержимо пробивались наружу и фактически отрицали то, в чём она только что убеждала на словах.

— Скарлетт, почему ты плачешь?

— Я не плачу. Это пыльца.

— В июле?

— Извини, я отлучусь на секунду в туалет. И не обращай внимания, у меня начинаются месячные.

Через десять минут девушка вернулась на своё рабочее место. И ни она ни Аманда не упоминали имя Кроуфорда.

* * *

Cо своей стороны Матиас начал вести себя отстранённо. Он не был ни грубым, ни недружелюбным, мужчина просто вернулся к состоянию абсолютного незнакомца всех времён. Вошёл в отель, подошёл к стойке, попросил ключ, поприветствовал с вежливой улыбкой и лёгким кивком головы, и ушёл. Аманда теперь была уверена: Скарлетт что-то от неё скрывает и это связано с прекрасным эскортом. Незаметно приблизился день назначенной встречи, и Аманда чувствовала себя хуже, испытывая чувство вины, как к своей подруге, так и к своему жениху. Поэтому она подумала всё отменить, но потом в голову пришла идея получше. Аманда позвонила в агентство, которое занималось контактами Матиаса, и объявила, что хочет изменить программу. Вместо оговорённых ранее двух часов в отеле, она попросила провести романтический ужин в хорошем ресторане с видом на океан.

Женщина на другом конце телефонной линии не ломалась, а просто поинтересовалась, есть ли у неё предпочтения по поводу места.

Аманда назвала очень красивый и уютный ресторан в бухте — ничего гламурного или особенно дорогого, просто весьма очаровательный. Аманда попросила зарезервировать для неё столик у окна с видом на океан и зажечь свечи, для романтичной атмосферы. Когда она завершила разговор, то испытала облегчение и счастье. Скарлетт была её самой дорогой подругой, и за проведённые вместе годы она относилась к ней с любовью. А идея подарить подруге особенный вечер с мужчиной, из-за которого та, видимо потеряла голову, казалась Аманде блестящей. Спустя несколько дней она в общих чертах заговорила об этом со Скарлетт, явно опуская фундаментальную деталь.

— Слушай, я подумала как-нибудь отметить твой день рождения.

Скарлетт улыбнулась, приятно удивленная.

— Что?

— Ужин, только мы двое, в Fisherman’s House, а затем потанцуем в центре.

— Хорошая идея. Я целую вечность никуда не выходила!

— Мы сможем закадрить всех симпатичных, броситься во все тяжкие и посмотреть, что получится.

Скарлетт от души рассмеялась. Она любила авантюрную и дикую сторону своей подруги и время от времени должна была её встряхивать и напоминать, что той уже чуть больше двадцати.

— Договорились! Я в деле! — ответила она, оставив Аманду в шоке от той легкости, с которой позволила себя убедить.

— Мы можем на днях отправиться за покупками, и прикупить что-нибудь для вечера. У тебя вся одежда из восьмидесятых: юбки до колен, консервативно заправленные рубашки или изношенные джинсы, — подытожила подруга, всё ещё вдохновлённая согласием Скарлетт.

— Неправда!

— Да, это так!

— Нет.

— Тогда, раз отрицаешь очевидное, сегодня вечером приходи ко мне на ужин и подберём тебе один из моих, сногсшибательных нарядов. Так что, когда вечером встретимся, ты будешь на моём уровне.

— Какая ты зануда.

— Итак?

— Хорошо, — ответила она.

На самом деле Скарлетт понимала — Аманда права, и решила порадовать подругу, тем более та поступила так мило, вспомнив про день рождения.

— Отлично. Ты не пожалеешь. Я забронирую ресторан на следующий вторник?

— Да. Спасибо, Аманда!

* * *

Как и каждый вечер, Матиас тщательно готовился в своём фешенебельном сьюте в St. Regis. Он посвистывал стоя перед зеркалом. По-своему, мужчина был счастлив от предстоящей встречи, указанной в его еженедельнике, как обед с молодой леди по имени Аманда Келлер. Матиас проверил записи: двадцать четыре года, работает, интересов мало. По какой-то причине девушка хотела, чтобы в этом месте рядом с ней был он, и не интересовалась ничем другим. Вероятно, он хорошо поест, проведёт непринуждённый вечер, и рано вернётся домой.

Именно такие встречи, предпочитал Матиас: максимальный результат с наименьшими усилиями. Ресторан, где его ожидали, не входил в число тех, которые он посещал обычно. Место было очень хорошее, уютное и совсем не претенциозное, с видом на залив, откуда можно увидеть и Золотые ворота. При воспоминании о последних и случившемся у него ужасном кошмаре, вдоль всего позвоночника Матиаса пробежала мимолётная дрожь, и на мгновение он обнаружил, что думает о Скарлетт.

На этот раз он позаботился о том, чтобы держаться на достаточном расстоянии, не будучи грубым или невоспитанным. Матиас с ней больше не разговаривал, если только не просил ключ, и перестал посещать бар в отеле, таким образом, избегая встреч в их нерабочее время. Поступая так, он надеялся вернуться к своей скучной и профессиональной рутине. Но вскоре обнаружил, что человеческий разум не так легко контролировать; мысль о ней продолжала заползать ему в голову постоянно, не отставая ни на секунду. Эти мысли доминировали, фактически неоспоримо, уничтожая все добрые намерения вернуться к нормальной обыденности. Милое лицо Скарлетт всё чаще и чаще накладывалось на лица случайных партнёрш. Образ девушки преследовал Матиаса, и он ничего не мог сделать, чтобы избавиться от него. Физическое удовольствие, которое он вряд ли мог испытывать с давних времён, стало намного более мощным, гораздо более реальным и всё благодаря извращенной фантазии, что эти тела, стоны, изменённые наслаждением лица, принадлежали женщине, которую Матиас всеми силами старался позабыть.

Он почти пришёл к решению сменить отель и подумал поговорить об этом с Фиби Ньюманн, владелицей агентства. Однако что-то удерживало его от последнего шага, словно, не находил в себе смелости разорвать эту таинственную связь. Возможность видеть Скарлетт каждый день была проклятием, но также единственным моментом, когда Матиас ощущал усиление биения сердца. Он не мог от этого отказаться, каким бы безумным и мазохистским не было чувство.

Матиас оглядел себя в зеркале: он выбрал джинсы, синюю рубашку и тёмную куртку. Бросил последний отвлеченный взгляд на отражение своей фигуры, уверенный, что клиентка оценит. Его проблемой никогда не был внешний вид, а то, что скрывала эта великолепная маска.

Схватил ключи от машины и спустился в вестибюль гостиницы. Уходя, Матиас быстро взглянул на стойку ресепшен и увидел девушку, у которой несколько недель назад выспрашивал адрес Скарлетт. Он опустил глаза, надеясь, что его не узнают, и ускорил шаг.

Придя в ресторан, Матиас сразу же подошёл к стойке администратора, чтобы назвать своё имя и узнать за каким столиком ожидать молодую Аманду. В руке он держал маленький букет красных роз. Обычный убогий дешёвый трюк, позволяющий с самого начала согреть атмосферу.

Ресторан освещали свечи, и наполняла нежная музыка от игры на пианино в задней части зала. Девушка у входа улыбнулась, а затем проверила бронирование, сделанное на его имя.

— Ваша подруга уже ждёт вас за столиком, мистер Кроуфорд.

Матиас был застигнут врасплох и посмотрел на часы на запястье. Как всегда, он пришёл на четверть часа раньше.

— Давно меня ждут?

— Нет. Девушка пришла всего пять минут назад, хотя...

— Хотя..?

— У меня сложилось впечатление, что она ждёт другого человека, я имею в виду женщину. Вы случайно не втроём?

Матиас посмотрел на неё ещё более смущённо.

— Я так не думаю.

— Тогда должно быть ошиблась я. Немедленно провожу вас к столу.

— Это не обязательно, мисс. Просто скажите где.

— Единственно накрытый стол наверху, мистер Кроуфорд. Тот, что рядом с большим окном. Вы не сможете ошибиться.

Матиас поблагодарил и направился к деревянной лестнице, продолжая оглядываться по сторонам и думать про себя, что ему не хватает таких мест, настолько отличающихся от изысканных ресторанов, которые он обычно посещал со своими клиентами. Поднявшись по лестнице, он понял, насколько узок зал, по сравнению с нижним. Это был своего рода чердак, где стояли только три маленьких столика для двоих. Наклонный потолок заставил Матиаса наклониться на первых нескольких метрах, чтобы не удариться головой. Возле накрытого стола стояла девушка и любовалась панорамой освещенной бухты. Несколько секунд Матиас наблюдал за ней, так как она, казалось, не заметила его присутствия. Девушка была одета в светлый костюм, который идеально облегал молодое и стройное тело, подчеркивая ноги, с такого расстояния казавшиеся впечатляющими. Если лицо окажется на высоте тела, он проведёт приятный вечер.

Молодая женщина распустила волосы, и Матиас обратил внимание какие они длинные и тёмные, именно такие ему и нравились. Он надеялся, что новая клиентка окажется также интересным собеседником, поскольку у него появилось предчувствие, что эта встреча может стать одним из немногих приятных вечеров впервые за долгое время.

Матиас медленно подошёл и, находясь в нескольких шагах от неё, решил предупредить о своём присутствии, поскольку не собирался напугать. Поэтому он прочистил горло и произнес простое:

— Добрый вечер.

Девушка осталась неподвижной, всё ещё повернувшись к окну, но Матиас заметил, как напряглось у неё тело, а дыхание внезапно изменилось и стало быстрее.

— Аманда?

Теперь в его тоне слышалась неуверенность, поскольку появившееся несколько минут назад чувство, что происходит что-то странное, усилилось, вызывая волнение.

Женщина медленно повернулась, и в этот момент он стал таким же твёрдым, как дерево. Букет цветов упал из рук, и свой собственный голос прозвучал как шокированный выдох.

— Скарлетт? Но что...

Она выглядела такой же ошеломлённой, как и он.

— Матиас, что... что ты здесь делаешь? Я ждала Аманду, мы должны были вместе отпраздновать мой...

Матиас наклонился, чтобы поднять цветы, которые теперь казались действительно дешёвыми и неуместными, и приблизился к Скарлетт. Они оказались друг напротив друга.

— У меня тоже назначена встреча с некой Амандой, — и когда он это сказал, им обоим стало ясно, что происходит.

— Чёрт! — Прошипела Скарлетт. — Я ничего не знала, клянусь тебе... Боже, какая дурацкая ситуация...

Матиас испытал мощный инстинктивный порыв обнять и успокоить её, но не стал, боясь расстроить ещё больше.

Скарлетт обеспокоено посмотрела ему в глаза:

— Ты хочешь уйти?

Матиас ответил на одном дыхании:

— Нет! Почему я должен?

— За этот вечер, здесь со мной, тебе заплатили?

Он смущенно посмотрел вниз. Матиас не хотел отвечать на вопрос, но сделал это, стараясь, чтобы ответ не прозвучал оскорбительно.

— Да, мне заплатили. Но я не думал, что встречу тебя. Я бы никогда не взял деньги от тебя, — прошептал он, затем посмотрел ей в глаза и улыбнулся, — но я рад, что на месте Аманды ты. Очень счастлив.

Скарлетт напротив, оставалась серьёзной.

— Ты избегал меня неделями. Почему тогда встретившись со мной здесь ты счастлив? — Она закрыла глаза, чтобы восстановить минимум достоинства и взять под контроль ситуацию, а затем снова открыла их, решив положить конец такому унизительному для неё моменту. — Послушай, думаю я поняла благие намерения моей подруги. Сегодня мой день рождения, и она хотела устроить для меня сюрприз, — девушка горько рассмеялась, — нельзя сказать, что не получилось. Но мне понятно, ты хочешь держать между нами дистанцию. Давай сделаем так: мы всё отменим и продолжим, как раньше. Извинимся перед менеджерами ресторана, скажем, что я почувствовала себя плохо. Ты забираешь свои деньги, а я пойду домой и почитаю книгу, как обычно. Я оставляю тебя свободным, Матиас.

Он чувствовал, как яростно бьётся в груди сердце, и испытал сильную боль, позволяя Скарлетт заблуждаться, думая, что он не хочет иметь с ней ничего общего, когда каждая клеточка его тела кричала противоположное.

Это была проблема, и он не знал, как с ней справиться, не говоря уже о том, чтобы каким-то образом ей объяснить.

Матиас подошел ближе к Скарлетт и нежно приподнял пальцем её лицо. Посмотрел ей в глаза, наконец, искренним взглядом, и почувствовал комок в горле, заметив, как блестели у неё глаза от готовых пролиться слёз. Затем произнёс спокойным и глубоким голосом:

— Нет. Мы никуда не уйдём, Скарлетт. Мы вместе поужинаем и не потому, что я связан контрактом, а потому, что хочу. Сегодня вечером я хочу быть с тобой и отпраздновать твой день рождения.

— А с завтрашнего дня всё будет снова так, как будто мы не знакомы, — горько вздохнула она.

Матиас на мгновение закрыл глаза.

— Я уже тебе говорил. Это сложно. Но сегодня вечером мы вдвоем в этом прекрасном месте, и я бы не хотел оказаться где-то ещё, поверь мне. Прошу тебя, останься со мной, — умоляюще сказал он, протягивая букет роз, слегка смущенный, потому что теперь ему хотелось бы иметь в руках подарок, сделанный от сердца, а не эти дурацкие упорядоченные цветы, выбранные кем-то другим.

Скарлетт взяла букет.

— Они предназначались для Аманды, верно? Неважно, в любом случае спасибо, они прекрасны, — прошептала она, не позволяя Матиасу ответить на вопрос, ответ на который уже знала.

Скарлетт положила цветы на подоконник рядом с собой и села за стол. Матиас, увидев девушку более спокойной, в свою очередь расслабился и занял место за столиком. Он заметил с радостью, что на краю стола уже стояло ведёрко с превосходным охлаждённым белым вином. Мужчина почувствовал необходимость немного ослабить первоначальное напряжение и налил немного вина в бокалы. Несколько минут они потягивали вино, не зная с чего начать. Оба испытывали одинаково сильное желание говорить, и обоих останавливало смущение. В итоге Матиас взял на себя ответственность за начало разговора, и сделал это, пытаясь предложить темы, которые не имели никакого отношения к их прошлым коротким и бурным встречам.

— Расскажи мне о себе, Скарлетт.

Она удивленно приподняла брови.

— Нет ничего особенного, — она начала возиться с краем салфетки, лежащей на бёдрах. — Я родилась здесь, в Сан-Франциско, двадцать три года назад. Мой отец был рыбаком, а мама — домохозяйкой. Я единственный ребенок, хотя всегда хотела иметь братьев, — она подняла голову, готовая снова обратить на него своё внимание.

— А у тебя есть?

Матиас улыбнулся:

— У меня есть сестра, Ариэль. Она полицейский и очень умная девушка. Также у меня есть брат, Итан, он адвокат. Оба живут в Вашингтоне, но я вижу их редко, с тех пор как переехал сюда.

Это была ложь, он их не видел и не слышал более двух лет, с тех пор, как решил похоронить старого Матиаса вместе с родителями и начать с нуля, где-нибудь ещё, где больше никому не сможет сделать больно, и, возможно, сумеет всё забыть.

Скарлетт посмотрела с любопытством и заинтригованностью, стремясь узнать о нём побольше:

— Твои родственники знают...

— Чем я зарабатываю на жизнь? — Матиас поднял бровь и удивленно улыбнулся, ещё раз отметив, как сильно краснеет Скарлетт, каждый раз при упоминании его профессии. — Нет. Я никогда им не говорил. Боюсь, Ариэль примчится и арестует меня.

Скарлетт приняла игру:

— К счастью, у тебя есть брат-адвокат!

Матиас сделал глоток вина:

— Сомневаюсь, что он согласится меня защищать. Мы не очень ладим. Но в детстве, чего только не вытворяли вместе.

Скарлетт посмотрела на него мечтательным взглядом, представляя мальчика и его заботливую семью вдали от Сан-Франциско — все вместе, беззаботны и счастливы. Она задавалась вопросом, каким был Матиас до того, как жизнь его согнула. Скарлетт была уверена — он бы ей понравился, потому что в молодом человеке виднелась деликатность, простота души; их не могли скрыть даже дорогие костюмы и тёмные очки, которые он часто носил. Она думала, учитывая все обстоятельства, они не были такими уж разными.

— Где живут твои родители? — спросил Матиас, до сих пор ничего не подозревающий о том факте, что Скарлетт тоже была сиротой.

Скарлетт посмотрела в окно на океан, который так любил её отец, и ностальгически вздохнула.

— К сожалению, пять лет назад их унесла тяжелая морская авария. С тех пор я живу одна, в оставленном ими доме. Тогда я только что закончила среднюю школу, и сразу же пошла на работу. Я продала родительскую лодку и унаследовала сбережения. Не смогла поступить в университет, как хотела, но при возможности я откладываю, чтобы сделать это в будущем.

— Мне жаль… — сказал Матиас, протягивая ладонь, чтобы приласкать её руку, и понимая испытываемую боль. Скарлетт ощутила резкий укол в сердце, от мысли, что это случилось в день её рождения. И если бы Аманда не организовала этот сюрприз, возможно, Скарлетт провела бы весь день в одиночестве.

— Это не имеет значения. Прошло много лет.

Матиас пристально на неё посмотрел.

— Ты сильная, Скарлетт. Вот увидишь, однажды ты сможешь осуществить свои мечты, я в этом уверен.

Она улыбнулась, решив не портить прекрасную атмосферу грустными воспоминаниями:

— Знаешь, что я хочу изучать?

Матиас сделал вид, что задумался:

— Психология?

— Нет! Лингвистику, как и ты. А потом стать учителем. В каком университете ты учился?

Матиас ослабил галстук и немного отодвинулся от стола, чтобы размять спину.

— В Портленде. Я закончил учёбу в двадцать два года с самыми высокими оценками, — ответил он с гордым и одновременно меланхоличным выражением, — и я тоже хотел стать учителем, заключил он.

— Быть может, однажды, — решила вдохновить его Скарлетт.

— Возможно, — ответил мужчина, поднимая свой бокал, чтобы выпить за спрятанные мечты.

Потом они говорили о своих интересах, литературе, музыке. Он поинтересовался: как такое стало возможно, что красивая девушка в её возрасте, и одна. Скарлетт испытала сильное смущение, отвечая, что её последние отношения датируются старшей школой. После смерти родителей она была слишком подавлена, чтобы думать о любви, а когда пришла в себя, не предоставился ни шанс, ни время. Скарлетт со стыдом призналась: она вышла на ужин с молодым человеком впервые за долгие годы. И добавила — к кому проявляла интерес.

Матиас не мог объяснить причину, но он почувствовал облегчение.

В конце ужина, — возможно, потому, что с ней Матиас чувствовал себя хорошо, а возможно потому, что он слишком много выпил, или потому, что никогда не мог поговорить об этом с другими, если не с Глорией, — мужчина коснулся темы, которая наверняка вертелась на кончике языка и у Скарлетт на протяжении всего ужина: их странное влечение.

— Знаю, я вёл себя с тобой непростительно. Я никогда так не относился к женщине, никогда. Я уже извинился перед тобой, но чувствую, должен сделать это снова. Дело в том, что ты запутываешь меня, смущаешь до смерти.

Пока он говорил, Скарлетт смотрела на движения его чувственных красных губ, и представляла, каково это целовать их, чувствовать на себе. Она наблюдала за его большими руками, такими изящными в движении (пока держали столовые приборы или бокал с вином). И потом глаза Матиаса: бездонные, насыщенные и горячие, цвета, который Скарлетт никогда раньше не видела. Иногда серые, иногда синие, а бывало, становились зелёными.

Под влиянием полученной от вина храбрости, и осознания того, что их совместное время подходит к концу, девушка решила затронуть тему, очень сильно волнующую её сердце.

— Могу задать тебе вопрос? — спросила она.

Кивком он ответил «да».

— Ты когда-нибудь встречался с девушкой без какого-либо опыта?

— Девственницей? На моей работе?

— Да.

На лице Матиаса появилось мрачное и нервное выражение, как будто он понимал, к чему ведёт Скарлетт.

— Несколько раз.

Скарлетт прикусила губу и посмотрела на свою пустую тарелку.

— О чём ты думаешь? — спросил Матиас.

— Должно быть, для них всё прошло прекрасно.

— Они бросили тело и сердце мужчине, которому заплатили за то, чтобы он уложил их в постель. Ты действительно находишь это прекрасным?

— Возможно, с тобой это стало особенным. Потому что ты необыкновенный.

— Нет, на самом деле это не так и никто не должен отказываться от любви в свой первый раз.

— Каким-то образом для них это могла быть любовь.

— Я стал причудливым подарком матерей без морали, Скарлетт. Любовь не имеет к этому никакого отношения, поверь мне.

— Сомневаюсь, что они сочли такой подарок неприятным, — настаивала она.

— Я не знаю. Я только знаю, что первый раз не должен происходить с незнакомым мужчиной, или чтобы только убрать проблему или почувствовать себя свободной от социальной обусловленности.

— А как прошёл твой первый раз? — продолжила Скарлетт.

Матиас опешил и громко сглотнул. Этот вопрос разорвал его сердце напополам, заставив мысленно вернуться к потерянной жене.

— Определённо, я не пошёл к проститутке, — резко сказал он. Затем Матиас вскочил, уставившись на свои наручные часы, которые показывали двадцать два.

— Это была Грейс?

— Это не твое дело, и я даже не хочу знать, откуда ты знаешь её имя, но да, это была она.

— И после того, как у тебя была одна женщина и такая особенная... ты… ты...

— Тогда я решил трахнуть всех?

— А тебе это нравится?

— Что есть хуже, чем получать плату за оргазмы каждый день.

— А любовь, о которой ты говорил?

— Очевидно, она меня больше не интересует. Теперь я заинтересован в деньгах, и секс мне даёт их много.

— Но от меня ты не примешь.

— Позвони в агентство и назначь мне другую встречу, если действительно хочешь, чтобы тебя как следует трахнули.

— Быть может так и сделаю. Возможно, я забронирую всю ночь!

— Жду не дождусь, — холодно сказал он. Затем продолжил:

— У тебя с собой есть ещё пятьсот долларов? Потому что иначе, наше время заканчивается. Уже пять минут одиннадцатого. Мне заплатили, чтобы я остался с тобой до десяти.

Наверное Скарлетт никогда не сможет привыкнуть к его внезапным перепадам настроения. Но и она сейчас находилась не в своём привычном настроении, и на этот раз не позволила поддаться эмоциям.

— Нет, сейчас у меня с собою их нет. Но думаю, получив эту сумму в ближайшее время, я не использую для оплаты ужина, — сказала она вызывающе. Скарлетт тоже резко встала, а в следующую секунду пошатнулась из-за головокружения, которое, возможно, почувствовала из-за вина, или своего обезумевшего сердца.

Матиас инстинктивно её подхватил, опасаясь, что Скарлетт может упасть. Затем обнял её лицо ладонями и решительно посмотрел ей в глаза:

— Я знаю, о чём ты думаешь. В итоге все женщины думают об этом, и, очевидно, ты не исключение. Ты провела месяцы, наблюдая, как женщины входят и выходят из этого проклятого лифта, и создала свою фантазию, не так ли? Но, правда, в другом. Эти женщины, Скарлетт, платят пятьсот долларов в час за ложь, и ты хорошо это знаешь. Некоторые ищут только опьянение от чего-то трансгрессивного, другие придумывают любовную романтику, но, в конце концов, их всех только трахают и всё, понимаешь? Неважно, насколько они красивы, как молоды, какие нежные. Я никогда не увлекался ими, никогда. Для меня это просто работа. Это необходимые мне деньги. Это тела, которые использую я, и которые используют меня. Ты этого хочешь в свой первый раз? Не будет иметь значение, кто тобой насладится? Потому что для меня ты станешь лишь купюрами в несколько сотен и ничем более. Поверь мне, большего значения не будет…

У Скарлетт заблестели глаза, цвет лица стал пурпурно-красный, а голос зазвучал неуверенно.

— Это не правда. Ты не серьезно. Мы на самом деле не два незнакомца. Ты что-то ко мне испытываешь. Я чувствую это каждый раз, когда ты меня касаешься или смотришь так, будто хочешь съесть заживо.

Матиас очень близко к ней приблизился, их губы почти соприкоснулись:

— И чем бы ты отличалась от других? Потому что мы немного поболтали? Потому что мы обмениваемся вежливыми приветствиями при входе в отель? Не смеши меня, Скарлетт, ты ничего для меня не значишь. Так или иначе, ты станешь просто именем в моём ежедневнике среди сотен других.

Скарлетт не колебалась:

— Я уже сказала, что не верю тебе. Даже если и не могу понять, почему ты продолжаешь утверждать обратное, я тебе не верю. Я знаю, что видела сегодня вечером. У меня дома. Той ночью в отеле. То, что я читаю в твоих глазах и слышу в твоём голосе. Знаю, что я чувствовала, и ты тоже это знаешь. Именно по этой причине ты пришёл извиниться ко мне домой и держишь меня на расстоянии. Ты меня боишься, потому что я не такая, как все.

Матиас надменно рассмеялся ей в лицо и потянулся налить себе ещё один бокал вина. Медленно его потягивая он заговорил вновь.

— Говоришь, знаешь, что ты видела? Хорошо. Тогда давай поговорим о том, чего ты не видела, что произошло сразу после того, как ты, со всех ног, убежала из коридора, хочешь? Я закрыл дверь, мой член стал твёрдый, и я вновь трахнул красавицу, которая была со мной. Стоя. Напротив. Грёбанной. Раковины. Я был внутри неё до того, как коснулся первого этажа лифт, в который ты вскочила. Вот что случилось тем вечером. Если бы ты задержалась ещё на несколько мгновений, то не ощутила бы только дрожь своего возбуждения, а услышала бы также и крики удовольствия другой женщины.

Скарлетт схватила сумку и направилась к лестнице, ведущей к выходу из ресторана, но, прежде чем спуститься вниз, она повернулась и посмотрела Матиасу в глаза:

— Спорю, ты думал обо мне пока трахал её. Именно из-за меня твой член был таким твёрдым. Бьюсь об заклад, ты представлял моё тело напротив той раковины, потому что ты желал именно меня. Ты хочешь меня, как минимум столько, сколько я желаю тебя, Матиас.

Слушая, как эти наглые и правдивые слова вылетают из невинного и неопытного рта Скарлетт у Матиаса расширились глаза, и он не нашёлся что ответить.

Его молчание вызвало на губах девушки довольную улыбку:

— Спокойной ночи, Матиас. Спасибо за приятный ужин. Увидимся завтра.

ГЛАВА 6

Матиас не мог объяснить, как произошло, что неожиданный и приятный ужин они закончили горячим спором. В особенности не получалось найти объяснение своему сильному возбуждению от всего этого. После того как Скарлетт ушла с ухмылкой на губах, Матиас минут пять оставался неподвижным. Вернувшись домой он только и думал о её словах. Он не мог даже предположить, что Скарлетт хватит мужества так себя раскрыть. Она продолжала его удивлять, что было редкостью со стороны женщин. Он прошёл в спальню и разделся в тишине. В мыслях продолжали крутиться красочные картинки воспоминаний прошедшего вечера. Матиас осознал, что Скарлетт стала первым человеком с кем он откровенно говорил о своём прошлом. Даже он сам не заметил, как такое случилось. В отношении любопытных клиенток, желающих узнать о нём побольше, мужчина придерживался правила: чтобы не запутаться всегда рассказывал одну и туже придуманную историю. Единственная правдивая информация касалась образования, поскольку он понимал, как сильно она понравится большинству из них. Рассказывал, что семья живёт очень далеко. Родители в Европе, и они видятся редко. Никто из клиенток не знал о дочери или том, что Матиас был женат. Он создал себе образ интеллигентного гедониста, обожающего секс, деньги и женщин. Со Скарлетт правда выплыла естественным образом, без усилий или страданий. Ему безумно понравилась возможность рассказать о себе так: без цензуры, чувствуя себя свободным, снова стать на один раз самим собой. Он лёг на кровать и закрыл глаза.

— Проклятье, — прошептал Мати. Скарлетт ему нравилась. Нравилась очень сильно и это пугало.

Он повернулся на бок и совершенно безрезультатно попытался заснуть.

Последующие дни превратились для него в кошмар. Матиас молил Бога, чтобы Скарлетт отсутствовала, когда он входил в отель, и если его молитвы были услышаны, то испытывал в сердце щемящую пустоту. Напротив, когда видел её за стойкой, он заставлял себя обращаться к коллеге Скарлетт. Когда не мог не обратиться к ней, Матиас говорил очень кратко и насколько возможно нейтрально, а возвращаясь домой в машине, заставлял себя концентрироваться и не изменять маршрут, чтобы не оказаться перед её дверью. С маниакальной одержимостью он проверял записи своих встреч в страхе увидеть её имя, но когда не находил, испытывал невыносимое разочарование. В то же время уменьшилось количество сновидений, где появлялась Грейс, и увеличились те, где главную роль воплощала Скарлетт; они также провоцировали резкое и взволнованное пробуждение, но по другой причине.

Типичным сценарием был ужин в ресторане. Милая беседа быстро превращалась в спор, потом в ссору, которая перетекала в страстное противостояние, неумолимо заканчивающееся горячей связью на сервированном столе. Или напротив стены. Или напротив огромного окна, у которого они ужинали. В этих снах он представлял, что ласкает и целует каждый сантиметр её белой кожи. Матиасу виделось, что он проникает в неё с отчаянием, совершенно не в силах утолить желание обоих. Ему снилось невинное лицо Скарлетт, которое искажалось от удовольствия и оцепенения. Ему мерещилось, как погружается внутрь неё так глубоко, что способен потеряться, а потом просыпался с измазанными боксерами, точно так же, как в шестнадцать лет в рассвет своей гормональной бури.

Матиас должен был бы испытывать счастье, что больше нет ужасных кошмаров, преследующих его годами, но вместо этого чувствовал себя виноватым. Он испытывал вину за каждый чёртов сон, за каждую женщину, с кем ложился в постель, и в чьих лицах виделась Скарлетт. За каждый раз, когда уступал желанию мастурбировать, думая о ней. Мати пытался понять, что в этой девушке так неистово его притягивает, что прячется за сексуальным влечением к ней, таким сильным, по сравнению с которым блекло даже испытываемое раньше к Грейс. Это не могла быть любовь: он едва знал Скарлетт, — не было ни времени, ни способа узнать друг друга поближе. Это не могло стать и простым увлечением, даже для него необходимо определённое количество встреч. И сексуальным влечением тоже не могло стать: бесспорно, Скарлетт красива, но в жизни Матиаса встречались десятки красавиц. Она не была даже необычайно соблазнительной девушкой: что ему говорила, как на него смотрела, и желание, которое он в ней ощущал, не выглядели подстроенными, её неопытность мешала использовать трюки ремесла, которые Матиас знал в совершенстве. Как бы мужчина ни рассуждал, он не мог понять реальных причин своей одержимости, и единственный способ, который он продолжал считать эффективным — это отрицать с ней связь. Скарлетт напротив, решила не упускать шанс и старалась использовать любую возможность для встречи с Матиасом. Она была абсолютно уверена, что не обманывалась во время ужина: с первых минут Матиас смотрел на неё глазами, наполненными желанием. И хотя мужчина был опытным профессионалом в искусстве соблазнения, она была уверена — это влечение он не имитировал.

Она случайно встретила его снова спустя неделю, на протяжении которой он делал всё возможное, чтобы её избегать. В тот день она остановилась поболтать с подругой фармацевтом в аптеке отеля и стояла вместе с ней за прилавком немного в отдалении, всякий раз при появлении клиента готовая отойти в сторону. Вечер выдался спокойный, и девушки проговорили около десяти минут, прежде чем пришёл Матиас и остановился, разглядывая некоторые товары в витрине у входа.

Скарлетт быстро и хитро сообразила.

— Моника, Я должна тебя просить об огромном одолжении.

— Что такое?

— Тот клиент, у входа, я хочу его обслужить.

Молодая фармацевт уставилась на подругу, широко раскрыв глаза.

— Ты ведь знаешь, я не могу. Не создавай мне проблемы.

Но Скарлетт быстро схватила один из халатов, сложенных под прилавком, и надела, оставляя пару верхних пуговиц расстегнутыми. Затем в отчаянии посмотрела на подругу:

— Если он попросит лекарства, я отступлю. Обещаю. Пожалуйста, для меня это очень важно.

Когда Матиас заметил Скарлетт, у него слегка покраснели щёки. И даже изменилось выражение взгляда: холодность сменило удивление, а потом появилось веселье, пока глаза не наполнились странной энергией, которая всегда появлялась при их близости. Скарлетт пыталась сохранить на лице невозмутимое выражение, но по мере приближения Матиаса к прилавку, уверенность стала её покидать: ноги задрожали, а лёгкие неожиданно проявили чрезвычайную трудность в выполнении своей функции.

— Добрый вечер, мистер Кроуфорд. Чем могу вам помочь? — спросила она. От встречи с ним голос звучал надломленным от эмоций.

— Разве мы не перешли на «ты», Скарлетт?

Она посмотрела на него с улыбкой. Матиас делал это вновь — перетасовывал карты на столе, пытаясь её запутать наводящими вопросами. И потом этот запах, который вторгался в её ноздри каждый раз, когда стояла рядом с ним. Секс и мёд. Сладость и грех.

— Я не знаю. Скажите мне вы, в каких мы сейчас отношениях.

Он ограничился покачиванием головы и лаконично ответил:

— Сейчас я на работе. Этот вопрос лучше обсудим в другой раз.

— Что тебе нужно тогда?

— Упаковка презервативов и смазка, — затем Матиас сделал паузу, слегка наклоняя лицо налево. — Ты можешь мне что-нибудь посоветовать?

У Скарлетт обезумело сердце.

— Я не знаю...в каком смысле?

— Конечно, какой я дурак! Ты никогда не нуждалась в подобных вещах, не так ли, маленькая и невинная Скарлетт?

Матиас хотел её смутить, снова подчёркивая разницу между ними, но Скарлетт не поддалась.

— Я хотела сказать, что для рекомендации мне нужно чётко понять требования, предъявляемые к продуктам.

У Матиаса озарилось лицо, возможно, его позабавили храбрость и упрямство Скарлетт.

— Итак, мои запросы... — он сделал короткую паузу, как будто раздумывал. — Мне нужны презервативы Extra Large, тонкие, ультра чувствительные. Меня не интересуют стимулирующие для неё или замедляющие для него. Об этом позабочусь я сам.

— Уверен? Имею ввиду про размер?

— О, Скарлетт. В этом я не сомневаюсь. Кстати, если у вас есть ароматизированные, возьму и их упаковку. Ты, какой вкус посоветуешь: сладкий или пряный?

— Я бы посоветовала пряный. Оставляет на языке, не знаю, как назвать... и перекрывает вкус латекса.

— Что?

Матиас посмотрел на неё в шоке. Он собирался поставить Скарлетт в неудобное положение, а сейчас сам не знал что ответить. Это Скарлетт стала той, кто смеялся последним. Затем она приблизилась к Матиасу и прошептала ему у самого уха:

— Я девственница, правда. Но я никогда не говорила, что не видела член... или не знаю, какой у него вкус.

— Я тебе не верю, — ответил он внезапно изменившимся голосом, с нотками раздражения.

— Тогда мне нужно как можно скорее доказать тебе обратное, — Скарлетт бросила ему вызов, с озорной улыбкой на губах.

— Не делай обещаний, которые не сможешь выполнить, — сказал Матиас, с очень тёмным взглядом. Его глаза излучали жар, как горящий уголь.

Скарлетт вновь почувствовала мощный поток энергии между ними и власть, которую имела над ним; всё это придавало ей смелости продолжить.

— По правде говоря, мы знаем, кто из нас двоих боится? Кто даёт обещания, которые не может выполнить… — сказала она, ставя на прилавок упаковки с презервативами и тюбик со смазкой, лишая Матиаса дара речи. — Двадцать пять долларов пятьдесят центов.

Он достал кредитную карту. Подписал чек и опасно посмотрел на Скарлетт, вызывая у неё взглядом дрожь. Затем, прежде чем выйти, Матиас произнёс:

— Я не боюсь тебя. Я никого не боюсь. Сегодня заканчиваю в двадцать два тридцать. Жду тебя в двадцать три.

Матиас поднялся в свой сьют заряженный невероятной энергией, которую получил от Скарлетт лишь за несколько минут. Слова, взгляды, возникающее между ними притяжение, снова смогли его нокаутировать. Он без тени сомнения знал, что, несмотря на свою невинность, в постели Скарлетт сможет заставить его потерять голову. У него не получалось контролировать желание проверить свою теорию. Спустя час, когда он трахал клиентку в красивой и просторной душевой своего номера, Матиас делал это с отсутствующими мыслями, уже затерявшись в предвкушении вечера посвящённого женщине, которая держала его в кулаке — его запретному желанию.

* * *

Скарлетт ничего не объяснила своей подруге фармацевту. Поражённая грандиозностью полученного предложения она на несколько минут оцепенела. Что Матиас подразумевал под этими словами? Они поговорят? Он будет обращаться с ней как с другим женщинам? И наконец, она задалась вопросом: чего в глубине своего сердца хотела сама?

Девушка спешно вернулась домой, приняла душ и переоделась. Надела лёгкую юбку, блузку и балетки; затем вернулась в отель. Зашла в бар и заказала крепкий напиток, чтобы успокоить нервы. В двадцать два сорок пять Скарлетт увидела постоянную клиентку с помятым и удовлетворенным выражением лица. Скарлетт заплатила и поднялась на седьмой этаж. В груди бешено билось сердце, и она не могла сказать — это из-за испытываемого страха в предвкушении чего-то, о чём давно мечтала или от ужаса испытать очередное разочарование. Перед дверью в сьют она на секунду задержала дыхание. Скарлетт ощущала, как пылают щёки и, возможно, от эмоций у неё поднялась температура. Когда дверь открылась, она проскользнула во внутрь даже не глядя на Матиаса, опасаясь, что не выдержит его взгляда и снова убежит.

Матиас был одет в безупречно чистую майку и удобные брюки. Он стоял босиком, с волосами влажными после душа, благодаря которому смыл запах и воспоминание об очередном анонимном теле, внутри которого терялся в течение нескольких часов.

— Располагайся в гостиной, — сказал расслабленным тоном, — сейчас принесу красного вина. Я храню бутылку хорошего вина для особого случая.

Скарлетт утвердительно кивнула и расположилась на полу у выключенного камина. Через минуту, когда увидела возвращающегося Матиаса с бокалами в руке, у неё ещё не получалось дышать нормально. Скрестив ноги, он сел рядом с ней, угостил вином и поставил бутылку поблизости.

— Итак… что мы намериваемся сделать? Мы хотим разрешить эту маленькую проблему между нами?

Скарлетт не ожидала такого прямолинейного начала и вместо ответа в один глоток выпила весь алкоголь, который Матиас ей дал. Затем набралась мужества:

— Ты знаешь, что я хочу, — сказала она в итоге.

Матиас смотрел на неё заинтересованно.

— Я не знаю. Я всегда угадывал мысли и желания женщин, но с тобой у меня не получается.

— Разве ты не ощущаешь, как между нами наэлектризован воздух?

Матиас медленно потягивал вино, потом посмотрел на Скарлетт со смешанным выражением нежности и нетерпения.

— Ты уже знаешь ответ, Скарлетт. Мне кажется, притяжение между нами никогда не обсуждалось.

— Но я тебе не нравлюсь достаточно, чтобы захотеть встречаться, не так ли?

Он снова наполнил ей бокал.

— Я этого не говорил. Я сказал, что не могу. Это не одно и тоже.

— Почему?

— Ты умная женщина, Скарлетт. Не задавай глупых вопросов.

Такой резкий ответ заставил её почувствовать себя очень маленькой и глупой.

— Если из-за твоей работы, то ты уже знаешь, для меня это не проблема.

— Проблема для меня. Непреодолимая. А также, я не ищу отношений.

— Тебе нужен только секс?

— Я хочу деньги, которые секс позволяет мне зарабатывать.

— И всё же деньги от меня ты не примешь.

— Нет.

— И даже отношения без обязательств, дружбу с привилегиями…

— Скарлетт…

Она приблизилась к нему.

— Возможно, один поцелуй, — пробормотала Скарлетт.

Матиас, как загипнотизированный, уставился на её губы.

— Только один… — и она нежно прикоснулась губами к его губам. Матиас попытался её оттолкнуть, аккуратно схватив за запястья, но Скарлетт мягко сплела их пальцы, приближаясь всё ближе и ближе, вовлекаясь всё больше в их первый интимный контакт.

У обоих кружилась голова, и не вино стало тому причиной. Через несколько минут Матиас обнаружил себя, возбуждённо отвечающим на это томное приглашение, проникая языком в её рот. Он никогда не целовал своих клиенток. Сосал, кусал, лизал, но не целовал. Не так. Ещё через несколько минут они лежали на ковре, один на другой, с переплетёнными пальцами на уровне лиц; губы опухшие, мягкие и ненасытные, впервые слившиеся в эротическом и обжигающем контакте.

— Не останавливайся, — прошептала Скарлетт. Раскрывая её шире, Матиас просунул одно колено ей между ног, и начал потираться, обольстительно двигая бедрами и втирая эрекцию в её чувствительное лоно, заставляя стонать от головокружительного удовольствия, которое вызывал этот контакт. Оба осознали, что в этот момент никто не в состоянии остановиться. В итоге он освободил их руки, чтобы положить свою под легкую блузку Скарлетт и кончиками пальцев коснулся её груди, постепенно обхватывая грудь полностью широкой ладонью.

— Боже…

Матиас продолжил её целовать, двигаться и ласкать, а Скарлетт зеркально повторяла движения, ритмично изгибаясь и лаская его руками вдоль бёдер, спины, таза, пока не схватила твёрдый член, который властно подтолкнула к своему влажному и пульсирующему лону.

— Я хочу прикоснуться к тебе ... — сказала решительно, и не спрашивая разрешения, сунула руку под резинку боксеров. Спустила ткань, а потом наклонилась, и окружила член мягкими губами. Недолго думая, переместилась ниже, и заглотила его сантиметр за сантиметром, наслаждаясь запахом и внушительными размерами. Матиас не смог контролировать свой инстинкт: поднял таз, полностью проталкивая член в гостеприимное горло. Через несколько секунд Скарлетт стоически приспособилась к его невероятному, захватывающему вторжению, позволяя трахать себе рот. Старалась сделать, как могла лучше: посасывала, облизывала, массировала всю длину языком, и позволяла Матиасу входить полностью в расширенное горло

— О, Боже, вот так... да... молодец.

Он уже годы не просил женщину, и годами не терялся таким образом: между волнами удовольствия, всё более обжигающего и интенсивного. Матиас не хотел давать волю чувствам, не хотел полностью уступать, и всё же не сумел остановить свою руку, запустил пальцы в волосы Скарлетт, чтобы направлять её затылок в такт с последними спазматическими и резкими толчкам. Он кончил ей в рот, а она проглотила продукт его похоти, не потеряв ни капли.

— Святой Христос! — выдохнул Матиас.

В шоке от испытанного невероятного и неожиданного удовольствия его грудь резко поднималась и опускалась. Скарлетт же, задевая его торс быстро переместилась наверх, схватила отставленный в сторону бокал с вином, и выпила до дна, чтобы устранить во рту неприятный вкус. А затем, с озорной и довольной улыбкой, наклонилась, и поцеловала Матиаса: нежно, томно, теряясь в удовольствии, которое испытывала, от того, что заставляла его наслаждаться, и прошептала ему в полуоткрытые губы:

— Не сопротивляйся этому. Разве ты не видишь, я сделаю всё для тебя? Разве ты не понимаешь, что буду ждать тебя столько, сколько потребуется?

Матиас крепко её обнял. Он знал, что Скарлетт не лгала. Он это понимал, потому что и его чувства были похожи, но решимость не вовлекать девушку в такую грязную жизнь, как у него, была сильнее, чем влюблённость, которую уже испытывал к ней.

Ко всему прочему была Грейс. Он ещё не готов отпустить её, пожертвовать ею ради эмоций, которые не мог даже четко определить.

Через пару минут Матиас натянул штаны, развернулся на бок и погладил Скарлетт по волосам.

— Ты прекрасна. Ты замечательная женщина. Но я не позволю тебе выбросить годы молодости, в ожидании чего-то, что может никогда не произойти. Я ничего не могу тебе дать, потому что я обманщик, худший из всех типов. Знаешь, я продаю любовь. И могу сделать это настолько хорошо, что заставил тебя поверить, что помимо моего желания существуют и чувства. Но я также знаю ещё одну истину — ты не та женщина, которую люблю, и об этом сильно сожалею, поверь мне...

— Ты не готов, может быть... Но...

— И никогда не буду, Скарлетт. Ты должна понять, что происходит.

— Тогда поговори со мной.

Матиас закрыл глаза, готовый, наконец, поделиться с ней своей историей, убежденный, что Скарлетт заслуживает знать правду.

— Хорошо. Но сначала давай закажем что-нибудь поесть, а потом я всё расскажу.

Матиас выигрывал себе время. Вслух прочитал меню, и спросил, что она решила заказать. У Скарлетт не было аппетита, но она согласилась перекусить, понимая, насколько труден и деликатен для него этот момент, предоставляя Матиасу пространство, в котором, казалось, он нуждался, прежде чем рассказать.

— Я возьму гамбургер, — сказала она, выбирая самое дешевое блюдо.

Пока Матиас заказывал, Скарлетт внимательно за ним наблюдала. Она знала его уже несколько месяцев, но не могла перестать удивляться тому, насколько мужчина выглядел по-другому, когда не работал. Матиас казался замкнутым, в своих движениях был грациозным и элегантным, без каких-либо усилий или позёрства. Тон голоса звучал спокойно, глубоко. В его глазах сиял тёплый, мудрый и смиренный свет, абсолютно контрастирующий с молодым возрастом и стилем жизни, который вёл. Скарлетт была уверена, Матиас получил качественное образование, и он из хорошей семьи. Её гипотезы подтверждал тот факт, что он закончил обучение в университете, а брат и сестра — выпускники с престижными профессиями. И всё же, теперь Матиас работал эскортом, ложился в постель с каждой, пожелавшей его женщиной, у которой имелось достаточно денег, чтобы заплатить за услуги. Когда он работал, то казался совершенно другим мужчиной.

Холодный, решительный, высокомерный. «Я что-то упускаю из вида», — сказала она себе, и, возможно, сегодня ночью всё изменится. Уже менялось. Матиас уступил влечению, которое к ней испытывал, хотя бы на несколько минут позволил ей стать ближе, позволил себе быть любимым. И теперь согласился довериться, объяснить причины своего изменчивого поведения, хотя Скарлетт боялась, что именно это признание может стать между ними ещё одним барьером. Однако она была готова пойти на риск, потому что, для достижения сердца мужчины, и разрушения стен, которые он воздвиг вокруг себя, ей необходимо узнать Мати поближе. Приблизиться не только к телу, но и к его душе.

Заказав ужин, Матиас приготовил стол, который стоял в гостиной номера. Он сделал это молчаливо, как будто собирал смелость и мысли, чтобы вскорости раскрыть свои секреты. Скарлетт осталась сидеть на полу, блуждая глазами по комнате, в поиске деталей о нём. На письменном столе лежал кожаный ежедневник, собравший бесконечные имена безликих женщин, драматические фотографии новорожденной девочки и умершей жены. В углу стояла мусорная корзина, на дне которой лежали использованные за сегодня многочисленные презервативы. На кресле — элегантный костюм, в котором Матиас пошёл на работу, — тот же, что был на нём одет несколько часов назад при их встрече в аптеке, и который первая клиентка имела удовольствие с него снимать. В шкафу у входа, через приоткрытые двери виделись другие подобные костюмы и различные аксессуары, все предназначенные для доставления удовольствия клиенткам. Длинная черная кожаная коробка, ещё два элегантных контейнера, с безошибочным изображением вибратора на внешней стороне, пара наручников, верёвки и шёлковые ленты. Разглядывание этих предметов доставляло ей дискомфорт и одновременно вызывало возбуждение. Такая смертельная смесь, заставляла её грезить. Его красота, элегантность, хрупкость в сочетании с грязной и тёмной стороной.

Когда ужин доставили, Скарлетт встала и присоединилась к Матиасу. Он галантным жестом подвинул ей стул, помогая устроиться. Затем сел, добавил в бокалы вина и глубоко вздохнул.

— Я родился в Вашингтоне двадцать пять лет назад, — начал он, разрезая ножом гамбургер, и не глядя Скарлетт в лицо. — Из трёх детей я самый младший. Я уже говорил тебе об этом. Итан первый, потом Ариэль и, наконец, я. Между нами разница в несколько лет, и мы выросли, будучи всегда вместе. Одна и та же начальная школа, те же средние школы, тот же круг друзей. Мы были неделимы. Мама была домохозяйкой, поэтому мы проводили много времени также и с ней. — Скарлетт заметила на лице Матиаса нежную улыбку, становилось ясно, — он сильно любил этот период своей жизни и очень по нему скучал, с тех пор, как перестал думать об этих годах и вспоминать. — Мой папа работал учителем английского языка в старшей школе. Той самой, в которой мы трое учились. Он был замкнутым, но отзывчивым и молчаливым человеком. Я очень похож на него, или, по крайней мере, был похож. В общем... моя жизнь была спокойной. Практически идеальной. Во время обучения в колледже я встретил Грейс и влюбился в неё. Я так сильно её любил, что сразу же захотел на ней жениться. Я никогда не интересовался кем-то ещё. Мы были отвратительно счастливы. Настолько, что когда она забеременела, мы даже не волновались, что ещё не закончили учёбу, что мы ещё молоды и не женаты. Мы на самом деле находились на седьмом небе от счастья. Я женился на ней 3 сентября 2009 года. Она была на четвертом месяце беременности и была прекрасна. Через несколько недель я получил диплом, — Матиас посмотрел на Скарлетт, его глаза были полны слёз, но выражение лица оставалось восторженное. — У меня было всё, что я хотел, Скарлетт. Всё. Единственная женщина, которую я любил. Ребёнок, который должен родиться. Степень, которая гарантировала бы мне честную и постоянную работу. Потом, неожиданно, у меня ничего не осталось. Ничего. И вина была полностью моя. Рождественским вечером в том году, возвращаясь после ужина в доме моего брата, я потерял контроль над машиной. Со мной ехали Грейс, мама и папа. Родители умерли мгновенно, Грейс через несколько часов. Элизабет родилась преждевременно, но её спасли. И я остался только с ней. Это может показаться сумасшествием, но я продолжаю безумно любить свою жену. Я ни на секунду не переставал её любить, и знаю, что больше не смогу любить никого так, как любил её. Моя маленькая девочка — единственная любовь, которая сейчас для меня важна.

Оставив свой гамбургер почти нетронутым, Матиас встал и начал ходить взад-вперед.

— Итак, как видишь, на самом деле не стоит меня ждать или строить обо мне фантазии. Моё тело продается, моя душа принадлежит ангелу, а жизнь — моей дочери. Хотел бы тебе сказать, что я ненавижу то, чем сейчас занимаюсь, но это тоже было бы ложью. Я зарабатываю много денег и, поверь, мне они необходимы. Мне нравится заниматься сексом, он удовлетворяет потребности и позволяет на несколько часов потеряться в пространстве, столь далеком от моей прежней жизни, что почти приносит облегчение. Когда я начинал, думал, что будет противно. Но нет. Эскорт дарит радость, мечты, внимание. Правда, всё это иллюзорно. Но, как уже однажды тебе говорил, есть и хуже, чем получать деньги за секс. Я больше не ищу любовных отношений. Меня они не интересуют. Но ты... У тебя впереди будущее. Ты должна жить и узнавать. Не выбрасывай его в погоне за увлечением, которое ни к чему не приведет. Конечно, моё влечение к тебе... Боже... невероятно, и это правда, ты мне нравишься как женщина. Я восхищаюсь твоей силой, независимостью, тем, как ты борешься, чтобы осуществить мечту. И правда также и то, что секс с тобой может стать одним из лучших переживаний в моей жизни, но я не хочу. В первую очередь я не хочу этого для тебя. Именно потому, что я тебя уважаю, потому что ты не такая, как все, и потому что я глубоко убежден, ты заслуживаешь гораздо большего. Я надеюсь, ты понимаешь...

Слушая, как искренне говорит Матиас, Скарлетт впервые поняла, — он до сих пор в трауре. Что боль, которая сопровождала его долгое время, не могла легко отпустить, даже если она окружит мужчину любовью, вниманием и терпением.

Скарлетт встала из-за стола, подошла к Матиасу и крепко обняла. Он тяжело вздохнул и крепко прижал девушку к себе.

— Прости, — прошептал он ей в волосы.

Скарлетт ответила, прижав лицо к его груди:

— Я не знаю, смогу ли отпустить тебя.

— Ты должна это сделать.

— А что если я довольствуюсь, оставаясь лишь твоим другом?

— Мы можем попытаться… — сдался Матиас, соблазнившись возможностью иметь в своей жизни кого-то ещё, кроме Глории, с кем можно поделиться мыслями и секретами.

— И, возможно, со временем или когда захочешь, мы сможем снова поцеловать друг друга, как сделали это... без каких-либо последствий, просто чтобы выпустить пар из-за возникающего между нами напряжения.

— Мне не кажется, что поцелуй прошёл без последствий и осложнений. Боже... Ты не лгала, когда говорила, что в некоторых вещах у тебя есть опыт, а?

— Я тоже была любопытным подростком, Кроуфорд. Я сохранила свою чистоту нетронутой для правильного мужчины. Но я никогда не отрицала, что тем временем наслаждалась сексом другими способами. Однако если мой талант вызывает у тебя дискомфорт, клянусь, больше никогда им не воспользуюсь... если только сам меня не попросишь. Итак, мы можем быть друзьями?

Недоумевая, Матиас громко рассмеялся. Затем он наклонился, чтобы погладить пальцем эти красные губы, которые привели его в экстаз.

— Возможно…

* * *

Весь июль Скарлетт и Матиас провели, выстраивая странную форму дружбы. Возможностей быть вместе выпадало немного, и часто их встречи состояли из коротких невинных прогулок и непринужденной болтовни — моментов нормальности, украденных из уединенного существования. На прошлое Матиаса было наложено табу, за исключением его учёбы в университете, эта тема интересовала обоих. Имя Грейс больше не упоминалось, что избавило от смущения и страданий.

Время от времени он цинично задумывался об этих странных отношениях, сравнивая с выдумкой в художественной литературе, которая скоро закончится. Но затем ласка или страстный поцелуй успокаивали его тревоги, возвращая спокойствие и равновесие. Матиас не позволял себе вкладывать слишком много в их связь, но был благодарен Скарлетт за подобие нормальности, которую у неё получалось даровать в мимолетные моменты, которые они проводили рядом, и за всё то время, что её близость заставляла сильнее биться его сердце.

Иногда Скарлетт ждала его в баре в конце своей смены, в компании книги и пива. Читая о невероятной и страстной любви, она старалась не думать о том, что Матиас делал в своём номере. Она отчаянно пыталась отвлечься и выдержать, покорна и ревнива, наполненная решимостью не сдаваться.

Ей казалось, что она снова стала совсем юной, и её сердце пульсирует от платонической, тайной и невозможной любви.

Когда она видела приближение Матиаса, то натягивала на лицо улыбку и старалась не придавать слишком большого значения явно взбудораженному и чувственному аспекту, который появлялся у мужчины после часов секса. Эта задача находилась на грани её возможностей, но иначе быть не могло. Если бы он заметил, что она продолжает надеяться перевести их отношения в другую плоскость, то никогда бы не позволил приблизиться к себе.

Скарлетт часто довольствовалась тем, что шла рядом с ним по дороге от отеля до его дома и болтала о пустяках. Во время этих прогулок девушка узнала, что Матиас, как и она, очень любил латиноамериканскую литературу, что у него аллергия на кошачью шерсть и он очень хочет завести для себя и Элизабет щенка.

Она также узнала, что Мати никогда не посещал Алькатрас, хотя давно хотел это сделать. Поэтому занялась организацией небольшого сюрприза, и купила билеты на короткую экскурсию в старинную тюрьму. Уговорить его согласиться на эту поездку стало той ещё задачей, потому что Матиас все свои свободные дни строго проводил с дочерью; но когда он увидел, с каким энтузиазмом Скарлетт пыталась выполнить его глупое желание, не устоял. Они беззаботно и весело провели эти часы, чего Матиас не испытывал давно.

На пароме, который доставил их обратно в бухту, Матиас обнял Скарлетт, благодарный за этот день — такой нормальный и непринужденный. Он посмотрел ей в глаза, замечая, как её лицо покраснело от солнца, а волосы растрепались ветром. Увидел девушку потрясающе красивой. Там, на палубе этого небольшого парома, он поцеловал Скарлетт, и время поцелуя показалось им бесконечным. Это был его способ сказать спасибо, отдавая ей небольшие части себя, которыми не делился ни с кем другим. И эти поцелуи для Матиаса стали бесконечно более эмоциональными, чем всё, что он обычно делал со своими клиентками.

В тот вечер, возвращаясь на работу, он изо всех сил пытался вернуться к обычной роли идеального любовника. Отвлекаясь на воспоминания о дне, который навсегда сохранит в своём сердце, как символ того, чего иметь больше не мог, но, возможно, также как надежду на другое будущее.

Этот день стал одним из самых счастливых и в жизни Скарлетт. Час за часом она наблюдала, как растворялись доспехи Матиаса, а его истинное «я» становилось всё более ярким и реальным. Она видела, с каким вниманием Матиас слушал гида, рассказывающего темные легенды древней крепости, и как он нежно улыбался при виде гнезда чайки с птенцами внутри; Скарлетт слышала, как он шутил и смеялся, словно обычный парень. Она заметила знакомый блеск в его глазах, тот, который ей посчастливилось видеть только на старых фотографиях с Грейс. Она могла его обнять, не чувствуя себя неуместно, и снова могла бы поцеловать. После этой короткой поездки Скарлетт совершила ошибку — снова позволила себе мечтать, не подозревая, что очень скоро этот короткий беззаботный период с Матиасом закончится.

В начале августа с ним связалась Фиби Ньюманн, приглашая для личной беседы. Фиби впервые вызывала его на встречу, хотя они и работали вместе более двух лет. Её офис находился внутри пирамиды «Трансамерика», — огромного небоскреба, который внушительно возвышался над городом. Ньюманн была умной и очень состоятельной женщиной со связями на высоких уровнях, способных защитить её сомнительный бизнес от различных расследований и проверок. Матиас справедливо подозревал, что её деятельность в качестве менеджера по эскорту класса люкс была для неё не чем иным, как развлечением, а настоящее удовольствие женщина получала от управления опасными связями, питая свой комплекс всемогущества. Вечеринки, которые она организовывала для магнатов разных национальностей, стали легендарными. Ходили слухи, что в них разрешалось участвовать только мужчинам и женщинам, которым она доверяла полностью, и в те праздники происходило невероятное, а суммы потенциальных заработков за несколько часов, выглядели стратосферными. Матиас прибыл вовремя и тщательно оделся, надеясь создать у Фиби правильное впечатление, и получить доступ в круг тех, кто примет участие в следующем мероприятии. Если бы он заработал за одну ночь сумму, о которой ходили слухи, то сэкономил бы, по крайней мере, месяцев шесть этой адской жизни.

В приёмной, обставленной изыскано, но не уютно, его вежливо попросила присесть и подождать красивая девушка с экзотическими чертами. Матиас был ошеломлен, когда на стенах, среди огромных черно-белых портретов, узнал своё лицо.

— Надеюсь, вы не против, мистер Кроуфорд.

Матиас обернулся и увидел позади себя женщину, которая каждый месяц платила ему чеками с четырьмя нулями.

— Я просто поражён, — ответил он.

— Портреты очень красивые, не правда ли?

Матиас взглянул ещё раз на свои, отредактированные черты.

— Я не знаю, — честно ответил он. Возможно, Матиас слишком привык к тому, чтобы считать себя объектом, которым можно обладать и восхищаться, чтобы чувствовать себя польщенным.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — продолжила женщина, направляясь в свой офис. Она предложила ему устроиться в большом кожаном кресле и приказала девушке в холле в течение следующего получаса ни с кем не соединять. Фиби села напротив него.

— Я очень довольна, Кроуфорд. Вы представляете одну из лучших инвестиций, которые агентство когда-либо делало. Никогда никаких жалоб. Только разбитые сердца и много-много денег. Кто бы подумал! А я то предполагала, что вы не созданы для этой жизни! Вы меня действительно впечатлили.

— Спасибо, — безэмоционально ответил Матиас.

— Хорошо. Вернёмся к делу. Хочу сделать вам предложение. На следующей неделе из России приедут очень важные бизнесмены. У одного из них есть дочь, которая попросила заключить именно с вами специфический контракт. Прежде чем взять на себя ответственность, и зная вашу своеобразную семейную ситуацию, я подумала, что правильнее обсудить при личной встрече.

— О чём идёт речь?

— Она хочет эксклюзивности. На то время, что остановится здесь.

— Как долго?

— Три месяца.

— Что означает эта сделка?

— Никаких других клиенток. Только она и когда захочет. Ужины, мероприятия, путешествия, выходные в поездках по стране, всё, что дама захочет.

Матиас замолчал, и Фиби продолжила.

— Она предлагает вам сто пятьдесят тысяч долларов в месяц.

Он изумлённо на неё посмотрел.

— Сто пятьдесят тысяч...

— Сто пятьдесят тысяч чистыми, Кроуфорд.

Матиас рассуждал несколько секунд. На три месяца ему пришлось бы отказаться от своей свободы, будет вынужден пренебрегать Элизабет больше, чем уже делал, он не увидеться со Скарлетт, но зато сможет заработать сумму, которая позволит покончить с такой жизнью.

— Люкс в St. Regis также останется моей базой?

— Вам он не понадобится. Молодая леди хочет, чтобы вы жили в её доме.

— Я согласен, — ответил он без колебаний.

— Подожди, — прервала Фиби. — У Оксаны особые вкусы в области интимных отношений, будет правильно, чтобы вы это знали.

— В каком смысле особые?

Фиби рассказала, что смогла узнать из своих источников.

Оксана была женщиной нестабильной: иногда ей нравилось доминировать, иногда нравилось, когда доминировали над ней. Иногда она баловалась неразборчивыми связями с несколькими людьми. Извращение станет его хлебом, но через три месяца он, вероятно, заработает сумму, которая позволит погасить все долги и уехать из Сан-Франциско. К тому же, в это время он больше не будет видеть Скарлетт, и, как всегда говорила его мать, «глаз не видит, сердце не болит».

— Согласен. При условии, что у меня будет один выходной в неделю.

— Думаю, это можно устроить, — ответила Фиби. — Я знала, что могу рассчитывать на вас, Кроуфорд.

— Когда я должен быть доступен?

— С субботы. На моей вилле в бухте пройдёт большая вечеринка. Мы познакомим вас, и с этого момента вы будете в полном распоряжении мисс Соколовой.

— Мне доставит удовольствие, — ответил Матиас.

— Маловероятно, — ответила она. — Но это того стоит, — заключила Фиби.

Матиас встал, намереваясь покинуть офис. Он уже достиг двери, когда женщина остановила его, заговорив странным материнским тоном.

— Считайте себя свободным от других обязательств на данный момент. С сегодняшнего дня ваши встречи будут отменены. Используйте эти последние несколько дней, чтобы побыть с вашей дочерью или тусоваться с друзьями. Увидимся в субботу вечером. Вас заберёт лимузин в восемь вечера. На эту ночь приготовьте багаж, необходимый на несколько дней, а остальные ваши вещи кто-нибудь заберёт в последующие дни. И вы должны прийти на вечеринку подготовленным. Уверена, Оксана захочет сразу же проверить свою покупку.

Таким последним загадочным предложением Фиби завершила свою короткую речь и развернула вращающееся кресло на сто восемьдесят градусов, разрешая Матиасу уйти.

Вернувшись домой, Матиас подумал о том, что его ждёт.

Соглашением с мисс Ньюманн он остался доволен, но его беспокоило каким серьёзным и многозначительным тоном она говорила. Ему предстояло стать игрушкой для единственной женщины, по слухам капризной и опасной. С другой стороны, подумал он, всего за три месяца можно заработать много денег.

Следующие несколько дней Матиас провёл так, как советовала ему Фиби. Он не отводил в садик Элизабет и проводил с ней как можно больше времени. Они гуляли в парке, катались на лодке, сходили в аквариум. Он брал дочь с собой куда угодно. Долго гулял по улицам города, как любой отец, с гордостью толкая свою коляску. Каждый вечер Мати рассказывал ей сказку, и каждое утро будил, чтобы совместно заниматься пустяками. Они также совершили поездку к Грейс, у надгробного памятника которой он искренне помолился. Матиас попросил её защитить его на благо ребёнка, потому что чувствовал: эта работа не будет простой, как любая другая.

В последний вечер Матиас принял импульсивное решение. Он оставил малышку с Глорией и направился к дому Скарлетт, не в силах сдержать неудержимое желание попрощаться. На этот раз он тщательно выбрал цветы, и подобрал книгу, которую сам очень любил. Оказавшись перед дверью Скарлетт, он на несколько секунд остановился, не зная, что сказать. Матиас не видел и не связывался с девушкой после разговора с Ньюманн. И вот решил окончательно с ней расстаться, вычеркнуть из своей жизни по причинам, которые ему казались важными. Эта последняя работа, вероятно, ознаменует конец его карьеры в качестве эскорта, после чего он переедет в другой город, чтобы начать всё заново. Продолжать вводить Скарлетт в заблуждение казалось бессмысленным, но до последнего момента Мати не мог найти смелость попрощаться.

— Матиас...

Голос позади него, тот, который он слышал каждую ночь во сне и которого избегал последние несколько дней, ударил в него, подобно аномальной волне, заставив обернуться. На него смотрела Скарлетт с выражением удивления не лице.

«Что, чёрт возьми, он делал перед дверью и тем более так поздно?» — спрашивала себя Скарлетт.

С тех пор, как мужчина исчез, она его искала, но безуспешно. И теперь единственное, о чём могла думать, что вышла из дома без косметики и надела глупый старый халатик.

— Завтра я уезжаю, — сказал Матиас без преамбулы, — хотел с тобой попрощаться.

Скарлетт внезапно побледнела, почувствовав, как в груди остановилось сердце, а ноги превратились в две деревянные колонны, растущие из земли и не способные двигаться.

— Уезжаешь… — недоверчиво прошептала она, думая, что Матиас решил переехать навсегда, сбежать из Сан-Франциско от всех и всего.

Она чувствовала, как силы покидают тело, конечности стали жидкими, дыхание застряло в горле. Ужасный гул вторгся ей в голову и, Скарлетт показалось, — она тонет, как в тот день в море, когда потеряла всё. Из рук выскользнул индийский ужин, только что купленный на противоположном углу улицы. Она почувствовала себя ужасно усталой. Устала проигрывать и быть покинутой, устала видеть, как её мечты превращаются в пепел. Девушка заплакала, падая на колени, и согнулась пополам от этого неожиданного прощания в несколько слов, которые сразили её, словно резкий и сильный удар в живот. Они никогда не встретятся вновь даже мимоходом. Она больше не поговорит с ним, никогда больше не поцелует его, не сможет увидеть улыбку Матиаса. И больше не будет возможности, наконец, стать любимой. Она так долго молчаливо ждала, изучала и мечтала о нём, так глупо втайне им увлеклась. Она наблюдала за ним изо дня в день с разными женщинами, но всё же такими одинаковыми, надеясь, что Матиас заметит её, действительно увидит. А теперь он уходит.

— Зачем ты пришёл? — тихо спросила она.

— Хотел увидеть тебя снова, прежде чем уехать, — честно ответил Матиас.

Скарлетт больше не заботили недели молчания и взгляды издалека, больше не волновали вечера, проводимые с телефоном в руке в попытке решить — звонить ему или нет. Она больше не заботилась обо всей боли, которую ощущала каждый раз, когда Матиас отталкивал её, или о чувстве неудачи, которое испытывала, когда он терялся в своём огорчении и своей любви к другой женщине.

Сейчас всё это стало не важно. Он исчезал. И это разбивало ей сердце.

— Скарлетт. Пожалуйста, не плачь.

Матиас подошел к ней, и присел рядом обнимая. Она спрятала лицо в его белой футболке и горько зарыдала, задыхаясь. Потрясённый такой неожиданной и экспрессивной реакцией Матиас поднял Скарлетт на руки. Он забрал у неё ключи от дома, открыл входную дверь, забыв про индийский ужин и свои подарки. Матиас нашёл спальню и сел на кровать, продолжая удерживать Скарлетт в объятиях и прижимать к себе, как поступал с Элизабет, когда приходилось успокаивать дочь или усыплять. Он чувствовал, как ослабевал её душераздирающий плачь. Дыхание Скарлетт стало ровнее, и она открыла глаза — красные и потерянные. Матиас не знал, что сказать перед лицом этой боли, потому как для него это не имело смысла.

Или, быть может, — имело.

— Пожалуйста, успокойся, это не так уж и плохо, — пробормотал он взволнованно.

— Извини, — всхлипывая, ответила она, стыдясь собственных слёз, — не знаю, что на меня нашло.

Скарлетт освободилась от объятий и вскочила.

— Боже, ужин… — мгновение она смотрела на него, вытирая глаза рукавом халата. — Подожди меня здесь, я сейчас вернусь.

Матиас повиновался, всё ещё в шоке от такой, совершенно неадекватной реакции, к которой не был готов.

Скарлетт вернулась с книгой и цветами в одной руке, и ужином в другой.

— Любовь во время холеры? — теперь на её лице появилась тень улыбки.

Матиас опустил взгляд.

— На твой день рождения. Я так и не купил тебе подарок, а это история, которую я очень люблю.

— Волшебная… — продолжила она, глядя ему в глаза. Положив еду на стол, Скарлетт медленно приблизилась к нему с открытой книгой в руках. В её глазах виднелась решимость и глубокая меланхолия, настолько похожие на те, что всегда чувствовал Матиас. Они преследовали его годами. Скарлетт начала читать вслух слова, написанные им как посвящение на первой странице книги, те, которые часто сопровождали его после смерти Грейс. Он скопировал их несколько часов назад, думая о чувстве, столь неопределенном и в то же время мощном, которое связывало его с женщиной перед ним.

«Если бы я знал, что сегодня вижу в последний раз, как ты выходишь из дверей, я бы обнял, поцеловал бы тебя и позвал бы снова, чтобы дать тебе больше. Если бы я знал, что слышу твой голос в последний раз, я бы записал на плёнку всё, что ты скажешь, чтобы слушать это ещё и ещё, бесконечно. Если бы я знал, что это последние минуты, когда я вижу тебя, я бы сказал: «Я люблю тебя» и не предполагал, глупец, что ты это и так знаешь.

Всегда есть завтра, и жизнь предоставляет нам ещё одну возможность, чтобы всё исправить, но если я ошибаюсь и сегодня это всё, что нам осталось, я бы хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю, и что никогда тебя не забуду. Ни юноша, ни старик не может быть уверен, что для него наступит завтра.

Сегодня, может быть, последний раз, когда ты видишь тех, кого любишь. Поэтому не жди чего-то, сделай это сегодня, так как если завтра не придет никогда, ты будешь сожалеть о том дне, когда у тебя не нашлось времени для одной улыбки, одного объятия, одного поцелуя, и когда ты был слишком занят, чтобы выполнить последнее желание».