«Интересно, всерьёз кто-нибудь думает так, когда говорит: «Доброе утро»?» – Незнакомка рассматривала своё отражение в пыльном стекле автобуса. На освежённых поливочными машинами улицах зеленели первой листвой деревья, солнце поднималось на безоблачном небе, но женщина думала о другом: – «Не убий, не прелюбодействуй… Хорошо сказано. Что там ещё? Ах, да, не укради. Не возжелай жены ближнего. Значит, жену дальнего возжелать всё-таки можно?» – Незнакомка перевела взгляд за окно, по-прежнему не замечая красоты весеннего утра. – «Он не любит меня. Давно надо было понять. Сколько можно себя обманывать? Надеяться не на что. А если прямо спросить? Без толку. Я же поверю. Боже, до чего я устала. А если подать на развод? А это выход! Как это я раньше не додумалась?» – Женщина узнала свою остановку.

Она поспешила через дорогу, хотя пешеходный зелёный мигал. Едва она ступила на островок безопасности посередине дороги, машины рванули.

«А это выход. Муж, понятно, оставит меня ни с чем, ну и что? Ведь узнай он о чём, жизнь моя оборвётся скорёхонько с каким-нибудь жутко несчастным случаем. А мне сорока ещё нет! Хорошо, что денег немного я накопила, но на квартиру не хватит, конечно. Жаль, продали в своё время родительскую…»

Устав от мерцания цифр светофора, ведущих обратный отсчёт, незнакомка перевела взгляд на безликое здание через улицу. Лицо её переменилось, и она потянулась в сумку за телефоном. Автомобильный поток прекратился, люди пошли, незнакомка стояла, ожидая ответа на другом конце трубки. Только поприветствовав собеседника, она шагнула на проезжую часть.

– Вы ещё не выехали? Отлично. Звоню сказать, что всё отменяется. Не выйдет сегодня провести лечение за полцены, как мы договаривались. Хозяйка приехала раньше, чем должна была, машина стоит. Будет следить, что мы с вами делаем, и чек насчитает по полной. Если не больше. В другой раз? Вполне удобно. Созвонимся.

Разрешающий для пешеходов вновь замигал, незнакомка поспешила за кучкой подростков, что торопились к безликому зданию. На крыльце она постояла, пропустив группу других, устроивших шуточный бой на ходу. После зашла и склонилась к окошку при входе:

– Доброе утро!

Вахтёрша спрятала было дрожащей рукой стакан с белёсой жидкостью, но, узнав женщину, руку сняла:

– Ох, напугала.

Незнакомка слегка сморщила нос, почуяв в кисломолочном запахе примесь спиртового:

– Начальство моё, смотрю, уже прибыло. Свет во всех окнах палит.

– Так я это, завтракаю ещё. Не разглядела. – Старушка влила самогон в рот, скривилась, но больше для вида, лицо её подобрело: – И супостаты эти, – промокнув губы рукой, она достала из ящика полупустую бутыль и налила в стакан, – носятся. Скорей бы восемь.

Пожелав «приятного аппетита», незнакомка свернула за угол и открыла дверь дальше по коридору. В коридор потянуло лекарством.

– Я пришла! – громко проговорила она, проходя через холл в кабинет, где на ходу перебрала пальцами по металлической мойке. Но едва незнакомка шагнула в подсобку, выронила сумку из рук.

Хозяйка клиники несуразно раскинулась в кресле. Голова её склонилась к плечу, веки ввалились, подбородок отпал. Незнакомка подошла к сидящей, коснулась землистой щеки, бросилась к раковине. Вынув оттуда лоток с инструментами, незнакомка открыла синий вентиль и окатила лицо водой. Струя разлеталась брызгами с рук на одежду, но женщина этого не замечала, мучительно думая: «Уже холодная. Неужели мертва?»

Перестав обливать лицо, незнакомка закрыла кран и, стряхнув воду с рук, взяла со стола телефонную трубку:

– Алё, милиция. Тьфу ты! – Она сбросила вызов и нажала другие кнопки: – Девушка, здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как вызвать милицию с сотового? Человека убили. Соедините? Спасибо большо… Милиция?

Завершив разговор, незнакомка сходила в подсобку, подняла с пола сумку и вернулась к столу, на котором лежала оставленная накануне медицинская карта. Женщина бездумно листала пустые страницы до тех пор, пока кабинетная дверь не распахнулась и внутрь не вошли несколько человек. Один из вошедших подошёл к незнакомке и деловито откашлялся:

– Дежурный следователь Иванов Дмитрий Анатольевич. Будьте добры ваши имя, фамилию, отчество?

Незнакомка машинально ответила. Следователь начал писать, но тут из подсобки послышалось:

– Эх, красивую гражданочку скрутило! Предположительная давность события – двенадцать часов.

Иванов, недовольно взглянув, прикрыл за экспертами дверь и проводил незнакомку в холл. Обняв свою сумку, незнакомка села и вжалась в диванную спинку: «Двенадцать часов – это конец рабочего дня. Муж думает, что я была вчера вечером здесь. Значит, придётся ментам заявить то же самое. Инструмент после приёма последнего отмокал в раковине, карта заполнена. Значит, позднюю пациентку она приняла. Получается, кто-то приходил ещё позже».

Незнакомка осмотрелась. Признаков, что в кабинете был посторонний, на глаза не попалось. Да и что это за признаки могли быть? Но по всему выходило, если она скажет ментам, что была вчера вечером здесь, заподозрят её.

– Так она же мне вчера звонила! – воскликнула незнакомка и рванула молнию сумки. Достав сотовый, с экраном которого пришлось повозиться, прежде чем тот включился, она отыскала вчерашний звонок и задумалась: «Вот наш разговор вчера в восемь. Это уже кое-что. Жаль, пациентку последнюю я в глаза не видела. Ладно, придумаю что-нибудь. Получается, кроме того, что я вчера была якобы вечером здесь, против меня ничего быть не может. Значит, спокойно всем говорю, что ушла отсюда вчера в двадцать ноль-ноль».

Подошёл Иванов и устроился на диване напротив:

– Диана Сергеевна, во сколько вы вчера ушли с работы?

Длинные светлые локоны обрамляли лицо женщины, на котором выделялись полные яркие губы. Красное платье без рукавов было таким коротким, что если б Андрей отступил, то увидел бы высоко на ногах узкую кружевную полоску. Но отступить мешал стол, о который Андрей опирался.

Что совершила эта красотка такого, что оказалась в камере изолятора? Почему после досмотра её оставили в этом наряде? Андрей взглянул на туфли с высокими шпильками, стараясь не поднимать взгляда выше. В голове стучало, как марш на плацу, – подполковнику следствия нельзя вступать в интимные отношения с фигурантами в камере. Нигде нельзя. С другой стороны, снаружи не слышно, что происходит в камере. Последнему размышлению Андрей удивился, ощутив сладкий зов в паху. Обнажённые стройные ноги, не скрытые платьем, манили к ним прикоснуться, Андрей шагнул к женщине:

– Вы меня поняли?

Если бы сейчас спросили его самого, о чём он толкует, он бы не смог ответить. Так как представлял, что подозреваемая подняла скованные браслетами руки, расстегнула его ремень, пуговицу и молнию брюк. Андрей сообразил, что всё происходит на самом деле, только когда ощутил нежные пальцы и губы там, где ему и не мечталось. Пытаясь совладать с возбуждением, Андрей подумал, что должен тотчас же оттолкнуть эту женщину, но ничего не делал, за что мог легко поплатиться карьерой. И тут Андрей вспомнил жену и запустил пальцы глубоко в волосы подозреваемой для того, чтобы прервать её, но та застонала так томно, что Андрей понял – всё кончится плохо, остановиться он не сумеет, и открыл глаза.

Сердце билось от страха, но кровь кипела. Женские вздохи стояли в ушах, Андрей увидел себя в зеркале шкафа дома на своей кровати рядом с женой, в волосах которой плутали его пальцы. Облегчение, что камера с подозреваемой были лишь сном, вылилось непроизвольным возгласом.

Андрей смог открыть глаза через пару минут, млея в кровати, пока жена убежала на кухню за завтраком. Кто ещё из счастливых мужей мог бы таким похвастаться? После эдакого пробуждения – завтрак в постель! Когда сегодня будний обычный день, среда, кажется.

– Алёна – ты не женщина, а мечта! – заметил Андрей, когда супруга вернулась и, поймав камерой телефона нужный ракурс, передала тарелку с большой отбивной.

– Ты что-то сказал?

– Говорю, ты самая лучшая!

– Это из-за секса? – Жена наклонилась, и лёгкое платье сползло с бронзовых плеч. – Или из-за еды?

– Представь, мне сейчас приснилось, что я в камере на допросе с… – Андрей запнулся, – тобой! На тебе короткое красное платье, и ты ко мне пристаёшь. И тут просыпаюсь в поту, а оказывается, мы дома.

– А я сто раз тебе говорила, бросай эту работу. Она тебе уже снится!

Андрей откусил от отбивной, мысленно благодаря бога, что не проговорился, что снилась ему другая. Потом не докажешь, что дело было во сне.

– В жизни не ел такого! – Дожевав сочный кусок мяса, он откусил кусок больше: – В чём-то мариновала?

– Мариновала, мариновала. – Жена подтянула подол, обнажая тугие бёдра: – Нравится?

– Алён я на работу так опоздаю. – Андрей снова откусил от отбивной, хотя ещё не проглотил предыдущий кусок.

– Как же ты туда опоздаешь, когда ты у меня такой большой… – жена замолчала, остановив пеньюар на границе приличия, – начальник.

Андрей разглядел, что жена стоит без белья, и скользнул рукой туда, куда звали глаза. Жена стянула ткань с плеч и приподняла красивые груди. Скоро Андрей с женой снова сплелись в причудливой позе.

Пик наслаждения оказался круче первого. Отдышавшись, Андрей посмотрел на часы:

– Ой, Алёнка, уволят так меня к чёртовой матери.

– А ты мог бы вообще не работать. – Жена водила ногтями по его вздымающейся груди: – Поговорил бы с отцом.

Андрей отстранился. Но жена, скользнув пальцами по дорожке волос на его животе, нежно сказала:

– Поехали бы на острова. Жили бы на берегу океана. Представляешь, вечное лето… Отпуск твой когда был? Уже и не вспомню.

– Хорошо, хорошо, – Андрей следил за движениями жены, – давай съездим. Дней на десять в следующем месяце. Больше мне всё равно не дадут.

– На десять? – Алёна отдёрнула руку.

– Ну, хочешь, езжай на месяц, а я позже подъеду?

– И что я там буду делать одна? И потом, ты не забыл, доктор сказала, что летом мне вредно в жаркие страны, если мы хотим завести ребёнка. А весна скоро кончится. Когда я тогда попаду на моря?

– Ну, а если ты забеременеешь, на моря мы ближайшие пару лет точно не выедем.

– А вот и нет. Нужно только родить. Сейчас мамочки с нуля детей на море вывозят. Даже живут там. Думаешь, почему я тебе об отце говорю? Мне кажется, если бы мы жили на берегу океана, я залетела бы сразу. И лекарства бы не понадобились. Там всё другое – еда, люди. Здесь – один стресс!

– С чего это у тебя здесь стресс? Когда сидишь дома? Или когда с подружками тусишь?

– Да мне твоей работы хватает, Андрей! Правильно мама сказала, ты меня не любишь!

– Неужели ты думаешь, что после эдакого, – Андрей встал с кровати, – можно кого не любить?

Телефон Алёны стал повторять «мама звонит» с ударением на «о», она подскочила:

– Доброе утро, мама. Да, мама. Хорошо, мама.

Андрей скрылся в ванной. Скоро он вышел на кухню в одном полотенце на бёдрах, другим промокая короткую стрижку:

– Какие планы на сегодня у нашей мамаши? Днём встречаетесь, или вечером нам ждать гостей?

– Нет, слава тебе господи! – Алёна захлопнула дверцу посудомоечной машины.

– Слышала бы тебя сейчас Ольга Владимировна… – Андрей покачал головой.

– И не говори! – Жена махнула рукой с телефоном. – Мама везёт отца прибираться на дачу после зимы. Вернутся лишь к майским праздникам. Так что магазины, бассейн, солярий и любимый спортзал!

– Как только тебе твой спортзал не надоедает? Я подтягиваюсь по сто раз каждый день, что занимает у меня ровно две минуты. Ты ходишь – вторник, четверг, воскресенье. Выдался день, и в среду бежишь!

– Что тебя удивляет? – Алёна осмотрела свою идеальную фигуру: – Красота того требует. И потом, что ещё делать-то?

– Что делать? – Андрей поднял бровь: – Мало ли что? Посидеть почитать, например. Просто подумать.

– Просто сидеть и думать? Это тупизм. После спортзала мы с Ангелинкой договорились прошвырнуться по магазинам. В двенадцать встречаемся. Это, сам понимаешь, неизвестно на сколько. Ты допоздна?

– Как обычно, думаю. Хотя днём загляну на процесс по Маглакелидзе. Помнишь такую фамилию?

– Нет. Кто такой?

– Не такой, а такая. Женщина на тачке в стену впечаталась. Я ещё доказал, что там доведение до суицида. Ты что, Алён, все газеты об этом писали. Жена директора банка.

– Я газет, Андрюшенька, не читаю. Я по красоте специализируюсь, но посмотрю. Как, говоришь, фамилия?

Андрей повторил и ушёл одеваться.

– В ресторан идём вечером? – Алёна ждала у выхода из квартиры.

– А тебе не будет впечатлений за один-то день?

Алёна нахмурилась, но Андрей её крепко обнял за бока, зная, что та боится щекотки. Жена рассмеялась и взъерошила ему волосы.

– Шучу, шучу, сходим. – Андрей поцеловал жену. – Хотя я не всегда представляю, зачем нам ходить в рестораны. Ты готовишь не хуже. И рубашки в химчистку, Алён, отнеси.

– Рабочий день полчаса как начался, а я ещё даже не выехал, – пожурил себя Андрей, спускаясь по лестнице. В кармане ожил телефон. Андрей узнал номер начальника и поспешил выйти на улицу, чтобы его не выдало эхо подъезда.

– Да, Иван Иванович, слушаю. Как отдыхается? Я где? На работе. В смысле – какой? Вышел на улицу за сигаретами. За какими? Кто? Слушаюсь! Где? Уже выезжаю. Есть доложить вам лично. Да помню я про Маглакелидзе, помню. Есть проследить. И какая сука меня сдала? – отключив начальника, задал Андрей риторический вопрос и набрал номер дежурной части. – Андреев на линии. Адрес, в котором сегодня убийство? На Двадцать втором партсъезда? И кто там сейчас? Иванов? Да еду я, еду, ты ещё покомандуй. Алексея лучше ко мне направь.

Андрей выпустил Диану в коридор. Возле вахтёрской она отступила, и Андрею пришлось распахнуть дверь и здесь. Диана благодарно кивнула, вышла и встала у выхода с немым вопросом «дальше куда». Поигрывая брелоком с золотым логотипом машины, Андрей неторопливо спустился по ступеням к своему седану и открыл переднюю пассажирскую дверь. Диана тоже спустилась.

– Шикарно для следователя. Кожа. – Она села в салон прошлась рукой по обивке двери: – Вы – типа такой Джеймс Бонд. Только в очках. – Она присмотрелась к Андрею: – Хотя по глазам видно, для вас это не новость.

Андрей пристегнулся, стараясь не выдать, что поражён знаниями Дианы в автопроме. Не каждый мужчина смог бы по достоинству оценить класс его автомобиля, встретив в потоке, марка почти не встречалась в России.

– Разбираетесь в машинах? – спросил он.

Диана кивнула:

– Андрей Анатольевич, вы же наверняка пробили уже, кто мой муж. Естественно, что я знаю даже не самые известные марки достойных машин. Удивительно только, откуда у вас деньги на такой агрегат в подобной комплектации, пусть даже не новый, простите за бестактность.

– Почему же не новый? – Андрей хлопнул ладонями по рулю: – Это подарок отца.

Диана вмиг изогнула брови:

– А отец у нас кто?

Андрею подумалось, что такую язву ещё поискать. Он повернул ключ зажигания и включил фары.

– Ремень пристегните, пожалуйста, Диана Сергеевна. И продолжим наш разговор в моём кабинете.

– Как хотите. – Она щёлкнула бляхой ремня безопасности и отвернулась.

Андрей украдкой взглянул на неё, наискось перетянутую ремнём, пытаясь понять, что Авдей в ней нашёл. Светлые джинсы, несуразная пёстрая кофта и под кофтой ничего выдающегося. Вот на Алёну, едва та из дома выходит, мужчины все оборачиваются. А эта? Родила скорее всего по случаю от влиятельного человека и висит на его шее. А он живёт в своё удовольствие, с ней не считаясь особо, так, соблюдая видимость. Ради ребёнка скорее всего. Андрей перевёл взгляд на дорогу и тронул экран на панели. На матовом дисплее замаячили буквы, по салону полилось негромкое: «В областной столице полдень, прослушайте, пожалуйста, выпуск новостей…»

Вдалеке показалась авария, пришлось сбросить скорость. Машины на встречной тоже ползли. Одна из них моргнула фарами. Андрей присмотрелся, узнал Ангелину, махнул ей рукой. Подруга жены успела кивнуть. Диана вдруг повернулась:

– Андрей Анатольевич?

Андрей успел ухмыльнуться, что губы Дианы и то не накрашены, как поймал её взгляд, и ухмылка исчезла. На него смотрели глаза – не тёмные, как ему показалось в стоматологическом кабинете, а прозрачные серые, словно на чёрно-белых выцветших фото без примесей голубого или зелёного. Такие же были у мамы, такие достались ему. Но на его смуглом лице в обрамлении чёрных волос они отливали синим. Андрей взглянул на себя в салонное зеркало, тронул причёску и подумал, что тринадцать лет не смотрел маме в глаза.

– Что, Диана Сергеевна?

– Мы можем поговорить без протокола?

– Здесь? – Андрей, вздохнув, обвёл взглядом салон и заметил, что Диана слегка отодвинулась.

– Только не здесь, – едва заметно ухмыльнулась Диана. – В кабинете, естественно.

– Конечно, можно, Диана Сергеевна, – ответил Андрей, задумавшись, что бы могло означать это – «только не здесь» – со скрытой ухмылкой.

На служебную парковку они въехали, когда диктор дочитывал новости. Андрей поднялся по мраморной, в затёртых проплешинах лестнице и легко распахнул для Дианы дубовую дверь с толстым стеклом, испещрённым царапинами.

В кабинете он бросил на стол документы и отошёл к тумбе в углу. Диана села на стул возле стола.

– Диана Сергеевна, что вам налить, чай или кофе?

– Чай, если можно.

– А я кофе люблю. – Андрей включил чайник, достал банку с сахаром: – Сахара сколько?

– Чайную ложечку, будьте добры.

Когда чайник вскипел, Андрей налил воду в стаканы, насыпал сахар и переставил на стол. Диана ложкой прижала ко дну чайный пакетик, отпила и со стуком вернула стакан на столешницу, возмущённо воскликнув:

– Это что?!

– Что значит – что? – Андрей растерялся: – Когда вы сами просили чай с сахаром?

– Какой сахар? Я не просила у вас сахар! – Диана с отвращением смотрела на стакан.

– Как не просили?! Когда только что сами сказали: «Мне чайную ложечку, будьте добры»?

– Извините. – Диана рассмеялась, пряча лицо за ладонью: – Я имела в виду… я просто хотела, чтобы вы положили чайную ложку в стакан. Это, – она ткнула пальцем на чай, – я пить всё равно не смогу. Куда можно вылить?

– Оставьте. – Андрей встал и налил кипятку в чистый стакан: – Пакетик тоже другой положить?

Диана кивнула. Андрей заварил новый пакетик, подал, Диана, попробовав, поблагодарила.

– Диана Сергеевна, вы хотели поговорить без протокола, – напомнил Андрей.

– Андрей Анатольевич, – Диана сделала новый глоток, – я передумала.

– Так, может быть, вам адвоката всё-таки вызвать?

– Я никого не убивала. – Диана вновь отпила. – Случилась ошибка.

– Хорошо, предположим. – Андрей открыл протокол: – Итак, на чём мы остановились? Вы сказали, что Янина могла подтвердить ваше алиби. Что конкретно имели в виду?

– Понимаете, Андрей Анатольевич, – Диана с готовностью достала телефон, – Янина вчера мне позвонила, едва я только вышла. Узнавала, когда приходить сегодня. Я ей ответила.

– Двадцать ноль-ноль. – Андрей смотрел на экран: – И что? Это ничего не доказывает. Скорее наоборот.

– То есть как это наоборот? – Диана нахмурилась.

– Вы, завершив содеянное, я говорю сейчас гипотетически, сами себе и позвонили с её телефона. Что характеризует события совершенно в ином ключе, согласитесь?

– Но это не так. Я не звонила с её телефона, я говорю правду сейчас. Она сама мне звонила.

– Пусть так, Диана Сергеевна. И что вы ответили?

– В смысле, ответили? – не поняла Диана. – Когда приходить ответили.

– Во сколько, не вспомните?

– К девяти, – сказала Диана, и по лицу её пробежала тень.

– Да? – Андрей неподдельно изумился, пролистав протокол: – Почему не к восьми? Посмотрите, несколько выше у нас с вами зафиксировано, что сегодня утром пациент был назначен к восьми. Получается, вы заранее знали, что сегодня утром вам станет нехорошо?

Они некоторое время смотрели друг на друга.

– Я ничего не понимаю, – сказала Диана.

– Я тоже, – поддакнул Андрей, уверенный, что от признания Дианы его отделяет пара подобных вопросов. – Хотя нет, я понимаю одно – вы говорите неправду. И вынужден напомнить об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Ладно, то есть вы не отрицаете факта, что вчера до двадцати ноль-ноль находились с Яниной одни в кабинете?

– Не отрицаю.

– Тогда вы и были последней, кто видел её живой.

– Это я отрицаю. Я ушла. Видимо, позже приходил кто-то ещё.

– Кто это мог быть?

– Откуда мне знать? Сегодня утром, увидев Янину, я первым делом подумала, что приходил кто-то после меня и убил её.

– Каким образом убил, не предполагаете?

– Отравил, наверное. Что же ещё? Она уснула, потом умерла, как я поняла.

В подобные совпадения Андрей не верил. И если Диана каким-то чудом окажется вдруг непричастной, то он будет готов расписаться в профессиональной неудаче. Но этого не случится. Обманутая жена богатого мужа, любовница, яд – схема обычная.

– С чего подобное предположение? – прикидываясь равнодушным, спросил Андрей.

– Говорила же вам уже, Андрей Анатольевич, – досадовала Диана, – обожала в институте судебную медицину. Хотела даже факультет поменять. Были бы с вами сейчас коллегами. Хотя, пожалуй, такая работа – не для слабонервных.

– Ваша работёнка может фору дать. – Андрей взял секундную паузу, продумывая схему нападения. – Сколько лет вы знали Янину?

– Лет семь. С тех пор как начала у них работать.

– В каких вы были отношениях?

– Как хозяйка и наёмный работник.

– То есть дружеских? – уточнил Андрей.

– Скорее приятельских. Так, языки почесать, сплетни перетереть.

– Как по-вашему, у Янины были враги?

– По-моему, нет.

– А у вас?

– Что у меня?

– Ну, у вас есть враги?

– У меня? – Диану передёрнуло: – А при чём здесь я, Андрей Анатольевич? Это же не меня убили, по-моему.

– Повторяю вопрос, есть ли у вас враги?

– Андрей Анатольевич, вы меня прямо врасплох застали. Откуда враги у меня?

– Ну, вы – жена известного и влиятельного человека. Не одна женщина, думаю, завидует вашей участи.

– Особенно сейчас. – Диана усмехнулась.

Андрей не сдержал улыбки, но вновь стал серьёзным:

– Итак, возвращаюсь к своему вопросу: есть ли у вас враги?

– Если и есть, Андрей Анатольевич, то они достаточно хорошо замаскированы.

– Неужели вы к своим практически сорока годам, – Андрей помедлил, – никому не насолили?

– Насолила, конечно. – Диана задумалась.

– Значит, враги могут быть? – Андрей перестал ходить вокруг: – Скажите, Диана Сергеевна, вы ревнивы?

Она не сдержала смешка:

– Я – что?

– Ну, вы ревнуете мужа к женщинам, с которыми он появляется в обществе?

– Они мне – не соперницы, – высокомерно заявила Диана.

– В смысле вы – жена? – Андрей разделил последнее слово на слоги, подумав, что самомнения Дианы хватило б на десятерых.

– Во всех смыслах, – ещё более высокомерно ответила Диана.

– Опишите подробно, что делали вчера, когда вышли с работы.

– Поехала домой. – Диана стала чертить пальцем по джинсам.

– На чём? – Андрей заметил, что чертит она левой рукой.

– На маршрутке. – Диана молчала, пока он не оторвал от бумаги глаза. – На какой – не вспомню, от работы все идут мимо нашего дома.

– Во сколько вы сели в автобус? – Андрей выдержал взгляд, но Диана вновь сбила темп.

– Чуть позже восьми, – размеренно ответила Диана.

– Сколько ехали?

– Полчаса, как обычно.

– Во сколько Янина пришла на работу? – Андрей попытался вернуть скорость допроса.

Диана отвечала неторопливо:

– Около пяти.

– Чем вы с ней занимались?

– Разговаривали, пили чай-кофе.

– Кто что пил?

– Она – кофе, а я кроме чёрного чая без сахара ничего не пью, – сказала Диана и пояснила: – в смысле чая.

– О чём разговаривали?

– О мужиках, о чём же ещё.

– О! – успел воскликнуть Андрей, как Диана исправилась:

– Простите, я хотела сказать, о мужчинах.

– Я так и понял. – Андрей усмехнулся, встретив подобную дерзость впервые. – Что было потом?

– Потом пришла эта бабушка, которую Янина просила ей отдать, навыки трудовые, так сказать, освежить, а я согласилась.

– Чем Янина с пациенткой занимались?

– Понятия не имею. Я в подсобке сидела, голова разболелась.

– Частенько вы, смотрю, головной болью страдаете. Супруг не жалуется?

– Не ваше дело, – ледяным тоном отрезала Диана. – Потом ушла бабушка, я следом. Янина закрыть кабинет оставалась.

– Почему Янина сказала вашему мужу, что лечите вы, а не она?

– Откуда мне знать? У неё и спросите.

– Не смешно. Янина вам не говорила, не ждала ли она кого?

– Не говорила, но точно вам говорю, Андрей Анатольевич, она собиралась на встречу, – Диана заговорила мягче.

– С кем?

– Да я не расспрашивала.

– Вашу версию про постороннего я услышал. – Андрей взглянул на часы и протянул Диане подписанный пропуск. – Но в следственном деле есть мудрое правило – двигаться от простого.

– Такое и в медицине есть. – Диана взяла пропуск, продолжая сидеть.

– Да? Значит, универсальный закон. На сегодня вы свободны. Как понадобитесь, мы вас вызовем, Диана Сергеевна.

Она нерешительно встала:

– Андрей Анатольевич, позвольте мне к сыну слетать? Здесь всего три дня, даже два с половиной.

Андрей улыбнулся, она просияла в ответ.

– Спасибо вам, что напомнили. – Андрей достал бланк, подписал: – Ознакомьтесь и распишитесь.

Диана прочла:

– Что это?

– Это ваше обязательство о явке. Так что, прежде чем решитесь куда-то поехать, обязательно мне сообщите. Иначе будет считаться, что вы решили от следствия скрыться.

– Так я не поняла, Андрей Анатольевич, я могу к сыну слетать? – Диана расписалась, где требовалось.

– Нет. – Андрей встал из-за стола: – А сейчас, извините, я должен идти, дела.

– Надо же! – Диана стала надменной. – У следователей есть дела поважнее, чем расколоть предполагаемого преступника?

– Не поверите ли, есть, – в тон ответил Андрей, запирая дело Янины в сейф. – Упрятать его за решётку.

Андрей проснулся за час звонка будильника и встал, стараясь не потревожить Алёну. Вчерашний вечер в ресторане казался ему таким же нереальным, как ночные видения. Умывшись, одевшись, Андрей решил было приготовить завтрак себе и Алёне, но, открыв холодильник, полный контейнеров разных фасонов, захлопнул его, посчитав, что Алёне полезно поспать, а он может поесть на работе.

Утренний город – с солнцем, искрящимся в лужах дорог и зашторенных окнах – встречал новый день. Парковка возле работы ещё пустовала, в здании, кроме охранников, виднелись только уборщицы. Влажный пол вестибюля и лестницы пах сырым камнем. Андрей зашёл в кабинет, вскипятил чайник и сделал себе крепкий кофе. Затем разложил бумаги по делу Янины. Перечитывая собранное, он просчитывал версии, но мысли против воли возвращали его то в ресторан, то к вчерашним фантазиям.

– Кто бы в серой мыши сумел разглядеть королеву? – произнёс Андрей и вдумался в то, что читал.

Естественная смерть Янины отпадала, медик во время осмотра указал отравление самой вероятной причиной. Значит, убийство. Могло быть, конечно, самоубийство. Но если верить словам Дианы, эту версию нужно проверять последней. А с чего он, спрашивается, должен ей верить? Если бы она убила, хотела скрыть умысел и наплела бы Андрею про несчастную жизнь Янины, кто бы её опроверг? Диана не так глупа. Это бросило бы на неё тень – если б она оказалась единственной, кто знал о страданиях Янины.

Отпечатки, конечно, расставят всё по местам, но пока что имеем? Сокрытие следов преступления налицо – раз. Два – убийство совершено по личным мотивам, так как золотишка на Янине осталось достаточно и к кошельку не притронулись. То есть имеем психологический портрет убийцы – хладнокровный расчётливый эгоцентрик. Очень скрытный. Но женщина. Отравление – типичная женская месть. И кто лучше прочих подходит под нашу картинку?

Стрелки настенных часов показали начало рабочего дня, Андрей набрал номер помощника. Одновременно с телефонным звонком открылась дверь, вошёл Алексей.

– Лёша, что у нас с опросом свидетелей? – вместо приветствия поинтересовался Андрей, снова налив себе кофе.

– Пациентку последнюю вчера опросил, вот протокол, – ответил помощник, доставая документы из толстой папки. – Вот фотографии Агеевой и Пыжиковой.

– Молодец. – Андрей взглянул на фотографии и убрал. – Что ещё?

– У вахтёрши в крови алкоголя нашли больше промилле, так что насчёт её показаний большой вопрос. – Алексей выложил последний лист.

– Всё равно посмотрю. Что по вскрытию?

– Пока не звонил.

– И чего ждёшь? – Андрей недоумевал. – Срочно звони. А ещё лучше съезди и привези мне заключение. А я полистаю пока.

Андрей просмотрел допросы свидетельниц, не вникая в суть. Но отметил, что, судя по неровным росчеркам, обе – глубоко пожилые женщины. Вахтёрша к тому же, малограмотная – вместо росписи кривая заглавная буква. Пациентка последняя подписалась полной фамилией, тоже типичная характеристика – простая, ничем не примечательная женщина, без амбиций и выдумки. Позвонил Алексей.

– Андрей Анатольевич, отравление, – отозвался помощник. – Яд – гиосцин.

– Гио – что? Впервые слышу такой. Что за хрень?

– Не хрень, а что-то вроде скополамина или даже он сам, эксперт объяснял, я так и не понял. Подсыпали в кофе. То есть подлили.

– Скополамин? – Андрей подумал. – Который «сыворотка правды»? Он же запрещён в половине мира.

– Скополамин запрещён, а гиосцин этот – нет. В аптеке не купишь, конечно, но достать в принципе можно. Эксперт говорит, жертве влили немного водицы с немеряной дозой разведённого препарата. Сказал, раствор специально готовили, потому что не бывает в природе такой концентрации.

– Когда заключение по отпечаткам будет?

– Криминалист сказал, не раньше начала недели. Перебои с фиксатором, говорит. Попросить ускориться?

– Да, Лёш, попроси. Пусть придумает что-нибудь. Скажи, главный давит или ещё что-нибудь. Ты мне свидетельниц организовал на сегодня?

– Ребята возьмут у них пальцы, часам к десяти к вам.

– После них нужна мать потерпевшей. И ещё разыщи гражданку… – Андрей зачитал из протокола допроса фамилию, – что была назначена Агеевой к восьми утра и которой Диана Сергеевна отменила приём. Узнай почему.

Андрей посмотрел на часы, до десяти оставалось немного, достал справочник ядов.

– Гиосцин. Название вообще незнакомое. Вот он. Наркотическое вещество, аналог скополамина, без вкуса, цвета и запаха, по механизму воздействия близок к м-холиноблокаторам. Помнить бы ещё, что это такое. А вот, атропиноподобное действие. Список «В». Применяется для обезболивания и купирования приступов эпилепсии. Чрезвычайно токсичен. Зафиксированы случаи сильного отравления при попадании препарата в организм через кожу. Ого! При превышении дозы человек сначала засыпает, и, если не оказана вовремя помощь, возможен летальный исход. Хорошенькое – «возможен»! – Андрей захлопнул книгу. – Удобное отравляющее вещество. Достать только сложно. Ну и кто у нас имеет доступ к лекарствам? Правильно, медики.

Ожил телефон внутренней связи.

– Приглашайте, – ответил Андрей и приготовил листы протокола.

Дверь открылась. В кабинет неуверенной походкой зашла чуть сгорбленная старушка, одетая в вязаную кофту, перехваченную вместо пояска простой бельевой верёвкой. На локте у старушки болталась авоська.

– Иванова Агриппина Ивановна? – Андрей поздоровался, вышел из-за стола и помог женщине сесть.

– Здравствуй, здравствуй, мне к твоему старшему. – Старушка прищурилась, отчего её глазки за толстыми стёклами превратились в две галочки.

– Руководитель следствия в отпуске. – Андрей поправил свою почти невесомую оправу.

– В каком ещё отпуске, – свидетельница достала повестку и прочитала с вытянутой руки, сдвинув оправу на лоб: – когда здесь по-русски указано: «старший следователь Андреев А. А.»?

– Андреев А. А. – это я.

Женщина осмотрела его, убрала повестку и опустила очки на глаза:

– А поболе опытного в целой прокуратуре не сыскалось?

– Вообще-то я начальник отдела, и мне лично доверили расследовать это сложное дело. Вас что не устраивает?

– Да всё меня устраивает, – недовольно заметила Иванова и вдруг с напором добавила: – Такую страну погубили. А я – человек пожилой! Войну прошла.

Андрей недоверчиво перепроверил анкету свидетельницы:

– При чём здесь страна, Агриппина Ивановна? И какую войну? Когда вы в сорок третьем родились?

– И родилась! – вспылила свидетельница. – Что мне довелось пережить, такого никому не приведи господь! Но этакого позора отродясь не доводилось. Милиция приезжает и увозит меня на глазах у людей, словно какую прости господи.

– Машину прислали для вашего удобства, Агриппина Ивановна, чтобы вам прибыть вовремя.

– Спасибо тебе за этакое за удобство! Нечто я сама не доберусь? Я, чай, не инвалид! Сама, почитай, почти сорок лет в медицине оттрубила. Сколько через мои руки прошло! Скольких я на ноги поставила!

Андрей снова глянул в анкету:

– Вы же всю жизнь в психлечебнице работали, Агриппина Ивановна?

– Нечто там не люди лежат? – возмутилась та. – Для чего я там сорок лет с лишним вот этим горбом, – свидетельница хлопнула себя ниже затылка, – горбатилась? Чтоб позор этакий выносить?

– Да в чём позор-то? – возмутился Андрей.

– Что обо мне станут судачить соседи, ты знаешь? Вовек не отмыться! А в чём я виновата?

– Извините, Агриппина Ивановна, но таков порядок, – строго сказал Андрей. – Паспорт давайте.

Иванова, пошарив в авоське, подала документ. Андрей деловито взглянул на неё и на фотографию, открыл страницу прописки и переписал адрес в протокол.

– Вчера уже всё рассказала, – негромко ворчала Иванова, пока он записывал. – Где надо, роспись проставила. А сегодня ещё и руки измазали, будто какой прости господи, а я – человек пожилой!

– Таков протокол. – Андрей вернул паспорт.

– И что он даёт, протокол твой? – возмутилась та громче. – Ежели вы невиновному человеку руки чернилами вымажете, поможет это преступника отыскать? Бесполезная работа, как я погляжу.

– Почему же бесполезная? Сравнит эксперт ваши отпечатки с отпечатками на месте происшествия и напишет заключение, что вы, Агриппина Ивановна, невиновны.

– Как будто это и так неясно. – Свидетельница прошлась рукой по без того гладко зачёсанным волосам.

– Вы в курсе, почему вас привезли? – начал Андрей, по опыту предполагая, что от показаний старухи толка не будет.

– Нечто ты сам не знаешь, над чем работаешь? – буркнула Иванова.

– Так почему?

– Убили кого-то у зубного, где я была. Доктора ихнюю, что ли.

– Что можете рассказать о погибшей – Пыжиковой Янине Леванидовне?

– О ком? – спросила старуха. – Знать не знаю такую.

Андрей изумился:

– Так вы были в стоматологическом кабинете по улице Двадцать второго партсъезда тринадцатого числа?

– Была. Я и не отказываюсь. Но никакой Нины Леонидовны в лицо не видела и знать не знаю.

– Странно. А что вы делали там?

– Что там все прочие делают? Зубы показывала.

Андрей внимательно осмотрел Иванову, задержав взгляд на верёвочном поясе:

– И откуда у вас, извините, деньги на платные услуги?

– В том-то и дело. – Старуха придвинулась. – Подруга моя Галя Сморчкова…

– Полное имя и отчество.

– Галина Фёдоровна Сморчкова. Так вот Галя и присоветовала врача, иди, мол, та к пенсионерам с душой, лечения на копейки выйдет, а уважения – на мильон.

– Доктора как звать?

– Диана Сергеевна, кажется. Точно не Нина.

– Фамилия?

– Фамилию я не припомню. Да и зачем мне она? Галя научила, как записаться, я позвонила. Чай, не две там Дианы Сергеевны в ряд будут стоять? – Иванова вопросительно посмотрела. Андрею пришлось согласиться.

– Ну и как доктор? Много денег взяла?

– Доктор учёная очень и очень грамотная, сразу видать. Но подороже взяла, чем Галя расписывала.

– Сколько?

– Пятьсот. – Иванова развела в сожалении руки, но тут же спросила: – Неужто убили её? А за что?

– В стоматологическом кабинете нашли убитой Янину Леванидовну. Убийство произошло примерно в то время, когда вы там лечились. До которого часа вы там были?

Андрей заметил, что Иванова, услышав об убийстве, занервничала, что тоже было нормально для женщины её лет.

– Почти до восьми. В полдевятого уже дома была. Пока трамвай, пока от остановки дошла. В восемь вышла я.

– В кабинете кто оставался? – спросил Андрей, довольный, что свидетельница заговорила по делу.

– Так Диана Сергеевна же! – Иванова удивлённо смотрела.

– Давно её знаете?

– Да знать я её и не знаю! – снова удивилась Иванова. – Я же уже говорила! К ней всегда ходила подруга моя Галина. Галина Фёдоровна Сморчкова.

– Припомните, когда вы лечились, не показалось вам, что кто-то сидел в соседней комнате? Может быть, чашка стучала о блюдце или запах кофе вы ощутили?

Иванова недолго подумала:

– Кофеем пахло вроде.

– Доктор разговаривала по телефону при вас?

– Отвечала, да, точно помню. – Иванова вновь пригладила гладкие волосы. – Ответила, что занята и ответить не может.

– Отвечая, ответила, что ответить не может? – Андрей поднял трубку внутреннего телефона. – Студентов мне парочку организуйте.

– Это ещё для чего? – Свидетельница насторожилась.

– Следственный эксперимент проведём, Агриппина Ивановна.

– Над кем, надо мной? – Глаза Ивановой расширились за линзами, но всё равно остались не больше гречишных зёрен.

– Не над вами, а с вашим участием, успокойтесь, пожалуйста, – сказал Андрей.

Дверь открылась, зашли молодой человек с девушкой и без слов подписали протокол.

– Агриппина Ивановна, я покажу вам сейчас три фотографии, среди которых вы должны выбрать фото Дианы Сергеевны.

Андрей достал фотографии Янины, Дианы и сотрудницы из отдела кадров прокуратуры, типичная внешность которой позволяла разбавить ряд опознания. Иванова полезла в сумку, достала футляр из-под очков. Футляр оказался пустым, и она с неловкой улыбкой его убрала, сняла очки с глаз, взяла фотографию и отодвинула руку.

– Агриппина Ивановна, зачем же вы сняли очки, раз настолько плохо видите? – спросил Андрей.

– Эти очки у меня только для дали, вблизи вижу отменно. – Иванова приосанилась, но почему-то стала казаться ещё более жалкой в старой потрёпанной кофте с авоськой в руках. Андрей, помедлив, отошёл к тумбе в углу и включил чайник:

– Агриппина Ивановна, вы чай или кофе хотите?

– Чашечку чая, если позволите. – Та внимательно изучала снимки.

– Сахара сколько?

– Две ложки.

Чайник шипел, Андрей засмотрелся на сумку-авоську. С такой же его бабушка, мамина мама, приходила за ним в детский сад. Андрею было не больше трёх, и он не должен был помнить, но он помнил, как бабушка приносила бидон с молоком в одной руке, а другой держала авоську и вела Андрея. Из дырок авоськи частенько торчали куриные цевки, мотались при каждом бабушкином шаге и норовили испачкать Андрея. Чем-то ещё неуловимым Иванова походила на его бабушку. То ли тугим пучком на затылке совершенно седых волос, то ли рукодельной кофтой, то ли кольцом со стекляшкой на морщинистых, но ухоженных чистых руках с аккуратными ногтями. Бабушки нет давно. Нет даже мамы.

Тумблер чайника щёлкнул. Андрей подал чашку чая на блюдце. Свидетельница поводила беззвучно ложкой, беззвучно выложила её и отхлебнула, громко причмокнув. Андрей очнулся от дум:

– Узнали кого-нибудь?

– Узнала, конечно. – Иванова, шумно допив чай, аккуратно поставила чашку. – Но не совсем.

Понятые переглянулись, а Иванова продолжила:

– Я же её раньше не видала, а она весь приём была в очках, шапочке и медицинской маске. Так что узнать было трудно, но я узнала! – Агриппина Ивановна придвинула снимок Дианы.

Андрея выбор Ивановой не удивил, и он подозвал понятых подписать протокол.

– Весьма помогли, Агриппина Ивановна. Если потребуется, мы вас пригласим.

– Милицию только не присылайте, Христа ради, сама доберусь. – Иванова ушла.

Андрей убрал протокол, размышляя, сможет ли он, опираясь на показания вредной старухи, закрыть дело. В дверь вошла женщина с шапкой чёрных волос и громко сказала:

– Здравствуйте, господин следователь. Скажите, её уже посадили?

Андрей посмотрел в список, следующей шла вахтёрша, но это была не она.

– Вы, простите, не Вера Ивановна?

– Горелова Арина Михайловна, мать Пыжиковой Янины. Вера Ивановна подождёт. – Вошедшая кивнула за дверь, промокнула глаза белым квадратиком и повторила: – Скажите, господин следователь, её уже посадили?

– Кого? – не понял Андрей.

– Убийцу, естественно, – сказала Горелова. – Или станете говорить, что не знаете, кто убил?

– Арина Михайловна, Агеева даже не подозреваемая. – Андрей догадался, о ком речь, и добавил невольно: – Пока.

– Как же она – не подозреваемая, когда Янина оставалась с ней в тот вечер?

– Но, Арина Михайловна, зачем Диане Сергеевне было убивать вашу дочь? – спросил Андрей.

– Как зачем? Вы хотя бы представляете себе, как они воруют? – возмутилась Горелова.

– Кто? – снова не понял Андрей.

– Кто-кто? Доктора, – сказала Горелова плаксивым голосом. – Мы для них всё – материалы, людей, оборудование. А они! Только и рыщут, где что украсть.

– Если вы были уверены, что Агеева вас обворовывает, почему в суд не подали? – усомнился Андрей. – Сейчас проблем с этим нет.

– Какой суд, что вы – дитя неразумное? Не пойман – не вор, да и шум поднимать нельзя, не то всех клиентов перепугаешь. – Горелова махнула было рукой, но вдруг оживилась: – Надо будет камеры в кабинете поставить.

– Но вы знаете наверняка, что Агеева воровала?

– А то. За руку только поймать не могли, хотя сколько пытались. Янина и в тот вечер мне предложила: «Мама, я сейчас позвоню Диане, скажу, что заеду, она засуетится, и я тут как тут». И позвонила Агеевой, но не сказала, что сама уже в здании, только в аптеке. И ведь сразу же, сразу пошла! Да всё равно не успела. – Арина Михайловна снова махнула рукой и подняла испуганный взгляд: – Или успела?

Андрей заметил, что сколько б Горелова ни крутила платок, ни прикладывала его к влажным глазам, тот оставался аккуратным белым квадратиком.

– Расскажите, какой была ваша дочь? И были ли у неё враги?

– Какие враги? Что вы! Она была доброй, общительной, умела к людям подход отыскать, словом, доктор от бога. Она и с Агеевой этой дружила. А та только и ждала, чтобы Янина уехала, чтобы снова деньги в карман класть, хотя у самой какой муж богатый! Верно пословица говорит, дал же бог три горла.

– Почему же вы ей не мешали? – спросил Андрей. – Отчётность же можно было ввести?

– Я вводила. Обязала Агееву записывать в специальную тетрадь всех, кто у неё лечился. И чтобы она с каждого брала роспись рядом с уплаченной суммой. Страницы в тетради я пронумеровала, а медсестра наша прошила суровой ниткой. И на последней обложке концы заклеила бумажкой, а я печать сверху поставила. Причём, заметьте, печать эта была лишь у меня.

– Несколько архаичный метод. – Андрей кашлянул. – И как, помогло?

Горелова только махнула рукой:

– Медсестра наша, соседка по даче, конечно, тоже присматривала, но её рабочий день с десяти до шести, а раньше и позже Агеева могла вертеть деньгами как хотела.

– Арина Михайловна, ваши показания могут серьёзно помочь делу. Проведём параллельное дознание и предъявим Агеевой обвинение в воровстве. Тогда, если она убила, и в убийстве скорее сознается.

Горелова пододвинулась.

– Заниматься этим, конечно, буду не я, – продолжил Андрей, – а мой коллега по экономическим преступлениям. От вас лишь потребуется представить всю финансовую информацию по денежным потокам клиники, эксперт найдёт нестыковки. Поверьте мне на слово, это не так сложно. Не представляете, Арина Михайловна, как много женщин последнее время оказались за решёткой по подобным статьям. И почти все поголовно – особы, ведущие собственный бизнес. Вот нашёл. – Андрей открыл нужный контакт в телефоне: – Так я звоню.

Арина Михайловна замялась:

– Подождите, Андрей Анатольевич. К чему отвлекать специалистов этакой мелочью? У них есть дела покрупнее, пусть с ними и борются. Тем более я Агееву уже рассчитала. К чему прошлое ворошить? Вы лучше её за Янину мою в тюрьму посадите.

– Что ж… – Андрей придвинул протокол. – Скажите, почему вы не беспокоились, когда Янина не вернулась домой в тот вечер?

– Янина меня предупредила, что ночевать не придёт, попросила собачку её вечером и утром выгулять. Мы же рядом живём… жили.

– Не говорила она, куда собиралась и с кем?

– Андрей Анатольевич, знали бы вы, до чего моей дочери не повезло с супругом. Мы возлагали такие надежды на это замужество, знакомили его с такими людьми! Я-то радовалась, дочка всегда рядом будет, а его на Сахалин унесло…

– Далеко. И чем ваш зять там занимался?

– Нефтью. – Горелова брезгливо поморщилась.

– Не верится как-то, что у сотрудника нефтяной отрасли оказались плохие условия, – заметил Андрей.

– Вы просто не в теме, – убедила Горелова. – Билет бизнес-классом – под сто тысяч в конец. Ему-то компания оплачивала, но мне где набрать на перелёт каждый месяц такую сумму? Вот и сидела моя Янина одна, поговорить не с кем, сослуживцы – сплошь иностранцы.

– Так ваш зять в зарубежной компании трудится? Почему же он вам не помогал с перелётом, зарабатывать должен неплохо?

– Неплохо? Да он деньги гребёт лопатой! Они с Яниночкой как-то месяц жили на острове. Вы хоть представляете, сколько стоит месяц прожить на Мальдивах? Впрочем, откуда вам. А в прошлый приезд он квартиру купил, в новостройке на Главном проспекте. Знаете, где это? – Не дожидаясь, пока Андрей кивнул, Горелова продолжала: – Она ему в пять миллионов встала! Мы с Яниной прикидывали, и на ремонт с мебелью лимона три бы ушло, если, конечно, лишь самым необходимым обходиться. Так он эту квартиру взял и на свою мамашу оформил! А как маме жены с билетом помочь, так мы – ни за что! Стойте, Янина же застрахована была! У них корпоративный пакет страховой на работников и членов семей. Так он ещё и компенсацию выручит? – Горелова смяла платок.

– Арина Михайловна, вы так и не ответили, с кем собиралась Янина провести ночь на четырнадцатое?

– Да это неважно. – Платок в руках Гореловой стал комком. – У Янины сестра есть двоюродная, та развелась недавно. Вот они и собирались с её новым знакомым куда-то. Вроде ещё мужчина планировался. Простите, мне надо идти, господин следователь. Сами понимаете, столько хлопот.

Когда Горелова вышла, Андрей позвонил:

– Лёша, сестра Пыжиковой есть в списках? Опроси её, хахаля и его друга. Пациентку утреннюю нашёл?

– Созвонился. Сказала, что Агеева обещала ей приличную скидку в отсутствие начальства. К вам везти?

– Обязательно и сегодня же.

В дверь постучали. Андрей разрешил войти. Заглянула училищная вахтёрша, кутаясь в серую шаль, поздоровалась сиплым «здрассь-те» и присела на краешек стула. Андрей поздоровался:

– Вера Ивановна, вы дежурили тринадцатого числа в училище?

– Я дежурю там каждый день, – просипела вахтёрша, добавив: – и каждую ночь.

– Когда же вы дома бываете? – поразился Андрей.

– Так я там и проживаю, в общежитии, в комнате. – Вера Ивановна достала паспорт и развернула страницу с пропиской.

Взглянув, Андрей отложил документ, вахтёрша дрожащей рукой тут же схватила и спрятала со словами «чтоб не забыть». Андрей мысленно признал правоту Алексея, что вахтёрша вряд ли поможет, и продолжил:

– Вспомните всех, кто заходил в здание училища тринадцатого?

– Всех разве упомнишь? – поразилась вахтёрша.

– Во сколько пришла Диана Сергеевна?

– Утром она пришла, как обычно. Нет, вру. Чуток позже. Я спросила ещё, что она так припозднилась? Так она ответила, что медсестра их заболела, поэтому она будет до вечера. И уходила как, помню. В телефон свой уставилась, не попрощалась даже.

– В котором часу это было?

– Сказала утром, что будет до вечера, значит, часов в семь или в восемь. Я к вечеру хуже вижу, милой, куриная слепота у меня. Знаешь такую заболевание?

– На часы, значит, не смотрели?

– Не смотрела, – согласилась вахтёрша. – Телевизор смотрела я, сериал, по второй программе. «Роза-Изабелла» называется, не смотришь?

– Нет. Кто ещё приходил?

– Из зубных? – сообразила вахтёрша. – Хозяйская дочка-красавица. Но она никогда не здоровается. Вещи на ней всегда – загляденье, и духи ароматные! Пройдёт, так в каморке моей с полдня воздух приятный стоит. Царствие ей небесное.

– Во сколько Янина пришла?

– Во сколько? Телевизор я не смотрела, я ведь не больно его жалую, одну только «Розу-Изабеллу» и смотрю. Там героиня есть, Люсия, так наша Янина с этой Люсией ровно одно лицо, а главное…

– Ещё кто в училище в тот день приходил? – оборвал Андрей.

– Чья-то родственница в общежитие. – Вера Ивановна морщила лоб: – Уборщица наша. Пьянчужка какой-то. Но я его выставила, не пустила! Это с утра у нас людно, а вечером тихо.

– Что за родственница? Почему вы решили, что она – в общежитие? Узнать сможете?

– Где там узнать? Поздно было. Но я её первый раз видела. В гости к внучке, наверное, приехала. Соскучилась, гостинцев, поди, навезла.

– Не в стоматологию она шла? Почему не спросили, Вера Ивановна? Это же ваша обязанность!

– Чего было спрашивать, и так видно было! Чай, не басурманка! В Бога, поди, верует! – возмутилась та. – Старая, зубов, поди, у неё не осталось. Что у зубных наших ей делать? Точно вам говорю, к внучке пришла. – Лицо вахтёрши озарилось, и она, подняв палец, важно заметила: – Или к внучку!

– Ладно, – сдался Андрей. – Как она выглядела, опишите.

– Как она выглядела? Да никак! Как все старухи. Как я, – приоткрыла одутловатые веки вахтёрша и запахнулась в шаль, умело прикрыв дыру пальцем с обкусанным нечистым ногтем.

– Очки на ней были?

– Про очки я не помню.

– Как же это вы, зубы разглядели, а очки не заметили? Сумка была у неё?

– Сумка? – Вахтёрша подумала. – Сумка была. Должна же она была в чём-то гостинцы везти.

– Какая сумка была?

– Не помню. Но точно помню, сумка была. Большая, тяжёлая, потому что старушка горбилась. Хотя у меня к вечеру куриная слепота развивается. Знаешь такую заболевание?

– Вспоминайте, во сколько старушка пришла. До того, как закончился ваш сериал, или после?

– Не помню. Телевизор я не смотрела. Там ведь как не сериал – одни новости, а я их не люблю. Посмотришь – и ничего прямо не хочется, а не посмотришь – и ничего.

– Ладно, во сколько та женщина вышла?

Вера Ивановна изумилась:

– А она никуда не выходила. Я же вам говорю, она к внучку приехала, соскучилась и гостинцев навезла.

– Так, может быть, вы утром видели, как она выходила?

– С утра ученички эти знаешь как носятся? Чистые черти! Пока занятия не начнутся, не усмотреть.

Выпроводив вахтёршу, Андрей открыл в компьютере телепрограмму за тринадцатое. Сериал, который смотрела вахтёрша, начинался в семь сорок пять, а заканчивался почти в девять с перерывом на новости. Получалось, что даже если Диана избавилась от отпечатков пальцев на чашках, улик против неё достаточно. Андрей набрал Алексея:

– Ты где?

– Как вы сказали, за пациенткой поехал. Уже возле дома её. Скоро доставлю.

– Оставь пациентку. Вези мне Агееву. Срочно.

– Так. – Андрей крутанул колесо компьютерной мыши. Строчки программы скакнули вниз, и он с удивлением прочитал: – Вот тебе и раз! Ещё одна «Роза-Изабелла». Шестнадцать пятьдесят пять – семнадцать сорок.

Алексей открыл дверь кабинета. Диана вошла. Одетая в светлую кофту да прежние джинсы, она не походила на вчерашнюю соблазнительницу. Поздоровавшись, Диана заправила пару выпавших из хвоста прядей волос за уши, открыв бледное лицо, и робко спросила:

– Андрей Анатольевич, скажите пожалуйста, я ошиблась и Янина умерла своей смертью?

– Здравствуйте, Диана Сергеевна, нет, – ответил Андрей и неожиданно для себя добавил: – к сожалению. Факт насильственной смерти установлен, да вы присаживайтесь.

Он вышел из-за стола, пододвинул Диане стул и одними губами спросил помощника за её спиной:

– Принёс заключение?

Алексей кивнул, протянул результат и нарочито громко спросил:

– Андрей Анатольевич, разрешите идти?

– Но будь на связи. – Андрей положил документ на стол, отошёл к тумбе, щёлкнул тумблером электрочайника: – Что пить будем, Диана Сергеевна?

Диана лишь покачала головой, Андрей выключил чайник, вернулся к столу и устроился в кресле:

– Тогда продолжим. Скажите, в котором часу…

– Хотя, если можно, то чаю, – попросила Диана.

Метнув на неё выразительный взгляд, который Диана проигнорировала, продолжая смотреть перед собой, Андрей вышел из-за стола, вновь включил чайник, звякнул о блюдца чашками, побросал в них ложки.

– Итак, – Андрей поставил чай Диане и кофе себе, – в котором часу Янина пришла на работу тринадцатого?

Отпив, Диана кивком поблагодарила, достала сотовый, включила его после заминки с экраном, но убрала:

– Ах да, забыла совсем. Она звонила на рабочую трубку. Там можно проверить?

– У меня есть список звонков рабочего телефона. – Андрей достал сводку рабочего номера клиники, но Диане не дал: – Так во сколько она звонила?

– Подождите секунду. – Диана полезла рукой в недра сумки, поискала там что-то, взглянула и ответила: – Приблизительно в шестнадцать сорок. – Диана вопросительно смотрела.

– Шестнадцать сорок, – подтвердил Андрей.

Диана довольно кивнула:

– Ну вот. Признаться, я думала, пройдёт минут тридцать, прежде чем она появится, столько обычно ехать от её дома. Но она пришла максимум через пять.

– Почему вы удивились? Какая, в сущности, разница, пять или тридцать минут? – Андрей вглядывался в Диану, но сколько ни старался, не мог увидеть в ней сегодняшней – вчерашнюю. Только голос был прежним, глуховатым и волнующим.

– Вообще никакой. – Диана пожала плечами. – Особенно если учесть, что месяца не прошло с тех пор, как Янина навсегда уезжала.

– С чем было связано её столь внезапное возвращение, не знаете?

– Чужая семья, не хотелось бы об этом, – снова пожала плечами Диана.

– Но всё же, Диана Сергеевна?

– Сказала, не знаю, – отрубила она.

– Ну, хорошо. Что делали, пока её ждали?

– Ничего. – Диана заговорила мягче: – Сверила кассу, налила себе чай, вот, собственно, и всё, что успела.

– Скажите, вы были рады её возвращению?

– Поймите, Андрей Анатольевич, подругами мы никогда не были. По сути, мне всё равно, где она. Любой вариант имеет и плюсы, и минусы.

– Каковы же плюсы её присутствия?

Диана даже не стала думать:

– Я отрабатывала обычную смену, а не по восемь, десять, а то и двенадцать часов, что случалось, когда Янина бывала в отъезде.

– А каковы минусы?

– Как вам объяснить? Понимаете, Янина считала, что любой, кто приходил в клинику, – её пациент, без вопросов, и всех забирала себе. Выдумывала миллион отговорок, даже если люди прямым текстом просились ко мне. Один раз дошло до смешного. Она назвалась моими именем, отчеством, и человек был уверен, что ходит лечиться ко мне, пока в один из отъездов Янины не попал на меня настоящую. Представляете, пришлось мне доказывать, что я – это я. Паспорт пришлось показать. – Диана усмехнулась. Андрей тоже:

– Смотрю, жили вы весело.

– Это не весело, – возразила Диана. – Ну, хорошо у меня – муж, и работаю я больше для собственного удовольствия, а если б на мне держалась семья? Янина – особа не бедная, но откроит копейку у всякого, не задумываясь. Откроила бы.

– Скажите, вы любили её, Диана Сергеевна? – спросил Андрей.

– Я, Андрей Анатольевич, слава богу, нормальной ориентации. Мужчин люблю.

– Вы меня правильно поняли.

Диана вздохнула:

– Вы правы, я её не любила, царствие ей небесное.

– Интересно, за что?

– Не хотелось бы об этом, это моё личное дело. Она была в целом хорошим человеком, думаю, зла никому не делала. У Янины было много подруг, возможно, они охарактеризуют её лучше, чем я.

– А у вас много друзей?

– Нет, совсем нет. – Диана не сдержала ухмылки: – Есть подруга одна, но она живёт в другом городе, и встречаемся мы самое частое раз в год. А последние лет пять того реже.

– Контакты подруги, – сказал Андрей.

– Вы серьёзно? – Диана удивлённо взглянула и открыла в телефоне данные: – Светлана Голубева, пожалуйста.

– С кем же вы общаетесь? – Андрей записал номер с экрана.

– На работе, знаете ли, достаточно общения.

– А по душам? Нужно же хоть иногда поговорить по душам?

– Есть муж. – Диана еле заметно повела плечами.

– С мужем вы делитесь сокровенным? – не поверил Андрей. – В смысле, есть ли у него на это время?

– Про Олега многие думают, что он жёсткий, даже жестокий. Но он разный. Вот пример. Олег решил подарить сыну собаку, занялся выбором и принёс домой вот такусенький, – улыбаясь, Диана сложила руки лодочкой, – комочек. Занимался ей только сам. А вы представляете, сколько забот со щенком? А когда на тренировках выяснилось, что Кузьма лишена не только бойцового, но и элементарного охранного инстинкта, её и в разведение из-за этого не взяли, несмотря на чистейшую родословную, Олег от неё не отказался. Даже подарил специальную шлейку вместо ошейника. Бульдожкам ведь опасно в ошейнике ходить – шея толстая, как голова, ушки маленькие, может сорваться. Разве это не говорит о моём муже другое?

– Да, в таком ракурсе про Олега Петровича мне ничего не известно. То есть с мужем у вас действительно доверительные отношения?

– Действительно.

– Но, по его словам, получается, вы занимались последней пациенткой, а не Янина.

– Не по его, Андрей Анатольевич. А Янины. Зачем она сказала так, я не знаю. Спросите у пациентки той, она скажет. Или это невозможно?

– Почему невозможно? Возможно. – Андрей достал протокол, зачитал: – «Во вторник, тринадцатого апреля меня принимала врач Диана Сергеевна, к которой я записалась по рекомендации своей подруги Галины Фёдоровны Сморчковой». Дата. Подпись. Смотреть будете?

– Не может быть, – поразилась Диана. – По телефону она мне не сказала, что она от Сморчковой, иначе я бы Янине её не отдала.

– Почему?

– Галина Фёдоровна ветеран чего-то там стародавнего, такая, знаете, активная женщина. Дружит со многими, бывшими раньше известными, людьми, часто их направляет ко мне. Но с такими надо быть очень тактичной, чем Янина, увы, не страдала.

– Объясните.

– Понимаете, они в прошлом были, ну, я не знаю, начальниками какого-нибудь местного исполкома. Былое могущество – в прошлом, осталась лишь старость, и большинству из них очень обидно, когда на них смотрят как на простых стариков.

– Свидетельница – никакой не начальник, – заметил Андрей, – а медсестра из местной психушки. Довольно склочная бабка.

– Вот, вот. Я и говорю, что с ними надо быть бережнее.

– Всё это интересно, Диана Сергеевна. Так вы признаётесь, что принимали Иванову в тот вечер?

– Нет, говорю же вам. Раз мне не верите, приведите её, пусть посмотрит и скажет, меня ли она тогда видела.

– Мне пришла в голову эта же мысль, и я показал свидетельнице фотографии. Вас опознали. Вот результат, ознакомьтесь. – Андрей показал протокол. Диана его не взяла:

– Не может быть этого. Могла она ошибиться? Человек старый. Приведите, пусть так посмотрит.

– Не будет иметь процессуальной силы.

– Почему?

– Свидетельница уже видела вас на фотографии. Но не расстраивайтесь раньше времени, Диана Сергеевна. На одних показаниях Ивановой целого обвинения не выстроить. К тому же она поделилась, что весь приём доктор была в медицинских шапочке, маске и очках. Так что без этих аксессуаров опознать вас ей было непросто.

– Но в таких аксессуарах она даже вас за меня примет! – воскликнула Диана.

– Диана Сергеевна, не горячитесь. Никто вас не обвиняет ещё.

– Ещё?! Кого же вы обвинять станете, мне интересно? Иванову эту? Или вахтёршу нашу – тётю Веру? Я не совсем дура, Андрей Анатольевич! Детективы люблю, как вы уже знаете.

– Согласен, Диана Сергеевна, вы не совсем дура… – Андрей запнулся, осознав, что сказал нелепость. – То есть я хотел сказать, по-моему, вы совсем не дура и должны понимать, что только чистосердечное признание может помочь вам. Но желательно его озвучить до того, как всё прояснится под грузом улик. Впрочем, и тогда не поздно. Держите мой номер, звоните в любое время.

Диана убрала в сумку визитную карточку Андрея и откинулась на спинку стула:

– Можно мне закурить?

– Вы курите? – Андрей всерьёз удивился.

– Сигарету дадите – с удовольствием выкурю.

– «Парламент» лёгкий с ментолом годится? – Андрей вынул из кармана запаянную слюдой пачку.

– Более чем. – Диана сдёрнула плёнку с коробки, откинула крышку, достала одну сигарету и поднесла белый фильтр к губам: – И зажигалку.

Андрей потянулся через стол и щёлкнул кремнем. Диана прикурила:

– Куда стряхивать?

– В чашку.

– У вас нет пепельницы?

– Бросаю.

– А-а… – Диана разогнала рукой с сигаретой дымок над столом и выдохнула сизый поток в сторону. Андрей терпеливо смотрел, как она неспешно затягивалась.

– Андрей Анатольевич, где можно вымыть? Терпеть не могу мочёные окурки. – Диана бросила сигарету в остатки чая.

– По коридору до конца, женская уборная.

Диана вышла. Андрей решил, что если она сейчас позвонит кому-либо, номер пробить будет легко, но заметил край телефона в её оставленной на стуле сумке.

– Андрей Анатольевич, – Диана вернулась и поймала его взгляд, – я угодила в престранное положение. Скажите, пожалуйста, сколько у меня осталось времени в роли свидетельницы?

– Улик предостаточно, – ответил Андрей.

– Вы что, предъявляете мне обвинение?

– Вообще это моя обязанность.

– Убила не я, я не лгу… но, скажите, кто может узнать о том, что записано в деле?

– Пока что никто. Адвоката имеете ввиду?

– Понимаете, у меня есть другое алиби, но раскрыть я его не могу.

– Да уж, – Андрей ухмыльнулся, – ваше первое алиби ни к чёрту.

– Понимаете, я не могу и не хочу никого подставлять.

– Ого, закрутили, Диана Сергеевна! Вы не заигрались?

– Мне просто нужно побыть одной и немного подумать.

– С этим вообще без проблем. Могу поместить вас в прекрасную одиночную камеру.

– Мне не до шуток сейчас.

– А я и не шучу, – отрезал Андрей. – Где у меня гарантии, что вы не скроетесь неизвестно куда, используя подставной паспорт, к примеру? Думаю, вашему мужу устроить такое труда не составит.

– Вы не поняли. Олег думает, что я была тогда на работе, и уверен, что я невиновна, в этом, кстати, он прав. Он наймёт адвоката, залог внесёт, но скрываться? Позвольте мне хотя бы до завтра побыть дома?

– За вами будут следить, естественно. – Андрей спохватился, когда слова уже вылетели, но Диана промаха не заметила. – А смысл? Ведь мы всё равно всё узнаем.

– Понимаете, случилась ошибка. Я не виновата, хотя, согласна, по вашим данным, кто, если не я. Позвольте мне подумать до завтра, а там уже предъявляйте своё обвинение.

От слежки ей никуда не скрыться, экспертиза по пальцам ещё не готова, Андрей сказал:

– Ну хорошо. На оформление бумаг ещё нужно время. Но вы точно не сбежите? А то у меня очередное звание накроется.

– Не рановато вам до полковника? – Диана удивлённо взглянула на китель Андрея, погоны которого украшали пары новёхоньких звёзд.

– Разбираетесь в званиях? – удивился Андрей, досадуя, что оставил парадную форму на вешалке. – Ладно. Жду вас завтра. Во сколько вам будет удобно?

– Что вы, что вы! – Она быстро встала: – Как скажете, так и приду.

– В двенадцать нормально?

– Дня? – уточнила Диана.

– Естественно. – Андрей отдал подписанный пропуск и набрал помощника, едва дверь за Дианой закрылась: – Алексей, за Агеевой быстро. Номер учтён? Звони, что будет.

Алексей скоро перезвонил и отчитался, что Диана стоит на крыльце, разговаривает по телефону, и обещал сообщить, как пробьёт, с кем. А Андрей вдруг ощутил беспокойство. Пока Диана сидела здесь и говорила, что не сбежит, он мог бы поклясться, что так и будет. Но стоило ей уйти, он понял – другого варианта, чем скрыться, у неё нет. Этим она подтвердит, что виновна, да, но и уйдёт от ответственности. И где потом её искать?

Ругая себя то наивным, то дураком, Андрей втайне надеялся, что на этот раз ошибается. Алексей позвонил вновь:

– Андрей Анатольевич, её номер молчит. Может, у неё ещё есть симка, кроме той, что указана в деле?

– На мужа её пробей. По фирме его пробегись! Что, всё нужно объяснять?! – вспылил Андрей.

– Да проверил я, все молчат, – виновато ответил Алексей.

– Ладно. Глаз с неё не спускай.

Отключив телефон, Андрей снял очки и сдавил переносицу. В голове стучало одно – помощник Диану упустит, неизвестно как, но упустит. Она и на сроки любые согласилась, ей бы только выйти отсюда. Андрей достал сигарету, телефон зазвонил.

– Да? – рявкнул Андрей, не взглянув, кто набирает.

– Любимый? – раздался голос Алёны. – Ты до скольких сегодня? И что приготовить на ужин?

– А, это ты. – Андрей постарался скрыть раздражение, не хватало нотаций жены. – Не знаю, может быть, поздно. Приготовь что-нибудь.

– У тебя что, проблемы? – участливо спросила Алёна.

– Надеюсь, что нет, – ответил Андрей, мысленно послав жене типун на язык.

– Тогда я приготовлю креветки и салат с кедровыми орешками. Или тебе чего-то другого хочется? Ты мне только скажи, я в магазин успеваю съездить.

– Креветки с орешками будет чудесно. Алёна, извини, звонок на второй линии. – Андрей отключился.

Звонка, конечно, никакого не было. Предчувствие не отпускало. Экран вывел входящий помощника. Андрей нажал на «приём» и поднёс телефон к уху.

– Андрей Анатольевич, – сказал Алексей таким глухим тоном, что мог бы не продолжать, – она ушла.

Андрей глубоко вдохнул и закрыл глаза:

– У меня голова сейчас лопнет. Как?

– Зашла в солярий. Я встал у входа. Подождал минут двадцать, тоже зашёл. Администратор меня успокоила, сказала, что девушка оплатила пятнадцать минут и вот-вот должна выйти. Мы подождали ещё, никто не выходил. Тогда я приказал открыть кабинку. Там ни её, ни одежды, окно только открыто. Оно на другую сторону выходило, в кусты.

– Лёша, ты что, блин, в солярии никогда не загорал, что ли?!

– Нет, а что? – изумился помощник.

– Да с такой, как у неё, бледной кожей она через пять минут оттуда выползла бы красной, как рак. Моя жена и то меньше выстаивает, а она загорать обожает. Пятнадцать – край с шоколадным загаром. Постой. – Андрей смял сигарету и бросил в ведро: – А решётки? У них что, решёток на окнах не было?

– Какие решётки, Андрей Анатольевич? Жалюзи электронные, утром поднял, вечером опустил.

– Администраторша, может, знакомая?

– Говорит, первый раз Агееву видела. Салон рядом с нами, Андрей Анатольевич, в соседнем доме, вряд ли Агеева сюда ездила.

– Короче, слушай меня. Езжай теперь к её дому и карауль там хоть до утра. Если Агеев поедет куда, следи и за ним, и за квартирой, понятно?!

– Но, Андрей Анатольевич, как?! – возмутился помощник.

– Лёша!! – сказал Андрей таким тоном, что возмущение прекратилось.

Зампрокурора поджидал Андрея возле зала суда:

– Ну что? Готова твоя сенсация?

Андрей протянул ему папку.

– Ни фига себе! – прочитал прокурор заключение.

– Ни себе фига. – Андрей кивнул: – Внимательнее надо доказательную базу изучать, господин представитель обвинения. Адвоката обвиняемого прощаю, он на голом окладе сидит, без дополнительных соглашений. Составляй ходатайство на Маглакелидзе, чтобы забрать прямо в суде.

Судья, открыв заседание, сухо спросила:

– Господин обвинитель, что имеете добавить по существу процесса?

Прокурор подошёл к судейской трибуне и протянул документ из папки Андрея. Пока судья читала, Андрей наблюдал за мужем погибшей. Маглакелидзе сидел через стул от него с равнодушным видом.

– Объясните, господин обвинитель, я ничего не понимаю в предъявленном. – Судья вопросительно смотрела на прокурора.

– Согласно проведённой экспертизе, автором сообщений, представленных следствию господином Маглакелидзе в качестве доказательств факта общения обвиняемого и потерпевшей, мог быть исключительно сам господин Маглакелидзе, а не его покойная супруга или гражданин Барташов, – разъяснил заместитель прокурора.

Маглакелидзе удивлённо взглянул:

– Не пойму что-то, господин прокурор, вы чьи интересы здесь защищать должны? Не мои разве?

– Я вам, – ответил зампрокурора, – ничего не должен. А защищаю я интересы вашей погибшей супруги. И ещё дополнение, господин судья.

Прочитав другой документ, судья обратилась к Маглакелидзе:

– Господин Маглакелидзе, поясните суду, зачем вы обратились в страховую с запросом о выплате в отсутствие причины, что закрепило вас в статусе единственного выгодоприобретателя без права замены вне вашего ведома? И почему это случилось именно за два дня до того, как ваша супруга переоформила страховку на господина Барташова?

Маглакелидзе поднялся, осматриваясь:

– Без адвоката я отвечать не буду.

– И вам его обязательно предоставят, – поддержала судья. – Сторона обвинения, я удовлетворяю ваше ходатайство о заключении господина Маглакелидзе под стражу. Господин Маглакелидзе, вы обвиняетесь в доведении вашей супруги до самоубийства путём угроз и шантажа с целью получения материальной выгоды. Конвой в зал суда.

Когда заслушали длинное выступление представителя страховой компании, разъяснившего нюансы аферы, затеянной Маглакелидзе со страховкой, объявили небольшой перерыв, и Андрей с прокурором вышли на улицу.

– Андрюш, как ты сообразил про сообщения? И про страховую?

– Что там соображать? – Андрей отмахнулся от сигареты и взглянул на часы. – Ежу было понятно, что не могли два человека с высшим филологическим образованием подобным образом переписываться. Эксперт сличила манеры общения с телефонов участников и однозначно установила, что ни Барташов, ни потерпевшая не являлись авторами посланий. Я сразу заподозрил Маглакелидзе – ни одной запятой, слова корявые. А по страховке просто заехал уточнить, получит ли Барташов страховые деньги, если его осудят как доведшего потерпевшую до самоубийства.

– Слушай, об этом-то я и не подумал!

– Они сказали, что в данном случае выгодоприобретатель он лишь на бумаге, а по факту Маглакелидзе. Я ещё на следствии думал, почему это Маглакелидзе в ту сторону не копает? Запросто отказался от пары лимонов, что уйдут к обвиняемому. И потом, ведь именно показания Маглакелидзе сыграли главную роль в установлении, как происходило доведение до самоубийства. Именно он рассказывал про удручённый вид жены, что та отдалилась и постоянно ходила подавленной. С его слов мы и составили картину, с которой вышли на обвинение.

– Но дочь подтверждала, что мать изменилась, – возразил прокурор. – Не станет дочь оговаривать мать.

– Дочь жила отдельно, не забывай. Мать видела редко. Но то, что она подтвердила слова отца, только доказывает, что всё выше озвученное имело место.

– Хочешь сказать, он жене реально угрожал?

– Сомневаешься? Тётка давит на газ до упора – и в стену. На такое люди идут не от страха, – заметил Андрей.

– А от чего? – Прокурор изумился.

– Прокурор, у тебя дети есть?

– Двое, пацан и дочка.

– Выхода у тётки не было. Благополучие дочери с маленьким сыном или собственная жизнь. Хотя какая там жизнь бы началась… – Андрей махнул рукой и пошёл.

Прокурор его задержал:

– Всё равно – зачем так сложно? Бросил бы и жену, и чужую дочку. Молодой ещё детей настругал бы.

– Ты меня поражаешь! Он и так столько лет стругал, что-то не настругал. Ни одного на стороне. Не получаются, видно, дети у нашего стругаля.

Часы показывали без десяти двенадцать, когда Андрей поднялся к секретарю главного:

– В деле Маглакелидзе квалификация поменялась, доложите, пожалуйста, заместительнице, а то у меня через десять минут допрос.

– Мне уже из суда позвонили, Андрей Анатольевич, – сказала секретарь. – Но знаете, заместительница заболела и попросила вас сходить вместо неё на банкет Министерства внутренних дел в субботу. Будут ветеранов чествовать и прочее. Вообще-то она должна была вместо Ивана Ивановича пойти. Но не его же теперь из отпуска дёргать? Пригласительные на два лица.

Андрей взял пригласительные и поспешил к себе. Он зашёл в кабинет без пяти, сбегал наполнил чайник, вернулся и снял пиджак. Дверь распахнулась ровно в двенадцать, Андрей встал:

– Здравствуйте, Диана Сергеевна.

В дверях появился Олег:

– Здравствуйте, здравствуйте, Андрей Анатольевич. Диана Сергеевна сегодня с сопровождением. Альберта Ивановича вы уже знаете.

Адвокат сел на диван, Диана – на стул, Олег остался стоять.

– Андрей Анатольевич, – Олег сменил нарочито вежливый тон на нахрапистый, – супруга моя извелась совсем, боится, обвинение ей предъявите. Вызываете всё, допрашиваете. Что, улики против неё настолько серьёзные?

– Если Диана Сергеевна невиновна, она может спать совершенно спокойно, – ответил Андрей.

– Ой, вот только за её сон, господин старший следователь, – Агеев тоже взял стул, – вы, уж пожалуйста, не беспокойтесь. Вы развейте опасения моей супруги и скажите, что она лишь свидетель и никто её ни в чём вообще не подозревает.

– Извините, но этого сделать я не могу. Так как по её словам и по вашим, между прочим, выходит, что она была на работе во время убийства. Или незадолго до оного.

– А что мои показания? – Олег пожал плечами: – От них я вообще отказаться могу. Сами же и предлагали.

– Свидетельница уверяет, что лечила её Диана Сергеевна.

– Вы про эту вздорную бабку? – Олег усмехнулся, демонстрируя завидную осведомлённость: – Да у неё зрение плюс семь. Или минус. Не важно. Плохо видит она, свидетельница ваша.

– Алиби нет у вашей жены. – Андрей злорадно подумал, что бы сделал Олег, узнай он вчерашнюю версию алиби, озвученную Дианой. Но ещё один женский труп никому в районе не нужен.

– Это да. – Олег посмотрел на Диану. – Было бы лучше, если б оно у неё было. Правда, Динуш?

Та, изучая пейзаж за окном, кивнула.

– Но его нет! – Олег хлопнул кулаком об ладонь. – И раз она говорит, что не убивала, значит, не убивала. У нас вроде презумпция невиновности. Так что доказывайте, господин следователь, обратное или оставьте мою жену в покое. Иваныч, давай.

– Андрей Анатольевич, – адвокат спешно достал бумаги, – вот, взгляните, справка и прочее.

Андрей пробежал глазами:

– Выезд не разрешу. По закону имею право, на время следствия.

– Но не более месяца, – возразил адвокат.

– Ах да, – согласился Андрей. – А у нас прошло два, нет, простите, уже целых три дня.

– Даже по стране? – не отступал адвокат.

– Даже на дачу. – Андрей ткнул пальцем на строчку в поданном документе.

Адвокат отступил и склонился в поклоне возле клиента, что-то шепча.

– Иваныч, – ответил тот ему громко, – ты давай утрясай этот вопрос. Если проблема в деньгах…

Адвокат резко закашлялся. Олег посмотрел на Андрея:

– А в чём, собственно, дело?

– Олег Петрович, обсудим дальнейшее позже, – сказал адвокат и обратился к Андрею: – Мы можем идти, господин следователь?

– Вас я не вызывал. А с Дианой Сергеевной хотел прояснить пару вопросов, – ответил Андрей.

– Ну вот видишь, солнышко, – Олег встал, – никто арестовывать тебя не собирается. Останешься? Иваныч нужен?

– Нет, конечно, Олеж, идите тогда. Раз меня не обвиняют, я же могу помочь следствию. Хочется, чтобы всё поскорее завершилось.

Когда Олег с адвокатом ушли, Андрей взял чистый бланк и стал заполнять.

– Ничего, что я ещё здесь? – спросила Диана, когда он, не обращая на неё внимания, исписал страницу. Андрей отложил ручку:

– Свиту привели.

– Он сам, – сказала Диана. – А вы зачем меня вчера обманули, что обвинение готово?

– А почему вы испугались?

– Господи, ну неужели на вашем веку не случалось, чтоб обвинили невиновного?

– Чаще, Диана Сергеевна, – Андрей вздохнул, – бывает другое. Ну, а если невиновного обвиняют, виной тому может быть лишь неудачное стечение обстоятельств.

– И где гарантии, что в моём случае эти обстоятельства так не стекутся? – спросила Диана.

– Я – ваши гарантии. Убийство раскрыл. – Андрей присвистнул.

– О, значит, я могу спать спокойно. – Диана не скрыла насмешки.

– Ну, ваш муж, – Андрей выразительно посмотрел на неё, – только что за это мне поручился. И вы, между прочим, должны быть мне благодарны, что я их выпроводил на время нашей дальнейшей беседы. Ознакомьтесь и распишитесь.

Диана взяла документ, прочитала заглавие и выхватила телефон:

– Альберт Иванович, вы уже далеко уехали? Да так, пустяки. Андрей Анатольевич, – Диана метнула злой взгляд на Андрея, – всучили мне протокол для ознакомления о привлечении меня в качестве подозреваемой. И велят расписаться. Что делать? Да, внимательно слушаю. – Она встала со стула и отвернулась.

Андрей смотрел ей в спину, размышляя, что будет, если адвокат с Олегом решат вернуться, и ему придётся при них уточнять у неё об алиби, о котором она говорила накануне в кинотеатре. Диана убрала телефон, села к столу и поставила в бланке уверенный росчерк. Андрей подписал ниже.

– По мере пресечения возражений нет?

Она промолчала.

– Что можете пояснить, гражданка Агеева, относительно возникшего против вас подозрения? – спросил Андрей.

Диана пожала плечами:

– Ничего. Вам, по-моему, и без меня всё ясно.

– Что верно, то верно. – Андрей отложил протокол. – Но может, хотите что-то добавить по вашему вчерашнему заявлению?

– Какому ещё заявлению? – Диана часто заморгала, изображая, что изо всех сил напрягла память. – Не припомню такого.

Андрей подписал чистый бланк.

– Повторите тогда для протокола, где находились тринадцатого апреля с семнадцати до двадцати ноль-ноль.

– Как где?

Диана удивилась так искренне, что Андрей усмехнулся:

– Вас, гражданка Агеева, в цирке показывать нужно с этаким даром перевоплощения.

Она кивком поблагодарила:

– А вам бы, гражданин следователь, для памяти не мешало б попить что-нибудь посильнее. Как врач вам советую. Я гуляла.

– Что? – Андрей привстал в кресле: – Это, может быть, вам не мешало бы попить что-нибудь для памяти? А заодно для улучшения мозгового кровообращения. Я вынужден вам напомнить об ответственности за дачу ложных показаний. Нигде в деле ранее не зафиксировано, что вы… гуляли. Вы отдаёте себе отчёт?

– Отдаю, – сказала Диана. – Теперь, когда я числюсь у вас в подозреваемых, могу менять показания когда захочу и ответственность ваша за дачу так называемых ложных на меня больше не распространяется.

– Но… – Андрей замолчал, признав её правоту.

– Понимаете, – Диана покружила в воздухе кистью, – я, когда Янину увидела, ну, мёртвую, у меня в голове так помутилось, что я напрочь забыла, как с работы ушла накануне в пять. Сами подумайте, что там с Яниной вдвоём нам было делать? Она работать хотела. Вот я и решила прогуляться. – Диана закинула ногу на ногу и равнодушно посмотрела в окно. – Медленно-медленно. В полном одиночестве. По многолюдным улицам.

– Маршрут опишите, – строго сказал Андрей, готовый записывать.

Диана перевела на него взгляд:

– В смысле?

– Ну… – Андрей провел кистью воздух: – Как вышли вы, куда пошли. И указывайте, пожалуйста, примерное время, где и сколько вы находились.

– Это для протокола? – холодно осведомилась Диана.

– Начинайте, – не менее холодно отозвался Андрей.

– Я вышла из училища на улицу и немного постояла на крыльце. – Диана подождала, пока Андрей записал и поставил запятую.

– Где-то минута, – сказал он. – Примечательного что-нибудь видели?

– Двух кошек, двух диких собак и одну ворону. Тоже дикую. Да! Чуть не забыла, мальчишки училищные баловались и старушке какой-то разбили очки. Так я помогла ей, очки подняла, и да! Помогла проверить срок годности лекарства какого-то из аптеки Гореловых. Потом я пошла до проспекта.

– Шли минут десять? Или пятнадцать? Ладно, пусть тридцать, – предположил Андрей. – Тринадцатого, насколько я помню, в городе было много ворон. Итого тридцать одна минута. Что было дальше?

– Дальше я дошла до парка. – Диана перестала паясничать: – Ворон не считала и перешла по подземному переходу на другую сторону улицы.

– По подземному переходу? – недоверчиво переспросил Андрей. – Вы в этом точно уверены?

– Там ход под землю прорытый был, Андрей Анатольевич.

– Ещё плюс тридцать минут в вашем черепашьем темпе. На переход будем добавлять или уложились?

– Уложились. – Диана смотрела с нескрываемым раздражением, сохранив вежливый тон. – После я прогулялась в обратную сторону до площади.

– Что заняло у вас ещё где-то час? – догадался Андрей. – Итого всего два?

– Наверное, немного больше. Точнее не скажу.

– Хорошо, Диана Сергеевна. Ознакомьтесь и подпишите там, где указано, что с ваших слов записано верно.

Диана неспешно перечитала и подписала в указанном месте.

– У вас такой замечательный почерк, Андрей Анатольевич.

– У вас тоже почерк нормальный, – Андрей черканул роспись строчкой ниже, – для врача.

– Спасибо огромное. Ну, я пошла? – Диана встала.

– Я бы так не торопился, Диана Сергеевна, – сказал Андрей.

– И я бы с огромным удовольствием с вами ещё тут посидела. Но надо идти.

– Дело в том, Диана Сергеевна, что тринадцатого в парке по проспекту чуть дальше прорвало трубу, даже асфальт провалился. Пробка была. – Андрей присвистнул. – Новости не смотрели? Так что там не только подземный ход не работал, но и наземные тоже.

Диана нахмурилась и села:

– Ну, может, я перепутала что и чуть дальше перешла. На следующем переходе.

– До следующего подземного перехода в том направлении в вашем размеренном темпе вы шли бы до сих пор, – заметил Андрей.

– Андрей Анатольевич, вы же в курсе, что это неправда, – тихо сказала Диана.

– Мне занести ваши слова в протокол?

– Ну, давайте, я вам другой маршрут назову? – почти взмолилась она.

– Диана Сергеевна, вы надо мной издеваетесь?! Что я вам, муж? Или, – Андрей поперхнулся, – любовник?

– Зачем вам всё это надо? – зло спросила Диана. – Не всё ли равно, где я гуляла? Давайте другую бумагу составим. Вы же знаете, что я не вру.

– Откуда я это знаю, Диана Сергеевна? – Андрей выдержал её недобрый взгляд. – Со слов женщины, что левачит на работе, а дома обманывает мужа?

– Камнями ещё закидайте. – Диана потупилась, обхватив сумку.

В голосе слышалась горечь, и Андрею подумалось, до чего ловко она играет роль обманутой и неверной жены. Диана взглянула:

– Что я должна сделать?

– Короче. Мне нужно ваше признание, что на самом деле было тринадцатого. Или я подошью эту бумагу, – Андрей постучал по протоколу, – в дело. И почему-то я не уверен, что в этом случае вам удастся дожить до суда, несмотря на вашу осведомлённость об отсутствии ответственности за дачу ложных показаний. Олег Петрович – человек сведущий и далеко не глупый. Как видите, попасться на лжи очень легко. Не желаете признаться сейчас, сроку даю до понедельника.

– Но я не успею за выходные разобраться! – взмолилась Диана.

– Это ваши проблемы. Если в понедельник вы мне всего не рассказываете, я предъявлю вам обвинение в убийстве. Это я вам гарантирую. – Андрей протянул подписанный пропуск. Диана взяла бланк и поспешила уйти, чтобы Андрей не заметил её слёз.

Спускаясь по лестнице, она старательно делала вид, что в глаза ей попали соринки. Выйдя на улицу, она взяла потайной телефон и, не видя кнопок, набрала Дмитрия. Бесстрастный голос ей повторил несколько раз: «Абонент временно недоступен. Позвоните, пожалуйста, позже». Диана вытерла слёзы.

«Вот теперь я точно попала».

Проследив в окно, как Диана вышла из здания и скрылась за кронами деревьев на другой стороне улицы, Андрей ощутил, до чего его возбудил успех на допросе.

– Алексей, – позвонил он помощнику, – экспертиза по пальцам ещё не готова?

– Пока нет, Андрей Анатольевич. Ещё есть поручения?

– Мониторь экспертизу. Как получишь, звони мне в любое время. Я по делам отъехал, а после домой.

Андрей мчался, держа скорость на разрешённом пределе, так что встречные автомобили, застрявшие в пробке на выезд, могли лишь завидовать, пока машина Андрея проносилась через полупустые перекрёстки на мигающий жёлтый. Не сбавляя темпа, Андрей вписался в свой поворот, как его путь преградил внедорожник, за тонировкой которого ничего не было видно. Андрей моргнул фарами.

– Пропускай, типа, кто с прилегающей выезжает, – сказал он, махнув рукой в надежде, что за чёрными стёклами его жест увидят.

Внедорожник катнулся вперёд и подпёр хромом решётки передний бампер Андрея.

– Накупят прав. – Андрей сдал назад, замечая, что внедорожник едет за ним.

Пришлось вырулить на проспект, пропустить незнакомца, следом за которым держался точно такой же. Автомобили синхронно вписались в поток, не удосуживаясь поблагодарить аварийным сигналом пропустивших водителей, и проехали перекрёсток на красный.

Андрей поднялся на свой этаж, осторожно открыл дверь. На его счастье, Алёна шла с кухни. Андрей схватил её, отнёс в спальню и нагнул её к смятой постели, задрав подол платья и наблюдая в зеркале, как лицо жены искажается страстью.

– Как кстати, – охрипшим вмиг голосом прошептал Андрей, прильнув твёрдой плотью к голым ногам жены. Та отозвалась громкими стонами.

– Какой-то ты странный сегодня. – Алёна прилегла рядом, когда Андрей отпустил её и сам упал на постель.

– В смысле?

– Вернулся рано. Обычно допоздна в пятницу. А тут – трах-бах, я пришёл. И кончил. – Жена засмеялась.

– Да. – Андрей улыбнулся: – Удачно сегодня сложилось, ушёл раньше. Помнишь тётку, в стену врубившуюся? Её, оказывается, муж так уделал, и я доказал. Она так любила, что выбрала смерть.

– Что за дура? Ни один мужик такого не стоит.

– Алён, о покойных… И потом, муж здесь ни при чём, она из-за дочери.

– Ты опять о работе. – Алёна встала. – Что с поездкой нашей, лучше скажи.

– Пока неизвестно. А ты куда так спешила с утра, что кровать не заправила? – Андрей осмотрелся.

– В магазин. Потом дома была, но не успела. Обед, между прочим, тебе готовила. Пошли поедим. Только постель собралась заправить, говорю же, ты рано вернулся.

– Ты в магазин ездила в этом платье? Ты ж говорила, только дома его будешь носить теперь, надоело?

– Оно мне и надоело. – Алёна стянула узкое платье через голову и накинула халат. – Но разок съездить можно.

На столе кухни стояла тарелка с длинной, набитой фаршем рыбой уже без хвоста.

– Кто-то, смотрю, кусочек отъел.

– Ты же знаешь, до чего я рыбу такую люблю. Не удержалась. Подожди, снимок сделаю. – Жена развернула тарелку, чтоб отрезанный хвост не попал в кадр.

Андрей восхищённо смотрел:

– Как ты вообще такое чудище одолела? Пальцы, наверное, все исколола?

– Да вроде нет. – Жена осмотрела свой идеальный маникюр. – Это щука. Отцу не звонил?

– С чего бы? Я вижу, что щука. Но знаешь, содрать с неё кожу, подать в таком безупречном виде… Но чем-то ещё у нас пахнет? Не рыбой.

Алёна принюхалась и открыла окно:

– А, это… Индийские благовония. Помнишь, было модно жечь тонкие палочки? Недавно наткнулась на такие случайно, купила. Попробовала, мне понравилось. Теперь иногда зажигаю.

– Главное, чтобы не сильно пахло. – Андрей сел за стол и отложил себе рыбы.

– Ты просто рано вернулся. Вернулся бы вовремя, ничего бы и не заметил. Скажи, что я у тебя не только красавица, но и умница.

– Умница, красавица, хозяюшка. – Андрей поддакнул, пробуя блюдо. – Мм, как вкусно! Любовница потрясающая. Слушай, Алён, помнишь ту женщину из ресторана?

– Ту коварную хищницу?

– Коварную? Хищницу? – Андрей не понял, что удивило больше. То, что жена Диану вспомнила, то, что она так её описала, или то, что он, по её словам, понял, о ком речь, хотя у него подобных мыслей насчёт Дианы не возникало.

– Думаешь, я не заметила, как ты её лапал?

– Слушай, Алён, почему ты назвала её хищницей? Она вроде такая… обычная.

– Обычная? – Алёна усмехнулась: – Андрюш, ты себе представляешь кого-нибудь в таком платье? Меня? Или хоть Ан… – жена отчего-то смутилась, – Ангелинку?

– Не знаю. Я подобный наряд видел только по телевизору, не помню, в каком-то кино. Ты говорила, оно дорогое?

– Да не в цене дело. Хотя, думаю, денег за него отвалили немало. Понимаешь, оно такое, ну, понимаешь, не знаю, как объяснить, такое… ну, не просто сексуальное, а… ну, в общем, не знаю. Я, кстати, никак не могу понять, из чьей оно коллекции. Скорее всего кто-нибудь из американцев молодых. Они у нас обожают народ шокировать. Ну не Вивьен Вествуд же?

– Ни слова не понял, но верю. Кстати, насчёт шокировать и сексуальное. Кто-то из нас иногда надевает такие юбки, что…

– Короткие юбки носят все, – раздалось безапелляционное, – у кого ноги красивые. Мода такая. А тут – платье в пол, рукава ниже пальцев, а спина до жо… ой, – жена засмеялась, – до попы открытая.

– Не знаю, мне оно показалось скорее консервативным, – не зная зачем, соврал Андрей.

– Каким-каким? – спросила жена. – Может быть. Хотя чего ей бояться, когда у неё такой муж? Не знаешь, они сколько женаты?

– Точно не помню. Но она у него точно не первая. Знаешь, Алён, где такие деньги, никогда не бывает гладко.

– Да ладно. Возьми хоть твоего папу, маму твою на руках носил, тебя воспитал.

Андрей отрезал себе ещё рыбы.

– Слушай, совсем забыл, мы же завтра идём с тобой на служебный банкет.

– Боже, какая тоска. Пить нельзя. И вообще, что мне надеть?

– В магазин утром съездить успеешь.

– Хорошо. Но что мы всё о работе? Хоть сегодня куда-нибудь сходим? Пятница всё-таки. – Алёна взяла телефон.

– Только туда, где не очень шумно. Мне позвонить должны. – Андрей знал, что программа у жены скорее всего заготовлена.

– В торговом центре идёт фильм. Я как-то мимо ехала, рекламный плакат понравился. А что, давно мы в кино не ходили?

– Ну да. – Андрей невольно сглотнул: – Хорошо, что ты меня покормила.

– Интересно, когда это ты у меня голодный ходил?

– Вчера вечером только. Помнишь, мне пришлось по работе уехать?

– А я тебе что говорю про работу твою? Позвони папе.

– Во сколько сеанс?

Диана сошла с автобуса раньше своей остановки, не хотелось встречаться дома с Олегом, и решила пройти через парк. Аллеи были полны людей, Диана выбрала никем не облюбованную дорожку и скоро осталась одна среди деревьев. Терзая кнопочный телефон, она то отправляла Дмитрию сообщения, то набирала в надежде, что он отзовётся. Напрасно. Значит, раньше понедельника им не связаться. Звонок из сумки разорвал шорох деревьев, Диана достала другой сотовый. Олег позвонил сообщить, что уехал к сыну.

Можно было идти домой. Диана осмотрелась, она ушла в дальнюю часть парка, откуда до дома идти точно не меньше часа, и повернула обратно, на ходу вызывая такси. Повезло, что Сергей оказался неподалёку и, когда Диана вышла к воротам, уже стоял там.

Машина сделала крюк, развернувшись на пешеходном переходе, пока горел красный, и помчалась, невзирая на разметку и знаки. Автобус огибал парк минут за семь – десять, делая две остановки, Сергей пронёсся по тому же маршруту от силы за две, не трогая тормоз. Скоро Сергей открывал с брелока шлагбаум, въезжая во двор.

«Умеют же некоторые, – подумала Диана, – и все правила нарушить, и никому не помешать». Она протянула Сергею сторублёвку. Он отмахнулся:

– Тут ходу, Диана Сергеевна, с минуту.

– Нужно больше? – удивлённо спросила Диана.

Сергей взял купюру, не поднимая глаз.

– Сергей, ваша фамилия, случайно, не Иванов? – спросила Диана, наблюдая за ним в салонное зеркало. Он поймал её взгляд:

– Нет.

– И не Петров?

– И даже не Сидоров, Диана Сергеевна. А что?

– Да так, вспомнилось. В каком же то было классе? Я тогда занималась в школьном театре. И, как всегда в начале года, к нам пришёл новенький. Так вот, пришёл мальчик тот в сентябре, а уже в октябре, как сейчас помню, за окном клён золотился, подошёл ко мне на репетиции при всех и конверт запечатанный вручил. И на его пунцовых щёчках прямо читалось, что в конверте том – признание мне в любви, которое он сам и сочинил. В стихах скорее всего.

– А вы что? – спросил Сергей.

– Что, что? Конверт покрутила, повертела, порвала и в мусор выбросила. При всех.

– А он что?

– Что, что. Театр он бросил, вот что. Вот и вы сейчас так за деньгами потянулись, что вспомнился мальчик тот. Подумалось, вдруг вы – это он? Посмеялись бы с вами.

– Да уж обхохочешься. И чем же я его вам напомнил, интересно?

– Да он такой же, как вы, медово-янтарный, как кленовые листья, был.

– Обычно все просто «конопатый» говорят. – Сергей усмехнулся.

– Если хотите. Серёжей звали, как сейчас помню, и фамилия такая простая. Серёжа Иванов? Нет. Петров? Дай же бог памяти! Вот и спросила у вас. А у вас какая фамилия?

– Не, Диана Сергеевна, я точно не Иванов. – Сергей помедлил, но договорил: – Но, если хотите знать моё мнение, вы поступили с тем пацаном довольно жестоко.

– Жестоко? Я так не думаю. Скорее тому малолетке на пользу пошло. До свидания, и ещё раз спасибо.

– Диана Сергеевна, – Сергей замялся, – Олег Петрович просил вас проводить до квартиры.

– Да что вы, Сергей, какие глупости! Не надо меня провожать.

– Я провожу, это не обсуждается. Я могу идти за вами, но я должен ему отчитаться, что вы добрались домой.

– Интересно, а как бы вы меня проводили, если бы я вас не вызвала из парка?

– Так я возле вашего дома караулил.

– То-то я думаю, как это вы так близко случились. Ну что ж, идёмте.

Они поднялись на этаж.

– Спасибо, Сергей. – Диана отрыла дверь и встала на пороге. – Вы свободны.

– Я бы хотел войти внутрь, – твёрдо сказал таксист.

– Боже, какие глупости! – Диана впустила его и осмотрелась: – Видите, со мной всё в порядке.

Сергей бросил взгляд на кухню и вдоль лестницы, ведущей наверх:

– Вы уверены, что всё в порядке?

– Видите, никого дома нет. – Диана заглянула за колонны: – Ого!

– Что? – встрепенулся таксист.

– Ничего. – Диана вышла с букетом ландышей в банке сомнительной чистоты. – Олежа цветы вот оставил. А я думаю, чем так приятно пахнет?

– Разве они уже расцвели? – удивился Сергей.

– Нет. Но для Олежи это никогда не проблема. Сейчас в вазу их переставлю. – Диана, выбросив банку в ведро, взяла любимую вазу и утопила лицо в тугом белоснежном букете, и вдруг её осенило: – Сергей, может, чаю хотите? А то всё на колёсах.

– Да нет, что вы. Пойду. – Таксист смутился, но наконец-то ушёл.

Диана прильнула к букету и вдыхала сладковатый аромат, пока слегка не закружилась голова. Диана любила бывать дома одна. Оба их этажа заливал свет огромных окон. Осенью их квартира пылала золотом, зимой воздух в ней серебрился, сейчас казался прозрачным и сильно пах ландышами.

Поставив цветы, Диана взяла телефон:

– Олежа, где достал?

– Кого кто достал? – донеслось из трубки прерывистое. – Связь плохая. Так слышно?

Диана кивнула, перебирая пальцами крохотные колокольчики.

– С тобой тут кое-кто поговорить хочет, – сменил тему муж.

«И то верно, – мысленно согласилась Диана, – разве букет ландышей – тема?»

Трубку взял сын. Услышав голос, уже не мальчишеский, но ещё не мужской, Диана почувствовала, что на глаза навернулись слёзы. Сын услышал дрожь в её голосе и принялся утешать, а она смогла только выговорить, что очень соскучилась. Тогда сын стал развлекать рассказом, как научился подтягиваться. Как ему помог бывший военный, научивший подтягиваться «наоборот». Те военные были в училище наездом как раз после Нового года, и сейчас сын подтягивался не хуже прочих. Диана смогла спросить «как это – наоборот?». Сын сказал, что военный подсадил его на турник, а спускаться велел самому. Оказалось, как сын обозвал «упражнение – жесть», но он за месяц смог раскачаться и сдал норматив на «отлично». Но тут подошло время бежать на построение, сын отключился, пообещав позвонить вечером. Отложив телефон, Диана зажгла горелку под чайником и засмотрелась, как среди голубых язычков пламени прорываются рыжие. Точно такие же буквы полыхнули в её мозгу, когда они с Дмитрием целовались в машине.

«Я буду всё отрицать». «Он не любит меня. Неужели до сих пор не ясно? Что должно ещё произойти, чтобы я наконец поняла? Как он тогда сказал, что дело всей его жизни пострадает? Друзья, жена, дело… А кто я для него после всех этих лет? Семь лет прошло. Или уже восемь? А сначала он осаждал меня целых полгода! А я прогоняла. Хотя влюбилась, едва увидела его на пороге рабочего кабинета. Было видно, что этот стервец вертит женщинами как хочет. Высоченный красавец со стальным взглядом и доброй улыбкой. С горделивой осанкой и бархатистым вкрадчивым голосом. Как он сказал тогда своим бархатным голосом: «Доктор, не знаю, сумеете ли вы мне помочь». И посмотрел испытующим взглядом, будто хотел удостовериться, уже я растаяла или ещё нет. До сих пор не понимаю, как я смогла не показать вида, что готова отдаться ему в тот же миг, да хоть в кресле, в которое усадила его самого. Ещё и что-то ответила едкое, но что – не помню. Помню только, что он удивился.

Потом он удивился, когда я, выслушав его воодушевлённое поздравление с Новым годом, равнодушно спросила: «У вас всё? Тогда вы свободны». Я не хотела ничего начинать с ним. Можно было понять, к чему приведёт наше общение. Во-первых, он был женат, несмотря на то что вместо обручального на его безымянном пальце красовалось резное золото «Спаси, сохрани». Во-вторых, я была замужем и частенько изображала рукой с обручальным кольцом какой-нибудь малозначительный лишний жест.

Но когда Дмитрий поздравил меня с Рождеством, удивилась уже я. Подумав, что в прошлый раз повела себя недостаточно сухо, постаралась исправиться. Но он поздравил меня и со Старым Новым годом, и с Крещением. С международным днём стоматолога – праздником, про который я вообще узнала впервые. Пришлось признаться себе, что это было даже немного приятно.

Наверное, заметив мои колебания, он и решился поздравить меня с Двадцать третьим февраля, ссылаясь на то, что я – военнообязанная. Вот тут я ему надерзила, мол, что, он меня с каждым днём поздравлять взялся? Уверил, что нет. Но за неделю до Восьмого марта поздравил с первым – как не поздравить? Первый же день весны. Помню, он ждал возле училища с букетом каких-то цветов, полыхающих алым в лучах яркого солнца.

Что за цветы он принёс тогда, не помню. Но помню, в тот день во мне что-то сломалось. Я понимала, конечно, что, возможно, я – лишь игрушка для него, лишь вызов его самолюбию, потому что иногда мне казалось, что этот стервец вообще не встречал раньше отпора и теперь задался целью добиться своего любой ценой. Но, несмотря на такие мысли, меня одолевало желание прижаться к нему, вдохнуть запах кожи и ощутить силу объятий.

Между Восьмым марта и майскими праздниками нашлось несколько знаменательных дат. Так что я даже не успевала соскучиться по моему неотвязному. Но когда Дмитрий, узнав неизвестно откуда, поздравил меня с днём рождения в конце апреля, мне пришлось собрать всю волю и взять себя в руки. Но я не подала ему виду, что почти сдалась, ни Первого мая и ни Девятого. Он поздравил меня с Днём детей, чем развеселил, Днём России, затронув патриотические нотки моей души.

В конце июня, как всегда, планировался праздник нашего города. Тот день я ждала с трепетом, хотя никогда раньше не замечала этот праздник. Гуляния выпали на дату ровно через полгода с того дня, как я увидела Дмитрия впервые. Я загадала, что если он придёт меня с ним поздравить, то в следующий раз я ему уступлю, не дожидаясь развода. Он пришёл и поздравил. Позже мне стало казаться, что его поздравление вышло слегка натянутым, но тогда я ничего не заметила. И стала гадать, с каким праздником он придёт поздравить меня теперь? С ночью Ивана Купалы или Днём Петра и Февронии? В воображении я уже рисовала себе миг, как даю волю страсти. Но Дмитрий пропал. Без предупреждений, звонков, перестал приходить, и всё. Я ещё этого не поняла и ждала. Когда он не пришёл в праздник Ивана Купалы, я не забеспокоилась. Подумаешь, подожду ещё пару дней.

В День Петра и Февронии дверь нашего рабочего кабинета открылась, зашёл какой-то мужчина. Увидев, что это не Дмитрий, я каким-то чутьём поняла, что он не придёт, и неприязненно посмотрела на вошедшего. Даже лечить в тот миг никого не хотелось. Дальнейшее я помню смутно. Я спросила мужчину, что его беспокоит, но он перебил меня и сказал, что пришёл сделать мне предложение. Естественно, что я спросила: «Замуж зовёте?» Спросив это, я уже представляла, как я и мой гость рассмеёмся, но он остался серьёзен, сел рядом со мной на диван и достал из кармана коробочку. Маленькую чёрную коробочку, внутри которых на чёрной бархатной выстилке хранят бриллианты.

Коробочку я открыла. Внутри оказалось кольцо. Не удержалась, примерила. Это же ни к чему не обязывало. Красивое, надо признать, колечко-то было. Белое золото, как я люблю. Чистый камень за пару карат. Поигрывая с переливами камня, я удивлённо взглянула на незнакомца. Не помню, говорил ли он что-то? Скорее всего. Сама бы до такого я не додумалась. Но, услышав его предложение ещё раз, я колечко со вздохом вернула и сказала, что уже замужем, а двух мужей у нас по закону иметь нельзя. Вроде бы. На том и разошлись.

Незнакомец ушёл. Я взяла медицинскую карту Дмитрия, нашла его адрес и телефон и поняла, что, несмотря на то что хочу его видеть больше всего на свете, буду обходить стороной не только дом, где он живёт, но и целый квартал».

Чайник, надрываясь, свистел, вода почти выкипела. Диана наполнила чайник снова и принесла потайной телефон. Номер Дмитрия не отзывался, оператор твердил, как заведённый, что абонент временно недоступен. Подумав, что ей надо отвлечься, Диана заставила себя вспомнить всё, что было связано с убийством Янины. Сначала мысли Дианы крутились вокруг того, что случившееся – нелепица, которой не следует придавать много значения. Ведь не могли же её обвинить в том, чего она не совершала? Потом она позабавилась, вспоминая допросы Андрея, где она слегка переигрывала. И тут вспомнила замечание Дмитрия о подлоге.

«Но это нелепость! Это Дмитрий зациклен на слежке, интригах и прочих уловках. Ладно, надо подумать. Что-нибудь необычное я помню? Ну, медсестра заболела. Необычно это? Когда тебе за шестьдесят? С дачи она позвонила в понедельник, и я поняла, что придётся сидеть на работе целыми днями, пока она не выздоровеет. Так что во вторник я приехала раньше обычного, готовясь работать до вечера. В обед позвонила та бабушка, которую в итоге Янина лечила. Всё.

Ах да, позвонила Янина. Потом пришла. Это было необычно. Потому что, в конце концов, она оказалась мертва. Кто-то следил за ней? Я её не любила, конечно, но не настолько. Кому она могла помешать? Рассказами о её приключениях я никогда не интересовалась, а если приходилось что-то выслушивать, забывала, едва она умолкала. Может, её муж что-то разузнал и решил таким образом от неё избавиться? Помнится, она говорила, что развод может подпортить его карьеру. Потому-то и я удивилась, когда Янина сказала, что к нему больше не поедет.

И зачем было ей заявляться на работу чуть не с самолётного трапа? Ах да! Меня проконтролировать. Они с мамашей всё рвутся меня подловить, когда сами жилят копейки на пенсионерах, вместо того чтобы нанять ещё одну медсестру. Так что, когда я одна работаю на собственный страх и риск, извините. Ведь, случись что, не дай бог, конечно, во время лечения с пациентом, кто будет сидеть? Я. И никто меня не убедит, что я делаю плохо. Так что к приезду Янины у меня концы были схвачены. И она не смогла бы ни до чего докопаться, если бы только… Но на это у неё мозгов не хватило бы. Господи, что это я? Прости меня, господи. Царствие ей небесное.

Но её эта заносчивость, от которой меня воротило. Так что пара часов в объятиях Димы куда приятнее вечера сплетен с Яниной. Ну да, а ещё я хотела посмотреть, примчится ли он, если я позову. Влюблённая дура».

Чайник снова парил, Диана, налив чай, перешла с чашкой в гостиную на диван и снова задумалась.

«В тот вечер мне показалось, или Олег смотрел на меня подозрительно? Когда идёшь от любовника, всегда кажется, что муж что-то знает. Но откуда ему? Дима следит за Олегом, где тот бывает, когда, и всегда приезжает на разных машинах. Интересно, с чего столько людей запросто доверяют ему свои нехилые тачки? Или у них выбора нет? В общем, во вторник ничего подозрительного я не заметила. Дальше – среда».

Диана прижала чашку к груди и спрятала ноги под плед, накинутый на спинку дивана.

«Всё было как накануне. Моя чашка с чайной ложечкой рядом. Кружка Янины с остатками кофе на дне. И Янина в кресле. Помню, я позвонила в милицию. Нет, сначала я позвонила в сотовый центр узнать, как дозвониться в милицию с сотового. И сказала, что человека убили. Почему я так сказала? Глупо звучит же. Но сказать, что в кресле сидит неживой человек, мне показалось ещё глупее. Точно убили. Не знаю, за что и как, но знаю точно, что молодые так просто не умирают. Оператор меня, кажется, сама соединила. Голос ей, что ли, мой не понравился? И я до сих пор не знаю, как вызвать милицию с сотового!»

Отставив чашку, Диана закуталась в плед и сползла на подлокотник, высматривая размытое отражение на глянце потолка.

«Что-то было странным в лотке в раковине, но сейчас и не вспомню. Медицинская карта старушки на столе, заполненная Яниной. И снова она поставила диагноз «адентия» без уточнения – частичная или полная! А ведь это – огромная разница! Не научил её случай, когда она обозначила так диагноз мужчине какому-то, а тот пропал без вести. Информации по нему в государственной поликлинике не нашлось, и зубную формулу для опознания запросили у нас. Глянув титульный лист, где рукой Янины было написано «адентия», я сообщила милиционерам по телефону, что зубов у пропавшего не было. Но когда стала готовить официальный ответ, увидела, что Янина, поставив мужчине диагноз по сути «беззубый», умудрилась ему же вылечить и запломбировать целых четыре зуба. Пришлось ей звонить. Она тогда развопилась, что я беспокою её в законном отпуске и она не обязана помнить каждого, кому зубы лечила. А я могла бы и сообразить, что раз поставлен диагноз «адентия», значит, каких-то зубов у мужика точно не было. Я в тон ей подсказала, что желательно отмечать, каких зубов нет, а к диагнозу добавлять слово «частичная». Но она возразила, что главный диагноз «адентия» она обозначила верно, а частичная она или полная – мелочи, не имеющие никакого значения. Но в последней карте хотя бы добавлены общие заболевания – диабет, эпилепсия и ещё какая-то хрень. Я ещё мысленно похвалила Янину за грамотно собранный анамнез. А деньги? Вот деньги я не проверила! Но беспорядка в кабинете не было.

Потом пришли из милиции, и завертелось. Спрашивали одно и то же и всё просили меня показать, как я нашла тело. Это, наверное, у них метод был такой – вдруг я на чём проколюсь? И я, как заведённая, проходила в подсобку и показывала им, как трогала Янину. А тело Янины лежало на полу, ничем не прикрытое. Менты, наверное, решили, раз я врач, мне всё нипочём, а мне стало плохо. Я попросила нашатырного спирта и, не дожидаясь, пока мне разрешат, взяла пузырёк с рабочего столика. Милицейский эксперт на меня закричал, мол, чтобы я ничего не трогала. На что я его успокоила, мол, чуток обождите, в обморок грохнусь и точно ничего не потрогаю. Но нашатырю вдохнула. Голове стало легче.

Потом вынесли тело. Жуткое слово. Пугающее зрелище. Позже приехал Андреев. Почему-то мне сразу подумалось, что он меня подозревает. Или это сейчас я так думаю? Стоп! Он же мент! А я нашла тело. И я решила, что он со мной остроумничает? Вот я дура. Но как же, мы самые умные! Вон как с любовником шифруемся, никому не отгадать. Эх, я и дура. И потом рассказала ему про Диму. Ладно, ума хватило имени не называть, но всё равно дура. Надо было Альберту звонить. Была бы сейчас в шоколаде, если бы даже убила. А теперь у Андреева этого листок, который доказывает, что я лгу. Тихо, спокойно».

Потрогав остывшую чашку, Диана ушла на кухню. Приготовила новый напиток и вернулась на диван.

– Что хорошего в сложившейся ситуации? Женщина я умная – раз, – Диана загнула мизинец. – Авдей за меня и точно поможет – два. Дима поможет, раз сказал, – три. Адвокат у меня опытный – это четыре. И вообще, никого не убивала. Пять. Получается хорошего больше, чем плохого. – Диана вновь прижала к уху секретный сотовый.

Дима выбросил симку, и новую я от него не получу, так как алиби я не открою, и в понедельник меня скорее всего посадят. Не в тюрьму, так в камеру предварительного следствия. Чтобы Авдей мог внести залог, должно вроде слушание какое-то состояться. Но если даже менты успокоятся на домашнем аресте, Дима физически не сумеет со мной связаться, пока я дома сижу. Так что его впутывать мы не будем.

Что делать? Рассказать всё Олегу? Да он меня в порошок сотрёт. И о сыне не подумает. Прецедент был уже. А первая жена ему ведь не изменила, а лишь, почуяв деньжищи, пристрастилась к игре и спилась. Может, тайно поделиться со следователем? Соберут на Диму доказательств, и тогда… Нет уж. Хватит на меня тайн с одним мужиком. К тому же в этом случае Авдей обо всём узнает, пусть позже, а что дальше – смотри пункт выше. Или обратиться к Олегу?»

Партер заполнили мужчины в парадной форме и женщины в вечерних одеждах. На сцене выступали разномастные артисты, в перерывах предоставляя слово виновникам – ветеранам Министерства внутренних дел. Алёна повертела головой в темноте зала:

– Боже, какая скучища!

– Переживаешь, что твоё обалденное платье никто не видит? – шёпотом спросил Андрей.

– Конечно, зачем жене носить красивое платье? Ты бы, наверное, хотел, чтобы я, как ты, по праздникам в белой рубашке с погонами ходила?

– А что? Тебе бы пошло. – Андрей усмехнулся.

– Андрей, ты серьёзно?

– Нет, конечно, Алён. Платье – отпад! Ну, плечи и грудь без всего – твоё коронное, но оно длинное?! Ты же никогда не носила такое?

– Длинное? А ты разрезы с боков не заметил?! – подсказала жена.

– Молодые люди, – донеслось откуда-то сбоку и сзади, – не могли бы вы наряды свои в фойе обсуждать?

– Хорошо, хорошо, извините, – бросил Андрей за плечо.

– Андрюш, что вокруг за деды-зануды? – недовольно спросила Алёна.

– Не зануды, Алён. Это они и есть, ветераны. Вслушайся, интересно рассказывают!

– Скажи ещё, что тебе концерт этот нравится. Допотопные песни и пляски. И сколько нам здесь торчать?

– Торжественная часть, после – банкет. Приказано быть.

– Может, пойдём по коктейлю? А то у меня ощущение, что сама покрываюсь пылью.

Андрей с Алёной вышли из зала в тускло освещённый вестибюль у запасного выхода. Центральный праздничный вход, холл которого украшала огромная хрустальная люстра, почему-то был в этот вечер закрыт.

– Андрей Анатольевич! Какие люди! – послышалось от одного из дальних столиков, выстроенных рядом с передвижным буфетом. Андрей узнал заместителя прокурора.

– Пойдём, Алён, поздороваться надо.

– Долго же вы тягомотину эту слушали! Здравия желаю, – поздоровался тот, когда они подошли. – Разрешите представить, моя дражайшая половина.

– Приятно познакомиться. – Андрей кивнул жене прокурора, подвинув Алёне стул.

Зампрокурора не сводил с неё взгляда.

– Тебя, значит, ваша «замша» отправила. А я гляжу, гляжу, не пойму, почему её нет? Ну, а ваша жена, Андрей Анатольевич, просто нет слов! Нужно отметить знакомство. – Он потянулся бутылкой к рюмке Алёны. Но она накрыла её рукой и сказала капризным тоном:

– Андрюш, принеси мне дайкири.

– Вряд ли такое здесь найдётся, Алён, ты же видишь – стихийный буфет. – Андрей отошёл к лотку с алкоголем.

– Да, да, да, – с жаром подхватил зампрокурора. – Водка – и та из дома. Не компот же из их сухофруктов пить! Законный выходной! Можно что и покрепче.

– Не части! – наказала прокурору жена.

Андрей раздобыл небольшой кувшин явно перелитого из коробки апельсинового сока и стакан с ледяными кусочками:

– Что придумал, Алён. Можно «отвёртку» замутить.

– Водку не надо. – Алёна взяла стакан. – Не могли ресторан человеческий снять.

– Человеческий! – Зампрокурора скривился. – Человеческие снимают лишь для людей. А мы кто? Так – мелкие сошки. Хотя что по мне, то годится! Живём рядом, на бензин, опять же, не тратиться. Вы-то как, на такси, Андрюш? – Зам поднял рюмку, наморщив лицо в сторону увещевающей его супруги.

– Конечно. – Андрей поднял свою. – Мне вообще приказано раньше окончания не уходить. Наберусь по-любому. Давай только не про работу?

– Куда без неё? – Зампрокурора выпил и с жаром сказал: – Алёна! Вы не представляете, что за человек ваш супруг! Голова! Нет. Две головы! Нет. Не мозг, а – компьютер!

– Прокурор, брось, – отмахнулся Андрей.

– Нет, Андрюшенька, – противным голоском проскрипел тот, – жёны частенько недооценивают мужей. Так что должен сказать вам, дорогая Алёна, что ваш муж…

– Жены частенько недооценивают мужей по тому, – перебила Алёна, покачивая бокал, чтобы кусочки льда позвякивали о стенки, – что мужья эти им дарят.

– В смысле? – Зампрокурора наморщил лоб.

– Я прекрасно знаю, что у меня за супруг. А вам бы заметила перестать покупать своей жене дешёвую бижутерию в её годы! – Алена откинула волосы с плеч, отчего на её руке и в ушах вспыхнуло по бриллианту.

– Это кристаллы Сваровски! – воскликнула супруга заместителя, повертев на своём пальце крупный прозрачный кубик серебряного колечка.

– Сваровски! О! Удивила. – Алёна усмехнулась: – Стекло со свинцом.

– Алён, – негромко заметил Андрей.

Жена прокурора тронула серьгу с таким же прозрачным кубиком:

– Я считаю, что для женщины побрякушки – не главное!

– Не главное, да? Тогда главное – что? – Алёна вновь усмехнулась.

Жена прокурора посмотрела на неё, торжествуя:

– Главное – дети!

Андрей метнул на жену прокурора недобрый взгляд и с опаской взглянул на Алёну. Но она, отпив сока, спокойно сказала:

– Детей чтоб заделать, особо ума-то не надо.

– Согласна, – миролюбиво согласилась жена прокурора и тут же добавила: – Хотя некоторым и того не дано. Но главное – их воспитание!

– Тоже мне, великая сложность! – Алёна не повелась на издёвку. – Да у меня мама – педагог-самоучка со стажем. У неё все враз становятся шёлковыми.

Прокурор опрокинул рюмку, пожирая Алёну глазами:

– Я не прочь бы стать шёлковым в ваших руках, Алёна.

Алёна взглянула на Андрея, он усмехнулся:

– Прокурор, брось. Тебе уже хватит.

– Да, нам пора. – Жена прокурора встала и одёрнула его за пиджак: – Идём. Дети дома одни.

Заместитель, пошатываясь, поднялся и закрутил горлышко недопитой бутылки:

– Всё своё ношу с собой. Не возражаете?

– Что за жалкие подобия людей, Андрюш? – спросила Алёна, когда они остались за столом одни.

– Почему жалкие, Алён? Обыкновенные люди.

– Ну да, обыкновенные. Он дрожащей рукой за бутылку держится, а она за него, будто он кому сдался.

– Алён, жестковато ты с женой прокурора разговаривала.

– Есть тебе дело? Может, теперь благодаря моим стараниям твой прокурор жене своей стоящее что-нибудь задарит.

– На прокурорскую зарплату особо не разгуляться, – тихо заметил Андрей.

– Вот и скажи, ты что здесь тогда делаешь? – воскликнула Алёна. – Когда могли бы жить как нормальные люди?

Но тут двери концертного зала распахнулись, послышались аплодисменты, и народ повалил к гардеробной.

– Мы тоже уходим? – с надеждой спросила Алёна.

Андрей покрутил в руках пригласительный:

– Написано, будет банкет, значит, будет.

– Неужели за этими столиками? – Алёна придирчиво осмотрелась.

Когда большая часть гостей схлынула, по динамику сообщили, что прочих ждут в главном холле здания. Двери в центральный холл распахнули, в вестибюль, где празднование начиналось, хлынул свет, делая его ещё более унылым.

– Слушай, а ничего! – восхитилась Алёна, идя на блистающие огни.

Огромный холл разделили на зоны, превратив в бальную и банкетную залы. В дальнем конце играл живой оркестр, перед которым отвели место для танцев. Ближе к дверям расставили сервированные серебром, хрусталём и фарфором столы, укрытые до пола льняными белоснежными скатертями. Служители-швейцары, взглянув в пригласительные, подсказывали, где гостям отведено место.

Андрею с женой, а точнее Ивану Ивановичу с супругой, достался стол ближе к танцевальной площадке, в обществе двух степенных полковников со спутницами. Люди рассаживались, Андрей по привычке встал, чтобы осмотреться, но тут же резко сел.

– Что? – спросила Алёна.

– Отец, – тихо ответил Андрей.

Алёна вскочила.

– Сядь, – прошептал ей Андрей, оглядываясь на соседей. – Хочешь, чтобы у меня были проблемы? Откуда он здесь?

Алёна неохотно послушалась, продолжая высматривать в толпе знакомое лицо:

– Да ладно тебе. Никто и не знает, что вы с ним родня.

Андрей осторожно поднялся, изобразив на лице удивление, а губами сложив вопросительное «папа», и сказал, выходя из-за стола:

– Алён, отойду.

Приходилось признать, что отец среди приглашённых не выделялся, многие пришли в штатском. Лишь намётанный взгляд распознал бы в его добротном костюме, неброских запонках и наручных часах простоту, что стоила в разы дороже модных излишеств. Андрей подошёл, поздоровался. Отец улыбался:

– Ну, здравствуй, сынок. Какими судьбами здесь?

– Что значит, какими судьбами? Я-то понятно. – Андрей усмехнулся: – Ты как здесь очутился?

– Что значит как? Командиры твои – мои сверстники. Со многими лично знаком. С кем не знаком, познакомлюсь. – Отец пожал руку подошедшему в штатском: – Приветствую, очень приятно.

– Кто это был? – спросил Андрей.

– Начальство неплохо бы знать в лицо, – добродушно заметил отец. – Как сам? Можно поздравить тебя с повышением?

– Откуда ты, интересно, знаешь? – удивился Андрей.

– Так по звёздам! Аж слепят! – Отец тронул погоны Андрея. – Выйдем покурим?

Вышли на улицу, отец распахнул портсигар стального цвета.

– Бросил. – Отказавшись от сигареты, Андрей достал зажигалку. – Пап, извини, конечно, но тебе не кажется, что твоё присутствие здесь неуместно?

– Что ты, Андрюша? – Отец знаком дал понять поднести огонь, прикурил. – Среди людей принято помогать кто кому чем. Вот и я подсобляю по мере скромных сил твоему ведомству. Неофициально, так сказать.

– И как? – Андрей усмехнулся. – Принимают?

– Чего не принять? Там помощи… Скрепки, бумажки, компьютеры. Мелочи, в общем.

– Странно всё это…

– Что ты – сегодня родился? Все в мире делятся на людей и блядей. Вопрос лишь в цене.

Андрей хотел бросить отцу в лицо, к какому разряду он относил его мать, но он сдержался и только спросил равнодушно:

– Поэтому-то ты, такой тёртый знаток человеческих душ, не вмешался, когда убийц мамы выпустили? Хотя было ясно, что кто-то за них деньги внёс. А я ведь тебе говорил!

Отец прищурился, глубоко затянулся сигаретой и выдохнул, глядя Андрею в глаза:

– Да и ты, как я посмотрю, не первый год в прокуратуре своей корпишь? И как? Кого посадил?

– У нас теперь следственный комитет. – Андрей отвёл взгляд.

– Один хер. – Отец молча сделал пару затяжек и сказал: – Ну, посадили бы ты тех уродов тогда, так они сейчас уже вышли бы за примерное поведение. Да не просто вышли, а ещё бы и вылечились от наркоты за казённый счёт. И что ты сейчас сделал? На свободе пусть ходят с чистой совестью? А так – сдохли давно скорее всего.

Андрей повернулся уйти, но в дверях показалась Алёна. Она изобразила, что вышла случайно и не сразу увидела Андрея с отцом, а когда увидела, расплылась в улыбке:

– Папа, здравствуйте! До чего же я рада вас видеть! А то ваш сын бросил меня одну среди каких-то стариканов-ветеранов.

– Благодаря тем старикам ветеранам ты, моя милая, – отец картинно осмотрел Алёну и кончиком пальца тронул бретель её платья, – можешь позволить себе разгуливать без опаски в подобном наряде. В сопровождении мужа, конечно.

– Вам моё платье тоже понравилось! Вот что значит настоящий мужчина! А я каждый день Андрея спрашиваю, как там папа, как там папа? Как вы?

– Спасибо, – ответил отец. – Приехал знакомых поздравить, все – люди заслуженные.

– Мы тоже, пока в зале с Андрюшей сидели, – делилась Алёна, – прямо заслушались! Уходить не хотели. Неужели и вы выступать с речью будете?

– Увольте. Я поздравил приватно.

– Так пойдёмте к нам за стол, папа? Соседей подвинем! Правда, Андрюш?

Не всякий мужчина смог бы отказать Алёне. Андрей взял её под руку:

– Алён, отец занят. Ладно, пап, извини, мы пойдём, был рад повидаться.

– Служи, сынок. – Отец снова глубоко затянулся. – Ещё раз поздравляю.

Едва они вернулись к столу, Алёна вскипела:

– Ну почему ты всегда суёшь палки в колёса? Я почти отношения с ним наладила, а ты всё испортил. Давай вернёмся, пока не поздно, и уговорим его пойти с нами. Всё получится, надо только чуть поднажать.

– Вы позволите пригласить вашу даму? – Седовласый мужчина склонился возле Алёны в намёке поклона.

– Уважаемый, – ответила вместо Андрея Алёна, – если я соглашусь, вы же мне весь педикюр оттопчете!

– Алён! – прошептал Андрей, когда незнакомец ретировался.

– Что? – Жена удивлённо смотрела. – Сам говорил, не твоё ведомство, так что твоей драгоценной карьере повредить не может. Чтобы какой-то старый хрыч своими лапищами лапал моё холёное тело! Пойдём лучше отца позовём.

– Алён, ты до сих пор не поняла, почему я не хочу с ним общаться?! Да, я его уважаю, он всего достиг сам, несмотря на детдомовское прошлое. – Андрей запнулся. – Хотя, может, благодаря ему. Но если б я мог, я бы к нему вообще не подходил.

– Андреев, в этом ты весь! – Алёна налила доверху шампанским ближний фужер. – О себе только думаешь!

– Кто-то мне говорил, что кому-то сейчас пить нежелательно, – заметил Андрей.

– Ой, посмотрите, кто-то про что-то вдруг вспомнил! – Алёна отпила пену и подняла шампанское, предлагая Андрею поддержать. Андрей налил себе водки. Они дружно чокнулись, что не вязалось с их недовольными лицами, и выпили.

– Интересно, кто его пригласил? – Андрей осмотрелся: – Не видишь? Ушёл, что ли?

– Конечно, ушёл с этой вечеринки неудавшихся неудачников, в компании реальных воротил, – сказала Алёна.

Андрея вдруг осенило:

– То есть если б не мой отец, ты б за меня замуж не вышла?

Налив из бутылки остатки, Алёна снова выпила.

– Что заладил: вышло – не вышло. Налей лучше.

– Девушка, разрешите вас пригласить? – послышался баритон.

Андрей оглянулся. Высокий мужчина, по виду ровесник Андрея, но в штатском, смотрел на Алёну, и понять его мысли было несложно. Андрей открыл было рот осадить незнакомца, но Алёна, сказав «с удовольствием», уже вышла из-за стола. Андрей выпил водки.

Домой ехали молча. Андрей сел рядом с таксистом и курил сигареты одну за другой. Возле подъезда он расплатился по счётчику, таксист всё не мог набрать сдачу. Алёна не стала ждать и пошла к дому. Её голые бёдра мерцали в высоких разрезах. Плюнув на деньги, Андрей поспешил за женой, настиг её около лифта и шагнул в открывшиеся двери первым. Алёна с безучастным видом зашла следом, тронула кнопку их этажа и нарочито отвернулась. Андрей нажал «стоп», так что кабину тряхнуло, схватил жену сзади и запустил руку в разрез подола:

– Какая ж ты у меня просто сучка!

Алёна выгнула спину, подалась к нему и громко застонала, так что Андрей зажал её губы рукой:

– Тише. Только тише давай, не то всех разбудишь.

Двери лифта, о которые опиралась Алёна, загрохотали в ночной тишине подъезда в такт резких движений Андрея.

– В стены упрись, – шепнул Андрей жене на ухо, стянул с её плеч платье и стал мять голые груди.

Утро понедельника – не самое лёгкое время. Задержание Дианы подразумевало, что сегодня Андрей добьётся признательного. Бывало, он преуспевал и с меньшими уликами. Дело казалось простым, и Андрей удивился, почему до сих пор не подвёл обвинительное.

Банкет и ссора с женой отступили в прошлое после их бурного примирения в лифте, затем в спальне и напоследок в ванной. Так что всё воскресенье Алёна выбирала, куда им поехать.

– Только на не Бали, – притворяясь суровым, говорил Андрей. – И не на Мальдивы.

Заглянув в очередной раз через плечо жены на экран компьютера, Андрей хватал Алёну в охапку, щекоча, а она хохотала и трепала его по волосам. Андрей ощущал себя самым счастливым и был готов отвезти жену, куда она скажет. Даже на острова. Но Алёна решила поехать в Европу и никак не могла выбрать между Австрией и Швейцарией.

– В Австрию – я ещё понимаю, – заметил Андрей, – там крепости и замки мы ещё не все осмотрели. Или тебя одолело желание посетить Венскую оперу? Но что делать сейчас в Швейцарии? Опять фотографироваться с тюльпанами? Ты же ненавидишь лыжи!

– Кому нужны твои лыжи, – возражала Алёна, – когда в каждом приличном месте есть нормальный спортзал? А твоя опера? Да я лучше за такие деньги куплю себе билет в спа, намажусь грязью по самую шею и просижу в таком виде хоть до отлёта. Знаешь, какие в Австрии спа? В Швейцарии открыт сезон распродаж. Швейцаркам же, как большинству европеек, на бренды плевать, вот и можно купить за бесценок то, что в Париже и Милане уже разобрали и везут к нам, чтобы втридорога в бутиках продавать.

Выслушав доводы жены, Андрей пообещал поездку устроить как можно скорее, после чего они помирились в четвёртый раз.

Андрей подошёл к изолятору и сообразил, что улыбается.

– Как моя подопечная? Не вызывала меня? – спросил он охранника, стараясь казаться серьёзным.

Охранник сказал, что сама подопечная никого не вызвала, и, подавая ключ от комнаты допросов, заметил:

– Но у неё посетители были. Муж с адвокатом. Заявились вчера чуть ли не ночью.

– А рабочие часы у вас что, отменили? – недовольно заметил Андрей, ощутив беспокойство.

– Так они разрешение, подписанное у главного, принесли. – Охранник стал искать запись в журнале, но Андрей отмахнулся и пошёл в кабинет, стараясь не думать о том, что поездка, обещанная Алёне, может сорваться. Но внутренний голос нашёптывал: «То, что муж с адвокатом пришли в неурочное время, могло означать одно – они нашли способ снять с Дианы подозрение и спешили предупредить».

Андрей сел за стол и принялся барабанить пальцами. Диана вошла, еле слышно поздоровалась и села, потупив голову. Андрей, не поверив её кроткому виду, выбрал лучшую, по его мнению, тактику и громко спросил:

– Как настроение, Диана Сергеевна? Может, хотите курить?

Она лишь взглянула. Андрей, ловивший каждый её жест, отметил, что его удивило. Зрачки Дианы стали меньше прокола швейной иглой, отчего глаза смотрелись почти неживыми.

«Интересно, брали ли у неё кровь на наркотики?» – Андрей невольно задумался. Окажись Диана наркозависимой, история с её липовым алиби и убийством Янины не будет стоить и выеденного яйца. Андрей открыл дверь кабинета:

– Сержант, пригласи медработника.

Медсестра принесла чемоданчик, тонко позвякивающий содержимым.

– Гражданка плохо себя чувствует, – сказал Андрей.

Медсестра понимающе кивнула и стала ощупывать вены на руке у Дианы.

Андрей не любил вида крови и всегда отворачивался, когда сам сдавал анализ. Но он проследил до конца, как медсестра перетянула тугим жгутом руку Дианы, нашла вену иглой, и в толстый пластиковый стержень потекла почти чёрная жидкость.

– Будет готово через десять минут, – обронила медсестра перед уходом.

– Подождём, Диана Сергеевна, – нарочито вежливо сказал Андрей и закурил. – Адвокат ваш сегодня приедет?

– Нет. – Диана не поднимала взгляда, усердно прижимая к месту укола салфетку, оставленную медсестрой.

Решив, что Диана переигрывает, в конце концов, просто так в изоляторы люди не попадают, Андрей строго спросил:

– Диана Сергеевна, да что с вами такое? Вы в норме?

– Да.

Она ответила односложно, но Андрею почудились нотки сарказма.

– У вас как дела? – спросила Диана.

Не услышать сарказма в вопросе было нельзя, и Андрей успокоился, по крайней мере, она повела себя предсказуемо.

– Всё хорошо, Диана Сергеевна.

– Всё сошлось? – Диана невесело усмехнулась.

– Не совсем, но… – начал Андрей.

Но она его перебила, подняв взгляд:

– Что такое гиосцин?

Андрей затянулся глубже, стараясь скрыть ликование оттого, что Диана так глупо промахнулась, и закашлялся.

– Гиосцин, Диана Сергеевна, – сказал Андрей, будто школьный учитель, ведущий диктант, – медицинский препарат для лечения эпилепсии. Список «Б», строгий учёт. Может быть, он вам лучше знаком под названием «скополамин»?

– Скополамин? – Диана задумалась. – Впервые слышу. И им отравили Янину?

– Заключение это подтвердило, да. А вам, позвольте осведомиться, откуда известно название препарата, которым отравили Янину? – Андрей поднял брови и начертил огоньком сигареты зигзаг. – Если к произошедшему вы не имеете отношения, как заявляете?

– Прочитала у вас на столе в кабинете, – сказала Диана. – Пока вы готовили чай. На первом допросе. Или уже на втором, я точно не помню.

– Вот я думал, – Андрей так затянулся, что искристое пламя, вспыхнув, добежало до фильтра, и замял сигарету в пепельницу, – меня в этой жизни удивить уже невозможно. Но вам, Диана Сергеевна, это вполне удаётся. И главное, который раз.

– Что вы имеете ввиду? – Диана поморщилась, разгоняя рукой густой дымок, идущий из пепельницы.

– Складно поёте, – ответил Андрей. – И главное, правдоподобно. Понятие «преступная осведомлённость» вам о чём-нибудь говорит?

Диана посмотрела недоверчиво и спросила срывающимся шёпотом:

– Вы что, решили, что я, убив Янину каким-то там гиосцином, стала бы у вас уточнять, что это за препарат? Вы, Андрей Анатольевич, тоже удивлять горазды.

Андрей с неохотой признал, что в логике ей не откажешь, но не сдался:

– Но как быть с отпечатками?

– Теперь, раз нашли мои отпечатки, я что, автоматически становлюсь убийцей?

– Хорошенькое «автоматически»! – не сдержался Андрей. – А показания свидетелей? А ваши собственные слова?

– Но я не видела никаких пузырьков в кабинете! – Диана, казалось, готова расплакаться. – Где его обнаружили?

– В мусорном ведре клиники.

– А вам не кажется нелогичным, – со скрытой истерикой в голосе спросила Диана, – оставить орудие преступления на месте преступления?

– Когда человек совершает убийство впервые… Вы же у нас совершили убийство впервые, осмеливаюсь предположить? – Андрей смотрел торжествующе. Диана вскинула затравленный взгляд, и он продолжил: – Так вот, когда человек совершает убийство впервые, у него мозг работает по-другому. То, что кажется нелогичным впоследствии, в тот момент воспринимается разумным.

– И где я достала ваш яд, этот ядрёный скополамин?

– Из какой-нибудь психлечебницы, – ответил Андрей. – Всем известно, что вы, доктора – все – друг за дружку. Но и это, в конце концов, мы раскопаем.

– Как гладко сложилось! – восхитилась Диана, но на лице отразилось отчаяние. – Поймали тупицу, которая прокуратуру следами лет на десять вперёд обеспечила! Тело нашла, алиби не подготовила, с пузырька отпечатки не стёрла. Ах, да! Выбросила пузырёк в ведро рядом с трупом. А то вдруг родная милиция не станет нигде дальше искать.

– Не так уж и гладко. Прямых улик против вас не было, пока не нашли отпечатки. – Андрей, однако, задумался. – Диана Сергеевна, что вам предложил вчера адвокат?

Диана прошлась рукой по глазам:

– Отказаться от сына.

– От какого ещё сына? В смысле, зачем?

– Понимаете ли, – торопливо заговорила Диана, – сын готовится поступать в высшее военное училище, и моя судимость испортит ему анкетные данные.

– Бред, – отрезал Андрей. – Хотя не лишено. Диана Сергеевна, это мужественный поступок с вашей стороны.

– А знаете, почему я сделала это? – Диана взглянула с вызовом: – Я ушла из семьи! Ушла к другому мужчине!

– Так вы, значит, сами решили от него отказаться? – Андрей окончательно запутался.

Диана вдруг согнулась и беззвучно запричитала в ладонь «мамочка», другой рукой сгоняя крупные слёзы. Пришлось вновь вызывать медсестру. Та пришла в этот раз с другим чемоданчиком, осмотрела Диану, проверила пульс, сквозь рыдания послушала сердце. Потом набрала что-то в шприц, вколола и, убедившись, что средство подействовало, обронила перед уходом:

– Андрей Анатольевич, всё чисто.

Ожидая, пока Диана перестанет всхлипывать, Андрей размышлял, как поступить. Он был готов к любому коварству и собирался в ответ давить и колоть, а пришлось утирать подозреваемой слёзы.

– Диана Сергеевна, – мягко сказал Андрей, – я понимаю, что вам нелегко…

– Андрей Анатольевич, – перебила Диана и промокнула салфеткой глаза, – помогите мне, пожалуйста. Помните, вы говорили, что в вашей практике не случалось, чтобы судили невинного, но меня, кажется, подставили.

– Подставили, да. – Андрей, возмутившись внутри, постарался сохранить тепло в голосе: – Ни больше, ни меньше.

– Но я точно уверена, что тот, кто это подстроил, не мог предвидеть всего и где-то закралась ошибка. Разрешите мне заглянуть в дело?

Диана, понурая и в слезах, смотрела так ласково, что не пожалеть её смог бы лишь человек без сердца, но беседа свернула в ненужное русло. Андрей строго сказал:

– Всё увидите, Диана Сергеевна, когда придёт время и в присутствии защитника. Поделились бы лучше со мной, что случилось в тот вечер на самом деле. Оговорюсь, легендам про любовников и прогулки в одиночестве я не поверю. Свидетельница вас опознала. Яд вы добавить могли. Отпечатки. Мотив. Всё говорит за то, что вы тщательно продумали план, который и воплотили с поражающим хладнокровием, едва подвернулся случай.

– Почему вы так думаете? – Диана глядела на подшивку с делом. Андрей придвинул папку, откинул обложку и пролистнул первые пару страниц:

– Ваша хозяйка, как я понял, не первый раз вернулась столь «неожиданно».

Диана молчала.

– Интересно, что вы там хотите найти? – спросил Андрей. – Поверьте, я изучил материалы вдоль и поперёк, там нет ничего, что могло бы вас выручить.

Андрей подождал, но Диана молча смотрела на папку.

– Что ж, давайте попробуем. Самому интересно стало. Читать ничего, конечно, я вам не позволю, но вот полюбуйтесь. – Открыв скоросшиватель, Андрей извлёк из стопки бумаг фотографию.

Диана взяла и стала рассматривать:

– Что это?

– Догадайтесь сами.

– Пузырёк из-под яда? Но в подобные расфасовано много лекарств. А что это за тёмные пятна на нём?

– Эти тёмные пятна, – Андрей усмехнулся, – как вы их называете, и есть отпечатки ваших пальцев, судя по которым, именно вы держали этот пузырёк. Предположительно когда подливали яд.

– И вы на сто процентов уверены, что отпечатки мои?

– Я?! Упаси боже. Но эксперт утверждает – да. Вот возьмите увеличенную схему, со своими сравните, – Андрей протянул рисунок папиллярных линий.

Диана пристально посмотрела на свои руки и отложила рисунок:

– Бред какой.

– На подобном, как вы назвали, бреду и выстраивается большинство доказательств обвинения, признаваемых судом. – Андрею показалось, что Диана понемногу стала сдаваться, и он решил закрепить успех: – Могу зачитать протокол осмотра. Оговорюсь сразу, в руки не дам, единственный экземпляр.

Диана кивнула.

– Ну и характер у вас, Диана Сергеевна! – Андрей достал протокол и пригляделся к мелким буквам: – А у Димы Иванова почерк! Где это… А, вот. Я, следователь, руководствуясь статьями, так не то, не то. А вот. Труп гражданки Пыжиковой находился в кресле, головою на север…

– Андрей Анатольевич, – перебила Диана, – я её видела.

– Ладно, пропустим. Итак, при осмотре на месте происшествия найдено… – Андрей стал читать длинный список. Как назло, Иванов провёл опись снаружи внутрь, что с профессиональной точки зрения позволяло подметить больше деталей. Но по той же причине перечисление началось диванами в холле. Диана внимательно слушала. И только когда Андрей озвучил последний лист, спросила:

– А на чашках?

– Что на чашках? – не понял Андрей.

– Чьи отпечатки на чашках с чаем и с кофе? Тоже мои?

Андрей пролистнул на результат экспертизы:

– На чашке с чаем, Диана Сергеевна, ваши, а с кофе – Янины. Впрочем, как везде, ваши и Янины.

– Странно как-то. Не может этого быть.

– Почему же не может, когда четырнадцатого вы рассказали и мне, и дежурному следователю, что накануне пили в подсобке с Яниной чай? По осмотру всё. – Он отложил протокол.

– Стойте! – сказала Диана. – Я поняла, что не так. Лоток! Как вы сейчас сказали?

– В лотке находились зонд, зеркало и пинцет, – повторил по памяти Андрей. – И ваши отпечатки нашлись. А не Янины. Это я к слову.

– Конечно. – Диана ничуть не смутилась. – Я же его из мойки доставала, когда меня едва не стошнило при виде мёртвой Янины, но дело не в этом. Пациентка сказала вам, что у меня лечилась?

– У вас.

– Но её не лечили!

– То есть как? – изумился Андрей.

– То есть чем? – пояснила Диана. – Зонд, зеркало и пинцет – инструменты осмотра. Ни боров, ни насадок на ультразвук, ничего, чем можно было бы провести хоть какое вмешательство.

– Она даже сумму озвучила, Диана Сергеевна. – Андрей стоял на своём. – Пятьсот рублей. Которые, кстати, нигде не проведены, и в кассе не обнаружены.

– Конечно. Это за мной следили, как церберы. А Янина – хозяйка. Хотела – сдавала кассу, не хотела – не сдавала.

– Следствие располагает иной версией событий, подтверждённой, кстати, свидетельскими показаниями. И потом, Янина могла же всё обработать и убрать? Насколько я помню, ваша медсестра тогда болела? – предположил Андрей.

– Вы же не верите мне, что старуху она лечила? – Диана еле заметно улыбнулась.

– Я говорю гипотетически сейчас.

– Смерть наступила между восемью и девятью? – спросила Диана себя и сама же ответила: – Но инструмент должен лежать в растворе не менее часа!

Андрей помедлил:

– Могла Пыжикова нарушить протокол?

– Вряд ли. Она всё-таки врач, институт оканчивала, тем более другого способа стерилизации в их клинике нет.

Андрей хотел что-то спросить, как дверь кабинета открылась и заглянул охранник:

– Андрей Анатольевич, тут из библиотеки тюремной пришли. Внеочередной читательский день, говорят, в честь праздника. Ваша задержанная брать что-нибудь будет?

Мысль ускользнула, Андрей рассердился:

– Субординацию позабыли, сержант? Что за праздник ещё?

– Девятнадцатое апреля – день российской полиграфии! – Подвинув охранника, в кабинет зашла женщина в чине майора. – Решайте быстрее, не одни сидите.

– Читать что-нибудь будете, Диана Сергеевна? – спросил Андрей.

– А что есть? – Диана смотрела на книги.

– Не что есть, а что осталось, – грубовато возразила библиотекарь и показала тонкий сборник с характерным профилем автора на обложке.

– У вас что, заключённые Ахматову читают? – удивился Андрей.

– Не читают, как видите, – сказала майор.

– Я возьму, – кивнула Диана.

Андрей передал книгу, хмыкнув:

– Любите стихи?

– Уголовно не наказуемо. – Диана взяла брошюру.

Перед уходом майор заявила, что книгу заберёт вечером. Андрей, безуспешно пытаясь вспомнить, что хотел уточнить, собрал документы:

– Ладно, читайте, Диана Сергеевна, раз такой праздник. Хотя читательский день здесь, по-моему, по воскресеньям. Пойду пока что проверю то, что вы заметили, Диана Сергеевна, но лишь для того, чтобы подвигнуть вас на признание. Так как всё это – мелочи по сравнению с доказательствами против вас.

Диану отвели в камеру. Она забралась на кровать с ногами, открыла книгу наугад и вслух прочитала:

– Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнём… – Остановившись, Диана пробежала глазами несколько строк, перелистнула пару страниц и снова прочла: – Все мы бражники здесь, блудницы… – Диана сползла на подушку и укрыла книгой лицо: – Какого хрена они здесь такое читать дают?

По лицу что-то скользнуло и упало с кровати. Диана привстала и разглядела сквозь слёзы на полу лист в четверть тетрадного. Вытерев рукавом слёзы, Диана прочитала записку. Сердце затрепетало. На листке незнакомым почерком было написано: «Дин, я тебя вытащу».

Диана впилась взглядом в неясную «эн» или «эм» на конце имени. Походило больше на «эн». Значит, записку ей передал Дмитрий, ведь он знает, что Диана любит Ахматову. Значит, он знает, что с ней случилось, и обещает помочь. Значит, он изыскал способ её поддержать, несмотря на все сложности. Значит, он её любит!

Всю ночь и с утра, пока Андрей ехал на работу, в голове у него вертелся совет жены, что ему надо бы развиваться. Ему, медалисту и краснодипломнику, а на сегодняшний день руководителю целого следственного отдела по особо важным делам, более десяти лет успешно раскрывающему преступления, выговаривает недоучка, не имеющая в табеле оценок выше троек и ни дня не работавшая. А он-то думал, что он для неё – разве не бог. За годы совместной жизни они не вздорили по-крупному ни разу. Алёна выказывала недовольство его работой, но это понять можно. Ей скучно дома и хочется путешествовать. А с его графиком вырваться получается раз в полгода, и то в лучшем случае. Если б у них были дети…

Странно, но мысль о детях не вызвала у Андрея сожаления. Он прокрутил в уме вчерашний спор с женой и внезапно вспомнил Диану. Тоже, звезда нашлась. Может быть, он и ошибся насчёт неё, но разве то, что у неё есть любовник, красит её? Если не она убила, как говорит, то старуха на допросе проговорится. А если убила, то… По-любому все беды от женщин.

Андрей поднялся на этаж. Иванова уже ждала.

– Здравствуйте, Агриппина Ивановна. Сегодня Алексей не доставил хлопот? – сухо спросил Андрей, отворив дверь своего кабинета.

– Что с вас возьмёшь, коли житья не даёте! – вместо приветствия проговорила Иванова. – Зачинай побыстрее.

«До чего бабка вредная», – подумал Андрей, но включил чайник.

– Неужели даже чайку не попьете?

– Чаю можно, – проворчала старуха. – Но поскорее, а то я с тобой все серии пропущу.

Андрей всыпал сахар в стаканы.

– Что смотрим, «Розу-Изабеллу?»

– Никак тоже смотришь? – Иванова посмотрела недоверчиво.

– Конечно, – солгал Андрей. – Ни одной серии не пропускаю. Люсия мне больно уж нравится.

– Так я и знала! – Иванова всплеснула руками. – Стерва Люсия твоя. Житья никому не даёт. Нет бы порядочную женщину одобрить, так нет! Вам, мужикам, вертихвосток одних подавай!

– Пошутил я, Агриппина Ивановна. Мне Роза больше нравится. А Люсия так, красивая кукла просто, пустышка.

– Сам ты пустышка, как я погляжу. – Свидетельница выглянула из-под очков: – Какая ещё Роза?

– Которая Изабелла. – Андрей сочинял на ходу: – Опять не угодил?

– Не смотришь ты никакой сериал! – заявила Иванова. – «Роза-Изабелла» – это магазин такой, где Фредерика работает.

– Какая ещё Фредерика? – опешил Андрей.

– Та самая! Главная героиня, которая! – Голова Ивановой мелко затряслась, как бывает у стариков в приступе возрастного злорадства.

Андрей смотрел на неё и недоумевал, почему, когда он общается с Дианой, он допускает мысль, что Иванова может быть причастна к убийству?

– Подловили, Агриппина Ивановна. Не видел ни одной серии. Вот ваш чай.

– Зачем языком тогда мелешь? Ничего святого для них нет. Давай свой чай. – Иванова, шумно прихлёбывая, выпила чай и осторожно поставила чашку. – И начинай вопросы свои, может, конец захвачу. Конец вчера больно слёзный был. Обвинили Фредерику… Твой-то хлопец меня отвезёт? – неожиданно ласково спросила Иванова.

– Он на важном задании.

– Когда надо – вас нет, – забрюзжала старушка. – Могли бы и по телефону, что надо, спросить. Бензин только казённый тратите. Пока преступники людей убивают.

– Порядок такой, Агриппина Ивановна. Нужно присутствие ваше, подпись. Уточните, пожалуйста, какой именно зуб вам лечили тринадцатого. Или так сразу не вспомните?

– Вспомню, что тут вспоминать? Чай, я из ума не совсем ещё выжила.

– Ну так какой? – Андрей наблюдал за старушкой. В лице её ничего не дрогнуло, и она выпалила:

– А никакой!

Такого Андрей не ожидал:

– Как это? За что же вы деньги платили?

– То-то что платила, – недовольно сказала Иванова. – Крохоборкой Диана Сергеевна оказалась ещё той! Ничего не сделала, а пятьсот рубликов взяла. Я, говорит, на вас целый час своего рабочего времени потратила и бесценные рекомендации дала. А к чему мне её рекомендации, когда меня бог и так зубами не обделил? – И она широко растянула губы, обнажив два ряда ровных белых зубов.

– Да… – Андрей искренне восхитился. – Зачем же тогда вы в зубной пошли? Если проблем с зубами не было?

– Так дёсны заныли, – поделилась старушка. – Понадеялась, что Диана Сергеевна мне травки какой приложит.

– Какой ещё травки? – не понял Андрей.

– А я знаю? Чай, я не зубник. Мне всегда так делали. Лекарством намочат бинтик – и в рот, посидишь-посидишь. Всегда помогало.

– Понятно. А не заметили вы чего-нибудь странного в поведении Дианы Сергеевны? Не удивились, что она встретила вас в шапке и маске, в очках?

– А чего тут удивляться? Я подумала, требования у них новые такие. У нас в дурдоме каждые полгода что-нибудь да меняется. А я, спасибо матушке, царствие ей небесное, все зубы мои от неё, к зубникам редко хожу, слава богу.

Показания Ивановой выглядели более чем правдоподобно, Андрей задал последний вопрос:

– Агриппина Ивановна, не помните, когда были у стоматолога последний раз?

Иванова задумалась:

– Так сразу и не скажу. Лет восемь минуло точно. Я тогда ходила в Центр сахарного диабета.

Андрей подписал пропуск и протянул Ивановой.

– Вы-то нашли убийцу? – задержалась она.

– Большинство улик указывают на Диану Сергеевну, – ответил Андрей.

– Надо же! – Иванова неподдельно изумилась. – Почему это?

– Наверное, потому что она и убила.

– Вот те раз! А я к ней пошла без оглядки, – ужаснулась Иванова. – Галина расхваливала. Сегодня же ей позвоню, надо же, кого присоветовала! Она же, Диана Сергеевна эта, клятву давала этого, Гипопократа. Не убий, не прелюбодействуй.

– Ну да. Только Гиппократ завещал, насколько я помню, «не навреди».

Иванова спешно перекрестилась:

– Прости меня, господи, дуру старую. А это тогда я откуда взяла?

– Из Нового Завета, надо полагать. Вы свободны.

Выпустив Иванову, зашёл Алексей с папкой в руках.

– Имена и фамилии спонсоров, Андрей Анатольевич. – Он протянул папку. – Для чего, не пойму только? Ещё указания будут?

– Пока нет.

Помощник ушёл, Андрей открыл папку. Для начала пришлось признать, что она говорила правду. Их с Олегом сын посещал спортивные лагеря несколько лет подряд. Первый раз мальчик ездил в июльской смене, где и занял третье место. Судьи – представители некоей охранной компании: Елистратов, Якимова и Селиванов.

– Помнится, Диана Сергеевна говорила, что она – традиционной ориентации, – усмехнулся Андрей, вычеркнув женскую фамилию.

Второй раз сын Агеевых поехал в июне следующего года и тоже занял третье место. Судила другая охранная фирма, представленная Андреевым, Елистратовым и Селивановым. Итого два совпадения. Андрей открыл следующий лист. В июне третьего года, когда сын Агеевых был в лагере, судил один Селиванов.

– И всё? Неужели так просто?

Андрей просмотрел данные за четвёртый год. Всё подтвердилось. Снова Андреев, Елистратов и Селиванов. Андрей включил компьютер и набросал пароль в служебной программе. Пока файл открывался, Андрей закурил в окно. Он всё ещё не верил, что вычислил любовника Дианы, и надеялся, что прочитает нечто в деле на неведомого Селиванова, что сделает невозможным причастность этого господина. Например, что он давно уехал жить за границу.

С экрана смотрел мужчина – противоположность Андрея во всём. Мужчина был очень высоким. Андрей ощутил это ещё до того, как взглянул на фотографии Селиванова в обществе других людей. То, что Селиванов выше среднего роста, читалось в лице. Андрей взглянул на свой идеальный нос. Нос Селиванова был длинноват, но не портил впечатления красивого лица, что выдавало в нём высокорослого. Будь у коротышки такие пропорции, он бы смотрелся комично.

Андрей знал, что хорош. Ему говорили об этом женщины, и самому ему нравились свои глаза, увеличенные стёклами незаметных очков. Андрей походил на красавца, игравшего человека-амфибию из старого фильма, но из-за роста сходство было неполным. Селиванов же оказался его точной копией. Тот же открытый взгляд серых глаз, крепкие плечи и руки. Андрей бы поклялся, что Селиванов – бывший пловец. Но в анкете значилось, что он много лет занимался боксом.

– Мозги тебе в боксе напрочь отшибли? Самому Авдею рога наставил, – злорадно сказал Андрей и с удивлением прочитал, что Селиванов окончил два высших учебных заведения – военный и юридический институты. – Рисковый, смотрю, ты мужик, Дмитрий Анатольевич. Как бы от тебя не остались одни только рожки да ножки. Так, что по бизнесу?

Господин оказался совладельцем всех частных охранных фирм города, что на поверку было не чудо, а коммерческий ход. Объединив в ассоциацию конкурентов, Селиванов добился того, что из бизнеса вытеснили явных бандитов. Селиванова каждый год награждали похвальным листом от Министерства внутренних дел за помощь в борьбе с организованной преступностью.

– Неужели такой чистенький дядя? – недоумевал Андрей и увеличил шрифт мелких сносок.

По неподтверждённым данным, Дмитрий являлся одним из четырёх совладельцев крупнейшей когда-то в регионе корпорации «Новые окна». Корпорации отдавали заказы все госструктуры и прочие хоть сколько-то крупные организации, в том числе новостройки. Остекление в подобных масштабах приносило баснословные доходы, и остальным игрокам на рынке оставались крохи – окна небольших магазинов, а также квартир с их лоджиями или балконами. На владельцев «Новых окон» организовывалось несколько покушений, но четыре друга умудрились пресечь все попытки. Тем не менее на сегодняшний день в живых из них остались лишь трое.

И обстоятельства смерти одного из друзей оставались тайной. Поговаривали, что один из них кинул остальных на бабки и смылся за границу, где был убит при невыясненных обстоятельствах. Убийство его так и не раскрыли, но что это было убийство – сомнений не оставалось. Хоронили одну только голову в закрытом гробу. За оставшимися друзьями спецслужбы следили какое-то время в круглосуточном режиме, но ничего не выяснили.

Андрей открыл досье на друзей Селиванова. И весьма удивился, когда увидел на фото двух грузных мужчин с пивными животиками. Селиванов, подтянутый и холёный, казался лет на пятнадцать моложе. Наверное, именно поэтому ему дали кличку Король? Что??!

Прочитав кличку, Андрей резко встал:

– Любовник Агеевой Митя Король?

Митю Короля Андрей знал. Но то, что Митя Король – Дмитрий Анатольевич Селиванов, для него было открытием. Лицо Мити мелькало на снимках газет в обществе разных женщин. Одно время у того было множество недругов – мужчин, обманутых жёнами. Часто скандалы смаковали в «жёлтых» изданиях. Но ничего не мешало Мите появляться в обществе новой красотки.

– Муж – Авдей, любовник – Король? – Андрей не верил в то, что говорил. – Такого, блин, не придумаешь! Ну, Диана Сергеевна, зубная фея вы наша.

Он очнулся от мыслей, только когда охранник изолятора обратился с вопросом «к кому?» и попросил удостоверение. Похлопав себя по карманам, Андрей растерянно осмотрелся:

– К Агеевой, в одиночку. Только я пропуск, кажется, в кабинете забыл.

– Проходите, Андрей Анатольевич. – Дежурный, знавший Андрея в лицо, не стал придираться к формальностям.

Диана читала брошюру Ахматовой, сидя на кровати с ногами. Она мельком взглянула, когда дверь отворилась, и спросила, не отрываясь от книги:

– Что-то случилось, Андрей Анатольевич?

– Это как посмотреть, Диана Сергеевна. – Андрей прижался к холодному металлу двери затылком. – Зашёл вот узнать, не надумали ли вы чего?

– Нет, Андрей Анатольевич, простите. Детективы, как оказалось, увлекательно только читать. – Диана перевернула страницу. – И совсем неинтересно в них участвовать.

– Это смотря с какой стороны. – Андрей продолжал наблюдать, но Диана его не замечала.

Интересно, что Король в ней нашёл? Обычная, обыкновенная даже. Ну, без косметики выглядела моложаво. И Андрей вдруг подумал, что ни разу не видел жены без косметики!

– Имени вы мне не назовёте, – сказал он.

– Нет, простите, – процедила Диана и вновь перелистнула страницу.

Почему она так равнодушна? Ведь он тоже – красивый мужчина, на него женщины неизменно бросают взгляды. К тому же он – следователь. Старший. И от него в конечном счёте, зависит её судьба в ходе дела, а она даже не пытается завладеть его вниманием. Мало того – не пытается, упорно скрывает имя того, кто, возможно, и засадил её за решётку?

– Слава тебе, безысходная боль. Умер вчера, – продекламировал Андрей и взял паузу убедиться, что Диана уже не читает, после чего закончил: – сероглазый король.

Диана подняла вмиг потемневший взгляд, выронив сборник стихов:

– Что??

Андрей шагнул и подал ей книжку, равнодушно сказав:

– Ничего. Стихотворение такое есть. Не слыхали?

– Слыхала. – Диана повторила его интонацию в точности и скорчила гримасу, отчего её щёки пошли румянцем. – А с чего это вы так поразительно близко знакомы с женской лирикой?

– У меня, не поверите ли, – Андрей многозначительно посмотрел, – высшее юридическое образование. Это что-то да значит? Бьюсь об заклад, угадал ваше любимое стихотворение.

– Не любимое. – Диана спустила ноги с кровати и приосанилась: – Но знакомое.

– А любимое на память не вспомните? – Андрей сам не понял, зачем спросил. Оттого ли, что Диана держала сборник Ахматовой, оттого ли, что она узнала её стихотворение, или оттого, что ему со времени смерти мамы не доводилось поговорить о поэзии.

Диана перевела взгляд на пыльное окно за решёткой:

– Невыразимая печаль открыла два огромных глаза. Хрустальная проснулась ваза и выплеснула свой хрусталь. Вся комната напоена истомой…

Сердце Андрея замерло. Мандельштам, конечно, известный поэт, меланхолия которого находила отклики в душах любителей. Но как вышло, что женщина, о которой он ничего не знал неделю назад, стала читать наизусть любимое мамино стихотворение? Андрей видел, как двигались губы Дианы, а в голове звучал голос мамы, повторяющей те же строки.

Андрей не сразу понял, что Диана молчит.

– А вы хорошо читаете. – Он прокашлялся, в горле стоял предательский ком. – Без надрыва. Это – ваше самое любимое? Неожиданный выбор.

– Мамино, – грустно сказала Диана.

– Надо же, совпадение. Моей тоже, – признался Андрей. – Но всё равно читать наизусть стихи – это как-то несовременно. Кто вас-то увлёк в мир поэзии?

– Никто. Я сама. – Диана пожала плечами. – «Зайка моя, я твой тазик» как-то не вдохновляет.

– Даже в качестве гротеска. – Андрей усмехнулся и сел на кровать. – Диана Сергеевна, всё забываю спросить. То ваше платье, тогда вечером в ресторане, моя жена, представляете, так и не смогла определить, какого модного дома модель. А она в моде, знаете ли, эксперт международного класса. Не скажете, где вы его купили?

– Купила? – Диана изогнула брови. – Нигде. Я его сшила.

– А, понятно, – догадался Андрей, – у портнихи. То-то Алёна и не смогла…

– Не у портнихи, – сказала Диана, – а сама.

– В смысле сама? Как это?

– Как-как? – Диана вытянула руки ладонями вверх и покрутила ими: – Вот этими самыми ручонками.

Андрей в изумлении склонился, будто, рассмотрев руки ближе, можно было что-то увидеть, и поднял лицо:

– Но это должно быть ужасно сложно – соорудить такой наряд?

– Немного фантазии, две длины эластичного кружева безо всякой подкладки, и… – Диана не сдержала ухмылки, – все мужики – твои.

Андрей отошёл к окну. Шитьём, на его памяти, занималась прабабушка, которую он даже не помнил. Но та мастерила лишь кухонные фартуки, прихватки да уродливые старушечьи сарафаны. Андрей повернулся:

– Как вы познакомились?

– С кем? – Диана улыбалась.

– Мне назвать имя?

– Я не могу говорить здесь, – серьёзно сказала Диана, обводя камеру глазами.

– Здесь безопасно, – уверил Андрей. – Если я не записываю, а я не записываю. Итак, как вы познакомились? Это не праздный интерес, поверьте.

– Он пришёл ко мне лечить зубы.

– Тоже?

Диана не сдержала улыбки.

– И что? – Губы Андрея против воли скривились в насмешке: – Любовь с первого взгляда?

– Кто его знает? На меня, знаю, вы не поверите, мужчины обращали внимание с самого детства.

Диана сказала это с досадой, такого Андрей не встречал. Женщины, говоря об успехе у сильного пола, никогда не скрывали гордости или эту гордость скрывали, принимая вид безразличный.

– Вы представляли себе, кто ваш избранник и чем занимается? – спросил Андрей.

– Не поверите, но об истинном положении дел я узнала спустя долгое время. Из газет или из передачи по телевизору, сейчас и не вспомню. Помню только, со мною случилась истерика.

Каждая фраза была удивительнее предыдущей. Андрей уточнил:

– Истерика? Почему?

– Я думала, что у меня нормальные, поймите меня только правильно, отношения с нормальным мужчиной, а он… Я даже пыталась порвать эту связь.

Андрей знал, что никогда не поймёт, как можно назвать измену мужу с женатым нормальными отношениями.

– И как? Получилось?

Диана пожала плечами, как бы признавая право считать её недостойной. А Андрей вдруг вспомнил Маглакелидзе, доведшего жену до самоубийства, который бранил её в зале суда, прикрываясь праведным гневом.

– Он в курсе, что с вами? – спросил он мягче.

Диана ответила одними губами.

– На связь выходил?

– Как? – Она посмотрела с мольбой и перевела взгляд на книжку стихов.

– Диана Сергеевна, вы вроде неглупая женщина, как вы могли встрять в такое?

– Хотела бы я на вас посмотреть, Андрей Анатольевич, когда вас накроет.

– Меня, спасибо, давно накрыло. И я люблю свою, – Андрей не удержался и сделал паузу, – жену. И изменять ей не собираюсь.

– Очень рада за вас, Андрей Анатольевич. Я не юродствую. А меня вот накрыло.

– Неужели эмоции были настолько сильными, что затуманили разум?

– Сильными – ещё мягко сказано. Эмоции просто зашкаливали. А самым ужасным было знаете что? Что эти эмоции пришлось подавлять. А это, оказывается, очень больно.

– Скажите, Диана Сергеевна, если бы у вас была возможность всё переиграть, вы бы пошли на это, зная, к чему приведёт? – Андрей пытался понять, почему, несмотря на всё его знание про эту женщину, он не испытывает к ней презрения.

– Странный вопрос, но да, пошла бы. – Диана ответила, не задумываясь, и тут же спросила: – Скажите, я подписала себе приговор?

– Не понял? – очередной раз удивился Андрей.

– Мне ясно, кто за вами стоит, и участь моя, я так понимаю, предрешена. Иначе с чего бы обычному следователю вдаваться в подробности столь удачно сложившейся комбинации?

– Диана Сергеевна, вот вы всё про подставу твердите, а я ведь проверил вашу догадку. Помните, вы заметили, что в лотке нет боров? Я вызывал Иванову и уточнил, какие зубы она в тот вечер лечила. Она ответила, что у неё с зубами всё в порядке и ей вообще ничего не лечили и лишь консультировали. Так что без толку ваше замечание оказалось.

– Если отсутствие зубов считать «всё в порядке», тогда конечно, – холодно заметила Диана.

– Нет, у старухи той зубы все целые. Один к одному. Завидно даже.

– Вы что, в рот ей заглядывали?

– Никуда я не заглядывал. Она сама показала мне свои зубы, точнее улыбку, очень красивую для её возраста… не для её, впрочем, тоже.

– И вы не заметили никаких там железок или золота у неё во рту? – Диана недоверчиво покосилась.

– Я не вполне понимаю, о чём вы, но я ничего не увидел.

– И она заявила, что у неё все зубы на месте?? – воскликнула Диана.

– Она несколько раз это повторила.

– Это зафиксировано?

– Конечно. – Андрей не понимал причин недоверия. – А что тут такого?

– Да то, что лжёт ваша Иванова как сивый мерин. – Диана, сидя, качнулась.

– Кобыла, – невольно поправил Андрей.

– Не важно. Янинка поставила в её карте диагноз «адентия», что по-вашему означает «беззубая».

– Но я видел полный рот зубов той старухи! Ей по наследству от мамы такие достались. Она у стоматолога последний раз была восемь лет назад, в диабетическом центре. И это можно проверить, между прочим!

– Полный рот! – Диана усмехнулась. – Да, у неё полный рот, но съёмных, легко вынимающихся, понимаете, вставных зубов? Они знаете как натурально выглядят, когда целой челюстью? Чтобы при сахарном диабете в её-то возрасте не случалось проблем с зубами? Да не бывает просто такого! Она в вашем Диабет-центре восемь лет назад скорее всего удалила последние корни, «присоски» вставила и ходит счастливая.

– Вы в этом уверены? – Андрей понадеялся, что смысл слова «присоски» он понял.

– На девяносто девять процентов.

– Почему не на сто?

– Ну, если Янина неправильно диагноз поставила, если на эту старуху диабет действует не как на остальных, которые теряют зуб за зубом… О, вспомнила! – воскликнула Диана. – В карточке было, что у тётки той не только диабет, а эпилепсия и ещё какая-то хрень. Панкреатит! Точно. Хронический панкреатит.

– Почему вы так хорошо это запомнили? – Андрей насторожился.

– Что тут запоминать? У человека сбой эндокринной, нервной и пищеварительной систем, естественно, что у него нет зубов! Я тогда ещё мысленно похвалила Янину, что она грамотно собрала анамнез.

– Ладно, это проверим. А сейчас я должен идти. Когда адвокат ваш придёт?

– Не в курсе, Андрей Анатольевич.

– До свидания, Диана Сергеевна.

Если бы поговорки «Беда не приходит одна» до этого утра не существовало, Андрей бы её придумал. В довершение вчерашних бед Алексей ошарашил его с порога тем, что Диану выпустили под домашний арест, сославшись на её плохое здоровье. Андрей взглянул на часы со стрелками напротив половины девятого:

– Когда они только успели?

– Так сегодня с утра, – охотно делился помощник. – Охранник сказал, что примчался их адвокат – семи не было, привёз документы какие-то.

– Муж приезжал?

– Нет. Был только делопроизводитель их.

– Впрочем, так даже лучше. – Андрей заставил себя взбодриться. – Срок задержания всё равно вышел. Добьём обвинение и пригласим Диану Сергеевну на постоянное, так сказать, место жительства. Что узнал по Ивановой?

– По работе всё чисто. Работала всю жизнь медсестрой в психбольнице, замужем была. Муж умер десять лет назад, дети разъехались по другим городам. Сослуживцы о ней отзываются хорошо. Она, кстати, до сих пор в той психушке работает, когда не дачный сезон.

– Медсестрой? – удивился Андрей.

– Нет, что вы. Посуду моет. А вот в диабет-центре вчера прошерстил всю картотеку, хоть убейте, Андрей Анатольевич, не нашёл её. – Алексей протянул несколько листов: – Вот списки. Восемь плюс-минус полтора года. Может, время напутала? И ещё, Андрей Анатольевич, я ребят отправил следить за домом Агеевых. Правильно сделал?

– Правильно. Давай сам посмотрю, а ты съезди – возьми ещё за пару лет в обе стороны. Человек старый, могла и напутать. Если что, я у себя. – Андрей взял списки. – Или ты что-то хотел?

Помощник помедлил:

– Андрей Анатольевич, там главный вас вызывает. Срочно.

– Так он вроде в отпуске?

– Уже.

Вызов ни свет ни заря к главному в первый же день, как тот вышел из отпуска, хорошего не предвещал. Андрей, мысленно повторяя детскую считалочку про ненасытного Робина-Бобина, прошёл свой этаж и поднялся на следующий, где находилось начальство. Секретарь молча кивнула войти.

– Здравия желаю, Иван Иванович!

Главный поморщился:

– Здравствуй, здравствуй, Андрюша. Да не шуми так. Я только с дачи. Там соловьи! И тишина. Слыхал, слыхал про Маглакелидзе. Молодец. Вижу, не зря тебя руководить отделом назначили. Но дело Маглакелидзе, считай, в архиве. А тебя я позвал узнать, что по убийству в училище?

– Дело свежее, Иван Иванович, всего неделя прошла, – несмело возразил Андрей.

Иван Иванович оставил приветливый тон:

– Неделя – достаточный срок, когда речь идёт об убийстве! У тебя улики указывают на определённого человека, который имеет все возможности скрыться! А её из-под носа уводят. Почему медлишь?

– Иван Иванович, не скрыться ей никуда. Дом под наблюдением. Но там нестыковки в показаниях вскрылись, хотел проработать.

– Докладывай.

– Появились основания полагать, что пациентка, которая приходила на лечение зубов в клинику последней, зубов на самом деле уже не имеет. Не нашли мы её и в списках Диабет-центра, куда обратились для уточнения информации. И ещё есть пара спорных моментов.

– Из-за такой мелочи тормозится расследование? Откуда вообще предположения?

– Про зубы Агеева предположила, пока была в роли свидетельницы, а про центр – сами сообразили.

– Агеева – это которая подозреваемая? – Иван Иванович прищурился: – Не многовато доверия, Андрей Анатольевич?

– Иван Иванович, если отвлечённо подумать, не слишком ли явно улики сошлись на Диане Сергеевне?

– На какой такой Диане? На какой такой Сергеевне? – взвился начальник. – Андрей Анатольевич, готовь обвинение к пятнице. И не путай эмоции с делом – руководителю отдела не пристало. Послезавтра жду обвинительное, нет – подберу кого порасторопнее.

– Слушаюсь.

– И про отчёты помни. Завтра вечером все должны лежать у меня на столе.

Недовольный, Андрей ушёл в свой кабинет. Он, конечно, мог бы поспорить с начальником. С другой стороны, главный был прав. Подумаешь, ну, нет зубов у старухи! Уголовно ненаказуемо. Андрей взялся за списки Диабет-центра. Как сказал помощник, Ивановы в списке имелись, но то пол не совпадал, то возраст. Убрав списки, Андрей разложил документы дела и стал проверять данные для предъявления. Чистосердечного он не добился, но улик хватало. И тут Андрей опять ощутил беспокойство, как тогда, когда Диана сбежала из солярия. Андрей набрал помощника:

– Лёша, что с домом Агеевых?

– Андрей Анатольевич, сам заступил, никому не доверил. Доложили, что утром её привёз адвокат, потом вышел. Так что Диана Сергеевна дома.

– Ты уверен?

– Не выходила, Андрей Анатольевич. Чёрного хода в доме нет, я узнавал. Если только вертолётом с крыши. Я так шучу, – поспешил ответить помощник, услышав недовольный возглас Андрея.

– Позвони в квартиру с охранного пульта, проверь, – сказал Андрей. – Нет, стой, я сейчас сам приеду – проверю.

Андрей ехал к Диане и пытался понять, что его гложет. С одной стороны – он был уверен, убийца – она. С другой – она любила стихи, шила потрясающие вещи. Да ещё и любовник её оказался известным красавцем. Хотя это здесь ни при чём. Но с чего Иван Иванович заговорил про какие-то чувства?

Диана открыла. Андрей вошёл, поздоровался.

– Олега нет, так что здесь говорите. На улицу не пойду, все глазеют. – Диана задумалась на мгновение. – Надо будет переехать, что ли?

Она была точно как в камере – с пучком из волос, без косметики. Но вместо серого костюма на ней было тонкое вязаное платье в тон коже, отчего она походила на ожившую статую римской богини. Сходства добавляла лестница светлого дерева, ведущая наверх.

– Так о чём вы хотели поговорить? – Диана оперлась спиной о колонну.

Андрей огляделся. Когда он был здесь в субботу, то не заметил, до чего в квартире просторно. Витринные окна отражались в противоположной зеркальной стене. В гостиной возле дивана виднелась корзина, нить из которой тянулась к скомканному на сиденье полотну, проткнутому спицами.

– Диана Сергеевна, вы ещё и вяжете? – удивился Андрей.

Диана, обернувшись на оставленную работу, усмехнулась:

– Не я. Кузьма.

Кузьма, лёжа в углу на подстилке, подняла было голову, но тут же её уронила и закрыла глаза.

– Ничего себе зверюга! – Андрей увидел собаку впервые. – Я не про то. Я глядя на ваше платье подумал.

– Андрей Анатольевич, давайте уже определитесь, чем решили заняться – рукоделием или собаководством?

– Да нет. – Андрей растерялся. – Вообще-то я пришёл просить вас быть осторожнее.

– Зачем? – высокомерно спросила Диана. – Из тюрьмы меня вытащили. Глядишь, и от всей заварухи отмажут. Так что говорите по существу, или всё, я отдохнуть хочу. В том числе и от вас. Простите, я очень устала за эти несколько дней.

– Понял, не обижаюсь. – Андрей открыл ощупью дверь, в конце концов, он приходил убедиться, что она не сбежала. – Телефоны мои у вас есть, так что звоните.

– Давайте уже закончим с нашим общением, Андрей Анатольевич. Без обид. – Диана высунулась в проём: – И, кстати, Олег уже в курсе, что свидетельница ваша всё наврала, и сказал, что, если старушка виновна, скоро сама к вам прибежит и во всём сознается.

– Откуда он в курсе, мне интересно? – Андрей посмотрел неприязненно.

Диана нахмурилась:

– Вы что, с ходу решили, что это я ему рассказала?

– Это была закрытая информация.

– Прощайте. – Диана захлопнула дверь.

Пока лифт опускался, Андрей ругал себя за то, что поверил Диане в камере. Теперь, если старушка исчезнет, доказать виновность Дианы будет гораздо сложнее. Он подошёл к помощнику:

– Алексей, ставь кого-то сюда, а сам езжай к Ивановой и звони мне оттуда. И запомни – никогда ни под какими предлогами не выдавай подозреваемым информацию из дела.

– Так это общеизвестно, Андрей Анатольевич, – недоумевал Алексей.

– Не ёрничай. Как тебя сменят, езжай. Или нет, лучше вези мне её. Я у себя.

Вернувшись в свой кабинет, Андрей вспомнил, что Иван Иванович говорил про отчёты, и засел за сводки. Столбцы цифр оказались длиннее, чем Андрей полагал. Казалось, им не будет конца, Андрей посмотрел на часы в семь и поразился, что Алексей до сих пор не звонил.

– Где тебя носит? – позвонил он помощнику.

– Так показатели завтра сдавать, Андрей Анатольевич, я по участковым проехался. Но я уже в адресе. Только бабушки нашей нет. Сорок минут жду.

– В дверь звонил? – Андрей чертыхнулся, на ходу выключая компьютер.

– Звонил.

– А по телефону?

– И по телефону.

Андрей выронил связку ключей, закрыв дверь кабинета.

– Блин, Лёша, почему сразу мне не сообщил?!

– Так я подумал, ушла она по делам и скоро вернётся! – воскликнул помощник.

– Соседей опрашивал? – Андрей спешил вниз по лестнице.

– А чего их опрашивать? Не обязана же бабка дома сидеть как привязанная.

– Лёша, иди по соседям, я уже еду, – сухо сказал Андрей.

– Может на завтра отложим, Андрей Анатольевич? У меня билеты в театр.

– Какие билеты? Какой театр? В театр ты уже опоздал. Там в семь начало.

– Нет, Андрей Анатольевич, это театр особенный, они начинают в девять.

– Лёша, быстро пошёл по соседям! – Андрей вырулил с парковки и утопил педаль газа. – Чтобы я ещё хоть раз… И Агеева, блин, хороша. Знает методы мужа, сдала тётку и не поморщилась.

Он поставил машину рядом с машиной помощника, выхватил телефон:

– Лёша, ты где?

– Как где? – Помощник искренне удивился. – В квартире Агриппины Ивановны.

Андрей похолодел:

– Вскрыл, что ли?

– Поднимайтесь, Андрей Анатольевич, – было слышно, что Алексей улыбался.

Андрей поднялся на этаж, помощник стоял в проёме квартиры.

– Вот, Агриппина Ивановна, и наш главный приехал. – Он обернулся к хозяйке.

Андрей с облегчением поздоровался с Ивановой и, выдернув Алексея на лестницу, закрыл дверь.

– Где ты её нашёл?

Помощник почесал себя за ухом.

– Где? Во дворе. Гуляла она, а я сразу и не приметил. Хорошо, соседка подсказала.

– Какая соседка? – строго спросил Андрей.

– Какая? Так вот. – Алексей хлопнул по ближней двери, та отворилась, и на лестничную клетку вышла соседка. – Ольга Вадимовна, – обратился помощник, – это и есть мой самый большой начальник, старший следователь Андрей Анатольевич.

– Здравствуйте, товарищ самый старший следователь, – проскрипела старушка.

– Здравствуйте, пока вы свободны. – Андрей задвинул соседку в квартиру. – Алексей, прекратить балаган, отвечать по существу!

Тот стряхнул с лица глуповатое выражение.

– Я, как вы сказали, пошёл по квартирам, начиная с ближней двери. Вот Ольга Вадимовна и сообщила… – Алексей вновь хлопнул по двери соседки, та снова высунулась, Андрей вновь задвинул её обратно, – где найти Агриппину Ивановну, и наблюдением поделилась, что та, с неделю как, каждый вечер стала гулять. Я спустился вниз и нашёл Иванову на лавке во внутреннем дворике.

– А Ольга Вадимовна почему не гуляла или другие? – спросил Андрей.

– Так ведь сериал, товарищ самый старший следователь, – послышалось из-за соседской двери. – Сериал «Роза-Изабелла» идёт.

– Что ж вы отвлеклись? – громко спросил Андрей. – Пропустите интересное!

– Ничего, – успокоила Ольга Вадимовна. – Я телевизор сюда развернула, вижу всё, не слышу только. Завтра утром будет повтор, тогда и послушаю.

– Лёша, почему сразу мне не позвонил, когда Иванову нашёл? – тихо спросил Андрей.

– Так я же не сразу пошёл. Походил, покурил сначала, потом позвонил подруге, сказал, что не приеду, и только после поднялся. Вы всё равно уже выехали, решил дождаться.

– Ладно, пошли. – Андрей открыл квартиру свидетельницы: – Агриппина Ивановна, скажите, кто из родственников может пожить с вами? Дети, внуки?

– Вам уж и до детей дело нашлось! – Иванова подняла очки на лоб и прищурила полуслепые глаза: – Мои дети живут в другом городе. Внуков только на лето привозят. А о себе я, слава богу, могу и сама позаботиться.

– Это хорошо, – понял Андрей. – Но сестра, там, я не знаю, подруга? Соседка, к примеру?

– Вы про ту любопытную ведьму, прости меня, господи? – Иванова перекрестилась. – Она и так каждый мой шаг отслеживает. Нет уж, спасибо огромное.

– Дело в том, – продолжал Андрей, – что вы – наш ценный свидетель, и на завтра намечен важный эксперимент с вашим участием. Дело почти что раскрыто. Уезжать не планируете? На дачу, сезон открыть, так сказать.

– На даче я живу, только когда внуков привозят. Одной что там делать?

– Тогда сегодня никуда не выходите, а завтра с утра Алексей за вами приедет. И после, думаю, мы вас оставим в покое. Вам утром в десять будет удобно?

– Можно в десять, – согласилась Иванова.

– Агриппина Ивановна, – переминаясь с ноги на ногу, спросил Алексей, – разрешите мне туалетом вашим воспользоваться?

Иванова открыла было ему ближнюю ко входу дверь. Помощник сунулся, но отпрянул:

– Это ванная, – и скрылся за следующей.

Попрощавшись с хозяйкой, Андрей сообщил Алексею, что ждёт на улице. У подъезда он закурил. Скоро спустился помощник:

– Что за эксперимент, Андрей Анатольевич?

– Какой, на хрен, эксперимент, Лёша! Представляешь, Агеева бабку эту мужу сдала, что у той в показаниях не всё гладко. Не говорить же старухе, что её могут убрать? Так что привезёшь завтра бабку, следом Агееву. Будем проводить очную ставку. Посмотрим, кто что скажет. А ты, кстати, ещё успеваешь в свой чудо-театр.

Алексей выхватил телефон, набрал номер подруги и радостно сообщил, что уже едет, как сник и воскликнул:

– Билет продала? Но это моя работа! Спасибо вам, Андрей Анатольевич. – Помощник сел в машину и рванул её с места, черканув шинами по асфальту.

– Что-то часто я стал курить, – побранил Андрей своё отражение в стекле машины. – Вот предъявлю Агеевой обвинение завтра и точно брошу.

Но тут в памяти всплыл вчерашний вечер, следом позавчерашний. Ехать домой расхотелось. Но куда? Близких друзей у него никогда не было, да и не бывает таких друзей, с которыми уместно делиться подобным. Андрей поехал домой в надежде, что жена гуляет с подругами или, что было бы лучше, уехала к маме на дачу. Машина Алёны стояла, правда, свет в окнах квартиры не горел. Андрей размечтался, что жена притворится спящей, тогда бы он лёг спать даже голодный, даже в другой комнате на диване.

В прихожей было темно, Андрей бесшумно разулся, воздавая хвалу всем богам. И вдруг на него кто-то накинулся в полной тьме, срывая рубашку и брюки. Андрей ощутил рядом обнажённое женское тело, прежде чем успел испугаться или сообразить что-либо. Та, кого он не видел, прижала его лицо к своей тёплой груди. Вмиг возбудившись, Андрей стал лизать обнажённый сосок, пустив руки по голому телу развратницы. Сдерживаться стало невыносимо, Андрей развернул партнёршу лицом от себя и вжал в стену. Глухие гортанные вздохи заставляли пульсировать его наслаждение, но Андрей лишь скользил по гладкой, влажной, манящей плоти.

– Андрюша, давай же, – сказала жена.

И Андрей перестал себя контролировать.

Таким же волнительным и волшебным утро случилось ещё до убийства в училище. Андрею не верилось, что прошло чуть больше недели. Он млел, играя рукой в волосах жены:

– Алён, правда, было бы здорово уехать нам вдвоём на все выходные далеко-далеко?

– Куда можно уехать на два дня? – притворно ворчала Алёна.

Андрей приподнялся на локте:

– Ну не на два. Сегодня я разгребаю текущее и отпрошусь на понедельник и вторник, это сколько получится?

– Без четверга? – Алёна наморщила лоб.

– При чём здесь четверг?

– В Швейцарии магазины работают до девяти только по четвергам, а в другие дни – до шести.

– Дались тебе эти магазины! Можно же просто гулять, любоваться природой. На озёра съездить. На Люцернское, а? Там есть городок, где Вильгельм Телль стрелял в яблоко на голове сына. Отыщем ту знаменитую площадь, как тебе?

– Нет уж, спасибо. Преступников твоих мне и дома хватает. Я прикинула, если не мудрить и полететь сразу в Женеву, то в субботу и понедельник успеем пройтись по городским лавочкам, а в воскресенье – по торговым центрам. Всё лучше, чем ничего.

– А подышать благодатным швейцарским воздухом? Побыть вдвоём?

– Андрюш, мы и будем только вдвоём. Только ты, я и магазины.

Конечно, прогулка по лесу прельщала больше, чем вдоль витрин, но спорить с женой сейчас не хотелось. В конце концов, есть доля его вины, что Алёна так часто одна или с подругами, и он обязан ей уступать. Ссора забыта, а секс у них феерически страстный.

Когда Андрей вышел из ванной, в кухне витал аппетитный запах. Андрей восхитился:

– Алёна, ты – точно золото! Другие жёны по утрам что мужьям обычно готовят? Бутерброды? Яичницу? Ну, там, омлет. А ты? Мясное суфле. Рагу с телячьим языком. Видишь, я до сих помню тот твой шедевр! – Андрей с наслаждением отправил в рот запечённое мясо. – Слушай, забыл рассказать! Помнишь ту женщину из ресторана в платье с открытой спиной?

– Ну и? – Жена перестала листать в телефоне странички.

– Ой, не ревнуй ты. – Андрей усмехнулся. – Я не о ней. Помнишь, ты не могла угадать, кто сшил её платье, но твоей вины в этом нет. Ты бы ни в жизнь не угадала!

– Хочешь сказать, на ней был прям такой эксклюзив-эксклюзив, о котором нам, простым смертным, ничего не известно? – обиженным тоном спросила Алёна.

– Слушай, а верно ты определила! – поразился Андрей. – Именно эксклюзив! Та женщина, представь, сама это платье себе сшила. Да не в ателье, как я понял, а на швейной машинке своими руками.

– Боже, какое убожество! – Лицо Алёны скривило презрением, она погрузилась в мобильные приложения. – У неё что, денег на нормальное не было?

– В смысле? – не понял Андрей. – Ты же платье-то расхвалила?

– Слушай, – Алёна оторвалась от телефона, – есть места до Женевы на пятницу, день. Бронирую?

– Пусть повисят. – Доев, Андрей отставил тарелку. – Позвоню тебе сразу же, как определюсь.

По пути на работу он думал, что понять настроение женщины, пусть настолько знакомой и предсказуемой, как жена, невозможно. С чего Алёна его взревновала? Ему это льстило до свадьбы. Естественно, что у Андрея тогда были женщины, но после женитьбы он повода не давал усомниться в его верности! Она же ревнует к любой. С Ангелинкой и то часто видится без него.

До прихода Ивановой был целый час, Андрей раскрыл дело и подготовил бланки для очной ставки. Проверил отчёт, нашёл и исправил ошибку, взглянул на часы. Было десять, Андрей достал телефон:

– Лёша, ты уже там? Агриппина Ивановна не спускалась?

– Минут пять как подъехал. Жду.

– Поднимись, прояви уважение.

Андрей встал, собираясь пойти сдать отчёт, как помощник перезвонил.

– Андрей Анатольевич, – донёсся тревожный голос, – у свидетельницы нашей, похоже, кукушка совсем съехала. Я поднялся, ей говорю: «Пройдёмте, гражданка, как вчера договаривались». А она сквозь дверь кричит только: «Уйдите, молодой человек» – и пугает милицией.

Услышанной чуши могло быть одно объяснение, Андрей с напором спросил:

– Лёша, ты там, случайно, не пьяный?

– Андрей Анатольевич, – не уступал помощник, – я вовсе не пью. Приезжайте, сами и убедитесь.

– В чём? В том, что ты не пьёшь?

– И в этом тоже.

Ехать пришлось бы в любом случае. Андрей приказал Алексею следить, чтобы никто из квартиры не вышел, и спустился к машине. Если помощник не лгал, то Иванова скорее всего проявила свой склочный характер, ощутив себя важной персоной, и помощник не справился. Но Андрей знал, как её урезонить.

Машина Алексея стояла, где и вчера, Андрей неторопливо поднялся по лестнице.

– Из квартиры никто не выходил. – Алексей спустился с пролёта между этажами.

– Да ладно. Что ты так разволновался? – Андрей попутно прикинул, что помощник, похоже, трезв. – Разберёмся.

Они подошли к двери и прислушались. В квартире поскрипывал пол, раздавалось протяжное пение:

– …тый крепкий, святый бес-с-смертный. Помилуй, мя… Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный…

Андрей нажал кнопку звонка, пение оборвалось, приблизились шаркающие шаги.

– Кто? – знакомым скрипучим голосом спросила Иванова.

– Старший следователь Андреев с помощником. Агриппина Ивановна, откройте, пожалуйста.

– Какой ещё страшный следователь? Вы опять хулиганите? Сейчас я милицию вызову! Вася, слышишь! Звони, вызывай участкового, они не унимаются! – послышалось неожиданно громко, казалось, хозяйка прокричала угрозы в замочную скважину.

– Агриппина Ивановна, – продолжил Андрей, – мы в курсе, что своего супруга Василия вы похоронили десять лет назад на загородном кладбище, участок «бэ» триста двадцать, и с тех пор живёте одна.

– Всё равно не открою! – сказала старушка. – Я сейчас участковому позвоню!

– Звоните, только скорее, – согласился Андрей. – Без вас дел хватает.

– А вы точно из милиции? – спросили за дверью.

– Хотите, соседку свою позовите, Ольгу Вадимовну, – подсказал Андрей.

Иванова ушла вглубь квартиры, донёсся её разговор. На площадку вышла соседка и по-свойски хлопнула несколько раз по двери Ивановой:

– Агриппина, ты что, открывай! Это же твои посетители давешние. Здравствуйте.

– Какие давешние, Оля, – Агриппина Ивановна выглянула в щель на цепочке, признала соседку и открыла дверь настежь, – когда я только сегодня вернулась?

– Откуда вы вернулись? – спросил Андрей.

– С дачи, – прошамкала Иванова, переводя глазки-бусинки за толстыми линзами с Андрея на Алексея. – Автобус пустили, вот я и ездила порядок наводить. Кой-что перекопала, кой-что присадила.

– Сколько вы там пробыли? – уточнил Андрей, не сводя с неё взгляда.

– С тех выходных, – ответила Иванова.

– Где жили? – спросил Андрей.

– Так на даче жила! У меня свет есть, вода есть. Магазинчик в посёлке хороший.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вы там находились? – продолжил Андрей.

– Конечно, прости меня, господи. Татьяна – справа, – Иванова принялась загибать недавно работавшие в земле пальцы, – Ольга и Николай – напротив. Продавщица наша, я хлеб у неё каждый день брала. А что случилось-то?

– Дак… – вступила соседка, но Андрей дал знак Алексею вернуть ту в квартиру.

– Агриппина Ивановна, может, поговорим в квартире? – предложил Андрей и продолжил, когда Иванова впустила: – Имена Сморчкова Галина Фёдоровна или Агеева Диана Сергеевна вам о чём-нибудь говорят?

Иванова махнула рукой:

– Психи опять, что ли, с дурдома сбежали? Как весна или осень, у них обострение. Нет, я таких не припомню. Без меня, видно, приняли.

– Агриппина Ивановна, а ещё очки есть у вас дома? – поинтересовался Андрей.

– Есть. Они негодные, но выкинуть жалко, вдруг ещё сгодятся.

– Проверьте, на месте они?

Иванова вернулась со знакомым футляром. Андрей взглянул на очки и вернул:

– Далеко не убирайте. Ещё скажите, вы чем-нибудь серьёзным болеете? Сердце, там, печень или диабет?

– Слава тебе, господи, нет. А вы точно из милиции? Уж больно вопросы странные задаёте.

– Чем же они странные? Вам лет много. Может, сердце прихватывает, давление, там, я не знаю. То есть сахарный диабет точно не ставили вам? – уточнил Андрей.

– Кроме глаз – я здорова. Но они у меня с детства такие. А так нас же наши гипопократы в дурдоме каждые полгода осматривают.

– А зубы часто лечить приходится? – спросил Андрей.

– Какие зубы? Нет у меня их давно, слава богу. Я, чай, не актриса какая, а человек пожилой. А вы кто такие, как я посмотрю, мне непонятно?

Андрей потянулся в карман, Иванова вдруг заголосила:

– Люди! Убивают! А что я вам сделала?

– Тише! – Андрей раскрыл удостоверение, Иванова прочитала и перестала всхлипывать. – Теперь вы несите свой паспорт.

– А с чего? – осмелела Иванова. – Разве я в чём виновата?

– Паспорт несите, – повторил Андрей и продолжил, когда Иванова, зашаркав ногами живее, принесла документ. – Вы скорее всего ни в чём не виноваты. Но вот женщина, которая воспользовалась вашими паспортом и квартирой, подозревается в убийстве.

Алексей удивлённо взглянул на него, но промолчал, Иванова испуганно осмотрелась и воскликнула громко:

– Здесь убили? Кого? Где? Когда?

– Успокойтесь, – продолжил Андрей. – Убийство случилось не здесь и не сейчас.

Изучив фотографию главной и остальные страницы, Андрей вернул паспорт хозяйке:

– На дачу его не забирали?

– Нет, зачем мне он там? Не дай бог, потеряется. У меня пенсионное и проездной, мне он без надобности.

– Значит, всё это время паспорт был дома?

Иванова кивнула.

– Когда вы вернулись, все вещи дома были в порядке?

– Вещи? – Свидетельница обвела взглядом бедную обстановку: – Что им будет, вещам-то? Невелика ценность.

– Может, заметили что-нибудь необычное? – настаивал Андрей.

– Только знаете что? – ехидным тоном сказала хозяйка квартиры. – Ольга, соседка, моя сюда приходила и воду лила.

– Какую воду ещё? – не понял Андрей.

– Какую? Водопроводную, вот какую! Она счётчик недавно поставила и теперь, чуть что, ко мне за водой приходит. У меня счётчиков нет. Но она же так мне сверх норматива налить может!

– С чего вы решили, что она воду вашу сливала, раз счётчиков нет? – засомневался Андрей.

– Так она руки, видимо, мыла на кухне, да потом их и вытерла. Вот она, жадность людская! Нет бы дома руки помыть, так нет – мы к соседям пойдём и там воду сольём. Но только ей ничего не говорите, а то за квартирой следить откажется, а я летом здесь не живу.

Андрей прошёл в кухню:

– Где полотенце?

Старушка указала на крюк с сероватой застиранной ветошью. Андрей усомнился:

– Вы уверены, что им кто-то пользовался?

– Так махрушечки, видишь, растрёпанные, а я полотенца проглаживаю с обеих сторон и вешаю чистыми, чтобы по приезду только свои вещи стирать. С дачным нельзя же домашнее вместе закладывать. Но ей-то без разницы! – кивнула Агриппина Ивановна на стену, за которой была квартира соседки.

– Пакет чистый найдётся, Агриппина Ивановна? – спросил Андрей.

Не успел он заметить, как старушка извлекла откуда-то полиэтиленовый рулон и оторвала новый пакет. Андрей сложил в него полотенце и вручил Алексею:

– А теперь пройдёмте к соседке.

Соседка выглянула на площадку, едва дверь Ивановой открылась.

– Ольга Вадимовна, кто это? – спросил Андрей, когда они зашли в квартиру соседки.

– Это? – Соседка внимательно осмотрела Агриппину Ивановну: – Агриппина, соседка моя.

– А вчера вечером кто был? – продолжил Андрей.

– Так она и была. Я же вам вчера говорила. – Соседка недоверчиво покосилась.

– Говорить – говорили, только вот Агриппина Ивановна утверждает, что только сегодня утром вернулась с дачи, – объяснил Андрей.

– С дачи? Когда же она уехать успела?

– Оля, ты что? – возмутилась Иванова. – Когда я ещё на позатой неделе тебя попросила за квартирой смотреть. Господи, что же это делается?

– Просить-то просила, да сама в тот же день и вернулась! Темновато было, но я тебя разглядела, – язвительно сообщила Ольга Вадимовна.

– То есть вы в квартиру Агриппины Ивановны не заходили? – уточнил Андрей.

– Товарищ следователь, – перебила Иванова, – у меня билеты есть туда и обратно. Уезжала я и никого не убивала!

– А кого здесь убили? Убили кого? – подхватила соседка.

– Тише, гражданки, – успокоил Андрей. – Вероятно, случилась ошибка. Кто-то воспользовался отъездом Агриппины Ивановны, чтобы сбить с толку следствие. Агриппина Ивановна, вам надо проехать и сдать отпечатки пальцев. А вы? – Андрей обратился к Ольге Вадимовне: – В квартире, за которой вас попросили присматривать, две недели жила посторонняя женщина. Неужели вы не смогли отличить своего от чужого? Вам тоже придётся проехать, сдать отпечатки и помочь нам составить фоторобот.

– А что его составлять? – воскликнула Ольга Вадимовна. – На Агриппину гляньте, вот вам и фоторобот. Агриппина, может, у тебя сестра-близнец отыскалась? – Соседка смотрела с интересом.

– Женщины, собирайтесь и выходите, – оборвал Андрей. – Алексей будет ждать вас внизу.

Они с Алексеем вышли на улицу. Андрей закурил.

– Андрей Анатольевич, и что теперь делать? – спросил Алексей. – Совсем крыша у тётки поехала. Но до чего вы ловко ей подыграли!

– Лёша, это не она, – упавшим голосом ответил Андрей.

– В смысле? – Помощник слегка отступил.

– Не она, говорю тебе точно.

– Андрей Анатольевич, вы не в курсе, сумасшествие сильно заразно?

– Не язви. Бери бабку, соседку её – и на отпечатки. Что хочешь там делай, но фоторобот составьте. Полотенце вези в лабораторию, пусть ищут хоть что-то. И обыск назначь поскорее.

– Обыск – это конечно. К главному надо, – тихо сказал помощник.

– А то я не знаю, – огрызнулся Андрей.

Третий день Диана сидела дома одна и изучала пейзаж за окном. Помощница по хозяйству, пользуясь случаем, отпросилась в недельный отпуск, остальное делал Олег. Даже ходил по магазинам. А Диана не могла разобрать – он ли её подставил. Почему-то казалось – не он. Нет, она, конечно, была уверена, что злоключение это – его рук дело, когда он вынудил её подписать отказ от сына. Но потом из тюрьмы всё-таки вызволил, а теперь и ведёт себя как образцовый супруг, не иначе. И про подставу он не обмолвился ни половиной словечка. Про подставу Дима первым заговорил.

Диана достала затёртый клочок бумаги, который раз пытаясь разобрать, что там написано – «Дим» или «Дин»? А если Олег притворяется? Просто потому, что почуял, что может попасться? Это было бы счастьем. Поймав свою мысль, что подменяет факты желаемым, Диана задумалась, почему никогда не любила мужа. Андрей угадал, когда она пошла за Олега замуж, завистниц хватало. Чего же ей тогда недостало? Что просчитала до свадьбы, что он её проверял? Но это всецело мамина заслуга. Она зачем подыграла? Так замуж хотелось? Диана не помнила.

Зато помнила, как закатила Олегу скандал, когда он соизволил признаться, что автомобиль, на котором он приехал впервые за ней на работу, – его. Как он растерялся, когда она выскочила из салона его дорогого авто под ливень. Как рядом поехал, уговаривая её вернуться в машину, мол, опасно в грозу на открытом пространстве. Но она по его лицу поняла, что его тревожит не то, что Диана промокнет, а то, что, намокнув, испортит роскошную кожу сиденья. И ей стало тогда смешно до того, что пришлось подставить лицо дождю, потому что у неё и слезинки не выкатилось бы. Мужчины с ума сходят по машинам. А Диане было плевать и на «Лексусы», и на «Инфинити»… да хоть на гибрид «Роллс-Ройса» с «Майбахом»! Куда интереснее следить за хозяином жизни, уверенным, что просчитал твои мысли, и самой лишь делать вид, оставляя его в заблуждении.

С другой стороны, не выйди она тогда за Олега, не познакомилась бы с Дмитрием. Диана аккуратно сложила записку. Любит ли он её? Она до сих пор не знала. Знала только, что сама никогда не любила, о чём догадалась, едва его только увидела. То было смутной надеждой на счастье, если рискнуть ей довериться. Счастье, да… Была ли она с ним счастлива? Диана улыбнулась было, но улыбка тут же исчезла.

А если подстава – дело рук Дмитрия? Авдей его вычислит и уничтожит и следом расправится с ней. Если же организатор – Олег, Дмитрия он, возможно, оставит в живых. Ну, может, слегка покалечит. Перспективы Дианы обнадёживали мало. Чего можно ждать от того, кто не только ел в армии змей и лягушек живьём, но и хвалился ей этим? Не кормили их там, что ли?

Экран телефона ожил, высветив надпись «муж».

– Динуш, ты не скучаешь? Может, вкуснятинки домой принести, раз уж ты у меня невыездная? Чего бы тебе хотелось?

– Да ничего. Тебе самому что хотелось? – спросила Диана.

– Мне?! Так я вроде тебе хотел приятное сделать.

– Мне всё равно, но, если у тебя есть особые пожелания, с удовольствием поддержу.

– Да?! – Супруг будто бы изумился и пожелал: – Тогда я желаю большой кусок мяса на вертеле и печёные овощи. Мелкие. Как?

– Отлично! Мне только мяса поменьше, а овощей побольше, Авдюш, – вдруг вырвалось у Дианы.

– Авдюш??! – недовольно спросил муж.

Диана спешно исправилась:

– Олеж.

– Альберт не звонил? – Супруг ещё был недоволен, Диана молчала. – Значит, должен.

Едва они попрощались, позвонил адвокат.

– Диана Сергеевна, моя драгоценная, спешу вас обрадовать и сообщить, что мои неимоверные усилия приносят плоды. У следствия что-то застопорилось, но если нас не пригласили сегодня, значит, дело серьёзное. И ещё хотел бы сказать…

– Альберт Иванович, извините, у меня важный звонок на второй линии, – соврала Диана и отключила надоедливого адвоката. – До чего я устала. Вот сколько мужчин вокруг. Пусть сами думают. А я пойду лучше в ванную.

Сон после горячей ванны – лекарство от многих проблем. И алкоголя не требуется. Диана сходила разделась и скоро вышла из ванной в одном только облаке пара. Вернувшись в спальню, она с головой завернулась в одеяло, крепко заснула и не услышала, когда возвратился, шурша пакетами, муж.

Оставив съестное на кухне, Олег поднялся по лестнице.

– Динуша. – Он потрепал жену по плечу: – Соня моя, никогда не упустишь случая?

Диана приподняла голову над подушкой, не открывая глаз:

– Уже пришёл? Что так рано?

– Так пятница же. Я вкуснятинки принёс, мясо с овощами, как обещал. Поднимайся.

Муж, сорвав с неё одеяло, помедлил секунду и стал торопливо снимать рубашку и брюки. Не успев отойти ото сна, Диана почувствовала, как навалился супруг, целуя её и шаря руками по телу.

– Хочешь меня, моя девочка, – хрипло нашёптывал он, когда Диана невольно вздыхала под его тяжестью. – Люблю, когда ты так сладко охаешь. – Муж надавил посильнее, ругнувшись.

Бывает, что секс ощущается ярче, приправленный крепким словечком. Олег на подобные не скупился, что иногда Диане казалось, муж препирается с кем-то на рынке. Матерных слов становилось всё больше, ритм нарастал. Оглушённая бранью, Диана зажмурилась, зная, что муж скоро кончит. Толкнув несколько раз сильнее прежнего, Олег остановился. Диана открыла глаза, из-под ресниц потекли слёзы.

– Моя ты девочка, даже заплакала. – Олег мазнул губами её мокрый висок и завалился на бок. Послышалось мерное сопение.

– Олег, не спишь? – Диана нарочно громко спросила, зная, что муж проспать может долго.

Олег вздрогнул:

– Нет.

– Идём поедим тогда. Есть хочу, весь день один только чай пила.

– И то верно. – Супруг заворочался на постели, отыскивая своё бельё. – Спускайся и жди, я сейчас. Освежусь только.

Выйдя из ванной в махровом халате, Олег стал ещё массивнее.

– Ну что, тебе сильно понравилось? – Муж скользнул пальцами по её шее. Диана застыла. Так обычно любил делать Дмитрий, но не мог же Олег знать об этом? Она разыграла веселье:

– Сам видел! И где мои вкусности?

Муж развернул фольгу в большем пакете. Парок оторвался от сочного под изломанной жареной коркой ломтя мяса. Цельные, размером со спичечный коробок, морковь, картофель, стручки фасоли, кочаны капусты и кукурузные початки парили вокруг. Олег потянул носом:

– Чтоб мы так жили.

– А ты как живешь? – Диана усмехнулась.

– Динусь, может, по коньячку? – Супруг усмехнулся тоже: – За пятницу-то?

Диана достала из бара одну из коньячных бутылок и налила два бокала до половины.

– Тише, это тебе не портвейн. – Муж крутанул в ладони бокал, любуясь, как по стеклу поползла маслянистая полоса.

– Знаю, Олеж. Но уж очень мне этот коньяк нравится. – Пригубив, Диана плеснула себе до полного и выпила разом.

– Я ещё не встречал того, кому бы этот коньяк не понравился, – одобрительно заметил супруг. – Ты что, без тоста?

– Олежа, – Диана снова себе налила, – я столько перенесла за последнее время. Можно мне просто взять и напиться?

– Можно подумать, ты очень переживаешь. – Олег, едва смочив губы напитком, почмокал: – Так он ароматнее.

– Нас, Олеж, в институте теориям пития не обучали. – Диана вновь осушила свой бокал: – Но я и без института тебя уверяю, что, если коньяка хватануть сразу побольше, будет гораздо вкуснее. Попробуй как-нибудь.

– Динусь, не налегай. – Олег недовольно поморщился. – Да закуси. Что не ешь-то?

– А не хочу я, Олежек, есть! Не хочу! – сказала Диана громче, чем требовалось. – Я напиться хочу! – И снова наполнила свой бокал доверху.

– Ты б мне хоть освежила! – Олег взял отставленную женой бутылку и перевернул над своим бокалом. Из горла вытекла тонкая струйка.

Диана вновь выпила всё и поднялась, опираясь на стол:

– Ты мне лучше, Олежа, вот что скажи! Для чего ты заставил меня от сына отказ подписать, а? Прям такая вот необходимость была? Или это твой план такой по лишению меня ребёнка?

– Динусь, ты не в себе. Чего это ты вдруг разбушевалась? – Олег поддержал Диану, когда ту качнуло.

Но она его оттолкнула:

– Да потому что достал ты меня своими проверками! – Диана вновь оперлась о стол: – Что ты меня постоянно испытываешь? Я же тебе не трактор! Это понятно?

– Какими ещё, на хрен, проверками?

– Думаешь, я не знаю, что ты всё и всегда просчитываешь! – продолжала кричать Диана. – Пифагор хренов. А я – человек! Простой человек, а не машина. Понятно? И устала всякий раз думать, что и как мне сказать, чтобы соответствовать твоим нескончаемым требованиям!

– Ты думаешь, прежде чем говорить? Не замечал, – сварливо отозвался Олег.

– Может, ты вообще не замечал, что я умею думать? – подозрительно тихо спросила Диана.

– Нет, – согласился Олег.

– Да пошёл ты на…, – негромко, но внятно Диана закончила фразу, глядя мужу в глаза.

Тот побагровел:

– Ты чего разошлась?

– Заколебало всё. – Увидев пустую бутылку, Диана продолжила поиски взглядом: – И ты. И следак этот. И царёк этот ваш. Все из одной шайки!

– Какой царёк, какая шайка? – вопрошал Олег. – Ты, верно, переутомилась.

– Шайка-лейка! Ищейки-следопыты. Со-гля-да-та-и, – по слогам выговорила Диана. – Ненавижу.

– Ой, Динусь, пошли-ка в кровать.

– Не трогай меня! – возмутилась Диана, когда Олег её поднял на руки.

– Не трогаю, не трогаю, недотрога моя.

Муж отнёс её в спальню, уложил на кровать и поправил подушку под головой. Диана на него замахнулась, но одеяло, ставшее неподъёмным, лишило последних сил. Балансируя на грани сознания, Диана услышала голос Олега:

– …внимательно, срочно пробей мне контакты жены, и телефон её на контроль. Нет, слушать пока не надо. Пусть пока пишется, авось пригодится…

Муж продолжал говорить, Диана забылась на миг. Звук знакомого имени вернул её к реальности.

– Альбертушка? Ещё раз здравствуй. Просканируй-ка счет супруги моей и сегодня же сбрось мне. – Олег прошёлся по комнате и остановился возле кровати, где лежала Диана: – Любимый город, можешь спать спокойно. – По удаляющемуся пению Диана поняла, что муж пошёл вниз по лестнице: – И видеть сны, и зеленеть…

Тьма поглотила Диану и вместе с ней все проблемы.

Проснулась она от страха, который сковал по рукам и ногам, не давая высунуться из-под одеяла. Было страшно, как в детстве, после впервые увиденного фильма ужасов, в котором уродливый убийца, уничтожив полсотни детей, умудрился выжить, когда, казалось, его уничтожили. Тогда Диана тоже проснулась ночью, так же боясь выглянуть из-под одеяла, уверенная, что убийца только этого и ждёт. Пришлось звать маму, рассказывать ей жуткий фильм. Мама, послушав Диану, сказала ей больше не тратить время на подобные глупости. Вот теперь она, сама давно мама, лежит и боится. Позвать только некого. Спроси её кто сейчас, она бы не ответила, откуда взялась уверенность, что рядом опасность. Но она ощущала ужасное, от чего страшно было даже дышать.

Собравшись с духом, Диана высунула из-под одеяла краешек уха. Далеко гудел лифт. Диана резко вскочила. Солнце ярко светило, бесшумно летали пылинки. На подушке Олега лежала записка о том, что он взял Кузьму и уехал. Диана спустилась по лестнице, подстилка Кузьмы пустовала. Всё было обычным, но предчувствие не отпускало. Но на столе кухни её ждала любимая ваза с цветами, и Диана успокоилась. Всё в порядке. Олег подарил ей ландыши. Диана вдохнула их аромат. Ей всё померещилось. Муж цветы вон принёс, а она и не помнит. И даже его не поблагодарила! Или всё-таки поблагодарила?!

Заглянув в мусор, Диана увидела пустую коньячную тару:

– Однако мы вчера приложились!

Отогнав мысль о рюмке спиртного, она зажгла газ под чайником и отошла к холодильнику. Её кусок мяса лежал среди овощей, но о еде думать было противно. Зато разъяснилось, почему ей так тошно и почему она ничего не помнит. Если пьёшь, надо закусывать. Заварив чая покрепче, Диана взяла букет, поднялась в спальню и включила компьютер.

– Давненько мы не брали в руки шашек. – Выгрузив папку с давно заброшенной игрой, Диана перечитала задание, на котором когда-то остановилась.

На часы первый раз она отвлеклась в половине второго, судя по темноте вокруг – ночи, тронула пальцем белые колокольчики и поднялась. Но снова села, перед глазами продолжали взрываться молнии, которыми она в игре повергала бесконечных монстров. По ногам тянуло прохладой, Диана вышла на длинный, во всю квартиру, балкон. Блестело озеро неподалёку. Доносился шорох воды и камышей. Диана любила стоять здесь по ночам, когда огни города уступали место звёздам, до проблесков утра ещё оставалась пара часов, но луна уже пряталась в парк. Диана вдохнула ночную свежесть, как заметила яркий огонёк сигнализации под потолком, где железная лестница упиралась в люк технического этажа. Не прошло и недели, как по квартирам ходили представители пожарной инспекции, проверяли исправность системы. Они добросовестно размахивали чем-то вроде кадила возле каждого датчика, пока огонёк этот не загорался и не завывала сирена.

– Или огонёк тогда гас? – Диана взглянула на ход к соседям внизу, там тоже светилось, в страхе бросилась к домофону и нажала непослушными пальцами кнопки: – Охрана? Алё! Доброй ночи. Это Агеева. У меня на балконе охранная сигнализация горит огоньком и наверху, возле люка, и снизу. Так и должно быть? Или должно не гореть?

– Подождите, проверю. – Охранник откатился на стуле из зоны видимости камер, но вскоре вернулся: – Успокойтесь, Диана Сергеевна, всё в порядке. Гореть не должно.

– У меня всё горит, говорю я вам! – истерическим шёпотом возразила Диана.

– Не может этого быть, – не поверил охранник. – Люк верхний проверьте, подёргайте, не открывается?

– Какое подёргайте?! Я боюсь! Там сверху крыша, чердак. А вдруг в квартиру проник посторонний?

– Никто никуда не проник, не волнуйтесь, пожалуйста. Сирена б завыла. Но если вы так настаиваете, пришлю к вам техника. Так вызывать?

– Уж будьте любезны.

Стараясь ступать бесшумно, Диана спустилась ко входу в квартиру. Двери лифта раскрылись, показался мужчина в рабочем комбинезоне и осведомился, как будто врач о больном:

– Где?

Диана махнула рукой наверх. Техник помедлил:

– А электричество в доме исправно?

– Ах, да. – Диана включила лампы на двух этажах, и сразу стало спокойнее.

Прошли на балкон. После яркого света различить огонёк оказалось намного сложнее, но Диана сама разглядела – не горит. Мастер поднялся до верхнего люка, спустился в каморку до нижнего хода, засовы не открывались.

– Если б сирена завыла, весь дом бы проснулся! Не сирена, а труба иерихонская! – деловито сказал он.

Закрыв за техником дверь, Диана снова пошла на балкон. Огоньки не горели. Она просто переиграла в компьютер. Тут она поняла, что проголодалась со страха, но потом вспомнила, что оставила незаконченным приключение и взглянула на свой персонаж – чародейку, скучающую верхом на прирученном льве.

Доходило без малого пять, когда Диана смогла снова отвлечься. Она вышла на балкон, посмотрела датчик верхнего люка и спустилась на кухню по пожарной лестнице, взглянув вблизи на нижний датчик. Выйдя на кухню из кладовой, Диана включила газ под чайником, и он ещё не вскипел, а Диана съела всё мясо и овощи, не утруждаясь их подогреть. Заварив себе чаю, Диана вернулась к компьютеру, где её поджидала волшебница – красотка с гладкой неоновой кожей. Взгляд Дианы упал на своё отражение. Женщине в зеркале было давно за тридцать, кожа лица её шелушилась, а глаза оплела красная сетка сосудов.

– Это создал же бог этакую кра… – начала было Диана, как в её сумке завибрировал сотовый. Смартфон лежал на столе неподвижно. Значит, звонил тайный мобильник. Волнуясь, Диана бросилась к сумке, дрожащей рукой извлекла телефон, увидела номер и спокойно ответила:

– Светлана?

Та разрыдалась вместо ответа.

– Свет, Свет, ты чего? – сказала Диана теплее. – Ладно тебе. Я уже всё забыла.

– Диан, что мне делать? – слезливо проговорила подруга. – Он домой не пришёл ночевать. Он меня хочет бросить!

– Света… – Диана пыталась пробиться сквозь всхлипывания. – Да хватит рыдать! Сколько его дома нет?

– С пятницы, – снова рыдания.

– Ты уверена, что с ним всё в порядке? – Диана встревожилась. – Не случилось чего?

Светлану прорвало:

– Ничего у него не случилось! У шалавы он этой. Я сама видела! – Подруга вновь зарыдала: – Диан, что мне делать-то? Поделиться и то не с кем. Подружки-змеи начнут притворно вздыхать и повторять, как попугаи, мол, все мужики – козлы. А я и без них это знаю! И мне не это сейчас нужно!

– Свет, подожди. Успокойся, – сказала Диана. – Мужики – вообще не козлы.

– Диан, ты уверена? – Подруга затаила дыхание.

– С чего ты вообще решила, что твой муж с любовницей? – спросила Диана.

– С чего? Проследила! Он мне в пятницу на работу звонит, мол, с друзьями уехал на речку, рыбак хренов. Я работу, блин, сразу бросила. Какая тут, к чёрту, работа! Помчалась к дому её. И точно. Мой благоверный тащится к этой мадаме с цветами. Представляешь, он даже удочку с собой не прихватил!

– Ты что, знаешь, где живёт эта женщина?!

– Я про неё всё знаю. Своё счастье не может построить, чужое рушит. Я своему так и говорю, мол, в чужих руках оно всегда слаще кажется.

– А он что? – Диана сглотнула.

– Ничего. Уверяет, что нет у него никого. И веник несёт каждый раз, гад, когда от неё идёт. Говорит, мол, я его ненаглядная. Лживая сволочь!

– Это, конечно, всё неприятно, но мне кажется, он бросать тебя не собирается, – сказала Диана.

– Со стороны легко говорить!

– Думаешь, у моего мужа не бывает любовниц?

– Любовниц? – Светлана немного помолчала. – И ты так спокойна?

– Что значит «спокойна»? – удивилась Диана. – Не забывай, что наши с тобой мужья несколько в разных весовых категориях.

– Типа, мой – говно полное?

– Немного не так. На моего просто претенденток больше. Знаешь, много бы я отдала, чтобы у меня был обычный мужчина.

Светлана опять помолчала.

– Диан, как ты справляешься?

– Наука – статистика нам говорит, что у любовниц нет никаких шансов. Только восемь процентов мужчин решаются уйти из семьи. И часть потом возвращаются.

– Всё. – Светлана вздохнула: – Значит, я – в этих восьми.

– Нет, Свет. – Диана тоже вздохнула. – Ты – в девяноста двух.

– Диан, – Светлана замялась, – извини, что я спрашиваю, но ты не боишься, что тебя бог покарает? Я только вчера передачу по церковному каналу смотрела как раз про это.

– Ну да, да. Я – прелюбодействующая по любви, попаду в ад, а они, вкушающие ложками осетровую икру в Великий пост, вознесутся на небеса. Не смеши меня, Свет.

– Диан, ты такая уверенная. Наверно, поэтому ты со своим вторым в восьми тех процентах.

– Света, я не в восьми, – тихо сказала Диана. – Я в девяноста двух и там.

– Диан, прости.

Попрощавшись с подругой, Диана, любуясь собой в зеркале, договорила:

– …расоту!

Выглянув на балкон, она разделась и ушла в ванную. Среди шума воды раздалось жужжание электроприборов, из щелей двери заклубился ароматный пар. Мурлыча песню из оставленной игры, Диана вышла в одном полотенце и набрала в смартфоне несколько строк. Скоро в квартиру пришли девушки в униформе с логотипом известного бренда. Одна стала втирать масло во влажные волосы Дианы, другая – крем в кожу её рук и ног.

Отпустив служительниц салона, что находился в их доме, Диана полюбовалась собой и распахнула шкаф. Она двигала вешалки, пока не нашла платье с разрезом по центру подола и фестончатым вырезом горловины, после чего довольно сказала:

– Я не доставлю вам удовольствия, Андрей Анатольевич, увидеть меня подавленной!

Узнав о пари между мужем Дианы и любовником, Андрей так и не сообразил, как эту информацию можно использовать, и с утра понедельника снова взялся за списки. Ему стало казаться, что он наизусть знает всех диабетиков города. Но что с того толку?

Вскипятив чайник, Андрей опустил в бокал чайный пакетик. Сахар решил не бросать. Он отжимал ложкой хлипкий мешочек в воде, пока та не окрасилась в насыщенный красно-коньячный оттенок, Андрей отхлебнул. Он никогда не понимал, как люди пьют эту траву добровольно. Андрей сплюнул отпитое в бокал, взял чистую чашку и заварил кофе.

Дверь распахнулась, вошёл Алексей:

– Андрей Анатольевич, готов результат экспертиз.

– Прекрасно! – Усилием воли Андрей заставил себя продолжить сверять списки.

– И вы не хотите узнать – какой? – удивился помощник.

– Что там узнавать? В квартире одной бабки нашли биологический материал бабки другой, пропавшей. Только это мне не поможет.

– Это да, – сказал Алексей. – Но ещё там нашли гиосцин. На полотенце.

Андрей оторвал взгляд от бумаг. Алексей подал заключение и огляделся:

– О! А кто у вас тут чаи гонял ни свет ни заря?

– Никто. Иди, Лёша. Теперь даже Иван Иванович мне не указ. А то: «Агееву придержите», – проворчал Андрей.

– Да уж, везучая баба.

– Лёша, если у тебя всё, то свободен. – Андрей не скрывал раздражения. – У меня скоро везучая баба должна нарисоваться с адвокатом. И мне придётся сначала с ними разговаривать, а после идти на ковёр. И что я скажу там? Убила потерпевшую неизвестно кто, которая находится неизвестно где.

– А контакты настоящей Ивановой вам уже не нужны, что ли? Вы же просили пробить? Вот родственники. – Помощник выложил наполовину исписанный лист: – Знакомые. – На стол легла полностью заполненная страница. – И, – Алексей вынул последние несколько бумаг, – пациенты психушки.

Андрей присвистнул:

– Ещё на неделю работы! Но молодец, когда только успел? Тут все выходные ездить надо было. С чего такое рвение?

– Хотел отпроситься у вас на майские праздники.

– Я – отпущу легко, но экстренные сборы, сам понимаешь, предсказать невозможно.

– Это я понимаю. Мне главное, чтобы вы меня не вызывали, а сбор объявят, ясен пень, не отвертишься.

Андрей посмотрел с интересом:

– Что за дела у тебя?

– Жениться собрался, Андрей Анатольевич. Едем с подругой к её предкам. Должен на них произвести впечатление, а то они её замуж идти отговаривают, мол, с такой, как моя, работой она дома меня не увидит.

– Умные люди. И говорят правильно.

– Я не понял, вы что, не отпустите, что ли? – взвился Алексей.

– Да отпущу. Но лучше б твоей невесте заранее знать, что предстоит в семейной жизни.

– Андрей Анатольевич, про это не беспокойтесь. Уж как-нибудь разберусь. Вы меня, главное, в выходные не дёргайте.

– Уговорил. Но на неделе ты нужен. А то смотри – сколько принёс, мне всего не разгрести.

– На неделе – без разговоров. А сейчас можно, я тут у вас упаду? – Алексей сел на диван. – В отдел придёшь, точно отправят куда-нибудь, а я не готов сейчас ни на какие подвиги.

– Такая хорошая девушка?

Помощник мечтательно улыбнулся, закрыл глаза и вжался в угол дивана.

– Ну-ну… – Андрей продолжил сверять списки.

Было уже за одиннадцать, когда он встал размять затёкшие ноги, колёсики кресла гулко катнулись по полу. Алексей открыл глаза:

– Что-то нашли, Андрей Анатольевич?

– Быстрый какой! Метнись чайник долей и кофе мне сваргань лучше, Лёша.

Алексей сходил за водой и приготовил кофе себе и Андрею.

– Андрей Анатольевич, а почему старуха решила Пыжикову грохнуть?

– Нипочему. – Андрей отпил кофе и закурил. – Скорее всего её нам подсунули.

– Вы в это верите? – недоверчиво посмотрел Алексей.

– Что мне остаётся?

– Но это значит, что преступление дотошно готовилось? Кому было нужно пускаться в подобные сложности?

– Подумай сам.

– Тому, на кого на первого может пасть подозрение. Неужели матери Пыжиковой была выгодна смерть дочери? – изумился Алексей.

– Лёша, Пыжикова здесь ни при чём. Целью была Агеева. Идеальная семья, на хрен.

– Хотите сказать, Пыжикову грохнули, чтобы подставить Агееву? Но тут вообще концы с концами не сходятся.

– Не умничай, блин, логик хренов, что логично тогда? – Андрей нервно затянулся сигаретным дымом.

– Но, Андрей Анатольевич, так не бывает! У вас на памяти случалось подобное?

– Всё однажды бывает впервые.

В дверь постучали, с порога заглянул Альберт Иванович:

– Можно?

– Проходите. – Андрей утопил сигарету в кофе, подав помощнику знак унести чашки.

Андрей знал, что за адвокатом войдёт Диана, но не узнал её. Та, что вошла, с успехом затмила бы фото, которые с упоением изучала Алёна в телефоне. Андрей встал с кресла. Диана скользнула по его лицу безразличным взглядом в обрамлении тёмных ресниц. Её гладкие волосы переливались искристыми блёстками. Расправив подол платья, Диана села, скрестив руки, и откинула волосы на спину. И до Андрея дошло, что она сменила причёску. Адвокат занял стул рядом с Дианой. Алексей вернулся и сел на диван. Андрей опустился в кресло.

– Здравствуйте.

– Предъявлять будете? – Диана поигрывала пальцем с краем причудливой горловины.

– Диана Сергеевна, позвольте, я, – встрял адвокат. – Олег Петрович будут весьма недовольны, если мне не удастся вас вызволить, а это очень непросто. Каждое слово на вес золота. Вы мне позволите?

– Позволю.

Диана закинула ногу на ногу, разрез платья приоткрыл бёдра, маня взгляд выше. Андрей заметил, что Диана пришла без колготок, и стал перекладывать на столе документы.

– Господин адвокат, должен вам сообщить, что в деле вскрылись новые обстоятельства и с сегодняшнего дня Диана Сергеевна проходит у нас лишь свидетельницей. Вот, ознакомьтесь.

Адвокат стал читать бумагу. Диана высокомерно спросила:

– Интересно, что же такого случилось за выходные, что вы так нас радуете, Андрей Анатольевич? – Скрестив руки, она перебирала пальцами с яркими ноготками.

– Диана Сергеевна, я же просил, – вступил адвокат, но Диана на него даже не глянула.

– Мы, знаете ли, Диана Сергеевна, – Андрей смотрел ей в глаза, – работаем иногда. Иногда, знаете ли, мы работаем в выходные. В ходе дела был обнаружен другой фигурант. Виновный. С вас подозрение снято.

– Другой? И кто же? – Диана задумалась, потирая виски: – Слепая бабуля? Бред полный. Зачем старой бабке убийство Янины? И почему все улики были против меня? Подождите. Это что, та бабка так складно сработала? – Мельком взглянув на адвоката, занятого бумагами, Диана спросила Андрея одними губами. – Кто?

Он лишь пожал плечами.

– Начальник отдела не в силах расколоть старенькую бабушку? – съязвила Диана.

Андрей вновь пожал плечами:

– Получается, да. А сейчас распишитесь, Диана Сергеевна, и вы свободны.

– Позвольте. – Адвокат прочитал, разрешил расписаться и увёл Диану, держа под руку.

Андрей смотрел вслед, не в силах сбросить оцепенение. Алексей встал с дивана:

– Как так, Андрей Анатольевич? Вы, чтобы гражданку эту от подозрения освободить, сидите тут, думаете столько дней, а она не то что не поблагодарила, но даже не попрощалась?

– Лёша, за что ей меня благодарить? За пять дней на нарах? Она с первого дня мне твердила, что не убивала.

– Мало ли что она там твердила! Давайте теперь ещё подозреваемых слушать. У вас были улики! Вы же не просто так её туда определили, а по совокупности фактов!

– И куда мне теперь совокупность эту? Я, по-хорошему, извиниться перед ней должен.

– Ну, вы загнули. За что извиниться-то?

– А если б её посадили? Такое подумай. По совокупности, а? Если б бабка та не пропала? Представь, что хозяйка на лето бы съехала, а подставная старуха всё время в квартире жила? Посадили бы мы Диану Сергеевну?

– Естественно, посадили бы! Ну да… Но разве такое возможно?

– И я, блин, раньше думал, что нет. А теперь…

Зазвонил телефон внутренней связи.

– Андреев. Слушаюсь. Да. – Андрей встал, помощник тоже.

Проводив Олега, Диана решила собраться к поездке в санаторий. Добираться туда она решила в джинсах и с собой приготовила пару блузок на смену. Купаться ещё рановато, хотя погода стояла тёплая не по-весеннему. Сумка вышла легче, чем Диана готовилась. Подумав, она сходила взяла в баре непочатую бутылку коньяку, которую спрятала в вещи:

– Вряд ли санаторные доктора пропишут мне рюмашку-другую на ночь. Назначу сама.

Больше делать было нечего. Диана легла, но ей не спалось, хотя она неподвижно лежала и старательно наблюдала, как мигают точки часов в темноте. Но вместо дисплея перед её взором вставала одна и та же картина: она разжимает ладонь, и маленький кнопочный телефончик падает в воду.

Диана увидела цифры, только когда на табло сошлись четыре нуля. Тогда встала, включила свет и открыла стенной шкаф:

– Он должен быть где-то здесь.

В глубине, под стопкой одежды лежал льняной кусок ткани. Диана увидела этот кусок на рынке в Турции, когда они там отдыхали с Олегом, и не смогла не купить. Ткани хватало на платье средней длины. Замечательным было то, что на полотно натурального цвета нанесли два огромных цветка. Диана вообразила, как раскроить отрез так, чтобы извитые стебли росли из края подола, а бутоны распускались на уровне бёдер.

Вспомнилось, что ткань она купила за год до того, как случай свёл её с Дмитрием. Она задумывала смастерить платье к следующей поездке. Но на следующий год они никуда так и не выбрались. Диана обмерилась сантиметровой лентой, внесла правку в лекало и скоро увлечённо кроила, смётывала, примеряла и закрепляла на швейной машинке детали.

Закончила шить она утром к пяти, легла и, когда домофон зазвонил, с трудом разлепила веки. На часах было восемь.

– Я ж будильник поставить забыла! – Диана вскочила с кровати и поспешила к домофону: – Алексей, подождите меня, пожалуйста. У меня будильник не прозвонил почему-то, но я скоро спущусь.

Тот невозмутимо ответил, что ждёт в машине, припаркованной за шлагбаумом.

Обрызгав лицо холодной водой, Диана выжала сок из двух апельсинов, выпила и хотела одеться, но вернулась в ванную и приняла прохладный душ. Сонливость ушла. Диана нанесла на тело духи и, одеваясь, наслаждалась любимым запахом, как вспомнила, что эти духи подарил Дмитрий. Стало грустно.

Растянув губы в улыбке, Диана вышла из дома. За шлагбаумом её поджидал роскошный седан, Диана улыбнулась искренне:

– Богатым будете, гражданин старший следователь.

– Не узнали? – догадался Андрей.

Она снова предстала другой. Андрей не мог разобрать, Диана переменилась или его мнение о ней после того, как он видел Олега с любовницей. К слову сказать, девице, с которой резвился Олег, до Дианы было как до звезды, несмотря на то что последняя вышла бледной, без грамма косметики. Андрей было решил, что она красится, раз заставила себя ждать. Теперь редко встретишь девушку в естественном виде. Взять хоть Алёну – макияж был всегда. Даже во время страстных ласк тушь с ресниц у неё не текла и губная помада держалась. И Андрей вдруг понял, что именно отсутствие красок в лице и одежде Дианы делает её похожей на римскую статую, преображённую временем, а большинство женщин с чёрными веками и лоснящимися красным губами – на те же статуи в руках их творцов. Представив музей, в котором вместо однотонного мрамора постаменты бы украшали расписные фигуры, Андрей улыбнулся и открыл переднюю пассажирскую дверь.

– А где же обещанный Алексей? – Диана улыбнулась в ответ и скользнула в салон. Андрей ощутил едва уловимое незнакомое цветочное облако, так не похожее на тяжёлый мускусный запах любимых духов жены. Захлопнув дверцу, Андрей неторопливо прошёлся перед капотом и сел за руль:

– Я вместо него. А вы сами машину не водите?

– Нет. – Диана удивилась: – А зачем?

– Что значит зачем? – теперь удивился Андрей. – Красивая мощная тачка – это же круто.

– И вы в это верите? – Диана усмехнулась.

– Почему я в это верю? – Андрей усмехнулся тоже. – Это – жизнь.

– Не знаю, Андрей Анатольевич. Для меня жизнь – другое.

– Да уж, Диана Сергеевна, оригинальности вам не занимать.

– Спасибо. – Она ухмыльнулась и деловито спросила: – Вы хоть в курсе, куда надо ехать? Олег мне ничего не сказал.

– Я в курсе, – успокоил Андрей.

– Ах да. Как же я сразу не догадалась, вы же там, вероятно, лечились.

– Хамите, Диана Сергеевна. Местечко вообще-то лишь для старших начальников.

– Неужели вы к ним ещё не относитесь, Андрей Анатольевич?

– Диана Сергеевна, а давайте без отчества? А то язык так сломаешь.

– Я – не сломаю. Привыкла так общаться с пациентами.

– Но я вроде не пациент?

– Вы – нет, – Диана кивнула. – Вы – гражданин старший следователь с большой буквы «Г». А я – бывшая главная подозреваемая с большой буквы «Б». И общение наше, слава богу, закончилось.

– Вы в этом уверены? – усомнился Андрей.

Но Диана сказала беспечно:

– Конечно. Раз вы старушенцию эту накрыли. Расскажите мне лучше, как вы её изловили?

– Да не изловили мы никого. Пока только вычислили. А она скрылась. Точнее, когда она скрылась, тогда и вычислили, Диана Сергеевна.

Она недолго подумала:

– И что, шансов узнать заказчика нет?

– Почему нет? Старушку найдём и… Сами как думаете, кто вас так определил, муж или всё же лю…

Диана его перебила:

– А где он, санаторий ваш этот? Я что-то не сообразила просмотреть в интернете.

– Там этой информации вы всё равно не нашли бы.

– Вот уж не думала, что прежние ваши порядки до сих пор действуют. И как же вы меня туда повезёте? Вам что, придётся глаза мне завязывать? – спросила Диана.

Андрей ощутил возбуждение. Интересно, она поняла, что сказала двусмысленность?

– Ни к чему, – серьёзно ответил он. – Там пропускной пункт, забор по периметру, а вокруг непролазная чаща. Так что придётся нам с вами обойтись без… – Андрей взглянул искоса, пытаясь понять, играет Диана или ему показалось, – предварительных игр.

– А через заповедную чащу пробраться в ваше логово можно? – поинтересовалась Диана, но Андрею показалось, что думает она о другом. Она засмотрелась в окно, но явно ничего там не видела.

– Можно, конечно. Только там кругом зона, где живут волчьи стаи. Фильм есть, называется «Схватка». Там про это красиво показано.

– С Аль Пачино? – рассеянно спросила Диана, продолжая смотреть невидящим взглядом.

– Тот старый, про адвоката. А этот новее – про волков на Аляске. Хотя вам скорее всего не понравится. – Андрей перевёл взгляд с отсутствующих глаз Дианы на её губы.

– Почему не понравится? – Диана очнулась. – Я всяких зверушек люблю. И потом, что мне там делать-то целых три недели?

– Отдыхать, Диана Сергеевна! После этакого! Неделя в кутузке! Кровать там, я думаю, не особо удобная. – Андрей помолчал и добавил зачем-то: – Для сна.

– Кровать – да. – Диана усмехнулась. – Зато теперь буду отлёживаться среди ваших начальников. И правда, не захочешь сворачивать в этакую глушь, – заметила она, когда Андрей направил автомобиль на грунтовку.

Какое-то время машина ползла среди подступившей листвы, но кусты резко кончились и открылся плацдарм размером с небольшой аэродром, вдалеке которого виднелся забор. Подъехав к контрольному пункту, Андрей оставил Диану в машине и отошёл к конвоиру.

– Диана Сергеевна, вам велено идти по центральной аллее. Чуть дальше вас встретят. А мне на работу пора. – Андрей постучал по стеклу наручных часов.

– Спасибо, Андрей Анатольевич. – Диана ему улыбнулась: – Часы у вас тоже красивые. Тоже папин подарок?

Андрей улыбнулся в ответ:

– Не угадали! Жены.

– Да? – Диана приподняла брови, попрощалась и побрела по асфальту.

Андрей тронул автомобиль, следя за ней в зеркало заднего вида. Диана сошла на газон, подошла к дереву и повела рукой по коре. Что было дальше, Андрей не увидел, так как ворота сомкнулись, и прибавил газ, ухмыльнувшись: вокруг росла куча точно таких же деревьев.

Диана пошла по траве, ласкающей ноги прохладой, впереди показался седовласый мужчина в длинном белом халате поверх строгого костюма:

– Доброе утро. Диана Сергеевна, я так понимаю? Меня зовут Магомет Абрамович Сидоров.

Вернувшись на асфальт, Диана достала из сумки паспорт:

– Доброе, да. Вот мой паспорт.

– Здесь не так легко появиться, милая барышня. – Жестом доктор дал ей понять, что паспорт не нужен. Его поза сквозила гостеприимством, а лицо – благодушием, какое свойственно лишь пожилым докторам. – Это все ваши вещи? – обратил он внимание на сумку Дианы, Диана кивнула. – Негусто. Если что понадобится, обращайтесь, чем смогу – помогу.

– Спасибо. – Диана замялась: – Простите, пожалуйста, я не расслышала с одного раза, как вас зовут.

– Это не страшно, – уверил мужчина. – Магомет Абрамович меня зовут. Фамилия – Сидоров.

– Сидоров?! – не сдержалась Диана. – Ой, извините.

– Ничего.

– Хотя нет, объясните, пожалуйста, откуда у вас столь разные имя, фамилия и отчество? Я поняла бы ещё, женщина с фамилией мужа, но вы?

– Я, милая девушка, – Магомет Абрамович улыбнулся, – живой пример дружбы народов канувшего в лету могучего государства. Вы должны ещё помнить, как это было.

– Конечно, Магомет Абрамович, отлично помню. Могу, между прочим, назвать все пятнадцать союзных республик, хотите?

– А хочу! – задорно кивнул доктор.

Диана возвела глаза, представив в уме карту мира школьных времён, когда большая часть Евразии была окрашена розовым и обозначена тремя красными «С» и одним «Р» на конце. – Начну сверху, если забуду что, помогайте. Латвия, Литва, Эстония – это три.

– Так.

– Белоруссия, Украина, Молдавия – шесть?

Магомет Абрамович снова кивнул.

– Казахстан. – Диана недолго подумала: – Армения, Азербайджан, Грузия, десять? Ещё пять. Так. Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан, тринадцать? Киргизия, четырнадцать. – Диана снова задумалась: – Пятнадцатая? Я никак не могу вспомнить пятнадцатую! Магомет Абрамович, помогите.

Тот рассмеялся:

– Диана Сергеевна, вы, оказывается, тоже живой пример дружбы народов!

– В смысле? Я что-то пропустила?

– Да, моя ласточка. Сама-то ты где жила?

– Точно! – Диана тоже рассмеялась. – Пятнадцать. Скучаете по тому времени?

– Что толку, моя дорогая? Мой дед родился ещё при царе и хотел пойти в священники, а угодил на войну. Потом грянула революция. И он поверил в то, за что боролся, а оказался врагом народа. Их семью раскулачили, выслали за Урал.

– Хорошо, что не расстреляли, – встряла Диана.

– Согласен. Деду дали десять лет без права переписки. Он отсидел от звонка до звонка и вышел с намерением строить новую жизнь. Снова война, трудовой тыл, семидневка. Потом послевоенные стройки. Оттепель, застой, перестройка. Дальше вы сами знаете… Когда я спрашивал у него, откуда он знал, как поступать в такое разное время, он всегда повторял: «Ищи ответ в своём сердце. Что бы вокруг ни творилось, оно всегда точно знает, как надо». Я сам давно дед, даже прадед, но мудрее ничего в этой жизни не слышал.

– Интересно, что бы сказал ваш дед, увидев, как всё изменилось.

– Что значит, что бы сказал? – по-восточному громко воскликнул доктор. – Он и сейчас говорит это!

– Так ваш дед жив? – изумилась Диана. – Сколько же лет ему?

– Сто четырнадцать в мае отпразднует!

– Ничего себе! А бабушка?

– Бабушки нет давно. Сильная была, впрочем, как все женщины тех лет.

– Да, времена нашим дедам выпали непростые, – заметила Диана.

– Мы пришли, милая барышня. – Доктор указал на домик. – Каждое время сложно по-своему. Сейчас нет войны…

– Тьфу-тьфу-тьфу, – Диана сплюнула через плечо.

Доктор кивнул:

– Но разве людям легче живётся?

– Вы правы. Скажите, я буду жить здесь? Совершенно одна?

– Да. Но может быть, вам неудобно? – спохватился провожатый. – Может, желаете комнату в общем корпусе?

– Что вы, Магомет Абрамович! Ваша милиция словно мою мечту угадала! Давно хотела пожить где-нибудь в глуши, в полном уединении.

– Ну, полного уединения гарантировать я не могу. Оставляйте вещи, пройдёмте, покажу корпуса и столовую, а после пройдём составим график лечебных процедур.

– Отлично. – Диана скрылась в домике и вышла без сумки: – А я не заблужусь? А то у меня это… географический кретинизм.

– Географический – что? – Доктор поднял брови.

– Кретинизм, – понизив голос, поделилась Диана. – Это когда без подсказки не можешь найти дорогу, по которой недавно ходил.

– О, эти чудные современные понятия! – воскликнул Магомет Абрамович. – Некоторые из них поистине прелестны. Географический кретинизм! Там где-то есть карта, посмотрите на столе.

Схема нашлась на тумбе возле двуспальной кровати, взглянув на которую Диана представила, как блаженно на ней растянется.

– Решили взять с собой? – Доктор указал на путеводитель у Дианы в руках.

Та кивнула:

– Для верности. Территория здесь у вас огромная, как я погляжу. Заблужусь, и спросить будет не у кого.

– В общем-то, заблудиться довольно сложно, милая барышня, если, конечно, не сворачивать в лес с дорожек. Несмотря на то что территория под санаторий отведена по-настоящему огромная и домики раскиданы далеко друг от друга.

Вопрос с назначениями быстро решился. Диана хотела пройти мимо столовой, но заглянула внутрь из любопытства и не смогла отказаться от предложенного официантом салата с бокалом вина. Её проводили за стол, загороженный от прочих растениями в громадных кадках с одной стороны и передвижными высокими полками, густо уставленными цветами в горшках, – с другой. Решив, что здесь – не санаторий, а ботанический сад, Диана съела салат, выпивая за свой день рождения, произнося в уме несколько тостов.

Сонная, не без помощи карты она отыскала дорогу в свой домик. Запахнула портьеры, отчего комната погрузилась в прохладный сумрак, и легла. Где-то близко в лесу пел соловей да листва шуршала по крыше. Когда Диана проснулась на улице было светло, но тонкие тени на шторах подсказывали, что солнце садится. Не найдя взглядом часов, Диана включила телевизор. На широком экране возникла лупоглазая рыбка, лениво клюющая водоросли за стеклом аквариума.

– Рыбка, рыбка, исполнишь желание? – Диана грустно усмехнулась: – Ладно, сколько там?

Цифры в углу пластмассовой рамки подсказали, что доходило пять.

– Однако обед и все процедуры я проспала, – сказала Диана, ощутив, что есть не хотелось. – Медсестра эта, как там её? – Диана пыталась вспомнить имя услужливой девушки, но не смогла. – Говорила, что я могу пропускать процедуры без предупреждения, если найду себе более увлекательное занятие. Интересно, что она имела в виду? Что я закручу здесь роман с постояльцем?

Решив, что никакой роман ей не нужен, Диана захотела сходить осмотреться. Территория охраняется так, что не подберёшься, так что бояться здесь, судя по всему, нечего. И про географический кретинизм она несколько преувеличила, у неё – всего лишь тупизм. А это не страшно.

Сбросив одежду, Диана зашла в ванную, застыла перед огромной, судя по числу хромовых дырочек на фаянсовых скатах, джакузи, открыла и попробовала рукой воду, погружаясь в беспокойные струи:

– Я, блин, в раю.

Остановиться она смогла через час. Оставив ношеное на полу, Диана надела новое платье прямо на голое тело. Платье вышло, как она и задумывала, обтягивающим, но не стесняющим шага. А сам лён был и плотным, чтобы защитить от весеннего ветерка, и лёгким, чтобы спасти от жаркого солнца. Хлипкие одноразовые сланцы из ванной показались подходящими для недолгой прогулки.

Дорожка, обогнув домик, уводила в лес. Диана шла по асфальтной дорожке, оборачиваясь то и дело, хотя деревья за её спиной сомкнулись. Но скоро лес поредел, показалось озеро, по ближнему берегу которого прогуливались небольшие компании исключительно из мужчин, а на другом – виднелся нестройный ряд удочек. Ветер трепал камыши, нагоняя на берег тихие волны, негромко урчали лягушки. Диана присела было на лавочку, на которую, как она рассчитала, солнце будет светить дольше прочих, но поняла, что ей неуютно под столькими любопытными взглядами.

Вдоль берега пролегала другая тропинка, которая привела к устью неширокой речушки, впадающей в озеро. Переходить ледяной поток вброд в тряпочных сланцах Диана не стала и дошла вдоль реки до забора, железные рёбра которого сверху запутались в колючей проволоке, огораживающего, по-видимому, территорию. Металл накопил за день тепло, и Диана брела, ведя рукой по чёрным горячим прутьям, как один сдвинулся с места. Удивившись, Диана нажала сильнее, и неожиданно открылся ход, в который легко мог пролезть человек. Диана задвинула прут и огляделась.

Тишина леса из безмятежной вдруг стала пугающей. И в довершение бед посреди мерного лесного гула раздался хруст ветки, который повторился в пугающей близости. Диана застыла, подумав, что нужно вернуться к реке, осторожно ступила. Ветка хрустнула под её ногой с тем же треском, какой слышался рядом, и, плюнув на осторожность, Диана помчалась и перешла на шаг, лишь завидев реку. Пока она бежала, ей чудилось, что её догоняют, но она убеждала себя не оборачиваться, умоляя высшие силы послать ей кого-то навстречу.

Она шла быстро и скоро должна была выйти к людям, как из леса выросло огромное нечто и набросилось на неё. Диана изумилась в страхе, что ей не больно, только стало трудно дышать, отчего крик застыл в горле, а ноги и руки обмякли. Сознание помутилось, и в него ворвалась мысль: «Сашка!»

Эта мысль придала сил вдохнуть и рвануться из цепких объятий. После вдоха на выдохе вырвался крик. И тут Диана услышала одновременно далёкий мужской голос «Девушка, девушка, у вас всё в порядке?» и близкий до боли знакомый «Дин, Дин, ты чего». То, что держало её, освободило. Судорожно дыша, Диана отступила, узнала Дмитрия и помахала рукой незнакомцу на другом берегу в болотных сапогах с длинной удочкой наперевес:

– Всё в порядке. Большое спасибо! – Она обернулась к любовнику: – Ты с ума сошёл?! У меня нервы и так на пределе! Я же от страха едва тут не сдохла! – Диана бросилась на него, пытаясь влепить затрещину поувесистее. Дмитрий перехватил её руки:

– Дин, Дин, успокойся. Ну, переборщил, извини. Я просто обрадовался, неожиданно увидев тебя в лесу.

– Ах, он обрадовался! – Диана всхлипнула на полуслове и разревелась: – Я, блин, Янину мёртвую в кресле нашла. В тюрьме сидела, знаешь, как страшно там было? Иду – вокруг никого, а в заборе дыра, а за забором тем знаешь кто? Волки!

– Дин, Дин, успокойся! – Дмитрий обнял, вытирая ей слёзы. – Дурак я, дурак был, всё понял. Но уверяю тебя, никаких волков за забором в помине нет, успокойся.

– Много ты знаешь! – Диана прижалась к любовнику. – Меня следователь, когда в санаторий вёз, рассказал! А это тебе, между прочим, лицо при исполнении и в погонах.

– Андрюша-то? – Дмитрий посмотрел на неё и отодвинул, как куклу. – Пижон он, а не следователь.

– Кто? – Слёзы в глазах у Дианы просохли.

– Дед Пихто, блин. – Дмитрий пошёл было, как развернулся, подхватил её под колени и прижал к ближнему дереву.

– Подожди, Дим, вдруг кто увидит? – Диана хотела вырваться, но Дмитрий уже добрался до её обнажённого тела.

– Спину трёт, – только и выдохнула Диана.

– Терпи, – приказал любовник, не останавливаясь.

Они вышли к озеру. Вечерело, и Диана мысленно удивилась, что гуляющих не уменьшилось, Дмитрий обнял её. Она отстранилась, свернув на тропинку, ведущую к домику:

– Дим, Дим, люди кругом!

– Тебе не всё равно? – пошёл следом любовник. – Или ты собралась флиртовать с кем-то из местных, едва я уеду?

– Куда ты уедешь? Когда? – Диана к нему развернулась: – Стой! А как ты вообще здесь оказался.

– Я-то? – Дмитрий усмехнулся и слегка тронул её волосы: – Лучше спроси, как ты здесь оказалась?

– В смысле?

– Неужели думаешь, ты здесь случайно?

– Меня Олежа отправил, – опустив голову, словно школьница перед учителем, отчитывалась Диана. – Сказал, здесь безопасно.

– Олег? – Любовник опять усмехнулся: – У него голова сейчас другим занята.

– Откуда ты знаешь?! – Диана поймала лукавый взгляд. – Дим, ну, ты даёшь!

– Вот про то, кто кому что даёт, хотелось бы подробнее. – Дмитрий снова обнял её, на этот раз Диана не вырывалась, за деревьями показался её домик. – Дин, платье твоё – полный отпад, а тапочки – жесть, – проворковал ей на ухо любовник, целуя.

– Здесь так модно! – снова освободилась Диана и, открыв дверь домика, сбросила обувь на входе.

Очнулись они вдвоём на кровати, за окном стемнело. Диана встала и на ватных ногах ушла в ванную. Дмитрий, молча за ней наблюдая, оставался лежать. Но когда она вышла, на столе стоял букет из нескольких ландышей. Диана придирчиво осмотрела банку:

– У бабушек в этом году мода на тару, что ли?

– У каких бабушек? – не понял любовник.

– Какие цветы продают! – улыбнулась Диана.

– Не знаю. Эти – я рядом нарвал, пока ты мылась. Как раз в свете окна твоего росли. А банка тут завалялась. Как думаешь, найдётся здесь ваза?

– Пусть будет банка. Слушай, на самом деле как ты сюда пробрался? Мы утром столько кордонов преодолели.

– Дыру же в заборе сама видела. Через неё и пробрался. Так что пока поживу у тебя. Не прогонишь?

Диана почувствовала, как вновь наливаются её не успевшие толком остыть щёки.

– Нет. Дим, только что ты есть будешь? Я-то в столовой поем, но не представляю, как выйти оттуда с тарелкой? Там везде официанты.

– Не надо тарелку. В холодильнике еды на пару дней хватит, после – ещё подвезу.

Диана, не показав виду, что холодильник она не заметила, отошла к невысокому, стального цвета прибору в углу. Первой на глаза попалась бутыль ядовито-лимонного цвета, стоящая в дверце. Плеснув в два бокала яркой густой жидкости, Диана подмигнула любовнику. Тот подошёл и, ударив своим о бокал Дианы, выпил:

– С днём рождения, Дин!

Неразбавленный ликёр был и слишком сладким, и слишком крепким, и липким, но Диана с Дмитрием не сговариваясь, одолели бутылку.

– Дин, посмотри, там в лотках должны быть салаты и мясо, – сказал Дмитрий, когда Диана достала из дверцы холодильника вторую бутылку, точно такую, как первая, только другого, малинно-кислотного цвета.

Салаты распаковали, мясо подогрели в микроволновой печи и вторую бутыль пили неторопливо, под тосты с закуской.

– Вот это праздник! Вот это я понимаю! – Диана, допив маринад из судочка с салатом, старалась собрать вилкой со стенок остатки. – Настоящий день рождения получился! – Отставив судочек она взяла вазочку с заливным и подцепила последний кусочек желе. – Дим, ты, случайно, не помнишь, обжорство – не смертный ли грех?

– Ешь на здоровье! – Дмитрий перебрался на кровать: – Если хочешь, привезу завтра еды побольше, можешь вообще к людям не выходить. Ты же мечтала от всех отдохнуть, вот – прекрасная возможность. Да и я, кстати, заколебался, немного тишины и мне не повредит.

– Спасибо, Дим. – Диана прилегла к нему на плечо и затихла.

– Спать, что ли, собралась? – Дмитрий двинул рукой.

Диана зевнула:

– Нет. Сколько там?

– Ещё рано. – Дмитрий включил телевизор с пульта: – Давай что-нибудь глянем по телику, а то ни в одном глазу.

– Конечно, давай. Только не новости. – Диана снова уткнулась ему в плечо и засопела.

– Смотри, здесь у них интернет в телевизоре! Кино, может, посмотрим?

– Точно! – Диана встрепенулась: – Мне Андрей Анатольевич, когда в санаторий вёз, говорил про фильм «Схватка», который о волках. Как раз тогда он мне и сказал, что за забором в заповеднике кругом волчьи стаи.

Дмитрий неодобрительно посмотрел:

– Не пойму, тебе что, следак твой понравился?

– Между прочим, Андрей Анатольевич мне помог из тюрьмы выбраться.

– Помог он ей, да! Про отца лучше его расспроси, интересно, что скажет? – Дмитрий щёлкал кнопками пульта.

– Зачем? Я и так поняла, что отец у него – непростой.

– Блин, опять не ту букву нажал. На, ты набери, – Дмитрий сунул Диане пульт, не глядя в лицо.

Она улыбнулась:

– И наберу. Ничего сложного для человека с развитой координацией. «Эс», «ха» и «ватка». Картинка какая хорошая, а? А актёр какой хороший, а? Как там его, не разгляжу? Лиам Ню, Лиам Нэ, Лиам Не?

– Дин, хорош читать, включай уже, – проворчал Дмитрий. – Не пойдёт – вырубим.

Диана прилегла ему на плечо, продолжая улыбаться. На экране возник безлюдный зимний горный пейзаж.

– Я весну люблю больше всего, – сказала Диана.

– Это потому, что весной – твой день рождения, – объяснил Дмитрий.

– Да. – Улыбка Дианы стала шире: – И твой.

Дмитрий поцеловал её в волосы, обнял и улыбнулся.

Когда замелькали финальные кадры, Диана лежала молча. Любовник выключил свет и телевизор:

– Слушай, а ничего так Андрюша фильмец присоветовал!

– Да уж, спасибо ему. – Диана завертелась на кровати, одновременно отползая от края и кутаясь с головой в одеяло. Дмитрий укрылся своим, отвернулся и через секунду стал дышать ровно.

– Дим, мне страшно, – громко сказала Диана.

Дмитрий вздрогнул:

– Шутишь?

Он постучал по округлому месту, в котором угадывалась голова. Края одеяла немного раздвинулись, в образовавшейся щели блеснули глаза:

– Стоит мне только зажмуриться, появляются волки те и как они людей гонят. Не, до чего умные, правда?

– Каждый получает по заслугам, – неразборчиво пробормотал Дмитрий, провёл по спрятанной голове рукой, отвернулся и вновь засопел.

– Дим, я боюсь, – снова сказала Диана.

Дмитрий вздрогнул, вздохнул:

– Ну, давай вылезай, обниму тебя. Не болтай только больше.

Диана с готовностью нырнула в объятия:

– Дим, а ты волков когда-нибудь видел вживую?

– Видел. – Дмитрий широко зевнул. – В непроходимой чаще. Кстати, тоже возле ручья. Но тебе в такие места не попасть, так что закрывай рот и спи.

Дыхание любовника рядом, его тёплые руки прогнали страх. Сквозь сон всплывали холодные часы в камере, и вдруг вспомнила сборник стихов и послание:

– Дим, а это ты передал мне книжку с запиской?

Дмитрий, вздрогнув резче прежнего, чересчур громко сказал:

– Сейчас кто-то встанет и пойдёт в лес на съедение волкам!

– Дим, ну, ответь, ну, пожалуйста!

– Дин!!!

– Всё, молчу.

Андрей сел и открыл глаза, удивляясь, почему шея затекла до того, что ломило затылок. Часы на обшарпанной крашеной стене показали семь. Андрей помнил, что остался вчера на работе, но не помнил, как перебрался на диван, и во сколько заснул. Алёне пришлось соврать про служебные сборы, иначе, вернись он домой, она ежечасно выспрашивала бы про поездку. Что он мог ответить?

С понедельника, когда мадам Агеева гордо удалилась, свободная от подозрений, для него начался ад. Ей-богу, было удобнее, когда в подозреваемых ходила она. И потом его дёрнуло переться к ним домой, чтобы подловить Олега. Что узнал нужного? Стратегия и тактика, как говорится, выше всяких похвал. Зато утро вторника потерял, сопровождая Диану до места. А сегодня уже суббота.

То, что за подставой Дианы стоит Олег, для себя Андрей уяснил однозначно. Во-первых, никому не нужное свидетельство Олега, что Диана работала допоздна тринадцатого. Во-вторых, его ложь про идеальную семью, и Андрей видел воочию неверность Олега. В-третьих, документальный отказ от сына, который он вынудил подписать Диану ещё до того, как Андрей заявил про её отпечатки на флаконе с ядом. В-четвёртых, отказ адвоката приходить на допрос, в-пятых – пропажа бабки злосчастной как раз после того, как Диана поделилась с мужем тем, что Андрей заподозрил старушку. Через неё он вышел бы на Олега, а так… Скорее всего Андрей не найдёт бабки. Но была и другая сторона медали.

После того как Андрей дал Диане уйти, главный от него не отступится, пока Андрей не ответит по следствию – кто совершил преступление, зачем и как. Самым смешным было то, что Андрей точно знал – «кто», абсолютно знал – «как», а если напрячь фантазию, можно было придумать – «зачем», но было абсолютно непонятно, кем этот «кто» являлся и, главное, где и как его теперь искать. И что будет с его карьерой дальше, Андрей думать боялся.

Он взял в руки потрёпанные перечёркнутые списки фамилий пациентов Диабет-центра – результаты недельной работы. Результаты, конечно, были. Первое удалось обнаружить ещё в понедельник – ни одна из подруг Сморчковой не посещала Диабет-центр в нужный период. Настоящая Иванова, по данным медицинской карты, сахарным диабетом тоже не страдала. Так что фамилия лжесвидетельницы обязана была находиться в списке диабетиков. Андрей стал сравнивать списки фамилий из Центра больных диабетом с людьми из круга общения Агриппины Ивановны.

Обнаружилось девять совпадений. Причём все пожилые гражданки, что было естественно, в поле зрения полиции ранее не попадали. От соблазна опросить установленных женщин по телефону Андрей отказался, от услуг Алексея тоже. Казалось, что может быть проще – отыскать и опросить старух, которым и деться-то некуда, кроме того, как отправиться по конечному, уготованному всем адресу? Но к удивлению Андрея, пообщаться с каждой из списка оказалось непросто.

А начиналось всё гладко. Первая старушка отыскалась дома. Передвигалась она с трудом и давно не выходила далее балкона квартиры. Вычеркнув первую, Андрей обрадовался, что таким темпом, он обнаружит пропажу к концу вторника. Но уже со второй из списка получилось сложнее. Квартира по указанному адресу сдавалась, хозяйка жила у детей, получив номер, одного из которых, Андрей позвонил. Разговаривать с ним отказались. Пришлось подключать Алексея.

Так что к следующей в списке Андрей попал только в среду. Приехал в дом престарелых, где проживала третья особа, но и той не нашёл. Заведующая дома сказала, что старушка уехала с местным самодеятельным драмкружком по окрестным детским домам и вернутся они к выходным.

Повезло, что к среде Алексей отыскал детей второй подозреваемой – двух дочерей и сына. Андрей объехал всех трёх, но старушку нашёл не у них, а со слов соседей узнал, что та давно ушла из дома, чтобы прислуживать в почитаемом сельском храме. Храм находился в непролазной глуши, но, несмотря на это, людей в Страстную неделю приехало много. Андрей не сразу, но распознал среди престарелых служительниц тщедушную женщину в пальто на пару размеров больше – её дети были с ней поразительно схожи лицом.

Только на следующий день дело сдвинулось. Четвёртая женщина страдала потерей рассудка, пятая – умерла, а шестая круглый год жила в окружении внуков в большом загородном доме. Если бы не поездка к последней, Андрей успел бы навестить ещё одну в тот же день.

Андрей приехал к седьмой утром пятницы. Та, едва Андрей к ней вошёл, заперла дверь на замок, а ключ укрыла в складках одежды, заявив, что Андрей – не кто иной, а её почивший супруг. Служебные корочки женщину не убедили, пришлось звать на помощь, благо дело заварилось в коммунальной квартире. Когда соседка запасным ключом отомкнула замок, хозяйка воскликнула горько:

– Андрюшенька! А как же я?

Андрей обернулся в дверях. Из обращённых к нему сухих старушечьих глаз катились слезинки, теряясь в глубоких морщинах. Андрей вышел. Вслед понеслись глухие стенания.

Круг подозреваемых сходился в точку. Андрей допускал, что мог ошибиться, но, с другой стороны, если он не ошибся, проигрышных вариантов не оставалось. Вычеркнув восьмую, Андрей поехал по последнему адресу. И лишь промахнувшись с девятой, вспомнил про дом престарелых. Поэтому вечер пятницы он провёл в своём кабинете. Пил кофе, курил и вновь сверял списки больных диабетом со списком людей, знающих медсестру Иванову. Искал, вдруг пропустил кого-то, кто записан и там, и там.

Выпив кофе, Андрей в половину восьмого спустился на улицу. Его машина красовалась одна на служебной парковке, Андрей сел за руль, отгоняя навязчивую мысль, что ему делать дальше, если и эта попытка не даст ответа.

Дом для никому не нужных одиноких старых людей стоял вдоль трассы на выезд из города, не доходя с полсотни метров до местного кладбища. Обычно дорога здесь пустовала, но сегодня, начинаясь от забора, окружающего дом престарелых, обочину до погоста заняли вёдра, стойки и вазоны с охапками неестественно ярких цветов. Большинство проезжающих не замечали фигурки, стоящие на балконах между развешенных простыней и ловящие взором любое движение. Машины притормаживали возле продавцов, и люди придирчиво отбирали букеты, предназначенные на могилы умерших. Лишь Андрей, поставив машину у входа, взглянул на дом престарелых.

Заведующая поднялась ему навстречу, когда Андрей зашёл в кабинет:

– Вы, простите, снова ко мне?

– Нет, я к Певчик, – Андрей подсмотрел в записи, – Ирине Михайловне.

– Ираиде, – подсказала заведующая. – Как же, я про вас помню. Вчера только вернулись с гастролей. Любимая наша, заслуженная. Вы, простите, забыла спросить, к ней по работе или за интервью?

– По работе скорее. Так где я могу с ней увидеться? – Андрей вдруг подумал, что мог ещё в среду взять у заведующей личное дело старушки и прикинуть, да хоть по росту, могла ли она быть искомой. Но сейчас ему не терпелось увидеть её вживую.

– Время уборки. – Заведующая развела руками. – И постояльцы гуляют во внутреннем дворике.

– Как мне узнать её?

– Да вы что? – изумилась заведующая. – Как её не узнать? Знаменитость. Ираида Михайловна сегодня вышла в халате с драконами – не ошибётесь.

Андрей вышел к чёрному входу, посмотрел сквозь стекло и первой увидел хозяйку драконов – высокую статную женщину с роскошной копной седых волос. Навскидку актриса была много выше его и держалась удивительно прямо. Чертыхнувшись, Андрей достал сигарету, закурил и вышел во внутренний двор. Получалось, и эта бабка – не та. И что теперь делать? Но актриса, закончив круг, вдруг громко воскликнула:

– Андрей Анатольевич, дорогой, вы ли это? Не ожидала увидеть вас здесь и сейчас!

На Андрея устремились десятки глаз, а он не сводил своих с хозяйки драконов. Он узнал её голос, хотя манера речи была совершенно иной. Актриса стояла на месте и безуспешно старалась пригладить ладонью непослушные кудри. Жест смотрелся естественнее, чем тогда, на допросе, когда она всё водила рукой по гладко прибранным волосам. Андрей достал телефон, включил диктофон и пошёл к Ираиде Михайловне.

– Господа, это ко мне! – воскликнула та, обведя рукой по окрестностям, причём на кольце её в лучах солнца вспыхивал камень. – Погода сегодня на редкость удачная, вы не находите, гражданин следователь? – Актриса интимно понизила голос, когда Андрей подошёл: – Извините меня ради бога, что я к вам так фамильярно. Памяти хватает только на роли. Запомнила вас как следователя, Андрея Анатольевича, не обессудьте. И простите мне мой маленький женский каприз.

– Погода чудная, да. – Андрей подметил толстые деревянные подошвы, непокрытые тканью халата, из-за которых он казался ниже актрисы. – Ираида Михайловна, неужели вы до сих пор на таких каблуках спокойно ходите?

– Нет, что вы! Это всего лишь платформа. Для полноты образа, так сказать. – Ираида Михайловна знаком показала идти. – Иначе я подмела бы полами всю территорию, не находите?

Андрей склонился к руке Ираиды Михайловны. Та, протянув кончики пальцев, смущённо пробормотала «что вы, что вы». А он, касаясь губами, посмотрел на кольцо, в котором она была на допросе.

– Да, Ираида Михайловна, образ удался. Я вас не узнал бы, даже если бы вы сами… – Андрей осёкся.

Но актриса перебила:

– Я вас вблизи тоже вижу не очень. Застарелая дальнозоркость, знаете ли. И очки так некстати разбились. – Актриса сокрушённо покачала головой. – Помог, знаете ли, актёрский инстинкт. У вас особая пластика движений, так что, когда вы на крыльцо вышли, я вас сразу узнала.

– А я вас не узнал. Богатая будете, – нашёлся Андрей.

– Что вы, Андрей Анатольевич! Правда ничего, что я так к вам обращаюсь? Какие в мои годы богатства? Ощутить себя нужной, востребованной, успешной – вот вершина блаженства. Выступления с местной труппой – это, конечно, кое-что, но я не предполагала, что могу и для серьёзной постановки сгодиться. – Актриса обхватила его локоть: – А Сергей не приехал?

– Который Сергей. – Андрей насторожился.

– Как же? Сергей? Помощник режиссёра. Прелестный, прелестный колоритный мужчина.

– Мы с ним, знаете ли, разминулись, а номер его телефона я потерял. У вас не найдётся? – спросил Андрей, прикидываясь безразличным.

– Нет, к сожалению. У меня и телефона-то нет. Но что случилось? – Актриса перестала кокетничать: – Материал не подошёл?

– Что вы, Ираида Михайловна, получилось отменно.

– Вы мне льстите, – в голосе женщины вновь зазвучали капризные нотки.

– Нисколько. Вас пригласил Сергей, помощник режиссёра, я правильно понял? – осторожно начал Андрей. – Фамилию не запомнили?

– Нет, к сожалению. У меня, знаете ли, случаются провалы в памяти. Но каждые полгода я прохожу курс в местной клинике. Мы с Сергеем, кстати, там познакомились.

– Что за клиника?

– Городская психиатрическая. Но не подумайте ничего такого.

– Сергей что, тоже там проходил лечение? – поразился Андрей.

– Да нет, конечно, ну что вы! Он разыскал меня там специально. Обратился в наш дом престарелых, его ко мне и направили. И он, представьте, увидев меня, сей же час предложил роль. Без проб, представляете? Кто бы знал! На излёте жизни – новый виток! Вы можете надо мной смеяться, Андрей Анатольевич, но я даже в Бога уверовала после этого. Господи боже! Прожжённая атеистка! Сергей сказал, что меня отобрали в сериал. Предупредил, что съёмки будут необычные, сложные, поинтересовался, справлюсь ли.

– А что было необычным и сложным? – спросил Андрей.

– Не давался точный сценарий. Съёмки велись без декораций, на подручном, так сказать, материале…

– Что это значит?

– Значит камера скрыта и актёр должен вывести роль среди обычных людей и сам создать подходящие обстоятельства. Так мне Сергей объяснил.

– Но это должно было быть очень сложно?!

– Сложно? – Актриса снисходительно улыбнулась: – Я, знаете ли, жизнь провела на театральных подмостках. У вас, простите, театральный опыт имеется, не подумайте ничего такого, или только кинематографический?

– Пожалуй, только кинематографический.

– Я так и подумала. – Ираида Михайловна улыбнулась и спешно добавила: – Но не подумайте ничего такого! Уж кто-кто, а мы с вами, актёры, знаем, как нужно ценить любую представленную богом возможность. Я весьма и весьма уважаю киношных артистов. Тем более что, – актриса прижалась к Андрею теснее, – и сама с недавних пор принадлежу к вашей братии. А так я всю жизнь служила в театре. Где последние двадцать лет играла, угадайте кого? Детективную диву. И представьте моё изумление, когда, будто господь узрел меня, на съёмки позвали меня. Признаюсь, я грешила унынием, несмотря на то что это страшный грех, но, видно, не зря говорят, что бог милосерд.

– Расскажите подробнее, что происходило на съёмках?

– В первой сцене мне надлежало получить отпечатки пальцев любого прохожего. А уже во втором начиналось главное действо.

– И как вы получили отпечатки?

– Просто, как всё гениальное! Сцену придумала я, проверить срок годности на флаконе. И представьте, пока шла от аптеки, для пущего правдоподобия, на меня налетел кто-то буйный, и очки я разбила. Расстроилась не на шутку, признаюсь, про роль даже забыла. Как ко мне подоспела какая-то сердобольная девушка, я тут про роль вспомнила. Так что девушка та и очки подала, и пузырёк подержала – вот и сыграно первое действие. Я-то по роли в перчатках была.

– Куда лекарство дели?

– Так во вторую сцену ушло. Сергей меня сразу предупредил аккуратнее с пузырьком обращаться, чтоб отпечатки не стёрлись. Но не мне вам рассказывать об актёрских розыгрышах. Я так смеялась! – Актриса изобразила пережитое веселье.

Андрей серьёзно продолжил:

– В каких вы были перчатках?

– Длинных, до локтя, красивой густой сеткой. Весьма и весьма легкомысленных.

– Что было дальше?

– Сергей меня предупредил, что вторую сцену начнут снимать только в семь. Так что я погуляла вокруг, но далеко не отходила – волнение сказывалось. К семи пришла в клинику, где по роли мне предстояло пообщаться с врачом и подлить ей отраву. Тут снимали без лишних людей, вдвоём с актрисой. Но, несмотря на это, вторая сцена намного труднее далась. Мне никак не удавалось подобрать ход на предлагаемые партнёршей обстоятельства. Годы, что скажешь. Но и тут одолела!

– Тоже в перчатках были?

– Конечно! Сцены снимались подряд, любой недосмотр перечеркнул бы работу. Но мастера собрались редкостные. Отработали без единого дубля.

– Сергей в первый же день вам рассказал, что будет в последующие?

– Говорил, конечно. Но вы же знаете, что сценарии сериалов часто меняются. Уже на второй день Сергей мне сказал, что в сюжет внесли изменения. Женщину, которую намеревались убить, не убили, наоборот, обвиняют в убийстве. Фотографию показал и сказал опознать, если покажут. У меня, как назло, очки вдребезги, вблизи вообще не видела, но ведь опознала! Или про это не надо? Но я никак не соображу, в чём дело, Андрей Анатольевич? Сериал не удался? Или, – Ираида Михайловна затаила дыхание, – будут снимать продолжение?

Андрей достал из кармана служебные корочки. Актриса их повертела, вернула.

– Вы играете. Или, простите мне мою бестолковость, никак не могу одолеть хода сюжета. Не могли бы вы мне подсказать. До чего не хватает Сергея! Но я, уверяю вас, справлюсь! Или мы, пардон, уже на прицеле?

Андрей отрицательно покачал головой, Ираида Михайловна облегчённо вздохнула:

– Слава богу, а то же я совершенно не в форме. Значит, вы меня находите. Я попадаюсь. Что ж? Правильно. Зло должно быть наказано, добро – торжествовать. Но, дорогой мой следователь, не могли бы вы хоть намекнуть, что мне должно делать?

– Ираида Михайловна, выслушайте внимательно. Съёмок не проводилось, и Сергей, представившийся вам помощником режиссёра, к театру, скорее всего, не имеет отношения. Хотя, возможно, имеет.

– Конечно же, – с жаром подхватила актриса, – конечно же, имеет. Профессионал высочайшего класса.

– Ираида Михайловна, вы должны будете в понедельник… или нет, в понедельник праздник ещё. Значит, во вторник приехать ко мне и повторить всё, что вы только что рассказали под протокол. Я за вами пришлю Алексея. Алексея помните?

– Конечно, мой дорогой следователь. – Ираида Михайловна скрутила конец шёлкового пояса: – Я только, простите, пардон. Мы снимаем уже, или нет? Я же совершенно не в гриме, извините мне мою бестолковость.

– Ираида Михайловна, послушайте. Кто-то, точнее некто Сергей, умышленно ввёл вас в заблуждение и использовал в корыстных интересах. И теперь вы должны прийти в следственный комитет рассказать подробно, как вас пригласили на роль, что научили говорить, как ключ от квартиры, где вы проживали, вручили. Вы сможете опознать Сергея в ряду нескольких мужчин?

– Конечно смогу! Красивый такой, молодой очень мужчина. Высокий, стройный, жгучий шатен. И очень талантливый. Никак не соображу только, я же уже приходила к вам в отделение? Или будут сниматься новые сцены? Однако, лихой сюжетец они закрутили! Любопытство снедает, чем всё закончится.

– Ираида Михайловна, только не волнуйтесь, пожалуйста, но при вашем соучастии, что вас не должно пугать, так как вы находились в неведении, и вас в любом случае оправдают, было совершено убийство. Настоящее, понимаете?

– Это я уже поняла. Значит меня находят, сажают. Что ж? Неожиданный смелый ход.

– Дело в том, что убийство произошло не по сценарию.

– Не по сценарию? – актриса смутилась. – А как же?

– По-настоящему.

– Что это значит, мой дорогой следователь? Я запуталась окончательно.

– Кто-то, выдавая себя за другого, заставил вас обманом подлить человеку яд. Настоящий, не бутафорский, поймите. И теперь с вашей неоценимой помощью мы должны отыскать виновного.

Ираида Михайловна удивлённо подняла брови:

– То есть съёмок не проводилось? И отрава была настоящей?

Она отпустила руку Андрея и пошла по дороге к зданию. Андрей поспешил следом. Актриса вдруг остановилась и подняла полные слёз глаза:

– Да неужели я могла поверить в такое?

– Во что? – Андрей встревожился.

– Кому я нужна, кроме этих, богом забытых детей? И я возомнила, что меня отыскали в дурдоме, чтоб без проб позвать на роль? – Губы актрисы растянула улыбка, исказившая маску страдания: – Мне что-то нехорошо.

Дверной звонок вырвал Андрея из сна. Взглянув на часы, он проворчал:

– Кого там ещё принесло, семи нет?!

Алёна вскочила:

– Лежи, я открою.

Андрей вернулся под утро. Алёна спала или делала вид. Он лёг рядом, довольный собой: дело раскрыл, а то, за что ему должно быть стыдно, – жена сама довела. Секс и крепкий сон вернули привычную бодрость. Из прихожей послышались возбуждённые голоса. Ангелинка скорее всего опять разругалась с любовником. Андрей вышел из спальни:

– Здравствуйте, девочки.

– Утро доброе, – отозвался с кухни знакомый, отнюдь не девический голос.

Андрей заглянул. Алёны не было, а за обеденным столом восседала Ольга Владимировна

– У дочки не жизнь, а один стресс с твоей треклятой работой, Андрей, – сказала тёща, сплетая и расплетая перетянутые кольцами толстые пальцы. – Мало того, что ты неделю дома не ночевал, так и в праздники – тоже. Семье нужно уделять больше времени. И знаешь, меня не удивляет, что у вас до сих пор нет детей.

– Что вы хотите сказать, Ольга Владимировна? – напрягся Андрей.

– Мама! – послышался возглас Алёны.

Тёща лишь отмахнулась:

– Дочь сидит дома одна, а от этого детей не бывает – вот что я хочу сказать. Разве могла я такое представить, когда её замуж выдавала? Я отлично помню, как твоя мать, царствие ей небесное, – тёща задержала тугую щепоть возле сердца, – и отец уверяли меня, что я отдаю дочь в семью, где о ней будут заботиться! – причитала Ольга Владимировна.

– Но Алёна делает всё, что захочет, Ольга Владимировна! – возмутился Андрей.

– Всё, что захочет? Ты здесь при чём? Это я не могу позволить единственной дочери бедствовать!

– Что? Бедствовать? Я вообще-то работаю.

– Много ты там наработал, работник?

Андрей не ответил. Началось бы перечисление подарков тёщи, и он проиграл бы.

– Я забираю с собой свою девочку. Она пробудет на даче все праздники.

– Но, мам, нам надо к поездке готовиться, – появилась на кухне Алёна.

– Собралась? – Строго глянув, тёща встала и прошла мимо неё к выходу. – И когда ты уже поставишь свой дом на охрану? В квартире столько ценностей! Шубки, комплекты Алёнушки с настоящими камнями, а не с бурмалинами!

– Вы бы, Ольга Владимировна, об этом возле дверей так громко не сообщали, – заметил Андрей.

Тёща, выпустив дочь, хлопнула дверью. Андрей улыбнулся, подошёл к компьютеру, выбрал в меню ресторана с доставкой пиццу и бутылочку пива:

– Свобода.

Он подумал, что никогда раньше не оставался дома один в выходные. Обычно они ехали к тёще, или та с мужем к ним заявлялась, или Алёна тащила его на какой-нибудь праздник. Заказ привезли. Откинув картонную крышку коробки, Андрей оторвал кусок горячей пиццы и отпил из запотевшей бутылки, устраиваясь перед телевизором.

Перед глазами встал образ тёщи, Андрея передёрнуло. Хотелось надеяться, что Алёна не станет копией матери, тем более они различались и внешне. Тёща и в молодости была грузной, не в пример дочери – фигуристой и спортивной. Но Андрей помнил тёщу другой – приветливой, щедрой, понимающей юмор. А ведь прошло чуть больше десяти лет.

Когда Андрей познакомился с Алёной, та сразу познакомила его с родителями. Андрей не верил тогда своему счастью. Алёна была звездой курса. Одна из немногих приезжала в институт на новой «десятке» в цвет глазам. Носила короткую замшевую куртку, как на страницах глянцевых модных журналов, ни одного номера из которых они с подружками не пропускали. На неё обращали внимание не только студенты. И хотя Андрей тоже ездил на модной тогда «десятке», благодаря чему за первый год обучения перезнакомился со всеми симпатичными студентками и даже одной кокетливой преподавательницей, подойти ближе к Алёне он не смел. На что он мог рассчитывать – нескладный худой очкарик, выпускник художественной и английской спецшкол?

Тем более он удивился, увидев Алёну в театре. Тогда гастролировал московский «Сатирикон», представляя «Сирано де Бержерака» с самим Райкиным в главной роли. Билет на спектакль чудесным образом Андрей нашёл в кармане пиджака. Изумлённый, Андрей сидел в зале и ждал, кто сядет рядом. Но он и представить не мог, что кресло займёт Алёна. Красавица повела себя кротко, смотря на него с обожанием, что дало ему сил сохранить хладнокровие. А во время общих оваций, когда в зале ещё не включили свет, Алёна его поцеловала. Андрей мечтал осмелиться сам, устоять перед магией Эдмона Ростана было не так-то просто, но не решился.

Левицкие-старшие тепло его приняли, и Ольга Владимировна не упускала случая шутливо намекнуть о предстоящей женитьбе. Свадьбу устроили на последнем курсе, в начале октября. Бабье лето в тот год расщедрилось, и погожие ясные дни стояли чуть ли не весь их с Алёной медовый месяц.

А второго ноября мамы вдруг не стало. Попала под раздачу двух наркоманов – эстетов, разглядевших, что кажущийся безделушкой серебристый перстенёк с крупным бесцветным камешком – «стоящая реальных бабок цацка, толкнув которую, можно герычем затариться до самой смерти». Ювелиры хреновы. А как снять колечко с руки гражданки среди бела дня? Это тебе не цепочка – сорвал и убежал.

Андрей хорошо помнил рожи ублюдков в зале суда. Он посещал все заседания, надеясь, что убийцам назначат смертную казнь, обойдя мораторий. Но случилось непредвиденное. Когда срок расследования истекал, судья отказала в продлении, объявив доказательства обвинения недопустимыми, якобы не найдя на какой-то странице какой-то там росписи. Андрей не постеснялся и прямо в зале суда попросил посмотреть материалы дела. Ему разрешили. Действительно, подписи не было.

Получалось, судья поступала правильно, назначая доследование. Так что когда она определила мерзавцам максимальный залог, Андрей вздохнул с облегчением. Он уже успел испугаться, что уродов просто выпустят из-под стражи на время следственных действий. Но тому, что случилось дальше, объяснения у Андрея до сих пор не было. Уроды на залог согласились, адвокат подписал документы, и подонков освободили прямо в зале суда. И никого, кроме Андрея, не смутило, откуда у отребьев, потребляющих, кроме героина, разве что отбросы с помойки, нашлось по сто тысяч на рыло! Андрей, понимая, что с судьёй говорить бесполезно, обратился к отцу. Но тот отмахнулся.

Естественно, наркоманов тех больше никто не видел. Дело закрыли по срокам. Андрей наперекор уговорам отчима пошёл работать следователем в прокуратуру, надеясь найти и посадить убийц матери.

Пицца остыла, пиво нагрелось. Андрей очнулся от дум и вгляделся, что показывали по телевизору. Заканчивался выпуск местных новостей. Шло интервью, очевидно, с какой-то местной знаменитостью. Андрей прибавил звук и лёг на диван, его телефон зазвонил.

Помощник показался взволнованным:

– Андрей Анатольевич, вы телевизор не смотрите?

Андрей взглянул на часы. Он-то, может быть, телевизор и смотрит, только Алексей уже должен дежурить у комнаты старой актрисы.

– Лёша, ты, надеюсь, из дома престарелых звонишь?

– Какое? – взвился помощник. – Вашу актрису по телевизору сейчас показывают. Она же вчера умерла.

Андрей повернулся к экрану. Ираида Михайловна сидела возле сервированного чайной парой стола, который доктор накануне в присутствии Андрея заставил лекарствами, когда приводил её в чувство. Но сейчас на ней было нарядное платье, она то и дело водила рукой по волосам.

– …если пьесу восстановят и пригласят меня на роль, уверена, что сыграю ещё более правдоподобно. – Ираида Михайловна взяла со стола чашку, беззвучно поводила в ней ложкой и отложила.

У Андрея пересохло в горле. Допив противное тёплое пиво, он смог воскликнуть:

– Лёша, это же Певчик! – Андрей мысленно поблагодарил провидение за то, что вчера взял у актрисы показания. Иначе главный снял бы его с должности, а придирки Алёны стали бы невыносимыми. Но без помощи этой актрисы до заказчика ему не добраться. Андрей возмутился: – И эта старуха мертва?

– А я вам про что, Андрей Анатольевич? Так что, я могу в дом престарелых не ездить? – с надеждой спросил Алексей.

– В дом престарелых – не надо, а в морг езжай немедленно! Надо же снять отпечатки, с делом сравнить.

– Не понял, Андрей Анатольевич, объясните подробнее, – глухо спросил Алексей.

– Лёша, кончай тупить! Я вчера только её показания записал. Теперь надо срочно взять отпечатки.

– А ничего, Андрей Анатольевич, – заговорил Алексей, выделяя каждую паузу, – что, когда мы созванивались с вами вчера, поздно вечером, несмотря на мой выходной, тётка ваша живая была, а сейчас она неживая? И с ней вообще ничего больше не может случится?

– Зато может случится со мной. А после – с тобой, это я тебе гарантирую. Я, блин, неделю дома не жил, перезнакомился лично со всеми, по-моему, тётками города старше семидесяти. Так что вперёд в лабораторию и за отпечатками быстро. Выполнять и ко мне на отчёт, я у себя. Блин, если б я не включил телевизор!

Помощник пространно и внятно выругался, прежде чем выжал «отбой».

– Поворчи ещё у меня. – Андрей взглянул на пустую пивную бутылку и выложил ключи от машины.

К троллейбусной остановке подошёл маршрут, который шёл до работы Андрея. В воскресное утро вагон пустовал. Предъявив корочки, Андрей занял дальний диван и взглянул в пыльное окно со своей стороны. На выносном щите мелькнула вывеска с изображением белоснежного берега и пальм, принадлежащая, судя по картинке, туристическому агентству под странным названием «Медиана мечты». Решив, что владелец агентства явно не в ладах с географией, потому как подходящее по тематике слово заменил созвучным математическим термином, Андрей посмотрел в другое окно. Популярный канал зазывал посмотреть передачу «Принцесса Диана, трагическая судьба», показ которой уже состоялся.

Луч солнца, отразившись от глянца плаката, ослепил. Отведя взгляд, Андрей засмотрелся, как пылинки сверкают чёрным в чёрном горячем луче, точно как бриллианты с заколки Дианы в сумраке ресторана. Вспомнились их танец, и её глухой шепоток, щекотавший шею. Андрей ощутил, как волоски на коже вздыбились, представляя, как бы звучали в её устах слова: «Милый, давай, вставь мне, хочу тебя. Так, да, ещё, ещё».

– Городская прокуратура. Следующая остановка – Драматический театр, – объявил динамик троллейбуса. Андрей вскочил.

Ветер трепал праздничные растяжки фасада, но здание пустовало. Андрей поднялся в свой кабинет. Достал собранные накануне документы и включил диктофон. Странно, что той, которая вчера говорила под запись, сегодня нет в живых.

И тут партнёрша поставила меня в тупик просьбой об оплате, ведь по ходу сцены мы только беседовали», – сказала Ираида Михайловна. Андрей помнил вопрос и усмехнулся, не узнав собственный голос: Так она вас не лечила?

Рта не просила открыть, – ответила актриса. – Так, железками побренчала для виду. Да и что мне показывать было? Зубы вставные? Сергей об оплате меня не предупреждал, вот я и растерялась. Полезла за кошельком, сама мучаюсь, вдруг не окажется денег, а партнёрша продолжит настаивать. Придётся же всё переснимать, но моей вины в этом нет. Повезло, что я кошелёк в сумку бросила, чтоб очки не болтались, и там пятисотенная завалялась. Выворачиваю кошелёк перед докторшей, чтобы с суммой не вышло накладки. Та, надо признать, сразу сообразила и подыграла: «Видите, как хорошо, как раз мне на оплату». А я опять растерялась, подумав, что съёмки съёмками, но как я до квартиры доберусь? Я же понимала, что не одну меня снимают. Они, может, до утра работать продолжат, но я же не высижу, пока актриса освободится, чтобы забрать свои деньги. Мы с Сергеем забыли это обговорить. Это позже он денег мне дал на расходы. Когда сценарий переиграли.

– Ведомость подписывали? – Андрей вновь не узнал себя в записи.

– Что вы! Всё на доверии. Тогда я и срубила партнёрше как на духу: «А домой-то я как доберусь?» И делаю вид, что плохо мне стало. Та засуетилась, ну, очень достоверно, попить предложила, кран с водой открыла. Но у меня – цель другая, я попросила чаю. Она сделала вид, что задумалась, но потом согласилась. Проводила меня в соседнюю комнатку, чашки уже стояли. Я поняла: значит, всё делаю правильно. А то разволновалась не на шутку, всё же давно не играла. Едва я отпила чаю, доктор про моё самочувствие поинтересовалась. Я успокоила, что мне много лучше, и она снова про оплату напомнила. Отдала я ей деньги, делать нечего было, успокоив себя, что Сергей-то наверняка всё продумал. Так и вышло. Партнёрша купюру взяла, вышла куда-то, я и плеснула ей в чашку из пузырька заготовленного. Она вернулась, посидели, помолчали. Я чай допила, она – кофе.

– Сергей где вас ждал?

– Так на выходе. Попросил рассказать, как всё прошло. Я ему сразу сказала про деньги, он меня успокоил и отвёз на квартиру.

– Пыжикова даже чашку Агеевой не вымыла, налила пациентке чай, – сказал вслух Андрей, выключив запись. Он посмотрел на подпись актрисы и дату. Только вчера, а казалось, прошло больше месяца.

Следующими в папке лежали показания Дианы, не вошедшие в дело. Андрей ухмыльнулся, перечитав её лживый рассказ, и придвинул черновик показаний актрисы. Стало понятно, как отпечатки Дианы попали на пузырёк с ядом. Что это было, везение? Или всё-таки нет?

Андрей случайно подвинул бегунок воспроизведения на телефоне, раздался голос актрисы:

– Уже на второй день Сергей мне сказал, что в сюжет внесли изменения. Женщину, которую намеревались убить, не убили, наоборот, обвиняют в убийстве. Фотографию показал… – Слова вспыхнули перед внутренним взором Андрея. Он прокрутил запись снова, вслушиваясь, потом отыскал то же в тексте – нет, он не ошибся.

Выключив запись, Андрей закрыл папки и отошёл к окну. Сигарета никак не могла ухватить огонёк зажигалки, Андрей изо всех сил затянулся, белый папиросный стержень закоптился до середины, но загорелся.

«Агееву не собирались подставлять».

Берёза под окном кабинета Андрея давно распустилась, ветер доносил едва слышный запах черёмухи, задыхающийся в сигаретном дыму. Так-то всё было правильно. Настоящий мужчина не должен прощать измену. Андрей бы ни за что не простил. Убить – не убил бы, но не простил. Ему повезло – он женат на Алёне, а Олегу, получается, не повезло. С другой стороны, Олег сам подстроил встречу жены с будущим любовником, когда хотел развестись. Не искушай… Так, что ли, звучит в Евангелии? Но это Диану не оправдывает. Жена должна хранить честь мужа. Ясно, зачем Олег так переигрывал, что любит жену. И почему решился убить именно сейчас. Мол, у жены день рождения на днях – и тут такое несчастье. А сам после провала, несмотря на день рождения любимой супруги, укатил аж на Дальний Восток.

«И что делать? Надо Диану хотя бы предупредить. – Андрей набрал её номер – недоступна. – Но по телефону такого не скажешь. До какого числа она в санатории? Там она в безопасности.» Андрей позвонил помощнику:

– Алексей, где ты? Дела как?

– В морге я, где ещё? – Алексей не скрывал недовольства. – Дела идут.

– Если приедешь раньше меня, подожди. В дом престарелых отъеду. Только я без машины.

– Приедешь тут раньше! Одно описание ждать не меньше часа. И то только после того, как вскрытие закончат. Спасибо вам, Андрей Анатольевич! Умеете выбрать момент!

– А то ты не знал, что работа у нас такая? Пусть и невеста знает.

Заведующая дома престарелых удивилась, когда Андрей предъявил удостоверение и спросил:

– Это верно, что квартиры постояльцев отходят вашей организации после их смерти?

– Так вы не журналист? Почему же я так решила? – Андрей заметил, что новость заведующей не понравилась, и она неохотно ответила: – Не после. В момент подписания договора. Для жильцов проживание здесь абсолютно бесплатно, но за чей счёт, позвольте спросить, они должны здесь жить?

– Сколько здесь прожила Ираида Михайловна?

– Почти десять лет. Если вам нужна точная дата, мне надо поднять договор.

– Не нужно пока. Но мне нужно осмотреть её комнату.

– Конечно, идёмте, – согласилась заведующая. – Там ещё ничего не прибирали. Я почему-то подумала, что придут из милиции.

– Почему вы так подумали? – Андрей насторожился.

– Ираида Михайловна, конечно, была уже в возрасте и болела. Наш врач предупредил её при поступлении, что у неё растёт аневризма на каком-то сосуде у сердца и в любой момент может прорваться.

– Аневризма? – Андрей вспомнил навязшие на слуху одно время слова «аневризма», «шунтирование». – Но это вроде бы лечится?

Заведующая рассмеялась:

– Что вы, молодой человек! За операцию возьмутся ну лет в пятьдесят-шестьдесят. А если тебе за семьдесят и ты постоялец престарелого дома, а не президент?

– И всё-таки вам показалась её смерть подозрительной?

– Да нет. У нас умирают часто. Но как правило смерть не приходит внезапно и старики успевают подготовиться. А тут Ираида Михайловна вышла в холл вечером, я даже обрадовалась, такой она казалась спокойной. И вдруг упала без звука.

Пока заведующая говорила, Андрей осмотрел комнату. Вещи лежали на местах. Он откинул одинокую тяжёлую штору с окна, взметнув тучу пыли, не сдержался, чихнул. Вид на улицу загораживал ствол дерева.

– Темновато здесь.

– Ираида Михайловна любила сидеть в таком полумраке. – Заведующая указала на столик под бархатной скатертью, оказавшейся недостающей шторой.

– Кто-нибудь бывал у неё?

– Никого.

– За все годы? – Андрей изумился.

– Нет, ну пару лет назад приезжали киношники с телевидения, интервью сняли.

– А вчера кто-нибудь приходил?

– Врач при вас был, после ушёл. Сегодня утром приходили, но это, как я поняла, уже из ваших. Только знаете, товарищ следователь… – заведующая вдруг замялась, – вы же видели кольцо на руке Ираиды Михайловны? Это я его у неё с пальца сняла, когда она умерла. Она мне его завещала, так я сразу и сняла, а то, не дай бог, потеряется в морге.

– Да что там за кольцо, Вера Павловна! – отмахнулся Андрей. – Стекляшка обычная. Невелика ценность.

– Что вы? Какая стекляшка? Настоящий камень. Вещица дореволюционная. Ираида говорила, не дешевле Фаберже в своё время. Да я вам его сейчас покажу. Идёмте в мой кабинет.

Андрей опечатал комнату актрисы и пошёл за заведующей. Та при нём достала из сейфа коробочку с бархатом:

– Там даже клеймо есть, только я не могу прочитать. Может, вы сумеете?

Андрей взял кольцо, пригляделся на внутренний срез:

– Затёртое всё. Цифры, буквы какие-то. Не то «Болин», не то «Волин». Не знаю таких.

Заведующая не сводила глаз с украшения:

– Теперь заберёте?

– Незачем. – Андрей вернул ценность. – Вы же его отмыли наверняка?

– Да. Спиртом протёрла, а потом три часа под проточной водой держала.

– Не теряйте только, пожалуйста. Вдруг законный наследник объявится?

– Да что вы! Не было у неё никого! На сцене жизнь прожила, о себе и не думала. А кольцо я хотела внучке на свадьбу подарить. Так это будет зимой. Зимой можно будет?

– Через полгода – вполне. Но узнайте на всякий случай точную стоимость. Не дай бог, вещь бесценная, а внучка будет носить без опаски. Случается, из-за этакой побрякушки жизни лишить могут.

– А ведь верно! – поразилась заведующая. – Вот что значит – профессионал! Об этом я и не думала. Но, товарищ следователь, скажите, пожалуйста, что случилось-то? Для чего здесь милиция?

– Ираида Михайловна проходила свидетелем по делу об убийстве, и мы обязаны проверить обстоятельства её смерти.

– Вот как? Неужто Ираиду убили из-за того, что она свидетельствовала против кого-то?

– Нет, конечно. Скажите, мужчина – шатен средних лет не приходил в ваш дом престарелых? Не искал её? Вчера Ираида Михайловна мне сказала, что его отсюда к ней в лечебницу отправили.

– Точно не приходил. Если б кто сюда приходил, дом жужжал бы до сих пор.

Поразмыслив, что узнал всё, что нужно, Андрей поехал на работу. Но решил сойти остановкой раньше, возле театра. В вестибюле напротив входа выставили портрет молодой Ираиды Михайловны, перехваченный траурной лентой. Андрей осмотрелся. Гардеробщица ловко водила спицами, что-то под нос приговаривая. Афиша сообщала, какой и когда будет спектакль.

– Скажите, – Андрей обратился к гардеробщице, – где мне найти заведующего?

– Восемьдесят шесть, восемьдесят семь, – считала женщина, перекидывая петли с одной спицы на другую. – По лестнице на второй этаж. Восемьдесят девять.

– Восемьдесят восьмую пропустили, – подсказал Андрей и пошёл к лестнице.

– Тьфу ты! – донеслось ему вслед. – Ничего я не пропустила! И чего только ходят? Раз, два, три…

Андрей прошёл вдоль ряда чёрно-белых портретов, с которых безучастно смотрели вдаль артисты театра, и застыл возле последнего. Портрет был раза в два больше прочих, к тому же цветной. Лысый раскосый мужчина не отвёл взгляда в сторону. Превосходство творца сквозило в глазах и ухмылке накрашенных губ, которые он прятал за изломанным жестом узловатых длинных пальцев. Андрей поднялся по лестнице и вошёл в кабинет художественного руководителя, имя которого значилось под портретом и на золочёной табличке двери.

– Приёмные часы по будням с шестнадцати тридцати, – сказал заведующий театром, сидя в полумраке кабинета.

Андрей приблизился и показал удостоверение. Заведующий встал, распахнул шторы:

– Понятно. Вы по поводу вчерашнего дебоша на премьере «Ромео и Джульетты»? Я уже устал повторять, что я – творец и имею право на собственное видение великого гения.

Андрей хотел было сказать, что пришёл по другому вопросу, но заинтересовался, что можно увидеть иного в Шекспире:

– С удовольствием послушаю вашу версию.

– Их, видите ли, возмутило, что Джульетта в моём спектакле – мужчина. Хотя, кстати, Шекспир нигде явно не указал, что Джульетта была женщиной.

– Как нигде? Откройте подлинник. С обозначениями полов у Шекспира проблем не случалось.

– Вы смотрите поверхностно. Как смотрит большинство. Но ведь Шекспир – великий гений, и потом, он не мог открыто сказать, что его Джульетта – мужчина. За это могли и на костёр в то время!

– За это и в наше время неплохо бы так же, – заметил Андрей.

– О темпора, о морэс, – Худрук презрительно скривился.

– Оставим нравы в покое, – ответил Андрей. – Что вы можете сказать про Ираиду Михайловну Певчик, актрису вашего театра?

– Ираиду кого? Да я не слыхал о такой. Кто такая?

– Она проработала в этих стенах более пятидесяти лет, и её портрет выставлен сейчас внизу в траурной рамке.

– Ах эта. Не пришлось.

– Значит, в театре не планировалось возобновить спектакль с её участием? Детектив по роману Кристи.

– Кристи? Вы что? Это же прошлый век. Какой прошлый! Каменный. Вопрос гендерного самоопределения – главный вопрос современности.

– Ну да. Ещё главный вопрос современности. Служит ли у вас в театре или служил раньше помощник режиссёра некто Сергей? Шатен. Высокий.

Худрук оживился:

– Сергей? Это значит Серж. Высокий шатен. Нет, в городе не припомню. Может быть, в области? Но тех я не знаю.

– Скажите, а знали вы, что актриса, которая, можно сказать, жила на этих подмостках, доживала дни в доме престарелых в полном одиночестве?

– Почему я должен об этом знать? – изумился художественный руководитель.

– Потому что вам не всегда будет сорок.

– Боже! Как же вы правы. Мало кто из великих перешагнул этот рубеж. Но, знаете ли, слава жестока. Сегодня ты обласкан овациями, а завтра сидишь всеми забытый в пустой квартире.

– Слава – да, но вы – собратья по стезе? Наверняка есть какой-нибудь День театра или День актёра там, ну я не знаю.

Худрук ничего не ответил. Андрей вышел из здания театра, не в силах преодолеть гадостное ощущение, вспомнив, как погас вчера взгляд Ираиды Михайловны, едва она поняла, что съёмок не проводилось. Как повесили спесивые головы её золотые драконы, как волочились нелепо по асфальту её деревянные каблуки, когда она шла с последней в жизни прогулки.

Алексей ждал в коридоре.

– Пальцы сошлись сто процентов, – докладывал он, пока Андрей открывал кабинет. – Фотография, смотрите, фотомонтаж, здесь Ираида будто Иванова, да? В дом престарелых с фотографом заезжали, так что всё зафиксировано. Хотел спросить, Андрей Анатольевич, можно полный осмотр комнаты до вторника отложить?

– Смотрю, у тебя после морга настроение заметно улучшилось. – Андрей не разделял радости помощника. – Знаешь, а мне её жаль. Ты же видел её комнату в доме престарелых.

– А что там такого? Нормальная комната. Уютная даже.

– Уютная, да, – передразнил Андрей. – А теперь представь, что вокруг тебя в полутора метрах стены, дальше которых ты в своей жизни ничего больше не увидишь. Никто из близких к тебе не приходит, не делится новостями, потому что близких у тебя нет. Коллеги не навещают, потому что поглощены работой. Жизнь, которая для кого-то, ты точно это знаешь, там, за этими стенами, кипит продолжается, для тебя замерла в этой самой уютной, как ты её назвал, комнате. Ты сидишь и отмеряешь секунды до того, когда она остановится.

– По крайней мере она не мучилась, не болела и в здравом уме была, – возразил Алексей. – Хотя последнее сомнительно.

– Имеешь ввиду убийство? – уточнил Андрей. – Её использовали, ввели в заблуждение. На что можно беспроигрышно поймать забытую всеми актрису? На участие в спектакле, кино, в чём угодно. И у молодых голову снесёт.

– Но отсутствие камер? Её сложно было бы обмануть!

– Да ладно тебе. Наплели что-нибудь про нанокамеры, про съёмки в реальных условиях. Вот она и не обращала внимания, что вокруг ходят обычные люди. Хотелось вернуться в обойму, ощутить себя нужной.

– И что, теперь придётся искать того, кто это подстроил? – спросил Алексей.

– Останься актриса жива, попробовали бы отыскать подставного Сергея, а так… Придётся дело закрыть.

– Я, кстати, Андрей Анатольевич, на Ираиду нарыл кое-что, пока заключение ждал. На общественных, так сказать, началах. Галину Сморчкову помните? Так вот они с Ираидой в театр работать пришли в одно время. Ираида тогда ещё была замужем.

– Она была замужем? – Андрей удивился.

– У неё ещё и дочка была, Андрей Анатольевич.

– Лёша, срочно найди! В доме престарелых осталось кольцо Ираиды Михайловны. Не знаю, ценное ли, но всё же память о матери.

– Не спешите, Андрей Анатольевич. Галина Фёдоровна рассказала, что муж вскоре после приезда от Ираиды ушёл по причине излишнего благоволения той собратьям по цеху. И она, не раздумывая, сдала дочь в интернат, объяснив, что не в состоянии совмещать актёрские обязанности с материнскими. Девочка в тот же год там умерла, от чего – точно не знаю.

– Да? Ладно, тогда всё. Но обязательно наведайся к Ивановой, уточни, насколько тесно общались они с Ираидой. А то мне после праздников к главному.

– Сейчас ехать? – Алексей помрачнел.

– Да помню, помню я про твоё предложение. Свободен. К утру вторника будь добр отчитаться.

– Хочешь – не хочешь, расходимся пока по отдельности. – Дмитрий задержался в дверях домика.

Диана подошла к нему, стараясь унять тревогу, и сказала как можно спокойнее:

– Дим, а сколько примерно ждать?

– Не знаю, неделя, ну, может, две, постараюсь быстрее. Но не больше месяца точно. Дождёшься? – Дмитрий привлёк Диану, поцеловал, она обняла в ответ. – Ладно, пошёл. Конспирация, думаю, нафиг теперь. Позвоню тебе сразу же, как с Олегом переговорю. Пока.

Диана, прижавшись лицом к его рубашке, вдохнула и разомкнула объятия, не открыв глаз. Дверь с лёгким стуком закрылась. На улице запел соловей.

Всё. Диана оглядела комнату, подарившую нежданное счастье, затолкала вещи в сумку и встала у зеркала. На ней было платье, сшитое перед отъездом. Диана с улыбкой вспомнила, как Дмитрий прижал её к дереву в день приезда, и заглянула через плечо. Повезло, что ткань выдержала и не порвалась о кору. Было бы жаль потерять это платье. Или не жаль?

Диана прошла по тропинкам к центральной алее и увидела Магомета Абрамовича в неизменном белом халате поверх обычной одежды, прогуливающегося у ворот.

«Он когда-нибудь носит что-то другое?» – с неожиданной неприязнью подумала Диана и улыбнулась через силу, говорить ни с кем не хотелось. Доктор расценил улыбку приветствием.

– Здравствуйте, Диана Сергеевна. А я вас поджидаю специально. И как говорится, до свидания. Надеюсь ещё вас увидеть.

– Спасибо за приглашение, Магомет Абрамович, но сюда я вряд ли приеду. – Диана прошла в ворота и зацепилась платьем за острый выступ металла. – Хотя, если верить примете, увидимся точно.

– Неужели вы верите в приметы? – изумился доктор.

– Не то чтобы верю… – Диана улыбнулась. – Просто некоторые из них почему-то знаю.

– Диана Сергеевна, – доктор задержал её за руку, – позвольте дать вам совет? С высоты прожитого, так сказать.

Тон доктора не понравился Диане, она перестала улыбаться:

– Я слушаю, Магомет Абрамович.

– Я не знаю ничего о вас, милая барышня. Мне кажется, что вы – светлый человек…

– Спасибо, – невольно съязвила Диана.

Но доктор прервал её жестом и продолжил:

– …но вы запутались. И я хотел бы пожелать вам благоразумия.

«С чего старый хрыч отвешивает мне подобные пожелания?» – Диана заулыбалась, не в силах унять нарастающее беспокойство:

– Спасибо огромное вам, Магомет Абрамович. Над этим стоит подумать. Как-нибудь на досуге.

– Подумайте, Диана Сергеевна. И крепко подумайте.

Диана кивнула и вышла. За забором её ждали две машины: Алексей – сразу за входом, и Сергей на такси – в стороне. Алексей подошёл:

– Диана Сергеевна, Андрей Анатольевич попросил меня вас забрать. Сказал, с мужем вашим уладит.

– Здравствуйте, Алексей. – Диана обратилась к таксисту, даже не вышедшему из машины: – Сергей, вы за мной?

– Олег Петрович велел, – опустив стекло, ответил Сергей. – Хотите, сами ему позвоните?

– Зачем? Я вам верю. – Диана не сдержала нервной усмешки. – Алексей, я с Сергеем поеду. А Андрею Анатольевичу привет и ещё раз спасибо.

– Но, Диана Сергеевна! – Алексей её остановил: – Я должен вам кое-что передать. Андрей Анатольевич велел предупредить, чтобы вы не встречались с тем, у кого серые глаза, якобы он не тот, за кого себя выдаёт. Который из всех, не уточнил, сказал, сами поймёте. Но несколько раз повторил, что это очень опасно. Остальное обещал объяснить вам при встрече.

Диана смотрела на Алексея, понимая только, что он несёт бред:

– Что ж, передайте Андрею Анатольевичу от меня большое спасибо. И успехов в работе и личной жизни. И прощайте.

– До свидания, – недоуменно сказал помощник Андрея.

Диана села в такси.

– Хорошо отдохнули? – Сергей посмотрел в зеркало заднего вида.

– Сергей, езжайте уже, что тянуть? – Диана вздохнула, подумав, что доктор со своим пожеланием опоздал.

– Только вы что-то грустная, – заметил Сергей.

Она закрыла глаза, чтобы таксист не заметил слёз, нащупала в волосах верёвочку, которую сплела накануне из водорослей, найденных на берегу озера, когда они с Дмитрием любовались закатом. И ей стало спокойно. Не придётся больше лгать, выворачиваться, таить неуместную ревность. Дмитрий исполнил её желание, предложил жить вместе! Ей, неверной жене своего мужа, такое предложил. Могла ли она даже мечтать о таком? Пусть Олег обхитрил. Вряд ли в жизни случается большее счастье. Диана вспомнила утро, недавний рассвет. Дмитрий, поднявшись с кровати закрыть шторы, в щель которых слепило солнце, вновь искупал Диану в ласках, словно не было предыдущих бессонных ночей. Но Олега не обхитрить. Диана вспомнила изолятор и поняла, почему камера ей показалась такой знакомой.