Уильям Блум (William Blum, род. 1933) — американский автор, историк-исследователь, активист.

В 1967 году У. Блум подал в отставку со службы в Государственном департаменте из-за несогласия с действиями США во Вьетнаме. После увольнения основал и возглавил Washington Free Press, первую газету в Вашингтоне, содержание которой шло вразрез с официальными позициями США. Работал в качестве журналиста-фрилансера в США, Европе и Южной Америке. Во время пребывания в Чили в 1972–1973 годах писал о «социалистическом эксперименте» правительства Сальвадора Альенде и его падении в результате разработанного ЦРУ переворота. В середине 1970-х годов в Лондоне работал вместе с бывшим сотрудником ЦРУ Филипом Эйджи (Philip Agee) и его коллегами в рамках проекта по разоблачению преступлений ЦРУ. В 1999 году получил премию проекта «Цензурированный» (Project Censored — премия за журналистские расследования) за статью о предоставлении США Ираку материалов для развития химического и биологического оружия в 1980-е годы; статья вошла в десятку наиболее цензурированных текстов в 1988 году. Живет и работает в Вашингтоне. Пишет книги и ежемесячный «Антиимперский доклад» (The Anti-Empire Report). Автор пяти книг.

Сайт: www.killinghope.org.

Рик Розофф (Rick Rozoff, род. 1952) — основатель и руководитель международного интернет-ресурса «Остановить НАТО» (Stop NATO).

Родился в Соединенных Штатах в американо-канадской семье. Участвовал в антивоенных протестах. После окончания холодной войны занимается расследованием и освещением американских усилий по расширению Организации Североатлантического договора (НАТО). Автор статей: «Отзовите Нобелевскую премию мира Обамы, если он атакует Сирию», «Атака США на Сирию может спровоцировать Третью мировую войну», «Турция разрабатывает атаку НАТО на Сирию», «НАТО: от Северной Атлантики до Тихого океана», «Пентагон готовится к конфронтации в Азиатско-Тихоокеанском регионе», «НАТО усиливает позиции в Средней Азии против России и Китая», «Пентагон консолидирует контроль над Балканами» и многих других.

Сайт: www.rickrozofF.wordpress.com.

Джеймс Петрас (James Petras) — профессор и политический активист, специалист по Латинской Америке и Ближнему Востоку. Почетный профессор Университета Бингхемтон (штат Нью-Йорк), профессор Университета исследований международного развития Святой Мэри в Новой Шотландии (Канада), приглашенный профессор в Китайской академии социальных наук.

Выпускник Бостонского университета, получил докторскую степень в Университете Беркли (Калифорния). Международный комментатор: ведет колонку в мексиканской газете La Jornada и ранее в испанской El Mundo. Опубликовал более двух тысяч статей в газетах New York Times, Guardian, журналах The Nation, Christian Science Monitor, Foreign Policy, New Left Review, Partisan Review и Le Monde Diplomatique. Ведет активную деятельность по политическому образованию движений безземельных крестьян в Бразилии и безработных в Аргентине. Автор 68 книг, изданных на 29 языках, и более 500 статей в специализированных журналах.

Майкл Паренти (Michael Parenti, род. 1933) — доктор политологических наук, историк-исследователь, политолог.

В 1962 году окончил Йельский университет с докторской степенью по специальности «политология». Получатель многих премий за независимый журнализм и расследования. На протяжении 12 лет был судьей в проекте «Цензурированный» (Project Censored). Читает лекции в вузах Северной Америки и других государств. Состоит в попечительских советах организаций «Сеть независимой прогрессивной политики» (Independent Progressive Politics Network), «Образование без границ» (Education Without Borders), фонда «Язеновак» (Jasenovic Foundation). Его труды посвящены широкому кругу вопросов, включая политику, историю, империю, богатство, классовую борьбу, культуру, идеологию, медиа, окружающую среду и этику. Сотни статей Μ. Паренти опубликованы в научных и научно-популярных журналах и газетах, коллективных монографиях и онлайн-изданиях. Автор 25 книг.

Сайт: www.michaelparenti.org.

Грегори Элих (Gregory Elich) — член попечительского совета Исследовательского института «Язеновак» (Jasenovac Research Institute — по названию концлагеря в Югославии в годы Второй мировой войны), член консультативных советов Института политики в отношении Кореи (Korea Policy Institute) и американского отделения Комиссии по правде о Корее (Truth Commission).

Во время войны, развязанной НАТО в 1999 году против Югославии, Г. Элих являлся координатором Комитета по установлению мира в Югославии. Был в составе американской комиссии, расследующей преступления, совершенные НАТО в Югославии. Его статьи неоднократно публиковались в различных изданиях Европы, Азии, Африки, Северной и Южной Америки, включая журналы Covert Action, Science and Society, New African, Mal (Южная Корея), Correo del Orinoco (Венесуэла), Politika (Сербия), The Herald (Зимбабве).

Рафаэль Искандерович Муксинов (род. 1953) — доктор социальных наук, социальный психолог, социолог, библиограф, военный переводчик, сертифицированный международный мастер нейролингвистического программирования.

Родился 2 февраля 1953 года в городе Уральске Западно-Казахстанской области в семье военнослужащего, ветерана Великой Отечественной войны. Окончил Ленинградское суворовское военное училище, Ленинградский институт культуры имени Н. К. Крупской, Ленинградский государственный университет, аспирантуру Института философии, социологии и права АН Литовской ССР и многие годы являлся его научным сотрудником. Был директором независимой социологической фирмы MELOPOLAS, заместителем директора Международного института менеджмента. Преподавал в Литве в целом ряде вузов с русским языком обучения. В 2000–2003 годах — член Совета соотечественников при Государственной думе Российской Федерации, с 2009-го по настоящее время — член Всемирного координационного совета российских соотечественников при МИД РФ. Автор двух книг и более 200 статей.

Андрей Григорьевич Арешев (род. 1974) — старший научный сотрудник Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона, эксперт Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН, обозреватель газеты «Ноев Ковчег».

Родился в Тбилиси. Окончил Московский государственный педагогический университет. Работал в научных, коммерческих организациях, специализировался на вопросах систематизации и распространения информации правового характера, информационной составляющей гражданского общества в России. С 2005 года сотрудничает с экспертно-аналитическим центром «Фонд стратегической культуры». Соавтор нескольких коллективных монографий, посвященных актуальным проблемам Кавказа, в частности августовской войне 2008 года в Южной Осетии, ее предыстории и последствиям. Участвует в ряде интернет-проектов кавказоведческого направления. Сфера профессиональных интересов: современные проблемы общественно-политического и социально-экономического характера, вопросы региональной безопасности в Кавказском регионе.

Светлана Артуровна Липина — доктор экономических наук, директор по науке Евразийского института экономики и экологии (ЕИЭЭ МГУЛ), заведующая сектором Отделения проблем природопользования и экологии Совета по изучению производительных сил (СОПС), заведующая лабораторией Института подготовки кадров государственного и муниципального управления РАНХиГС, профессор Института международных экономических связей (Москва).

Родилась в городе Грозном. В 1992 году закончила Академию труда и социальных отношений, в 2001-м защитила кандидатскую диссертацию в Институте социально-политических исследований РАН, позже закончила докторантуру. В 1992–2004 годах вела преподавательскую деятельность в Институте социально-политических исследований. С 2000 по 2003 год была помощником депутата Государственной думы РФ. В 2004–2005 годах работала в постоянном представительстве Чеченской Республики при Президенте РФ, в 2005–2006 годах — в центре стратегического развития ЧР при Правительстве ЧР, в 2006–2007 годах — в Национальном агентстве прямых инвестиций и Агентстве инвестиций и развития Юга России. Исследовательский опыт по социально-экономическому развитию территорий — более 60 субъектов Российской Федерации (1992–2013). Автор четырех монографий.

Александр Васильевич Дудчак (род. 1969) — кандидат экономических наук, доцент кафедры международной экономики Киевского национального торгово-экономического университета (КНТЭУ), директор программ Украинской ассоциации евразийского сотрудничества.

В 1991 году окончил экономический факультет Киевского государственного университета имени Т. Шевченко, далее — аспирантуру в Институте мировой экономики и международных отношений Национальной академии наук Украины. Защитил диссертацию, посвященную международным финансовым стратегиям в условиях глобализации. С 2007 года совмещает свою деятельность с преподаванием курсов «международные экономические отношения» и «международные стратегии экономического развития» в Киевском национальном торгово-экономическом университете. Организатор мероприятий гуманитарного и обществоведческого направления в более чем 40 странах мира. Автор работ и публикаций, посвященных проблемам экономической интеграции, геополитики, передела мировых ресурсов в новейшей истории, «цветных революций» и т. д.

Богдан Цырдя (род. 1974) — политический обозреватель и консультант.

Родился в г. Семипалатинск Казахской ССР. В1998 году окончил факультет истории и культуры Государственного педагогического университета «Ион Крянгэ», в 2003-м стал выпускником факультета коммуникаций и связей с общественностью SNSPA (Бухарест). С 1998 по 2013 год работал старшим преподавателем в ГПУ «Ион Крянгэ», политическим обозревателем газет «Московский комсомолец» (2010), «Аргументы и Факты» (2011–2012) и информационно-аналитического портала ava.md. С 2009 по 2011 год — директор политических программ российского гуманитарного фонда «Признание». С мая по июль 2011 года — научный сотрудник Института политических исследований и европейской интеграции при Академии наук Республики Молдова. Политический консультант на выборах 2007,2009,2010,2011 годов.

Николай Николаевич Малишевский (род. 1977) — кандидат политических наук, профессор кафедры политологии Института парламентаризма и предпринимательства (Минск).

Родился в городе Гродно. Занимался аналитической и преподавательской работой в государственных структурах Республики Беларусь, работал в правительственной прессе. Участвовал в подготовке информационно-аналитических докладов, аналитических записок и обзоров, предложений, концепций, планов социально значимых для жизни республики мероприятий, докладов и материалов к выступлению первых лиц Республики Беларусь. Автор более 400 статей и публикаций, в том числе ряда книг, монографий и научно-публицистических изданий.

Ева Голинджер (Eva Golinger) — венесуэльско-американский юрист, исследователь.

Ведет еженедельную программу Detras de la noticia («Вслед за известиями») на телеканале Russia Today Spanish и является главным редактором единственной англоязычной газеты Венесуэлы «Коррео дель Ориноко интернасиональ». Изначально училась музыке, но затем заинтересовалась политической наукой и правом, впоследствии занялась изучением роли ЦРУ в «смене режимов» различных государств. В 2003 году получила степень доктора юридических наук в области международных прав человека. Работала советником по внешней политике правительства Венесуэлы. Автор книг: «Код Чавеса: срыв американского вмешательства в Венесуэле» (2006, издана на испанском, английском, немецком, французском, итальянском, русском, турецком и фарси), «Буш против Чавеса: Борьба Вашингтона с Венесуэлой» (2008), «Паутина империи: Энциклопедия вмешательства и подрывной деятельности» (2008), «Перманентная агрессия: АМР США, НФД и ЦРУ», «Взгляд империи на четыре фактора» (2009).

Сайт: www.venezuelafoia.info.

Луис Адольфо Солер (Luis Adolfo Soler, род. 1952) — латиноамериканский политический эксперт и активист.

Родился в Парагвае. По политическим причинам большую часть жизни провел в эмиграции. В настоящее время проживает в Аргентине. Окончил филологический факультет колледжа «Николас Авальянеда» в аргентинской столице, медицинский факультет Университета Буэнос-Айреса, прошел курс дополнительной специализации по организации здравоохранения в Католическом университете Аргентины. Возглавлял Ассоциацию дипломированных специалистов Буэнос-Айреса, являлся редактором специализированных журналов. Автор множества статей, посвященных социальным проблемам Латинской Америки, в том числе в журналах «Эскуэла», Revista del tercer sector, «Кларин» и Pagina 12. Организатор и участник международных встреч и конгрессов, куратор секций по обсуждению острых социальных проблем Латинской Америки.

Александр Владимирович Харламенко (род. 1956) — кандидат философских наук.

Родился в г. Уфа Башкирской АССР. С 1973 года учился на биологическом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова, в 1976-м перевелся на философский факультет МГУ, который окончил в 1980-м, аспирантуру — в 1983-м. В 1984 году получил степень кандидата философских наук, темой его диссертации было «Развитие марксистской философии в Мексике после Второй мировой войны». В 1983–1992 годах — ассистент, старший преподаватель кафедры общественных наук международного факультета Высшей школы профсоюзного движения имени Н. М. Шверника (Москва). В 1987 году читал цикл лекций в Рабочем университете имени В. Ломбардо Толедано (Мексика). С 1992 года по настоящее время — заведующий отделом информации Института Латинской Америки РАН, директор Научно-информационного центра ИЛА РАН.

Константин Николаевич Сапожников (литературный псевдоним — Нил Никандров) — советский, затем российский журналист-международник, писатель.

Выпускник Калининградского государственного университета и Дипломатической академии МИД. Специализируется на проблемах Латинской Америки, в странах которой проработал корреспондентом АПН и ряда периодических изданий России более 25 лет. Обозреватель «Фонда стратегической культуры». Перу К. Сапожникова принадлежит первая биография Уго Чавеса на русском языке — «Одинокий революционер» (2011), «Команданте надежды» (дополненное издание, 2013). Автор литературных произведений: «Глотокдождя» (1978), «Боливийский божок» (200), «Григулевич. Разведчик, которому везло» (2004), «Иван Солоневич — народный монархист» (2007).

Станислав Васильевич Мезенцев (род. 1963) — кандидат военных наук, старший научный сотрудник Института Африки РАН, доцент факультета мировой политики МГУ имени М. В. Ломоносова.

Родился в Москве. Окончил Военный институт иностранных языков и Военно-дипломатическую академию. С 1980 по 2011 год проходил службу в вооруженных силах, принимал участие в боевых действиях в ходе региональных военных конфликтов. Работал в ряде стран Африки на различных военно-дипломатических должностях при посольствах Российской Федерации. Полковник запаса. Автор ряда научных работ и публикаций по различным аспектам военной политики США, других стран НАТО и Китая в Африке, проблемам региональной и международной безопасности.

Александр Алексеевич Князев (род. 1959) — доктор исторических наук, профессор, востоковед, действительный член Русского географического общества.

Окончил исторический факультет Киргизского государственного университета имени 50-летия СССР, отделение журналистики Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ, стажировался в Вестминстерском университете в Лондоне. В 1992–2001 годах — собственный корреспондент ВГТРК по Киргизии и другим странам Центральной Азии, многократно выезжал в «горячие точки» — Афганистан, Таджикистан, Северный Кавказ. В 1999–2000 годах начал заниматься научной деятельностью. Работал профессором кафедры политологии Киргизско-Российского Славянского университета. С июня 2010 по апрель 2013 года — старший научный сотрудник, координатор региональных программ Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН. Автор восьми монографий и более 200 статей в научных изданиях в Киргизии, Казахстане, России, Таджикистане, Армении, Франции, Индии, Китае, Швеции, Украине, Турции и Иране. Автор нескольких учебников и учебных пособий. Издатель ежегодного сборника статей «Афганистан и безопасность Центральной Азии» и серии «Россия и русские в Центральной Азии».

Сайт: www.knyazev.org.

Сергей Иванович Масаулов (род. 1955) — кандидат философских наук, президент Центра перспективных исследований (Бишкек).

Окончил исторический факультет Киргизского госуниверситета, был стажером-преподавателем Московского университета. Прошел восемь специализированных обучающих программ и стажировок по направлениям «публичная политика», «аналитика», «управление в Нидерландах, Бельгии, Великобритании, Турции, Венгрии». Специалист по организационным вопросам развития сфер управления, образования и исследований, имеет более чем 20-летний опыт организации семинаров, деловых игр, исследовательских проектов, обучения и тренингов в Кыргызстане, Казахстане, России, Таджикистане, Узбекистане. Занимается научными исследованиями и аналитическими разработками в областях теории и практики образования, культуры, общественных коммуникаций, развития страны, стратегии деловых структур, проектирования новых образовательных структур и аналитических организаций, подготовки стратегий государственных, деловых и общественных объединений. За последние пять лет принимал участие в подготовке и проведении свыше 20 проектов в области публичной политики в различных странах.

Игорь Николаевич Панкратенко (род. 1969) — кандидат исторических наук, советник Института внешнеполитических исследований и инициатив, шеф-редактор российского журнала «Современный Иран».

Кандидатская диссертация посвящена теме «Особенности информационно-аналитического обеспечения Наркоматом внутренних дел СССР деятельности высших органов управления Советского Союза в 1939–1941 годах». С 2010 года — независимый исследователь проблем Центральной Азии и Ближнего Востока. Автор ряда публикаций по проблемам региональных центров силы на Ближнем Востоке и по проблемам формирования и деятельности «Нового халифата» — объединения суннитских монархий Персидского залива под руководством Саудовской Аравии. Сфера профессиональных интересов: внешняя политика Исламской Республики Иран, государств Центральной Азии, Турции, монархий Персидского залива, деятельность трансгосударственных организаций в регионе Ближнего Востока и на территории постсоветской Средней Азии, инструментарий внешней политики США в этих регионах, «политический ислам».

Владимир Никитович Пластун (род. 1938) — доктор исторических наук, профессор востоковедения, профессор кафедры востоковедения Новосибирского государственного университета, член Союза журналистов России, ветеран боевых действий в Афганистане.

Окончил ремесленное училище. Работал матросом на судах каботажного и дальнего плавания. С 1959 по 1962 год — служба в Советской армии. Окончил Институт восточных языков при МГУ имени М. В. Ломоносова. Работал директором Курсов русского языка при Обществе культурных связей Ирана с Советским Союзом. Преподавал тегеранский диалект языка фарси в Военной академии Советской армии. В 1972 году в Институте востоковедения АН СССР защитил кандидатскую диссертацию, в 2003-м — докторскую. Вел спецкурс «Страноведение» по подготовке кадров для работы в Афганистане на факультете повышения квалификации руководящего состава Высшей Краснознаменной школы КГБ СССР имени Ф. Э. Дзержинского. Научные и служебные командировки: Швеция, Италия, Германия, Монголия, Индия, Иран, Афганистан, США, Болгария, страны СНГ. В годы афганской войны и по ее окончании (1979–1989) направлялся в служебные командировки в Афганистан. В 1989–1991 годах — собкор газеты «Правда» в Афганистане. Опубликовал более 200 научных и научно-публицистических работ.

Владимир Васильевич Чамов (род. 1955) — российский дипломат, посол России в Ираке с марта 2005 по октябрь 2008 года, посол России в Ливии с октября 2008 по март 2011 года.

Родился в Москве. В 1977 году окончил Московский государственный институт международных отношений МИД СССР. В 1977–1979 годах проходил службу в Советской армии. В 1980–1998 годах работал в Министерстве иностранных дел СССР России. В 1998–1999 годах — советник-посланник посольства России в Ливане; в 1999–2002 годах — советник-посланник посольства России в Ираке; с марта 2005 по октябрь 2008 года — Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Ираке; с октября 2008 по март 2011 года занимал должность Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Ливии. Имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника 1 класса.

Бассам Абу-Абдаллах (Bassam Abu Abdallah) — кандидат наук (международные отношения), директор Центра стратегических исследований (Дамаск), советник Министерства информации Сирии.

В 1985 году окончил Университет Дамаска по специальности «политология». В 1993 году получил кандидатскую степень по международным отношениям в Ташкенте (Узбекистан). С 1993 по 2003 год работал в Министерстве высшего образования Сирийской Арабской Республики. С 2006 по 2008 год — дипломат в сирийском посольстве в Анкаре (Турция), тогда же руководил Арабским дипломатическим клубом в Анкаре. С 2010 года по настоящее время — профессор по международным отношениям в Университете Дамаска, также возглавляет кафедру российских и турецких исследований. Является советником министра информации. Обозреватель сирийской газеты Al-Watan (Дамаск).

Данная книга является продолжением фундаментального труда американского историка-исследователя Уильяма Блума «Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны». События последних 25 лет требовали отдельного описания: холодная война номинально закончилась, но вмешательства США, наоборот, активизировались.

Для описания и анализа операций США и НАТО в постсоветский период мы собрали международный коллектив авторов, крупнейших специалистов по своим странам, которые применяли строгий научный подход, опираясь на документы и факты, с учетом исторической перспективы.

Цель книги — создать базу знаний по теории и практике процессов вмешательства и влияния США в других государствах. Эта цель включает ревизию подходов и инструментов, используемых США: от скрытого воздействия путем культурных проектов и неправительственных организаций до открытых бомбардировок и полномасштабных войн. Среди средств также фигурируют и экономические инструменты — санкции, кредиты, навязанная приватизация, установление контроля над природными ресурсами и ключевыми активами страны; членство и участие в операциях НАТО; втягивание в сотрудничество по линии специальных служб под предлогом «борьбы с наркотиками» и «борьбы с терроризмом»; информационное воздействие и психологические операции; стимулирование сепаратизма и прочее.

Начиная книгу, Уильям Блум настаивает: ни в советские, ни в постсоветские времена действия США «не были славным и благородным движением в поддержку свободы и демократии». Это движение Вашингтона, пишет Блум, направлено на поддержку авторитарных режимов и абсолютных монархий, готовых соблюдать строгие американские правила в отношении нефти, военных баз и Израиля, блюсти политические и экономические интересы США в своих странах в обмен на поддержку Пентагоном и ЦРУ своего пребывания у власти.

Вторая глава американского автора Чарльза Аллена описывает подрывную инфраструктуру, которую Соединенные Штаты начали закладывать еще в конце 1940-х годов — агентурные сети, правительственные и неправительственные институты, средства пропаганды, стратегии и методологии. На протяжении холодной войны эта инфраструктура постоянно действовала и надстраивалась. «Бархатные революции» в Восточной Европе стали итогом сорока лет непрерывной деятельности против советского блока, за разрушением которого последовала работа по расчленению самого СССР. Далее США сочли необходимым повысить лояльность руководства постсоветских государств посредством «цветных революций» — «бархатные» были их прекурсором.

Рик Розофф, двадцать с лишним лет наблюдающий за НАТО, описывает неукротимый процесс расширения альянса от Северной Атлантики до Северной Африки и границ Китая. НАТО превращается в самопровозглашенную международную военную силу, выполняющую миссии за пределами своей зоны ответственности и вдали от границ стран — участниц блока. Рик Розофф подчеркивает, что изолирующий Россию военный кордон НАТО протянулся от северо-востока Норвегии до севера Азербайджана почти на пять тысяч километров — самая длинная потенциальная линия фронта в истории человечества.

Джеймс Петрасдает новое понимание смысла и задач деятельности неправительственных организаций, которое в России до сих пор не обсуждалось. Западные государства и институты, навязывая неолиберальные реформы, разрушают экономику государства и способствуют обнищанию населения, а параллельно финансируют НПО для ведения «проектов самопомощи», «народного образования» и переподготовки. В этом смысле НПО разрушают демократию, поскольку выводят социальные программы из ответственности своих граждан, создавая зависимость от иностранных чиновников и коррумпированных ими местных властей.

Основная часть данной книги — анализ вмешательств в конкретные государства, от бомбардировок Югославии в 1999 году до агрессии против Сирии сегодня. В отношении Югославии Майкл Паренти подчеркивает: целью США было трансформировать страну социальной демократии в кучку слабых княжеств правого толка. Приходится признавать, что именно такой подход применяет Вашингтон в случае многонациональных федеративных государств.

Игорь Панкратенко в главе по Ближнему Востоку вводит термин «глубинное государство» — комплекс скрытых политических, военных и лоббистских структур, которые контролируют страну и обеспечивают сохранение интересов Вашингтона при любых комбинациях внутриполитических раскладов. Отдельное место в силу текущих событий занимает глава по Сирии, написанная директором Центра стратегических исследований в Дамаске доктором Бассамом Абу-Абдалл ахом.

Президент США Барак Обама в своих выступлениях часто ссылается на «исключительность Америки». Но об этом можно говорить только в культурном контексте — тогда все нации по-своему уникальны и в этом отношении исключительны. Однако американский президент использует понятие исключительности именно в контексте военных вмешательств. В своем обращении к нации относительно ситуации в Сирии в сентябре 2013 года Барак Обама сказал: «Мы можем остановить убийство детей газом… Вот что делает нас исключительными». Выступая на Генеральной Ассамблее ООН две недели спустя, президент США повторил: «Я считаю Америку исключительной, потому что мы готовы… защищать не только наши узкие интересы, но и интересы всех».

На исключительность ссылались все империи в мировой истории: Рим, Испания времен «Армады» в XVI веке, Британия в XIX столетии и самый зловещий пример — Третий рейх. Самопровозглашенная исключительность служила предлогом для завоевания других государств, для подчинения независимых народов. Сегодня под лозунгом исключительности Соединенные Штаты ведут войны и активные подрывные действия, в деталях описанные в этой книге.

Многие главы читаются, как детектив, однако их содержание отнюдь не вымысел, а реальность, в которой живут настоящие, живые люди. Эта реальность навязана им безудержным стремлением Соединенных Штатов заполучить власть над миром любой ценой. Общая картина складывается глубоко трагичная. Эта информация — фундамент для действий.

Вероника Крашенинникова, генеральный директор Института внешнеполитических исследований и инициатив

У человечества были серьезные основания считать, что окончание холодной войны сделает мир лучше и безопаснее. Американцам прочили миллиарды, если не триллионы долларов многочисленных дивидендов, которые можно было пустить на нужды людей, вместо того чтобы тратить на шпионские игры и жестокие действия по свержению неугодных правительств. С исчезновением «коммунистической угрозы» непрерывный конфликт между США и СССР, который как злокачественная опухоль перекинулся на весь третий мир, наконец-то подошел к концу.

Однако все сложилось иначе, и конечно же, американский народ не получил никаких дивидендов. Военный бюджет США продолжал стремиться в космическую высь в прямом и переносном смысле, в то время как десятки миллионов американцев оставались в нищете. Никаких перемен не произошло и во внешней политике: США вмешивались во внутренние дела других стран, бомбили их и свергали правительства с такой же частотой, как это было во времена холодной войны. О чем это говорит? Да о том, что так называемая «коммунистическая угроза» была всего лишь уловкой, предлогом для американского империализма.

Холодная война — это не только противостояние между США и Советским Союзом, но и борьба США с третьим миром, которая после крушения СССР продолжилась на Гаити, в Сомали, Ираке, Югославии и других местах. Это всемирный крестовый поход Америки не по блокированию советского влияния, реального или выдуманного, а с целью предотвращения социально-политических перемен в странах третьего мира, против которых выступала американская силовая элита. Все это было не славным и благородным движением в поддержку свободы и демократии против коммунистического тоталитаризма, а действиями в поддержку авторитарных режимов, продажных олигархий и абсолютных монархий, готовых соблюдать строгие американские правила в отношении левых, Израиля, нефти и военных баз и защищать политические и экономические интересы США в своих странах в обмен на помощь Пентагона и ЦРУ. Сторонники холодной войны подтверждали действия своими делами — американская политика вращается вокруг американского империализма и военной экспансии.

Советский Союз ушел в историю, и его восточноевропейские союзники теперь независимы. Россия больше не социалистическое государство, а Организация Варшавского договора прекратила свое существование. Американцев более не пугают международным коммунистическим заговором, однако США продолжают активную враждебную политику по отношению к России, окружая ее странами — членами НАТО, системами противоракетной обороны и другими военными объектами, выступая с критическими заявлениями по поводу действий российского правительства и навязывая санкции в отношении российских официальных лиц. Представьте себе, если бы Россия захотела разместить системы противоракетной обороны в Канаде, Мексике или на Кубе. Что бы делали в этом случае США? Плюс военные базы… Произошедшие на Кубе события всем известны.

Что не изменилось с окончания холодной войны, так это неустанное стремление Вашингтона господствовать в мире, быть единственной сверхдержавой. Из всех мифов о холодной войне самый распространенный и устойчивый — будто холодная война была лишь борьбой между США и СССР. Однако на самом деле очень часто в рамках холодной войны Вашингтон действовал против неугодных планов и устремлений народов и правительств как третьего мира, так и первого. От одной интервенции к другой Вашингтон старался убедить мир в том, что делает это ради спасения той или иной страны от «коммунизма».

Нам говорили, что Советский Союз скрытно сотрудничает с местными «коммунистами», чтобы свергнуть существующее правительство — союзника США, как было в Италии. Либо что США вмешались в поддержку движения, которое намеревалось свергнуть «коммунистическое» или «марксистское» правительство, как было в Индонезии. Либо что Вашингтон пытается свергнуть «коммунистическое», дружественно настроенное по отношению к СССР правительство или просто левое правительство даже при отсутствии местного движения той же направленности, как было в Австралии. Либо что США попросту не допускают прихода к власти левых в угоду диктаторскому проамериканскому режиму, как было в Южной Корее. Либо что США старались предотвратить приход к власти левых или их пребывание у власти в демократическом государстве, как было в Британской Гвиане. Либо что США в гражданской войне поддерживали сторону, воюющую с «коммунистами», даже несмотря на то что эта сторона была пронацистской во время Второй мировой войны, а «коммунисты» воевали на стороне союзников (США, Великобритания, СССР), как было в Греции. И еще множество вариаций на эти основные темы.

И каждый раз «мы были убеждены во имя всего самого святого и самого доброго» в необходимости разрушить коварные планы «международного коммунистического заговора» со штаб-квартирой в Москве и филиалами в Пекине и Гаване. Такова была холодная война.

Во всех этих сценариях вмешательства с трудом угадывалась какая-либо роль местных коммунистических партий, если такие вообще существовали, помимо кучки романтиков или отчаявшихся граждан. Роль же Советского Союза была еще более незначительна. Местные жители вели борьбу за лучшую жизнь, что зачастую приводило их к конфликту с США и их корпорациями, а также с союзниками и клиентами Вашингтона, находившимися во власти либо в оппозиции в той или иной отдельно взятой стране. Местные прогрессивные активисты часто становились мишенью для американского вмешательства, именно на них навешивали ярлык «коммунистов» правительство и средства массовой информации США.

Соединенные Штаты никогда не извинялись ни за какой вред и ущерб, нанесенные их военным вмешательством, и не сделали фактически ничего, чтобы очистить территорию таких стран от миллионов неразорвавшихся мин и бомб и огромного количества отравляющих окружающую среду веществ, которые и по сей день продолжают убивать, калечить, вызывать болезни и уродовать десятки тысяч невинных граждан во многих странах. США также никогда не выплачивали компенсаций миллионам жертв и даже не возместили ущерб Вьетнаму, обещанный президентом Ричардом Никсоном в письменной форме.

Уильям Кэлли (William Calley), офицер американской армии, обвиненный в участии в массовом уничтожении более ста мирных жителей вьетнамской деревни Милайв 1968 году, свидетельствовал: «Все годы в армии меня учили, что коммунисты — не люди. Мы были там, чтобы уничтожать идеологию, которую несли, я не знаю кто — пешки, нули, какие-то отбросы. Я был там для того, чтобы уничтожать коммунизм. Мы никогда не задумывались над тем, что это были старики, мужчины, женщины, дети, младенцы».

Обесчеловечивание американцами «коммунистического врага» уходит корнями в холодную войну. Пересекая польско-советскую границу с первой американской дипломатической миссией зимой 1933 года, молодой американский дипломат по имени Джордж Кеннан (George Kennan) был удивлен, когда услышал от сопровождавшего американцев народного комиссара иностранных дел Максима Литвинова о том, как тот рос где-то в деревне неподалеку, о книгах, которые тот читал, и о мечтах маленького мальчика стать библиотекарем. «Внезапно мы, или по крайней мере я, осознали, что эти люди, с которыми мы общаемся, такие же человеческие существа, как и мы сами, — писал Дж. Кеннан, — что они где-то родились, о чем-то мечтали в детстве так же, как и мы»[1].

Даже если холодная война изредка и подталкивала США к прямым противоречиям с Советским Союзом, Вашингтону всегда перед очередным вмешательством вдела какой-либо страны третьего мира приходилось учитывать возможные последствия советских действий. Что может сделать Москва, если США предпримут военное вторжение в эту страну? Смогут ли русские также пойти на военное вмешательство? Какова будет реакция СССР, если Вашингтон свергнет правительство или введет санкции? Такое беспокойство часто было единственным сдерживающим фактором для Америки и ее «естественного права» управлять миром.

Крах Советского Союза этот сдерживающий фактор убрал. С 1991 года Дж. Буш-старший, Б. Клинтон, Дж. Буш-младший и Б. Обама безжалостно истребили миллионы югославов, иракцев, афганцев, пакистанцев, ливийцев, сомалийцев, йеменцев и жителей других стран. Президент Б. Обама сегодня поддерживает злодеяния и серьезные нарушения прав человека в Бахрейне, Колумбии, Гондурасе, Саудовской Аравии, Сирии и других странах, равно как и бесконечную войну Израиля с Палестиной.

Вашингтон был уверен, что Россия больше никогда не станет сдерживающей силой для империи. Именно поэтому США и НАТО — как можно отличить одно от другого? — используя политическое и экономическое давление, а также грубую силу авиационных бомбардировок, приступили в 1990-е годы к силовому развалу Югославии, «последнему оплоту коммунистов в Европе». Это стало важнейшим этапом в превращении НАТО в глобальную регулярную армию империи.

Непрерывное после холодной войны расширение НАТО, единственного в мире военного блока, вынудило бывшего президента СССР Михаила Горбачева в 1999 году заявить: «Вопрос не просто в том, вступят ли чехи, венгры и поляки в НАТО. Проблема намного серьезнее и заключается в отказе от стратегии создания новой общеевропейской системы, о которой лидеры всех западных стран и я договорились по окончании холодной войны. Я чувствую себя обманутым Западом. Возможность, которую мы получили для использования в интересах мира, упущена. Была полностью отброшена сама идея нового мирового порядка». А в 2008 году во время выступления во Флориде М. Горбачев развил свою мысль: «После развала Советского Союза американское правительство совершило большую ошибку. В то время русские люди на самом деле испытывали эйфорию в отношении Америки. США действительно были первыми в умах многих русских. Однако США повели себя агрессивно, стали расширять НАТО и ликовать по поводу слабости России»[2]. М. Горбачеву следовало с самого начала понимать, что по-другому США действовать просто не могут, и не питать пустых иллюзий.

И тем не менее Россия остается сильной. Страна, которая проделала путь от деревянной сохи до космического корабля едва ли не за одно поколение, первой вырвалась в космос. Страна, победившая гитлеровские армии, стала единственной в мире, помимо США, крупной державой с ядерным арсеналом и системами доставки с разделяющимися боеголовками. Страна, имеющая крупнейшие в мире совокупные запасы нефти и природного газа, является технически высокоразвитой. А 70 лет холодной войны научили русских не впадать в благоговейный страх перед мифическим зверем под названием Америка. Какая еще другая страна в мире, кроме России, представляет собой потенциальный барьер мировой гегемонии Америки? Только Китай. И США прилагают усилия, чтобы со всех сторон окружить эти страны и бросить им вызов.

Когда в январе 2003 года министр обороны США Дональд Рамсфелд назвал Францию и Германию «старой Европой», поскольку те не поддерживали готовившееся вторжение в Ирак с требуемой кровожадностью, и сказал, что «центр гравитации сместился на Восток», он имел все основания для такого заявления. Дело в том, что США к тому времени уже выигрывали войну за влияние в «новой Европе».

После распада Советского Союза американцы предъявили свои права на бывшие союзные республики и страны советского блока. Помимо бомбардировок бывшей Югославии в 1999 году Вашингтон использовал политическую и экономическую подрывную деятельность для вмешательства во внутренние дела стран Восточной Европы. Стандартным порядком действий была отправка в ту или иную страну групп специалистов из американских правительственных агентств, неправительственных организаций (НПО), профсоюзов либо частных организаций, финансировавшихся американскими корпорациями и фондами. Яркими примерами таких организаций являются Национальный фонд поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED), Агентство США по международному развитию (USAID) и Институт «Открытое общество» американского гражданина и миллиардера Джорджа Сороса. Эти специалисты отправлялись в нужную страну со всеми необходимыми финансовыми ресурсами, с кнутом и пряником в руках. Они проводили конференции и семинары, раздавали тонны бумажной литературы, наставлений и компакт-дисков и финансировали новые неправительственные организации, газеты и другие средства массовой информации. Все это делалось для того, чтобы приучить государственных служащих и другие избранные слои общества к преимуществам и радостям приватизации и дерегулирования экономики, научить их тому, как управлять капиталистической экономикой, как переделать страну, чтобы она стала привлекательной для иностранных инвесторов.

Группы американских специалистов создали новый класс менеджеров для управления рыночной экономикой, а также предоставили капитал и старое доброе американское ноу-хау, обеспечивающее победу на выборах. В процессе своей работы они делились информацией и передавали опыт, полученный в одной стране, для использования его в другой. Так, Фонд Сороса, имевший представительства по всему бывшему Советскому Союзу, использовал людей из Сербии, которые провели успешную кампанию по отрешению от власти Слободана Милошевича в 2000 году, для того чтобы они поделились своим опытом в Грузии с теми, кто стремился свергнуть Эдуарда Шеварднадзе в 2003-м. И их опыт пригодился: участники тех событий в Грузии считали, что эта передача технологий или технических приемов, включая видео с бурными аплодисментами, показанное по независимому грузинскому телевидению, сыграла решающую роль в деле свержения Э. Шеварднадзе[3]. Критики назвали этот процесс «генетически модифицированными» движениями народных масс.

В России и других странах «успех» программ такой глобализации обычно приводил к тому, что население в своей массе оказывалось в большой нужде — гораздо более глубокой, чем это было при коммунизме. Страна, где создавался элитарный класс богачей, становилась открытой для выкачивания наиболее выгодных активов под видом привлечения иностранных инвестиций и экономического контроля. Вряд ли будет преувеличением сказать, что падение уровня жизни людей в регионе было катастрофическим. В октябре 2000 года Европейский фонд охраны детства (The European Children’s Trust) опубликовал доклад, основанный на таких ключевых показателях, как детская смертность, средняя продолжительность жизни, уровень заболеваний туберкулезом и ВВП надушу населения. В докладе говорилось, что условия жизни в Центральной и Восточной Европе и странах бывшего СССР стали хуже или такими же, как во многих так называемых развивающихся государствах[4]: от Болгарии до Польши, от Словении до Литвы граждане бросали свои дома и отправлялись в Западную Европу, чтобы стать там гастарбайтерами, нелегальными рабочими, мигрантами, беженцами или проститутками.

Впрочем, в скором времени эти страны были удостоены чести стать членами НАТО и обрели счастливый шанс закупать у американского и натовского ВПК военную технику на миллиарды долларов, вместо того чтобы тратить эти средства на нужды населения. Они удостоились права поддержать американские войны и посылать своих молодых ребят на поля сражений в Ираке и Афганистане, и американский флаг взвился над военными базами США, расположившимися на территории этих стран. Во главу угла встало глобальное свободное предпринимательство, а бесплатное образование и здравоохранение остались лишь в памяти, и купающаяся в роскоши элита имеет больше общих интересов с западными миллиардерами, чем с подавляющим большинством своих соотечественников. Некоторые видные бывшие коммунистические аппаратчики по всему региону принесли клятву верности Америке с таким же усердием, как некогда с попугайской преданностью поддерживали линию Леонида Брежнева. Президент Польши Александр Квасьневский, занимавший в 1980-е годы должность министра в коммунистическом правительстве, теперь заявил: «Если это мнение президента Буша — значит, это мое мнение»[5].

Следует отметить, что восточноевропейская ментальность, вытекающая из упомянутых выше обстоятельств, развивалась еще до краха Советского Союза. Для восточных европейцев уравнение, итог которого — Советский Союз — был «плох», означало, что и все слагаемые «плохие». Следовательно, противник был «весь хороший» — и в сумме, и в слагаемых. В их понимании, если советская плановая экономика со своими многочисленными недостатками вела к краху, то рыночная экономика гарантировала процветание и справедливость. Сколько жителей стран Восточной Европы знают, что большая часть так называемых преимуществ западной рыночной экономики в действительности вырвана из лап капитализма различными социальными движениями и профсоюзами с многочисленными сопутствующими жертвами?

В итоге оккупированная НАТО Восточная Европа стала более благоприятным для монархий местом. В 2001 году болгарский царь Симеон занял пост премьер-министра. Свои права на царство предъявили король Румынии Микаэль, вероятный король Югославии Александр и король Албании Лека (сын союзника Гитлера и Муссолини короля Зогу, который жил в Южной Африке и именовал себя «королем Албании в изгнании Лекой I»; скончался в 2011 г.).

Полковник сухопутных войск США Денис Лонг (Dennis Long) на посту начальника Управления всеобщей боевой готовности бронетанковых войск Форт-Нокса (штат Кентукки) в 1992 году, после окончания холодной войны, заявил: «В течение 50 лет мы оснащали нашу футбольную команду всем необходимым, тренировались пять дней в неделю и никогда не выходили на матч. У нас был четко обозначенный противник со своими очевидными достоинствами, и мы вели против него разведку. Теперь мы тренируемся изо дня вдень и не знаем ничего о противостоящей нам команде. Мы не знаем ни схемы предстоящей игры, ни местоположения стадиона, ни численности игроков команды противника на поле. Это вызывает чрезвычайное беспокойство у военного ведомства, особенно когда вы пытаетесь оправдать существование вашей организации и ваших структур»[6].

Оправдать свое существование, с точки зрения военных, означает необходимость иметь противника, которого можно назвать по имени. И таким образом, как мы знаем, Америка переключилась с борьбы против «международного коммунизма» на войну против «международного терроризма». Американская пропагандистская машина оказалась бесперебойным поставщиком материалов, подтверждающих существование «террористической угрозы», которая без сучка и задоринки заменила нам нашего старого друга «коммунистическую угрозу» и предоставила действенное лекарство от «синдрома потери врага».

В действительности Вашингтон своей внешней политикой долгие годы плодил настоящих антиамериканских террористов. Эти террористы отнюдь не движимы ненавистью к свободе, демократии или благосостоянию Америки, светскому государству или культуре, как неоднократно заверял нас Джордж Буш-младший и чему хотели бы верить большинство американцев. В ноябре 2004 года Военно-научный совет (Defense Science Board), «федеральный консультативный комитет, созданный для обеспечения министра обороны независимыми рекомендациями», опубликовал доклад, в котором пришел к выводу: «Мусульмане не испытывают ненависти к нашей свободе. Скорее, они ненавидят нашу политику. Подавляющее большинство высказывают свои возражения против односторонней поддержки Израиля и ущемления прав палестинцев, а также долгосрочной и даже растущей поддержки режимов, рассматриваемых всеми мусульманами как деспотические (в основном это касается Египта, Саудовской Аравии, Иордании, Пакистана и стран Персидского залива). Таким образом, когда американская публичная дипломатия ведет речь о демократизации исламского общества, это рассматривается как своекорыстное лицемерие и не более того».

Действия антиамериканских террористов объясняются десятилетиями ужасных актов против их стран, проведенных американцами в рамках своей внешней политики. И это не только поддержка Израиля и диктаторских режимов, но и многочисленные военные операции, и неустанные попытки «вбомбить» в мусульман состояние любви к Америке. Речь идет не только о Ближнем Востоке или Южной Азии (Афганистан и Пакистан), то же самое происходит во всем мире. В период 1950—1980-х годов в Латинской Америке в ответ на длинную череду жестоких внешнеполитических операций Вашингтона наблюдалось бесконечное число террористических актов в отношении дипломатических и военных объектов США и филиалов американских корпораций.

Если террористы, участвовавшие в теракте 11 сентября 2001 года, атаковали США по причине своей ненависти к свободе и демократии США, то почему они не атаковали статую Свободы или здание Национального архива, где хранятся Декларация независимости и Конституция США? Вместо этого они атаковали символы военной и экономической мощи США. Американские бомбардировки, вторжение, оккупация и пытки в Ираке и Афганистане произвели на свет тысячи новых антиамериканских террористов, и мы будем слышать о них еще очень долгое время.

Хотя терроризм и заменил коммунизм в качестве нового врага Запада, эта замена весьма избирательна и действует сообразно с целями мирового господства США. В действительности США не против терроризма как такового, а против тех террористов, которые не являются союзниками империи. Примером тому служит продолжительная и бесславная история терпимости Вашингтона, а зачастую и открытой поддержки многочисленных террористов, действовавших в отношении кубинского лидера Фиделя Кастро, причем подобные теракты совершались и на территории США. В настоящее время во Флориде под защитой американского правительства проживает Луис Посада Каррилес, несмотря на то что он спланировал взрыв кубинского самолета, в результате которого погибли 73 человека, и его экстрадиции добивалась Венесуэла. Он один из сотен латиноамериканских террористов, нашедших убежище в США на долгие годы. Чего больше всего опасаются США от третьего мира, так это успешного примера жизнеспособной и привлекательной альтернативы капиталистической модели развития, что всегда демонстрировала Куба, а вовсе не террористов.

Для достижения внешнеполитических целей, более важных, чем борьба с терроризмом, США поддерживают террористов в Афганистане, Никарагуа, Косово, Боснии, Иране, Ливии, Сирии, включая имеющих связи с «Аль-Каидой». Писатель Майкл Коллон (Michael Collon) предложил: «Давайте заменим слово «демократический» на выражение «с нами», а слово «террористический» на выражение «против нас».

В 2011 году США и НАТО вели бомбардировки Ливии при полном понимании, что воюют на одной стороне с боевиками «Аль-Каиды», собравшимися в Ливии с полей сражений Чечни, Ирака, Афганистана, Пакистана и других стран. В 2012 году террористы отплатили за американскую поддержку убийством американского посла и еще трех американцев, вероятно, сотрудников ЦРУ. «Как это могло произойти в стране, которую мы помогли освободить?» — задавалась вопросом госсекретарь США Хиллари Клинтон[7].

Возможно, эти сделки с дьяволом являются наилучшей иллюстрацией того, что внешняя политика США не имеет под собой никакой нравственной основы, а движима лишь одной навязчивой идеей: любой ценой заполучить власть — власть над миром. Следует отметить, что за последнее десятилетие в результате американской политики на Ближнем Востоке пали лишь светские правительства: Ирак, Ливия и в процессе уничтожения находится Сирия. Если бы такая сверхдержава, как Советский Союз, все еще существовала, сошло бы Вашингтону с рук такое наглое поведение? Русские могли бы донести до Вашингтона свое послание держать «руки прочь» от их союзника Сирии.

Необходимо подчеркнуть следующее: главным мифом внешней политики США является вера вто, что они имеют добрые намерения. Этот миф довлеет над умами не только американцев, но и некоторых людей в других странах. Американские лидеры могут совершать ошибки, допускать промахи, лгать, но «они действуют только из добрых намерений». «Их стремления благородны, а то и вдохновлены Всевышним» — уверена большая часть американцев. И чем больше человек укрепляется в этой вере, тем меньше вероятности, что он будет подвергать серьезным сомнениям и критике официальное изложение событий.

Если перевести стремление Вашингтона к мировому господству в цифры, то складывается следующий итог. С момента окончания Второй мировой войны Соединенные Штаты Америки:

— пытались свергнуть более 50 иностранных правительств, большая часть которых была избрана демократическим путем[8];

— грубым образом вмешивались в ход демократических выборов не менее чем в 30 странах[9];

— пытались физически устранить более 50 иностранных лидеров[10];

— вели бомбардировки народов более 30 стран[11];

— предпринимали попытки подавить народные или национально-освободительные движения в 20 странах[12].

Эти акты вмешательства происходили на регулярной основе независимо оттого, кто находился в США у власти — республиканцы или демократы, был президент либералом, консерватором или центристом, белым или чернокожим, пребывал мир в состоянии холодной войны или нет, после террористических актов или в их отсутствие, во времена процветания или экономического спада — то есть всегда, когда на мировой арене появлялось государство, движение или отдельно взятый лидер, которые собирались сопротивляться американской империи и корпорациям, связанным узами либерализма.

Если бы отдельно взятый человек начал вести себя так, как это делают США, его сразу же признали бы невменяемым и подвергли интенсивной медикаментозной терапии.

В 2005 году в своей речи по поводу получения Нобелевской премии за успехи в литературе Гарольд Пинтер (Harold Pinter) отметил: «Все знали, что в послевоенный период Советским Союзом были совершены ужасные преступления, но американские преступления в тот же самый период были лишь вскользь запротоколированы, не были снабжены доказательствами, не признаны как преступления вовсе. То есть как будто этого никогда не происходило. Ничего никогда не происходило. Даже если это и происходило, то этого не было… Приходится признать успех Америки в притворстве, в преподнесении себя как силы, выступающей за вселенское добро. Это блестящий и высоко успешный сеанс гипноза».

Безнаказанное совершение грязных дел предполагает активное использование политики двойных стандартов, то есть лицемерия. Как еще могут американские официальные лица рассуждать через день об «американской исключительности», а в промежутках совершать преступления против человечности? И так год за годом, десятилетие за десятилетием. Однако, вероятно, мы можем получить определенное удовлетворение и даже некую надежду, если внешнеполитические деятели при всей их нравственной ущербности не настолько глупы, что не осознают степень своего лицемерия. И вот два примера.

В 2004 году сообщалось: «По заявлениям официальных представителей США, Госдепартамент намерен отсрочить опубликование доклада о соблюдении прав человека, запланированное на сегодня, отчасти из-за чувствительного характера скандала с нарушением прав человека в иракской тюрьме. Один официальный представитель… заявил, что опубликование доклада о действиях американского правительства в поддержку соблюдения прав человека другими странами может «выставить нас лицемерами»[13].

А в 2007 году член Консультативного комитета по содействию демократии Госдепартамента США и бывший помощник госсекретаря Честер Крокер (Chester Crocker) отметил: «Мы должны быть в состоянии принять аргумент, что США непоследовательны и лицемерны в своей политике содействия демократии во всем мире. Это может оказаться правдой»[14].

В этих случаях официальные представители правительства, похоже, оправдывались за широко распространенное в высших эшелонах власти лицемерие. Однако другие внешнеполитические деятели, наоборот, гордятся этим.

Роберт Кэйган (Robert Kagan), давний поборник политики вмешательства, ратующий за навязывание всему миру любыми средствами интересов неоконсерваторов, заявил, что США должны отказаться от соблюдения некоторых международных конвенций и договоров: «США должны поддерживать положение о контроле над вооружениями, но всегда не в ущерб себе. К нему следует относиться с позиции двойных стандартов»[15].

И наконец, Роберт Купер (Robert Cooper), высокопоставленный британский дипломат, бывший во время иракской войны советником премьер-министра Тони Блэра (Tony Blair), писал: «Сложной проблемой новейшей истории мира является использование понятия двойных стандартов. Общаясь между собой, мы опираемся на базис законов и понятий безопасности на основе открытого сотрудничества. Но когда мы имеем дело с государствами старомодного типа за пределами постмодернистского европейского континента, нам необходимо возвращаться к использованию грубых методов предшествующей эры — к силе, упреждающим ударам, обману, то есть к арсеналу, необходимому для общения с теми, кто все еще находится в мире XIX века, когда каждое государство стояло само за себя»[16]. Цитата становится более прозрачной, если выражение «каждое государство само за себя» заменить истинным смыслом — любое государство, не желающее служить интересам империи Вашингтона и его лучшего друга Лондона.

Итак, вот что мы имеем. Двойные стандарты в действии. Золотое правило «Поступай с другими так же, как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой» не работает. Имперская мафия и ее придворные интеллектуалы вроде Р. Кэйгана и Р. Купера переживают трудные времена и не могут продавать или отстаивать свое видение мира с помощью правовых, моральных, этических или справедливых стандартов, а потому решили, что могут больше не обременять себя такими стандартами.

Выражение «железный кулак в бархатной перчатке» появилось во времена Наполеона, чьи имперские мечты об «освобождении» народов Восточной Европы разрушила Россия в 1812 году. За «бархатными революциями» конца 1980-х годов в Восточной Европе скрывался железный кулак Соединенных Штатов, а сами «революции» стали результатам сорока лет непрерывных подрывных усилий.

В реализации «бархатных революций» Соединенным Штатам содействовали Франция, Германия, Италия, Великобритания и другие государства Западной Европы. Ранее, сразу после Второй мировой войны, Западная Европа сама была предметом активного и многопланового воздействия США, как описал в своем историческом труде Уильям Блум. Этот процесс включал в себя вмешательство США в избирательный процесс в Италии и Франции в 1948 году, приведение к власти лояльных людей, «План Маршалла», подрыв влияния профсоюзов, действия тайной террористической сети НАТО «Гла-дио»[17] и другие мероприятия. В этом процессе с американцами сотрудничали западноевропейские элиты, которые выступали против воли собственных народов. Европейские страны отдельно и НАТО в целом действовали под управлением и по указке США на протяжении всего периода холодной войны[18].

Главной целью, которую страны Запада преследовали с 1917 года, было господство над Россией — коммунистической или капиталистической — и над ее ресурсами, рынками и внешней политикой. Четыре этапа войны против России заняли по времени почти все предыдущее столетие: 1) вооруженные интервенции в период с 1918 по 1921 год при активном участии США; 2) «Мюнхенский процесс» между двумя войнами, в ходе которого под защитой мошеннической «нейтральной» западной политики появились нацистская Германия и страны фашистской оси, которых затем Запад подталкивал «маршировать» на Восток; 3) период холодной войны, начавшийся с Берлинского кризиса 1948-го и затем 1953-го, включающий Венгерский мятеж 1956-го, «Пражскую весну» 1968-го и завершившийся «бархатными революциями» в Восточной Европе в 1989–1990 годах; 4) постсоветский период, начиная с 1991 года, в ходе которого блок НАТО действительно промаршировал на Восток до границы с Россией, несмотря на обещание, что «НАТО не продвинется на Восток ни на дюйм», данное госсекретарем Джеймсом Бейкером Михаилу Горбачеву. Фантазии некоторых людей в советском руководстве в 1980-е годы о том, что конфликту с США и Европой можно положить конец, если Россия трансформируется в капиталистическое государство, полностью игнорировали уроки истории войн между самими капиталистическими государствами за ресурсы и рынки.

Первые вмешательства США в выборы состоялись сразу после Второй мировой войны в Греции, Италии и Франции; первые «смены режима» усилиями США произошли в 1953-м в Иране и в 1954-м в Гватемале. К тому времени, когда в 1973 году ЦРУ свергло чилийское правительство, методика была уже хорошо отработана и готова к использованию в Восточной Европе. Необходимая для этого инфраструктура строилась сразу после Второй мировой войны: к январю 1950 года фундамент в виде стратегий, институтов и агентурной сети был заложен.

«Организация Гелена». В марте 1945 года глава Управления стратегических служб (УСС — Office of Strategie Services, OSS) и будущий директор ЦРУ Аллен Даллес начал тайные переговоры с генералом СС Карлом Вольфом (Karl Wolff, операция «Восход»), который командовал нацистскими войсками в Италии. Целью переговоров было ускорить капитуляцию вермахта, чтобы американские войска могли оккупировать как можно больше европейской территории, включая Берлин и Восточную Германию, и заблокировать продвижение Красной армии и ее поддержку антифашистского сопротивления в Европе.

Также в марте 1945 года генерал Рейнхард Гелен (Reinhard Gehlen), глава разведки восточного фронта, спрятал свои досье с сетями нацистских и антисоветских пособников, раскинутыми по всей Восточной Европе. В первые дни мая Р. Гелен сдался в плен американским войскам, а летом был переправлен в США. Его целью было продолжить войну, проигранную Третьим рейхом, руками американцев. Для США «Организация Гелена» — со своей сетью, антикоммунистическим «опытом» и целеполаганием Р. Гелена — была очень полезным активом при отсутствии собственных агентурных сетей в СССР и Восточной Европе. Летом 1946 года Р. Гелен возвратился в Германию, где в сотрудничестве со своим бывшим командиром на восточном фронте генералом Адольфом Хойзингером (Adolf Heusinger) восстанавливал свои подпольные сети, теперь уже на службе ЦРУ[19].

Курировал деятельность «Организации Гелена» будущий директор ЦРУ Ричард Хелмс (Richard Helms), которого уже в начале 1946 года Министерство обороны США назначило руководить операциями в Польше, Венгрии и Чехословакии[20]. Тогда уже формировался кадровый состав для будущих подрывных действий: так, лидеры восстания венгерских правых в 1947-м были переброшены в США и стали ядром эмигрантского сопротивления, приведшего к мятежу 1956 года[21].

В период холодной войны подавляющее большинство стран не входило в военные блоки и оставалось свободным от сопутствующих этому обязательств; в 1989 году Движение неприсоединения насчитывало 103 страны.

В 1990 году госсекретарь США Джеймс Бейкер заверял советского президента Михаила Горбачева во время объединения Германии, что НАТО не продвинется на Восток ни на дюйм. Однако вскоре ГДР была поглощена не только Федеративной Республикой, но и НАТО. И с того момента блок стал неудержимо продвигаться на Восток — к границам Польши и Чехословакии и далее к Советскому Союзу[43]. Позднее стало очевидно, что одним из наиболее значимых событий, произошедших после окончания холодной войны, и самым зловещим из них является трансформация Организации Североатлантического договора (НАТО) — военного блока, созданного США против СССР в 1949 году из 12 государств, — в военную машину, которая охватила всю Европу, и не только ее.

Североатлантический альянс заключил соглашения и военные партнерства с рядом стран по всему миру и ведет войны на четырех континентах. Если за сорок с лишним лет холодной войны НАТО приросло только четырьмя государствами, то после разрушения СССР альянс добавил себе еще 12 членов. В настоящее время впервые в истории большинство стран мира втянуто в разного рода коллективные или двусторонние военные партнерства с США и их союзниками по НАТО. В январе 2012 года на встрече начальников управлений Постоянного военного комитета НАТО присутствовали представители военных ведомств 67 стран.

С 1999 года Североатлантический блок вел воздушные и наземные войны в Европе (Югославия), Азии (Афганистан и приграничные районы Пакистана) и Африке (Ливия), проводил комплексные операции по морской разведке, противодействию, досмотру и десантно-штурмовые операции в Средиземном море (Active Endeavor — «Активное усилие»), Аравийском море и Индийском океане (Ocean Shield — «Океанский щит»). Силами альянса были осуществлены и операции по воздушной переброске африканских войск в Дарфур (Западный Судан) и раздираемую войной Сомали.

Семь лет назад Курт Волкер (Kurt Volker), работавший в то время в Госдепартаменте, а через два года ставший представителем США в НАТО, с гордостью сообщал, что в 2005 году блок НАТО «одновременно участвовал в восьми операциях на четырех континентах»[44].

Два года спустя представитель Госдепартамента Дэниел Фрид (Daniel Fried) заявил подкомитету по Европе Комитета по иностранным делам Палаты представителей США: «В 1989 году, когда пала Берлинская стена, НАТО представляло собой альянс из 16 членов без каких-либо партнеров. Сегодня НАТО насчитывает 26 членов, двух приглашенных к вступлению, более 20 партнеров в Европе и Евразии, многих других достойных членства в перспективе: семь — в Средиземноморье, четыре — в Персидском заливе и остальные — по всему миру»[45].

Двумя приглашенными к членству странами, упомянутыми Д. Фридом, были Албания и Хорватия, которые стали полноправными членами военного блока в 2009 году, завершив десятилетие расширения НАТО. За это время территория стран — членов блока увеличилась на 75 %, а численность возросла с 16 до 28. Расширение НАТО на Восток обеспечило Пентагон и его западных союзников авиабазами и другими военными объектами в Болгарии, Эстонии, Венгрии, Литве, Польше и Румынии для ведения войн на Востоке и Юге. Что касается Македонии, то она входит в новую категорию стран, готовящихся к полноправному членству в НАТО и называемых альянсом странами-кандидатами. На очереди Босния, Грузия и Черногория.

Но только членами и кандидатами потенциал альянса не исчерпывается, есть еще большое количество так называемых «партнерских программ». В настоящий момент НАТО через различные программы и партнерства насчитывает в своих рядах 70 государств, то есть более трети всех стран мира[46]. Каждая из программ служит достижению той или иной определенной цели. Так, программа «Партнерство ради мира» способствовала вхождению в НАТО в 1999–2009 годах всех стран — участниц расформированной Организации Варшавского договора (ОВД) и трех бывших республик СССР — Эстонии, Латвии и Литвы. Программа «Средиземноморский диалог» объединила семь стран Северной Африки и Ближнего Востока (в перспективе с возможным включением Ливии). Участниками «Стамбульской инициативы сотрудничества» США и их союзники по НАТО видят страны — члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (СС АГПЗ): Бахрейн, Кувейт, Оман, Катар, Саудовскую Аравию и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ). В прошлом году стартовал проект «Глобальные партнеры» НАТО. Кроме того, среди более чем 50 стран, обеспечивших НАТО своими воинскими контингентами для войны в Южной Азии, имеется еще несколько государств Азиатско-Тихоокеанского региона, которые не входят ни в какие программы партнерства с НАТО.

Как более давние военные партнерства НАТО, подобные вышеназванным, так и «Глобальные партнеры» имеют тенденцию к росту во всех частях света. Азиатские государства Малайзия, Сингапур и Тонга являются вероятными кандидатами для участия в новой глобальной программе партнерства для направления своих воинских контингентов, как это делают латиноамериканские Сальвадор и Колумбия. Включение этих трех стран в новую программу партнерства означает распространение НАТО через всевозможные блоки и партнерские программы теперь уже на все шесть населенных континентов. Это лишь несколько примеров наращивания активности НАТО по всему миру с целью распространить свое влияние одновременно на абсолютно несхожие между собой государства.

Вероятными кандидатами для включения в состав участников «Стамбульской инициативы сотрудничества» являются Ирак и Йемен. Члены «Средиземноморского диалога» Иордания и Марокко подали заявление о членстве в СС АГПЗ (в состав которого входят шесть других монархий арабского мира) в 2011 году во время войны НАТО с Ливией, для которой члены СС АГПЗ и «Стамбульской инициативы сотрудничества» Катар и ОАЭ поставляли десятки боевых самолетов.

Если Запад преуспеет в свержении сирийского правительства, то Сирия и Ливан станут следующими кандидатами для членства в «Средиземноморском диалоге» НАТО. То же самое ждет и Палестину в случае ее признания ООН. Реализация данных условий будет означать, что все 22 члена Лиги арабских государств (ЛАГ) станут военными партнерами НАТО[47].

Новое правительство Кипра подтвердило свое намерение незамедлительно присоединиться к программе «Партнерство ради мира», и таким образом членами или партнерами НАТО станут все страны Средиземноморского бассейна. Интеграция Кипра завершит процесс выведения всех европейских стран (исключая карликовые Андорру, Лихтенштейн, Монако, Сан-Марино и Ватикан) на орбиту НАТО.

Последние три года с десятью странами — членами Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) высокопоставленные эмиссары НАТО ведут активные переговоры о новом виде коллективного партнерства, которое включало бы и индивидуальные партнерские планы. То есть налицо не только количественный рост, но и стремление к новому качеству отношений. В АСЕАН помимо уже упомянутых выше Малайзии и Сингапура входят Бруней, Камбоджа, Индонезия, Лаос, Мьянма, Филиппины, Вьетнам и Таиланд.

Аналогичные усилия НАТО предпринимает для выработки программы коллективного партнерства с состоящим из 54 членов Африканским союзом (АС). Все африканские страны, за исключением Марокко и только что образовавшегося Южного Судана, являются членами АС. И все они, за исключением Египта, входят в зону ответственности Африканского командования ВС США, созданного в 2008 году Европейским командованием, глава которого одновременно возглавляет НАТО. И речь идет не только о политическом союзе. В 2006 году после полномасштабных военных учений в африканском островном государстве Республика Кабо-Верде на базе Сил быстрого реагирования НАТО были созданы Африканские силы резерва (АСР), которые стали совместным проектом НАТО и Африканского командования ВС США.

В 2007 году Совет НАТО, высший гражданский директивный орган альянса, поручил провести исследование на предмет «оценки оперативной готовности бригад Африканских сил резерва»[48]. На следующий год Гану с трехдневным визитом посетил тогдашний генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер (Jaap de Hoop Scheffer), который заявил, что «военный альянс может сыграть важную роль в подготовке африканских солдат», в частности «альянс согласился оказать поддержку Африканским силам резерва»[49]. В 2009 году в школе НАТО в Обераммергау в Германии блок начал подготовку африканских штабных офицеров для АСР. Штаб Объединенного командования НАТО в Лиссабоне, которому штаб-квартира альянса поручила отслеживать военное сотрудничество с Африканским союзом, провел обучение африканских офицеров по ведению военных учений.

В последние годы идет дискуссия о необходимости расширять НАТО в Южной Атлантике и выстраивать военные партнерства с таким странами, как Бразилия и ЮАР[50]. И эти намерения подтверждаются реальными мероприятиями в соответствующих акваториях Мирового океана. Так, в 2007 году шесть боевых кораблей Первой постоянной прибрежной группировки НАТО провели учения с ВМС ЮАР в рамках плавания вокруг Африканского континента. Кроме того, в том же году та же группировка НАТО провела учения в бассейне Карибского моря. Кстати, боевые корабли альянса вошли в акваторию этого моря впервые в истории.

Нынешний генеральный секретарь НАТО сообщил также о намерении поощрять развитие официальных отношений с Индией и Китаем, вероятно, взяв за основу модель двустороннего Совета НАТО — Россия. Одновременно США во взаимодействии с НАТО стремятся собрать остатки исчезнувших или бездействующих военных блоков времен холодной войны в Азиатско-Тихоокеанском регионе в попытке повторить в отношении Китая то, что им удалось сделать вокруг России. Расширение НАТО за последние 14 лет в Европе смогло в значительной степени изолировать Россию и окружить ее военными базами, морскими флотами и объектами ПРО. Все эти блоки — Организация Центрального договора (СБЫТО), Организация Договора Юго-Восточной Азии (СЕАТО) и Тихоокеанский пакт безопасности АНЗЮС (военный союз Австралии, Новой Зеландии и США) были созданы когда-то по шаблону НАТО против СССР и стран социалистического лагеря.

Еще одно подтверждение глобальности действий блока — активность в размещении новых систем вооружений, в частности ПРО, в разных регионах планеты. Пентагон и НАТО сейчас реализуют свои планы по размещению противоракет в Румынии и Польше, а также их аналогов на боевых кораблях сначала в Средиземноморье, а затем, вероятно, в Черном, Балтийском, Баренцевом и Норвежском морях. Но точно так же США вербуют Японию, Южную Корею и Австралию в свою глобальную сеть ПРО с ракетами морского и наземного базирования. Последние сообщения свидетельствуют о том, что Пентагон планирует разместить на Филиппинах мобильную систему ПРО СВ-ВМС с радиолокационным наблюдением, подобную тем, что уже существуют в Японии, Израиле и Турции.

И здесь руководство блока не жалеет ни усилий, ни угроз и способно даже на самую вольную трактовку учредительных документов самого альянса. Генеральный секретарь Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen) и другие лидеры НАТО регулярно заявляют, что ракетная система Европейского поэтапного адаптивного подхода (ЕРАА) направлена не только против Ирана, но и против Северной Кореи и Сирии. В апреле этого года Южную Корею впервые в истории посетил генеральный секретарь НАТО. За несколько дней до визита заместитель генерального секретаря НАТО Александр Вершбоу (Alexander Russell Vershbow) высказался о возможности применения против Северной Кореи пункта о взаимной помощи статьи пять Устава НАТО, которая прямо предусматривает, что нападение третьей стороны на одного из членов альянса в Европе или Северной Америке является нападением на альянс в целом.

Блок НАТО в эпоху, наступившую после окончания холодной войны, неоднократно и безо всякой маскировки заявлял свои компетенцию и зону ответственности как международные по масштабу. За последние 22 года его усилия достичь этой цели настолько выросли, что военный альянс, где господствуют США, уже вполне готов заменить собой ООН и стать основным, исключительным арбитром в решении конфликтов не только между странами, но и в самих странах по всему миру. Включающий в себя три ядерные державы военный блок, на долю которого приходится 70 % всех мировых военных расходов, разместил свои войска, проводит операции и осуществляет программы партнерства по всей планете.

Четыре года назад бывший помощник генерального секретаря ООН и координатор гуманитарной программы ООН для Ирака Ханс фон Шпонек (Hans von Sponeck) написал для швейцарского журнала обличительную статью под названием «ООН и НАТО: какая безопасность и для кого?», в которой в разделе «Блок НАТО XXI века несовместим с Уставом ООН» сделал ряд принципиальных заявлений: «В 1999 году блок НАТО признал, что пытается сориентироваться в соответствии с новой фундаментальной стратегической концепцией. Из военного оборонительного союза узкой направленности блок долженбыл превратиться в универсальный альянс для зашиты жизненно важных интересов своих членов. Помимо защиты границ стран-членов блок установил для себя новые цели, такие как обеспечение доступа к энергетическим ресурсам и право вмешиваться в «перемещения большого количества людей», а также в конфликты, разгоревшиеся вдали от границ стран НАТО. Готовность нового альянса включить в свой состав другие страны, в частности страны, бывшие некогда составной частью Советского Союза, свидетельствует о том, насколько изменился характер этого военного альянса… Принятая в 1999 году доктрина НАТО более не признает монополии ООН на использование силы, в особенности в случаях, оговоренных статьей 51 Устава… Территориальная сфера действий НАТО, ограниченная до определенного времени Евроатлантическим регионом, была расширена путем увеличения числа членов блока и теперь охватывает весь мир»[51].

Как и предостерегал X. фон Шпонек, за последние 18 лет НАТО предпринимало достаточно много попыток вытеснить и в конечном итоге заменить собой ООН, первоначально позиционируя себя как всего лишь военное крыло ООН, возглавлявшее многонациональные вооруженные силы в соответствии с выданными мандатами после конфликтов в Боснии, Косово и Македонии: в первом случае численность войск доходила до 60 тысяч военнослужащих, во втором — до 50 тысяч. Первые две миссии последовали после кампании бомбардировок авиацией НАТО Республики Сербской и 78-дневной воздушной войны с Федеративной Республикой Югославия. Сходная ситуация существовала и в Ираке, где блок НАТО поддерживал оккупацию страны с 2004 по 2011 год. В действительности Албания, Болгария, Хорватия, Чешская Республика, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Словакия и Словения — все эти «новобранцы» НАТО, вступившие в блок после окончания холодной войны, были вынуждены поставлять свои воинские контингенты в Ирак в доказательство своей лояльности НАТО либо сразу после вступления в альянс, либо еще до этого события.

Что касается Афганистана, то в отличие от операций НАТО на бывших территориях Югославии, миссия в этой стране была в зоне активных боевых действий. Таким образом, это была первая наземная война НАТО и первая — за пределами Европы.

После того как военный блок взял управление над Международными силами содействия безопасности (International Security Assistance Force, ISAF), руководство НАТО стало командовать интернациональным контингентом численностью около 152 тысяч военнослужащих из более чем 50 стран, выделивших национальные воинские контингенты. Воинские контингенты из многих стран никогда ранее не вели боевые действия вместе в одной войне, в одной стране, на одной стороне и под одним командованием.

Вот эти страны:

— все 28 нынешних членов НАТО: США, Албания, Бельгия, Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Исландия, Испания, Италия, Канада, Латвия, Литва, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Румыния, Словакия, Словения, Турция, Франция, Хорватия, Чешская Республика и Эстония;

— участники программы «Партнерство ради мира»: Австрия, Азербайджан, Армения, Босния, Грузия, Ирландия, Македония, Украина, Финляндия, Черногория, Швеция и Швейцария;

— другие: Австралия, Малайзия, Монголия, Новая Зеландия, Сингапур, Южная Корея («Глобальные партнеры»), Бахрейн, Тонга, Объединенные Арабские Эмираты («Стамбульская инициатива сотрудничества»), Сальвадор, Иордания («Средиземноморский диалог»).

Еще несколько стран, формально не являясь «странами, выделяющими контингенты войск», поставляли в Афганистан под командование НАТО свои воинские контингенты и кадры служб безопасности. Среди этих стран Колумбия, Египет («Средиземноморский диалог»), Япония («Глобальные партнеры»), Молдова («Партнерство ради мира») и ряд других. США и НАТО прилагали усилия, чтобы заполучить воинские контингенты и из таких стран, как Бангладеш и Казахстан.

Война в Афганистане — самая долгая в истории страны, как и в истории США, — предоставила НАТО почти 12-летнюю возможность укрепить международную военную сеть и развить боевое взаимодействие и оперативное управление вооруженных сил почти 60 стран. Таков «глобальный блок НАТО», который среди прочих первый посол администрации Барака Обамы в альянсе Иво Дальдер (Ivo Daalder) открыто рекламировал в начале этого века[52].

В результате сейчас правительства и военные ведомства Афганистана и соседнего Пакистана связаны с НАТО деятельностью трехсторонней афгано-пакистано-международной комиссии по содействию безопасности. НАТО располагает военно-воздушными и другими военными базами в Киргизии, Таджикистане и Узбекистане. Эти три страны также используются НАТО как составная часть Северной распределительной сети и других транзитных маршрутов. В транзитных маршрутах НАТО задействованы Азербайджан, Беларусь, Грузия, Ирак, Латвия, Литва, Казахстан, Кувейт, ОАЭ, Оман, Россия, Румыния, Туркменистан, Турция, Украина, Эстония и другие.

Многие страны и партнеры НАТО, в частности бывшие республики СССР в Прибалтике и Закавказье, использовали войну в Афганистане для совершенствования боевого опыта своих воинских контингентов с целью использования его в конфликтах со своими соседями. Таким примером является Грузия, которая готовилась к возобновлению вооруженного конфликта с Южной Осетией и Россией, что и произошло в августе 2008 года.

Войне Грузии с Южной Осетией и Россией предшествовал обстрел грузинской артиллерией столицы Южной Осетии Цхинвала 1 августа 2008 года, в результате которого были убиты шесть человек, в том числе один российский миротворец. Нападение было осуществлено спустя несколько часов после окончания в Грузии в рамках программы «Партнерство ради мира» двухнедельных учений «Мгновенный ответ — 2008» (Immediate Response 2008), в которых приняли участие около тысячи морских пехотинцев, десантников и представителей других родов войск США.

Спустя шесть дней режим Михаила Саакашвили предпринял полномасштабное наступление на Южную Осетию, совпавшее по времени с открытием Олимпийских игр в Пекине. Американские войска и боевая техника находились в зоне войны на протяжении всех пяти дней боевых столкновений между войсками Грузии и России, которые начались после того, как Москва отреагировала на смерть российских миротворцев и граждан Южной Осетии (по большей части имевших российские паспорта) в результате стремительного нападения Грузии.

В разгар боевых действий американская военно-транспортная авиация перебросила в Грузию две тысячи грузинских военнослужащих, размешенных в Ираке и являвшихся в то время третьим по численности воинским контингентом в этой стране после США и Великобритании. Впрочем, как мы помним, это М. Саакашвили не помогло, и грузинская армия была разгромлена в течение нескольких дней.

Очевидно, что М. Саакашвили путем вооруженной агрессии пытался устранить два препятствия на пути его страны в НАТО — неурегулированные территориальные споры и присутствие иностранных войск на территории страны (в то время незначительное количество российских миротворцев в Южной Осетии и Абхазии). Наступление в Абхазии должно было стать следующим после кампании в Южной Осетии, но все закончилось катастрофой для Тбилиси.

США вместе с НАТО форсировали оказание поддержки своему форпосту в Закавказье сразу после окончания военных действий. Через пять дней после окончания войны Джозеф Байден (Joseph Biden), тогда сенатор и председатель сенатской комиссии по иностранным делам, а ныне вице-президент США, поспешил в грузинскую столицу, чтобы поддержать Михаила Саакашвили и предложить американскому клиенту «экстренную помощь» в размере 1 млрд долларов.

В конце августа США направили к грузинскому побережью Черного моря, непосредственно к границе с Абхазией, в район неподалеку от российского побережья, эскадренный миноносец УРО «Макфол» (являющийся частью боевой информационно-управляющей системы «Иджис», разработанной для решения задач ПВО), флагманский корабль 6-го флота США «Маунт Уитни» и катер береговой охраны. По заверениям из Вашингтона, эти боевые корабли с мощным вооружением принимали участие в гуманитарной операции.

Тогда же президент России Дмитрий Медведев обвинил США в поставках вооружений в Грузию. Американские корабли, к которым присоединились еще 15 судов НАТО, находились всего в 90 милях от российских кораблей, также выдвинувшихся в этот регион.

В середине сентября Грузию посетили генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер и члены Совета НАТО (постоянные представители всех 26 стран — членов НАТО на тот момент). В сопровождении министра обороны Грузии они произвели инспекцию военно-воздушных и сухопутных военных баз.

В ходе данного визита подконтрольный США военный блок подписал с Грузией рамочное соглашение о создании Комиссии НАТО — Грузия, из которой в дальнейшем развилась ежегодная национальная программа, способствующая интеграции Грузии в альянс — мера, исключительная по своей сути и призванная ловко обойти стандартные процедуры, необходимые для полноправного членства в НАТО.

В декабре Вашингтон продолжил интегрировать Грузию в НАТО. Тогдашний заместитель помощника госсекретаря по европейским и евразийским делам Мэтью Брайза заявил о достижении с Грузией рамочного соглашения по поводу американо-грузинского стратегического партнерства. Позднее оно было официально оформлено 9 января 2009 года в Вашингтоне в ходе встречи госсекретаря Кондолизы Райс и министра иностранных дел Грузии Григола Вашадзе.

В октябре 2008 года Вашингтон для проведения учений разместил у берегов Грузии эсминец «Мейсон». В то же время на встрече министров обороны стран НАТО в Венгрии министр обороны США Роберт Гейтс провел переговоры с министром обороны Грузии, после чего было объявлено, что «военная помощь США будет направлена на укрепление воздушной обороны Грузии»[53]. В конце октября 2008 года Грузию посетила делегация во главе с начальником Управления программ и планирования развития ВС НАТО Фрэнком Боландом (Frank Boland), которая провела встречи с высокопоставленными представителями Министерства обороны страны в рамках подготовки Грузии к очередному этапу интеграции в НАТО.

С расширением возглавляемого американцами военного блока в Восточной Европе в 1999 и 2004 годах его полноправными членами стали не только страны ОВД, но и три бывшие республики СССР. Теперь Россия граничит с пятью странами НАТО: Латвия, Норвегия и Эстония — имеют границы с Россией, а Литва и Польша — с Калининградской областью России. Финляндия, Грузия, Украина и Азербайджан готовятся последовать примеру этих стран, и как только это произойдет, Россию от Запада будет отделять пояс, протянувшийся от Баренцева моря до Балтики, от Черного до Каспийского моря.

В период холодной войны общая протяженность Берлинской стены, отделявшей Западный Берлин от Германской Демократической Республики, составляла 96 миль. Изолирующий Россию военный кордон НАТО протянется от северо-востока Норвегии до севера Азербайджана на более чем три тысячи миль (более 4800 км).

Блок НАТО последовал за США в войнах на Балканах и в Афганистане, на Кавказе и в Африке, в Средиземном море и Индийском океане, в американских инициативах по созданию глобальной системы ПРО и так называемому обеспечению безопасности энергоресурсов. Фактически речь идет о войнах за энергоресурсы: американские политические лидеры часто рекомендуют использовать статью пять Устава НАТО в отношении транспортировки нефти и природного газа в Европу. Точно так же альянс служит Вашингтону в новой территориальной борьбе в Северном Ледовитом океане, операциях в сфере кибернетических войн (в столице Эстонии Таллине создан Центр кибервойны) и попытке взять под контроль мировые стратегические морские пути и пункты контроля грузовых перевозок с перевалкой.

Большое значение придается сейчас так называемой интеллектуальной оборонительной программе НАТО, призванной свести воедино соответствующие национальные военные ресурсы в наднациональную структуру блока. Этот проект включает в себя модернизацию оперативных возможностей блока в Европе, совершенствование системы наземного радиолокационного наблюдения альянса, оснащенной флотом дальних высотных разведывательных беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) типа Global Hawk под управлением командования НАТО. В рамках проекта планируется продлить действие девятилетней миссии альянса по патрулированию воздушного пространства региона Балтийского моря, согласно которой боевые самолеты основных стран НАТО совершают постоянные облеты северо-западных рубежей России.

Перед прошлогодним саммитом в Чикаго генеральный секретарь Андерс Фог Расмуссен признал достигнутый к настоящему времени прогресс в области ПРО в Европе. С момента размещения мобильных противоракетных систем Европейского театра военных действий (ТВД) типа активной многослойной системы ПРО ТВД НАТО (ALTBMD), системы среднемасштабной ПВО на широком фронте (MEADS) и батареи американских зенитных ракет Patriot Advanced Capability-3 (РАС-3), развернутой в Польше два года назад, альянс переходит к покрытию территории всего континента в немалой степени благодаря интеграции упомянутых систем с вашингтонской системой Европейского поэтапного адаптивного подхода (ЕРАА). А. Ф. Расмуссен заявил: «Что касается НАТО, то мы проверили все системы, и они работают»[54].

Следующие три этапа системы адаптивного подхода будут включать постановку на дежурство модернизированных вариантов зенитных управляемых ракет семейства «Стандарт» (Standard Missile-3, SM-3) морского базирования как на кораблях в море, так и на суше. Второй вариант базирования известен как боевая информационно-управляющая система «Сухопутная Иджис» (Aegis Ashore). Зенитная управляемая ракета SM-3 в варианте Block LA находится в настоящее время на вооружении американских крейсеров и эсминцев, и ее преемникам — противоракетам SM-3 в вариантах Block IB, Block IIА и Block IIВ — уготовано большое будущее: 24 ракеты SM-3 Block IB будут размешены в Румынии, такое же количество ракет SM-3 Block IIA — в Польше, а также в Средиземноморье на эсминцах и крейсерах УРО ВМС США, включая четыре американских эсминца УРО с системой «Иджис», базирующихся на ВМБ Рота в Испании. Позднее морской компонент системы планируется поставить на вооружение в акваториях Черного, Балтийского, Баренцева и Норвежского морей.

Каждый продвинутый вариант ракеты семейства «Стандарт» будет иметь более высокую скорость полета и дальность перехвата (от малой до средней и промежуточной дальности), а ракета в варианте Block IIВ — перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты большой дальности. В прошлом году американские компании «Боинг», «Локхид Мартин» и «Рейтеон» были удостоены контрактов на дальнейшую разработку ракет SM-3 Block IIВ в рамках первого этапа. Не останавливаясь на расширении по всей планете, НАТО готово и к расширению ввысь. Излишне напоминать, что все новые военно-технические программы учитывают и возможности, и развитие военно-космических орбитальных группировок стран — членов НАТО.

В мае прошлого года высший военачальник альянса адмирал Джеймс Ставридис (James Stavridis) заявил, что под ружьем в НАТО находятся 3 млн человек, 24 тысячи военных самолетов и вертолетов и 800 кораблей. 26 европейских стран — членов блока выделяют 300 млрд долларов в год на свои военные нужды. Вместе с американскими и канадскими затратами общий оборонный бюджет составляет более 1 трлн долларов.

Хотя Европа и является базой, с которой начинаются военные операции, она не основное место для их проведения. Вот что подчеркнул Д. Ставридис: «Это альянс с огромными ресурсами, и он представляет тех, кто сегодня с нами в Афганистане, на Балканах, в операции в Ливии и на Африканском Роге. Это значит, что все эти стратегические долгосрочные партнерства в Европе служат подкреплением стратегической доминанты, необходимой для того, чтобы справиться с вызовами в Азии и на Ближнем Востоке»[55].

Все более частое использование военным блоком, в котором господствуют США, слова «глобальный» (напомним, что последняя программа альянса называется «Глобальные партнеры») не оставляет никакого сомнения в том, что НАТО превращается в самопровозглашенную международную военную силу, первую в истории человечества, которая намерена выполнять миссии за пределами своей зоны ответственности и вдали от границ стран — участниц блока. Блок готов к военным кампаниям и операциям в регионах, расположенных дальше Балкан, Южной Азии, Северной Африки и района Индийского океана.

Официальное название НАТО — Организация Североатлантического договора давно не соответствует сути: сегодня большинство ее членов и десятки партнеров на севере и юге не имеют выхода к Атлантическому океану. С момента распада СССР НАТО превратилось в крупнейший в истории глобальный военный альянс, проецирующий под руководством США беспрецедентную угрозу миру на планете.

К началу 1980-х годов наиболее дальновидные представители неолиберального правящего класса осознали, что их политика способствует поляризации общества и провоцирует массовое общественное недовольство. Параллельно они начали финансировать и активно использовать стратегию «продвижения снизу» — мобилизацию простых людей в формате некоммерческих организаций с негосударственной идеологией. Цель заключалась в создании «социальной подушки», своеобразного амортизатора между конфликтующими слоями общества, и в обуздании протестной энергии путем заключения ее в созданные рамки, ибо такие организации были полностью зависимы от финансирования со стороны неолиберальных источников и конкурировали с другими социально-политическими движениями за лояльность местных лидеров и активных общественных групп. К 1990-м годам эти организации, получившие название неправительственных (НПО), исчислялись тысячами, а их финансирование в мировом масштабе составляло почти 4 млрд долларов.

Путаница относительно политического характера неправительственных организаций началась с момента их создания в 1970-х годах, во времена диктатур. В этот период они активно оказывали гуманитарную помощь жертвам тоталитарных режимов, предавали гласности факты нарушения прав человека. НПО поддерживали «полевые кухни», которые позволяли попавшим в беду семьям пережить шоковую терапию, реализуемую неолиберальными диктаторскими режимами. Таким образом был создан положительный образ НПО, даже среди левых, они считались частью «прогрессивного лагеря».

Тем не менее даже тогда были очевидны пределы их деятельности. НПО обрушивались с критикой на местные власти за нарушения прав человека, но редко когда признавали вину своих патронов из США и Европы, которые предоставляли им финансирование и консультации. Также не прилагалось никаких усилий по объяснению связи между неолиберальной экономической политикой, нарушениями прав человека и новым витком в развитии империалистической системы. Очевидно, внешние источники финансирования ограничивали поле НПО для критики и действий по защите прав человека.

По мере роста оппозиционных неолиберализму настроений в начале 1980-х годов американское и европейские правительства и Всемирный банк увеличили финансирование НПО. Существовала прямая связь между ростом социальных движений, бросающих вызов неолиберальной модели, и попытками разрушить их через создание альтернативных форм социальной активности, реализуемой НПО. Ключевым пунктом, объединяющим подход НПО и Всемирного банка, было присущее им неприятие государственничества, подчинения интересов личностей и групп интересам государства. Казалось, что НПО критиковали государство с позиции левых, защищая гражданское общество, в то время как правые делали это во имя рыночных ценностей. В действительности же Всемирный банк, неолиберальные режимы и западные организации взяли НПО под свое крыло и поощряли их деятельность, направленную на подрыв благосостояния государства путем предоставления социальных услуг жертвам транснациональных корпораций. Другими словами, неолиберальные режимы разоряли общество сверху, наводняя страну дешевым импортом, выплачивая навязанный внешний долг, изменяя трудовое законодательство в своих интересах, создавая массу низкооплачиваемых рабочих мест и увеличивая количество безработных, и параллельно финансировали НПО для ведения «проектов самопомощи», «народного образования» и переподготовки. Это позволяло им временно подавить недовольство небольших групп малоимущих, привлечь к сотрудничеству местных лидеров и остановить борьбу против существующей системы.

НПО стали «общественным лицом» неолиберализма, тесно связанным с представителями верхушки и дополняющим их разрушительную работу проектами на местах. Фактически неолибералы создали «клеши», или стратегию двойного захвата. К сожалению, многие левые обращали внимание только на неолиберализм сверху или извне (Международный валютный фонд, Всемирный банк), но не на неолиберальные проекты снизу» (НПО, микрофинансирование). Главная причина такой оплошности заключалась в переходе многих бывших прогрессивных активистов к теории и практике НПО. Борьба с государственным контролем стала «идеологическим транзитом» от классовой борьбы к «развитию общественных групп», от марксизма к НПО. Таким образом, концепция НПО послужила средством перенаправления деятельности образованного левого движения в русло фальшивой борьбы за права народа.

Обычно идеологи НПО противопоставляют власть государства местной власти. По их словам, власть государства удалена от своих граждан, автономна и деспотична, склонна преследовать интересы, отличные от интересов граждан, а местная власть в силу объективных обстоятельств ближе к народу и более отзывчива к его потребностям. Даже если оставить в стороне исторические примеры, когда дело обстояло с точностью до наоборот, эти рассуждения игнорируют неразрывную связь между государством и местной властью. Правда состоит в том, что власть государства, принадлежащая доминирующему классу, будет мешать прогрессивным инициативам на местах, а власть в руках прогрессивных сил на федеральном уровне может помочь таким инициативам на местном уровне.

Противопоставление государственной и местной власти используется для оправдания роли НПО как посредника между местными организациями, неолиберальными иностранными донорами (Всемирный банк, Европа или США) и местными режимами свободного рынка. В действительности НПО усиливают неолиберальные режимы, разрывая связи между борьбой и организациями на местах и национальными или международными политическими движениями. Упор на «деятельность на местах» служит на пользу неолиберальным режимам, поскольку позволяет их сторонникам как внутри, так и за пределами страны занять доминирующее положение в макросоцио-экономической политике и направлять большую часть государственных ресурсов на субсидии капиталистам-экспортерам и финансовым институтам.

Между тем пока неолибералы передавали прибыльную государственную собственность в частные руки богачей, НПО не являлись частью профсоюзного сопротивления. Наоборот, они развивали местные негосударственные проекты, продвигая идею частного предпринимательства (самопомощь) в местных сообществах, сосредотачиваясь на развитии малых предприятий. НПО наводили идеологические мосты между мелкими капиталистами и монополиями, получающими выгоды от приватизации — все во имя борьбы с государственным контролем и построения гражданского общества. Благодаря приватизации богатые создавали огромные финансовые империи, а специалисты из среднего класса, работающие в НПО, получали небольшие суммы на офис, транспорт и мелкие экономические инициативы.

С политической точки зрения важно отметить, что НПО деполитизи-ровали целые слои населения, подрывали их лояльность работодателям из государственного сектора и вовлекали потенциальных лидеров в мелкие проекты. Когда жертвами неолиберальных режимов становились общественное образование и учителя, НПО помогали только учителям частных школ, но не государственных. Очень редко НПО поддерживали забастовки и протесты против низких зарплат и урезания бюджета — поскольку финансирование их образовательных акций осуществляется неолиберальными правительствами, они избегают выражения солидарности с преподавателями в их борьбе. На практике «неправительственный» означает «противник социальных расходов», что освобождает большую массу денег для неолибералов с целью обогащения правящего класса и дает маленькие суммы НПО, которыми те вполне удовлетворяются.

На деле неправительственные организации не являются таковыми, поскольку получают средства от иностранных правительств или действуют как частные субподрядчики для своих правительств. Часто они открыто сотрудничают с правительственными учреждениями в стране или за границей. Такой «субподряд» устраняет профессионалов с постоянными контрактами, заменяя их временно нанятыми работниками. НПО не в состоянии предложить всеобъемлющие долгосрочные программы, которые может реализовывать социальное государство, и вместо этого они предоставляют ограниченные услуги узким группам людей. Еще более важно то, что их программы подотчетны не местным гражданам, а иностранным спонсорам. В этом смысле НПО разрушают демократию, поскольку выводят социальные программы из-под ответственности своих граждан и избранных ими государственных лиц, создавая зависимость от иностранных чиновников, которых они не избирали, и коррумпированных ими местных властей.

НПО переключают внимание людей и поле их битвы с национального бюджета на самообслуживание для обеспечения социальных услуг на местном уровне. Это позволяет неолибералам урезать социальные бюджеты и переводить государственные средства для финансирования безнадежных долгов частных банков и обеспечения займов экспортерам. Самопомощь означает, что выплачивая налоги государству и ничего не получая взамен, трудящиеся вынуждены работать дополнительные часы, имея минимальные ресурсы, и тратить остатки энергии, чтобы приобрести услуги, которые государство должно предоставлять бесплатно. Таким образом, идеология НПО, построенная на «частной добровольной деятельности», подрывает саму идею того, что правительство обязано заботиться о своих гражданах и защищать их жизнь, свободу и стремление к счастью, что политическая ответственность государства необходима для благосостояния жителей. Вопреки идее ответственности перед обществом НПО поощряют неолиберальную идею о личной ответственности за социальные проблемы и важности частных ресурсов для их решения. На деле они возлагают на бедных двойное бремя, так как люди продолжают платить налоги, чтобы финансировать неолиберальное государство, обслуживающее богатых, но при решении собственных проблем могут рассчитывать только на самообслуживание.

Неправительственные организации делают акцент на проектах, а не на движениях; «мобилизуют» людей работать на пределе возможностей, а не бороться за контроль над основными средствами производства и богатства; сосредотачиваются на технической финансовой помощи проектам, а не на структурных условиях, определяющих повседневную жизнь людей. Они позаимствовали терминологию левых: «народная власть», «равенство полов», «устойчивое развитие», «управление снизу», но проблема в том, что эта терминология привязана к сотрудничеству с донорами, которые реализуют свои интересы неконфронтационными способами. Локальная природа действий НПО означает, что их «полномочия» никогда не выходят за рамки влияния на узкие сферы социальной жизни путем использования ограниченных ресурсов на условиях, установленных неолиберальным государством и макроэкономикой.

НПО напрямую конкурируют с социально-политическими движениями за влияние на бедных, женщин и подвергаемые дискриминации национальные меньшинства. Их идеология и практика отвлекают внимание от источников бедности и решения этой проблемы, они заставляют смотреть вниз и внутрь, а не вверх и вовне. Если говорить о малых предприятиях, то решение заключается в устранении эксплуатации, осуществляемой иностранными банками. Вместо этого доказывается, что проблема связана с индивидуальной инициативой, а не с вывозом прибылей за границу. Помощь НПО затрагивает небольшие части населения, создавая конкуренцию между общественными группами за ограниченные ресурсы, искусственно обостряя противоречия внутри сообществ или между ними, подрывая солидарность. То же самое относится и к специалистам: каждый стремится создать свою неправительственную организацию для получения иностранного финансирования. Они конкурируют, предлагая своим иностранным спонсорам более привлекательные проекты, но заявляют при этом, что выражают мнение своих сообществ.

В результате происходит лишь разрастание НПО, разделяющих бедные слои общества на отдельные группы и подгруппы, неспособные к более глубокому пониманию социальной системы, в которой они живут, и еще менее способные объединиться для борьбы с ней. Недавние события также показали, что иностранные спонсоры финансируют проекты во время кризисов: политических и социальных вызовов существующему положению дел. Как только движения угасают, зарубежные фонды тут же переключаются на финансирование сотрудничества с НПО, включая проекты НПО в свои неолиберальные планы. Не организация социальных перемен, а экономическое развитие, совместимое со «свободным рынком», становится главным пунктом программ финансирования.

Структура и природа НПО с их «аполитичной» позицией и акцент на самопомощь деполитизируют и демобилизуют малоимущие слои населения. Они поддерживают выборные процессы, поощряемые неолиберальными партиями через средства массовой информации. Являющихся важной частью политического просвещения разговоров о природе империализма, классовых основах неолиберализма, классовой борьбе между экспортерами и временно нанятыми рабочими НПО всячески стараются избегать, а вместо этого обсуждают «отверженных», «немощных», «крайнюю бедность», «гендерную или расовую дискриминацию», игнорируя подлинные причины того, что создает эти явления. Включая бедных в неолиберальную экономику через исключительно «добровольные действия», НПО создают политический мир, в котором видимость солидарности и социальной активности маскирует подчиненность международным и наднациональным структурам власти.

Не является простым совпадением и то, что в регионах, где НПО занимают доминирующее положение, независимые классовые политические действия нивелируются, а неолиберализм пользуется полной свободой. Важно то, что рост НПО коррелирует с повсеместным усилением неолиберального финансирования и углублением бедности. Несмотря на рассказы об успехах на местах, всеобъемлющая власть неолиберализма остается неприкосновенной, а НПО продолжают подыскивать себе ниши в тех сферах, которые в недостаточной мере охвачены этой властью.

При решении проблемы формирования альтернатив создаются и другие препятствия. Многие из бывших лидеров партизанской борьбы и общественных движений, профсоюзов и массовых женских организаций были вовлечены в деятельность НПО. Некоторых, несомненно, привлекла надежда или иллюзия того, что они получат доступ к рычагам власти и смогут сделать что-то хорошее. В любом случае подобное предложение выглядит очень заманчиво: более высокая зарплата (как правило, в твердой валюте), престиж и признание со стороны иностранных спонсоров, заграничные конференции и знакомства, офисный персонал, относительная безопасность (свобода от репрессий). Социально-политические движения, напротив, дают меньше материальных выгод, но большее уважение и независимость, а что более важно — свободу бросить вызов политической и экономической системе.

Кроме того, НПО и их иностранные банковские благотворители (Межамериканский банк развития, Всемирный банк) издают газеты с историями успеха малых предприятий и других проектов самопомощи, не упоминая, однако, что большинство таких проектов заканчивается неудачей, массовое потребление в стране падает, рынок наводняет дешевый импорт, а процентные ставки становятся все выше, как, например, в сегодняшней Мексике.

Даже «успехи» затрагивают только малую часть бедных, и эффект от них длится лишь до тех пор, пока на этом рынке не появятся конкуренты. Пропагандистская ценность успехов индивидуальных малых предприятий, впрочем, важна для подкрепления иллюзии того, что неолиберализм является народным феноменом. Частые взрывы народного недовольства, происходящие в местах, где поддерживаются малые предприятия, свидетельствуют о том, что в обществе главной является не идеология, а экономика, и НПО так и не смогли заменить независимые классовые движения.

И наконец, НПО создают новые формы культурной и экономической зависимости, новые формы колониализма. Их проекты разрабатываются или, по крайней мере, одобряются на основе предписаний и приоритетов империалистических центров и их учреждений, а потом рекомендуются и «продаются» местным сообществам. Оценки проводятся империалистическими учреждениями и для них. Смена приоритетов финансирования или неправильная оценка приводят к тому, что группы, сообщества, фермы и кооперативы просто списываются со счетов. Все постоянно подгоняется под желания спонсора и требования заказчиков проекта. Новые королевские наместники следят за соответствием целей, ценностей и идеологии представлениям спонсора, а также за правильным использованием фондов. Случающиеся «успехи» сильно зависят от продолжения поддержки извне, с прекращением которой они сразу же исчезают.

Иерархические структуры и формы предоставления «помощи» и «тренингов» во многом напоминают благотворительность XIX века, а ее покровители не сильно отличаются от христианских миссионеров. НПО, нападая на «патернализм и зависимость» от государства, делают упор на самопомощи. В конкуренции между НПО за влияние на жертв неолиберализма они получают критически важные субсидии от своих партнеров в Европе и США. Идеология самопомощи акцентирует внимание на необходимости замены государственных служащих на волонтеров и вертикально мобильных специалистов, нанимаемых на временной основе. Основная идея идеологов НПО — превратить солидарность в сотрудничество и подчинение макроэкономике неолиберализма, самообслуживание бедных, отвлекая внимание от государственных ресурсов, которыми распоряжаются богатые.

В то время как основная масса НПО все больше становится инструментом империализма, существует небольшое количество организаций, пытающихся разрабатывать альтернативную стратегию, поддерживающую антиимпериалистическую и классовую политику. Никто из них не получает средств ни от Всемирного банка, ни от европейских и американских правительственных агентств. Они поддерживают попытки связать местную власть с борьбой за государственную власть, соединяют местные проекты с национальными социально-экономическими движениями: захватывают большие земельные поместья, защищают общественнуюи национальную собственность от транснациональных корпораций. Они выражают политическую солидарность с социальными движениями, борющимися за экспроприацию земли, понимают важность политики в определении того, за что надо незамедлительно бороться на местах. Они считают, что местные организации должны вести борьбу на национальном уровне, а национальные лидеры быть подотчетны активистам на местах.

Проведем анализ некоторых примеров роли НПО и их связей с неолиберализмом и империализмом в конкретных странах.

В 1999 году США вместе с другими странами НАТО на протяжении 78 дней совершали круглосуточные воздушные налеты на Югославию, сбрасывая тонны бомб, включая снаряды с обедненным ураном, и лишая жизни тысячи людей. Все это делалось по «гуманитарным» соображениям, из беспокойства за судьбы албанцев в Косово. Многие либералы и другие левые, выступавшие в 1991 году против уничтожения президентом Джорджем Бушем-старшим Ирака, теперь поддерживали уничтожение президентом Биллом Клинтоном Югославии. Осуждая войну с диктатурой Саддама Хусейна и поддерживая войну с социал-демократическим государством Югославия, они встали плечом к плечу в один ряд с Белым домом, НАТО, ЦРУ, Пентагоном, МВФ и западной пропагандистской машиной.

Всего лишь за несколько месяцев президент Б. Клинтон подверг бомбардировкам четыре страны: Судан, Афганистан, Ирак и массированно Югославию. Параллельно США участвовали в опосредованных войнах в Анголе, Мексике (Чьяпас), Колумбии, Восточном Тиморе и ряде других мест, поддерживая в боевой готовности сотни своих военных баз за рубежом.

В то же время, используя, как всегда, избирательный подход в своих «гуманитарных» интервенциях, американские лидеры не предприняли никаких действий ни в отношении Чешской Республики за ненадлежащее отношение к цыганам, ни в отношении Великобритании за притеснение католического меньшинства в Северной Ирландии, ни в отношении Израиля за его непрерывные репрессии против палестинцев, ни в отношении Индонезии за массовые убийства 200 тысяч жителей Восточного Тимора, ни в отношении Гватемалы за систематическое истребление десятков тысяч индейцев майя. Американские лидеры не только терпели подобные зверства, но и зачастую выступали заодно с преступниками — теми, кто обычно был преданным «союзником» и помогал Вашингтону делать мир безопасным для корпоративной плутократии Запада[56]. Так почему же лидеры США так внезапно и решительно прибегли к «гуманитарной» необходимости уничтожить Югославию?

Идея, на основе которой была создана Югославия, заключалась в том, чтобы южные славяне не были слабыми, разобщенными и враждующими между собой народами, становясь легкой добычей для имперских интересов. Вместе они должны были представлять страну с обширной территорией, способной развиваться самостоятельно. После Второй мировой войны Югославия действительно стала жизнеспособным государством: на протяжении многих лет в стране отмечались стремительные темпы роста экономики, население имело приличный уровень жизни, бесплатное медицинское обслуживание и образование, гарантированное право на труд, оплачиваемый отпуск продолжительностью в месяц, уровень грамотности свыше 90 %, а средняя продолжительность жизни составляла 72 года. Многонациональное население Югославии, где собственность в основном принадлежала либо государству, либо рабочим, обеспечивалось доступным жильем, коммунальными услугами, приличным общественным транспортом. В стране также существовал небольшой, но вполне заметный корпоративный частный сектор.

Югославия была слишком социалистической для тех, кто определял политический курс США. Глобальный капитализм с его свободным рынком обычно такие страны не терпел, и все же Югославии было позволено просуществовать 45 лет и, являясь членом Движения неприсоединения, служить своего рода полезным буфером, отделяющим Запад от стран — участниц Организации Варшавского договора. Однако после распада Советского Союза и падения других коммунистических государств Вашингтон более не находил причин для того, чтобы и дальше терпеть Югославию.

Будучи единственной страной в Восточной Европе, которая добровольно не уничтожила свой государственный сектор и не установила систему рыночных отношений, Югославия не проявляла никакого интереса ни к присоединению к НАТО, ни к вступлению в ЕС. Целью США было трансформировать страну югославской социальной демократии в кучку слабых княжеств правого толка со следующими отличительными особенностями:

a) с разрушенной до основания экономикой и коммунальным хозяйством неспособной планировать независимый курс развития;

b) с природными ресурсами, полностью доступными для разработки многонациональными корпорациями;

с) с доведенным до нищеты, но сохранившим профессиональные навыки населением, создающим дешевую рабочую силу, помогая тем самым снизить уровень зарплат в Западной Европе и в мире;

d) с ликвидацией сотен предприятий легкой и тяжелой промышленности, обеспечивающей полное отсутствие конкурентоспособности для корпоративных производителей Запада.

Конечной целью Вашингтона была приватизация Югославии и превращение ее в страну третьего мира. Те же цели Белый дом преследовал и в отношении остальных частей мира, в том числе и самих США. В 1999 году в результате бомбардировок Югославии авиацией США и НАТО было уничтожено 164 завода — все они принадлежали государству. В то же время не пострадало ни одного предприятия, принадлежавшего иностранному капиталу[57].

Большая часть югославской экономики представляла собой государственный сектор, включая горно-обрабатывающий комплекс «Трепча» в Косово, названный газетой «Нью-Йорк таймс» «блестящим военным трофеем… наиболее ценной недвижимостью на Балканах стоимостью, по меньшей мере, 5 млрд долларов» с учетом имеющихся полезных ископаемых[58].

Планы США расчленить Югославию подтверждаются документально. Еще в начале 1984 года администрация Рональда Рейгана издала директиву СНБ № 133 «Политика США в отношении Югославии» под грифом «совершенно секретно». В ней, в отличие от предыдущей директивы в отношении стран Восточной Европы, более подробно рассматривались намеченные цели и содержался призыв к «тихой революции», направленной на свержение коммунистических правительств и «возвращение стран Восточной Европы в орбиту мирового рынка»[59]. «Мировой рынок» был не чем иным, как капитализмом с глобальным, свободным от ограничений рынком.

В ноябре 1990 года администрации Джорджа Буша-старшего удалось убедить Конгресс принять закон об ассигнованиях на зарубежные операции 1991 года, который предусматривал предоставление помощи не правительству в Белграде, а лишь сепаратистским республикам Югославии и только тем силам, которые Вашингтон определил как «демократические», то есть сепаратистским партиям, выступающим за свободный рынок.

В 1992 году был нанесен еще один удар: заморожена вся торговля с Югославией, что привело к экономическому кризису в этой стране, гиперинфляции, большой безработице и фактическому развалу системы здравоохранения. В то же время МВФ и другие иностранные кредиторы потребовали, чтобы все компании с общественным капиталом и производственные предприятия, управлявшиеся рабочими коллективами, были трансформированы в частные капиталистические предприятия[60].

В феврале 1999 года американские официальные лица в Рамбуйе открыто заявили о своей приверженности идее восстановления капиталистической рыночной экономики. В соглашении в Рамбуйе, являвшимся, по сути, ультиматумом администрации Билла Клинтона остаткам Югославии (Сербии и Черногории), объявлялось следующее: «Экономика Косово будет функционировать в соответствии с принципами свободного рынка». Все вопросы, связанные с торговлей, инвестициями и корпоративной собственностью, переходили в компетенцию частного рынка[61].

Другой целью США был идеологический контроль. В 1997 году «миротворцами» НАТО с целью продвижения демократии и «ответственного освещения новостей» в Республике Сербская, входящей в состав Боснии и Герцеговины, была закрыта последняя радиостанция, критиковавшая политику НАТО[62]. Кроме того, в результате бомбардировок авиацией НАТО были уничтожены две правительственные телестанции, а в отдельном инциденте погибли 16 журналистов. К лету 1999 года в Белграде действовали лишь германский телеканал, Си-эн-эн и несколько американских телепрограмм. Югославия была грешна не в том, что располагала диктаторскими СМИ, но и в том, что ее государственные теле- и радиостанции уклонялись от идеологической монополии западных СМИ, опутавших своими сетями большую часть мира.

Историк-исследователь Джоан Филипс (Joan Phillips) так определила один из самых больших обманов: «Те, кто несет главную ответственность за кровопролитие в Югославии — не сербы, не хорваты, не мусульмане, а страны Запада, — изображаются спасителями»[63].

В Хорватии Вашингтон сделал ставку на лидера сепаратистов Франьо Туджмана (Franjo Tudman), который заявлял, что «создание Гитлером нового европейского порядка можно оправдать необходимостью освободиться от евреев… лишь 900 тысяч, а не 6 млн евреев погибли в результате Холокоста»[64]. Ф. Туджман ответственен за насильственную эвакуацию из Хорватии в период с 1991 по 1995 год полумиллиона сербов, сопровождавшуюся изнасилованиями и массовыми казнями[65], включая депортацию 20 тысяч сербов из Сербской Краины в 1995 году, изгнание которых подстегивалось авиацией и ракетами НАТО. В общей сложности с территории бывшей Республики Сербская Кра-ина в 1995 году было изгнано около 250 тысяч сербов. Ф. Туджман наделил особым статусом «усташей» и назначил пенсии этим коллаборационистам Второй мировой войны, активно сотрудничавшим с нацистами[66]. Хорватские средства массовой информации подпали под жесткий контроль: тюрьма была уготована каждому, кто критиковал замаскированные фашистские методы правления президента Ф. Туджмана. Однако Белый дом называл Хорватию страной новой демократии.

В Боснии лидеры США поддерживали мусульманского теократа Алию Изетбеговича (Alija Izetbegovic), в молодости активного нациста, который призывал к жесткому религиозному контролю над СМ И в Исламской Боснийской Республике. Босния отошла под управление МВФ и НАТО. Получать кредиты и финансироваться через независимую финансовую систему Боснии запрещалось. Принадлежавшие государству активы, включая энергетическую систему, водоснабжение, телекоммуникации и транспорт, были проданы частным компаниям за бесценок.

В начале 1999 года избранный демократическим путем президент Республики Сербской, мини-государства в составе Боснии и Герцеговины, победивший на выборах прозападного кандидата, был отстранен от власти войсками НАТО за то, что не сотрудничал на должном уровне с «верховным представителем» НАТО в Боснии. Последний продолжил осуществлять руководство, навязывая свои решения и устраняя выборных должностных лиц, проявлявших непокорность[67].

В 1994 году бывший заместитель командующего Европейским командованием США Чарлз Бойд (Charles Boyd) заявил следующее: «Большая часть того, что хорваты называют «оккупированными территориями», является землей, которой владели сербы на протяжении более трех столетий. Это касается большей части сербских земель в Боснии… Короче говоря, сербы не пытались завоевать новую территорию, а хотели просто удержать то, что уже им принадлежало». В заключение Ч. Бойд добавил, что американские лидеры, заявляя о том, что хотят мира, в то же время поощряли усиление ведущихся боевых действий[68].

В Косово события развивались по тому же шаблону. Американские правители оказывали помощь сепаратистским силам, в частности Армии освобождения Косово (АОК), которая ранее считалась террористической организацией. АОК долгое время занималась торговлей героином, поступавшим в Европу из Афганистана[69]. Лидеры АОК не предлагали никакой политической или социальной программы, у них была лишь одна заявленная цель — очистить Косово от неалбанцев, и они следовали ей на протяжении десятилетий. В период с 1945 по 1998 год население Косово, состоявшее из сербов, цыган, евреев, горанцев и других этнических групп, подвергалось насилию и высылкам и сократилось с 60 до 20 % от общей численности. Между тем албанское население увеличилось с 40 до 80 % (а не 90 %, как неоднократно сообщалось в западных СМИ), чему способствовали высокий уровень рождаемости среди албанцев и огромный поток иммигрантов из Албании.

В 1987 году «Нью-Йорк таймс» с необычной для нее правдивостью написала: «Этнические албанцы в [Косовском провинциальном] правительстве манипулировали государственными средствами и правовыми актами для того, чтобы завладеть землей, принадлежащей сербам… Осуществлялись нападения на православные храмы, государственные флаги подвергались поруганию. Колодцы отравляли, урожай сжигали. Славянских юношей убивали ножами. Старейшины побуждали молодых этнических албанцев насиловать сербских девушек… Славяне бегут от продолжающегося насилия, и Косово становится тем, чего добиваются албанские националисты… «этнически чистым» албанским регионом»[70].

На протяжении последовавшего десятилетия головорезы АОК продолжали войну на измор с безоружными сербами. Сербы, которым неоднократно предъявляли обвинения в этнических чистках, сами оказались жертвами таких чисток в Косово. По иронии судьбы, Сербия была теперь единственным многонациональным образованием, оставшимся от бывшей Югославии: там насчитывалось 26 национальностей, включая 60 тысяч хорватов и 80 тысяч этнических албанцев, проживавших в безопасности в Белграде на протяжении многих лет[71].

Сербы были избраны врагом, вероятно, потому что представляли самое большое препятствие на пути развала Югославии. Они являлись самой многочисленной этнической группой в федерации, группой, которая больше всех стремилась сохранить страну в целостности. Сербский рабочий класс был наиболее твердым и по-настоящему социалистическим.

Американскую общественность закармливали историями, демонизирующими сербский народ и его законно избранных руководителей. Так, демократически избранный президент Югославии Слободан Милошевич представлялся «кровавым тираном» и «сербским националистом». На самом деле он и его жена Мира Маркович, активно участвовавшая в политической жизни страны, на протяжении долгих лет выступали против националистического превосходства любого типа (включая сербский национализм) и за многонациональное единство Югославской федерации[72].

Несмотря на это, С. Милошевич был брошен в тюрьму и предстал перед судом Международного трибунала по бывшей Югославии — органа, созданного и финансировавшегося Соединенными Штатами и Великобританией. Дело по обвинению С. Милошевича развалилось из-за отсутствия доказательств его вины, поскольку свидетели стороны обвинения неоднократно сами себе противоречили, и из-за вскрывшихся грубых фальсификаций при перекрестном допросе С. Милошевича. Это объясняет, почему американские СМИ игнорировали почти все свидетельские показания, сделанные в суде. С. Милошевич неожиданно умер в тюрьме, готовясь к своей защитной речи (и заявляя о своих опасениях, что его пытаются отравить)[73].

Все стороны в сепаратистских войнах совершают злодеяния — вопрос в том, о каких из них сообщают СМИ. Инциденты с военными преступлениями хорватов и мусульман в отношении сербов редко, если вообще когда-либо, освещались американской прессой[74]. Джон Ранц (John Ranz), один из выживших узников концентрационного лагеря Бухенвальд, поинтересовался, где были телевизионные камеры «когда мусульмане устроили массовую резню сотен сербов вблизи Сребреницы?»[75]. Согласно официальной версии, которая с готовностью и неоднократно повторялась американскими СМИ, все эти зверства в Сребренице совершила армия боснийских сербов.

Должны ли мы верить американским лидерам и американским медиакорпорациям, когда они проплачивают заказные статьи о злодеяниях? Во время войны в Боснии в 1993 году сербов обвиняли в том, что изнасилования были элементом их официальной политики. «Иди вперед и насилуй», — говорил, как предлагалось верить, своим солдатам командир боснийских сербов. Источник этой истории так никогда и не был найден: никто и никогда не назвал имени этого командира и солдат, к которым он обращался, а также не было названо ни даты, ни места, где это произошло. В конце концов, «Нью-Йорк таймс» опубликовала небольшое опровержение, застенчиво признав, что «существование политики систематических изнасилований со стороны сербов остается недоказанным»[76].

Войскам боснийских сербов было предъявлено обвинение в изнасиловании от 25 до 100 тысяч мусульманских женщин, в то время как армия едва насчитывала 30 тысяч человек, большая часть которых участвовала в боях. Представитель правозащитной организации «Хьюман райтс уотч» заметил, что все эти истории о массовых изнасилованиях сочинялись мусульманским правительством Боснии и хорватским правительством и не имеют сколько-нибудь заслуживающих доверия доказательств.

Тема «массовых изнасилований» бьша воскрешена в 1999 году для оправдания продолжающихся нападений НАТО на Югославию. Вот, например, заголовок газеты «Сан-Франциско икземинер»: «Тактика сербов — организованное изнасилование. Так говорят беженцы из Косово»[77]. Не было предоставлено никаких доказательств или свидетельских показаний, подтверждающих подобные обвинения. Порывшись в архивах, мы обнаружили, что официальная миссия Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) не нашла никакого подтверждения существования подобной политики организованного изнасилования. Точно так же высокопоставленные германские официальные лица признали, что «не было никаких прямых доказательств, поддерживающих ужасное число жертв изнасилований» среди мусульманских и хорватских женщин[78]. Между тем групповые изнасилования сербских женщин и акты жестоких пыток сербских мужчин в Хорватии, Косово и где-либо еще оставались почти незамеченными корпоративными СМИ Запада[79].

Сербов обвиняли в массовом убийстве на рынке в Сараево. Однако из сообщения, попавшего на французское телевидение, стало ясно: разведслужбы Запада знали о том, что взрывы бомб на рынке и убийство боснийских граждан устроили мусульманские боевики. Они сделали это для того, чтобы спровоцировать вмешательство НАТО. Даже международный переговорщик Дэвид Оуэн, который работал с Сайрусом Вэнсом (Cyrus Vance, госсекретарь США в 1977–1980 гг.), в своих мемуарах признал: руководство НАТО было прекрасно известно, что это мусульманская бомба[80]. В другом случае «Нью-Йорк таймс» опубликовала фотографию, на которой хорваты скорбят по поводу зверств, совершенных якобы сербами, хотя на самом деле убийцами были боснийские мусульмане. Через несколько дней газета дала туманное и малозаметное опровержение[81].

Согласно албанским источникам в Косово, до бомбардировок НАТО в марте 1999 года конфликт в Косово унес около двух тысяч жизней с обеих сторон, а югославские источники называют другую цифру — 800 человек. Такие потери свидетельствуют о гражданской войне, а не о «массовом геноциде». Белград обвиняли в насильственном изгнании албанцев из Косово, однако массовое бегство началось лишь после безжалостных авиационных ударов НАТО. Гражданское население Косово стремилось оказаться подальше от нескончаемых стычек между югославской армией и отрядами АОК, многие бежали, потому что не хотели попасть под призыв на военную службу. На вопрос журналистов о том, не сербская ли полиция заставила ее покинуть свой дом, одна албанская женщина сказала: «Это были не сербы. Мы испугались натовских бомб»[82].

Получившая широкое освещение в «Нью-Йорк таймс» история под заголовком «Американский доклад перечисляет нападения сербов в Косово» повествует о том, что Госдепартамент сообщал об организованных изнасилованиях и систематических казнях, однако разведслужбы США не проверяли «многие или даже большую часть из этих сообщений… и выражения «как сообщают» и «как утверждают», похоже, встречаются на протяжении всего документа»[83].

Британская журналистка Одри Гиллан (Audrey Gillan) опрашивала косовских беженцев по поводу зверств и столкнулась с отсутствием доказательств и достоверных фактов. Представитель верховного комиссара ООН по делам беженцев разглагольствовал о «массовых изнасилованиях» и сотнях убитых в трех деревнях, но когда О. Гиллан потребовала от него более точной информации, он сообщил лишь о пяти-шести несовершеннолетних жертвах изнасилований. И даже когда речь зашла об этих шести потерпевших, чиновник признался, что у него нет свидетелей и он «не имеет возможности проверить эти сообщения»[84]. Чиновники заявляли, что косовские беженцы рассказывали о шестидесяти или более убитых в одной деревне и пятидесяти — в другой, однако О. Гиллан «не смогла обнаружить ни одного свидетеля, кто действительно видел это». Несмотря на это, каждый день западные журналисты продолжали сообщать о сотнях изнасилованных и убитых. Иногда они отмечали, что эти сообщения пока не подтверждены доказательствами. Если так, то почему этим неподтвержденным историям уделялось такое большое внимание?

И лишь в редких случаях в сообщениях содержались сомнения по поводу обвинений в геноциде и отмечалось, что утверждения НАТО либо подкреплены незначительными доказательствами, либо не имеют никаких доказательств вообще[85].

После того как войска НАТО оккупировали Косово, истории о массовых зверствах продолжали появляться и стали более громкими. «Вашингтон пост» сообщила о том, что тела 350 этнических албанцев, «возможно, захоронены в массовых могилах»[86]. Однако массовых захоронений албанских жертв обнаружить так и не удалось, лишь несколько мест с 10–20 телами, причем выяснить причины смерти или национальность жертв не представлялось возможным. В некоторых случаях имелись все основания считать, что жертвами могли быть сербы[87].

19 апреля 1999 года Госдепартамент США заявил, что пропали без вести и считаются погибшими до 500 тысяч косовских албанцев. Спустя несколько недель Министерство обороны США сообщило о том, что исчезли 100 тысяч этнических албанцев призывного возраста, которые, возможно, были убиты сербами[88] (в Косово проживали лишь 4 млн этнических албанцев всех возрастов). Такая информация с ошеломляющим числом человеческих жертв, поступавшая из официальных источников, не вызывала никаких сомнений у американских либералов, поддерживавших войну, которую вел Билл Клинтон.

Незадолго до окончания войны министр обороны Джефф Хун (GeoffHoon) заявил, что «в более чем 100 массовых убийствах» погибли около 10 тысяч этнических албанцев. Через пару дней после прекращения бомбардировок «Ассошиэйтед Пресс» и другие новостные агентства, вторя Д. Хуну, сообщили, что от рук сербов погибли 10 тысяч албанцев. Никто не объяснил, откуда взялась эта цифра, поскольку места так называемых казней не были исследованы, а войска НАТО едва начали входить в Косово.

2 августа 1999 года глава Переходной администрации ООН в Косово Бернар Кушнер (Bernard Kouchner) заявил, что в общих могилах на территории Косово обнаружено 11 тысяч тел. Он сослался на источник в Международном трибунале по бывшей Югославии, однако там отрицали предоставление ему подобной информации. Кушнер так никогда и не объяснил, как он произвел такие подсчеты[89].

Этот самый Б. Кушнер почти возвратил себе доброе имя. Он смог побеседовать с А. Изетбеговичем, когда тот был президентом Боснии. В своих мемуарах Кушнер пишет:

«Кушнер: Вы заявляли о существовании в Боснии «лагерей смерти». Вы неоднократно повторяли это журналистам. Это [обвинение] вызвало беспокойство во всем мире. Франсуа Миттеран направил меня в Омарску [для проведения расследования]… Условия там были ужасными, но систематического истребления людей там не наблюдалось. Вы знали об этом?

Изетбегович: Да. Я полагал, что такие заявления [о существовании «лагерей смерти»] помогут вызвать кампанию бомбардировок [странами Запада — сербов]… Заявление было лживым. Никаких «лагерей смерти» не существовало»[90].

В Косово случилось то же самое, что ранее происходило во время конфликтов в Хорватии и Боснии. Ежедневно на протяжении недель средства массовой информации публиковали неподтвержденные сообщения о массовых казнях и массовых захоронениях с сотнями и даже тысячами жертв. Когда дело дошло до представления веских доказательств, массовые захоронения, похоже, испарились.

В середине июня 1999 года ФБР направило группу для изучения двух мест, упомянутых в обвинительном деле против Слободана Милошевича. В одном якобы было захоронено шесть тел, в другом — двадцать. В Косово группа привезла оборудование весом почти 50 тонн для того, чтобы «раскрыть величайшее преступление в судебной истории ФБР». Никакого доклада о массовых захоронениях не последовало. Спустя две недели группа экспертов ФБР вернулась домой с пустыми руками[91].

Точно так же группе испанских судебных экспертов было приказано приготовиться к аутопсии по меньшей мере двух тысяч тел, однако им пришлось иметь дело со 187 телами, захороненными в отдельных могилах и не имеющими никаких признаков массовой казни или пыток. Было похоже на то, что большая часть погибла в результате обстрела минометами и стрелковым оружием. Испанский судебный эксперт Эмилио Перес Пухола (Emilio Perez Puhola) назвал широко распространенные сообщения о массовых захоронениях частью «машины пропаганды войны». Поиски мест массовых захоронений продолжались по всему Косово, но захоронений тел в значительных количествах, да и не в значительных тоже, найти так и не удалось[92].

Самый страшный инцидент с массовыми зверствами, приписываемый югославскому лидеру Слободану Милошевичу, будто бы произошел в горнообрабатывающем комплексе «Трепча». По заявлениям официальных представителей США и НАТО, сербы сбросили тысячу или больше тел в шахты либо избавились от них в шахтных чанах с соляной кислотой. В октябре 1999 года была обнародована информация, согласно которой группы судебных экспертов западных государств, занимавшиеся расследованием в «Трепче», не нашли в шахтах ни одного тела, ни ботинка, ни пряжки от ремня, ни каких-либо других улик, свидетельствующих, что чаны когда-либо использовались для уничтожения человеческих останков[93].

Кконцу осени 1999 года шумиха, поднятая СМИ вокруг массовых захоронений, заметно стихла. Многие раскопанные участки, считавшиеся местами массовых захоронений, таковыми не оказались: было обнаружено несколько сотен тел, у которых отсутствовали признаки пыток либо массовых расстрелов. Во многих случаях не было надежных доказательств принадлежности тел к той или иной национальности. Отсутствие массовых казней означает, что обвинения в адрес С. Милошевича о его причастности к военным преступлениям, по словам Ричарда Гвина (Richard Gwyn), «становятся чрезвычайно спорными… Еще более сомнительной и вызывающей вопросы является продолжающаяся Западом расправа над сербами»[94].

Несомненно, в Косово находили захоронения, в которых было по два тела и более, что, по определению НАТО, считалось «массовым захоронением». Люди погибали от бомб и боевых действий, которые велись между югославской армией и отрядами АОК. Некоторые, вероятно, умерли по естественным причинам, что случается в крупных населенных пунктах, жители которых испытывают подобный стресс. Нет сомнения, что, как и на всякой войне, имели место убийства из-за недоброжелательности и свершенные без промедления казни, однако не в таком масштабе, чтобы приклеивать к ним ярлык «геноцид» и оправдывать смерть и разрушения, которые принесли страны НАТО в Югославию.

В отличие от своих официальных заявлений, МИД Германии в частном порядке отрицал наличие доказательств того, что геноцид и этнические чистки были составной частью югославской политики: «Даже в Косово случаи недвусмысленных политических преследований в отношении албанской этнической группы подтверждений не нашли… Действия [югославских] сил безопасности были направлены не против косовских албанцев как этнической группы, а против вооруженных противников»[95]. И тем не менее С. Милошевич был объявлен военным преступником, которому предъявлены обвинения в причастности к насильственным высылкам и массовым казням. Преступления, которые, как утверждают, имели место после начала бомбардировок НАТО, использовались для оправдания самих бомбардировок.

Существует множество примеров, как государства-изгои превращаются в мишени. Этот процесс предсказуемо прозрачен и не очень оригинален. Во-первых, ведется демонизация лидеров: ливийского лидера М. Каддафи представляли «маньяком, страдающим манией величия, подобно Гитлеру»; панамский М. Норьега был «наркоразбойником и мерзавцем», одним из самых худших в мире, а также «поклонником Гитлера»; президент Ирака С. Хусейн получил ярлык «багдадского мясника», «психопата», который был «хуже Гитлера». После демонизации следуют навязанные Соединенными Штатами санкции и военное нападение на страну лидера. Общим у всех этих разных лидеров было то, что каждый из них по отдельности проводил до некоторой степени независимый курс своего государства, не соответствующий диктату глобального свободного рынка[96].

Билл Клинтон называл президента Югославии Слободана Милошевича «новым Гитлером». Первоначально официальные лица Запада, смотревшие на бывшего банкира как на мещанина и сербского националиста, который может ускорить развал федерации, приветствовали его и называли «харизматической личностью». И лишь позже, когда они увидели в нем скорее препятствие, нежели орудие, — представили его демоном, который «развязал все четыре войны». Это показалось уже перебором для главного редактора престижного американского журнала «Форин аффэрс» Фарида Закарии (Гагееб гакапа). Он заметил в «Нью-Йорк таймс», что С. Милошевич, который правит «доведенной до нищеты страной, не нападающей на своих соседей, не может быть Адольфом Гитлером. Он даже не Саддам Хусейн»[97].

Слободан Милошевич был избран президентом Югославии в результате выборов, в ходе которых иностранные наблюдатели обнаружили незначительные нарушения. К концу 1999 года он возглавлял коалиционное правительство, состоявшее из представителей четырех партий, а оппозиционные группировки открыто осуждали его самого и действия его правительства.

Отказаться от демонизации образа Милошевича и сербского народа не значит идеализировать их или заявлять, что войска сербов действовали безупречно. Наша цель — разоблачить фальшивые представления, сфабрикованные для оправдания агрессии НАТО против Югославии.

Открыто признавая свое беспокойство по поводу бомбардировок и разрушения Югославии, многие американские либералы и демократы были убеждены, что «на этот раз» американское государство национальной безопасности действительно вело справедливую борьбу. «Да, бомбардировки не помогают. Они неразумны, — заявляли они одно время, — но нам же нужно что-то делать». Фактически, бомбардировки бьши не просто неразумны, а в корне безнравственны. И в то же время они сделали свое дело — уничтожили большую часть из того, что оставалось производительным государственным сектором Югославии, превратив страну в приватизированную, лишенную индустрии, заново колонизованную и обнищалую горстку мелких республик под опекой глобальной империи свободного рынка. Это был еще один сокрушительный успех американских империалистов.

На протяжении многих лет разрушение Югославии рассматривалось лидерами Запада как незаконченная работа. США и страны Западной Европы щедро одаривали сепаратистские силы этой многонациональной страны финансовой, дипломатической, политической и военной поддержкой до тех пор, пока в федерации не осталось лишь две республики. К досаде лидеров Запада Сербия и Черногория упрямо придерживались югославских идеалов и экономики, ориентированной преимущественно на социалистические принципы. В результате развязанной в 1999 году войны НАТО удалось отделить от Югославии еще одну часть — край Косово, однако правительство Малой Югославии осталось нетронутым.

Если отделить Черногорию от Сербии, Югославская федерация перестанет существовать, а Сербия будет еще больше ослаблена. Лидеры США посчитали, что у Черногории есть перспективы для успешного развития, и продолжительные контакты Запада с президентом Черногории Мило Джукановичем начали приносить дивиденды. Вскоре он трансформировался из социалистического союзника югославского президента Слободана Милошевича в его неолиберального политического оппонента. М. Джуканович непрерывно дистанцировал свою республику от Сербии, провел ряд мероприятий, направленных на развитие рыночной экономики, и начал открыто выступать за выход из Югославии. Этой цели в конечном итоге ему удалось достичь в 2006 году.

Во время бомбардировок его страны авиацией НАТО М. Джуканович находился в постоянном контакте с официальными лицами НАТО, что справедливо расценивалось многими как измена[98]. Буквально через месяц после окончания развязанной НАТО войны М. Джуканович встретился в Словении с президентом Б. Клинтоном и в беседе с ним придал особое значение «необходимости предоставления значительной экономической помощи Черногории для развития инфраструктуры и ускорения экономической активности, в частности активности, связанной с продолжением процесса приватизации». Удовлетворенный подобной риторикой Б. Клинтон пообещал содействие в том, чтобы «американские корпорации и банки инвестировали свои капиталы в Черногории»[99].

Ноябрь 1999 года бьш отмечен введением в Черногории германской марки в качестве официальной валюты и принятием закона, отменявшего социалистическую собственность. А в декабре на торги было выставлено несколько государственных компаний, включая «Электрическую компанию»[100].

Экономическая программа Черногории на 2000 год предусматривала приватизацию большинства государственных отраслей промышленности и принятие мер по «защите отечественных и иностранных инвесторов». В поддержку этой программы США выделили Черногории грант на сумму 62 млн долларов, в основном через Агентство США по международному развитию (USAID), которое заявило, что помощь «будет способствовать проведению экономической реформы и реструктурирует экономику… для продвижения Черногории вперед — к экономике свободного рынка». Американский политический советник на Балканах Джеймс Доббинс (James Dobbins) отметил, что США рассматривали «рыночные реформы режима М. Джукановича в качестве модели и фактора, стимулирующего подобные реформы во всей бывшей Югославии». Европейский Союз предоставил Черногории 36 млн долларов дополнительно. «С самого первого дня, — отмечал президент Черногории, — у нас были британские и европейские советники»[101].

В телефонном разговоре с Мило Джукановичем в июле 2000 года госсекретарь США Мадлен Олбрайт пообещала предоставить Черногории в качестве дополнительной помощи 16,5 млн долларов. В то же время М. Джуканович утверждал, что Черногория «более не является частью Югославии», и выступал с заявлением, что считает для Черногории приоритетным вступление в НАТО, организацию, которая подвергала его страну бомбардировкам годом ранее. В августе М. Олбрайт призналась, что она и М. Джуканович «регулярно общаются и встречаются друг с другом»[102].

Предвосхищая раскол с Сербией, М. Джуканович создал частную армию специальных полицейских подразделений численностью более 20 тысяч человек, оснащенную противотанковым вооружением и минометами. Источники в Черногории раскрыли, что боевой подготовкой его частной армии занимались специальные подразделения Запада. В 2000 году М. Джуканович обратился к НАТО с просьбой установить «воздушный щит над Черногорией». Сотрудник специальной полиции Черногории подтвердил, что подготовку полиции осуществляли представители подразделения специального назначения ВС Великобритании SAS. «Если возникнет ситуация, когда исход может решить оружие, мы к этому готовы, — сказал он. — Мы обучены для этого». В августе 2000 года в итальянском порту Аскона было обнаружено два бронированных транспортных средства, направлявшихся в Черногорию, причем одна из бронемашин была оснащена башней для установки пулемета либо противотанкового орудия. По сообщениям итальянского агентства ANSA, таможенные службы были убеждены, что незаконная поставка вооружений Черногории была «намного значительнее по масштабам, чем этот единственный эпизод». Проливая свет на перспективу вооруженного конфликта, М. Джуканович похвастался: «Многие, поджав хвост, в скором времени будут спасаться бегством из Черногории»[103].

США признали, что Черногория предложила потенциальный предлог для военного вмешательства. Еще в октябре 1999 года американский генерал Уэсли Кларк (Wesley Clark) выстраивал планы вторжения НАТО в Черногорию (он возглавлял Высший штаб союзных государств Европы (SHAPE) с 1997 по 2000 г.; в 1999 г. именно Кларк отдал приказ уничтожить солдат российской армии, занявших аэродром в столице Косово Приштине. — Прим. ред.). Планы предусматривали высадку морского десанта численностью более двух тысяч морских пехотинцев, занятие ими порта Бар и использование его в качестве плацдарма для дальнейшего продвижении в глубь территории. Переброшенные вертолетами войска должны были занять аэропорт в Подгорице, в то время как авиация НАТО бомбила бы и расстреливала сопротивлявшиеся югославские войска. Американские официальные лица признали, что другие страны Запада разрабатывали собственные планы вторжения[104].

Сообщая югославскому правительству о том, что оно не должно защищаться, посол США в ООН Ричард Холбрук предостерег: «Мы находимся в постоянном контакте с руководством Черногории, и любой конфликт в Черногории будет напрямую затрагивать жизненно важные интересы НАТО»[105]. Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон высказался еще более недвусмысленно: «Я сказал С. Милошевичу: «Остерегайся! Помни, что произошло в прошлый раз, когда ты просчитался»[106].

С начала 1990-х годов США и Великобритания снабжали оппозиционные СМИ финансовыми средствами и оборудованием и поддерживали контакты с политическими партиями, находившимися в оппозиции Слободану Милошевичу. За несколько месяцев до развязанной НАТО войны масштабы этой помощи резко возросли.

В ходе ряда встреч в конце 1998 года президент США Билл Клинтон и чиновники администрации приняли решение свергнуть правительство Югославии. Целью, по словам источников, была «смерть Слободана Милошевича как очевидное решение»[107].

Одним из способов достичь этой цели являлось убийство, и в один из дней развязанной НАТО войны в три часа утра американцы выпустили по дому С. Милошевича несколько крылатых ракет, одна из которых попала в спальню югославского президента. Попытка оказалась неудачной, поскольку С. Милошевич и его супруга приняли меры предосторожности и ночевали в бункере. Они были трудной мишенью, часто меняя место ночлега на протяжении всей войны. Для уничтожения С. Милошевича необходимо было применять менее грубые методы.

В октябре 1999 года президент Б. Клинтон, опасаясь сдерживающих мер, приказал ЦРУ провести тайную операцию по свержению правительства Югославии. Перед ЦРУ ставилась цель оказать финансовую поддержку оппозиции. Официальные лица военного ведомства и разведки США планировали подстрекать югославских военных к выступлению против своего правительства и совершению государственного переворота, то есть идти по пути переворота в Чили в 1973 году. Первым шагом в этом направлении стала встреча Мадлен Олбрайт с министрами иностранных дел стран Западной Европы для координации контактов с оппозицией[108].

Решающим элементом плана являлась вербовка югославских официальных лиц, готовых предать свою страну. В черных списках США и Европейского Союза оказались сотни известных югославских граждан, которым запрещалось путешествовать за границей, а их счета в иностранных банках были арестованы. Агенты американской разведки посетили многих попавших под санкции Вашингтона югославских граждан, которым внушалось, что если они согласятся сотрудничать с Западом в деле свержения правительства Югославии, то их имена из этих списков будут вычеркнуты. Иногда американские агенты намекали, что в случае отказа от сотрудничества им будут предъявлены обвинения в военных преступлениях, они могут быть похищены и предстанут перед судом Международного трибунала в Гааге[109].

Некоторые югославские официальные лица лояльностью не отличались и поэтому стали легкой добычей для агентов Запада, другие поддались на подкуп. По словам источника из военной разведки Югославии, «иностранцы искали тех, кого можно было либо легко шантажировать, либо купить, либо у кого попросту хватало ума, чтобы понять, что их время подходит к концу»[110]. В некоторых случаях сильным мотивом мог оказаться страх. В течение нескольких месяцев был убит целый ряд известных правительственных чиновников, и до сих пор неизвестно, кто несет ответственность за смерть этих людей. Один сербский промышленник, имевший контакты в разведывательной службе, заметил, что многие стали думать: «Если американцы смогли добраться до министра обороны, то что уж говорить обо мне». В результате люди начали искать пути спасения с тонущего корабля»[111].

Периодические демонстрации оппозиции оставляли Запад разочарованным. Раздосадованные неспособностью оппозиции к эффективным действиям и объединению, западные официальные лица запланировали проведение встречи с ее лидерами 17 декабря 1999 года в Берлине. «Мы строго предупредили оппозицию и велели лидерам действовать вместе», — сообщил западный дипломат[112].

На встрече с официальными представителями боснийских сербов в г. Баня-Лука М. Олбрайт выразила нетерпение, объявив о надеждах американских лидеров, что санкции Запада в отношении Югославии вынудят людей «винить в этих страданиях С. Милошевича». Она не могла понять, что удерживало людей от выхода на улицы. В своем комментарии, указывающем на то, что США лишь искали предлога для вмешательства, М. Олбрайт заявила с подчеркнутой резкостью: «Нужно, чтобы что-то произошло в Сербии, чтобы Запад мог под держать»[113].

Объявление о проведении в Югославии всеобщих выборов предоставило лидерам Запада возможность, которую они так искали. Национальный демократический институт (National Democratic Institute, NDI) нанял американскую компанию для проведения 11 опросов общественного мнения, и с помощью их результатов американские должностные лица пытались убедить оппозицию объединиться и выставить единого кандидата. Представитель проводившей опрос американской компании сообщил лидерам оппозиции, что кандидатом, пользовавшимся наибольшей поддержкой, был лидер небольшой партии Воислав Коштуница (Vojislav KoStunica). Необходимо было потратить определенное время на то, чтобы заставить оппозиционные партии принять кандидата, которого выбрали США. Однако в конечном итоге лидеры оппозиции согласились с американской точкой зрения. У них не было выбора, если они хотели и дальше получать помощь[114].

Благодаря усилиям США оппозиционные партии сформировали коалицию — «Демократическую оппозицию Сербии» (ДОС). Национальный демократический институт разработал технологию избирательной кампании коалиции и снабдил ее предвыборной платформой. Институт также подготовил тысячи активистов, научив их тактическим приемам в ходе выборов[115]. США, по сути, управляли избирательной кампанией ДОС. Один представитель коалиции заявлял, что ДОС обсуждала с американскими советниками «каждое слово» из своих кратких политических посланий. Соответствующую подготовку прошли парламентские кандидаты и десятки тысяч кандидатов в местные органы управления.

Международный республиканский институт (International Republican Institute, IRI) организовал в Будапеште учебные занятия для членов антиправительственной студенческой организации «Отпор!». Основным докладчиком на этих занятиях был отставной полковник армии США Роберт Хелви (Robert Helvey). К кампании было подключено несколько американских организаций. USAI D оплатило изготовление миллионов наклеек с надписью «С ним покончено» — имелся в виду С. Милошевич[116]. Р. Хелви проводил многочисленные тренинги для членов организации «Отпор!» в Будапеште и Черногории, обучая их подрывной антиправительственной деятельности. Каждый раз они возвращались в Сербию, нагруженные наличными деньгами и оборудованием[117], движению было также поставлено большое количество компьютеров и мобильных телефонов[118].

Один из основателей движения «Отпор!» Слободан Хомен (Slobodan Но-men) заявил: «Мы получали большую финансовую помощь от неправительственных организаций Запада, а также от некоторых западных правительственных организаций». «Отпор!» также получал скрытую помощь, масштабы которой никогда не раскрывались. Это была не обычная студенческая организация, получившая из США миллионы долларов в качестве финансирования. За свою щедрость американские чиновники ожидали чего-то в ответ. В ходе берлинской встречи М. Олбрайт призывала своих слушателей из организации «Отпор!» кдействиям: «Мы хотим видеть С. Милошевича лишенным власти, изгнанным из Сербии и под судом в Гааге»[119].

В течение предшествовавшего выборам года США пополнили бюджет оппозиционных партий на 35 млн, а Европейский Союз выделил на нужды оппозиционных СМИ 6 млн долларов. И около 9 млн долларов выделила Германия[120]. Это было не ново. «Мешки с деньгами поступали на протяжении многих лет», — заявил журналист, который имел тесные контакты с разведслужбами Запада[121]. Однако теперь вмешательство Запада во внутриполитическую жизнь Югославии достигло таких масштабов, что стало всеобъемлющим. Американские официальные лица заверяли средства массовой информации оппозиции, что им не следует беспокоиться о том, сколько они тратят сейчас, поскольку еще больше денег находится в пути[122], и вскоре в оппозиционные СМИ поступят не только наличные деньги, но и компьютеры, вещательное оборудование и печатные машины[123].

Британская разведка установила контакты с колеблющимися командирами югославской армии. Англичане хотели убедить военных не стоять на пути переворота, который планировали чиновники Запада и ДОС[124].

США и их союзники вели тайную войну на многих фронтах. Они построили сеть радиовышек в соседних странах, из которых «Голос Америки», «Радио Свободная Европа», Би-би-си, «Немецкая волна», «Радио США» и другие радиостанции вещали в Югославии. Многие передатчики использовали те же частоты, что и правительственные станции, и, конечно, незаконно[125]. Еще в августе 1999 года американские корабли, самолеты и передатчики в соседних странах приступили к глушению частот государственных телевизионных и радиостанций Югославии — это было грубым нарушением международного права, регулирующего дистанционную передачу информации[126].

Американцы занимались также и прослушиванием. В Боснии были развернуты радиоцентры США, которые прослушивали югославские каналы связи. Болгария, которая ввела в эксплуатацию собственный центр прослушивания, делилась разведывательной информацией с США[127].

В соседних странах также были созданы центры, из которых США вели кампанию по свержению югославского правительства. Гостями этих центров являлись лидеры оппозиции, которые зачастую покидали их с битком набитыми чемоданами. Основной центр находился в Будапеште, где располагалась резидентура более чем 30 агентов разведки и экспертов по вопросам пропаганды[128]. Агенты западных разведслужб проникали в Сербию с дипломатическими паспортами. Один югослав, поддерживавший контакты с британской разведкой, назвал этих агентов «специалистами по захвату власти» и сообщил, что они «оказывали помощь в создании сети»[129].

За несколько дней до выборов Европейский Союз обратился к сербскому народу с посланием, в котором объявил, что санкции в отношении Сербии будут сняты, если в результате голосования победит кандидат от оппозиции Воислав Коштуница[130]. Это был мощный побуждающий мотив для доведенного до отчаяния населения, надеющегося на облегчение страданий, вызванных режимом санкций. Западноевропейцы и американцы предложили довольно любопытную модель демократии: они подбирают кандидата от оппозиции, финансируют его кампанию и налагают на народ Югославии санкции, обещая снять их в том случае, если народ проголосует за поддерживаемого Западом кандидата.

В середине августа 2000 года директор ЦРУ Джордж Тенет (George Tenet) посетил с трехдневным визитом Болгарию, где провел переговоры с президентом этой страны, чиновниками администрации, а также руководителями военного и разведывательного ведомств[131]. По словам неназванного болгарского источника, главным вопросом повестки дня было отделение Черногории от Сербии, и Тенет намеревался создать в Софии центр тылового обеспечения, который бы координировал этот процесс и обеспечивал ответные действия в случае возникновения какого-либо конфликта[132]. Тенет также потребовал, чтобы Болгария дала согласие на создание в Софии центра ЦРУ для поддержки югославской оппозиции. Спустя две недели центр в Софии работал на полную мощность, в нем были организованы десятидневные курсы подготовки для активистов движения «Отпор!», в то время как другой центр в Бухаресте занимался тем же самым[133]. Свержение правительства Слободана Милошевича было одним из основных пунктов повестки дня Джорджа Тенета. Болгарская газета «Монитор» сообщала, что «машина ЦРУ по организации переворотов» запущена, «удар по Белграду неминуем», и Болгария должна стать одной из баз, обеспечивающих выполнение этой задачи[134].

Как заметил официальный представитель Госдепартамента США Уильям Монтгомери (William Montgomery), американское вмешательство во внутренние дела Югославии было особенно активным. «Редко можно увидеть, чтобы так много энергии, энтузиазма, денег, всего шло куда-либо, как это было в Сербии за несколько месяцев до ухода С. Милошевича», — сказал он[135].

Если же, несмотря на все усилия, американцам не удалось бы свергнуть правительство С. Милошевича с помощью выборов или государственного переворота, они оставляли в запасе вариант применения военной силы. В период с 4 по 26 сентября вооруженные силы НАТО провели учения на авиабазе в Констанце (Румыния). Около 700 военнослужащих и 40 самолетов отрабатывали сценарий, согласно которому в вымышленной стране, где демонстранты-оппозиционеры вступили в столкновения с полицией, началась гражданская война, что привело к вмешательству НАТО[136]. Одновременно военные учения НАТО прошли в Болгарии и на северо-западе Румынии[137].

Долгожданный день наступил 24 сентября 2000 года. Как только началось голосование, официальные лица США стали выступать с голословными обвинениями о фальсификациях и нарушениях избирательного процесса и с заявлениями о том, что С. Милошевич хочет «украсть» выборы. Непре-кращающиеся обвинения Вашингтона заставили общественность Запада и сторонников сербской оппозиции думать, что фальсификации действительно имели место, хотя даже предварительные официальные данные показывали, что на выборах лидирует В. Коштуница.

Обвинения, высказанные США, которые не располагали своими наблюдателями на местах, преподносились западными СМИ как факты, а данные международных наблюдателей из 54 стран, следивших за ходом выборов, полностью игнорировались.

Группа наблюдателей из Канады отметила, что все партии могли свободно проводить свою предвыборную кампанию и размещать рекламу[138]. Российские парламентарии посетили 150 избирательных участков и отметили, что оппозиции была предоставлена «любая возможность отслеживать процесс»[139]. Константин Косачев из Государственной думы России заявил: «Все бюллетени были пронумерованы, избирательные урны опечатаны, бланки проверки подписаны всеми членами избирательных комиссий». По мнению группы К. Косачева, «никакие крупномасштабные фальсификации в ходе выборов в Югославии не были возможны»[140].

Почти сразу же штаб В. Коштуницы объявил о победе, хотя еще большое число голосов не было подсчитано, а отчеты о результатах выборов показывали, что он, возможно, не наберет 50 % голосов, необходимых для полной победы.

Демократическая оппозиция Сербии опубликовала свои результаты выборов, которые западные СМИ безоговорочно приняли как точные и надежные. Никто не обратил внимания на противоречивую статистику ДОС. Согласно информации представителя избирательного штаба ДОС Чедомира Йовано-вича (Cedomir Jovanovic) от 26 сентября, В. Коштуница лидировал с 54,66 % голосов, когда было обработано 97,5 % бюллетеней. На следующий день ДОС объявила, что он набрал 52,54 % голосов, и в целом к имевшимся у него голосам добавилось не менее 64 тысяч. Если бы В. Коштуница потерял эти дополнительные голоса, то общая сумма составила бы 52,75 %, то есть была бы выше объявленной. Цифры явно не сходились.

ДОС устранила эту неловкость, опубликовав совершенно разные данные об итогах голосования. 26 сентября Ч. Йованович сообщил, что В. Коштуница лидировал, набрав 2 783 870 голосов, однако на следующий день он завил, что когда будут подсчитаны все голоса, «В. Коштуница наберет 2 649 000 голосов». Довольно ловкий трюк с вычетом дополнительных результатов голосования. Спустя четыре дня Ч. Йованович объявил, что за В. Коштуницу отдано 2 424 187 голосов, и затем 2 октября представитель оппозиции Зоран Шами (Zoran Sami) понизил общее число голосов, отданных за их кандидата, до 2 414 876, что в процентном соотношении составило 51,34 %. В конечном итоге ДОС представила следующие данные: за В. Коштуницу было отдано 2 377 440 голосов, то есть 50,35 %[141].

Окончательные цифры голосования, предложенные ДОС, отличались от официальных правительственных лишь в том отношении, что ДОС преднамеренно исключила из подсчета результаты голосования в Косово и среди беженцев из Косово, то есть тот электорат, который оказывал самую решительную поддержку С. Милошевичу[142]. Только с помощью таких трюков ДОС смогла заявить о победе В. Коштуницы в первом туре голосования.

Западные СМИ отвергли официальные результаты выборов и объявили, что представленные оппозицией данные основаны на точном и тщательном подсчете бюллетеней. Громкие и неоднократные обвинения в фальсификациях предъявлялись лишь югославскому правительству. Очевидно, что мошенничество имело место, но им занималась ДОС, а не правительство.

Несмотря на постоянные заявления западных журналистов о том, что правительство замалчивает результаты выборов, официальный отчет об итогах голосования был предан широкой огласке в Югославии. Воислав Коштуница набрал 48,96 % голосов, в то время как президент Слободан Милошевич — 38,62 %. Должен был состояться второй тур голосования, поскольку ни один из кандидатов не набрал больше половины голосов. В соответствии с законом второй тур голосования для двух кандидатов, набравших наибольшее число голосов, был запланирован на 8 октября[143].

С поощрения западных официальных лиц ДОС объявила, что отказывается участвовать во втором туре, поскольку В. Коштуница уже одержал победу в первом туре голосования. ДОС первой подала жалобу в Федеральную избирательную комиссию, а затем в Конституционный суд. Она требовала аннулировать голоса, отданные беженцами из Косово, и голоса самих жителей Косово, где президент С. Милошевич лидировал с большим отрывом. Конституционный суд поддержал предложение Милована Живковича (Milovan Zivkovic) из Федеральной избирательной комиссии о необходимости проверить данные о голосовании во всех избирательных округах, с тем чтобы развеять все сомнения[144]. Это было разумное решение, предназначенное для того, чтобы навести порядок в обстановке нарастающего хаоса. Оно содержало угрозу пересчета голосов, что могло привести к снижению числа и процентного соотношения голосов, поданных за В. Коштуницу, о которых заявляла ДОС. Предложение было неприемлемым.

Западные страны устроили демонстрацию военной силы, послав сигнал югославскому правительству о том, что оно рискует быть атакованным, если намерено защищаться перед лицом набирающего силу переворота. Англичане направили в Средиземноморье 15 боевых кораблей, включая авианосец «Инвинсибл» («Непобедимый»). «Надо дать С. Милошевичу четкий сигнал, пока он пытается понять, кто победил», — грозился министр иностранных дел Великобритании Робин Кук (Robin Cook). Между тем сразу же после выборов американцы совместно с Хорватией провели пятидневные совместные учения по высадке морского десанта с отработкой огневой подготовки. Затем Р. Кук выступил с еще одной угрозой, заявив С. Милошевичу: если тот попытается остаться у власти, он должен помнить, что страны Запада располагают «весьма существенными возможностями в регионе»[145].

Американские надежды оправдались, и безосновательные обвинения в фальсификации выборов оказались катализатором для смены режима. В конце сентября по городам и деревням Сербии прокатились демонстрации. Ко 2 октября демонстранты ДОС блокировали дороги в Белграде и вынудили приостановить движение автобусов и трамваев во многих частях города. Активисты ДОС оказывали давление на школы с тем, чтобы они закрывались[146]. Когда число демонстраций и их масштабы выросли, В. Коштуница заявил, что они не прекратятся до тех пор, пока С. Милошевич не признает поражение в первом туре[147].

5 октября стало датой, которую американцы и англичане избрали для захвата оппозицией власти путем государственного переворота. Накануне в одной боснийской деревне состоялась встреча высокопоставленных представителей военной разведки Югославии, которых Западу удалось переманить на свою сторону, с сотрудниками МИ-6 и ЦРУ. Югославы пообещали своим западным партнерам, что армия откажется подчиняться приказам на мобилизацию в ответ на переворот. Именно это хотели услышать сотрудники разведок Запада, и они своевременно передали эту информацию лидерам оппозиции[148].

Демонстрации не были стихийными, как это представлялось, — планы по их проведению разрабатывались за несколько месяцев до событий. Активисты ДОС проникли в полицию и знали заранее обо всех ее планах. Колонны сторонников оппозиции продвигались на Белград со всех сторон. Мэр г. Чачак Велимир Илич (Velimir Ilic) организовал автоколонну из 230 грузовиков, загруженных оружием и камнями для метания в полицию. 5 октября его колонна из 20 тысяч демонстрантов направилась в сторону столицы. По пути следования активисты ДОС угрожали полицейским на блокпостах, заявляя им о том, что знают, где живут их семьи, и что если они не останутся в стороне, то в отношении них будет применено насилие. Между тем сторонники ДОС разнесли две полицейские баррикады и уничтожили полицейские грузовики с помощью монтировок, молотков и камней. Полицейские фургоны оказались в придорожном кювете[149].

Согласно источникам оппозиции, около 10 тысяч активистов, собравшихся в группы в Белграде, были вооружены и готовы в случае необходимости вступить в вооруженные столкновения[150]. Для поддержки переворота было также сформировано полувоенное подразделение из тысячи человек, вооруженных автоматами и противотанковыми орудиями[151].

Штаб переворота находился на одном из заводов отдаленного района Белграда, который контролировал бывший мэр города Небойша Чович (Nebоisa Соviс). «На заводе имелись тысячи единиц оружия, там находились по меньшей мере две тысячи подготовленных и вооруженных человек, — сообщил неназванный источник из военной разведки Югославии. — Существовал план раздробить и поддержать толпы [манифестантов] в различных местах и захватить все правительственные министерства»[152].

Основатель «Отпора» Слободан Хомен встретился в Будапеште с американским дипломатом Уильямом Монтгомери, которому сообщил: «Наступил решающий день, и мы готовы оккупировать здания федерального парламента и телевидения Сербии». С. Хомен попросил о военном вмешательстве США, если полиция окажет сопротивление, однако У. Монтгомери отклонил эту просьбу, понимая, что военное вмешательство извне в тот момент лишь сплотило бы людей вокруг правительства, но при этом «дал понять, что ДОС не должна ослаблять свое давление на правительство»[153].

Растущие толпы сторонников ДОС разбили полицейское оцепление и ворвались в здание парламента, где начали крушить мебель, компьютеры и мародерствовать, а затем подожгли здание. Бульдозер разломал вход в Центр радио и телевидения Сербии, толпы людей хлынули в здание и начали вытаскивать оттуда и избивать работников центра. По городу ездили машины скорой помощи, подбирая раненых полицейских и отвозя их в больницы, но пьяные демонстранты ДОС останавливали машины, требуя выдать их. По всему городу ходили сторонники ДОС, размахивая оружием и поджигая полицейские автомобили[154].

Готовясь к перевороту, лидеры ДОС установили предварительные контакты с полицейскими и солдатами. Некоторые из них присоединились к отрядам оппозиции и громили правительственные здания 5 октября. «Я был на постоянной телефонной связи с одним армейским генералом и некоторыми отделами Министерства внутреннихдел», — признался Велимир Илич[155]. ДОС также привлекла на свою сторону полицейских, охранявших Центр радио и телевидения Сербии. Это полицейское подразделение, по словам В. Илича, было «полностью на нашей стороне и целиком нас поддерживало»[156].

Когда пьяные толпы двигались по всему Белграду, В. Коштуница заявил перед группой своих сторонников: «Демократия в Сербии свершилась»[157]. Демонстрируя свою приверженность демократии, сторонники ДОС разгромили штаб-квартиры Социалистической партии Сербии и Новой коммунистической партии Югославии[158]. В г. Лесковац демонстранты сожгли дом главы местного отделения Социалистической партии, а затем разгромили штаб-квартиры местного отделения Социалистической партии и Объединения югославских левых[159].

Назначенные социалистическим правительством директора государственных компаний были смешены со своих постов либо вынуждены уйти в отставку, часто под дулом пистолета. По всей Сербии нападениям подверглись офисы Социалистической партии и других ле вых партий. В г. Крагуевац сторонники ДОС связали официальных представителей Социалистической партии и на протяжении десяти часов издевались над ними, а затем отдали на растерзание толпе, которая плевала на них, оскорбляла и подвергла избиениям. В г. Ниш Драгишу Вучич (Dragiίa Уиciс) из Социалистической партии так избили, что ее пришлось госпитализировать. По всей Сербии нападениям подверглись дома местных чиновников Социалистической партии[160].

Сразу же после выборов ДОС направила в Федеральную избирательную комиссию жалобу, требуя избавиться от бюллетеней проголосовавших жителей Косово и беженцев из этого края. Когда жалоба была отвергнута, ДОС обратилась в Конституционный суд, который поддержал решение Федеральной избирательной комиссии. Переворот изменил политический ландшафт, и противостоять требованиям ДОС стало рисковым предприятием. Конституционный суд отозвал и отменил свой ранний вердикт, приняв новое решение, в соответствии с которым аннулировал все результаты голосования в Косово, причем оправдал свое решение весьма сомнительной формулировкой: голоса избирателей в Косово были признаны недействительными, поскольку избирательные участки в крае по соображениям безопасности были закрыты в 16 часов, в то время как по всей стране они еще четыре часа оставались открыты[161]. Это решение дало В. Коштунице возможность на законных основаниях заявлять, что он одержал победу в первом туре, даже несмотря на растоптанные права проголосовавших жителей Косово.

Учитывая лидерство В. Коштуницы в первом туре выборов, его победа во втором туре 8 октября была бы неизбежной, однако оппозиция предпочла свергнуть правительство силой. Одного лишь избрания В. Коштуницы было недостаточно для разрушения социалистической экономики, требовался более жесткий контроль над оставшейся правительственной властью. К тому же октябрьские выборы оставили правящей коалиции С. Милошевича подавляющее большинство в Ассамблее: 78 из 137 мест в Палате граждан и 28 из 40 мест в Палате республик и краев[162]. Возглавляемая левыми коалиция также имела подавляющее большинство в парламенте, члены которого были избраны на четырехлетний срок в 1998 году[163]. Захватив власть, В. Коштуница смог распустить парламент и призвать к проведению досрочных выборов.

Поскольку ДОС располагала монополией как на государственные, так и на частные СМИ, возможность проведения полноценной кампании для правящих при С. Милошевиче партий была заблокирована, и не удивительно, что в атмосфере запугивания внеочередные выборы обеспечили ДОС подавляющее большинство мест, необходимое для трансформирования экономики.

За несколько дней до переворота президент обратился к нации с оказавшимися пророческими словами, предупредив, что ДОС является инструментом Запада, развязавшего кампанию по установлению неоколониального контроля над Югославией. Он подчеркнул, что те страны, которые попали под влияние Запада, «были быстро доведены до нищеты способом, разрушающим все надежды на более справедливые и человеческие социальные отношения», в Восточной Европе образовалось «большое разделение на бедное большинство и богатое меньшинство», и при правлении ДОС «такая картина также коснется и нас», когда «государственная и социалистическая собственность будет быстро трансформирована в частную собственность», принадлежащую в основном иностранцам[164].

США и страны Западной Европы ожидали отдачи взамен за свою поддержку, которую они оказали ДОС, и теперь настало время расплаты для нового югославского правительства. В. Коштуница предпринял быстрые шаги по демонтажу государственной и социалистической собственности. Министр приватизации Александр Влахович (Aleksandar Vlahovic) объявил о плане продажи семи тысяч государственных компаний[165]. Позднее он обрисовал свой план более детально: «Мы не думаем, что все семь тысяч компаний будут приватизированы, по меньшей мере половина из них пройдет процедуру банкротства со всеми предсказуемыми последствиями». Было признано, что западные инвесторы станут основными бенефициарами. «Наша цель, — заявил А. Влахович, — привлечь через процесс приватизации максимальный приток иностранного капитала и прямых инвестиций». Сотни тысяч рабочих остались не удел. Отвечая на критику со стороны рабочих, потерявших места в ходе приватизации, А. Влахович заявлял в грубой форме: «Если мы выступаем за рыночную экономику, самое время осознать, что гарантированных рабочих мест нет». Многие из первых компаний, выставленных на продажу, преднамеренно предлагались по балансовой стоимости, составлявшей одну треть от истинной, «для того чтобы привлечь потенциальных иностранных инвесторов». Для дальнейшего интереса со стороны иностранных инвесторов также предлагались резко заниженные налоговые ставки[166].

21 июля 2001 года Корпорация частных зарубежных инвестиций (Overseas Private Investment Corporation, OPIC — правительственное агентство США, цель которого содействовать американскому бизнесу в осуществлении вложений в новые и развивающиеся рынки путем предоставления кредитов и гарантий. — Прим, ред.) подписала с Югославией соглашение, предусматривающее увеличение американских инвестиций и под держку дальнейшей приватизации. После подписания соглашения главный управляющий корпорации и президент OPIC Питер Уотсон (Peter Watson) заявил: «Сегодняшнее соглашение дает сигнал не только американским инвесторам, но и международному инвестиционному сообществу о том, что Югославия открыта для бизнеса»[167].

В 2005 году МВФ обязал Сербию и Черногорию, отказавшуюся по настоянию Запада от названия Югославия, провести ряд мероприятий. Среди них были реформа пенсионной системы через урезание льгот, резкие сокращения расходов на общественные нужды и увольнение нескольких сотен тысяч рабочих. МВФ потребовал также распродать предприятия основных отраслей промышленности, такие как нефтеперерабатывающие заводы в городах Нови-Сад и Панчево[168].

За первые два года находящиеся в частных руках компании, приватизированные в соответствии с законом 2001 года, показали снижение уровня занятости на 45 %. Те же, которые были приватизированы на основании другого закона двумя годами позже, показали снижение уровня занятости на 15 %. Такая низкая цифра появилась лишь благодаря требованиям закона о том, чтобы сокращение персонала проводилось перед самой продажей предприятия с целью привлечения инвесторов[169]. В любом случае страдали сами рабочие.

После переворота уровень безработицы в Сербии неуклонно рос, быстро достигнув 32 % за четыре года[170]. К 2012 году он составлял 24 %. Видимое улучшение было иллюзорным и объяснялось в основном принятием современной американской модели подсчета уровня безработицы. В соответствии с этой моделью рабочие, которые не имеют постоянной работы и не осуществляют ее активный поиск, рассматриваются как «разочарованные в работе» и находящиеся «за пределами рынка рабочих мест», а следовательно, не могут относиться к разряду безработных. Если же учитывать число рабочих, которые классифицируются как «неактивные», однако обладают и возможностями, и желанием работать, то реальный уровень безработицы достигал 34 %[171].

Например, уровень безработицы в США во времена Великой депрессии, а именно в самый ее пик в 1933 году, достигал 25 % — отметки, которая потом не пересчитывалась, тем самым исключив из подсчета большую часть рабочих. Сегодня сербские рабочие переживают собственную Великую депрессию, навязанную им корпоративными интересами Запада. Для тех, кто потерял источник существования, остается мало надежды. Почти 80 % «безработных по новой классификации» находятся без работы год или более, а 44 % ищут работу уже в течение четырех и более лет[172]. Они отвергнуты обществом.

Даже если кто-то и нашел работу, за выживание все равно приходится бороться. «Зарплаты часто едва хватает на оплату основных потребностей, включая покупку продуктов питания и оплату счетов, — указывает один из аналитиков. — У людей нет абсолютно никакой возможности получить кредит в банке на покупку машины, не говоря уже о жилье». На бирже труда одна женщина, пытавшаяся оформить урезанную пенсию до достижения пенсионного возраста, заметила: «Мне 50 лет. Я инженер с университетским дипломом, и единственное место, где я могу найти работу, это ресторан быстрого питания. Подумайте, какие унижения я должна испытывать после 30 лет работы в государственном учреждении, начав носиться с гамбургерами в какой-то местной лавке». Свободный рынок со всеми своими преимуществами и дарами пришел в Сербию.

Со свержением правительства С. Милошевича вмешательство Запада не прекратилось, а даже усилилось. Переворот открыл двери для широкой экспансии Запада, вмешивающегося в дела Сербии и Черногории.

Представляя взгляды американских корпораций, Агентство США по международному развитию осуществило в Сербии ряд программ, предназначенных для продвижения этих интересов. По словам представителей USAID, их усилия, помимо других вещей, помогли «углубить структурные реформы». Одной из программ, предназначенных для достижения этой цели, стало укрепление правовых санкций при проведении процедуры банкротства, которое помогло соответствующему подразделению Агентства по приватизации Сербии «наиболее эффективным способом приватизировать государственные и социалистические предприятия через процедуру банкротства, реорганизацию и/или ликвидацию»[173]. Неслучайно цена покупки этих предприятий для западных инвесторов была ниже.

Другим проектом USAID в Сербии была Муниципальная служба экономического роста. Роль этого органа заключалась в «способствовании роста частного сектора» различными способами, включая выработку соответствующей политики и принятие поддерживающих законодательных актов[174]. Такая «поддержка» заходила настолько далеко, что включала непосредственное участие в составлении сербских законов[175]. Муниципальная служба экономического роста способствовала созданию Национального альянса за местное экономическое развитие, «в стенах которого собирались лидеры местных органов управления и крупные предприниматели и обсуждали вопросы, представляющие взаимный интерес»[176]. Разумеется, их интересы не имели ничего общего с трудящимися массами. Альянс выступил инициатором процедуры так называемой сертификации деловой активности, в рамках которой соответствующие сертификаты вручались тем угодливым местным органам власти, действия которых отвечали требованиям USAID.

В 2009 году мэр Нови-Сада Игор Павлишич (Igor Pavlicic) заявил: «С тех пор как мы присоединились к программе Агентства США по международному развитию «Муниципальная служба экономического роста», экспертами было проведено множество исследований, направленных на рационализацию расходов городского бюджета. Эксперты программы советовали нам, как использовать бюджетные средства для инвестирования капитала в инфраструктуру. С этого момента предприятия коммунального хозяйства будут сами беспокоиться о своих бюджетах и использовать в своей практике подход, более ориентированный на рынок»[177]. Интересно, кто управлял городом — мэр или USAID?

В Нише городская ассамблея приняла решение выставлять на продажу землю для промышленного строительства. Сотрудники Муниципальной службы экономического роста разработали проект закона, который город с готовностью пропустил при поддержке мэра. Переполненный желанием понравиться, мэр объявил, что город «предложит новым инвесторам целый ряд льгот»[178].

Другой организацией, активно действовавшей в Сербии, была Американская торговая палата, которая способствовала продвижению интересов американского бизнеса. Ее «поддержка» процесса реформ заключалась в активном составлении сербских законов и рассмотрении представленных ей законов для одобрения[179].

Интересы западных корпораций в Сербии представлял Совет иностранных инвесторов. Его целью было «помочь Сербии полностью вписаться в рыночную экономику и перенять систему европейских ценностей и стандартов. Для «улучшения инвестиционного и делового климата в Сербии» Совет иностранных инвесторов выступил с «конкретными предложениями по реформе»[180]. Говоря простым языком, он вмешивался в сербский нормативно-правовой и законотворческий процесс точно так же, как это делала Американская торговая палата.

Всемирный банк, прекрасно зная о сокращениях, проведенных Сербией в сфере коммунальных услуг, считал, что можно сделать еще больше. Он советовал правительству Сербии рассмотреть дополнительные методы «сокращения пенсионных выплат на постоянной основе… Пенсионное пособие человека, выходящего на пенсию в сегодняшней Сербии, равно почти 60 % от средней заработной платы», и что-то необходимо предпринимать в связи с таким состоянием дел. В конце концов, человек может выжить на такую сумму. Как заявляли представители Всемирного банка, целью пенсионной реформы должно стать превращение пенсионной системы в «систему, генерирующую резервный капитал, которая выплачивает очень низкие пособия»[181].

В обозримом будущем ту хватку, с которой Запад вцепился в горло Сербии, ничем, похоже, не ослабить. Силы, выставленные против рабочих, слишком значительны. Сербия занимает очень важное географическое положение на Балканах — настолько, что корпорации Запада не уступят. Находящаяся в центре Балкан и вдоль Дуная страна располагает основными автомобильными, железнодорожными и водными путями в регионе, ее положение является неотъемлемым фактором для объединения всех Балкан в рамках неолиберальной модели и поставки товаров из этого региона с низкими заработными платами на Запад.

Финансирование Западом переворота в 2000 году было инвестицией, из которой многонациональные корпорации извлекли огромные прибыли в 94 последующие годы. Сербия и Черногория, теперь отделившиеся друг от друга, потеряли свою независимость, а их экономика находится под контролем и подчинена интересам США и Западной Европы. Любые методы использовались для уничтожения Югославии, которая стала лабораторией, где оттачивались технологии подрывной деятельности. Переворот 2000 года послужил шаблоном для «цветных революций», в результате которых были установлены услужливые правительства в Грузии, на Украине и в Кыргызстане. Многие из технических приемов были использованы в меньших масштабах против таких целей, как Венесуэла и Зимбабве. Трагедия югославского переворота была не только в том, что он привел население страны к обнищанию. Сам успех переворота способствовал тому, что Запад стал все больше полагаться на подрывную деятельность как на один из основных инструментов своей политики, и теперь людям всей планеты приходится расплачиваться за этот успех.

В ноябре 2002 года бывшая советская республика Литва, ставшая независимым государством, получила самые весомые по западным стандартам гарантии своей безопасности — публичное обещание защитить литовцев от внешних агрессоров из уст президента США, который прибыл с визитом в Вильнюс. «Вы вливаетесь в сильную семью НАТО, в оборонительный союз, который готов защищать своих членов. И любой, кто выбрал бы себе Литву как врага, стал бы и врагом США. Храбрые Литва, Латвия и Эстония никогда больше не останутся одни в час агрессии», — заверил Джордж Буш-младший собравшуюся на Ратушной площади литовской столицы местную общественность — около 10 тысяч человек (ожидали не менее 50 тысяч, но не сложилось). Восторженная общественность горячо аплодировала.

Многие в Литве только позднее осознали, что их независимое суверенное государство является для США и их союзников всего лишь территорией, которую те будут использовать исключительно в своих интересах: как плацдарм, аэродром подскока или зону, где вдали от американской общественности можно держать своих противников в секретных тюрьмах. Но вся логика предшествовавших и последующих событий свидетельствует о том, что иного итога на выбранном руководством Литвы после развала СССР пути просто не может быть.

Свою роль здесь сыграли и исторические факторы сложных российско-литовских отношений. Напомним, Литва вошла в состав Российской империи в 1795 году. Литовские консервативные круги до сих пор обвиняют царскую Россию в русификации: до 1905 года существовал запрет на литовскую письменность на латыни. Но царская политика была менее жесткая, чем польская, в результате которой полонизация достигла таких масштабов, что, например, к моменту вхождения Литвы в состав России никто из литовской элиты не говорил на литовском языке — он уже считался языком «холопов». В планах Великой Польши Литве места не было, и Вильнюс литовским городом не считался. Благодаря упомянутой русификации в университетах царской России конца XIX — начала XX столетия выросла почти вся плеяда будущей литовской национальной интеллигенции, которая потом выдвинула идею национального возрождения. Такой вольности невозможно было представить в германских или скандинавских, а позже в польских университетах.

Независимость Литва обрела уже в 1918 году, после провозглашения Советской Россией права наций на самоопределение. Благодаря СССР Литва в 1939 году вновь обрела свою историческую столицу Вильнюс с Вильнюсским краем, а после войны получила Клайпеду с Клайпедским краем (следует вспомнить, что Клайпедский край никогда не был владением литовских племен).

Летом 1940 года Литва в контексте стремительного продвижения Гитлераи захвата им все новых жизненных пространств была включена в состав СССР при поддержке бедных и средних слоев населения. Однако отрешенные от власти прогерманские националисты не утратили связей с немецкими спецслужбами. Уже в первый день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, они ударили в Литве в спину Красной армии, организовав так называемое «восстание», и еще до прихода немцев принялись массово уничтожать мирное население и советских активистов.

В течение всей войны наводить «новый порядок», убивая мирных жителей, гитлеровцам помогали местные полицейские батальоны. После войны эти люди ушли в леса, стали «лесными братьями», но многие успели убежать с нацистами на Запад, главным образом в США. Там часть из них пристроилась в различных «комитетах по освобождению Литвы от советской оккупации». Именно эти круги до развала СССР работали на отделение Литвы от СССР, а после развала они же начали активно лоббировать интеграцию страны в НАТО и ЕС. Они и их опытные опекуны подсунули новой элите Литвы свою заплесневевшую идеологию — антисоветизм, русофобию, агрессивный национализм и культ наживы.

Послевоенное время было трудным для всей страны, но ресурсы СССР позволили Литве восстать из пепла войны. Литовская культура пережила время своего расцвета, по признанию известного литовского философа Арвидаса Юозайтиса (Arvydas Juozaitis), литовский народ в 1989 году достиг наивысшей в своей истории численности — 3 млн 750 тысяч человек (с тех пор эта цифра только тает).

До горбачевской перестройки Литва, как известно, являлась одной из наиболее развитых республик бывшего Советского Союза. Были построены крупные промышленные предприятия, которые экспортировали свои товары в более чем 90 зарубежных стран — и отнюдь не только в страны социалистического лагеря, но и в Японию, Великобританию, Швейцарию, Финляндию и другие западные государства. Несмотря на весь драматизм начального периода коллективизации сельского хозяйства, Литва к середине 1980-х годов вышла на одно из ведущих мест в Европе по производству молока и мяса на душу населения. Большинство колхозов и совхозов республики работало рентабельно. К этому же времени была создана мощная материально-техническая база национальной науки, культуры и просвещения. Открывались новые учебные заведения и научно-исследовательские институты, школы и поликлиники, театры и библиотеки. За годы советской власти в республике были построены и совершенно новые города: Науйойи-Акмяне, Электренай, Снечкус и другие. Литва занимала ведущее положение среди бывших советских республик также по количеству автомобилей и садово-огородных участков на одного жителя. Одним словом, экономика Литвы по тогдашним советским меркам выглядела весьма благополучной. Недаром Литву, Латвию и Эстонию в бывшем СССР называли «западной витриной страны».

В то же время к началу 1980-х годов в экономике, социальной сфере и культуре стали нарастать элементы бюрократизации, излишней идеологизации и кризиса. Мелочное планирование заводило экономику в тупик безынициативности и безответственности. Идеологический диктат партийной номенклатуры вызывал глухое раздражение в среде творческой интеллигенции. Пятрас Гришкявичюс (Petras GriSkevicius), который в 1974 году сменил на посту первого секретаря ЦК КПЛ энергичного и гибкого Антанаса Снеч-куса (Antanas Snieckus), проявил себя как исполнительный, но боязливый и недальновидный руководитель. В республике его называли «литовским Брежневым» и отцом «литовского застоя».

На фоне этих процессов и возник «Саюдис» — литовское движение в поддержку перестройки, в котором ведущие роли стали играть литовские националисты. В конце 1980-х — начале 1990-х годов литовские националисты активно продвигали идею, что независимость от СССР позволит в экономическом плане «догнать и перегнать» Швецию в сжатые сроки. Даже известные в республике экономисты Казимира Прунскене (Kazimira Prunskiene), Эдуардас Вилкас (Eduardas Vilkas) и другие, от которых, казалось бы, сама профессия требовала стоять на почве суровой реальности, начали выступать как идеологи-пропагандисты, обещая жителям республики экономическое изобилие и процветание чуть ли не на другой день после провозглашения независимости. Правда, академик Э. Вилкас все же, в конце концов, решил подстраховать свою профессиональную репутацию и обронил в одной из дискуссий знаменитую фразу: «Провозглашать сегодня независимость — это все равно что лезть с голой задницей в крапиву». Однако его не менее известный коллега профессор К. Антанавичус с такой же наполеоновской афористичностью изрек: «Что будет, то и будет». А прибалтийская «янтарная леди», доктор экономических наук и в дальнейшем первый премьер-министр независимой Литвы К. Прунскене с трибуны съезда народных депутатов СССР поставила окончательную точку в этом «профессиональном» споре: «Лучше каждой республике быть богатой в отдельности, чем быть бедными всем вместе».

Общество, уставшее от сусловско-брежневской идеологии, клюнуло на красиво упакованную приманку, и это имело фатальные последствия для молодой Литовской Республики. В состав Восстановительного сейма — такое название получил Верховный совет, провозгласивший восстановление независимой Литовской Республики, — в 1990 году были избраны философы и музыканты, академики и лаборанты, физики и лирики. Они и стали проводить соответствующую экономическую политику. И поскольку одним из основных мотивов, которым эти люди руководствовались, была необходимость некоего морально-политического реванша за «оккупацию» 1940 года, то и в экономике они добивались прежде всего реванша, базировавшегося на двух китах: рыночном фундаментализме и оголтелой русофобии. И в первом, и во втором случае как естественный союзник Литвы с самого начала рассматривались США.

«Возвращение в Европу» для саюдистов означало «американизацию» Литвы. В свою очередь, Литва рассматривалась западными стратегами как форпост «демократических» реформ на всей территории бывшего СССР. Уже в период формирования «Саюдиса» в Литву приезжали разного рода эмиссары из США, а саюдистские деятели отправлялись в Америку и Западную Европу за приобретением «рыночного и демократического опыта». В 1990–1991 годах Прибалтику посетил и небезызвестный Джин Шарп (Gene Sharp), который консультировал новых политиков Литвы, Латвии и Эстонии, стремившихся к отделению от СССР.

Однако «американизм» саюдистов диктовался не только этими объективными обстоятельствами, но и конфронтационным представлением о ходе мирового процесса. США в этих представлениях трактовались прежде всего как сила, противостоящая России, а не как союзник и опекун Литвы. Саюди-сты предпочитали перепоручить США свои проблемы во взаимоотношениях с ближайшим и могущественным соседом. Такая позиция — не что иное, как паразитирование на глобальной проблематике. Проще говоря, несмотря на весь свой «патриотизм» Литва рассматривалась руководством «Саюдиса» не иначе как винтик в сложной геополитической игре государств-гигантов.

В свою очередь, США, перед которыми на тот момент замаячила перспектива единственной сверхдержавы и представилась возможность создания «нового мирового порядка», охотно использовали Литву и настроения правящего класса в своих интересах. Как говорится, они нашли друг друга. При этом, разумеется, «помощь» Литве со стороны США осуществлялась под флагом поддержки экономических реформ и создания цивилизованного демократического общества. Экономические реформы саюдисты начали проводить в духе пресловутой «шоковой терапии» по лекалам известной Чикагской школы. В республике даже ходили упорные слухи, что рыночные экономические законы в Сейме Литвы просто переводятся с английского языка на литовский, причем за основу берутся местные законы некоторых штатов США. Властные структуры Литвы наводнили разного рода экономические советники, консультанты и помощники из этой страны, которые проталкивали идеологию и политику неограниченно свободного рынка, безудержную апологетику частной собственности, разрушения «до основания» мощного государственного сектора и акты реституции (возвращения) собственности бывшим владельцам.

«Шоковая терапия» вскоре принесла свои плоды. В течение двух лет саюдистских реформ (1990–1992) объемы промышленного производства в республике снизились более чем на 50 %, производство сельскохозяйственной продукции по отдельным видам упало на 25–30 %. Обесценились доходы людей, инфляция выросла в сотни раз, резко снизился уровень жизни населения. Против проамериканской и прозападной антироссийской экономической ориентации Литовской Республики стали активно выступать литовские промышленники и аграрии. Конфедерация литовских промышленников энергично напомнила политикам, что как в недавнем прошлом, так и в настоящее время Литва около 70–80 % сырьевых ресурсов и комплектующих деталей получает из стран СНГ, а энергетические ресурсы в основном поступают из России. Более половины произведенной в Литве товарной массы также реализуется на восточных рынках. «Как можно пилить сук, на котором сидишь?» — спрашивал в связи с этим правительство президент ассоциации литовских промышленных предприятий[182].

Другим масштабным экономическим обманом оказалось вступление в Евросоюз. Народу говорилось, что интеграция в ЕС приведет к развитию экономики и благосостоянию, «как в Швеции». Во время референдума по вступлению в эту организацию в 2004 году власти пошли на прямой подкуп избирателей. По всем СМИ была объявлена новость: каждый, кто придет на выборы (властям по закону была нужна высокая явка), на участке голосования получит талон, который сможет обменять в ближайшем магазине «Махима» (сеть супермаркетов) на бутылку пива или стиральный порошок. И потянулся народ. «Все продумано» — этот коммерческий слоган данного супермаркета оказался действенным и в политической коммерции. К тому же в нарушение закона и Конституции референдум длился не один, а два дня (так как в первый день проголосовали только около 20 % избирателей).

ЕС требовал либерализации литовской экономики, а это вело к проигрышу местной промышленности и сельского хозяйства в борьбе с неизмеримо более сильными западными и мировыми конкурентами, которые помимо всех прочих преимуществ еще и достаточно мощно дотировали своих производителей. Однако новая элита слепо следовала указкам ЕС. Как следствие либерализации всех секторов экономики Литва потеряла свою промышленность и сельское хозяйство. Теперь 40 % литовских предприятий занимаются торговлей, 19 % — предоставлением разных бизнес-услуг, 12 % задействованы в строительстве, 11 % — в перерабатывающей промышленности, 5 % — в сфере транспорта, 3 % — втуризме. В результате либерализации экономики только по официальной статистике 33 % граждан Литвы оказались за чертой бедности[183].

Литва также утратила ключевые финансовые рычаги — все крупные литовские банки были поглощены или вытеснены скандинавскими. Госбанк время от времени робко оглашает то, что ему диктует ассоциация филиалов иностранных банков в Литве. Республика должна зарубежным кредиторам уже 40 млрд евро и живет за счет кредитов.

Страна деиндустриализирована и в настоящее время в значительной степени зависит от структурных фондов ЕС. Как отметила президент Литвы Даля Грибаускайте (Dalia Grybauskaite) в своем годовом отчете 11 июня 2013 года, выступая в Сейме Литовской Республики, в течение семи последующих лет Литва получит из ЕС еще 44 млрд литов, что позволит на протяжении данного периода сформировать фактически четверть годового бюджета государства[184].

Характерный пример поведения в стиле «назло кондуктору куплю билет и пойду пешком» — закрытие Игналинской атомной станции, доставшейся от СССР, в угоду удовлетворению политических амбиций руководителей страны. Влиятельное европейское атомное лобби не устраивала дешевая и конкурентоспособная электроэнергия из Литвы, которая могла подорвать их собственные позиции на европейском рынке, и закрытие Игналинской АЭС было выставлено в качестве одного из условий вступления Литвы в Евросоюз. Власти республики без тени сомнений решились на этот шаг, а сейчас население расхлебывает его последствия.

Но на неблагоприятные социальные последствия «шокового» способа реформирования экономики для населения власти просто не обращали внимания. В то же время американские фирмы и компании, которые пришли в этот период в Литву, в стихии «рыночных реформ» чувствовали себя в своем элементе и активно удили в мутной экономической «жидкости» свою «золотую рыбку» в виде сверхприбылей. И здесь не обошлось без лоббирования их интересов со стороны зарубежных литовцев.

Во всех начальных экономических процессах постсоветской Литвы значительную роль сыграл литовский эмигрант, проживший весь послевоенный период в США и ставший там успешным бизнесменом и миллиардером, некто Юозас Казицкас (Juozas Kazickas). Он привел в Литву такие известные американские компании, как Phillip Morris, Coca-Cola, Motorola. Он также консультировал правительство Литовской Республики, устроил несколько встреч руководителей Литвы с руководством США и стран Западной Европы, организовал визиты представителей финансовых фондов США в Балтийские государства. Именно он, в конце концов, и «рекомендовал» на пост президента независимой Литвы «американского пенсионера» Валдаса Адамкуса (Valdas Adamkus), при котором Литва стала членом НАТО и ЕС. Не без участия Ю. Казицкаса состоялся и «исторический визит» президента США Дж. Буша в Литву в ноябре 2002 года.

Одно из деяний Ю. Казицкаса скандального характера, которое ярко характеризует существовавшую на тот момент в независимой Литве экономическую политику и истинные цели американского «цивилизованного бизнеса», — история с продажей нефтеперерабатывающего завода «Мажейкю нафта», гиганта советских времен в литовском городе Мажейкяй, американской компании «Уильямс» (Williams) в 1099 году. Власти Литвы не скрывали, что делают это по политическим мотивам, дабы заручиться поддержкой США для вступления в НАТО. В результате этой бизнес-сделки Литва не только не заработала, а наоборот, должна была доплатить американской компании солидную сумму. В целом данная афера обошлась для литовского бюджета в сотни миллионов долларов. Компания «Уильямс» вскоре продала свои активы «ЮКОСу» и по-тихому исчезла из Литвы. Сейчас «Мажейкю нафта» принадлежит польской компании «Орлен» (Orlen), которой завод был продан тоже по политическим мотивам.

После закрытия Игналинской АЭС в условиях дефицита электроэнергии правительство консерваторов в 2011 году приняло опять же политическое решение о строительстве новой атомной электростанции, для чего намеревалось привлечь японско-американскую компанию «Хитачи-ДжиИ» (Hitachi/ G Е Nuclear Energy). Компания собиралась поставить на литовскую атомную станцию реакторы, аналогичные тем, что использовались на японской АЭС в г. Фукусима, последствия катастрофы на которой японским властям не удается ликвидировать до сих пор. Но все планы смешал состоявшийся осенью 2012 года референдум, в результате которого большинство жителей Литвы высказались против строительства новой атомной станции. Однако, несмотря на волеизъявление народа, этот проект все еще проталкивают на самых верхних эшелонах литовской власти, хотя японский случай ясно продемонстрировал небезопасность таких реакторов.

По большому счету, за прошедшее время политико-экономические нравы литовской элиты и интересы американского бизнеса в Литве мало изменились. Хорошей иллюстрацией в этом плане может служить разворачивающаяся в настоящее время в Литве новая «политико-экономическая эпопея». На этот раз она связана с американской корпорацией «Шеврон» (Chevron), добивающейся права на разведку (причем она является единственным участником объявленного правительством Литвы конкурса), а затем и добычу запасов сланцевого газа на территории Литовской Республики, разумеется, при поддержке представителей правящей политической элиты. Главным агитатором этого проекта со стороны корпорации «Шеврон» выступает генеральный директор другой связанной с США, но зарегистрированной в Литве компании «Миниёс нафта» (Minijos nafta) Томас Хаселтон (Thomas Hoselton). Компания занимается разработкой небольших нефтяных запасов в литовском приморье. Скрытный Т. Хаселтон, бывший пехотинец армии США, участник войны во Вьетнаме, уже пятнадцать лет живет в Литве и получил литовское гражданство.

Поскольку на этот раз общественность Литвы оказывает весьма активное сопротивление приходу компании «Шеврон», или как это называют в республике — второму пришествию «Уильямс», то лоббистам американской корпорации приходится проводить разного рода пиар-акции. Одна из них, с участием членов Сейма Литвы, прошла в первой половине июня 2013 года в усадьбе деревенского туризма под Клайпедой и завершилась полным провалом. Руководству «Миниёс нафта» во главе с Т. Хаселтоном пришлось прибегнуть к насильственным действиям по отношению к собравшимся гражданам, сопровождая их нецензурной бранью. Увещевания и возмущения членов Литовского сейма были оставлены без внимания. Такой вот состоялся «диалог с общественностью» американского капитала в Литве — главном союзнике Вашингтона на постсоветском пространстве. Возможно, как своеобразное целевое «предупреждение» в этой истории следует расценивать то обстоятельство, что по новым расчетам Информационного агентства по энергетике США запасов сланцевого газа в Литве хватит лишь на три года. Хотя это же учреждение некоторое время назад сообщало о запасах на 30-летний период, что вызвало немалую «антигазпромовскую» эйфорию в некоторых кругах политической элиты Литвы[185].

На сегодняшний день в республике сформировалась сервисная экономика, в том числе и сервиса политического. Это порождает массовую безработицу, эмиграцию и общее падение уровня квалификации и профессионализма трудовой деятельности. В некоторых районах Литвы на одного работающего сегодня приходятся три безработных, а один из четырех уезжает искать счастья за рубеж.

Все чаще ведутся разговоры о необходимости реиндустриализации на новой основе, экономике знаний, привлечении высокотехнологичных инвестиций. И за последний период некоторые инвестиции в Литву действительно пришли. Следует отметить, что еще в 2008 году правительство Литовской Республики приняло новую редакцию давнего постановления, согласно которой при разработке инвестиционной правительственной программы приоритет дается проектам, финансируемым странами ЕС и НАТО. Приоритет для евроатлантических инвесторов — таков принцип и формулировка упомянутого постановления. Инвестиции, так или иначе связанные с Россией, мягко говоря, не приветствуются. Более того, в последние годы под предлогом «финансовой непрозрачности» в Литве были закрыты два банка с участием русского капитала: Snores (основной акционер — гражданин России В. Антонов) и LJkio bankas (основной акционер — гражданин Литвы В. Романов). Причем власти и не скрывали, что российские корни этих финансовых учреждений послужили одной из главных причин такого решения. Но наивно было бы полагать, что американские и в целом западные инвестиции каким-либо существенным образом влияют на занятость трудоспособного населения Литвы и развитие национальной экономики. Ведущих специалистов эти компании привезли с собой, а из местных высокотехнологичных работников сформировали космополитически ориентированную рабочую аристократию со своими особыми интересами и стилем жизни.

При этом следует отдавать себе отчет, что современный глобальный капитал охотнее всего приходит не в экономически процветающие, а социально деградирующие регионы с дешевой рабочей силой, наличие которой обеспечивает максимальную прибыль. В связи с этим, а также учитывая, что в 2014 году заканчивается срок установленного Сеймом моратория на продажу земли иностранцам, можно сказать, что на сегодняшний день международный капитал окончательно колонизировал независимую Литву.

В немалой степени такая ситуация стала возможной еще и потому, что с первых дней независимости Литвы сознание населения подверглось настоящей массированной атаке с Запада. С момента, когда горбачевская перестройка в Литве переросла в национальное, а зачастую и националистическое движение, в стране стали активно проявляться представители западных фондов и неправительственных организаций. Формально они декларировали, что их цель — «способствовать созданию гражданского общества, стабилизировать политическую систему, повысить уровень образования, содействовать демократизации в соседних странах, блюсти права человека». Реально же многие из таких организаций попросту начали борьбу за то, что еще в начале XX столетия итальянский мыслитель и политик Антонио Грамши (Antonio Gramsci) обозначил как «интеллектуальную гегемонию», без которой весьма трудно управлять любым обществом. Финансируемые из зарубежных источников фонды и другие НПО начали насаждать постсоветскому обществу в Литве западные принципы и форматы для более удобной и быстрой интеграции страны в «атлантическое пространство».

Рассмотрим такую деятельность на примере крупнейшего подразделения Фонда Сороса в Литовской Республике — Фонда Открытой Литвы (ФОЛ). Он начал свою деятельность в Вильнюсе в 1990-м и до 2007 года реализовал и финансировал программы на 60 млн долларов. За этот же период ФОЛ сам или с партнерами учредил 22 самостоятельные неправительственные организации или подразделения в структурах других организаций: «Центр карьеры молодежи», Junior Achievement, Soros International House (изучение английского и немецкого языков, обучение молодежи за рубежом), «Центр журналистики Литвы», «Центр дебатов по неформальному просвещению», «Центр помощи детям», «Центр по совершенствованию школ», «Центр обмена по педагогическому образованию», «Центр безопасности детей», «Центр современной дидактики», «Центр информации и поддержки неправительственных организаций», «Институт гражданского общества», «Институт по наблюдению за состоянием прав человека в Литве» и другие. В 2000 году Фонд Открытой Литвы учредил литовский отдел международной неправительственной организации «Трансперенси интернешнл»[186].

Несмотря на то что многие из официально заявленных ФОЛ целей являются, казалось бы, актуальными для Литвы, его деятельность получила в литовском обществе отрицательную оценку. Газета «Республика» под характерным заголовком «Литвой правит Сорос» обвинила ФОЛ в том, что он насаждает литовскому народу чуждые ему псевдоценности. По мнению редакции, «под предлогом толерантности Литву пытаются оторвать от ее собственной культуры, сформировавшейся за долгие столетия». Газета на фактах показала, насколько глубоко люди ФОЛ проникли в разные влиятельные структуры под видом «независимых экспертов»[187].

Каковы же конкретные результаты деятельности столь много обещавших Литве ФОЛ и других зарубежные фондов и НПО? Возьмем в качестве примера систему среднего и высшего образования в Литве, которой заботливые иностранцы уделяют большое внимание. Автор этих строк проработал более 20 лет в средних школах и вузах Литвы и хорошо знает ситуацию изнутри. Вывод таков: в стране, по глубокому убеждению учителей школ и преподавателей вузов, реформа системы среднего и высшего образования привела к ее деградации. «Школа не способна дать необходимые знания — после ее реформы в университеты приходят плохо подготовленные дети», — недавно заявил один из руководителей Вильнюсского университета профессор Ю. Банис (Juras Banys)[188].

Другой характерный пример связан с положением национальных меньшинств в Литве. Власти утверждают, что национальная политика Литвы — самая демократичная и лучшая в мире. Зарубежные фонды и НПО, обычно столь строгие в отношении прав человека, за прошедшие двадцать лет так и не дали своей публичной оценки литовской национальной политике. Эта тема не поднималась ни на ежегодных слушаниях ОБСЕ по правам человека в Варшаве, ни в ходе отчета Литвы о положении с правами человека летом 2012 года в Женеве. Между тем «Основополагающие принципы статуса неправительственных организаций в Европе» предусматривают среди целей и задач НПО заботу об образовании людей, правозащитную деятельность, а также внесение изменений в законодательство.

Практически все зарубежные фонды и НПО в Литве декларируют свое стремление развивать демократию. Но когда лидер Социалистического народного фронта Альгирдас Палецкис (Algirdas Paleckis) в судебном порядке был признан виновным только за то, что высказал свое отличающееся от официального мнение по поводу событий 13 января 1991 года у телебашни в Вильнюсе, никакой реакции по этому поводу со стороны различных действующих в Литве правозащитников опять-таки не было. По сути, зарубежные фонды и НПО в Литве, как и во всех других восточноевропейских странах (и не только в них), выполняют функцию «троянского коня», активно участвуют в режиссуре новейшей истории. 23-летний период активности иностранных фондов и НПО позволяет сделать следующие выводы по поводу их подлинной миссии в Литовской Республике. Ключевыми направлениями их деятельности являются:

— создание у литовского народа новых матриц политического, социально-экономического и культурного бытия, формирование новых идеологических смыслов, идей и мифологем;

— подгонка литовского национального сознания под шаблоны западного мира и глобализации;

— замена идеалов национального возрождения вестернизацией через привитие чужеродной шкалы ценностей, выкорчевывание у народа национально-культурных моделей мышления, чувствования и поведения, с целью облегчить интеграцию страны в трансатлантическое пространство.

Однако и привитие западный ценностей, и изменение стереотипов массового сознания были нужны не сами по себе, а для того чтобы обеспечить безболезненное приобретение блоком НАТО новой площадки на востоке, в максимальной близости от России.

Работа по этому направлению началась еще до того, как Литва вышла из состава СССР, но с приобретением независимости она приобрела четко очерченную формулу: «Россия является извечным врагом Литвы, Литва не раз становилась жертвой ее агрессий, а НАТО нас спасет». Вокруг этой формулы строилась вся пиар-кампания по продвижению Литвы в НАТО. Всех, кто осмеливался противиться такой политике, объявляли «агентами агрессора» или старались маргинализировать другими способами. Зато вся история Североатлантического альянса представлялась как неустанная борьба «за идеалы демократии, свободы и прав человека во всем мире». Из-за фактически полного отсутствия независимых обозревателей другая сторона медали НАТО литовскому населению представлена не была.

Пронатовская ангажированность большой части литовской политической элиты понятна: часть этих людей — выходцы из партийной номенклатуры позднего СССР, многие из которых еще тогда отличались карьеризмом; другая часть элиты — ксенофобы и националисты, идейные наследники «лесных братьев» и нацистских коллаборационистов, которые вместе с НАТО, как раньше вместе с нацистами, готовы нести и несут миру «новый порядок». Весомую роль в балтийской интеграции в НАТО сыграла литовская диаспора в США, среди которой, как уже упоминалось выше, было немало скрывшихся за границей нацистских коллаборационистов. Диаспора стала своеобразным наставником новой элиты, к мнению которого всегда особенно прислушиваются. Роль такого «старшего брата» наиболее эффективно выполнил президент Валдае Адамкус. Он стал главой Литовской Республики с нарушением Конституции государства, не прожив в Литве к моменту своего избрания обязательных три года.

Впрочем, и сама процедура вступления Литвы в НАТО прошла с нарушением Конституции страны, статья девять которой гласит: «Главные вопросы жизни государства и народа решаются путем референдума». Превращение Литвы из суверенного и нейтрального государства в страну — члена агрессивного военно-политического блока, конечно же, являлось одним из главных вопросов жизни государства и народа. Однако элита в очередной раз пренебрегла мнением народа и провела простое процедурное голосование.

Негласным обязательством для страны после вступления в НАТО стал «экспорт НАТО и демократии на Восток». Неопытные, зато верные Вашингтону руководители Литвы ринулись в новый крестовый поход во имя торжества американской модели всюду, куда могли. Неопытность новообращенных — и тем более усердных — натовцев из Литвы компенсировали опытные координаторы, которые объединили их усилия в программу «Восточное партнерство». Напомним, что Литва была одним из наиболее активных политических спонсоров «цветных революций» на Украине и в Грузии. Поддержать Виктора Ющенко и Юлию Тимошенко в решающие моменты в Киев летал президент Литвы Валдае Адамкус, он же опекал и авторитарного грузинского президента Михаила Саакашвили. В Литву текли деньги с целью обучить оппозиционные силы из восточных стран методам «цветных революций» и подрывной деятельности. Фактически это было прямым и, согласно международному праву, преступным вмешательством во внутренние дела суверенных государств.

Но НАТО и США потребовали от Литвы и других новых членов НАТО из стран Балтии конкретного участия в военных авантюрах — в Ираке, Афганистане, на Балканах. Соответствующие решения формально должны были приниматься парламентом и правительством — реально же участие в агрессии против Ирака одобрил узкий круг дипломатов и сотрудников спецслужб, которые сумели навязать свою волю слабо разбиравшимся в международной политике руководителям страны, которые, в свою очередь, «протолкнули» это решение в парламенте. Да и реального выбора у Литвы тогда не существовало — надо было «платить» за членство в НАТО.

Так как страна не имела и не имеет необходимой военно-воздушной техники для самостоятельной обороны воздушного пространства, это делают «для нее» союзники по НАТО, обосновавшиеся на бывшей советской базе — военном аэродроме в литовском городе Шяуляй. Оттуда натовские самолеты патрулируют балтийское небо. Но страны Балтии для НАТО — не более чем территория, нужная как большой «непотопляемый авианосец», и только. Тезис, что страны Балтии стали под зонтиком НАТО более безопасными, является не более чем мифом. В случае большого конфликта и Литва, и Латвия, и Эстония окажутся буферной зоной, которую снесет огонь с обеих сторон.

В мирное время американцы продолжают использовать своего нового союзника для дел, за которые чиновники из Вашингтона, если бы они сделали это на территории США, пошли бы под суд. Речь идет о секретных тюрьмах ЦРУ на территории Литвы, скандальные разоблачения которых грянули в 2009 году. Помните все тот же знаменитый визит Дж. Буша в 2002 году? Американский президент улетал из Вильнюса не без презентов: один — высший орден независимой Литвы — ему вручили публично, а о другом американцы договаривались без лишних свидетелей.

Сразу после этого визита, по сообщениям американской прессы со ссылкой на авторитетные источники, руководство Литвы за поддержку членства страны в НАТО согласилось приютить секретную тюрьму ЦРУ. Американское телевидение ABC News, впервые огласившее эту информацию в 2009 году, заметило, что будущие члены НАТО из Восточной Европы были так благодарны США за возможность вступить в НАТО, что взамен согласились на многое, включая даже тюрьмы с применением пыток.

В 2003–2005 годах в окрестностях Вильнюса, как оказалось, функционировала такая секретная тюрьма ЦРУ, в которую привозили подозреваемых в терроризме лиц из разных стран мира. Картину дополнили файлы «Викиликс», которые подтвердили, что в указанный период времени самолеты ЦРУ несколько раз приземлялись в аэропорту Вильнюса и Паланги (курортный город на побережье Балтийского моря) с «террористами» на борту, которых отправляли в упомянутую тюрьму и, скорее всего, пытали, поскольку новейшее оборудование для этих целей там имелось. Достоянием общественности стали даже конкретные рейсы самолетов США в Литву. В 2005 году решением США тюрьму закрыли, а все доказательства уничтожили самые надежные агенты литовского Департамента государственной безопасности.

Тогдашние руководители Литвы отреклись от своей роли в этом деле, переложив ответственность на сотрудников Департамента государственной безопасности, которые, дескать, «превысили свои полномочия и никого из лидеров государства не информировали». Генеральная прокуратура Литвы долго тянула с возбуждением уголовного дела и, в конце концов открыв его, быстренько закрыла «за неимением достаточной доказательной базы».

Но нашелся потерпевший, которого держали в этой тюрьме. Палестинец Абу Зубайда подал жалобу на Литву в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, где начался процесс рассмотрения этого дела. А во время специальной пресс-конференции в Вильнюсе представители организаций «Интеррайтс» (Interrights) и «Амнести интернешнл» рассказали, что палестинца жестоко пытали, после чего он стал инвалидом.

Все это привело к весьма неожиданным, по крайней мере для правящей элиты, но вполне понятным и прогнозируемым итогам. В январе 2012 года информационный портал DELFI совместно с компанией Sprinter tyrimai провел опрос общественного мнения. Выяснилось, что подавляющее большинство считают: политики «уничтожают в Литве все». На вопрос: «Что для вас важнее — независимость государства или его экономическое благополучие?» лишь 20,1 % выбрали независимость, а 70,4 % — экономическое благополучие. Ответ на этот вопрос затруднялись дать лишь 9,5 %. Еще большим открытием стали ответы на второй вопрос: «Что для вас важнее — цены на электроэнергию и газ или энергетическая независимость?». 62,9 % граждан Литвы выбрали энергетическую зависимость от России и низкие цены на энергоносители, а оставшиеся 25,3 % были уверены, что необходимо любой ценой вырываться из российских энергетических «клешей», и 11,8 % затруднились ответить на этот вопрос. Вопреки официальной линии 42 % граждан страны считают, что в двусторонних отношениях между государствами «Литве полезнее промолчать и не портить двусторонние торговые отношения»[189].

По результатам других исследований, проводившихся американской социологической службой New Research Center, которая осуществила сравнительный анализ изменения настроений людей в Литве, на Украине и в России в 1991, 2009 и 2011 годах, перемены в Литве за весь постсоветский период больше всего пошли на пользу политикам — так считают 91 % опрошенных, и бизнесменам — 78 %. Лишь 20 % респондентов ответили, что эти перемены пошли на пользу простым людям[190].

В результате деятельности политиков, которых «Саюдис» привел к власти, на сегодняшний день республика имеет лишь половину экономического потенциала бывшей Советской Литвы. Обанкротившиеся или распроданные иностранцам и приносящие им прибыль объекты, исчезнувшая без следа крупная промышленность, изнуренное сельское хозяйство, чужестранную (в основном скандинавскую) финансовую систему — вот что приобрела Литва. Исчезла с экономической карты атомная энергетика, почти не осталось рыболовного флота и связанной с ним промышленности, уничтожены имевшее глубокие традиции судоходство и целый ряд других экономических отраслей, распродана и приватизирована материально-техническая база науки и культуры. Фактически литовская экономика перестала быть национальной.

За последние двадцать с небольшим лет новая элита Литвы и ее опекуны за океаном привели страну на грань экономической, политической и демографической катастрофы. Это очевидно уже большинству здравомыслящих жителей Литвы. Неолиберализм, русофобия и вестернизация, возведенные на заре независимости в ранг панацеи, обнаружили свою несостоятельность в глазах значительной части населения. И только людская инерция, массовая эмиграция, а также кредиты иностранных финансовых структур поддерживают искусственное дыхание правящей системы.

Стратегия США в Кавказском регионе прошла несколько этапов, однако в целом она характеризуется постоянством и направлена на создание условий, в максимальной степени благоприятных для достижения стратегических целей в регионе. После объявления Кавказа и Центральной Азии зоной национальных интересов США минимизация российского влияния на постсоветском пространстве неоднократно формулировалась влиятельными политиками и экспертами в качестве ключевой[191]. Еще в апреле 1997 года Госдепартамент по запросу Конгресса подготовил доклад, посвященный проблемам американской политики в Кавказско-Каспийском регионе, а через некоторое время был утвержден законопроект, получивший название «Стратегия Шелкового пути»[192]. В этой связи именно середину 1990-х годов можно считать началом современного этапа американской политики на территории бывшего советского Закавказья, названной Южным Кавказом, в частности в Грузии, занимающей здесь ключевое геополитическое положение.

В начале 2013 года базирующийся в Вашингтоне Центр стратегических и международных исследований опубликовал специальный доклад, посвященный политической стратегии США на Южном Кавказе[193]. Аналитические разработки подкрепляются различного рода практическими мероприятиями, органично сочетающими в себе политический, экономический, военный и идейно-мировоззренческий компоненты. Так, запуск трубопроводного проекта Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД), инициированного в период правления Эдуарда Шеварднадзе, оказался для западных интересов в регионе чрезвычайно важным. Введенный в эксплуатацию в 2006 году уже при правительстве Михаила Саакашвили, он чрезвычайно ярко демонстрирует преемственность политики Вашингтона и Брюсселя, направленной на максимальное вовлечение стран Южного Кавказа в свою энергетическую, а затем и военно-политическую орбиту. Даже в лучшем случае при 50 % загрузке, по мнению адептов данного проекта, трубопровод Баку — Тбилиси — Джейхан «заставляет пересмотреть мыслительную схему, с помощью которой политические обозреватели и лица, ответственные за принятие решений, смотрят на мир»[194].

Выработка наиболее оптимальной линии по достижению политического доминирования применительно к условиям местности и текущим раскладам сопровождается экспертными обсуждениями, отличающимися высокой степенью проработки, и реализацией тех или иных громких проектов, направленных на более плотное взаимодействие с региональными элитами, завоевание их умов и сердец. Убеждение является интенсивным, понимание — ослепительным как от файеров ликующих толп, так и от разрывов снарядов и бомб с обедненным ураном, а предъявляемая аргументация — мягкая или жесткая (грань между которыми, впрочем, весьма условна) не предполагает обсуждения. Одним из примеров успешной реализации мягкого государственного переворота стала так называемая «революция роз» в Грузии в конце 2003 года — событие чрезвычайной политической важности, выдвинувшее на некоторое время эту небольшую страну в первые ряды на международной арене[195]. Иногда произошедшее ставят преимущественно в контекст политики администрации Дж. Буша-младшего по «продвижению демократии». Однако данный эпизод вряд ли стоит вырывать из общей логики событий и реализации более широкого круга задач, связанных с «грузинским проектом» и направленных на долгосрочное закрепление и доминирование США в Кавказском регионе.

Постсоветская история Грузии, некогда процветавшей советской республики и «баловня двух империй»[196], носит весьма драматичный характер. На смену националистическому угару и всплеску антиимперских и антирусских настроений[197] при Звиаде Гамсахурдиа (и даже ранее) пришли анархия и хаос начала 1990-х годов, сопровождающиеся всполохами гражданской войны. Государство как таковое стояло на грани существования.

Приход к власти Эдуарда Шеварднадзе, бывшего первого секретаря ЦК Компартии Грузии и министра иностранных дел СССР, также не оправдало ожиданий. В середине 1990-х — начале 2000-х годов власть в Грузии имела чрезвычайно слабый и даже аморфный характер, ключевые государственные институты функционировали крайне неэффективно. Были проиграны начатые из Тбилиси войны в Южной Осетии и Абхазии, многие другие районы не контролировались центральными властями, как никогда усилились криминальные группы и кланы. Во внешней политике Э. Шеварднадзе делал взаимоисключающие намеки и даже обещания: при сохранении диалога с Москвой именно он начал системную и последовательную раскрутку идеи о необходимости и целесообразности вступления Грузии в Североатлантический альянс, включая непосредственный доступ на территорию страны американских воинских подразделений и представителей спецслужб[198]. Это привело к усилению хаоса в ряде регионов, в том числе приграничных с Северным Кавказом, что непосредственным образом затронуло интересы Российской Федерации. Показательно, что первые действовавшие под видом «служителей ислама» инструкторы из США появились в рядах «Кавказской армии» Джохара Дудаева еще в 1990-х годах. Шамиль Басаев со своими бандитами получал полевую форму армии США, бинокли ночного видения, спутниковые телефоны[199]. В целях поддержания регулярной коммуникации между США и их кавказскими партнерами турецкий и грузинский транзит играл чрезвычайно важную роль. Естественным образом начиная с середины 1990-х годов американские спецслужбы обосновались «на холмах Грузии» всерьез и надолго[200], начав активно влиять на внутриполитические процессы в стране.

Налаживание соответствующих военный связей датируется 1993 годом, когда американцы, отобрав 50 грузинских граждан, вывезли их в США, где в течение полугода обучали и экипировали самым современным оружием. Результатом программы стоимостью 6 млн долларов стало появление спец-подразделения «Омега», призванное обеспечивать безопасность высших должностных лиц страны. Известно, что примерно в это же время с грузинской территории средствами, имеющимися в распоряжении стран — членов НАТО, началась регулярная разведка южных регионов России. В г. Гори специалисты США построили современный центр радиоэлектронной борьбы и разведки с целью контроля пространства и эфира Южной Осетии, а в селе Кехви — комплекс радиолокационной станции передового базирования и полевую инфраструктуру военной разведки Грузии. В 1997 году южнокавказская страна стала участником американской программы противовоздушной обороны Regional Airspace Initiative. Подобные центры, включающие систему военных радаров с функциями радиоперехвата, позволяют обмениваться информацией в рамках НАТО. Установленный на территории Грузии центр отслеживал ситуацию на всем Северном Кавказе, включая территорию Чечни[201].

Все это пригодилось на рубеже 1990—2000-х годов, когда в западных СМИ была развязана широкомасштабная пропагандистская кампания по дискредитации политики российских властей с целью обоснования необходимости развертывания в регионе международного миротворческого контингента. В 1999 году, во время конфликта в Дагестане, активно обсуждался вопрос о возможном направлении туда миротворцев из НАТО. Предлагалось также ввести миротворцев в Чеченскую республику и Ингушетию, закрепив таким образом постоянное военное присутствие Запада на юге России[202].

Недостаточно решительный характер изменений в Грузии и остаточное российское влияние (в частности, сохранявшиеся на территории Грузии российские военные базы в Аджарии и армянонаселенном Ахалкалаки) требовали более напористых действий, и они последовали. Несостоятельность выстроенной Э. Шеварднадзе властной конструкции стала важным фактором, использовавшимся архитекторами «розовой революции» — недавними выдвиженцами грузинского лидера, в 2001 году объявившими о переходе в оппозицию. Среди факторов, способствовавших ее успеху, помимо системной слабости органов государственной власти и правоохранительной системы следует отметить многочисленные неправительственные организации (НПО), активную деятельность средств массовой информации, грамотное применение средств наглядной агитации и пропаганды, полностью адекватный поставленным целям язык и общий антураж митингов и массовых собраний.

Впрочем, все это имело бы весьма скромный эффект без умелой эксплуатации новыми молодыми лидерами, выпестованными при участия самого Эдуарда Амвросиевича, тесные связи которого с американским истеблишментом были установлены еще в должности министра иностранныхдел СССР, лозунгов попранной якобы «русскими империалистами» национальной гордости грузинского народа и интегрального государственного единства[203]. Постсоветское грузинское общество оставалось традиционным в плане приоритетного характера личных отношений и связей по сравнению с некими безличными правилами и нормами, характерными для западных бюрократических процедур. Именно благодаря этим неформальным и родственным связям люди получили возможность элементарно выжить в условиях катастрофического экономического обвала и всполохов гражданского противостояния. С другой стороны, традиционно существующие социальные сети (дворовые, школьные, институтские и т. д.) сыграли значительную роль еще в ходе перестройки, когда именно грузинские «неформалы» выступили в авангарде борьбы против «советской тоталитарной системы». В 1990-х — начале 2000-х годов роль этих социальных сетей в полной мере учитывалась западными проектантами, что нашло свое выражение, в частности, в учреждении в республике нескольких тысяч неправительственных организаций[204]. Активную деятельность в Тбилиси и некоторых регионах развернули Агентство США по международному развитию (USAID) в тесной связи с посольством США в Тбилиси, Национальный демократический (National Democratic Institute, NDI) и Международный республиканский (International Republican Institute, IRl) институты — структурные подразделения Национального фонда поддержки демократии. Наряду с ними действовали многочисленные «частные» организации — «Фридом хаус» (Freedom House), Фонд Сороса и другие[205].

На официальном уровне Вашингтон традиционно открещивается от деятельности НПО за рубежом, однако до сих пор в разведсообществе США существуют специальные межведомственные группы, занимающиеся координацией деятельности самых различных неправительственных структур. Например, в Национальном совете по разведке (National Intelligence Council, NIC) функционирует Секция российских и евразийских исследований (National Intelligence for Russia and Eurasia), непосредственно подчиненная директору национальной разведки и отвечающая за подготовку Национальной разведывательной сводки (National Intelligence Estimate). Она составляется на основе открытой информации и регулярно докладывается президенту США. Во взаимодействии с оперативными подразделениями американских спецслужб российско-евразийская секция Национального совета по разведке участвует в координации финансирования и методического обеспечения западных и прозападных НПО в странах Восточной Европы и бывшего СССР, создавая эшелонированную сеть влияния. Соответствующие задачи решают такие НПО, как Национальный демократический институт, Международный республиканский институт, Международный фонд электоральных систем (International Foundation for Electoral Systems, IFES), Институт «Открытое общество» Джорджа Сороса (Open Society Institute, OSI), «Фридом хаус», a также сотни других подобных организаций. Указанные структуры распоряжаются значительными средствами, выделяемыми Конгрессом и Госдепартаментом США для создания очагов американского влияния за рубежом[206]. Как подчеркивалось в исследовании под эгидой Американского института предпринимательства, Национальный фонд поддержки демократии и его «семейство» как раз и занимались изменением политического баланса в государстве-мишени под предлогом помощи гражданскому обществу. На этом поприще у «семейства» имелись многочисленные успехи — удачные вмешательства для обеспечения должного результата на выборах на Филиппинах, в Пакистане, на Тайване, в Чили, Никарагуа, Восточной Европе и по всему свету[207].

Работа этих структур и их местных ответвлений[208] непосредственным образом влияла и на деятельность слабого грузинского правительства, стимулируя общественное недовольство, пик которого «удачно» совпал с парламентскими выборами 2 ноября 2003 года. Некоторые из этих НПО активно защищали права религиозных и этнических групп, инициируя публичные обсуждения болезненных проблем, прежде всего связанных с коррупцией (в системе образования, среди депутатского корпуса, на чем в значительной степени сделал себе имя М. Саакашвили, и т. д.). В оценке конкретной роли НПО в «революции роз» наблюдатели в целом согласны с тем, что они сыграли свою роль в подготовке и формировании предпосылок для ее свершения[209].

Избирательная кампания 2003 года в Грузии проходила достаточно остро. Движение Михаила Саакашвили пользовалось поддержкой 22,8 % избирателей. Опросы в день выборов, 2 ноября, давали даже более высокую цифру, став одним из ключевых механизмов привлечения к оппозиции дополнительных общественных симпатий. Тем не менее, согласно официальным результатам, победу одержал блок, поддерживавший Эдуарда Шеварднадзе. Когда же ЦИК обработал результаты выборов в Аджарии, то блок Аслана Абашидзе вышел на второе место, а Единое национальное движение оказалось на третьем. В обстановке систематически нагнетавшегося массового психоза Михаил Саакашвили назвал президента шулером и потребовал пересчета голосов. При этом использовались многие тактические ходы, впервые опробованные в 2000 году в Югославии. Оппозиция истерично обвиняла власти в фальсификации результатов выборов, причем в качестве доказательств предъявлялись данные эксит-поллов — экспресс-опросов, проводимых среди граждан на выходе с избирательных участков. По итогам парламентских выборов в Грузии такой опрос, «утвердивший» лидерство по партийному пропорциональному списку оппозиционного избирательного блока «Национальное движение» во главе с экс-министром юстиции Михаилом Саакашвили, был подготовлен в рамках совместного проекта американской Global Strategy Group и грузинской «независимой» телекомпании «Рустави-2»[210].

Западные СМИ воспринимали обвинения в фальсификациях, зазвучавшие еще задолго до самого голосования, мягко говоря, некритически, скорее приветствовали. Отличительной особенностью информационной войны против Э. Шеварднадзе стал также тот факт, что ей предшествовал длительный период его восхваления как великого реформатора и демократа[211]. Но это вовсе не следует воспринимать как нонсенс или недоразумение, что впоследствии наиболее ярко подтвердило свержение Хосни Мубарака, также считавшегося надежным партнером США. Снижение американской поддержки грузинскому (как, впрочем, и любому иному) правительству должно способствовать обостренному восприятию уязвимости режима не только перед выборами, но и впоследствии, то есть на долгую перспективу[212].

8 ноября 2003 года перед парламентом собрался митинг, продолжавшийся целую неделю. 22 ноября началось заседание нового парламента, демонстративно проигнорированное депутатами от оппозиции, находившимися, впрочем, неподалеку. Э. Шеварднадзе начал выступление, однако весьма скоро оно было прервано сотнями людей, проникшими в здание. М. Саакашвили со своими соратниками прорвался в зал и прервал речь президента, спешно эвакуированного из здания парламента, причем все происходящее транслировалось в прямом телевизионном эфире. Э. Шеварднадзе формально объявил чрезвычайное положение, но это уже не имевшее никакого значения решение должен был утвердить парламент, которого де-факто не существовало. Окончательное отстранение «седого лиса» от власти с перспективной внеочередных президентских выборов и предсказуемого триумфа М. Саакашвили стало вопросом нескольких дней и переговорных процедур с заранее известным результатом. В 2004 году суд аннулировал результаты выборов по партийным спискам, и после переголосования на парламентских выборах барьер преодолело только объединение бывших оппозиционеров во главе с Михаилом Саакашвили, Зурабом Жвания и Нино Бурджанадзе.

В контексте тех событий, имевших многие признаки хорошей театральной постановки, достаточно широкую известность получило движение «Кмара!» (в переводе с грузинского — «Хватит!»), члены которого летом 2003 года обучались методам так называемого «ненасильственного гражданского сопротивления» в специальных лагерях на территории Сербии. 11 ноября 2004 года один из лидеров сербского «Отпора!» Александр Марич упомянул в интервью «Немецкой волне» о наличии специальной группы, обучающей активистов на местах, прежде всего в самой Сербии, но также и за границей: «Уже несколько месяцев «Кмара!» и «Отпор!» сотрудничают на разных уровнях. Самым важным в их сотрудничестве является то, что активисты «Отпора!» делятся опытом и знаниями, накопленными ими в ходе политической борьбы в нашей стране. Представители «Кмары!» восхищались работой, которую проделал «Отпор!», а также его структурами. По его образцу они и строили свое движение, позаимствовали и эмблему — сжатый кулак». Согласно другому свидетельству А. Марича, опубликованному французской прессой, сам «Отпор!» действовал и на территории Грузии, причем финансировалась подобная деятельность грузинским отделением Фонда Сороса (Open Society — Georgia Foundation). По словам А. Марича, еще весной 2003 года Институт «Открытое общество» отправил его команду в Грузию, где они должны были стать «советниками лидеров зарождающейся группы протеста». Взаимодействие оказалось весьма успешным: «творчески» осмысляя опыт сербских «коллег», свергавших в 2000 году Слободана Милошевича, «Кмара!» провела успешную PR-кампанию собственной организации на грузинской политической арене. В результате небольшая и никому не известная группа молодых оппозиционеров быстро завоевала популярность и разрослась к 2004 году до 13 тысяч человек[213].

Главным «достижением» этого протестного движения стало провоцирование правоохранительных органов на применение против молодых людей силовых приемов, которые средствами дружественной прессы моментально получали широкий резонанс как неопровержимое доказательство преступных действий властей. Например, в ходе одного из инцидентов тогдашний министр внутренних дел Коба Нарчемашвили возмутился, наблюдая затем, как группа активистов расписывала призывом «Кмара!» стены здания Министерства внутренних дел, и отдал приказ об их аресте[214].

В 2004 году в распоряжении российской прессы оказался предварительный вариант заявки на грант, озаглавленный «Кмара-03, Кампания за свободные и справедливые выборы». В документе речь идет о финансовой поддержке грузинским отделением Фонда Сороса движения «Кмара!» и Международного общества за справедливые выборы и демократию (The International Society for Fair Elections and Democracy, ISFED). В задачи «Кмары!» входила мобилизация избирателей в рамках программы «Иди на выборы», в то время как ISFED было призвано осуществлять мониторинг выборов (включая и создание электронных списков избирателей). Если на эти проекты закладывалось 300 тысяч долларов, то, например, на громкие уличные акции — 31 310 долларов. В проекте, целью которого ставились «проведение шумных акций, мобилизация активистов и населения для участия в этих скандалах», также подробно перечислялись и конкретные методы гражданского неповиновения. Несмотря на настойчивое подчеркивание их «ненасильственного характера», в реальности все сложнее, потому что «возведение баррикад» и «уничтожение частной собственности» вряд ли можно считать таковы ми. В свою очередь, такие приемы, как «захват земель ненасильственными методами», «насмешки над выборами», «снятие одежды догола в знак протеста», «грубые жесты», «насмешки над должностными лицами», «демонстративные похороны», «политический траур» и «ненасильственное преследование», получили в дальнейшем широкое распространение и в других странах. Разрисовка городских скверов оценивалась в бюджете в 3300 долларов, изготовление и распространение символики «Кмары!»: брошюры, постеры, флаги, майки, кепки, теле- и радиореклама и, разумеется, избранные символом «революции» цветы — в 173 тысячи долларов.

В полном соответствии с теорией методолога «цветных революций» Джина Шарпа (Gene Sharp)[215] речь идет об организации кампании неповиновения и без того ослабленным властям и многоуровневого давления. Несмотря на отсутствие точных оценок средств, затраченных на поддержку, можно предположить достаточно скромные величины. Как в 2003 году, так и позже (разумеется, не только применительно к Грузии) материальные затраты минимизируются за счет эффективного использования инструментария так называемой «мягкой силы» (решение военных задач невоенным путем), включающего:

— активное вовлечение в политические процессы всего спектра соперничающих друг с другом фигур и организаций;

— высокий уровень политической эффективности и умелое кадровое, лоббистское и информационное сопровождение;

— высокая степень информированности о происходящих общественно-политических, социально-экономических и морально-психологических трансформациях.

Возвращаясь к роли конкретных исполнителей в Грузии, стоит отметить, что «Кмара!» не является единственным примером эффективной деятельности неправительственных организаций, опиравшихся на финансовую и организационную поддержку со стороны Запада. Существовали и иные группы активистов НПО, оказывавших значительное влияние на развитие событий. Одним из наиболее влиятельных был так называемый «Институт свободы» (Georgia Liberty Institute), который весной 2003 года не только оказывал содействие движению «Кмара!», но и был непосредственно вовлечен в стратегическое планирование различных акций в период, предшествовавший смене власти в Тбилиси[216]. Например, идея устроить «марш сердитых молодых людей» на Тбилиси с восточного и западного направлений изначально принадлежала главе «Института свободы» Левану Рамишвили, хотя она была согласована и организована будущим президентом Михаилом Саакашвили. Другими видными активистами «Института свободы» были Вано Мерабишвили и Гиви Таргамадзе, являвшийся на ноябрьских выборах 2003 года кандидатом от Единого национального движения[217].

«Марш на Тбилиси», эффектно завершившийся 21 ноября, стал кульминационным моментом процесса массовой мобилизации простых граждан, почувствовавших себя, пусть и на короткое время, революционерами и политиками, вершащими судьбу страны. Будущий президент Михаил Саакашвили во главе колонн автобусов прибыл в столицу, и телезрители в режиме онлайн имели возможность лицезреть реки огней, текущие к Тбилиси. Однако массовые уличные акции оказались лишь одной из составляющих тщательно готовившейся трансформации власти, в которую были вовлечены как действующие американские политики и дипломаты, так и влиятельные отставники. Так, еще накануне парламентских выборов 2003 года оппозиция требовала быть представленной в Центральной избирательной комиссии, и компромисса удалось достичь при участии Джеймса Бейкера, бывшего государственного секретаря США[218]. Напомним, что согласно Джину Шарпу, «действия разработанного плана распространяются как на период, предшествующий выборам, так и на сами выборы, а также на поствыборный период, независимо от результатов голосования». Посол США в Тбилиси Ричард Майлз (Richard Miles) сыграл в 2003 году значительную роль, а его сменщики, в частности Джон Басс (John Bass), назначенный послом в октябре 2009-го, только развивали успех. Примечательно, что до Тбилиси он работал в Багдаде над проектами так называемой «реконструкции», а в 2005–2008 годах был директором Оперативного центра реагирования на кризисные ситуации Государственного департамента[219].

Отличительной особенностью ситуации в Грузии стало широкое задействование, помимо неправительственных организаций, общегосударственных средств массовой информации, эффективно решавших задачи массовой мобилизации населения. Так, телевизионный канал «Рустави-2» в 2003 году был одним из важнейших орудий оппозиционных сил и двигателем так называемой «революции роз». Тогдашний генеральный директор компании и один из ее владельцев Э. Кицмаришвили впоследствии хвастался, что именно он и его телекомпания реально сделали «революцию». Возможно, в этом есть некоторая столь характерная для грузинского политического театра доля эмоционального преувеличения, но в целом роль данной информационнопропагандистской структуры оценена достаточно верно. Каждую субботу в течение многих месяцев этот первый в Грузии «независимый» телеканал демонстрировал подготовленную на основе сербских событий ленту Питера Аккермана (Peter Ackerman) «Свалить диктатора»[220], а после показа следовали теледебаты, в ходе которых жителям Грузии предлагалось обсудить конкретные уроки, вынесенные из просмотренных кадров для радикализации текущего момента грузинской «революции». В ходе решающих десяти дней, которые привели к падению Э. Шеварднадзе, канал многократно увеличил количество включений с демонстрацией фрагментов этой ленты. «Все манифестанты знали наизусть тактику, используемую в Белграде, потому что все видели фильм, и каждый знал, что он должен делать», — сообщал один из руководителей движения корреспонденту «Вашингтон пост»[221].

Однако после достижения поставленных задач свобода телекомпании «Рустави-2»[222], как, впрочем, и других, продолжалась весьма недолго. «Революционные» власти приступили к созданию механизмов тотального контроля и подавления несогласных, а американцы занялись тщательным возделыванием политического поля, включая глубоко эшелонированную оппозицию как парламентскую, так и уличную — словом, всем тем, что на англосаксонском дипломатическом новоязе характеризуется как «техническая помощь» и «поддержка развития политических партий и гражданского общества». При этом те или иные конкретные фигуры неизменно рассматриваются в качестве расходного материала, не более того. «Эксцентричный, мало предсказуемый и неоднократно скомпрометированный Миша порядком поднадоел его заокеанским партнерам… Все чаще стали говорить, что уже идут переговоры о замене Саакашвили на некую нейтральную фигуру. Как раз в этот период Саакашвили стал создавать для себя искусственную оппозицию в лице Ираклия Аласания, который в случае непредвиденных обстоятельств мог бы занять его место. В этом случае Грузия и при новом правителе смогла бы продолжать курс, указанный США. Вполне возможно, что реализацию подобного плана мы и наблюдаем сегодня в Грузии, несмотря на то что якобы победил «настроенный на контакт с Россией» политик Бидзина Иванишвили»[223].

Добавим к этому, что после отстранения от власти ставшего одиозным Единого национального движения ключевые посты в государственных структурах постепенно стали переходить к выдвиженцам входящей в коалицию «Грузинская мечта» крайне либеральной Республиканской партии Грузии, идеологические отличия которой от бывшей правящей партии заметны разве что под микроскопом. Несмотря на периодический пересмотр приоритетов и смену тех или иных фигур, деятельность по нескольким направлениям позволяет США планомерно достигать нужных задач минимум в три этапа:

— одновременно установить контакт с несколькими потенциально значимыми игроками, даже если они находятся в конфронтации друг к другу;

— обеспечить свое присутствие в том или ином «проекте» (проведение выборов, создание политической партии, кастинг и последующая раскрутка лидера и прочее), прежде всего посредством финансовой помощи и экспертного ресурса;

— консолидировать свою позицию — если не до полного контроля над «проектом», то до уровня, когда можно оказывать серьезное влияние на его решения и действия[224].

Успех «революции роз» способствовал более плотному вовлечению грузинских элит в орбиту реализации внешнеполитического курса Вашингтона на постсоветском пространстве. Грузинские «агенты демократии» были замечены в Белоруссии и на Украине, имели отзвук их усилия и в России. Осенью 2012 года достоянием общественности стали контакты депутата грузинского парламента, питомца «Института свободы Грузии» Георгия Таргамадзе, обладающего обширными связями в Америке и Европе и длительное время тесно сотрудничавшего с влиятельными международными неправительственными фондами и грантодателями, а также с некоторыми лидерами «несистемной» оппозиции в Российской Федерации, включая предводителя «Левого фронта» Сергея Удальцова[225]. «Для нас очень важно, чтобы деятельность политтехнолога из Грузии не приводила в странах его пребывания к каким-либо серьезным последствиям для него самого», — отмечает либеральная «Новая газета»[226], не без сожаления добавляя, что Россия стала первым исключением из этого правила. Несмотря на то что американские грантодатели, по некоторым данным, отказались продолжать сотрудничество со столь явно засветившимся агентом, вовсе не случайным представляется отказ Интерпола содействовать российским властям в розыске этого грузинского политтехнолога, активно занимавшегося распространением опыта «революции роз» в Восточной Европе и странах СНГ.

Первым делом новые власти ликвидировали остаточное российское военное присутствие, предприняв и другие недвусмысленные шаги, приведшие к окончательному разрыву с Москвой. Передача под контроль США основных военно-стратегических, внешнеполитических и коммуникационных ресурсов страны сопровождалась приватизацией остатков госсобственности с ее последующим перераспределением среди новых элит, а во внутренней политике — установлением жесткого репрессивного режима, не имеющего ничего общего с демократией в ее подлинном понимании[227]. В сфере военного строительства тесные связи с администрацией Дж. Буша-младшего и помощь США официальному Тбилиси, объявленному «маяком демократии», сопровождались активной деятельностью частных военных компаний, работающих в государственных интересах, преследующих те же цели и следующих тем же планам, что и регулярные войска, но при этом имеющих большую свободу в выборе средств[228]. Использование частной военной силы в государственных интересах имеет давнюю историю, отражая общую смычку геополитических интересов крупнейших западных игроков и коммерческих аппетитов транснациональных корпораций.

Закономерным следствием масштабного перевооружения грузинской армии, сопровождавшегося комплексной политической, финансово-экономической и организационно-технической помощью США, стало августовское нападение на Южную Осетию. В дипломатических депешах того времени, подготовленных послом США Джоном Тэффтом (John Tefft) исключительно на данных грузинских источников, нет даже малейшего намека на объективность и заинтересованность в установлении подлинной картины, что полностью соответствовало национальным интересам его страны[229].

Не останавливаясь подробнее на ходе боевых действий, отметим, что печально известная операция «Чистое поле» разрабатывалась Грузией совместно с сотрудниками компании Military Professional Resources Incorporated (MPRI) — крупнейшим военным подрядчиком, известным, в частности, тем, что по контракту с Пентагоном в 1994–1995 годах компания готовила спецподразделения армии Хорватии и пятого корпуса армии Боснии и Герцеговины перед операцией «Буря», которая закончилась уничтожением Республики Сербская Краина и Республики Западная Босния. В Грузии MPRI по контракту с администрацией М. Саакашвили занималась подготовкой военных операций и переподготовкой личного состава грузинских вооруженных сил. Эта публика занимает четвертый этаж Министерства обороны Грузии, куда вход грузинским военным закрыт[230].

MPRI насчитывает 340 отставных американских генералов, сегодня ее президент — четырехзвездный отставной генерал Б. Краддок, до 2009 года занимавший посты главы Европейского командования США и верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе. Фирма предоставляет широкий комплекс военных услуг, включая поддержку операций сил быстрого реагирования, тесно координируя свои действия с Госдепом, ЦРУ и Пентагоном, обладая при этом крупнейшей базой данных на военных специалистов и региональных военных экспертов в США. Сотрудники фирмы неоднократно участвовали в локальных войнах и конфликтах: помимо кровавых операций в 1995 году в Сербской Крайне, оказывали военную помощь правительству Колумбии, албанским боевикам в Косово и Македонии, воевали в Афганистане, Ираке, Сомали и других государствах, где Вашингтон имеет «стратегические интересы»[231].

Кроме того, в Грузии были широко задействованы и другие американские частные военные компании, проявившие себя и в других регионах: на Балканах, Ближнем Востоке и в Африке. Так, Cubic Application Inc. (CAI) взаимодействует с Министерством обороны Грузии и Объединенным штабом вооруженных сил страны, включая разработку плана реформ и военной доктрины Грузии. Kellog, Brown and Root, частный военный подрядчик и «дочка» «Халлибертон», занимается логистикой, модернизацией объектов инфраструктуры и управляла полигоном Яглуджа. Сотрудники британо-американской частной военной компании HALO Trust занимаются обучением грузинских военнослужащих минно-взрывному делу, диверсионным операциям, ведению инженерной, топографической и других видов разведки[232].

Этот далеко не полный перечень свидетельствует о широкой вовлеченности американских спецслужб в попытки дестабилизации на Кавказе, кульминацией которых стала агрессия против Южной Осетии. Провоцирование на Северном Кавказе хаоса создавало предпосылки для начала дезинтеграционных процессов и на остальной российской территории. После поражения грузинских вооруженных формирований в Южной Осетии предполагалось достижение этой задачи при помощи миротворцев ОБСЕ, однако признание Россией Южной Осетии и Абхазии в качестве независимых государств нарушило имеющиеся на этот счет планы[233].

В 2009 году между США и Грузией была подписана так называемая «Хартия стратегического партнерства»[234] — рамочный документ, легализующий американское присутствие на территории Грузии, включая военную инфраструктуру[235]. Наблюдая за событиями так называемой «арабской весны», можно предположить, что применительно к Кавказскому региону акцент в ближайшее время будет делаться на «войны нового поколения», прошедшие обкатку в Югославии, Афганистане, Ираке, Ливии и (со сбоями) в Сирии. Конечная цель, как представляется, остается прежней: расчленение Российской Федерации как единого государства и образование на «построссийском пространстве» новых квазинезависимых государственных образований.

Роль Грузии здесь остается весьма значительной, а военно-техническое сотрудничество реализуется как с использованием возможностей третьих государств, так и напрямую. Однако, если, например, для Украины, тесно сотрудничавшей с Вашингтоном при президенте В. Ющенко, распродажа собственных вооружений[236] являлась экономическим подспорьем, то на Кавказе (как и в других частях конструируемого ими Большого Ближнего Востока) американцы последовательно реализуют свои геополитические интересы. Например, факт подготовки американскими военными компаниями военнослужащих грузинской армии врядли является для кого-то сюрпризом, причем одно из направлений — обучение диверсионных отрядов. В 2011 году инструкторами вышеупомянутой американской военной компании CAI были обучены около 200 военнослужащих подразделения глубинной разведки Минобороны и более 100 сотрудников специальных подразделений МВД Грузии, причем большинство из них являлись участниками боевых действий на территории Ирака и Афганистана. Обучение велось с акцентом на проведение диверсионно-террористической подготовки, занятия по минновзрывному делу включали практические тренировки по выведению из строя железнодорожного полотна, минированию зданий и автомобильных дорог. Инструкторами американской компании обучались также лица, одетые в военную форму без знаков различия. Огневая подготовка этих лиц велась с использованием стрелкового оружия советского производства, а занятия включали обучение языкам, в том числе персидскому и армянскому[237].

Поддержка со стороны американских спецслужб северокавказских боевиков, опирающаяся на серьезные теоретические наработки[238], имеет, как указывалось выше, давний и комплексный характер[239], что позволяет с уверенностью констатировать долгосрочность проекта, направленного на дестабилизацию Северного Кавказа, не ограниченного горизонтами зимней сочинской Олимпиады 2014 года.

Инструментами достижения соответствующих целей являются также многочисленные неправительственные организации как местного происхождения, поддерживаемые за счет грантов, так и собственно американские. Однако в связи с изменениями в законах Российской Федерации, направленными на упорядочивание статуса некоммерческих организаций, нельзя исключить смещения акцента в направлении непосредственной поддержки террористов. Разжигание межнациональной, конфессиональной розни тесно связано с деятельностью таких организаций, как фонд «Джеймстаун» (Jamestown Foundation)[240], приложившей немало усилий в плане актуализации так называемого «черкесского вопроса»[241].

В декабре 2009 года, как утверждает бывший госслужащий и аналитик по внешней политике в Сенате США Джеймс Джордж Джатрас (James George Jatras), в Тбилиси состоялась закрытая встреча с «представителями многочисленных групп джихада из различных исламских и европейских стран с целью координации своей деятельность на южном фланге России». Согласно его данным, «встреча была организована под эгидой высокопоставленных должностных лиц правительства Грузии». Несмотря на отсутствие президента Μ. Саакашвили, чиновники грузинского МВД и прочие должностные лица оказывали максимум содействия экстремистам: например, посол Грузии в Кувейте «способствовал перелету участников с Ближнего Востока».

Наконец, в дополнение к военным операциям (например, нападения на юге России) особое внимание было уделено идеологической войне, сегментом которой стал запуск телеканала на русском языке «Первый Кавказский». Автор публикации задается риторическим вопросом: должны ли мы верить, что американские спецслужбы не знали об этой встрече и о других подобных действиях? — и предлагает два варианта ответа: либо Вашингтон решил закрыть на это глаза, либо американцы не поощряют использование своим союзником «джихадистской карты» против России[242].

1 апреля омбудсмен Грузии Уча Наниашвили в ходе ежегодного доклада в парламенте о состоянии прав человека сообщил, что Грузия организовала тренировочный лагерь по подготовке чеченских бойцов для операций на российском Северном Кавказе. Согласно его данным, МВД Грузии при содействии администрации президента Μ. Саакашвили собрало группу из более 100 человек из Чечни и других районов Северного Кавказа, вооружило, обучило их и пообещало доставить к российской границе. В отчете делается предположение, что «чеченский гамбит» был ответом Грузии на так называемую «российскую оккупацию» с 2008 года оторвавшихся от Грузии Абхазии и Южной Осетии[243].

Робкие попытки представителей умеренной части грузинских элит хотя бы частично нормализовать отношения с Россией неизбежно будут сталкиваться с неприятной реальностью. Возможности тех, кто по-прежнему рассматривает южного соседа России едва ли не исключительно в качестве фактора сдерживания так называемых «имперских поползновений Москвы», весьма велики, а наработанная ими организационная, технологическая и кадровая инфраструктура слабо зависит от представленности в парламенте или правительстве тех или иных групп и отдельных лиц. С течением времени и поверхностными (и в значительной мере контролируемыми) политическими трансформациями в Грузии меняются лишь конкретные инструменты, наименования неправительственных организаций, ориентированных на работу с Россией, в частности с Северным Кавказом[244]. По существу же изменения весьма незначительны, и возможно, тезис о кардинальном изменении прежней грузинской политики по отношению к Северному Кавказу будет сознательно культивироваться с целью радикализации сил, свободных от обвинений в поддержке со стороны Грузии и Запада. Возможно, новая ситуация позволила бы им наладить альтернативные каналы поддержки, включая некоторые арабские государства[245]. Все это хорошо сочетается с тактикой «демократической» администрации США, которая в качестве альтернативы «имперскому перенапряжению» бушевских времен отдает приоритет «тяжелой работе демократии» на местах при деятельном содействии «доверенных партнеров».

Некоторые авторитетные эксперты, прогнозируя дальнейший рост нестабильности на Кавказе, считают, что Запад проводит политику как в отношении его южной, так и северной части, против интересов России[246]. Системные и последовательные усилия США и спонсируемых, организуемых и направляемых ими сил на Кавказе не имеют ничего общего с подлинными интересами как российского и грузинского, так и других народов региона, расселение которых, как и в Советском Союзе, лишь условно коррелирует с прочерченными на картах административными рубежами. Разумеется, преемственный характер подобной деятельности обусловлен долгосрочными геополитическими интересами Соединенных Штатов, и можно быть уверенными в том, что попытки поставить под сомнение территориальное единство страны будут продолжены. Эффективно же отвечать на деструктивную работу оппонентов России можно только при наличии собственной долгосрочной стратегии, ориентированной на достижение регионального мира и стабильности, а также структур гражданского общества, опирающегося на внутренние, а не внешние ресурсы.

Одним из самых ярких примеров резкого изменения двусторонних отношений на Кавказе стала стремительная трансформация грузино-российских отношений из дружественных в откровенно враждебные. Геополитическая переориентация Грузии и ее драматичные последствия задали долгосрочный вектор изменений в Закавказье (Южном Кавказе), что само по себе не может не оказывать влияние на внешнеполитический курс Армении хотя бы вследствие географического расположения страны. Российско-грузинское противостояние поэтапно подогревалось, исходя из разработанного в Вашингтоне незамысловатого геополитического посыла: в регионе Южного Кавказа существуют два конфликта — российско-грузинский и армяно-турецкий. Если войны в Абхазии и Южной Осетии рассматриваются в рамках этой логики в качестве производных от российско-грузинского конфликта, то нагорно-карабахское противостояние видится эхом армяно-турецких противоречий. Следовательно, для успешного контроля над Кавказом[247] и полного вытеснения оттуда России Вашингтону было крайне выгодно максимальное разжигание российско-грузинских разногласий и, наоборот, смягчение исторически обусловленного армяно-турецкого конфликта, открытие сухопутной границы Турции и Армении с последующей «нормализацией» отношений между ними, что предполагало и предполагает максимальное ослабление многовековых армяно-российских политических и культурно-исторических связей.

Распад Советского Союза, казалось бы, благоприятствовал достижению этих целей. Армянская ССР являлась одной из самых технологичных советских республик с диверсифицированным сектором высоких технологий[248], и некоторые первоначальные проекты рыночных реформ были ориентированы на сохранение и даже развитие соответствующего потенциала. Однако после 1991 года властям новой независимой Республики Армения, вынужденным действовать в условиях непрекращающегося вооруженного конфликта, жесточайшего экономического кризиса, транспортной блокады и обрыва прежних кооперационных связей[249], с подачи патронируемых американцами международных финансовых структур стала навязываться стандартная «восточноевропейская» схема радикальных либеральных реформ[250]. Во внешней политике в атмосфере обшей неопределенности и еще более неясных перспектив молодое государство оказалось перед чрезвычайно сложным выбором. Попытка приоткрыть турецкую «форточку» на фоне продолжавшихся боевых действий в Нагорном Карабахе быстро показала свою эфемерность, и в середине 1990-х годов между Республикой Армения и Российской Федерацией был заключен ряд соглашений о сотрудничестве, в том числе военнополитического характера.

Сведения об участии американцев в бурной внутриполитической жизни республик Закавказья в позднесоветский период довольно отрывочны и противоречивы. Однако мы можем смело констатировать последовательно возрастающий интерес к региону (в том числе вполне инструментального характера) в попытках использовать рост национального самосознания как в Армении, так и в Азербайджане в качестве дестабилизирующего фактора. Симптоматично, что риторика карабахского движения постепенно эволюционировала от призывов решения проблемы в рамках советского административно-правового поля к требованиям выхода Армении из Советского Союза, и сообразно новым приоритетам менялся и кадровый состав комитета «Карабах». Не менее показательно и то, что американская общественность, активно поддерживавшая проармянские и прокарабахские лозунги в 1988–1991 годах, практически полностью забыла о них в течение короткого времени после исчезновения Советского Союза с политической карты мира. Между тем именно в 1992–1994 годах нагорно-карабахский конфликт принял наиболее ожесточенные формы. Установление при посредничестве Российской Федерации хрупкого перемирия, с одной стороны, зафиксировало достигнутый к тому времени между сторонами военно-политический и военно-технический баланс, а с другой — не могло не пройти мимо внимания США. Формируя стратегию и шлифуя тактику на южно-кавказском направлении, новые игроки вовсе не были заинтересованы в чрезмерном усилении армянской стороны и, соответственно, в дальнейших поражениях Азербайджана — страны, обладающей значительными энергетическими ресурсами и важным геополитическим положением, четко обозначенным Збигневом Бжезинским в его классической работе[251]. В дальнейшем сопредседателями с американской стороны в Минской группе по урегулированию нагорно-карабахского конфликта были многие знаковые персоны, в том числе автор статьи «Теория хаоса и стратегическое мышление»[252] Стивен Манн (Stephen Mann) и один из разработчиков энергетической стратегии в Кавказско-Каспийском регионе Мэтью Брайза, в настоящее время посол США в Азербайджане.

Армения, как и всякая другая страна, занимает на «большой шахматной доске» определенные клетки. Например, она отделяет «материковый» Азербайджан от его Нахичеванской автономии, имеющей общую границу с Турцией. Армения является единственным в регионе членом Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ), поддерживает тесные связи одновременно с Россией и Грузией, активно взаимодействует с Ираном[253], включена в потенциальный коммуникационный коридор Север — Юг, обладает определенным набором полезных ископаемых (полиметаллические руды, золото, серебро, уран и прочее). Обусловленные трагическими событиями прошлого, тесно связанные с «большой игрой» на Кавказе сложные отношения с Турцией, наличие значительных диаспор во многих странах мира, наконец, определенные логистические преимущества — все это обуславливает активный внешнеполитический курс США по отношению к Армении.

Реализуется он с использованием традиционных инструментов влияния, работа которых адаптируется под местную специфику. Тяжелые социально-экономические условия, значительный размер задолженности внешним кредиторам[254], неурегулированный нагорно-карабахский конфликт[255] рассматриваются в качестве предпосылок изменения традиционных форм национального сознания, включая маргинализацию и выхолащивание патриотической риторики. Определенные силы, имеющие свои интересы в Армении, активно работают и распространяют идеи и псевдоценности, противоречащие целям и задачам национальной безопасности страны. Особый интерес к Армении обусловлен и тем, что она является частью традиционного мира, а традиционные общества наименее управляемы извне. В целях изменения ситуации активно внедряются идеи так называемых «европейских ценностей» и «демократических свобод», что уже стало причиной духовного раскола нации, распространения сектантства. Речь идет о выпячивании прав сектантов и сексуальных меньшинств, целенаправленном формировании в сознании общества примирительного отношения к вероотступничеству, греху и пороку, дискредитации таких понятий, как «национальное государство», «национальные интересы», «традиционные ценности»[256]. Уже сейчас дефицит носителей государственного мышления в условиях вялотекущей войны с соседним Азербайджаном, экономической блокады и острого политико-дипломатического конфликта с другим мощным соседом — Турцией является для республики едва ли не смертельным диагнозом[257].

Экспансия американских неправительственных организаций (НПО) в Армению началась еще в позднесоветский период, когда после разрушительного землетрясения в северных районах республики советское руководство решило открыть границы страны для помощи извне. Среди организаций армянской диаспоры, оказывавших большую материальную и финансовую помощь в ликвидации последствий спитакского землетрясения, была Армянская ассамблея Америки (ААА) — одна из двух крупнейших армянских лоббистских организаций в США. Отличительной особенностью ААА является тесное сотрудничество с Конгрессом и Госдепартаментом США[258]. В начале 1989 года с разрешения советских властей в Ереване был открыт офис ААА, первым руководителем которого стал Раффи Ованнисян[259], сын одного из основателей Ассамблеи Ричарда Ованнисяна, известного ученого, специалиста по истории Первой Республики[260].

Поскольку абсолютное большинство доноров и организаций, предоставляющих гранты НПО, составляли зарубежные представители, их требования способствовали развитию «третьего сектора» в Армении в «нужном» направлении. Институциональной основой во многом стал НПО-центр ААА. Курсы для лидеров, организованные этим центром, закончили многие активисты. Впоследствии к нему подтянулись и другие авторитетные структуры, и фактически при непосредственном участии и поддержке со стороны международных организаций и отдельных государств в республике была налажена эффективная система подготовки квалифицированных кадров для развития НПО-движения, чего нельзя было сказать о системе государственной службы[261]. Как результат, кадровые резервы НПО стали активно использоваться органами государственной власти (не исключая силовые структуры) и местного самоуправления. На рубеже 1990—2000-х годов была развернута деятельность Агентства США по международному развитию (USAID), направлявшего гранты на борьбу с насилием в семьях[262], но затем значительно расширившего спектр поддержки своих армянских партнеров. В форме НПО регистрируются также филиалы американских и европейских «мозговых центров», большей частью финансируемые извне и активно продвигающие в странах пребывания проекты либеральной и «демократической» направленности, причем деятельность подобных структур вовсе не обязательно совпадает с национальными интересами государств их пребывания[263].

По степени активности неправительственных организаций Армению иногда ставят на второе место после Украины, перед Грузией (с такими оценками выступал, в частности, посол США в Ереване Джон Хеффернен — John Heffernan). По состоянию на 2011 год Министерством юстиции Армении зарегистрировано 3749 общественных организаций, 750 фондов и 301 ассоциация юридических лиц, причем 15–20 % этих организаций являются активно действующими[264]. Диппредставительства и посольства США и ряда западных стран (Великобритании, Франции, Германии, Польши, Швейцарии) финансируют небольшие проекты (в среднем по 5—10 тысяч долларов), целями которых в основном декларируются защита прав человека, развитие СМИ, организация конференций и круглых столов, студенческий и научный обмен, ознакомление с опытом работы специалистов в своих странах[265].

Самостоятельную категорию субъектов, выделяющих финансовую и организационно-техническую помощь армянским контрагентам, образуют профильные международные или иностранные организации, действующие в регионе иногда в тесном контакте с дипломатическими представительствами своих стран либо международных организаций. К ним относятся, в частности, Агентство США по международному развитию и фонд «Партнерство Евразия» (Eurasia Partnership Foundation), Швейцарское агентство развития и сотрудничества (Suisse Agency for Development and Cooperation, SDC), базирующиеся в Лондоне Британский совет и Департамент международного развития (Department for International Development, DFID), Германское общество международного сотрудничества (Deutsche Gesellschaft fiir Internationale Zusammenarbeit, GIZ) и другие. Национальный фонд в поддержку демократии (National Endowment for Democracy, N ED) по типовой схеме готовил и обучал активистов гражданского общества Армении, а также финансировал местные неправительственные структуры, среди которых можно упомянуть Армянский национальный комитет Хельсинкской гражданской ассамблеи, Кавказский центр миротворческих инициатив, Комитет по защите свободы слова, Ванадзорское бюро Хельсинкской гражданской ассамблеи, Хельсинскую ассоциацию, организацию «Журналисты-расследователи» и другие[266]. Предоставляемые NED гранты обычно являются достаточно крупными по объему, выделяются на долговременной основе и более стабильны.

Деятельность ряда организаций имеет более локальный характер, концентрируясь в отдельных, порой достаточно узких сферах социально-политической работы. Среди них можно вьщелить такие структуры, как Международный институт демократии и содействия выборам (International Institute for Democracy and Electoral Assistance, International IDEA), Международная организация по миграции (IOМ), World Vision Armenia, Национальный демократический институт (National Démocratie Institute, NDI), Совет по международным исследованиям и обменам (International Research & Exchange Board, IREX), Центр охраны окружающей среды (Environmental Public Advocacy Center, EPAC), Институт «Открытое общество» (OSI), и другие[267].

Широкий резонанс в Армении традиционно вызывает деятельность Хельсинкской гражданской ассамблеи, в частности ее Ванадзорского офиса во главе с Артуром Сакунцем, уделяющей повышенное внимание армейским проблемам. Так, в 2011 году эта организация уже подавала в суд жалобу на Министерство обороны за отказ силовиков предоставить ей перечень организаций, снабжающих МО продуктами, одеждой, топливом и канцелярскими товарами, а также дать информацию, о каких конкретно товарах идет речь. При этом сама ассамблея за 10 лет де-юре прекратила свое существование в качестве международной организации и сохранилась лишь в неформальной сети активистов и гражданских групп, о чем было недвусмысленно заявлено одним из основателей международной ХГА и руководителем ее турецкого отделения Муратом Бельге в октябре 2010 года в Турции на юбилейной встрече корпоратива[268].

С лета 2012 года все более обсуждаемой становится тема так называемых секс-меньшинств, используемая в целях провоцирования гражданского конфликта. В 2012 году после поджога бара DIY в центре Еревана и последовавших за ним заявлений общество было взбудоражено желанием нескольких общественных организаций провести шествие «в защиту культурного разнообразия», которое многими было расценено в качестве попытки завуалированно устроить в столице Армении так называемый гей-парад. Разумеется, подобная акция, откровенно противоречащая национальным и религиозным традициям армянского народа, встретила справедливое возмущение в обществе. Однако самым интересным во всей этой истории является активное муссирование темы усиления фашизма в Армении. Сразу же после поджога бара в Ереване появились некие молодые люди со свастикой на груди, открыто называющие себя фашистами, и именно они решили встать в авангарде борьбы с «голубой угрозой»[269]. Остается мало сомнений в том, что за публично-демонстрационной активизацией так называемых «фашистов» скрывается стремление дискредитировать здравомыслящих и адекватных противников пропаганды сексуальных извращений.

Разумеется, уличные акции и шествия, имеющие в Армении регулярный характер, являются одной из граней деятельности НПО и очередным доказательством той активной роли, которую они играют в жизни республики. Действующие в стране неправительственные организации имеют довольно прочную институциональную основу, и это не только сравнительно либеральное законодательство. Отличительной особенностью Армении является также достаточно тесное взаимодействие ряда НПО с властями, выделяющими некоторым структурам соответствующие гранты. Согласно заявлению пресс-секретаря президента Армении Армана Сагателяна, распределение правительственных грантов контролируется «группой мониторинга», куда включены чиновники президентской администрации, а также представители «партнерских организаций». Согласно официальным сведениям Министерства финансов, в 2010–2012 годах 31 организация (среди них структуры, следов деятельности которых обнаружить не удалось) получила правительственные гранты на общую сумму 1,2 млн долларов[270].

Внутри страны цели и намерения Государственного департамента США можно безошибочно угадать по заявлениям и образу действий как НПО, так и целого «букета» небольших оппозиционных партий, как будто специально созданных для корректировки внешнеполитического курса пока еще не совсем подконтрольной, вотличие от Грузии, страны. Стоит Армении несколько сбиться с «фарватера», как тут же, словно из рога изобилия, одно за другим сыплются многочисленные заявления о «недемократичности выборов», «нетолерантности к секс-меньшинствам», разнообразных «трафикингах», «нарушении свободы слова», «нетранспарентной деятельности госструктур» и прочих ценностях американского мироощущения.

В 2000-х годах, в период правления президента Роберта Кочаряна, «наезды» со стороны США и Европейского союза, действовавших преимущественно через ангажированные НПО и общественные организации, принимали регулярный и достаточно жесткий характер. Так называемая «недемократич-ность» армянских властей недвусмысленно увязывалась с их ориентацией на тесное сотрудничество с Россией, прежде всего в сфере безопасности, однако эти атаки в целом не изменили внешнеполитический курс официального Еревана (с акцентом на военно-политический союз с Россией). Видимо, осознав неэффективность прямых «кавалерийских наскоков», «демократическая» администрация США, а также ее европейские партнеры с 2009 года несколько изменили тактику давления на власти Армении. Дипломатические «наезды» не прекратились, тем более что поводов для них предостаточно[271], однако они были разбавлены вкрадчивыми увещеваниями и отдельными инвестиционными вкраплениями, не делающими погоды и несопоставимыми с российскими инвестициями в армянскую экономику. «Мягкая» модель геополитической переориентации предполагает стремительное сокращение русскоязычного медийного пространства, подкуп, маргинализацию и выталкивание из общественно-политической жизни страны представителей патриотических сил и всех сторонников расширения армяно-российского сотрудничества[272].

В этой связи вовсе не случайна вовлеченность ряда армянских НПО во внешнеполитические проекты. Прежде всего, речь идет о вышеупомянутом армянотурецком «примирительном» процессе (Support Armenia-Turkey Rapprochement), всецело поддерживаемом Соединенными Штатами, что подтверждается, в частности, фактом финансирования соответствующих программ Агентством США по международному развитию. С армянской стороны в этот проект вовлечены фонд «Партнерство Евразия», Ереванский пресс-клуб (Yerevan Press Club), Международный центр по развитию человечества (International Centerfor Human Development), Союз промышленников и предпринимателей Армении. В 2013 году Агентство США по международному развитию открыло грантовую линию для армянских организаций, частных лиц и компаний на миллион долларов в рамках программы «Экономические перспективы нормализации армяно-турецких отношений». Согласно данным Фонда исследований экономической политики Турции, основанного предпринимателями, учеными и государственными деятелями этой страны, более 75 % финансирования проекта SATR происходит за счет американских и европейских источников[273].

Помимо деятельности НПО нельзя обойти вниманием и умелое манипулирование социальными сетями и другими каналами коммуникационного взаимодействия, особая роль которых обусловлена их достаточно бурным развитием. В 2011–2012 годах число интернет-пользователей в Армении резко увеличилось, составив более половины населения, и большинство из них — пользователи социальных сетей. Согласно данным Комиссии по регулированию общественных услуг Армении, число абонентов многоканальных интернет-услуг в 2011 году составило 378 159 человек, а в целом пользователей интернет-услуг по положению на 31 декабря 2011 года — 835 002 человека. Резкий рост числа посещений социальных сетей в Армении в 2009–2010 годах происходил наряду с увеличением количества интернет-пользователей[274]. Количество постоянных слушателей «Радио Азатутюн» — армянской редакции «Радио Свобода» (офис находится в Ереване) в Армении составляет порядка 200 тысяч человек, а во время предвыборных кампаний оно обычно возрастает до 250–270 тысяч[275].

Согласно некоторым оценкам, если число пользователей социальной сети Facebook в Армении к началу предвыборной кампании в национальное собрание в 2012 году превысило 250 тысяч человек, то к началу декабря того же года их численность достигла 356 тысяч. Из других популярных площадок можно упомянуть сеть «ВКонтакте» и видеосервис Youtube, где отмечен особенно высокий рост числа пользователей и, соответственно, загрузок видеоконтента из Армении[276]. Неформальные сети, играющие в жизни общества довольно большую роль еще с советских времен, активно задействовались и использовались в целях предвыборной агитации и борьбы представителями всех политических партий и многими общественными и неправительственными организациями, в том числе конфронтационно настроенными по отношению к России и российскому присутствию в республике. Социальные сети являются ареной современных информационных войн и средством сопровождения различных военных, информационных и политических процессов, инициируемых в интересах той или иной стороны. Данный инструмент позволяет решать две тесно связанные задачи: захват площадок и влияние с помощью различных сервисов на аудиторию в рамках виртуальных сообществ и использование этих связей в целях сбора, обработки и координации действий разобщенных групп в «полевых» условиях[277].

Нельзя не отметить, что информационные выпады, которые раньше были уделом исключительно маргинальных сайтов, содержащихся на средства зарубежных НПО, потихоньку начинают проникать на страницы вполне респектабельной, так сказать, мейнстримной республиканской прессы. Однако любое, пусть даже достаточно мощное информационное влияние заведомо не в состоянии решить всех задач, которые потенциально могут возникнуть в столь сложном регионе, каковым является Южный Кавказе его неурегулированными конфликтами и постоянной социально-экономической напряженностью. Посольский комплекс США в Ереване — одно из самых больших сооружений подобного рода по миру, и рядом армянских СМИ характеризуется как де-факто военная база США, способная принять до 800 морских пехотинцев[278].

В сфере военно-технического сотрудничества США и НАТО рассматривают страны Южного Кавказа как членов одной команды, которой рано или поздно обеспечат «зеленую дорогу» при вступлении в альянс. В этом контексте акцент делается на работе с новым поколением военнослужащих из Грузии, Армении и Азербайджана, которых пытаются связать совместными действиями под эгидой НАТО за пределами региона — в Косово, Ираке, Афганистане. Участие Армении, зачастую навязчиво рекламируемое, в «миротворческих» операциях Североатлантического альянса, как и в соседней Грузии, крайне неоднозначно воспринимается общественным мнением страны. В целом прозападные настроения сложно подкрепить положительными примерами их последствий для судеб армянского народа на различных исторических этапах[279], и вероятно, именно поэтому пропагандисты предпочитают концентрироваться на сиюминутно-абстрактных преимуществах нескончаемого «процесса».

Декларируемая готовность НАТО углублять отношения с Арменией в вопросах операционного взаимодействия, содействовать оборонным реформам (включая организационное и кадровое сопровождение)[280] является частью более широкой политики альянса, одним из результатов которой может стать появление в регионе его военных объектов. Интересно, что в «кулуарах» регулярно проводимых в Ереване евроатлантических семинаров вполне допускается параллельное существование в Армении и российских, и натовских баз. Таким образом, пусть и косвенным путем, общественность и элиты страны подталкиваются к мысли об ограничении функциональных возможностей российских военных объектов с их последующим выдворением[281].

Помимо США, свои интересы в регионе активно продвигает Великобритания, имеющая немалый опыт операций на Кавказе и Ближнем Востоке, включая активные контакты с местными элитами. Эта же держава усиленно содействовала своеобразно понимаемой независимости (в первую очередь от России) Армении и Азербайджана в 1918–1920 годах[282]. В XXI веке стратегия и тактика трансформируются применительно к новым условиям, и мягкая поступь былой «империи, над которой не заходило солнце», обретает гуманитарное, хотя далеко не только гуманитарное, измерение. Представители молодого поколения местных элит обучаются в престижных британских вузах (явление на постсоветских просторах не уникальное), а армянские экологи протестами встречают принца Чарлза, участвующего наряду с бывшим премьер-министром Армении и экс-послом Армении в Великобритании Арменом Саркисяном в реализации ряда благотворительных программ.

Однако под видом «благородного» желания помочь нуждающимся вполне может скрываться лоббирование деятельности британской компании Lydian International, членом совета директоров которой является проживающий в Лондоне бывший глава армянского правительства. Компания добивается у властей страны концессии на разработку золотого рудника на горе Амулсар, находящейся в непосредственной близости к городу-курорту Джермук, известному своей минеральной водой[283]. Кроме того, месторождение Амулсар расположено вблизи транспортной артерии, связывающей Армению с Ираном, и недалеко от начала шоссе Горис — Лачин — Степанакерт (столица Нагорного Карабаха).

В самой же непризнанной республике, образующей с Арменией де-факто единое пространство безопасности, активно действует, в частности, HALO Trust. Вокруг этой британской НПО, специализирующейся на разминировании, долгие годы сохранялся некоторый ореол святости: в числе ее соучредителей и активистов была покойная принцесса Диана, замеченная, как и многие представители западного истеблишмента, в контактах с представителями незаконных вооруженных формирований, активно действовавших на Северном Кавказе. В конечном итоге некоторые представители организации, уличенные также в разведывательной деятельности против дислоцированных в регионе российских войск, были выдворены за пределы страны[284]. По словам руководителя карабахской программы HALO Trust Ника Смарта (Nick Smart), деятельность организации финансируется двумя основными донорами — американским USAID и британской частной организацией Reece Foundation and Grapes for Humanity[285].

Диверсификация методов и форм проникновения и долгосрочного присутствия в ключевых регионах Евразии, к числу которых, вне всякого сомнения, наряду с Балканами, Ближним Востоком и Центральной Азией относится и Кавказ, остается сильной чертой англосаксонской геополитики. Альтернативой ей может стать евразийский проект, учитывающий специфику исторических судеб народов Кавказа, не ограниченный прагматическими соображениями в «британском стиле», имеющий идейную составляющую и предполагающий иную, незападную цивилизационную модель[286].

США, страны Европейского союза и транснациональные компании, усиленно создающие в последние годы разветвленную и многоуровневую инфраструктуру влияния в Армении, ставят задачу блокирования любых интеграционных инициатив Москвы либо выхолащивания их сути. С другой стороны, вся эта тщательно создаваемая система окажется в лучшем случае совершенно бессильной при эскалации военных действий вокруг Нагорного Карабаха. Американо-европейское видение перспектив Южного Кавказа как тыла Большого Ближнего Востока и антироссийского буфера[287] с его упором на глобализационные процессы предписывает Армении разве что роль дублирующего банковского и финансового центра региона (например, на случай ослабления Ливана, традиционно выполнявшего эту роль) и некоей вспомогательной офшорной зоны. В рамках такого подхода отрицается необходимость наличия какой-либо развитой собственной инфраструктуры (кроме, возможно, туристической), а оставшееся немногочисленное население предполагается поддерживать за счет внешних займов и зарубежных трансфертов. Чтобы убедиться в реальности подобного проекта, можно ознакомиться с некоторыми высказываниями весьма высокопоставленных чиновников или оценить, например, номенклатуру специальностей, которым обучаются армянские студенты на Западе[288]. В рамках подобного подхода нет никакой нужды не только в Нагорном Карабахе, но и во внешнеполитической субъектности (хотя бы региональной), и в боеспособной армии, и в высокотехнологичной экономике[289], и в «избыточном» количестве населения. В рамках (заметим, вовсе не оригинальной) концепции «армянского мира» и армян как «сетевого народа» фактор национальной территории может являться не таким уж и существенным.

Без развитого гражданского общества, адекватно воспринимающего место своей страны в мире и ее подлинные и долгосрочные интересы, невозможно представить себе ни одно современное государство. Нельзя не приветствовать конструктивную деятельность тех неправительственных организаций, которые занимаются конкретными делами, способствуя тем самым хотя бы частичному решению стоящих перед Арменией острых социально-экономических проблем. Вместе с тем можно предположить, что по мере развития военно-технического сотрудничества между Российской Федерацией и Республикой Армения неизбежно будут активизироваться и иные силы, в том числе и откровенно деструктивные.

Так называемый «прозападный курс», решая, возможно, некоторые тактические задачи отдельных правящих групп, не давал (и не может дать в принципе) четкого ответа относительно позитивных перспектив армянской государственности в нестабильном Кавказском регионе. Армения и ее интересы (впрочем, как и интересы любой другой страны за пределами так называемого «цивилизованного мира» и узких сегментов транснациональных элит) никогда не были приоритетом «коллективного Запада», не являются таковыми сегодня и не станут ими в обозримом будущем.

Происходящие и потенциально назревающие межгосударственные конфликты на территории Закавказья и Ближнего Востока ставят Азербайджан в очень сложное положение и заставляют считаться не только с настроениями и интересами ближайших соседей в этом регионе — России, Ирана и Турции, но и с влиянием главного «кукловода» процессов «демократизации» в данном регионе — Соединенных Штатов.

Азербайджан сегодня действительно является той «подковой, которой каждый хочет подковать своего коня»: с одной стороны — наковальня Ирана, с другой — молот США, к тому же своими клещами хочет перевернуть ситуацию Турция, а старая кузница — Россия еще крепка, имеет определенный вес и могущество и при необходимости сможет применить рычаги давления. У всех свои планы и интересы в отношении Азербайджана и его богатств.

Почему эта закавказская республика вызывает такой интерес? Азербайджан — единственная страна Южного Кавказа, как на Западе именуется Закавказье, которая обладает серьезным экономическим потенциалом и прежде всего месторождениями углеводородов. Экспертные оценки о размере запасов нефти и газа Азербайджана варьируются в широких пределах: от 1 до 6 млрд тонн нефти и от 0,5 до 4 трлн кубометров газа. По данным нефтяной компании «Бритиш петролеум», доказанные запасы нефти в Азербайджане на конец 2007 года составили 1 млрд баррелей, запасы газа — 1,28 трлн кубометров. Анализ российских экспертов с учетом всей имеющейся информации позволяет сузить этот диапазон до 1,6–1,9 млрд тонн нефти и 1–1,5 трлн кубометров газа[290].

Однако в сравнении с расположенными по соседству странами Персидского залива — Саудовской Аравией, Ираком, Ираном и, естественно, Россией сырьевые возможности Азербайджана не так уж велики. Азербайджан рассматривается США как резервный и очень перспективный источник углеводородного сырья (нефти), как стратегический союзник в регионе. Западу, и особенно США, жизненно необходимы альтернативные источники нефти, находящиеся за пределами капризного арабского Востока.

И не будем забывать главную политическую цель Запада — обеспечить приход к власти в Закавказье режимов под контролем США по примеру Афганистана, Ирака, а теперь Египта, Ливии и других и блокировать активные геополитические устремления (то есть понизить политическую роль) Индии, Ирана, Китая и, самое главное, России.

Збигнев Бжезинский, в прошлом советник по национальной безопасности, по поводу контроля и доступа к энергетическим и сырьевым ресурсам Кавказско-Каспийского региона и Центральной Азии заявил: «Важно не попасть в зависимость от горстки государств, которые могут быть заинтересованы в использовании контроля над поставками (энергоресурсов) в политических целях… Если Европа и США совместно не сделают того, что требуется, чтобы добиться большей диверсификации доступа к энергии, Европа может стать политически уязвимой. Вот почему для Запада важно получить доступ к энергетическим ресурсам Каспийского моря, а также Центральной Азии»[291].

В условиях, сложившихся в мире к началу XXI века — глобализации, слома устоявшегося мирового порядка, геополитического противоборства главных центров силы за передел сфер влияния, контроль над мировыми ресурсами и стратегически важными территориями, — значимость Закавказья чрезвычайно возросла. И если этот регион называют «перепутьем мира», то Азербайджан — наиболее показательный образ, характеризующий современный Большой Кавказ.

Сегодняшнее Закавказье — Южный Кавказ эксперты называют «кипящим котлом». На регион в поиске своей идентичности — национально-государственной, геополитической, социокультурной — оказывают давление не только соседство с постоянно нестабильным Ближним Востоком, но и глобальные геополитические процессы «демократизации» стран Большого Ближнего Востока и Центральной Азии. Ни для кого не секрет, что США рассматривают страны бывшего советского Закавказья как один из ключевых факторов в этом процессе «демократизации».

Азербайджанская Республика, граничащая с Россией и Ираном и имеющая этнические и исламские точки соприкосновения с российским Дагестаном, представляет главную цель для деятельности Североатлантического партнерства. Наряду с констатацией того факта, что военное сотрудничество Азербайджана с альянсом развивается успешно, уже давно высказывается пожелание альянса, чтобы Баку занял более определенную позицию по таким принципиальным вопросам, как отношения с Россией, Ираном, Грузией и НАТО, и не стеснялся военного присутствия США на своей территории. Действительно, задача закрепиться на Южном Кавказе (в том числе и у северных границ Ирана) имеет для США стратегический характер. С позиций в странах Южного Кавказа США могут вести разведку в направлении России, Ирана и стран Персидского залива. Кроме того, с точки зрения военной логистики Южный Кавказ является важным транзитным пунктом в переброске войск и вооружений из Западной Европы в Афганистан и страны Персидского залива[292].

Наибольшую активность в продвижении своих интересов в Закавказье проявляют Великобритания, Германия и Франция. В июле 1998 года Великобритания подписала с Азербайджаном совместную Декларацию о дружбе и партнерстве. В Азербайджане действуют около 100 британских компаний, что превышает численность американских, а сумма капиталовложений в региональные проекты составляет более 1,5 млрд долларов. Долевое участие британских компаний в строительстве основного экспортного трубопровода Баку — Джейхан превысило 25 %, вто время какдоля американского капитала значительно скромнее — 7,48 %.

Обстановка на азербайджанском направлении для российской дипломатии осложнилась, и как из рога изобилия сыплются всевозможные потенциальные угрозы на самом проблемном для России южном направлении. В таких обстоятельствах следует ожидать, что и на «антироссийском фронте» по вопросу присоединения Азербайджана к НАТО американские инициативы будут приобретать все более многоплановый характер. Еще в 2003–2004 годах США, точнее директорат Отдела по делам Закавказья и Центральной Азии Бюро по делам Европы и Евразии Государственного департамента США (U. S. State Department, Office of Caucasus and Central Asian Affairs) приступил к реализации очередного этапа национальной разведывательной программы военно-политической стратегии под условным названием Freedom Squall[293].

Согласно стратегической инициативе Госдепа США здесь главной задачей является контроль над акваторией Каспийского моря, давней мечты Великобритании. А основная цель — управление социально-экономическими и общественно-политическими процессами в созданных на постсоветском пространстве новых, еще неокрепших государствах. Готовность азербайджанской элиты на любых условиях освободиться от власти Москвы дала Западу карт-бланш на создание интегрированной системы проамериканских СМИ, оппозиционных, правозащитных и политических партий, религиозных объединений, различного рода общественно-политических групп на территории Азербайджана и соседних государств. В свою очередь, их обильное финансирование и целенаправленная деятельность создали условия для обострения религиозно-этнических конфликтов, дезорганизации и деградации политических институтов власти, напряженности и политической нестабильности.

Дискредитация советской системы, нагнетание обстановки по армянокарабахскому вопросу, сепаратизм национальной элиты, идеологическая пропаганда, вестернизация традиционных культур и финансовая подпитка маргинальных группировок интеллигенции привели к осложнению российско-азербайджанских отношений. А это означает, что российские усилия по всемерному развитию двусторонних связей в различных областях (включая поставки в Азербайджан российского вооружения и другие формы военнотехнического сотрудничества) не принесли России ожидаемого результата. Свидетельством желания Баку понизить уровень своего партнерства с Россией стали отказы Ильхама Алиева от участия в саммите глав СНГ в Ашхабаде, от участия в ОДКБ и в других продвигаемых Россией интеграционных проектах на постсоветском пространстве (Евразийский союз, Таможенный союз и другие). Стремление Баку дистанцироваться от России было особенно очевидным, когда на фоне наращивания партнерства в военно-политической, энергетической и других сферах с США, ЕС, НАТО прозвучала воинственная риторика Азербайджана по отношению к радиолокационной станции (РЛС) в Габале. Прекращение работы Габалинской РЛС положило конец российскому военному присутствию в Азербайджане. Конечно, этот факт никак не скажется на национальной безопасности Российского государства, однако он имеет немаловажное значение, так как означает фактический отказ Баку от намерения сохранять особый характер отношений с Россией и учитывать в своей политике в качестве положительного фактора общее российско-советское историческое прошлое.

В июне 2013 года Азербайджанская Республика отмечала 95-летие Вооруженных сил страны, это один из важнейших государственных праздников: 26 июня 1918 года решением правительства Азербайджанской Демократической Республики была создана регулярная армейская часть — Отдельный азербайджанский корпус. Военный парад на площади Азадлыг, проведенный с помпой и призванный продемонстрировать всю мощь азербайджанской армии, стал продолжением военной риторики Азербайджана и подтвердил, что в подготовке военных специалистов сделан большой шаг вперед. В своей речи Ильхам Алиев подчеркнул приоритетность армии для любого государства, особенно если оно пребывает в состоянии войны, как Азербайджан. «За эти годы мы доказали, что являемся полноценным независимым государством. А армия — гарант нашей независимости», — завершил свою речь глава государства.

Североатлантический альянс все чаще выступает в роли силового кулака американской политики и экономики. С 1 января 2007 года штабная работа в войсках ведется на основе документов Североатлантического альянса. Военные училища Азербайджана готовят кадры по программе НАТО с 1997 года, а с 2007-го в стране начался процесс по приведению вооруженных сил в полное соответствие со стандартами этого блока. Ежегодно, начиная с 2003 года, в Азербайджане проходит «неделя НАТО». Это мероприятие имеет целью укрепление связей между Азербайджаном и альянсом в рамках программы партнерства, а также более широкое ознакомление общественности республики с деятельностью Североатлантической организации. Например, в 2007 году в рамках «недели» состоялась сессия Международной школы НАТО на тему «Энергетическая безопасность и охрана важных инфраструктурных объектов». Эксперты альянса прочли лекции, посвященные вопросам обеспечения безопасности нефте- и газопроводов, а также платформ для добычи энергоресурсов на Каспийском море и предотвращения угроз терактов на этих объектах.

Под видом борьбы с терроризмом на объектах инфраструктуры в Азербайджане были организованы силы специального назначения под названием «Каспийский страж», концепция которых возникла в 2003 году в Пентагоне. «Каспийскому стражу» предназначено играть роль передового поста европейского командования США, в зону ответственности которого входит и Каспийский регион (штаб-квартира находится в Штутгарте). Командный центр «Каспийского стража», оснащенный новейшим радаром, предполагалось разместить в Баку. По информации экспертов, правительство США планирует израсходовать на создание и деятельность «Каспийского стража» в ближайшие 10 лет примерно 100 млн долларов[294].

Число военнослужащих США, постоянно пребывающих на территории Азербайджана, по некоторым данным, превышает две тысячи человек. На границе с Ираном (г. Астара) и Россией (г. Хызы) в 2006 году были построены две радарные установки. Американские военные завершили модернизацию и полностью подготовили к эксплуатации, по одним данным — семь, а по другим — девять аэродромов. При этом, согласно официальным заявлениям, военная группировка предназначена для охраны нефтепроводов и мониторинга ситуации на Каспийском море. Однако очевидно, что для таких целей нужны легкие мобильные подразделения, а не радары и девять аэродромов[295].

Европейский союз в целом следует в фарватере кавказской политики Вашингтона, но вместе с тем имеет в регионе свои интересы. В свое время министр обороны США Уильям Коэн (William Cohen) обозначил такую позицию: «Запад глубоко заинтересован в том, чтобы кавказские и центральноазиатские государства укрепили свою независимость и оставались открытыми для Запада. Иначе Москва захватит монопольный контроль над жизненно важными энергетическими ресурсами, тем самым усиливая западную зависимость от России». Задача закрепиться в Закавказье (в том числе и у северных границ Ирана) имеет для США стратегический характер. Кроме иранской проблемы, которая служит поводом для усиленного американского присутствия на Кавказе, с точки зрения военной логистики этот регион является важным транзитным пунктом в переброске войск и вооружений из Западной Европы в Афганистан и страны Персидского залива. Ведь если сейчас США обосновывают усиление своего влияния желанием обезопасить транспортный коридор нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, то сама иранская проблема служит весомым поводом для усиления американского военного присутствия на Каспии. В рамках сокращения контингента США и НАТО в Афганистане Азербайджан рассматривается в качестве важной территории для переброски сил и техники из Афганистана.

С благословления НАТО и при настоятельном посредничестве США военно-стратегическим партнером Азербайджана является Турция, в которой первостепенное значение имеет воспитание военнослужащих в духе пантюркизма. По оценкам экспертов военной разведки США и ведущих американских аналитиков, благодаря помощи турецких специалистов и инструкторов по западной методике подготовлены тысячи азербайджанских офицеров. Весьма существенной является помощь Турции в подготовке специалистов и поставках различных видов вооружения и военной техники. В настоящее время около 70 % офицеров высшего и среднего звена Минобороны и Генерального штаба прошли подготовку в военно-учебных заведениях США и Турции[296].

С целью расширения ареала своего влияния Турция желает получить рычаги воздействия на страны Закавказья и Средней Азии, максимально используя свое транзитное географическое положение. Вновь поднимает голову организация «Дружбы, братства и сотрудничества тюркоязычных стран и общин». Эта идея уже более 20 лет активно витает в этом регионе, а в ноябре 2007 года прошел XXI съезд этой организации, на котором премьер-министр Турции Реджеп Эрдоган выдвинул инициативу о создании политического союза тюркоязычных государств для координации усилий на важных внешнеполитических направлениях. По мнению турецкого премьера, отсутствие координации внешнеполитических действий тюркоязычных государств, которые объединяют общие историко-культурные ценности и гуманитарные связи, приводит к определенным издержкам[297].

На прошедшем 13 мая 2013 года собрании руководителей организаций диаспор страны — члены Совета сотрудничества тюркоязычных государств под председательством заместителя премьер-министра Турции Бекира Боздага подписали «Стратегию совместной деятельности организаций диаспор тюркоязычных стран». В Совете приняли участие главы диаспорских организаций Азербайджана, Казахстана, Киргизстана и Турции. Генеральный секретарь Совета Халил Акынджы отметил, что если тюркские диаспоры объединятся, они могут превратиться в серьезную силу.

Таким образом, в борьбе за сферы влияния в Закавказье — Южном Кавказе активно участвуют различные игроки, намерения которых отнюдь не совпадают с исторически сложившимися здесь геополитическими интересами России.

Ухудшающаяся обстановка на Ближнем Востоке, давно ожидаемое Западом падение Башара Асада в Сирии и подготовка новой жертвы в лице Ирана повышают значение Азербайджана в геополитическом раскладе. И хотя в ходе встреч при челночной дипломатии глав правительств Ирана и Азербайджана президент Ильхам Алиев заверил иранскую сторону в том, что размещение американских войск в его стране невозможно, тем не менее в неофициальном порядке он дал согласие на использование своей страны американцами. Политические наблюдатели объясняют ложные заверения Азербайджана Ирану тем, что участие в американском альянсе против Ирана может поставить Азербайджан в трудное положение: за дислокацией американских подразделений на азербайджанской территории автоматически последует перенацеливание иранских ракет средней дальности, а также ВВС против Баку и других стратегических объектов страны[298].

Сейчас в Азербайджане незримо витает вопрос: «Чего ждать Азербайджану от Ирана?» в свете тех перемен, которые произошли в связи с выборами нового президента Ирана. «Иран не должен проявлять равнодушие к угрозам Азербайджана», — заявил X. Рохани еще в начале июня 2013 года в интервью иранскому сайту irdiplomasi.ir. По его мнению, в настоящее время Азербайджан представляет собой серьезного соперника и заклятого врага для Ирана. Следует учитывать, что «болевой точкой» во взаимоотношениях Азербайджана и Ирана является проблема Южного (Иранского) Азербайджана — исторической области Ирана, где проживают этнические азербайджанские народности. В случае войны в Иране и неизбежного возникновения там гуманитарного кризиса потоки беженцев могут хлынуть на территорию Азербайджана. Опасен для Азербайджана и вариант спровоцированной внешними силами внутриполитической дестабилизации Ирана с подключением этнических проблем и провокаций.

Однако если Иран уже определился в выборе, то Азербайджан находится в состоянии президентской предвыборной кампании, которая пройдет в октябре 2013 года. Здесь азербайджанский народ, вероятнее всего, ждут большие сюрпризы: у многих экспертов складывается мнение, что нынешнему президенту Ильхаму Алиеву готовится замена. Вашингтон больше не рассматривает его в качестве безальтернативного лидера Азербайджана. Сигнал об этом был послан ему в феврале: на встрече с представителями оппозиционных И. Алиеву партий посол США в Азербайджане Ричард Морнингстар (Richard Morningstar) обсуждал контур вопросов «уже посталиевского Азербайджана». Во встрече приняли участие соучредитель движения «Республиканская альтернатива» (ReAl) Эркин Гадирли, глава партии «Мусават» Иса Гамбар, председатель партии «Умуд» Игбал Агазаде, председатель Демократической партии Азербайджана (АДП) Сардар Джалалоглу и председатель Либеральной партии Аваз Темирхан. Неслучайно в последние месяцы практически все оппозиционные партии стали активно сравнивать азербайджанского лидера с бывшим президентом Египта Хосни Мубараком.

Не последняя роль отводится некоммерческим организациям (НКО). В феврале 2013 года парламент Азербайджана принял поправки, ужесточающие контроль над использованием грантов и пожертвований НКО, религиозным и другим организациям. Баку сразу был обвинен Западом в «противодействии институтам демократии», что еще больше усложнило и так непростые отношения И. Алиева с его покровителями. Кроме того, оппозиционным партиям, вестернизированному экспертному сообществу и СМИ навязывается лозунг, что после краха эксперимента с Грузией во главе с Михаилом Саакашвили именно посталиевский Азербайджан может стать «образцом демократии и успешного развития на Южном Кавказе».

Особую опасность представляет новая доктрина американцев по Азербайджану, озвученная устами бывшего американского посла Энн Дерси (Ann Darcy) о надежде американцев, связанной именно с будущим поколением — с активной, пассионарной и креативной молодежью, которая находит отражение в грантовой политике Национального демократического института США (National Democratic Institute, NDI). Отказавшись от прежних программ по финансированию оппозиционных политических партий и тренингов для них, целая сеть организаций, тесно связанных с американскими спецслужбами, переключилась на работу с активной и подающей большие надежды молодежью и нашла своих почитателей в этой протестной среде. NDI является структурным подразделением зонтичного Национального фонда поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED), ранее обвиненного азербайджанскими спецслужбами в попытке организации массовых беспорядков в стране[299].

Азербайджан, обладая заметными запасами углеводородов и осознавая возможность ведения относительно самостоятельной от России внешней политики и укрепления своих позиций по отношению к Ирану, естественно, ищет союзников на Западе. И западные страны постарались максимально использовать сложившуюся ситуацию не только для того, чтобы «застолбить» за собой на будущее львиную долю каспийских углеводородов, но и создать подходящие геополитические условия для постепенного наращивания своего стратегического присутствия на этой части постсоветского пространства. Каспийская нефть должна обеспечить диверсификацию поставок нефти для Европы в обход России. А это значит, что контроль над краном, открывающим поставки каспийской нефти в страны Евросоюза, будет осуществляться Вашингтоном.

Первый нефтяной контракт был подписан в Баку во дворце Полистан 20 сентября 1994 года и назван «контрактом века»: 12 нефтяных компаний из восьми стран мира подписали договор о совместной разработке трех нефтяных месторождений в азербайджанском секторе Каспийского моря. В Азербайджан потянулись большие и малые иностранные компании, начался приток массированных прямых инвестиций в нефтегазовый сектор экономики, обещавших светлое будущее стране и народу. По происшествии 20 лет, согласно данным Государственного таможенного комитета Азербайджана за 2012 год, 92 % экспорта республики приходится на долю энергоресурсов. Независимый Азербайджан получает огромные деньги от экспорта углеводородов на душу населения. Так, в 2011 году в Госнефтефонд Азербайджана от продажи «черного золота» поступило около 19,25 млрд долларов, а за 2012 год — порядка 18,1 млрд долларов. Но «золотой дождь нефтедолларов» прошел мимо большинства населения страны, при этом президент Азербайджана Ильхам Алиев неоднократно заявлял, что экономика страны по уровню конкурентоспособности является одной из лидирующих в мире. По его словам, как пишет информационное агентство «Туран», диверсификация экономики, в частности промышленности, ведется полным ходом.

Следует отметить, что Азербайджан развитие своего экономического потенциала в значительной степени связывает с наращиванием добычи «большой нефти» Каспия. Именно вокруг каспийской нефти в основном и строится вся геополитическая стратегия Баку, ориентированная на прорыв страны в элитные ряды мирового сообщества. Когда в 2006 году были введены в эксплуатацию нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан и газопровод Баку — Тбилиси — Эрзерум, встал вопрос о проекте трубопроводной системы, которая, по замыслу Брюсселя, наполнялась бы «голубым топливом» из стран Средней Азии, что подразумевало подключение Туркменистана к системе. Заметно присутствие японских компаний, которые вовлечены в пять проектов; в трех проектах участвуют китайские компании; ближневосточный регион представлен компаниями из Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирана и Турции. Наиболее представительным можно считать присутствие компаний ВР, Exxon и российского «ЛУКОЙЛа». ОАО «ЛУКОЙЛ» имеет 10 % в проекте разработки газоконденсатного месторождения Шах-Дениз и 80 % в проекте по разведке и разработке структуры D-222[300].

Таким образом, в Азербайджане существуют интересы мировых политических игроков: Европы, США, консервативных арабских режимов, Турции и, конечно, России. Тенденция к сближению Запада с Закавказьем и Средней Азией без участия России сегодня становится все более ощутимой и наполняется конкретным смыслом. Согласно формулировке Рональда Мейнардуса (Ronald Meinardus), регионального директора средиземноморских стран и Северной Африки Фонда Фридриха Наумана, предлог в том, что «слабые демократические институты стран Южного Кавказа, стагнация в процессах урегулирования конфликтов делают регион взрывоопасным»[301]. По мнению эксперта Европейского политического центра Аманды Пол (Amanda Paul), «демократия является долгосрочной перспективой; в настоящее время идет работа над прагматическими проектами по развитию энергетических проектов и усилению присутствия международных организаций со стороны США»[302]. Для Азербайджана стратегически важно стать транзитером углеводородов, это позволит ему сохранить статус важного звена в энергетическом коридоре Центральная Азия — Европа в обход России на долгосрочную перспективу, что было подтверждено во время визита в Баку миссии Госдепа США: «В течение последующих лет Азербайджан станет одним из главных поставщиков газа в Европу».

Но 20 декабря 2007 года в Москве между Россией, Казахстаном и Туркменистаном было подписано соглашение по строительству Прикаспийского газопровода мощностью 20 млрд кубометров газа в год, и стало ясно, что эта выигрышная роль транзитера досталась другим. Нехватка поставок из Каспийского региона останется серьезным тормозом для всего проекта, который так оптимистично представляли западные страны — один Азербайджан не сможет производить достаточно нефти, а Казахстан в этот политический альянс не входил. С точки зрения геополитики нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан усиливает влияние США в Каспийском регионе и дает им инструмент влияния на политику Баку и Тбилиси. У американцев появляется также дополнительный аргумент для расширения военного присутствия на Южном Кавказе. То же самое можно сказать о проекте «Набукко» (Nabucco), авторы которого рассчитывали с учетом политических реалий на поставки не иранского, а каспийского газа из Турции в Европу.

Саммит, посвященный Южному энергетическому коридору, состоялся 8 мая 2009 года в Праге. В нем приняли участие представители ЕС, Турции, Азербайджана, Туркменистана, Египта, Ирака, Грузии, Казахстана и Узбекистана, в качестве наблюдателей присутствовали представители России, США и Украины. На саммите главы Европейского инвестиционного банка и Европейского банка реконструкции и развития заявили о готовности оказать финансовую поддержку «Набукко». На следующий день после саммита, 28 января 2009 года, Европейская комиссия предложила 250 млн евро в качестве своего вклада в финансирование «Набукко» через Европейский инвестиционный банк.

Однако начиная с 2008 года правительство России и Газпром предприняли значительные усилия по продвижению проекта «Южный поток» — конкурента «Набукко», не имеющего проблем с газовыми резервами (запасы природного газа Ямальского полуострова оцениваются в 14 трлн кубометров). Врезультате масштаб западного проекта был урезан: 28 июня 2013 года консорциум «Бритиш петролеум» объявил о строительстве Трансадриатического газопровода (ТАР) мощностью примерно в три раза меньше «Набукко» и намного более дешевого. ТАР будет доставлять всего 10 млрд кубометров газа в год в сравнении с планировавшимися 30 млрд кубометров «Набукко». Такой поворот событий приводит к снижению угрозы российским интересам на газовом рынке.

«Прекрасно понимая всю значимость региона, США активно пытаются в него проникать, влиять на местные элиты. Пока лучше всего у них получается «кооперация» с Баку. Разумеется, Азербайджан пытается балансировать, но в целом Вашингтон и давит, и покупает всех сговорчивых соседей по Каспию. К тому же идет «разъяснительная» работа с населением. Собственно, методы их действий не отличаются от тех, которые американцы используют везде, где хотят закрепиться. Цель наступления проста — радикально ослабить влияние в Каспийском регионе России и Ирана, после чего сделать бывшие советские республики Закавказья и Средней Азии лояльными партнерами. Затем использовать их в борьбе с Москвой, Тегераном и, возможно, Пекином. Ясно, что еще одна задача — это прибрать к рукам нефтегазовые ресурсы», — размышляет директор Института каспийского сотрудничества Сергей Михеев[303].

Препятствует осуществлению замыслов Вашингтона на Кавказе продолжающийся конфликт между Арменией и Азербайджаном и проблема Нагорного Карабаха. Пока США и их союзникам не удалось найти форму приемлемого компромисса между Арменией и Азербайджаном, потому как конфликтный потенциал этого региона велик и многогранен. Значительное место в палитре внутренних сил, воздействующих на страны региона, занимает тот факт, что каждая из них являет миру свой нерешенный конфликт. Поэтому идея Збигнева Бжезинского о создании «Евразийских Балкан» становится лейтмотивом нынешней политики США на евразийском пространстве, в основе которой лежит дробление государств, поддержание существующего там «геополитического плюрализма», недопущение превращения России в сильное государство Евразии.

Ныне действующими конфликтными очагами в регионе являются Карабах, Южная Осетия и Абхазия, которые не остаются без пристального внимания Вашингтона. По представлениям Белого дома, США не могут стоять в стороне от локальных конфликтов в зонах их «жизненно важных стратегических интересов», к которым относится и Черноморско-Каспийский регион, несмотря на большую удаленность от границ США. С одной стороны, без улаживания конфликтов государства Закавказья не смогут выполнить в полном объеме предначертанные им американскими и западными «покровителями» энергетические, коммуникационные и военно-стратегические функции, включая вступление в НАТО. С другой стороны, наличие постоянных конфликтов дает США и Западу в целом предлог для присутствия в регионе и рычаги давления на участников конфликта.

В Нагорно-Карабахском конфликте США пытаются стать главным посредником между Арменией и Азербайджаном, стремясь перехватить лидерство у России, а также у ООН. В Баку как на официальном уровне, так и в оппозиционных кругах с участием США соглашаются. Что же касается путей решения, то в главном вопросе о статусе Нагорно-Карабахской автономной области (ИКАО) предложен целый ряд решений — от предоставления статуса субъекта с высокой степенью автономии в составе Азербайджана до создания конфедерации ИКАО с Азербайджаном либо кондоминиума Армении и Азербайджана[304].

Суть американской геостратегии для стран Южного Кавказа и постсоветского пространства в целом сформулирована Збигневом Бжезинским следующим образом: «В непостоянной Евразии первостепенная задача состоит в том, чтобы создать такие условия, когда ни одно государство или какая-либо комбинация государств не смогли бы вытеснить США или даже уменьшить их решающую роль»[305]. США, по мнению Бжезинского, должны быть способны контролировать процесс возможного усиления других региональных держав с тем, чтобы он шел в направлении, не угрожающем главенствующей роли Вашингтона в мире.

В настоящее время в странах Закавказья сформировались новая политическая элита и гражданское общество, далекие от общего с Россией прошлого. Отношения с Россией признаются ими важными, но уже далеко не приоритетным. Азербайджан вынужден считаться со стратегической ролью России и ее интересами в регионе, однако, как неизменно подчеркивается, «не за счет собственного суверенитета». В этом плане подарок России Азербайджану в виде двух российских сел Храх-Уба и Урьян-Уба вместе с их населением является непонятным примером ублажения Баку в ущерб собственным интересам.

Перспектива российско-азербайджанских отношений в большой степени будет зависеть от того, как пойдет разрешение нагорно-карабахского конфликта и вызванных им последствий. По оценке азербайджанской стороны, роль России в урегулировании конфликта пока лежит в плоскости односторонних (проармянских) предпочтений. В то же время внешнеполитическая стратегия Азербайджана — это восстановление территориальной целостности страны и противодействие военно-политическому сотрудничеству России и Армении с опорой на США, Турцию и влиятельные международные организации. Баку занимается строительством региональной системы безопасности с подключением США, НАТО, Евросоюза, Турции, в которой России не отводится роль главного игрока.

Реализация внешнеполитической стратегии Азербайджана по предполагаемому американскому сценарию может привести к переделу сложившихся зон влияния закавказских государств и межгосударственных объединений на всем Большом Кавказе. Установление здесь доминирования США не просто ослабит Россию в военно-стратегическом и экономическом отношении, но и позволит Соединенным Штатам эффективно контролировать весь Евразийский континент. Конечным итогом этого геополитического процесса станет коренное изменение баланса сил в Евразии в пользу США.

Майдан Незалежности в центре Киева в 2004 году, который устроили сторонники Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко, показывали чуть ли не все телекомпании мира. Но мало кто вспомнил, что первая такая акция в столице Украины состоялась еще во времена СССР, за 14 лет до того.

На площади Октябрьской Революции, впоследствии ставшей майданом Незалежности, 2 октября 1990 года появилось 50 палаток, перед которыми на раскладушках разлеглись «голодающие студенты» — началась так называемая «революция на граните». Они требовали отставки председателя Совета министров УССР В. А. Масола, новых многопартийных выборов, национализации собственности компартии, отказа от союзного договора, возвращения на Украину всех военнослужащих, находящихся за ее пределами. Организатором акции стал Украинский студенческий союз (УСС, Українська студентська спілка), собранный по образу и подобию бандеровского Союза Украинской молодежи (ОУН(б), Спілки Української Молоді), воспитанницей которого была Катерина Чумаченко, ставшая позже женой президента Виктора Ющенко.

Акция имела четкую организационную структуру: информационно-пропагандистский отдел, отвечавший за лозунги и листовки, которые печатали в нескольких сотнях метров от площади в помещении Народного руха, отдел обслуживания «голодающих», отдел питания, медпункт и отдел охраны. Впрочем, умирать от голода никто не собирался, хотя, возможно, кому-то и удалось сбросить пару лишних килограммов. Митингующие сменялись, и дежурные «голодающие» пили воду с сахаром по вкусу. Уже тогда была заложена традиция в украинских «народных» демонстрациях: привозить в Киев людей из западных областей — Львовской, Ивано-Франковской, Тернопольской. Большую часть «голодающих» составляли студенты Львовского медицинского института. Тогда же на площади «засветился» профессор права Вашингтонского университета Грегори Стентон (Gregory Н. Stanton), по совместительству юридический консультант Народного руха Украины, который не стеснялся выступать перед собравшимися публично.

Так на территории тогда еще советской Украины началась активная реализация принятого в 1990 году решения Госдепартамента США об усилении роли американских правительственных структур и неправительственных организаций с помощью проектов и программ «демократизации общества», создания «независимых СМИ», обучения молодых политиков.

На тот момент развал СССР все же не был очевидным фактом, и целью этих действий являлось создание мощного лобби для продвижения экономических и политических интересов США и максимального разобщения Украины и России.

Значение и важность последнего в свое время не раз подчеркивал один из основных идеологов борьбы с Советским Союзом, а теперь и с Россией Збигнев Бжезинский: «Россия может бытьлибо империей, либо демократией, но не тем и другим одновременно… Без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же… Россия автоматически превращается в империю»[306].

Очевидная бесперспективность расчетов на победу над Советским Союзом в послевоенную эпоху с помощью вооруженной агрессии заставила Запад сосредоточить свои усилия на иных способах борьбы: в частности, на разработке методов «гражданского неповиновения и ненасильственного сопротивления», согласно терминологии Джина Шарпа (Gene Sharp), «мягкой силы» по Джозефу Наю (Joseph S. Nye), «либерального мультикультурализма» по Чандрану Кукатасу (Chandran Kukathas) и прочих, которые превратились в политические и военные технологии. Эти методы «невооруженной» борьбы реализовывались через некоммерческие, неправительственные организации (НПО), активно создававшиеся в перестроечный и постперестроечный периоды. И в настоящее время они представляют собой плотную паутину, опутавшую все структуры общественной и политической жизни подавляющего большинства стран мира.

Активность НПО на территории Украины всегда основывалась на мощной финансовой базе и держалась на пике с момента развала Союза до победы «оранжевой революции» — с 1992 по 2005 год. За эти годы под управлением Госдепа было реализовано около 800 проектов на сумму 3 млрд долларов. С целью легализации этой деятельности версталось даже законодательство «незалежного государства» — 6 мая 1992 года было подписано «Соглашение между Правительством Украины и Правительством США о гуманитарном и технико-экономическом сотрудничестве», ставшее юридической базой для работы американских НПО на Украине.

Любые попытки сближения Украины с Россией и другими государствами — бывшими республиками Советского Союза встречаются Вашингтоном в штыки и вызывают истерику в США. Очередная нервная реакция имела место 6 декабря 2012 года в Дублине — госсекретарь Хилари Клинтон заявила, что США будут противодействовать интеграционным процессам на постсоветском пространстве: «Мы отмечаем некий сдвиг в сторону повторной советизации региона. Но, конечно, это не будет называться именно так. Это будет называться Таможенным союзом, Евразийским союзом или что-то в этом роде. Мы знаем, в чем заключается цель, и мы стараемся разработать эффективные способы того, как замедлить это или предотвратить». Госсекретарь «светоча демократии» не считает подобные усилия противодействием воле народов суверенных государств.

Как всегда более доходчиво и откровенно высказался 3. Бжезинский в интервью Исследовательскому институту открытых СМИ (Open Media Research Institute): «Если русские будут настолько глупы, что попробуют восстановить свою империю, они нарвутся на такие конфликты, что Чечня и Афганистан покажутся им пикником»[307].

Недопущение реинтеграции на постсоветских территориях — один из наиболее важных мотивов выращивания вассальной политической «элиты» и выкармливания различных НПО на протяжении всей истории «новой Украины». Их основная задача — проводить политику «подальше от Москвы». Для этого одновременно используются три стратегии:

1) формирование органов власти на основе политических сил, лояльных Западу вообще и США в частности;

2) дискредитация руководителей страны и органов власти, проводящих независимую политику (или, хуже того, направленную на интеграцию с Россией);

3) вовлечение Украины в международные блоки и союзы, патронируемые США или созданные при их участии.

Для создания лояльной власти в формально независимой стране нет ничего лучше, как вводить в руководство государства американцев с этническими корнями из этой страны. Украина наряду с Прибалтийскими странами стала полигоном для деятельности подобных кадров.

Кэтрин-Клэр Чумаченко[308] родилась в 1961 году в Чикаго. В 1970 году ее родители принимали активное участие в создании церкви РУН-виры (Родной украинской национальной веры) в Чикаго[309]. Смысл учения РУН-виры — существование этнически чистого украинца-сверхчеловека, которому в силу расового превосходства позволено все. Созвучность с идеями Третьего рейха объясняется легко: основатель церкви РУН-виры «пророк» Лев Силенко в годы Великой Отечественной войны служил гаупштурмфюрером СС в рядах дивизии ваффен-СС «Галичина»[310]. В такой идеологической среде и воспитывалась К. Чумаченко.

В 15 лет она вступила в Союз украинской молодежи (СУМ), радикальную ультраправую националистическую молодежную организацию, созданную при Организации украинских националистов Степана Бандеры — ОУН(б). В Джорджтаунском университете, на факультете дипломатической службы, идеологически надежную ученицу заметил Лев Добрянски, главный деятель украинской диаспоры Америки. Помимо преподавания в университете он председательствовал в Комитете украинского конгресса Америки (КУКА), являлся соавтором «резолюции порабощенных народов» и основателем Комитета порабощенных народов (подразумевались все народы Советского Союза, которых «русские поработили»). С его дочерью Полой Добрянски, в 1981–1987 годах прошедшей путь от сотрудника до директора отдела СССР и Восточной Европы Совета национальной безопасности, Катерина Чумаченко была хорошо знакома и впоследствии тесно сотрудничала[311].

По окончании университета Лев Добрянски назначил свою талантливую выпускницу директором Национального информационного бюро Украины — пропагандистского бюро КУКА. В 1983-м К. Чумаченко была уже исполнительным директором Комитета порабощенных народов, а в 1986–1988 годах занимала пост специального помощника заместителя главы Государственного департамента по вопросам прав человека и гуманитарным делам. В апреле 1988 года она перешла в Белый дом на пост заместителя директора Отдела общественных связей.

При первой возможности К. Чумаченко отправилась на Украину, в 1991 году став соучредителем фонда «США — Украина». С 1993 года она руководила консалтинговой компанией КПМГ на Украине и являлась консультантом по «Программе подготовки банковских кадров», финансируемой Агентством США по международному развитию (USAID). Во время одной из поездок, связанной с подготовкой банковских кадров, она «случайно» познакомилась с Виктором Ющенко и в 1998 году стала его супругой. Идеологически пара в полном согласии: В. Ющенко тоже убежденно считает украинских коллаборационистов и эсэсовцев героями.

В 1999 году В. Ющенко стал премьер-министром Украины, а в 2004-м в результате «оранжевой революции» — президентом страны. Так проект, начатый еще во время Великой Отечественной войны, терпеливо ведомый поколениями через десятилетия холодной войны, скрупулезно проработанный в 1990-е годы, успешно завершился 60 лет спустя.

Главная координирующая структура американского присутствия на Украине — посольство США, которое осуществляет свою деятельность через Агентство США по международному развитию. USAID работает в тесной связке с украинскими представительствами Международного республиканского института (International Republican Institute, IRI), Национального демократического института (National Democratic Institute for International Affairs, NDI) и Фондом Сороса (Soros Foundation), а также с созданными при их помощи местными неправительственными организациями. Перед выборами президента Украины в 2004–2005 годах их главной задачей были освещение хода избирательной кампании под нужным углом и информационная поддержка В. Ющенко. Тогда же вливания американских структур в украинские НПО достигли пиковых значений: если на консультирование оппозиционных структур, координацию действий «международных наблюдателей» и прочее в 2002 году в ходе избирательной кампании на Украине американцы потратили 20 млн долларов, то в ходе выборной кампании В. Ющенко только по официальным данным было израсходовано 100 млн, а по неофициальным, но вполне достоверным — более 200 млн долларов.

Вашингтон спонсирует такие организации, как Комитет избирателей Украины (Комітет виборців України), Коалиция гражданских организаций «Свобода выбора» (Коаліція громадських організацій «Свобода вибору»), Всеукраинский антикорупционный комитет, Украинский центр политических и экономических исследований имени О. Розумкова (Український центр політичних і економічних досліджень імені О. Розумкова), фонд «Демократические инициативы», фонды «Европа-ХХІ», «Хартия-4», «Лаборатория F4». И это далеко не все. Поданным Фонда Фулбрайта, с 1992 года в программах американских фондов приняли участие около 20 тысяч активистов украинских общественных и политических объединений. Среди них бывшие и нынешние народные депутаты Н. Томенко, А. Шевченко, О. Бондаренко, О. Доний, Г. Немыря, В. Кириленко, В. Каськив и другие. 28 народных депутатов включены в так называемый «объединенный реестр выпускников» и рассматриваются в США как лоббисты американских интересов на Украине.

Комитет избирателей Украины (КИУ) получал поддержку от Национального демократического института с 1994 по 2006 год, чтобы фактически «параллельно» исполнять функцию Центральной избирательной комиссии (ЦИК) Украины. После 2006 года основным источником существования КИУ стала «Европейская сеть мониторинга избирательного процесса» (European Network of Election Monitoring Organizations, ENEMO), которую финансирует все тот же NDI. Таким образом Вашингтон создает промежуточные каналы, чтобы американское финансирование не было слишком очевидным.

Как только дело приближается к выборам, финансирование увеличивается в разы. Обычно годовой бюджет украинского представительства Национального демократического института составляет около 1 млн долларов, но в 2010-м, в год выборов, NDI получил около 2 млн долларов для мониторинга проведения избирательной кампании в местные советы по Украине. Из них 900 тысяч предоставило USAID, остальное — Национальный фонд поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED), структурными подразделениями которого являются и NDI, и IRI. На парламентские выборы 2012 годa pyκoвoдиτeль yκpaинcκoгo oфиca NDI Кристина Вильфор (Christina Villefort) получила около 2 млн долларов, на эти же цели в тот же период IRI выделил 2 млн долларов.

После поражения прозападных сил на парламентских выборах 2006 года и победы Виктора Януковича на президентских выборах в 2010-м американцы скорректировали свою тактику, но от прежних целей не отказались. В октябре-декабре 2010 года Международный республиканский институт выделил около 300 тысяч долларов на информационную кампанию по раскрутке в США и Европе А. Яценюка как «политика новой формации». А в 2011 году функционеры украинского представительства IRI наладили сотрудничество с руководителем партии «Наша Украина», бывшим главой Службы безопасности Украины (СБУ) В. Наливайченко. Затем посольство США на Украине организовало встречу В. Наливайченко с бизнесменом М. Виллардом (М. Willard), желавшим «помогать украинской оппозиции». С этой целью бывшего руководителя СБУ направили на «усиление» «Удара».

В 2012 году IRI и NDI значительно активизировали контакты с руководством объединений «Батьківщина», «Свобода», «Фронт перемен», «Наша Украина», Народный рух Украины, «Удар» с целью оказания помощи в подготовке их активистов к будущей предвыборной кампании. Для этого были разработаны обучающие проекты и программы «Выборы и политические процессы на Украине», «Партийное строительство на Украине», «Школа молодых политических лидеров», «Твори будущее сам». Одновременно зарубежные структуры проводили работу по объединению различных политических сил на Украине и их лидеров.

Кроме того, зарубежные структуры стали гораздо более активно работать с этническими группами населения, которые могут оказать большое влияние на политику Украины, в частности с лидерами крымско-татарских националистов. Функционеры IRI разработали программу оказания помощи им в вопросах продвижения в парламент Украины. В рамках программы американские специалисты предусматривали формирование новой политической силы с доминированием в ней крымских татар и включение их представителей в проходную часть списка партий, с которыми сотрудничал IRI. Так, например, в ходе выборов 2012 года в Верховную раду по спискам «Батьківщини» прошел Мустафа Джемилев — председатель Меджлиса крымско-татарского народа. К работе с крымскими татарами IRI также привлекает тюркоговорящих инструкторов из Азербайджана, Казахстана и Турции для обучения тактике работы с избирателями, основам организации массовых мероприятий, решению внутрипартийных конфликтов, манипуляции общественным мнением, ведению партийной агитации и т. д.

После победы «Партии регионов» НПО начали активно использовать и другую стратегию по дискредитации новой власти. Основным тактическим инструментом здесь стали борьба с коррупцией и с нарушениями со стороны власти в ходе выборных кампаний.

Борьба с коррупцией — традиционный способ внешнего давления на власть при помощи внутренней оппозиции, доказавший свою эффективность во многих государствах за последние десятилетия. Этот способ активно используется российскими и белорусскими НПО, финансируемыми из-за рубежа.

На Украине реализуется целый комплекс программ, финансируемых все из тех же источников, которые используют в качестве прикрытия риторику о верховенстве права и борьбе с коррупцией. И именно коррупция стала основной темой предвыборных кампаний А. Яценюка, Ю. Тимошенко и В. Кличко. Функционеры творческого объединения «Торо» при финансовой поддержке USAID провели в декабре 2011 года круглый стол на тему «Коррупция на Украине. Сравнительный анализ специальных исследований: 2007, 2009, 2011 годы и актуальность разработки действенной региональной целевой программы». В декабре 2011 года USAID объявило о проведении третьего этапа проекта «Украина: верховенство права», целью которого являлся опрос «пользователей судебных услуг» с помощью анкетирования для получения информации о недостатках судебной системы Украины. А в рамках лишь одной программы «Развитие демократического общества» представительство IRI потратило более 17 млн долларов.

Неожиданным для США стало решение Конституционного суда Украины (КСУ) от 21 октября 2011 года: «Обвинение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем». Тем самым американская сторона фактически утратила возможность влиять на судебную систему Украины: результаты журналистских расследований перестали иметь юридическую силу, то есть не стали считаться доказательствами в судебных процессах. Это был серьезный удар по реализуемым на Украине проектам: для влияния на развитие общественно-политической ситуации западные структуры активно использовали разветвленную сеть финансово зависимых медиаструктур и социологических компаний, которые проводили различные информационные кампании и тенденциозные исследования, направленные на получение заведомо запрограммированного результата. Наиболее активно в этом виде деятельности проявили себя созданные, контролируемые и финансируемые Госдепом США через сеть неправительственных фондов «Репортеры без границ» (Франция), «Интерньюз нетворк» (США), «Международная сеть журналистов-расследователей SCOOP» (Дания), «Международная федерация журналистов» (Бельгия) и целый ряд других с не менее громкими названиями.

По мере роста социальных сетей эти организации переориентировались на их пользователей. Американская сторона с самого начала этой работы была уверена, что просчеты и снижение активности ее неправительственных структур могут быть компенсированы эффективным использованием сетей Интернет в ходе предвыборной кампании. На протяжении 2011–2012 годов функционеры USAID, NDI и «Интерньюз нетворк» в Житомирской, Запорожской, Луганской, Одесской и Тернопольской областях проводили тренинги для местных журналистов и активистов НПО по использованию в их работе сетей Facebook, Twitter и Live Journal.

Американские структуры активно используют социальные сети для усиления своего присутствия в регионах. В частности, с их помощью собирается компрометирующая органы власти информация для снижения рейтинга, ведется обмен опытом и координация действий по организации общественных мероприятий, координируются массовые акции для «разоблачения коррупционеров».

Впрочем, для снижения рейтинга нынешней власти Украины особых усилий не требуется. Лозунги и идеи, поддержанные избирателями, с помощью которых В. Янукович получил пост президента, уже в конце 2010 года были сменены на лозунги оппозиции. Сегодня практически не существует различий между позициями власти и оппозиции в вопросах интеграции, русского языка, приватизации земли и так далее.

Один из последних вопросов, по которому Украина не дала еще окончательного ответа, — ее выбор стратегической ориентации как государства в окружающем мире.

НАТО, ЕС, ВТО — этими сладкими аббревиатурами заокеанские манипуляторы соблазняли украинскую власть. В 1991 году Украина была принята в Совет Североатлантического сотрудничества, в 1994-м присоединилась к программе «Партнерство ради мира», с 1996-го стала принимать участие практически во всех кампаниях НАТО, причем более активное, чем многие страны — члены альянса. В 1997 году была подписана «Хартия про Особенное партнерство», основана Комиссия Украина — НАТО, открыты миссия Украины при НАТО, а также Центр информации и документации НАТО в Украине. НАТО помогает «реформировать» украинские вооруженные силы: в 1998 году основана Совместная рабочая группа по вопросам оборонной реформы, в 1999-м — Офис связи НАТО в Киеве. В 2002 году был одобрен план действий «Украина — НАТО», в 2004-м ратифицировано «Соглашение о поддержке Украиной операций НАТО». В 2005 году Киевом был «интенсифицирован диалоге НАТО по вопросам членства и соответствующих реформ как предпосылки перехода к плану членства — последнего шага по вступлению в НАТО». В октябре 2005 года в Вильнюсе на саммите НАТО — Украина генсек альянса Яап де Хооп Схеффер (Jaap de Hoop Scheffer) заявил о готовности оказать «помощь в осуществлении политических и военных реформ, необходимых для членства Киева в НАТО». Министр обороны США Дональд Рамсфелд обещал Киеву всестороннюю поддержку Вашингтона.

С самого начала «окучивания» Украины натовцами Запад параллельно решал две задачи: ликвидацию колоссального военного потенциала в стране с населением, не симпатизирующим НАТО, и воспитание лояльности населения к США и их союзникам с прицелом на будущее.

По первому направлению успехи Запада настолько колоссальны, что об обороноспособности Украины сегодня говорить не приходится. В наследство от СССР Украине достался третий в мире ядерный потенциал, но руководство страны безоговорочно приняло предложения США о ядерном разоружении. В рамках программы ядерного разоружения были демонтированы стратегические наступательные вооружения, ликвидирован 31 бомбардировщик Ту-22 и 225 крылатых ракет Х-22, которые могли бы входить в состав сил сдерживания. Последнее из того, что можно было назвать «оружием сдерживания», даже без ядерных зарядов — баллистические ракеты Р-17 («Скад»). Снятые с вооружения в 2007 году и мирно хранившиеся на складах Министерства обороны Украины, они еще могли бы быть модернизированы, но 12 апреля 2011 года на американские деньги была завершена их утилизация: США профинансировали уничтожение 185 боевых ракет и 50 пусковых установок.

Таким образом, США добились того, что Украина потеряла и стратегические, и тактические средства сдерживания на случай применения против нее военной силы. Отметим, однако, что в свете сегодняшней внешней политики Украины ее безъядерный статус имеет для России положительные последствия.

Запасы обычных вооружений, доставшиеся Украине, также были огромны: общая стоимость военного имущества группировок Советской армии, дислоцированных на территории Украины, в 1989 году составляла 89 млрд, к 1994-му — всего 32,7 млрд, к 1995-му — по разным оценкам, менее 25 млрд долларов. Украина по сей день умудряется продавать излишки, доставшиеся оборонному ведомству от Советской армии.

Ситуация с оборонной промышленностью еще более удручающая. На момент развала СССР Украина имела колоссальный военно-промышленный потенциал: в республике было сосредоточено 3,5 тысячи предприятий ВПК, а производящих исключительно военную продукцию — около 700. Общее число рабочих мест в отрасли составляло 1,5 млн, но уже к 1997 году количество высокотехнологичных оборонных предприятий, в том числе и с уникальным техническим оборудованием, сократилось в пять раз, а доля оборонной промышленности в общем объеме продукции машиностроения уменьшилась в семь раз. Закрытие предприятий в большинстве случаев было вызвано не экономической необходимостью, а политическими сиюминутными интересами местных политиков, дополнительно стимулированных давлением Запада.

Своеобразно трактуя «Соглашение об оказании Украине помощи в ликвидации стратегических ядерных вооружений и предотвращении распространения оружия массового уничтожения (ОМУ)» от 25 октября 1993 года, США пытаются поставить под свой полный контроль на Украине всю систему эпидемиологического надзора, коллекции штаммов особо опасных инфекций и все НИИ и лаборатории, имеющие к этому отношение. Невзирая на отсутствие на Украине ядерного оружия, 15 декабря 2006 года соглашение было продлено до 31 декабря 2013-го. Российская Федерация отказалась продлевать подобный договор в октябре 2012 года, объясняя это интересами государственной безопасности. В дополнение к указанному договору между Министерством обороны США и Минздравом (!) Украины 29 августа 2005 года было подписано «Соглашение о сотрудничестве в области предотвращения распространения технологий, патогенов и знаний, которые могут быть использованы в ходе разработки биологического оружия». Срок его действия истекал в мае 2013 года, но даже в случае денонсации этого договора, некоторые его положения продолжат действовать в рамках упомянутого соглашения между Украиной и США о нераспространении ОМУ. При этом Вашингтон очень своеобразно трактует термин «нераспространение»: под запрет подпадают даже разработка вакцин для борьбы с эпидемиологическими угрозами и проведение научных исследований в этой области.

Ряд действий украинского руководства не поддается никакой коммерческой логике, зато прекрасно укладывается в канву «лишь бы соседу было хуже». Так, например, в 1995 году Украина отказалась продать стратегические бомбардировщики России по цене 25 млн долларов за единицу, но в 1999-м была готова отдать США три самолета суммарно за 20 млн долларов (то есть менее 7 млн долларов за единицу). А когда США отказались от этой сделки, Киев предпочел уничтожить 11 бомбардировщиков на американские деньги (1 млн долларов за утилизацию каждого), а не передать их Российской Федерации в счет оплаты, например, поставок энергоносителей.

Нельзя не вспомнить факт продажи Украиной Соединенным Штатам в 2008 году двух истребителей Су-27 — самолеты были проданы без демилитаризации. Большой подарок американским военным: благодаря «доброй воле» Украины они получили уникальную возможность совершенствовать методы борьбы с ВВС и ПВО России, а также Китая и некоторых других стран Азии, Африки и постсоветского пространства.

Разоружение Украины идет не только в сотрудничестве с США, но и по линии НАТО. Агентство НАТО по обеспечению (NATO Support Agency, NSPA) финансирует ликвидацию украинских боеприпасов, легкого вооружения и стрелкового оружия. Украина сотрудничает с этой организацией с 2002 года — тогда была запрошена «помощь» на утилизацию 133 тысяч тонн боеприпасов и 1,5 млн единиц оружия, противопехотных мин, тысяч переносных зенитных ракетных комплексов. Взаимодействие NSPA с Министерством обороны Украины продолжается все эти годы вне зависимости оттого, какие партии находятся у власти. Гарантированный объем «помощи» по этим программам на 2013 год — 1,3 млн евро; в 2012 году было выделено 2,1 млн евро.

Как НАТО содействует развитию украинской промышленности и науки, ярко демонстрирует история с самолетом Ан-70 — совместным российско-украинским проектом. «Для изучения возможностей и возможного последующего заказа» Украина передала 43 тома технической документации на Ан-70 западным специалистам. Заказов от стран НАТО на Ан-70 не последовало, а в начале сентября 2013 года было опубликовано заявление Airbus о том, что компания не только не намерена продвигать, но и будет препятствовать продвижению Ан-70 на международном рынке.

НАТО не обошло вниманием и украинскую науку, высокоразвитую в советский период. Взаимодействие Украины с НАТО в науке и охране окружающей среды началось в 1991 году и ведется до сих пор с использованием механизмов программы НАТО «Партнерство ради мира» — «Наука ради мира и безопасности». Официальной целью программы является «содействие сотрудничеству ученых из стран — членов и партнеров альянса и финансирование научных исследований в области безопасности (в форме выделения грантов на реализацию многолетних проектов, семинаров, курсов, тренингов и встреч ученых). В течение 1998–2011 годов по программе НАТО «Наука ради мира и безопасности» реализовано 23 совместных многолетних проекта с участием украинских научно-исследовательских учреждений. По состоянию на июнь 2013 года в стадии выполнения находилось девять многолетних проектов общим с объемом финансирования около 2,9 млн евро. По причине низкого уровня финансирования науки на Украине и общего обнищания населения местные ученые стали более сговорчивыми и рады любой возможности прикладного использования своих знаний и навыков. Большая часть проектов реализуется в интересах США и НАТО, причем бенефициарами некоторых программ являются конкретные спецслужбы: ЦРУ, АНБ, РУМО и другие разведслужбы США.

В военной сфере появилось множество НПО с громкими «супердемократическими» названиями: как, например, Центр исследований армии, конверсии и разоружения (ЦИАКР), созданный в 1999 году с целью содействия развитию и углублению «демократизации украинского общества путем распространения общепринятых в мире норм общественного контроля над силовыми структурами». Помимо прочей деятельности данный Центр «осуществляет постоянный мониторинг и анализ экспорта и импорта вооружений, продукции двойного назначения и чувствительных технологий на постсоветском пространстве, а также их распространения в мире». Нужно ли объяснять, что получателем исследований Центра является не только и не столько гражданское общество Украины.

Несмотря на то что большая часть населения против вступления в блок, Украина с каждым днем становилась все ближе к НАТО, и вопрос казался уже почти решенным. Но в августе 2008 года Грузия совершила агрессию против Южной Осетии, и пособничество Украины грузинским агрессорам стало «черной страницей» в истории украинско-российских отношений. Украина не только поставляла Грузии вооружение, в том числе системы залпового огня и зенитно-ракетные комплексы, но и специалистов-ракетчиков. По разным оценкам, эти специалисты сбили от четырех до семи самолетов ВВС России.

США и их союзников поражение Грузии не остановило, наоборот, посольство и спецслужбы США заметно активизировались в Украине. В 2009 году американский посол вместе с официальным резидентом ЦРУ в Украине принимал участие в церемонии вручения дипломов выпускникам Академии Службы безопасности Украины. Украинские СМИ игнорировали сие «торжественное» событие, чтобы не привлекать внимания населения к столь вопиющему факту. СБУ тогда возглавлял Валентин Наливайченко, ныне депутат Верховной рады от фракции «Удар» Виталия Кличко.

Примечательно, что в сентябре 2013 года Генеральная прокуратура Украины начала проверку предоставленной депутатами информации о том, что В. Наливайченко выделил сотрудникам ЦРУ кабинет на улице Владимирской (в здании СБУ) и дал им возможность ознакомиться с секретными документами. При этом ни один из иностранных специалистов допуска для такой работы официально не получал. И, как заявил первый заместитель генерального прокурора Украины Ренат Кузьмин, Валентин Наливайченко подозревается в разглашении секретных сведений и передаче конфиденциальных данных иностранным гражданам, в том числе и связанным со спецслужбами.

Кто бы ни возглавлял Украину — считавшийся пророссийским президент Леонид Кучма, западно-ориентированный Виктор Ющенко или снова как бы пророссийский Виктор Янукович, — НАТО не ослабляет своих усилий по выведению Украины на орбиту верного спутника блока.

Приходится признать, что Украина в начале XXI века стала напоминать латиноамериканскую «банановую» республику, готовую удовлетворять любое желание сюзерена в лице США и их союзников. И это в то время, когда страны Латинской Америки все меньше напоминают «банановые» режимы, удобные Вашингтону.

Благодаря переходу в частные руки общенациональных СМИ информационная сфера в значительной степени оказалась подчинена интересам крупного иностранного капитала. Работа по «промыванию мозгов» населения Украины не ослабевает, на сознание граждан Украины оказывается невероятно мощное давление всеми доступными средствами — от предвзятой интерпретации фактов до их заведомой подтасовки и откровенной лжи.

В 2006–2008 годах НАТО объявило политику открытых дверей по вступлению Украины. Однако в эти «открытые двери» народ Украины упорно идти не хочет. В связи с этим правительство Ю. Тимошенко в 2008 году потратило 4 млн долларов на пропаганду НАТО внутри страны, из которых 1 млн — средства из госбюджета, а 3 млн — от иностранных спонсоров. На Украине печатается огромное количество литературы пропагандистского характера, цель которой — якобы дать возможность гражданам Украины «сформировать личное мнение о евроатлантическом курсе Украины». Национальный центр по вопросам евроатлантической интеграции Украины совместно с обществом «Знание» Украины и Научно-исследовательским центром правовой информатики Академии правовых наук Украины в 2007–2008 годах издали более двух десятков агитационных брошюр, полных подтасовок, искаженных фактов и агитации за альянс. Все они описывают прелести членства в НАТО, неоспоримость «демократичности» и гарантию успешности членов этой организации.

В 2004-м была принята и действовала до 2007 года Государственная целевая программа информирования общественности по вопросам евроатлантической интеграции, а в 2008-м была принята новая аналогичная программа на 2008–2011 годы. Но все усилия по оболваниванию населения не дают желаемых плодов: отношение граждан изменялось только в негативную сторону, и число поддерживающих вступление в НАТО снижалось с 24 % в январе 2011-го до 20 % в феврале 2012-го, а в июле 2012 года — до 17 %, при этом не поддерживают вступление Украины в НАТО 70 % опрошенных, и еще 13 % не определились.

И если пропаганда военно-политического направления евроинтеграции зашла в тупик, то сегодня основные усилия направлены на рекламу интеграции экономической. В 2007 году начал свою работу Комитет Верховной рады Украины по вопросам европейской интеграции, деятельность которого понятна уже из самого названия. Европа и НАТО продолжают уделять большое внимание работе с молодежью Украины: в вузах страны преподаются предметы по евроинтеграции и никакой другой. На базе Института повышения квалификации руководящих кадров Национальной академии государственного управления при Президенте Украины проводятся семинары-тренинги «Европейская интеграция Украины» для преподавательского состава украинских вузов; в рамках «Государственной целевой программы подготовки, переподготовки и повышения квалификации специалистов в сфере европейской и евроатлантической интеграции Украины на 2008–2011 годы» проводился цикл тренингов, начатый еще при В. Ющенко и успешно продолжившийся при В. Януковиче.

Президент В. Янукович в настоящее время проводит политический курс, мало отвечающий его предвыборным обещаниям об общих интересах с Россией, обеспечившим ему победу на выборах. Доступ к правдивой информации о ЕС и преимуществах Таможенного союза пресекается. По сообщению источника в администрации президента, в начале сентября 2013 года из аппарата В. Януковича поступило категоричное распоряжение основным СМИ: темы проведения референдума о вступлении Украины в Таможенный союз не касаться, а если и говорить что-то об этом, то исключительно в негативном ключе. Даже академики Национальной академии наук не имеют доступа к телеэфирам и изложению нежелательной для власти точки зрения. Не допускаются какая-либо полемика и телепередачи, где сторонники евроинтеграции проигрывают дебаты, — они просто не выходят на телеэкраны.

О чрезвычайной заинтересованности США в Украине говорят и количество созданных в стране НПО, и суммы их финансирования из западных источников. Всего с 1991 по 2011 год USAID выдало 1,8 млрд долларов помощи в «поддержку украинского народа». Большая часть этой помощи была направлена украинцам для «увеличения политических свобод, обеспечения более сильных гарантий прозрачности, экономических и социальных возможностей».

Для давления на страну Запад создал массу проектов: «Восточное партнерство», ГУАМ, «Дунайское сотрудничество», «Содружество демократического выбора», представленное как «сообщество демократий балтийско-черноморско-каспийского региона», то есть альтернатива СНГ, и другие.

Ситуация с определением Украиной своих государственных интересов осложняется тем, что в стране действует целая армия «агентов влияния» как в высших эшелонах власти, так и в гражданском обществе — и на национальном, и на региональном уровнях. Все они работают в связке. К сожалению, на Украине некому повторить российский опыт в принятии закона, присваивающего статус «иностранного агента» организациям, которые получают финансирование из-за рубежа и оказывают влияние на внешнюю и внутреннюю государственную политику. Если украинской власти ближе опыт США, то могли бы перенять его в виде адоптированной версии Закона о регистрации иностранных агентов (Foreign Agents Registration Act.), действующего с 1938 года[312].

На Украине имеется достаточно инструментов для дестабилизации, и одним из них может стать даже переход украинской армии на контрактную основу. Идею контрактной армии активно поддержат местные НПО как «цивилизованную» и «широко распространенную на Западе». Но средств на контрактную армию, в частности на обеспечение жильем военнослужащих, не хватит, и тогда очевидным решением проблемы будет объявлена служба по месту жительства. Это означает, что территория Галичины, где значительное влияние имеют фашистские идеи непримиримой «Свободы», получит законным путем свои вооруженные силы. И для превращения Украины в Югославию начала 1990-х годов будет достаточно нескольких выстрелов «неизвестных снайперов»: например, по фанатам львовского клуба «Карпаты» на донецком стадионе во время матча «Шахтер» — «Карпаты». И тогда Украина будет расчленена на части, а галицкая ее часть с удовольствием примет «помощь» в виде морпехов США.

Значение территории, которая сегодня называется Украиной, сложно переоценить. Любое объединение нынешних независимых государств на постсоветских территориях вокруг России без участия Украины вряд ли сможет превратиться в геополитический полюс. В свою очередь, Украина без объединения с Россией обречена на деградацию и превращение в вассальную территорию или множество территорий — псевдогосударственных образований.

Гранты Национального фонда поддержки демократии украинским НПО в 2012 году

1. Центр гуманных технологий AHALAR — 35 230 долларов

2. Ресурсный центр ANGO — 30 086 долларов

3. Ассоциация украинских правоохранительных мониторов — 44 900 долларов

4. Бахчисарайский центр регионального развития «Тор-Кауа» — 15 526 долларов

5. Агентство «Буковина» — 48 295 долларов

6. Центр международного частного предпринимательства — 359 945 долларов

7. Центр политических исследований и анализа — 27 940 долларов

8. Центр прогрессивных молодых людей Apelsin — 25 000 долларов

9. Центр исследования в области социальных перспектив в Донбассе — 39 776 долларов

10. Центр исследования социальных процессов и гуманитарных проблем — 30 060 долларов

11. Центр UA — 26 920 долларов

12. Комитет избирателей Украины в Черкассах — 34 993 доллара

13. Черкасский молодежный образовательный центр «Инициатива» — 27 930 долларов

14. Комитет избирателей Украины в Черновцах — 29 920 долларов

15. Информационно-аналитический центр «Гражданское пространство» — 31 535 долларов

16. Центр поддержки гражданских инициатив — 48 486 долларов

17. Фонд демократических инициатив — 73 464 доллара

18. Днепровский центр социальных исследований — 25 000 + 25 000 долларов

19. Донецкий пресс-клуб — 39 810 долларов

20. Донецкий комитет избирателей Украины — 52 930 долларов

21. Восточноевропейский демократический центр — 78 969 + 41 584 доллара

22. Фонд для продвижения гражданской деятельности — 27 130 долларов

23. Коллектив Garage Gang — 37 637 долларов

24. Учебный центр по правам человека — 19 370 долларов

25. Независимая ассоциация дикторов — 39 271 доллар

26. Независимый центр политических исследователей и журналистов — 33 611 долларов

27. Институт евроатлантического сотрудничества — 48 120 долларов

28. Институт массовой информации — 34 470 долларов

29. Институт политического образования — 47 994 доллара

30. Институт Республики — 29 990 долларов

31. Международный республиканский институт — 250 000 + 35 000 + 95 000 долларов

32. Аналитический центр «Журнал Цзи» — 34 981 доллар

33. Харьковская группа защиты прав человека — 47 200 долларов

34. Херсонская ассоциация журналистов «Юг» — 31 675 + 39 578 долларов

35. Комитет избирателей Украины в Херсоне — 40 890 долларов

36. Журнал «Критика» — 47 000 долларов

37. Луганский бизнес-клуб «Европейский выбор» — 32 000 долларов

38. Луцкий центр политического анализа и выборных консультаций — 26 523 доллара

39. Коалиция молодежных НПО Черкасс «Молодая Черкащина» — 31 855 долларов

40. Национальный демократический институт международных отношений — 345 000 долларов

41. Комитет избирателей Украины в Одессе — 41 851 доллар

42. «Наш дом — Сватощина» — 21 945 долларов

43. Стратегическая ассоциация за Открытое общество — 39 934 доллара

44. Фонд международных и региональных исследований «Полесье» — 25 000 долларов

45. Центр прав человека «Поступ» — 24 030 долларов

46. Центр экономический и политических исследований им. О. Розумкова — 39 990 долларов

47. Школа стратегического анализа Киево-Могилянской академии — 52 750 долларов

48. «Смолоскип» — 36 294 доллара

49. Ассоциация «Спильний простір» — 50 000 долларов

50. Сумской региональный комитет молодежных организаций — 56 260 долларов

51. Сумская региональная организация «Бюро политического анализа» — 31 293 доллара

52. Центр поддержки гражданских и культурных инициатив «Тамариск» — 30 890 долларов

53. «Телекритика» — 69 800 долларов

54. Украинский католический университет — 35 000 долларов

55. Украинский центр независимых политических исследований — 56 950 долларов

56. Украинский Хельсинский союз по правам человека — 47 994 доллара

57. Украинская молодежная ассоциация — 42 900 долларов

58. Винницкая молодежная организация «Наше Поділля» — 52 046 долларов

59. Ресурсный центр «Волынь» — 16 170 долларов

60. Молодежная альтернатива — 42 143 доллара

Итого: 3 380 834 доллара

Экономическая «помощь» США Украине в 2001–2011 годах по линии некоторых организаций (в долларах США)

Источник: USAID Foreign Assistance Database (FADB), http://gbk.eads.usaidallnet.gov/.

С момента вступления Румынии в НАТО 29 марта 2004 года и в Европейский Союз I января 2007 года Республика Молдова стала сферой прямого интереса Запада в целом и Румынии в частности. Именно с 2004 года влияние Запада в Молдове значительно усилилось. Как следствие, правящая коммунистическая партия отступила от своих предвыборных обещаний в отношении русского языка и вхождения Молдовы в российско-белорусский союз.

За это время США и их союзниками было проведено несколько мощных спецопераций, затронувших геополитическую карту региона:

— провал подписания «Плана Козака» в 2003 году вследствие прямого вмешательства посольства США и непрерывных протестов «гражданского общества», сидящего на западной грантовой игле;

— подписание Молдовой плана «Молдова — Европейский Союз» в 2005 году, открытие посольства делегации ЕС в Молдове, внедрение на Днестре Миссии Европейского Союза по приграничной помощи Молдове и Украине (ЕUВАМ) и начало жесткого экономического контроля;

— расширение переговорного формата по Приднестровью с «три плюс два» до «пять плюс два» и принятие закона об особом статусе Приднестровья в 2005 году;

— твиттер-революция 7 апреля 2009 года, закончившаяся выдавливанием Партии коммунистов Республики Молдова (ПКРМ) из власти; к тому времени Запад был недоволен двойственной позицией лидера ПКРМ Владимира Воронина и его заигрываниями, начиная с 2007 года, с Российской Федерацией; апогеем стало подписание 18 марта 2009 года Московской декларации совместно с президентом РФ Дмитрием Медведевым и тираспольским лидером Игорем Смирновым, где президент Молдовы признавал необходимость сохранения российского миротворческого контингента в Приднестровье до окончательного урегулирования конфликта, это вызвало сильное недовольство западных консерваторов, которые к 2009 году захватили лидирующие позиции в Европарламенте, во Франции, ФРГ и других ключевых странах ЕС; и как следствие, 7 апреля произошла твитгер-революция, положившая конец восьмилетнему правлению ПКРМ;

— 4 февраля 2010 года президент Румынии Траян Бэсеску объявил, что Бухарест, несмотря на российско-американскую «перезагрузку», намеревается разместить на своей территории элементы американской ракетной системы ПРО, причем молдавские власти никак не отреагировали на эти заявления;

— 16–17 августа 2010 года СМИ распространили информацию о встрече в Грузии исполняющего обязанности президента Молдовы Михая Гимпу и Михаила Саакашвили, объявивших о возрождении блока ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова), который с 2007 года утратил дееспособность; фактически Михай Гимпу, имея, по-видимому, моральную поддержку со стороны Траяна Бэсеску и США, пытался воссоздать антироссийский «оранжевый пояс», заменив в этом плане ушедшего в политическое небытие украинского президента Виктора Ющенко;

— проект закона о режиме въезда иностранных граждан (закон № 250), в соответствии с которым иностранные граждане — включая жителей Приднестровья, не обладающих молдавским гражданством, — не зарегистрировавшиеся в молдавских миграционных органах в течение 72 часов после въезда на территорию страны, могут быть оштрафованы на сумму от 200 до 400 леев (17–33 долларов); фактически законопроект предусматривает создание миграционных постов вдоль Приднестровья, что может усугубить раскол и разделение страны; по мнению оппозиционных Партии коммунистов Республики Молдова (ПКРМ) и Партии социалистов Республики Молдова (ПСРМ), этот закон выгоден Румынии, которая таким образом сможет легче произвести «аншлюс Бессарабии».

На первом этапе институционализации западного влияния с помощью МВФ, Всемирного банка, ЕБРР Молдове навязываются «программы перехода крыночной экономике», разрушающие производственную и сельскохозяйственную инфраструктуру, при этом главный акцент делается на стратегических предприятиях ВПК («Альфа», «Мезон», «Топаз», «Счетмаш», «Вибпроприбор», «Молдавгидромаш» и т. д.). Затем выделяются кредиты на проведение реформ, углубляющие экономическую и политическую зависимость, и одновременно идет втягивание в европейские институты: Совет Европы, ПАСЕ, ОБСЕ, ЕСПЧ. Третий этап — вовлечение в военно-политическое сотрудничество с блоком НАТО (1994 г. — «Партнерство во имя мира», 2006 г. — «Индивидуальный план действий»), за которым следует участие в «миротворческих миссиях». Весь процесс сопровождается открытием сотен НКО, чьих представителей проталкивают в структуры власти и всевозможные комиссии при правительстве и парламенте, которые особенно усилились после 2005 года, когда был принят ряд законов о сотрудничестве власти с гражданским обществом. В 2005 году был подписан «План действий Европейский Союз — Республика Молдова». 24 января 2011 года ЕС представил Молдове «План действий по либерализации визового режима». В ноябре 2013 года на Вильнюсском саммите планируется парафировать договоры о политической ассоциации, зоне свободной торговли и безвизовом режиме, а в 2014-м году ожидается их подписание, что, по мнению лидеров Альянса за европейскую интеграцию (АЕИ), окончательно встроит Молдову в систему «европейской цивилизации». АЕИ был сформирован в 2009 году из центристских и правоцентристские партий Молдовы: Либерально-демократической партии (ЛДПМ), Демократической партии (ДПМ), Либеральной партии (ЛПМ) и альянса «Наша Молдова» (АНМ, на выборах 2010 г. в парламент не прошел и выпал из коалиции).

Лидеры АЕИ утверждают, что европейский курс должен стать необратимым. Это означает следующие фундаментальные изменения:

— конституционный запрет на существование партий, выступающих против европейской интеграции;

— переход Молдавской митрополии на автокефалию, то есть выход из сферы влияния РПЦ;

— закон о люстрации;

— вступление в НАТО.

АЕИ прилагает определенные, хотя и не всегда системные усилия для ограничения влияния России, русского языка и русскоязычных СМИ, православия, празднования Победы в Великой Отечественной войне 9 мая 1945 года, связей с СНГ и Таможенным союзом. Все это, безусловно, является частью американской парадигмы по вытеснению России из региона. Назовем лишь некоторые случаи.

Уже в октябре — ноябре 2009 года начались атаки на русскоязычные СМИ и программы («Топ ньюс», НИТ, «ТВ Бельцы», «Час пик», «Независимая Молдова»), а радио «Антенна С» запретили ретранслировать российскую радиостанцию «Голос России». Одновременно с этим в Молдове открывались новые румынские СМИ. 19 января 2010 года, во время визита в Кишинев заместителя министра иностранных дел Российской Федерации Григория Карасина, либерал-демократы преподнесли еще один «сюрприз»: закрыли популярную в Молдове российскую радиостанцию «Серебряный дождь».

5 апреля 2012 года Координационный совет по телевидению и радиовещанию (КСТР) принял решение об отзыве у русскоязычного телеканала НИТ лицензии на вещание. Предлогом послужили нарушения законодательства в области СМИ, в частности «одностороннее и предвзятое освещение телеканалом событий и отсутствие плюрализма мнений», и 6 апреля НИТ перестал вещать. 4 июня 2013 года старейшая в Молдове газета «Независимая Молдова» приостановила свою деятельность. По словам ее главного редактора Юрия Тищенко: «Закрытие популярной газеты произошло по причине давления властей на спонсоров, которые давали рекламу в газету — главный источник ее существования»[313]. В декабре 2009 года на съезде Либерально-демократической партии Молдовы один из ее видных активистов в присутствии иностранных послов и глав дипломатических миссий заявил, что русские СМИ являются «инструментами имперского господства России в Молдове». Либеральная партия Молдовы также предложила пересмотреть Концепцию национальной политики Молдовы с тем, чтобы лишить национальные меньшинства и тех ограниченных прав, которые они сегодня имеют.

В конце 2009 года Михай Гимпу создал Конституционную комиссию, предложившую исключить из Конституции Республики Молдова статью 13, содержащую фразу о том, что государство должно развивать и защищать русский языке Молдове, а также потребовавшую лишить административно-территориальное объединение (АТО) Гагауз-Ери (Гагаузию) права законодательной инициативы на национальном уровне. К сожалению для Михая Гимпу, все предложения его комиссии не были реализованы по целому ряду политических причин.

Удары наносятся и по празднику Победы 9 мая и его символическому содержанию. Цель очевидна — лишить Россию репутации великой державы-победителя, внушить населению идею оккупации Бессарабии Москвой в 1812, 1940 и 1945 годах. Поэтому 9 мая и 28 июня (день присоединения Бессарабии к СССР в 1940 г.) являются в Молдове «горячими датами».

Так, 9 мая 2010 года произошел международный скандал. Временно исполняющий обязанности президента Молдовы[314] Михай Гимпу отказался участвовать в юбилейном Параде Победы в Москве, гордо заявив: «Меня ничто не связывает с Москвой. Туда едут лишь победители, что делать там побежденным?». И это несмотря на то что в параде участвовали и США, и Франция, и Великобритания, и даже бывший король Румынии Михай.

Но самый серьезный вызов Москве был брошен 24 июня 2010 года, когда врио президента Молдовы Михай Гимпу принял известный указ об объявлении 28 июня 1940 года Днем советской оккупации, потребовав от России вывода «оккупационных войск». Историки, близкие к ЛПМ и Михаю Гимпу, потребовали от Москвы 28 млрд долларов в качестве компенсации за «советскую оккупацию». Уже 24 июня появился официальный документ, который был разослан во все канцелярии мира.

После этих демаршей Россия наложила эмбарго на молдавское вино, сельскохозяйственную продукцию и транспортные компании, что нанесло Молдове ущерб в 180 млн долларов. И хотя 12 июля 2010 года Конституционный суд признал упомянутый выше указ Михая Гимпу неконституционным, каменная глыба в память о «советской оккупации», быстро установленная в центре столицы, так и осталась нетронутой. И это несмотря на то что три партии альянса — ЛДПМ, АНМ и ДПМ сочли выгодным для себя дистанцироваться от этого указа.

По сегодняшний день нет четкой ясности, что произошло 7 апреля 2009 года. Часть политологов видят американский след, ПКРМ — румынский, правящий АЕИ обвиняет ПКРМ, заявляя, что именно коммунисты организовали события с единственной целью скомпрометировать оппозицию.

Безусловно, в событиях 7 апреля были элементы «цветных» западных технологий:

— совместные тренинги либеральной оппозиции и ее сторонников, которые проводились известными иностранными структурами на спортивной базе в городе Вадуллуй-Водэ;

— заблаговременный вброс в общественное сознание тезиса о том, что выборы будут непременно сфальсифицированы властью, — именно это и послужило поводом для протестов; прийдя к власти, лидеры АЕИ так и не представили доказательств фальсификации выборов;

— Либерально-демократическая партия Молдовы выставляла каждый день возле Парламента, Президентуры и здания Правительства пикеты с плакатами, на которых велся отсчет дней, «оставшихся до падения коммунистической диктатуры», — это хорошо отработанная западными специалистами технология нагнетания общественной истерии, используемая в «цветных революциях»;

— 5 апреля 2009 года один из лидеров оппозиции заявил, что «все те, кто сегодня пьет шампанское, празднует победу на выборах, очень скоро, буквально в считаные дни, станут великими проигравшими»;

— раннее бронирование центральной площади некоторыми НКО, а потом и партиями АЕИ; на митингах 6–7 апреля появились все три оппозиционные партии — ЛДПМ, АНМ, ЛПМ, с этого момента они стали постоянно появляться вместе, создав, видимо, некий комитет по координации действий;

— широкое участие неправительственных организаций и праворадикальных прорумынских организаций; над зданием молдавской Президентуры некто Якоб Лефгер, член прорумынского Национал-христианского движения, установил румынский государственный флаг; члены таких праворадикальных структур, как «Новые правые», встречались с лидером ЛДПМ и предлагали ему свои услуги;

— привлечение молодежи в качестве ударной силы; узнав, что коммунисты победили на выборах, оппозиция привела целые классы школьников, стимулировав участие несовершеннолетних в политических акциях — видимо, организаторы рассчитывали на то, что власть применит насилие против детей;

— правые прорумынские газеты («Тимпул» и другие) 6–7 апреля 2009 года писали: «Мы умрем все до единого, но защитим свободу»; в соседней Румынии СМИ называли события «революцией против красной диктатуры», имеются фотографии, на которых многие из этих «неизвестных» провокаторов запечатлены рядом с президентом Румынии, а также с лидерами некоторых правых молдавских партий, а один из организаторов митинга 7 апреля 2009 года встречался чуть позже с высокопоставленным чиновником Госдепартамента США;

— неизвестные лица разослали десятки тысяч приглашений на митинг через социальные сети и смс-сообщения, в Интернете появились форумы «Долой коммунистов»; была организована кибератака на сайт Президентуры — по всей видимости, из Румынии;

— был нанесен удар по государственным символам Молдовы: погромщики уничтожили национальные и государственные символы страны — оригинал Декларации о независимости, здание Парламента и Президентуры, герб Республики Молдова, над Президентурой был водружен флаг Румынии, что, по сути, означало символическую ликвидацию молдавской независимой государственности; были искалечены сотни полицейских и карабинеров.

Если 7–8 апреля президент В. Воронин обещал «расправиться с виновниками бунта», то после встречи с послом США пошел на попятную. В обращении к нации президент неожиданно попросил амнистии для всех участников беспорядков и призвал оппозицию к диалогу. По выражению лица и голосу президента можно было понять, что со стороны США на ПКРМ было оказано огромное давление, как и в случае с «Планом Козака». При этом представитель ЕС в Молдове Кальман Мизжей пытался убедить всесилы вернуться кдиалогу, проголосовать за кандидатуру ПКРМ на пост президента. Чуть позже позиция ЕС изменилась. Проявив слабость, В. Воронин обрек ПКРМ на проигрыш.

Общеизвестно, что «оранжевые революции» происходят обычно там, где существуют стратегические интересы евроатлантических структур, а власти пусть и частично, но лояльны Москве. Сегодня некоторые либеральные лидеры и пропагандисты называют события 7 апреля революцией. Сохраняются попытки мифологизации этого дня, возведения памятника «жертвам революции». В 2012 году парламент объявил 7 апреля Днем свободы.

Однако в случае Молдовы есть нюансы. При наличии многих элементов, типичных для «цветных революций» на постсоветском пространстве, отсутствовал один: результаты выборов 5 апреля были признаны международными структурами!

Тем не менее партии альянса обвиняют ПКРМ и заочно Россию в организации беспорядков. Власти до сих пор не смогли дать разумное объяснение событиям 7 апреля, так и не назвав и не наказав публично виновных. В политологическом сообществе Молдовы все популярнее становится мнение о том, что в событиях 7 апреля столкнулись несколько сценариев: 1) сценарий Запада, вернее США и Румынии; 2) России; 3) Партии коммунистов, которая решила использовать протесты в свою пользу. Так или иначе, твиттер-революция произошла, и к власти пришли прозападные силы.

США и их союзники используют в отношении Молдовы как традиционный инструментарий «мягкой силы», так и некоторые «заточенные» для Молдовы инструменты. Классический инструментарий влияния включает широкий набор средств.

США в интервенции против Беларуси использует инструментарий «мягкой силы», который включает экономические и политические санкции, направленные на изоляцию правящего режима, этнополитический инструментарий с целью втягивания в структуры Запада («Восточное партнерство», НАТО), а также сеть «роев» НКО — неправительственных организаций (НПО), так называемого третьего социального сектора, служащих проводниками западного влияния и формирования соответствующей системы ценностей и мировоззрения элиты и масс.

По мнению ряда комментаторов, политические меры, предпринятые США в отношении руководства Белоруссии в 2000-е годы, аналогичны их действиям в отношении прежних руководителей Югославии, Афганистана, Ирака и пролоббированы американским ВПК и властями Польши.

Вашингтон официально объявил о намерении добиваться отстранения от власти президента Республики Беларусь Александра Лукашенко в августе 2004 года. Позицию США изложил сенатор Джон Маккейн: «Мы будем бороться за то, чтобы Белоруссия освободилась от тирании. Смена режима президента Лукашенко в Белоруссии планируется не вооруженным путем, а с помощью международного давления». Вслед за этим заявлением Министерство финансов США обвинило белорусский Инфобанк в отмывании денег Саддама Хусейна. 6 октября 2004 года Палата представителей Конгресса США единогласно проголосовала за введение экономических санкций против Беларуси и ее президента лично.

21 октября 2004 года президент США подписал «Акт о демократии в Беларуси», содержащий длинный список требований США к А. Лукашенко. Акт, в частности, гласит, что пока эти требования не будут выполнены, администрации США запрещено предоставлять Беларуси какие-либо займы, кредитные гарантии, страховые выплаты и любое иное финансовое содействие; представителям США в МВФ, Всемирном банке и других международных организациях предписано голосовать против предоставления любого содействия Республике Беларусь, а Конгресс и президент США будут координировать реализацию данного закона с другими государствами, в первую очередь европейскими, «поощряя их идти на аналогичные меры в отношении Республики Беларусь».

Средства массовой информации расценили «Акт о демократии» как «официальное вступление в силу экономических санкции против Беларуси». На деле санкции имели сугубо политико-пропагандистское содержание, не оказывая сколь-нибудь существенного влияния на экономику Беларуси. Сам «Доклад по Беларуси — последней диктатуре в Европе, включающий данные по торговле оружием и собственности руководства»[336], был направлен президентом США в Конгресс не через 90 дней как планировалось, а лишь 16 марта 2006 года, за три дня до выборов президента Республики Беларусь, и стал основой уже несколько модернизированного «Акта о демократии и правах человека в Беларуси — 2006». Спустя полгода, 13 декабря, представитель США Уильям Бренсик (William Brensik) поднял вопрос о ситуации с правами человека в Беларуси во время закрытого заседания в Совете Безопасности ООН. В тот же день Сенат США поддержал законопроект, призвавший президента США ввести дополнительные санкции против Беларуси. 19 декабря 2006 года посол США в Минске Карен Стюарт (Karen Stewart) заявила, что Соединенные Штаты не признают результатов референдума о создании единого государства России и Беларуси. 12 января 2007 года Джордж Буш подписал закон, санкционировавший выделение белорусским прозападным политикам и оппозиционным СМИ свыше 27,5 млн долларов из бюджета США и продливший санкции по «Акту о демократии» на два года.

Превращение санкций «Акта о демократии» из инструмента политической пропаганды в фактор влияния на экономические процессы в республике началось 13 ноября 2007 года, когда Вашингтон ввел санкции против госконцерна «Белнефтехим» — крупнейшего поставщика валюты в госбюджет Беларуси. Министерство финансов США заморозило находящиеся под их юрисдикцией банковские счета концерна, его представительств в Германии, Латвии, Украине, России и Китае и дочерней компании Belneftekhim USA и запретило юридическим и физическим лицам США вести с ними бизнес. 11 августа 2011 года США ввели дополнительные экономические санкции в отношении четырех крупных белорусских предприятий: нефтеперерабатывающего «Нафтан», «Белшина», «Гродно Азот» и «Гродно химволокно». Предлог в обоих случаях — нарушение прав человека в Беларуси. Реально же санкции направлены против:

— внедрения Беларуси и России на венесуэльский (латиноамериканский) рынок: к моменту введения санкций в ноябре 2007 года «Беларуснефть» и государственная нефтяная компания Венесуэлы Petroleos de Venezuela SA вели работу по созданию СП по добыче нефти и сейсморазведке (ОАО «СейсмоВенБел») с 40 % долей белорусской стороны в уставном капитале; санкции же 2011 года поставили крест на планах белорусского руководства по добыче этого сырья в Венесуэле и продаже его США;

— системы расчетов за российскую нефть, так как под удар попал не белорусский реэкспорт российских нефтепродуктов на Запад, а расчетные узлы между нефтяниками России и нефтехимией Беларуси; таким образом с помощью правозащитников Вашингтон пытается воевать за демократизацию Беларуси по своим лекалам за счет России, поскольку все санкции США направлены прежде всего против российских корпораций и живущих за счет перепродажи их сырья белорусов, а демократизация режима Беларуси, о которой трубят западные и прозападные СМИ, — благозвучный повод и прикрытие.

После переизбрания президента А. Лукашенко на выборах 19 декабря 2010 года Вашингтон выступил с резкими заявлениями и, не дожидаясь решения Евросоюза, объявил почти все белорусское руководство «невъездным». Госсекретарь США Хилари Клинтон призвала ЕС «дать понять Александру Лукашенко, что диалог с ним закончен». 31 января 2011 года на заседании Совета ЕС в Брюсселе был утвержден список из 157 белорусских чиновников, которым запрещен въезд на территорию Евросоюза. В отношении 40 из них санкции были введены еще в 2006 году параллельно с принятием второй редакции американского «Акта о демократии и правах человека в Беларуси — 2006». Фамилии еще 117 белорусских чиновников были внесены в список после президентских выборов 2010 года.

В марте 2011 года США включили в список белорусских госпредприятий, на которые распространяются экономические санкции, еще одну подчиненную «Белнефтехиму» структуру — компанию «Белоруснефть», за сотрудничество с Ираном. 20 июня Евросоюз ввел экономические санкции против структур, связанных с экспортом вооружений и игорным бизнесом («Белтехэкспорт», «Спорт-пари» и «БТ Телекоммуникации»), контролируемых близким к семье президента Александра Лукашенко бизнесменом Владимиром Пефтиевым. В июле санкции США и ЕС были дополнены утверждением Палатой представителей Конгресса США «Акта о демократии и правах человека в Беларуси — 2011», ставшего третьей редакцией одноименного документа, призванной, по словам одного из авторов — конгрессмена от республиканской партии Криса Смита (Chris Smith), «придать новую силу Акту 2004 года». Конгрессмены США отказались признать А. Лукашенко законным президентом Беларуси и потребовали от западных союзников помочь белорусской оппозиции.

Этноконфессиональный инструментарий представлен тесно переплетающимися внутренним (националистическим) и внешним (польским) факторами. Так называемые националистические структуры Беларуси, представленные в основном католиками, сегодня фактически являются инструментом полонизации и вестернизации в проамериканском ключе. Польская сторона при поддержке американцев озаботилась организацией ультранационалистического «эмигрантского белорусского правительства», которое было бы признано международным сообществом еще в середине 2000-х годов. Незадолго до этого на Гродненщине в недрах Союза поляков были созданы параллельные властным структуры администрации, налажены прямые и опосредованные контакты белорусских националистов с правящими польскими партиями — «Гражданской платформой» премьера Дональда Туска и консервативно-клерикальной (ныне считающейся оппозиционной) «Право и Справедливость» экс-премьера Ярослава Качинского, имеющей тесные связи с Ватиканом.

Посредством этих инструментов Вашингтон очерчивает два геополитических проекта-противодействия евразийской интеграции и реинтеграции постсоветского пространства: соседский — четвертая Речь Посполита и региональный — «Восточное партнерство». Согласно заявлению президента США Барака Обамы польским СМИ 29 мая 2011 года, в случае успешной реализации этих проектов Польша при поддержке американцев уже в ближайшие 25 лет станет одной из лидирующих держав не только в Европе, но и в мире.

О начале соседской программы четвертой Речи Посполитой польские власти открыто заявили еще в 2006 году. Проект предполагает «формирование особого национально-культурного ландшафта в местах компактного проживания представителей польской диаспоры в рамках всеобщей консолидации польской нации. Идеологами строительства четвертой Речи Посполитой введено в оборот понятие «Малой Польщизны», включающей в себя приграничные с Польшей земли, населенные преимущественно этническими поляками или пропольски настроенными католиками из числа белорусов и украинцев».

В рамках данной программы польское правительство финансирует и реализует в отношении Беларуси ряд проектов, в числе которых «Карта поляка», программы обучения в Польше активистов молодежных структур, в частности «Программа Кастуся Калиновского», специально созданные для вещания на Белоруссию спутниковый телеканал БЕЛСАТ и радиостанции «Радио рация» в Белостоке, белорусская служба «Радио полония», технические вопросы вещания которых на восточном направлении курирует Совет по телевидению и радиовещанию Польши. Одновременно с усилением информационного присутствия польские официальные лица уровня вице-премьера периодически напоминают Беларуси, что та находилась раньше в составе Речи Посполитой.

Также на белорусском направлении деятельность полонизаторов охватывает:

— распространение трактуемой в нужном русле информации относительно современности, а также культурной самоидентификации Беларуси, особенно в части белорусского языка и истории;

— поддержку негосударственных общественных, образовательных, информационных и культурных инициатив;

— популяризацию знаний и опыта в сферах развития неправительственного сектора (НКО), трансграничного сотрудничества, обучения, а также малого и среднего предпринимательства.

Региональный проект «Восточное партнерство», инициированный Вашингтоном и Брюсселем, был выдвинут МИД Польши в 2008 году. Минск присоединился к нему в мае 2009 года. По сути, это продолжение ГУАМ — Организации за демократию и экономическое развитие, в которую входят Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова, продемонстрировавшей в августе 2008 года военно-политическую несостоятельность. Участие в программе Белоруссии и Армении, в ГУАМ не входивших, — попытка реванша за провал инициированной Вашингтоном грузинской агрессии в Осетии. Главный «оператор» «Восточного партнерства» на Западе (Белоруссия, Украина, Молдавия) — Польша, на юге (Азербайджан, Грузия, Армения) — натовская Турция.

Интерес Вашингтона состоит в превращении постсоветских республик в энергоотмычку для взлома сырьевой кладовой Евразии — России и среднеазиатского региона. Интерес Варшавы — под «крышей» США и ЕС опередить Кремль, использовав заминки в интеграционных процессах на постсоветском пространстве, «закрепить» постсоветские республики за собой. Польша стремится реализовать проект возрождения легендарной Сарматии в политическом отношении — интеграция в рамках 4-й Речи Посполитой, а также экономическом — на энерготранзитном пространстве, которое свяжет в единую инфраструктуру Черное и Балтийское моря.

Все это — симметричная западная альтернатива интеграционным проектам Беларуси и России. Для ее реализации внутри Беларуси Варшава опирается на три столпа:

1) нарастающее влияние католической церкви; насколько этот процесс интенсифицировался после встречи в Ватикане в 2009 году невъездного в ЕС президента А. Лукашенко с Римским папой Бенедиктом XVI, можно судить, например, по факту передачи колхозов на Гродненщине в собственность костелов Святой Марии Панны в деревне Верейки и Святой Эльжбеты и Божьей Милосердности в Подороске; сегодня в Беларуси подавляющее большинство католических ксендзов — этнические поляки; для сравнения: из сопоставимых с католиками по численности почти полутора тысяч православных священников (1473 общины) лишь четверо иностранцы;

2) созданный МИД Польши в феврале 1994 года при польском посольстве в Республике Беларусь Польский институт в Минске, имеющий дипломатический статус и активно действующий как в столице, так и в регионах республики;

3) неправительственные организации так называемого «третьего сектора»: внутри Беларуси это прежде всего союзы поляков и сотни польских творческих коллективов, а извне — сетевая инфраструктура, включающая более 75 НКО, имеющая интеллектуальную поддержку американцев, англичан и т. д.

Сеть НКО служит целям проникновения западного влияния и формирования соответствующей системы ценностей и мировоззрения чиновничества и населения. Деятельности в Беларуси НКО, стремящихся планировать, инициировать и реализовывать собственный событийный ряд, информационные поводы и проекты, воспринимающиеся населением, носят не только сетевой, но и революционный характер. Прозападные НКО не ставят перед собой задач распределения прибыли акционерам. Фактически их деятельность внутри государства становится основой «ассоциационной революции» — роз, гвоздик, джинсов, оранжа, кому что нравится, — и по своему значению вполне сравнима с возникновением национальных государств в Новое время. Как когда-то государства нынешнего типа с их бюрократией и центральной властью безжалостными хищниками ворвались в закостеневший в феодальной раздробленности мир, так сегодня НКО, вездесущие и быстрые, врываются в мир неповоротливых государственных бюрократий, ведя с ними то, что американские теоретики Джон Аркилла (John Arquilla) и другие именуют «сетевой войной» и относят к конфликту, связанному с информацией, означающему действия по подрыву, разрушению либо видоизменению того, что население-мишень знает (или думает, что знает) о себе и окружающем мире[337].

Подобные действия могут вестись против политики конкретных правительств и режимов негосударственными структурами, оппозиционными группами или движениями, включающими, например, борьбу за окружающую среду, права человека и т. д. Сетевые войны — это не реальные войны в традиционном понимании этого слова. Со стороны атакующего субъекта это прежде всего попытка управления системой через ее хаотизацию — методологический принцип утверждения контрольно-управленческих функций над социумом. В то же время со стороны обороняющегося сетевая война может превратиться в инструмент попытки предотвращения возникновения реального — силового, военного — конфликта на ранней стадии.

Таким образом, сетевая война как средство сдерживания хаоса в социуме двойственна, поскольку может стать как функцией чьей-то управленческой позиции присутствия, так и чьей-то позиции и присутствия силы. Джозеф С. Най (Joseph S. Nye) утверждает, что «определение необходимой силы зависит от ресурсов, то есть от того, что позволяет получить желаемое поведение или, скорее, достижение желаемого результата от демонстрации силы. Три главных источника силы — военная мощь, экономическая успешность и «мягкая сила». В отличие от «жестких» разновидностей, «мягкая сила» — это «способность влиять на других для достижения желаемого результата за счет привлекательности и убеждения»[338].

Центральной задачей, по словам американских разработчиков, является «совокупность действий, направленных на формирование модели поведения друзей, нейтральных сил и врагов в ситуации мира, кризиса и войны». Это означает заведомое установление контроля над всеми участниками ведущихся или возможных действий и тотальное манипулирование ими во всех ситуациях[339]. Ведущиеся действия могут концентрироваться на мнении элиты, мнении масс или на том и другом вместе и включают в Беларуси:

— меры дипломатического характера;

— содействие диссидентским и/или оппозиционным движениям;

— массовые уличные пропагандистские и психологические кампании;

— кампании в средствах массовой информации;

— внедрение в компьютерные сети и базы данных;

— деятельность в области политики, культуры и экономики.

По оценкам белорусских властей, из 820 иностранных НКО, действовавших на территории Беларуси в начале 2000-х годов (США представляли 84 организации), более 50 общественных организаций «оказывали крайне негативное воздействие на развитие Республики Беларусь и подрывали ее безопасность». О том, кто дергал ниточки этой сети, в июле 2003 года официально заявил глава Агентства США по международному развитию (USAID), некогда бывшего подразделением разведки США, Эндрю Натсиос (Andrew Natsios): «Люди, получающие помощь по каналам НКО, не знают, что за большинством гуманитарных проектов стоит американское правительство». Заявление стало следствием решения администрации президента США о «кардинальном улучшении имиджа Америки за рубежом». Одну из главных ролей в этом процессе американские чиновники отвели НКО, которым было официально предложено прекратить в любой форме критику Белого дома и стать «рукой Вашингтона», то есть официально принять, что их деятельность является частью внешней политики США. Само USAID также не сидит сложа руки, занимаясь с начала 1990-х годов совместно с Институтом «Открытое общество» Сороса обучением специалистов по управлению так называемыми независимыми СМИ для стран Восточной Европы, в том числе Беларуси.

В Беларуси приоритеты западных НКО — координация и управление ими же оплаченной деятельностью политизированных структур, что даже не скрывается. 6 августа 2006 года, отвечая на вопрос корреспондента «Немецкой волны» о результатах западной политики поддержки демократии в Беларуси, экс-глава западногерманской разведки и консультативно-наблюдательной группы ОБСЕ в Минске Ганс-Георг Вик (Hans-Georg Wieck) с немецкой прямотой заявил: «Если существующие в Беларуси демократические силы не будут финансироваться из-за рубежа, они станут маргинальными и исчезнут вообще».

Финансирование прозападной оппозиции в основном осуществляется двумя способами. Если выделяемая сумма составляет несколько тысяч долларов и более, функционеры политизированных структур, как правило, получают деньги на свои либо подставные счета в банках соседних стран (чаще всего Польши, Литвы, Латвии, Чехии) и ввозят их наличными либо с использованием кредитных карточек. В случае предоставления гражданам Беларуси разовых грантов на сумму до тысячи долларов деньги передаются наличными в офисах международных организаций или иностранных диппредставительствах на белорусской территории. Прямое финансирование нередко осуществляется под видом предоставления безвозмездной и технической помощи, а также всевозможных грантов на реализацию якобы социальных, культурных, экологических, детских программ. Опосредствованная поддержка радикальных политизированных структур также оказывается путем проведения за пределами республики многочисленных конференций, обучающих семинаров, издания агитационной печатной продукции и т. д.

О том, что в Беларуси США и западными НКО используется та же тактика, что и в Зимбабве против националистического режима Роберта Мугабе, можно узнать не только из белорусских государственных СМИ[340], но и, например, из аналитического материала группы German-Foreign-Policy.com «14 миллионов евро за переворот»[341]. Структурно принцип организации действующих против Беларуси прозападных НКО — сетевой, функционально — роевой. Активные (боевые) единицы по функциональному признаку можно назвать «мошками», по структурному — «атомами». В их роли могут выступать как НКО, так и отдельные индивиды. Грамотно организованные пульсирующие роевые атаки этих единиц — главная угроза управленческой иерархии.

Технология создания и культивации оппозиционных настроений извне направлена прежде всего на так называемое культурное ядро Беларуси — элитарную, а не массовую интеллигенцию, то есть тех людей, чей интеллектуально-образовательный потенциал превосходит возможности государства, для которых проблема не в отсутствии способностей и энергии, а в невозможности реализовать их на практике, обеспечивая себе жизненный уровень, сопоставимый с уровнем западного интеллектуала (особняк, элитное авто, передвижение по миру). Именно эти люди налаживают на «атомарном» уровне информационно-пропагандистский поток публикаций, дискуссий, разговоров, зачастую бесконечно твердящих и повторяющих одно и то же и в совокупности образующих длительное усилие. Из него, в свою очередь, рождается достаточно однородная коллективная воля, способная инициировать действия и «раскачать» ситуацию на определенной территории. Ориентирующаяся на немногочисленных интеллектуалов тусовка массовой интеллигенции увлеченно обрабатывает и «раскачивает» сознание публики «атомарными» порциями своих оценок природы режима и жизни в Беларуси. Информационный поток достаточной мощности, оформляя стремления и чаяния массы, заставляет ее звучать как хорошо настроенный оркестр без дирижера. Именно так, обходясь минимумом организационного начала, США добиваются накопления политического потенциала своих сторонников, в том числе во власти.

В Беларуси стимулирование, включая и материальное, роста «третьего сектора» на первых этапах активно осуществлялось по линии Совета по международным исследованиям и обменам (International Research & Exchange Board, IREX), фондов МакАртура и «Евразия» (McArthur Foundation, Eurasia Foundation), программы «Альянс партнерства Каунтерпарт» (Counterpart Alliance for Partnership, CAP), финансировавшейся Агентством США по международному развитию и ставшей после закрытия белорусскими властями представительства IREX одним из сетевых узлов, координирующим усилия по повышению социально-политической активности белорусских НКО. По сути дела, альянс не столько расширял сферу гражданского общества в Беларуси, сколько задавал параметры его развития в соответствии с рекомендациями администрации США.

В этот процесс активно включились структуры с территории Литвы — Международный республиканский институт (International Republican Institute, IRI), Германии — Фонд Фридриха Эберта (Friedrich Ebert Stiftung), финансируемого федеральным правительством, и Польши, где функционируют десятки финансируемых Западом НКО, ведущих активную деятельность в Беларуси: например, фонд «Образование для демократии» (Fundacja Edukacja dla Demokracji I Education for Democracy Foundation, FED), «Польско-американский фонд свободы» (Polsko-Amerykanska Fundacja Wolnosci / Polish-American Freedom Foundation) и другие. Польскими НКО, активно сотрудничающими со структурами США и западными правозащитными организациями, была создана рабочая группа «Заграница». Основная цель — реализация программ по продвижению демократии и формированию «гражданского общества» в государствах Центральной и Восточной Европы. Приоритеты деятельности немцев и поляков — образовательные семинары, которые, если верить организаторам, «способствуют повышению общего уровня политической культуры участников».

Координацией и управлением деятельностью политизированных НКО в 2000-е годы также занимался Национальный демократический институт (National Democratic Institute, NDI), структурное подразделение Национального фонда поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED). Координировал программы по Беларуси Дмитрий Хованский. NDI патронировал «Альянс партнерства Каунтерпарт», которое должно было осуществлять в 2006 году «параллельное наблюдение за выборами» президента Беларуси; финансирование шло через киевское отделение NDI под руководством гражданина США Дэвида Гамильтона (David Hamilton). Сам Национальный фонд поддержки демократии выделил на это 12 млн долларов.

NED был основан Конгрессом США в 1983 году для открытого финансирования подрывной деятельности против СССР и стран советского блока. Президент фонда Карл Гершман, который занимает эту должность до сих пор, заявил в 1986 году «Нью-Йорк таймс»: «Нам не следует заниматься подобной деятельностью скрытно. Очень плохо, когда демократические группы по всему миру воспринимают как живущие на субсидии ЦРУ. Мы поняли это в 1960-е годы и прекратили такую практику. Поэтому и был создан фонд». Спроектированный по принципу германских фондов, ассоциированных с политическими партиями, NED включает две организации от демократической партии США — Национальный демократический институт и Американский центр международной профсоюзной солидарности, и две от республиканской — Международный республиканский институт и Центр международного частного предпринимательства. Как видно из названий, одна организация от каждой партии занимается политическими вопросами, другая — вопросами, связанными с бизнесом. Причем демократы классическим образом заходят через профсоюзы.

Поданным белорусских государственных СМ И, после перевыборов А. Лукашенко на очередной срок Конгресс США принял в декабре 2006-го законопроект, предусматривавший выделение в 2007 и 2008 годах из бюджета США более 55 млн долларов на поддержку демократических процессов в Беларуси. Из них 20 млн ежегодно — на содействие демократическому строительству, включающему поддержку неправительственных и международных обменов, и 7,5 млн — на теле- и радиовещание. В определенной степени гранты можно классифицировать как иностранную безвозмездную помощь, поступающую в Беларусь и регистрируемую Департаментом по гуманитарной деятельности Управления делами Президента Республики Беларусь. Согласно электронной базе этого ведомства, с 2004 года белорусские юридические и физические лица получили из-за рубежа за три с половиной года в виде безвозмездной помощи около 350 млн долларов[342].

Основной упор делается на работу с молодежными структурами. Их взаимодействие с различными иностранными фондами осуществляется через систему предоставления грантов для реализации конкретных проектов. Например, по инициативе Восточноевропейского демократического института (Institute for Democracy in Eastern Europe, IDEE) в Германии стали проходить мероприятия с участием представителей молодежных организаций Беларуси, посвященные подготовке руководителей молодежных движений, развитию лидерства, оказанию помощи в разработке программ под гранты и перспективам их финансирования. Сеть созданных в городах Беларуси так называемых «общественных клубов» легла в основу инфраструктуры, обеспечивающей решение следующих задач:

— централизация распределения американских грантов среди НКО во всех регионах и формирование фондов для обеспечения количественного и качественного роста финансируемого США «третьего сектора»;

— создание многофункциональных центров поддержки «гражданских инициатив»;

— правовое образование функционеров НКО с целью повышения эффективности их влияния на органы власти.

Направления концентрации усилий оппозиционных структур:

— целенаправленная работа по привлечению финансирования из источников внутри и вне республики;

— проведение социальных кампаний без явного (но реально имеющегося) политического подтекста с целью завоевания симпатий различных категорий граждан;

— обеспечение максимально широкого информационно-пропагандистского резонанса своих PR-акций и выхода на СМИ, в том числе государственные и российские;

— отлаживание контактов с представителями различных госструктур и органов, посредством которых осуществляется лоббирование своих интересов;

— предстоящие выборы: так, в 2000-е годы тренинги по основам проведения избирательных кампаний и их специфике в условиях Беларуси зачастую проводили граждане США вроде Тригве Олсона (Trygve Olson).

За полгода до украинских событий 2004 года президент Национального фонда поддержки демократии Карл Гершман (Karl Gershman) в интервью газете «Комсомольская правда» оценивал как среднюю возможность повторения в Беларуси сценария грузинской «революции роз» и в качестве основных необходимых для этого факторов выделил следующие:

— наличие у белорусской оппозиции популярного лидера;

— степень вовлеченности в события международного сообщества;

— степень подконтрольности выборов зарубежным наблюдателям[343].

Стратегическая цель как западных, так и местных оппозиционных НКО — это радикальное изменение существующей системы власти и управления хозяйствованием посредством более эффективной подготовки и последующей успешной сдачи «избирательного теста». Цель устранения А. Лукашенко в процессе президентских избирательных кампаний 2001, 2006 и 2010 годов достигнута не была, так как отсутствовали первый и отчасти третий факторы. В то же время тактическая цель — плавная трансформация режима в прозападном ключе — уже почти реализована.

Это следствие того, что невзирая на постоянные многолетние провалы прозападной оппозиции и ее кандидатов на выборах всех уровней, Беларусь ежедневно сталкивается с «мягкой силой» роев вроде бы не связанных друг с другом фондов, общественных объединений, комитетов в защиту чего-то, политических движений, «независимых» СМИ, сайтов и прочих, действующих невероятно согласованно извне и изнутри республики. Одни части сети заняты финансами, другие — информацией и коммуникациями, третьи — безопасностью, четвертые — правозащитной деятельностью и т. д.

Американцы работают в Беларуси не столько с конкретными лицами и структурами, сколько с общественным мнением, формируя его с помощью этих лиц и структур. Вашингтонские кураторы не зацикливаются на персонациях оппозиционеров и политических кампаниях вроде избирательных. Запад вкладывает не в переделку производственных фондов, а в переделку мозгов и мировоззрения общества и политэлиты. Это более рационально, экономично и эффективно, чем вкладывать в белорусскую экономику миллиарды долларов, как это делает Россия. Не останавливает интервенцию интересов США на территорию Беларуси даже очередной провал их ставленников на выборах или нейтрализация минскими властями отдельных проводников «мягкой силы» Вашингтона — вроде запрещенного IREX или арестованных оппозиционеров, реальный электоральный рейтинг которых колеблется в пределах статистической погрешности.

Одно из главных следствий подобной тактики — постепенное исчезновение к началу 2010-х годов различий в идейно-мировоззренческом плане между записными оппозиционерами-западниками и функционерами режима. У Запада постепенно исчезает необходимость содержать в Беларуси оппозицию при возможности сотрудничать напрямую с властями, то есть чиновниками, чья прозападная позиция на деле мало чем отличается от того, что декларируют на словах финансируемые Западом оппозиционеры. Заявления о нецелесообразности финансирования белорусских оппозиционеров и «правозащитников» с Запада, прозвучавшие из уст президента Литвы и некоторых представителей Евросоюза в 2011–2012 годах, выдача счетов этих оппозиционеров белорусским спецслужбам их коллегами из Польши, Чехии и Прибалтики, а также заявления Дали Грибаускайте 23 мая 2011 года о недопустимости экономических санкций против Беларуси — очередные свидетельства тому.

Сегодня главными недоброжелателями белорусского режима являются не малочисленные увешанные пестрыми лозунгами-флажками прозападные оппозиционеры, лишь создающие нужный идеологический фон, а разделяющие их идеи примерные функционеры системы, номенклатура с двойной моралью, чья технология власти и существования определяется принципом «с их лозунгами — к нашим целям». Есть у них и «свои хлопцы» — ментально близкая им прозападная интеллигенция. Их моральный ориентир — карьера и неуклонный рост собственного благосостояния. Главные могильщики режима А. Лукашенко — не те, кто устраивает безрезультатно-бутафорские акции протеста, а те, кто тихо делает карьеру внутри режима, презирая его, чтобы в «час X» предать окончательно. Благодаря воздействию «мягкой силы» Вашингтона и Брюсселя у этих чиновников сегодня идейный ориентир — Запад, благодаря которому, как им кажется, они смогут работать, как здесь, и получать, как там.

Структура и функциональное назначение элементов «мягкой силы», обеспечивающей интервенцию интересов США в Беларуси

20 сентября 2006 года имя президента Боливарианской Республики Венесуэла Уго Чавеса стало известно всему миру. Именно в этот день в переполненном зале Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке он выступил с заявлением, которое обозначило место Венесуэлы на карте мира для миллионов людей, прежде никогда особо не задумывавшихся о существовании этой южноамериканской страны. «Вчера дьявол был здесь, на этом самом месте, — заявил президент У. Чавес под аплодисменты и приветствия участников Генеральной Ассамблеи. — Эта трибуна все еще пахнет серой. Дамы и господа! Вчера с этой трибуны президент США, которого я называю дьяволом, выступал так, как будто он владеет всем миром»[344].

На следующий день заголовки газет по всему миру описывали президента У. Чавеса как «диктатора», «безумного тирана», «угрозу Америке» и «психопата». Лишь немногие в средствах массовой информации попытались проанализировать двадцатиминутное выступление главы Венесуэлы. Читатели и слушатели в США и в мире оставались под единственным впечатлением — президент Уго Чавес назвал Джорджа Буша «дьяволом». У. Чавес, представлявший страну с 26-миллионным населением, большая часть которого избрала его в надежде построить социализм XXI века, появился перед Генеральной Ассамблеей ООН, чтобы призвать к развитию конструктивных и эффективных стратегий по искоренению бедности в мире, мирному урегулированию серьезных кризисных ситуаций, облегчению бедственного положения и страданий народов малых стран. Он посмел требовать от мирового социума действовать как сообщество наций и не позволять какой-то одной стране или группе интересов господствовать и навязывать свою волю. «Они называют нас экстремистами, — предостерегал У. Чавес, — поскольку мы требуем всеобщей свободы для всего мира, равенства между народами и уважения государственного суверенитета. Мы поднимаемся против Империи, против ее модели господства».

Для лидера развивающейся страны это были смелые заявления, сделанные перед лицом Соединенных Штатов, сверхдержавы, ведущей войны с небольшими странами для обеспечения постоянного притока энергоресурсов, экономической зависимости и навязанной идеологии. Об Уго Чавесе, который постоянно и громко выступал за мир и призывал положить конец войне и бедности, мало кто слышал за пределами Венесуэлы, в особенности на территории США. Также недостаточное осмысление и отображение в международных СМИ получила набирающая обороты боливарианская революция, которую У. Чавес возглавил после своего первого избрания в 1998 году. У живущих в условиях господства корпоративных СМИ граждан США и других стран за последние 14 лет сложилось весьма ограниченное представление о Венесуэле. В целом оно формировалось под влиянием точки зрения американского правительства на эту страну как крупнейшего поставщика нефти неподалеку от дома. Еще меньшее число людей знает о кампании террора и агрессии, развернутой Вашингтоном в отношении Венесуэлы с 2001 года. Деньги американских налогоплательщиков шли на финансирование выступающих против У. Чавеса группировок, поддержку государственных переворотов, экономических диверсий, попыток физического устранения президента и поощрение дестабилизации с целью свергнуть правительство У. Чавеса и обратить вспять развитие боливарианской революции. Эскалация враждебных действий американского правительства в отношении Венесуэлы, в частности на протяжении последних семи лет, вызывает серьезное беспокойство и свидетельствует об очень опасном асимметричном характере борьбы с этой страной, применяемом Вашингтоном в настоящее время.

Венесуэла и США всегда имели тесные взаимоотношения в социальной, культурной, экономической и политической сферах. После падения в Венесуэле последней диктатуры в 1958 году страна обратилась к концепции «представительной демократии», основанной на американской модели и подразумевающей двухпартийную систему, три ветви государственной власти, двухпалатный парламент и капиталистическую экономику. 1960-е годы были временем жестоких репрессий в отношении социальных движений в Венесуэле: тысячи активистов пропали без вести, были подвергнуты пыткам, убиты или брошены в тюрьмы. Центральное разведывательное управление США рассматривало Венесуэлу как плацдарм в своей борьбе с коммунизмом и опасалось влияния кубинской революции Фиделя Кастро. Мишенью проводимых ЦРУ операций были венесуэльские левые. Горячие молодые радикалы, такие как Фабрисио Охеда (Fabricio Ojeda), Альберто Ловера (Alberto Lovera) и Хорхе Родригес (Jorge Rodriguez), были жестоким образом убиты. После этого многие представители левого движения Венесуэлы ушли либо в подполье, либо пополнили ряды умеренных социал-демократов.

Проникновение США в политическую и социальную жизнь Венесуэлы было настолько глубоким, что ЦРУ фактически назначило одного из своих агентов, выходца с Кубы Луиса Посаду Кариллеса (Luis Posada Carriles) возглавлять управление контрразведки Венесуэлы в конце 1960-х годов. Во время своего пребывания в Венесуэле Л. Посада Кариллес вместе с другими добровольными изгнанниками с Кубы и противниками режима Фиделя Кастро, такими как Орландо Бош (Orlando Bosch), разрабатывали многочисленные террористические акты, диверсии и вели подрывную деятельность в отношении кубинских объектов за рубежом. В конечном итоге и Л. Посада Кариллес, и О. Бош были схвачены, осуждены и приговорены к тюремному заключению за причастность к взрыву кубинского самолета в октябре 1976 года, в результате которого погибли все 73 пассажира. Однако позднее кубинским террористам удалось бежать из венесуэльских тюрем и продолжить свою подрывную деятельность с территории других латиноамериканских стран. Позднее они получили убежище в Соединенных Штатах, где проживали свободно и на законных основаниях.

В 1976 году тогдашний президент страны Карлос Андрес Перес (Carlos Andres Pérez) национализировал нефтяную промышленность Венесуэлы, которая вступила в период экономического процветания. Возникли реальные перспективы для развития страны. Однако растрата и откровенное хищение попавших в руки политиков государственных ресурсов в последующие годы вогнали страну в экономический кризис и привели к жесточайшей нищете. К 1989 году социальная и политическая напряженность в стране достигли высшей точки. Венесуэльцы в целом были сыты по горло коррупционными режимами якобы «представительной демократии» — отражавшей лишь их собственные интересы. В феврале 1989 года, после того как Карлос Андрес Перес был избран президентом во второй раз, произошел взрыв социальной напряженности, и насилие буквально заполонило улицы Каракаса. Сотни тысяч протестующих выразили недовольство мерами новой администрации К. А. Переса, направившей страну по пути приватизации. Люди опасались инфляции и роста цен на нефть — основной национальный источник энергии. Вместо того чтобы попытаться договориться или снизить напряженность путем диалога, правительство ответило насилием. Более трех тысяч человек были убиты в одном лишь Каракасе, в основном жители бедных районов и общин. Правительство бросило против людей военных, что привело к социальному взрыву в Каракасе, известному как «Каракасом. Эти массовые социальные протесты создали предпосылки для череды беспорядков и революции, свершившейся почти десятилетие спустя.

Подполковник венесуэльской армии Уго Чавес создал вместе с сослуживцами организацию офицеров, не согласных со взглядами большинства и выступавших за формирование правительства, основанного на идеалах известного освободителя Венесуэлы и других латиноамериканских стран Симона Боливара. Организация У. Чавеса — «Революционное боливарианское движение-200» — была создана на принципах социальной справедливости и равенства, суверенитета и интеграции латиноамериканских стран и освобождения от господствующего влияния США. В 1989 году во время «Каракасо» Уго Чавес и его товарищи по движению отказались применять оружие против народа и вместо этого присоединились к участникам протестов, требуя социальной справедливости. Спустя всего три года, в феврале 1992 года, У. Чавес и его соратники возглавили военный мятеж для свержения коррумпированного и кровавого правительства Карлоса Андреса Переса. Мятеж был подавлен, и подполковник У. Чавес в прямом эфире национального телевидения призвал своих товарищей сложить оружие, сказав: «На этот раз нам не удалось добиться поставленных целей». Это заявление сделало У. Чавеса известным в каждом доме в Венесуэле, и многие граждане страны стали рассматривать его как лидера и потенциального будущего президента.

Уго Чавес провел в тюрьме два года и в 1994 году был помилован президентом Рафаэлем Кальдерой (Rafael Caldera), занявшим этот пост во второй раз. В 1993 году Карлос Андрес Перес был подвергнут импичменту по обвинению в коррупции, однако бежал из страны и нашел убежище в Майами, где прожил до своей смерти в 2010 году. После освобождения из тюрьмы У. Чавес начал создавать движение, подобное возглавляемому им ранее, однако на этот раз он сделал ставку на единство военных и народа. Он отправился по стране от города к городу, общаясь с простыми людьми, чтобы увидеть и почувствовать нужды и возможности нации, ее потенциал.

В 1998 году Уго Чавес выиграл президентские выборы, получив 58 % голосов и нанеся поражение двум традиционным венесуэльским партиям — Социал-христианской (КОПЕЙ) и «Демократическое действие» (ДД). Он призвал к «представительному подбору» венесуэльского общества в ходе тех первых выборов и предложил альтернативу коррумпированным партиям ДД и КОПЕЙ, управлявшим страной на протяжении 40 лет и приведшим экономику страны к краху. Однако немедленная реализация У. Чавесом его предвыборных обещаний, включая реорганизацию государственной нефтяной компании PDVSA и пересмотр конституции Венесуэлы, оказалась слишком радикальной и неожиданной для некоторых венесуэльцев, привыкших жить при ДД и КОПЕЙ, когда обещания не выполнялись, а о структурных переменах лишь велись пустые разговоры.

В разработке и принятии новой конституции в 1999 году приняли участие более 70 % избирателей, что привело к радикальным переменах в венесуэльском обществе. С учетом закрепленных в новой конституции сроков президентские выборы были проведены в стране снова в 1999 году, и Уго Чавес выиграл их снова с 58 % голосов. С конституцией 1999 года за плечами У. Чавес смог начать череду структурных перемен в государственной нефтяной компании PDVSA, что способствовало более равному распределению прибыли компании и, в свою очередь, обеспечивало поступление доходов для социальных программ, призванных снизить уровень бедности и повысить уровень социальных услуг населению Венесуэлы, имеющему по большей части низкие либо вообще никаких доходов.

В период с 1998 по 2000 год политика США по отношению к Венесуэле была довольно безразличной. Отношения между Венесуэлой и США ухудшились после прихода в Белый дом в 2000 году Джорджа Буша-младшего, которого политика Уго Чавеса не устраивала. Американской администрации, снова сдавившей петлю вокруг кубинской экономики, преследуя свою сорокалетнюю цель свержения Ф. Кастро, трудно было «проглотить пилюлю» У. Чавеса, а именно свыкнуться с идеей о том, что правительство одной из крупнейших нефтедобывающих стран мира поддерживает тесные и открытые отношения с кубинским лидером. Более того, администрацию Дж. Буша раздражала активная деятельность У. Чавеса в Организации стран — экспортеров нефти (ОПЕК), деятельность которой США предпочитали замалчивать, и визиты венесуэльского президента в дружественные нефтедобывающие страны, такие как Ливия и Ирак. Не говоря уже о внимании, которое правительство Венесуэлы уделяло политике снижения уровня бедности населения и продвижения модели «демократии совместных действий» — политики, не приемлемой для сторонников рыночной экономики.

В начале 2001 года американские официальные лица стали делать открытые заявления, направленные на осложнение отношений с У. Чавесом. Отношения между двумя странами резко ухудшились после того, как президент Венесуэлы выразил свое несогласие и возмущение бомбардировками в Афганистане после терактов 11 сентября 2001 года. У. Чавес не принял правило Дж. Буша «ты либо с нами, либо против нас», а Венесуэла была слишком важна, чтобы оставаться в руках такого строптивого лидера.

Вмешательство США во внутренние дела Венесуэлы в 2001–2004 годах осуществлялось в три этапа: государственный переворот в апреле 2002-го, в результате которого У. Чавес был на время отстранен от власти, однако вновь занял президентский пост, когда миллионы его сторонников и преданных ему военных восстали и спасли его; экономический саботаж и информационная война с декабря 2002 по февраль 2003-го, которые парализовали экономику страны, нанеся ущерб в 20 млрд долларов; референдум о досрочном отзыве У. Чавеса с поста президента в августе 2004-го, в результате которого он одержал блестящую победу — против отзыва проголосовали 60 % пришедших на участки избирателей. Начиная с 2005 года Вашингтон избрал новый стратегический подход, более враждебный, открытый и агрессивный, изменив политику с категории обычного вмешательства на категорию войны против Венесуэлы.

Стратегия США в Венесуэле строилась в соответствии с классической схемой вмешательства в дела латиноамериканских стран. Использовавшаяся в Венесуэле тактика была та же, что применялась в Чили (1970-е), Никарагуа (1980-е), Гаити (1990-е и 2004) и на Кубе (с 1960-х по настоящее время). Целью американцев было свержение демократически избранных президентов либо путем государственных переворотов (Чили и Гаити), либо в результате грубого вмешательства в избирательный процесс (Никарагуа), либо с помощью подрывной экономической деятельности против страны (Куба) и создание долгосрочного конфликта низкой интенсивности, агрессии и диверсионных действий.

В Венесуэле США применили свою модель демократизации, которая обеспечивала финансирование оппозиционных группировок и политических партий и подготовку противников. Однако благодаря огромной поддержке У. Чавеса народом Венесуэлы три этапа американского вмешательства в период с 2001 по 2004 год (переворот, всеобщая забастовка и референдум) успехов не принесли, хотя и подточили позиции администрации У. Чавеса в тактическом плане.

Для достижения конечного результата — отстранения У. Чавеса от власти применялась тактика, уже не раз проверенная в ходе вмешательств в Чили, Никарагуа, на Кубе и в других государствах. В частности:

— попытки изоляции У. Чавеса от международного сообщества;

— создание напряженности между правительством, политическими партиями и гражданским обществом и манипулирование этой напряженностью;

— возложение вины за проблемы, с которыми сталкивается страна, на правительство У. Чавеса;

— формирование оппозиции У. Чавесу с целью создания устойчивого антиправительственного движения;

— финансирование и политическая поддержка оппозиции У. Чавесу;

— проведение в СМИ кампании по дискредитации У. Чавеса и создание позитивной репутации оппозиции;

— навязывание населению военного психоза через раздувание в СМИ конфликтных сценариев;

— выдвижение в адрес правительства У. Чавеса необоснованных обвинений в нарушении прав человека и пропаганда этих так называемых нарушений на международной арене;

— обвинения правительства У. Чавеса в поддержке террористических группировок и сетей;

— дискредитация и очернение репутации президента У. Чавеса;

— угрозы в адрес администрации У. Чавеса со стороны американского правительства;

— использование студенческих и молодежных организаций для проведения ожесточенных протестных акций, которые бы спровоцировали репрессии со стороны государства и вызвали бы симпатии международного сообщества через соответствующее освещение в СМИ;

— попытки физического устранения президента.

Государственный переворот. За несколько месяцев до переворота 11 апреля 2002 года правительство США привело в действие мастерски разработанный план содействия антиправительственному движению в Венесуэле. Сформированная против Уго Чавеса оппозиция представляла собой непрочный альянс маловероятных союзников: представителей Конфедерации венесуэльских рабочих, крупнейшего профсоюза страны, Ассоциации промышленников и предпринимателей (Fedecämaras) и лидеров традиционных политических партий — ДД, КОПЕЙ, «Движение к социализму» (МАС) и других. Несмотря на разногласия, все эти группы и партии разделяли резкое неприятие администрации У. Чавеса, поскольку сами утратили политическое и экономическое влияние в связи со сменой правительства. Эта оппозиция главным образом представляла интересы элиты, или «олигархии», как ее обычно называют в Венесуэле.

После второй победы президента У. Чавеса на выборах в 1999 году, в среде венесуэльских элит в его отношении накапливалась напряженность и враждебность, однако оппозиционная коалиция начала формироваться и подавать свой голос лишь после 2001 года. В то же время американский Национальный фонд поддержки демократии (НФД) — созданная Конгрессом США организация для «продвижения демократии» по всему миру, в действительности трудящаяся на ниве ЦРУ, но с легальным фасадом, — начал увеличивать объемы своего финансирования этих группировок в Венесуэле. Целью было вырастить оппозиционную коалицию, способную сместить правительство У. Чавеса.

В 2000–2001 годах бюджет НФД в Венесуэле увеличился в четыре раза. Финансовые средства стали поступать крупным и малым организациям, которые объединяла одна общая черта — открытая неприязнь политики У. Чавеса. В 2001–2002 годах НФД выделил на «продвижение демократии» в Венесуэле приблизительно 850 тысяч долларов, давал гранты венесуэльским организациям напрямую, а также через четыре свои структурные организации — Международный республиканский институт (МРИ), Национальный демократический институт (НДИ), Центр международного частного предпринимательства (CIРЕ) и Американский центр международной профсоюзной солидарности (ACILS). В 2001–2002 годах Национальный фонд поддержки демократии финансировал напрямую Ассамблею образования (Asamblea de Education), Фонд народного движения (Fundaciôn Momente de la Genie), получивший 250 500 долларов, и Консорциум правосудия (Asociaciôn Civil Consorcio Justicia). За тот же самый период Международный республиканский институт получил от НФД 339 998 долларов для финансирования оппозиционных политических партий «Справедливость прежде всего» (Primera Justicia), ДД, КОПЕЙ и «Проект Венесуэла» (Proyecto Venezuela), а Национальный демократический институт — 250 500 долларов для работы с теми же самыми партиями и сотрудничества с Фондом народного движения. В свою очередь, ACILS получил более 150 тысяч долларов на работу с Конфедерацией венесуэльских рабочих (CTV) за несколько месяцев, предшествовавших перевороту.

В то время как НФД вкачивал средства в ключевых участников оппозиционной коалиции, посольство США в Каракасе посылало в Вашингтон сигналы о том, что в ближайшее время возможна смена правительства и кандидатом на президентское кресло должен быть Педро Кармона (Pedro Carmona), президент Ассоциации промышленников и предпринимателей. В декабре 2001 года в своей телеграмме, направленной в ЦРУ, Разведывательное управление Министерства обороны (РУМО), Совет национальной безопасности (СНБ) и посольства США в других странах региона, посол США в Каракасе Чарлз Шапиро (Charles Shapiro) назвал Педро Кармону «государственным деятелем» и «нужным человеком, оказавшимся в нужное время в Венесуэле»[345]. В последующие месяцы Кармона и его соратник лидер CTV Карлос Ортега (Carlos Ortega) совершили несколько визитов в Вашингтон в сопровождении других видных оппозиционных лидеров и получателей грантов НФД[346]. К концу февраля 2002 года Ассоциация промышленников и предпринимателей и профсоюз CTV вместе с пристроившимися к оппозиции политическими партиями и общественными организациями призывали к проведению массовых маршей протеста на улицах Каракаса.

11 апреля марш оппозиции численностью до миллиона участников незаконно изменил маршрут следования — протестующие двинулись в сторону президентского дворца Мирафлорес с намерением штурмовать его. Участникам массового митинга сторонников Уго Чавеса перед дворцом стало известно об опасности, и для предотвращения столкновений была вызвана президентская гвардия. До того как участники оппозиционного марша достигли стен Мирафлореса, с крыш окружающих дворец домов послышались выстрелы. Первые жертвы были среди сторонников У. Чавеса, затем последовали потери и со стороны противников. Но частные телевизионные каналы уже передавали с места событий, что вина за смерть людей лежит на президенте У. Чавесе. Используя поддельные кадры, военные, которые уже объявили о мятеже, вместе с оппозиционными лидерами пошли на штурм Мирафлореса и попытались принудить президента подать в отставку.

У. Чавес, однако, уйти в отставку отказался, был похищен и вывезен на близлежащую военную базу. Дворец заняли лидеры оппозиции, а государственный телевизионный канал, освещавший ход событий в кардинально отличной от частных СМИ манере, был отключен от эфира. Вскоре после событий Педро Кармона был приведен к присяге в качестве временно исполняющего обязанности президента и первым своим указом прекратил действие всех демократических институтов Венесуэлы. Оглашение «указа Кармоны», как его впоследствии назвали, транслировалось частными СМИ, и было одобрено 395 представителями политической и экономической элиты страны, присутствовавшими во дворце. Пресс-секретарь президента Джорджа Буша Ари Флейшер (Ari Fleisher) открыто заявил о поддержке правительством США администрации П. Кармоны и об осуждении действий бывшего президента У. Чавеса, «подстрекавшего к насилию» и вынужденно «ушедшего в отставку». США оказались первой и единственной страной в мире, открыто признавшей Педро Кармону в качестве законного президента.

События последующих 48 часов внесли решительные коррективы в старый добрый план государственного переворота. 13 апреля миллионы сторонников У. Чавеса вышли на улицы, требуя его возвращения на президентский пост. В это время президента У. Чавеса удерживали уже на другой военной базе на острове Ла-Орчила, где предположительно был готов самолет, чтобы вывезти его за пределы страны. Президентская гвардия вместе с оставшейся верной частью армии быстро задержали П. Кармону и его советников, вернули во дворец министров правительства У. Чавеса и предприняли действия по спасению его самого.

В последующие дни американская администрация была вынуждена выступить с заявлением, признающим легитимность правительства У. Чавеса, однако она не оставила попыток его свержения другими средствами. В конце апреля 2002 года, то есть спустя несколько дней после неудавшегося переворота, Госдепартамент США выдал НФД грант на сумму в 1 млн долларов для передачи в «специальные венесуэльские фонды». НФД продолжил распределять эти дополнительные денежные средства среди тех же самых группировок, которые играли ключевую роль в недавней попытке свержения президента У. Чавеса. Неудавшийся переворот создал определенные неудобства правительству США. Стало очевидно, что специальный грант на сумму в 1 млн долларов от Госдепартамента на проекты НФД в Венесуэле не сможет обеспечить будущие усилия по смене режима в этой стране. Поэтому спустя лишь несколько месяцев после неудавшегося переворота Госдепартамент распорядился создать в Венесуэле Управление инициатив переходного периода (Office of Transition Initiatives, OTI) под эгидой Агентства США по международному развитию (USAID).

Концепция OTI была утверждена USAID в 1994 году «в ответ на испытываемые некоторыми странами трудности значительных и зачастую быстрых политических перемен, иногда осложненных социальным и/или экономическим кризисом». OTI «оценивает, разрабатывает и реализует программы, для которых необходимы быстрота выполнения, гибкость, инновационный подход, надежность исполнения, нацеленность, способность вызывать изменения, открытость и сосредоточение внимания на коренных причинах кризиса»[347]. Такие управления USAI D ранее создавало в Косово, Индонезии, Перу, Гватемале, Колумбии, на Гаити, Филиппинах и в других странах. Как правило, USAID использует подобные структуры для установления контактов с местными политическими организациями, средствами массовой информации, неправительственными организациями (НПО) и обеспечения необходимого финансирования и подготовки таких организаций для достижения нужных целей. Зачастую для обеспечения дополнительной поддержки и управления денежными средствами OTI прибегают к услугам посредников, которые, в свою очередь, открывают параллельный офис, нанимают штат сотрудников и занимаются отбором грантополучателей и отслеживанием их деятельности.

В Венесуэле ОТI открыла свой офис в посольстве США в Каракасе в июне 2002 года. С самого начала программа OTI тесным образом координировалась с американским посольством, а директор программы напрямую отчитывался перед американским послом. Первоначальный бюджет OTI в 2002 году составлял 2 197 066 долларов, то есть вдвое больше, чем получал НФД полгода назад. Вскоре после начала своей деятельности в Венесуэле OTI предоставила Development Alternatives Inc., частной американской консалтинговой компании и военному подрядчику, контракт на сумму 10 061062 доллара на создание фонда и программы по «прямой реакции на усиливающуюся поляризацию общества в Венесуэле».

Вспоминая известное изречение Карла Маркса о том, что вслед за трагедией история повторяется в виде фарса, можно утверждать, что события недавнего прошлого в Парагвае словно иллюстрируют сказанное философом: трагические страницы подготовки свержения законно избранного путем всенародного голосования президента Фернандо Луго (Fernando Lugo), тщательно отредактированные в стенах посольства США, сменились фарсом нелегального и противозаконного парламентского политического импичмента.

Приход Фернандо Луго к власти в Парагвае казался почти невероятным событием. Несмотря на постоянные заверения предыдущих правителей о том, что в стране наличествует демократичная двухпартийная система, представленная Либеральной партией и партией «Колорадо» (Partido Colorado — «Красная партия»), у власти неизменно оказывался представитель «Колорадо» — партийного объединения богатейших людей Парагвая, в отношении которых термин «красная» может использоваться только саркастически. Забуксовала эта система лишь в преддверии президентских выборов 2008 года. Тогда в партии «Колорадо» произошел раскол, и кандидаты от двух ее новообразований не смогли победить, заняв на президентских выборах лишь второе и третье места. В этот же период начались брожения и в стане либералов — людей в Парагвае также чрезвычайно влиятельных. Все это открыло новые возможности для усиления позиций независимых кандидатов, а также коалиции сил, возглавляемых бывшим католическим епископом Ф. Луго, — так впервые после шести десятилетий господства удалось нанести поражение правящему классу. Это была выдающаяся победа, которая к тому же создала благоприятную почву и для перемен во всем регионе.

Искренний приверженец «Теологии освобождения» (Teologia de la liberation)[360] Фернандо Луго был известен в Парагвае как «священник бедноты», особо почитаемый простыми людьми за скромность, отзывчивость, страстное желание помочь страдающим. Епископ одного из самых бедных регионов Парагвая, Ф. Луго поддерживал выступления безземельных крестьян, боровшихся за свои права. Это вызвало нарекания церковного руководства, но он продолжил свою миссионерскую деятельность уже по собственной инициативе. Победив на выборах в 2008 году и став президентом страны, он нисколько не изменил своим принципам и попытался провести в жизнь самые смелые мечты веривших в него жителей его многострадальной страны.

Однако его усилия были заранее обречены: из 80 депутатов нового президента поддерживали едва ли трое, из 45 сенаторов — тоже не более трех, парламент 23 раза пытался объявить импичмент законному президенту страны. Ф. Луго возглавил государство, конституция которого имела ярко выраженный парламентский характер, а работать ему пришлось в условиях отсутствия поддержки со стороны парламента. То же и в министерствах, где все мало-мальски значимые посты занимали либо представители партии «Колорадо», либо враждебно настроенные по отношению к Ф. Луго либералы, саботирующие любые действия нового президента. Неудивительно, что в этой ситуации президенту далеко не всегда удавалось добиться реализации своих решений. Даже назначение глав дипломатических миссий становилось проблемой: так, в крупнейшей стране региона Бразилии даже на конец правления Ф. Луго не было посла Парагвая!

Что касается законодательной власти, то весь ее комплекс в течение долгих десятилетий был просто колонизирован членами партии «Колорадо», начиная с самых незначительных должностей и вплоть до Верховного суда.

Внутри нового правящего альянса, с которым Ф. Луго пришел к власти, с самого начала определились глубокие различия в видении общего курса развития страны. Он вынужден был заниматься сложнейшей эквилибристикой, чтобы примирить порой диаметрально противоположно мыслящих соратников. Особо глубокий водораздел уже вскоре после прихода нового правительства к власти пролег между Фернандо Луго и вице-президентом Федерико Франко (Federico Franco), исповедующим неолиберальные идеи.

В результате Ф. Луго возглавил страну, имея в своем распоряжении неконсолидированный коалиционный блок, враждебный парламент и отсутствие поддержки со стороны большинства министров и чиновников всех рангов и всех ветвей власти. Ситуация усугублялась тем, что управлять страной предстояло, опираясь на Конституцию Парагвая, которая носила мрачные отголоски 35-летней диктатуры Альфредо Стресснера (Alfredo Stroessner) и его преемников.

Бесчеловечный режим Альфредо Стресснера, царивший в стране на протяжении 35 лет, располагал колоссальной поддержкой Соединенных Штатов. Характерный для политики тогдашнего парагвайского президента пещерный антикоммунизм в разгар холодной войны вполне устраивал его заокеанских союзников. Не смущало посольство Вашингтона и то, что в Парагвае ни в малейшей степени не соблюдались права человека, в то время как США провозглашали это приоритетным направлением своей международной миссии. Однако же в дальнейшем именно посольство США оказало помощь и заговорщику генералу Андресу Родригесу (Andrés Rodriguez, кстати, мужу дочери Стресснера) в отстранении его тестя от власти. Впрочем, новый президент стал глашатаем все тех же ценностей. Таким образом была обеспечена преемственность власти, много лет имитировавшей «демократические преобразования», проводимые при поддержке уже закулисных американских сил, последовательно охраняющих свои геополитические интересы.

И на этом фоне появился президент Фернандо Луго, резко отличающийся от всей этой череды «демократов» и явно не отвечающий вкусам американских «друзей Парагвая»! Ко всему перечисленному Ф. Луго получил в наследство от предыдущих правителей еще и тяжелые социальные и экономические проблемы. Общая картина таким образом была очень тяжелой.

Известный парагвайский аналитик И. Мендес Гримальди (Méndez Grimaldi), автор исследования «Наследники Стресснера», весьма показательно характеризует те поистине райские условия, которые предшественники Ф. Луго создали для узкого обеспеченного слоя в своей стране: «Транснациональные корпорации агропромышленного комплекса в Парагвае практически не платят налоги благодаря успешному лоббированию со стороны местного Конгресса, в котором господствуют правые силы. Налоговое бремя в Парагвае едва достигает 13 % от ВВП. Латифундисты вообще не платят налоги. Налог на недвижимость, согласно исследованиям Международного банка, составляет всего лишь 0,04 %, то есть около 5 млн долларов, в то время как доход агропромышленного комплекса достигает порядка 30 % от ВВП, то есть около 6 млрд долларов ежегодно. 85 % земель в Парагвае, составляющих порядка 30 млн гектаров, находятся в руках 2 % собственников, которые чаще всего либо вообще не интересуются земледелием, либо занимаются земельными спекуляциями»[361]. Данные международной статистики подтверждают указанные цифры[362]. Все это убеждает снова и снова, что Парагвай является одной из стран мира, где неравенство выражено наиболее ярко.

Но этим проблемы нового президента не ограничивались: коррумпированный Высший избирательный комитет — теневая ветвь власти, естественно, также находился в руках крупнейших партий, все тех же либеральной и «Колорадо». А ведь именно избирком в Парагвае обладает правом решать, кто имеет право голоса на выборах, а кто нет, и располагает щедрым бюджетом, средства из которого идут на подкуп политических служащих за счет государственной казны.

Благодаря своим возможностям избирком фактически формирует электорат по своей прихоти и усмотрению. Это привело к тому, что 850 тысяч парагвайцев по тем или иным надуманным причинам не имеют права голоса. Иными словами, эти граждане не являются таковыми в полном смысле этого слова, не могут голосовать и выдвигать свои кандидатуры: эти люди превращены в самых настоящих политических изгоев. Многие из них — молодые люди, единственной «виной» которых является то, что они заняты на работе неполный день или вообще не могут найти себе работу. А ведь их голосование могло бы значительно изменить итоги выборов. И что удивительно, это обстоятельство вообще не обсуждается обществом. Какую чудовищную, непростительную ошибку совершают те, кто борется за демократию в Парагвае и вовсе не берет на себя заботу о правах этой молодежи!

Говоря об этой проблеме, нельзя не упомянуть также и о миллионе проживающих за границей парагвайцев — в основном это экономические и политические иммигранты. В период правления Ф. Луго была достигнута историческая победа: отменена поправка к конституционной статье № 120, которая запрещала парагвайцам, проживающим за границей, участвовать в выборах. Необходимо отметить, что предложение об этой отмене было внесено депутатом от Либеральной партии Виктором Риосом (Victor Rios), который впоследствии стал министром образования и нравственным противником государственного переворота, как Доминго Лаино (Domingo Laino) и Луис Вагнер (Luis Wagner), в числе нескольких других выдающихся деятелей либерального толка.

В дальнейшем был проведен референдум, благодаря которому предложенную конституционную поправку утвердили. И все же проблема оказалась не полностью решенной: множество бюрократических сложностей, которые встают на пути парагвайцев, желающих зарегистрироваться в качестве избирателей, резко сокращают число голосующих за границей.

После переворота, несмотря на конституционную поправку, уже ни один парагваец, живущий вне пределов своей страны, не будет включен в избирательные списки — таково «соблюдение конституционного права» в Парагвае. И это ничуть не возмущает ревнителя политических свобод, избирательных и конституционных прав в мировом масштабе — Соединенные Штаты Америки. Бдительно следя за «чистотой выборов» в одних странах, США с поразительным благодушием взирают на явные злоупотребления, допускаемые в других.

В Парагвае нарушения носят открыто мошеннический характер уже на этапе составления избирательных списков. Далее следуют другие многочисленные махинации и нарушения: подкуп избирателей, голоса «мертвых душ», дублирование списков, отсутствие в избирательных списках полноправных граждан и т. д. Пришедший к власти, несмотря на все перечисленные обстоятельства, первый президент Парагвая, не имея достаточной поддержки в парламенте, не смог переломить сложившейся ситуации.

Но несмотря на сложности практически «по всему фронту», президент Ф. Луго все же продержался у власти четыре года! Очевидно, что все эти годы его деятельность проходила в труднейших условиях. И тем не менее нельзя не признать реальных достижений этого периода: был вдвое увеличен бюджетна бесплатное образование, реализовано выделение фондовых средств на здравоохранение. Большой успех имела программа по оказанию помощи старшему поколению, которая улучшила условия жизни многих неимущих. Также была принята программа CEPRA, нацеленная на реализацию аграрной реформы. Удалось предпринять столь необходимые шаги по обеспечению населения питьевой водой, созданию школьных аудиторий, прокладке сельских дороги и многое другое. Получили помощь более ста крестьянских общин, посредством земельного регулирования сельские жители обрели в пользование свыше 158 тысяч гектаров (программа TEKOPORA). Конечно, данных мер недостаточно, но все же и они показательны. При таком невыгодном соотношении сил, любое продвижение является победой.

Одним из самых значимых шагов вперед стали переговоры с Бразилией по поводу восстановления энергетического суверенитета Парагвая, в результате которых Бразилия была вынуждена утроить сумму компенсаций за передачу ей парагвайской электроэнергии: сумма, составлявшая раньше 120 млн долларов США, увеличилась до 360 млн долларов США[363]. В то время когда Парагвай возглавлял МЕРКОСУР, был одобрен «Стратегический план по социальным вопросам», в результате чего из средств фонда FOCEM (структурный координационный фонд МЕРКОСУР) получили финансирование 17 проектов для Парагвая на сумму 800 млн долларов, что составляет 80 % необходимых средств.

Впервые в Парагвае был запущен проект Общественного телевидения. Для работы в более чем 50 административных учреждениях Парагвая был открыт доступ на конкурсной основе. Одним из самых главных достижений правительства Фернандо Луго стало то, что граждане Парагвая не только начали пользоваться своими правами, но и обрели возможность уважать и защищать их, а от тех, кто призван гарантировать эти права, требовать их выполнения. Все это ново для Парагвая.

И все же в целом с горечью можно констатировать, что правительство Фернандо Луго могло бы сделать куда больше, если бы президент обладал реальной властью. Помимо беспрестанной борьбы с внутренними врагами, с нескрываемой злобой саботировавшими все его нововведения, Ф. Луго был вынужден противостоять весьма своеобразной политике посольства Соединенных Штатов Америки, чьи двери всегда были открыты для самых жестких оппонентов президента. Здесь они получали «отеческие» советы, как лучше покончить с неугодным им правлением. Одновременно руководство посольства демонстрировало президенту Парагвая свои самые дружеские чувства и самое доброжелательное отношение: например, посол США в Парагвае Лилиана Айальде (Liliana Ayalde) зачастую приглашала экс-священника на неформальные задушевные беседы, и Фернандо Луго не раз называл ее своим другом. В то же время Л. Айальде, по свидетельству Wikileaks, сообщала в Вашингтон: «Мы были осторожны и выражали поддержку демократическим институтам Парагвая, а не лично Ф. Луго»[364]. Понятно, что подразумевают сотрудники международных миссий США под термином «демократические институты».

Демонстрируя свою лояльность к законному президенту, сотрудники посольства одновременно проводили «совещания» с его злейшими противниками в стенах дипмиссии США уже вполне откровенно. «Для сторонников отстранения Ф. Луго от власти всегда был обеспечен теплый прием в посольстве Соединенных Штатов. Множество раз видные деятели оппозиции, гордые и окрыленные, были сфотографированы журналистами при выходе из этой дипломатической миссии», — пишет бразильский политолог Наталия Виена (Natalia Viena) в статье с многозначительным названием «Епископ и его акулы»[365].

Одним из немногих членов правительства Фернандо Луго, кто все же не изменил своим патриотическим позициям, был министр обороны Луис Ба-рейро Спаини (Luis Bareiro Spaini). Он-то и был отправлен в отставку. И предыстория этой отставки тоже весьма показательна. Все началось с дипломатического приема, который организовала посол США Лилиана Айал ьде. На нем присутствовали североамериканские и парагвайские генералы и политики и вице-президент Парагвая Федерико Франко. Одна из наиболее популярных газет Парагвая «АВС Колор» (хотя и оппозиционная президенту, как и большинство СМИ в стране) так описала происходившее: «На приеме в посольстве США вице-президент Парагвая Федерико Франко в саркастической форме с нескрываемой злобой пустился в разглагольствования о том, что президент Фернандо Луго не в состоянии продолжать управлять страной и заслуживает незамедлительного политического суда. Эти заявления не были пресечены хозяевами приема, как того требовал дипломатический протокол»[366]. Скандал не только не был прерван, но словно бы подогревался со стороны хозяев приема.

Данный случай был воспринят парагвайским обществом более чем болезненно: впервые в истории страны вице-президент обсуждал легитимность законно избранного президента в стенах иностранного посольства — это большинство парагвайцев расценили как беспрецедентный шаг, требующий отставки зачинщика скандала.

Министр обороны Парагвая Луис Барейро Спаини также подверг резкой критике подобные действия вице-президента. Однако Сенат осудил вовсе не виновника скандала, а министра обороны, под ничтожным предлогом потребовав его отставки! Палата депутатов продолжила затеянное Сенатом разбирательство, вызвав министра «на ковер» и потребовав у него объяснений. Барейро Спаини не отказался от своего мнения о том, что спор в посольстве США, закончившийся непозволительными в данной обстановке заявлениями о необходимости свергнуть президента Парагвая, был практически спровоцирован главой дипломатической миссии. Твердая позиция министра вызвали резко отрицательную реакцию у враждебно настроенной по отношению к Ф. Луго части парламента[367].

Журналист Педро Бриегер (Pedro Brieger) в сентябре 2010 года комментировал: «Внутренние споры в шатком правительстве Фернандо Луго приводят к тому, что наиболее рьяные защитники североамериканских интересов добиваются отстранения и замены наших министров, пытающихся реализовать проекты, нацеленные на позитивные изменения в Латинской Америке. Последним, кого убрали с политической арены, стал министр обороны Луис Барейро Спаини. Отставка министра произошла после того, как он публично обвинил посла Вашингтона Лилиану Айальде в подстрекательстве вице-президента Парагвая Федерико Франко к свержению Фернандо Луго с поста президента страны»[368].

Но истинной причиной, по которой Барейро Спаини попал под прицел самых реакционных групп, было то, что он скептически относился к сотрудничеству США и Парагвая в военной области. «Какое может быть сотрудничество при столь ассиметричном союзе? Подумайте сами, может ли североамериканцев беспокоить положение нашей страны? Их желание «помочь» будет ограничено лишь интересом разместить в Парагвае свои военные базы. И как в этой ситуации говорить о суверенитете, если мы не в состоянии защитить даже нашу территорию?» — заявлял министр в одном из интервью[369]. Об этом подробно пишет уже процитированная здесь бразильский политолог Наталия Виена, собравшая весьма интересные материалы по расследованию событий в Парагвае, опубликованные под общим названием «За кулисами отставки Фернандо Луго»[370].

Барейро Спаини давно был неугоден североамериканским «друзьям Парагвая», еще с тех пор как отклонил предложение парагвайского министра иностранных дел Эктора Лакогнаты (Hector Lacognata) подписать с Белым домом «Соглашение об инициативе в Северной зоне». Целью этого соглашения было разрешить североамериканским военным войти на территорию Парагвая для проведения учений, а практически для выполнения разведывательных заданий (как это происходило в Колумбии)[371].

Итак, министр, который мешал проводить в жизнь военные интересы США в Парагвае, был убран, и путь к свержению президента таким образом оказался открытым. Оставалось разогревать общественное мнение, и здесь неоценимую помощь оказывали различные «демократические» организации и «демократические» активисты.

Не стоит думать, что влияние США на ситуацию в Парагвае ограничивалось лишь «консультациями» посольства и их советами местным оппозиционерам. И здесь, в Южной Америке, как и в других странах мира, ставка делалась в том числе и на денежные вливания. Через Агентство США по международному развитию (USAID) было переведено более 100 млн долларов местным НКО и частным лицам[372]. Все эти выплаты трудно отследить, но именно через них североамериканцы гарантировали себе проникновение в различные структуры власти в Парагвае.

Поддержка «демократов» Парагвая осуществлялась зачастую с опорой на «друзей Парагвая» с многолетним стажем. Для этого официально и неофициально разрабатывались специальные проекты, естественно, под лозунгом помощи Парагваю, и что еще более естественно — в интересах США.

Одним из самых влиятельных защитников интересов США в Парагвае можно считать Майкла Эшлемана (Michael Eschleman), который возглавляет «Программу демократии» USAID. Еще во времена диктатуры Альфредо Стресснера, в 1985 году, он прибыл в Парагвай как молодой волонтер в составе пресловутого Корпуса мира (U. S. Peace Corps), известного ведением разведывательной работы под прикрытием благотворительности в странах третьего мира. В дальнейшем он возглавил направление «инициатив по развитию демократии в Парагвае». Только на одну из этих инициатив — программу «Преддверие» (Threshold) за последние пять лет США выделили 60 млн долларов[373]. Показательно, что передачу власти в Парагвае вице-президенту Федерико Франко посол США оценивал как очень позитивную новость, поскольку «Франко и его команда работали в тесном контакте с нами в рамках программы «Преддверие», согласно раскрытым Викиликс дипломатическим депешам.

«Политические деятели всех сфер ищут возможности выслушать наши советы, — написала в конфиденциальной справке уже бывшая посол в Парагвае Л. Айальде. — И наше влияние в Парагвае значительно больше, чем это может показаться»[374].

Посольство США в Асунсьоне всегда было в курсе буквально каждого шага заговорщиков против законного президента. Точнее, там уже заранее знали обо всех готовившихся шагах. Так, из посольства США в Вашингтон еще до так называемого «политического суда» над Ф. Луго вышло сообщение по электронной почте: «Мы уже начали закрытые переговоры, чтобы сформировать наиболее адекватную стратегию для поддержки развития программ с новым правительством»[375], хотя в момент отправки письма в 17 часов 20 минут 22 июня 2011 года никакого нового правительства в Парагвае не существовало. И далее: «Через шесть часов Ф. Франко должен стать президентом». Нужны ли еще комментарии?

Одной из наиболее активно финансируемых программ США в Парагвае была работа с силовыми структурами. С 2005 по 2010 год (и особенно в 2009 г., когда Ф. Луго проводил особо значимые реформы) почти тысяча военнослужащих и полицейских Парагвая прошла подготовку по программе USAID. Интересно отметить, что многие из числа этих «спецобученных» заняли руководящие посты в армии и полиции Парагвая по распоряжению Ф. Франко, как только он пришел к власти, сместив Ф. Луго.

По мнению Наталии Виены, которое она отразила в серии своих аналитических статей под общим названием «За кулисами отстранения Фернандо Луго от власти»[376], вариант вооруженного свержения режима не находил поддержки североамериканских «консультантов»: они рекомендовали пойти по пути импичмента, поскольку так будет меньше крови — какая забота! Но кровь все же пролилась. Развязка оказалась трагической.

Прологом к падению правления Фернандо Луго стала акция сельских жителей в окрестностях маленького парагвайского городка Куругуати 15 июня 2012 года. Безземельные крестьяне Куругуати заняли пустующие государственные земли, которые в Парагвае принято называть «плохо оформленными». Обычно это наделы, которые путем махинаций передаются в пользование власть имущим. Данные земли давно приглянулись влиятельному политику, долгие годы возглавляющему партию «Колорадо», Бласу Рекельме (Blas Riquelme).

Такие случаи для Парагвая не редкость: рано или поздно люди, обнищавшие вконец, пытаются захватом земель доказать право на истину. Обычно в такие места присылают наряд полиции, и силы правопорядка путем увещевания пробуют восстановить статус-кво. Применения силы в подобных ситуациях не требуется. И на этот раз все происходило, как обычно: крестьяне в сопровождении жен и детей пытались объяснить свое бедственное положение и требовали предъявить бумаги на владение данным участком земли, как вдруг раздались выстрелы. Были ранены около 100 крестьян и полицейских, шесть полицейских и одиннадцать крестьян погибли. Официального следствия не проводилось, не было даже выяснено, кто первым открыл огонь. Лишь независимые энтузиасты из «Программы по расследованиям крестьянских конфликтов» (PEICC) под руководством Доминго Лаино (Domingo Laino) и испанского юриста Айтора Мартинеса Хименеса (Aitor Martinez Jimenez) предоставили результаты эксклюзивного расследования, указывающие на то, что было применено оружие крупного калибра, автоматы и, возможно, штурмовые винтовки М-16. Это подтверждало версию свидетелей, высказывавших предположение об участии неких снайперов-провокаторов, так и не обнаруженных — да никто и не собирался их искать. В дальнейшем крестьянин Видаль Вега (Vidal Vega), ключевой свидетель по делу, был застрелен наемниками[377].

Политические последствия трагедии не заставили себя ждать: весь оппозиционный спектр возложил ответственность за произошедшее на президента, а средства массовой информации в угоду оппозиции подлили масла в огонь. Все дальнейшее происходило, словно по мановению волшебной палочки: законный президент страны был отстранен от власти после непродолжительного, наспех организованного «политического суда».

Говоря словами прогрессивного парагвайского журналиста Эмилио Камачо (Emilio Camacho): «С точки зрения в первую очередь конституционной, парламентское большинство использовало прием, предусмотренный в нашем основном законе, но в полностью извращенной форме, ни во что не ставя волю народа… чтобы таким образом спровоцировать крахдемократии»[378]. Обвинение со стороны депутатов не предоставило других доказательств, кроме газетных вырезок, поскольку речь шла об «общеизвестных фактах». И на этой основе обвинительная палата вынесла приговор!

Пародия на процессуальную процедуру, невозможность организовать должную защиту просто за неимением времени, препятствия в предоставлении ключевых для защиты документов. А в Сенате в то время уже лежал заранее вынесенный приговор. Как и предполагалось «по сценарию», место лишенного своего поста президента без промедления занял вице-президент Федерико Франко.

Этот беспрецедентный процесс был расценен непредвзятыми экспертами международного сообщества как государственный переворот[379]. «Легитимность власти президента зависит не от голосов в его пользу в палатах парламента, а от электората, благодаря которому он добился высшего государственного поста», — такова общая тональность оценки парагвайского феномена[380].

Все главы стран — членов МЕРКОСУР сошлись во мнении, что это была настоящая расправа над законным президентом. Это привело к исключению Парагвая из объединений МЕРКОСУР и УНАСУР в соответствии с «Договором Ушуайя I о демократических обязательствах», принятым с целью гарантировать эффективное соблюдение демократических принципов среди стран-участниц. Большинство стран мира одобрили эти меры. Таким образом, Парагвай оказался в самой крупной за всю свою историю политической изоляции.

Однако не всех возмутило произошедшее беззаконие. Очень быстро обнаружилось, кому же на деле были выгодны манипуляции с президентским креслом, платой за которые стала кровь, пролитая под Куругуати. В страну немедленно был открыт доступ генетически модифицированным семенам «Монсанто»[381]. Этот проект блокировался ранее Министерством здравоохранения и Государственной службой по качеству и здоровью растений и семян SENAVE под руководством министра здравоохранения Луго Мигеля Ловеры (Lugo Miguel Lovera), также смещенного сразу после переворота[382]. Одновременно были запушены тайные сделки с канадской компанией «Рио Тинто Алкан», которая предложила гигантский план по использованию мощностей электроэнергии Итайпу стоимостью в миллиарды долларов в пользу канадцев за счет парагвайского государства[383]. Это еще один пример безвозмездного использования ресурсов Парагвая без предоставления компенсаций, к тому же сопровождающийся миллионными взятками[384].

Подводя итоги проанализированным фактам, можно утверждать, что смена власти в Парагвае, а точнее — государственный переворот, была осуществлена местными правыми силами при поддержке американской дипломатии, при этом последнее обстоятельство имело решающее значение. Проведенные специальные расследования наглядно убеждают, что особо эффективными оказались программа «Преддверие» — «преддверие переворота» и другие североамериканские субсидии, а также средства USAID, выданные некоторым парагвайским организациям. Таким образом, теперь США уже нет необходимости прибегать к прямому военному вмешательству, как это не раз происходило ранее в Латинской Америке. Достаточно реализовывать планы через свои учреждения, программы и «прикормленных» местных деятелей из некоммерческих организаций.

Вместо послесловия — следующие примечательные факты.

В день парламентского государственного переворота в Парагвае 22 июня 2012 года все страны ALBA (Боливарианская альтернатива для Америк) — Боливия, Эквадор, Доминиканская Республика, Венесуэла, Никарагуа и Куба — выпустили официальное сообщение, предлагая Агентству США по международному развитию покинуть их территории ввиду открытого вмешательства посредством финансирования местных НКО и проектов, направленных на дестабилизацию законных правительств, которые не подчиняются интересам США.

Одна из важных персон рассмотренного периода — посол США в Парагвае Лилиана Айальде имела большой опыт работы в USAID. Придя в эту организацию в 1982 году — период роста влияния Сандинистской революции в Центральной Америке — уже в 1985-м она была направлена на работу в Гватемалу, где в ее ответственность входило финансирование «социальных движений». В 1990 году Л. Айальде перевели в Никарагуа, именно тогда в этой стране произошли президентские выборы — против сандинистов свою кандидатуру выдвинула Виолета Барриос де Чаморро (Violeta Barrios de Chamorro), находящаяся в оппозиции к революционному правительству. Ее дочь Клаудиа тогда обратилась к матери с открытым письмом, опубликованным в газете «Баррикада», где просила мать снять свою кандидатуру, поскольку она баллотировалась от имени сил, которые были связаны с американским империализмом и контрас. Виолета Чаморро не вняла призывам дочери и вскоре стала президентом Никарагуа, на много лет отстранив сандинистов от власти.

В 1993 году Лилиана Айальде стала заместителем руководителя, а в 1995-м — главой миссии USAID в Никарагуа. В 1999 году ее перевели на аналогичный пост в Боливию. С 2005 по 2008 год она возглавляла USAID в Колумбии, где успешно осуществляет свою работу по переориентации этой латиноамериканской страны на сотрудничество с США. О роли посла Л. Айальде в парагвайской эпопее мы уже говорили. Теперь эта успешная дама, прекрасно владеющая несколькими языками, получила возможность использовать и португальский — она срочно переправлена в Бразилию. Работа продолжается.

Боливия поднялась против колонизаторов в 1809-м первой в Латинской Америке и силами армии Симона Боливара, чье имя теперь и носит, и мощного освободительного движения завоевала свободу в 1825 году. Страна исключительно богатая минеральными ресурсами: природный газ, олово, литий, сурьма, железные руды, но расположена большей частью в экстремальном для человека андском высокогорье и амазонской сельве. Бедность здесь издавна имела индейское лицо. Боливия — единственная в Латинской Америке страна, где абсолютное большинство (по официальным данным, 60 %) составляют коренное население — индейцы. Но несмотря на объявленную в 1953 году аграрную реформу, большая часть пригодных к обработке земель до нашего времени оставалась собственностью горстки латифундистов, потомков белых и метисов. Национализировав в 1952 году рудники, а в 1969-м — нефть, страна не смогла преодолеть зависимости от США, бесцеремонно вмешивавшихся в ее внутренние дела[385].

Боливия, как и многие латиноамериканские страны, попала в долговую кабалу, что позволило США и подконтрольным им Международному валютному фонду (МВФ) и Всемирному банку навязать ей с 1985 года неолиберальные реформы. В ходе приватизации нефть и газ, горнорудная промышленность, энергетика, телекоммуникации, транспорт перешли к транснациональным корпорациям (ТНК). Американский и транснациональный бизнес зачастую обходился даже без оформления контрактов с правительством, скупая земли у местных латифундистов. Только испанская Repsol эксплуатировала 22 месторождения обшей площадью почти 5 млн гектаров, вторгаясь на 17 индейских территорий, и была уличена в контрабанде на 8 млн евро[386]. Не отставали и другие: British Petroleum, Total, Royal Dutch Shell, Panamerican, Enron.

Захват нефтегазовых богатств Боливии имел целью не только получение сверхприбылей, но и достижение стратегической цели геополитического характера — установление контроля над источниками энергоснабжения Бразилии, Аргентины и других стран. Президент Венесуэлы Уго Чавес подчеркивал: «В Южном конусе[387] существует ситуация очень большой энергетической уязвимости, и темпы роста Бразилии и Аргентины отчасти поддерживает газ Боливии»[388].

Вместо обещанного неолибералами прогресса наступил развал большинства отраслей экономики Боливии. От реформ выиграли лишь производство трансгенной сои и кокаиновый наркобизнес. Официальный Вашингтон решил переложить ответственность на других. По закону «О содействии андской торговле и искоренению наркотиков» (Andean Trade Promotion and Drug Eradication Act, ATPDEA), принятому Конгрессом в 1991 году, Боливии предоставлялись таможенные преференции при условии искоренения культуры коки под контролем Агентства США по борьбе с наркотиками (Drug Enforcement Agency, DEA). Широко разрекламированная борьба с кокой, достигшая апогея при праволиберальном правительстве бывшего главы военной хунты Уго Бансера Суареса (Hugo Banzer Suarez, 1997–2001), изначально была исполнена лицемерия[389]. Наркобароны имели давние связи со спецслужбами США, включая Агентство по борьбе с наркотиками. На счету DEA — репрессии против тысяч крестьян, бомбардировки деревень, сотни жертв похищений и пыток в тайных застенках.

С 1985 по 2005 год Боливия не только в экономическом, но и в военнополитическом плане была страной с ограниченным суверенитетом. При посольстве США действовала военная миссия, которой подчинялись созданные в составе боливийской армии Совместные контртеррористические силы. Кандидаты на все ответственные должности, назначаемые и выборные, должны были иметь визу в США как свидетельство лояльности. Особое внимание Вашингтон уделял контролю над армией через корпус советников, а также над полицией, судебной властью, прокуратурой. «За борьбу с наркоторговлей» посольство официально платило второе жалованье прокурорам и офицерам полиции, ате снабжали его информацией, минуя собственное правительство. В армии и полиции действовали разведслужбы, организованные США. Назначение министра внутренних дел согласовывалось с послом США. При Уго Бансере, как стало известно, ЦРУ имело 35 подслушивающих устройств во Дворце правительства[390]. Почти все видные журналисты стажировались в США по линии ЮСИС — Правительственной информационной службы (United States Information Service, USIS).

Боливию покрыла густая сеть примерно 400 неправительственных организаций (НПО), многие из которых финансировались США и их союзниками. Сеть американских НПО служила важнейшим каналом распределения средств «помощи» Агентства США по международному развитию (USAI D). Посольство США осуществляло через USAI D десятки «программ сотрудничества» по поддержке избирательных процессов, реформе юстиции, легализации землевладения, поддержке финансовой системы и управлению природными ресурсами.

Выдвинутый президентом США Биллом Клинтоном и продолжаемый Джорджем Бушем план создания «Зоны свободной торговли Америк» (Americas Free Trade Agreement, ALCA) грозил добить экономику Боливии. Протесты против ALCA захлестнули страну. Самое активное сопротивление вызвала проводившаяся по требованию Всемирного банка приватизация водоснабжения, означавшая для населения рост тарифов на 50—200 % при запрете пользоваться колодцами. В результате «битвы за воду», жертвами которой стали более 100 раненых и один убитый, правительство Уго Бансера было вынуждено в 2000 году расторгнуть соглашение с американской корпорацией «Бектель» (Bechtel).

Особое негодование народа вызвал президент Гонсалес Санчес Бустаманте де Досада (Gonzalo Sanchez de Lozada, 2002–2003), стремившийся заключить с рядом транснациональных корпораций контракт на поставки боливийского газа в США через порты Чили — страны, отрезавшей Боливию от океана еще в войне 1879–1883 годов и поныне отказывающей ей в выходе к морю. В октябре 2003 года Гонсалес Санчес приказал армии открыть огонь по участникам протестов: 67 человек погибли, более 400 были ранены. Для оплаты репрессий, проводившихся с участием израильской спецслужбы МОССАД, из Центрального банка было незаконно изъято более 13 млн боливиано[391]. Одной из целей кровавой провокации являлся ввод в страну «многонациональных сил ООН», о чем уже велись переговоры[392]. Но затяжные войны США в Афганистане и Ираке, «левый поворот» в Латинской Америке помешали интервенции, а армия отказалась стрелять в народ. Г. Санчес был вынужден уйти в отставку и бежать в США.

Сменившему его Карлосу Месе (Carlos Mesa, 2003–2005) пришлось провести референдум, на котором более 89 % граждан высказались за возвращение нефти и газа государству. В мае — июне 2005 года конгресс принял закон о государственной собственности на углеводороды, но сопроводил его условиями аренды, выгодными ТНК. Это вызвало новую волну протестов. Карлос Меса подал в отставку, на декабрь были назначены досрочные выборы. Всего в ходе протестов 2000–2005 годов погибли более 300 боливийцев, свыше 6 тысяч были ранены, более 10 тысяч арестованы[393].

У борьбы против неолиберальных реформ и вмешательства США появился свой лидер — глава профсоюза крестьян-кокалерос, крестьянский сын, индеец Эво Моралес Айма (1959 года рождения), аймара по отцу и кечуа по матери. Для крестьян-индейцев кока остается, как и тысячелетия назад, священным растением, а жевание ее листьев — стимулятором организма и лекарством, жизненно необходимым на большой высоте, источником витаминов и микроэлементов при скудном питании. Товарное производство коки давало крестьянам и рабочим-кокалерос средство к существованию, в период неолиберальных реформ — единственное.

Возглавив малоизвестную ранее партию «Движение к социализму» (Movimiento al Socialismo, MAS), Э. Моралес в 1997 году был избран депутатом парламента, а в 2002-м уже реально претендовал на пост президента. Он активно включился в международное движение альтерглобалистов, в первую очередь в борьбу против ALCA, а с 2004 года — за выдвинутую Кубой и Венесуэлой инициативу Боливарианского альянса народов Америки (АЛБА, Alianza Bolivariana para los Pueblos de Nuestra América). И сразу стал мишенью для Вашингтона.

Американский журналист Джереми Бигвуд (Jeremy Bigwood) на основе рассекреченных официальных документов сообщил, что еще с начала 1990-х годов Вашингтон рассматривал Эво Моралеса «как угрозу планам США в полушарии». В 2001 году посольство США пыталось отговорить правительство Боливии от мирного решения конфликта с кокалерос, убеждая, что «твердый и постоянный ответ ослабил бы политическую базу Эво Моралеса», и намеревалось «помочь создать умеренные демократические партии, которые послужат противовесом радикальному MAS или его преемникам»[394]. В 2002 году посол Мануэль Роча (Manuel Rocha) публично назвал Эво Моралеса террористом, сравнив с Бен Ладеном, и дал понять, что он внесен США в «черный список». Запугивая избирателей прекращением помощи, Μ. Роча заявил за несколько дней до голосования: «Боливийский электорат должен учесть последствия избрания лидеров, как-либо связанных с наркотрафиком и терроризмом». Посол способствовал лишению Э. Моралеса депутатского мандата по обвинению в терроризме, которое позже было признано антиконституционным. Грубое вмешательство лишь прибавило Э. Моралесу популярности.

В середине 2004 года посольство «предупредило» военные и гражданские круги Боливии, что США будут рассматривать приход к власти «радикального популизма» как угрозу своей безопасности и это может повлечь интервенцию под эгидой ООН и Организации американских государств (ОАГ — Organization of American state, OAS). Министр обороны США Дональд Рамсфелд во время поездки по Латинской Америке заявил, что Эво Моралес «следует инструкциям правительств Венесуэлы и Кубы» и поэтому находится в «черном списке». Как всегда, «популизмом» Вашингтон называл политику в интересах народа страны, шедшую вопреки интересам американского капитала.

Президентские выборы 2005 года совпали с крахом «зоны свободной торговли Америк», отвергнутой президентами Венесуэлы, Аргентины и Бразилии. Партия «Движение к социализму» выдвинула в президенты Эво Моралеса, в вице-президенты — левого интеллектуала Альваро Гарсиа Линеру (Àlvaro Garcia Linera). Программа партии предлагала созвать суверенную Конституционную ассамблею с целью заложить новое основание страны, расширить самоуправление на местах, расследовать происхождение крупных состояний на предмет коррупции и ввести новую шкалу оплаты чиновников. В социально-экономическом плане намечалось: возвратить собственность на природные ресурсы нации и сделать ее мотором развития; покончить с латифундиями (91 % пригодных к обработке земель)[395] и узаконить землевладение крестьян и индейских общин; бороться против наркобизнеса, сохранить единую систему государственного бесплатного образования и создать единую систему здравоохранения. Во внешнеэкономическом плане: защитить национальную экономику; заново провести переговоры не о свободной, а о справедливой торговле (понимая под ней, в частности, гарантии интересов мелких производителей); развивать интеграцию со странами Латинской Америки.

Возле мавзолея президента Гуальберто Вильяроэля (Gualberto Villaroel Lopez, 1943–1946), свергнутого и убитого при поддержке США за попытку национализации нефти, Эво Моралес дал клятву «национализировать три ветви власти, чтобы национализировать природные ресурсы». В то же время он выражал готовность сотрудничать в интересах страны как с национальным, так и с иностранным капиталом.

Правящие круги США пытались повлиять на волеизъявление боливийцев. В марте 2004 года USAID открыло в Боливии «Бюро инициатив по переходу» (Office of Transition Initiatives, OTI). Целью этой структуры, уже действовавшей в Венесуэле и ряде других стран, официально значилось «снятие напряженности в конфликтных зонах и помощь в проведении выборов», а фактически — финансирование правых партий, пытавшихся предотвратить приход к власти неугодных США кандидатов. Для этого же USAID заключила контракт с фирмой Casals & Associates Inc., связанной с крайне правыми кругами кубинской эмиграции в Майами[396]. Особую активность в Боливии развил правительственный Национальный фонд поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED), основанный еще при Рональде Рейгане. Финансируемый им Институт педагогических и социальных исследований Боливии перед выборами 2005 года резко выступил против Э. Моралеса и MAS.

На случай победы неугодного кандидата в Вашингтоне сделали ставку на отторжение от Боливии ее департаментов Санта-Крус, Пандо, Бени и Тариха («восточный полумесяц»), на которые приходилось 44 % ВВП страны. Всю экономику — агропром, внешнюю торговлю, банки, ведущие СМИ — там контролировали около 100 семей латифундистов, владевшие 25 млн гектаров земли, тогда как 2 млн крестьян имели в пять раз меньше[397]. После Второй мировой войны здесь при активной поддержке ЦРУ осело немало фашистов из разных стран Европы, особенно хорватских усташей, и некоторые стали латифундистами[398]. С открытием в 1990-е годы месторождений газа местная олигархия сомкнулась с транснациональной. Нефтегазовые ТНК вошли во влиятельную в стране Национальную палату углеводородов (Camara National de Hidrocarburos, CNH), а та — в Федерацию частных предпринимателей Санта-Круса. Олигархия смогла создать себе опору среди средних слоев. Сепаратистам не было дела до того, что агропромышленное производство востока Боливии создавалось трудом индейских рабочих, на кредиты государства, которое позже списало долги латифундистов на 700 млн долларов.

Решающую роль в организационном оформлении сепаратизма сыграла поддержка извне. Рассекреченные документы, доступ к которым получили Ева Голинджер (Eva Golinger) и Джереми Бигвуд, показали, что USAID было первым (с 2002 г.) донором департаментских правительств Боливии, вложив в децентрализацию, автономию и оппозиционные партии более 97 млн долларов. «Гражданский комитет за Санта-Крус» (CPSCZ) получал средства от NED с 2005 года, он объединял сепаратистски настроенных предпринимателей и политиков и финансировался компанией Repsol и другими ТНК при координирующей роли посольств США в Боливии и Аргентине. В июне 2004 года Марк Фалькофф (Mark Falcoff), советник вице-президента США Ричарда Чейни, опубликовал в Latin American Outlook (журнале консервативного Американского предпринимательского института — American Enterprise Institute, AEI) статью «Последние дни Боливии?». Автор доказывал, что страна в силу, возможно, непримиримых расовых и географических различий разделится на две: западную — экспортера коки и восточную — экспортера газа. Синхронно с этим 22 июня 2004 года префект Санта-Круса Рубен Костас (Ruben Costas) заявил: «Настало время нам самим управлять собой, напрямую демократически избирать власти наших департаментов, управлять нашими экономическими ресурсами и распоряжаться природными богатствами»[399]. Олигархи домогались автономии. Средствами достижения своих целей они избрали гражданские забастовки и незаконные референдумы, а ударной силой — отряды боевиков из «Молодежного союза сантакрусцев», сформированного при участии испанской «фаланги» еще в 1958 году. Все это прикрывалось демагогией о самоопределении несуществующей «нации камба».

В начале 2005 года на форуме Торгово-промышленной палаты в Чили Марк Фалькофф провел встречи с лидерами деловых кругов и «гражданского общества» востока Боливии. Сразу после этого восточные департаменты охватили массовые беспорядки[400]. В мае 2005 года Центр стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies, CSIS) пригласил в США на семинар «Рабочей группы по межамериканскому диалогу» лидеров сепаратистов во главе с «соевым королем», сыном эмигрантов-усташей Бранко Маринковичем (Branko Marinkovic)[401].

В США «нацию камба» рассматривали как передовой отряд вторжения. В мае 2005 года войска США модернизировали в Парагвае главный военный аэродром в 250 км от боливийской границы, подготовив его к приему самолетов любого типа. На маневрах Unified Quest 2009 Пентагон отрабатывал интервенцию в Боливию в условиях гражданской войны «после провала левого режима»[402]. Одновременно Боливии навязывали соглашение об экстерриториальном статусе военного и гражданского персонала США, названное Э. Моралесом «лицензией на убийство».

В ход было пущено и оружие террора. Эво Моралес вспоминал: «За мной следило целое войско агентов разведки, вооруженных сил и посольства США». Агенты DEA руководили подготовкой покушения на него: под мост было заложено два взрывных устройства, не приведенных в действие лишь по счастливой случайности[403].

На выборах 18 декабря 2005 года Эво Моралес получил 53,7 % голосов, ближайший соперник — 28,6 %. Э. Моралес заявил, что будет «управлять, повинуясь народу», добиваться равенства и социальной справедливости и покончит с расизмом. Он призвал положить конец неолиберальной модели и искать новых путей развития. Итоги выборов получили единодушное признание в стране и за рубежом. Лишь госсекретарь США Кондолиза Райс попыталась поставить под сомнение демократический характер нового правительства.

Вступая в должность в январе 2006 года, новый президент заявил о нетерпимости ситуации, когда армией и полицией руководят американцы, а в президентском дворце размещен офис ЦРУ[404]. Э. Моралес призвал Вашингтон уважать суверенную волю боливийского народа, выразив готовность к диалогу, но не к подчинению. Военная база США в Чапаре была закрыта. В марте 2006 года произошел конфликт с послом США Дэвидом Гринли (David Greenlee), пытавшимся по привычке наложить вето на назначение командующего контртеррористическими силами. Э. Моралес твердо отметил: «Прошло то время, когда иностранное посольство назначало или ветировало командующих боливийскими вооруженными силами». В ответ командующий Военным контингентом США заявил о прекращении сотрудничества и помощи по военной линии.

США надежно укрыли от правосудия Гонсалеса Санчеса де Досаду и других обвиняемых в коррупции и массовых убийствах. С 2006 года Боливия безуспешно требовала их экстрадиции. Зато Вашингтон отказал в визе нескольким парламентариям от партии «Движение к социализму», обвинив их в терроризме. По этому поводу Эво Моралес заметил: «Быть честным, быть со своим народом — значит, лишиться визы США»[405].

В марте 2006 года Боливия отказалась от переговоров о «свободной торговле» с США. Через несколько дней в гостиницах Ла-Паса произошло два взрыва динамитных зарядов общим весом 300 кг, два человека погибли, семь были ранены. С поличным задержали двух террористов, старшим из которых был гражданин США Лестак Клаудиус (Lestac Claudius), имевший 15 разных удостоверений личности. Президент обвинил в причастности к терактам официальный Вашингтон, потребовав расследования[406]. В конце мая Эво Моралес заявил, что США организовали команды для его убийства[407]. В декабре задержали двух фальшивых журналистов из США, фотографировавших президентские автомашины. 28 июня 2007 года в аэропорту Ла-Паса была задержана гражданка США, жена начальника военного отдела посольства, пытавшаяся ввезти из Майами партию патронов 45-го калибра, задекларированную как сыр. Посол объявил, что боеприпасы предназначались для спортивных тренировок.

По странному совпадению, в начале 2006 года на Боливию (как и на Венесуэлу после вступления Уго Чавеса на пост президента) обрушились небывалые ливни, вызвавшие наводнения. Для помощи пострадавшим правительство пригласило кубинских медиков. В свою очередь, посольство США потребовало немедленного отзыва кубинцев, но президент решительно отстаивал право страны выбирать друзей. 30 апреля 2006 года Боливия вступила в АЛБА.

1 мая 2006 года правительство национализировало углеводородные ресурсы. Контртеррористические силы армии, освобожденные от опеки посольства США, взяли нефтегазовый комплекс под контроль. ТНК предлагалось в 180-дневный срок подписать с государством новые контракты в рамках закона 2005 года. Боливия обязалась выплатить «скорую, адекватную и действенную компенсацию». Однако правительства Испании, Великобритании и Евросоюз выразили «самую глубокую озабоченность» и «глубокое беспокойство», а президент Джордж Буш заявил, что «озабочен эрозией демократии» в Боливии[408].

Срок подписания новых нефтегазовых контрактов истекал 28 октября, но ТНК затягивали переговоры. Палата углеводородов вела в СМИ кампанию против контрактов, рассчитывая проверить правительство на прочность. В начале октября по чилийскому образцу была устроена забастовка транспортников, которую Э. Моралес охарактеризовал как идеологическую, подчеркнув: «Это борьба за власть». Президент обратился за поддержкой к крестьянам-индейцам. 12 октября, в День открытия Америки, отмечаемый ее коренными народами как трагическую дату, боливийская столица встречала многотысячный «Марш за демократию». Убедившись в провале попытки переворота, ТНК в последний момент согласились поставить свою деятельность под контроль государственной компании YPFB и платить положенные по закону налоги.

13 октября 2006 года в должность вступил новый посол США в Боливии Филип Голдберг (Philip Goldberg). В 1994–1996 годах, работая в бюро Госдепартамента в Боснии, он был ближайшим помощником посла по спецпоручениям Ричарда Холбрука (Richard Holbrooke), навязавшего сербам Дейтонское соглашение; в 1996-м — специальным помощником заместителя госсекретаря Строуба Тэлботта (Strobe Talbott), специалиста по России и странам Восточной Европы; поработал и у Джона Негропонте (John Negroponte), пришедшего в Госдепартамент с поста директора национальной разведки США[409]. Затем пройдя службу в ЮАР, Колумбии и Чили, Ф. Голдберг в 2004 году вернулся на Балканы руководителем миссии США в отторгнутом Косове, откуда содействовал расправе над сербским президентом Слободаном Милошевичем и отделению Черногории от Сербии. Новый посол имел давние связи с хорватской диаспорой востока Боливии, участвовавшей, поданным ООН, в нелегальных поставках оружия на Балканы. Тесную связь с Филипом Голдбергом поддерживал губернатор Кочабамбы Манфред Рейес Вилья (Manfred Reyes Villa), выпускник «Школы Америк», участвовавший в чине капитана в военных переворотах 1971 и 1980 годов, а теперь пытавшийся присоединить свой департамент к сепаратистскому «полумесяцу».

В начале сентября 2006 года дипломаты США в Буэнос-Айресе организовали встречу эмиссаров сепаратистов (CPSCZ) и транснациональных корпораций, на которой был согласован план антиправительственных выступлений. Один из лидеров заговора назвал конституционную власть Боливии «тоталитарной диктатурой» и признал, что его силы намерены сделать «все возможное, чтобы покончить с правительством». 15 декабря, как только боливийский конгресс утвердил новые контракты с нефтегазовыми компаниями и закон об аграрной реформе, сепаратисты департамента Санта-Крус провозгласили автономию, полномочную «напрямую встраиваться в мир». Главный автор «статута автономии» X. К. Уренда Диас (J. К. Urendo Diaz) получал деньги из США. Это положение обеспечивало «полумесяцу» примерно статус Косова по «Соглашению Рамбуйе», навязанному Югославии странами НАТО[410]. Разжигая расовую ненависть к индейцам, идеологи «нации камба» открыто призывали к этническим чисткам по югославскому образцу. С февраля 2007 года «Гражданский комитет Санта-Круса» возглавил Б. Маринкович. В сентябре разведслужбы Боливии раскрыли план свержения правительства, подписанный «нацией камба». Посредством акций гражданского неповиновения в контролируемых оппозицией департаментах намечалось создать «климат нестабильности, выливающийся в уличное насилие, в котором должны быть жертвы, чтобы использовать их как знамя нашего дела»[411]. Группа предпринимателей и землевладельцев Санта-Круса направила в Мадрид делегацию для набора наемников. При участии правой Народной партии Испании в Боливию были переброшены около 650 бывших военнослужащих «элитных» частей.

Международная кампания, направленная на создание образа Боливии как нестабильной и несвободной страны, идущей к гражданской войне, дирижировалась из Вашингтона. В марте 2007 года директор национальной разведки США Майк Макконнелл (Mike McConnell) заявил в сенате, что «в Венесуэле и Боливии демократия находится под самой большой угрозой». Эво Моралес ответил: «Заявления главы разведки не только ложны и подтасованы, но и скрывают ясное намерение, как раз и направленное на дестабилизацию демократии, которую мы строим»[412].

Поданным боливийского историка Нестора Гарсия Итурбе (Néstor Garcia Iturbe), стратегия действий против Боливии была сформулирована в докладе Комитету по вооруженным силам Палаты представителей США 11 июля 2007 года. Доклад разрабатывал Томас Фингар (Thomas Fingar), заместитель директора национальной разведки по вопросам анализа, при участии Джона Крингера (John Kringer), директора по разведке ЦРУ, и Роберта Кардилло (Robert Cardillo), заместителя директора Разведывательного управления Министерства обороны (РУМО) США[413].

Ужесточение курса Вашингтона сразу же проявилось в сокращении «помощи» боливийскому государству и наращивании подпитки непримиримой оппозиции. В августе 2007 года вице-президент Альваро Гарсиа Линера сообщил, что значительная часть 140 млн долларов, ежегодно выделявшихся Вашингтоном на сотрудничество с Боливией, шла на поддержку правой оппозиции, то есть прямое вмешательство во внутренние дела. Лишь 30 % помощи от USAID (120 млн долларов в 2007 г.) составляло официальное двустороннее сотрудничество, которое государство могло как-то контролировать, а 70 % — неофициальное одностороннее сотрудничество без всякого участия и контроля государства. Поданным журналистки Евы Голинджер, к сентябрю 2007 года USAID через компанию Casals Associates выделило 379 партиям, организациям и проектам 13,3 млн долларов для усиления региональных правительств и ослабления правительства страны[414]. К маю следующего года сумма превысила 25 млн, а число получателей — 450.

В октябре 2007 года президентским декретом были введены обязательная государственная регистрация иностранных выплат физическим и юридическим лицам и отказ от помощи, обставленной политическими условиями. USAID официально известила президента, что не признает новых правил. Правительство, в свою очередь, предупредило, что может выслать из страны тех, кто финансирует фонды и группировки, враждебные переменам.

Через несколько недель власти Боливии разоблачили американское проникновение в национальную полицию. Из трех полицейских структур две финансировались правительством США, а одна поставляла информацию посольству США, минуя собственное правительство. Полицейская служба была реорганизована, и создано единое Национальное руководство разведки[415]. Кстати, в начале 2008 года в программе телевидения США один из американцев-стипендиатов Фонда Фулбрайта заявил, что атташе по безопасности Винсент Купер (Vincent Cooper) побуждал находившихся в Боливии американцев шпионить за работавшими там венесуэльцами и кубинцами. Это подтвердил и один из добровольцев Корпуса мира[416]. Президент Э. Моралес объявил В. Купера персоной нон грата, а затем правительство подало против него судебный иск, что было первым юридическим прецедентом обвинения сотрудника посольства в шпионаже[417].

В декабре 2007 года Конституционная ассамблея большинством в две трети одобрила проект новой конституции. Ее статьи о включении прав на воду и продовольственную безопасность в число основных прав человека были признаны образцовыми Комиссией ООН по правам человека. Но правая оппозиция, подстрекаемая из США, отказалась ее признать. Вашингтон всячески стремился сорвать принятие новой конституции, запрещавшей присутствие в стране иностранных военных баз. Оппозиционное большинство в конгрессе не позволяло вынести ее на референдум, и Э. Моралес предложил сначала провести референдум о доверии как президенту и вице-президенту, так и главам всех департаментов. Однако и эта инициатива, открывавшая стране мирный выход из тупика, была встречена оппозицией в штыки.

В конце 2007 — начале 2008 года были произведены новые взрывы у резиденции Боливийского рабочего центра в Ла-Пасе, в президентском бюро при Конституционной ассамблее и гостинице в городе Санта-Крус, где останавливался президент. Боевики пытались взорвать жилой дом кубинских медиков, напали на самолет в аэропорту. Забастовка Национальной конфедерации шоферов при поддержке предпринимателей Санта-Круса и попытки нарушить снабжение городов явно обнаруживали почерк организаторов пиночетовского переворота в Чили. Э. Моралес вновь предупредил о заговоре и заявил, что покинет президентскую резиденцию только мертвым[418].

Чем больше неудач терпел Вашингтон в центре страны, тем активнее делал ставку на сепаратизм. Создание подконтрольного государства в центре материка, на водоразделе Амазонки и Параны, обеспечило бы США ключевую стратегическую позицию, контроль над природными богатствами (углеводороды, руды, пресная вода, величайшее в мире биоразнообразие) и коммуникациями всей Южной Америки. На вопрос аргентинской газеты «Кларин»: может ли Боливия повторить судьбу Косова? — Эво Моралес ответил: «Хочу, чтобы весь мир знал: во главе заговора против меня лично стоит посол США. Спросим себя, откуда прибыл этот американский посол? Мы не позволим, чтобы США продолжали вынашивать заговоры с целью разделить Боливию между олигархическими и мафиозными группами»[419]. Когда в поисках компромисса президент посетил Санта-Крус, за несколько минут до его прилета в аэропорту были задержаны два боевика, вооруженные винтовкой с телескопическим прицелом. Несмотря на резонные подозрения в попытке покушения на главу государства, обоих отпустили.

Поводом к открытой конфронтации послужило решение правительства впервые в истории страны ввести пенсионное обеспечение всех граждан старше 60 лет, выделив на это 30 % налога на углеводороды. Олигархия восточных департаментов хотела безраздельно распоряжаться нефтегазовой рентой, маскируя собственный интерес спекуляцией на нежелании обывателя делиться с кем бы то ни было.

Всячески добиваясь интернационализации внутреннего конфликта, префекты департаментов Санта-Крус, Бени, Кочабамба и Тариха в декабре 2007 года отправились в США, чтобы подать жалобы в ООН и ОАГ на нарушения законности со стороны правительства. Поездка была организована Агентством США по международному развитию. В Майами префекты встретились с бывшим послом США М. Рочей и деятелями из окружения Санчеса де Лосады[420]. Б. Маринко-вич в интервью хорватскому журналу «Глобус» под вызывающим заголовком «Хорват против индейцев» назвал президента Боливии «поклонником Сталина», желающим навязать «коммунистический режим, именуемый в Боливии индеанизмом»[421]. Мятежные префекты заверили Вашингтон в своей готовности обсуждать с ним договор о «свободной торговле» без разрешения центрального правительства, что нарушало нормы как новой, так и старой конституции[422].

Назначив на 4 мая в восточных департаментах референдум об автономии, признанный судебной властью незаконным, сепаратисты пригласили на него наблюдателей ООН и ЕС[423], однако обе организации ответили отказом. Тогда организаторы обратились к США, а также к Колумбии, которой предлагали роль посредницы во внутриболивийском конфликте. Один из приближенных Б. Маринковича обратился ко всем странам с «последней просьбой» прервать отношения с законным правительством[424]. Но страны Латинской Америки на чрезвычайной сессии ОАГ в апреле 2008 года единодушно подтвердили, что в Боливии существует демократическая система институтов, и потребовали от мятежных префектов согласия на диалог. Иначе вел себя Вашингтон: представитель США в ОАГ выступал как защитник отделения восточных департаментов от Боливии, проводил антиконституционные встречи с их представителями. «США возглавляют заговор», — подчеркивал Э. Моралес[425].

4 мая 2008 года в обстановке прямого террора большинство избирателей, пришедших на участки, проголосовали за автономию. Вскоре после этого сенат Боливии утвердил и референдум о доверии руководителям страны, давно предлагавшийся президентом, но отвергавшийся правыми. Источник внезапной смены тактики раскрыли через несколько месяцев депутаты «Движения к социализму»: «В первой неделе мая Филип Голдберг встретился с (бывшим президентом) Хорхе Кирогой (Jorge Quiroga), и они договорились, что сенат одобрит референдум об отзыве. Они были уверены, что Эво Моралесу не удастся получить больше 50 % голосов, и после утраты им легитимности оппозиция и префекты востока потребуют отставки президента»[426].

10 августа избиратели 95 из 112 провинций страны, включая значительную часть восточных департаментов, выразили доверие президенту: против его отзыва с поста главы государства было подано 67 % голосов. А оппозиционные префекты Ла-Паса и Кочабамбы, наоборот, лишились власти. Изменение соотношения сил позволило президенту назначить на 7 декабря референдум по новой конституции.

Главы департаментов «полумесяца», подтвердившие 10 августа свои мандаты, в соответствии с указаниями посольства пошли напролом. На митинге 16 августа префект Санта-Круса Рубен Костас обрушился на президента с оскорблениями, обвиняя его в намерении «коммунизировать страну», а сам, игнорируя конституцию, провозгласил одностороннее введение в силу автономии. Департаменты Санта-Крус, Тариха и Чукисака объявили состояние войны с центральным правительством. «Национальный демократический совет» (Conalde) лидеров мятежных департаментов прервал диалог с правительством и объявил с 24 августа всеобщую забастовку, требуя отмены пенсионного плана и референдума по конституции, а также удвоить цену на газ для Бразилии и Аргентины, что нанесло бы тяжелый удар южноамериканской интеграции. Сепаратисты грозили захватом нефтяных и газовых установок и перекрытием шоссе. Президент Эво Моралес был вынужден поручить армии обеспечить нормальный экспорт газа и свободу передвижения. Следуя инструкциям Ф. Голдберга, мятежники стали нападать на военных, которым было запрещено применять в ответ оружие. Волна насилия с каждым днем нарастала. Следуя тактике «цветных революций», боевики атаковали помещения партий и профсоюзов, редакции газет и радиостанции, аэропорты и таможни. Более 140 государственных учреждений и предприятий были захвачены, разгромлены и сожжены.

Дирижерская роль Вашингтона в подготовке путча обнажилась полностью. В конце августа Филип Голдберг посетил Чукисаку и дважды Санта-Крус, где совещался за закрытыми дверями с мятежными префектами. В одной из встреч участвовали также четыре конгрессмена США. После переговоров префект Чукисаки Сабина Куэльяр (Sabina Cuellar) потребовала отставки Эво Моралеса. Однако ключевые решения принимались не Ф. Голдбергом. Парламентарии «Движения к социализму» отмечали: «1 сентября Б. Маринкович вылетает в США, где его убеждают, что план находится на заключительной стадии и надо поставить на карту все. 9 сентября, через несколько часов после возвращения Б. Маринковича в Санта-Крус, развязывается кампания насилия, сожжения учреждений и новых нападений на вооруженные силы и полицию»[427]. В департаменте Пандо боевики учинили расправу над крестьянами — сторонниками Э. Моралеса, убив несколько десятков человек.

Эво Моралес нанес ответный удар. 10 сентября президент заявил: «Без страха перед кем-либо, без страха перед империей я сегодня перед лицом боливийского народа объявляю г-на Голдберга, посла Соединенных Штатов, персоной нон грата». Он отметил, что организованный народ сумеет защитить и отвоевать у сепаратистов демократию, и призвал социальные движения и весь народ встать на защиту единства Боливии[428]. «Тот, кто плетет заговор против демократии, и прежде всего тот, кто добивается раскола Боливии, — это посол Соединенных Штатов», — сказал президент[429].

В тот же день правительство информировало национальное и международное сообщество, что в столице департамента Санта-Крус развертывается «гражданский государственный переворот». Расчет заговорщиков на международную изоляцию законного правительства провалился — в изоляции оказались они сами. Президент Уго Чавес выразил полную поддержку решения Эво Моралеса и также объявил посла США персоной нон грата как по причине его подрывных действий против Венесуэлы, так и «в знак солидарности с Боливией». Подчеркнув, что за мятежом стоят «правительство США и боливийская олигархия», Уго Чавес предложил конституционному правительству военную помощь[430]. Кубинский руководитель Рауль Кастро подтвердил мирный характер работы кубинских специалистов в Боливии и выразил «самую твердую поддержку законному правительству товарища Эво Моралеса… и солидарность с братским боливийским народом»[431]. На сторону законной власти Боливии встали правительства всех стран региона. Аргентина, Бразилия и Колумбия сформировали «Группу друзей Боливии». Руководители недавно созданного Союза южноамериканских наций (UNASUR) провели чрезвычайную встречу в Сантьяго-де-Чили, во дворце Ла-Монеда, где 35 лет назад произошло преступление, подобное готовившемуся в Боливии. В «Декларации Ла-Монеды» они выразили «самую полную и решительную поддержку конституционному правительству президента Эво Моралеса» и предупредили, что «энергично отвергают и не станут признавать никакую ситуацию, которая предполагала бы попытку гражданского переворота, слом институционального порядка или ставила бы под вопрос территориальную целостность Республики Боливия»[432]. Декларацию поддержала «Группа Рио», объединяющая 22 страны Латинской Америки.

Через шесть дней после высылки Ф. Голдберга президент Дж. Буш приостановил действие закона 1991 года о таможенных преференциях на том якобы основании, что «Боливия не сотрудничала с США в важных усилиях по борьбе с наркоторговлей»[433]. Волна погромов начала спадать, армия взяла под контроль нефтегазовый комплекс и транспорт: обошлось без кровопролития — организаторам погромов пришлось разойтись. Уже через двое суток мятежные префекты были вынуждены возобновить диалог с властью.

В октябре 2008 года Эво Моралес счел важным довести до сведения мирового сообщества: «Мы здесь не нуждаемся в контроле DEA или США над посадками коки. Меня информировали о просьбе США разрешить им облеты Боливии, мы на это не согласились, не приняли их предлог борьбы с наркотрафиком». Президент заявил, что Боливия сама себя контролирует и не нуждается ни в чьем шпионаже[434].1 ноября он распорядился прекратить деятельность Управления США по борьбе с наркотиками в Боливии с 1 февраля 2009 года. По словам Э. Моралеса, некоторые из агентов DEA оплачивали преступные группы, покушавшиеся на жизнь представителей власти, включая главу государства. «Антинаркотическое» агентство финансировало захват аэропортов в мятежных департаментах. Президент рассказал и о незаконной деятельности семи «домов безопасности» DEA, занимавшихся телефонным шпионажем за политиками, военными и полицейскими[435].

В ноябре 2008 года на президентских выборах в США одержал победу кандидат демократической партии Барак Обама. Мятежная оппозиция, тесно связанная с правительством Джорджа Буша, переживала растерянность. Б. Маринкович, которому было официально предъявлено обвинение, не решился предстать перед судом и бежал в США, фактически признав вину. В конце ноября боливийская таможня конфисковала прибывший из США груз в полтонны боеприпасов к оружию того же калибра, из какого были убиты крестьяне в Пандо[436]. Незадолго до наступления нового 2009 года президент Венесуэлы Уго Чавес публично сообщил о раскрытии плана убийства боливийского лидера, о чем его лично известил Эво Моралес. Покушение должно было произойти во время митинга, и чтобы усыпить бдительность, исполнителя предполагалось подобрать «народного или крестьянского происхождения»[437]. В социальной сети Facebook объявилась группа, в которой числились восемь тысяч членов, под названием «Глобальный сбор средств на ликвидацию Эво Моралеса».

После провала переворота Вашингтон и контролируемая им правая оппозиция переориентировались на то, чтобы в преддверии декабрьских выборов 2009 года сбить перевес Эво Моралеса до минимума. Упор делался на экономические последствия мирового кризиса, дефицит горючего (во многом из-за многолетнего саботажа нефтегазовыми ТНК), фальсификацию проблемы наркоторговли, симпатию главы местной Католической церкви по отношению к оппозиции. Но правительству было что противопоставить тенденциозной пропаганде. Несмотря на навязанную извне обстановку конфронтации, национализация природных ресурсов позволила стране даже в условиях мирового кризиса иметь положительную динамику экономики. По признанию МВФ, более миллиона боливийцев впервые выбрались из нищеты, а доля недоедающих среди детей младше двух лет сократилась с 27 до 15 %[438]. В конце 2008 года Боливия была официально объявлена третьей страной в Латинской Америке (после Кубы и Венесуэлы), свободной от безграмотности.

25 января 2009 года 60 % голосов была принята Политическая конституция Многонационального государства Боливия. Одновременно 78,4 % избирателей одобрили «потолок» землевладения в пять тысяч гектаров. Стратегические ресурсы конституция провозглашала достоянием государства, а их передачу иностранному капиталу приравнивала к измене. Основные социальные службы — водоснабжение, телефонная связь, электроэнергия — объявлялись правами человека и в силу этого также становились сферой государственного ведения.

Несмотря на напряженную внутреннюю обстановку, Эво Моралес решил принять участие в саммите Америк 17–19 апреля 2009 года, чтобы лично призвать Барака Обаму прекратить вмешательство в дела своей страны (накануне было сорвано очередное покушение на боливийских руководителей). Однако решение Дж. Буша об отмене преференций было оставлено в силе и Б. Обамой. В качестве предлога приводилась не только борьба с наркоторговлей, но и новая конституция, и даже отношения с профсоюзами. «В США меняется физиономия правителей, но не политика», — заметил по этому поводу Э. Моралес[439].

И действительно, в феврале 2009 года была разоблачена агентурная сеть ЦРУ в государственной нефтегазовой компании YPFB. Главным менеджером по сбыту оказался некий Рамиро Карраско (Ramiro Carrasco), бывший капитан полицейской разведслужбы, действовавшей под американским контролем. Пройдя обучение в США, он занимался «обеспечением безопасности» корпораций в оккупированном Ираке и нескольких странах Латинской Америки, работал на DEA, Палату углеводородов Боливии и крупный агробизнес, а затем был внедрен в YPFB с целью подорвать национализацию изнутри. Второй секретарь посольства США Франсиско Мартинес (Francisco Martinez), державший связь с Рамиро Карраско, был объявлен персоной нон грата. Еще одним доказательством «преемственности» политики США стало назначение бывшего посла США в Боливии Филипа Голдберга на высокий пост в разведке. По этому поводу вице-президент Альваро Гарсиа Линера сказал: «Подтверждается, что мы имели дело с личностью крайне опасной, чья задача здесь относилась не к дипломатии, а к заговору и разведке. Это назначение подтверждает, что решение выслать его, принятое в прошлом году, было правильным»[440].

Провал сепаратистского мятежа и принятие конституции побудили внешних и внутренних противников независимости Боливии попытаться взять реванш на выборах 6 декабря 2009 года, однако Эво Моралес подтвердил свой мандат, получив 63 % голосов. Правящая партия и ее союзники завоевали две трети мест в новой законодательной Ассамблее Многонационального государства. Многочисленные наблюдатели от латиноамериканских стран, ООН, ОАГ, ЕС, Центра Картера и других организаций, которых невозможно заподозрить в излишней симпатии к правительству Эво Моралеса, единодушно признали честность и чистоту выборов. Повернуть историю вспять в Боливии Вашингтону опять не удалось.

В 2004 году Америку и страны Европы потрясла книга Джона Перкинса (John Perkins) «Исповедь экономического убийцы», в которой он описал, как агенты североамериканских корпораций и различных структур из США погружают в экономическую зависимость и, как непременное следствие этого, беспросветную нищету суверенные государства по всему миру. Причем делают это под лозунгами помощи, повышения конкурентоспособности, встраивания в мировую экономику и приобщения к ценностям западной цивилизации. Как особо отмечал Д. Перкинс, «если мы ошибаемся, в дело вступают наши страшные двойники, шакалы. И стоит им выйти из тени, происходит низвержение глав государств или они вдруг гибнут в ужасных «дорожных происшествиях». А если и шакал ошибается, тогда за работу берутся военные»[441]. Сам Д. Перкинс принимал участие в такой работе с 1970-х годов, и одной из стран, где он осуществлял свои спецоперации, оказался Эквадор.

Наступление нового века, как оказалось, ничего не изменило в отношениях США со странами Латинской Америки и в методах Вашингтона. И «экономические убийцы», и «шакалы», и военные никуда не делись и в наши дни. Впрочем, обо всем по порядку.

Республика Эквадор, подобно Боливии, — страна Андского региона с богатейшими недрами: нефтью, газом, медью, золотом, серебром, молибденом и прочим. Роднит ее с Боливией и наличие двух центров: политического — город Кито и экономического — город Гуаякиль. В ходе буржуазных революций XIX — начала XX века либеральный Гуаякиль взял верх над консервативным Кито. Память о долгом жестоком кровопролитии способствовала тому, что из всех стран Латинской Америки один лишь Эквадор прошел большую часть XX века без гражданских войн.

В Эквадоре раньше, чем в Боливии, с 1960-х годов, началась масштабная добыча нефти и газа, а в 1970-е страна присоединилась к ОПЕК и приступила к развитию государственного сектора. Но зависимое положение в мировой экономике и здесь обернулось долговой кабалой и навязанными извне неолиберальными реформами. В годы президентства Сиксто Дурана (Sixto Duràn Ballen, 1992–1996) были предоставлены гарантии иностранным инвесторам, «либерализованы» внешняя торговля и трудовое право, приватизированы телекоммуникации, энергетика, добывающая промышленность. В 1992 году Эквадор вышел из ОПЕК. На разработку рудных запасов было роздано четыре тысячи концессий, по условиям которых страна получала лишь плату за площади — от 1,6 до 16 долларов за гектар (!) в год. По закону об углеводородах, продиктованному Вашингтоном и МВФ, доля государства в доходах от нефти сократилась с 90 до 33 %, но на практике многие контракты оставляли транснациональным корпорациям все 100 %[442].

Неолиберальная модель привела к массовой потере рабочих мест, отмене бесплатного образования, свертыванию государственного здравоохранения. Обслуживание внешнего долга (к 1998 г. — 16,4 млрд долларов) на условиях вашингтонского «Плана Брейди»[443] требовало все новых займов (только в 1995 г. — четыре займа на 312 млн долларов)[444].

Эквадор, как и другие андские страны, получил с 1991 года таможенные преференции США за участие в «борьбе с наркобизнесом» под контролем американского Управления по борьбе с наркотиками (Drug Enforcement Administration, DEA). С 1990-х годов правительство США наращивало помощь ВВС и полицейским силам Эквадора, по официальной версии — для борьбы с наркоторговлей и колумбийскими партизанами. Систематически получали финансовую и техническую помощь США эквадорские спецслужбы: специальные силы полиции (Policia Nacional Ecuatoriana), Группа специальных операций (Grupo de Operaciones Especiales, GOE), Группа вмешательства и спасения (Grupo de Intervenciony Rescate, GIR), Подразделение борьбы против организованной преступности (Unidad de Lucha Contra el Crimen Organizado, ULCO), Специальная мобильная антинаркотическая группа (Grupo Especial Môvil Antinarcôticos, GEMA), Подразделение по борьбе с похищениями (Unidad Antisecuestros у Extorsion, UNASE). Несмотря на благовидные названия, эти группы и подразделения использовались для выслеживания и подавления прогрессивных сил Эквадора, нередко в качестве «эскадронов смерти», осуществлявших внесудебные репрессии, и как звенья разведывательной сети спецслужб США[445].

Одним из последствий реформ явилось обострение давнего пограничного спора с Перу из-за малонаселенной, но богатой углеводородами Амазонии. За кулисами конфликта стояли нефтегазовые и военно-промышленные корпорации США и Западной Европы. Оружие Эквадору незаконно поставляла та же «команда» аргентинского президента-неолиберала Карлоса Менема (Carlos Menem), которая вооружала Хорватию в обход решений ООН во время войны 1990-х годов на Балканах. В январе 1995 года перуанские войска продвинулись в глубину спорной территории, а командующий эквадорской армией, не ставя в известность президента и Национальный совет безопасности, провел рейд спецназа на позиции противника. Бои с использованием авиации продолжались около месяца, обе стороны мобилизовали 140 тысяч человек. Военные расходы того периода в 500 млн долларов нанесли Эквадору тяжелый удар[446].

«Пляска миллиардов» при полной бесконтрольности привела к небывалой коррупции: почти всех экс-президентов привлекли к судебной ответственности, но ни один из них так и не был осужден. Все ветви власти и партии дискредитировали себя. Протест возглавили социальные движения средних городских слоев, профсоюзы и возникшие в 1990-х годах массовые индейские организации. Нарастали забастовки, кампании гражданского неповиновения с перекрытием дорог, выступления военных. С 1996 по 2007 год в стране сменились 11 президентов, и большинство из них были свергнуты. Христианский демократ Хамиль Мауад (Jamil Mahuad Witt, 1997–2000) отказался от спорной территории в Амазонии, подписав с перуанским коллегой Альберто Фухимори (Alberto Fujimori) в 1998 году «Президентский акт» при гарантиях Бразилии, Аргентины и Чили, а также США. Экономическая политика, диктовавшаяся МВФ при решающей роли Вашингтона, привела к величайшему в истории страны финансовому краху. «Спасение» банков обернулось новым разворовыванием государственных средств. Пытаясь удержаться у власти, X. Мауад отдал США в аренду на 10 лет военную базу Манта, а в январе 2000 года объявил о замене национальной валюты сукре долларом США.

Протесты индейских организаций и профсоюзов против долларизации переросли в восстание. Важную роль в событиях сыграл командир полка президентской охраны полковник Лусио Гутьеррес (Lucio Gutiérrez Borbua), вошедший вместе с бывшим председателем верховного суда и одним из индейских руководителей в «Хунту национального спасения» (Junta de Salvaciôn Nacional). Но уже через несколько часов из-за угрозы вмешательства США командование вооруженных сил передало власть бывшему вице-президенту, миллиардеру Густаво Нобоа (Gustavo Noboa Bejarano, 2000–2003), а Л. Гутьеррес отправился в тюрьму. X. Мауад нашел убежище в США, где был приглашен в школу правительственной администрации Гарварда вести «курсы политических сценариев» (и в Совет президентов и премьер-министров «Центра Картера»)[447].

Повышение мировых цен на углеводороды привело к оживлению экономики, но социальные проблемы продолжали обостряться. Разрыв в доходах был одним из максимальных в мире. Около половины эквадорцев, в том числе 80 % индейцев, жили за чертой бедности, каждый пятый — в нищете. Затраты на социальные нужды были самыми низкими в Латинской Америке: на образование — менее 3 %, на здравоохранение — 1 %. Социальное страхование охватывало лишь 28,4 % экономически активного населения[448]. Почти 2 млн эквадорцев в поисках работы переселились в США и Западную Европу. Переводы эмигрантов родственникам (remesas) стали одной из важных «отраслей экономики».

Л. Гутьеррес, амнистированный после полугода тюрьмы, основал партию «Патриотическое общество» (Sociedad Patriôtica), выдвинув лозунги возвращения нефти государству, преодоления массовой нищеты, борьбы с коррупцией, судебной реформы. При поддержке левых партий, профсоюзов и индейских движений он бьы избран президентом (2003–2005). Однако вместо преобразований «патриоты» сами погрязли в коррупции. Перспектива гибели национального производства и еще большего обнищания народа привела к разрыву левых и индейских партий с Л. Гутьерресом. В апреле 2005 года начались масштабные уличные выступления средних слоев столицы против президента и коррумпированного истеблишмента в целом. Лейтмотивом стал лозунг аргентинских пикетерос[449]: «Пусть убираются все!». Потеряв под держку армии и полиции, Л. Гутьеррес бежал из страны. Во временном правительстве пост министра экономики и финансов получил декан экономического факультета университета Рафаэль Корреа Дельгадо (Rafael Correa Delgado)[450], но через четыре месяца ему пришлось уйти в отставку из-за его неприятия «свободной торговли» с США.

В феврале 2006 года Р. Корреа объединил ряд общественно-политических организаций в движение PAIS (Movimiento Patria Altiva y Soberana — «Гордая высокая и суверенная родина», при этом PAIS буквально значит «страна»). Предвыборная программа PAIS требовала передачи нефти и других природных ресурсов государству и обещала решительную борьбу с коррупцией, активное участие граждан в преобразованиях, созыв Учредительной ассамблеи для принятия новой конституции. Кандидат PAIS на президентских выборах 2006 года Р. Корреа во втором туре получил 64,8 % голосов. Так мирным конституционным путем начался процесс глубоких преобразований, названный Р. Корреа «гражданской революцией». Новый президент обещал построить новое отечество «волей миллионов людей, сокрушивших миллионы долларов»[451].

Жалованье высших чиновников, включая президента, было снижено вдвое. Уже за первый год (2007) удалось создать 91 тысячу рабочих мест, безработица снизилась с 9 до 7 %. На социальные меры было направлено 27 % бюджета, малоимущие получили субсидии на жилье, уровень их благосостояния вырос на 30 %. Государство стало субсидировать учебники и питание школьников и студентов. С участием кубинцев создавалась бесплатная медицина[452]. От налогов освободили людей с годовым доходом ниже 7800 долларов, повысив обложение богатых[453]. Опираясь на массовые социальные движения, новая власть получила поддержку 78 % избирателей на референдуме о созыве Учредительной ассамблеи. На выборах в нее 30 сентября 2006 года движение PAIS завоевало 80 мест из 130.

Чем ближе подходил срок свертывания американской военной базы, тем активнее спецслужбы США подстрекали оппозиционеров бороться за «независимость». Противники преобразований в Эквадоре, как и в Боливии, сделали ставку на автономистское движение богатых провинций. Центром автономизма стал Гуаякиль, а лидером — мэр экономической столицы страны, один из лидеров правой оппозиции Хайме Небот (Jaime Nebot). Ему вторили политики прибрежной провинции Манаби, где находилась американская база Манта. Распаляя обывательские эмоции, автономисты твердили, будто государство грабит экономически успешные регионы ради финансирования «социального иждивенчества». В духе крайнего неолиберализма они пытались свести функции государства к обеспечению безопасности и развитию инфраструктуры. X. Небот намеревался открыто поставить вопрос об автономии, если его провинция проголосует против новой конституции.

Сепаратисты активно налаживали связи с аналогичными движениями в других странах. Собравшись в Гуаякиле 19 сентября 2006 года автономисты Венесуэлы, Боливии, Гватемалы и Перу образовали координационный центр — Международную конфедерацию за свободу и региональную автономию (Confederation International рог la Libertad у la Autonomia Regional, Confilar). Инициатор встречи Альберато Мансуэти (Alberato Mansueti), вице-президент движения «Собственный курс» (Rumbo Propio) из венесуэльского штата Сулия, провозгласил: «Наша борьба носит идеологический характер. Мы — противники социализма и выступаем за либеральный капитализм»[454].

В октябре 2007 года президент обязал нефтяные компании переводить 99 % сверхприбылей государству, им также предлагалось заменить контракты по разделу продукции на сервисные, а в ноябре Эквадор вновь вступил в ОПЕК. В 2009 году государственная компания Petroecuador добывала 55 % нефти. Затри года бюджетные инвестиции в отрасль увеличились в восемь раз.

В июле 2008 года был представлен проект новой конституции, дававшей эквадорцам право на всеобщую медицинскую помощь, бесплатное образование, достойное жилье, социальную и экономическую защищенность. Недра и водные ресурсы, нефтепереработка, энергетика, телекоммуникации, транспорт передавались под контроль государства. Латифундии подлежали ликвидации, СМИ — общественному контролю, было введено право отзыва избирателями должностных лиц, включая президента. Статья пять провозгласила Эквадор миролюбивой страной и запретила размещение иностранных военных баз.

На референдуме 28 сентября 2008 года за Основной закон было подано почти 64 % голосов, лишь в Гуаякиле противники конституции имели перевес всего в 4,4 %. Учитывая, что в эти же дни провалился сепаратистский мятеж на востоке Боливии, отвергнутый большинством народа и всей Латинской Америкой, эквадорская оппозиция не решилась поднимать вопрос об автономии.

Внешняя политика правительства была направлена на развитие латиноамериканской солидарности и диверсификацию международных связей. В ноябре 2007 года Р. Корреа посетил с государственным визитом КНР, подписав крупные экономические соглашения. Отвергая диктат Вашингтона, Эквадор успешно развивал сотрудничество с Ираном. В июне 2009 года Эквадор вступил в АЛБА, Боливарианский альянс народов Америки, (Alianza Bolivariana para los Pueblos de Nuestra America).

Переговоры с Вашингтоном по заключению договора о «свободной торговле» были прекращены. Р. Корреа осудил военную доктрину США, предусматривающую «в случае возникновения необходимости» заход их кораблей в территориальные воды и речные бассейны латиноамериканских стран. Эквадорский президент заявил, что его страна вслед за Венесуэлой готова принять корабли дружественных стран: «Почему IV флот США может патрулировать берега Латинской Америки, а российский флот не может? Разве мы живем при холодной войне? Добро пожаловать, мы встретим в наших портах корабли стран, которые хотят с нами сотрудничать»[455]. В сентябре 2009 года американские военные покинули базу в Манте.

Вашингтон надеялся удержать Кито в подчинении, используя экономические рычаги. США оставались для Эквадора главным торговым партнером и инвестором (более 100 компаний вложили здесь почти 15 млрд долларов). Демонстрируя «добрую волю», Госдепартамент США официально поздравил Рафаэля Корреа с успехом и заявил о готовности «продолжать плодотворное сотрудничество с Эквадором и параллельно оказывать помощь в укреплении демократических институтов»[456].

Настоящее отношение Вашингтона к правительству Р. Корреа проявлялось в подборе дипломатических кадров. Штат посольства, составлявший 185 сотрудников, был непропорционально велик для небольшой страны. В августе 2008 года в Кито прибыла новый посол США Хизер Ходжес (Heather Hodges). Ее деятельность в Латинской Америке началась в 1980 году в Венесуэле и продолжалась в Гватемале в период диктатуры Эфраина Риоса Монтта (Efrain Rios Montt, 1982–1983). В 1991–1993 годах X. Ходжес была заместителем директора Бюро по кубинским делам Госдепартамента, затем министром-советником в Никарагуа (1993–2000) и Испании (2000–2003) при правых правительствах, ревностно проводивших неолиберальные реформы, после чего ее назначили послом в Молдавии, где она готовила почву для «цветной революции»[457]. Первый секретарь посольства США Марк Салливэн (Mark Sullivan) нес службу в Румынии, Анголе, Гаити, Руанде, Эфиопии, Эритрее, Конго, Чили и на Кубе. Всюду за этими «дипломатами» следовали акты индивидуального и массового террора, противоправные санкции, военные перевороты, кровавые межгосударственные конфликты. О функциях Μ. Салливэна можно судить по тому, что его фамилия даже не упоминается в биографическом списке Госдепартамента. СМИ прямо называли его главой резидентуры ЦРУ. Он непосредственно руководил Подразделением специальных расследований полиции (Unidad de Investigaciones Especiales, UIES), имевшим доступ ко всем полицейским архивам страны; поддерживал помимо официальных и конспиративные контакты с офицерами полиции, занимавшимися наружным наблюдением, перлюстрацией корреспонденции, прослушиванием телефонов, контролем над Интернетом. Американские «дипломаты» фактически назначали руководителей UIES, оплачивали вооружение и оснащение подразделения, контролировали всю его деятельность, принимая участие даже в допросах арестованных и проверке полицейских на полиграфе. Совместно с отделениями ЦРУ в соседних странах Μ. Салливэн координировал действия «подопечных» с колумбийской спецслужбой DAS (Departamento Administrativo de Seguridad) и армией Колумбии, под его же контролем велась слежка за посольствами Аргентины, Боливии, Бразилии, Венесуэлы, Китая, Кубы, Никарагуа, России. Особенно охотился он за «доказательствами» несуществующих связей правительства Р. Корреа с колумбийскими партизанами и «Аль-Каидой». Полицейскими структурами, призванными бороться с наркобизнесом, по сути командовал Армандо Асторга (Armando Astorga), агент Министерства внутренней безопасности США (Department of Homeland Security). За 2006–2008 годы 931 офицер вооруженных сил и полиции Эквадора прошел обучение по американским программам[458].

США в полной мере задействовали и сеть неправительственных организаций, финансируемых и направляемых через собственные правительственные структуры, прежде всего Агентство США по международному развитию (US Agency for International Development, USAID) и Национальный фонд поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED). Бюджет USAI D в Эквадоре к 2010 году превысил 38 млн долларов, а исполнителем его программ стала уже проявившая себя в Боливии фирма Chemonics Inc. Центр частного предпринимательства (Center for International Private Enterprise, CI PE), одно из четырех структурных подразделений Национального фонда поддержки демократии, получил от NED грант в 125 806 долларов на пропаганду в местных СМИ региональной автономии и договора о свободной торговле с США. Финансирование от USAID и NED получали и другие антиправительственные группировки: например, «Гражданское участие» (Participation Ciudadana, PC), Правый муниципалитет Гуаякиля, некоторые индейские организации. «Гражданское участие» получало поддержку от Международного республиканского института (International Republican Institute, I RI), еще одной структуры NED, под председательством сенатора Джона Маккейна, а «Фонд свободный Эквадор» (Fundaciôn Ecuador Libre, FEL) во главе с исполнительным президентом Банка Гуаякиля Гильермо Лассо (Guillermo Lasso) — от фонда «Наследие» (Heritage Foundation), мозгового центра американских неоконсерваторов. «Голос Америки», располагавший в Эквадоре десятью СМ И и программами, передавал тенденциозно подобранную информацию с целью обострения противоречий между правительством и индейскими организациями. Медиа-корпорации CNN и Globovisiôn обеспечили экс-президенту Л. Гутьерресу возможность вести пропагандистскую кампанию против правительства. Межамериканское общество печати (SIP), известное враждебностью ко всем независимым правительствам Латинской Америки, специализировалось на обвинениях Р. Корреа в «покушении на свободу информации»[459].

Активное участие в поддержке эквадорской оппозиции принимали правые круги западноевропейских стран НАТО. Фонд Конрада Аденауэра (Konrad Adenauer Stiftung), связанный с Христианско-демократическим союзом Германии, был ведущим источником финансирования Корпорации исследований для развития (Corporation de Estudios para el Desarrollo, CORDES), руководимой экс-президентом Освальдо Уртадо (Oswaldo Hurtado, 1981–1984). Только за 2009 год CORDES организовала 12 подготовительных курсов для журналистов СМИ и депутатов оппозиции. Тесно связанный с Народной партией Испании и ее лидером X. Μ. Аснаром «Фонд анализа и социальных исследований» (FAES), Фонд «Ибероамерика — Европа» и Автономное сообщество Мадрид (САМ) также оказывали поддержку муниципалитету Гуаякиля, CORDES и FEL.

Подготовка насильственной смены власти в Эквадоре тесно увязывалась с «Планом Колумбия», осуществляемым Вашингтоном и Боготой с 2000 года под предлогом борьбы с наркоторговлей и партизанским движением. Преследуя партизан и распыляя дефолианты для уничтожения коки, колумбийская армия и ее американские советники не считались с суверенитетом Эквадора. Р. Корреа резко осуждал США за использование военных баз в соседней стране. В противовес «Плану Колумбия» он представил в апреле 2007 года «План Эквадор» с упором на социально-экономическое развитие приграничья, получивший одобрение ООН. Однако колумбийский президент Альваро Урибе (Àlvaro Uribe) вместо диалога о завершении затяжного гражданского конфликта (что пришлось сделать его преемнику Хуану Сантосу — Juan Manuel Santos) в союзе с США настаивал на свержении левых правительств в соседних странах.

1 марта 2008 года колумбийские коммандос нанесли удар по лагерю Революционных вооруженных сил Колумбии — Народной армии (Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia — Ejército del Pueblo, FARC-ЕР) на территории Эквадора. При налете был убит один из лидеров FARC-ЕР Рауль Рейес (Raül Reyes), игравший ключевую роль в поисках путей мирного диалога. В компьютере убитого якобы были обнаружены данные о контактах эквадорского правительства с FARC-ЕР и финансировании партизанами избирательной кампании движения PAIS (!). И хотя даже судебные органы Колумбии не признали эти данные достоверными, правые СМИ, пользуясь ими, развернули кампанию против правительства.

В Кито имели основания считать налет не только агрессией, но и актом дестабилизации внутреннего положения. Временный разрыв дипломатических отношений с Боготой был не только законной реакцией на нарушение суверенитета страны, но и мерой, призванной затруднить координацию действий внутренних и внешних противников правительства. По данным заместителя министра иностранных дел Кинтто Лукаса (Kintto Lucas), накануне и после налета первый секретарь посольства США поддерживал тесный контакт с полицейской и военной разведкой Колумбии: «Некоторые источники указывают, что Марк Салливэн вместе со своим коллегой Майклом Стиром (Michael Steere), главой отделения ЦРУ в Венесуэле, руководил операцией по изготовлению тысяч документов, «найденных» в знаменитом компьютере Рауля Рейеса»[460].

Акт агрессии против Эквадора не мог бы состояться без поддержки «пятой колонны». Президент Рафаэль Корреа сменил большую часть командования вооруженных сил. Начальник армейской разведки Марио Пазминьо (Mario Raul Pazmino) был снят с поста за сокрытие от президента информации о налете. Расследование установило, что он обо всем информировал ЦРУ, которому многие годы передавал секретные данные. В частности, его предательство привело к срыву операции против наркоторговцев. Μ. Пазминьо принадлежал к крайне правым кругам и возглавлял подпольную террористическую группировку «Белый легион», действовавшую против левых организаций. Будучи разоблачен, он нашел убежище в США, откуда продолжал плести заговоры против правительства Р. Корреа[461].

Новому министру обороны, бывшему секретарю президента Хавьеру Понсе (Javier Ponce) было поручено сменить вектор оборонного сотрудничества с вашингтонского на латиноамериканский. Президентским декретом была учреждена Комиссия по расследованию деятельности военных и полицейских разведслужб. В опубликованном ею 5 ноября 2008 года «Докладе о проникновении ЦРУ в вооруженные силы и национальную полицию» отмечалось, что нападение на территорию страны «произошло на основе комбинированной операции Колумбии и США с участием иностранной разведывательной сети, действующей в Эквадоре, которая заранее знала о бомбардировке и о том, какие шаги предпримет правительство Боготы в дальнейшем»[462]. В докладе приводились доказательства зависимости полицейских служб от «аккредитованных при посольстве США агентств», использования их ЦРУ в целях электронного и прочего шпионажа, финансирования правительством США полицейской разведслужбы DGI (Direction General de Inteligencia) и других подразделений, сговора военных с Пентагоном во имя геополитических целей США в регионе. Был сделан резонный вывод: «Существуют формальные и неформальные механизмы сотрудничества эквадорских органов разведки с институтами, подчиненными посольству США… Выявлены случаи вербовки и контроля над персоналом разведслужб со стороны ЦРУ и ФБР… Эта зависимость делает страну уязвимой и умаляет ее способность формулировать и проводить суверенную политику контроля над наркоторговлей или над северной границей и может обусловить продолжение сотрудничества в передаче информации органам разведки США или следование ее приоритетам в области разведки и обороны»[463]. Новое командование полиции предупредило, что будет привлекать к ответственности за «неформальную экономическую зависимость» от США. Были расформированы UIES и другие спецслужбы, работавшие под контролем Вашингтона. Посол США, как обычно, отказалась от комментариев «на разведывательные темы», ограничившись заявлением: «Мы работаем с правительством Эквадора, с военными, с полицией в целях, очень важных для безопасности»[464].

26 апреля 2009 года в Эквадоре прошли всеобщие выборы: президентские, парламентские, муниципальные. Рафаэль Корреа снова победил в первом туре, набрав 51,9 % голосов. Движение PAIS с союзниками получило 62 места из 120. Второе место взяли Лусио Гутьеррес и его «Патриотическое общество», не скрывавшее путчистских настроений.

После победы на выборах Р. Корреа внес в парламент закон о национализации нефтяных компаний, отказывающихся от предложенных государством условий сотрудничества. Для противостояния угрозе переворота PAIS приступило к созданию комитетов зашиты революции, и уже в августе в них насчитывалось 460 тысяч членов. Тогда же, через несколько недель после свержения гондурасского президента Хосе Мануэля Селайи (José Manuel Zelaya), Рафаэль Корреа сказал: «Я — следующий; у нас есть сообщения разведки, которые говорят, что после Селайи иду я»[465].

Когда 18 мая 2009 года М. Салливэн и А. Асторга были объявлены персонами нон грата, их коллеги по посольству попросту украли «подаренные» UIES компьютеры с полицейским архивом за 15 лет. В ответ на высылку «дипломатов» Вашингтон приостановил ряд программ сотрудничества по линии спецслужб и министерств обороны. Полагая, что ослабление присутствия США сыграет на руку Китаю и России, посол X. Ходжес рекомендовала воздержаться от более жестких санкций. В то же время посольство усилило работу с силовыми структурами Эквадора. Посол лично принимала участие в передаче снаряжения, транспортных средств и компьютерного оборудования подразделениям полиции. Под руководством военной миссии США строились казармы и опорные пункты, поставлялись вооружение, транспорт, скоростные катера. Под прикрытием борьбы с наркобизнесом и колумбийскими партизанами активизировалась работа с агентурой в рядах полиции и армии[466].

Поданным отчета, размещенного на сайте посольства, за 2009 год правительство США израсходовало на «поддержку развития и безопасности Эквадора» 59 767 437 долларов, в том числе на программы USAI D «Мир, безопасность и инвестиции в народ» — 8,8 млн, «Демократия и управляемость» — 9,4 млн, «Окружающая среда» — 5,54 млн и «Экономический рост» — 4,59 млн. На практике все они означали финансирование оппозиции. Кроме военной помощи (почти 13 млн) 35 млн было потрачено на нужды эквадорских ВВС и неправительственных организаций по линии «антинаркотической секции», специализированным подразделениям полиции пошло еще 8 млн. Именно те силовые структуры, которые получали помощь из США, приняли вскоре участие в попытке насильственного свержения законной власти.

30 сентября 2010 года в Кито и Гуаякиле вспыхнул мятеж полицейских, поводом для которого послужило принятие закона о гражданской службе. Прежние власти намеренно держали базовый оклад полицейских на нищенском уровне, компенсируя множеством доплат, при распределении которых процветала коррупция, а американские «друзья» чувствовали себя как дома. Новая власть решила навести порядок, отменив разнокалиберные доплаты, но повысив базовый оклад и начисляемые на его основе пенсии. Неудивительно, что коррупционеры всполошились.

Захватив несколько зданий, мятежники потребовали от правительства отменить закон. Президент Р. Корреа, верный принципу «Через диалог — все, через насилие — ничего», приехал поговорить с полицейскими. Но он подвергся нападению, был ранен и помещен якобы для лечения в военный госпиталь под охраной мятежников, пропускавших только избранных журналистов правых СМИ. Полицейские, несшие охрану парламента, захватили здание и разогнали депутатов, опять же за исключением правых. В то же время мятежники совместно с боевиками оппозиции попытались захватить государственные теле- и радиостанции или вывести из строя их антенны. Забастовка полиции сопровождалась, особенно в Гуаякиле, бесчинствами и грабежами толпы, собравшейся едва ли стихийно, особенно если учесть, что они целенаправленно громили и поджигали китайские предприятия. Одновременно части ВВС заняли аэропорты Кито и Гуаякиля.

Политическая направленность путча быстро прояснилась. Еще 16 сентября депутаты от оппозиции подали в ОАГ жалобу на правительство за законопроект о СМИ. Широкую пропагандистскую кампанию против Р. Корреа развернули «Голос Америки», SIP и ориентирующиеся на них буржуазные СМИ. 22 сентября оппозиционные депутаты начали кампанию за отзыв президента, не имея шансов получить требуемое законом число подписей, — это был лишь сигнал к его свержению. На сходках мятежников звучали призывы свергнуть Рафаэля Корреа и вернуть к власти Лусио Гутьерреса, а лидеры «Патриотов» недвусмысленно заявляли, что президента «могут линчевать». Сам экс-президент призвал к роспуску парламента и новым выборам, а его брат Хильмар Гутьеррес (Gilmar Gutiérrez), депутат от «Патриотического общества», начал «роспуск» на практике: при захвате мятежниками парламента указывал им сторонников PAIS. Адвокат Лусио Гутьерреса руководил штурмом телецентра. Мэр Гуаякиля X. Небот, хотя и выразил несогласие с методами мятежников, фактически поддержал их выступление против «авторитарного и деспотического» президентства Р. Корреа. «Межамериканское общество печати» в нарушение закона отказалось подключить свои сети к государственному телерадиоцентру и передать обращение президента, распространяя лишь информацию мятежников и оппозиции. Примкнули к мятежу некоторые леворадикальные и индейские группировки, сотрудничавшие с режимом Л. Гутьерреса и получавшие гранты USAID и NED.

За видимостью «оккупационной забастовки» скрывался четкий план переворота: криминальная анархия на улицах настроила бы обывателя в пользу «твердой руки», журналисты засвидетельствовали бы отставку Р. Корреа, а затем он был бы вывезен из страны, как недавно президенты Гаити и Гондураса, или убит «при попытке к бегству». За неделю до мятежа в Майами состоялась конспиративная встреча с участием М. Пазминьо и руководителей ультраправой кубинской эмиграции[467].

Момент для переворота был выбран с учетом целого ряда внутренних и международных факторов. 30 сентября исполнялось три года со времени избрания Учредительной ассамблеи Эквадора. За четыре дня до того в Венесуэле был избран парламент, в котором получила представительство проамериканская оппозиция, бойкотировавшая предыдущие выборы. За три дня до 30 сентября была лишена мандата сенатор Пьедад Кордоба (Piedad Cordoba), инициатор мирных переговоров в Колумбии. Еще через три дня предстояли выборы в крупнейшей стране региона — Бразилии, где находился в эмиграции Л. Гутьеррес, тесно связанный с местными правыми. А главное — в ноябре истекал срок заключения новых нефтяных контрактов, и корпорациям, не желавшим считаться с интересами страны, грозила национализация.

Однако авторы преступного плана не учли поддержки «гражданской революции» внутри страны. Президент Рафаэль Корреа заявил, что скорее погибнет, чем сложит с себя данные народом полномочия. В том же духе выступили парламентарии от PAIS. По призыву министра иностранных дел Рикардо Патиньо (Ricardo Patiflo) в центре Кито собрался многотысячный митинг.

Важнейшую роль сыграла позиция международного сообщества. В первые же часы с решительными заявлениями в защиту демократического правопорядка выступили союзники Эквадора по АЛБА — Венесуэла, Боливия, Куба, Никарагуа. МИД Кубы, возложив ответственность за безопасность и жизнь Р. Корреа на командование вооруженных сил, заявил, что действия мятежников — это «попытка заставить замолчать голос Эквадора и его президента в их противостоянии интервенционистской политике Соединенных Штатов в регионе»[468]. Президент Боливии Эво Моралес подчеркнул, что переворот имел целью «покончить с ALBA и UNASUR». Поддержку законной власти в Эквадоре выразили Аргентина, Бразилия, Колумбия, Чили. Союз южноамериканских наций (UNASUR), собравшись на экстренное заседание, предупредил, что не признает последствий нарушения конституционной законности. Министр иностранных дел Испании Мигель Анхель Моратинос (Miguel Àngel Moratinos) заявил: «Испания не потерпит никакого типа государственного переворота в Эквадоре и никакой его попытки» и использует свой «европейский и международный дипломатический арсенал для того, чтобы этот мятеж закончился»[469]. Ни одна страна мира не поддержала явное беззаконие, только Госдепартамент США уклонился от осуждения путчистов, ограничившись стандартным заявлением, что «изучает ситуацию». Такая позиция воспринималась в Латинской Америке как фактическое поощрение путчистов. Большой резонанс получило письмо Фиделя Кастро, выражавшее уверенность в скором провале путча: «Даже Б. Обаме и X. Клинтон не останется иной альтернативы, как осудить его». Действительно, вскоре Вашингтон, оставшись на заседании ОАГ в полной изоляции, вынужден был высказаться за уважение демократии в Эквадоре и осудить насилие, тщательно избегая термина «переворот». Столь же уклончиво комментировали события ведущие СМИ обеих Америк и Западной Европы.

В условиях широкой гражданской поддержки законной власти и полной международной изоляции путчистов от них отмежевались объединения частного бизнеса, индейские организации и Католическая церковь. Вооруженные силы подтвердили верность президенту. Операцией армейского спецназа Р. Корреа был освобожден. О подлинных намерениях организаторов переворота свидетельствует тот факт, что в последний момент по военным и автомашине президента открыли огонь оказавшиеся наготове снайперы.

Столь же оперативно велся пропагандистский обстрел. Едва стал очевиден провал путча, оппозиционные СМИ принялись ставить все с ног на голову: никакой попытки переворота якобы не было, а наоборот, президент приказал стрелять по «случайным прохожим». Рафаэлю Корреа пришлось как частному лицу трижды (!) подавать в суд за клевету на газету Universo, назвавшую его «диктатором», а путчистов и террористов — «гражданскими лицами и ни в чем не повинными людьми». В явно заказной статье не обошлось без угрозы, предвосхищавшей предлог интервенций в Ливии и Сирии: «Диктатору следует помнить, что в будущем вновь избранный президент может отдать его под суд за приказ открыть огонь по мирным гражданам без предупреждения». Понимая политическую важность дела, Р. Корреа отказался отозвать иск, несмотря на нажим лицемерных «защитников свободы прессы»: Межамериканской комиссии по правам человека (Inter-American Commission on Human Rights, IACHR), Межамериканского сообщества прессы (Sociedad Interamericana de Prensa), Эквадорского комитета предпринимателей (Comité Empresariai Ecuatoriano, CEE). По решению суда клеветников ждали штраф в 40 млн долларов и три года за решеткой. Владельцы Universo вместе с автором фальшивки нашли убежище в Майами. Р. Корреа назвал решение суда вдохновляющим: «Теперь люди поймут, что свобода слова принадлежит всем, а не только тем, у кого есть деньги на издательское дело»[470]. Был выигран один из боев в четырехлетней борьбе за справедливый закон о СМИ, принятый в июне 2013 года.

Одним из последствий попытки переворота явилось сплочение политических сил, выступающих за прогрессивные перемены. Обращаясь к нации, Р. Корреа высказал предположение, что за мятежом могли скрываться представители силовых структур, получавшие финансирование от иностранных держав. «У нас были аппараты для подавления и репрессий, были связи с иностранными державами; даже напрямую некоторые подразделения финансировались иностранными странами, они же и назначали туда начальников»[471]. Считая недовольство подобных структур естественным, Р. Корреа подтвердил, что возврата к прошлому не будет.

Убедившись в прочности власти, нефтегазовые TH К были вынуждены, как незадолго до того в Венесуэле и Боливии, сделать выбор: уходить из страны или соглашаться на предлагаемые условия. Большинство из них подписали в срок новые контракты, по которым государство становилось собственником всей добываемой нефти, его доля в прибыли повышалась до 80 %, а ТНК довольствовались 15 %[472].

В начале 2011 года на сайте WikiLeaks появились разоблачительные материалы, позволившие положить конец деятельности X. Ходжес в Эквадоре. Одна из телеграмм, подписанных послом, имела провокационную направленность в духе недавнего мятежа: президент Р. Корреа голословно обвинялся в укрывательстве коррупционеров в полиции. В апреле 2011 года X. Ходжес была приглашена в МИД и, по словам министра Р. Патиньо, «не смогла дать удовлетворительных объяснений по поводу содержания телеграммы». В результате ей предписали «как можно скорее покинуть территорию Эквадора».

Эстафету у Хизер Ходжес принял в июле 2011 года временный поверенный Тимоти Суньига-Браун (Timothy Zuniga-Brown) с не менее специфическим послужным списком: выпускник Национального военного колледжа, глава команды по «реконструкции южной зоны Багдада» при оккупационной армии, работник «политических секций» в посольствах в Новой Зеландии, Перу, ЮАР, Бюро интересов США на Кубе. Сменивший его в мае 2012 года посол Адам Намм (Adam Namm) окончил магистратуру того же Национального военного колледжа по специальности «стратегия национальной безопасности», затем работал в Колумбии и Пакистане[473]. Подобные «дипломаты» не предвещали спокойных времен, и неудивительно, что Рафаэль Корреа неоднократно предупреждал о подготовке переворота и готовности оказать сопротивление попыткам свержения законной власти.

В последние два года в отношениях США и Эквадора почти ничего не изменилось. Начало деятельности нового посла США ознаменовалось новой провокацией против руководителей страны. В июне 2012 года итальянские полицейские неожиданно потребовали вскрыть коробки с дипломатическим грузом из Эквадора и обнаружили в нем кокаин. Удар был направлен в первую очередь против главы МИД Р. Патиньо, особо ненавистного врагам независимости Эквадора за его видную роль в срыве переворота и высылке X. Ходжес. Оппозиция немедленно устроила у здания МИД демонстрацию с требованием ухода Р. Патиньо. Сам министр оценил «скандал с наркотиками» как операцию спецслужб США с использованием агентуры в наркокартелях. Попытка скомпрометировать Р. Патиньо и самого Р. Корреа вновь потерпела фиаско.

Подрывная деятельность против Эквадора активизировалась по мере приближения президентских выборов 17 февраля 2013 года. Из различных фондов США финансировались практически все оппоненты Рафаэля Корреа: Гильермо Лассо, Альваро Нобоа (Alvaro Noboa), Лусио Гутьеррес. О реальной угрозе вмешательства ЦРУ в избирательный процесс говорил сам Рафаэль Корреа, ссылаясь на британского дипломата Крэйга Мюррея (Craig Murrey), по чьим данным ЦРУ «официально» направило на саботаж выборов в Эквадоре 85 млн долларов. Теневое финансирование могло быть гораздо больше. Особое внимание президента привлекло разоблачение чилийским журналистом Патрисио Мери[474] сети наркопоставок из Боливии и Перу через Чили с участием DEA и ЦРУ и координационного центра в посольстве США в Сантьяго, причем именно с целью финансирования подрывной деятельности в Эквадоре[475]. Председатель Национального избирательного совета (Consejo National Electoral, CNE) предупреждал о планах «в целях дестабилизации законного избирательного процесса создания параллельных CNE, которые будут функционировать по всей территории страны», чтобы «обеспечить доказательства незаконности результата выборов», как это пыталась ранее сделать агентура США в Боливии, Венесуэле, Никарагуа. Оперативными центрами вновь стали посольство США и резиденция посла[476].

Но все усилия недругов не принесли успеха, Рафаэль Корреа одержал победу с таким отрывом, что не оставил провокаторам ни малейших шансов: 56,7 % против 23,3 % у ближайшего соперника Гильермо Лассо. Народ андской страны вновь проголосовал за будущее и против возврата в прошлое.

Президента Гондураса Мануэля Селайю (Manuel Zelaya) арестовали в его резиденции в столичном районе Трес-Каминос в 5 часов 30 минут утра 28 июня 2009 года. Около двухсот военных в масках и бронежилетах прибыли на грузовиках, обезоружили охрану президента и ворвались в дом. Командовал ими подполковник Рене Антонио Хепбурн Буесо (René Antonio Hepburn Bueso), один из «контактов» военного атташата США в Гондурасе. Селайя пытался сообщить в СМИ о том, что происходит, но ему не позволили. Солдаты направили на него дула автоматов: «Никаких разговоров! Брось мобильник! Это военный приказ! Не подчинишься — стреляем!».

М. Селайю, которому даже не дали времени снять пижаму и переодеться, отвезли на военный аэродром Эрнан-Акоста-Мехия в окрестностях столицы и на борту президентского самолета (с промежуточной посадкой на гондурасской базе ВВС США в Пальмероле) переправили в Коста-Рику. Аэропортовые власти в Сан-Хосе, «не обратив внимания» на вооруженных до зубов гондурасских военных, «приняли» М. Селайю без затяжных процедур и протокольных церемоний. Президент Коста-Рики Оскар Ариас (Oscar Arias) выразил ему свою солидарность. Чуть позже коста-риканские СМИ со ссылкой на свой МИД сообщили о том, что М. Селайя заявил о сложении президентских полномочий. Вскоре последовало опровержение самого М. Селайи: он остается законным президентом, переворот организован небольшой группой «плохих гондурасцев», которых поддерживают влиятельные финансовые и предпринимательские группы Гондураса.

В процессе выяснения последовательности событий июня 2009 года было установлено, что решение об аресте Μ. Селайи было единодушно принято Верховным судом Гондураса. Президенту инкриминировали «государственную измену, злоупотребление властью и узурпацию полномочий». Приказ об аресте отдали командованию сухопутных войск. Μ. Селайю намеревались судить в Гондурасе, но военные распорядились по-своему, якобы из-за опасения народных беспорядков и дестабилизации в стране. На «спонтанно собранном» совещании командующих было решено «экспатриировать» президента в Коста-Рику, причем это не подкреплялось никаким юридически законным документом. Члены военного руководства объяснили потом, что у них не было времени на подготовку соответствующего документа. Таким образом, окончательное «решение» приняли начальник Генерального объединенного штаба Ромео Васкес Веласкес (Romeo Vâsquez Velasquez), командующий ВВС Луис Принс Суасо (Luis Javier Prince Suaz), командующий ВМФ Хуан Пабло Родригес (Juan Pablo Rodriguez), заместитель Васкеса — Венансио Сервантес Суасо (Venancio Cervantes Suazo), генеральный инспектор ВС Карлос Куэльяр Кастильо (Carlos Cuellar Castillo) и командующий армией Мигель Анхель Гарсия Падгетт (Miguel Angel Garcia Padgett). Все они прошли через учебные заведения США и регулярно получали «вторые зарплаты» по каналам американской военной миссии. Командующие категорически отвергали версии о том, что высылка президента с кем-то согласовывалась.

А предыстория такова. Задолго до начала своей предвыборной кампании в 2005 году кандидат от правой Либеральной партии Мануэль Селайя заверял американских дипломатов, что отвергает радикальные взгляды президента Венесуэлы Уго Чавеса и тем более его позицию в отношении Соединенных Штатов. Первые месяцы после победы на выборах президент Μ. Селайя воздерживался от контактов с У. Чавесом, который объявил о строительстве общества «социальной справедливости» в своей стране и вступил в стратегический союз с Кубой. Ничто не предвещало проблем в гондурасско-американских отношениях, все шло по накатанной неоколониальной колее: Тегусигальпа с привычной покорностью признавала свою зависимость от Вашингтона.

Мануэль Селайя — состоятельный человек, добившийся успеха в агроин-дустриальном бизнесе. Во время борьбы за президентство он позиционировал себя как политик неолиберального толка, понимающий, что в стране назрела необходимость структурных реформ, повышения жизненного уровня подавляющего большинства гондурасцев. В статье шесть Идеологических принципов Устава Либеральной партии Гондураса говорится, что ее «главный принцип — социальная интеграция, и поэтому основное правило, по которому должна развиваться экономика страны, — это экономический рост с соблюдением социального равенства». Μ. Селайя попытался воплотить эту статью в жизнь и неожиданно для себя наткнулся на консолидированное сопротивление олигархии, военных кругов, политической элиты, парламента, Верховного суда, полиции, СМИ и десятков неправительственных организаций, подопечных Агентства США по международному развитию (USAID). Причина понятна: социальная интеграция — это вовлечение в активную общественно-политическую жизнь широких народных масс, и эти планы М. Селайи сильно отдавали «популизмом» — так Вашингтон называет заботу о гражданах своей страны.

Посольство США в Гондурасе десятилетиями культивировало доверительные связи с руководством политических партий, влиятельными персонажами исполнительной и законодательной власти, Верховного суда, военными, что позволяло отслеживать и прогнозировать любые подвижки и нюансы в жизни страны. Правящая элита Гондураса соревновалась в демонстрации лояльности к империи, не забывая извлекать личную выгоду из национального уничижения. Во властных структурах в 2000-е годы на ключевые позиции пришли люди, которые в пору своей молодости сотрудничали с послом США Джоном Негропонте и его командой. В 1981–1985 годах Дж. Негропонте был фактическим «наместником» империи в Гондурасе, координатором антипартизанской войны, организатором «эскадронов смерти», которые занимались ликвидациями потенциальных врагов США в стране и регионе. По его инициативе была создана авиабаза Агуакате, которая использовалась для обучения никарагуанских контрас и персонала Батальона 3-16, подотчетного резидентуре ЦРУ. Этот батальон осуществлял репрессии против граждан, прибегал к практике физических ликвидаций: были убиты и пропали без вести не менее 200 человек.

Дж. Негропонте целенаправленной кадровой политикой, финансированием, поставками вооружений, идеологической установкой на «братское сотрудничество» добился практически полного подчинения Вооруженных сил Гондураса Пентагону и Южному командованию США. Эта страна стала стратегическим плацдармом для подавления освободительных движений в субрегионе. По этой причине в международном политическом словаре закрепилась формула «авианосец Гондурас».

Оказавшись в президентском кресле, М. Селайя обнаружил, что не обладает реальной властью. Представители ультраправых сил в штыки принимали те его решения, которые, по их мнению, свидетельствовали об усилении «популистских тенденций» в его внутренней и внешней политике. Даже в Либеральной партии, от которой был избран М. Селайя, образовалась оппозиционная группировка, поддерживавшая связь с сотрудниками политического отдела посольства США, то есть резидентуры ЦРУ. С самого начала президентского периода М. Селайя находился под неусыпным контролем, его решения, в том числе по кадровым вопросам, постоянно оспаривались и корректировались американцами. Как правило, послы США — вначале это был Чарлз Форд (Charles Ford), потом Уго Льоренс (Hugo Llorens) — «конфиденциально» сообщали ему, что такой-то кандидат на назначение «замечен» в связях с наркотрафиком или криминальными организациями, ненадежен и потому его назначение может скомпрометировать президента. Тут же предлагались другие кандидаты на пост, общей характеристикой которых была лояльность Соединенным Штатам. Если М. Селайя медлил с принятием решения, посольство по всем возможным каналам продвигало свою кандидатуру.

Компании США бесконтрольно хозяйничали в экономике одной из самых бедных стран Латинской Америки. Первая конфликтная ситуация М. Селайи с ними возникла из-за перебоев с поставками бензина и дизельного топлива в Гондурас. Местные посредники объясняли это тем, что американские поставщики не выполняют обязательств, они узурпировали торговлю нефтепродуктами и в погоне за прибылью манипулировали ценами, создавали искусственную нехватку энергоносителей. Ситуацией Рубикона стал ценовой произвол со стороны тех американских компаний, которые контролировали в Гондурасе сеть автозаправок. Череда забастовок и протестов потребителей, поставившая стабильность в стране на грань кризиса, заставила М. Селайю пойти на беспрецедентный шаг: введение «временного государственного контроля» над нефте- и бензохранилищами, принадлежавшими компаниям США и их партнерам. Для выхода из кризиса правительство дважды снижало цены на бензин, чтобы уменьшить стоимость пассажирских и грузовых перевозок и, соответственно, снизить цены на продукты питания, однако эти действия одобрялись далеко не всеми бизнесменами и транспортниками. Они обвиняли М. Селайю в том, что он «вмешивается в частный бизнес и нарушает принципы свободной торговли». Тем не менее благодаря принятым мерам проблему с поставками углеводородов удалось временно нормализовать.

Нефтяной кризис в Гондурасе побудил М. Селайю к действиям, которые были интерпретированы его врагами как «смена курса». Президент решился на налаживание деловых контактов с Венесуэлой, проводившей политику льготных поставок углеводородов в регион. Первая личная встреча М. Селайи и У. Чавеса произошла в Манагуа 19 июля 2007 года на праздновании 28-й годовщины победы Сандинистского фронта национального освобождения (Frente Sandinista de Liberacion Nacional, FSLN). С трибуны, обтянутой кумачом, Даниэль Ортега и Уго Чавес произнесли речи, в которых звучали слова «социализм», «революция», «борьба с империализмом», patriao muerte и даже venceremos! М. Селайя в своем выступлении был более сдержан, но Д. Ортеге и У. Чавесу аплодировал с энтузиазмом. Правые в Гондурасе восприняли поведение М. Селайи в Манагуа как предательство: «Братание с врагами США под сенью красного флага!». В международной политике надо четко выдерживать заявленный курс: или ты шагаешь в ногу с традиционным союзником Соединенными Штатами, или маршируешь вслед за «популистами и леваками» типа У. Чавеса и Д. Ортеги. В Вашингтоне с явным раздражением отнеслись к поездке М. Селайи в Манагуа. Во время очередного визита в США гондурасский президент не был принят Дж. Бушем-младшим, хотя раньше неизменно удостаивался аудиенции.

Чтобы предотвратить повторение кризисной ситуации с нефтепродуктами, М. Селайя обратился за помощью к «диктатору Чавесу» (пропагандистский штамп ведущих гондурасских газет и телеканалов). Было подписано соглашение о поставках венесуэльской нефти на благоприятных условиях: 50 % в кредит под 1 % с отсрочкой платежа на 25 лет с условием, что высвободившиеся средства будут направлены на социальные программы в Гондурасе. Вот в чем состояла, по оценке посольства США и оппозиции, скрытая диверсия «популистов»: через социальные программы, через подкуп бедноты — именно так действовал У. Чавес в Венесуэле, мобилизуя под красные флаги народные массы. Правительство США немедленно отреагировало: М. Селайю начали обвинять в коррупции, а гондурасцам усложнили выдачу виз в США. Одновременно участились случаи высылки из США незаконных иммигрантов-гондурасцев. Телеканалы едва ли не ежедневно вели репортажи о прибытии очередных изгнанников (по 200–300 человек) и предупреждали, что это грозит стране финансовым крахом: годовая сумма денежных переводов гондурасцев, работавших в США, колебалась от 2 до 3 млрд долларов.

Сигналы были предельно четкими: если М. Селайя намерен выиграть на венесуэльском направлении, то на североамериканском он обязательно проиграет. Репрессии Вашингтона усилятся, если он продолжит дрейф в сторону блока ALBA — боливарианской альтернативы для народов Латинской Америки. Однако какого-либо приемлемого варианта по смягчению финансово-экономического и энергетического кризиса в Гондурасе Вашингтон так и не предложил. Поэтому М. Селайя продолжил курс на сближение с блоком стран ALBA, в который в то время входили Венесуэла, Куба, Боливия и Никарагуа. Процесс вступления в ALBA затянулся на целый год из-за того, что агентура влияния США в Национальном конгрессе Гондураса под различными предлогами препятствовала ратификации этого международного соглашения.

Посольство США в Тегусигальпе уже на ранней стадии «бунтарства» М. Селайи просчитало неизбежность его политико-стратегического дрейфа в сторону «популистских режимов». Посол Чарлз Форд положил начало обсуждению превентивных мер «по сдерживанию популистских импульсов Мануэля Селайи». В публикациях «Викиликс» была предана гласности его телеграмма под грифом «секретно» от 15 мая 2008 года с оценкой личностных качеств и политических взглядов президента. Ч. Форд, который публично демонстрировал симпатии к М. Селайе и дружески обнимался с ним, не обнаружил в гондурасском президенте позитивных качеств. По оценке американца, это двуличный человек, ненадежный политик, «незрелый бунтующий подросток», причем такой же коррумпированный, как и вся гондурасская элита.

Ч. Форд особо подчеркнул, что М. Селайя свое подлинное отношение к Соединенным Штатам «прячет не слишком глубоко», и оно определяется не идеологией или личными амбициями, а «старомодным национализмом». Форд обратил внимание на то, что М. Селайя «неуправляем»: может обещать одно, но в конечном счете поступает по-своему. В качестве примера посол привел факт назначения представителем Гондураса в ООН Хорхе Артуро Рейны (Jorge Arturo Reina), хотя Госдепартамент предлагал другого кандидата. Как и предвидели американцы, X. Рейна нередко голосовал в ООН, игнорируя позицию США («за последние годы это наихудший показатель»). По мнению Ч. Форда, М. Селайе нельзя доверять в важных вопросах военного сотрудничества и борьбы с терроризмом. Послу показалось подозрительным даже то, что М. Селайя «не любит» фотографироваться с визитерами из США, а с самим Ч. Фордом предпочитает встречаться в его посольской резиденции, без доступа прессы. Не понравилось ему и нежелание М. Селайи распространить фотографии своей встречи с Дж. Бушем-младшим в Вашингтоне в июне 2006 года, хотя на встречах с руководителями Кубы, Венесуэлы и Никарагуа гондурасский президент позировал охотно.

Ключевые фразы из телеграммы Ч. Форда прямо указывали на неизбежность кризисного развития событий в отношениях США и Гондураса: «Последние полтора года нахождения администрации М. Селайи у власти будут, с моей точки зрения, чрезвычайно тяжелыми для наших двусторонних отношений. Его попытки обеспечить себе иммунитет ввиду усиления активности организованной преступности в его администрации вызовут серьезную угрозу нормам права и институционной стабильности. Гондурасские институты (власти) и дружественные правительства должны готовиться нами для приватных и публичных действий, чтобы помочь Гондурасу двигаться вперед».

Первый официальный визит президента Венесуэлы Уго Чавеса в Гондурас состоялся 15 января 2008 года по приглашению Мануэля Селайи. Перед визитом Каракас объявил о списании Гондурасу его застарелого, еще с 1980-х годов, долга в 30 млн долларов. Венесуэльского лидера в Тегусигальпе встретили тепло и сердечно как официальные лица, так и представители профсоюзных, крестьянских, индейских и студенческих организаций. Согласно опросам общественного мнения, более 70 % гондурасцев приветствовали визит У. Чавеса и оценили его как полезный для страны, и только 17 % полагали, что позитивных последствий приезд венесуэльца иметь не будет. В ходе визита были подписаны важные для экономики Гондураса соглашения в энергетической области, о поставках нефти на льготных условиях в ближайшие два года, дизельного топлива и бензина на общую сумму в 1,5 млрд долларов.

Во время торжественной церемонии приема официального гостя президент М. Селайя назвал У. Чавеса «истинным и мужественным представителем Симона Боливара XXI века», высоко оценил усилия боливарианского лидера по развитию сотрудничества в регионе, оказанию помощи бедным странам в рамках проекта «Петрокарибе». В ответном выступлении У. Чавес был предельно корректен, особенно когда затронул тему международных отношений и США. Сказались предварительные договоренности с гондурасским президентом по столь деликатным вопросам. «Я надеюсь, — сказал У. Чавес, — что мой визит не доставит вам неприятностей», и поблагодарил М. Селайю за мужество, с которым он впервые за многие годы широко распахнул двери Гондураса для гостей из Венесуэлы.

Знаковым объектом двустороннего сотрудничества должно было стать, как заявил М. Селайя, строительство современного столичного аэропорта при поддержке стран ALBA. Ныне действующий аэропорт, расположенный едва ли не в самом центре столицы, не отвечает элементарным требованиям безопасности из-за сложных подлетных условий и короткой взлетно-посадочной полосы. Новый аэропорт предполагалось строить на месте военной базы США в Пальмероле (другое название — Сото-Кано). По поводу переноса гражданского аэропорта в Пальмеролу Μ. Селайя неоднократно говорил с американскими должностными лицами и все время натыкался на их глухое сопротивление: «Такие вопросы быстро не решаются». Раздражающим аспектом проблемы являлось то, что в ноябре 2008 года американцы должны были покинуть базу в Манте на территории Эквадора. Президент Рафаэль Корреа высказался в отношении базы публично, с категоричностью, которая не оставляла Вашингтону надежды на закулисный торг. Угроза утраты еще одной базы стратегического значения в Латинской Америке побудила Пентагон и спецслужбы США активизировать подрывную работу в Гондурасе.

Так Гондурас превратился в стратегически важный рубеж сдерживания «популистских режимов». Программа действий для политических, финансово-экономических и силовых структур США в Западном полушарии формулировалась предельно просто: не допустить дальнейшей экспансии блока ALBA! Комплекс мер по смешению Мануэля Селайи был санкционирован администрацией Джорджа Буша в начале 2008 года, и подготовка переворота перешла в активную фазу. Директивные указания по операции поступали от вице-президента Ричарда Чейни и «специалиста по Гондурасу» Джона Негропонте, теперь заместителя госсекретаря[477]. Организацию контрмер против «популизма» по политической линии осуществляли посол Уго Льоренс и его команда. С критикой «авторитарных тенденций» Μ. Селайи со все более радикальных позиций стали выступать оппозиционные партии и неправительственные организации. Оперативные задачи агентуре в политпартиях и НПО давались через сотрудников ЦРУ и USAID. Консолидация будущего Гражданского демократического союза Гондураса (Union Civica Democratica, UCD) осуществлялась постепенно и была подкреплена щедрым финансированием ее потенциальных членов (до 50 млн долларов в год). Членами Гражданского демократического союза стали, в частности: Национальный антикоррупционный совет (Consejo National Anticorrupcion, CNA), Конфедерация трудящихся Гондураса (Confederation de Trabajadores de Honduras, CTH), Гондурасский совет частного предпринимательства (Consejo Hondureflo de la Empresa Privada, СОН ЕР), Совет ректоров университетов (Consejo de Rectores de las Universidades), Архиепископство Тегусигальпы (Arquidiocesis de Tegucigalpa), Национальный совещательный форум (FNC), Национальная федерация торговли и промышленности (Federation de Camaras de Comercio e Industrias de Honduras, FEDECAMARA), Ассоциация органов массовой информации (Asociacion de Medios de Comunicacion, AMC), группа «Мир и демократия» (Grupo Paz у Democracia) и студенческая группа «Поколение X перемен» (Generaracion X Cambio). Всего в Гражданский демократический союз вошло около сорока организаций.

Кураторы из США учли опыт апрельских событий 2002 года в Венесуэле, когда боливарианские активисты смогли возглавить стихийный народный протест и обеспечить возвращение президента У. Чавеса к власти. Правда, тогда личный состав Вооруженных сил Венесуэлы в большинстве своем остался верен законно избранному президенту, поэтому в Гондурасе особый упор был сделан на вовлечение военных в заговор против Селайи. Обработка велась с позиций военного атташата США и американской базы в Пальмероле, на территории которой расположена Национальная академия авиации Гондураса. Американцы без проблем обеспечили участие в заговоре высшего командного состава ВС Гондураса. Также не предвиделось неожиданностей со стороны среднего офицерского звена, поскольку контрразведка тщательно «вычищала» проявления идеологического фрондерства среди военных. Многие гондурасские офицеры прошли подготовку в «Школе Америк» в Форт-Беннинге (The School of the Americas). Командующий сухопутной армией генерал Ромео Васкес Веласкес стажировался в этой «Школе» в 2007–2009 годах; командующий ВВС генерал Луис Хавьер Принс Суасо был ее выпускником тех же лет.

На протяжении всего 2008 года Джон Негропонте создавал в Центральной Америке дееспособную разведывательно-дипломатическую структуру, ориентированную на нейтрализацию «левых режимов» и интеграционного проекта ALBA. Его люди возглавили посольства США: в Сальвадоре — Роберт Блау (Robert Blau), в Гватемале — Стефен Мак-Фарланд (Stephen McFarland), в Никарагуа — Роберт Каллаган (Robert Callahan), в Гондурасе — Уго Льоренс. Все они имели практический опыт по дестабилизации «недружественных режимов», подрывным и пропагандистским операциям, созданию современных «пятых колонн» в форме неправительственных организаций и «гражданского общества».

Сам Джон Негропонте посетил Гондурас 4–5 июня 2008 года. Официальная повестка: обсуждение проблематики Центральноамериканского свободного рынка, активизация «Плана Мерида», обсуждение задач по борьбе с наркотрафиком, модернизации полиции. Дж. Негропонте провел серию закрытых встреч с оппозиционными политиками. Главный результат визита — обещание председателя парламента Роберто Мичелетти (Roberto Micheletti) идти до конца в вопросе о недопущении «популистских» реформ в стране. Аналогичные заверения были даны представителями предпринимательского сектора, иерархами католической церкви, владельцами телеканалов. Среди засекреченных собеседников Джона Негропонте фигурировала гражданка Гондураса Жакелин Фоглия Сандоваль (Jacqueline Foglia Sandoval), которой отводилась важная роль в подготовке переворота — через нее заговорщики осуществляли связь с посольством США.

Биография Жакелин Фоглии специфична и требует более подробного освещения. Она училась в военной академии США Вест-Пойнт, стажировалась в «Школе Америк». В 1980-е годы входила в командное звено Батальона 3-16, который, прикрываясь задачами ведения анти партизанской борьбы, занимался целевыми ликвидациями оппозиционеров. Фоглия отвечала за участок аналитической работы, вычисляла наиболее опасных активистов лево-марксистского сопротивления (часть данных поступала из посольства США), составляла на них досье, передавала списки на исполнение в «боевые» подразделения. В последующие годы Ж. Фоглия служила в военном атташате Гондураса в Вашингтоне, занимала ответственные посты в правительстве, сотрудничала с USAID, в частности по программе подбора перспективных руководителей из молодежи для обучения в США. Ее связи с военной разведкой США поддерживались на постоянной основе. Одно из самых свежих доказательств — включение Ж. Фоглии в число «офицеров по реализации программ в сфере образовательной помощи» Американского университета в Кабуле. Цель программы — формирование кадрового резерва, на который в долгосрочной перспективе будут опираться в Афганистане Соединенные Штаты.

Роль Жакелин Фоглии в подготовке и координации переворота «анти-Селайя» высветилась, когда она после очередного совещания с участниками заговора забыла в отеле «Сан-Мартин» папку с документами. Служащий отеля по ошибке вручил папку другому человеку — Роланду Валенсуэле (Roland Valenzuela), экс-министру, стороннику Мануэля Селайи. Ознакомившись с документами, Р. Валенсуэла понял, что в его руки попали документальные свидетельства участия посольства США в подготовке свержения М. Селайи. Сценарий заговора был расписан поэтапно, причем предусматривалась и процедура его «конституционной легализации». В интервью одной из местных радиостанций Р. Валенсуэла рассказал о находке и удивился, что информация осталась «незамеченной». Позднее он снова утверждал, что за 18 дней до переворота Ж. Фоглия получила от P. Мичелетти черновой вариант «парламентского декрета» о смешении М. Селайи. Документ был подготовлен для посла США У. Льоренса, к черновику прилагалась записка Ж. Фоглии (Р. Мичелетти старался не оставлять следов) с просьбой высказать замечания о содержании декрета. То есть утверждения посла США У. Льоренса о том, что он был не в курсе готовящегося смещения М. Селайи, не соответствуют действительности. Стоит отметить, что Р. Валенсуэла был убит 15 июня 2010 года выстрелом в голову после «бытовой ссоры» в одном из ресторанов в городе Сан-Педро-Сула. О возможной мести со стороны заговорщиков Р. Валенсуэла не раз говорил в своих интервью.

В ноябре 2008 года должны были пройти президентские выборы в США, поэтому в Вашингтоне решили перенести «развязку» по Гондурасу на первую половину 2009-го. В случае проигрыша республиканцев на выборах эстафету борьбы с «популизмом» в Гондурасе должны были подхватить демократы. По «военной линии» подготовка свержения М. Селайи была сосредоточена в Министерстве обороны США. «Гондурасский фактор» стал одной из причин, по которой администрация демократа Барака Обамы «унаследовала» военного министра Роберта Гейтса (2006–2011) от предыдущей республиканской администрации.

В конце июня 2009 года М. Селайя намеревался провести общенародную консультацию — всего лишь консультацию! — по референдуму об изменении конституции. Планировалось выяснить мнение гондурасцев о том, чтобы на выборах президента, депутатов и мэров в конце ноября 2009 года был добавлен четвертый вопрос: хотят ли они созыва Конституционной ассамблеи. Проводиться она должна была уже после окончания президентского срока М. Селайи. Однако инициатива президента натолкнулась на ожесточенное сопротивление его врагов: «М. Селайя пытается изменить Основной закон, чтобы обеспечить себе переизбрание на второй срок». Эти обвинения ретранслировались мировыми СМИ бесчисленное количество раз, хотя президент неоднократно заявлял, что не намерен переизбираться. Опровержения М. Селайи замалчивались, ставились под сомнение, искажались.

Обстановка в стране все более накалялась. Парламент в «пожарном» порядке 23 июня принял закон, который запретил проведение консультации и размещение «четвертой урны» в залах для голосования. Несмотря на запрет, М. Селайя дал указание подготовить бюллетени и отправить их на избирательные участки. Самолет с бюллетенями, отпечатанными в Венесуэле, приземлился на базе ВВС Эрнан-Акост-Мехия, и военные отказались выдать груз. Мануэлю Селайе лично в окружении тысяч своих соратников пришлось приехать на базу, а когда командующий Ромео Васкес заявил о своем несогласии с проведением консультации, президент объявил о его смещении с поста. Генерал Р. Васкес отказался подчиниться: «Меня должны снять в законной и надлежащей форме. Я буду исполнять мои обязанности, поскольку мы обязаны обеспечивать торжество закона и сменяемость власти».

Оппозиционный Гражданский демократический союз обратился через гондурасские СМИ от имени «гражданского общества» к армии с призывом «выполнить свой долг, защитить конституцию, правовое государство, мир и демократию». Впоследствии именно этот Союз в числе первых заявил, что никакого переворота 28 июня не произошло, а была «спасена демократия», которой угрожал М. Селайя и поддерживающие его «орды» деклассированных элементов.

Несмотря на то что в окрестностях Тегусигальпы и в других городах Гондураса были отмечены подозрительные передвижения армейских подразделений, президент настаивал на своем: «Консультация должна быть проведена. Для поддержания порядка привлечены 14 тысяч полицейских. Я прошу оппонентов, которые имеют возможность использовать свои демократические права, не препятствовать в этом народу». М. Селайя был уверен, что народная поддержка, индейские, крестьянские, профсоюзные и другие организации не позволят оппозиции отстранить его от власти с помощью государственного переворота.

Однако 26 июня Верховный суд обвинил М. Селайю в предательстве Родины, злоупотреблении властью и узурпации функций в ущерб интересам государства и распорядился арестовать его. Парламент 27 июня назначил специальную комиссию для ведения следствия по «делу М. Селайи», вменив ему в вину игнорирование решений судебных инстанций и несоблюдение «принципов поведения» в правовом государстве. Кризисную ситуацию разрешили военные: под угрозой применения оружия они «вывезли» М. Селайю в Коста-Рику.

Президентом де-факто стал Роберто Мичелетти, возглавлявший парламент Гондураса, в котором доминировали противники Мануэля Селайи. По классической схеме переворотов были закрыты СМИ, которые выступали на стороне свергнутого президента, введена цензура, высланы многие журналисты из «недружественных популистских» стран. Одновременно усилилась кампания по компрометации М. Селайи как «политического ставленника» У. Чавеса. Ее тезисы были настолько примитивны, что напоминали об эпохе холодной войны: М. Селайя «продался» за нефтедоллары и льготные поставки черного золота, проявил себя как коррупционер и предатель национальных интересов. Постоянно подчеркивалось: свержение «сумасшедшего» М. Селайи — чисто внутреннее дело, результат решительных действий гондурасских патриотов.

На словах Вашингтон демонстрировал стремление к «нормализации положения» в Гондурасе, на деле — подыгрывал Р. Мичелетти, препятствуя возвращению М. Селайи[478]. Р. Мичелетти должен был оставаться на своем посту и обеспечивать функционирование «переходного правительства» до 29 ноября 2009 года, то есть до очередных всеобщих выборов и приведения к власти другой марионетки Вашингтона — Порфирио Лобо (Porfirio Lobo). Сторонники М. Селайи назвали эти жестко контролировавшиеся посольством США выборы «отмыванием переворота». Чтобы нейтрализовать протесты гондурасцев, главарь заговорщиков Роберто Мичелетти использовал насилие в «лучших традициях» Джона Негропонте. В Колумбии были рекрутированы боевики ультраправой вооруженной группировки Объединенные силы самообороны Колумбии (Autodefensas Unidas de Colombia, AUC), которые специализируются на физических ликвидациях. Прибыли наемники из Гватемалы, Сальвадора и США, в основном из Майами. Нашлись дела и для своих, «домашних» головорезов. Статистика убийств по политическим мотивам в Гондурасе резко подскочила, жертвами становились крестьянские и профсоюзные активисты, индейские и студенческие лидеры, журналисты и руководители Национального фронта народного сопротивления (Frente Nacional de Resistencia Popular, FNRP), созданного после переворота.

В Коста-Рике М. Селайя подвергся усиленной обработке со стороны американцев и президента О. Ариаса, которые «дружески» рекомендовали ему воздержаться от дальнейшего участия в политической жизни страны, гарантировали взамен «прощение всех грехов», сохранение прав на недвижимость и банковские счета в Гондурасе и США. Президент устоял. В сентябре 2009 года М. Селайя нелегально вернулся в Гондурас, воспользовавшись помощью друзей в Никарагуа. Попытки властей арестовать его вынудили М. Селайю укрыться 22 сентября в посольстве Бразилии в Тегусигальпе, которое было подвергнуто затяжной осаде: отключены вода и электричество, проверялся посольский автотранспорт, под окнами устраивались «шумовые» концерты.

В середине ноября 2009 года шеф резидентуры ЦРУ в Гондурасе Симон Хэншоу (Simon Henshaw) провел в посольстве США совещание, на котором обсуждались задачи обеспечения победы Порфирио Лобо на будущих президентских выборах для «закрепления» результатов переворота. В совещании приняли участие представители Агентства США по международному развитию, Национального фонда поддержки демократии (NED), его подразделений — Международного республиканского института (IRI) и Национального демократического института (NDI), Панамериканского фонда по развитию (Fundaciön Panamericana para el Desarrollo, FUPAD), подотчетного президенту Коста-Рики Фонда Ариаса (Fundaciön Arias), НПО «Создадим демократию» (Hagamos Democracia), в которую входят в основном активисты религиозных групп Гондураса (прежде всего Pastoral Social de la Iglesia Catôlica — Caritas de Honduras; Confratemidad Evangélica de Honduras). Среди участников совещания стоит упомянуть Федерацию неправительственных организаций по развитию Гондураса (Federation de Organizaciones No Gubemamentales para el Desarrollo de Honduras, FOPRIDEH), а также столичный университет (Universidad Metropolitana de Honduras, UMH).

С. Хэншоу проинструктировал присутствующих, как осуществлять «объективный контроль» над проведением выборов, и дал понять, что процессом «волеизъявления» гондурасского электората будет управлять Алекс Саттон (Alex Sutton), региональный директор Международного республиканского института для Латинской Америки и Карибского бассейна. А. Саттон осуществлял проекты Института на Кубе, в Боливии, Никарагуа, Венесуэле, Колумбии, Гватемале и т. д. В 1992–1996 годах он действовал в странах Восточной Европы, обеспечивая демонтаж социалистических структур в рамках «демократизации» региона. С. Хэншоу сообщил, что для обеспечения поддержки «правительственному» кандидату в Гондурас съедутся влиятельные персонажи латиноамериканской политики, в том числе Демохристианской организации Америки (Organizaci n Democrata Cristiana de America, ODCA). Фактически С. Хэншоу подтвердил, что на оперативно-пропагандистское обеспечение выборов мобилизованы все правые силы Западного полушария и Европы[479].

Уже после подсчета 60 % голосов на выборах Верховный избирательный трибунал объявил Порфирио Лобо, набравшего 56 %, победителем. Кандидат от Либеральной партии Элвин Сантос (Elvin Santos) признал свое поражение.

Закрепляя свою победу, Соединенные Штаты приступили к наращиванию военного присутствия в Гондурасе. В департаменте Грасиаса-Дьос на границе с Никарагуа была создана база, предназначенная для борьбы с наркотрафиком; в северном районе Москития, тоже у границы с Никарагуа, планируется построить самую крупную военную базу в Латинской Америке. На острове Роатан в Карибском море намечено открыть Центр антитеррористической подготовки для латиноамериканских военных и полиции.

Только 27 января 2010 года Μ. Селайе удалось покинуть посольство в Бразилии и выехать в Доминиканскую Республику. В нарушение всех правил гостеприимства за ним велась круглосуточная слежка агентами местной тайной полиции и ЦРУ. Из Вашингтона была поставлена конкретная задача: максимально ограничить свободу маневра экс-президента, отсекать, запугивать его связи, делать все возможное для компрометации и недопущения его к активной политике.

С момента высылки из страны Μ. Селайе и его соратникам потребовалось почти два года, чтобы развернуть ситуацию в свою пользу. Сказалась и принципиальная поддержка латиноамериканских стран, в особенности членов блока ALBA: М. Селайя должен вернуться на родину, прецедент свержения демократически избранного президента крайне опасен; безнаказанность распахнет двери для других подобных попыток, особенно против правительств «популистского толка»; если ОАГ смирится с вопиющим нарушением ее уставных документов, то стабильность и безопасность региона окажется под угрозой. Насилие порождает насилие.

Вскоре после переворота Гондурас вышел из блока ALBA, а его членство в Петрокарибе было приостановлено, поскольку объединение не захотело «поддерживать переворот». Льготные поставки углеводородов прекратились, вновь драматически обострилась ситуация с бензином и дизельным топливом — их приходилось приобретать на международном рынке по реальным ценам. Как следствие, за период правления Р. Мичелетти — П. Лобо стоимость топлива повышалась 26 раз! Инфляция, рост цен на продукты питания и товары первой необходимости — все это обрушилось на гондурасцев. США не торопились брать на иждивение своих марионеток, выделяя средства только на неотложные военные нужды Гондураса и борьбу с наркотрафиком.

На фоне обостряющегося энергетического кризиса укреплялись позиции Национального фронта народного сопротивления. Администрация Б. Обамы усиленно пыталась обнаружить доказательства вмешательства боливарианских лидеров во внутренние дела Гондураса. Больше всего подозрений в Вашингтоне вызывали Даниэль Ортега и Уго Чавес. Их обвиняли в том, что они «манипулируют» Фронтом сопротивления и финансируют его, хотя никаких доказательств в подтверждение этого информационного шума приведено не было.

Правительство П. Лобо начало искать выход из все более усложняющейся ситуации. Первые сигналы о его готовности к налаживанию мирного диалога со свергнутым президентом были позитивно восприняты в странах Латинской Америки. Доверенные лица М. Селайи и П. Лобо провели предварительные консультации, после которых в колумбийской Картахене было подписано «Соглашение о национальном примирении и консолидации демократической системы», направленное на разрешение политического кризиса в стране. Гарантами выступали Уго Чавес и колумбийский президент Хуан Мануэль Сантос (Juan Manuel Santos). Соглашение было воспринято как безусловная победа М. Селайи: с него были сняты обвинения в коррупции, даны гарантии, что органы власти Гондураса не будут препятствовать его возвращению на родину. В Картахене было также заявлено о перспективе созыва Конституционной ассамблеи. В свою очередь, после заключения соглашения правительство П. Лобо получило зеленый свет на восстановление членства Гондураса в ОАГ.

Активисты Национального фронта народного сопротивления Гондураса подготовились к встрече лидера и членов его правительства, эмигрировавших не по своей воле. Были напечатаны тысячи листовок и плакатов, вышли специальные выпуски газет и журналов, сайты Фронта дружно призывали поддержать Мануэля Селайю, Генерального координатора фронта. Он прибыл в аэропорт Тегусигальпы 28 мая 2011 года, вбелой широкополой шляпес красной лентой, которая ассоциировалась с ним так же, как краповый берет десантника — с Уго Чавесом. Для экс-президента этот митинг стал апофеозом его усилий за право свободно жить и работать в Гондурасе и, конечно, началом нового этапа борьбы за возвращение на высший государственный пост.

Всеобщие выборы в Гондурасе запланированы на 24 ноября 2013 года. Самой первой определилась со своим кандидатом в президенты левоцентристская партия «Свобода и реформирование» (Libertad у Refundacion, Libre): ее представитель — Ксиомара Кастро (Xiomara Castro), жена Мануэля Селайи. Гондурасские «популисты» из партии Libre и Национального фронта народного сопротивления намерены вернуться к власти, чтобы реализовать планы социалистического переустройства общества в интересах всех гондурасцев.

Выступая перед соратниками 1 июля 2012 года с программной речью, Ксиомара Кастро была откровенна: «Мы настроены решительно, чтобы изменить эту жестокую, угнетающую нас систему. Мы ни перед кем не склоним голову, не позволим насилия над нами. Сопротивление является сегодня всемирным феноменом. Во всех концах мира народы борются против беззакония, войны, милитаризма и государственных переворотов. Можно утверждать, что мы не одиноки в этой борьбе». Говоря о необходимости смены режима в стране, Ксиомара Кастро рассказала о «достижениях» правительства Порфирио Лобо, охарактеризовав ситуацию в Гондурасе более трагичной, чем когда-либо прежде: убийства, репрессии, голод, нищета. Проблемы не решаются, их стало значительно больше. Правительство Национальной партии упорно следует неолиберальной модели, укрепляет позиции олигархических групп в госаппарате, блокирует социальные реформы, которые пытался осуществлять Мануэль Селайя. Ксиомара Кастро указала на правые партии страны, поддерживаемые реакционными силами империи, как главных виновников отсталости, обнищания народа, распродажи природных богатств Гондураса.

Формулируя программные задачи, Ксиомара Кастро использовала тезисы, которые отстаивал ее муж в период своего президентства и вынужденного изгнания: созыв Национальной Конституционной ассамблеи для разработки нового Основного закона; бесповоротное и окончательное осуждение неолиберальной экономической модели; признание нелегитимной всей законодательной базы, которая была принята марионеточным парламентом Гондураса для облегчения захвата природных ресурсов страны транснациональными компаниями США. Программа предусматривает отказ от милитаризации борьбы с преступностью и наркокартелями, которую Пентагон использует для расширения военного присутствия в стране. Ксиомара Кастро и стоящие за ней политические силы намерены поддержать прогрессивные интеграционные процессы на континенте, дистанцироваться от империи с ее деструктивной политикой кнута и пряника. Будет возобновлено сотрудничество с блоком ALBA, который ориентируется на социалистический курс развития. Так что в случае победы Ксиомары Кастро на выборах все усилия Вашингтона по искоренению «популизма» — народной политики — в Гондурасе будут сведены на нет.

В стратегические планы Вашингтона по восстановлению полного контроля над Латинской Америкой «замирение» в Гондурасе не входит. Это красноречиво подтверждается ростом американского присутствия в стране. Даже в 1980-е годы, когда Гондурас был плацдармом борьбы с партизанскими движениями в Центральной Америке, в стране не было такого количества представителей спецслужб США. Чем они занимаются сейчас, понять несложно. Проблема «популизма» в Гондурасе превратилась для империи в перманентную, и Вашингтон вынужден снова готовить контрудар. Вопрос только в том, когда и в какой форме американцы его нанесут.

Если в первые месяцы после свержения президента Мануэля Селайи заговорщиками практиковалась селективная ликвидация его сторонников, чтобы не допустить организованного сопротивления диктатуре Роберто Мичелетти, то в нынешних условиях террор приобретает все более массовый характер. Ксиомара Кастро затронула эту проблему в своем выступлении: «В 2011 году было зарегистрировано 86 насильственных смертей на каждые сто тысяч жителей страны — в четыре раза больше, чем в среднем по Латинской Америке. За время правления Национальной партии было зафиксировано почти 13 тысяч подобных смертей, то есть по 20 ежедневно! Из профессиональных организаций больше всего пострадали журналисты: 24 убитых! Аграрный конфликт в районе Бахо-Агуан привел к гибели 50 крестьянских активистов, убитых только за то, что они требовали доступа к земле. До настоящего момента ни один из этих случаев не был расследован. Организаторы переворота продолжают руководить страной. И потому мы имеем деградировавшее государство и неработоспособные органы управления. Как следствие — криминализация социальных движений, милитаризация территории страны и повседневное нарушение прав человека».

Кэтимданным Ксиомары Кастро стоит добавить, что в 2012 — начале 2013 года ситуация еще более ухудшилась. Продолжается планомерное уничтожение участников сопротивления на различных уровнях. При молчаливой поддержке США террор в Гондурасе набирает силу. В настоящее время посольство США держит под контролем практически все рычаги управления Гондурасом: подотчетны правительство, парламент, силовые структуры, СМИ. Серьезные трения между американцами и правящей элитой возникают редко, и разрешаются они быстро на основе общего интереса: необходимости нейтрализовать «популистскую угрозу». Тот состав посольства, который готовил заговор и осуществил операцию по смещению Мануэля Селайи, почти полностью покинул страну. Сейчас интересы США в Гондурасе представляет Лиса Кубиске (Lisa Kubiske), которая всю свою дипломатическую карьеру профессионально совмещала работу на Госдепартамент и ЦРУ. Некоторое время она специализировалась на китайской проблематике (работала в резидентурах Шанхая и Гонконга), затем сосредоточилась на Латинской Америке. До Гондураса занимала пост советника-посланника в Бразилии, тесно работала «по тематике» ее президента Дилмы Руссефф. В Тегусигальпе в центре оперативных интересов Лисы Кубиске также находится женщина-политик — Ксиомара Кастро.

Вторым человеком в команде является Матиас Митман (Matthias Mitman), который до прибытия в Тегусигальпу возглавлял экономическую секцию посольства США в Москве. Миссия в российской столице была не первой: раньше он служил там сотрудником отдела по науке, то есть занимался научно-техническим шпионажем. Карьера Μ. Митмана характерна резкими виражами: в Афинах он был заместителем советника по политическим вопросам (резидента ЦРУ); в Багдаде занимал должность старшего советника по экономике; затем работал в Совете национальной безопасности; довелось ему быть помощником «по особым делам» посла Ричарда Шифтера (Richard Schifter), заниматься проблематикой Юго-Восточной Европы; некоторое время Μ. Митман исполнял обязанности заместителя помощника госсекретаря по нераспространению ядерного оружия, одновременно представляя США в рабочей группе по Глобальному партнерству. Казалось бы, с таким опытом и такой подготовкой прямая дорога к высоким должностям в разведке и Госдепартаменте, тем не менее отправили в провинциальную Тегусигальпу, где ему когда-то довелось служить вице-консулом. И это еще одно подтверждение того, что Вашингтон готовится к очередному решающему сражению с «популизмом» на гондурасской территории.

«Кадровые резервы» были направлены в Гондурас не только по линии ЦРУ и военной разведки. Пополняется персонал USAID, Корпуса мира, вербуются контрактники с опытом в «горячих точках», предпочтение оказывается спецназовцам США, колумбийским «парамилитарес» и бывшим чилийским военным-пиночетистам. «Шакалы войны» подтягиваются из других стран Латинской Америки: «Красные вновь поднимают голову в Гондурасе, надо навсегда покончить с ними!». Богатые землевладельцы без оглядки на закон используют свои «частные армии» для силового воздействия на крестьян, требующих возврата захваченных у них наделов. Один из латифундистов, практикующих методы террора для «сдерживания» крестьянских протестов, хорошо известен в стране — это Мигель Факуссе (Miguel Facussé), на землях которого выращивается сырье для производства биотоплива, поставляемого в Соединенные Штаты. В американском посольстве знают, что Μ. Факуссе регулярно перебрасывает товарные партии колумбийского кокаина в города восточного побережья США. Но его не трогают, хотя эти переброски документированы Управлением США по борьбе с наркотиками (DEA). Μ. Факуссе поддержал заговорщиков деньгами и боевиками в дни подготовки свержения Μ. Селайи и может пригодиться снова.

Конкретная задача перед посольством США в Тегусигальпе поставлена: любой ценой не допустить реванша «популистов».

Западные державы сегодня проявляют редкое единодушие относительно Северной Кореи: непредсказуемый, вооруженный ядерным оружием Пхеньян представляет серьезную угрозу глобальной безопасности, и его необходимо остановить, с другой стороны — воодушевленные страстью к миру и стабильности США терпеливо пытаются разрядить ситуацию, используя дипломатический потенциал. Так выглядит привычная картинка, укоренившаяся в сознании людей настолько же, насколько она не соответствует реальности. Действия Северной Кореи редко объясняют чем-то кроме иррациональности, в то время как реальная внешняя политика США практически никогда не обсуждается в СМИ.

При этом, как правило, забывают, что в 1994 году США практически развязали войну с Северной Кореей. Представив переработку плутония на небольшом заводе в Йонбене в качестве мировой угрозы, администрация Билла Клинтона решилась на войну. Как пишут бывший министр обороны Уильям Перри (William Репу) и заместитель министра обороны Эштон Картер (Ashton Carter): «Всю первую половину 1994 года администрация Б. Клинтона готовилась к войне на Корейском полуострове… Мы подготовили подробный план нападения на ядерные объекты в Йонбене с использованием высокоточного оружия. Мы были абсолютно уверены, что их можно уничтожить без взрыва ядерного реактора, грозившего выбросом радиации в атмосферу»[480].

Подобная самоуверенность, конечно, была неуместна. Спустя годы Южная Корея смоделировала ситуацию авиаудара по Йонбену. В результате было установлено, что при поражении всех объектов инфраструктуры в Йонбене четверть населения, проживающего в радиусе 50 километров от места бомбежки, погибла бы в течение нескольких часов. Радиоактивные осадки распространились бы на территорию Китая и Японии, а почва на Корейском полуострове оставалась бы зараженной по меньшей мере десять лет[481].

Американский план таил и куда более серьезные опасности. В Пентагоне решили расширить зону поражения и помимо объектов в Йонбене уничтожить всю военную инфраструктуру Северной Кореи. По словам одного американского чиновника, в Вашингтоне размышляли следующим образом: «Мы все равно их бомбим, почему бы не разбомбить все?». Источник в Пентагоне так охарактеризовал настроения того времени: «Мы чувствовали, что война начнется, но при этом все были настроены оптимистично и верили в успех». Перри и Картер полагали, что Северная Корея разозлится и попытается «дать сдачи»: «В случае агрессивных действий Пхеньяна американские войска, действуя плечом к плечу с южнокорейскими военными и используя военные базы в Японии, оперативно уничтожат боеспособные части КНДР, а с ними и корейский режим»[482].

Стоит отметить, что южнокорейский президент Ким Ен Сам (Kim Young-Sam) не относился к принесению в жертву своих северных соседей так же безразлично, как американские чиновники. По его словам, «ситуация тогда была действительно напряженной». Администрация Б. Клинтона готовилась к войне: авианосцы выдвинулись от побережья США, ВМС заняли позицию для нанесения морского удара. Ким Ен Сам предупредил американского посла в Сеуле Джеймса Лейни (James Laney), что война против Пхеньяна «превратит весь Корейский полуостров в кровавую баню», и Южная Корея «не будет помогать в этом Вашингтону». После разговора с послом южнокорейский лидер лично позвонил президенту Б. Клинтону и разговаривал с ними в течение 32 минут: «Я сказал ему, что пока я президент страны, войны на Корейском полуострове не будет! Б. Клинтон попытался меня переубедить, но я раскритиковал США за то, что они хотят вести войну с Севером на нашей территории». И хотя к концу памятной телефонной беседы Б. Клинтон смягчил свой тон, он продолжал готовиться к войне, рассматривая несогласие Южной Кореи как временную задержку[483].

Осознав, что мир уверенно движется к новой войне, бывший американский президент Джимми Картер попытался вмешаться в ситуацию. Он лично прилетел в Пхеньян с неофициальным визитом, попытавшись решить проблему дипломатическими методами. Переговоры с президентом КНДР Ким Ир Сеном вскоре принесли первые плоды, и Дж. Картер позвонил в Белый дом, прервав проходивший там военный совет. Бывший американский президент сообщил, что Ким Ир Сен согласился заморозить ядерную программу для проведения инспекции МАГАТЭ и участвовать в переговорах с США, чтобы окончательно решить данный вопрос. Понимая, что Белый дом может легко отказаться от перспективы урегулирования проблемы путем переговоров, Дж. Картер сказал, что он уже договорился с парнями из Си-эн-эн об интервью, в котором сразу после телефонного звонка расскажет об итогах встречи с руководством КНДР. Выслушав Дж. Картера, военный совет в Белом доме буквально взорвался от негодования. Включив телевизор, они увидели, как невозмутимый Дж. Картер заявляет: «Я получил твердое обязательство, что все аспекты, имеющие отношение к ядерной программе Северной Кореи, будут решены путем добровольных переговоров». На следующий день в ходе повторных переговоров с Ким Ир Сеном стороны договорились, что КНДР не будет перерабатывать отработанное ядерное топливо. Таким образом, С ША лишились последнего формального повода, который они использовали, чтобы развязать войну. Анонимный представитель Госдепартамента позднее сказал: «Самое шокирующее в поездке Дж. Картера заключается в том, что, добившись осязаемого результата — замораживания ядерной программы КНДР, он поверг Белый дом в уныние»[484].

По словам другого чиновника из Госдепартамента: «Дж. Картер едва-едва поспел, чтобы остановить войну. Американцы никогда не узнают, как близко они были к новой мировой войне. Если бы Пхеньян не принял предложения Дж. Картера, 50 тысяч американских солдат уже были бы на границе с КНДР. Мы должны были сделать все возможное, чтобы предотвратить это»[485].

Дальнейшие переговоры привели к подписанию 21 октября 1994 года рамочного соглашения. В соответствии с его положениями Пхеньян обязался заморозить ядерный реактор с графитовым замедлителем в Йонбене и приостановить строительство двух других реакторов. Заморозку реактора должны были проконтролировать инспекторы МАГАТЭ, а Северная Корея — распорядиться с топливом из реактора «безопасным образом, не подразумевающим его переработку». В качестве ответного хода США предполагали «предпринять меры по запуску в КНДР проекта создания ядерного реактора на легкой воде», который к 2003 году должен был генерировать до 2000 МВт. «Цель проекта — заменить потенциально опасный ядерный реактор с графитовым замедлителем реактором на легкой воде, который не имеет сколько-нибудь значимого потенциала для получения оружейного урана». В качестве промежуточной меры предусматривалось следующее: пока КНДР не построила реактор на легкой воде, США обязывались поставлять ей ежегодно полмиллиона тонн тяжелого топлива в качестве компенсации за энергетические потери, вызванные заморозкой объектов в Йонбене и прекращением строительства еще двух более крупных реакторов[486].

Северокорейская экономика испытывала серьезный недостаток энергетических ресурсов, и рамочное соглашение давало надежду на определенное восстановление экономики до тех пор, пока не будут запущены реакторы на легкой воде. В дополнение к развивающемуся энергетическому кризису и американским санкциям КНДР столкнулась с чередой природных бедствий, а США умышленно откладывали реализацию обещаний. Американские эксперты посчитали, что Северная Корея не переживет этот экономический кризис, и надобность в реакторах отпадет сама собой. Основание обещанного американцами первого реактора на легкой воде было заложено только в августе 2002 года. Таким образом, Америка сделала все возможное, чтобы предотвратить его запуск в 2003 году, особенно учитывая, что строительство подобных ядерных объектов занимает не менее восьми лет.

Обязательство завершить строительство реактора на легкой воде к 2003 году было не единственным положением рамочного соглашения, которое США проигнорировали. Вторая статья документа призывала к «движению в сторону полной нормализации политических и экономических отношений», а в третьей статье было ясно установлено, что «США обещают Северной Корее не использовать и не угрожать использованием ядерного оружия»[487]. Ни одно из обязательств не было выполнено. Американские военные провели учения ВВС, которые имитировали ядерную бомбардировку КНДР, а в сейфах американских генералов продолжали лежать оперативные планы применения ядерной бомбы[488].

Несмотря на то что рамочное соглашение призывало стороны «ликвидировать барьеры к двусторонней торговле и инвестициям», США даже не сняло с Северной Кореи экономическое эмбарго. От Вашингтона требовалось (согласно положениям соглашения) установить с Пхеньяном дипломатические отношения, и это было еще одно обязательство, которое США отказались выполнять. Президент Джордж Буш практически сразу после своего избрания прекратил поставки тяжелого топлива — единственное обязательство, которое к тому времени не нарушили американцы. Между тем Северная Корея полностью соблюдала все пункты соглашения.

Что Северная Корея получила от рамочного соглашения? Годы жертв и тяжелых страданий, после которых Пхеньян был вынужден продолжить строительство ядерных реакторов с графитовым замедлителем, чтобы хоть как-то восполнить недостаток электроэнергии. На определенном этапе КНДР почувствовала, что ухудшение отношений с США делает их верность соглашению нежизнеспособной, тогда Пхеньян вышел из соглашения и запустил реактор в Йонбене. США ответили прекращением строительства реактора на легкой воде.

Неудивительно, что нация, находящаяся под самыми жестокими в мировой практике санкциями, столкнулась с жесточайшим экономическим кризисом. Повсюду в стране закрывались заводы: предприятия просто не могли получить сырье и материалы для производства, а продолжавшие работать, несмотря на кризис, страдали от постоянных и продолжительных отключений электроэнергии. Министр финансов КНДР Ван Чан Вун (Yang Chang-Yoon) признавал, что северокорейская экономика не может справиться с кризисом самостоятельно и экономическое оздоровление невозможно без помощи извне и займов. Американская политика исключала подобную возможность. «США и их сторонники оказывали давление на тех, кто был готов сотрудничать с КНДР, предоставлять ссуды и займы, — жаловался Ван Чан Вун. — Обычно ситуация выглядела следующим образом: сталелитейный завод Чоллима договаривался с европейским инвестором о финансовой помощи, но через некоторое время поддержка под давлением США прекращалась»[489].

Только приложив серьезнейшие усилия, КНР удалось уговорить США вернуться к дипломатии — стартовали шестисторонние переговоры (переговоры по ядерной программе КНДР с участием КНР, США, России, Южной Кореи и Японии начались в 2003 году. — Прим. ред.). Они продолжались до 19 сентября 2005 года, когда в Пекине был составлен итоговый документ о принципах денуклеаризации в форме совместного заявления. В этом официальном документе признается право КНДР на мирный атом: «Северокорейская сторона заявляет о своем праве на мирное использование атомной энергии. Прочие участники переговоров уважают эту позицию и соглашаются обсудить вопрос о предоставлении КНДР легководного реактора в должное время». Кроме того, в заявлении содержался призыв к нормализации отношений между сторонами.

Вскоре после подписания заявления американский переговорщик Кристофер Хилл (Christopher Hill) заявил на закрытом заседании Центра стратегических и международных исследований, что США согласны на нормализацию отношений с КНДР только в том случае, если Пхеньян выполнит все свои обязательства в соответствии с соглашением. А затем К. Хилл огласил список дополнительных требований американской стороны к Северной Корее[490].

В то же время, используя ложное обвинение в финансовых махинациях как предлог, заместитель министра по вопросам противодействия терроризму и финансовой разведке Министерства финансов США Стюарт Леви (Stuart Levey) назвал расположенный в Макао (Аомынь) Banco Delta Asia «исходным звеном в длинной цепочке по отмыванию денег» и поместил его в «черный список»[491]. Всем финансовым институтам США было рекомендовано прекратить взаимодействие с Banco Delta Asia, а Министерство финансов издало циркуляр, в котором предупредило, что «Северная Корея может попытаться найти других финансовых посредников». Финансовым институтам предлагалось «предпринять разумные шаги, чтобы обезопасить себя от сотрудничества с Северной Кореей», а также рекомендовалось «финансовым институтам по всему миру предпринять аналогичные меры безопасности»[492].

Американская разведка была осведомлена, что Banco Delta Asia являлся основным финансовым инструментом Пхеньяна, позволявшим полноценно участвовать в международных коммерческих операциях. Реакция на рекомендации Министерства финансов последовала незамедлительно: за шесть дней с момента распространения американского циркуляра напуганные вкладчики вывели из банка 132 млн долларов, что составляло до трети всей банковской наличности[493]. Конечно, Banco Delta Asia сразу же выступил с опровержением американских претензий, подчеркнув, что взаимодействие с Северной Кореей было исключительно легальным, но органы денежно-кредитного регулирования Макао приняли решение заморозить банковские счета, имеющие отношение к Северной Корее[494].

Претензии к Banco Delta Asia усилили эффект санкций. Поместив банк в «черный список», США запустили цепную реакцию, которая вскоре охватил весь мир. Министерство финансов США продолжало рассылать письма-предостережения банкам по всему миру, что вызвало волну закрытия северокорейских счетов в кредитных учреждениях, расположенных по обе стороны от экватора. Банки в различных государствах боялись ответных мер Вашингтона и предпочли заморозить операции на подозрительных счетах, рискуя лишиться доступа к американской финансовой системе. Стюарт Леви в дальнейшем с удовлетворением признал успех американских санкций, которые помогли оказать «гигантское давление» на Северную Корею и произвели эффект «снежной лавины, когда из одной маленькой снежинки рождается гигантская глыба». «Шантажируйте их, занимайтесь политическим вымогательством, — говорил один их высокопоставленных чиновников администрации Джорджа Буша. — Но переговоры должны идти своим чередом». Официально продолжавшиеся переговоры для американских чиновников являлись инструментом, который должен был заставить северокорейский режим капитулировать. Один представитель американской администрации логично назвал их «удобным механизмом капитуляции». Задолго до достижения договоренностей сентября 2005 года, по словам бывшего сотрудника администрации Дж. Буша, США уже приняли решение «двигаться в сторону более жестких мер в отношении Северной Кореи»[495].

Жесткие американские действия имели серьезные по своему масштабу последствия. «Что касается нашего банка, — объяснял Найджел Кови (Nigel Cowie) из Daedong Credit Bank, — хотя мы занимались только разрешенными операциями, все равно серьезно пострадали от американской политики: большое количество нашей наличности и наличности наших клиентов — не только в долларах, но и в другой валюте — просто экспроприировали, и у нас не было даже предположений, когда нам все это вернут обратно». Судьба Banco Delta Asia и Daedong Credit Bank (последний потерял 7 млн долларов, размещенных на счетах Banco Delta Asia) послужила примером всем остальным игрокам международного финансового рынка. «Банки, имеющие даже самые незначительные контакты с США, были настолько напуганы, что предпочитали просто не иметь никаких дел с северокорейской банковской системой», — рассказал Н. Кови[496].

За рассылкой писем-предупреждений Министерства финансов США последовали персональные визиты представителей Белого дома. И письма, и визиты, по словам самих же американских банкиров и чиновников, представляли собой сочетание скрытых угроз и открытого запугивания. Неудивительно, что совсем скоро практически все северокорейские счета в иностранных банках были закрыты, а международная торговля Пхеньяна задушена. Иногда не требовалось даже каких-либо надуманных обвинений в нелегальных транзакциях: американские чиновники открытым текстом приказывали банкам прекратить все экономические связи с КНДР.

«Американское правительство последовательно и настойчиво убеждало финансовые организации по всему миру десять раз подумать о тех рисках, которые несет совместный с Северной Корей бизнес», — отметил С. Леви. К сентябрю 2006 года США отправили официальные депеши всем странам — членам ООН. В посланиях содержался подробный план еще более серьезных экономических санкций в отношении Северной Кореи. Планируемые меры были настолько серьезными, что некоторые европейские страны выразили опасения, заявив, что цель подобной активности — тотальная блокада северокорейской внешней торговли и всех ее финансовых транзакций[497].

Директор Азиатской программы Центра международной политики (Center for International Policy) Зелиг Харрисон (Selig Harrison) посетил Северную Корею и рассказал, что он там увидел: «Я обнаружил, что легальные поставки промышленного оборудования в интересах легкой промышленности Северной Кореи, производящей товары народного потребления, были прекращены. Даже простым северокорейским гражданам было понятно, что это внешние недоброжелатели пытаются свергнуть режим, оказывая экономическое давление»[498].

США между тем продолжали игнорировать настойчивые попытки КНДР вернуться за стол переговоров. Спустя более года после того, как США аннулировали договоренности, достигнутые по итогам шестисторонних переговоров, Северная Корея провела испытания ядерной боеголовки, объяснив их необходимостью противодействия «враждебной американской политике». Вашингтон ответил «проталкиванием» через ООН очередной порции санкций, нацеленных на нанесение Пхеньяну еще большего экономического урона. Но проведенные Кореей ядерные испытания заставили американцев вернуться за стол переговоров, в результате чего 13 февраля 2007 года было подписано новое соглашение, положения которого оставались лишь строчками на бумаге до тех пор, пока США не разморозили счета Северной Кореи в Banco Delta Asia. После чего уже Северная Корея заблокировала деятельность ядерных объектов в Йонбене и разрушила находящуюся там охлаждающую станцию — градирню.

5 апреля 2009 года Северная Корея не смогла запустить спутник в космос, а США пошли в очередную атаку, протолкнув в ООН дополнительные санкции. Действия США нивелировали все предыдущие договоренности по ядерной программе КНДР.

Новый американский президент Барак Обама прекратил все контакты с Северной Кореей, выбрав политику «стратегического терпения», которая на практике означала, что США будут оказывать давление на КНДР и ждать, покатам не наступит полный коллапс. Б. Обама дал указание о прекращении продовольственной помощи Северной Корее спустя два месяца после начала своего президентства, а вторые ядерные испытания Пхеньяна (25 мая 2009 г.) стали поводом для очередного витка санкций со стороны ООН. Любые предложения Пхеньяна сесть за стол переговоров США последовательно отвергали.

Соединенные Штаты поддерживали необходимый уровень давления также путем проведения ежегодных крупномасштабных военных учений в регионе, на которых прорабатывалось вторжение в Северную Корею. А в октябре 2012 года США преподнесли подарок Южной Корее в виде послаблений в рамках режима контроля над ракетными технологиями, позволив увеличить дальность южнокорейских баллистических ракет настолько, чтобы они могли охватить всю территорию ее северного соседа[499].

Тогда же, в октябре 2012 года, американские и южнокорейские военные встретились на ежегодной консультации по вопросам безопасности. На встрече был разработан план, названный политикой «гибкого сдерживания» (tailored deterrence). План включал различные сценарии совместных американо-южнокорейских военных операций против Северной Кореи, в том числе описывал правила локальных столкновений. Любая провокация КНДР должна была встречаться непропорциональным применением силы, и, по словам южнокорейского военного эксперта, использование этой стратегии планировалось как в мирное, так и в военное время[500].

Важным компонентом концепции «гибкого сдерживания» была так называемая «цепочка смерти», то есть отслеживание и нанесение удара по всем ядерным объектам Северной Кореи одновременно. При этом американские спутники и беспилотники должны были бы определять цели, а остальную работу делали бы южнокорейские ракеты и бомбардировочная авиация. «Цепочка смерти» являла собой предупредительную атаку, в основе которой лежало представление о неминуемом запуске северокорейских боеголовок. Заместитель командующего войсками ООН на Корейском полуострове генерал-лейтенант Жан Марк Жуа (Jan-Marc Jouas) объяснил, что северокорейские ракеты могут попасть под прицел «до того, как их переведут в стартовую позицию»[501]. Попросту говоря, удар по северокорейским ядерным объектам мог быть нанесен даже тогда, когда в КНДР никто не собирался запускать ракеты.

12 декабря 2012 года Северная Корея вывела на земную орбиту исследовательский спутник и тем самым попала под яростную критику администрации Б. Обамы, объявившей, что это были замаскированные испытания баллистической ядерной ракеты. Резолюция ООН запрещала КНДР проводить испытания баллистических ракет, но Пхеньян заявлял, что запуск на орбиту искусственного спутника несколько отличается от испытаний ядерной бомбы. Специалисты в области ракетных технологий были склонны согласиться с заявлениями КНДР, указывая, что запущенная ракета по мощности не дотягивала до межконтинентальной баллистической. Кроме того, ракета заложила крутой вираж, чтобы избежать полета над территорией Тайваня и Филиппин, что нехарактерно для испытаний носителей ядерных зарядов[502].

В дальнейшем южнокорейским судам удалось собрать остатки той самой ракеты. В ходе исследований эксперты установили, что вторую ступень ракетоносителя приводил в движение реактивный двигатель с тягой на старте в 13–14 тонн (для сравнения: у первой в мире баллистической ракеты дальнего радиуса действия «Фау-2», испытания которой проводились в 1940-х гг., этот показатель составлял 25 тонн. — Прим. ред.). Инженер-ракетостроитель из Мюнхена Маркус Шиллер (Marcus Schiller) отметил, что низкотяговый двигатель второй ступени с длительным рабочим ресурсом — это «именно та конструкция, которая требуется для ракеты, выводящей на орбиту искусственный спутник». Подобная конструкция позволяет ракете выйти на достаточно большую высоту, чтобы вывести спутник. Такая проектировка, однако, неприемлема для второй ступени баллистической ракеты (то есть баллистической ракете необходимы прямо противоположная конструкция и характеристики — мощная тяга и малое время рабочего ресурса. — Прим. ред.). По итогам исследований Μ. Шиллер назвал заявления западной прессы о проведенных Северной Кореей ядерных испытаниях «далекими от истины»[503].

Любопытно, что в то же время, когда Северная Корея вывела спутник на орбиту, Индия — другая ядерная держава — провела испытания баллистической ракеты без каких-либо негативных высказываний со стороны американских официальных лиц[504]. В США хватает профессиональных аэрокосмических инженеров, и американские чиновники, скорее всего, понимали, что КНДР не проводила испытания баллистической ракеты в силу причин технического характера. Администрация Б. Обамы постаралась исказить действительность в угоду своим политическим целям.

Запуск спутника дал повод «затянуть петлю на шее Северной Кореи», и после нескольких раундов интенсивных переговоров США удалось протолкнуть в Совбезе ООН очередную резолюцию по КНДР. Как прокомментировала ее официальный представитель Госдепартамента Виктория Нуланд (Victoria Nuland), намерения американской администрации строились вокруг «увеличения давления на северокорейский режим. И мы постоянно смотрели, как можно добиться этой цели самостоятельно либо с использованием ресурса наших партнеров. До тех пор пока они [Северная Корея] не поймут нашего посыла, мы вынуждены прилагать усилия для дальнейшей изоляции режима»[505].

С принятием в январе 2013 года резолюции СБ ООН № 2087 на Северную Корею легло бремя новых санкций, хотя международное право прямо утверждает, что «исследования космоса вправе вести все страны без какой-либо дискриминации любой из них»[506]. Северокорейский «Кванменсон-3» («Яркая звезда». — Прим, ред.) стал одним из 75 спутников, в 2012 году выведенных на орбиту различными странами, но только северокорейский запуск подвергся критике со стороны мирового сообщества[507].

Несмотря на то что спутник не смог работать по назначению, это был первый раз, когда Северной Корее удалось вывести свой искусственный аппарат на земную орбиту — момент национальной гордости, радости для всей страны. Осознав, что национальное достижение встретило враждебное отношение мирового сообщества, жители КНДР пришли в ярость, а Министерство иностранных дел КНДР заявило, что «протащив» резолюцию через Совет Безопасности, США грубо нарушили Устав ООН, в котором говорится, что «организация основана на принципах суверенного равенства всех ее членов».

Никто не удивился, когда 12 февраля 2013 года Северная Корея провела очередные (третьи по счету) ядерные испытания, выразив тем самым протест против агрессивной политики США. Буквально несколько дней спустя, памятуя о судьбе Ирака и Ливии, северокорейские СМИ подчеркнули, что они отказались от реализации своей ядерной программы в угоду американским амбициям. «Эти примеры, — отмечалось в северокорейских СМИ, — учат нас, что американский ядерный шантаж необходимо встречать противодействием, а не идти на уступки и компромиссы»[508].

Потребовалось чуть более трех недель, чтобы в ответ на северокорейские испытания появилась очередная резолюция Совета Безопасности ООН. Самые жаркие споры разгорелись по поводу того, включать ли в текст резолюции упоминание статьи 42 главы семь, санкционирующей военную операцию. И США, и Южная Корея активно агитировали за внесение в текст резолюции данного пункта[509].

Китай отказался от использования силы, разумно опасаясь, что это может привести к войне. Пекин не согласился и с другими наиболее жесткими мерами, предложенными США в проекте резолюции[510]. Военное вмешательство могло быть исключительно опасным, при этом мировое сообщество получило бы пример того, как статья 42 Устава ООН послужила для Вашингтона инструментом развязывания войны.

Хотя предложенный США первоначальный проект претерпел некоторые изменения, в резолюции № 2094 от 7 марта 2013 года Вашингтону все-таки удалось достигнуть большей части своих целей. В частности, данная резолюция требовала от всех стран — членов ООН досматривать северокорейские воздушные и морские суда, подозреваемые в перевозке запрещенных грузов. Жесткие ограничения были наложены на северокорейские банковские операции. Северокорейским гражданам, пересекающим границы других государств, было запрещено перевозить крупные суммы денег. Правило «расширенного досмотра» в нарушение Венской конвенции о дипломатических сношениях распространялось и на северокорейских дипломатов[511].

Самый большой вред экономике КНДР нанесли ограничения на сотрудничество с северокорейскими банками. «Давление на банковскую систему КНДР, наверное, было самым действенным инструментом в списке, — отметил бывший сотрудник Госдепартамента Эванс Ревер (Evans J. R. Revere), — это сказалось на способности КНДР финансировать очень многие вещи»[512].

Министерство финансов США вслед за резолюцией ООН наложило собственные санкции, запретив транзакции между северокорейским Foreign Trade Bank и американскими гражданами и организациями. В заявлении министерства указывалось, что «Foreign Trade Bank — это ключевая валютная организация КНДР»[513]. Запрет не давал банкам и коммерческим организациям в других странах вести торговлю с Foreign Trade Bank, в противном случае они были бы лишены контакта с американской финансовой системой. «Возьмем любой финансовый институт, который не работает с американской банковской системой. Такой банк становится «белой вороной», и другие финансо-вне институты будут избегать сотрудничества с ним, — прокомментировал ситуацию анонимный финансовый аналитик. — Они боятся, что «болезнь перекинется на них», что они понесут убытки». Традиционно международная торговля строится вокруг американской валюты, и большинство транзакций так или иначе проходит через американскую банковскую систему. «Именно поэтому китайские банки не бросились помогать северокорейским», — добавил он[514].

Сделав все возможное, чтобы спровоцировать Северную Корею, администрация Б. Обамы использовала в качестве предлога реакцию Пхеньяна, чтобы оправдать установку обширного набора новых противоракетных комплексов. Пентагон заявил о размещении 14 дополнительных противоракетных комплексов в Форт-Грили (военная база ВС США на Аляске. — Прим, ред.) и продолжении размещения РЛС системы ПРО в Японии[515]. Целая батарея противоракетных комплексов подвижного наземного базирования THAAD была переброшена на американскую военную базу на острове Гуам[516], а РЛС Х-диапазона морского базирования SBX-1 переместилась в западную часть Тихого океана[517].

Параллельно США делали все возможное для убеждения других стран в необходимости санкций против Foreign Trade Bank и искали дополнительные рычаги экономического давления на Северную Корею, чтобы довести Пхеньян до экономического коллапса. Анонимный представитель Госдепартамента заметил, что даже тогда еще оставалось место для новых санкций: «Я не знаю, какие из наших попыток увенчаются успехом, а какие — нет, но мы вовсе не перегибаем палку, есть еще незадействованные механизмы, и мы обязаны их попробовать»[518].

Япония и Австралия присоединились к американским санкциям против Foreign Trade Bank, а министр финансов Джек Лью (Jack Lew) попросил и Китай поступить аналогичным образом[519]. Президент Барак Обама лично позвонил председателю КНР Си Цзинпиню, убеждая его последовать примеру других. Сейчас американские официальные лица продолжают оказывать давление на КНР, настаивая на том, чтобы Пекин присоединился к наступлению на Пхеньян, в противном случае США обещают увеличить свое военное присутствие в Азии[520]. Угроза, которая официально не озвучивается, состоит в том, что американские войска в Азии будут направлены против Китая в той же степени, что и против КНДР.

Источники в дипломатических кругах подтверждают, что согласие или несогласие Китая не будет иметь большого эффекта на санкции в отношении Северной Кореи. «Что требуется от США, так это оказать психологическое давление на китайские банковские структуры. Если американские банки будут избегать транзакций с китайскими банками, имеющими связи с северокорейскими финансовыми институтами либо другими коммерческими компаниями, помещенными в «черный список», это будет иметь эффект «вторичного бойкота»[521] (то есть бойкот фирмы, поддерживающей отношения с компанией, находящейся под бойкотом. — Прим. ред.).

Столкнувшись с угрозами увеличения американского военного присутствия в Восточной Азии и возможными санкциями против национальной банковской системы, Пекин не нашел другого выхода, и 7 мая 2013 года Bank of China заморозил северокорейские счета и прекратил все финансовые сношения с контрагентами в КНДР. В течение дня примеру старейшей китайской кредитной организации последовали еще три крупных китайских банка.

США продолжают искать возможности для дальнейшей изоляции Северной Кореи и нанесения ущерба ее экономике. Американские официальные лица настаивают, что они не сядут за стол переговоров с Пхеньяном, пока тот не выполнит все американские требования. В результате получается, что начало переговоров зависит от дискриминационного соглашения, по которому США получат все, а Северная Корея — ничего. Таким образом, США полностью устранили риски дипломатического решения северокорейского вопроса.

Эксперт в области международных отношений Университета Цинхуа в Пекине Чен Ки (Chen Qi) утверждает, что «США не уважают опасения КНДР относительно национальной безопасности… Вот почему ядерный вопрос на Корейском полуострове пока не решен… Вашингтон не желает его решения потому, чтоядерная программа КНДР позволяет американской администрации оправдывать размещение любых противоракетных систем и вести любые военные маневры в регионе, что полностью соответствует американским планам в Восточной Азии»[522].

Такая ситуация, когда США продолжают нести горе и страдания корейскому народу за счет всевозможных санкций, ожидая скорейшего экономического кризиса, может сохраняться годами. Ни одно восточноазиатское государство от такого расклада не выигрывает. В выигрыше остаются лишь американские военные и корпоративные интересы.

Африканский континент традиционно является стратегически важным для обеспечения военно-политических и экономических интересов ведущих мировых держав. С конца XVIII века Африка активно эксплуатировалась колониальными империями. На первых этапах континент поставлял в Европу рабов, слоновую кость, золото и пряности, в последующем — минеральные ресурсы (в первую очередь уголь) и рабочую силу. В период Первой и Второй мировых войн Африка во многом обеспечивала оборонную промышленность метрополий различными видами минерального сырья. Сегодня континент снабжает промышленно развитые страны углеводородами, ураном, железной рудой, а также некоторыми видами редкоземельных металлов, которые исключительно важны для современных технологий: например, тантал, кобальт и другие. Безусловное значение современной Африки для остального мира определяется тем, что это последний континент, огромные и уникальные запасы природного сырья которого пока не только не разработаны, но даже до конца не разведаны. Природный потенциал Африки огромен, и его стратегическое значение невозможно переоценить, особенно в условиях быстрого истощения природных кладовых Европы, Ближнего Востока и других регионов мира.

Борьба за Африку значительно обострилась в начале 1960-х годов, после крушения колониальной системы. Большинство освободившихся стран Африки оказалось втянуто в глобальное противостояние идеологических систем. Находившиеся в авангарде этой борьбы СССР и США делали все возможное для вовлечения молодых африканских режимов в орбиту своего влияния. Официальная дипломатия и пропаганда США и их западных союзников доказывали преимущества «рыночных отношений, демократии и свободы слова» над «социалистическим госрегулированием и железным занавесом». СССР и социалистический лагерь пропагандировали превосходство «общества равных возможностей и социалистического благоденствия» над «капиталистическим угнетением широких народных масс, особенно коренного чернокожего населения». Одновременно за дипломатическими кулисами велась бескомпромиссная, жесткая и часто кровавая схватка.

Бывшие метрополии, в первую очередь Франция и Великобритания, формально признав независимость своих колоний, пытались негласно сохранить собственное политическое и экономическое влияние. После распада французской колониальной империи Париж приступил к формированию специальной сети влияния. Получившая в последующем известность как «Франсафрика», она представляла собой симбиоз дипломатии, шпионажа, политических интриг, заговоров, коррупции, незаконных сделок и закулисных договоренностей. Французские эмиссары и их подопечные не гнушались подкупом африканских государственных деятелей, организацией политических убийств и путчей. Вооруженное вмешательство вдела суверенных государств также являлось действенным механизмом реализации французской тайной политики на Африканском континенте[523]. Подобными методами воздействия на обстановку в своих колониях в целях сохранения собственного контроля пользовались и другие бывшие метрополии.

В результате к середине 1980-х годов Африканский континент в рамках биполярного мира в более или менее равных пропорциях был разделен на два враждующих лагеря. Вместе с тем вмешательство внешних сил в дела суверенных африканских государств постепенно превратило континент в арену практически перманентных внутри- и межгосударственных конфликтов и кризисов. Многие, если не большинство из них, были прямым следствием и отражением набирающей обороты холодной войны между СССР и США.

В этот исторический период в глобальном противостоянии двух сверхдержав Африка играла все более весомое значение. Можно считать, что борьба за возможность морского и сухопутного базирования на Африканском континенте становилась определяющим фактором принятия важнейших внешнеполитических решений в Москве и Вашингтоне. Не углубляясь в эту обширную тематику, которая является вопросом отдельного исследования, приведем только один конкретный эпизод. Так, например, отказ СССР от военной поддержки Сомали в пользу Эфиопии был мотивирован возможностью получения доступа к объектам эфиопской инфраструктуры, а именно порту Асэб и острову Дахлак. Советское политическое и военное руководство исходило из того, что задействование этих объектов в Эфиопии открывало более широкие возможности контроля Красного моря по сравнению с советской военно-морской базой, которая с середины 1970-х годов действовала в сомалийском порту Бербера. Одновременно с этим решалась задача снижения уровня влияния Соединенных Штатов в районе Африканского рога. Так, в обмен на военную помощь Москвы в вооруженном противостоянии с Сомали эфиопский лидер Менгисту Хайле Мариам согласился свернуть военное сотрудничество с Вашингтоном. В 1977 году в Эфиопии были закрыты все американские военные объекты, в том числе центр глобальной связи и слежения Пентагона, который размещался на базе «Кэгэнью Стэйшн» (Kagnew Station) в районе г. Асмэра. В том же году на бывшую американскую базу прибыла первая группа советских военных советников и специалистов. Американцам потребовалось почти 15 лет, чтобы восстановить утраченные на Африканском роге позиции, что стало возможным только после распада СССР.

С окончанием холодной войны значение Африки для ведущих субъектов мировой политики отнюдь не было утрачено. Напротив, сегодня можно констатировать его последовательное возрастание. Африканский континент вновь все более очевидно становится одной из главных площадок столкновения разнонаправленных интересов, прежде всего Соединенных Штатов и Китая в их постоянно обостряющейся борьбе за политическое, военное и экономическое влияние в мире. Кроме того, необходимо учитывать, что стремление Вашингтона эксклюзивно доминировать в Африке ущемляет интересы не только Пекина, но и некоторых стран Запада. Речь идет о традиционно вовлеченных в африканскую политику союзников США по блоку НАТО, в первую очередь Франции. Недавние события в Кот-д’Ивуаре и последний кризис в Мали свидетельствуют, что Париж имеет и будет пытаться отстаивать собственные интересы в Западной части Африканского континента. При этом французская политика в Сахаро-сахельской зоне, несмотря на упорное отрицание обеими сторонами, все чаще идет вразрез с действиями в этом регионе США.

Таким образом, начинается новый, очередной этап борьбы за Африку, и США по-прежнему стремятся играть здесь определяющую роль. Хотя, в отличие от эпохи холодной войны, американская военно-политическая и экономическая стратегии приобретают во многом новое содержание и используют другие методы и способы.

В период холодной войны любые милитаристские действия Вашингтона в мире, в том числе и в Африке, оправдывались исключительно «гонкой вооружений и борьбой за сохранение военно-стратегического паритета с Советским Союзом». Однако изменившиеся после развала СССР геополитические условия, привели к тому, что США столкнулись с проблемой отсутствия видимого внешнего военного противника, а значит, и вероятной угрозы своим стратегическим интересам. С учетом невозможности остановки или даже замедления темпов развития американского военно-промышленного комплекса (ВПК), являющегося основой экономической мощи США, политическое руководство вынуждено было искать новые вызовы национальным интересам страны.

В конечном итоге в начале нулевых концепция «новой угрозы» для США была наконец сформулирована. Администрация Джорджа Буша-младшего объявила войну «международному терроризму», которая временно обеспечила загрузку американского ВПК. Последовавшие за этим широкомасштабные американские «войны возмездия» в Афганистане и Ираке позволили в целом выйти на требуемый уровень военных расходов, сопоставимый с временами холодной войны и гонки вооружений. В этом контексте представляется важным подчеркнуть и тот факт, что в постбиполярную эпоху американскому руководству приходится искать новые объяснения и обоснования для продолжения милитаристского курса в мире в целом и в Африке в частности. Характерным примером является деятельность Отдельного командования (ОК) ВС США в Африканской зоне (АФРИКОМ — AFRICOM, Africa Command). Впервые американцам приходится всячески камуфлировать (даже в глазах собственного общественного мнения) военную направленность данного командования «гуманитарными целями» и «военно-гражданскими инициативами», о чем более подробно будет сказано ниже.

В целом же наращивание активности Соединенных Штатов на африканском направлении связано с необходимостью решения трех основных взаимосвязанных задач:

— обеспечение глобального военно-стратегического превосходства, что невозможно без передового присутствия ВС и ВМС США в Африканском континентальном районе и его территориальных водах;

— получение доступа к запасам африканских природных, в первую очередь углеводородных ресурсов и надежный контроль путей их транспортировки на Североамериканский континент;

— противодействие расширению на Африканском континенте китайского влияния.

Серьезность американских военно-политических и экономических устремлений в Африке находит подтверждение как в программных документах, так и в практических действиях Госдепартамента, Пентагона и американских бизнес-структур. В частности, «Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов Америки» прямо указывает на «все возрастающее значение Африканского континента для США и высокую степень приоритетности развития отношений с африканскими государствами»[524].

Заметный рост внимания к африканскому направлению в системе внешнеполитических приоритетов США относится к концу 2006 и началу 2007 года. В этот период администрация Дж. Буша-младшего провела переоценку рисков и возможностей США в Африке и приняла ряд принципиально важных решений, результатом чего стало последовательное одностороннее наращивание американского передового военного присутствия на Африканском континенте.

Предпринятые Белым домом меры не были случайными. Отметим, что именно в этот период на Африканском континенте заметно возросла политико-экономическая активность КНР. Так, на XVII съезде КПК в октябре 2007 года отношениям Китая со странами Африки уделялось значительно больше внимания, чем на предыдущих партийных форумах. Высшим китайским руководством было обозначено твердое намерение «крепить сотрудничество с африканскими странами, оказывать им помощь и защищать их справедливые требования»[525].

Под жестким партийным руководством и при мощной финансовой господдержке китайские компании к концу прошлого столетия мирно «завоевывали» практически все ведущие африканские государства. Успех КНР на континенте объяснялся двумя основными внешнеполитическими факторами: с одной стороны, Пекин умело воспользовался вакуумом, образовавшимся после ухода из Африки Советского Союза и его восточноевропейских союзников, а с другой — китайцы учитывали и использовали в своих интересах практическую неготовность к выходу на освободившиеся «от влияния соцлагеря» африканские рынки ведущих стран Запада. Проблема последних во взаимоотношениях с Африкой на том этапе, впрочем, как и до настоящего времени, заключается в жесткой увязке предлагаемых программ сотрудничества и помощи с политическими условиями. Среди выдвигаемых Западом требований — прозрачность африканских бюджетов, свобода слова и прочие «демократические ценности западного мира», к принятию которых африканские правящие элиты того периода были категорически не готовы.

На этом фоне Китай быстро выстроил собственную высокоэффективную африканскую политику. Ее основными принципами можно было бы назвать полное отсутствие каких-либо принципов, другими словами: «ничего личного — только бизнес». Пекин, как правило, не ставил и не ставит перед африканскими лидерами политических требований и не проявляет особой избирательности при выборе местных партнеров. При этом китайский бизнес под свои проекты предлагает собственное финансирование в виде долгосрочных кредитов на выгодных на первый взгляд условиях, а также гибкую ценовую политику. Кроме того, широко задействуются так называемые «подарочные, представительские, поощрительные» и прочие фонды. Деньги выделяются на лоббирование китайских интересов и часто используются для прямого подкупа африканских должностных лиц.

Отмеченные выше особенности легли в основу новой китайской модели проникновения в экономику Африки, которая до самого последнего времени оставалась достаточно успешной. Как подчеркивают большинство экспертов, важной отличительной чертой китайско-африканского сотрудничества является тот факт, что хотя интересы Китая в Африке не ограничиваются нефтью, список крупнейших африканских торговых партнеров Пекина преимущественно состоит из нефтедобывающих стран. Постепенно КНР становится ведущим внешнеэкономическим партнером практически всех африканских государств, где в той или иной мере присутствуют стратегические запасы углеводородного сырья[526].

Масштабный рост китайского присутствия в Африке вызывает обеспокоенность Запада. Раздражение США связано прежде всего с расширением политического влияния Китая на континенте, особенно с получением им все более глубокого контроля над африканскими минеральными ресурсами. Об этих процессах достаточно красноречиво свидетельствует, в частности, британский исследователь Йен Тэйлор (lan Taylor): «Китай пришел в Африку, потому что другие регионы были для него закрыты. Известно, что на Ближнем Востоке, столь богатом углеводородами, доминируют американцы… поэтому Пекину пришлось идти в Африку и договариваться как с демократами, так и с диктаторами. И сейчас, когда Китай здесь усилился, это вызывает серьезные опасения в Вашингтоне и в европейских столицах, которые привыкли к тому, что именно они оказывают решающее влияние надела в Африке. А тут вдруг появляется третья сила, из-за которой весь геополитический расклад меняется»[527].

Можно говорить, что политическое и экономическое укрепление Пекина на Африканском континенте стало одним из факторов изменения геополитического расклада в его пользу. Подобное развитие обстановки, в свою очередь, явилось катализатором заметной активизации в Африке Соединенных Штатов. При этом, однако, в отличие от КНР, политическая и военная направленность современной африканской политики Вашингтона все-таки превалирует над ее экономической составляющей. Несомненно, что данная тенденция ведет к дальнейшей милитаризации всего комплекса американоафриканских отношений. Вот лишь несколько фактов в хронологической последовательности, подтверждающих обозначенную тенденцию:

2006–2007 годы — расширение американской передовой экспедиционной базы в Джибути, известной как Коалиционное объединенное оперативнотактическое формирование «Африканский рог» (КООТФ АР)[528];

2007–2009 годы — создание специального командования ВС США, в зону оперативной ответственности которого включены все (за исключением Египта) страны Африки;

2010 год — расширение секретной разведывательной сети Пентагона на территории Буркина-Фасо, Уганды, Кении, Эфиопии, Джибути, Сейшельских островов для ведения воздушной разведки с использованием самолетов-разведчиков U-28A, разведывательных и ударных беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) типа «Предатор» и «Рипер»[529];

2011 год — решение президента Барака Обамы направить в Уганду, Конго и Центральноафриканскую Республику первую группу из 100 американских военнослужащих из состава сил специальных операций (ССО);

2012–2013 годы — развертывание в Африке спецгрупп 2-й пехотной бригады (до 3,5 тысяч человек), открытие очередной новой базы разведывательных БПЛА в Нигере.

Авторитетный британский журнал «Экономист» отмечает «дальнейшее углубление отношений между Америкой и Африкой», подчеркивая, однако, что они носят все более ярко выраженную милитаристскую окраску. «Пентагон расширяет перечень террористических организаций в Африке по мере наращивания собственного военного присутствия на континенте. С момента прихода к власти администрации президента Барака Обамы увеличивается список стран, разместивших на своей территории американские ударные и разведывательные дроны-беспилотники… Только в текущем году на территории Африканского континента уже развернуто около трех тысяч американских военных советников и инструкторов, и это больше, чем когда-либо за всю историю американо-африканских отношений»[530].

Приведенные факты красноречиво свидетельствуют о процессе дальнейшей милитаризации всего комплекса отношений США с государствами Африки, однако в изменившихся с окончанием холодной войны условиях Соединенные Штаты вынуждены использовать различные прикрытия подобной деятельности. Для обеспечения выгодного общественного мнения на родине и в мире Вашингтон в качестве предлога активно использует «войну с международным терроризмом». Положенная в основу агрессивных наступательных действий США так называемая «контртеррористическая деятельность» была начата после серии терактов 11 сентября 2001 года и до сих пор далеко не завершена. Официально концепция «войны с терроризмом» была оформлена и озвучена уже в 2002 году в «Стратегии национальной безопасности США»: «В настоящее время угроза национальной безопасности США в большей степени исходит не от развитых государств-конкурентов, а от так называемых «несостоятельных государств»[531]. Под это определение наряду с Афганистаном, где в 1990-е годы движение «Талибан» дало убежище и предоставило базы террористам «Аль-Каиды», попали и многие африканские страны и регионы. Начиная с этого периода, американское военное присутствие в Африке стало все больше приобретать характер настоящей военной экспансии. Дж. Буш во время одного из визитов в Африку в июле 2003 года заявил: «Мы не позволим террористам угрожать африканским народам, равно как и использовать Африку в качестве базы, угрожающей миру»[532].

Важность Африканского континента в вопросах обеспечения безопасности США подчеркивается в доктрине Национальной безопасности, подписанной Дж. Бушем в 2006 году. Документ отмечает, что американская безопасность напрямую зависит от сотрудничества с африканскими странами в деле укрепления и развития «слабых государств» и взятия под контроль неуправляемых территорий на этом континенте[533]. По оценкам американских военных аналитиков, подобные территории могут использоваться международными террористическими группировками для организации центров подготовки, баз хранения оружия и средств материально-технического обеспечения, а также убежищ для разыскиваемых боевиков.

По мере возрастания стратегической значимости Африки все актуальнее становился вопрос создания в США отдельной структуры для оценки ситуации на континенте и принятия своевременных решений по реагированию на возможные угрозы для национальных интересов. Исходя из этого, уже к середине 2005 года Госдепартаментом и Пентагоном были окончательно сформулированы принципы пересмотра существующей структуры обеспечения американского военного присутствия на Африканском континенте[534].

В феврале 2007 года высшее руководство США официально обнародовало планы создания Отдельного командования ВС США в Африканской зоне, получившего впоследствии известность как АФРИКОМ. В зону его оперативной ответственности был включен весь Африканский континентальный район за исключением Египта. После значительной подготовительной работы в октябре 2008 года бывшая в тот период заместителем помощника министра обороны США по делам Африки Тереза Вилан (Theresa Whelan) официально объявила о начале практической деятельности АФРИКОМ.

Остановимся на анализе декларируемых и реальных целей и задач ОК ВС США в Африканской зоне, а также его роли в реализации американской политики на континенте. Формулируя официальные цели и задачи создаваемого механизма, президент Дж. Буш, в частности, отмечал: «Этановая военно-политическая структура призвана обеспечить развитие нашего сотрудничества с Африкой в сфере безопасности, что создаст условия для роста оборонных возможностей наших африканских партнеров. Африканское командование должно укрепить наши усилия по оказанию помощи африканцам в поддержании мира и стабильности на их континенте, а также продвижению наших общих целей, таких как развитие, укрепление здравоохранения, системы образования, демократии и экономического роста в Африке»[535].

«Развитие сотрудничества в сфере безопасности и оказание помощи африканцам в поддержании мира» — не больше чем формальная риторика для придания публичной благозвучности деятельности военного американского командования в Африке. Однако обратим внимание на вторую половину так называемых «гуманитарных задач» АФРИКОМ. Американской пропагандой особо подчеркивалось, что новое Африканское командование в отличие от других командований ВС США, не является чисто военной структурой, а напротив, формально объединяет в своем составе военный, политический и гражданский компоненты, которые представлены соответственно Пентагоном, Госдепартаментом и Агентством США по международному развитию (USAID). Согласно заявлениям американских официальных лиц, в основу деятельности АФРИКОМ положен так называемый принцип трех D — Defense, Development, Diplomacy, то есть Оборона, Развитие, Дипломатия. Американцы подчеркивают, что еще одним отличием от других военных командований является должность заместителя командующего АФРИКОМ, которую занимает гражданское лицо, назначаемое, как правило, из числа высокопоставленных сотрудников Государственного департамента. Таким образом, АФРИКОМ якобы позиционируется как некая модель «военнополитической структуры нового формата», сформированная в условиях «после завершения холодной войны». Направленность данного командования представляется американской пропагандой прежде всего как координация гуманитарной, миротворческой, дипломатической и только в последнюю очередь собственно военной деятельности.

Однако даже с учетом всех оговорок на пути становления нового Африканского командования вплоть до настоящего момента имеется ряд существенных трудностей. Главной проблемой остается то, что Вашингтон, несмотря на серьезные усилия по пропаганде «преимущественно гуманитарного характера» практической деятельности АФРИКОМ, пока не смог убедить руководство ни одной из ведущих африканских стран официально разместить на своей территории командно-штабные элементы новой структуры Пентагона. В большинстве стран Африки по-прежнему опасаются, и не без веских оснований, что за этой новой инициативой США, которая не была предварительно согласована с африканскими правительствами, скрыто стремление взять под свой контроль минеральные ресурсы, а также усилить давление на неугодные национальные правительства. В этой связи в настоящее время и, вероятнее всего, на достаточно длительную перспективу штаб и управление АФРИКОМ будет по-прежнему оставаться в немецком Штутгарте. Первоначальными же планами предусматривалось развертывание структур управления новым командованием непосредственно в Африке на территории одной из региональных держав. На разных этапах просьба принять у себя штаб или передовой пункт управления АФРИКОМ обсуждалась с правительствами Эфиопии, Кении, Нигерии, ЮАР и других африканских стран.

Принимая во внимание усилия администрации США и Пентагона по убеждению мирового сообщества в «преимущественно гуманитарной и миротворческой направленности деятельности» АФРИКОМ в странах зоны ответственности, обратимся к анализу реальных причин создания этого командования и его практических целей. Так, в более закрытом формате американские военные аналитики и политики формулируют следующие основные задачи Африканского командования:

— обеспечение контроля африканских районов, богатых природными, в первую очередь углеводородными ресурсами, защита объектов добычи полезных ископаемых и путей их транспортировки;

— противодействие распространению политико-экономического влияния в Африке КНР;

— распространение американского контроля на «слабые африканские государства» в целях недопущения возможности использования их территорий и объектов международными террористическими организациями;

— обеспечение режима стабильности и поддержания мира (включая силовые действия по принуждению к миру) в наиболее взрывоопасных регионах и отдельных странах Африки[536].

Оперативное руководство Африканским командованием возложено на штаб, дислоцированный в Штутгарте. Для выполнения поставленных задач в состав АФРИКОМ включены командно-штабной и боевой компоненты американского Коалиционного объединенного оперативно-тактического формирования «Африканский рог», дислоцированного в Джибути, а также штабные и управленческие структуры сухопутных войск, военно-воздушных сил, военно-морского компонента и корпуса морской пехоты США[537]. В мирное время оперативное управление, в том числе планирование боевого применения АФРИКОМ и участия командования в миротворческой деятельности, обеспечение связи, ведение разведки, а также решение других специальных, в том числе контртеррористических задач осуществляется непосредственно офицерами штаба командования в Штутгарте. Для обеспечения повседневной деятельности на местах в разные страны зоны ответственности командования на ротационной основе направляются американские военнослужащие. В статусе представителей АФРИКОМ они прикомандировываются к аппаратам военных атташе при американских ди ппредставительствах. Кроме того, часть функций оперативного управления командования реализуется через КООТФ АР в Джибути, который фактически выполняет роль передового командного пункта АФРИКОМ.

Предполагается, что в соответствии с заранее отработанными планами в угрожаемый период в боевой состав командования будут выделяться дополнительные силы и средства видов ВС. В случае дальнейшего обострения обстановки приданные силы и средства будут развертываться непосредственно на территории Африканского континентального района и в прибрежных акваториях в целях ведения или обеспечения боевых действий ВС США. В этой связи одной из важных функциональных задач АФРИКОМ является заблаговременная подготовка объектов инфраструктуры африканских стран для использования ВС США. Интерес прежде всего представляют аэродромы и океанские порты атлантического побережья Африки, Африканского рога и других государств региона, которые могут быть задействованы для стратегических перебросок ВС США и НАТО.

В настоящее время ВС США на основе существующих двусторонних договоров и соглашений с африканскими государствами используют на их территории около 70 объектов различного назначения. К основным из них относятся военно-воздушные и военно-морские базы (аэродромы и порты совместного базирования), стратегические склады, в том числе боеприпасов, горюче-смазочных материалов и материально-технических средств, центры радиотехнической разведки и узлы связи. Кроме того, еще несколько десятков объектов национальной инфраструктуры на территории африканских стран США предполагают использовать в случае возникновения кризисных ситуаций.

Вашингтон, стремясь обеспечить контроль над континентальной частью Африки и прилегающими морскими акваториями, выстраивает систему приоритетов задействования объектов африканской инфраструктуры. При этом он исходит из задач обеспечения своей национальной безопасности в глобальном масштабе. В первую очередь речь идет о защите стратегически важных наземных, морских и воздушных путей, которые в случае военных действий можно было бы использовать для транспортировки войск и грузов. Необходимым является также прикрытие путей доставки из Африки стратегически важных для американской экономики видов минерального сырья. По мнению иностранных военных наблюдателей, Соединенные Штаты весьма заинтересованы в контроле над судоходством из Средиземного моря через Суэцкий канал, Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив в Аравийское море[538], ведь именно через этот регион проходят нефтяные танкеры и газовозы, следующие из стран Африки и Ближнего Востока в Восточную Азию, в том числе в Китай.

Военно-стратегические приоритеты деятельности АФРИКОМ корректируются в зависимости от складывающихся внешнеполитических условий. В последнее время беспокойство Пентагона связано с сохраняющейся нестабильностью в Египте и Ливии, эскалацией военных действий против Сирии, ухудшением обстановки в зоне Персидского залива, особенно в связи с дальнейшим обострением напряженности вокруг Ирана. В связи с этим АФРИ КОМ акцентирует внимание на странах Восточной Африки, в частности Африканском роге. Сегодня этот регион, в географическом, культурном и религиозном отношении примыкающий к районам Ближнего и Среднего Востока, рассматривается Вашингтоном в качестве своеобразного «второго эшелона» и «запасного пункта тылового обеспечения». Так, в случае критического обострения обстановки не исключается задействование на иранском направлении военно-воздушной базы и других объектов американского КООТФ АР в Джибути.

В последнее время также значительно возрастает интерес США к африканским энергоносителям. Прежде всего это связано с обострением ситуации в основных нефтедобывающих странах Ближнего Востока и Северной Африки. По оценкам ЦРУ, к 2015 году 25 % всего объема импортируемой нефти США будут получать из стран Африки. Уже к 2006 году поставки углеводородов из стран Африки южнее Сахары составили приблизительно 18 % всего импорта нефти в США, в то время как импорт из стран Персидского залива — 21 %[539]. Сегодня уже можно говорить о двух практически равных по значению стратегических регионах, обеспечивающих США сырой нефтью, — Персидский залив и Африка. Данный вывод подтверждается и конкретными мероприятиями, реализуемыми в этом направлении государственным и частным бизнесом США в Африке[540].

Вашингтон предпринимает меры по получению контроля над нефте- и газоносными районами Северной и Западной Африки (прежде всего Алжир, Ливия, Египет, Нигерия). Серьезный интерес представляют также углеводородные ресурсы, сосредоточенные на континентальном шельфе Гвинейского залива (Нигерия, Ангола, Габон, Экваториальная Гвинея, Республика Конго). В последнее время особое внимание американских нефтедобывающих компаний направлено на южно-суданские нефтяные месторождения. Актуальность этого вопроса возросла после получения в июле 2011 года Южным Суданом государственного суверенитета и его выхода из состава Судана.

Как уже отмечалось ранее, в новых условиях постбиполярного развития и фактического отсутствия внешней военной угрозы США вынуждены более тщательно обосновывать свои действия, направленные на дальнейшую милитаризацию Африки. Американская администрация пытается искать логичные оправдания проводимой политики в глазах общественного мнения собственной страны и европейских союзников. В этих целях в последнее время все более широко используются различные предлоги для повышения уровня обеспечения безопасности американских представительств и граждан за рубежом. В этом контексте можно вспомнить трагические события, произошедшие в ливийском городе Бенгази. Одним из косвенных негативных результатов интервенции НАТО в этой стране стало убийство в сентябре 2012 года повстанцами, выступавшими на стороне оппозиции, нескольких сотрудников американского консульства, в том числе и посла США в Ливии Кристофера Стивенса (Christopher Stevens).

Данное событие было использовано и как предлог для дальнейшего наращивания военного присутствия США в Африке. В частности, непосредственно после событий в Бенгази Пентагон приступил к формированию собственного антитеррористического спецназа АФРИКОМ. Оно проводится на базе совершенно нового армейского соединения, предназначенного специально для действий на Африканском континенте. Военнослужащие одной из бригад 1-й пехотной дивизии после специальной подготовки направляются в 35 африканских стран. Официальный предлог — подготовка местных силовых структур по борьбе с экстремизмом и терроризмом.

В рамках дальнейшего наращивания военного присутствия на Африканском континенте можно также рассматривать мероприятия Пентагона по развертыванию в Испании нового специального контингента Сил быстрого реагирования (СБР). Задача данных спецподразделений — защита граждан США, персонала американских посольств и представительств компаний, а также их имущества в африканских странах. По имеющимся сообщениям, новая боевая структура развертывается на авиабазе Морон на юге Испании. Подразделения новой структуры сил быстрого реагирования в течение шести часов должны быть готовы к авиапереброске в любую точку Африки. Стоит также отметить, что и численность спецподразделения корпуса морской пехоты США, охраняющего американские диппредставительства в «опасных» странах, в том числе в Африке, увеличена на тысячу человек.

В обязанности специальных подразделений морских пехотинцев помимо защиты американских граждан, посольств и других объектов вне территории США входит также спасение пилотов сбитых или потерпевших крушение самолетов. Кроме того, они будут проводить эвакуационные операции. Как заявил представитель корпуса морской пехоты, новые подразделения СБР будут действовать только по приказам своего непосредственного военного командования, без официального разрешения той или иной страны[541].

В последнее время отмечается процесс определенного пересмотра американских подходов к применению собственных ВС за рубежом. Судя по всему, Вашингтон начинает извлекать уроки из одиннадцатилетней непрерывной войны в Афганистане и Ираке. Вероятно, Соединенные Штаты больше не хотят, по формулировке журнала «Экономист», ввязываться в бесконечные войны с невидимыми врагами, помогая «неблагодарным местным жителям». Вместо этого предполагается более активно втягивать в решение возникающих проблем другие государства и политические силы, оказывая им опосредованную помощь оружием, деньгами или просто советами. В этих целях, например, в Африке США с успехом и минимальными рисками для себя начинают все чаще использовать старые колониальные державы, о чем красноречиво свидетельствует французская интервенция в Мали, стартовавшая в январе 2013 года. В государствах Ближнего Востока американцы активно задействуют местные политические и религиозные движения.

Новая стратегия США, обозначаемая как «действия/руководство второго ряда», в последнее время находит все более широкое применение во внешнеполитической практике администрации Барака Обамы[542]. Так, например, начальник штаба Сухопутных войск (СВ) генерал Рэй Одиерно (Ray Odiemo), развивая эту тему, полагает, что возглавляемый им вид вооруженных сил в новых условиях должен в большей степени готовиться предотвращать войны, нежели в них участвовать. По мнению генерала, американские боевые подразделения должны принимать активное участие в подготовке союзных (дружественных) ВС по всему миру. Цель действий — улучшение безопасности в кризисных районах мира без прямого участия в этом американских войск. Так называемые региональные союзники должны иметь возможности самостоятельно решать возникающие проблемы[543]. Другие американские военные аналитики указывают на то, что «армия США может формировать советнический корпус, который будет направляться в различные регионы мира и выступать в союзных армиях в качестве основы системы военного управления. Однако полевые силы должны предоставляться иностранными союзниками, в том числе и в Африке»[544]. Практическую реализацию данная концепция получила с развертыванием в марте 2013 года спецгрупп 2-й пехотной бригады. Численность групп, перебрасываемых в различные страны Африки, может варьироваться от нескольких военнослужащих до 200 человек. Основные задачи — тренировка местных войск и логистика, в зоны особого внимания 2-й бригады входят Ливия, Алжир, Судан, Нигер, Мали, Нигерия, Сомали, Кения и Уганда. Помимо прохождения классической боевой подготовки в форте Райли (Канзас) бойцы бригады изучают историю и культуру африканских народов, а также языки: французский, арабский, суахили и некоторые другие[545].

Зоной особого внимания Африканского командования в последнее время стал Южный Судан, а также примыкающие к нему Конго и Центральноафриканская Республика. Поданным западных СМИ, в начале октября прошлого года спецназ США проводит в данном районе специальную операцию по борьбе с экстремистской группировкой «Армия сопротивления Господа» (АСГ). Американская пропаганда в общем-то справедливо отмечает, что АСГ дестабилизирует обстановку во всем регионе, проводя налеты на мирные населенные пункты, в ходе которых уже погибло и пострадало значительное количество гражданского населения.

Вместе с тем отметим один существенный момент: данная группировка ведет экстремистскую деятельность в регионе с 1987 года, при этом ее лидер — бывший католический священник Джозеф Кони за военные преступления подлежит аресту по ордеру Международного уголовного суда, который был выдан еще в 2005 году. Американские же спецслужбы и Пентагон все эти годы ограничивались лишь пассивным наблюдением и сбором разведывательной информации по действиям АСГ. Начало активной фазы противодействия экстремистам связано отнюдь не с защитой гражданского населения Африки от бесчинства местных бандитов, решение президента США о переброске американских военнослужащих в район Южного Судана мотивировано весьма прагматической задачей — назревшей необходимостью обезопасить пути нефтяного экспорта.

Исходя из всего вышеизложенного, можно констатировать, что значение Африки для политических, военно-стратегических и экономических интересов США в последнее время последовательно возрастает. В изменившихся после окончания холодной войны условиях фактического отсутствия внешней военной угрозы США вынуждены все более тщательно обосновывать свои действия, направленные на дальнейшую милитаризацию Африки. Для ее прикрытия и оправдания используются различные предлоги, в том числе «борьба с мировым терроризмом» и «обеспечение безопасности граждан и объектов США за рубежом». В последнее время отмечается определенная коррекция американской внешнеполитической стратегии в сторону отказа от практики «прямых военных интервенций» за счет активизации «действий из-за спины своих союзников». Такой опосредованный подход выгоден США, поскольку позволяет избежать жертв среди американских военнослужащих, не допустить репутационного ущерба и закамуфлировать свое участие в конфликте.

Объединенное командование ВС США в Африканской зоне стало реальным механизмом по превращению этого континента в новый стратегический район развертывания американских войск на случай войны или крупного регионального конфликта. При этом можно говорить о том, что «гуманитарно-миротворческая деятельность» АФРИКОМ играет в большей степени вспомогательный или прикрывающий характер.

Принципиальное значение Африки для США в постбиполярную эпоху связано с борьбой за мировое лидерство, нефть и с китайским фактором. Последовательность приоритетов африканской политики Вашингтона, конечно же, может меняться, но их содержание на среднюю и долгосрочную перспективу будет носить устойчивый характер.

Глобализация есть политика втягивания несостоявшихся государств и протогосударственных образований мира в «управляемый хаос» постоянной борьбы. Глобалистская политика позволяет пренебрегать фундаментальными понятиями международного права, такими как суверенитет, невмешательство, нерушимость границ и рядом других. При этом действия, осуществляемые США в целом ряде евразийских стран, в определенном смысле важны не сами по себе, но как компоненты стратегического дизайна, некие опорные площадки выстраиваемой системы управления процессами по созданию новой мировой структуры управления[546].

Киргизия в силу происходящих в мире процессов оказалась на пересечении геополитических интересов США, России, Китая и более латентных, но не менее значительных интересов исламского мира. Точкой отсчета для Киргизии стала осень 2001 года, когда благодаря событиям 11 сентября США получили повод для утверждения своего военного присутствия в Киргизии и Узбекистане. Именно с этого времени вследствие возросшего вмешательства извне во внутреннюю политику рост конфликтности в Центральной Азии серьезно усугубился. Фактор вмешательства извне был, безусловно, одним из главных в событиях марта 2005 года, получивших известность как «тюльпановая революция». Эти события привели к антиконституционной смене власти в Киргизии, после чего страна до сих пор не может оправиться.

Уже к 2005 году стало ясно, что небольшая Киргизия лучше всего подходит на роль форпоста американских интересов в Центральной Азии. Удобное географическое положение, незначительность необходимых финансовых вложений, открытость западному влиянию и слабость местной власти обещали быстрый успех. Полная управляемость Киргизией со стороны США должна была гарантировать американцам достижение целого ряда геополитических целей:

— использование «уйгурского фактора» для дестабилизации Синьцзянь-Уйгурского автономного района КНР (СУАР);

— создание плацдарма для аналогичных действий в Тибете;

— торможение планов прокладки магистральных нефтепроводов в КНР из Казахстана и активизации полномасштабного присоединения Казахстана к проекту «Баку — Тбилиси — Джейхан».

Киргизия должна была также стать полноценной базой для проамериканских оппозиционных движений Узбекистана, Казахстана и Таджикистана в их деятельности против собственных государств и правительств[547].

Кроме того, США рассчитывали создать в Киргизии третий очаг антироссийского влияния наряду с Грузией и Украиной, однако тогдашним руководителям страны хватило мудрости и политической воли не идти на полный разрыв отношений с Россией. Большое количество трудовых мигрантов из Киргизии к марту 2005 года уже работали в России, пересылая в республику сотни миллионов долларов, и обострение отношений с Кремлем очень сильно могло ударить по материальному положению киргизстанцев, а также по стабильности в Киргизии в целом.

Доктринальной основой новой американской политики в отношении Киргизии стал специальный доклад Госдепартамента США от 20 августа 2002 года. Согласно ему Киргизия (вместе с Узбекистаном) становилась объектом первоочередного внимания Бюро по вопросам демократии, прав человека и труда Госдепартамента. Это подразделение Госдепартамента обязывалось в кратчайший срок организовать работу по достижению следующих целей:

— способствовать становлению политических партий в Киргизии путем предоставления грантов на формирование и развитие политических партий «демократической ориентации»;

— оказывать помощь в создании издательств и типографий в Киргизии, которые обеспечили бы доступ населения к «свободным и независимым источникам информации»;

— поддерживать программу укрепления «ответственной журналистики» в этой стране.

Другие государства постсоветской Средней Азии в таком контексте в этом докладе не упоминались. Было очевидно, что «демократическая оппозиция» при поддержке «ответственных СМИ» Киргизии должна будет рано или поздно начать серьезную работу по замене Аскара Акаева на полностью подконтрольных проамериканских лидеров.

В создании псевдореволюционной ситуации в Киргизии, обеспечивавшей успех смены власти, можно выделить несколько наиболее важных институтов, работавших в рамках общего сценария:

1. Неправительственные организации (НПО) Киргизии, где роль политических партий была невелика;

2. Средства массовой информации (СМИ);

3. Иностранные программы по деморализации силовых и правоохранительных органов государства.

4. Использование института выборов любого уровня в целях дестабилизации социально-политической ситуаций в республике.

Важнейшее место в реализации планов по смене правительства в Киргизии и остальных странах региона отводилось американским, международным и иным иностранным неправительственным организациям. Программы по предвыборной работе с различными группами избирателей и особенно с молодежью везде проводили и финансировали одни те же организации: Агентство США по международному развитию (USAID), «Фридом хаус»[548], Корпус мира (U.S. Peace Corps), Международный республиканский институт (International Republican Institute, I RI), «Восточноевропейский демократический центр» (Institute for Democracy in Eastern Europe, IDEE)[549], «Каунтерпарт консорциум» (часть Counterpart International). С киргизскими СМИ работали «Интерньюс нетворк» (Intemews Network)[550], фонд «Евразия» (Eurasia Foundation), швейцарская организация CI MERA, Институт «Открытое общество» (Open Society Institute), Институт по освещению войны и мира (Institute for War and Peace Reporting, IWPR). Более того, одни и те же сотрудники этих организаций, переезжая из страны в страну, исполняли роль «инструкторов революций».

Помимо структур, работавших с оппозицией и населением напрямую, важную роль в манипулировании общественным сознанием и формировании необходимых идеологических предпосылок играли и играют многие внешне безобидные социальные, культурно-образовательные или научные организации и программы. К ним относятся «Программа обмена лидеров будущего» (FLEX), «Программаобмена выпускниками Эдмонда Маски», «Товарищество Хьюберта Хэмфри», программа «Американские университеты — ученые Центральной Азии», Академия развития через образование (AED), «Программа по созданию центров учебных программ и доступа к Интернету» (IATP), Международная лига по правам человека, Международная Хельсинкская федерация. Сюда также входят дочерние организации на местах: Институт экономической политики «Бишкекский консенсус», Ошский центр поддержки СМИ и многие другие.

К примеру, серьезную аналитическую работу в Киргизии проводила финансируемая американскими фондами Международная антикризисная группа (МАГ, International Crisis Group)[551]. Представители МАГ работают в более чем 50 странах мира. Группы политических аналитиков, находящиеся в исследуемых регионах, собирают информацию из различных источников, оценивают местные условия, после чего появляются аналитические отчеты, содержащие практические рекомендации. Все западные аналитики МАГ являются носителями языков, на которых говорят в исследуемом регионе, и хорошо знают сам регион, его культуру и обычаи. В совет МАГ входят видные политические деятели, дипломаты, бизнесмены и представители СМИ, в частности членом правления МАГ является Джордж Сорос[552].

Национальный демократический институт США (National Democratic Institute, NDI) оказывал финансовую, техническую и методическую помощь практически всем оппозиционным партиям и организациям Киргизии. Особое место в его деятельности занимала Коалиция за демократию и гражданское общество, возглавляемая Эдилем Байсаловым. Эта НПО изначально проектировалась как агрессивно-оппозиционная, но находящаяся в стороне от основной массы оппозиции, что должно было демонстрировать ее нейтральность.

«Я слышал сотни обвинений в том, что мы «пятая колонна», американские агенты, — говорил Э. Байсалов в одном из интервью. — Они абсолютно не правы. Я не чувствую своей вины и не хочу, чтобы остальной мир так чувствовал»[553]. «Это было бы совершенно невозможным без этой помощи, — также сказал он. — Американские деньги помогали финансировать центры гражданского общества по всей стране, только лишь NDI имеет 20 центров. Эти людские ресурсы давали киргизской оппозиции финансовую и моральную поддержку, а также предоставляли ей инфраструктуру, которая позволяла распространять свои идеи среди киргизского народа»[554].

Одним из главных приоритетов НДИ были СМИ. Именно благодаря финансированию НДИ на телеканале «Пирамида» выходили в эфир общественно-политические ток-шоу «Наше время» и «Без ретуши», бывшие одно время настоящим рупором оппозиционных депутатов парламента Киргизии. Еще одним важным направлением работы НДИ было проведение семинаров с активистами политических партий и НПО по вопросам внутрипартийной организации, привлечения новых членов, подготовки избирательных программ. Функцию распространения влияния НДИ в регионах выполняли так называемые «Информационные центры демократии» (ИЦД). К началу 2005 года в республике их было 18: три — в Ошской области (Узген, Кара-Суу, Ноокат), два — в Баткенской области (Кызыл-Кия и Кадамджай), три — в Джалал-Абадской области (Джалал-Абад, Кочкор-Ата, Таш-Кумыр), три — в Нарынской области (Нарын, Кочкор, Ат-Баши), четыре — в Иссык-Кульской области (Каракол, Балыкчи, Тюп, Боконбаево), два — в Таласской области (Талас, Кызыл-Адыр), один — в Чуйской области (Беловодское).

«Информационные центры демократии» занимались, в частности, распространением среди населения информационных бюллетеней преимущественно оппозиционного характера. Заодно они изначально рассматривались и были позже использованы как политические площадки для оппозиционных кандидатов в предвыборной парламентской кампании.

Фонд «Сорос — Кыргызстан», вероятно, учитывая закрытие аналогичных фондов в Белоруссии и Узбекистане, а также широкий резонанс от своей активности в Грузии и на Украине[555], в Киргизии в предвыборных событиях проявил себя мало. Впрочем, еще в апреле 2004 года Джордж Сорос открыл НПО «Институт экономической политики «Бишкекский консенсус», официальной целью которого было заявлено проведение мониторинга предстоящих парламентских и президентских выборов. На финансирование «Бишкекского консенсуса» было выделено за два года 500 тысяч долларов.

Отвечая на вопрос о наличии предпосылок для совершения в Киргизии переворота по грузинско-украинскому сценарию, президент Киргизии Аскар Акаев говорил: «Предпосылки, конечно, есть… Эта технология работает в странах, где уже подготовлена почва… Уверен, в Туркмении эта технология не сработает. А в Киргизии может, так как у нас уже есть основы демократии, свободно действуют множество оппозиционных СМИ, нет цензуры, создано более пяти тысяч неправительственных организаций. Я часто полемизирую на этот счет с работающим в Бишкеке американским послом. Он склонен считать, что в Киргизии утвердилось авторитарное правление, что в этом плане наша республика ничем не отличается от других стран Центральной Азии. Я с такой оценкой не согласен»[556]. А. Акаев неоднократно обращался к этой теме, однако это происходило уже непосредственно перед парламентскими выборами 27 февраля и 13 марта 2005 года и не могло хоть как-то повлиять на происходящие процессы.

СМИ сыграли чрезвычайно важную роль в процессе «толпообразования» в киргизском обществе. При поддержке соответствующих НПО в журналистике Киргизии многие годы успешно преуспевали люди без устоявшейся политической и гражданской, да и вообще мировоззренческой позиции. Невысокий профессионализм, некомпетентность в содержании компенсировались хлесткой фразеологией или поиском сенсации, большинство редакций в условиях нерегулируемого рынка стремились к тому, чтобы скандал стал главной мерой информации, критерием качества новости. Киргизского зрителя, читателя и слушателя приучали к тому, что жизнь безрадостна и бесперспективна, постепенно подходя к мысли о том, что виновата в этом действующая власть. На протяжении всего постсоветского периода увеличивалась степень информационной зависимости населения Киргизии от Запада. На протяжении нескольких лет НКО и СМИ были реализованы стратегии постепенной смены типа политической культуры, характеризующейся высокой степенью управляемости общества, в первую очередь молодежи.

Другим важным обстоятельством, обусловившим возможность совершения государственного переворота в Киргизии, стала абсолютно недопустимая слабость силовых структур страны, равно как и неготовность руководства страны, прежде всего президента, к управлению данными структурами по защите национальной безопасности. Анализируя деятельность этого компонента исполнительной власти в ходе мартовских событий, необходимо констатировать абсолютную недееспособность всех силовых структур. Объясняется она несколькими причинами.

На протяжении ряда лет в министерствах обороны и внутренних дел, Службе национальной безопасности Киргизии и Национальной гвардии под видом сотрудничества активно действовали представители иностранных и международных структур, прежде всего спецслужб, в значительной степени содействуя деморализации личного состава силовых ведомств, в первую очередь их руководства. В 2004 финансовом году США выделили Киргизии 50,8 млн долларов, которые были потрачены на поддержание «экономических и демократических реформ» в стране, в том числе в таких областях, как выборы, гуманитарная помощь, правоохранительные усилия и безопасность. Другими словами, отступившие перед «революционной» толпой органы правопорядка фактически находились на содержании США.

Так, патриотическая и правоохранительная основа в деятельности киргизской милиции была сведена к минимуму, зато коррупционная составляющая возросла. Применение армейских подразделений было изначально фактически заблокировано псевдогуманистической, псевдодемократической и антиправовой догмой: «Мы никогда не применим военную силу против собственного народа». Применение обоснованной силы во внутриполитических конфликтах, то есть именно то, что делает власть властью, априори было приравнено к преступлению. Это было вполне объяснимо в условиях наступившей к 2004 году десуверенизации киргизской государственности. В штаты силовых структур попадали тогда сторонники самых разных политических и мировоззренческих позиций со всеми вытекающими последствиями.

Процесс разложения силовых структур сопровождался и чрезмерной открытостью информации, относящейся к сфере национальной безопасности. Например, последние два года правительством реализовывалась программа Всемирного банка по «реформе государственного управления» (порядка 20 млн долларов только за 2012 г.), осуществлялся проект ОБСЕ по «совершенствованию правоохранительных структур» (3,5 млн евро). В ходе реализации данных проектов были полностью раскрыты структура и общая информация по количественному и качественному составу госслужащих и правоохранительных органов. В структурах Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ) активно действовали сотрудники и агентура ЦРУ США и Федеральной разведывательной службы (БНД) ФРГ.

По инициативе посольства США в Бишкеке был создан так называемый Региональный институт специальных исследований, куда из штата ГКНБ были переведены несколько десятков офицеров, включая технических специалистов. Создание такой структуры было мотивировано интересами «борьбы с терроризмом», однако ряд косвенных фактов позволяет предположить причастность данного института к подрывной деятельности внутри страны в интересах США. Сотрудники ГКНБ, откомандированные в Региональный институт специальных исследований, полностью находились на обеспечении американской стороны и были выведены из подчинения руководству ГКНБ[557]. Все это являлось важным компонентом диверсионной работы по смене руководства республики и установления режима внешнего управления.

Одновременно слабой была заинтересованность личного состава МО, ГКНБ и особенно МВД в службе из-за невысокой заработной платы, нерешенности многих социальных вопросов — например, квартирного. Таким образом, легкость, с которой в 2005 году киргизская оппозиция захватывала административные здания, аэропорты и целые города, исходила из того, что власть полагалась на силу, которой на самом деле не было: милиция перешла на сторону восставших, армия и национальная гвардия заявили о нейтралитете, а спецслужбы не приняли участия в стабилизации обстановки.

Парламентская избирательная кампания 2005 года в Киргизии стала беспрецедентным примером открытого вмешательства США во внутриполитический процесс постсоветского государства. США оказывали на власти республики массированное политико-дипломатическое давление и пожинали результаты многолетней работы по формированию общественного сознания, ослаблению всех структур государственной власти, политическую и финансовую поддержку оппозиционных групп, СМИ и партий[558].

Одной из самых заметных политических фигур в республике на тот момент был посол США Стивен Янг (Stephen М. Young). В отличие от коллег из других государств, он игнорировал дипломатическую этику: например, никогда не ставил в известность киргизское правительство о своих поездках по республике. Стивен Янг открыто, в отличие от американских послов в других странах, в том числе на Украине, встречался с кандидатами, собирал представителей общественных организаций, представлял, например, Розу Отунбаеву как «киргизскую Кондолизу Райс», а заодно делал заявления, несовместимые с дипломатическим статусом. Имя посла США даже было в рейтинге среди 100 ведущих политиков Киргизии.

В преддверии событий марта 2005 года посол С. Янг заявил в своем докладе: «Наша основная задача на предвыборный период — вызвать неуважение к властям и к недееспособному коррупционному режиму А. Акаева, его прорусской ориентации и незаконному использованию административного ресурса на выборах. В этой связи Демократическая комиссия при посольстве, Фонд Сороса, фонд «Евразия» в Бишкеке в сотрудничестве с USAI D организовали политически активные группы избирателей, чтобы вдохновить их на беспорядки против пропрезидентских кандидатов».

Чреватой ошибкой руководства Киргизии в преддверии «тюльпановой революции» 2005 года стало разрешение на открытие в Бишкеке «Независимого издательского центра» (типографии), учредителем которого стало НПО «Центр поддержки СМИ», в свою очередь, созданный известной американской организацией «Фридом хаус» на основании решения Исполнительного комитета совета попечителей фонда «Евразия». В руководство «Центра поддержки СМИ» вошли сразу несколько опытных американских функционеров[559]. Многие члены наблюдательного совета являются бывшими либо действующими военнослужащими или сотрудниками ЦРУ, имеют влияние в Госдепартаменте и Конгрессе.

«Фридом хаус» был привлечен Госдепартаментом и правительством США как исполнитель проекта по созданию типографских мощностей для поддержки оппозиции в Киргизии. Первоначально через «Фридом хаус» фонду «Центр поддержки СМИ» было передано 800 тысяч долларов, из которых около 500 тысяч потрачены на закупку оборудования в Швеции, его доставку в Киргизию, установку и запуск типографии. Оставшиеся 300 тысяч долларов планировалось использовать на покрытие ожидаемых и запланированных убытков и расходов на производство и функционирование типографии сроком на три года, на которые и был, собственно, рассчитан весь проект.

Таким образом, США создали в Киргизии сеть организаций, сплачивающих не столько собственно оппозицию, сколько силы, которые можно было использовать любым образом. Непосредственная поддержка оппозиции со стороны посольства США и различных американских организаций открыто стала проявляться лишь в последние месяцы перед парламентскими выборами 2005 года. До тех пор формировалась необходимая общественная атмосфера, создавалось общественное мнение. В республике действует около пяти тысяч (не всегда зарегистрированных) неправительственных организаций, они имеются практически во всех селах. Как правило, они малочисленны, но существуют и созданы для того, чтобы получать гранты, материальную помощь по линии международных организаций на совершенно разные вещи, начиная от развития свободной прессы и заканчивая, допустим, борьбой со СПИДом либо этикой воспитания детей.

Непосредственно в предвыборный период среди местных НПО и отдельных категорий населения активно работали эмиссары из стран Восточной Европы, а также Грузии, были замечены украинские и белорусские инструкторы. К примеру, среди наблюдателей ОБСЕ, аккредитованных от Румынии и некоторых других стран, оказалось много граждан Украины[560]. Активисты движения «Пора!», организации, ставшей движущей силой «оранжевой революции», не скрывали своих намерений экспортировать свое ноу-хау по бывшим республикам СССР. Завязались контакты между казахской и киргизской оппозицией. До них это делали сербы из движения «Отпор!», которые, после того как приняли участие в низложении Слободана Милошевича зимой 2000 года, стали консультировать грузинскую «Кмару!» («Довольно!»), а потом помогли создать движение «Пора!» на Украине. «Мы их научили создавать структуру движения, организовывать местные ячейки, придумывать логотипы, распространять лозунги, — рассказывал осенью 2004 года Александр Марич, один из основателей движения «Отпор!», который, по его же словам, два года консультировал украинцев. — Конечно, в этом деле сильно помогли средства, предоставленные американскими фондами и неправительственными организациями: Институтом «Открытое общество», «Фридом хаус», Национальным демократическим институтом, Международным республиканским институтом, а также Государственным департаментом»[561].

Большая часть денег поступала из США, которые осуществляли в Киргизии крупную двустороннюю программу на основании американского закона «О поддержке свободы». В 2004 году в совокупности было потрачено около 12 млн долларов. Еще сотни тысяч были перечислены из финансируемых правительством США институтов вроде Национального фонда поддержки демократии (NED). Американский Корпус мира действовал по всей республике с ноября 1992-го, только в период с 1993 по 2001 год в Киргизии работали 360 его волонтеров. После короткого перерыва в конце 2002 года их деятельность возобновилась. Одной из главных задач, решаемых волонтерами, было и остается идеологическое влияние на население через личные контакты. Сюда относится распространение американского образа жизни, пропаганда достоинств американской экономики и военной мощи США, плюрализма и веротерпимости американского общества.

«Немалую роль в изгнании Аскара Акаева возмущенным народом в марте 2005 года сыграло то обстоятельство, что американцы долгое время оказывали помощь неправительственным гражданским группам в Киргизии, — признает известная американская исследовательница Центральной Азии Марта Брилл Олкотт (Martha Brill Olcott). — Деньги Агентства США по международному развитию распределялись через американские неправительственные группы, которые сотрудничали с местными группами, по большей части политически нейтральными, но некоторые из них были открыто оппозиционными по отношению к существующим режимам»[562].

Вместе с технологиями переворота по странам-мишеням передавалась символика. Логотипы грузинского «Кмара!», украинского «Пора!», киргизских «Кель-Кель» и «Бирге», казахстанского «Кахар», белорусского «Зубр», российских «Идущие без Путина», «Оборона» и «Мы» или азербайджанского «Йоха» — все повторяют черный сжатый кулак в белом круге. Авторы логотипа пытались таким образом отослать к народной, левой стилистике Коммунистического Интернационала. На самом деле этот символ повторяет логотип «Антибольшевистского блока народов», основанного в Мюнхене в 1946 году «порабощенными» СССР народами, в котором под чутким руководством англо-британских спецслужб для продолжения борьбы против Советского Союза были собраны нацистские коллаборационисты[563].

Американские гранты годами получали и киргизские общественные организации практически всех тематик: правозащитные, благотворительные, образовательные, культурологические, борьбы со СПИДом, женские. На гранты создавались все новые и новые организации. Основная форма деятельности, на которую давались гранты — обучение и воспитание молодежи. По грантовым программам прошли тысячи обучающих мероприятий: малые — круглые столы, лекции, семинары; средние — одно- трехдневные семинары или конференции с приглашением обучаемых из разных городов и регионов, с проживанием, питанием, культурной программой, и все за счет фондов; большие — летние лагеря молодежи, приглашение молодых людей в лагеря в других, в том числе западных странах. Постоянно действующие клубы, консультационные и информационные центры. Основные участники — молодежь, причем социально активная ее часть. Важнейший компонент обучения и воспитания — формирование общественных лидеров[564].

До определенного времени в содержании этих мероприятий не было никакой политики, хотя немного уделялось внимания и обучению прямому содержанию деятельности. Главным было создание системы общественных, в значительной мере молодежных связей. Лишь потом началась «накачка» идеологией, причем сначала абстрактно оппозиционной, этих якобы аполитичных организаций. Уже в 2001–2002 годах в кругах активистов всех грантовых НПО стало неприличным быть сторонником А. Акаева и правительства. Характерными примерами такого рода НПО на юге республики можно считать общественное объединение «Молодые юристы юга», финансировавшееся ОБСЕ, молодежное движение «Ойгон, Кыргызстан жаштары!», курировавшееся лидерами оппозиции Нуром Досболом-уулу, Усеном Сыдыковым и Курманбеком Бакиевым, «Южный центр молодых избирателей», финансировавшийся ОБСЕ и фондом «Сорос — Кыргызстан», и ряд других.

Молодежь и стала одной из ударных сил мартовского переворота. В отношении молодежи в Киргизии сетевыми структурами при необдуманно поощрительной политике президента и правительства применялась тактика «массированной образовательной атаки». Количество университетов, институтов, колледжей, лицеев, программ стажировки, курсов достигло абсурдных масштабов. Через эти «образовательные центры» и НПО шло планомерное разрушение традиционных социальных механизмов, основ мировоззрения молодежи. В общественном сознании киргизстанцев формировалось неприятие существующего положения в республике (с указанием конкретных виновных), стимулировался рост уровня ожиданий и претензий к жизни, никак не подкрепленный реальными возможностями республики.

В этом плане характерен реализуемый с января 2003 года при поддержке посольства США в вузах Киргизии проект «Студенты за академическую честность». В его рамках в республике было создано несколько десятков студенческих НПО: «Продвижение» (Бишкекский государственный университет экономики и предпринимательства), Friends (Технический университет имени И. Раззакова), «Башат» (Киргизско-Турецкий университет «Манас»), «Эпицентр» (Нарынский государственный университет), «Через честность — к знаниям» (Киргизско-Российский Славянский университет), Students in Action (Педагогический университет имени И. Арабаева), Together Forever — объединенная организация в Американском университете Центральной Азии (АУЦА)[565], Киргизском горно-металлургическом институте и Высшем военном училище. Координаторами данного проекта являлись сотрудники отдела по связям с общественностью посольства США в Бишкеке Н. Бара-канова и Л. Джумадылова. Конечная цель такого рода активности состоит в создании отношений зависимости, превращении всех создаваемых НПО в объекты влияния.

Другим ярким примером «сетевой» активности может служить проходивший в августе 2004 года в иссык-кульском пансионате «Рохат» масштабный форум «Молодежь и выборы — 2005», организованный НПО «Инновационный центр образования «Перемена» при поддержке посольства США, миссии ОБСЕ, ряда международных НПО. Официальной целью форума было повышение уровня знаний молодежи о гражданских и политических правах, международных стандартах в этой сфере.

Апеллируя к посольству США в случае любых попыток правительства отстоять свои интересы, в последние месяцы накануне выборов киргизская оппозиция выбрала тактику предельно жесткого наступления на законную власть. Ею была продемонстрирована способность организовывать толпы, используя пикетирование, радикальные лозунги, манифестации, шествия, другие методики и технологии, применявшиеся ранее в Грузии и на Украине.

Такой опыт у организаторов беспорядков, конечно, был. Неслучайно Роза Отунбаева в дни волнений в Тбилиси в 2003 года «училась» у Михаила Саакашвили свержению законной власти. Р. Отунбаева поддерживала самые активные связи с западными дипломатами. В эфире Си-эн-эн 24 марта 2005 года, в разгар беспорядков в центре Бишкека, посол С. Янг заявлял: «Я беседовал со многими коллегами из бывшей оппозиции, которые пытаются вмешаться и сыграть определенную роль в стабилизации ситуации. Я заранее радуюсь совместной работе с ними в будущем. То, что происходит, касается киргизского народа и его решений, но США гордятся тем, что могут выступить в роли помощника в этом»[566].

Имела место и непосредственная практическая помощь оппозиции со стороны американского посольства и других структур США. Например, когда накануне первого тура выборов в здании типографии «Центра поддержки СМИ» в рамках предвыборной пропагандистской войны была отключена электроэнергия, на помощь пришла американская военная база, расположенная в аэропорту Манас. Оттуда в срочном порядке были привезены два дизельных генератора, и типография продолжила свою работу.

За день до переворота, 23 марта 2005 года, президент Грузии Михаил Саакашвили направил письмо президенту Киргизии Аскару Акаеву. Он обратился к «другу и коллеге, чтобы в создавшейся ситуации выразить свою поддержку»: «Будучи сторонником свободы и равноправия, а также поддерживая идею сильного Кыргызстана, в этот критический период хочу протянуть Вам руку дружбы и поддержки. Более того, если Вы сочтете нужным, готов быть Вам полезным в любом качестве, в частности приехать в Кыргызстан в качестве посредника на переговорах и принять участие в конструктивной дискуссии с оппозицией».

В это время в Киргизии неофициально находилась большая группа депутатов грузинского парламента, солидарных с киргизской оппозицией. Поддержать «братскую» киргизскую революцию приехали, в частности, грузинские парламентарии Каха Гетсадзе, Темур Нергадзе, Григорий Кемергалидзе и небезызвестный Гиви Таргамадзе. Гости из Тбилиси в публичных выступлениях проводили прямые параллели между событиями в Оше и Джалал-Абаде и грузинской «революцией». По их словам, в Киргизии складывалась «вполне нормальная предреволюционная ситуация».

Помимо грузинских инициатив имелись и другие любопытные внешние реакции. Украина высказала свое мнение еще 20 марта, «решительно осудив применение силы против митингующих в Киргизии». В распространенном МИД Украины комментарии отмечалось: вопрос соблюдения демократических стандартов и норм, в частности обеспечение свободного волеизъявления граждан, свободы слова и собраний, представляют для Украины исключительную и принципиальную важность. Крайне глубокую обеспокоенность Украины вызвали сообщения о применении силы против участников акции протеста в отдельных регионах Кыргызстана»[567].

Переворот начался лишь когда стало окончательно ясно, что киргизская власть полностью идет в фарватере западной политики и легко управляется. Проверкой явилось предложение, с которым выступили американские представители. В ноябре — декабре 2004 года шли напряженные закрытые киргизско-американские переговоры, входе которых американцы пытались добиться согласия на размещение в аэропорту Манас самолетов Е-ЗА системы АВАКС, а заодно и согласия киргизской стороны на проведение ими регулярных разведывательных полетов вдоль границы с Китаем. С большим трудом киргизской стороне удалось тогда отказаться от настойчивых предложений США, а уже в новом парламенте президент собирался инициировать принятие решения о выводе базы США с территории республики.

В феврале 2005 года министр иностранных дел Киргизии Аскар Айтматов заявил, что МИД проводил переговоры с американской стороной о возможности размещения этих самолетов на территории страны, однако «после консультаций с союзниками по Организации Договора о коллективной безопасности и Шанхайской организации сотрудничества было решено считать нецелесообразным размещение АВАКС на территории республики». Глава внешнеполитического ведомства подчеркнул, что авиабаза коалиционных сил в Манасе существует для того, чтобы осуществлять поддержку международной антитеррористической операции в Афганистане, а американские самолеты-разведчики в ее концепцию «не вписываются»[568].

Попытки США осуществлять разведывательные полеты над Китаем из Манаса уже позже прокомментировал первый президент Киргизии Аскар Акаев: «После 11 сентября Америка развила широкую акцию по борьбе с терроризмом. Мы считали нужным принять участие… А американцы все перевернули. Главная цель была другая. Когда я поставил вопрос о том, чтобы оговорить сроки, появилось недовольство со стороны Белого дома. А кроме того, теперь об этом уже можно сказать, американская администрация обратилась ко мне с просьбой дать разрешение посадить в аэропорту Манас самолет-разведчик. Я сразу сказал, что этот вопрос не обсуждается… Вот это американцы восприняли как вызов»[569].

Единственный ресурс киргизской оппозиции заключался в общем недовольстве населения властью, точнее той ее частью, что была связана с семьей президента. «Ценнейшей компрометацией лично А. Акаева является распространение сведений в оппозиционных СМИ о вовлечении его жены в финансовые махинации и о взяточничестве при назначении чиновников. Мы также рекомендуем распространение слухов о ее возможных планах на президентство и т. д. Все эти средства помогут нам сформировать образ абсолютно неспособного президента», — писал в Госдепартамент посол С. Янг[570].

Как ни открещивались от обвинений в коррупции члены семьи президента, молва делала свое дело — и время работало против президента А. Акаева. Об этом планомерно писала оппозиционная пресса, самая бесконтрольная в Центральной Азии благодаря президенту А. Акаеву.

Послемартовские дни 2005 года стали временем серьезной переоценки своих взглядов на происходящее для тысяч киргизстанцев. Для вождей переворота последующее время также оказалось непростым. И если политические процессы в Киргизии двигались волнообразно, то в экономике и внешнеполитическом положении Киргизии с ее «многовекторностью» обозначилось движение только вниз, вплоть до новых потрясений 7 апреля 2010 года.

Ни один из замыслов руководства Киргизии с 2005 по 2010 год, вплоть до 2013-го, не привели к желаемым результатам, а только усилили нестабильность в стране. Не помогли ни вовлечение во власть оппозиционеров, ни парламентская реформа, ни перевыборы Жогорку Кенеша, ни укрепление вертикали власти, ни создание парламентской республики. Проблема в том, что за все эти годы Киргизии так и не удалось освободиться от внешнего контроля.

Из бесед с американскими дипломатами, а также экспертами и менеджерами международных проектов складывается впечатление, что проектной основой закрепления и усиления контроля США над Киргизией и другими странами Центральной Азии на ближайшую перспективу будет концепция «Нового Шелкового пути». Для Киргизии, только оправляющейся от революционных потрясений последнего десятилетия, это будет означать следующее: во-первых, превращение страны и региона в целом в сырьевую базу экономик Запада, а с учетом Афганистана — и в звено инфраструктуры мировой наркоторговли; во-вторых, «Новый Шелковый путь» должен помешать реализации установок нынешнего киргизского руководства по интеграции с Таможенным союзом и вхождению в Единое экономическое пространство евразийских стран; и в-третьих, сохранение военного присутствия США в стране на прежнем уровне.

Инструментами реализации подобных планов в Киргизии должны стать все те же структуры влияния: крупные НПО[571], некоторые партии, экспертные организации, международные университеты, религиозные учреждения. Большинство НКО развивают и расширяют свою работу на территории республики и по сей день. Так, фонд «Сорос — Кыргызстан» в 2012 году являлся одним из главных доноров киргизских НКО, только гранты составили свыше 2,1 млн долларов, было реализовано 103 проекта на сумму свыше 1,9 млн долларов[572]по 10 программам. По программе работы с молодежью реализовано грантовых проектов на 800 тысяч долларов, по правовой программе — свыше 800 тысяч, образовательной — свыше 500 тысяч, по программе «Общественное управление» — свыше 270 тысяч.

Сейчас в Киргизии существует 30–40 организаций по каждому из следующих направлений: здравоохранение, образование, госуправление, молодежная политика, межэтнические проблемы, конфликты, национальная культура и т. д. Эти НКО традиционно берут грантовые проекты иностранных фондов, переходя от одного к другому. Также практикуется создание якобы новых НПО, которые продолжают брать гранты для старой команды исполнителей, представляющих один и тот же слой традиционных для донора организаций. Наряду с «грантовыми» кадрами, живущими так почти два десятилетия, формируется и круг общественных деятелей, составляющих идеологическую команду проамериканского проекта в отношении Киргизии и готовых к активным политическим действиям[573].

Примеры революций в постсоветской Киргизии характерны тем, что здесь США был фактически отработан сценарий установления контроля над небольшой страной, только начинающей путь развития независимой государственности. Следуя старинной формуле, по которой сначала берутся в плен умы, затем кошельки, а затем и сами люди, американцы за два десятилетия сумели проникнуть во многие сферы жизни республики и заложить мины нестабильности надолгие годы вперед. Риторический характер этой формулы можно оспаривать, но факт остается фактом — больше нигде в Центральной Азии нет такого количества американских НКО, нигде через структуры ВТО и Всемирного банка так не контролируются национальная экономика и финансы, наконец, нет в регионе другого аэродрома, откуда самолеты ВВС США поднимаются на боевые вылеты в Афганистан. Изменить сложившийся порядок вещей может и должно нынешнее руководство республики.

Прежде всего уточним термины: Средняя Азия или Центральная Азия? Автор является сторонником формулировки «Средняя Азия и Казахстан», или же для краткости — «Средняя Азия». Термин «Центральная Азия» был введен в 1992 году Соединенными Штатами отнюдь не праздным образом: переименование региона вкладывает и новую геополитическую реальность, как и в случае Большого Ближнего Востока. С точки зрения Запада, введение понятия «Центральная Азия» означало установление контроля над регионом и вытеснение из него России. Среднеазиатские государства примкнули к американскому понятию в желании утвердить свой суверенитет, что достаточно парадоксально, а СМИ мгновенно и бездумно начали его тиражировать, чтобы все было как в «цивилизованном» мире.

Посетивший в 1992 году регион американский сенатор Алан Кренстон (Alan Cranston) рекомендовал: «США не должны игнорировать Центральную Азию. Вашингтон заинтересован в том, чтобы избежать хаоса в этом регионе, который со временем должен приобрести важное значение». В 1990-е годы существенных ресурсов на Среднюю Азию США не тратили, но постепенно разворачивали работу на перспективу. Планировщики в Белом доме уже формулировали стратегию Вашингтона в регионе, среди элементов которой экс-директор Отдела евразийских отношений в Совете безопасности США, впоследствии директор по международной политической стратегии нефтяной компании «Эксон мобил» Розмари Форсайт (Rosemarie Forsythe) выделяла в начале 2000-х годов следующие задачи:

— способствовать ослаблению влияния Содружества независимых государств и России;

— осуществлять экономическое проникновение США в добычу и экспорт нефти в целях укрепления американского присутствия в регионе;

— вовлекать центральноазиатские государства в рыночные отношения для максимального извлечения выгод от неравноценного обмена готовой продукции на сырьевые товары;

— добиваться диверсификации источников снабжения Запада нефтью и сокращения в перспективе зависимости от энергоресурсов Персидского залива;

— осуществлять увязку экономических планов с конъюнктурой региональной политики, предусматривавшей «сдерживание» Ирана как лидера радикальной исламской революции и поощрение Турции в качестве проводника западных интересов.

Заодно были сформулированы и официальные требования к новой среднеазиатской политической элите (неофициальные формулируются жестче): «Тщательно продуманное участие Запада — необходимое условие для изменения траекторий развития государств в Центральной Азии. Но самого по себе этого участия недостаточно. Внешний мир может обеспечить прямые инвестиции, техническую помощь, займы и дотации, но требуется стремление к реформам в самих государствах региона, как мы это видели в Киргизии. Оно должно исходить от населения, согласного терпеть неурядицы, связанные с политическими и экономическими изменениями. И, что еще важнее, оно должно быть у лидеров, готовых соблюдать сроки пребывания у власти, определенные конституцией, проводить свободные и честные выборы — даже если предвыборные опросы показывают, что их ждет проигрыш, — и оставить свой пост в случае поражения».

Разумеется, заявленным требованиям не отвечал ни один из лидеров постсоветских государств Средней Азии, политический «культур-мультур» постсоветских элит был совершенно иной. Но при всей разности биографий их объединяло стремление стать «партнером Запада», опереться наегосилудля получения гарантий сохранения власти и доступа к его финансовой помощи.

Каждый из президентов среднеазиатских республик стремился обеспечить своей стране уникальную роль в глазах Запада. Аскар Акаев обещал превратить Киргизию в «Швейцарию Центральной Азии»; Нурсултан Назарбаев заявлял, что Казахстан станет мостом между Европой и Азией; Сапармурат Ниязов пытался придать Туркмении новый международный статус; Ислам Каримов стремился сделать Узбекистан ценным военным партнером Запада. Весьма ограниченный выбор был только у Эмомали Рахмонова из-за гражданской войны в Таджикистане и ее последствий, но и он вскоре нашел выход, начав позиционировать Душанбе как главный форпост противостояния «Талибану». Естественно, при этом каждый центральноазиатский лидер полагал, что расширение международных связей сделает его первым по значимости партнером Запада в регионе, а следовательно, обеспечит гарантии сохранения личной власти.

В 1990-е годы основные силы США были брошены на освоение геополитического наследства СССР в Европе, на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Поэтому на тот период времени Средняя Азия была «поручена» региональному партнеру Вашингтона — Турции, служившей рычагом опосредованного влияния на среднеазиатские правительства. Как член НАТО и светское, но вместе с тем исламское государство, Анкара должна была стать в глазах постсоветских среднеазиатских элит моделью успешного развития, примером для подражания. США поощряли создание совместных турецкосреднеазиатских предприятий, зачастую закрывая глаза на то, что Анкара для повышения своего авторитета порой выдавала иностранную помощь США за собственную.

Однако с самого начала эта идея не нашла поддержки у региональных лидеров, считавших, что сотрудничество с Турцией — это суррогат, не способный заменить прямую финансово-экономическую помощь Запада. Недовольны были и агрессивные американские круги, считавшие политическую линию Вашингтона на среднеазиатском направлении излишне робкой; у них был готов свой, альтернативный план экспансии в регионе. Стратегическая ценность Центральной Азии получила совершенно иное значение после террористических актов 11 сентября и начала войны в Афганистане.

Разумеется, лидеры постсоветской Средней Азии стремились присоединиться к усилиям Америки по изгнанию талибов, поскольку это избавило бы их от внешней угрозы, значение которой они на переговорах с Западом в собственных интересах всегда преувеличивали. Впрочем, логика такого преувеличения была, с точки зрения среднеазиатских элит, вполне обоснованной: прямое военное сотрудничество с Соединенными Штатами могло бы трансформироваться в гарантии безопасности со стороны Вашингтона для их собственных все менее популярных режимов.

С полного согласия среднеазиатских политических элит регион стал жизненно важной составляющей Северной распределительной сети (СРС), используемой НАТО для транспортировки практически всех нелетальных, а также некоторых летальных грузов в Афганистан.

Вашингтон быстро нашел общий язык с существующей правящей элитой — независимо от того, как он оценивал ее успехи в построении демократии. Эти проблемы ушли с повестки дня: требовалось решать гораздо более конкретные вопросы, и «авторитаризм» среднеазиатских лидеров служил подспорьем в делах, от которых у западного обывателя случился бы шок.

Узбекистан с момента провозглашения независимости был зоной повышенного внимания для Ричарда Чейни, отдельной фигуры в американском истеблишменте. Компания Halliburton, которой он руководил с 1995 по 2000 год, с 1997-го активно занималась эксплуатацией нефтяных месторождений на пространствах постсоветской Средней Азии, а прибирать эти месторождения к рукам начала гораздо раньше. В 1998 году, выступая с речью перед нефтепромышленниками, Р. Чейни заявил: «Я не припоминаю случая, когда так внезапно какой-либо регион мог превратиться в зону огромного стратегического значения, какой сегодня стал Каспийский бассейн».

Теракты 11 сентября и выбор в качестве первой цели Афганистана, предоставили возможность команде неоконсерваторов Р. Чейни и Д. Рамсфелда, опираясь на единомышленников в ЦРУ и Пентагоне, приступить к реализации проекта «Новый американский век» (Project for the New American Century, PNAC), в соответствии с которым в постсоветской Средней Азии планировалось разместить военные части и специальные формирования: официально — для предотвращения террористических угроз, а в действительности — для обеспечения контроля над регионом и создания в нем рычагов управления политической ситуацией, отдельных элементов «глубинного государства», механизмы которого уже успешно действовали в Европе, Турции, Египте и других странах.

Этот план, разрабатывавшийся с 1992 года, предусматривал, по словам полковника в запасе Эндрю Басевича (Andrew Basevich), критикующего военные авантюры США, «глобальную и перманентную американскую гегемонию». Еще до избрания Джорджа Буша в президенты Верховным судом США в декабре 2000 года Ричард Чейни прилагал все усилия, чтобы обеспечить подписантам плана PNAC доступ к ключевым постам в Белом доме, Государственном департаменте и Министерстве обороны. В число лиц, подписавших план, входили Ричард Эрмитедж, Джон Болтон и Ричард Перл — весомые фигуры в американских политических раскладах.

В реальности проникновение ЦРУ в Афганистан началось за несколько лет до событий 11 сентября. Плотные контакты между ЦРУ и узбекскими спецслужбами были установлены в 1997–1998 годах, и первоначально их целью являлось установление оперативной связи с Северным альянсом через Ташкент, а после взрывов бомб у посольств США в Дар-эс-Саламе (Танзания) и Найроби (Кении) в 1998 году спецслужбы США и Узбекистана начали проведение совместных операций против талибов и их союзников из Исламского движения Узбекистана (ИДУ). Иными словами, Пентагон и ЦРУ начали активно действовать в Узбекистане за четыре года до подписания в октябре 2001 года межгосударственного соглашения Дональдом Рамсфелдом и президентом Исламом Каримовым.

Соглашению 2001 года о размещении первой и самой крупной на территории постсоветских стран американской военной базы Карши-Ханабад, или К-2, предшествовало предварительное соглашение Узбекистана о сотрудничестве с ЦРУ, которое было заключено в 1999-м. Активным организатором, продавившим это соглашение и в Вашингтоне, и в Ташкенте, был старший офицер ЦРУ Ричард Бли (Richard Blee), в свое время глава резидентуры ЦРУ в Афганистане, который остается главным фигурантом в истории о «секретном американо-узбекском альянсе». 11 сентября 2001 спецподразделения Армии США уже находились на территории Узбекистана, на военной базе К-2. А спустя десять дней, за две недели до формального военного соглашения между ВС США и узбекскими военными, ЦРУ уже направило на базу Карши-Ханабад свои подразделения. Для «фактории» ЦРУ в Узбекистане главной задачей было закрепление на территории страны, создание элементов «глубинного государства» и его боевых отрядов, на роль которых планировалось Исламское движение Узбекистана (ИДУ).

Здесь нужно напомнить, что принятый в 1980-х годах директором ЦРУ Уильямом Кейси ряд решений по ведению тайных операций в Афганистане касался не только этой страны. Разработкой этих решений занимались не столько бюрократические структуры Лэнгли, сколько директора саудовской разведки — сначала Камаль Адам, а затем и принц Турки бен Фейсал. Среди этих решений нужно выделить два: во-первых, создание своеобразного «иностранного легиона», предназначенного для оказания помощи афганским моджахедам, иными словами — создание сети поддержки, которую мы знаем сегодня под именем «Аль-Каиды»; во-вторых, активное агентурное проникновение на территорию советской Средней Азии, вербовка «на будущее» граждан среднеазиатских республик.

Именно из этой агентуры состоял вначале костяк ИДУ, который опирался на организационные и финансовые возможности, созданные ЦРУ и саудитами. Достаточно вспомнить, что узбекские исламисты не испытывали недостатка в финансовых средствах, причем денежная помощь поступала к ним не только из Афганистана. Известно, что подданный Саудовской Аравии, уйгур по национальности, Мухаммад-Амин Туркистони вручил в 1999 году одному из лидеров узбекских исламских радикалов Тахиру Юлдашеву 260 тысяч долларов для закупки оружия, половина которого была передана уйгурским сепаратистам КНР.

И что интересно, увеличение американского присутствия в Узбекистане странным образом совпало с ростом активности ИДУ: с середины 2001 по 2005 год численность боевиков ИДУ составляла около 10 тысяч человек, военизированные формирования имели миллионы американских долларов и новейшее вооружение. На территории Афганистана, которую активно «чистили» в этот период американцы, действовало несколько лагерей для подготовки боевиков, и лагеря эти чудесным образом не попадали под бомбовые удары авиации так называемых Международных сил содействия безопасности (МССБ). И при этом на афганской территории ИДУ действовало наравне с талибами, в некоторых военных ситуациях его лидеры демонстрировали свою самостоятельность и превосходство. Чуть позже бойцы ИДУ стали проводить теракты совместно с «Аль-Каидой» в Афганистане и Пакистане.

О своих планах лидер узбекских исламистов Тахир Юлдашев заявлял не из какой-то пещеры, как его старший коллега Бен Ладен, а в интервью «Радио Свобода»: «Мы знаем свою цель, эта цель — свергнуть существующий в Узбекистане строй, освободить из застенков около ста тысяч наших братьев и сестер — верующих мусульман Узбекистана — и создать в Узбекистане такой режим, при котором люди могли бы свободно исповедовать свою веру».

Естественно, противоречия американской версии борьбы с ИДУ не могли не вызвать пристального внимания Ташкента. И вскоре стало понятно, что Вашингтон ведет двойную игру, реализуя собственный план перехода власти в Ташкенте от Ислама Каримова к американским кандидатам. Претензии американцев к Ташкенту заключались в том, что Ислам Каримов, идя на сотрудничество, совершенно не намерен был позволять создавать в стране «глубинное государство» или передавать контроль над узбекскими силовиками в иностранные руки. По инициативе узбекской стороны начались свертывание сотрудничества, ограничения в деятельности оперативников ЦРУ на территории страны и прочие неприятные для Вашингтона вещи.

Более того, И. Каримов совершенно не намеревался «переформатировать» Узбекистан под стандарты «американской демократии», которые на Востоке всегда оборачиваются для государств еще худшей диктатурой, утратой самостоятельности и перехода природных ресурсов под «внешнее управление». Поэтому И. Каримов был признан в Вашингтоне неперспективным для дальнейшего сотрудничества, и те, кто разворачивал «специальное» американоузбекское взаимодействие, решили под прикрытием андижанских событий 2005 года сместить его.

В январе 2005 года секретарь посольства США в Ташкенте Майкл Голдман (Michael Goldman) начал ходить по домам некоторых правозащитников Узбекистана и задавать им вопросы из специально подготовленного опросника:

«Как вы думаете, готово ли население республики выйти на массовые митинги протеста?»;

«Можно ли при организации таких митингов опираться на родственников людей, осужденных по религиозным мотивам?»;

«Что вы знаете об исламской группировке «Акрамия»?» (той самой, которая была основным организатором беспорядков в Андижане);

«Могут ли исламисты прийти к политической власти в Узбекистане после ухода Ислама Каримова с поста президента страны?»;

«Кого вы бы хотели видеть президентом Узбекистана после ухода Ислама Каримова?».

Большинство респондентов Μ. Голдмана ответили, что население давно готово к митингам, что исламисты могут воспользоваться такими митингами и «цветными революциями» и прийти к власти и т. д. По итогам опроса, в середине февраля 2005 года Майкл Голдман писал в служебном отчете послу США в Узбекистане Джону Пурнеллу (Jon Purnell), что «социальная обстановка в стране благоприятна для реализации тактики и стратегии, отвечающим интересам США».

В конце февраля 2005 года на американо-узбекском совместном предприятии по золотодобыче «Зарафшан — Ньюмонт» появился новый заместитель директора — Джозеф Пресел (Joseph Presel), бывший посол США в Узбекистане, кадровый сотрудник ЦРУ, бывший первый секретарь посольства США в СССР, выдворенный в 1977 году за шпионаж по «делу Липавского». Сразу же после приезда новый заместитель директора отправился не в Навои, где расположено предприятие, а в Ферганскую долину. А в конце апреля 2005 года Государственный департамент распространил предупреждение для американских граждан о том, что «Исламское движение Узбекистана готовит террористические акты на территории республики» и потому американским гражданам рекомендуется избегать посещений Ферганской долины. Спустя две недели Андижан полыхнул.

Один из организаторов андижанского мятежа Такалбек Ходжиев прямо заявлял уже после событий: «Мы получили деньги от американского посольства, чтобы добиться своих целей». Естественно, правозащитники во всем мире объявили Т. Ходжиева предателем, а данные слова — «провокацией каримовских спецслужб».

Работая с постсоветскими среднеазиатскими элитами, Запад, разумеется, говорил с их представителями о демократии, плюрализме и гражданском обществе. Понимая, что без этого ритуала финансовые вливания и гарантии сохранения власти не получить, местные элиты с восточным лукавством имитировали элементы демократии, плюрализма мнений и равенства возможностей.

США и их европейские партнеры делали вид, что всерьез принимают созданные на основе родоплеменных отношений организации за политические партии, а контролируемые государством структуры — за НПО. Отправлявшимся на работу в страны Средней Азии корреспондентам западных медиа ненавязчиво намекали перед отъездом, что материалы о формировании зачатков «гражданского общества», о положительной роли в этом процессе западных НПО будут пользоваться в редакциях гарантированным спросом. А тем из местных, кого принимали на работу в корреспондентские пункты этих медиа, прямо говорили о необходимости устанавливать тесные контакты с правозащитниками.

«Свобода обмена информацией» — весьма полезный принцип для реализации скользких политических задач. С одной стороны, такая тактика давала готовую сеть информаторов, оппозиционно настроенных к местным властям, а с другой — позволяла через систему гонораров за интервью и предоставленную информацию поддерживать активистов «правозащитного движения». В частной беседе со мной один из наиболее влиятельных в Средней Азии оппозиционных политиков с гордостью говорил, что не получает ни одного гранта от европейских организаций, ни одного доллара от правительства США. Это ему и ни к чему, потому как его ежемесячные гонорары от различных западных изданий и за выступления с лекциями составляют около 30 тысяч долларов ежемесячно. Вполне приличная сумма для того, чтобы покрывать расходы на содержание собственной оппозиционной партии.

Кроме того, политические элиты постсоветских среднеазиатских республик прекрасно понимали и понимают, что их страны никогда не получат пропуск в «золотой миллиард», никогда не станут членами Европейского союза. Как следствие — подстройка ими политических систем своих стран под западные стандарты изначально носила декоративный характер, а «градус демократии» используется ими для роста котировок собственных «политических акций» на геополитической «бирже».

Негативность западного влияния на Среднюю Азию состоит не только в подрывных акциях, поощрении экстремизма, выстраивании наркотранзита как инструмента геополитического влияния. Главная опасность «вируса либерализма» на среднеазиатском пространстве заключается в переориентации приоритетов и ценностей правящих элит. Для сохранения власти (а власть на Востоке — это еще и вопрос физического выживания, и не только конкретного политика, но и всего его клана) теперь не нужно эффективно решать задачи социального и экономического развития собственной страны. Достаточно имитировать построение демократии, расходовать время и политический ресурс в псевдопарламентаризме, соблюдать лояльность не собственному народу, а Западу, передать ресурсы под внешнее управление, получая за это ежемесячный конверт размером с небольшой кейс, — и твое пребывание у власти будет гарантированно.

Порочность такой ситуации очевидна не только специалисту: любой честный гражданин будет протестовать против сползания своей страны в состояние «банановой республики». И потому на просторах Средней Азии Запад в полной мере использует методики манипуляции общественным сознанием. Особая роль отводится опасным играм в «поиск национальной идентичности», оплачивая грантами написание «особой истории» среднеазиатских республик, истории, вырванной из общемирового и регионального контекста, основанной на мифах и легендарных персонажах: для Узбекистана «нашим всем» был выбран хан Тимур (1336–1405); для Таджикистана — правившая династия Саманидов IX–X веков; в Киргизии за короткое время был создан культ батыра Манаса; ну а для Казахстана историческим идеалом стал хан Аблай. Объем западных грантов на создание местной творческой интеллигенцией «правильной истории» только в 1999–2002 годах составил для Казахстана, Киргизии и Таджикистана около 6,3 млн долларов, включая оплату печати большими тиражами исторических учебников для общеобразовательных учреждений.

«Правильная история» шла рука об руку с подогревом антироссийских настроений. И здесь незначительные на первый взгляд суммы грантов давали отличную отдачу. Откровенные антироссийские выпады власть, конечно же, пресекала. Огромное количество работающих в России выходцев из Средней Азии — весомый геополитический инструмент Москвы, способный при умелом подходе в любой момент изменить расклад в регионе в ее пользу (чем, кстати, Россия практически не пользуется, проявляя потрясающую близорукость). А вот мелкие выпады, в том числе с самых высоких трибун, звучат постоянно.

Впрочем, высокие трибуны отнюдь не показатель глубинных настроений — над выступающими с них довлеет конъюнктура. Страшнее, когда выпады начинают звучать в структурах, готовящих решения. Например, вот так: по мнению Е. Сейлеханова из Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан (КИСИ), «негативное влияние на развитие демократизационных процессов на постсоветском пространстве оказывала… политико-идеологическая зависимость от России». То есть в проблемах независимых государств Средней Азии виновна Россия. И настроения эти ширятся, как бы ни пытались нас уверить в обратном. Количество «мелких выпадов» перерастает в качество мышления, ибо работа в этом направлении Западом ведется с соблюдением принципов психологической войны: тотально, непрерывно, по нарастающей.

По тем же принципам строится и работа с политическими элитами в той же Киргизии. Показательный урок того, как сочетается работа НПО с политической активностью дипломатических представителей США, дала Чрезвычайный и Полномочный Посол США в Кыргызстане Памела Спрат-лен (Pamela Spratlen). 17 июня 2013 года, вскоре после окончания очередных беспорядков в стране, центр которых находился в городе Ош, одной из самых проблемных точек не только Киргизии, но и всей Средней Азии, она в сопровождении американской делегации посетила муниципалитет Оша. Входе визита, как сообщили местные СМИ, госпожа посол провела с главой ошской мэрии М. Мырзакматовым некий диалог, по результатам которого было принято решение о возможном предоставлении в скором времени для мэрии «южной столицы» финансовых средств на строительство новых зданий и многоэтажных домов, а также «гуманитарной помощи». Но кроме основной встречи с М. Мырзакматовым у П. Спратлен состоялась еще одна, о которой СМИ не сообщили.

А через несколько дней посольство США в Киргизии организовало на базе госрезиденции Ала-Арча встречу «выпускников» образовательных и обменных программ, финансируемых через Госдепартамент США, таких как The Ореп World, Junior Faculty Development Program, Community Connections, Teaching Excellence Achievement, PIE, Future Leaders Exchange, Edmund S. Muskie, Global UGRAD, Contemporary Issues, International Visitor Leadership Program, Spécial American Business Intemship Program, Hubert Humphrey Fellowship Program, Fulbright Foreign Student Program, Régional Scholarship Exchange Program. И на ней, вот совпадение, говорилось о необходимости учитывать интересы «ошского клана» в киргизской политике, бороться с «дискриминацией южан в политических коридорах Бишкека», «мониторинга социально-политической обстановки на юге Кыргызстана» и многом другом. Все сказанное на этой встрече в сумме означает простую вещь: США продолжают рассматривать юг Киргизии как базу для создания управляемого хаоса в республике, как место дислокации «активной оппозиции» президенту республики А. Атамбаеву, которая выступит в нужный момент, то есть когда в Вашингтоне решат, что он выходит из-под контроля.

«Гуманитарная помощь» Вашингтона, о которой говорилось чуть выше, вообще оборачивается в Средней Азии неожиданной стороной, ведя к изменениям в балансе сил и расширению американского присутствия. Ну а если благотворительностью занимается Пентагон, то появление новых военных баз США в самых «неожиданных» для других геополитических игроков местах гарантированно.

С 1994 года Пентагон старался установить «особые отношения» со среднеазиатскими политическими элитами, заявлявшими о «многовекторности» собственной внешней политики, а Казахстан, Киргизия и Узбекистан были приглашены к участию в программе НАТО «Партнерство ради мира», предоставлявшей право на участие в военных учениях США и НАТО. В феврале 2002 года в Казахстан прибыли 200 американских военнослужащих для обучения казахстанского горнострелкового подразделения. Остается загадкой, насколько выросла боевая выучка войск среднеазиатских республик от такого партнерства, а вот Пентагон, использовавший эту программу для тренировок подразделений американских вооруженных сил на отдаленных азиатских военных полигонах, свое получил. Наработанный и обобщенный в полевые наставления среднеазиатский опыт пригодился армии США при проведении воздушно-десантных операций США на севере Ирака в марте 2003 года.

В те же 1990-е годы в США был разработан план военной операции «Шторм над Каспием», предусматривавший военное вмешательство в случае возникновения противоречий между странами Каспия или резкого обострения ситуации на Северном Кавказе, а также осложнения американо-иранских отношений. По мнению разработчиков «Шторма», военное присутствие в регионе позволило бы США значительно усилить свои позиции на Каспии и активно влиять на российский Кавказ, а в качестве бонуса — замкнуть кольцо окружения вокруг «неблагонадежного и непредсказуемого» Ирана. Оптимальным местом такого присутствия был признан полуостров Мангышлак, где расположены стратегический порт Актау и крупные месторождения нефти и газа. К слову, 53 из 58 добывающих предприятия в казахстанском секторе Каспия сегодня являются совместными с американскими компаниями.

Итак, успешность «Шторма» предусматривала создание военной базы в Казахстане, и над этой проблемой американские политики начали методично работать. Естественно, что после 2001 года эта работа была активизирована, и к ней подключилось целое созвездие американских аналитических центров.

Нужно отметить, что в вопросе военного сотрудничества Казахстан стремительно шел навстречу США. Во время визита в Казахстан в апреле 2002 года Дональда Рамсфелда казахстанское военно-политическое руководство дало понять главе Пентагона, что оно заинтересовано в развитии тесных связей с США. Казахстанский министр обороны Мухтар Алтынбаев заявил тогда, что Астана готова предоставить в распоряжение сил натовской коалиции три казахские военные базы. Была достигнута договоренность о направлении представителей казахских вооруженных сил в штаб-квартиру коалиционных сил в США. Однако было одно «но»: при всей готовности к углублению партнерства казахская сторона давала понять, что Астана будет сотрудничать также с Россией и Китаем, не отдавая предпочтения в своих отношениях ни одному из трех партнеров. Как выяснилось чуть позже, эти заявления казахской стороны носили характер ни к чему не обязывающей вежливости в отношении Москвы и Пекина, но когда заходит речь о собственных стратегических интересах, Вашингтон перестает понимать необходимость реверансов и политкорректности, расценивая все неоднозначное как признак нелояльности.

Подобная «дипломатичность» могла дорого обойтись Нурсултану Назарбаеву и его команде. Примерно до 2004–2005 годов основным методом достижения базовых условий «Шторма над Каспием», то есть создания военной базы США в Казахстане, считалось свержение Н. Назарбаева в ходе «цветной революции», волна которых прошла в это время на постсоветском пространстве. Сценарий революции для Астаны уже писал Брюс Джексон (Bruce Jackson), офицер военной разведки в отставке, основатель Комитета США по расширению НАТО; его отец Уильям Джексон был одним из основателей и заместителем директора ЦРУ. Казахская «революция» готовилась в рамках совместного проекта Фонда Маршалла в Европе и Фонда Папандреу.

Однако группа аналитиков, сформированная в 2004 году в рамках Национального комитета по американской внешней политике (The National Committee on American Foreign Policy) с привлечением возможностей Фонда Эйзенхауэра, выдала другие рекомендации: не переворот, а углубление сотрудничества с существующим режимом Н. Назарбаева. Результаты исследований группы доказывали, что «за разговорами о многовекторности, о приверженности к союзному с Россией единому государству скрываются устремления казахской политической элиты играть в глазах остального мира особую роль в центральноазиатских процессах… готовность выступать модератором западных интересов в регионе в обмен на признание высокого международного статуса Казахстана и поддержку его стремлений к доминированию в Центральной Азии».

Собственно, группа предложила Вашингтону видение Казахстана как умеренного, светского и прозападного государства. В американской стратегии, по мнению членов группы, Казахстан должен был стать моделью для стран Центральной Азии и других мусульманских государств.

Эти выводы активно поддержала Элизабет Джонс (Elizabeth Jones), бывший заместитель госсекретаря по вопросам Европы и Евразии и, кроме того, специальный советник по Каспийскому региону и бывший посол США в Казахстане. Кстати, с сентября 2005 года она стала исполнительным вице-президентом лоббистской фирмы АРСО Worldwide, которая добивалась поддержки американскими политиками компании ЮКОС в ее конфликте с российскими госструктурами.

Но главное в политической карьере Элизабет Джонс то, что она наряду с Ричардом Перлом, Ричардом Холбруком и самим Диком Чейни входит в неформальную группу сторонников вышеупомянутого проекта «Новый американский век», работающую над «переформатированием» постсоветской Средней Азии. Естественно, ее предложения по Казахстану и стали определяющими для американской внешней политики. Результатом явились отказ от смены правящей элиты Казахстана и установка на закрепление существующей модели управления. Сама Э. Джонс с 2005 года начала активно заниматься имиджевыми программами поддержки президента Н. Назарбаева. Так, например, благодаря усилиям как самой Э. Джонс, так и ее группы, в сентябре 2006 года в ходе визита президента Казахстана Н. Назарбаева в США вопросы демократии и прав человека в ходе переговоров с администрацией Белого дома не поднимались. Группа активно поддерживала избрание Казахстана председателем ОБСЕ в 2010 году, а в начале 2013-го стала одним из основных инициатором идеи проведения в казахском городе Алма-Ата двух раундов переговоров группы в формате «пять плюс один» с Ираном.

И ведь сработало! 30 марта 2009 года на встрече с послом США президент Н. Назарбаев в закрытом порядке предложил Вашингтону создать «логистическую базу» в Актау: «Мы можем быть очень полезны для вас, для интересов безопасности и стабильности в регионе. Мы можем быть базой для логистической поддержки по Афганистану».

Интересно, что стороны изначально пытались скрыть истинное положение дел. Посол Ричард Хоугланд (Richard Hoagland) писал в телеграмме Госдепартаменту 24 июля 2009 года: «Посольство США в Астане будет работать над этим вопросом с уполномоченными министерствами в Астане. Если это даст плоды, то нам не следует называть данный объект базой, потому что это создаст впечатление присутствия военного персонала США… нам следует использовать термины «логистический объект» или «склад для контейнеров», чтобы все поняли, что США не размещает там своих военных, если это предложение обретет форму».

В обмен на свой «особый статус» в глазах Запада Нурсултан Назарбаев пошел на нарушение им же подписанного соглашения глав государств «прикаспийской пятерки» о недопущении в каспийской акватории любого военного присутствия некаспийских стран.

В апреле 2013 года, после переговоров с помощником госсекретаря США по делам Южной и Центральной Азии Робертом Блейком (Robert Blake), стороны решили, что скрывать приготовления по поводу открытия «логистического центра» больше нет смысла, и Н. Назарбаев официально объявил о планах Астаны в отношении этого проекта на конференции министров иностранных дел Стамбульского процесса по Афганистану.

«Многовекторность», которой так кичились казахские политические элиты, обернулась односторонней ориентацией на Запад, Астана выполнила команду «равнение на НАТО». Создание военной базы дает Вашингтону и его союзникам по блоку возможность выхода на самые уязвимые точки России — Дагестан, Калмыкию и Астраханскую область. Замыкается кольцо вокруг Ирана. «Шторм над Каспием» из абстрактной разработки превращается в реальность.

Но история на этом не заканчивается. По сообщениям СМИ, США уже дали понять Туркменистану свою заинтересованность в использовании крупного местного порта Туркменбаши (бывший Красноводск) для «афганского миротворчества». Именно там когда-то находилась база военно-морского флота СССР на Каспии. Пока что Туркменистан, апеллируя к своему нейтральному статусу, смог уклониться от такого проекта. Но на каждый Туркменистан найдется своя Элизабет Джонс, не так ли?

При всем многообразии задач, которые Вашингтон решает в ходе большой игры на просторах Средней Азии, основными все же являются две: во-первых, создание дополнительного плацдарма для возможного противодействия Китаю; во-вторых, неозвучиваемое, тщательно скрываемое — столкнуть в этом регионе двух своих основных геополитических соперников Москву и Пекин с третьим, не менее опасным конкурентом — исламом. Поэтому глава о Средней Азии требует рассмотрения китайского фактора.

По оценкам большинства экспертов, через 10–15 лет китайская экономика станет самой большой в мире. Учитывая, что оборонный бюджет Поднебесной увеличивается примерно на 10 % каждый год, Пекин сможет вкладывать больше средств в военную технику и инфраструктуру и, следовательно, составить серьезную конкуренцию США. По словам профессора международных отношений Гарвардского университета Стивена Уолта (Stephen Walt): «Китай похож на все предыдущие сверхдержавы, включая и США, его концепция жизненно важных национальных интересов будет расширяться с ростом экономической и военной мощи, и Поднебесная неизбежно начнет играть мускулами в стремлении защитить и раздвинуть сферы своего влияния… Пекин и Вашингтон станут соревноваться в области обеспечения безопасности, что может обернуться весьма серьезными последствиями для западного сообщества».

Чего больше в этой оценке — алармизма или же объективности, сказать пока трудно. Но США уже приступили к закладке в Средней Азии мины для «Красного дракона». Начинкой этой мины должна стать гремучая смесь из уйгурского сепаратизма и исламского радикализма, а местом взрыва — Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) КНР. Уйгуры по вероисповеданию — сунниты, крупнейший тюркский народ, и второй после хуэй (дунгане) мусульманский этнос в Китае; основная территория расселения — северо-западная часть КНР (Восточный Туркестан или СУАР) и приграничные районы Казахстана и Киргизии; точная численность неизвестна, указываются разные цифры — до нескольких десятков миллионов человек; крупная уйгурская диаспора существует в Турции и в Саудовской Аравии, уйгурские общины имеются во многих западных странах.

Сегодня «уйгурская проблема» становится весьма важным рычагом давления на КНР, которым готовы воспользоваться США и НАТО во всем азиатско-тихоокеанском регионе. С одной стороны, многочисленная уйгурская диаспора (около 400 тысяч человек), проживающая сегодня на территории Казахстана, Киргизии и Узбекистана, является инструментом весьма эффективного давления на политические элиты этих республик. На территории постсоветской Средней Азии уйгуры активно пытаются закрепиться если не во властных структурах, то хотя бы в сфере частного бизнеса, и тем самым нарушают устоявшуюся клановую систему перераспределения сфер влияния.

С другой стороны, представителей уйгурской национальности можно встретить в рядах Исламского движения Узбекистана, в отрядах бывшей Объединенной таджикской оппозиции, а также среди сторонников «Хизб ут-Тахрир-Ислами» (Исламской партии освобождения), которая еще с конца 1990-х годов развернула в различных городах СУАР свои первичные ячейки и стала вести пропагандистскую работу с призывами установления в Синьцзяне халифата. В принципе, это совпадало с задачами и целями наиболее радикальных уйгурских группировок, но главное — со схемами дестабилизации СУАР, разрабатывавшимися в Вашингтоне.

«Международная кризисная группа» (ICG) объясняет, почему Синьцзян стал главным инструментом для дестабилизации Китая: «Из этого региона в Китай текут энергия, драгоценные металлы и другие природные ресурсы. В обратном направлении идут инвестиции, поскольку Китай строит трубопроводы, линии электропередач и транспортные сети, которые соединяют Центральную Азию с ее северо-западной провинцией — Синьцзян-Уйгурским автономным районом. Существует риск, что центральноазиатские джихадисты, которые сейчас воюют вместе с талибами, могут после 2014 года перенести свою борьбу на родину. Это создаст серьезные проблемы для Центральной Азии и Китая».

Подмечено: если «Международная кризисная группа» заявляет, что в Китае имеется «центральноазиатская проблема», то скоро такая проблема возникнет и, как правило, будет связана с исламским терроризмом. И может ли быть иначе, если в составе этой группы такие специалисты по работе с «исламским радикализмом», как бывший советник по национальной безопасности Сэмюель Бергер (Samuel Berger), генерал Уэсли Кларк (Wesley Clark) и неизменный Збигнев Бжезинский, а в корпоративных членах нефтяные гиганты «Шеврон» и «Шелл».

Но наибольший интерес в составе этой группы привлекает деятельность бывшего заместителя госсекретаря по разведке и анализу и посла в Турции Мортона Абрамовица (Morton Abramowitz). Этот опытный специалист по вопросам безопасности является главным американским куратором «Движения Фетуллы Гюлена» — одного из элементов стратегии Запада, и прежде всего США, по реализации в регионе проекта «Большого Ближнего Востока». В материалах расследования деятельности движения есть следующие показания: «Самим движением основано около 300 медресе в Центральной Азии, которые работают под вывеской «умеренного ислама», однако связаны с моджахедами из Афганистана и Пакистана. Власти США поддерживают это движение из-за его тесных связей в исламских кругах Средней Азии и с чеченскими сепаратистами».

А если добавить, что «Движение Фетуллы Гюлена» является элементом «глубинного государства» в Турции и частью сети «Гладио Б», то становится совсем интересно. Ведь именно членом сети «Гладио Б» является и Анвар Юсуф Турани, «премьер-министр правительства Восточного Туркестана в изгнании», официально принятый в этом статусе чиновниками Госдепа США в 2004 году. Впрочем, знакомство с А. Турани у американских дипломатов и ЦРУ достаточно давнее, со времен его работы в «Движении за независимость Восточного Туркестана», штаб-квартира которого находится в США, а его активисты совместно с сотрудниками ЦРУ участвуют в операциях в СУАР.

С 1992 года при поддержке активистов «Движения Фетуллы Гюлена» на территории Казахстана и Киргизии активизировался ряд уйгурских организаций националистического толка, в частности «Международный комитет освобождения Туркестана» (бывший «Национальный фронт Восточного Туркестана»), «Организация освобождения Туркестана», «Объединенная ассоциации уйгуров», которые начали помогать своим соплеменникам в СУАР с целью воссоздания независимого государства Уйгурстан. Опять же через «гюленовцев» в адрес этих организаций стали поступать идеологическая литература и финансовые средства из Саудовской Аравии и Турции, а уже от их имени литература и деньги перебрасывались в СУАР.

Впрочем, деньгами и брошюрами дело не ограничивалось. После того как Всемирный уйгурский курултай, состоявшийся в Стамбуле в декабре 1992 года, принял решение о переходе к вооруженным методам борьбы за независимость, в СУАР началась и переброска оружия. Его значительная часть поступала транзитом через территории среднеазиатских республик.

В 2001 году произошло событие, которое наглядно демонстрировало начавшийся процесс сращивания радикальных кругов постсоветской Средней Азии и СУАР. Было объявлено, что вместо «Исламского движения Узбекистана» формируется «Исламское движение Туркестана» («Хезби исломи Туркистон»), которое, по заявлению лидера ИДУ Т. Юлдашева, должно было объединить ряд группировок Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и СУАР КНР. И хотя в этом заявлении было больше пропаганды, чем реальных возможностей для объединения, сам факт подобной пропагандистской акции свидетельствовал о нарастающей тенденции объединения исламистских радикалов Средней Азии с сепаратистами СУАР. Остается добавить, что с 1996 года в различных региональных конфликтах (в том числе в Чечне и сейчас в Сирии) были задействованы около 20 тысяч уйгуров.

Круг замкнулся. Вокруг «уйгурской мины» для «Красного дракона» сошлись интересы радикальных исламистов, «Талибана», пакистанской межведомственной разведки, саудовской разведки, «Движения Фетуллы Гюлена» и сети «Гладио». А в центре этого клубка — ЦРУ и подконтрольные ему международные организации: как, например, Управление верховного комиссара по делам беженцев ООН в Казахстане и Киргизии. Не имея возможности в силу «особых отношений» политических элит этих стран с США прикрыть деятельность этой организации по осуществлению транзита уйгурских террористов, Госкомитет национальной безопасности Кыргызстана в апреле нынешнего года пошел на «слив информации» о некоторых аспектах будней «комиссаров по беженцам». В результате, например, стало известно: «В офисе основного управления действует негласная установка — в первоочередном порядке «обслуживать» граждан Узбекистана и Китая. Все это происходит, несмотря на многочисленные факты, свидетельствующие о том, что потенциальные беженцы у себя на родине считаются террористами или экстремистами и их ищут полицейские Интерпола. УВКБ ООН, спасая от уголовного преследования и обеспечивая новыми документами так называемых беженцев, пытается переселить их в Западную Европу либо США. В качестве примера можно привести следующий факт. 8 июля 2010 года в Осло норвежская полиция арестовала трех членов террористической организации «Аль-Каида» по подозрению в подготовке серии крупномасштабных терактов на территории Норвегии и ряда европейских государств. Согласно заявлению генерального прокурора Норвегии, эта группа экстремистов была причастна к взрывам в Лондоне и подготовке терактов в Германии. По мнению экспертов, существует связь «норвежской группы» с попыткой совершения теракта в США в сентябре 2009 года. Двое из трех террористов — мандатные беженцы ООН (один — гражданин Узбекистана, другой — этнический уйгур из Китая), получившие этот статус в УВКБ ООН в Казахстане».

«Смычка» уйгурского сепаратизма и исламского радикализма в единую сеть, которая формирует свои ячейки по всей территории Средней Азии, является сегодня одной из главных угроз безопасности как для стран региона, так и для Китая и России. Китайское руководство уже принципиально изменило подходы к «проблеме уйгурского сепаратизма», рассматривая ее не столько как внутреннее явление, сколько как составную часть проблемы международного терроризма. Того самого, который для реализации своих геополитических интересов поддерживают США.

В 1990-е годы мир словно забыл об Афганистане. На страну, еще недавно являвшуюся одним из эпицентров холодной войны, вокруг которой шли громкие дипломатические баталии и тихие, но от того еще более кровавые войны разведок, словно накинули плотный чадыр верблюжьей шерсти, и ее словно не стало.

Война правительства и возникшего словно ниоткуда «Талибана» в 1992–1996 годах по своим разрушительным последствиям для страны и количеству жертв мало в чем уступала недавно закончившейся войне «движения моджахедов» против режима Апрельской революции и советской 40-й армии. Разница заключалась лишь в том, что теперь некому было восстанавливать разрушенное, никто не давал денег на «мирное строительство». А потому охватившая Афганистан война всех против всех погружала страну в средневековье, где побеждал наиболее жестокий, фанатично верующий, последовательно идущий по пути кодекса «Пуштунвали», который из свода правил поведения стал превращаться в средство выживания в бесконечной войне.

Афганские 1990-е годы еще раз подтвердили, что мировые СМИ — лишь инструмент, действующий в условиях жестких ограничений, которые устанавливают мировые политические элиты. На преднамеренные преступления, политические ошибки Запада, факты обмана общественного мнения накидывается плащ молчания, чтобы мир быстрее забыл то, о чем на каждом углу твердили медиа еще вчера. Западная пропаганда убеждала мир, что 3 млн афганских беженцев вернутся в Афганистан сразу после ухода советских войск, что советская оккупация — основная причина всех бед: как только она закончится, на афганскую землю придут мир и невиданное изобилие.

Все оказалось совсем не так. Новые сотни тысяч афганцев, спасаясь от смерти и голода, уходили в Иран и Пакистан. Огромный арсенал оружия — и оставленный советскими войсками, и прибывший из США, Китая, Саудовской Аравии, Египта, Турции — питал эскалацию междоусобных конфликтов. Производство и транзит наркотиков стали единственным источником финансирования всех враждующих группировок, потому как экономика Афганистана как явление попросту перестала существовать. Но было нечто, заставившее Запад вновь обратить внимание на Кабул, Герат и Кандагар, извлечь карты Афганистана и прилегающих к нему территорий из архивов.

Этим «нечто» оказалось открытие огромных залежей нефти и газа в Каспийском море. До 1991 года на геополитической карте оно представляло собой лишь советско-иранское озеро. Распад СССР привел к появлению вокруг Каспия гордых молодых независимых республик, которые основу своего процветания видели в продаже его природных ресурсов. Разумеется, все крупные нефтяные компании мира устремились туда, где запахло головокружительными прибылями. Первой удалось закрепиться на месте компании «Шеврон», которая «оседлала» огромное Тенгизское нефтяное месторождение. Но вскоре всем вожделевшим сверхдоходов стало ясно, что основная проблема каспийских нефти и газа заключается не в том, как их добывать и как получать от правительств молодых постсоветских республик сверхвыгодные концессии, а в решении вопроса о способе доставки каспийских энергоносителей на мировые рынки.

Идея использовать для транзита афганское направление принадлежала аргентинцу итальянского происхождения Карлосу Булгерони (Carlos Bulgheroni), президенту аргентинской же нефтяной компании «Бридас». По его мнению, ключом к каспийскому крану и проблеме транспортировки нефти в Персидский залив являлись Афганистан и Туркменистан. Естественно, что с Ашхабадом было проще всего. Сначала Карлос Булгерони получил от Сапармурата Ниязова право распоряжаться 50 % добычи нефти и газа на месторождении Яшлар, расположенном вблизи от афганской границы. Еще более выгодную концессию он получил на нефтегазовом месторождении Кеймир, в котором, согласно договору с С. Ниязовым, имел право на 75 % будущих прибылей.

Между 1991 и 1994 годами специалисты «Бридаса» разрабатывали проект нефте- и газопровода через территорию Афганистана. Из Яшлара нефть и газ предполагалось транспортировать до Белуджистана, где находится перерабатывающий центр. Прибыль обещала быть сказочной, но требовались дополнительные капиталы. «Бридас» предложила войти в долю и получить доступ к будущему нефтепроводу другим нефтяным компаниям, среди которых самый большой интерес к проекту проявил «Юнокал».

Появление на сцене «Юнокала» изменило расстановку сил. Сапармурат Ниязов поразмыслил и решил, что для него гораздо выгоднее непосредственно вовлечь США в туркменские проекты. И если у «Бридаса» за спиной никого не было, то за компанией «Юнокал» стоял президент Билл Клинтон. В октябре 1995 года С. Ниязов подписал два контракта с «Юнокалом», который, в свою очередь, привлек «Дельта ойл компани», принадлежащую саудовской королевской семье. Первый контракт предусматривал прокладку газопровода Давлатабад (Туркменистан) — Мултан (Пакистан) по территории Афганистана, а второй касался строительства нефтепровода из Чарджоу (Туркменистан) до пакистанского побережья в Оманском заливе, опять же через афганскую территорию. Общая сумма инвестиций должна была составить 4,7 млрд долларов, и главное — во время презентации проекта недвусмысленно отмечалось, что «одним из главных препятствий на пути его реализации является политическая нестабильность в Афганистане». Отсчет времени до «принуждения к стабильности» начался.

Пришедшие к власти талибы мало устраивали Вашингтон в качестве партнеров, и не в силу «идеологических разногласий», покровительства производству и транзиту наркотиков или связей с «Аль-Каидой». Более того, «Аль-Каида» еще считалась стратегическим партнером, а того, что она выходит из-под контроля, старались не замечать, потому как ее лидеров готовили к новому этапу «большой игры». Анализ ряда источников недвусмысленно указывает на то, что ЦРУ планировало использовать организацию Бен Ладена на китайском направлении, сделать ее основным игроком нового витка активности уйгурских сепаратистов и мусульман Китая. Таким образом главный, с точки зрения администрации Буша-младшего, недостаток движения «Талибан» (ДТ) заключался в том, что неконтролируемая ими зона начиналась уже в 100 километрах от Кабула, а это значит, что американо-саудовский проект «Юнокал» — «Дельта ойл» зависал вместе с почти пятимиллиардной инвестиционной программой.

Нужно отдать должное: США пытались договориться. В марте 2001 года в Вашингтон на переговоры с администрацией США прибыл эмиссар движения ДТ. Команда Джорджа Буша-младшего, как свидетельствуют авторитетные источники, всерьез рассматривала вопрос признания правительства талибов при условии его готовности к сотрудничеству с США в сфере разработки нефтяных запасов и строительства нефтепровода в регионе Средней Азии. Как пишут французские авторы Жан-Шарль Бриссар (Jean-Charles Brisait) и Гильом Даскье (Guillaume Dasquié) в своей книге «Бен Ладен, запрещенная правда» (Ben Laden: La vérité interdite), эмиссар талибов привез в качестве подарка Джорджу Бушу афганский ковер. В ходе переговоров представитель американской администрации якобы выразился так: «Или вы принимаете наше предложение ковра, устланного золотом, или мы похороним вас под ковром из бомб». Переговоры были продолжены в Пакистане и окончательно прерваны 2 августа 2001 года, после встречи посланника США с представителем талибов в Исламабаде. Талибы принять американские условия отказались, чем подписали себе приговор.

Афганистан талибов усилиями западной пропаганды за короткий срок превратился в некий «Мордор», не имевший права на существование. В том же роковом для него 2001 году произошло еще одно событие, которое так и не получило внятного объяснения. Неожиданное решение талибов взорвать статуи Будды в провинции Бамиан окончательно закрепило за ними репутацию «врагов цивилизованного мира» и «мракобесов-фанатиков». Но если дело касалось только фанатизма, то непонятно, почему талибы не взорвали их раньше, сразу после прихода к власти в сентябре 1996 года? Не хватало взрывчатки? Или велись богословские споры? Или кому-то понадобилось, чтобы талибы бросили эффектный вызов мировой общественности и сами исключили себя из числа договороспособных партнеров Запада по Афганистану?

А затем наступило 11 сентября… Афганистан был официально объявлен участником «оси зла», и произошло событие, достойное внесения в Книгу рекордов Гиннеса: спустя всего четыре недели, 7 октября 2001 года, США начали в Афганистане военную операцию «Несокрушимая свобода» (Operation Enduring Freedom), то есть всего за четыре недели сумели спланировать, подготовить и запустить крупномасштабную военную операцию с привлечением всех сил и средств, да еще и в стране, расположенной за тысячи миль от Америки. Военное дело сродни математике, в точной науке чудес здесь не бывает, а миру было явлено именно чудо пентагоновского производства.

То, что одной из опорных баз «Аль-Каиды» принято считать Афганистан, где эта организация усилиями спецслужб США и Пакистана появилась на свет как инструмент борьбы с СССР, — не более чем пропагандистская уловка, позволявшая мотивировать привязку военных усилий США к конкретному географическому району, то есть Афганистану. Точнее, к тому его району, который перешел под контроль ДТ. «Легенда об «Аль-Каиде» в Афганистане» устраивала всех: для американцев международная террористическая угроза обрела реальные очертания, генералы получили точное целеуказание, где бомбить, вчерашние «студенты»-талибы неожиданно обрели статус авторитетного исламистского движения, что было для них полной неожиданностью, а мировое сообщество — весьма понятное объяснение очередного военного вторжения в далекий регион.

Окончательно эта легенда рухнула уже к концу 2002 года, когда декларировавшиеся изначально цели вторжения были достигнуты: основные силы и опорные базы «Аль-Каиды» в Афганистане уничтожены, попутно он в определенной мере «зачищен» от талибов, а к власти пришли лояльные США элементы. Но оказалось, что победа не может служить причиной ухода из региона. Миссия США в Афганистане плавно перешла в «преобразование афганского общества, построение в нем свободного демократического государства, которое способно само себя защитить». Международному сообществу сообщается, что США в Афганистане заняты теперь экспортом демократии и распространением «универсальных ценностей» и продлится эта миссия якобы до 2014 года.

Впрочем, те, кто верит в эту дату, глубоко заблуждаются. «Мы и не помышляем покинуть Афганистан. Наоборот, мы строим партнерство с Афганистаном, которое будет продолжаться в далеком будущем», — заявила в июле 2012 года госсекретарь США Хилари Клинтон. И в подтверждение сказанного Вашингтон предоставил Кабулу статус «ключевого партнера, не входящего в НАТО» — статус, которым обладают такие страны, как Израиль, Япония, Южная Корея, Австралия, Таиланд, Аргентина, Пакистан.

Более того, в Афганистане все будет решать не афганская армия, из интервью чиновников Пентагона газете «Нью-Йорк таймс» следует: «Ответственность за безопасность и стабильность будет передана силам специального назначения, которые останутся в стране и после окончания миссии НАТО в 2014 году. Их задачей будет охотиться на повстанческих лидеров, захватить или уничтожить их, а также обучать местных военнослужащих. Будет создано специальное оперативное командование, компоненты которого организованы в рамках новых «Ударных сил Афганистана» (Afghanistan Attack Force)».

После всего сказанного только самые законченные оптимисты и романтики могут считать, что вторжение и нынешнее военное присутствие США в Афганистане как-то связаны с демократией, «Аль-Каидой» и прочим «Талибаном». Американское присутствие в Афганистане — это сеть постоянных военных баз, направленных на Китай и Россию, механизм контроля огромного пространства от российских границ до Пакистана и Индии, от Китая до Ирана.

А что же остается афганцам? Своеобразное гетто, земля управляемой нестабильности, «банановая республика», в которой сегодня жизнь и смерть, благосостояние и завтрашний день определяются исключительно тем, выгодно ли это Вашингтону. Нет, западные СМИ не скрывают, что в деле строительства «нового Афганистана» порой еще существуют трудности, не молчат о том, что кое-кто активно противится навязываемым принципам «демократии по-американски». Времена пропаганды «влоб» прошли, рецепты Йозефа Геббельса теперь творчески переработаны, просто в потоке информации об Афганистане тонет основная мысль. То, что существует сейчас на его территории, никакого отношения к демократии не имеет: по большому счету, выборы, Хамид Карзай, джирга, афганская армия и прочее — лишь декоративная мишура. Есть сеттльменты «белых людей» — военные базы ISAF, и есть территория, которой управляют наркобароны, полевые командиры, назначенные губернаторами провинций и получающие материальное вознаграждение за собственную лояльность, а также вооруженные отряды, предводители которых носят знаки различия афганской армии и полиции, но живут взятками, поборами, а то и откровенным грабежом. Между ними — ушлые подрядчики, коррумпированные чиновники, продажные судьи, словом, все, кто сумел устроиться на место, позволяющее отхлебнуть афганского финансового потока, загаженного столь же основательно, как и арыки современного Кабула.

В мае 2008 года по инициативе популярной кабульской радиостанции «Ватанджар» при поддержке операторов мобильной связи в прилегающих к Кабулу пяти афганских провинциях провели телефонный опрос. На мобильные телефоны афганцев поступал вопрос: «Какой из политических режимов прошлого и настоящего времени вы считаете соответствующим вашим интересам?». В качестве ответа предлагалось выбрать один или несколько из пяти предложенных правящих режимов последних лет, включая нынешний. Итоги опроса: за правительство Мохаммада Наджибуллы проголосовали 93,2 %, против — 1,2 %, воздержались — 5,6 %. Впоследствии такие опросы не проводились, поскольку это слишком наглядная оценка со стороны афганского народа всему периоду пребывания в Афганистане советских солдат и конкретно правительству М. Наджибуллы, которое сейчас разного рода «аналитики» пытаются сравнить с марионеточным режимом Хамида Карзая.

С 2001 года только США потратили на Афганистан 440 млрд долларов. Международные финансовые организации сообщают о росте ВВП и увеличении доходов надушу населения. Экспорт составляет ничтожные 2,5 % от ВВП Афганистана. Как отмечает пакистанский исследователь и бывший дипломат Наджмуд дин Шайх, афганский бюджетный дефицит составляет сейчас 93,5 % от ВВП, 90 % легальных доходов афганской экономики обеспечены иностранным присутствием, в том числе обслуживанием войск НАТО и МССБ.

Администрация X. Карзая и консультирующие ее эффективные менеджеры западных компаний демонстрируют полную беспомощность, когда речь заходит о чем-то более сложном, чем пересчет откатов, и вопрос касается обеспечения топливной или продовольственной безопасности. Зимой 2008–2009 годов, когда отсутствие электричества и запасов топлива поставило Афганистан на грань гуманитарной катастрофы, администрация X. Карзая и американские советники вынуждены были пойти на беспрецедентный политический шаг — закупку в Иране, у еще одного «врага процветающей Америки», 25 млн литров нефти, чтобы спасти энергосистему Кабула от коллапса.

Сегодня Кабул вопреки западным декларациям полностью зависит от международного сообщества в том, что касается большинства операций по выплате зарплат и услугам. Счет, предъявленный за полевую подготовку афганских вооруженных сил и полиции специалистами НАТО за несколько лет, значительно превышает весь государственный бюджет, но и здесь ситуация выглядит достаточно странно.

В декабре 2012 года в американских СМИ появился служебный доклад Пентагона «О прогрессе в достижении безопасности и стабильности в Афганистане», предназначающийся для Конгресса. Приведенные в докладе данные позволяют с полным основанием задать вопрос специалистам НАТО: «А на что были потрачены выделявшиеся в течение 11 лет деньги, предназначенные для создания афганской армии?». Ведь в докладе утверждается, что из 23 бригад, имеющихся в составе сухопутных войск ВС Афганистана, всего одна (!) способна проводить операции самостоятельно, без поддержки МССБ. 95 % рядового состава вооруженных сил и полицейских-новобранцев не в состоянии прочитать инструкции и наставления, а 40–70 % личного состава с той или иной регулярностью употребляют гашиш, опий или героин. О боевых качествах «сарбозов» эксперты особо не распространяются, по той, видимо, причине, что за исключением оценки действий специальных частей эпитетов в отношении остальной афганской армии бумага не выдержит.

Впрочем, официальные руководители западного альянса придерживаются другого мнения. Побывав в провинции Гильменд, британский министр обороны Филип Хаммонд (Philip Hammond) заявил: «Передача афганцам полномочий по обеспечению безопасности идет очень хорошо — в соответствии с планом. Афганцы приобретают нужные навыки быстрее, чем мы ожидали, и у нас есть все основания полагать, что они смогут обеспечить безопасность после вывода международных сил».

Столь же оптимистичен был и покидавший свой пост в феврале 2013 года командующий МССБ генерал Джон Аллен (John Allen): «Афганские силы защищают афганский народ и позволяют правительству страны служить своим гражданам. Это победа. Именно это и есть успех, и не нужно стесняться говорить такие громкие слова».

Реальность в том же Гильменде выглядит иначе, и оснований верить майору Биллу Стойберу (Bill Stoiber) несколько больше, поскольку он видел ее не с головокружительных высот политических комбинаций, а с поста командира группы советников афганской полиции в Гильменде. По его словам, размах коррупции впечатляет. Он сравнил ситуацию с мафиозным телесериалом «Клан Сопрано»: «Масштабы огромны — от воровства боеприпасов до воровства топлива. Есть и безосновательные аресты: людей хватают во время рейда и всех скопом сажают, а потом ждут, когда придут их семьи и предложат деньги за освобождение… Полицейские порой продают боеприпасы и оружие на местном базаре, в том числе гранатометы. Таким образом, в руки талибов попадает оружие, поставки которого оплатили союзные силы… Один из укрепленных патрульных постов был признан небезопасным для пребывания, потому что афганские полицейские растащили и продали на металлолом его бронированные плиты».

То, что происходит в отдельно взятом полицейском управлении, — общая картина для всего Афганистана, которую западные политики предпочитают не замечать. Ведь что такое коррумпированный или совершающий преступление полицейский, даже десяток, сотня, тысяча таких полицейских из «банановой республики» в сравнении с геополитическими интересами Запада и необходимостью обмануть общественное мнение? К тому же «лицензия» на поборы и преступления — это как раз то, чем западные советники рассчитываются с афганской полицией и армией. «Если бы мы перекрыли все их коррупционные схемы, полиция вообще потеряла бы всякую эффективность», — признает Б. Стойбер.

Столкнувшись с такой ситуацией в полиции и вооруженных силах, должностные лица МССБ пошли на прямой подлог и обман, приступив к созданию местной полиции (Afghan Local Police, ALP), по сути — ополченцев из кишлаков, которые должны были обеспечивать закон и порядок в местах проживания. Созданию ополченцев было придано стратегическое значение. Дэвид Петреус (David Petraeus) охарактеризовал этот процесс как, «возможно, самый важный элемент в наших усилиях по развитию у афганцев потенциала для обеспечения безопасности собственными силами».

Согласно инструкциям об ALP, ее личный состав набирается из местного населения, причем кандидатуры утверждаются главой местного самоуправления — шоуры. Три недели подготовки, АК-47, примитивная радиостанция, казенное обмундирование — и готов местный полицейский, получающий 60 % от оклада кадрового чина афганской полиции.

С 2010 года, с момента создания Афганской местной полиции, ее сопровождает череда преступлений, совершаемых личным составом, из которых поборы — далеко не самое страшное. В мае 2012 года командир местной полиции в провинции Кундуз и четверо его людей похитили 18-летнюю девушку, держали ее прикованной наручниками к стене и неоднократно насиловали в течение недели. В провинции Баглан четверо членов местной полиции похитили 13-летнего мальчика, доставили его в дом своего командира, где вместе с ним изнасиловали. В феврале 2011 года отряд полицейских в провинции Герат совершил вооруженный налет на несколько домов, принадлежащих местным дуканщикам: были избиты все, находившиеся в домах, а из самих домов вывезено все сколько-нибудь ценное. Подобное происходит в Афганистане каждую неделю, но полиция отказывается расследовать эти преступления, предпочитая закрывать глаза и на них, и на убийства и пытки, совершаемые ее бойцами, считая это политически нецелесообразным. Американцы тоже не настаивают.

Программа создания Афганской местной полиции, кстати, подпадает под действие «закона Лихи» (Patrick Leahy), который прямо запрещает оказание американской помощи иностранным военизированным подразделениям при наличии достоверных доказательств того, что такие подразделения совершают грубые нарушения прав человека. Однако ни одного расследования деятельности местной полиции на соответствие данному закону не проводилось, более того, в нынешнем финансовом году Конгресс утвердил выделение средств на расширение программы комплектования местной полиции до 30 тысяч человек (сегодня местных полицейских около 20 тысяч), а Пентагон запросил продление ее финансирования после 2014 года в нынешних объемах еще на пять лет.

Афганский президент Хамид Карзай практически в каждом своем выступлении старается опровергнуть утверждения о повсеместно распространенном взяточничестве в его правительстве. В 2010 году в большом интервью «о жизни и о себе», данном «Аль-Джазире», он заявил, что «западные средства массовой информации безо всякой меры раздувают слухи о коррупции в Афганистане».

Возможно, западные советники просто утаивают от него опубликованный в том же году доклад Антонио Марио Косты (Antonio Maria Costa), отвечающего в ООН за борьбу с наркотиками и преступностью (Управление ООН по борьбе с наркотиками и преступностью, UNODC). Согласно приведенным в докладе данным за 2009 год, афганцы заплатили взяток и откатов на 2,5 млрд долларов, что равно 23 % ВВП Афганистана. Поразительно, но по доходности афганскую коррупцию обгоняет только афганская же наркоторговля, прибыль которой в том же 2009 году составила оценочно 2,8 млрд долларов. Согласно уверениям американских должностных лиц, Афганистан постоянно развивается. В сфере коррупции с этим вполне можно согласиться, потому как в докладе UNODC за 2012 год приведены убедительные доказательства роста: доходы от коррупции увеличились почти на 40 %, составив 3,9 млрд долларов.

Поданным UNODC, средний размер взятки — 159 долларов, конечно, по западным меркам сумма весьма скромная, но для страны, где доход на душу населения по самым оптимистичным данным составляет 570 долларов, это серьезные цифры. Разумеется, средний размер взятки сродни «средней температуре по палате» и варьируется от сектора к сектору: сегодня взятка прокурорам и судьям составляет примерно 400–500 долларов, в органах местного самоуправления, в полиции и таможне — 200–300 долларов, остальные чиновники берут по 100–150 долларов. Как выяснили эксперты ООН, коррупцией не затронуто только Министерство сельского хозяйства, ирригации и животноводства Афганистана, очевидно, ввиду полной убыточности данной отрасли.

В одном из исследований состояния дел в современном Афганистане говорится: «Чиновники часто используют официальные государственные институты для сохранения системы патроната, что способствует распространению коррупции, сетей клиентелы и непотизма как на национальном, так и на местном уровне. X. Карзаю не удалось осуществить программу реформ или внедрить практику назначения чиновников на основе их заслуг. Вместо этого администрация активно противодействовала мерам, направленным на повышение ответственности госслужащих и укрепление других ветвей власти». В переводе на общедоступный язык это означает: воруют все, оказавшиеся у власти, поскольку рассматривают свои должности как источник доходов и «награду за верность» лицу, посадившему их на это место.

В том же, уже упоминавшемся выше докладе UNODC говорится, что масштабное увеличение иностранного финансирования в рамках оказания помощи Афганистану «создало новую касту богатых и влиятельных людей, действующих вне рамок традиционных властных/племенных структур и взвинчивающих стоимость своих услуг и преданности до таких высот, которые несопоставимы с низким уровнем развития страны». Это означает, что основной источник коррупции не только в алчности и продажности представителей администрации X. Карзая и их ставленников, но и гораздо глубже — в той системе расходования выделяемых на Афганистан средств, в том мутном потоке финансов, который крутится при непосредственном участии западных компаний.

Весной 2013 года газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала итоги собственного расследования, согласно которому США ежегодно в течение 10 лет передавали Хамиду Карзаю десятки миллионов долларов наличными. По свидетельству одного из бывших помощников президента Афганистана, деньги тому привозили в мешках и сумках, на них он якобы должен был поддерживать борьбу с талибами. И это происходит на самом верху.

А внизу — истории вроде той, что произошла в Кундузе, где на строительство базы вооруженных сил Афганистана было израсходовано по сметам 70 млн долларов. Строительство оказалось столь некачественным, что часть зданий развалились через полтора месяца, некоторые вообще построены не были, хотя по всем актам числились. Но самое интересное заключалось в том, что за эти «шедевры зодчества» уже после вскрывшихся безобразий афганская казна еще три месяца исправно оплачивала субподрядчикам произведенные работы. Как заметил один американский бизнесмен в частной беседе с автором этих строк: «Афганистан обходится нам дороже восстановления Японии после Второй мировой, только в отличие от Японии мы строим там не заводы, а красивую жизнь для горстки людей».

Бывший министр планирования в администрации Хамида Карзая Башар Дост провел интересный подсчет, согласно которому сегодня афганская экономика находится в руках 1935 частных компаний — афганских, американских, из стран НАТО, Индии и Китая. Каждая из них платит 20 % отката афганским правительственным чиновникам за любой контракт и еще столько же — представителям международных организаций, и затем только 429 компаний реально участвуют в каких-то проектах, а 1506 предпочитают просто «крутить» деньги.

Американским законодателям был представлен доклад главы Подкомитета по национальной безопасности и иностранным делам Палаты представителей Конгресса Джона Тирни (John Е Tierney), в котором рассказывается, как афганские полевые командиры и боевики ДТ зарабатывают на охране конвоев, снабжающих всем необходимым дислоцированные в стране войска США. Доклад озаглавлен жестко, но предельно правдиво: «Корпорация «Главари местных вооруженных формирований Инк.»: Вымогательство и коррупция вдоль американских маршрутов транспортировки грузов в Афганистане». Дж. Тирни подчеркнул в своем вступительном слове на слушаниях в Конгрессе: «Сведения, содержащиеся в этом докладе, являются одновременно отрезвляющими и шокирующими».

Как и в случае с махинациями Агентства США по международному развитию (USAID) и Development Alternatives Inc. (DAI), поводом для начала официального расследования стали скандальные публикации в ряде влиятельных газет. Так, по информации «Вашингтон пост», грузы, предназначенные для войск США в Афганистане, прибывают через Пакистан или Центральную Азию на два распределительных пункта: один — вблизи Кабула, другой — под Кандагаром. Затем их отправляют на разбросанные по стране две с лишним сотни американских баз, причем в рамках специальной программы стоимостью более 2 млрд долларов, и для этого привлекаются афганские транспортные компании. По замыслу командования это должно способствовать развитию местного предпринимательства и подъему экономики, но при этом для обеспечения безопасности перевозок американское командование нанимает афганские же охранные фирмы. Внешне все пристойно, однако, как выяснил конгрессмен, на самом деле главная функция этих компаний заключается в том, чтобы договориться с субконтракторами — полевыми командирами талибов, по территории которых должен пройти конвой. А те уже непосредственно обеспечивают охрану, если надо, разбираются с другими боевиками и дают взятки местным губернаторам, полицейским чинам и военным. Таким образом, каждую неделю боевики получают по 1,6–2 млн долларов из кармана американских налогоплательщиков.

В зависимости от обстановки и района с каждой машины причитается от 1,5 до 15 тысяч долларов. Благодаря этому в Афганистане даже сформировалась прослойка новых полевых командиров, зарабатывающих на дорожно-охранном бизнесе. Наиболее влиятельный из «дорожных баронов», известный как командир Рухулла, контролирует главную транспортную артерию страны — шоссе между Кабулом и Кандагаром. Он располагает личной армией из 600 бойцов, его нанимателем выступает компания Watan Risk Management, которой владеют Ахмед и Рашид Попалы, племянники президента X. Карзая, а распределение охранных контрактов в рамках программы «Перевозка в стране пребывания» (Host Nation Trucking) контролировал его брат — Ахмед Вали Карзай, застреленный в июле 2011 года собственным телохранителем.

Рухулла, возглавляющий крупнейшее предприятие по обеспечению безопасности для американских транспортных маршрутных звеньев, открыто говорит о подкупе губернаторов, руководителей полиции и армейских генералов. Правда, как он отметил на встрече с проводившими расследования экспертами Конгресса в Дубае, не все в его жизни гладко. Причиной жизненных трудностей то ли талиба, то ли руководителя частной охранной фирмы является, по его словам, «высокая стоимость боеприпасов в Афганистане».

Он утверждает, что расходует 1,5 млн долларов в месяц на боеприпасы для своего арсенала, который включает в себя автоматы АК-47, крупнокалиберные пулеметы, а также РПГ. Так и по миру пойти недолго.

Возникает потрясающая по парадоксальности ситуация:

1) безопасность тылового снабжения США обеспечивается афганскими полевыми командирами, с которыми США вроде бы как воюют;

2) неконтролируемый поток денег военным подрядчикам питает коррупцию, подрывает центральное правительство и усилия США по стабилизации Афганистана;

3) контракты по «обеспечению безопасности» являются существенным источником финансирования ДТ, подрывающим безопасность США в Афганистане.

Важнейшим последствием американской операции «Несокрушимая свобода» и последующей оккупации Афганистана стал гигантский рост поставок наркотиков из страны в государства Европы и азиатского региона. Уже через год после прибытия войск США в страну рост производства опия-сырца составил 1400 %. Поданным Управления ООН по наркотикам и преступности, запасов героина, произведенного за годы пребывания здесь НАТО, хватит на 100 лет.

Посевные площади опиумного мака за годы оккупации выросли почти в 100 раз. Значительная часть населения вовлечена в производство и реализацию наркотиков на внешних рынках, в первую очередь в постсоветских странах Средней Азии, Ирана, России и частично Китая. Иран, например, в борьбе с афганским героином за последние десять лет потерял почти 1,5 тысячи полицейских и пограничников, а затраты на его войну с наркотиками составили почти 700 млн долларов.

За прошедшие годы в Афганистане создана и практически бесперебойно действуют схема сбора урожая опиумного мака, его централизованная доставка и хранение, переработка и транспортировка по проверенным маршрутам. Посевы опиумного мака, как считают эксперты ООН, легко обнаруживаются при помощи спутников и аэрофотосъемок. Расположение нарколабораторий и крупных химических предприятий в Пакистане, поставляющих компоненты для производства героина, также хорошо известно. Однако вместо борьбы с наркотрафиком в источнике проблемы — в оккупированном ими Афганистане американцы предлагают «бороться с наркопроизводством» в соседних государствах. Как и в Латинской Америке, борьба с наркотиками служит предлогом для установления военного присутствия: «обучения», то есть вербовки кадров, внедрения в специальные службы государств, втягивания стран в военное сотрудничество и открытия на их территории военных баз и центров специальной подготовки. В Афганистане все это сопровождается гигантским ростом коррупции с привлечением руководителей из высших эшелонов местной власти.

Некоторые из высших чиновников администрации Афганистана — например, глава МВД Али Ахмад Жалали (Ali Ahmad Jalali) и генеральный прокурор Джаббар Сабит (Jabar Sabit) — пытались организовать серьезную борьбу с наркоугрозой. Но они потерпели поражение и были вынуждены подать в отставку. После того как они предоставили информацию высокопоставленным сотрудникам Госдепартамента и офицерам ЦРУ, она попала к президенту Афганистана Хамиду Карзаю, который распорядился не давать сведениям хода и не преследовать людей, названных в представленных документах афганскими наркобаронами. И немудрено, ведь в списке из 41 персоны, среди которых начальники управлений полиции, генералы, депутаты парламента и прочие, были и родственники самого президента страны вместе с его друзьями. Например, племянника Хамида Карзая Джамиля Карзая, члена Совета национальной безопасности Афганистана, связывают деловые отношения с Хаджи Мохаммадом Османом, владельцем собственной нарколаборатории, поставляющим героин в Китай и Турцию. А брат президента Абдул Каюм Карзай — депутат афганского парламента и одновременно крупнейший наркобарон Кандагара.

Особо примечательны две фигуры. Один из них — Иззатулла Васифи, друг детства Хамида Карзая, назначенный им главой независимой администрации Афганистана по противодействию коррупции. 15 июля 1987 года этот борец с коррупцией был арестован в США за распространение высококачественного героина, а в 2001-м стал губернатором провинции Фарах и сформировал сеть лабораторий по производству героина. Жена Васифи, которая была арестована вместе с ним в 1987 году, сейчас является его партнером и организует поставки героина по заказам из США и Латинской Америки.

И совершенно потрясающе выглядит история убитого в 2011 году брата Хамида Карзая — Ахмада Вали Карзая. Став при американцах главой Провинциального совета Кандагара, он вел дела с наркоторговцами, поставляющими героин в Европу через Иран и Турцию, и одновременно получал деньги за сотрудничество от ЦРУ. В течение восьми лет он организовывал военные формирования, выполнявшие задания ЦРУ. Застрелил Ахмада Вали Карзая начальник его личной охраны, а ответственность за убийство взяли на себя талибы.

Английский разведчик и дипломат Роберт Брэйтуэйт (Robert Braithwaite), автор книги «Афганцы», признает, что в годы пребывания советских войск в Афганистане «героин был, но мало». Однако признав столь неприятное обстоятельство, старый разведчик, по совместительству, кстати, один из попечителей Московской школы политических исследований, откровенно лукавит, когда пассивность Запада пытается оправдать тем, что «если есть возможность иметь противника на своей стороне, лучше его не трогать». И США, и Великобритания наркопоток не просто «трогают», они его направляют в нужное им русло — на Россию, Иран, Китай.

Но не опиумом единым живет стратегия сохранения контроля над Афганистаном как ключом к региону, осуществляемая Вашингтоном уже второе десятилетие. «Новый (современный) Шелковый путь» — это, согласно официальному американскому определению, система экономических и транзитных связей по всей Южной и Центральной Азии с ключевым узлом в Афганистане для обмена ресурсами, товарами и технологиями в регионе, гигантский проект, который США предложили для всего региона и в первую очередь для Афганистана.

Интересно то, что идея «Шелкового пути» была оформлена проектом закона еще в 1997 году — задолго до начала войны США в Афганистане. В 1999 году Палата представителей США приняла «Закон о стратегии Шелкового пути», и сенат включил его в бюджетный «Закон по зарубежным операциям, экспортному финансированию и связанными с этим программами» на 2000 налоговый год (FY 2000 Foreign Operations, Export Financing, and Related Programs Appropriations Act.). Этот закон обязал исполнительную власть США прилагать все необходимые усилия для построения в регионах Средней Азии и Южного Кавказа «открытых демократических систем» и «открытых рыночных экономик» — причем «открытый» по терминологии США значит доступный для американского проникновения. Белому дому было предписано «активно продвигать участие американских компаний и инвесторов в планировании, финансировании и строительстве инфраструктуры коммуникаций, транспорта, включая воздушное сообщение, автодороги, железные дороги, порты, морские перевозки, банки, страхование, телекоммуникационные сети, газовые и нефтяные трубопроводы». Проекты должны реализовываться силами частного капитала, что подразумевает приватизацию местных ресурсов и инфраструктуры.

В мае 2006 года с учетом военных реалий «Закон о стратегии Шелкового пути» был основательно обновлен и дополнен. В частности, США взяли на себя обязательство по «развитию внутреннего оборонного потенциала и обеспечению безопасности границ» государств «Шелкового пути». Как объясняют разработчики из вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS), «Современный Шелковый путь» является «частью противоповстанческой стратегии США в регионе», как и «Северная сеть доставки» (NDN) — пути снабжения оккупационных войск США и НАТО в Афганистане, проходящие через Россию, которую в Вашингтоне считают первым шагом к реализации «Шелкового пути».

Таким образом, «Новый Шелковый путь», по сути, лишь продолжение американской стратегии Большой Центральной Азии, в случае реализации позволяющей решить несколько задач стратегического порядка:

1) освоение природных ресурсов Афганистана, оцененных Геологической службой США в 1 трлн долларов;

2) получение доступа к рынкам, насчитывающим более 2 млрд человек (почти четверть населения планеты);

3) строительство капитализма в регионе, многие районы которого находятся в феодальной стадии развития;

4) получение предлога для расширения военного присутствия и размещения военных баз (естественно, «для защиты трубопроводов»);

5) перенаправление природных ресурсов региона от Китая в Индию и Пакистан;

6) создание региональной организации «государств Шелкового пути» в противовес ШОС и ОДКБ.

Есть в «Шелковом пути» и еще один аспект: афганские опиаты потекут по нему сами собой, а значит России, Ирану и Китаю грозит новая опиумная война. Не говоря уже о том, что наркотранзит превратит постсоветские Таджикистан и Киргизию попросту в «среднеазиатские Колумбии», отличие которых от Колумбии американской лишь в том, что власть будет принадлежать не наркобаронам, а наркобаям.

Учитывая политические, военные, экономические и социальные аспекты «Нового Шелкового пути», эта стратегия сравнима с освоением США Западной Европы после Второй мировой войны. Тогда, используя Западную Германию как плацдарм, США охватили рамками НАТО всю Западную Европу. Та же перспектива ожидает Афганистан и регионы Центральной и Южной Азии — активное наполнение натовским военным присутствием во главе с США.

Завершая главу, необходимо отметить два обстоятельства. Первое — тезис о том, что в Афганистане США и НАТО воюют и за российские интересы. Это утверждение профессионалы вряд ли когда-либо воспринимали всерьез, хотя одно время им активно пользовались представители американского лобби в Москве, а ряд экспертов продолжает считать так и по сей день. Но что же в реальности?

США убеждали, что причина их вторжения — борьба с талибами и «Аль-Каидой»: разделаются с ними и уйдут. Оказалось, что и ДТ, и элементы «Аль-Каиды» в регионе активно смыкаются с местными исламскими радикалами, словно масляное пятно расползаясь за афганские рубежи, угрожая уже граничащим с Афганистаном странам. А в сердце Азии расположились военные базы США и НАТО, и сворачивать это присутствие Запад не намерен. Да и наркотранзит вырос в десятки раз, сегодня представляя собой угрозу национальной безопасности граничащих с Афганистаном стран. При этом Соединенные Штаты и НАТО не только не чувствуют, что они политически обязаны России и постсоветским республикам за оказанную помощь, но и заявляют, что как раз государства региона в долгу перед коалицией за то, что их защищают от террористической угрозы, и готовы защищать еще активнее, создавая базы уже на территории этих государств.

И второе — поток новостей из Афганистана создает у неискушенного обывателя впечатление некоей парадоксальности, а то и, не побоюсь этого слова, шизофреничности политики США: строить демократию и одновременно поощрять коррупцию; воевать с талибами и создавать им каналы финансирования; бороться с наркотиками и формировать наркотранзит. Но парадоксальность здесь лишь кажущаяся, потому как вполне укладывается в тактику, применяемую Соединенными Штатами в Афганистане, тактику «управляемого хаоса». Можно критиковать действия американских подрядчиков и афганских чиновников, негодовать по поводу того, что Афганистан превращен в «банановую республику», «Взяткостан», что он децентрализован и управляется бандами, одетыми в форму, а главари местных банд называются «губернаторами провинций» — все это будет правдой, но не всей, а лишь небольшой ее частью.

Вся правда заключается в том, что искусно поддерживая режим «управляемого хаоса», Вашингтон стремится удержать и использовать Афганистан в своих геополитических целях. Во-первых, стравливая всех со всеми, США обеспечивают безопасность собственных баз, на которых расположены средства удаленной разведки и главное — БПЛА (беспилотный летательный аппарат), которые изменили лицо войны и позволяют наносить сверхточные удары по любой цели в зоне их досягаемости, будь то Афганистан, зона племен в Пакистане или же территория постсоветских республик Средней Азии. И во-вторых, за двенадцать лет пребывания в Афганистане американцы создали, в том числе и при помощи коррупционных схем, махинаций с контрактами, раздачи денег, плотную сеть лиц, благополучие которых завязано на американские интересы. Независимо от численности воинского контингента США, который, вероятно, останется после 2014 года, эта сеть будет работать на обслуживание американских интересов. А с учетом того, что она охватывает и талибов, и правительственных чиновников, и военных, и афганские спецслужбы, сомневаться в ее эффективности не приходится.

Кадры казни президента Ирака Саддама Хуссейна, свергнутого в ходе прямой агрессии со стороны США и Великобритании, ужаснули весь… нет, не цивилизованный, а нормальный мир и показали истинную цену той демократии, которую на словах несет Запад. Прямое вооруженное вторжение США и Великобритании в Ирак стало вторым звеном в цепи международных бесчинств Вашингтона после бомбардировок Югославии весной 1999 года. Хотя НАТО и не принимало непосредственного участия в нападении, его имя и дух незримо и неизменно присутствовали на многострадальной земле Ирака. Достаточно вспомнить, что США и Великобритания, развязавшие ничем не спровоцированную агрессию против Ирака, были и остаются ведущими членами НАТО, астраны, направившие позднее свои воинские контингенты в состав так называемых международных сил, сформированных после вторжения, являлись либо членами НАТО, либо историческими сателлитами США. Исключения представляли, пожалуй, бывшие республики СССР — Украина и Грузия. Но они в тот момент были готовы на все, лишь бы угодить НАТО вообще и Вашингтону в частности.

В свете последующих событий многие исследователи и политологи считают, что 20 марта 2003 года стало своеобразной вехой появления новых исторических реалий, сменивших мироустройство, существовавшее со дня победы союзников-антифашистов во Второй мировой войне в 1945 году, а США в этот день примерили мундир мирового жандарма, который, судя по дальнейшим шагам на международной арене, пришелся им по вкусу. К слову, датой конца однополярного мира можно считать и 1 мая 2003 года, когда на борту авианосца «Авраам Линкольн» президент Джордж Буш-младший, опьяненный успехами своих войск, победно провозгласил американским солдатам на манер героя голливудских боевиков: «Миссия выполнена». Миссия на самом деле была провалена, но Дж. Буш и многие другие тогда этого еще не знали или не понимали, а некоторые не понимают и по сию пору.

Весьма символично, что окончательное решение о начале вооруженной операции против Ирака было принято на встрече 17 марта 2003 года с участием президента США Дж. Буша и премьер-министров Великобритании, Испании и Португалии на Азорских островах — португальском владении в Атлантическом океане, то есть на натовской территории. Эта сходка заговорщиков против международного права была созвана, когда стало ясно, что в Совете Безопасности ООН англосаксы не могут рассчитывать на резолюцию, дающую им «зеленый свет» для агрессии против Ирака. Франция, Россия и Китай с большей или меньшей долей вероятности могли проголосовать против подобного проекта резолюции СБ ООН. А несколько ранее американцы уже натолкнулась в этом вопросе на трудности внутри самого НАТО: Франция, Германия и Бельгия в феврале 2003 года были готовы выступить против американской идеи войны с Ираком, что впервые за все время существования Североатлантического блока создавало серьезную угрозу раскола среди его членов, да еще по вопросу, имеющему принципиальное политическое значение. Именно в силу этих причин акцент был сделан на формировании антииракской коалиции с опорой, хотя бы вначале, исключительно на англосаксов, то есть на американские и британские части.

Американцы рисковали оказаться в политическом тупике и полном одиночестве, идя на прямое открытое нарушение международного права. Даже страны региона не торопились поддерживать Вашингтон так, как это было в 1991 году во время «первой войны» в Персидском заливе. К такому варианту США, вдохновленные уникальным положением «единственного полюса мироустройства» после развала СССР и обуреваемые навязчивой мессианской идеей повсеместного «распространения демократии» в американском понимании, в тот момент были не готовы. Но, очевидно, в Белом доме не могли больше ждать: слишком много войск англосаксов было сконцентрировано в районе Персидского залива — 280 тысяч человек, более 700 боевых самолетов, около 900 танков М-1 Abrams, и Challenger, свыше 750 бронемашин М-2/М-3 Bradley и Warrior, и слишком много средств уходило на их содержание. Не мог рисковать Джордж Буш и «потерей лица» перед американскими избирателями, которых еще с 1990-х годов настойчиво и целенаправленно убеждали в том, что Ирак Саддама Хусейна являет собой прямую угрозу демократии в мире в целом и конкретно в США. Тем более что после террористической атаки 9 сентября 2001 года (а к ней С. Хусейн имел такое же отношение, как и к гибели космического корабля «Челленджер») усилиями администрации США тезис об «угрозе от Саддама» стал для Америки практически аксиомой.

Для усиления пропагандистского эффекта обоснованности будущей войны в адрес Саддама Хусейна Белым домом было выдвинуто обвинение в организация заговора с целью убийства Дж. Буша-старшего, имевшее примерно такую же доказательную базу, как и известные всему миру голословные заявления о наличии у Ирака химического и бактериологического оружия. Тогдашний госсекретарь США Колин Пауэлл в качестве доказательства показал пробирку с якобы отравляющим веществом, имеющимся у Саддама Хусейна на вооружении, а спустя несколько лет признался в том, что пошел тогда на откровенную фальсификацию.

Еще сложнее представлялось положение премьер-министра Великобритании Тони Блэра, который на внутренней арене своей страны и даже в собственной партии не мог рассчитывать на поддержку военной операции против Ирака без санкции СБ ООН, поскольку 80 % англичан открыто высказывались против нее. Тем не менее и Дж. Буш, и Т. Блэр пошли на этот риск.

«Азорская встреча» стала решающей: на ней при молчаливом одобрении статистов в лице представителей Португалии и Испании были окончательно оговорены детали операции. До войны с Ираком оставалось всего двое суток. Примечательно, что американцы не стали предупреждать о начале агрессии даже своих союзников, дня которых ничем не спровоцированное нападение войск англосаксов на Ирак, начавшееся рано утром 20 марта 2003 года, стало полной неожиданностью.

Изначально агрессия против Ирака планировалась на 21 марта, однако поздно вечером 19 марта от спецслужб США поступила «заслуживающая доверия» информация о возможном местонахождении Саддама Хусейна с сыновьями Удеем и Кусеем, и американские ВВС получили приказ политического руководства нанести первый удар утром 20 марта, чтобы разом решить судьбу кампании (в результате этой бомбардировки погибло много простых иракцев, а С. Хусейн и члены его семьи в тот момент не пострадали). Военная операция получила кодовое название «Иракская свобода» (Operation Iraqi Freedom, OIF), хотя иногда ее ошибочно называют «Шок и трепет» (Shock and Awe). Однако второе название относится к военной доктрине, разработанной в 1996-м и примененной против Ирака в 2001 и 2003 годах.

20 марта 2003 года планета качественно изменилась, но среди государственных руководителей во всем мире нашлись всего три порядочных человека, не побоявшихся высказать от имени своих стран и народов несогласие с откровенно вызывающими, ковбойско-канонерскими деяниями США и Великобритании, свойственными скорее имперским войнам XIX века. Их имена — Герхард Шредер, Жак Ширак, Владимир Путин — должны остаться в истории человечества в качестве примера достойнейшего поведения политиков, на деле, а не на словах ответственных за судьбы мира. Их поступки и аргументацию в те дни, их опыт следовало бы внимательно изучать в школах и гуманитарных университетах с непременной последующей сдачей зачета. Оценки, высказанные в Москве, Париже и Пекине 20 марта 2003 года были, естественно, предельно жесткими, американцев откровенно предупредили о возможных опасных последствиях иракской авантюры. И вряд ли стоит удивляться, что их прогнозы сбылись в полной мере.

В американском изложении события в Ираке весной 2003 года выглядят так, будто бы пять дивизий США и Великобритании нигде не встретили серьезного сопротивления, имея перед собой 23 дивизии иракской армии; местные ВВС и ПВО полностью бездействовали, а полувоенные и военизированные формирования типа миллионной «Армии Иерусалима» или «Фи-даины Саддама» никак себя не проявляли. Будто бы иракская армия, имея численное превосходство в полтора раза над войсками англосаксов, за три недели была полностью разгромлена, понеся огромные потери и сдавшись на милость победителям.

Официальные американская и британская историографии описывают войну против Ирака весной 2003 года как легкую прогулку в глубь территории страны без особых трудностей и проблем. Дескать, иракская армия во главе с верховным главнокомандующим и президентом Саддамом Хусейном «с поля боя бежала», уже 9 апреля «армия США практически без боя взяла Багдад», а 15 апреля захватила родной город С. Хусейна Тикрит, свергла его режим, правивший Ираком 24 года, и объявила вне закона партию БААС, находившуюся у власти 35 лет. И наконец, 13 декабря американцы пленили С. Хусейна близ Тикрита. Этакий легкий променад ковбоев и бойскаутов в стиле «ди эрсте колонне марширт» и далее по тексту великого русского классика (Die erste Kolonne marschiert… — «Первая колонна марширует, вторая колонна марширует…»; в романе «Война и мир» слова немецкого генерала на русской службе Пфуля, символ шаблонной прусской военной тактики). Утверждалось, в частности, что армия Ирака «оказывала упорное сопротивление только в первые дни войны», но по мере приближения американских войск к Багдаду его уровень «непрерывно угасал», иракские военнослужащие «тысячами сдавались в плен», никуда не годные танки и прочая бронетехника советского производства горели, аки спички, а счастливый иракский народ приветствовал своих натовских освободителей цветами и пряниками. Что-что, а красиво и беззастенчиво лгать американские военные и СМИ умеют отлично — научились за годы неправедных и агрессивных войн, коих в истории США и НАТО, увы, немало, и число которых неуклонно растет.

Безусловно, техническое преимущество войск англосаксов над иракскими частями было значительным, порой просто подавляющим, особенно в применении авиации, которая и сыграла в этой кампании решающую роль. На киберэлектронную войну нового типа, проводимую американскими и британскими войсками, Ирак со своей армией образца второй половины XX века, по сути, не мог ответить ничем. Слабость, а точнее фактическое отсутствие средств ПВО, которые Ирак так и не сумел восстановить со времени разгрома в 1991 году, прежде всего из-за жесточайших международных санкций, пассивность иракской военной авиации и некоторые другие моменты, бесспорно, существенно сказались на ходе военных действий.

Но не все шло так просто и безоблачно у англосаксов, как рисуют их официальные пропагандисты. Иракская армия, очевидно уступая в качестве вооружений и техники, обладала значительным опытом реальных военных действий (восемь лет войны с Ираном), да еще и воевала на своей земле против внешнего агрессора, что бы там ни говорили в оправдание нападения. К тому же иракцев, как и их соседей сирийцев, всегда отличало высокое чувство патриотизма, особенно когда речь шла о конфликте с бывшими колонизаторами (англичанами), к которым накопились давние и немалые счеты. Теперь это отношение распространилось на американцев и натовцев: автору много раз приходилось слышать, как принадлежавшие к самым различным политическим течениям иракцы дружно сходились в своем неприятии политики и конкретных шагов США в Ираке и на Ближнем Востоке. Примечательно, что наиболее жесткое сопротивление агрессоры встретили в районах, населенных иракскими шиитами — на юге и в центре страны, хотя, казалось бы, там их должны были встречать как освободителей, ведь шииты при С. Хусейне были в определенной степени дискриминируемым большинством.

Агрессоры из НАТО обладают подавляющим превосходством в информационной войне и не слишком любят вспоминать о содеянном, а тем более о своих промахах и потерях. А ведь британские войска целую неделю топтались у маленького иракского порта Умм-Каср, будучи не в состоянии взять его; также оказались неприступны для них Басра и Фао; были бои «номерных» иракских дивизий с американскими войсками под Насирией, Неджефом, Диванией и Кутом, где американцы несли серьезные потери в живой силе и технике, никак не желая признавать их. А под небольшим городом Хиндия три роты иракской Республиканской гвардии и местное ополчение 10 дней отбивались от оснащенной современным тяжелым оружием бригады 101-й воздушно-десантной дивизии США. И было сражение под Кербелой, когда дивизия «Медина» Республиканской гвардии Ирака громила американские танки и БТР, делая из них пылающие факелы. Наконец, был тяжелейший для американцев встречный бой 4 апреля в районе международного аэропорта Багдада, после которого, потеряв десятки единиц техники, 3-я пехотная (механизированная) дивизия США откатилась на десяток километров на юго-запад и, обессилевшая, застыла в изумлении на месте.

Неважно показало себя в боях в Ираке и американское оружие, принятое на вооружение в странах НАТО. Противотанковые средства «первого поколения», произведенные в Советском Союзе в 1960-е годы, легко справлялись с последними образцами американской бронетехники — теми же танками «Абрамс», которые кое-кто тщится представить «лучшими в мире» и которые часто просто не выдерживали местных погодных условий: пыли, песка и бездорожья. То же самое следовало бы отнести и к действиям американских вертолетов. О работе в иракских условиях известных своей капризностью автоматических винтовок М-16 и М-4 и говорить не стоит (автор, правда, позднее, в 2005–2008 гг., часто видел в Багдаде американских солдат с «Калашниковыми» в руках). По различным экспертным оценкам, единственным, пожалуй, видом американского оружия, показавшим себя в ходе боев в Ираке прилично, стал пулемет М-60, созданный на базе аналогичного оружия времен Второй мировой войны.

Не обошлось и без проблем с высокоточным оружием, в частности с крылатыми ракетами и управляемыми авиабомбами. Их эффективность, даже по предвзятым американским оценкам, оказалась в Ираке не очень высокой — 10–17 %; в реальности же этот показатель был еще ниже. В подтверждение тому приводятся многочисленные случаи ударов высокоточными крылатыми ракетами англосаксов по территории союзных им Саудовской Аравии и Турции, попадания в гражданские объекты в Багдаде, других городах и даже деревнях. К тому же запасы таких ракет быстро истощились, и американцы, по аналогии с бомбежками Сербии в апреле 1999 года, остались, по сути, только с неприкосновенным запасом, то есть фактически без ракет для боя. Не исключено, что такой феномен возник из-за желания Вашингтона «завершить дело одним ударом», уничтожив Саддама Хусейна (очевидны аналогии с недавними деяниями США и НАТО в Ливии), на что ушло значительное число ракет (это называется «лупить из пушек по воробьям»). Следует упомянуть и о массовом поражении муляжей ракетных позиций, радаров, самолетов, вертолетов и танков, любезно подставленных иракской армией натовцам, особенно на первых этапах операции.

Ну а скольких английских и собственных солдат уничтожили американские самолеты и вертолеты в ходе боев в Ираке «дружественным огнем», доподлинно неизвестно, но явно немало: иракские военные неоднократно в частных беседах говорили, что подобные потери из-за неразберихи и плохой связи доходили до 20 % от общих потерь союзников. Один из наиболее известных случаев — удар самолетами США по собственным морским пехотинцам в районе Насирии 26 марта, в результате которого были ранены 37 и убиты два солдата, а также уничтожено шесть бронемашин. Авиация США, оказывая некое содействие иракской армии, сбивала и британские самолеты. Порой летчики ВВС США, не найдя ПВО противника, били по собственным «пэтриотам» — бывало, что и успешно.

Отдельный вопрос — вырвавшиеся наружу из кулуаров Пентагона скандалы между руководством Минобороны США в лице Дональда Рамсфелда и командующим операцией в Ираке генералом Томми Фрэнксом (Tommy Franks), непрестанно обвинявшими друг друга в ненадлежащей подготовке вторжения и неправильном командовании операцией.

Военная операция в Ираке могла затянуться, а то и вовсе закончиться конфузом и сильнейшим политическим скандалом, если бы в него не вмешались вездесущие агенты ЦРУ — разумеется, по приказу сверху. Не мудрствуя лукаво, они подняли старые телефонные контакты и быстренько скупили на корню всех, за редчайшими исключениями, высших командиров Национальной и Специальной гвардии Ирака. Есть свидетельства, что иракским генералам было выплачено не менее 25 млн долларов США, а сами они с семьями в срочном порядке вывезены в близлежащие страны, подальше от Ирака.

Чтобы аргументы агентов ЦРУ выглядели еще более убедительными, в район международного аэропорта Багдада 4 апреля был сброшен некий боеприпас большой мощности и неизвестного действия. По описаниям очевидцев из числа местных жителей и иракских военных, в районе взрыва «все живое было уничтожено, а бронетехника, оружие и прочие материальные ценности остались нетронутыми». В некоторых американских изданиях ранее промелькнули сообщения о так называемой «гибридной» бомбе, которая входила в число находящихся на борту одного из авианосцев США вооружений. Тогда, однако, утверждалось, что этот тип оружия может быть применен только в ответ на использование иракцами химического или бактериологического оружия, которое, как известно, иракцами в 2003 году не применялось, поскольку они его не имели.

В результате этих комплексных мер отборные, неплохо вооруженные и достаточно свежие части иракской армии были обезглавлены, а Саддам Хусейн оказался отрезанным от своей гвардии и ушел в подполье с известным конечным результатом. Гвардейцы самораспустились и разошлись по домам, главным образом в трех северных провинциях страны, где позже возникло суннитское сопротивление оккупантам и новым властям.

После оккупации И рак оказался разделен на несколько зон, примерно так, как это было с гитлеровской Германией в 1945 году. Багдад, так называемый «суннитский треугольник», северные районы и западная провинция Анбар контролировались войсками США, населенные шиитами районы к югу от Багдада входили в зону ответственности Многонациональной дивизии, составленной из подразделений Польши, Испании, Италии, Украины и ряда стран Центральной Америки, а на крайнем юге Ирака, в Басре дислоцировался контингент Великобритании. Британцы, хорошо зная истинное отношение к ним населения, выбрали самый, как им казалось, спокойный район, который таковым тем не менее не оказался. Показательная деталь — колонны американских войск в зоне их ответственности проходили по дорогам, имея на хвостовой машине объявление на арабском и английском языках: «Стой, стреляю при приближении ближе 100 метров». У английских патрулей на юге эта дистанция составляла 200 метров.

Цена иракской кампании оказалась достаточна высока. В период с 2004 по 2010 год в Ираке погибли около пяти тысяч военнослужащих западной коалиции, большей частью из стран НАТО: США — 4416, Великобритании — 234, остальных стран — примерно 400 человек. Число раненых перевалило за 32 тысячи. Что касается погибших иракцев, то по различным оценкам, основанным большей частью на данных СМИ, жертвами войны стали от более полумиллиона до свыше 1 млн мирных жителей Ирака. Последнюю цифру приводит, как это ни странно, американский Институт имени Гарри Гопкинса. В любом случае, цена за «демократию», заплаченная Ираком и его народом, оказалась крайне высока. К безвозвратным человеческим потерям надо прибавить трудно подсчитываемые огромные материальные утраты, разрушенные дома и больницы, школы и госпитали, дороги, мосты и другие элементы инфраструктуры, которая в Ираке была весьма развитой, одной из лучших на Ближнем Востоке.

В военном плане США, скорее, выиграли: иракская армия действительно в конченом счете исчезла, другие силовые и партийные структуры режима оказались разогнаны, а основные руководители Ирака убиты, пленены или эмигрировали. Однако если вслушаться, о чем трубила западная пропаганда про «построение демократического государства в Ираке», то натовцы в этом деле отнюдь не преуспели, даже наоборот. Но получилось у них гораздо более для них важное, о чем лишь изредка проговаривались американские руководители, в частности министр обороны Д. Расмфелд, а именно — «взятие под контроль иракской нефти». Замминистра обороны США Пол Вулфовиц (Paul Wolfowitz) еще до операции 2003 года был весьма откровенен: «Мы не настолько заинтересованы в контроле над оружием массового поражения, как в контроле над нефтью». Еще более открыто высказался шеф ближневосточного департамента МИД Великобритании: «Мы намерены отхватить большой кусок для британских компаний в постсаддамовском Ираке». То есть опять, как и встарь, убивали своих и чужих для того, чтобы «отхватить кусок для компаний».

Что касается нефти, то в последнее время приводятся различные данные о запасах углеводородов в Ираке: говорится о том, что они являются четвертыми-пятыми в мире. Есть в то же время обоснованное мнение (и автор его разделяет), что Ирак был и остается, как минимум, вторым в мире по этому параметру, поскольку лишь 17 из 80 разведанных в Ираке крупных и средних нефтяных месторождений находятся сейчас в разработке. Уникальные недра Ирака, по различным оценкам, могут содержать в себе не менее 200 млрд баррелей отличной легкой нефти. Эти резервы, взятые под контроль НАТО, несколько лет использовались так, как хотелось агрессорам. Но новые власти Ирака, следует признать, при всех объективных и субъективных трудностях вели негромкую и упорную работу по восстановлению своего управления этим важнейшим сектором национальной экономики и кое в чем преуспели, особенно после ухода армии США из Ирака в 2011 году. Тем не менее до полного восстановления национального контроля над добычей нефти и, главное, ее сбытом еще далеко.

Что касается второй стратегической цели США, то, безусловно, Вашингтон надеялся создать выгодный в геополитическом плане плацдарм в столь важном ближневосточном регионе, рядом со своими давними противниками Сирией и Ираном, неподалеку от Пакистана, Афганистана и Центральной Азии и под боком у стратегического в мировом масштабе Персидского залива. Плацдарм вроде бы создали, но новый союзник оказался не таким послушным, как ожидалось. Постепенно он стал выполнять лишь те инструкции своего патрона, которые устраивали его самого. Сказались как внутренняя сила мощнейшей цивилизации, называемой Ирак (Междуречье, Месопотамия, Вавилония и т. д.), и свое понятие родины, так и влияние другого центра силы, находящегося под боком и к тому же прошедшего близкую, во многом общую историю. Речь идет, разумеется, о шиитском Иране, в котором были созданы и долгое время базировались многие из ныне действующих на политической арене Ирака шиитских движений. И новые власти Ирака пытаются занимать свою позицию и по отношению к войне на юге Ливана в 2006 году, и по вопросам приобретения военной техники не в странах НАТО, и, наконец, сейчас — по сирийскому кризису. Вместо того чтобы поддерживать сирийскую оппозицию, ведущую непримиримую борьбу с правительством Башара Асада, чему всячески содействуют США, Великобритания, Франция и другие страны НАТО, Багдад рассматривает этот конфликт с позиции верховенства международного права и принципа соблюдения добрососедских отношений, подчеркнуто старается держаться в стороне и не дает свободу рук «Аль-Каиде», рвущейся использовать иракскую территорию для вмешательства в сирийские дела. Имеются и другие примеры, свидетельствующие о желании Ирака играть независимую роль на региональной и международной арене.

Почему у США не получилось добиться максимально желаемого результата? В немалой степени это становится более понятным, если посмотреть на то, как американцы с союзниками вели себя в Ираке.

После окончания войны вся полнота власти — законодательной, судебной и исполнительной — принадлежала американской оккупационной администрации под руководством «проконсула» Пола Бремера (Paul Bremer), которая отменяла и принимала законы, смешала и назначала, определяла все и вся. И гигантские суммы в тот период ушли «куда следует». Бремер, кстати, резвился на своем посту около года и при первой же возможности, не дожидаясь окончания назначенного срока, в темном костюме и светлых замшевых ботинках рванул домой в вертолете, прекрасно понимая, что за исчезнувшие деньги в особо крупных размерах — приводятся цифры в 20 и более млрд долларов США — придется как-то отвечать. На родине ему быстро дали высшую награду США и сразу после этого постарались о нем забыть. Наверное, посчитав, что копаться в этом деле все равно что играть в американский футбол на минном поле, но неизмеримо опаснее.

Уже летом 2004 года оккупационные власти назначили премьер-министром «нового свободного Ирака» Айяда Алауи, человека сложной судьбы и не менее противоречивых воззрений: сперва сторонника, а затем противника БААС, шиита, которого единоверцы прогнали из мавзолея имама Али Бен Аби Талиба в Неджефе при помощи сандалий. Новый кабинет проработал всего год, однако кое в чем преуспел: разогнал более 140 тысяч профессиональных военных из сильнейшей в прошлом армии в регионе, внушительный корпус врачей, инженеров, ученых, квалифицированных специалистов, чья единственная вина состояла в членстве в партии БААС. Айяда Алауи на премьерском посту сменил другой шиит, представитель партии «Даава» Ибрагим Джаафари. Его попытки проводить в ряде моментов собственную, ориентированную на национальные интересы страны линию не понравились американским оккупантам, и в апреле 2006 года премьер-министром Ирака стал представитель другого крыла партии «Даава» — Нури Малики. Он удерживался у власти, не меняя кардинально линию развития страны и установившийся баланс сил. Выборы 2010 года его блок не выиграл, однако Н. Малики оставался у власти, в том числе и благодаря внешней поддержке.

Между тем сотни тысяч прежде достойных и уважаемых людей вынужденно покидали места обитания, превращаясь в беженцев и «перемещенных лиц» в собственной стране. Почти 1,5 млн иракцев (большинство — христиане) бежали в Сирию. Иракское общество на глазах все больше скудело, теряло свою уникальную мультикультуру, превращалось в бледное сообщество индивидуумов без больших надежд на будущее. Эти процессы, являющиеся прямым следствием вмешательства НАТО, к сожалению, продолжаются и поныне.

За считаные недели оккупационные власти сумели добиться в Ираке появления абсолютно нового феномена — жители страны стали делиться по конфессионально-этническому признаку: шииты тянулись к шиитам, сунниты — к своим единоверцам, курды держались подчеркнуто обособленно еще со времени войны 1991 года и уверенно двигались по пути укрепления своей автономии. В этих условиях не оказалось места для многочисленных небольших по численности, но важных по своему вкладу в иракскую цивилизацию групп: христиан различного толка, зороастрийцев, а также туркоманов, ассирийцев, армян и других. А ведь при всех предыдущих режимах, сколь бы диктаторскими они ни были, иракцы интересовались вероисповеданием или национальностью своего ближнего в последнюю очередь, порой годами не зная, «кто был кем». Теперь же люди вынужденно бросали свои дома и перебирались под бок к родственникам и единоверцам. Этот процесс привел к тому, что в Багдаде, Басре и других местах практически не осталось смешанных кварталов, которых ранее было множество. Тем не менее в центральной части Ирака, где до сих пор проживает значительное число смешанных суннитско-шиитских племен арабов, в том числе бедуинов, долгие годы имело место значительное число смешанных браков, что в нынешних условиях просто трудно себе представить. Остается удивляться, что страна до сих пор окончательно не рассыпалась на обособленные автономии, анклавы и кантоны.

Демократические выборы, проводимые в Ираке с 2005 года, лишь подтверждают тенденцию на размежевание: шииты голосуют за своих и неизменно получают большинство в парламенте и правительстве, курды выбирают курдов, плюс к тому у них есть собственный региональный парламент, а сунниты отдают свои голоса кандидатам-суннитам, неизменно оставаясь в меньшинстве и все больше погружаясь в глухую оппозицию. Похоже, что выхода из этого заколдованного круга пока не видно, и Ирак ожидают в будущем немалые потрясения и возможные изменения — не исключено, что и в государственном устройстве. И все это дело рук «освободителей» из НАТО, вломившихся в чужой дом, не спрашивая разрешения, и делавших все по-своему разумению.

Параллельно этим процессам в стране расширялось оппозиционное движение, принимавшее все более резкие, вооруженные формы. Почти по всей стране, в особенности в крупных ее городах, ежедневно проводились акции, подрывы армейских колонн англосаксов и местных силовиков. Оккупационные войска несли растущие потери, утрачивая инициативу, и были вынуждены укрыться в стенах своих укрепрайонов, заниматься исключительно патрулированием и «зачистками по наводке», еще больше раздражая население. В какой-то момент американцы и англичане перестали чувствовать себя безопасно даже на собственных базах, в так называемой «зеленой зоне» Багдада. Автор, проработав в Багдаде в те сложные времена без малого четыре года, множество раз наблюдал акции иракского сопротивления и испытывал на себе и коллегах его удары в силу того, что цели, к сожалению, не всегда тщательно выбирались.

Влияние вооруженного сопротивления чувствовалось повсеместно. Американцы находились в полном тупике, не понимая сути создавшегося положения и не видя выхода из него. Дж. Буш и его администрация подвергались жесткой критике со всех сторон за неспособность справиться с иракской вооруженной оппозицией, выбраться из иракской ловушки, и особенно резкой — за то, что территория Ирака в краткие сроки превратилась в базу для «Аль-Каиды», вплоть до появления там лагерей для подготовки боевиков-исламистов. Ктому же американцы так до конца и не сумели наладить отношения с шиитским сообществом, наиболее многочисленным в стране, члены которого со стабильным недоверием взирали на творимые американцами деяния.

Администрацию Джорджа Буша в этих условиях на время спас генерал армии США Дэвид Петреус (David Petraeus), кстати, ставший позже, в 2011 году, шефом ЦРУ, а затем бесславно ушедший в отставку. Он предложил единовременно увеличить численность американских солдат в Ираке на 20 тысяч опытных военнослужащих и не только разместить их в наиболее опасных точках, но и задействовать в акциях по подавлению наиболее активных отрядов оппозиции, снабдив всей необходимой техникой и средствами обеспечения, а также попробовать через ЦРУ договориться с повстанцами-суннитами и попытаться обратить их против «Аль-Каиды». Для начала Д. Петреус публично передал большие чемоданы с американскими деньгами суннитам в ряде районов на западе Ирака. Созданные племенные формирования во главе с неким Абу Ришей (до 80 тысяч человек) американцами рассматривались как составная часть силовых структур страны, что не вызвало удовольствия у премьера Н. Малики, которому эти люди ни в коей мере не подчинялись. Формально они были приняты в состав МВД и даже имели соответствующее жалованье в качестве суннитской милиции. Получив оружие и звонкие названия типа «Сыны Ирака» и «Фронт пробуждения», они достаточно быстро выбили боевиков «Аль-Каиды» из западных районов Ирака, закрыв на время эту проблему (невольно приходит на ум известный циник У. Черчилль, говоривший, что «арабов купить нельзя, но можно взять в аренду»). Пока хватало денег, эти люди вели себя вполне прилично, во всяком случае к концу 2008 года атаки на войска США и их объекты почти прекратились.

Все это позволило американцам перейти к решению главной задачи и выполнению второй части плана Д. Петреуса — эвакуации войск из Ирака. Уносить ноги пришлось, поскольку иракский вопрос вызывал все большее недовольство в американском общественном мнении, становился составной частью внутренней политики США и все более походил на печальную историю с Вьетнамом тридцатилетней давности, в том числе по человеческим потерям и финансовым расходам.

Уже в августе 2009 года «международные силы» канули в историю. В середине июля Ирак покинули румынские военные, в конце июля — последние австралийцы, несколько ранее ушли итальянцы, поляки и украинцы. Их место, кстати, заняли частные охранные предприятия, за которыми стелется особенно мрачный след в современной истории Ирака: как, например, печально известная компания Blackwater, сотрудники которой безнаказанно расстреляли не менее 25 мирных иракских граждан. 31 августа 2010 года Ирак покинули основные боевые подразделения американской армии, а 15 декабря 2011-го США окончательно спустили свой флаг над Багдадом, завершив операцию «Иракская свобода», продолжавшуюся почти девять лет и стоившую гигантских потерь иракскому народу, последствия которой будут ощущаться еще в течение, как минимум, десятилетий.

Все полномочия по обеспечению безопасности были переданы иракской стороне, но говорить об уходе США из Ирака нельзя. Как сообщается в толковой и информативной статье Александра Чайковского «Итог войны США в Ираке» («Военное обозрение» от 18 января 2012 года), с момента вывода войск часть военных функций принял на себя Государственный департамент США: «Госдеп будет управлять деятельностью 16 тысяч человек, причем персонал посольства составит 1750 сотрудников, чью безопасность будут обеспечивать около пяти тысяч человек; кроме того, 4600 военных инструкторов будут обучать иракцев использованию вооружений, поставляемых США (американцы навязали Ираку все, что было возможно, не позволяя ему получать оружие из других источников). Причем 80 % из них, несмотря на свои военные задачи и подготовку, числятся как гражданские лица, будучи сотрудниками частных компаний-подрядчиков. Такое же количество человек будет занято на обслуживающих работах».

В свою очередь, НАТО в ходе своего саммита в Стамбуле в июне 2004 года решило принять участие в «международных усилиях по оказанию помощи Ираку в создании эффективных и подотчетных сил безопасности». Принятие этого решения вновь стало для США делом непростым — в силу возражений со стороны Франции, которая всячески противилась прямому присутствию стран НАТО на территории Ирака, и сдержанности Германии. Достигнутое соглашение стало компромиссом для Североатлантического альянса и США, которые настаивали на резком увеличении роли НАТО в восстановлении иракских служб безопасности. Неслучайно в конечном счете в операции альянса в Ираке приняли участие военнослужащие всех стран — членов НАТО за исключением Германии, Испании, Франции и Бельгии.

В результате в Багдаде появилась Миссия НАТО, которая была призвана заниматься «обучением, консультациями и поддержкой в различных областях внутри или за пределами Ирака через финансовые взносы или обеспечение оборудованием». Для усовершенствования этой инициативы НАТО продолжало взаимодействовать с правительством Ирака в целях создания организованной системы сотрудничества и долгосрочных отношений между альянсом и Багдадом. Иначе говоря, речь шла не о переодевании иракской армии в натовские камуфляжи, а о тесной привязке к альянсу не только поставками оружия и запчастей, организацией боевой подготовки, но и в организационном и доктринальном ключе. Что из этого получится, не очень ясно — иракцы всегда отличались стремлением мыслить и действовать самостоятельно, тем более что в Ираке существовала собственная школа военной мысли и военного строительства. А в пригороде Багдада усилиями НАТО открыли военную академию, в которую направили около 300 офицеров из натовских стран для создания кадров силовых структур нового режима. Контора НАТО проработала в Ираке почти семь лет, не получив особой известности, и закрыла миссию военных советников в Ираке 31 декабря 2011 года, когда блок объявил о завершении работы. С момента ее начала были подготовлены более пяти тысяч военнослужащих и свыше 10 тысяч полицейских, а местные власти получили некоторую военную технику. Впрочем, нельзя сказать, что офицеры НАТО пользовались большим уважением в Багдаде и его окрестностях, нежели американцы и британцы.

Военная операция в Ираке в марте — апреле 2003 года стала первым применением сил НАТО за пределами сферы влияния альянса (Международные силы содействия безопасности в Афганистане действовали под руководством НАТО с августа 2003 г.). По сути, в результате этой агрессии действие статьи пять Устава НАТО было расширено, хотя некоторые члены альянса так и не одобрили этого. Однако в тот момент американцы в рамках своей «Стратегии национальной безопасности США» (так называемая «Доктрина Буша») стремились ограничить опору на международные альянсы, подобные НАТО, пытались действовать исключительно в соответствии со своими интересами, не обязательно взаимодействуя с союзниками, в том числе и по крупнейшим проблемам мировой политики. Фактически так оно и произошло в случае с Ираком в 2003 году.

Видимо, учтя уроки нападения на Ирак, в 2011 году американцы расправились с Ливийской Джамахирией иначе: с одной стороны, прикрывшись вольной трактовкой резолюции № 1973 Совета Безопасности ООН, а с другой — выдвинув на передний край сражения союзников по НАТО. Франция, усилиями Николя Саркози вернувшаяся в военную организацию НАТО, первой полезла в бой против Ливии, а через два месяца войны осталась, как и другие члены блока, без ракет. В целом, как известно, европейские участники НАТО, имея за спиной американскую армию со всей ее мощью, воевали с ливийским народным ополчением более семи месяцев и без значительных успехов, еще раз продемонстрировав не слишком высокий уровень боеспособности натовских частей. Тем не менее политически схватка с Ливийской Джамахирией была выиграна, чему также способствовал опыт иракской авантюры.

Оценивая ситуацию в ближневосточном регионе в целом, следует отметить, что в результате вторжения англосаксов в Ирак региональная и международная стабильность не укрепилась, а напротив, ослабла и значительно осложнилась, причем надолго. В регионе вслед за кипящим котлом Афганистана появилась еще одна кризисная территория — Ирак, где джихадисты продолжают действовать, распространяя свою активность на другие страны, прежде всего на Сирию. Парадоксально выглядит помощь, оказываемая американцами воюющей против режима Башара Асада оппозиции, поскольку конечным пользователем поставляемого через Ливан, Турцию и Иорданию оружия в большинстве случаев оказываются боевики из «Джабхат Ан-Нусра» или «Исламского государства в Ираке и Леванте», связанного с «Аль-Каидой». Таким образом, для войны в Сирии американцы и другие члены НАТО снабжают оружием и ведут боевую подготовку тех же боевиков, с которыми воевали в Сомали и Ираке и воюют в Афганистане.

На этом печальном фоне все более обоснованным выглядит предположение о том, что агрессия против Ирака является лишь одним из первых звеньев в цепи трансформаций, которые американцы пытаются провести в ближневосточном регионе в соответствии с разработанным ими еще в 1990-е годы планом создания Большого Ближнего Востока, предусматривающего перекройку почти всех региональных стран. При этом, естественно, мнение самих этих стран, как и многих других, США и их союзников по НАТО не интересуют.

Наглое и циничное нападение НАТО на Ливийскую Джамахирию в марте 2011 года должно войти в современную историю человечества и остаться в ней навечно как предупреждение для всех без исключения стран об истинном характере военно-политического блока НАТО и его предназначении.

В ночь на 19 марта 2011 года боевые самолеты ВВС Франции нанесли массированный авиаудар по частям ливийской армии неподалеку от города Бенгази, уничтожив несколько танков. А с британских и американских кораблей по городам Триполи, Мисурата, Зувар, Сирт и Бенгази, по топливным хранилищам и складам боеприпасов ливийских войск было выпущено свыше 110 ракет типа «Томагавк». Так началась операция «Одиссея Рассвет» (Odyssey Dawn) против Ливийской Джамахирии, подготовке которой американские внешнеполитическое ведомство, ЦРУ и Пентагон и их европейско-арабские союзники посвятили не один месяц.

Ливия — маленькая и вполне мирная страна, урегулировавшая политическими методами все свои прошлые споры с соседями, близкими и более отдаленными, после снятия международных санкций в 2003 году занималась исключительно развитием собственной экономики и повышением жизненного уровня населения, и без того одного из самых высоких на Африканском континенте. Эта страна была цинично растоптана НАТО и арабскими союзниками этого блока. Ливия и ее народ стали мишенью для завоевателей из-за нефтяных и газовых богатств страны, наличия развитой системы их транспортировки на северный берег Средиземноморья, прямого выхода на Центральную Африку и, наконец, из-за национальной ориентированности и достаточной независимости руководства в лице Муаммара Каддафи. Все эти факторы плюс некоторые дополнительные, субъективные, явились истинной причиной нападения на Ливию со стороны НАТО.

Внешне события 2011 года в Ливии выглядит так, будто решение о военной акции против этой страны было принято в феврале — марте по ходу нарастания народных выступлений против «диктатора Каддафи». Однако вспомним, как развивались события вокруг Ливии накануне.

26 февраля 2011 года Совет Безопасности ООН единогласно принял «первую» ливийскую резолюцию № 1970 «Мир и безопасность в Африке», которая вводила против Триполи и М. Каддафи международные санкции в военной и финансовой области. Она устанавливала блокаду Ливии и запрещала поставки оружия сторонам конфликта, разгоревшегося в стране, содержала призыв к властям Джамахирии «уважать права человека, обеспечить доступ международным наблюдателям, безопасность всех иностранных граждан и их имущества, доставку в страну товаров гуманитарного и медицинского назначения и доступ для гуманитарных учреждений и работников, а также отменить ограничения в отношении средств массовой информации».

Во многом эта резолюция была принята вследствие шума, поднятого рядом международных и региональных СМИ, которые изначально предвзято и с явно выраженным антиливийским характером представляли события в Джамахирии, в провокационном и извращенном ключе заполняли эфир лживой информацией о «зверствах» ливийского лидера Муаммара Каддафи в отношении сограждан, массовых убийствах, расстрелах, избиениях и т. д. Эта эффективная работа помогла планировщикам войны против Ливийской Джамахирии сформировать соответствующий информационный фон. И не сильно ошибался полковник М. Каддафи, когда заявил в те дни, что «резолюция № 1970 Cовета Безопасности ООН впервые в истории человечества была принята на основании телевизионных репортажей».

Ведь еще за месяц до принятия резолюции, при подготовке в январе 2011 года обсуждения в ООН ситуации с правами человека в Ливии, ни одно государство мира не выразило озабоченности состоянием дел в этой сфере в Джамахирии, мало того, неоднократно делались реверансы в сторону ливийских властей как добившихся выдающихся достижений в этой области. Формулировки большинства рекомендаций различных государств служили признанием заслуг правительства Ливии в развитии прав человека и начинались словами «продолжать работу», «развивать и далее». Катар, например, несколько недель спустя ставший наиболее жестким противником Джамахирии, «высоко оценил правовую базу зашиты прав человека в Ливии и… гарантии их осуществления».

После принятия резолюции № 1970 Cовета Безопасности ООН начался интенсивный обмен посланиями между руководителями Ливийской Джамахирии (М. Каддафи, премьер М. Багдади аль-Махмуди, министр иностранных дел Муса Куса) и руководством ООН и некоторых ведущих игроков на международной арене, включая США, Россию и Францию. Шел активный, практически ежедневный диалог с различными предложениями политических развязок кризиса со стороны Триполи.

Ливийская сторона, выполняя резолюцию № 1970 Cовбеза ООН, провела собственное расследование случившихся в стране происшествий, начиная с 15 февраля, с привлечением к нему местных старейшин и шейхов племен. В результате была собрана информация о том, что в большинстве случаев оружие применялось со стороны манифестантов, поскольку из Триполи поступил приказ его не применять, а огонь по полицейским вели затесавшиеся в ряды демонстраций местные исламисты, в том числе и отпущенные в 2009–2010 годах из тюрем по протекции старшего сына ливийского лидера Сейф аль-Ислама в рамках процесса либерализации. К столкновениям приложили руку некие внешние источники, агитировавшие ливийских граждан по каналам Интернета и мобильной связи из Египта, других арабских и европейских стран и призывавших действовать по примеру тунисцев и египтян и провести 17 февраля 2011 года «день гнева» с требованиями свободы и демократии. В целом ряде случаев на первых этапах столкновений число погибших полицейских и военнослужащих в городах на востоке Ливии, в частности в оплотах ливийских исламистов городах Дерна и Аль-Бейда, значительно превышало потери среди «мирных демонстрантов». Об этом мало где и мало кем говорилось. И действительно, зачем портить сложившуюся красивую мозаику?..

Напрасно Муаммар Каддафи апеллировал к Уставу ООН, объясняя неправомочность резолюций, принятых Советом Безопасности ООН, в частности к пункту четыре статьи два Устава ООН, в котором говорится: «Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Объединенных Наций». Или к пункту семь той же статьи четыре: «Настоящий Устав ни в коей мере не дает Организации Объединенных Наций права на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства, и не требует от членов Организации Объединенных Наций представлять такие дела на разрешение в порядке настоящего Устава; однако этот принцип не затрагивает применения принудительных мер на основании главы VII». Все уже было решено.

Как отмечалось на сайте Counter Punch, «ложь, использовавшаяся для оправдания войны НАТО против Ливии, превзошла ту, которая была сконструирована для оправдания вторжения в Ирак». Такие известные организации, как «Амнести интернешенл» и «Хьюмен райтс уотч», также опровергли доводы, использовавшиеся для оправдания военного вторжения НАТО в Ливии. Сотрудник «Амнести интернешенл», проведя три месяца на территории ливийской Киренаики, смог подтвердить информацию лишь о 110 погибших в Бенгази, включая полицейских и военных. Однако все это было озвучено уже после агрессии.

Абсолютное большинство ливийских инициатив было проигнорировано, никто и нигде не захотел прислушиваться к словам и мольбам ливийцев, поскольку решение о будущем страны и судьбе М. Каддафи и его близких было хотя и келейным, но окончательным и пересмотру не подлежало. Вдобавок обе ливийские резолюции (№ 1970 и следующая, № 1973) были приняты Советом Безопасности ООН в условиях отсутствия официального представителя Ливийской Джамахирии, поскольку постоянный представитель страны (бывший министр иностранных дел Ливии А. Шалькам) и его заместитель оперативно «перешли на сторону оппозиции», а вновь назначенным в ООН ливийским дипломатам власти США въездную визу не давали (пожалуй, первый подобного рода прецедент в мировой дипломатической практике).

Тем временем в Триполи приняли представителей, направленных из Женевы Советом Безопасности ООН по правам человека для проведения расследования обстоятельств происшедшего в стране с 17 февраля 2011 года. Одновременно в ливийскую столицу с аналогичной миссией прибыл вновь назначенный спецпредставитель генсекретаря ООН по Ливии, бывший министр иностранных дел Иордании А. Аль-Хатыб. Однако их деятельность была крайне непродолжительной, несмотря на проявленную ливийской стороной полную готовность способствовать международному расследованию. И они были кем-то оперативно отозваны, поскольку правда о произошедшем в Ливии кому-то была не нужна, кому-то — не интересна, а кому-то — просто вредна.

Тем более что события «на местности» уже в тот период развивались в ином ключе, отличном от духа принятой резолюции № 1970. В конце февраля в Триполи стало известно о выгрузке с борта некоего британского фрегата, причалившего к пирсу порта Бенгази, оружия и боеприпасов для мятежников. Через посредников до сведения Лондона тогда была доведена готовность Триполи огласить информацию об инциденте и довести дело до официального объявления войны. Англичане в тот момент решили, видимо, немного отыграть назад, тем более что несколько человек из славного британского спецназа заблудились в ливийских песках, и их были вынуждены искать и эвакуировать с помощью тех же «нехороших» ливийских властей — очевидно, тогда в Триполи еще рассчитывали на позитивный исход. Однако такая сдержанность продолжалась недолго, и британцы быстренько взялись за старое. Примеру Лондона последовали некоторые другие страны, а также известные «борцы за демократию» на Ближнем Востоке, в частности Катар, поспешивший принять участие в вооружении ливийских инсургентов. По сведениям пакистанских СМИ, американские, британские и французские военные подразделения численностью в несколько сотен человек высадились 23 и 24 февраля в районе городов Бенгази и Тобрук и вплотную занялись тренировкой и вооружением противников М. Каддафи.

Поступала информация не только о снабжении повстанцев оружием, но и о выброске неких десантных групп военнослужащих Франции и Великобритании, в том числе в ливийской Сахаре, о прямом участии советников из западных стран в военных действиях на стороне местных «повстанцев». На некоторых телеканалах промелькнули кадры с фигурами неарабского вида людей, одетых в военную форму без знаков различия. Тогда же американский полковник в отставке Дэвид Хант (David Hunt) сообщил телеканалу «Фокс ньюс», что «американские военные и агенты ЦРУ находятся в Ливии с начала марта».

Некоторое время спустя представители западных стран, убедившись в индифферентном отношении мирового сообщества и в своей безнаказанности, просто перестали скрывать, что начали поставлять оружие ливийским мятежникам уже в феврале 2011 года. Впрочем, все это, повторяем, стало известно значительно позднее.

В ночь с 17 на 18 марта американцы и их союзники по НАТО протащили в Совете Безопасности ООН вторую ливийскую резолюцию под номером № 1973, принятую десятью голосами «за» при пяти воздержавшихся, в числе которых были Россия, Китай, Индия и Германия. Она устанавливала так называемую «бесполетную зону» и разрешала «все необходимые меры для защиты мирного населения», но исключала присутствие иностранных военных сил на ливийской земле.

Примечательно, что еще за два-три дня до этого речи об ужесточении санкций против Ливии не шло, американцы в кулуарах ООН говорили о том, что, дескать, «пусть поработает хорошая резолюция № 1970». Действительно она «работала»: в американских и западноевропейских банках были вскрыты многочисленные счета, принадлежавшие, как было объявлено, Муаммару Каддафи и его сыновьям, поименованным в приложении к тексту резолюции № 1970, на общую сумму чуть ли не сто с лишним миллиардов долларов США, которые были тотчас заморожены (некоторые финансовые аналитики говорят об «исчезновении ливийских авуаров в размере 150 млрд долларов США; интересно, где и когда они всплывут на поверхность?). Поиски ливийских депозитов были произведены и в других частях света, правда, с меньшим успехом.

И вдруг постпред США в ООН Сьюзан Райс (Susan Rice), словно сорвавшись с цепи и по случаю облачившись в платье радикально зеленого цвета, в ускоренном порядке кинулась обрабатывать членов Совета Безопасности с тем, чтобы срочно согласовать текст второй ливийской резолюции. Откуда и почему такая торопливость, что могло случиться или случилось в Ливии и вокруг нее за эти дни?

20 марта 2011 года, в соответствии с решением Африканского союза в Ливию для расследования обстоятельств возникновения беспорядков и гибели людей должна была прибыть Высокая комиссия Афросоюза, сформированная из глав пяти африканских государств во главе с президентом ЮАР. Ее эффективная работа не входила в планы западников, так как легко могла выявить нежелательные или невыгодные для них факты и обстоятельства, связанные с действиями «повстанцев», и склонить общественное мнение Африки и некоторых региональных организаций в сторону Μ. Каддафи.

Не стоит забывать, что и «на полях внутриливийского конфликта» в тот период происходили важные изменения: оставшиеся верными М. Каддафи войска без труда взяли город Адждабия и вплотную придвинулись к цитадели мятежа — Бенгази. Всем в тот момент было ясно, что повстанцы, будучи предельно разношерстной, безыдейной и неорганизованной публикой, годились лишь для показушной стрельбы в роликах, монтируемых катарским телеканалом «Аль-Джазира», который сыграл насколько зловещую, настолько же и провокационную роль в драматических событиях в Ливийской Джамахирии, в судьбе самого М. Каддафи и некоторых его сыновей и внуков. Без помощи извне, без поставок оружия и боеприпасов, без направления наемников, прежде всего в лице террористов, воевавших ранее в Афганистане, Алжире, Боснии и Герцеговине, на Северном Кавказе, а также инструкторов и иных военных специалистов, наконец, без воздушного прикрытия шансы мятежников на успех приближались к нулю.

В те дни, видимо, уверовав в успех своих войск, старший сын лидера Сейф аль-Ислам Каддафи заявил одному из итальянских телеканалов, что может в течение двух суток восстановить порядок в Бенгази и по всей Киренаике. При этом сам М. Каддафи в одной из приватных бесед в те дни говорил, что не собирается штурмовать Бенгази и другие города Киренаики, в том числе приграничный Тобрук, поскольку «не желает кровопролития — ливийцев и так всего шесть миллионов на планете, посему оппозиционеры будут выдавлены к египетской границе, через которую затем их выдворят за рубеж». Такой план успешно выполнялся под командованием младшего сына лидера Хамиса Каддафи, чьи войска вошли в предместья Бенгази.

Для обычного, нормального человека термин «бесполетная зона» означает, что в каком-то определенном пространстве устанавливается запрет на передвижение воздушных судов, за известными исключениями, как правило гуманитарного порядка. В новаторской западной трактовке это означало не абстрактное мирное небо, а значительно больше — неограниченное, одностороннее применение военной силы США и НАТО. Впрочем, так уже было в небе Ирака в 1990-е годы, так же произошло и в отношении Ливии — сразу после принятия СБ ООН резолюции № 1973.

Уже на начальном этапе имплементации резолюции № 1973 многие страны резонно высказывали свои сомнения и опасения в отношении методов реализации ее положений в связи с расплывчатостью и двойственностью формулировок, однако действительность быстро превзошла самые мрачные прогнозы. Да западники особо и не скрывали, что настроены бомбить Ливию и доделать то, что не удалось совершить в апреле 1986 года авиации США, а именно — уничтожить М. Каддафи. Открыто об этом заявил на слушаниях в Сенате США 3 марта 2011 года, то есть за две недели до принятия резолюции № 1973 СБ ООН, генерал Джеймс Маттис (James Mattis), командующий Центрального командования США, в зону ответственности которого входят Персидский залив, Ирак и Афганистан: «Введение запретов на полеты над Ливией боевых самолетов, которое предложили премьер-министр Великобритании Д. Кэмерон и госсекретарь США X. Клинтон, потребует бомбардировок этой страны. Это будет трудно, и ни у кого не должно быть никаких иллюзий относительно этого: провозглашение запретной зоны потребует разрушения системы ПВО Ливии, и это может быть достигнуто лишь посредством бомбардировок. Вы не можете просто сказать людям: о’кей, с этого момента вы не можете летать». Военные есть военные, в отличие от политиков они всегда рубят правду-матку. Хотя насчет трудностей американский генерал преувеличил: они в основном были у «освобождаемого» народа Ливии.

По словам представителей американского командования, «бесполетная зона» распространялась на города Триполи, Саба, Натура, Мисурата и Бенгази. Примечательно, что за полгода интенсивных боев со стороны М. Каддафи не поднялся в воздух ни один самолет: ливийский лидер то ли еще верил в международную законность, то ли берег свои самолеты и вертолеты для решающей схватки. Интересен и тот факт, что бомбардировки территории Ливии начались всего через два дня после принятия Советом Безопасности резолюции № 1973, причем французские, британские, итальянские, норвежские и прочие участники авиаударов успели за это время распределить между собой цели, договориться о взаимодействии, обсудить огромное множество конкретных технических деталей. Столь масштабную, разнообразную и сложную работу невозможно было провести за два дня ни физически, ни технически. Следовательно, данная операция планировалась и разрабатывалась задолго до конкретных событий, далеко не в период между принятиями первой и второй ливийских резолюций.

Интересные и проверенные факты приводятся в статье «Ливия: шаблон будущих вмешательств» В. Крашенинниковой и А. Росса: «Беспрецедентное соглашение по обороне и безопасности между Францией и Великобританией, в рамках которого должны были разворачиваться учения «Южный мистраль», было подписано 2 ноября 2010 года. Согласно этому документу, «совместные франко-британские военные учения «Южный мистраль» проводятся с 21 по 25 марта 2011 года, и основным их элементом является операция «Южный шторм». Ее сценарий заключается в «нанесении дальнего удара обычными вооружениями» по некоему «южному диктатору» в «южной стране». Этот дальний удар Франция наносит в стремлении «показать свою решимость южной стране» и «согласно резолюции Совета Безопасности ООН № 3003» (номер фиктивный). Великобритания поддерживает Францию силами своих ВВС». Получается, что по датам, составу участников, сценарию, задействованным военным силам операция «Южный шторм» воспроизводит вплоть до мельчащих деталей операцию, проведенную против Ливии, причем ее план был опубликован 30 января 2011 года, хотя, разумеется, создан и утвержден значительно раньше.

Следовательно, разработка плана военной операции в Ливии предшествовала не только принятию двух ливийских резолюций Совета Безопасности ООН и первым манифестациям «оппозиции» в Бенгази (15–16 февраля 2011 г.), но и массовым народным протестам в Египте 25 января 2011 года. Вполне возможно, что этот план подписывался в те дни, когда более сорока глав государств и правительств стран ЕС и Африки были гостями Μ. Каддафи в Триполи на евро-африканском саммите и пели хозяину очередную осанну. Есть много свидетелей того, что особенно нежно обнимали Μ. Каддафи именно те, кто потом добивался его уничтожения.

Имеются и другие факты, позволяющие утверждать, что против Ливии длительное время велась игра на усыпление бдительности ее руководства. В вышедшей в Париже из-под пера экс-министра иностранных дел Франции Ролана Дюма (Roland Dumas) и известного адвоката Жака Вержеса (Jacques Vergés) книге «Саркози под БХЛ» (БХЛ — BHL инициалы Бернара Анри Леви — Bernard Henry Lévy, популярного французского философа, претендующего на роль в политике, который внес существенный вклад в дело поддержки ливийской «оппозиции») дается подробный анализ ответственности бывшего президента Франции Н. Саркози «за преступления против человечности, совершенные французскими войсками в Ливии». Как утверждает Р. Дюма, попытки США повернуть Францию против Ливии имели место еще в 1985 году, когда Пентагон убеждал французов, что Μ. Каддафи готовит химическое оружие (напоминает что-то из текущей международной жизни, не так ли?) и что Франция должна бомбить Ливию. В 1986 году США запросили у французов разрешение на пролет ста американских самолетов, направлявшихся бомбить Ливию. Отказ Парижа предоставить свое воздушное пространство не отменил бомбардировки ее объектов, но задержал операцию на 20 часов. В завершение Р. Дюма пишет: «Все последующие годы Франция сопротивлялась давлению США совершить агрессию против Ливии, но теперь мы сдались, более того, Франция возглавила эту войну» (насчет возглавила сказано чересчур сильно, однако шуму от этой возни было много). А ведь всего за несколько недель до начала агрессии президент Франции Н. Саркози принимал в Париже Μ. Каддафи со всеми почестями и ухаживаниями с целью получения миллиардных контрактов на строительство атомной станции, поставку истребителей «Рафаль» и т. д. Любой здравомыслящий человек понимает, как сильно хотелось Н. Саркози похоронить под обломками резиденции Μ. Каддафи в Баб-аль-Азизийя все следы получения им 75 млн долларов США для финансирования своей избирательной кампании.

В начавшейся в ночь на 19 марта операции коалиционных сил принимали участие Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия, а уж потом славные ВВС Катара. Представители Пентагона заявили, что главой операции в Ливии, которой дали название «Одиссея Рассвет», был назначен американский генерал Картер Хэмм (Carter Ham), расчетом тактики руководил адмирал США Сэм Локлир (Sam Locklear). Согласно данным Пентагона, у берегов Ливии в тот момент находились 11 кораблей из Италии, 11 — из США, включая три подводные лодки, каждая из которых несла на себе до 100 ракет, а также по одному кораблю из Великобритании, Франции и Канады. В общем, настоящая армада, в то время как у Каддафи было всего-то несколько стареньких катеров береговой охраны с ракетами советского производства конца 1960-х годов.

Уже первые ракетные удары, по сообщениям ливийского телевидения, пришлись по жилым кварталам Триполи: в результате погибшие и раненые среди гражданского населения исчислялись десятками. Дальше было хуже. С 31 марта 2011 года операция в Ливии перешла под прямое командование НАТО. И через непродолжительное время дело, как и ожидалось, дошло до прямых бомбардировок зданий ливийского радио и телевидения, жилых кварталов, портов, объектов инфраструктуры, автомашин и т. д. Аргументировалось это либо никак, либо тем, что в этих местах могли находиться некие военные цели или пункты управления. В любом случае, главным виновником бомбежек становился М. Каддафи, который не хотел покидать ни свой пост, ни свою страну.

В ночь на 1 мая бомбардировщики НАТО уничтожили дом, где находилась семья М. Каддафи: погибли его младший сын Сейф аль-Араб, три внука и внучки в возрасте до двух лет. Повторяя как заведенные, что за самим М. Каддафи они не охотятся и менять режим целью не ставят, США и НАТО прицельно бомбили резиденции ливийского лидера. Нечто похожее американцы и англичане выделывали в Ираке, стремясь уничтожить Саддама Хусейна.

Генерал-лейтенант армии США в отставке Джеймс Дубик (James М. Dubik), руководивший в 2007 году в Ираке передачей обеспечения безопасности иракским военным, не скрывает, что силы коалиции в Ливии зашли дальше защиты мирных жителей: «Потому что коалиция уже атаковала не только объекты ПВО, но и объекты, относящиеся к системе перехвата, атаки были произведены надвижущиеся силы М. Каддафи, строения материально-технического обеспечения, склады амуниции, командные пункты. То есть, мне кажется, что помимо защиты мирного населения операция преследует еще две цели: подорвать военный потенциал М. Каддафи и поддержать силы повстанцев или хотя бы создать для них такую ситуацию, при которой то, что они в меньшинстве, не так ощутимо».

К 29 сентября 2011 года участники натовской коалиции совершили 24 236 вылетов, из них 9040 боевых. Мрачным апофезом ливийской трагедии стало полное уничтожение 8 августа 2011 года деревни Маджар в результате авианалета ВВС НАТО, когда погибли 85 мирных жителей, из них 33 ребенка и 32 женщины. Это страшное преступление не осталось незамеченным, однако и не вызывало каких-то серьезных последствий. Всего, по данным Ливийского общества Красного Креста, в результате авиаударов НАТО «в защиту населения», уже к началу августа погибли более одной тысячи мирных ливийцев, в том числе 400 женщин и детей, а свыше шести тысяч получили ранения различной степени тяжести.

Даже тогдашний генеральный секретарь Лиги арабских государств Амр Мохаммед Муса, который активно поддерживал и всячески продвигал идею введения против Ливии международных санкций, был вынужден раскритиковать действия коалиционных сил, заявив: «То, что происходит в Ливии, отличается от цели введения бесполетной зоны, мы хотели зашиты гражданских лиц, а не их бомбардировки».

По сути, вопиющие нарушения резолюции № 1973 Совета Безопасности ООН были «мировым сообществом» намеренно не замечены и «спущены на тормозах». А нарушители международной законности, не получая никакого отпора, с удовольствием шли дальше. Апофеозом беззакония стала операция «Сирена», она же «Русалка» — прямая интервенция со стороны французских и британских наемников, катарского спецназа и многих других, начавшаяся с высадки морского и воздушного десанта в Триполи 21 августа 2011 года.

Капитан вооруженных сил Ливии Хасан вспоминает: «21 августа враги предприняли комбинированную атаку с моря, суши и воздуха. Первой попыткой стал подход корабля с Мальты под предлогом эвакуации иностранцев, с которого они пытались высадить прямо в порту Триполи десант, но мы обстреляли его, и он отошел. Два дня подряд шли масштабные бомбежки, каких мы еще не видели. Было нарушено энергоснабжение, телефонная связь работала с большими перебоями. С вечера 21 августа вертолеты противника беспрерывно высаживали десанты спецназа сил НАТО и иностранных наемников. По данным разведки, в Триполи проникли диверсионные группы британского БАБ, французских GIGN (спецподразделения жандармерии) и Иностранного легиона. Утром 22 августа с нескольких сотен лодок под прикрытием вертолетов «Апач» на побережье Триполи начал высаживаться крупный десант противника, который быстро продвигался вперед. Среди них были как британские и французские наемники, так и аль-каидовцы, которые безжалостно убивали жителей города и насиловали женщин. Принимались меры для их уничтожения. Были захвачены и убиты по меньшей мере несколько участников атаки, имевшие британские документы».

Вот так и был захвачен Триполи, разумеется, войсками НАТО, а ливийские мятежники продолжали оставаться теми, кем и были в реальности — разношерстным сбродом. Спланировать и осуществить столь сложную боевую операцию, каковой является высадка десанта на территории противника, ночью, в незнакомой местности, в условиях сопротивления населения, при высокой вероятности получения разящего удара от «дружественного огня» авиации и кораблей НАТО, как это неоднократно случалось в прошлом, — дело архисложное, требующее высокого мастерства и опыта, специальных знаний, надежной и постоянной связи. Англосаксонские имена разработчиков и исполнителей операции «Русалка» со временем станут известны. Кое-что на этот предмет уже имеется, в частности сведения о некоей «Нефтяной группе» в Лондоне, которая стояла у истоков данного дела.

Западники нарушили свою же, продавленную Вашингтоном резолюцию № 1973, в пункте четыре которой говорилось: «Совет Безопасности уполномочивает государства-члены, которые уведомили генерального секретаря, действуя самостоятельно или через региональные организации или соглашения и действуя в сотрудничестве с генеральным секретарем, принимать все необходимые меры, несмотря на положения пункта девять резолюции № 1970 (2011), для зашиты гражданского населения и мест его проживания, находящихся под угрозой нападения, в Ливийской Арабской Джамахирии, включая Бенгази, но исключая при этом возможность пребывания иностранных оккупационных сил в любой форме на любой части ливийской территории, и просит соответствующие государства-члены немедленно информировать генерального секретаря о мерах, принимаемых ими в соответствии с полномочиями, предоставленными настоящим пунктом, что должно немедленно докладываться Совету Безопасности». Но это их уже совершенно не волновало — запах близкой победы и доступной ливийской нефти кружил голову и американским, и европейским политикам.

После взятия Триполи война приобрела более динамичные формы, и войска Μ. Каддафи сражались, постоянно отступая. К тому же их лучшие силы во главе с полковником Хамисом Каддафи были серьезно потрепаны.

5 октября 2011 года министр обороны США Леон Панетта (Leon Panetta) заявил, что военная операция в Ливии продемонстрировала значимость НАТО, но вскрыла недостаток военной мощи в европейских странах. Выступая с речью в одном из аналитических центров в Брюсселе через два дня, он сказал: «Хотя военная операция НАТО в Ливии еще не окончена, в ней достигнут значительный прогресс. Развертывание эффективной военной операции было осуществлено в связи с быстрыми решениями руководства НАТО. Важно принимать во внимание, что в ходе военной операции европейские страны исполняли большую часть руководящих обязанностей и взяли на себя выполнение важных военных задач».

Бомбардировки продолжались, авиация НАТО получила новые боеприпасы, оружие и люди непрерывно поступали к мятежникам, в то время как войска Μ. Каддафи беспрерывно теряли технику и бойцов под ударами с воздуха. ВВС НАТО за семь месяцев бомбежек совершили более 30 тысяч вылетов и причинили Ливии ущерб в 14 млрд долларов. Для сравнения: натовцы нанесли Ливии ущерб, в семь раз превышающий тот, который во время Второй мировой войны за два с лишним года причинили этой стране армады гитлеровского фельдмаршала Э. Роммеля. Такие данные привел в своей книге «Свержение Муамара Каддафи. Ливийский дневник 2011–2012 годов» доктор исторических наук А. Егорин. Авиация германского экспедиционного корпуса Э. Роммеля в ходе Второй мировой войны совершила порядка трех тысяч вылетов. Поданным международных организаций, немцы тогда нанесли ущерб Ливии в 2 млрд долларов по современным ценам.

За семь месяцев нападений и разрушений, по различным данным, погибли до 80 тысяч ливийцев, была полностью разрушена большая часть инфраструктуры и значительная часть жилфонда, прежде всего в городах Мисурата, Триполи и Аль-Бейда. Особенно сильно пострадал родной город ливийского лидера Сирт, который Μ. Каддафи собирался со временем превратить в столицу и всячески к этому готовился. К началу 2011 года Сирт был самым современным и блестящим во всех смыслах городом не только Северной Африки, но и всей Африки в целом. Одни городки, специально выстроенные для проведения саммитов — Африканского союза, Лиги арабских государств, Организации исламского сотрудничества и других, — превосходили всяческое воображение и смотрелись настоящими жемчужинами на берегу чистейшего Средиземного моря.

Сейчас Сирт на две трети разрушен, а число погибших не поддается определению, потому что его жители сопротивлялись агрессорам до последнего. Многие из них были убиты после гибели М. Каддафи, когда непосредственных военных действий уже не велось. Страшные, почти сталинградские разрушения Сирта скрываются и замалчиваются и по сию пору.

Действия войск НАТО, как по лекалам, укладываются в популярную еще со времен Пунических войн формулу: «Карфаген должен быть разрушен». Но западники с упорством, достойным лучшего применения, продолжали твердить заученные мантры. Вот как, например, оценивала ситуацию официальный представитель НАТО Оана Лунгеску (Оаnа Lungescu): «НАТО приняло все необходимые меры для того, чтобы свести к минимуму риск для гражданского населения Ливии, но при проведении такой сложной операции, как «Объединенный защитник», нулевого риска не бывает, мы глубоко сожалеем о каждом случае гибели гражданских лиц, за который НАТО может быть ответственно. НАТО провело кампанию по Ливии с беспрецедентной тщательностью и точностью, а также в соответствии со стандартом, который предписывает международное гуманитарное право. Миссия была в полном соответствии с мандатом Организации Объединенных Наций, и было спасено бесчисленное количество жизней».

Она же оценивала взаимодействие блока с ООН так: «НАТО в полной мере сотрудничало с Международной комиссией по расследованию в Ливии (учрежденной Советом ООН по правам человека) и предоставило значительный объем информации, большая часть которого должна была быть рассекречена, чтобы показать, что каждая цель, по которой наносился удар, являлась легитимной военной целью».

И нельзя не обойти вниманием ее же высказывание о преступности уничтоженного тирана: «Режим М. Каддафи прибегал к использованию в военных целях гражданской инфраструктуры, в том числе мечетей и больниц, а его солдаты часто облачались в гражданскую одежду и перемещались на гражданских транспортных средствах».

Кто же ответит за потери ливийского народа, за разрушение ливийской экономики, за бомбежки городов, поселков и деревень, за гибель феллахов, женщин и детей? Вышеуказанные пассажи говорят о том, что никто в этом разбираться не хочет — а собственно, зачем? Дело сделано, демократия в Ливии восстановлена, тиран убит. Кстати, показательным является именно тот факт, что военная операция НАТО в Ливии была прекращена в следующую минуту после того, как зверски растерзали М. Каддафи. Что и требовалось доказать. А заниматься серьезным расследованием этих событий, тем более в НАТО, несмотря на отдельные крики правозащитных организаций, явно не собираются, эту миролюбивую структуру ждут неотложные дела по дальнейшему распространению демократии в Африке, Азии, на Ближнем и Среднем Востоке и т. д.

Да и немногочисленные правозащитники высказываются о произошедшем в Ливии так осторожно и расплывчато, что оставляют широкое поле для трактовок. Вот, к слову, характерное заявление представителя «Хьюмен райтс уотч» Фреда Абраамса (Fred Abrahams): «Вся польза от деятельности НАТО (в Ливии) перечеркивается их нежеланием расследовать смерти мирных граждан. Необходимо предоставить компенсации пострадавшим от неправомерных действий военных, а также учесть допущенные ошибки, чтобы в будущем сократить количество жертв среди мирного населения в военное время». Если действия НАТО в Ливии и принесли кому-то пользу, то точно не ливийскому народу.

С одной стороны, западные правозащитники признают: имевшиеся случаи гибели гражданского населения свидетельствуют о том, что удары наносились не только по военным объектам, и требуют серьезного расследования. С другой, тут же заявляют, что со стороны НАТО прилагались «серьезные усилия», чтобы мирные жители не пострадали во время проводимой в Ливии операции.

Да и зачем что-то расследовать, ведь по устоявшемуся на Западе стереотипу демократия в Ливии восстановлена, тиран убит. Вот только сейчас, как и предсказывалось, Ливию буквально «раздирают на куски»: победители в братоубийственной драке, «революционеры» из Бенгази и Мисураты дерутся между собой, Зинтан (город на северо-западе Ливии) предъявляет свои права, другие многочисленные племена ждут своего часа и готовятся к решающей схватке. Из страны, насчитывавшей до войны более 6 млн человек, выехали, по самым скромным оценкам, свыше 1,5 млн. Юг Ливии, где всегда преобладали сахарские тенденции, фактически отделился, живет по своим понятиям и вряд ли когда повернется лицом к новоявленным руководителям страны, прибывшим в Триполи на борту кораблей США с американскими и британскими паспортами и опытом тесного сотрудничества с ЦРУ и МИ-5. И племя тубу, в общем-то, по делу забирает находящийся на территории его обитания оазис Куфра, а туареги — Себху, Гадамес и Аль-Гатт, считая себя вправе это делать на фоне отсутствия центра, признанного и уважаемого на окраинах.

И идет широким потоком оружие из Ливии в различных направлениях — в страны сахаро-сахельской зоны, в Египет, Судан, Алжир, а большей частью в Сирию, и перехватывают суда с красивыми названиями и грузом оружия по пути в ливанские порты, и воюют исламские экстремисты и джихадисты из Ливии и других стран в Сирии, убивая там и суннитов, и христиан, и алавитов, и друзов, и курдов, и просто всех подряд. И помогают им и Франция, и Великобритания, и США, и «чемпионы демократии» Катар и Саудовская Аравия, и Турция, которой лучше было бы вплотную заняться собственными делами, а не плести интриги против соседа, засылая к нему мятежников и бандитов. И все это под самыми красивыми демократическими лозунгами для общественного мнения, которое не хочет разбираться, где истина, а где ложь, довольствуясь общими фразами и заявлениями в пользу демократии.

И идет оружие в Мали через ливийские оазисы, и воюют там туареги, и сражаются там чернорубашечники из «Аль-Каиды» в Арабском Магрибе, и воюют с ними французские и африканские войска, и поддерживают их США, Великобритания и прочие демократии, и даже Совет Безопасности ООН единогласно принимает соответствующие резолюции. То есть в одном месте (Мали) натовцы воюют с исламскими экстремистами, а в другом (Сирия) их же всячески поддерживают. Что это? Американские горки? Аберрация сознания? Зазеркалье? У Вашингтона есть «свои», «уполномоченные» террористы, которые ходят в союзниках, и есть те, которые не подчиняются американским приказам, — Вашингтон воюет только с ними.

Впрочем, на повестке дня в США совсем иные вопросы: конгрессмен от республиканской партии Дана Рорабахер (Dana Rohrabacher) предложила компенсировать расходы США на «операцию в Ливии» за счет «замороженных» активов М. Каддафи: «Ливийцы располагают огромными активами, и нам следует требовать от таких людей, чтобы они были в состоянии отплатить нам, если мы рассчитываем на то, что американский народ будет продолжать поддерживать дело свободы в мире». Она выступила с этой инициативой на состоявшихся в Комитете по иностранным делам Палаты представителей Конгресса США слушаниях, посвященных ситуации в Афганистане. С точки зрения бывшего госсекретаря США Х. Клинтон, «запрос о компенсации», направленный Переходному национальному совету Ливии, стал бы «достойной восхищения политикой» в глазах американских налогоплательщиков: «Я не думаю, что для нас это было бы чем-то неподобающим во времена экономического кризиса». А чего еще ожидать от дамы, которая восклицанием «Вау!» встретила известие о зверской расправе над М. Каддафи?

Известно, что Пентагон израсходовал на участие в военной кампании в Ливии примерно 1 млрд долларов. Замороженных в США ливийских активов раз в 40 больше — есть откуда взять. А главное — новые правители Ливии с американскими паспортами и ливийские исламисты с прямой поддержкой из Вашингтона вряд ли станут упираться в этом вопросе. То есть вполне возможно, что эта операция НАТО осуществлялась, по сути, на основе принципа самоокупаемости.

Поневоле приходит на память недавняя дикая история, когда в одной из стран родственникам расстрелянных по решению трибунала присылали счета за израсходованные боеприпасы.

Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун в свое время назвал резолюцию № 1973 «исторической». По его мнению, принятием этой резолюции международное сообщество подтвердило приверженность реализации своей ответственности по защите гражданского населения, совершаемого его собственным правительством. Сказано здорово, особенно если абстрагироваться от реально происходивших событий. По сути, Организация Объединенных Наций, призванная, как гласит ее Устав, прежде всего «поддерживать международный мир и безопасность», устами своего генсекретаря безоговорочно и полностью поддержала «операцию НАТО в Ливии» — читай, «бомбардировки территории суверенной страны». И ни нотки колебаний относительно правомочности «силовой» трактовки резолюции № 1973!

Ближе к концу натовской операции Пан Ги Мун заявил весьма откровенно: «Военные действия НАТО в Ливии проводились в строгом соответствии с мандатом, полученным от Совета Безопасности ООН 17 марта 2011 года, смена режима была произведена народом, а не путем интервенции со стороны других государств». И чтобы не возникало сомнений, высший ооновский чиновник добавил: «Мы часто обсуждали этот вопрос с генеральным секретарем НАТО, чтобы быть уверенными, что права человека не нарушаются, что нет жертв среди гражданского населения. И думаю, что так и было». Раз генсек НАТО так сказал, стоит ли сомневаться?

К глубочайшему сожалению, подобные «оценки» мало того, что подрывают веру в справедливость и эффективность важнейшей международной организации, более того, способны создать совершенно извращенный информационный фон событий, происходивших в Ливии весной — летом 2011 года, и со временем превратиться в аксиому, окончательно задвинув правду на далекую обочину истории. А ведь ливийский прецедент может повториться в других местах, и не один раз.

Справедливости ради следует сказать, что некоторые страны пытались время от времени протестовать против подобной реализации положений резолюции № 1973 Совета Безопасности ООН и вмешательства НАТО в ливийскую смуту. Однако натовцы и западники вообще отделывались невнятными (нередко наглыми), туманными объяснениями, прикрывались заявлениями о необходимости ликвидации тирана с его тиранией, установления демократии, иногда сквозь зубы извинялись за гибель мирных граждан, но продолжали творить свое черное дело.

Избиение натовскими армиями XXI века вооруженных сил Ливийской Джамахирии, обладавших в лучшем случае системами оружия, произведенными в 1970-х годах, должно остаться в истории человечества в качестве примера неспровоцированного военного нападения на независимую страну — члена ООН, Организации исламского сотрудничества, Африканского союза, Лиги арабских государств, Движения неприсоединения и многих других международных организаций. Этому будут сильно мешать укоренившиеся на международной арене двойные стандарты в политике западных стран, в первую очередь США, нагло и безнаказанно лгущие международные СМИ и продажные в худшем смысле этого слова журналисты, выдающие черное за белое и наоборот, рептильно вторящие и потакающие им другие участники международного общения, старающиеся не замечать преступлений одетых в военную форму новоявленных конкистадоров, прикрываемых политиками во фраках, которые принимают двусмысленные, каучуковые резолюции и трактуют их, как им выгодно.

В 2003 году, накануне вторжения в Ирак, бывший израильский премьер-министр Шимон Перес в частной беседе (которая тут же стала достоянием медиа) с американским журналистом Уолтером Роджерсом сказал: «Мы рады, что ваша страна намеревается воевать с Ираком, однако мы бы предпочли, чтобы вы атаковали Иран». Подозреваю, что если бы при этой беседе присутствовал Дик Чейни, он смог бы успокоить Шимона Переса. К тому моменту Джордж Буш-младший в своем «историческом заявлении» уже включил Иран в «ось зла», планы необъявленной войны против Исламской республики были разработаны, а оперативники ЦРУ приступили к их реализации.

Собственно, сами эти планы не представляли чего-то оригинального. В необъявленной войне против Исламской республики, целью которой должны были стать внутренняя дестабилизация и, как результат, свержение «режима аятолл», предполагалось задействовать обкатанный инструментарий: разжигание сепаратистских настроений, формирование «пятой колонны» в иранском обществе, разжигание розни между шиитским большинством и суннитским меньшинством, создание ситуации внутренней социальной и экономической нестабильности. В этих планах все было достаточно стандартно, накатано и отработано в других регионах. После «победного шествия» на постсоветском пространстве, ликвидации Югославии, свержения Саддама Хуссейна, молниеносной оккупации Афганистана для республиканской администрации Джорджа Буша-младшего расширение Pax Americana на Ближний Восток через «окончательное решение иранского вопроса» казалась достаточно простой задачей, состоящей из набора несложных тактических шагов.

Да и на карте все выглядело просто замечательно. По периметру Исламской республики — американские контингенты в Ираке и Афганистане, непотопляемый «аравийский авианосец», то есть кажущийся нерушимым союз монархий Персидского залива, считающийся проамериканским Пакистан, прозападный и все более антииранский Азербайджан.

Начать в Вашингтоне решили с активизации сепаратизма. В 2003 году в публичном обороте появился доклад Института американского предпринимательства (American Enterprise Institute, AEI) о том, что лучшим вариантом для Ирана (разумеется, после свержения существующего режима) станет федеративное устройство по югославскому типу[574]. Цель была определена, а соответствующий инструмент для ее достижения просто обязан был возникнуть[575].

В том же году на западной и восточной границах Ирана возникли две националистические организации — курдская и белуджская, Партия свободной жизни Курдистана (PJAK) и Джундалла (Jundallah). При анализе этих организаций трудно отделаться от впечатления, что они словно вышли из одного инкубатора: схожие лозунги — защита прав угнетенных «кровавым режимом аятолл», курдского и белуджского (вдобавок суннитского) меньшинств, аналогичные методы достижения этих целей — вооруженная борьба, общая внешнеполитическая ориентация на США. Но главным является даже не это. Происхождение этих организаций покрыто туманом, они словно появились ниоткуда, но уже вооруженные, подготовленные к ведению партизанской войны и имеющие базы снабжения и обеспечений за границами Ирана.

Впрочем, откровенно проамериканская позиция активистов Партии свободной жизни Курдистана не выглядела по тем временам чем-то необычным. Создание американцами де-факто курдского государства в Ираке вдохновляло. Один из сторонников создания Курдистана писал в то время: «Для меня лично, наверное, как и для большинства курдов, самым лучшим президентом за всю историю Соединенных Штатов был и останется республиканец — Джордж Буш-младший. Буш-президент — истинный христианин и идеалист. Первый «курдский» президент США… Курды благодарят Буша за то, что он сделал для них. И в благодарность за это считают его одним из самых великих за всю историю США и называют не иначе как «Мистер Азади», то есть «Господин Свобода»… Одним из свидетельств этого является то, что в декабре прошлого (2003. — И. П.) года Иракский Курдистан выделил землю под мемориал «Оливковая ветвь жизни», в память о жизнях американских солдат, потерянных в Ираке. Земля для этого проекта, более 300 акров, находившаяся в собственности города Сулеймании, была щедро пожертвована «Поколению Ирака», американской некоммерческой организации, правительством иракского Курдистана. Назовите мне хотя бы одну страну в мире, где бы американские солдаты были увековечены так, как в Курдистане?»[576]. Стоит ли удивляться тому, что столь теплые чувства США решили использовать что называется по полной программе, направив активность курдов в нужное США русло?

Задачей-максимум своей деятельности активисты МАК объявили создание Курдистана, объединяющего курдские ареалы Большого Ближнего Востока. Ну а задачу-минимум озвучил один из лидеров сепаратистов Салахаддин Мохтади: «Одной из целей Партии свободной жизни Курдистана является создание широкой коалиции между курдскими партиями и группировками против центрального правительства в Иране»[577]. Ему вторит представитель курдского «образованного класса» Фархад Пирбал: «Был момент, когда падение баасистского режима представлялось невозможным. Но это стало реальностью. Я уверен, что будет день, когда иранский народ освободится от нынешней диктатуры»[578]. Лидеры курдских «непримиримых» считали и считают, что «иранское правительство планирует создать глобальное исламское государство, разрушающее культурные ценности нашего народа»[579]. Отсюда вывод — путь к созданию Курдистана лежит через свержение нынешнего иранского правительства и уничтожение государственного строя Исламской Республики Иран.

Деятельность активистов РJАК была расценена политическими элитами Вашингтона как успешная. Спустя несколько месяцев из статьи Сеймура Херша стало понятно, что американские военные и израильтяне уже сотрудничают с курдскими сепаратистами, предоставляя им оборудование, занимаясь их подготовкой и получая от них разведывательную информацию[580].

Получив поддержку США и Израиля, РJАК приступила ко второму этапу своей деятельности — консолидации всех экстремистских элементов в Иранском Курдистане. В марте 2006 года в иракском Эрбиле был создан Объединенный фронт Восточного (Иранского) Курдистана, в состав которого вошли Демократическая партия Иранского Курдистана, Организация борьбы Иранского Курдистана и Революционный союз Курдистана.

В августе 2007 года лидер РJАК Абдул Рахман Хаджи-Ахмади посетил Вашингтон и провел переговоры с американскими чиновниками[581]. Своеобразным итогом этой встречи, подробности которой не разглашались, стали увеличение количества иностранных инструкторов в лагерях «курдских беженцев» на территории Ирака, рост эффективности применяемой ими тактики партизанской войны против сил безопасности Ирана и качественные улучшения (появление РПГ и крупнокалиберных пулеметов) в вооружении боевиков РJАК на ирано-иракской границе.

Говоря о сотрудничестве, да чего уж там — прямой поддержке Вашингтоном курдских сепаратистов из РJАК, необходимо отметить один «скользкий» момент, связанный с финансированием деятельности этой организации. Западные СМИ пытаются уверить нас в том, что финансирование PJАК идет за счет добровольных пожертвований курдских диаспор в Европе и курдских бизнесменов в Иране. Как говаривал герой одного фильма, «это благародно», но вот к действительности имеет мало отношения. Есть в деятельности спецслужб всего мира такой непреложный закон: если на границе появляется окно, пробитое контрабандистами и наркокурьерами, то оно неизбежно попадет под контроль недружественных спецслужб и подрывных элементов. Коридор на западной границе Ирана, через который шли контрабанда и наркотранзит, с середины 2000-х годов «оседлали» активисты РJАК и приложили все усилия к «постановке крыши» над этим коридором. Разумеется, не над всем: с наркоторговцами пришлось договариваться о сотрудничестве и распределении долей, но вот контрабанду курдские сепаратисты подмяли под себя полностью. И подобная деятельность у кураторов из США вызывала только одобрение: союзника можно и нужно поддержать финансово, но если союзник переходит на самофинансирование — это прекрасно.

Именно в деятельности контрабандистов и наркокурьеров, как представляется, и кроются истинные причины «загадочного» ареста немецкой полицией лидера МАК Абдул Рахмана Хаджи-Ахмади в марте 2010 года. Узнав о его аресте, Тегеран обратился к Германии с просьбой об экстрадиции этого человека как организатора террористических актов, повлекших за собой гибель мирных жителей, но получил отказ[582], так как А. Хаджи-Ахмади является гражданином Германии. Несколько интенсивных допросов на темы, ничего общего с политикой и «борьбой за права курдов» не имевшими, а относящимися исключительно к сферам интересов криминальной полиции — и А. Хаджи-Ахмади на свободе. Семьи погибших от «освободительной деятельности» РJАК вышли на демонстрацию к германскому посольству в Тегеране, Берлин хранил молчание, а представитель МИД Ирана Рамин Мехманпараст констатировал в свое официальном заявлении, что «европейские страны, воспевающие права человека и представляющие себя защитниками этих прав во всем мире, фактически стали убежищем для террористов». В западных масс-медиа все это было названо «иранской пропагандой». Европейский обыватель в такую оценку, может, и поверит, а вот российский — обязательно вспомнит о том, где ныне благоденствуют «лидеры чеченского освободительного движения».

Потребовалось немногим более семи лет, чтобы к большинству курдов пришло понимание истинной природы РJАК как американского проекта. 8 августа 2011 года Мурат Карайылан, лидер Рабочей партии Курдистана (РПК), заявил, что готов вывести боевиков РJАК из Ирана[583]. Мотивировка этого решения была весьма красноречива, из тех, что «умному достаточно»: «Рабочая партия Курдистана выступает против любых военных действий в отношении Ирана. Мы не намерены бороться с Исламской Республикой Иран, поскольку война против нее является одной из целей тех международных сил, которые стремятся к «переформатированию» региона… В конфликте курдов с Ираном заинтересована прежде всего Америка. Атаки против Ирана служат интересам Америки. А в конечном итоге, когда курды и Иран ослабнут — эта Америка окажется победителем»[584]. Золотые слова! Проблема лишь в том, что «замирение» PJAK с руководством Исламской республики не нужно американским кураторам этой организации. PJAK окончательно трансформировалась из «военно-политической организации» в террористическую группировку, активность которой «заточена» под то, чтобы сеять хаос и лить кровь иранцев в интересах США.

При том что PJAK и «Джундалла» являются элементами одного проекта, создавались одними и теми же специалистами, по одним и тем же лекалам, в их деятельности все же есть серьезное различие. PJAK создавалась как организация националистическая, но светская. Именно эта «светскость» и декларируемая руководством PJAK ориентация на либеральные ценности заставляет западные масс-медиа застенчиво молчать об участии курдских экстремистов в наркотрафике, контрабанде и прочих весьма неприглядных вещах. Создание же «Джундаллы» преследовало помимо прочего цель разжигания конфликта между суннитами и шиитами. Да, контроль над Иранским Белуджистаном важен для США, а «сопротивление белуджей-суннитов имеет большое значение для западных спецслужб, которые рассматривают его как инструмент дестабилизации режима в Тегеране»[585]. Но было бы неверным рассматривать «Джунуд Аллах, мождахеди ас-Сунна» («Солдаты Аллаха, моджахеды-сунны», или просто «Джундалла») исключительно с этой точки зрения. «Джундалла» — это еще и часть более широкого проекта «салафизации» региона, которую ведут США, монархии Персидского залива во главе с королевским домом Саудовской Аравии и «Аль-Каидой».

Может ли такое быть? Не перегибает ли автор? Да ничуть. Пустынные равнины Рибат в Иране, напичканные контрабандистами, наркоторговцами, бойцами «Джундаллы», опирающимися на племенную аристократию, стали своего рода «Афганистаном для Ирана». И подход США к этой «горячей точке» исключительно «афганский». Но не нынешний, а тот, из 1980-х, когда США и исламский экстремизм рука об руку вели войну против СССР в Афганистане.

Сторонники жесткой линии Вашингтона в отношении Тегерана вполне открыто говорили в годы администрации Дж. Буша-младшего, что с Ираном следует бороться везде, всеми доступными способами, «так же, как администрация Р. Рейгана боролась с Советским Союзом на огромном фронте от Никарагуа до Афганистана»[586]. Как и в той войне сверхдержав, которую только по недоразумению можно назвать холодной, принцип «враг моего врага — мой друг» перевешивал для Вашингтона все остальное. Ситуацию с поддержкой «Джундаллы» очень точно описал Роберт Баер (Robert Baer), бывший сотрудник ЦРУ, почти 20 лет проработавший на Ближнем Востоке: «Ирония заключается в том, что мы снова работаем с суннитскими фундаменталистами, точно так же, как делали это в 1980-х в Афганистане»[587].

Близость оперативного театра «Джундаллы» к Афганистану и Пакистану значительно облегчила для США операции по подготовке и снабжению боевиков этой организации. После того как в 2005 году боевикам «Джундаллы» удалось организовать обстрел кортежа президента Махмуда Ахмадинежада (в ходе которого погиб один из его телохранителей), ЦРУ убедилось в том, что при правильной подготовке боевиков эта организация имеет большие перспективы. К тренировкам были привлечены американский спецназ и подразделения британского спецназа SAS, находившиеся в Афганистане. В феврале 2007 года, встречаясь с президентом Пакистана Первезом Мушаррафом, Дик Чейни добился того, чтобы помощь боевикам оказывали и пакистанская армия, и пакистанская разведка[588]. Вообще, в этот период поддержка «Джундаллы» США и их западными союзниками достигла апогея, своего рода «боевого братства», когда американские спецназовцы координировали террористическую деятельность боевиков, обеспечивали их акции средствами технической поддержки, а группы глубинной разведки американской армии и британской SAS активно оперировали на юго-востоке Ирана.

Оставалось решить только вопрос о финансировании. Здесь были определенные сложности, поскольку финансировать активистов «Джундаллы» напрямую было затруднительно. Эта организация с момента своего создания активно стремилась встроиться в афганский наркобизнес, не скрывала симпатий к массовому террору против мирных жителей, и скандал мог получиться масштабный. Джордж Буш лично обратился к Конгрессу США с просьбой выделить 400 млн долларов для финансирования обучения, оснащения и деятельности «антиправительственных групп на территории Ирана», причем без указания конкретных адресатов помощи. Деньги были выделены, но в кулуарах представителям администрации напомнили о директиве СНБ, подписанной еще президентом Джеральдом Фордом, которая прямо запрещала гражданам США, состоящим на государственной службе, принимать участие в насильственных действиях в отношении граждан других стран, с которыми Америка не находится в состоянии войны. Близились выборы, и любой провал разведки в работе с «Джундаллой» мог дорого обойтись республиканцам. Что-то давали саудиты по старой схеме, существовавшей еще с советско-афганской войны, — доллар сверху на каждый доллар, вложенный США, но денег для разворачивания широкомасштабного повстанческого движения в Иранском Белуджистане все равно не хватало.

Как и в случае с PJAK, выход был один — перевод «Джундаллы» на самофинансирование. О том, что это за самофинансирование, откровенно рассказывал тогдашний лидер «Джундаллы» Абдулмалек Риги, причем не после своего задержания, не иранским следователям, а еще «на воле», в интервью телеканалу «Аль-Арабия» (Al-Arabiya): «Джундалла» участвует в контрабанде иранского дизельного топлива в Афганистан и Пакистан. Дизтопливо там дороже в пять раз по сравнению с иранскими ценами. На вырученные деньги (или на само дизтопливо) обменивается опиум, который потом продается в Иране»[589]. Это «самофинансирование» приобретало порой причудливые формы. Так, в августе 2007 года боевики организации в ходе налета похитили и угнали вместе с машинами в Пакистан 21 водителя-дальнобойщика в Чабахаре (иранская провинция Систан-Белуджистан). Масс-медиа тут же объявили данное событие «актом борьбы свободолюбивых белуджей против тегеранского режима». В реальности налицо была откровенная акция устрашения рэкетирами тех, кто отказывался «отстегивать долю на джихад» и не делился прибылью от контрабанды дизтоплива.

Что же касается наркотрафика, то скоординированная американцами деятельность «Джундаллы» на юго-востоке и PJAK на северо-западе Ирана создали прекрасный коридор для наркотранзита афганского героина, часть средств от которого шла на «освободительную борьбу». Судя по всему, финансовые проблемы к этому времени были уже решены. Штаб-квартира Radio Baloch FM, позиционирующего себя как радио поддержки «Джундаллы», находилась в Стокгольме[590], а заявления активистов «Джундаллы» становились все более воинственными. Абдулхамид Риги, начальник пресс-службы «Джундаллы» и младший брат ее лидера, в интервью «Вашингтон таймс» что называется «на голубом глазу» заявлял: в случае получения помощи от Запада «Джундалла» способна за неделю если и не взять Тегеран, то очистить от иранской армии и спецслужб всю провинцию Систан-Белуджистан и объявить о ее независимости от Ирана[591].

Но параллельно с американской помощью в ряды «Джундаллы» активно проникала салафитская идеология. Рассчитывая держать А. Риги и его боевиков под контролем, ЦРУ и администрация США совершенно забыли об уроках Афганистана, о том, что радикальная салафитская идеология, которую до этого западные кураторы лелеяли в боевиках, рано или поздно приведет к тому, что «Джундалла» выйдет из-под контроля, как и произошло в декабре 2008 года. Тогда на ирано-пакистанской границе «Моджахеды ас-Сунна» захватили 16 иранских пограничников. В обмен на них боевики потребовали выпустить из тюрем 200 активистов сепаратистского движения белуджей, а в случае отказа пообещали отрубить заложникам головы и послать их в подарок Махмуду Ахмадинежаду. Когда иранское правительство отказалось удовлетворить их требования, то все 16 пограничников были публично обезглавлены, а видео об этом выложено в Интернет.

В октябре 2009 года боевики осуществили подрыв административного здания в Захедане в провинции Систан-Белуджистан, в результате которого погибли 40 человек, причем 15 из них были служащими «Корпуса стражей исламской революции» (КСИР), и еще около 100 получили ранения. Западные эксперты, до этого относившиеся к «Джундалле» благосклонно, стали выражать свое беспокойство тем, что «борцы за права угнетенных меньшинств» действуют как-то уж очень кроваво. Зазвучали голоса о том, что это никакие не «борцы за свободу», а откровенные салафиты, такие же, как «Талибан» и пакистанская «Аль-Каида». Заговорили и о том, что «Джундалла» связана с наркотранзитом[592].

Но главное было не в этом. В Белом доме и Лэнгли начали осознавать, что руководитель «Джундаллы» Абдулмалек Риги стал выходить из-под контроля. Опасность к этому времени осознало и руководство Пакистана, ведь мало того что деятельность А. Риги серьезно осложняла двусторонние отношения Исламабада с Тегераном[593], и следовательно, это ставило под вопрос актуальный для пакистанской экономики проект совместного газопровода, так еще иранская «Джундалла», сомкнувшись с «Джундаллой» пакистанской (под руководством Касыма Тури), развязала террор в отношении пакистанских шиитов. Словом, участь А. Риги была предрешена. 23 февраля Boeing 737–300, принадлежащий киргизской авиакомпании и совершавший рейс по маршруту Дубай — Бишкек, был принужден к посадке в аэропорту иранского Бендер-Аббаса, где сотрудники иранских спецслужб высадили из самолета А. Риги и его помощника.

Давать показания Абдулмалек Риги начал практически сразу, причем даже достаточно пристрастные наблюдатели отмечали, что «нет никаких явных свидетельств давления и незаконного принуждения, вызвавшего его поспешно организованное «признание», показанное иранской компанией «Пресс ТВ» два дня спустя после ареста»[594]. Выбивать из него признания, собственно, и не требовалось. По моему глубокому убеждению, Абдулмалек Риги сломался в первый же день, когда ему сообщили о том, что его брат и «правая рука» Абдулхамид Риги, которого в 2008 году в результате оперативной игры взяли иранские спецслужбы, был завербован Министерством информации ИРИ в конце 2007 года. Соответственно, Риги-старший на следствии сдал всех, в том числе своих американских покровителей: «Американцы говорили мне, что их главная проблема на сегодня — это Иран. Не «Аль-Каида», не талибы, а именно Иран. Американцы говорили, что в настоящее время у них нет возможности воевать с Ираном открыто, поэтому они рассчитывают на нас, на нашу деятельность. Они обещали нам любую поддержку, они обещали нам бомбы, пулеметы, деньги и тренировочные базы».

В мае 2010 года по приговору суда Абдулмалек Риги был повешен. В отместку за его казнь боевики «Джундаллы» организовали взрыв в мечети в многострадальном Захедане, в результате которого погибли 26 человек и были ранены около 300. Но это была уже агония, террористическая активность «Джундаллы» сходила на нет. Вот только по оставшимся каналам, уцелевшим после разгрома «Солдат Аллаха» (которых в самом Иране называют «людоедами шайтана», что гораздо ближе к истине), сегодня идут салафитские проповедники, спонсируемые наркоденьгами спецслужбами США и саудитов. В Пакистане льется шиитская кровь, салафитское подполье в Иране вновь поднимает голову, прекрасно осознавая свою нужность для США.

Непримиримый противник Исламской республики Амир Тахери, полностью поддерживавший необъявленную войну Джорджа Буша-младшего против Ирана, вынужден сегодня признать: «Разжигание этнических волнений и религиозных обид — дело нетрудное. Вероятно, это даже может ускорить падение нынешнего иранского режима. Но это очень опасная игра, которая способна дать выход таким темным силам религиозного фанатизма и национализма, которые ввергнут регион в кровавый хаос на десятилетия»[595].

При всей эффективности PJAK и «Джундаллы» как инструментов дестабилизации ситуации в Иране они имели весьма серьезный недостаток — основная масса иранцев воспринимала их именно как террористов, действующих в интересах США. Данное обстоятельство серьезно затрудняло возможности этих организаций в разведывательной и диверсионной работе среди коренных иранцев: «Работа с меньшинствами приводит к тому, что большинство населения начинает испытывать к вам отчуждение»[596]. Осознание этого совпало с необходимостью изменить тактику подрывных действий в отношении Исламской республики. Складывающаяся обстановка требовала отказаться от открытой поддержки откровенно террористических групп из национальных и конфессиональных меньшинств, деятельность которых только консолидировала иранское общество вокруг своего правительства для сохранения территориальной целостности страны. Также требовалось расширить разведывательную деятельность внутри иранского общества, агентурные и информационные возможности, для чего боевики PJAK и «Джундаллы» были не приспособлены. Образно говоря, топор было необходимо заменить на стилет.

Новая тактика, разработанная ЦРУ совместно со специалистами МОССАДа, включала в себя как минимум три основных момента:

— во-первых, и это, пожалуй, ключевой момент, было принято решение разыграть в качестве инструмента давления на Тегеран иранскую ядерную программу, обеспечив легитимность этих действий на международном уровне через возможности МАГАТЭ, которая к этому времени влачила жалкое существование и находилась на грани банкротства[597];

— во-вторых, «острые акции», как политкорректно назывались террор и диверсии, было решено передать в ведение израильского МОССАДа, оперативники которого к этому времени активно работали над созданием агентурных подходов к ядерным программам ряда ближневосточных государств (в частности в Сирии);

— в-третьих, на острие борьбы против Ирана выдвигалась Организация моджахедов иранского народа («Моджахедин-э Халк», или в английской аббревиатуре МЕК), тесные связи с лидерами которой ЦРУ установило еще во Франции в 1982 году[598].

Пикантности ситуации состояла в том, что МЕК к этому моменту (с 1997 г.) состояла в списке террористических организаций, составленных Государственным департаментом США. Ей предъявлялись обвинения в убийстве по меньшей мере шести американских граждан и попытке нападения на иранское представительство при ООН, а настырные журналисты пытались раскопать историю с массовыми захоронениями в лагере Ашраф на территории Ирака, где базировались боевые группы моджахедов[599].

Обойти эту неудобную пикантность в Вашингтоне и Лэнгли решили весьма виртуозно. В конце 2001 года МЕК объявила об отказе от насильственных методов борьбы, а спустя несколько месяцев последовало сенсационное заявление: оказывается, «свободолюбивые моджахеды» добыли и передали должностным лицам США «неопровержимые данные» о том, что иранская ядерная программа, которая раньше никаких вопросов у международного сообщества не вызывала, оказывается, носит военный характер. В это же время «совершенно случайно» на счета МАГАТЭ поступили добровольные взносы от США и Великобритании, и тогдашний гендиректор международного атомного агентства Моххамед аль-Барадеи объявил о необходимости тщательной проверки ядерной программы Ирана. Колесо истерии вокруг мифической «военной составляющей» иранской ядерной программы, к которой до этого времени международное сообщество относилось совершенно индифферентно, завертелось. Примечательно, что с этого момента и по сегодняшний день руководство МАГАТЭ ссылается на то, что данные об этой «военной составляющей» получены именно из разведывательных источников «ряда стран», а на просьбы специалистов (в том числе и американских) ознакомить их с этими данными для независимой экспертизы отвечает отказом.

Примерно к этому же времени следует отнести и начало подготовки членов МЕК на специальном полигоне в Неваде, где американские инструкторы преподавали моджахедам не только основы ведения партизанской войны, но и азы оперативно-разведывательной деятельности, сбора информации, основы вербовки и конспирации[600]. Перед будущими полевыми агентами ставилась задача по созданию агентурной сети для добывания информации по иранской ядерной программе. Отдельная группа в Неваде натаскивалась на организацию и проведение «точечных ликвидаций», причем участие в этом принимали и израильские инструкторы из подразделения «Кидон». Как выяснили позже оперативники французской Службы контрразведки DST (Direction de ta surveillance du territoire), активисты MEK готовились и к совершению террористических актов в Европе[601]. Зачем? Это стало понятно только в 2010–2012 годах, когда в разных странах мира произошли террористические акты против дипломатических представительств США, Израиля, Саудовской Аравии. Масс-медиа тут же обвинили во всем Иран, но затем громкие пропагандистские кампании были свернуты, полицейские чины отделывались невнятными заявлениями, а из правительственных источников и спецслужб пошли утечки о том, что за организацией этих терактов стояла МЕК.

Но если вопрос о военной составляющей иранской ядерной программы носил надуманный характер и держался до определенного времени, пока этот тезис прочно не закрепился в общественном сознании Запада, на искусственной подпитке, то террор и диверсии против ядерщиков и атомных объектов Ирана были вполне реальны. И совершались в полном соответствии с планом действий, которые тогдашний шеф МОССАДа Меир Даган изложил в беседе с заместителем госсекретаря Уильямом Бернсом (William Bums). В донесении, составленном У. Бернсом по итогам этого общения и ставшем затем достоянием «Викиликс», стратегия М. Дагана выглядела следующим образом[602]:

а) Политический подход: М. Даган поддерживает инициативу по передаче иранского досье в Совет Безопасности ООН, но говорит, что такой подход не сможет разрешить кризис;

в) Тайные меры: М. Даган и заместитель госсекретаря решили не обсуждать этот подход в широком кругу;

c) Противодействие распространению ядерного оружия: М. Даган подчеркивает необходимость помешать Ирану заполучить информацию и технологии; в этой области нужно двигаться дальше;

d) Санкции;

e) Силовое давление для смены режима: М. Даган говорит, что нужно развивать усилия, нацеленные на смену режима в Иране, причем если это возможно, то с поддержкой противостоящих ему студенческих демократических движений и этнических групп — азербайджанцев, курдов и белуджей.

План, предложенный М. Даганом, получил одобрение в Вашингтоне, и колесо террора было запущено. С февраля 2006 по март 2007 года при схожих обстоятельствах потерпели крушение три самолета, принадлежавших «Корпусу стражей исламской революции». На борту каждого из этих самолетов находились люди, имеющие отношение к иранской ядерной программе. В одной из катастроф погиб и генерал Ахмад Каземи, командующий наземными силами КСИР, а вместе с ним двенадцать членов его штаба. В этом же году при загадочных обстоятельствах на объекте в Исфахане погиб еще один иранский специалист — Ардешир Хуссейн.

И в этот же период окончательно был сформирован единый фронт против иранской ядерной программы, состоящий из контролируемых США террористических и оппозиционных групп. В 2006 году PJAK, Народный союз федаинов Ирана, Демократическая партия Иранского Курдистана (ДПИК), Организация федаинов иранского народа (большинство) и Революционная организация трудящихся Иранского Курдистана («Комала») приняли совместное заявление. В нем они сообщалось, что они разделяют воззрения европейского сообщества, фокусирующегося на раздувании значимости иранской ядерной программы: все представители «непримиримой» оппозиции с трогательным единодушием «поддерживают международное давление на Иран в этом вопросе и выражают готовность содействовать этому давлению изнутри».

Смена республиканца Дж. Буша-младшего на демократа Б. Обаму ни в коей степени не ослабила накала тайной войны против Ирана. Декларативное заявление о том, что в отношении Ирана Вашингтон теперь «сосредоточится на политической и разведывательной деятельности, а не на активных операциях»[603], носило совершенно декларативный характер и стоило не дороже бумаги, на которой было напечатано. Тегеран оставался одним из главных противников Вашингтона, и курс на смену режима в Иране не подвергался сомнениям. Другое дело, что Вашингтон сместил акценты, пошел на разделение труда, отдав лидерство в острых акциях Израилю. Ну а почему бы и не предоставить, если основная работа была уже выполнена? США подготовили террористов МЕК и успешно провели кампанию по их исключению из списка террористических организаций[604], посадили на финансовую иглу МАГАТЭ[605], обеспечивая четверть ее бюджета, сформировали «моральное большинство» противников иранской ядерной программы в международном сообществе. Самое время было перейти к «мягким методам»: ужесточению санкционного режима с целью обвала иранской экономики, работе с «Зеленым движением» иранского «креативного класса», предоставлению средств технической разведки (вплоть до беспилотников) действующим в провинциях Исламской республики террористическим группам, развертыванию системы тотального шпионажа как в самом Иране, так и за границей[606].

А террор и диверсии в это время продолжались. В июне 2009 году загадочно исчез молодой физик Шахрам Амири во время паломнической поездки в Саудовскую Аравию. В январе 2010 года в результате теракта погиб специалист по нейтронной физике Масуд Али Мохаммади. Летом того же года в посольство Пакистана в Вашингтоне пришел исчезнувший Шахрам Амири и заявил, что все это время его насильно удерживали представители американских спецслужб.

Драматизма ситуации добавляет то обстоятельство, что к «антиядерному фронту» оппозиции присоединилась «Джундалла». 9 октября 2010 года представители этой организации заявили, что похитили сотрудника Организации по атомной энергии Ирана, и грозили разгласить ядерные секреты страны, которые были получены от него. В обмен на заложника и «сохранение ядер-ных секретов» «Джундалла» требовала от властей страны отпустить на свободу 200 политических заключенных: «Если представители правящего режима не освободят (заключенных) до начала следующей недели, вся информация, которую нам удастся получить от Амира Хуссейна Ширани (Amir Hossein Shirani), станет достоянием гласности, и весь мир узнает о секретных ядерных разработках Ирана». История обернулась конфузом, потому как выяснилось, что А. Ширани вовсе не эксперт в области ядерной энергетики и никакими секретами не владеет, поскольку является обыкновенным чернорабочим.

Но после этого фарса — вновь трагедия. 12 октября 2010 года в результате тройного взрыва была разрушена база Имам-Али на западе Ирана — обширный комплекс подземных галерей, в которых находились пусковые установки ракет «Шахаб-3». В ноябре того же года в результате взрывов в Тегеране погиб ядерщик Маджид Шахриани, а его коллега доктор Ферейдун Давани-Аббаси и жены обоих ученых получили ранения. По данным иранских СМИ, в обоих случаях взрывные устройства в автомобили ученых бросили неизвестные мотоциклисты.

23 июля 2011 года иранский 46-летний доктор физики Дариуш Разаи, член комиссии по ядерной энергии и преподаватель Тегеранского университета, был убит в дверях своего дома на востоке Тегерана. Его с близкого расстояния застрелили убийцы, передвигавшиеся на мотоциклах. Вместе с ученым из дома вышла его супруга — она была ранена. 12 ноября был взорван склад баллистических ракет в 20 километрах от Тегерана, среди погибших в результате взрыва оказался генерал Хасан Мокадам, которого СМИ называли «отцом иранской ракетной программы».

2012 год отметился в этом мартирологе датой 12 января. Утром этого дня в результате теракта в Тегеране погиб Мустафа Ахмади Ровшан, 32-летний ученый, заместитель генерального директора обогатительного завода в Натанзе.

Официально нынешняя администрация Белого дома не имеет никакого отношения к данным терактам. Более того, про убийство Дариуша Резаи немецкий журнал «Шпигель» написал: «Речь идет о первой операции, которой руководил новый глава МОССАДа Тамир Пардо». Но вот интересный момент: Маджид Джамали Фаши, чемпион Ирана по кикбоксингу, арестованный по подозрению в убийстве Масуда Али Мохаммади, сообщил, что был завербован МОССАДом в 2008 году и именно сотрудники израильских спецслужб в Азербайджане и Таиланде (куда он выезжал на соревнования) обучали его работе со взрывчаткой, причем «инструкторы МОССАДа говорили: то, что я намерен совершить (его «ориентировали» и на убийство Маджида Шахри-ари. — И. П.), получит одобрение в США, и я смогу потом там продолжить свою профессиональную спортивную карьеру».

Впрочем, и в «политических методах» в отношении Ирана, которые декларирует администрация Б. Обамы, всегда остается место для «подвига рыцарей плаща и кинжала». Частное предпринимательство для иранцев — пожалуйста, нет проблем, к вашим услугам иранский филиал компании «Орифлейм», который по странному совпадению был укомплектован сотрудниками спецслужб США и Великобритании[607].

Иран стремится к закупке компьютеров для автоматизации атомных объектов, энергосистемы и промышленных предприятий? Не вопрос — специалисты из ЦРУ, АНБ и отдела «8220» израильской военной разведки АМАН создают сеть подставных компаний по всему миру, от Таиланда до ОАЭ и Германии, основная задача которых — продать Ирану компьютеры с «секретной недружественной начинкой», вроде известного вируса Stuxnet[608].

Выше уже говорилось о том, что вопрос о «военной составляющей» иранской ядерной программы носит надуманный и искусственный характер. Муссирование этого вопроса — чистейшей воды пропаганда, но одновременно и прекрасный повод для введения «калечащих санкций» против Ирана, еще одного эпизода тайной войны США. Хиллари Клинтон, употребившей эту характеристику санкционного режима, не откажешь в умении исчерпывающе описать суть явления. Установленный ныне санкционный режим направлен на разрушение иранской экономики, а отнюдь не на принуждение к исполнению обязательств, накладываемых «Договором о нераспространении ядерного оружия» (в нарушении которого, что парадоксально, Иран никто не упрекал).

В масс-медиа и общественном сознании сложилось убеждение, что санкции против Ирана были введены только после 2005 года и связаны исключительно с ядерной программой. Это плюс западной пропаганде: удалось вытравить из памяти то обстоятельство, что санкции в отношении Ирана Белый дом начал вводить с 1979 года, сразу же после Исламской революции и падения шахского режима. И в этом вопросе все президенты США сохраняли настойчивую преемственность:

— 1979 год, Джимми Картер: президентский приказ — Executive Order № 12170 о замораживании всех иранских активов (примерно 12 млрд долларов) в связи с захватом иранскими студентами посольства США и находящихся в нем сотрудников[609], причем заложников освободили в момент инаугурации Р. Рейгана[610], но вот о возвращении замороженных активов новый президент США тут же «забыл», оставив данный вопрос для последующего торга;

— 1980–1988 годы, Рональд Рейган: в период агрессии Ирака против Ирана (Саддам Хуссейн, если кто забыл, ходил тогда в союзниках Штатов) принимаются санкции, запрещающие все виды поставок оружия и военных материалов в Иран (армия которого до 1979 г. вооружалась исключительно американцами), США блокируют любые кредиты Ирану со стороны международных финансовых институтов, а в октябре 1987 года появляется президентский приказ № 12613, запрещающий ввоз и вывоз товаров из Ирана;

— 1988–1992 годы, Джордж Буш-старший: уже привычное блокирование международных кредитов, запрет экспорта в Иран товаров и технологий «двойного назначения», ограничения на торговлю с Исламской республикой;

— 1992–2000 годы, Билл Клинтон: в марте 1995-го Executive Order № 12957 о запрете любых видов прямой торговли США с Ираном; в 1996-м Конгресс США принял «Закон о санкциях в отношении Ирана и Ливии» (Iran-Libya Sanctions Act, ILSA), согласно которому любые американские и иностранные компании, предоставившие иранской нефтяной промышленности инвестиции свыше 20 млн долларов, подвергались штрафным санкциям[611].

Ознакомившись с этим списком, возникает вопрос: и где здесь «борьба с военной составляющей иранской ядерной программы»?

Доходило до откровенной «клиники». В феврале 2004 года Министерство финансов США вынесло решение о запрете редактирования и публикации научных рукописей из Ирана (свобода слова и свобода научного обмена во всей красе) и пригрозило американским ученым, нарушающим этот запрет, уголовным преследованием.

Нужно заметить также, что в условиях безраздельной гегемонии и монополярности, США удалось в 1990-е годы продавить в ООН концепцию — «страдания населения будут приводить к давлению на правительство»[612]. Несовершенство данной концепции признал даже Кофи Аннан: «Когда жесткие и всеобъемлющие экономические санкции применяются против авторитарных режимов, возникает другая проблема. В этом случае обычно страдают простые люди, а не политическая элита, поведение которой спровоцировало введение санкций»[613]. Здесь явное нарушение логики: если режим в Иране тоталитарный и там отсутствует демократия, то как иранцы могут влиять на руководство? А если в Иране нормальные возможности для волеизъявления населения — что, собственно, и есть на самом деле, — тогда санкции являются калечащими в отношении иранского народа. Но кого интересует логика?

На сегодняшний день в отношении Исламской Республики Иран были приняты четыре «санкционные» резолюции:

1. Резолюция Совета Безопасности ООН № 1737 от 23 декабря 2006 года запрещает ввоз в Иран ядерных технологий и материалов, а также предусматривает заморозку счетов основных компаний и лиц, связанных с ядерной программой;

2. Резолюция Совета Безопасности ООН № 1747 от 24 марта 2007 года ограничивает поставку в Иран наступательных видов вооружения и расширяет на 28 пунктов список лиц и организаций, счета которых заморожены в соответствии с резолюцией № 1737;

3. Резолюция Совета Безопасности ООН № 1803 от 3 марта 2008 года расширяет список лиц и организаций, связанных с ядерной программой;

4. Резолюция Совета Безопасности ООН № 1929 от 9 июня 2010 года:

— запрещает поставку в Иран военных самолетов, кораблей, наступательных ракетных систем и связанной с этими видами вооружения техники;

— запрещает организацию обучения или помощи в подготовке иранского персонала, связанного с обслуживанием вышеуказанной военной техники;

— накладывает запрет на международные поездки лиц или руководителей организаций, указанных в резолюции № 1737;

— замораживает международные счета и активы «Корпуса стражей исламской революции» и компании Islamic Republic of Iran Shipping Lines (морские перевозки).

История их принятия и сопутствовавшие дипломатические интриги — тема для захватывающего бестселлера, но сами по себе эти резолюции мало что давали Вашингтону в борьбе с руководством Ирана. Даже детальное соблюдение всех требований ООН не могло привести к коллапсу иранской экономики, а тут еще обнаружился весьма неприятный сюрприз: в 2007–2008 годах серьезные американские аналитики[614] пришли к выводу, что грамотная экономическая политика противодействия внешним санкциям[615] ведет к развитию производства внутри Исламской республики и формирует иммунитет иранской экономики к наступавшей тогда глобальной рецессии[616].

Выводы были сделаны, и администрация Б. Обамы перешла именно к «калечащим» санкциям, ударив в самую уязвимую точку — нефтяной экспорт Исламской республики. Причем этот удар был нанесен на широком фронте: к режиму санкций подключились Евросоюз[617], Япония, Южная Корея[618] (одни из основных импортеров иранской нефти) и Саудовская Аравия, которая, как предполагалось, должна была заместить импортерам выпадающие поставки нефти. Параллельно с этим США и Евросоюз сделали все, чтобы отрезать Иран от международной банковской системы, сделав практически невозможной оплату долларами поставок иранской нефти и приобретение необходимых Ирану товаров за те же доллары.

Разумеется, по экономике Ирана, по жизненному уровню иранцев это ударило достаточно сильно, однако ситуация не выглядит столь критично, как это сейчас пытаются представить. Девальвация отразилась на Исламской республике и иранцах болезненно, однако они не только выстояли, но и готовы взять реванш. Обещания саудитов заместить иранские объемы оказались пустыми словами. Та же Южная Корея за 11 месяцев 2012 года нарастила свой экспорт в Иран (в обмен на энергоносители) на 7,1 %, а общий объем составил почти 6 млрд долларов. О своем твердом намерении наращивать закупки нефти у Ирана в 2013 году заявили Китай и Индия.

Понимая, что санкции пробуксовывают, США и Евросоюз намерены в 2013 году их ужесточить и отрезать Иран не только от зоны доллара, но и от зоны евро. Конгресс США готовит новый пакет санкций, который будет касаться системы Евро ЦБ по трансграничным платежам Target2. Финансовым компаниям, которые проводят операции с использованием этой системы в пользу иранских бенефициаров, будут грозить санкции и штрафы. 11 марта 2013 года главы МИД 27 стран ЕС приняли решение продлить на 12 месяцев действие санкций против Ирана. Спустя два дня Барак Обама подписал распоряжение о продлении санкций, предусмотренных в Executive Order № 12957 от 1995 года.

Сегодня около 80 % иранского экспорта — это сырая нефть. Примерно 80 % иранского импорта — необходимые для промышленности оборудование и полуфабрикаты. Преодоление этой формулы зависимости «80/80» и является основной задачей экономического джихада, объявленного Али Хаменеи 23 августа 2012 года.

В столь свойственной ему экспрессивной манере, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад сказал в феврале 2013 года о том, что Исламская республика сможет получать в десять раз больше доходов, если будет продавать не нефть, а технологии. Вполне ожидаемо Запад встретил это заявление волной иронических комментариев, но реальные факты развития промышленности и науки в Иране данную иронию делают, мягко говоря, безосновательной. В 2011 году вышел доклад Лондонского королевского общества, в котором говорилось, что всего лишь через три года Иран может стать крупнейшей технологической державой исламского мира. 3 февраля 2012 года этот прогноз еще раз подтвердился: в этот день были произведены приуроченный к 33-й годовщине победы Исламской революции в Иране успешный запуск и выход на расчетную орбиту иранского национального спутника «Навид-е эльмо-санат».

Развитие экономики и науки уверенно выводят Иран в ряд региональных центров силы. Стремления не допустить такого развития событий составляют суть санкций США и примкнувшего к ним Евросоюза. При чем здесь ядерная программа Тегерана и ее мифическая военная составляющая? Пугало для общественного мнения, дезинформация мирового сообщества, дымовая завеса для геополитических игр Вашингтона — не более.

Вооруженные сепаратисты, террористы, убивающие на улицах Тегерана людей, тотальный санкционный режим — это, безусловно, эффективная методика необъявленной войны. Но обыватель нынче пошел избалованный, испорченный «правосознанием», а потому для смены режима лучше всего подходят массовые выступления в столице и других крупных городах, разумеется, возглавляемые признанными Западом руководителями демократического движения, борцами за права и свободы. В период «оттепели Хатами» и в рамках «политических методов борьбы с режимом» Соединенным Штатам удалось сформировать в Иране структуры либерального «Зеленого движения», которое возглавили политики Мир Хоссейн Мусави и Махди Каруби. Руководящий тандем представлял собой, казалось, идеальное сочетание светского (М. Мусави) и религиозного (М. Каруби), что, по расчетам организаторов, автоматически обеспечивало оппозиции широкую социальную базу.

Пиар тандема был столь силен, что ряд политиков в Иране начал присматриваться к «Зеленому движению» как к своим возможным сторонникам. Мягкий зондаж на эту тему проводили даже такие фигуры Исламской республики, как экс-президент (1989–1997) и тогдашний руководитель Совета целесообразности Али Акбар Хашеми Рафсанджани. Столь значимые связи в политической элите обеспечили «Зеленому движению» на первых порах лояльность управленческих структур Исламской республики. Разумеется, поддержка не носила открытого характера, тогдашнее руководство Ирана играло с «Зеленым движением», используя его как некий символ гражданского общества в переговорах с Западом. Иллюзия, что с Западом можно договориться, еще существовала, а потому даже спецслужбы достаточно спокойно реагировали на то, что активисты движения участвуют во всевозможных семинарах в Европе, получают гранты от частных исследовательских и общественных фондов.

С избранием на первый срок Махмуда Ахмадинежада в 2005 году и на фоне ужесточающегося противостояния с США, приступившего к перекройке региона по новому лекалу Большого Ближнего Востока, открытая поддержка «Зеленого движения» частью иранских политических элит сократилась, Министерство информации начало проявлять интерес к источникам финансирования и контактам активистов. Но все эти действия властей не носили системного характера и никак не тянули на «борьбу с оппозицией», а между тем механизм использования «Зеленого движения» для смены существующего строя уже был запущен.

«Рвануло» 13 августа 2009 года. Сразу после объявления ЦИК Ирана о победе на выборах М. Ахмадинежада на улицах Тегерана появились протестующие с лозунгами «Долой диктатора!» и «Смерть диктатору!». Тут же прохожим раздавались листовки с заявлением М. Мусави о том, что итоги выборов были сфальсифицированы, «поведение некоторых политиков сотрясает политические устои республики» и лично он, Мусави, будет добиваться перевыборов. Иранский сегмент Facebook пестрел призывами к флеш-мобам, на YouTube выкладывались ролики с записями протестных выступлений в разных точках Тегерана. Корреспонденты и операторы «Аль-Джазиры», умудрявшиеся появляться на месте за несколько минут до начала событий, начали «гнать картинку», сообщая «граду и миру» о том, что волнения в Тегеране превосходят по масштабам даже события Исламской революции 1979 года, а количество участников протестных акций превышает все мыслимые пределы. Из рядов протестующих полетели камни и бутылки с горючей смесью, полиция ответила дубинками и слезоточивым газом. 14 июня беспорядки вспыхнули с новой силой, а 15 июня выступления демонстрантов произошли и в некоторых других крупных городах.

Собственно, на этом все и закончилось. Пока беспорядки происходили только в Тегеране, остальной Иран наблюдал за развитием событий, считая, что это дело полиции. Как только протестующих увидели под собственными окнами, иранцы тут же взялись помогать властям наводить порядок. В тот же день, 15 июня, демонстрации в поддержку «Зеленого движения» прошли и в европейских столицах, но особой роли данное обстоятельство уже не играло — выступления оппозиции в Иране закончились. «Цветной революции» — судя по всему «зеленой» — не случилось, и наступило время «разбора полетов» у тех, кто оппозицию финансировал, готовил и затачивал под «ненасильственные методы смены власти»[619].

У лидеров «Зеленого движения» была своя версия провала, у их хозяев — своя, и вместе они никак не желали состыковываться. Оппозиционеры утверждали, что проиграли исключительно из-за подавляющего превосходства противника: «Под предводительством А. Хаменеи ужасная троица: «Стражи исламской революции», консервативные священнослужители и одураченные ополченцы-басиджи фактически захватили власть. Несмотря на претензии А. Хаменеи на духовное лидерство, его авторитет и его будущее — в руках «Корпуса стражей исламской революции». Ничего оригинального. По мнению оппозиции, интересы общества — это интересы «морального большинства», то есть небольшой группы оппозиционеров. А все, кто так не считает, — реакционеры и моральные уроды. Власть же, если не принадлежит «моральному большинству», находится в руках кровавой спецслужбы.

По итогам анализа событий 2009 года американские специалисты сформулировали три основные проблемы, которые препятствуют деятельности оппозиции в Иране. Прежде всего исследователи отметили, что «антиамериканизм стал одной из черт иранского государства», пользующейся поддержкой широких слоев населения, и все это предоставляет властям Ирана широкие возможности для манипулирования общественным сознанием. Во-вторых, проблемой для США и иранской оппозиции остается сохранение имиджа «независимости» иранской оппозиции от США и сокрытие фактов поддержки американцами данной оппозиции. И в-третьих, проблемой является задача объяснить иранцам, как взаимосвязаны моральная поддержка Америкой иранского народа в стремлении к демократии и улучшению жизни с экономическими санкциями, инициатором которых являются США. Впрочем, «разбор полетов» заканчивался весьма оптимистично: «Независимо от итогов выступления оппозиции в период президентских выборов миллионы бесстрашных иранских оппозиционеров на улицах Тегерана ясно дали понять, что время демократических идей для Ирана наступило».

Время данный вывод не подтвердило. В декабре того же 2009 года «зеленые» вновь вышли на улицы. В западных СМИ заговорили о том, что «нет у революции начала, нет у революции конца». Эта «зеленая революция», как горделиво называли ее сами участники, победить, конечно, не могла, однако, затянувшись, способна была нанести серьезный репутационный урон на международной арене. Но могильщиками «Зеленого движения» стали не спецслужбы, не полиция, не басиджи, ее провалили сами «оппозиционеры», которые в революционном запале и в полном соответствии с либеральными взглядами в декабре 2009 года сначала сожгли на перекрестке бульвара Кашеварз и проспекта Каргар Коран, а затем закидали камнями одну из процессий Ашуры — шиитского религиозного обряда. Теперь уже «зеленых» разгоняли, что называется, всем миром. Для любого аналитика стало ясно: «Зеленое движение» отныне не имеет перспектив, что и подтвердилось спустя два года. 14 февраля 2011 года М. Мусави вновь попытался вывести своих сторонников на улицы Тегерана, планируя организовать крупномасштабные акции протеста. Провал был еще более феерическим, несколько тысяч протестующих в разных частях Тегерана (которые не сумели даже добраться до точки общего сбора) были разогнаны добровольными народными дружинами даже без участия полиции.

События лета 2009 года примечательны еще и тем, что в Иране была предпринята попытка обкатки технологии, которую вполне уместно назвать «созданием пантеона жертв за свободу». Речь идет о гибели во время массовых выступлений 26-летней Неды Ага-Солтани. По версии оппозиции, 20 июня 2009 года Неда вместе с отцом наблюдала за демонстрантами, собравшимися в Тегеране на проспекте Карегар и соседних улицах. В тот вечер вместе со своим учителем музыки Хамидом Панахи они застряли в автомобильной пробке: было жарко, и Неда решила выйти из машины, чтобы посмотреть на демонстрантов. По словам X. Панахи, через некоторое время раздался звук, похожий на треск, — это был выстрел из снайперской винтовки. Пуля попала девушке в грудь, она упала на проезжую часть и, истекая кровью, через несколько минут скончалась. Любительская запись смерти Неды, выставленная в Facebook и YouTube, сопровождалась комментарием неизвестного, который утверждал: «Басидж, спрятавшийся на крыше жилого дома, убил молодую женщину, стоявшую на улице со своим отцом. Они наблюдали за протестами. Басидж целился в девушку и не мог промахнуться. Он целился прямо в сердце. Я сам врач, я подбежал, чтобы спасти ее, однако выстрел был настолько мощным, что пуля разорвалась в груди девушки — она умерла в течение трех минут. Марш протеста растянулся на километр от главной улицы, некоторые из протестующих убегали от слезоточивого газа, распыленного в толпе, по направлению к улице Салехи. Видео было снято моим другом, который стоял прямо за мной. Пожалуйста, расскажите об этом всему миру»[620]. Полная трагизма заметка в российских «Известиях» откровенно выжимала слезу: «Молодая, красивая девушка в джинсах и майке беспомощно падает, над ней склоняются рыдающие мужчины. Еще мгновение — и она закатывает огромные карие глаза, взгляд стекленеет, а лицо заливает кровь. 26-летняя Неда Солтани, застреленная во время волнений в Тегеране, мгновенно стала символом иранского сопротивления»[621]. Для таких случаев есть принятое в профессиональной среде историков выражение «врет как очевидец».

Однако в ходе независимого журналистского расследования уже в декабре 2009 года выяснилось, что вся эта история происходила не совсем так, как утверждали оппозиционеры и западные масс-медиа. А точнее, совсем не так. На самом деле Неда была убита позднее, после того как сыграла роль в заговоре, поддельные видеокадры которого затем показывали снова и снова. Если внимательно рассмотреть эти кадры, то можно увидеть, что Неда в свои якобы последние моменты жизни держала в руке что-то вроде бутылочки. Мужчина в белой рубашке и учитель музыки Неды в синем свитере расположены так, чтобы прикрыть левую руку Неды, поэтому третий человек пытается снять, закрыв руку Неды, когда она выливает кровь на свой нос и рот. На этих кадрах мы видим, как она опускает левую руку. Проходит несколько секунд, прежде чем еще один мужчина делает спорный снимок мнимой смерти Неды. На фотографии показана Неда, покрытая кровью, и все же есть некоторые различия со снимками, сделанными видеокамерой: в одном кадре на лбу Неды есть кровь, в то время как на другом ее нет.

Подробный разбор имеющихся доказательств фальсификации обстоятельств смерти Неды занял бы пару десятков страниц. Думаю, для того чтобы усомниться в версии оппозиции о ее смерти, достаточно нескольких фактов. Первое — тот самый «неизвестный», комментировавший видео о гибели девушки, Араш Хеджази через два дня уже был в Лондоне, где по сей день и проживает, работая в иранской правозащитной организации, и давал интервью Би-би-си. Второе — согласно результатам медэкспертизы, которые на Западе сомнению не подвергались, Неда была застрелена с близкого расстояния (почти в упор) из оружия, которого у иранской полиции и спецслужб нет. И третье — та же экспертиза показала, что пуля ударила ее в спину, а не в грудь. Проблема в том, что Неда Ага-Солтани уже «официально» внесена в мартиролог жертв «кровавого режима муллократии». Трагическая гибель молодой девушки стала сакральным актом, и правда о том, что произошло в действительности, не нужна ни западным медиа, ни оппозиции.

Мешхедский крытый рынок, иранская провинция, таинственное царство восточной торговли, сплетение аромата пряностей, буйства красок фруктов и тканей, изысканность посуды и изделий из кожи. Я шел по нему, перекатывая в уме только что прочитанные документы на английском, а потому и к продавцу одного из дуканов обратился на этом языке: «Сколько стоит?». Реакция была мгновенной: только что лучащееся доброжелательностью лицо дукандора каменеет, и я слышу в ответ на отличном английском: «Я не говорю на английском и не обслуживаю американцев». Если это не исчерпывающая оценка политики США в отношении иранцев — то я уж и не знаю, как тогда ставятся оценки. Сегодняшние заявления первых лиц нынешней президентской администрации США о готовности провести переговоры с Ираном, нормализовать отношения, ослабить санкционный режим — все это не более чем неискренние декларации, показное миролюбие, поддержание имиджа «миротворцев». С 1979 года в отношении Исламской республики существует только одна цель — смена режима на проамериканский. Меняются хозяева Белого дома, но основная линия остается неизменной. И для достижения этой цели, в лучших традициях американской внешней политики хороши все цели: союз с салафитами, террористами, наркоторговцами, организация «пятой колонны», диверсии и точечные ликвидации. В заключительный период ирано-иракской войны предложение США о посредничестве в мирном урегулировании аятолла Хомейни назвал «отравленной чашей». Ее содержимое с тех пор не изменилось, только вот чаша изрядно измазана кровью.

Бурные политические процессы, происходящие сегодня на огромном пространстве Востока — от Арави и до Пакистана, впитали в себя практически все, что описывает политическая наука. Терроризм, исламский экстремизм, авторитаризм, демократия, модернизация, традиционные общества — словом, полный набор явлений и процессов, которые уже давно, казалось бы, описаны и систематизированы. Каждое по отдельности явление на современном Востоке прекрасно известно, отмерено и взвешено, но сумма известностей, как ни парадоксально, дает неконкретность и неопределенность в случае, когда мы пытаемся понять: какова тактика и стратегия деятельности всего разведывательного сообщества США на Ближнем Востоке?

Нет, о конкретных действиях ЦРУ и Госдепартамента в странах Востока известно более чем достаточно, вплоть до имен сотрудников резидентур и названий операций. Но в этом массиве информации всегда присутствуют некая недоговоренность, некое недостающее звено, из-за которого вся «картинка» выглядит лишь кусочками мозаики, каждый из которых живет отдельной жизнью.

Этаже ощущение недоговоренности возникает и при изучении «арабской весны» — события, по масштабам своим сравнимого с пятидесятыми годами прошлого столетия, когда рушилась колониальная система в классическом ее виде, на карте мира возникали новые государства, а на бурлящем Ближнем Востоке внезапно и неоткуда появлялись новые лидеры и новые политические движения. Только вот вдруг и ниоткуда в истории ничего не происходит, каждый человек и каждое движение имели свою предысторию.

С 26 июля 1956 года, когда национализация Суэцкого канала стала жирной точкой в истории классического колониализма, прошло 57 лет, которые были наполнены борьбой сверхдержав за доминирование в регионе, ожесточенным противостоянием светского и традиционного, «арабского социализма» и западной ориентации, военных и исламистов. За каждой из сторон стояли внешние акторы, которые тратили миллиарды на поддержку тех или иных лидеров и течений, более того, инспирировали их появление на политической арене. И вдруг — «нежданная весна», «турбулентность» и потеря Америкой «рычагов управления»? Нам предлагается поверить, что сотни миллионов долларов бюджета разведывательного сообщества США было потрачено на то, что сотрудники того же ЦРУ все 57 лет созерцатели событий и работали в режиме «пожарных»: возникла острая ситуация в Египте, Ираке, Турции, Бахрейне — будем работать, нет — сидим и пьем кофе.

Настойчивость, с которой нам внушают именно такой образ поведения США в жизненно важном для них регионе, заставляет думать, что истинная стратегия и тактика Вашингтона не имеет ничего общего с картинкой, рисуемой медиа. Следовать за этой картинкой — значит недооценивать стратегию и потенциал США, а недооценка партнера или оппонента — гарантированный путь к геополитическому проигрышу.

Ближний Восток слишком важен для США и Запада, чтобы полагаться на волю случая, исход внутриполитической борьбы в ключевых странах региона, союзы и альянсы, которые на Востоке в абсолютном большинстве временны и живут ровно столько, сколько способны приносить выгоду сторонам, их заключившим. «На Аллаха надейся, а ишака привязывай» — поэтому в обеспечении лояльности ближневосточных союзников США сделали ставку на формирование «глубинных государств», политических, военных и лоббистских структур, которые, по сути, контролируют ключевые страны и обеспечивают сохранение интересов Вашингтона при любых комбинациях внутриполитических раскладов.

Именно создание и функционирование «глубинных государств» в светских странах региона (о формах контроля и взаимодействия с монархиями Персидского залива — чуть ниже) является сутью тайной и непубличной стратегии США, главным их козырем и тщательно скрываемым от внимания общественности фактом. Западный вариант «глубинных государств», охватившая Европу сеть «Гладио», хоть и не ликвидирована, но по крайней мере вскрыта («Гладио» — тайная сеть секретных подразделений под командованием НАТО и ЦРУ, созданная в Италии после Второй мировой войны, предлогом для ее создания служило якобы предполагаемое вторжение СССР в Западную Европу, а в действительности сеть специализировалась на террористических актах «под чужим флагом», когда ответственность за теракты возлагалась на леворадикальные организации, в частности «Красные бригады», в рамках американской «стратегии напряженности»; хотя название «Гладио» относится к секретной сети подразделений в Италии, термин «Гладио» обычно используется как неофициальное название для всех подобных подразделений в Западной Европе, существование которых было официально признано правительствами западноевропейских государств). Ближневосточное «Гладио» окутано завесой секретности на нескольких уровнях, одним из которых является декларируемая «независимость от западного мира» исламистских организаций типа «Братьев-мусульман», их нарочитая антизападная и антиизраильская риторика, тщательная конспирация их связей с разведывательным сообществом Вашингтона и его союзников по НАТО.

Создание «глубинных государств» преследовало цель на политическом уровне закрепить вовлеченность экономик арабских стран в неоколониал ьную систему, создаваемую Западом. Полвека после национализации Суэцкого канала были периодом модернизации и регионализма, то есть процессов вовлечения постколониальной периферии, государств Большого Ближнего Востока в мирохозяйственные связи капитализма. Именно капитализма, потому как даже государства, лидеры которых заявляли о социалистической ориентации, стремились к наращиванию объема товарооборота именно с Западом.

Если первоначально Запад, в первую очередь США, рассматривал эту «ближневосточную периферию» как некий спасительный клапан от перегрева экономики, через который можно было «спускать лишний пар» перенакопления капитала и перепроизводства товаров на рынки этих стран, то вскоре процесс взаимоотношений приобрел более сложный характер. Регионализм, рекламируемый тогда как антиколониальная политика, позволял экономике Запада получать массу бонусов, в частности в виде прибыли за счет дешевых ресурсов из самых различных источников и более полного мультипликативного эффекта каждого доллара, расходуемого на «региональное партнерство». Одно только военно-техническое сотрудничество давало сверхприбыли монополиям и было «живой водой» для западной экономики, позволяя частично компенсировать затраты на противостояние с СССР. А ведь были и другие, «гражданские» виды сотрудничества.

Эти экономические процессы и сформировали круг тех, кто является сегодня своеобразным «населением» «глубинных государств»:

— вооруженные силы и спецслужбы, ставившиеся западными советниками, вскармливаемые финансовыми потоками «программ сотрудничества», бюджеты которых позволяли не только обновлять парк вооружений и специальной техники, но и оставляли возможность материально поддерживать ключевые фигуры в армиях и контрразведках;

— гражданские чиновники, занимавшиеся распределением западных средств, выделяемых на модернизацию экономик арабских стран, которые на этом распределении делали состояния, а вокруг этого источника благ постепенно насадили «своих», целые семейные и родовые кланы;

— профессура и «творческая интеллигенция», обучавшиеся в США и Европе (местные дипломы и сегодня котируются в арабских странах только в том случае, если они выданы в филиалах западных университетов, действующих на Ближнем Востоке);

— местный менеджмент западных компаний и корпораций, для которого лояльность западным ценностям и штаб-квартире была главным и непременным условием карьерного и финансового роста.

Неправительственные организации (НПО/НКО) в таком раскладе — лишь вершина айсберга, самая заметная часть арабских «глубинных государств», причем в силу своей заметности обреченная на заклание при очередном витке «антиамериканизма» местных политических элит. А витки эти происходят регулярно, потому как имеют характер клапана, через который спускается пар, ослабевает напряжение в обществе, а сами элиты начинают выглядеть «суверенными» и «антиимпериалистическими».

«Глубинное государство» максимально лояльно Западу, и лояльность эта не имеет ничего общего с верой и восхищением западными ценностями. Зачастую бывает наоборот: правоверный, негативно относящийся к западному образу жизни и морали, является надежным союзником США, потому как от добрых отношений с Америкой, идущих из нее и в нее финансовых потоков зависит и его карьера, и благополучие его семьи. В конце концов, всегда можно точно определить количество людей, работающих в американских НПО, но как подсчитать количество чиновников, военных, интеллигенции, кто своим благополучием обязан американскому вооружению и инструкторам, образовательным программам и западным корпорациям?

Как же функционирует это «глубинное государство», как оно обеспечивает лояльность Вашингтону, как «перемалывает» нежелательные элементы, своими действиями ставящие под угрозу американские интересы? Каир, Египет, переворот военных, который вскрыл принципы функционирования «глубинного государства» во всей их полноте.

9 мая 2003 года Буш-младший, выступая перед выпускниками университета Южной Каролины, заявил о намерении «создать в течение десяти лет зону свободной торговли между США и Ближним Востоком»: «Сменив коррупцию и корыстные сделки на свободные рынки и справедливые законы, народы Ближнего Востока приумножат процветание и свободу». А 6 ноября того же года последовала его программная речь в Национальном фонде поддержки демократии (National Endowment for Democracy, NED), в которой было заявлено о необходимости осуществления на Ближнем Востоке «глобальной демократической революции». Проекту «переформатирования Большого Ближнего Востока» был дан старт.

Об этом проекте написано много и разное, но суть его заключается в том, что США сочли необходимым привести к власти прозападно ориентированные слои местной буржуазии и «образованного класса», сменив старую элиту, недовольство которой могло вылиться в неконтролируемый общественный взрыв.

В 2007 году в США был учрежден очередной ближневосточный think tank — «Проект по демократии на Ближнем Востоке» (The Project on Middle East Democracy, POMED), в рамках которого сплотились специалисты консервативного Джорджтауна и Института Ближнего Востока (The Middle East Institute, MEI) и «прогрессистских» Гарварда и Стэнфорда. «Связующим звеном» между ними стал член нью-йоркского Совета по внешней политике (Council on Foreign Relations, CFR) Марк Палмер (Mark Palmer), один из архитекторов «бархатных революций» в Восточной Европе в 1980-е годы. Вскоре появился максимально интересный специальный доклад POMED, называвшийся «Стратегия вовлечения политического ислама» (автор — Шади Хамид из катарского филиала Brookings Institution), в котором, в частности, говорилось: «Есть четыре основания для вовлечения исламистских партий:

1. Сбор информации: диалог с различными оппозиционными группами с целью оценки политических условий на месте;

2. Публичная дипломатия: смягчение существующих антизападных настроений;

3. Продвижение демократии: содействие более эффективному мирному противостоянию авторитарным режимам, содействие объединению групп разной идеологической окраски;

4. Интересы безопасности: вовлечение популярных исламских движений — способ предупредить замещение авторитарных режимов нежелательными силами; в случае свободных выборов исламисты получат максимальное преимущество, и к этому нужно готовиться заранее.

Процесс вовлечения может осуществляться параллельно на неофициальном и на публичном уровне».

Словом, к приходу «Братьев-мусульман» к власти США были полностью готовы и совершенно не воспринимали это как свое поражение. Весь фокус заключался в том, что «Братья-мусульмане» уже давно были частью американского проекта «глубинного государства» в Египте — еще со времен Гамаля Абдель Насера, пугавшего Запад «арабским социализмом» и объявившего «Братьям» войну на уничтожение. Именно тогда, со времен Насера, ЦРУ установило сначала тесные рабочие контакты, а затем развернуло полномасштабное сотрудничество и с египетским, и с сирийским филиалами «Братства».

Ветеран ЦРУ Майлс Коупленд (Miles Copeland), служебная биография которого была связана с Северной Африкой, в своих мемуарах рассказывал о том, что «Братья-мусульмане» с момента своего создания, то есть с 1928 года, были предметом конкурирующего интереса тайных служб разных государств, находящихся между собой во враждебных или конкурирующих отношениях: «Когда после покушения на Г. Насера — по одной из версий, организованного им самим — члены «Братства» подверглись допросам с пристрастием, и оказалось, что высшие структуры этой организации были насквозь пронизаны британскими, американскими, французскими и советскими спецслужбами, каждая из которых в зависимости от ситуации старалась или активизировать, или задавить различные группы в этом движении. Урок состоит в том, что фанатизм — не страховка от подкупа; напротив, эти два феномена благополучно сосуществуют».

Британские спецслужбы М. Коупленд называет в первую очередь. Это закономерно, учитывая не только длительный опыт британского колониализма, но и специфику британского разведывательного сообщества: преемственность, колоссальный опыт партнерства с идеологической элитой Востока, и наконец, стимулирование исламского радикализма как инструмента давления на правящие элиты.

Американское имперское строительство шло по следам, проложенным Лондоном, в том числе и в идеологических усилиях, обеспечивающих управляемость подконтрольных территорий. Создание и экспансия религиозно окрашенных сообществ, в том числе исламских движений, стали неотъемлемым направлением в «неформальном» секторе американской внешней политики. Частью этого направления оказались и «Братья-мусульмане», получившие от ЦРУ не только политические, но и финансовые возможности, в том числе через Банк международных кредитов и коммерции (The Bank of Crédit and Commerce International, BCCI), один из крупнейших финансовых институтов на службе ЦРУ, использовавшийся для отмывания денег, продажи оружия, наркоторговли, финансирования подрывных и диверсионных операций. Супругой Усамы бен Ладена стала сестра саудовского крупного бизнесмена Халеда бен Махфуза, владельца 20 % акций BCCI. «Братство» явилось ключевым звеном в цепи международных исламских фондов, организаций, обществ, а контроль над этим звеном и полную информацию о его деятельности получает Вашингтон. Вполне очевидно, что при таких связях у администрации Барака Обамы не было причин беспокоиться о том, что именно «Братья-мусульмане» придут к власти в Каире.

Египетская революция началась, как известно, 25 января 2011 года. Уже спустя три дня, 28 января, Центр ближневосточных исследований Института Брукингс (Brookings Institution) начал готовить общественное мнение Запада к победе «Братьев-мусульман» на парламентских выборах, допуская, что глава правительства также будет представителем этого движения: «Перспективы изменений в Египте ставят вопрос о старейшем и сильнейшем движении в стране — «Братья-мусульмане». Сможет ли Америка сотрудничать с Египтом, в котором ихваны — часть переходной (администрации) или даже правительство? Ответ состоит в том, что мы не будем навязывать египтянам решение. Каждый раз, когда мы так делали — от генералов во Вьетнаме до Хамида Карзая в Афганистане, мы сталкивались с реакцией отторжения… Египетские «Братья-мусульмане» отказались от насилия много лет назад, и это стало причиной нападок на них со стороны настоящих радикалов. Лидеры «Аль-Каиды» в начале своей карьеры были связаны с «Братьями-мусульманами», но отмежевались несколько десятилетий назад, считая их слишком умеренной организацией… Самым проблематичным вопросом между ихванами и Америкой является Израиль. Однако лидеры «Братьев-мусульман» понимают, что мирный договоре Израилем — краеугольный камень современной египетской внешней политики. Проблема скорее в электоральной массе, настроенной против Израиля. Однако Барак Обама и Хиллари Клинтон осознают все ставки и все деликатные проблемы. Америке не следует ни демонизировать, ни публично поддерживать «Братьев-мусульман».

Что, собственно, на публичном уровне и было сделано — администрация Белого дома восприняла приход к власти «Братьев-мусульман» как должное. Более того, соответствующая точка зрения была донесена и до основных центров египетского «глубинного государства», что обеспечило политическому крылу «Братства», во-первых, спокойные парламентские и президентские выборы (при наличии сильной оппозиции, которая вела себя в ходе выборов предельно вяло), а во-вторых, лояльность египетской армии, спецслужб и основных финансовых институтов, которые связаны с США весьма тесно.

Спустя несколько месяцев после избрания Мохаммеда Мурси на президентский пост последовало захватывающе откровенное интервью правому американскому телеканалу Fox News аналитика Госдепартамента Ласло Тота (Laszlo Toth): «С нашими новыми друзьями — «Братьями-мусульманами» Госдеп и американские спецслужбы работают уже год и сотрудничеством довольны… Когда-то это была экстремистская группировка, но они уже давно отказались от насилия, и у них очень широкая сеть контактов, проникающая даже в американские университеты. Завоевать их доверие было нелегко, но им было что нам предложить, когда мы наконец-то стали друзьями. «Братья-мусульмане» разделяют озабоченность Америки в области прав человека и демократического управления… Перестройка, как известно, вещь нелегкая, поэтому смена партнеров сопровождалась отсеиванием недостаточно гибко мыслящих сотрудников разведывательных органов и Госдепартамента США. Администрация Белого дома очень настаивала на этом, и пришлось отправить на пенсию тех, кто оказался не в состоянии рационально подойти к новым веяниям».

Откровения Ласло Тота были озвучены именно тогда, когда «Братья-мусульмане» вводили в Египте «полицию скромности», аналогичную той, что ходит по улицам Саудовской Аравии, убеждаясь, что женщины и мужчины одеты скромно и ведут себя в соответствии с нормами шариата. Тогда, когда при полной поддержке и одобрении египетской Партии справедливости было совершено не менее 20 нападений на гробницы исламских мистиков-суфиев, которых почитают в народе, но не признают «Братья-мусульмане». Тогда, когда, по словам коптского адвоката Наджиба Джибраила, «в некоторых районах в Египте христианская девушка не может выйти из дома после восьми вечера, потому что ее могут похитить. Но умеренные мусульмане должны беспокоиться даже больше нас, христиан». Вашингтон от души демонстрировал «широту души» и «понимание местной специфики», смело отметая идеологические догмы ради геополитических выгод. Ведь по условиям конфиденциальных договоренностей, в выработке которых лично участвовал глава ЦРУ Дэвид Петреус (David Petraeus), Египет должен был превратиться в центр «контролируемой США исламизации Ближнего Востока и Северной Африки». Кроме того, «Братья-мусульмане» брали на себя обязательство «свести на нет активность «Аль-Каиды» в регионе».

Но период сердечного согласия между «Братьями-мусульманами» и США продлился недолго. М. Мурси слишком уверовал в то, что нужен США, а следовательно, может проводить самостоятельную внешнюю политику, ориентироваться на Катар, к которому в Вашингтоне накопилось слишком много вопросов. Ход рассуждений на эту тему «Братьями-мусульманами» особо и не скрывался: «Египет слишком важен для США, чтобы допустить в нем нестабильность. Потому — давайте деньги, без предварительных условий и требований к нашей внешней и внутренней политике». Интересы же Вашингтона в Каире были предельно четко определены: во-первых, контроль над Суэцким каналом; во-вторых, военно-техническое сотрудничество и рынок оружия; в-третьих, соблюдение кэмп-дэвидских соглашений и обеспечение безопасности Израиля.

М. Мурси, пытаясь вести равноправный, как ему казалось, диалог с Вашингтоном, не понимал простой вещи: все эти интересы США обеспечивает в первую очередь египетская армия, и без контроля над ней «Братья-мусульмане» американцам просто неинтересны. Если те же саудиты или Катар могли давать Каиру деньги из «идеологических соображений», то Вашингтону финансировать излишне самостоятельных, а оттого и не особо надежных союзников нет никакого резона. И тогда «глубинному государству» была дана команда «валить Мурси».

С этого момента функционеры этого «глубинного государства» перешли к активным действиям, очень быстро показав и «Братьям-мусульманам», и внимательным наблюдателям, кто в Египте хозяин. Все экономические инициативы правительства саботировались. Как по команде начался отток капитала из страны, который в 2012 году составил 43 млрд долларов. Образовались дефицит наличности, перебои с подачей электроэнергии, нехватка пшеницы при том, что закуплена она была в необходимых объемах.

Особо изощренно действовали СМИ. Наэкранах национальных каналов словно из ниоткуда возникали ранее никому не известные «исламские проповедники», призывавшие «ввести обязательное ношение бороды для мужчин и никаба для женщин», наказывать плетьми за нарушение норм шариата. Особенно болезненный для экономики Египта эффект вызывали призывы этих «проповедников» «ограничить бесстыдство туристов», запретить ввоз и продажу на территории курортных зон алкоголя, «наказывать иностранных туристок за неподобающий вид» и так далее. Официальные представители «Братьев-мусульман» выступали с опровержениями, заявляли о том, что эти «проповедники» никакого отношения к ним не имеют, но они продолжали появляться с завидной регулярностью и исчезать после эфира так эффективно, что их не могла разыскать даже египетская полиция, которой правительством был отдан приказ пресекать их деятельность.

К концу 2011 — началу 2012 года М. Мурси и его команда начали подозревать, что против них целенаправленно работают прозападные силы. 13 февраля 2012 года ведущие государственные газеты Египта вышли с аршинными заголовками, обличающими иностранных агентов влияния. Имелись в виду сотрудники неправительственных организаций, которым правительство по инициативе министра планирования Фаизы Абуль Наги был запрещен выезд из страны. Но было уже поздно.

22 февраля 2012 года в Египет прибыл сенатор Джон Маккейн, чтобы обсудить с маршалом Хусейном Тантави и главой парламента Саадом Ка-татни вопрос об американской финансовой помощи Египту. А после этого обсуждения в финансовой сфере Египта наступил полный хаос, и главное — для Мохаммеда Мурси и его сторонников оказались полностью недоступны финансовые ресурсы армии. Фактически это означало, что огромная финансовая империя, именующаяся египетскими вооруженными силами, которая контролирует по разным оценкам от 15 до 40 % экономики Египта, имеет интересы во многих отраслях, в том числе в туризме, строительном бизнесе, мелиорации, реализует многие инфраструктурные проекты, в частности строительство дорог, лишила правительство и отчислений в форме налогов, и какого-либо доступа к иностранной финансовой помощи, шедшей через банковские структуры армии.

В марте протестные выступления вспыхнули с новой силой, а во главе их оказались те прозападные египетские политики, которые еще год назад говорили о готовности сотрудничать с «Братьями-мусульманами», сохранили при них управленческие посты и до определенного времени ни в каких протестах против «засилья и узурпации исламистами власти» замечены не были.

Собственно, после этого свержение М. Мурси стало лишь вопросом времени, но необходимо было обойти то обстоятельство, что он являлся вполне легитимным президентом, избранным всеобщим голосованием, которое Запад признал полностью законным. Администрация Белого дома пыталась договориться с М. Мурси о том, что тот добровольной уйдет в отставку. По свидетельствам очевидцев, в ночь на 3 июля, накануне переворота, М. Мурси и его представители до последнего момента вели телефонный диалог с Вашингтоном, пытаясь найти компромисс. Но не удалось. И в момент, когда Мохаммед Мурси, стремясь повлиять на решение США, звонил турецкому премьеру Реджепу Эрдогану, армия, ключевой элемент египетского «глубинного государства», начала методично занимать позиции в Каире и других крупных городах.

3 июля министр обороны Египта генерал Абдель Фаттах аль-Сиси, связанный с США и через разведку, и через финансы, обучавшийся в Штатах и работавший совместно с ЦРУ против Сирии и Ирана, объявил об отставке первого демократически избранного президента страны Мохаммеда Мурси и приостановке действия египетской конституции. Американская дипломатия в ответ совершила феерический финт — объявила, что никакого переворота не было, а свержение М. Мурси есть воля египетского народа, и следовательно, никакого прекращения военной и финансовой помощи Египту (а точнее, армии и спецслужбам, значительной части «глубинного государства») не будет.

Это заявление одновременно было сигналом Вашингтона и для «Братьев-мусульман»: временно в ваших услугах необходимости нет, уйдите в тень, понадобитесь — позовем, потому как совместные проекты одним Египтом не исчерпываются. Но «Братья-мусульмане» этот сигнал проигнорировали, а потому военные получили разрешение на их полномасштабную зачистку. 14 августа силы безопасности временного правительства начали штурм лагерей протестующих, которые развернули за несколько недель до этого сторонники бывшего президента. Обернувшиеся кровавой баней репрессии (638 погибших по официальной версии) всего за несколько часов почти сравнялись по числу жертв с трехнедельной революцией января — февраля 2011 года, которая привела к падению режима Хосни Мубарака (890 погибших). Кроме того, во время приуроченных ко «дню гнева» пятничных демонстраций по всему Египту скончались еще более 170 человек.

Впрочем, не стоит считать «Братьев-мусульман» пострадавшей стороной — их полезность для США еще не исчерпана. Конфликт между двумя элементами «глубинного государства» закончится ликвидацией с санкции Вашингтона вышедших из-под контроля активистов «Братства» и перенаправлением деятельности этой организации в другие горячие точки Ближнего Востока, Магриба и Центральной Азии.

Зачистка тех элементов «глубинного государства», которые проявили, по мнению Вашингтона, нелояльность или же излишнюю самостоятельность, является обычным делом для США. Нагляднее всего это демонстрируют происходящие на наших глазах события в Турции, а конкретнее — дело «Эр-генекона» и другие процессы, которые исламская Партия справедливости и развития, идейная сестра египетских «Братьев-мусульман», организовала против турецкой армии.

Вооруженные силы Турции и спецслужбы Анкары были одним из самых надежных союзников США на Ближнем Востоке. Спаянные антисоветизмом, ненавистью к исламским фундаменталистам, террористам и сепаратистам, они были теми организациями, которые осуществляли прикрытие турецкого филиала «Гладио», откуда черпали свои кадры ультраправые «Серые волки», которые вели непрерывную необъявленную войну против СССР, а после развала Союза совместно с разведывательным сообществом осуществляли проникновение на Кавказ и в Среднюю Азию.

Все испортил «курдский вопрос». Армейское командование Турции было противником той «курдской партии», которую Вашингтон ведет в Ираке с момента вторжения и разгрома режима Саддама Хусейна. Армейское командование Турции выступило против того, чтобы «сирийскую оппозицию» подмяли под себя джихадисты и «Аль-Каида». Турецкая армия серьезно разочаровалась в Вашингтоне, особенно после загадочной гибели генерала армии Эшрефа Битлиса в 1993-м и ареста в Сулеймане (Северный Ирак) 14 турецких солдат и офицеров в 2003 году. Операция «Сталь» и ее аналоги, проводившиеся турецкой армией с 1997 года и по сей день против курдов и иностранных джихадистов, были откровенным вызовом Вашингтону, за который виновные должны были быть наказаны, и их значение в организации «глубинного государства» смягчающим обстоятельством не являлось.

Вашингтон тонко подыгрывал геополитическим амбициям Р. Эрдогана и турецкой Партии справедливости и развития (ПСР), одновременно с этим используя исламистов в качестве «кнута» для турецкой армии и спецслужб, зачищая турецкое «глубинное государство» от элементов, в лояльности которых усомнился.

В самом деле «Эргенекона» столько откровенных нестыковок и натяжек, что если бы речь шла о России, то заговорили бы о «процессах 1937 года», а «прогрессивная общественность» изошлась бы истериками. Откровенные подтасовки и натяжки буквально «прут» из этого дела. Столь же потрясают список обвиняемых и суровость вынесенных им приговоров. На скамье подсудимых вместе с военными находились десятки журналистов, писателей, политических и общественных деятелей, бизнесменов и даже три ректора университетов. В одном из комментариев оппозиционной турецкой прессы по итогам процесса говорилось: «По нелепости обвинений и масштабу репрессий все это очень похоже на деяния Иосифа Сталина, Мао Цзэдуна или, как минимум, Джозефа Маккарти».

Столь щепетильные в вопросах «прав человека» Вашингтон и Брюссель в любой момент могут задать Р. Эрдогану и ПСР целый ряд неудобных вопросов, однако не задают. Более того, поправки в турецкое законодательство, которые сделали процесс над «Эргенеконом» возможным, вызвали одобрение ЕС, а то обстоятельство, что сегодня Турция является мировым лидером по количеству осужденных за причастность к терроризму, вопросов в «цитаделях демократии и прав человека» не вызывает. Согласно данным «Ассошиэйтед пресс», за десять лет, прошедших после терактов 11 сентября в США, по подозрению в террористической деятельности по всему миру за решеткой оказались около 32 тысяч человек. Из них 12 тысяч были приговорены к различным тюремным срокам в Турции (для сравнения: втоталитарном Китае — шесть тысяч). После тех самых, упоминавшихся выше поправок Р. Эрдогана и его правящей партии в турецкое законодательство, которые были одобрены ЕС и признаны «признаком построения правовой системы, отвечающей стандартам Европейского союза», количество заключенных по этим статьям в Турции резко возросло: с нескольких сотен в 2005-м до более шести тысяч в 2009 году.

«Эргенекон» — это не первый процесс над военными, спецслужбами и оппозиционно настроенными интеллектуалами за время правления ПСР и Р. Эрдогана. 21 сентября 2012 года турецкий суд в Силиври вынес решение поделу о государственном перевороте, который получил название «Кувалда» («Бальоз»). Собственно, процесс «Кувалды» стал первым в истории Турции, когда гражданский суд вынес приговор военным, пытавшимся свергнуть действующее правительство. В итоге три генерала (бывший первый командующий армией, бывший командующий воздушными войсками и бывший командующий военно-морскими силами) были приговорены к 20 годам тюрьмы. Различные тюремные сроки по этому делу получили еще 319 человек, среди которых офицеры и крупные военачальники.

Как написал один из наблюдателей по данному делу, «их могли приговорить и к пожизненному заключению, но смягчили наказание, так как план «Кувалда» остался только на бумаге». Пожалуй, в словах «остался только на бумаге» и заключаются самые пикантные подробности и «Эргенекона», и «Кувалды», и других процессов — прямых доказательств антиправительственных действий обвиняемых не предъявлено. Понимая, что прямых улик террористических намерений недостаточно, турецкие следователи со временем подшили в дело «Эргенекона» еще 23 уголовных преступления, в том числе убийство судьи в Анкаре в 2006 году и несколько убийств христиан в Турции. На обвиняемых «примеряли» и громкое убийство армянского журналиста Гранта Динка. Но вот что интересно: Недим Шенер, известный турецкий публицист, был арестован по обвинению в участии в антиправительственном заговоре накануне публикации собственного расследования, доказывавшего, что ПСР было замешано в убийстве Г. Динка. Да и самого Г. Динка убили очень уж вовремя, когда он заканчивал книгу о том, как активисты правящей ПСР и «Движения Гюлена» проникали в турецкие спецслужбы и готовили операцию по их чистке в преддверии парламентских выборов.

Таким образом, инкриминируемое обвиняемым — это слова, обсуждения, дневниковые записи. Кстати, с этими записями тоже интересно. Началом процесса по делу организации «Кувалда» послужила посылка журналисту Мемету Барансу. В присланном кейсе находились СО-диски, на которых были записаны все планы заговорщиков в мельчайших подробностях, отрывки из их дневников, списки организаций «по развитию гражданского общества», в том числе работающих на американские гранты, которые генералы планировали закрыть, «проскрипционные листы» с именами активистов ПСР, журналистов, профессоров и литераторов, коих планировалось арестовать в ходе переворота. Три диска из этого кейса и стали основным доказательством против военных в суде.

Выяснять, насколько достоверны присланные анонимом материалы, откуда они у него, и кто он такой, суд не стал. А вот независимая экспертиза, проведенная уже после процесса, показала один интересный момент. Прокуратура утверждала, что все документы были созданы в 2002–2003 годах, однако в материалах упоминались улицы и здания, которых тогда вообще не было, а для создания файлов, записанных на диск, применялись технологии 2007–2008 годов (пользователи седьмого майкрософтовского офиса поймут, о чем идет речь).

На фоне этой судебной вакханалии молчание Вашингтона, Лэнгли и Пентагона в отношении людей, долгое время бывших товарищами по оружию, выглядит более чем странно. Но, как оказалось, молчанием все не ограничивается. По данным турецких и арабских источников, США, используя оперативные возможности американской резидентуры в Турции, оказывают ПСР всяческое содействие в зачистке армейских верхов и оппозиционно настроенных активистов, подбрасывая следствию компрометирующие материалы на обвиняемых.

При всей антизападной риторике, которая сопровождает данные процессы (и особенно усилилась после свержения идейно близкого М. Мурси), на этих процессах ни разу не упоминался турецкий филиал «Гладио», хотя тому же бывшему начальнику Генерального штаба Вооруженных сил Турции Илкеру Башбугу об этой организации есть что рассказать. Но любое упоминание о «Гладио» решительно пресекается.

Причина этого предельно проста. Именно «Гладио» в Турции и есть основной элемент «глубинного государства», а совсем не те люди, которых сейчас выводят на процессы и которым «лепят» пожизненные сроки. Получается, что этот ключевой элемент сегодня в противостоянии исламистов и армии на стороне ПСР и Р. Эрдогана, разумеется, с санкции Вашингтона, иначе просто не может быть. Тогда картина происходящего приобретает совсем другой смысл: перед нами не «борьба за демократизацию общественной жизни Турции», о которой рассказывают американские и европейские медиа, а совсем даже наоборот — подготовка «исламистской» Анкары в качестве ударной силы «переформатирования» Ближнего Востока и «затачивание» ее как инструмента воздействия на Черноморский регион и Кавказ. Политическая система сродни природе и не терпит вакуума. Устранение армии как противовеса ПСР открывает дорогу более лояльным Вашингтону «гладиаторам», которые и управляют радикальными турецкими исламистами.

И это — вторая часть геополитической партии, которую играет разведывательное сообщество США на Ближнем Востоке. На одном фланге — «глубинные государства», которые осуществляют контроль над соблюдением американских интересов в «светских» странах региона, на другом — союз с исламистами и суннитскими монархиями Персидского залива. И пока в «светских» государствах идет зачистка нелояльных или вышедших из-под контроля элементов, альянс исламистов и монархистов с санкции Вашингтона разжигает суннито-шиитский конфликт.

Стратегическая цель конфликта предельно понятна. «Шиитский полумесяц», который опирается на Иран, Ливан и Ирак, простирается вплоть до восточной части Саудовской Аравии и Кувейта — там проживают значительные шиитские меньшинства, которые беднее остальной части населения, однако активнее в демографическом плане и восприимчивее к революционной пропаганде Тегерана. Кроме того, шиитская ось включает в себя алавитскую Сирию (пока власть в ней принадлежит клану Асадов) и проирански настроенную шиитскую «Хезболлу», которая давно стала настоящим хозяином в Ливане. Популярность «Хезболлы» во многом объясняется ее последовательной антиамериканской и антиизраильской деятельностью. Отсюда же, кстати, и стремление Катара установить контроль (с помощью финансирования) над палестинским движением ХАМАС, в котором большинство — сунниты, превратив его в альтернативу «Хезболле».

Есть и еще одно обстоятельство, о котором сказал научный сотрудник лондонского Королевского института по международным делам Чатем Хаус (Royal Institute of International Affairs, Chatham House) Май Йамани (Mai Yamani): «Теперь, когда осела пыль войны в Ираке, стало ясно, что неожиданными победителями в ней оказались шииты. Запад осознал, что местонахождения основных запасов нефти совпадают с теми районами, в которых шииты составляют большинство — Иран, Восточная провинция Саудовской Аравии, Бахрейн и Южный Ирак».

Соответственно, установление контроля над «шиитским полумесяцем» дает массу бонусов США, Израилю и монархиям Залива: гарантируется контроль над основными запасами нефти, влияние Ирана падает, а его внешнеполитический потенциал сводится к нулю. «Хезболла» лишается ресурсов и перестает существовать как боевая единица, становясь одной из партий Ливана, которую тут же «сожрут» конкуренты. Ну и самое приятное — в Дамаске устанавливается прозападный режим, что фактически означает полный контроль США на регионом, который затем можно поддерживать без особых усилий, передоверив часть функций саудитам и Тель-Авиву.

Кроме того, со стратегической точки зрения проиранскую шиитскую ось поддерживают в первую очередь Китай, Россия и враждебно настроенные к НАТО или Америке латиноамериканские государства и Куба. Установить контроль над «шиитским полумесяцем» — это еще и нанести поражение всем вышеперечисленным странам. Такой приз стоит свеч, а потому США идут на сделку с державами суннитских фанатиков (Саудовская Аравия, Пакистан, Кувейт и т. д.) и уступают всем их обскурантистским и неоимпериалистским требованиям.

Вашингтон никогда не критиковал и не пытался препятствовать достижению поставленной этими государствами цели — завоеванию (реисламизация) всех мусульманских стран с последующей исламизацией Запада путем финансирования (с благословения до сих пор убежденных в реальности российской угрозы государств НАТО) радикальных исламистских ассоциаций, которые борются против ценностей «неверных» стран и интеграции в их общество мусульманских меньшинств.

Сегодня доминирующие в США и на Западе силы сделали выбор в пользу поддержки суннитского ислама в его наиболее жесткой и ретроградной форме, которая исходит с Аравийского полуострова. Такая индульгенция уже сама по себе вызывает вопросы, потому что, по сути, противоречит заявлениям Вашингтона об «исламистской угрозе» и опасности, которую представляет «Аль-Каида».

Нужно быть по-детски наивным или, наоборот, отъявленным лгуном, чтобы найти хоть какие-то существенные отличия между режимом, который хотят установить афганские талибы, и идеями Партии возрождения в Тунисе или исламистского движения в Ливии. Независимо от их успехов на выборах, эти радикальные силы религиозного толка преподносят шариат в его самом ортодоксальном и догматическом прочтении как средство всеобъемлющей регуляции общества. Кроме того, вполне вероятно, что озвучиваемые тут и там «смягчения требований шариата» являются тактическими шагами и проявлениями предвыборного оппортунизма, а не признаком стремления к какой-либо умеренности.

Таким образом, априори стоило бы ожидать яростного идеологического противостояния между подобным отчуждающим прочтением ислама и доминирующей сейчас в США либеральной мыслью, как это происходит в случае с Исламской Республикой Иран. Тем не менее в действительности ничего подобного нет: трения с суннитским радикализмом у США возникают лишь там, где этого требуют геостратегические интересы, как, например, было в Афганистане. В то же время мы своими глазами видели (не так давно в Ираке, а сегодня в Сирии, Турции, Египте и Тунисе), как Вашингтон если и не открыто поддерживает, то уж точно позволяет свободно действовать даже самым радикальным салафитским или ваххабитским движениям. Шииты же в монархиях Залива, Афганистане и Пакистане объявлены «потенциально ненадежными».

Пакистан, один из главных союзников Саудовской Аравии и США (а также покровитель талибов и прочих исламистских движений, которые внесли вклад в распространение салафизма после холодной войны), притесняет шиитов (путем утверждения законов шариата) в той же степени, что и христиан и индуистов, называя их пособниками неверных. По информации правозащитной организации «Хьюман райтс уотч», в 2012 году в стране были убиты порядка 400 шиитов, а прогноз на 2013 год обещает стать куда более мрачным: за январь — апрель число жертв достигло уже 565 человек. Ни одного протеста по этому поводу из Госдепартамента США не последовало.

С благословения Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива и одобрения США Саудовская Аравия и местный режим утопили выступления шиитов Бахрейна в крови. Впрочем, ненависть к шиитам, исходящая из королевского дома Саудов, носит исторический характер: еще в 1927 году под давлением ваххабитов король ибн Сауд выпустил знаменитую фетву, по которой шииты должны были перейти в суннитскую веру или покинуть страну.

Радикальные «исламистские» группировки — «Аль-Каида», «Талибан», «Аль-Нусра», те, которые так или иначе связаны с разведывательным сообществом США, — обрушились сегодня на шиитов, забыв о разногласиях с Западом. Суннитским радикалам конфликте шиитами дает доступ к западному оружию и свободе действий. Сегодня достаточно заявить, что ты против Ирана и готов с оружием в руках воевать с режимом Башара Асада — и пресловутая «борьба с терроризмом» в отношении тебя заканчивается. Финансирование, тренировочные лагеря на «землях войны», моральное одобрение — все в твоем распоряжении. Союз с Западом против шиитов дает возможность «суннитским радикалам» окрепнуть организационно и материально в преддверии «больших битв». Причем каждый из участников этого союза рассчитывает обмануть другого. Вашингтон надеется, что сумеет контролировать радикалов и направить их агрессию в нужном направлении. Исламисты — в очередной раз использовать помощь США для того, чтобы нанести сокрушающий удар по «большому Сатане».

Созданием «глубинных государств» и привлечением к реализации собственных геополитических задач транснациональных исламистских организаций Вашингтон занимается на Ближнем Востоке уже более полувека. Причем действует не особо скрываясь, более того, вбрасывая в информационное поле кучу фактов, «разоблачений», направленных утечек и откровенной дезинформации. Проблема заключается лишь в том, что подлинные масштабы деятельности разведывательного сообщества США в этом направлении до конца еще не изучены и не раскрыты. Впрочем, о раскрытии — это из области благопожеланий. Создание «глубинных государств», сотрудничество в этом с транснациональными корпорациями, финансовыми и политическими элитами — секрет стратегического уровня, даже «Гладио» в сравнении с ним выглядит достаточно заурядной политико-диверсионной операцией. В этом и заключается опасность явления «глубинного государства» для остальных стран: не зная природы болезни, симптомов ее проявления, невозможно поставить правильный диагноз и излечиться. Поэтому вирус «глубинного государства» может проявиться в самых неожиданных местах.

Периодические издания:

Arab Times, Kuwait

Daily Mail, London

Chicago Tribune, USA

Christian Science Monitor, Boston (USA)

Economist, London

Far Eastern Economic Review, Hong Kong

International Herald Tribune, Paris

Kuwait Times, Al-Kuwait

Kwick, Munich

London Evening Standard

Middle East, London

Middle East Economic Digest, London

Middle East International

Западные державы во главе с США в течение десятилетий своей гегемонии вводили в оборот и приучали мир к своим политическим понятиям, политическому языку, который наиболее полно выражает их интересы в различных частях планеты. В зависимости от интересов Запада та или иная страна вносилась в определенный геополитический блок. На данном этапе Сирия отнесена Вашингтоном к той части арабского мира, который подвергается переформатированию в ходе событий, называемых «арабской весной». Суть этого переформатирования незатейлива и заключается в свержении противников Запада в регионе.

Таким образом, события в Сирии — это часть западного вмешательства в арабский мир, вмешательства, происходящего также в Тунисе, Египте, Ливии, Йемене, Судане и других государствах. Запад откровенно лицемерит, когда пытается уверить остальной мир, что сирийские события являются волеизъявлением сирийского народа, без всякого внешнего вмешательства.

Большинство инструментов этого внешнего вмешательства в Сирии было раскрыто, они перестали быть секретом для остального мира, поэтому в данной статье остановимся только на тех аспектах, которые еще недостаточно известны.

С момента возникновения независимого сирийского государства в его нынешних границах, установившихся в 1940-е годы, сирийско-американские отношения регулировались теми интересами, которые Вашингтон определял для себя в регионе как приоритетные. Чем самостоятельнее была политика Сирии, тем больше оказывали на нее давление США, так что конфликт с Америкой стал для Сирийской Арабской Республики привычным состоянием.

После распада Советского Союза, с началом эры глобального однополярного мира, американская атака на Сирию стала настойчивее и целенаправленнее. После оккупации в 2003 году Ирака американские войска вышли к сирийским границам, и это дало Вашингтону еще один шанс добиться изменения ее позиции в интересах региональных союзников Америки — Израиля и суннитских монархий Персидского залива.

В том же 2003 году госсекретарь США Колин Пауэлл (Colin Powell) озвучил списоктребований к Дамаску, который предварительно был согласован с израильским премьером Ариэлем Шароном и представлял собой фактически план капитуляции Сирии перед Израилем и проамериканской ближневосточной коалицией. Этот список включал в себя следующие требования:

1. Признание Сирией американской оккупации Ирака;

2. Полное сотрудничество с американскими оккупационными силами в установлении контроля над сирийско-иракской границей с целью прекращения проникновения на территорию Ирака оружия и боевиков из антиамериканского сопротивления;

3. Полное прекращение поддержки иракского сопротивления;

4. Отказ Сирии принимать на своей территории иракских беженцев, особенно бывших членов иракской партии БААС и членов их семей;

5. Закрытие офисов и штаб-квартир палестинских организаций и изгнание их лидеров за пределы Сирии;

6. Полное прекращение поддержки ливанской «Хезбаллы»;

7. Начало политического урегулирования отношений с Израилем без предварительных условий с сирийской стороны.

На отказ Сирии подчиниться данным требованиям администрация Джорджа Буша-младшего ответила организацией экономической и политической блокады Дамаска: были введены новые санкции и организовано мощное давление «международной общественности». Более того, Белый дом открыто заявил о возможности вторжения в Сирию и смены существующего режима путем силовой акции.

Приход в Белый дом администрации Барака Обамы не изменил направления «сирийского вектора» во внешней политике США. Более того, именно при администрации Б. Обамы в полном объеме начала формироваться антисирийская коалиция, которая включала в себя и страны ЕС, и арабские государства — в первую очередь Египет и Саудовскую Аравию. Цели Вашингтона в отношении Сирии определились окончательно — произвести в Сирии переворот, подобный тому, который уже был осуществлен в отношении Муамара Каддафи в Ливии.

Оформился и инструментарий, которым американская администрация пытается достичь своих целей в Сирии. Он включает в себя международную изоляцию Дамаска, дипломатическое давление, экономические санкции, поддержку внутренней оппозиции, подрывные операции, психологическую войну, перманентную угрозу вооруженной интервенции силами как самих Соединенных Штатов, так и их союзников в регионе. Весь этот механизм антисирийской кампании был запущен и реализуется с 2011 года по настоящее время.

Внешняя политика США определяется уравнением, в составе которого присутствуют три тесно связанных между собой элемента:

1. Превосходство Соединенных Штатов над другими государствами в политическом, экономическом, военном и технологическом отношениях;

2. Требования защиты американских политических и экономических интересов в самых различных регионах мира;

3. Требования внутренней политики: внутренние проблемы, мнение различных лоббистских групп, ориентированных на Израиль и Саудовскую монархию, а также политическая деятельность крупных компании с глобальными экономическими интересами.

Американские СМИ, а точнее стоящие за ними политические элиты и корпоративные интересы, также оказывают огромное влияние на выработку внешнеполитического курса США.

Барак Обама, определяя роль США в нынешних международных отношениях, неоднократно заявлял, что Америка не будет ввязываться в долгосрочные вооруженные конфликты. Столь же неоднократно он подчеркивал, что принципиальной позицией его администрации является отказ от военных методов в решении двух важнейших международных вопросов: ядерное досье Ирана и Сирия.

Впрочем, отказ был лишь на словах. Назначение Джона Бреннана (John Brennan) на пост директора Центрального разведывательного управления (ЦРУ), является знаковой иллюстрацией к подобным заявлениям американского президента. Именно Дж. Бреннан, который долгое время был резидентом ЦРУ в Саудовской Аравии, является одним из архитекторов «дроновых войн» (нанесение ударов посредством беспилотных летательных аппаратов. — Прим. ред.), целенаправленных ликвидаций террористов с помощью беспилотников в Пакистане, Йемене, Ливии, Сомали и Афганистане.

Как показывает опыт, первым шагом на пути изменения неугодного Соединенным Штатам политического строя является комплекс экономических санкций, направленных на создание социальной напряженности в стране и изоляцию государства на международной экономической арене, что наносит серьезный удар по любой экономике в современных условиях. Эти меры включают торговое эмбарго, запрет финансовых транзакций, блокирование деятельности национальных финансовых институтов, исключение возможностей для получения кредитов у внешних заемщиков и вложений для иностранных инвесторов, создание резко негативного информационного фона для работы иностранных компаний и прочее.

К реализации этих мер по указаниям из Вашингтона присоединяются и Всемирная торговая организация, Всемирный банк, Международный валютный фонд. Международный статус этих организаций во многом носит исключительно декларативный характер, в реальности же право решающего голоса принадлежит именно США и их партнерам по НАТО.

Кроме того, располагая достаточным количеством политических и экономических рычагов, Вашингтон, расширяя режим экономических санкций, принимает меры к тому, чтобы частные компании, в том числе и неамериканские, отказались от работы на рынке страны, попавшей под экономический пресс Америки, и разорвали заключенные ранее контракты. Если же в продукции иностранных компаний присутствуют американские технологии и лицензии, то можно с уверенностью гарантировать, что такая продукция на рынок страны-изгоя не попадет.

В частности, когда «Боинг» отказался поставлять в Сирию запасные части к гражданским самолетам, Дамаск предложил европейской компании «Аэробус» заключить альтернативный контракт на достаточно льготных для этой фирмы условиях. Однако поскольку в номенклатуре поставок компании компоненты, производимые по американским технологиям, составляли более 10 %, фирма отказалась от подписания контракта, прямо заявив, что опасается санкций и штрафов со стороны США.

Еще одним шагом в формировании вокруг Дамаска режима экономической изоляции стал запрет финансовым учреждениям США осуществлять какие-либо финансовые операции с Коммерческим банком Сирии, а также с остальными сирийскими финансовыми институтами, вне зависимости от того частные они или государственные. Вашингтон настоял на том, чтобы к санкциям присоединились и европейские банки. Далее американские и европейские финансисты, используя свой голос в качестве держателей акций, добились от банков третьих стран, правительства которых не присоединились к западным санкциям в отношении Дамаска, чтобы те информировали акционеров из США и Европы обо всех транзакциях сирийских банков и создавали всевозможные ограничения на проведение этих транзакций. Интересно, что когда собственные правительства выражают банкам этих стран свое недоумение по данному поводу, то руководство этих банков ссылается на международные конвенции о борьбе с «отмыванием денегтеррористами». Ситуация достаточно парадоксальная: банковские структуры ведут собственную внешнюю политику, не оглядываясь на правительство, поскольку мнение американских и европейских акционеров для них более значимо.

Необходимо отметить, что история экономических санкций в отношении Сирии насчитывает несколько десятилетий. Всякий раз когда внешняя политика Сирии становится препятствием для американских проектов на Ближнем Востоке, петля экономических санкций вокруг Дамаска затягивается все туже. Закон о консолидированных ассигнованиях на 2010 финансовый год (Публичный закон Р. L. 111–117) прямо запрещает любые виды финансовой помощи со стороны США правительствам Северной Кореи, Кубы, Ирана и Сирии.

Это «экономическое удушение» Вашингтон стремится ввести в правовые рамки, подводит под него нормативную базу в виде законов, принимаемых Конгрессом США. Два таких закона заслуживают отдельного рассмотрения.

Западные государства и фонды — архитектура и финансирование российских НКО

Статья Роджера Морриса (Roger Morris), бывшего члена Совета национальной безопасности при администрации президента Никсона// Los Angeles Times. March 18, 1990.

South Florida Sun-Sentinel. April 17, 2008.

Washington Post. November 25, 2003; Wall Street Journal. November 24, 2003; Clark Neil. A Profile — George Soros // New Statesman (London). June 2, 2003. Раздел ежегодных докладов «Центральная и Восточная Европа» Национального фонда поддержки демократии с 1991 года содержит упоминания о многих из этих программ; см. также сайт Национального фонда поддержки демократии.

The Irish Times. October 12, 2000. Более позднюю информацию об условиях жизни в Восточной Европе можно найти в Google при поиске: poverty children Eastern Europe.

New York Times. January 24, 2003.

New York Times. February 3, 1992.

USA Today. September 12, 2012.

Blum William. Overthrowing other people’s governments: The Master List // Official site of William Blum. February 2013. http://killinghope.org/essays6/othrow.htm.

Blum William. Rogue State: A Guide to the World’s Only Superpower. Common Courage Press (USA), Zed Books (UK). 2005. В список можно добавить следующее: Палестина, 2006.

В зависимости от способа подсчета общее число попыток может достигать нескольких сотен. Согласно данным разведслужбы Кубы, в отношении только Фиделя Кастро было предпринято 634 попытки физического устранения. См.: Escalante Fabian. Executive Action: 634 Ways to Kill Fidel Castro, Ocean Press. Melbourne, 2006. http://killinghope.org/bblum6/assass.htm.

Blum William. United States bombings of other countries / / Official site of William Blum, http:// killinghope.org/superogue/bomb.htm.

http://killinghope.org/bblum6/suppress.html.

Los Angeles Times. May 5, 2004.

Washington Post. April 17, 2007.

Hoover Institute, Stanford University // Policy Review. June 1, 2002.

The Observer (UK). April 7, 2002.

Гансер Даниэль. Секретные армии НАТО: Операция «Гладио» и терроризм в Западной Европе. М.: Кучково поле, ИНВИССИН. 2012.

Единственным важным исключением стал Суэцкий кризис 1956 г., совпавший по времени с Венгерским мятежом. Хотя США, безусловно, в принципе не противостояли действиям в отношении Насера, Вашингтон пытался маневрировать для достижения влияния в Египте и, конечно, не желал допускать Великобританию и Францию в стратегическую зону, в которой хотел господствовать сам. Этот единственный эпизод очевидного непослушания Европы Америке более никогда не повторялся.

1 апреля 1956 г. генерал Гелен был назначен главой Федеральной разведывательной службы Германии (BND). С начала 1950-х гг. Хойзингер, привлеченный «Организацией Гелена» в Германии, активно работал под руководством США с другими бывшими нацистами в рамках проекта «Амт Шверин», а позднее — проекта «Амт Бланк» с целью восстановления военноразведывательного аппарата Германии. 12 ноября 1955 г. Хойзингер стал одним из первых генералов вновь сформированных вооруженных сил Федеративной Республики Германия. См.: Lowry Montescue. The Forge of West German Rearmament. Peter Land, 1990. С 1 марта 1957 г. Хойзингер возглавлял Бундесвер. В 1960 г. этот бывший командующий нацистскими сухопутными войсками на восточном фронте был назначен Эйзенхауэром председателем Военного комитета НАТО и занимал этот пост в начале деятельности администрации президента Кеннеди. В декабре 1961 г. СССР официально потребовал экстрадиции Хойзингера за его военные преступления. На фотографии, датированной февралем 1964 г., можно увидеть Хойзингера и министра обороны США Макнамару, сидящими в кабинете Пентагона и улыбающимися друг другу. http://ww2db.com/image.php?image_id= 10311.

Многие операции и кадры УСС были временно переданы в Министерство обороны, а затем переподчинены ЦРУ после его создания в 1947 г.

Corke Sarah-Jane. US Covert Operations and the Cold War Strategy: Truman, Secret Warfare and the CIA — 1945–1953. Routledge, 2008. S. 36–37. Дополнительно о Маккаргаре и его работе с сенатором Джозефом Маккарти и конфликтах с Даллесом см.: Stout Mark. The Pond: Running Agents for State, War, and the CIA. https://www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/ csi-publications/csi-studies/studies/vol48no3/article07.html.

Harlow Giles D., Maerz. Measures Short of War: The George F. Kennan Lectures at the National War College, 1946–1947. National Defense University Press, 1991.

О противопоставлении политики «сдерживания» и политики «отбрасывания» см.: Bodenheimer Thomas, Gould Robert. Rollback! Right-wing Power in U. S. Foreign Policy. South End Press, 1989; Corke Sarah-Jane. US Covert Operations and Cold War Strategy. Routledge, 2008. В действительности, «агрессивное сдерживание» Кеннана мало чем отличалось от «исключающего войну отбрасывания» Джона Фостера Даллеса — различие существовало лишь на уровне риторики, но не по существу.

Этот документ послужил основой для директивы СНБ № 10/2 от 18 июня 1948 г., которая расширила рамки директив № 4 и 4/А и включила участие ЦРУ практически во всем, начиная от экономической войны до действий военизированных формирований.

Grose Peter. Operation Rollback: America’s Secret War Behind the Iron Curtain. Houghton Mifflin, 2000. P. 98. http://digitalarchive.wilsoncenter.Org/document/l 14320.

Урожденный Яков Либштейн (1897–1990) — деятель американского коммунистического и рабочего движения, лидер Коммунистической партии США, впоследствии ярый антикоммунист и агент ЦРУ. Инициировал борьбу с троцкистским крылом, поддерживавшим Международную левую оппозицию, но в 1929 году был сам исключен за «правый уклон» и создал «Коммунистическую партию США — Оппозиция».

На протяжении всего периода холодной войны прилагательное «свободный» означало все, что относилось к «свободному миру» — миру интересов американских корпораций, и обычно управлялось, финансировалось и зачастую вооружалось при помощи ЦРУ. Это красивое слово было чрезвычайно полезно. Его можно было встретить в самых разных сочетаниях: «борцы за свободу», «Конгресс за культурную свободу», «свободный профсоюз» и «свободная пресса». Голодающий крестьянин был «свободным» до тех пор, пока не поддерживал требований о проведении земельной реформы.

После раскола в составе Всемирной федерации профсоюзов (ВФП) остались в основном профцентры стран Советского блока. Из профсоюзов капиталистических стран в Федерации остались Всеобщая конфедерация труда (ВКТ, Франция), Итальянская всеобщая конфедерация труда (ИВКТ) и другие. Национальные профцентры Югославии и Китая вышли из ВФП после разрыва с Советским Союзом. После распада Советского блока многие профсоюзы, появившиеся в бывших социалистических странах, присоединялись к МКСП. Кроме того, из ВФП в середине 1990-х гг. вышли французская и итальянская профсоюзные конфедерации — ВКТ и ИВКТ. В 2006 г. произошло слияние МКСП и ВКТ, в результате которого было создано крупнейшее мировое профсоюзное объединение — Международная конфедерация профсоюзов (ITUC).

Сондерс Френсис Стопор. ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны. Москва: Кучково поле, 2013.

Сагем Anthony. The American labor movement in Fizzland: The Free Trade Union Committee and the CIA. Labor History. 1998. Vol. 39. № 1. P. 25–54.

Анализ роли США в деле сохранения фашистского аппарата в Италии после войны можно найти: Ferraresi Franco. Threats to Democracy: The Radical Right in Italy after the War. Princeton University Press, 1996, в частности в главе 1 «Fascist Resurgence and Reorganization, ca. 1945–1955».

C 1950 no 1951 г. Ловетт был заместителем министра обороны, а затем с 17 сентября 1951 по 20 января 1953 г. во время Корейской войны занимал пост министра обороны. Отцом Уильяма Аверелла Гарримана (который унаследовал огромное состояние в Америке) был

Э. X. Гарриман, председатель правления «Юнион пасифик», компании, владеющей самой большой сетью железных дорог в США и других железных дорог. Отец Роберта Ловетта стал председателем правления железнодорожной компании Гарримана после смерти Гарримана-старшего в 1909 г. Будучи младше Уильяма Аверелла Гарримана на четыре года Роберт Ловетт последовал за ним в Йельский университет, где также вступил в закрытое общество «Череп и кости». Дед Джорджа Герберта Уокера Буша (директора ЦРУ и президента) был президентом инвестиционной компании Уильяма Аверелла Гарримана в начале 1920-х гг. Компания Гарримана была основным банковским партнером с Уолл-стрит немецкого промышленника Фрица Тиссена, который публично поддерживал Адольфа Гитлера до 1939 г. В соответствии с Законом о запрещении торговли с вероятным противником на значительное число инвестиций Гарримана во время войны был наложен арест.

Коминформ, или Коминформбюро, Информационное бюро коммунистических и рабочих партий — международная коммунистическая организация, существовавшая в 1947–1956 гг.

Кроме того, Ричардсон был членом Совета Международного комитета спасения, а также президентом и членом Исполнительного комитета Freedom House — организаций, оказывавших поддержку Венгерскому мятежу в 1956 г.

Ignatius David. Innocence Abroad: The New World of Spyless Coups // Washington Post. September 22, 1991.

Дэвид Игнейшес был членом связанного с разведывательными кругами Международного института стратегических исследований (International Institute for Strategic Studies, 11 SS) в Лондоне.

Ignatius David. Innocence Abroad: The New World of Spyless Coups // Washington Post. September 22, 1991.

Schweizer Peter. Victory: The Reagan Administration’s Secret Strategy that Hastened the Collapse of the Soviet Union. The Atlantic Monthly Press, 1994.

Furr Grover. The AFT, the CIA, and Solidamosc. Comment, Montclair State College, NJ. Vol. 1. № 2. Spring, 1982. P. 31–34.

Ignatius David. Innocence Abroad: The New World of Spyless Coups // Washington Post. September 22, 1991.

Каратницкий затем работал в организации «Фридом хаус», президентом которой с 2003 по 2005 г. был бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси. Каратницкий активно участвовал в финансировании и организации «цветных революций» в Грузии, на Украине и в Киргизии. См. фильм французских документалистов «Революция. сом. США: завоевание Востока». 2007. http://www.invissin.ni/documentaries/l 11/.

Цитируется по: Masterpieces of History: The Peaceful End of the Cold War in Europe, 1989. National Security Archive Fund, Inc., 2010. P. 5.

Rozoff Rick. 1989–2009: Moving The Berlin Wall To Russia’s Borders // Stop NATO. November 7, 2009. http://rickrozoff.wordpress.eom/2009/l 1/07/1989-2009-berlin-wall-moves-to-russian-border/.

U. S. Department of State. May 4, 2006.

U. S. Department of State. April 23, 2008.

Rozoff Rick. Partners Across The Globe: NATO Consolidates Worldwide Military Force // Stop NATO. April 26,2012. http://rickrozoff.wordpress.com/2012/04/26/partners-across-the-globe-nato-consolidates-worldwide-military-force / В состав программы «Глобальные партнеры» входят Афганистан, Австралия, Ирак, Япония, Монголия, Новая Зеландия, Пакистан и Южная Корея.

Rozoff Rick. Chicago Summit: NATO To Complete Domination Of Arab World // Stop NATO. April 18, 2012. http://rickrozoff.wordpress.com/2012/04/18/chicago-summit-nato-to-complete-domination-of-arab-world/.

NATO assistance to the African Union // North Atlantic Treaty Organization http://www.nato. int/cps/en/natolive/topics_54617.htm.

Ghana News Agency. November 21, 2008.

Rozoff Rick. Global NATO Raises Alarms From Arctic To Brazil // Stop NATO. September 17, 2010. http://rickrozoff.wordpress.com/2010/09/17/global-nato-raises-alarms-from-arctic-to-brazil/.

Von Sponeck Hans. The United Nations and NATO: Which security and for whom? // Current Concerns. N 2, 2009. http://www.currentconcems.ch/index.php?id=711.

Daalder Ivo, Goldgeier James. Global NATO // Foreign Affairs. September — October 2006. http://www.foreignaffairs.com/articles/61922/ivo-daalder-and-james-goldgeier/global-nato.

Civil Georgia. October 9, 2008.

RozoffRick. Chicago: NATO To Announce Activation Of European Missile Shield // Stop NATO. May 2, 2012. http://rickrozoff.wordpress.com/2012/05/03/chicago-summit-nato-to-announce-activation-of-european-missile-shield/.

U. S. Department of Defense. American Forces Press Service. May 3, 2012.

О плутократических интересах американского империализма см.: Parenti Michael. The Face of Imperialism // Paradigm, 2011; Petras James. Global Depression and Regional Wars // Clarity Press. 2009; Golinger Eva. The Empire’s Web // Monte Avila. 2009; Elich Gregory. Strange Liberators// Llumina Press. 2006; Veltmeyer Henry. Globalization and Antiglobalization//Ashgate. 2005; Berberoglu Berch (ed.). Globalization and Change // Lexington Books. 2005.

Gaboury Fred. U. S. Destroyed 164 factories in Yugoslavia//People’s Weekly World. June 13,1999.

New York Times. July 8, 1998.

Gervasi Sean. Germany US and the Yugoslav Crisis // CovertAction Quarterly. Winter 1992–1993.

Chossudovsky Michel. Banking on the Balkans // THIS. July — August 1999; также коллекция статей Ramsey Clark, Sean Gervasi, Sara Flounders, Nadja Tesich, Michel Choussudovsky и других в NATO in the Balkans: Voices of Opposition // International Action Center. 1998.

Временное соглашение о мире и самоуправлении в Косово — «Соглашение в Рамбуйе», 23 февраля 1999 г., полностью воспроизведено: The Kosovo Dossier, 2-е изд. // Lord Byron Foundation for Balkan Studies. 1999.

New York Times. October 10, 1997.

Phillips Joan. Breaking the Selective Silence // Living Marxism. April 10, 1993.

Financial Times. April 15, 1993.

См., например: Yigal Chazanin в Guardian (London/Manchester). August 17, 1992.

Rosenthal A. M. Back from the Grave // New York Times. April 15, 1997.

Kelly Michael. The Clinton Doctrine is a Fraud, and Kosovo Proves It // The Boston Globe. July 1, 1999.

Foreign Affairs. September — October 1994.

San Francisco Chronicle. May 5, 1999; Washington Times. May 3, 1999.

New York Times. November 1, 1987.

Kent Raymond K. New York Times. February 12, 2002.

Markovic Mira. Night and Day // DragiSa Nikolic. 1995.

Laughland John. Travesty: The Trial of Slobodan Milosevic and the Corruption of International Justice // Pluto Press. 2007.

Авторитетному корреспонденту Реймонду Боннеру (Raymond Bonner) удалось достать одну опубликованную, но проигнорированную большинством статью: War Crimes Panel Finds Croat Troops ‘Cleansed’ the Serbs // New York Times. March 21, 1999.

RanzJohn. Проплаченная реклама // New York Times. April 29, 1993.

Correction: Report on Rape in Bosnia // New York Times. October 23, 1993.

San Francisco Examiner. April 26, 1999.

Beloff Nora. Doubts About Serbian Rapes // Daily Telegraph. January 19, 1993.

Chazan Yigal. Serbian Women Gang-Raped by their Croat Neighbors // Guardian. August 17, 1992.

Owen David. Balkan Odyssey// Harcourt. 1997. P. 262.

New York Times. August 7, 1993.

Biggs Brooke Shelby. Failure to Inform // San Francisco Bay Guardian. May 5, 1999.

New York Times. May 11, 1999.

Gillan Audrey. What’s the Story? // London Review of Books. May 27, 1999.

Radin Charles, Palmer Louise. Experts Voice Doubts on Claims of Genocide // San Francisco Chronicle. April 22,1999. Finnish Experts Find No Evidence of Serb Massacre of Albanians// Deutsche Presse-Agentur. January 17, 2001.

Washington Post. July 10, 1999.

Gall Carlotta. Belgrade Sees Grave Site as Proof NATO Fails to Protect Serbs // New York Times. August 27, 1999.

Обе цифры — 500 и 100 тысяч назывались в «Нью-Йорк таймс» от 11 ноября 1999 г.

Where Аге Kosovo’s Killing Fields? // Stratfor.com, Global Intelligence Update, weekly analysis. October 18, 1999.

Kouchner Bernard. Les Guerriers de la Paix: Du Kosovoa' l’lrak // Grasset, 2004. P. 374–375; Gibbs David N. First Do No Harm: Humanitarian Intervention and the Destruction of Yugoslavia // Vanderbilt University Press, 2009. P. 125.

Irvine Reed, Kincaid Cliff. Playing the Numbers Game // Accuracy in Media. August 3, 1999. www.aim.org/mm/1999/08/03.htm.

Puhola Perez. Цит. no London Sunday Times. October 31,1999; см. также: Where Are Kosovo’s Killing Fields? // Stratfor.com, Global Intelligence Update, weekly analysis. October 18, 1999.

Полную информацию о лжи о жестокости и смежных вопросах см.: Michael Parenti. То Kill a Nation: The Attack on Yugoslavia // Verso. 2000.

Richard Gwyn’s report in The Toronto Star. November 3, 1999.

Сообщения разведки из МИД Германии, 12 января 1999 г. и 29 октября 1998 г. Административным судам Германии / Eric Сапера // Brecht Forum, New York. April 20, 1999.

Дальнейшую информацию по этому вопросу см.: Parenti Michael. Against Empire // City Lights Books, 1995.

New York Times. March 28, 1999.

Booth William, Mufson Steve. Montenegro’s Leader Caught in the Middle as Friend of the U. S. / / Washington Post. May 14, 1999.

Высказывание Мило Джоковича из Important Step in Opening New Perspectives for Montenegrin State Policy. June 22, 1999.

Cagorovic Ljubinka. Montenegro Assembly Scraps Socially-Owned Property// Reuters. November 13, 1999; Montenegrin Government Prepares to Privatise Economy // Tanjug, Belgrade. December 25, 1999.

Southeastern Europe Business Brief // Central and Eastern European Business Information Center. February 3, 2000; Southeastern Europe Business Brief // Central and Eastern European Business Information Center. April 27, 2000; Swardson Anne. West Grows Close to Montenegro // Washington Post. May 24, 2000.

Albright Renews Montenegro Support // Associated Press. July 13, 2000; Montenegro Wants to Join NATO and the EU // Agence France-Presse. July 10, 2000; Office of the Spokesman, U. S. Department of State, Secretary of State Madeleine K. Albright and Montenegrin President Milo Djukanovic // Press Stakeout at Excelsior Hotel, Rome, Italy. August 1, 2000.

Montenegro Ahead ofElections: Boycott and Threats//BETA, Belgrade. August 9,2000; Montenegro and Elections — Boycott Becomes Official //BETA, Belgrade. August 17, 2000; Reese Phil. We Have the Heart for Battle, Says Montenegrin Trained by SAS // The Independent, London. July 30, 2000; Montenegro: Camouflaged Military Vehicles Seized in Ancona // ANSA, Rome. August 21, 2000; Montenegro: Traffic in Camouflaged Armored Vehicles: Investigation into Documentation // ANSA, Rome. August 22, 2000; SAS Training Montenegrin Police // The Sunday Times, London. October 1, 2000.

Newman Richard J. Balkan Brinkmanship // US News and World Report. November 15, 1999.

Clinton Warns Milosevic: Remains a Threat to Peace // Agence France-Presse. July 29, 2000.

NATO’s Robertson Warns Milosevic on Montenegro // Reuters. July 27, 2000.

Beaver Paul, Vulliamy Ed, Bird Chris. Clinton Tells CIA to Oust Milosevic // The Observer, London. November 29, 1998.

Waller Douglas. Tearing Down Milosevic // Time. July 4, 1999; Gertz Bill. Clinton has Plans to Unseat Milosevic // Washington Times. June 30, 1999.

Donnelly John. US Tries to Turn Yugoslav Officials // Boston Globe. August 29, 1999.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 176.

Ibid. P. 196.

Germany, Norway Funded Yugo Opposition // Reuters. October 7, 2000.

Komad Borislav. At Albright’s Signal // Vedemje Novosti, Belgrade. May 18, 2000; Europe: Central & Eastern: Yugoslavia: Serbia // National Democratic Institute.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 196.

Europe: Central & Eastern: Yugoslavia: Serbia // National Democratic Institute.

Dobbs Michael. U. S. Advice Guided Milosevic Opposition // Washington Post. December 11, 2000.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 186–187.

Ibid. P. 198.

Cohen Roger. Who Really Brought Down Milosevic? // New York Times Magazine. November 25, 2000.

Berlin Funded Serb Opposition: Media // Agence France-Presse. October 7, 2000; Jahn George. U. S. Funding Yugoslavian Reformers // Associated Press. September 29, 2000.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 178.

Erlanger Steven. Milosevic, Trailing in Polls, Rails Against NATO // New York Times. September 20, 2000.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 178.

Ibid. P. 200–201.

Thompson Nicholas. A Good Way of Getting Rid of the Bad Guys // Washington Monthly March 2001; BETA, Belgrade. August 11, 1999; RTS Being Jammed by Foreign Radio Stations from Bosnia-Herzegovina // Borba, Belgrade. September 8, 1999; Federal Ministry of Foreign Affairs Addresses a Memorandum to the UN Security Council, Federal Republic of Yugoslavia Federal Ministry for Foreign Affairs // Yugoslav Daily Survey. October 5, 2000; Stevie Zlatko. Attack on Radio Novosti // Vedemje Novosti. April 4, 2000.

Minister: Foreign Ships, Aircraft Jamming State Radio, TV//Tanjug, Belgrade. August 14,1999; Envoys to UN, UNESCO Protest against Frequency Jamming // Tanjug, Belgrade. August 23, 1999.

Lazanski Miroslav. Washington’s Balkan Connection //Vedemje Novosti, Belgrade. October 1, 2000; Empty Threats // Vedemje Novosti, Belgrade. September 29, 2000.

Federal Ministry of Foreign Affairs Addresses a Memorandum to the UN Security Council, Federal Republic of Yugoslavia Federal Ministry for Foreign Affairs // Yugoslav Daily Survey. October 5, 2000.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 203.

Сообщение сербскому народу // Пресс-релиз Европейского Союза. 19 сентября 2000 г.

Bulgaria — US — CIA Director’s Visit // BTA, Sofia. August 15, 2000.

CLA Director’s Forthcoming Visit // BTA, Sofia. August 14, 2000.

The Balkans are Latin America for CIA // Monitor, Sofia. August 28, 2000; Tanjug. August 28, 2000.

Bulgaria Press Review // BTA, Sofia. August 14, 2000.

Cohen Roger. Who Really Brought Down Milosevic? // New York Times Magazine. November 25, 2000.

Cooperative Key // сайт www.globalsecurity.org.http://www.globalsecurity.org/military/ops/ cooperative-key.htm; Alexandrescu Isabella, Anghel Iuliana, Levant Christian. The Yugoslav Information Minister Denounces: Anti-Milosevic Commando Launched from Romania // Evenimentul Zilei, Bucharest. September 20, 2000.

Five Years after Dayton // NATO Review. 2000. № 3; N. Khasapopoulos Seven Star Exercise in Plovdiv // To Vi ma, Athens. September 28, 2000.

Канадские наблюдатели в Сербии // Пресс-релиз. 26 сентября 2000 г.

ИТАР-ТАСС. 2 октября 2000 г.

Трансляция «Радио Маяк». Москва. 2 октября 2000 г.

BETA, Belgrade. September 26, 2000; BETA, Belgrade. September 27, 2000; Federal Electoral Commission — DOS Election Staff Misinformed Public // Tanjug, Belgrade. October 3, 2000; Who Lies Kostunica? // Заявление Социалистической партии Сербии. 11 октября 2000 г.

Federal Electoral Commission — DOS Election Staff Misinforms Public // Tanjug, Belgrad. October 3, 2000.

Total Election Results. The Federal Elections Commission Statement // Federal Republic of Yugoslavia web site, www.gov.yu. Оба заявления были удалены с сайта после переворота; Final Results of FRY Presidential Election // Tanjug, Belgrade. September 28, 2000.

Yugoslav Constitutional Court Holds Public Debate on DOS Appeal // Tanjug, Belgrade. October 4, 2000; BETA, Belgrade. September 29, 2000.

No Political Motive Behind Armada in Mediterranean: Britain // Agence France-Presse. September 26, 2000; U. S. Forces Travel to Croatia for Amphibious Exercises // Пресс-релиз Министерства обороны США. 12 сентября 2000 г.; U. S. War Game in Adriatic; U. К. Navy in Mediterranean // Reuters. September 26, 2000.

Tanjug, Belgrade. October 2, 2000; BETA, Belgrade. October 2, 2000.

Yugoslav Opposition to Step Up Protests Despite Crackdown Threat // Agence France-Presse. October 4, 2000.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 209–210.

Kirka Danica. Activists Planned Uprising that Led to Milosevic’s Ouster // Associated Press. October 20, 2000; Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P 211–212.

Steele Jonathan, Judah Tim, Sweeney John, Sandford Gillian, Carroll Rory, Beaumont Peter. An Outrage Too Far // The Observer, London. October 8, 2000.

Smith R. Jeffrey, Finn Peter. How Milosevic Lost his Grip // Washington Post. October 14, 2000.

Marshall Tim. Shadowplay//Samizdat B92. Belgrade, 2003. P. 213.

Erlanger Steven, Cohen Roger. How Yugoslavia Won its Fight for Freedom // New York Times. October 15, 2000.

Stoyanovic Dusan. Protesters Seize Yugoslav Building // Associated Press. October 5, 2000; Protesters Storm Yugoslav Parliament // Associated Press. October 5, 2000.

Cacak Mayor Says He Led Assault on Yugoslav Parliament // Agence France-Presse. October 8, 2000.

Kirka Danica. Activists Planned Uprising that Led to Milosevic’s Ouster // Associated Press. October 20, 2000.

Milosevic’s Power Crumbles as Opposition Seizes Parliament, TV // Agence France-Presse. October 6, 2000.

Milosevic Party HQ Ransacked by Protestors // Agence France-Presse. October 5, 2000; Counter-Revolutionary Attacks Begin // Из электронной переписки Новой коммунистической партии Югославии. 6 октября 2000 г.

Group of Demonstrators Demolished the House of the District Head // BETA, Belgrade. October 6, 2000.

Information for the Public // Заявление Социалистической партии Сербии. 7 октября 2000 г.; Yugoslav Workers Sack Milosevic-Era Bosses in Droves//Agence France-Presse. October 12, 2000.

BETA, Belgrade. October 7, 2000.

Заявление Федеральной избирательной комиссии, Федеральная республика Югославия. 28 сентября 2000 г.

Milosevic George Jahn. Allies Break Off Talks// Associated Press. October 10, 2000.

Yugoslav President Addresses the Nation // Tanjug, Belgrade. October 3, 2000.

Bilandzic Beti. Serbia Eyes New Privatization Law by April // Reuters. January 28, 2001.

Vlahovic Says Privatization Well Underway//Tanjug, Belgrade. March 12,2002; Вступительное слово министра А. Влаховича на открытии парламентских дебатов по новому законодательству по приватизации // Министерство Сербии и Черногории, www.mfa.gov.yu; World Bank Adviser Expects 800 000 to Lose Jobs in Privatization // Tanjug, Belgrade. January 24, 2002; Finance Minister Promises 50 Percent Tax Relief to Foreign Investors // Tanjug, Belgrade. February 26, 2002; First 1 °Companies for Privatization through Auction Identified // Tanjug, Belgrade. March 27, 2002; BETA, Belgrade. June 1, 2003.

Deal Lets U. S. Investors Back into Yugo // Reuters. July 21, 2001.

Konjikusic Davor. Serbia Faces Economic Challenges in 2005 // Southeast European Times. January 17, 2005; Unemployment to Soar// BETA, Belgrade. January 3, 2005; Serbia: IMF Offers Bitter Pill to Heal Economy // Adnkronosintemational. Rome. May 9, 2005; IMF Approves Loan Extension // B92, Belgrade. May 12, 2005.

Impact Assessment of Privatisation in Serbia // Privatization Agency, Republic of Serbia. October 27, 2005.

Unemployment in Serbia and Montenegro // the web-site www.worldwide-tax.com.

Labour Force Survey, 2012 // Statistical Office of the Republic of Serbia. 2013.

Ibid.

Building a Strong Investment Climate // USAID Serbia.

Municipal Economic Growth Activity (MEGA) // USAID Serbia.

Municipal Economic Growth Activity: Program Components // US AID Serbia.

Municipal Economic Growth Activity (MEGA) // USAID Serbia.

Интервью с мэром Нови-Сада Игором Павлишичем // Radio Television Vojvodina. 1–2 июня 2009 г.

Ni§ Offers 10 Hectares of Land for Industrial Construction // NTV, Ni§. April 28, 2009.

Meeting at the Ministry of Finance // AmCham Serbia, Belgrade. September 3, 2009.

About Us // Foreign Investors Council in Serbia, the official web-site http://www.fic.org.rs.

Serbia: Doing More with Less // The World Bank. June 16, 2009.

Литовская газета «Тиеса» (Tiesa). 6 апреля 1994 г.

Trecdalis Lietuvos — ties skurdo riba // Delfi. 12 марта 2013 г. http://www.delfi.lt/news/daily/ lithuania/trecdalis-lietuvos-ties-skurdo-riba.d?id=60887779.

Prezidentes Dalios Grybauskaites metinis pranesimas // Delfi. И июня 2013 г. http:// www.delfi.lt/news/daily/lithuania/prezidentes-dalios-grybauskaites-metinis-pranesimas-visas-tekstas.d?id=61599817.

Prognozes del skaliinq dujq mokslininkai keicia kone kasmet // Lrytas. 12 июня 2013 г. http:// www.lrytas.lt/verslas/energetika-ir-susisiekimas/prognozes-del-skalunu-duju-mokslininkai-keicia-kone-kasmet.htm.

Atviros Lietuvos fondas — Open Society Fund Lithvania. http://www.osf.lt/lt/main.htm.

Литовская газета «Республика». 12 января 2005 г.

«Литовский курьер». № 13 (944). 28 марта — 4 апреля 2013 г.

Apklausa: 70 proc, gyventojq mieliau rinktqsi ekonomin? gerov? о ne Lietuvos nepriklausomyb? // Delfi. 9 января 2012 г. http://www.delfi.lt/archive/print.php?id=53904275.

Lietuviai nusivyl? demokratija ir kapitalizmu // Delfi. 27 декабря 2011 г. http://www.delfi.lt/ archive/print.php?id=53404461.

См., например: Бжезинский Збигнев. Великая шахматная доска (Господство Америки и ее геостратегические императивы). М.: Международные отношения, 1998; Cohen A. U. S. Policy in the Caucasus and Central Asia: Building A New Silk Road to Economic Prosperity // The Heritage Foundation. July 24, 1997. http://www.heritage.org/research/reports/1997/07/bgl 132; Cornells. No Reset in the Post-soviet Space // The Journal of International Security Affairs. 2011. № 20. http:// www.silkroadstudies.org/new/docs/publications/201 l-Comell_JISA.pdf, и др.

Silk Road Strategy Act of 1999 // http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/BILLS-106s579rs/pdf/BILLS-106s579rs.pdf.

Cordesman A. H., Gold B., Shelala R., Gibbs M. US and Iranian Strategic Competition. Turkey and the South Caucasus. Second Edition // Center for Strategic & International Studies. June 6,2013. http://csis.org/files/publication/130206_turk_casp_chap9.pdf. Данный доклад является частью комплексного исследования, посвященного системе взаимоотношений США с Ираном и другими региональными державами. Исследование постоянно обновляется, исходя из конкретной динамики развития ситуации. Если следовать логике авторов документа, приоритетом любой американской администрации (в рамках известного «двухпартийного консенсуса» по вопросам внешней политики) является вытеснение из региона России и Ирана, ослабление геополитических оппонентов, а также получение беспрепятственного доступа к природным ресурсам Каспийского бассейна и маршрутам их транспортировки.

Cornell S. Е., Tsereteli М., Socor V. Geostrategic Implication of the Baku-Tbilisi-Ceyhan Pipeline // The Baku — Tbilisi — Ceyhan Pipeline: Oil Window to the West / Ed. by S. F. Starr and S. E. Cornell. Washington — Uppsala: CACI & SRSP. May 2005. P. 17.

Верн Дж. Грузия после «революции роз» И Central Asia & Central Caucasus Press AB. 2006. http://www.ca-c.org/c-g/2006/joumal_rus/c-g-l/07.verchru.shtml.

См.: Гиоргадзе И. Право называться народом // Однако. 29 сентября 2012 г. http://www. odnako.org/magazine/material/show_21028/.

Автор книги «Стратегия камыша» Нана Девдариани приводит типичные методы «борьбы за независимость» путем блокирования экономических связей с Россией. Например, «неформалами» была перекрыта железная дорога у станции Самтредиа. Любое возражение о том, что обрыв связей нанесет непоправимый урон самой Грузии, порождало лозунги наподобие: «Главное — независимость, ради этого можно травой питаться», «Нас один только Боржоми и чай прокормят» и т. д. В 1988 г. случился иной курьез: на фоне истерии о том, что Россия вывозит все из Грузии, некий кинодокументалист решил показать, как отправляются на север груженые составы. Приехали в западную Грузию, поставили кинокамеру и начали снимать. Скоро поняли, что что-то не так: прибывают груженые платформы, а отбывают пустые. Между тем в кадре все, что появляется слева, воспринимается как «вход», а все, что справа, — как «уход». Недолго думая, переставили камеру, и картинка «пошла»: теперь уже груженые вагоны «выезжали», а пустые платформы «возвращались», http://www.georgiamonitor.org/detail. php?ID=210&sphrase_id=280564.

Именно в этот период системный характер начали принимать соответствующие кадровые назначения. Так, в мае 1998 г. министром обороны страны стал полковник Давид Тевзадзе, кандидатуру которого предложил Эдуард Шеварднадзе. Именно с его приходом и возникла устойчивая тенденция переориентации всего военного строительства в Грузии на западноевропейскую модель. Новый министр, имея гуманитарное образование, прошел курс обучения в колледже НАТО в Риме, германском колледже стратегических исследований и экономики, а также в американском колледже Генштаба США в Вест-Пойнте — наиболее престижном американском военном училище. См.: Захаров В. Μ. Вооруженные силы Грузии // Грузия: проблемы и перспективы развития. Μ.: РИСИ, 2002. Т. 2. С. 36.

Позже, накануне серии масштабных терактов в России, завершившихся трагедией в Беслане, с министром иностранных дел Республики Ичкерия И. Ахмадовым встречались высокопоставленные лица США на уровне председателя Комитета по международным отношениям Палаты представителей Конгресса Б. Гилмана (Benjamin Gilman), а саму эту встречу готовил Збигнев Бжезинский. И это далеко не единственный пример подобного рода. См.: Малишевский Н. Спонсоры «чеченского» терроризма и взрывы в Бостоне // Фонд стратегической культуры. 5 мая 2013 г. http://www.fondsk.ru/news/2013/05/05/sponsory-chechenskogo-terrorizma-i-vzryvy-v-bostone-i-20330.html.

В 1993 г. близ Мцхета убили главу резидентуры ЦРУ Фреда Вудрофа (Freddie Woodruff). В 2013 г. новые власти Грузии заявили о своем желании вернуться к этому давнему делу — Geoigia Reinvestigates CIA Murder Mystery// Eurasianet.org. April 29, 2013. http://www.eurasianet. oig/node/66898.

Глазунов О. Грузинская разведка. Тайная война против России. Μ., 2011. С. 21–22.

Место Кавказа в геополитике США// Кавказская политика. 4 июня 2012 г. http://kavpolit. com/mesto-kavkaza-v-geopolitike-ssha-2/.

Заметим, что таковое единство, во всяком случае если иметь в виду Абхазию и Южную Осетию, оказывалось возможным исключительно в период нахождения образующих ныне Грузию земель в составе Российской империи и СССР.

Hash-Gonzalez Kelli. Populär Mobilization and Empowerment in Georgia’s Rose Revolution. Lexington Books, 2012. P. 44.

Крылов А. Кто делает «цветные революции»? // Новая политика. 15 октября 2007 г. http:// www.novopol.ru/-kto-delaet-tsvetnyie-revolyutsii — text28692.html.

Минасян Г., Восканян А. Зарубежные НПО — механизм влияния на внутреннюю политику в СНГ // Обозреватель — Observer. 2013. № 3. С. 8.

MuravchikJ. Exporting democracy: fulfilling America’s destiny. American Enterprise Institute, 1992. P. 208.

Заметим, что на фоне нищеты и экономической разрухи зарплата в 300–400 долларов в месяц позволяла многим гражданам, являвшимся сотрудниками этих организаций, выживать и кое-как содержать свои семьи.

Грузия после «революции роз» // Central Asia & Central Caucasus Press AB. 2006. http:// www.ca-c.oig/c-g/2006/joumal_rus/c-g-l/07.verchru.shtml.

Эксит-полл: победа на выборах в Грузии за «Национальным движением» // Утро-ru. № 306 (1339). 2 ноября 2002 г. http://www.utro.ru/news/2003/ll/02/246439.shtml.

Лафленд Дж. Техника государственного переворота // Оранжевые сети от Белграда до Бишкека. СПб., 2008. С. 36.

См.: Welt Cory. Georgia’s Rose Revolution: From Regime Weakness to Regime Collapse // Center for Strategic and International Studies. 2006.

Крылов А. Кто делает «цветные революции»? // Новая политика. 15 октября 2007 г. http:// www.novopol.ru/-kto-delaet-tsvetnyie-revolyutsii-text28692.html.

Wheatley Jonathan. Georgia from national awaking to Rose Revolution: delayed transition in the Former Soviet Union //Athenaeum Press Ltd, 2005. P. 186.

Sharp G. From Dictatorship to Democracy. A Conceptual Framework for Liberation // The Albert Einstein Institution. First Printing, 2002. Книга выдержала четыре переиздания (последнее датируется 2010 г.) и переведена на множество языков. В 1990–1991 гг. Шарп консультировал прибалтийских лидеров, выступавших за отделение СССР, позже — тибетских, бирманских и иных «борцов за свободу».

В 2003–2004 гг. координатором проекта в НПО «Институтсвободы» являлся Бачо Алахая, занимавший в период правления Μ. Саакашвили ряд ответственных постов в правоохранительной системе и Министерстве обороны. Исполнительный директор Фонда Сороса в Грузии Кахи Ломая был назначен министром образования, и подобных примеров множество. Неправительственные организации в значительной степени стали кадровым резервом для грузинской власти.

Wheatley Jonathan. Georgia from national awaking to Rose Revolution: delayed transition in the Former Soviet Union //Athenaeum Press Ltd, 2005. P. 186.

Колоницкий Б. «Великая розовая революция» // Дело. 11 сентября 2006 г. http://www. idelo.ru/432/17.html.

Векуа Г. Грузино-американские отношения в свете деятельности посла США в Грузии (обзор прессы) // Россия — Грузия экспертный диалог. 24 августа 2011 г. http://www.georgia-monitor.org/detail.php?ID=260&sphrase_id=280564.

Bringing down a dictator. Producer York Zimmerman. Inc. 2001 // https://www.youtube.com/ watch?v=SQiBWDsMcV8.

Лебедева И. Брокеры «мусорных революций» // Оранжевые сети от Белграда до Бишкека. СПб., 2008. С. 49.

См.: Шеремет П. Саакашвили / Грузия. Погибшие мечты. Μ., 2009. С. 151.

Сайдаев И. Убрать свидетеля. Грозный, 2013. С. 80.

Сучков Μ. А. НПО как инструмент внешней политики США (на примере государств Южного Кавказа) // Вестник Института стратегических исследований. 2012. № 3. http://www. pglu.ru/science/researches/nii-panin/vestnik/v3/M_A_Suchkov.pdf.

Работа с леворадикальными группировками также является одной из технологических матриц американцев. Например, с целью расшатывания ситуации в Иране одна из ставок делается на Mujahadeen-e-Khalq — изначально левой и даже маоистско-троцкистской организации.

Гордиенко И. Гиви Таргамадзе: провокатор или политтехнолог? // Новая газета. № 120. 22 октября 2012 г. http://www.novayagazeta.ru/politics/55057.html.

Можно упомянуть жестокие разгоны протестных акций в 2007–2011 гг. и участие в этих разгонах неформальных формирований, которые называют зондербригадами; силовой захват телекомпании «Имеди» и передача других независимых телекомпаний в подчинение властных структур; ограничение распространения информации в виде незаконного запрета на установку спутниковых антенн телекомпаниями «9-й канал» и «Маэстро»; уничтожение независимости суда; таинственные смерти ряда политиков (в частности, 3. Жвания и Б. Патаркацишвили) и множество других действий. См.: «Революция роз». Итоги. Независимый экспертный доклад. Тбилиси, 2012.

Коновалов И. П., Валецкий О. В. Эволюция частных военных компаний. Пушкино: Центр стратегической конъюнктуры, 2013. С. 6.

Война с Грузией. Полная версия «грузинского досье» Wikileaks (на английском языке) // Русский репортер. 29 ноября 2010 г. http://rusrep.ru/article/2010/ll/29/wikileaks_docs_02. Например, со ссылкой на замминистра по реинтеграции Руслана Абашидзе Теффт утверждает: «Осетины бомбят грузинские деревни, и деревне Дмениси был нанесен значительный ущерб», не замечая, что Дмениси — осетинская деревня, находящаяся под контролем властей Цхинвала и подвергшаяся таким образом агрессии со стороны грузинских формирований.

Цыганок А. Война нового типа // Время новостей. 27 августа 2008 г.

Алборов 3. Кто помогает Грузии убивать россиян? // Сегодня. Ру. 4 сентября 2008 г. www. segodnia.ru/content/19866; Clover Charles, Sevastopulo Demetri. US military trained Georgian commandos// Ft.com. September 5, 2008. http://www.ft.eom/intl/cms/s/0/bdfid9a6-7b7 l-lldd-b839-000077b07658.html.

Алборов 3, Кто помогает Грузии убивать россиян? // Сегодня. Ру. 4 сентября 2008 г.

В связи с напряженными дипломатическими консультациями августа — сентября 2008 г. см., например: Атмосфера становилась открыто враждебной. Материалы по соглашению Саркози — Медведева 2008 года // Русский репортер. 30 ноября 2010 г. http://rusrep.ru/ article/2010/1 l/30/sarkozi_lavrov/.

United States — Georgia Charter on Strategie Partnership // US Department of State. January 8, 2009. http://www.state.gOv/p/eur/rls/or/121029.htm.

К объектам военной инфраструктуры можно отнести также смежные учреждения военно-медицинского характера, включая, например, Центральную реферальную лабораторию общественного здравоохранения, созданную в партнерстве правительств США и Грузии и предназначенную для обнаружения особо опасных инфекций среди населения и животных, а также для эпидемического надзора и научных исследований. Учреждение было открыто в марте 2001 г., а его деятельность, практически неизвестная широкой общественности, сопровождалась рядом вопросов, отвечать на которые были вынуждены даже представители Пентагона. См., например: Что же исследуют американцы в секретной лаборатории в Грузии?.. // Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона. 2012. http://bs-kavkaz.org/2012/01/chto-issleduut-amerikancy-v-sekretnoj-laboratorii-v-gruzii/.

См., например: Ганжа Л. «СМЕРЧельная» политика, или «В оплату годится все!!!» // Одна Родина. 18 марта 2010 г. http://www.odnarodyna.com.ua/content/smerchelnaya-politika-ili-v-oplatu-goditsya-vse; В документах WikiLeaks упоминается также украинская компания «Бел Трейдинг энд Консалтинг», зарегистрированная на Сейшельских островах и имевшая тесные отношения с грузинским военным ведомством по крайней мере с 2006 г. См.: Оружие для Грузии. Как союзники по антироссийскому лагерю зарабатывают друг на друге // Русский репортер. 16 февраля 2011 г. http://rusrep.ru/article/2011/02/1 б/oruzhie/.

Нефедов Д. Военное сотрудничество Грузии с Украиной в контексте подготовки к войне на Кавказе//Хвиля. 27 ноября 2012 г. http://hvylya.org/analytics/geopolitics/voennoe-sotrudnich-estvo-gruzii-s-ukrainoy-v-kontekste-podgotovki-k-voyne-na-kavkaze.html.

Крупнейший американский оборонный аналитический центр RAND Согр. начал проводить исследования по соответствующей проблематике еще в начале 1990-х гг. В последнее время стали появляться работы, посвященные созданию наций и государств. Согласно одной из моделей политического конструирования западного происхождения, некую этногруппу можно рассматривать в качестве «события». Подобные «коллективы» определяются в качестве необходимых предпосылок («прекурсоров») к социальной дестабилизации или устойчивых раздражителей, негативно влияющих на политическую ситуацию. Управление ими может происходить по образцу так называемой Армии освобождения Косово, стремившейся ухудшить ситуацию как можно быстрее, чтобы улучшить свои перспективы в будущем, что ей вполне удалось. Подробнее см.: Савин Л. Искусство социально-политического инжиниринга и Северный Кавказ (I) // Научное общество кавказоведов. 18 марта 2013 г. http://www.kavkazoved.info/ news/2013/03/18/iskusstvo-socialno-politicheskogo-inzhiniringa-i-sevemyj-kavkaz-i. html.

Подробнее см., например: Малишевский Н. Спонсоры «чеченского» терроризма и взрывы в Бостоне // Фонд стратегической культуры. 5 мая 2013 г. http://www.fondsk.ru/ news/2013/05/05/sponsory-chechenskogo-terrorizma-i-vzryvy-v-bostone-i-20330.html; Пономарева Е. Опасайтесь Керри, «дары» приносящего. Размышления по итогам визита госсекретаря США в Москву (I) // Фонд стратегической культуры. 11 мая 2013 г. http://www.fondsk.ru/ news/2013/05/1 l/opasajtes-kerri-dary-prinosjaschego-i-20397.html; На определенном этапе речь также может идти о попытках наладить взаимодействие между националистами и радикальными исламистами. См.: Об освещении западными СМИ процесса подготовки к сочинской Олимпиаде и «черкесского вопроса» (сентябрь — ноябрь 2011 г.) // Кавказовед. 24 ноября 2011 г. http://www.kavkazoved.info/news/2011/1 l/24/ob-osveschenii-zapadnymi-smi-cherkesskogo-voprosa-sent-nov-201 l.html.

Фонд был основан в 1984 г. Уильямом Кейси, в то время директором ЦРУ, в целях оказания поддержки советским диссидентам и получения от них интересующей США информации о положении дел в СССР. В настоящее время фонд специализируется на сборе и анализе сведений преимущественно о России, Китае, других странах и территориях Евразии, а также о террористических организациях. В руководящий совет организации входят среди других лиц Збигнев Бжезинский и еще один бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси.

Подробнее см.: «Черкесский» вопрос и внешний фактор. Μ.: РИСИ, 2012; Согласно турецким источникам, действия Jamestown Foundation на Кавказе связаны непосредственно с деятельностью ЦРУ. Так, ставший известным благодаря бостонским событиям 2013 г. и имевший тесные связи с ФБР Тамерлан Царнаев в первом полугодии 2012 г. посещал проводившиеся на средства ЦРУ семинары в Грузии, организованные фондом «Джеймстаун». Именно эта программа, осуществлявшаяся при поддержке грузинских властей, способствовала радикализации взглядов Царнаева. См.: Madsen И< CIA Troublemaking in Caucasus // Strategic Culture Foundation. May 20, 2013. http://www.strategic-culture.org/news/2013/05/20/cia-troublemaking-in-caucasus.html. Добавим, что многие обстоятельства сильно роднят дело Царнаева с так называемым «покушением» на Дж. Буша в Тбилиси в 2005 г., которое дало повод грузинским властям к дальнейшему «закручиванию гаек».

Jatras J. The Georgian Imbroglio — And a Choice for the United States // America-russia.net. February 14, 2010. http://www.america-russia.net/eng/face/236661338?user_session=4827e878c02 67ddbdd6ee738f8212fld.

Грузия готовила чеченских бойцов для операций против России, заявил омбудсмен Грузии И Eurasianet.org. April 2, 2013. http://russian.eurasianet.org/node/59982. Согласно данным омбудсмена, сотрудники МВД встречали чеченцев в аэропорту Тбилиси, отвозили их на съемные квартиры и выдавали им оружие, водительские права, документы и все остальное, что им было нужно. Затем боевики проходили тренировку на двух военных базах недалеко от грузинской столицы, однако в конце концов они устали ждать, когда их перебросят на российскую сторону, и попытались в августе самостоятельно перейти границу, что вылилось в перестрелку, в которой были убиты 11 боевиков и два грузинских военнослужащих. Речь идет об известной стычке в ущелье Лопота в Кахетии в августе 2012 г., которая широко освещалась СМИ и невнятно-противоречиво комментировалась грузинскими властями.

Например, вместо засветившегося в раде скандалов «Фонда Кавказа» (http://caucasus.org. ge) Правительство Грузии создало новую организацию «Фонд интеграции народов Кавказа» (http://unitedcaucasus.org.ge), призванную содействовать северокавказским народам в развитии их связей с Грузией, помогать в решении социальных и иных проблем. Напомним, «Фонд Кавказа» был создан в качестве некоммерческого юридического лица приказом руководства Департамента контрразведки и Министерства внутренних дел от 7 ноября 2008 г., де-факто являлся организацией прикрытия, был активно включен в процесс признания «черкесского геноцида». В частности, с этой целью совместно с фондом «Джеймстаун» в 2010–2011 гг. было проведено три научные конференции по черкесской тематике. Деятельность же «Фонда интеграции народов Кавказа», возглавляемого Умаром Идиговым, судя по некоторым его первым шагам, направлена преимущественно на северо-восточную часть Северного Кавказа (Чечню, Ингушетию и Дагестан), где, по странному совпадению, в первой половине 2013 г. существенно возросла террористическая активность.

Goble Paul. North Caucasus More Unstable and More Threatening to Moscow Now than a Year Ago // North Caucasus Analysis Vol. 14. Issue 1. January 8, 2013.

См., например: Cornell S. The «Afghanization» of the North Caucasus: Causes and Implications of a Changing Conflict // Russia’s Homegrown Insurgency: Jihad in the North Caucasus (Ed. Stephen J. Blank). Strategic Studies Institute. October 2012.

Говоря о Кавказе, мы имеем в виду как его северную часть, находящуюся в составе России, так и республики Южного Кавказа, обладающие различным политико-правовым статусом (признанные, частично признанные и непризнанная), исходя из тезиса о геополитическом единстве этого многонационального и многоконфессионального региона.

В составе Советского Союза армянский народ переживал настоящее возрождение, о чем красноречиво свидетельствуют показатели демографического и социально-экономического развития. См.: Перепись населения: тревожные итоги // Голос Армении. 15 июня 2013 г.

В отдельные периоды начала 1990-х гг. условия существования Еревана и других крупных городов республики по отдельным параметрам приближались к условиям жизни блокадного Ленинграда.

Именно здесь берут начало истоки «новой» армянской олигархии, являющейся, по мнению широких общественных кругов, важным фактором торможения развития страны. Так, ваучерная приватизация привела к тому, что большая часть национального богатства Армении оказалась сосредоточена в руках 45–50 семей. Подробнее см.: Петросян Д. Некоторые соображения об олигархии в Армении (готовится к публикации).

См.: Бжезинский Збигнев. Большая шахматная доска. М., 1998; из более поздних работ, акцентирующих роль Южного Кавказа во внешней политике США, см., например: Friedman G. Geopolitical Journey: Azerbaijan and America // Stratfor. June 11, 2013. http://www.stratfor.com/ weekly/geopolitical-joumey-azerbaijan-and-america.

Mann S. Chaos Theory and Strategic Thought // DTIC. 1992. http://www.dtic.mil/cgi-bin/ GetTRDoc?AD=ADA528321.

Самерджан X. Армения и Иран: парадоксальное партнерство // Кавказская политика. 29 января 2013 г. http://kavpolit.com/vot-takaya-istoriya-s-geografiej/.

Согласно некоторым данным, объем внешнего долга Армении западным фондам (МВФ, ВБ, ЕБРР) сейчас также больше, чем России. См.: Айрумян Н. Запад осуществляет инвестиционную экспансию U Lragir.am. 2 апреля 2013 г. http://www.lragir.am/index.php/rus/0/economy/ view/29384.

Вовлеченность в конфликт обусловила и востребованность патриотизма с акцентом на роль армии, которая традиционно являлась стабилизирующим институтом, вызывающим наибольшее доверие в обществе. Однако в целом армянские реформы имели неолиберальный характер, следствием чего стали архаизация и фрагментация общества. В этом же русле — возрастающая роль криминалитета, в том числе его влияние на органы государственной власти и общество. Соответственно, патриотизм и националистическая риторика все чаще использовались в качестве ширмы для совершенно иных форм организации общественной жизни, что не может не приводить к росту разочарования в обществе и миграционных настроений.

Пропаганда — обязанность государства // Голос Армении. 27 июля 2010 г.

См.: Акопян В. Армяне и Армения — когда нация шире государства // Отечественные записки. 2012. № 1.

«Осторожно! Этнический шпионаж»: Игорь Мурадян об Армянской ассамблее Америки // ИА Регнум. 26 декабря 2005 г. http://www.regnum.ru/news/565800.html.

Якубян Виктор. Новая реальность в Армении: чего ждать от Раффи Ованнисяна? // ИА Регнум. 19 февраля 2013 г. http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/armenia/1626874.html. В 2013 г. Раффи Ованнисян занял, по официальным данным, второе место на выборах президента Армении. В преддверии выборов в Национальное собрание Армении 2012 г. посольство США пыталось активно влиять на политические процессы, стремясь обеспечить максимально благоприятный для себя состав депутатского корпуса.

В дальнейшем практика вовлечения граждан США армянского происхождения в государственно-политические структуры США приняла весьма устойчивый характер, и здесь можно провести некоторые параллели с прибалтийским опытом. Например, в самом начале 1990-х гг. главным советником президента Армении неслучайно был назначен апологет интересов Госдепартамента Жирайр Липаритян, главой энергетического ведомства — Сепух Ташчян, куратором экономических преобразований — первый представитель Всемирного банка в Армении, советник второго действующего президента РА Ваграм Нерсисянц, в 1998–2008 гг. — министр иностранных дел Армении выпускник Флэтчерской школы права и дипломатии Вардан Осканян и т. д. Особенностью формирования постсоветской власти в Армении стала завуалированное™ самого процесса персоналиями, фамилии которых заканчивались на «-ян», что могло на первоначальном этапе рассматриваться массовым общественным сознанием в качестве исчерпывающей гарантии исключительной приверженности делу становления и развития исторической родины. На деле все обстояло несколько иначе: люди, работающие в Армении, были де-факто командированы Госдепартаментом и лишь в лучшем случае являлись законопослушными гражданами своего государства, исполнявшими свой долг. Подробнее см.: От Липаритяна до Нерсисянца: кто представляет интересы США в Ереване // Armenia Today. 15 января 2008 г. http://armtoday.info/default.asp?Lang=_Ru&NewsID=2232.

Погосян Г. Современное армянское общество: особенности трансформации. М., 2005. С. 162–163.

Подробнее см.: Ishkanian A. Democracy Building and Civil Society in Post-Soviet Armenia. New York, 2008. P. 58–84.

Подробнее см.: Арутюнян Г. «Мозговые центры» и национальная безопасность //21-й век. 2011. № 1. Конечно, данная ситуация не является уникальной для Армении.

USAID Estimates Less Than 20 % of Armenian NGO’s Active // The Armenian Observer Blog. 18 августа 2012 г. http://ditord.com/2012/08/18/usaid-estimates-less-than-20-of-armenian-ngos-active // По состоянию на 2009 г. в Армении было зарегистрировано более четырех тысяч НПО, действующих в различных областях. При этом только около 10 % из них являлись постоянно действующими (имеют помещение, постоянные кадры, осуществляют проекты и т. п.). Значительная часть зарегистрированных НПО в Армении — это организации, созданные под реализацию одного конкретного проекта, по окончании которого НПО прекращает свою работу. См.: Ночёвка Ф. НПО в Армении: фактор развития или скрытая угроза // Стратегии развития. 2011. № 1. http://strategiirazvitiya.com/topic.php?id=39.

Обзор деятельности неправительственных организаций в Республике Армения // Информационно-аналитический центр. 19 января 2009 г. http://www.ia-centr.ru/expert/3606/.

См. данные о финансировании этих организаций: Armenia // National Endowment for Democracy. 2012. http://www.ned.org/where-we-work/eurasia/armenia.

Ночёвка Ф. НПО в Армении: фактор развития или скрытая угроза // Стратегии развития. 2011. № 1.

Оганова Н. Правдокопатели грантов // Ноев Ковчег. 2012. № 3.

Коричнево-голубая угроза Армении, или Кому выгодно клеить ярлык фашистов защитникам национальных традиций // Panarmenian.net. 23 мая 2012 г. http://www.panarmenian.net/ rus/details/108789. Год спустя попытки проведения гей-парада в Ереване не носили уже столь навязчивого характера, что можно связать с изменением тактики западных спонсоров, которые поняли: «Этим навязыванием просто отталкивают армян от Европы и Америки и кидают в объятия России, что может в итоге сорвать работу западных посольств и агентов по отрыванию армян от России». Подробнее см.: Халатян Айк. Такой Запад нам не нужен // Кавказская политика. 20 мая 2013 г. http://kavpolit.com/takoj-zapad-nam-ne-nuzhen/.

Загадочные НПО становятся обладателями щедрых государственных грантов // Радио Азаттык. 2 мая 2013 г. http://rus.azattyq.org/content/armeniya-npo-gosudarstvenniye-granty/24974329.html.

Накануне визита в 2012 г. в Ереван тогдашнего госсекретаря СШАХ. Клинтон (по странной случайности совпавшего в резким обострениям ситуации на границах с Азербайджаном) правозащитная организация Freedom House выступила со специальным докладом, в котором были подчеркнуты многочисленные препятствия для реформ вследствие «глубоких связей между политикой и бизнесом». Но «связи» — лишь одно из следствий широкомасштабных «реформ», проведение которых тщательно контролировалось западными «советниками».

Антинян Г. Армения — 2013: «Цветная» революция «сверху»? // Центр поддержки русско-армянских стратегических и общественных инициатив. 3 мая 2013 г. http://russia-armenia. info/node/206.

Лесневский Р. Турцию и Армению ведут к брачному союзу // Полит. Ру. 10 августа 2013 г. http: //polit. ru/article/2013/04/1 О/ta/.

Мартиросян С. Социальные сети в Армении // Фонд «Нораванк». 24 декабря 2012 г. http:// www.noravank.am/rus/articles/detail.php?ELEMENT_lD=6819.

Если экстраполировать на масштабы России — 12,5—13,5 млн человек, преимущественно в крупных городах. Рейтинг доверия слушателей к информации данной радиостанции, которая работает на неплохом профессиональном уровне, достаточно высок.

Мартиросян С. Социальные сети в Армении // Фонд «Нораванк». 24 декабря 2012 г.

См.: Беликова Ю., Крикунов А., Королев А. Сетевые технологии в информационных операциях НАТО и зарубежных неправительственных организаций в ходе «цветных революций» и военных конфликтов. М., 2012. С. 38.

Uihpuiuhqp Q-uipbqphjuih. bplimUJi ljhliinpnbnLiI Ш1Ъ ГЪОПъ puiquijji U «Ijnifiq^hifhliinmpliqifji» щшлЬЬд^ш^ hhuiliuiliptihri]i ifmujili // Nationalidea.am. 15.03.2013. http://n-idea.am/comments.php?id=28263&fl=y.

См.: Тонунц С. Армения — Запад: искусство наступать на грабли… // Научное общество кавказоведов. 27 августа 2012 г. http://www.kavkazoved.info/news/2012/08/27/armenia-zapad-iskusstvo-nastupat-na-grabli.html; Показательна в этом отношении также эволюция политических взглядов одного из ярких представителей американского и европейского армянства, основателя первых армянских лоббистских структур в США и Великобритании. См.: Авакян К. Западник Мигран Свазлян о России // http://lraber.asj-oa.am/470/1/248.pdf; Если же говорить о современности, то, в частности, трагическая судьба некогда богатой и процветавшей армянской общины в Сирии непосредственно связана с политикой Запада по переформатированию Большого Ближнего Востока. См.: АрешевА. Сирийская драма: промежуточный финал и судьба армянской общины // Ноев Ковчег. 2013. № 13.

Интересно, что если в 2012 г. значительную долю американской помощи прошлых лет составляли программы, направленные на развитие экономики Армении (39,7 млн долларов в 2011 г. и 40 млн долларов в 2012 г.), то уже в 2013 г. на проекты поддержки экономики не было предусмотрено ни цента, в то время как две трети гуманитарной помощи США составило финансирование программ сотрудничества в оборонной сфере — 27,2 млн долларов. США меняет формат помощи Армении: Вашингтон сократит содействие экономике и увеличит финансирование оборонных программ Еревана // NEWS.ат. 24 февраля 2013 г. http://news. am/rus/news/141795.html.

Саргсян А. Решить карабахский вопрос способен только новый Гюлистанский договор между Россией и Ираном // Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона. 2012. http://bs-kavkaz.Org/2012/l 1 /reshit-karabahskij-vopros-sposoben-tolko-novyj-gulistanskij-dogovor/.

См.: Петросян Г. Отношения Республики Армения с Россией (1918–1920). Ереван: ЕГУ, 2012; Туманян М. Дипломатическая история Республики Армения (1918–1920). Ереван, 2013, и др.

Армянские экологи встретили принца Чарлза протестами // Русская служба ВВС. 29 мая 2013 г. http://www.bbc.co.uk/russian/society/2013/05/130529_prince_charles_armenia_environment. shtml.

Ночёвка Ф. НПО в Армении: фактор развития или скрытая угроза // Стратегии развития. 2011. № 1.

Н. Смарт добавил, что в оказании гуманитарной помощи Нагорному Карабаху заинтересованы и другие фонды, в частности один из них заявил о готовности провести в стратегически важном Кашатагском районе широкомасштабные работы по разминированию. См.: Ишханян Р. Карабахская программа организации The HALO Trust будет продолжена с еще большим размахом // Азат Арцах. 25 января 2013 г.; Бегларян А. Мины — коварное наследие карабахской войны // Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона. 2013. http://bs-kavkaz.org/201З/06/miny-kovamoe-nasledie-karabahskoj-voyny/.

Подробнее см.: Манучарян А. Кавказ — регион противостояния мировых политических центров // Научное общество кавказоведов. 11 февраля 2013 г. http://www.kavkazoved.info/ news/2013/02/11/kavkaz-region-protivostoyania-mirovyh-politicheskih-centrov.html.

С этой целью иногда выбрасывается эфемерная идея «южнокавказского союза», находящаяся в полном преемстве с миражами «кавказской конфедерации» антисоветских эмигрантских кругов в Европе в 1920—1930-х гг.

Это относится к США и Великобритании: обучающиеся там студенты получают специальности экономистов, финансистов, специалистов банковской сферы, международных экономических отношений, юристов, страховщиков и т. д. Обучение армянских студентов за рубежом естественным наукам и специальностям минимизировано, что ведет к постоянному «вымыванию» из страны населения, прежде всего молодежи, и в перспективе должно ослабить ее как военно-политического союзника России.

Численность высокопрофессиональных специалистов в разных отраслях, занимающихся «сложным» трудом, сократилась, по некоторым оценкам, в 10 раз. См.: Арутюнян Г. Вызовы Армении в глобализирующемся мире //21-й век. 2013. № 1. С. 13.

Нефть и газ Азербайджана — 2006 // Нефтегазовая вертикаль. 14 апреля 2007 г. С. 49–52.

Разговор со Збигневом Бжезинским // Foreign Policy. 25 октября 2007 г.

Рашковский Е. «Кавказский меловой круг»: трагические судьбы региона // Pro et contra. T. 7. 2002. № 3.

Болтаев T. ЦРУ в Центр Азии: операция Freedom Squall // Центр Азия. 11 июня 2005 г. http://www.centrasia.ru/news2.php?st=l 118468520.

Мамедов С., Гордиенко А../«Каспийского стража» появился хозяин // Независимая газета. 27 мая 2005 г.

Мамедов С. НАТО осваивает Южный Кавказ // Независимая газета. 20 октября 2006 г.

Материалы конференции «США и Азербайджан: энергетика и региональная безопасность» //Джорджтаунский университет. Вашингтон, 2008.

Проект «Тюркское содружество» // Русская цивилизация. 11 октября 2007 г. http:// www. rustrana.ru/article.php?nid=30152.

Материалы конференции «США и Азербайджан: энергетика и региональная безопасность» //Джорджтаунский университет. Вашингтон, 2008.

Фатуллаев Эйнулла. Кто выделил 2 миллиона долларов на «фейсбуковскую революцию» в Азербайджане? // lnews.az. 11 марта 2013 г. http://lnews.az/analytics/20130311113935814.html.

Гусейнов В., Гончаренко А. Энергетическое измерение Азербайджана / Южный Кавказ: тенденции и проблемы развития (1992–2008) // Отв. ред. и рук. авт. кол. В. А. Гусейнов. М.: Красная звезда, 2008. С. 65. http://www.isoa.ru/docs/kavkaz.pdf.

Материалы международной конференции «Условия свободы, мира и процветания на Южном Кавказе», прошедшей в Стамбуле 26 апреля 2013 г. // Контакт. 29 апреля 2013 г. http:// www.contact.az/docs/2013/Analytics/042900034351 ru. htm.

Южный Кавказ на перепутье // Аналитическая служба «Туран». Контакт. 29 апреля 2013 г. http://www.contact.az/docs/2013/Analytics/042900034351ru.htm#.UdRkOztM-So.

Михеев С. Нельзя допустить, чтобы нас обыграли на Каспии // Пульс Аксарайска. № 23 (1040). 7 июня 2013 г. http://www.gazprom-dobycha-astrakhan.ru/upload-files/puls/2013/pa23-2.pdf.

Гусейнов В. А. Южный Кавказ: тенденции и проблемы развития (1992–2008). М.: Красная звезда, 2008. С. 392; Эмерсон М. Подходы к стабилизации на Кавказе // Кавказские региональные исследования. М.: МГИМО(У) МИД России; Российская ассоциация международных исследований; АНО «ИНО-Центр».

Бжезинский Збигнев. Великая шахматная доска (Господство Америки и ее геостратегические императивы). Μ.: Международные отношения, 1998.

Бжезинский Збигнев. Преждевременное партнерство: Реферат// РАН Институт научной информации по общественным наукам. В. В. Александров. Μ., 1994.

Интервью Open Media Research Institute. 15 ноября 1996 г. http://azer.com/aiweb/categories/ topics/Quotes/quote_brzezinski. html.

Chumachenko Katherine. Files, 1985–1988 — Reagan Library Collections, www.reagan.utexas. edu/archives/textual/smof/chumache.htm.

PyHBicT. Ukrainian Educational Religion Society, Inc. Chicago. Сентябрь 1970 г.

Леонтьев Μ., Крашенинникова В. Документальный фильм «Оранжевые дети Третьего рейха». 2009. http://www.youtube.com/watch?v=5dtWhmOKxXO.

Крашенинникова В., Росс А. Пушки августа: нацисты, НАТО и «цветные революции» // Политический класс. № 56, 57, 59 — август, сентябрь, ноябрь 2009 г. http://www.invissin.ru/ topics/ukrain/.

U. S. Code // Cornell University Law School. Legal Information Institute, http://www.law. comell.edu/uscode/text/22/611.

Газета «Независимая Молдова» приостановила деятельность // N01 MD. June 4, 2013. http://www.noi.md/ru/news_id/23026.

В 2009 г. АЕИ имел 53 голоса в парламенте, а для избрания президента необходим 61 голос. Конституция утверждает, что президент избирается в первые два месяца после избрания нового парламента. Манипулируя законами и постоянно меняя их, АЕИ смог удержаться у власти с августа 2009 до декабря 2010 г. Все это время Михай Гимпу, нарушая Конституцию, совмещал функции спикера парламента и исполняющего обязанности президента страны. В декабре 2010 г. был сформирован АЕИ-2, набравший 58 голосов. История повторяется. Мариан Лупу становится исполняющим обязанности, до избрания в апреле 2012 г. Николая Тимофти на пост президента, за счет четырех голосов отколовшейся от ПКРМ «группы Игоря Додона».

Головатюк Владимир. Инфляция в Молдове: история и действительность // Панорама. 30 ноября 2012 г. http://www.pan.md/paper/Banki-i-inansi/Inflyatsiya-v-Moldove-istoriya-i-deystvitelinosti/29993.

МВФ: «Если мы и были доктором для Молдовы, то пациент нас не слушал» // Молдавские ведомости. № 34 (379). 2 июня 2001 г. Структура молдавского долга в 1999 г.: почти две трети его составляют долги многосторонним учреждениям, включая МВФ (175 млн долларов, или 19 % от общего объема), Всемирный банк (287 млн долларов, или 31 %), ЕБРР (72 млн долларов, или 8 %) и ЕС (62 млн долларов, или 6,5 %). Долги, полученные на двусторонней основе, достигают 20 % от общей суммы внешнего долга. Они включают долг России — 68 млн долларов, США — 65 млн долларов и Японии — 37 млн доларов.

Un nou epizod in razboiul declarator dintre Filat §i Lupu // Jumal.md. August 17,2010. http:// jumal.md/ro/news/un-nou-episod-in-razboiul-declaratiilor-dintre-filat-si-lupu-191395/.

Discursul public finut de Barroso la Palatul National: Dacà veli aprofunda reformele, Uniunea Europeans va spori sprijinul pentru Moldova. LIVE TEXT // Publica MD. November 30, 2012. http:// www.publika.md/jose-manuel-barroso-tine-in-aceste-clipe-un-discurs-public-la-palatul-national-din-chisinau-live-text-video_ 1147681.html.

Шикирлийская Татьяна. Внешняя помощь: мифы и реальность // Кишиневский обозреватель. № 20. 31 мая 2012 г.

Блум Уильям. Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны. Μ.: Кучково поле, 2013. Италия, 1947–1948. С. 41–51.

Марфин Павел. Сначала обанкротить, потом продать // Пульс. 15 июля 2013 г. http://puls, md/ru/content/snachala-obankrotit-potom-prodat.

Gheorghe Caraseni Studiul: Transparent durabilitatea financiara a ONG-urilor din Moldova // NGO Transperency Portal. Decembrie 2011. P. 5. http://www.contact.md/transparency/index. php?option=com_content&view=article&id=45&Itemid=27.

Там же.

Рихтер Алексей. «Дальний прицел» румынской элиты // Кишиневский обозреватель. № 26. 11 июля 2013 г.

Coalifia Civica pentru Alegeri Libere §i Corecte — «Coalifia 2009»: Scrisoare DeschisS // API MD. April 21, 2009. http://www.api.md/news/6540/.

Uniunea Jumali^tilor din Moldova: «Compania NIT a pus interesele unui partid mai presus de rigorile breslei jurnalistice» //Timpul.MD. April 11, 2012. http://www.timpul.md/articol/uniunea-jumalitilor-din-moldova-compania-nit-a-pus-interesele-unui-partid-mai-presus-de-rigorile-breslei-jurnalistice-33100.html.

Рябков Леонид. Виталий Маринуца: «Мы искореним дедовщину в молдавской армии!» // Комсомольская правда. 9 февраля 2010 г. http://www.kp.md/daily/24438/604670/.

США предоставили 1,6 млн долларов на модернизацию полигона в Бульбоакэ // Панорама. 15 июля 2013 г. http://pan.md/news/SShA-predostavili-16-mln-na-modemizatsiyu-poligona-v- Buliboake/40015.

Serviciul de Informatii Externe al Romaniei (SIE) si alegerile din R. Moldova // Par-tidului Comuni^tilor din Republica Moldova. July 14, 2009. http://www.pcrm.md/main/index_ md.php?action=news&id= 1621.

Сорбалэ Михаил. Как иностранные граждане «помогают» Молдове // NOI MD. December 11, 2012. http://www.noi.md/ru/news_id/17079.

Рихтер Алексей. «Дальний прицел» румынской элиты // Кишиневский обозреватель. № 26. 11 июля 2013 г.

«Европейский» газопровод обойдется в 1 млрд леев // Панорама. 1 августа 2013 г. http:// pan.md/news/Gazoprovod-Ungeni-Yassi-oboydetsya-v-l-mlrd/40842.

Romania vrea s& creasca numarul de burse pentru Moldova, panM la 6000 // UNIMEDIA. July 17, 2013. http://unimedia.info/stiri/alte-doua-promisiuni-facute-de-basescu-la-chisinau-63333.html.

Там же.

Румыны начинают подсчитывать, что они выиграют от поглощения Молдовы // AVA. MD. July 19, 2013. http://ava.md/news/021130-nas-poschitali.html.

Report on Belarus, the Last Dictatorship in Europe, Including Arms Sales and Leadership Assets. March 2006. http://2001-2009.state.gOv/p/eur/rls/prsrl/63297.htm.

Подробнее см.: Arquilla J., Ronfeldt D. Networks and Netware: The Future of Terror, Crime, and Militancy. RAND, 2001.

Nye Joseph S. Discourse on Power// Post-War Watch. June 23, 2012. www.postwarwatch.com.

Подробнее см.: Nye J. Soft Power: The Means to Success in World Politics. New York: Public Affairs Group, 2004; Arquilla J. Cool War // Foreign Policy. June 15, 2012.

О правах человека и преступлениях без наказания // Рэспубл1ка. July 27, 2006.

14 Million Euro fora Coup// German-Foreign-Policy.com. May 12,2005. www.german-foreign-policy.com/en/news/art/2005/53156.php.

Беларуская думка. 2008. № 12.

Ильин M. В., Шиковец М. А. Технологии поддержки принятия политических решений в системе государственного управления Республики Беларусь // Проблемы правовой информатизации. 2004. № 2. С. 20.

Заявление Уго Чавеса Фриаса, президента Боливарианской Республики Венесуэла на 61-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН // ООН. 20 сентября 2006 г. http://www.un.org/webcast/ ga/61 /pdfs/venezuela-e.pdf.

Телеграмма Госдепартамента США, приведенная в книге автора «Код Чавеса: Срыв американского вмешательства в Венесуэле».

13 февраля 2002 г. Карлос Ортега встречался с Отто Райхом в Вашингтоне (округ Колумбия). См.: Boucher Richard. Daily Press Briefing // U. S. Department of State (archive). February 14, 2002. http://2001-2009.state.gOv/r/pa/prs/dpb/2002/8034.htm.

Контракт AMP США c Development Alternatives Inc. на сумму 10 млн долларов на осуществление проектов в Венесуле в период с августа 2002 по август 2004 г.

См.: Ютковиц Джоэл М. Создание в Венесуэле атмосферы доверия без разногласий // DAI News, www.dai.com/dai_news/text_only/fall_confidence_in_venezuela_text_only.htm.

Statement by the Press Secretary. U.S. Reaffirms Support for OAS Secretary General’s Efforts in Venezuela and Calls for Early Elections. The White House. December 13, 2002. http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2002/12/20021213.html.

Boucher Richard. Daily Press Briefing // U. S. Department of State (archive). December 13, 2002. http://2001 -2009.state.gov/r/pa/prs/dpb/2002/15976.htm.

Golinger E. Bush vs. Chavez: Washington’s War on Venezuela // New York: Monthly Review Press, 2007.

Cm.: www.sumate.org.

Cm.: Karsin Nicole. Venezuela as divided as ever on Chavez despite referendum / Opposition rejects vote affirming populist president // Chronicle Foreign Service. August 19, 2004. http:// www.sfgate.com/cgi-bin/article.cgi?file=/news/archive/2004/08/19/international2018EDT0734. DTL&type=printable.

FY 2013 Department of State Operations Congressional Budget Justification // U. S. Department of State. February 13, 2012. http://www.state.gOv/s/d/rm/rls/statecbj/2013/.

Venezuela expels US diplomat for «espionage» // Aljazeera. March 5,2013. http://www.aljazeera. com/news/americas/2013/03/20133518129562925.html.

Golinger Eva. Official US Air Force Document Reveals the True Intentions Behind the US-Colombia Military Agreement //venezuelanalysis.com. November 5, 2009. http://venezuelanalysis. com/analysis/4917.

Daniel Frank Jack, Palmer Doug, Cooney Peter. Chavez says Venezuela jets intercepted U. S. plane // Reuters. January 9, 2010. http://www.reuters.com/article/2010/01/09/us-venezuela-usa-idUSTRE6080BB20100109.

Dewey Caitlin. Maduro promises to investigate Chavez «assassination» // WorldViews. March 5, 2013. http://www.washingtonpost.com/blogs/worldviews/wp/2013/03/05/maduro-promises-to-i nvestigate — chavez- assassinat ion/.

Bums Robert. Army sought radiation to kill Cold War leaders // ArmyTimes. October 9, 2007. http://www.armytimes.com/news/2007/10/ap_coldwarweapon_071009.

Теология освобождения — христианская школа теологии, в особенности в Римско-католической церкви, начало которой было положено в 1960-е гг. Согласно теологии освобождения, Иисус Христос — не только Утешитель, но также и Освободитель угнетенных. Таким образом, христианская миссия получила особую роль защиты справедливости для бедных и угнетенных, особенно через политическую деятельность, и многие из теологов приняли активное участие в политической жизни. (Прим, ред.)

См.: Grimaldi Idilio Méndez. Los Herederos de Stroessner // Editorial Arandura. Asuncion, Paraguay, 2007.

Documento del Banco Mundial. Paraguay. Impuesto Inmobiliario: Herramienta clave para la descentralizaciôn fiscal y el mejor uso de la ti Herramienta clave para la descentralizaciôn fiscal y el mejor uso de la tierra. Paraguay. Impuesto Inmobiliario: Volumen I. Informe principal Documento del Banco Mundial. Asuncion, 2007; Censo Agropecuario Nacional. Volumen I: Informe principal. 2007. Asuncion, 2008.

Canese Ricardo, Canese Mercedes. La Estafa de Rio Tinto Alcan // Editorial «El Ombligo del Mundo». 2013.

Цит. no: Viena Natalia. Las claves de la destitucion de Lugo en Paraguay: Los Estados Unidos y el Impeachment //Ciper Chile. Febrero 14, 2013. http://ciperchile.cl/2013/02/14/las-claves-de-la-destitucion-de-lugo-en-paraguay-los-eeuu-y-el-impeachment/.

Viena Natalia. El obispo y sus tiburones // Plaza Publica. Noviembre 30, 2012.

Grosera carta de ministro a embajadora de EE. U U // ABC Color. Marzo 5, 2010.

Bareiro Spaini ratifica ante el Congreso las criticas a la Embajadora de Estados Unidos // Paraguay, corn. Marzo 24,2010. http://www.paraguay.com/nacionales/bareiro-spaini-ratifica-ante-el-congreso-las-criticas-a-la-embajadora-de-estados-unidos-17063.

Там же; Briefer Pedro. «^El Plan Colombia quiere llegara Paraguay?» // Septiembre 2010. http:// www.pedrobrieger.com.ar/notas/n66.htm.

Viena Natalia. El obispo y sus tiburones // Plaza Publica. Noviembre 30, 2012.

Viena Natalia. La historia detras de destitucion de Fernando Lugo // Ciper Chile. Agencia Publica de Periodismo Investigativo de Brasil. 2012. http://ciperchile.cl.

Canese Ricardo, Canese Mercedes. La Estafa de Rio Tinto Alcan // Editorial «El Ombligo del Mundo». 2013.

Natalia Viana Investigaciôn en Paraguay: El papel de Estados Unidos en la caida de Lugo // El puercoespin. Julio 2,2013. http://www.elpuercoespin.com.ar/2013/02/07/investigacion-en-paraguay-el-papel-de-los-estados-unidos-en-la-caida-de-lugo-por-natalia-viana/.

Viena Natalia. Las claves de la destitucion de Lugo en Paraguay: Los Estados Unidos y el Impeachment // Ciper Chile. Febrero 14, 2013. http://ciperchile.cl/2013/02/14/las-claves-de-la-destitucion-de-lugo-en-paraguay-los-eeuu-y-el-impeachment/.

Там же.

Там же.

Viena Natalia. La historia detras de destitucion de Fernando Lugo // Ciper Chile. Agencia Publica de Periodismo Investigativo de Brasil. 2012. http://ciperchile.cl.

Там же.

Camacho Emilio. Golpe Parlamentario en el Paraguay. Una aproximacion juridica // Editorial Arandura. 2012.

Productores se ratifican enjuicio politico//ABC color. Junio 20,2012. http://www.abc.com.py/ edicion-impresa/politica/productores-se-ratifican-en-juicio-politico-416196.html; Camacho Emilio. Golpe Parlamentario en el Paraguay. Una aproximacion juridica // Editorial Arandura. 2012; Palma Gonzàlez Eric Eduardo. Juicio politico y debido proceso en la cultura constitucional // Editorial Arandura. 2012; Diaz Hugo Ruiz. Balbuena «Golpe de Estado en el Paraguay» // Editorial Arandura. 2013.

См., например: Palma Gonzalez Eric Eduardo. Juicio politico у debido proceso en la cultura constitucional // Editorial Arandura. 2012.

Grimaldi Idilio Méndez. Monsanto golpea en Paraguay: Los muertos de Curuguaty y el juicio politico a Lugo // OtraAmerica de Sur a Norte. Junio 23,2012. http://otramerica.com/radar/monsanto-golpea-en-paraguay-los-muertos-de-curuguaty-y-el-juicio-politico-a-lugo/2082.

Presentan 12 argumentos para destituir a Lovera // ABC Color. Junio 8, 2012. http://www.abc. com.py/edicion-impresa/economia/presentan-12-argumentos-para-destituir-a-lovera-411495.html.

Canese Ricardo, Canese Mercedes. La Estafa de Rio Tinto Alcan // Editorial «El Ombligo del Mundo». 2013.

Там же.

Подробнее см.: Блум У. Убийство демократии. М.: Кучково поле, 2013. Гл. 36.

Фьерро Хосе Даниэль. Интересы Repsol они ставят превыше собственного суверенитета Боливии //www.rebelion.org. 4 мая 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=30965&titular=los-intereses-de-repsol-se-anteponen-a-la-propia-soberan%EDa-de-bolivia.

Южный конус — распространенное название юга южноамериканского материка (Аргентина, Чили, Уругвай, Парагвай, южные штаты Бразилии), своими очертаниями на карте напоминающего конус.

Чавес: империя выбрала в качестве мишени Боливию // Bolpress, www.rebelion.org. 24 апреля 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=66470&titular=ch%Elvez:-%22el-imperio-ha-escogido-como-blanco-a-bolivia%22.

В Боливии распространено убеждение, что преследование кокалерос во многом обусловлено стремлением сохранить негласную монополию компании Coca-Cola на скупку их продукции. В марте 2007 г. комиссия по коке Конституционной ассамблеи Боливии опубликовала данные о том, что в 1990-х при формальном международном запрете экспорта коки компания ежегодно закупала по четыре тонны ее листа. Ассамблея приняла резолюцию, призывавшую Coca-Cola не использовать имя «тысячелетнего священного растения».

Эскивель Фортунато. ЦРУ в действии // www.rebelion.org. 27 февраля 2009 г. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=81488&titular=la-cia-en-acci%F3n.

См.: Монган Матиас. Боливия стремится к суду и наказанию Санчеса де Лосада // www. rebelion.org. 19 августа 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=36326&titular=bolivia-busca-juicio-y-castigo-a-s% Е1 nchez-de-losada.

В ноябре 2009 года экс-президент Карлос Меса, давая показания в суде, признал, что имело место «вмешательство правительства США в события февраля и октября 2003 года». См.: Карлос Меса утверждает, что было вмешательство со стороны правительства США в газовой войне // Bolpress, www.rebelion.org. 25 ноября 2009 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=95876&titular=carlos-mesa-denuncia-que-hubo-injerencia-del-gobierno-de-ee.uu.-en-la-guerra-del-gas.

Отклонено введение генномодифицированной кукурузы в Боливии // FOBOMADE www. rebelion.org. 24 января 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=25937&titular=rechazada-la-introducci%F3n-de-ma%EDz-transg%E9nico-en-bolivia.

Правительство США объявило секретным финансирование USAID в Боливии // Nizkor/ IPS www.rebelion.org. 2 октября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=73626&titular=el-gobierno-norteamericano-declara-secreta-la-financiaci%F3n-de-la-usaid-en-bolivia.

Латифундисты контролируют 91 процент земельных угодий // Bolpress, www.rebelion.org. 18 ноября 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=41463&titular=latifundistas-controlan-el-91 — por-ciento-de-la-tierra.

Эскивель Фортунато. ЦРУ в действии //www.rebelion.org. 27 февраля 2009 г. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=81488&titular=la-cia-en-acci%F3n.

Восстания 100 кланов // Econoticiasbolivia, www.rebelion.org. 10 января 2008 г. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=61654&titular=la-rebeli%F3n-de-los-100-clanes.

В их числе был, например, «лионский мясник» Клаус Барбье, экстрадированный во Францию левоцентристским правительством Боливии в 1983 г.

Рада Андрес Солис. Драматическое десятилетие // www.rebelion.org. 20 ноября 2011 г. http:// www.rebelion.org/noticia.php?id=l 17047&titular=la-d%E9cada-dram%Eltica.

Мерида Вильсон Гарсия. Сепаратизм, который переживает Боливия, начался в 2004 году с Карлосом Меса // www.rebelion.org. 28 января 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=45580&titular=el-separatismo-que-sufre-bolivia-comenz%F3-en-el-2004-con-carlos-mesa.

Мерида Вильсон Гарсия. Ярави против Такирари? // www.rebelion.org. 1 февраля 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=45800&titular=%BFyarav%ED-versus-taquirari?.

Beaulieu Devin. Паникуя о Боливии и исламе // http://www.countenjunch.org. 4–6 сентября 2009 г. http://www.countenjunch.org/beaulieu09042009.html.

Каллони Стелла. Американское вмешательство с целью убийства президента Эво Моралеса // www.rebelion.org. 26 апреля 2009 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=84425&titular=injerencia-estadunidense-en-los-planes-para-asesinar-al-presidente-evo-morales.

ЦРУ и олигархия в заговоре против Боливии // CEPRID, www.rebelion.org. 24 июня 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=69291&titular=la-cia-y-la-oligarqu%EDa-en-contubemio-contra-bolivia.

Эво Моралес опубликует список американцев, въезд которым в Боливию будет запрещен И La Jornada, www.rebelion.org. 24 июня 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=30391&titular=evo-morales-publicar%El-una-lista-de-yanquis-a-los-que-no-se-permitir% Е1 — entrar-en.

Приходится бороться против терроризма правительства США, посылающего американцев заниматься терроризмом в Боливии. См.: Франс Чавес. Нервозность взрывает две бомбы//www. rebelion.org. 23 марта 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=28754&titular=nerviosismo-estalla-con-dos-bombas- Впоследствии террорист был приговорен к 30 годам тюрьмы.

США организовали отряды, чтобы преследовать и убить его, заявляет Эво Моралес // La Jornada, www.rebelion.org. 1 июня 2006 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=32337&titular=estados-unidos-organiz%F3-equipos-para-perseguirlo-y-asesinarlo-denuncia-evo-morales.

Бурбач Роджер. Буш атакует Чавеса и Моралеса // www.rebelion.org. 2 июня 2006 г. http:// www.rebelion.org/noticia.php?id=32399&titular=bush-ataca-a-ch% Е1 vez-y-morales.

Чоссудовский Майкл. Дестабилизация Боливии и выбор Косово // Global Research. 20 сентября 2008 г. http://www.globalresearch.ca/index.php?context=va&aid= 10284.

Вильегас Пабло. Косово и Боливия: «То, что проводится здесь, — это мировая война» // www.rebelion.org. 14 марта 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=64630&titular=kosovo-y-bolivia:-%931o-que-est%El-operando-aqu%ED-es-una-guerra-mundial%94.

Боливийские спецслужбы обнаружили план свергнуть Эво, сорвать Ассамблею и подать заявку на Хоакино // Bolpress, www.rebelion.org. 8 сентября 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=55878&titular=los-servicios-de-inteligencia-bolivianos-descubren-un-plan-para-tumbar-a-evo-hacer-fracasar-asamblea.

Президент Эво Моралес критикует Майкла Макконнелла, американского чиновника // Argenpress www.rebelion.org. 5 марта 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=47686&titular=el-presidente-evo-morales-critica-a-michael-mcconnell-funcionario-de-estados-unidos.

Эскивель Фортунато. Инструмент: USAID. Цель: свержение процесса изменений // www.rebelion.org. 25 июля 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=7071 l&titular=un-instrumento: — usaid. -un-objetivo:.

Ева Голинджер осуждает повторение в Боливии антивенесуэльской модели // Bolpress, www.rebelion.org. 8 сентября 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=55876&titular=eva-golinger-denuncia-repetici%F3n-en-bolivia-de-modelo-anti-venezolano-.

Лейге Антонио Передо. Замолчали вороны // www.rebelion.org. 13 февраля 2008 г. http:// www.rebelion.org/noticia.php?id=63152&titular=callaron-los-cuervos.

Напомним, что еще в 1970 г. президент X. X. Торрес выдворил Корпус мира из Боливии именно за участие в разведывательной деятельности. Устав Корпуса такую деятельность запрещает.

США признает шпионаж // La Redaction ВВС Mundo, www.rebelion.org. 13 февраля 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=63189&titular=ee.uu.-reconoce-espionaje.

Правительство Боливии объясняет атаки против террористических ячеек //TeleSur, www. rebelion.org. 26 декабря 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=61044&titular=gobiemo-de-bolivia-atribuye-atentado-contra-sede-sindical-a-c%E91ulas-terroristas.

Rada Andres Soliz. El manto de la Embajada // www.rebelion.org. Marzo 16, 2008. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=64699&titular=el-manto-de-la-embajada.

Префекты «полумесяца» координируются против Эво в США // Bolpress, www.rebelion. org. 6 декабря 2007 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=60064&titular=los-prefectos-de-la-%93media-luna%94-coordinan-con-el-gonismo-la-campa%Fla-contra-evo-en.

Стефанони Пабло. Посол Филип Голдберг: от Косово к миру // www.rebelion.org. 16 февраля 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=63320&titular=el-embajador-philip-goldberg-de-kosovo-a-la-paz.

Тур Хоакин Ривери. Сожрать Боливию — цель Белого дома //www.rebelion.org. 14 февраля 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=63153&titular=devorar-a-bolivia-objetivo-de-la-casa-blanca.

Делегация ОАГ наблюдает «сложную» ситуацию в Боливии и призывает к диалогу // TeleSur, www.rebelion.org. 2 апреля 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=65459&titular= delegaci%F3n-de-la-oea-observa-situaci%F3n-%22compleja%22-en-bolivia-y-llama-al-di%Ellogo.

Вилъяреаль Мирселино. Бранко — фашист, который хочет свергнуть Эво // www.rebelion. org. 17 марта 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=64705&titular=branko-el-fascista-que-quiere-derrocar-a-evo.

ЦРУ и олигархия в заговоре против Боливии // CEPRID, www.rebelion.org. 24 июня 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=69291 &titular=la-cia-y-la-oligarqu% EDa-en-contubemio-contra-bolivia.

Эрболь Ped. Президент Боливии выслал посла США, уличив в заговоре // www.rebelion.org. 12 сентября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=72576&titular=presidente-de-bolivia-expulsa-al-embajador-de-estados-unidos-por-conspiraci%F3n.

Там же.

Посол США объявлен персоной нон грата // La Ероса, www.rebelion.org. 11 сентября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=72524&titular=embajador-de-estados-unidos-es-declarada- % 93persona- no-grata% 94.

Эрболь Ped. Президент Боливии выслал посла США, уличив в заговоре // www.rebelion.org. 12 сентября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=72576&titular=presidente-de-bolivia-expulsa-al-embajador-de-estados-unidos-por-conspiraci%F3n.

Чавес получил мощную поддержку населения после изгнания посла США в знак солидарности с Боливией // Telesur, www.rebelion.org. 12 сентября 2008 г. http://www.rebelion. org/noticia.php?id=72586&titular=ch%Elvez-recibe-contundente-apoyo-popular-tras-expulsar-a-embajador-de-eeuu-en-solidaridad-con-bolivia.

Рус Рауль Кастро. Конституционный строй и территориальная целостность Боливии должны уважаться // www.rebelion.org. 15 сентября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=72712&titular=el-orden-constitucional-y-la-integridad-territorial-de-bolivia-deben-ser-respetados.

Ла-Монеда, декларация UNASUR // www.rebelion.org. 17 сентября 2008 г. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=72829&titular=declaraci%F3n-de-la-moneda-de-unasur.

Бурбач Робжер. США устраивает гражданский переворот в Боливии // www.rebelion.org. 20 ноября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=76200&titular=ee.uu-orquesta-un-golpe-с% EDvico-en-bolivia.

Эво Моралес: Боливия не нуждается в контроле ни Управления по борьбе с наркотиками, ни США И TeleSur, www.rebelion.org. 5 октября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=7381 l&titular=evo-morales:-bolivia-no-necesita-control-de-la-dea-ni-de-eeuu.

Моралес приостанавливает деятельность DEA в Боливии после обвинения ее в заговоре // ABI, www.rebelion.org. 2 ноября 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=75284&titular=morales-suspende-actividad-de-la-dea-en-bolivia-tras-acusarla-de-conspiraci%F3n.

В Боливии властями США захвачены полтонны боеприпасов калибра, равного тому, который используется в Пандо // Glocalia, www.rebelion.org. 28 ноября 2008 г. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=76660&titular=decomisan-en-bolivia-media-tonelada-de-munici%F3n-de-eeuu-de-igual-calibre-a-la-utilizada.

Раскрыт план покушения на Моралеса… Чавес осудил //AFP, www.rebelion.org. 27 декабря 2008 г. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=78044&titular=revelan-plan-de-magnicidio-contra-morales-denunciado-por-ch% Е1 vez.

Среди детей в возрасте до двух лет недоедание снижается с 27 до 15 % // www.blogpress. com. 6 ноября 2006 г. http://www.bolpress.com/art.php?Cod=2010110604.

Лемус Адалид Кабрера. Обама снял маску // www.rebelion.org. 7 июля 2009 г. http://www. rebelion.org/noticia.php?id=88280&titular=obama-se-quit%F3-la-m%Elscara.

Рохас Роса. Бывший посол США в Боливии сейчас занимает должность в американской разведке И www.rebelion.org. 29 октября 2009 г. http://www.rebelion.org/noticia. php?id=94205&titular=ex-embajador-de-estados-unidos-en-bolivia-tiene-ahora-un-cargo-en-la-inteligencia-estadunidense.

Перкинс Джон. Исповедь экономического убийцы. Μ.: Претекст, 2010.

См.: Эквадор на пути «гражданской революции». Μ.: ИЛА РАН, 2009. С. 45.

«План Брейди» заключается в займе развивающимся странам долларовых облигаций для дальнейшей перепродажи.

См.: Sixto Duran Ballen // Википедия. 31 августа 2013 г. http://es.wikipedia.org/wiki/ Sixto_Durân_Ballén.

По данным американских общественных организаций Latin América Working Group (LAWG) и Center for International Policy (CIP). Cm.: Godoy Percy Francisco Alvarado. Una intentona golpistade la derecha ecuatoriana у el imperialismo // Rebelion. Octubre 3,2010. http://www.rebelion. org/noticia.php?id=l 14137.

См.: Война Альто-Сенепа // Википедия. 31 августа 2013 г. http://ru.wikipedia.org/wiki/% C2%EE%E9%ED%E0_%C0%EB%FC%F2%EE-%Dl%E5%ED%E5%EF%E0.

Просьбу эквадорской юстиции выдать международный ордер на арест Мауада, обвиняемого в хищении государственных средств и провоцировании финансового краха, Интерпол в январе 2013 г. отклонил. Отказ, бездоказательно мотивируемый тем, что «речь идет о деле преимущественно политическом», Рафаэль Корреа назвал оскорблением эквадорского правосудия, государства и всей страны: «Представьте, чтобы это сделали в отношении просьбы американской юстиции, — никогда они такого не сделают». См.: Rafael Correa arremete contra la Interpol рог Jamil Mahuad // Peru21. Enero 9, 2013. http://peru21.pe/mundo/rafael-correa-arremete-contra-interpol-jamil-mahuad-2111696.

См.: Эквадор на пути «гражданской революции». С. 9–10.

Piqueteros (пикетчики) — участники уличных выступлений в Аргентине в конце 2001 — начале 2002 г.

Будущий президент-реформатор родился в 1963 г. седьмым ребенком в семье гуаякильского рабочего. Способности и помощь друзей семьи помогли ему получить среднее и высшее образование. Рафаэль Корреа возглавлял Федерацию студентов Эквадора. В качестве волонтера обучал грамоте индейцев (с тех пор владеет языком кечуа).

См.: Эквадор на пути «гражданской революции». С. 13.

Там же. С. 16–17, 42.

Там же. С. 46.

См.: Никандров Нил. Радикальный сепаратизм: Контуры заговора // Фонд стратегической культуры. 16 февраля 2011 г. http://www.fondsk.ru/news/201 l/02/16/radikalnyj-separatizm-kontury-zagovora-1910. html.

Эквадор — новая головная боль США// Правда. Ру. 8 октября 2008 г. http://www.pravda. ru/world/restofworld/southamerica/08-10-2008/286554-ecuador-0/.

Там же.

Allard Jean-Guy. La embajadora USA en Quito, Hodges, sabe de golpes de Estado y también de bloqueo // Rebeliôn. Octubre 1, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=l 14039; Godoy Percy Francisco Alvarado. Una intentona golpista de la derecha ecuatoriana y el imperialismo // Rebeliôn. Octubre 3, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=l 14137.

Brooks David. Las politicas de EU podrian ser causa del intento de golpe en Ecuador: analistas // La Jornada. Octubre 2, 2010. http://www.jornada.unam.mx/2010/10/02/index.php?section=mun do&article=021nlmun&partner=rss; Никандров Нил. Эквадор: американская разведка против Рафаэля Корреа // Фонд стратегической культуры. 10 октября 2011 г. http://www.fondsk.ru/ news/2011/10/ 10/ekvador-amerikanskaja-razvedka-protiv-rafaelja-korrea-10717.html.

Godoy Percy Francisco Alvarado. Una intentona golpista de la derecha ecuatoriana y el imperialismo I/ Rebeliôn. Octubre 3, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=l 14137.

Allard Jean-Guy. La expulsion de Ecuador del espia CIA Mark Sullivan: Washington nunca copiô el mensaje// Rebeliôn. Octubre 9,2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=l 14546&titular=la-expulsi%F3n-de-ecuador-del-esp%EDa-cia-mark-sullivan:-washington-nunca-copi%F3-el-mensaje.

Allard Jean-Guy. EE. UU. seolvida que darefugioaprôfugosygolpistasecuatorianos//Rebeliôn. Junio 25, 2013. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=170185&titular=ee.uu.-se-olvida-que-da-refugio-a-pr%F3fugos-y-golpistas-ecuatorianos.

Godoy Percy Francisco Alvarado. Una intentona golpista de la derecha ecuatoriana y el imperialismo // Rebeliôn. Octubre 3, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=l 14137.

Там же.

Allard Jean-Guy. Informe confirmado: inteligencia USA penetrô a fondo la policia ecuatoriana // Rebeliôn. Septiembre 30, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=l 14003&titular=informe-confirmado:-inteligencia-usa-penetr%F3-a-fondo-la-polic%EDa-ecuatoriana.

Brooks David. Las politicas de EU podrian ser causa del intento de golpe en Ecuador: analistas // La Jornada. Octubre 2, 2010. http://www.jornada.unam.mx/2010/10/02/index.php?section=mundo &article=021 n 1 mun&partner=rss.

Никандров Нил. Эквадор: американская разведка против Рафаэля Корреа // Фонд стратегической культуры. 10 октября 2011 г. http://www.fondsk.ru/news/2011/10/10/ekvador-amerikanskaja-razvedka-protiv-rafaelja-korrea-10717.html.

См.: Allard Jean-Guy. ЕЕ. UU. se olvida que da refugio a prôfugos y golpistas ecuatorianos // Rebeliôn. Junio 25,2013. http://www.rebelion.org/noticia.php?id=170185&titular=ee.uu.-se-olvida-que-da-refugio-a-pr%F3fugos-y-golpistas-ecuatorianos.

Declaraciôn del ministro de Relaciones Exteriores de Cuba sobre el intento de golpe de Estado en Ecuador// Rebeliôn. Septiembre 30, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id= 113990.

Présidente de Ecuador denuncia intento de golpe de Estado // Rebeliôn. Septiembre 30, 2010. http://www.rebelion.org/noticia.php?id= 113969. Вместе с тем показательно, что через несколько месяцев Моратинос был отправлен в отставку.

Никандров Нил. Латинская Америка: законы против «цветных революций» // Фонд стратегической культуры. 11 марта 2012 г. http://www.fondsk.ru/news/2012/03/ll/latinskaja-amerika-zakony-protiv-cvetnyh-revoljucij-13262.html.

См.: http://www.telesurtv.net/noticias/entrev-reportajes/index.php?ckl=564.

Ecuador impone la ley de hidrocarburos a las multinationales petroleras // Gara. Noviembre 25,2010. http://www.gara.net/paperezkoa/20101125/234141/es/Ecuador-impone-ley-hidrocarburos-multinacionales-petroleras.

Никандров Нил. Эквадор: американская разведка против Рафаэля Корреа // Фонд стратегической культуры. 10 октября 2011 г. http://www.fondsk.ru/news/2011/10/10/ekvador-amerikanskaja-razvedka-protiv-rafaelja-korrea-10717.html.

Panorama. Noviembre 3, 2012.

Никандров Нил. «Крыша» наркоопераций DEA в Южной Америке // Фонд стратегической культуры. 8 ноября 2012 г. http://www.fondsk.ru/news/2012/ll/08/krysha-narkooperacij-dea-v-juzhnoj-amerike-17513.html.

Никандров Нил. Эквадор и фальшивое миролюбие США // Фонд стратегической культуры. 25 января 2013 г. http://www.fondsk.ru/news/2013/01/25/ekvador-i-falshivoe-miroljubie-ssha-18833.html.

Джон Негропонте в 2005–2007 годах занимал пост директора национальной разведки США.

Полезную информацию об этих событиях см.: Голинджер Ева. Переворот в Гондурасе — вашингтонский след // Скепсис, scepsis.net/library/id_2583/html.

См.: Ruiz Edgar Gonzalez· La CIA interviene en las elecciones en Honduras // Aporrea.org. November 29, 2009.

Carter Ashton В., Perry William J. Back to the Brink // Washington Post. October 20, 2002.

Seoul Simulated Bombing of N. Korean Nuclear Plant // Chosun Ilbo, Seoul. June 6, 2005.

Sigal Leon И Jimmy Carter // Bulletin of the Atomic Scientist. January — February 1998; Sigal Leon И Disarming Strangers //Princeton: Princeton University Press, 1998.

South Korea Stopped US Strike on North Korea //Agence France-Presse. May 24, 2000.

Sigal Leon И Jimmy Carter // Bulletin of the Atomic Scientists. January — February 1998.

Bazinet Kenneth R. U. S., North Korea near War in 1994 // New York Daily News. October 19, 2002; Sigal Leon И Disarming Strangers // Princeton: Princeton University Press, 1998.

Рамочное соглашение между КНДР и США. Женева. October 21, 1994.

Там же.

Kristensen Hans М. Preemptive Posturing // Bulletin of the Atomic Scientists. September — October 2002. Интервью сержанта Джона T. Мерфи, историка 4-го боевого крыла ВВС США с бригадным генералом Рэделлом К. Бигамом, командиром 4-го боевого крыла ВВС США, 14 июля 1998 г. (документ получен Гансом М. Кристенсеном благодаря Закону о свободе информации); Staines Reuben. US Trained for Strikes on NK // Korea Times. Seoul. November 7,2004; U. S. Military Conducted Simulated Nuclear Strike on N. K.: Report //Yonhap (Seoul). November 7, 2004; Park Won-Jae. U. S. Nuclear Weapon to be Used in Case of N. Korea’s Invasion // Dong-A Ilbo (Seoul). November 7, 2004; U. S. Researched, Simulated Nuclear Strikes on North Korea // Chosun Ilbo. Seoul. November 7, 2004.

Lack of Loans Compounds N. Korea’s Economic Problems: Report //Yonhap. Seoul. January 26, 2004.

The Six-Party Talks and the North Korean Nuclear Issue: Old Wine in New Bottles? // Слушания Комитета по международным отношениям Палаты представителей Конгресса США. October 6,2005; Брифинг Кристофера Хилла в международном пресс-центре Госдепартамента США «Шестисторонние переговоры». October 4, 2005; Hill Said U. S., N. Korea Ties Depend on Human Rights // Chosun Ilbo. Seoul. October 9, 2005.

По вопросу отмывания денег см.: Elich Gregory. North Korea and the Supernote Enigma // Korea Policy Institute. April 14, 2008. http://www.kpolicy.org/documents/policy/080414gregoryelic hsupemotes.html.

Department of the Treasury, Financial Crimes Enforcement Network, Advisory, «Guidance to Financial Institutions on the Provision of Banking Services to North Korean Government Agencies and Associated Front Companies Engaged in Illicit Activities». December 13, 2005.

Письмо Джеймса T. Барнетта из юридической компании Collier Shannon Scott Уильяму Дж. Фоксу, директору сети по борьбе с финансовыми преступлениями. October 17, 2005.

Solomon Jay. How U. S. Used Finance to Pressure North Korea // Wall Street Journal Asia. April 12, 2007.

Caryl Christian. Pocketbook Policing // Newsweek. April 10–17, 2006; Brinkley Joel. U. S. Squeezes North Korea’s Money Flew // New York Times. March 10, 2006.

Cow/e Nigel. US Financial Allegations: What they Mean // Nautilus Institute. May 4,2006; North Korea’s Nuclear Push May be Stymied by U. S. Banking Rules // Bloomberg. March 7, 2006; Fifield Anna. Bankers Challenge US Sanctions on North Korea // Financial Times. London. September 5,2006.

Wiseman Steven R. U. S. Pursues Tactic of Financial Isolation // New York Times. October 16, 2006; North Korean Regime Feeling Pinch from Sanctions: U.S.// Chosun Ilbo. Seoul. April 3, 2006; North Funds Lose Havens in Sanctions //JoongAng Ilbo. Seoul. August 24,2006; US Targets Business with North Korea // Associated Press. September 9, 2006; US Reportedly Asks for Cooperation with Sanctions on DPRK from UN Member States // Chosun Ilbo. Seoul. September 13, 2006.

Harrison Selig S. N. K. Nuclear Test Depends on U. S. // Hankyoreh. Seoul. October 2, 2006.

Elich Gregory. Rising Tensions on the Korean Peninsula: Militarizing South Kore // Counterpunch. October 18, 2012. http://www.counterpunch.org/2012/10/18/militarizing-south-korea/.

Elich Gregory. Mapping the Future of the U. S.-South Korean Military Alliance // Korea Policy Institute. December 4, 2012. http://www.kpolicy.org/documents/interviews-opeds/121204gregoryeli chmappingthefutureussk.html.

Meeting the Korean Defense Challenge: the View from the 7th Air Force // Second Line of Defense. August 3, 2012.

Elich Gregory. Mapping the Future of the U. S.-South Korean Military Alliance // Korea Policy Institute. December 4, 2012. http://www.globalresearch.ca/putting-the-squeeze-on-north-korea/53216.

Wright David. Markus Schiller’s Analysis of North Korea’s Unha-3 Launcher //All Things Nuclear. February 22, 2013.

Elich Gregory. Putting the Squeeze on North Korea // Center for Research on Globalization. February 4, 2012. http://www.globalresearch.ca/putting-the-squeeze-on-north-korea/5321689.

Там же.

Treaty on Principles Governing the Activities of States in the Exploration and Use of Outer Space, including the Moon and Other Celestial Bodies // UNOOSA. http://www.oosa.unvienna.org/ oosa/SpaceLaw/outerspt.html.

Satellite on the net, launches 2012. http://www.satelliteonthenet.co.uk/index.php/2012.

Nuclear Test, Part of DPRK’s Substantial Countermeasures to Defend its Sovereignty: KCNA Commentary // KCNA. February 21, 2013.

Lee Chi-dong. Strongest Sanctions on NK, Output of Artful U. N. Diplomacy // Yonhap. March 8, 2013; S. Korea Seeks U. N. Resolution with Military Means Against N. Korea // Yonhap. February 15, 2013; Park Hyun, Park Min-hee. US and China Butting Heads over North Korea // Hankyoreh. February 15, 2013.

Ford Peter. China Agrees to Sanction North Korea, but How Far will it Go? // Christian Science Monitor. March 6, 2013.

Security Council SC/10934, Security Council Strengthens Sanctions on Democratic People’s Republic of Korea in Response to 12 February Nuclear Test // UN Security Council. March 7, 2013; Park Hyun. UN Expected to Pass Exceptionally Tough Sanctions on North Korea // Hankyoreh. March 7, 2013.

Gladstone Rick. U. N. Resolution to Aim at North Korean Banks and Diplomats // New York Times. March 5, 2013.

Treasury Sanctions Bank and Official Linked to North Korean Weapons of Mass Destruction Programs // Press Release, U. S. Department of Treasury. March 11, 2013.

Park Hyun. New Unilateral US Sanctions Target North Korean Banks // Hankyoreh. March 14, 2013.

Brannen Kate. North Korea Sparks Missile Defense Upgrade in Alaska // Politico. March 15, 2013; Phil Stewart, David Alexander. U. S. to Bolster Missile Defenses to Counter North Korea Threat: Hagel // Reuters. March 15, 2013.

Barnes Julian E., Entous Adam. With an Eye on Pyongyang, U. S. Sending Missile Defenses to Guam // Wall Street Journal. April 3, 2013.

Barbara Starr, Jethro Mullen and K. J. Kwon // CNN. April 1, 2013.

Croft Adrian. U. S. Wants EU to Put North Korean Bank on Sanctions List // Reuters. March 25, 2013.

Slodkowski Antoni, Strobel Warren. Japan, Australia to Sanction North Korean Bank as Part of U. S.-Led Crackdown // Reuters. March 26,2013; U. S. Urges Nations to Cut North Korea’s Financial Link // CBS News. April 5, 2013.

LandlerMark. Detecting Shift, U.S. Makes Case to China on North Korea // New York Times. April 5, 2013.

Croft Adrian. U. S. Wants EU to Put North Korean Bank on Sanctions List // Reuters. March 25, 2013.

Murdoch Scott. Beijing Tells US to Tone Down North Korea Threat // The Australian. February 19, 2013.

Более подробно см.: Филиппов В. Война в Мали: путь в никуда // Российский совет по международным делам. http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=1419#top.

President George W. Bush. The National Security Strategy of the United States of America. March 2006. Wash., The White House. P. 37–38.

XVII съезд КПК. Официальные документы: Политический доклад ЦК и Устав Партии. Экспресс-информация. М: ИДВ РАН, 2007. № 11. С. 56.

См., например: Томберг Р. И. Китай в глобальной конкуренции за нефть Африки // М.: ИМЭМОРАН, 2011.С. 52.

China Brief. Vol. 8. Issue. 13. June 24, 2008.

В 2006 г. CILLA подписали с правительством Джибути соглашение об увеличении территории своей базы с 90 до 500 акров. По оценкам независимых военных аналитиков, бюджетные ассигнования, выделенные на развитие КООТФ АР, в настоящее время главного опорного пункта АФРИКОМА, составляют около 6 млрд долларов. Выделенные средства используются для развития инфраструктуры базы: в частности, строительство дополнительных стоянок и рулежных дорожек для увеличения численности военно-воздушного компонента, а также совершенствования причального и портового оборудования. Ежегодное содержание КООТФ АР оценивается в 300 млн долларов. По некоторым данным, численность личного состава КООТФ АР к 2011 г. была увеличена с 1500 до 3500 человек. Дальнейшими планами предусматривается поэтапное доведение численности до 7500 военнослужащих. В 2011 г. Джибути посетил министр обороны США Леон Панетта. В ходе визита были окончательно согласованы вопросы расширения базы, а также выработаны юридические основы для ее эксплуатации ВС США. В частности, достигнуты договоренности о том, что после полного завершения программы строительства официально база будет передана в собственность правительства Джибути с гарантированным условием ее эксплуатации ВС США на срок до 99 лет. См.: Mountain Thomas С. Back to Djibouti: Africom and the New White Burden // Horn of Africa News. February 14, 2012. http://bit.ly/xDQwhn.

CILLA посматривают на Африку свысока // Коммерсант. 15 июня 2012 г.

The Economist. June 22–28, 2013. Р. 36.

The National Security Strategy United States of America. September 2002. P. 1.

Цит. по: Высоцкая H. И. Африканская политика Франции // Институт Африки РАН. М., 2006. С. 93.

President George W. Bush. The National Security Strategy of the United States of America. March 2006. Wash., The White House. P. 37–38.

До этого периода страны Африки, разделенные по региональному признаку, входили в зоны оперативной ответственности трех разных командований ВС США (Европейского оперативного командования — EUCOM, Центрального оперативного командования — CENTCOM и Оперативного командования в зоне Тихого океана — РАССОМ). По мнению американских военных экспертов, такое распределение значительно сокращало возможности контроля над континентом и снижало эффективность оперативного управления войсками на глобальных театрах военных действий.

The White House Office of the Press Secretary, «President Bush Creates a Department of Defense Unified Combatant Command for Africa». February 6, 2007.

Volman Daniel. Notes based on the Conference on «Transitional National Security: AFRICOM — An Emerging Command». National Defense University, Virginia. February 19–20, 2008.

United States Africa Command, www.africom.mil.

См., например: Вишневский M. Л. Современная политика ведущих мировых держав в Африке // Институт Африки РАН. М., 2010. С. 29.

Harris Edward. Oil boom, politics Shape Africa’s Future. Associated Press. June 29, 2007.

Сегодня общие объемы инвестиционных вложений американских нефтяных компаний в разведку и добычу нефти на Черном континенте составляют, по разным оценкам, 67–75 % от суммы всех инвестиций США в Африку.

Корнилов Н. Пентагон создает силы быстрого реагирования для действий в Африке // Центр стратегической конъюнктуры. 26 апреля 2013 г. http://conjuncture.ru/spain_26-04-2013/.

Цирюлик Д. США в Мали руководят из-за спины союзников // Независимая газета. 1 февраля 2013 г. http://www.ng.ru/world/2013-02-01/l_usa_mali.html.

Barnes Julian. Shrinking Budget Forces Army Into New Battlefield // The Wall Street Journal. May 10, 2013.

Там же.

См.: http://conjuncture.ru/africom_24-12-2012/.

См.: Князев А. А. О некоторых геополитических сценариях США в Афганистане и центральноазиатском регионе //Афганистан и безопасность Центральной Азии. Вып. 3. / Под ред. А. А. Князева. Бишкек, Душанбе, 2006. С. 76; см. также: НеклессаА. И. Управляемый хаос: движение к нестандартной системе мировых отношений // Мировая экономика и международные отношения. М.: Наука, 2002. № 9. С. 103–112; Установление контроля СШАнад стратегическим кавказско-центральноазиатским регионом является, по сути, продолжением актуализации стратегии X. Маккиндера. См.: Mackinder H. J. On the scope and methods of Geography — The geographical pivot of history. London: Murray, 1951.

Что и произошло весной 2005 г., когда на территории Киргизии скрылись, слившись с беженцами, боевики, организовавшие мятеж в Андижане. Многие из них, как выяснилось позже, прошли подготовку на юге Киргизии. Феликс Кулов тогда говорил: «Если посмотреть на беженцев, вы увидите, что они на редкость организованы». Кабар. Бишкек, 21 мая 2005 г. Киргизские пограничники передали узбекистанским спецслужбам 73 автомата, конфискованные у так называемых «беженцев».

Стюарт Канн, руководитель киргизского отделения «Фридом хаус», несколько лет работал в Восточном Тиморе в период, когда шел процесс окончательного отделения последнего от Индонезии. Сразу после этого был переведен в Киргизию, где сначала работал в «Ассоциации американских юристов» в г. Ош.

Возник на основе существующей с 1994 г. белорусской программы Восточноевропейского демократического института (IDEE). Занимается сбором и анализом информации о политической ситуации в интересующих его странах, поиском и подготовкой деятелей оппозиции и разработкой избирательных технологий. Основная цель деятельности IDEE — подготовка молодежи к акциям по захвату государственной власти. Партнерами являются Национальный фонд поддержки демократии, Фонд Чарлза Стюарта Мотта (Charles Stewart Mott Foundation) и «Фридом хаус». В литературе активистов IDEE иногда называют «птенцами Бжезинского»: многие из его функционеров были тесно связаны с польской «Солидарностью» в 1980-е гг.

Международная организация поддержки проектов в СМИ со штаб-квартирой в Париже. «Интерньюс Киргизстан» с 1995 г. оказывает содействие негосударственным СМИ, проводит учебные семинары, оказывает законодательную поддержку, производит и распространяет телевизионные программы по обмену. Имеет центральный офис в Бишкеке и корпункт в Оше. В числе основных партнеров — фонд «Сорос — Кыргызстан», посольство США в Бишкеке и USAID, Центр экстремальной журналистики (Москва), Cimera и др.

Политический переход в Кыргызстане: проблемы и перспективы. ICG report #81. Political Transition in Kyrgyzstan: Problems and Prospects // ICG. 11 августа 2004 г.

См.: Сорокин А. Вот это МАГ! Международная антикризисная группа не останавливается перед подтасовкой фактов [на примере Приднестровья и Абхазии] // Военно-промышленный курьер. № 11 (177). 21–27 марта 2007 г. Анализ материалов МАГ показывает, что ряд фактов и выводов не соответствует действительности, выпускается информация, направленная на подрыв имиджа России и снижение ее авторитета в постсоветских государствах. Одновременно навязывается мнение о необходимости присутствия военных контингентов НАТО и ЕС на «проблемных территориях» бывшего СССР. Результаты подобных исследований становятся основой для принятия политических решений руководством США и стран Евросоюза в отношении стран постсоветского пространства.

Quiet American behind tulip revolution. Richard Spencer // The Daily Telegraph. London. April 2, 2005.

The New York Times. March 30, 2005.

В Индонезии за связь с Фондом Сороса предусматривается уголовная ответственность.

Президент Акаев собирает ресурсы для отражения атак оппозиции // Независимая газета. 28 января 2005 г. С. 1, 5.

«Институт» располагался по адресу: г. Бишкек, ул. Осипенко, 64.

Роза Отунбаева позже признавала это в печати: «Газеты «Моя столица», «Республика», радио «Свобода» работали на американские гранты. Они сыграли большую роль в разрушении режима». Res Publica. Бишкек. 20 апреля 2005 г. № 18 (584).

В частности, Томас Дайн, президент радио «Свобода / Свободная Европа», работал в USAID, американо-израильском комитете по государственным делам и в Сенате США. При нем радио «Свобода» открыло вешание на Иран, Афганистан, Ирак, Косово, Македонию, российский Северный Кавказ и т. д. Алексей Фулмек — совладелец и председатель совета директоров издательства «Петит-пресс» в Братиславе (Словакия), гендиректор ведущей оппозиционной газеты Словакии SME. Кевин Клоуз, президент и исполнительный директор американской некоммерческой службы новостей и культурных радиопрограмм NRP, работал в Washington Post, в службе новостей правительства США и на радио «Свобода / Свободная Европа».

Стрешнев Р. Киргизия: юг против севера // Красная звезда. 23 марта 2005 г.

Le Monde. Paris. Février 15, 2005.

Олкотт Μ. Б. Второй шанс Центральной Азии. Москва — Вашингтон, 2005. С. 165–166.

Крашенинникова В., Росс А. Пушки августа: нацисты, НАТО и «цветные революции» // «Политический класс». 2009. № 8 (56).

Применительно к Украине см.: Кордонскии Μ. Как делаются молодежные революции: путч грантоедов. http://www.kreml.org.

АУЦА сыграл чрезвычайно важную роль в распространении «американского образа жизни» среди киргизской молодежи. Незадолго до выборов в руководстве АУЦА произошли кадровые перемены, резко снизившие возможности киргизской стороны влиять на политику университета. По инициативе посла Стивена Янга президентом университета был назначен прибывший из США Джон Драйер, по роду своей предыдущей деятельности никакого отношения к сфере образования не имевший.

Цит. по: Георгиев А. Грузия, Украина, Молдавия, Киргизия… Зона влияния России на постсоветском пространстве сжимается как шагреневая кожа // Военно-промышленный курьер. 30 марта 2005 г.

ИТАР-ТАСС. Киев. 20 марта 2005 г.

АВАКС может распознавать воздушные цели на различных высотах и скоростях на дальности до 300–450 км. Позже Госдепартамент США опровергал информацию о своем намерении разместить воздушные суда такого типа в Киргизстане и отрицал ведение переговоров по этому поводу.

Регнум. 18 ноября 2009 г.

Доклад посла Стивена Янга в Госдепартаменте США.

Например, фонд «Сорос — Кыргызстан» и центральные структуры «Института открытого общества» в Нью-Йорке перешли исключительно к институциональной поддержке своих НПО в стране, сделав главный упор на финансирование «Инициативы Розы Отунбаевой» и ее «Караванов мира» по всем областям Киргизии.

Общий бюджет фонда «Сорос — Кыргызстан» в 2012 г. составил 4,8 млн долларов.

К примеру, официальный владелец «независимой газеты» De-facto БабырбекЖээнбеков, таласский оппозиционер, «кошелек» Розы Отунбаевой. БабырбекЖээнбеков — отец депутата Жогорку Кенеша Равшана Жээнбекова (партия «Ата-Мекен»), выступающего против вывода «Центра транзитных перевозок» из аэропорта Манас, против российских энергопроектов (голосовал против в числе восьми депутатов парламента). Жил в США (2007–2010) и не скрывает проамериканской ориентации.

Bhadrakumar М. К. Foreign devils in the Iranian mountains // AsiaTimes. February 24, 2007. http://www.atimes.com/atimes/Middle_East/IB24Ak01.html.

Кстати, в июле 2006 г. состоялся Конгресс национальностей за федеративный Иран, итоговый документ которого подписали восемь политических организаций: Азербайджанское культурное общество, Национальное движение Иранского Белуджистана, Народная партия Белуджистана, Объединенный фронт Иранского Белуджистана, Демократическая партия солидарности («Ахваз», «Хузестан»), Организация защиты прав туркменского народа и партия «Комала» (компартия Ирана). Эта объединенная оппозиция открыто декларировала задачу свержения существующего в Иране режима, поддерживающего, по ее мнению, экстремизм и терроризм, и целью своей борьбы провозглашала федеративное устройство Ирана. Пути достижения этой цели в документе описывались следующим образом: «Сотрудничество с демократическими государствами, поддерживающими борьбу за секуляризм, демократию и федерализм в Иране».

Сайт Демократической партии Иранского Курдистана.

Kawe Qoraishy. Iran’s Kurdish Question // Foreign Policy. May 17, 2010.

Там же.

Сайт Демократической партии Иранского Курдистана.

Seymour М. Hersh. The Next Act // The New Yorker. November 20, 2006.

Kurdish leader seeks US help to topple regime // The Washington Times. August 4, 2007.

Germany Rejects Iran Extradition Request // Radio Free Europe. March 9, 2010.

PKK decides to withdraw PJAK militants from Iran // TodaysZaman. August 9, 2011. http:// www.sundayszaman.com/sunday/newsDetail_getNewsById.action?newsId=253210.

Why would Iran capture Karay lan? // Daily News. August 15, 2011. http://www.hurriyetdaily-news.com/default.aspx?pageid=438&n=why-would-iran-capture-karayilan-2011-08-15.

Bhadrakumar M. K. Foreign devils in the Iranian mountains // AsiaTimes. February 24, 2007. http://www.atimes.com/atimes/Middle_East/IB24Ak01.html.

Ignatius David. Spy Games in Iran // The Washington Post. July 2, 2008. http://www.wash-ingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2008/07/01/AR2008070102231.html?hpid=opinionsbox 1.

Seymour M. Hersh. Preparing the Battlefield // The New Yorker. July 7, 2008. http://www. newyorker.eom/reporting/2008/07/07/080707fa_fact_hersh#ixzz2NQEFxzTe.

ABC News Exclusive: The Secret War Against Iran //ABC News. April 3,2007. http://abcnews. go.com/blogs/headlines/2007/04/abc_news_exclus/.

Lsj'j jjjj — iю > j|jh' // Iranhall.com http://www.

iranhall.com/news/shownews/?newsid= 1419.

Dan Rather Reports — The Most Wanted Man in Iran // HD. Net Original Programming http:// web.archive.org/web/20080418083152/http://www.hd.net/iran.html.

Sunni group vows to behead Iranians // The Washington Times. January 16, 2006. http://www. washingtontimes.com/news/2006/jan/16/20060116-124019-6619r/#ixzz2N PncubVj.

Seymour M. Hersh. Preparing the Battlefield // The New Yorker. July 7, 2008. http://www. newyorker.eom/reporting/2008/07/07/080707fa_fact_hersh#ixzz2NQEFxzTe.

Karthikeya Raja. Jundullah a wedge between Iran, Pakistan // Asia Times. August 7,2009. http:// www.atimes.com/atimes/South_Asia/KH07Df04.html.

5ogAdz^tfWrte/i.Thedemiseofa ’good-for-nothingbandit’//AsiaTimes. March 13,2010. http:// www.atimes.com/atimes/Middle_East/LC 13AkO2.html.

Bhadrakumar M. K. Foreign devils in the Iranian mountains // AsiaTimes. February 24, 2007. http://www.atimes.com/atimes/Middle_East/IB24Ak01.html.

Seymour M. Hersh. Preparing the Battlefield // The New Yorker. July 7, 2008. http://www. newyorker.eom/reporting/2008/07/07/080707fa_fact_hersh#ixzz2NQEFxzTe.

U. N. Atomic Agency Is Threatened by Financial Crisis // The Washington Post. August 7,2000. http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/articles/A50503-2000Aug7.html.

Окончательно сотрудничество было закреплено в период ирано-иракской войны, когда МЕК выполняло разведывательные акции в интересах США. Тогда же, рассчитывая воспользоваться «Моджахедин-э Халк» как тараном против иранских войск, правительство Ирака расквартировало ее членов на ирано-иракской границе в хорошо укрепленных военных базах с тяжелой бронетехникой, артиллерией, танками и вертолетами. В июле 1988 г. крупные силы ОМИН при поддержке иракской армии провели наступательную операцию «Вечный свет», дойдя до г. Исламабаде-Гарб.

Human Rights Abuses in the МЕК camps // Human Rights Watch. May 2005. http://www.hrw. org/legacy/backgrounder/mena/iran0505/4.htm.

Seymour M. Hersh. Our Men in Iran? // The New Yorker. April 6, 2012. http://www.newyorker. eom/online/blogs/newsdesk/2012/04/mek.html.

Иранские оппозиционеры готовились к совершению терактов в странах Европы // new. ru. June 19, 2003. http://www.newsru.com/world/19jun2003/omin.html.

Панкратенко И. Кровавая карусель, или Подводные камни стратегии Дагана // Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-каспийского региона. Январь 2012. http://bs-kavkaz.org/2012/01/krovavaja-karusel-ili-podvodnye-kamni-strategii-dagana/.

Ignatius David. Spy Games in Iran // The Washington Post. July 2, 2008. http://www.wash-ingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2008/07/01 /AR2008070102231.html?hpid=opinionsbox 1.

M EK decision: multimillion-dollar campaign led to removal from terror list // The Guardian. September 21, 2012. http://www.guardian.co.uk/world/2012/sep/21/iran-mek-group-removed-us-terrorism-list.

Кстати, в предвыборной программе, которую Б. Обама озвучил в 2012 г., речь шла уже о двукратном увеличении взносов США в бюджет этой организации, со 107 до 225 млн долларов, и это не считая добровольных взносов на отдельные программы, сумма которых составила в 2010 г. 61 млн долларов, а в 2011 г. — 85,9 млн долларов. Strengthen the International Atomic Energy Agency (IAEA) and double its budget in the next four years // Politifact.com. http://www.politifact.com/ truth-o-meter/promises/obameter/promise/194/strengthen-the-intemational-atomic-energy-agency-/.

Панкратенко И. Тотальный шпионаж как новое слово в отношении США к Ирану // Новое Восточное обозрение, http://www.ru.journal-neo.com/node/6732.

Министр разведки Хейдар Мослехи: в зеркалах виртуальности и реальности // Аналитический центр Prudent Solutions. June 10, 2011. http://analitika.org/international-affairs/ security/9-20110610121031118.html.

Необъявленная война против иранской ядерной программы // Iran News. January 18,

2012. http://www.iran.ru/news/analytics/77740/Izrail_neobyavlennaya_voyna_protiv_iranskoy_yad-emoy_program my.

В скобках замечу, что личные активы шахской семьи остались в неприкосновенности, но именно личные. Сущие пустяки оставили американцы своему «верному союзнику», и до сотни миллионов не дотягивало. Урок «не храни большие деньги на Западе, перестанешь быть интересным Вашингтону — обнищаешь», который совершенно не хотят усвоить некоторые российские олигархи и прочая «оппозиция».

Такова была договоренность новой американской администрации США с иранским руководством, причем американцы буквально упрашивали иранскую сторону не освобождать заложников раньше этого момента.

Подробнее см.: Wright Steven. The United Statesand Persian Gulf Security: The Foundations of the War on Terror, Ithaca Press, 2007.

Davidsson Elias. Towards a Definition of Economic Sanctions // GeoCities, www.geocities.com/ ecosanctions/defmition.pdf.

Цит. no: Cortright David, Lopez George A. The Sanctions Decade: Assessing U. N. Strategies in the 1990s. Lynne Rienner, 2000. P. 26.

Dean A. DeRosa & Gary Clyde Hufbauer «Normalization of Economic Relations» // National Foreign Trade Council. November 21, 2008.

Комплекс мер, которые впоследствии в заявлениях рахбара Али Хаменеи были названы политикой «экономического джихада» и «экономикой сопротивления».

Dabashi Hamid. Commentary: Huge risks in Iran sanctions // CNN.com. August 5, 2009.

Импортировал в 2011 г. чуть менее 20 % всей продаваемой Ираном нефти.

Сырая нефть из Ирана составляла в 2011 г. 9% от структуры японского импорта энергоносителей и 9,7 % от южнокорейского импорта.

Здесь и далее источником для анализа послужили доклады National Council of Resistance of Iran (NCRI) и итоговые материалы, подготовленные порталом Projectsyndicate, в частности Iran: One Year Later // https://www.project-syndicate.org/commentary/sadjadpour6/English.

Iranian Womans Martyrdom Told on Facebook Spreads Protests // Digital Journal, Newstex LLC. June 20, 2009.

Погибшая иранская студентка Неда Солтани: «Я горю, мне так горячо!» // Известия. June 23, 2009. http://izvestia.ru/news/349964.