Мелкие занозы деревянных подлокотников стула впивались в руки Джессики Турман, которая была привязана к нему грубой бечевкой. Кожа местами была ободрана и кровоточила от постоянных попыток высвободиться.

Джессика была достаточно сильна для шестилетнего ребенка, но все же не могла развязать руки. Ей ничего не оставалось, кроме как сидеть на месте с приклеенными скотчем веками, и глядеть на беспомощную мать, прикованную прямо перед ней к потолочным балкам домика в Озарке, где их насильно удерживали.

Она слышала шепот их похитителя, который стоял позади и приказывал смотреть, называя ее «Пчелкой». Она слишком хорошо знала этот голос.

В конце концов, он принадлежал ее отцу.

Внезапно, с неожиданной для ребенка силой, маленькая Джессика рванула в сторону, опрокинув стул на землю и упав рядом. Но она не ощутила боли от удара, что показалось странным.

Подняв голову, она поняла, что больше не находится в домике. Вместо этого она оказалась на полу впечатляющего холла огромного особняка. Только теперь она была не шестилетней Джессикой Турман, а двадцативосьмилетней Джесси Хант, лежавшей на полу собственного дома и смотрящей на мужчину, задравшего над ее головой каминную кочергу. Это уже был не ее отец.

Это был ее муж, Кайл.

Она подняла руки, чтобы защититься, но было слишком поздно.

Его безумные глаза сверкнули в темноте, и он нанес удар.

К тому моменту, как ее старая подруга и нынешняя соседка, Лэйси Картрайт, зашла на кухню, Джесси бодрствовала уже более трех часов. Она сварила свежий кофе и налила чашку для Лэйси, которая с благодарностью взяла ее, сочувственно улыбнувшись.

– Снова кошмары? – спросила она.

Джесси кивнула. За шесть недель, на протяжении которых она жила в квартире Лэйси, пытаясь восстановить руины собственной жизни, ее подруга успела привыкнуть к периодическим крикам посреди ночи и ранним пробуждениям. На самом деле такое бывало и в колледже, поэтому для нее это не было полной неожиданностью. Но частота подобных всплесков резко возросла после нападения мужа.

– Громко? – извиняясь спросила Джесси.

– Немного, – признала Картрайт. – Но ты перестала кричать всего через пару секунд и я тут же снова уснула.

– Мне правда очень жаль, Лэйси. Я куплю тебе хорошие беруши или устройство подавления посторонних шумов. Клянусь, это не продлится вечно.

– Не думай об этом. Ты хорошо справляешься, гораздо лучше, чем смогла бы я, – успокоила ее Лэйси, собирая свои длинные волосы в хвост.

– Это очень мило с твоей стороны.

– Это не просто вежливость, детка. Подумай хорошенько. За последние два месяца твой муж прикончил девушку, попытался повесить все это на тебя, а затем чуть не убил, когда ты до всего догадалась. Я молчу о выкидыше.

Джесси кивнула, но промолчала. Список кошмаров Лэйси не включал ее отца-серийного маньяка, поскольку подруга просто не была в курсе этого. Практически никто не знал. Так было лучше и для их, и для ее же безопасности.

– Если бы подобное произошло со мной, – продолжила Картрайт, – я бы до сих пор лежала, скрутившись калачиком. Тот факт, что ты уже практически завершила курс посещений психиатра и собираешься вступить в группу подготовки специалистов ФБР, заставляет задуматься, не робот ли ты?

Джесси стоило признать, что при подобном раскладе, она действительно великолепно справлялась. Ее рука непроизвольно переместилась к тому месту, куда Кайл нанес удар кочергой. Врачи сказали, что ей очень повезло и это чудо, что он не задел внутренние органы.

Все же на память у нее остался ужасный шрам, служивший дополнением к такому же из детства, пересекавшему ключицу. Время от времени она ощущала острый приступ боли в животе, но происходило это все реже. Неделю назад Джесси разрешили попрощаться с тростью и назначили последнюю процедуру, которая была запланирована на сегодня. После этого она должна была выполнять все необходимые упражнения самостоятельно. Что же касалось психологической и эмоциональной реабилитации, после открытия того факта, что ее муж являлся убийцей-социопатом, Джесси была еще далека от идеала.

– Думаю, все не так уж и плохо, – наконец ответила она, наблюдая за тем, как ее подруга заканчивает сборы.

Лэйси надела туфли на высоком каблуке, превратившись из обычной высокой девушки в настоящую амазонку. Длинные ноги и резкие скулы скорее придавали ей вид восходящей модели, нежели начинающего дизайнера. Волосы были завязаны в высокий хвост, открывая изящную шею. Одета она была в вещи собственного производства. Сейчас она больше походила на посетительницу элитных бутиков, но в планах у нее оставалось создание собственной дизайнерской фирмы к тридцати годам. Картрайт мечтала стать самым известным афроамериканским модельером в стране, ни капли не скрывая своей лесбийской ориентации.

– Я не понимаю тебя, Джесси, – бросила она, надевая пальто. – Тебя приняли в престижную программу ФБР в Квантико, куда попадают лишь перспективные криминальные психологи, но ты, кажется, не в восторге от этой идеи. Я думала, ты будешь скакать от радости, получив шанс ненадолго уехать. Кроме того, это всего на десять недель. Переезжать не придется.

– Ты права, – согласилась Джесси, допивая третью чашку кофе. – Просто столько всего навалилось, что я не уверена, что сейчас мне это нужно. Вопрос развода с Кайлом еще не решен. Мне стоит разобраться с домом в Вестпорт-Бич. Физически я еще не полностью восстановилась. Большинство ночей я подскакиваю от собственного крика. Я не уверена, что готова к учебной программе ФБР по анализу поведения. Это довольно серьезный шаг.

– Тогда тебе стоит определиться, – сказала Лэйси, подходя к входной двери. – Разве ты не должна дать им ответ до конца недели?

– Должна.

– Дай знать, когда решишься. Кстати, не могла бы ты открыть форточку в спальне перед уходом? Без обид, но оттуда несет, как из раздевалки в спортзале.

Она вышла прежде, чем замявшаяся Джесси успела что-либо ответить. Лэйси была отличным другом, на которого можно было положиться, и кто всегда был честен с тобой. Но тактичность нельзя было отнести к ее сильной стороне.

Джесси встала и направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Она мельком увидела себя в полноразмерном зеркале и не узнала отражение. На первый взгляд это все еще была она: каштановые волосы до плеч, зеленые глаза, рост метр восемьдесят.

Но сами глаза сильно покраснели от усталости, а волосы были настолько жирными и спутавшимися, что пришлось заплести их в хвост и надеть шляпу. Она стала постоянно сутулиться, то и дело ожидая резкий приступ боли в животе.

«Смогу ли я когда-нибудь снова стать той, кем была? Существует ли еще та личность?»

Она выкинула эту мысль из головы, отодвинув жалость к себе на задний план. Хотя бы ненадолго. У нее было много дел, чтобы растрачивать время попусту.

Пора было подготовиться к последней процедуре, встрече с агентом по недвижимости, сеансу с психоаналитиком и гинекологом. День должен был полностью походить на будни нормального человека.

Офис доктора Дженис Леммон находился всего в паре кварталов от здания, из которого вышла Джесси. Она была несказанно рада возможности прогуляться и прочистить голову. Спускаясь вниз по Фигероа, Джесси наслаждалась резким, порывистым ветром, который заставлял глаза слезиться и тут же осушал их. Холод буквально выдернул из ее головы все лишние мысли, оставив на месте только мечты о переезде.

Она застегнула пальто до конца и опустила голову, проходя мимо кофейни и практически забитой до отказа закусочной. Была середина декабря, и все предприниматели Лос-Анджелеса выкладывались по полной, чтобы их заведения максимально передавали праздничную атмосферу в городе, где снег был едва ли не абстрактным понятием.

Между небоскребами в центре города всегда образовывалась труба, и было очень холодно. На часах было уже почти 11:00, но небо оставалось серым, а температура опустилась ниже десяти градусов. К вечеру обещали похолодание до четырех. Для Лос-Анджелеса это была практически катастрофа, но Джесси приходилось переживать и гораздо более низкие температуры.

Будучи ребенком, еще до того, как все рухнуло, Джесси жила с семьей в Миссури. В те времена она любила играть во дворе перед их домом на колесах, лепя полузамерзшими руками неказистых, но довольно милых снеговичков, пока мама наблюдала за ней из окошка. Она вспомнила, как всегда удивлялась тому факту, что мать не сводит с нее глаз. Сейчас же, оглядываясь назад, она все поняла.

Спустя несколько лет, когда Джесси жила в приемной семьей, попав в программу защиты свидетелей, она ездила со своим вторым отцом в пригород Лас-Крусес, штат Нью-Мексико, чтобы покататься на лыжах. Он был агентом ФБР и, вне зависимости от ситуации, излучал лишь профессиональное спокойствие. Приемный отец всегда был рядом, чтобы помочь ей подняться после падения и Джесси не сомневалась в том, что получит чашку горячего шоколада на выходе со склона по пути домой.

Эти воспоминания о холоде согревали душу, пока Джесси огибала последнее здание перед офисом доктора Леммон. Она заставляла себя не думать об ужасных моментах прошлого, которые неизбежно переплетались с хорошими.

Она сообщила на ресепшне о своем приходе, сняла верхнюю одежду и приготовилась ждать, пока ее вызовут в кабинет. Это не заняло много времени. Ровно в 11:00 ее психоаналитик распахнула дверь и пригласила Джесси войти внутрь.

Доктору Дженис Леммон было уже за шестьдесят, хотя выглядела она гораздо моложе. Женщина была в отличной форме, а глаза, скрывавшиеся за толстым стеклом очков, выражали проницательность и сосредоточенность. Ее кудрявые светлые волосы подпрыгивали при каждом движении, а гибкость тела невозможно было скрыть.

Они уселись в мягкие кресла напротив друг друга. Доктор Леммон дала посетительнице пару секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем заговорить.

– Ну что, как дела? – спросила она в своеобразной манере, которая всегда заставляла Джесси отнестись к этому вопросу серьезнее, нежели в обычной жизни.

– Бывало и лучше, – призналась она.

– Что ты имеешь в виду?

Джесси пересказала ей о панической атаке в квартире и вызванных ею воспоминаниях.

– Не знаю, что выбило меня из колеи, – произнесла она, закончив рассказ.

– А я считаю, что знаешь, – мягко подтолкнула доктор Леммон.

– Может, хотя бы намекнете? – попросила Джесси.

– Что ж, мне интересно, не потеряла ли ты свое хладнокровие в присутствии практически незнакомого человека потому, что место было непривычным, и ты не могла уйти от стресса. Позволь спросить: в ближайшее время ты ожидаешь какое-то серьезное событие или принятие решения?

– Вы имеете в виду, не считая посещения гинеколога через два часа, чтобы убедиться, что я полностью восстановилась после выкидыша, помимо окончания развода с человеком, который попытался убить меня, продажи дома, где мы вместе жили, осознания того факта, что мой отец-серийный маньяк ищет меня, кроме решения, ехать ли в Вирджинию на два с половиной месяца, чтобы преподаватели из ФБР от души посмеялись надо мной, и вынужденного съезда из квартиры подруги, чтобы та наконец получила возможность выспаться ночью? Не считая всего этого, все отлично.

– Кажется, ожидаешь, – ответила доктор Леммон, игнорируя ее сарказм. – Почему бы нам не начать с насущных проблем и постепенно продвигаться вперед?

– Вы здесь начальник, – пробормотала Джесси.

– На самом деле, нет. Но все же расскажи мне о предстоящем походе к врачу. Почему тебя это так сильно беспокоит?

– Я бы так не стала выражаться, – ответила Джесси. – Врач уже сообщил мне, что, кажется, я умудрилась избежать серьезных последствий и смогу забеременеть в будущем. Тут скорее речь идет о том, что поездка туда напомнит мне, что я потеряла и как.

– Ты имеешь в виду то, как твой муж накачал тебя наркотиками, чтобы повесить на тебя убийство Натальи Урговой? Или как выбранное им средство вызвало у тебя выкидыш?

– Да, – сухо ответила Джесси. – Именно обо всем этом я и говорю.

– Что ж, я сильно удивлюсь, если кто-нибудь из персонала поднимет эту тему, – мягко улыбаясь, произнесла доктор Леммон.

– Вы пытаетесь сказать мне, что я сама создаю стрессовую ситуацию там, где ей нет места?

– Я говорю, что если ты заранее проработаешь ситуацию, то она не окажется настолько ошеломляющей, когда ты попадешь в нее в реальности.

– Легко говорить, – ответила Джесси.

– Сказать всегда легче, чем сделать, – сказала Леммон. – Давай пока отложим в ящик этот момент и перейдем к твоему подвисшему разводу. Как обстоят дела на этом фронте?

– Дом пока заморожен. Надеюсь, тут все пройдет без осложнений. Мой адвокат сообщил, что запрос на ускоренный развод был удовлетворен и до конца года мне должны прислать бумаги. В этом плане даже есть небольшой бонус: поскольку Калифорния является штатом, в котором имущество супругов признается совместно нажитым, я получу половину активов своего супруга-убийцы. Он также получит половину моей собственности, несмотря на то, что в начале следующего года предстанет перед судом сразу за девять преступлений. Но, учитывая, что еще недавно я была студенткой, ему мало что достанется.

– Ясно. Как ты чувствуешь себя в этом плане?

– Я абсолютно не против денег. Я бы даже сказала, что лишь выиграла от всего этого. Представляете, я использовала его медицинскую страховку, чтобы заплатить за лечение травмы, полученной от его же нападения? В этом что-то есть. В любом случае, я буду рада, когда все закончится. Я просто хочу двигаться вперед и постараться забыть, что потратила почти десяток лет своей жизни на социопата, чего даже не замечала.

– Ты считаешь, что должна была догадаться? – уточнила доктор Леммон.

– Я учусь на криминального психолога, доктор. Насколько хороший специалист из меня выйдет, если я не заметила преступного характера собственного мужа?

– Мы уже обсуждали это, Джесси. Зачастую даже профессионалам не удается выявить странности поведения близких им людей. Необходим взгляд со стороны, чтобы обратить внимание на подобное.

– Так понимаю, у вас есть некий опыт? – поинтересовалась Джесси.

Дженис Леммон, помимо того, что являлась прекрасным психоаналитиком, также была достаточно уважаемым консультантом по уголовным делам, некогда работавшим на Департамент полиции Лос-Анджелеса. Периодически они все еще пользовались ее услугами.

Более того, именно Леммон воспользовалась своим авторитетом, чтобы получить разрешение для Джесси пройти практику в психиатрической клинике в Норуолке и пообщаться с серийным маньяком Болтоном Крачфилдом. Джесси также подозревала, что Дженис сыграла немаловажную роль в том, что ее приняли в достаточно крутую программу Национальной академии ФБР, куда обычно попадали лишь опытные следователи, а не выпускники, едва имевшие общее понимание происходящего.

– Да, это так, – ответила доктор Леммон. – Но обсудим это позже. Хочешь поговорить о том, как чувствуешь себя по поводу такого подвоха со стороны мужа?

– Я бы не стала говорить, что он полностью обошел меня. В конце концов, он за решеткой, а трое людей, которые должны были быть мертвы, включая меня саму, продолжают жить дальше. Неужели все это не считается? Стоит напомнить, что я все же раскусила его. Сомневаюсь, что копам это удалось бы.

– Это так. Я вижу, что ты вполне готова двигаться дальше. Стоит нам обсудить твоего отца?

– Серьезно? – не веря своим ушам спросила Джесси. – Нам надо говорить и о нем? Мы не можем просто поболтать о недвижимости?

– Боюсь, все взаимосвязано. В конце концов, не по причине ли того, что ты кричишь по ночам из-за кошмаров, твоя соседка не может спокойно спать?

– Это нечестная игра, доктор.

– Я работаю только с тем, что ты мне рассказываешь, Джесси. Если бы ты не хотела, чтобы я узнала об этом, то не говорила бы. Я предполагаю, что сны связаны с убийством твоей матери отцом. Так?

– Да, – кивнула она, придав слишком много веселья голосу. – Палач из Озарка, возможно, и залег на дно, но он все еще держит одну жертву в своих руках.

– Сны стали хуже с момента нашей последней встречи? – уточнила доктор Леммон.

– Я бы не сказала, что хуже, – пояснила Джесси. – Скорее они остались на том же шокирующем уровне.

– Но они участились и стали гораздо ярче с тех пор, как ты получила послание, так?

– Если я правильно понимаю, то мы говорим о сообщении, которое передал мне Болтон Крачфилд, утверждающий, что общался с моим отцом, который решил вдруг найти меня.

– Да, именно об этом послании мы и говорим.

– Выходит, что так. Примерно в это время сны стали хуже, – ответила Джесси.

– Отбросим на секунду кошмары, – резко сказала доктор Леммон. – Я хочу повторить то, что уже говорила тебе ранее.

– Да, доктор, я все помню. Вы, как представитель Департамента государственных медицинских учреждений, а точнее Нереабилитационного подразделения, переговорили со службой охраны клиники на предмет того, что Болтон Крачфилд не имеет доступа к любым неавторизованным лицам. У него нет возможности общаться с моим отцом, поэтому он никак не мог сообщить ему информацию обо мне.

– Сколько раз я говорила тебе это? – спросила доктор Леммон. – Мне кажется, вполне достаточно, чтобы запомнить.

– Не раз. Более того, я достаточно подружилась с главой службы безопасности НРП, Кэт Джентри, которая также подтвердила ваши слова. Они обновили все протоколы, что гарантирует отсутствие связи Крачфилда с внешним миром.

– И все же тебя это не успокаивает, – заметила доктор Леммон.

– А вас бы успокоило? – возразила Джесси. – Если бы ваш отец оказался серийным маньяком, прославленным на весь мир как Палач из Озарка, и вы лично видели бы, как он издевался над своими жертвами, если бы его до сих пор не поймали, успокоилась бы ваша душа от обычных формальностей?

– Согласна, определенный скептицизм присутствовал бы. Но я сомневаюсь, что разумно останавливаться на том, что ты не можешь контролировать.

– А я бы хотела обсудить это с вами, доктор Леммон, – произнесла Джесси, откинув сарказм, на смену которому пришла искренность. – Мы действительно уверены, что я никак не могу контролировать ситуацию? Кажется, Болтон Крачфилд немного в курсе того, чем занимался мой отец в последнее время. И Болтону... нравится моя компания. Я подумала, что еще одна встреча с ним способна дать нам информацию. Кто знает, что еще он может выложить?

Доктор Леммон глубоко вздохнула, явно обдумывая услышанное.

– Сомневаюсь, что подобные игры разума с печально известным серийным маньяком хорошо скажутся на твоем эмоциональном состоянии.

– А вы знаете, что позитивно подействует на него, доктор? – спросила Джесси, чувствуя, как растет разочарование, несмотря на все усилия. – Перестать бояться, что мой отец-псих выпрыгнет из-за угла и нападет.

– Джесси, если банальный разговор об этом смог так взвинтить тебя, что же будет, когда Крачфилд начнет дергать за ниточки?

– Это не одно и то же. С вами мне не нужно подвергать себя цензуре. С ним я веду себя совершенно иначе. Профессионально, – произнесла она, следя за тем, чтобы ее тон не сорвался. – Я устала быть жертвой, а это – единственный шаг, который я могу сделать, чтобы попытаться изменить ситуацию. Вы можете хотя бы подумать над этим? Я прекрасно знаю, что ваше слово в этом городе – золотой билет.

Доктор Леммон какое-то время сверлила Джесси взглядом сквозь толстые стекла своих очков.

– Посмотрим, что я смогу сделать, – наконец ответила она. – Кстати, о золотых билетах, ты ответила официально на приглашение Национальной академии ФБР?

– Пока нет. Я все еще взвешиваю варианты.

– Думаю, тебе пошло бы это на пользу, Джесси. И подобная строчка в резюме уж явно не добавит проблем. Боюсь, что откладывание в долгий ящик является не более чем своеобразной формой внутреннего протеста.

– Это не так, – заверила ее Джесси. – Я понимаю, что это потрясающая возможность. Просто не уверена, что сейчас подходящее время для того, чтобы кататься по стране на протяжении почти трех месяцев. Мой мир и так перевернулся с ног на голову.

Она попыталась скрыть волнение в голосе, но лишь услышала, как оно нарастает. По всей видимости, доктор Леммон также уловила его и решила сменить тему разговора.

– Ладно. Теперь, когда мы наконец получили общую картину происходящего, я хотела бы слегка углубиться в некоторые моменты. Если мне не изменяет память, твой приемный отец не так давно приезжал, чтобы помочь тебе пережить все это. Я хочу знать, как все прошло. Но сначала давай поговорим о твоем физическом здоровье. Если я правильно поняла, сегодня ты прошла последние процедуры. Как самочувствие?

Следующие сорок пять минут Джесси чувствовала себя деревом, с которого медленно сдирали кору. Когда сеанс закончился, она была рада возможности уйти отсюда, даже учитывая тот факт, что следующим пунктом являлось посещение врача для подтверждения, что она сможет иметь детей в будущем. После того, как практически целый час доктор Леммон терзала ей душу, Джесси решила, что физические страдания окажутся намного легче. Она ошибалась.

Час спустя Джесси уже сидела в приемной Центрального участка Департамента полиции Лос-Анджелеса или, как его проще называли, в Центральном отделе, где они договорились встретиться с детективом Эрнандесом. Она наотрез отказывалась думать об едва не свершившейся аварии. Сейчас это попросту не дало бы никакого эффекта. Вместо этого она решила сконцентрироваться на происходящем.

Эрнандес как-то витиевато говорил по телефону, лишь сообщив, что не может вдаваться в подробности, но у них открылась вакансия, и он сразу подумал о ней. Он попросил ее подъехать, чтобы лично все обсудить и оценить ее заинтересованность перед разговором с начальством.

Пока Джесси ждала его, она пыталась вспомнить все, что ей известно о Райане. Они познакомились этой осенью, когда его пригласили прочесть лекцию на курсе криминалистической психологии и обсудить с группой практическое применение полученных знаний. Выяснилось, что, будучи обычным копом, он сыграл довольно важную роль в поимке Болтона Крачфилда.

На занятии он представил студентам реальное дело об убийстве и поинтересовался, сможет ли кто-то определить виновного и мотив. Справиться смогла только Джесси. Фактически, по словам Эрнандеса, она была лишь второй студенткой, разгадавшей загадку за все время.

В следующий раз они встретились в больнице, куда она попала после нападения Кайла. В тот момент она была еще слегка одурманена обезболивающими, поэтому сознание оставалось не ясным.

Райан приезжал к ней после звонка, когда она пыталась связаться с ним, чтобы получить совет, заподозрив неладное в прошлом Кайла еще до момента их встречи в возрасте восемнадцати лет. Она оставила голосовое сообщение и детектив, набрав ее номер несколько раз, но так и не получив ответа, поскольку в тот момент Джесси была связана мужем в собственном доме, отследил ее телефон и обнаружил, что она находится в больнице.

Эрнандес помог ей, рассказав о расследовании дела Кайла. Он явно подозревал (имея на то веские причины), что Джесси не была до конца честна с ним по поводу убийства Кайлом Натальи Урговой.

И это было правдой. Убедив жену в том, что это она убила Наталью в состоянии алкогольного опьянения и, пользуясь провалом в ее памяти, Кайл предложил скрыть преступление, сбросив тело бедной девушки в открытое море. Несмотря на предчувствие, Джесси все же не смогла заставить себя пойти в полицию и написать чистосердечное признание. Об этом решении она жалела и по сей день.

Эрнандес явно понял, что она не была с ним откровенна, но не стал никому сообщать. Какая-то часть Джесси боялась, что это была реальная причина, по которой он вызвал ее, а предложение работы лишь послужило приманкой, чтобы загнать ее в участок. Она поняла, что если он приведет ее в комнату для допросов, то все сразу встанет на свои места.

Наконец, через несколько минут ожидания, появился Райан. Он был ровно таким, каким она его и запомнила: около тридцати, не крупный, прекрасного телосложения. При росте примерно метр восемьдесят пять и весе около девяноста килограмм он явно пребывал в отличной форме. Только когда он приблизился, Джесси вспомнила, каким приятным он был.

У Эрнандеса были короткие темные волосы, карие глаза и широкая, мягкая улыбка, которая, вероятно, даже подозреваемых заставляла чувствовать себя непринужденно. Ей вдруг стало интересно, не пользовался ли он ей специально. Взглянув на его левую руку и увидев обручальное кольцо, Джесси также вспомнила, что он был женат, хоть и не имел детей.

– Спасибо, что пришли, мисс Хант, – сказал он, протягивая руку.

– Пожалуйста, называйте меня Джесси, – ответила она.

– Ладно, Джесси. Давай пройдем ко мне, и я поделюсь информацией о вакансии.

Джесси ощутила прилив облегчения, когда вероятность посещения комнаты для проведения допросов улетучилась, но постаралась никак не проявить эмоций. Пока она шла за ним в сторону кабинетов, он тихо заговорил.

– Я следил за твоим делом, – сообщил Райан. – Точнее, за делом твоего мужа.

– Почти бывшего, – заметила она.

– Да. Я слышал. Не хочешь торчать с парнем, который пытался обвинить тебя в убийстве, а потом чуть не прикончил саму? В наши дни нет никакой преданности.

Он усмехнулся, показывая, что иронизирует. Джесси была впечатлена парнем, готовым шутить об убийстве с человеком, который едва выкарабкался.

– Горю от стыда, – ответила она, подыгрывая.

– Держу пари, это так. Должен сказать, что это вряд ли хорошо скажется на судьбе твоего почти бывшего мужа. Даже если прокурор не добьется смертной казни, сомневаюсь, что он когда-либо выйдет на свободу.

– Вашими молитвами... – пробормотала Джесси, не закончив фразу.

– Давай перейдем к более приятной теме? – предложил Эрнандес. – Как ты, надеюсь, помнишь с того занятия, я работаю в спецподразделении отдела убийств и грабежей. Иногда его называют Убойным, а коротко СОУ. Мы специализируемся на громких делах, которые вызывают общественный резонанс в СМИ. Это могут быть поджоги, убийства двух или нескольких лиц, известных людей и, конечно же, занимаемся серийными маньяками.

– Вроде Болтона Крачфилда, которого ты помог взять.

– Именно, – ответил он. – У нас также работают криминальные психологи. Для полиции это не в новинку. Весь Департамент может пользоваться их услугами, но мы в приоритете. Скорее всего, тебе знакомо имя нашего главного профайлера Моисея Гарленда.

Джесси кивнула. Моисей был легендой в обществе криминальных психологов. Бывший агент ФБР, который переехал на Западное побережье, в надежде уйти в отставку в конце 1990-х годов после того, как несколько десятилетий потратил на отлов серийных маньяков по всей стране. Но Департамент полиции Лос-Анджелеса пригласил его к себе, и он согласился на работу консультантом. Хоть его работа и оплачивалась довольно хорошо, он все же не был трудоустроен официально, а потому мог сам выбирать, берется он за дело или нет.

Гарленду было уже за семьдесят, но он все еще приходил на работу каждый день. И три-четыре раза в год Джесси читала в новостях, как он в очередной раз раскрыл дело, которое никто не мог понять. По слухам на втором этаже этого здания располагался его кабинет, переоборудованный из кладовой.

– Неужели я встречусь с ним? – спросила Джесси, стараясь хоть немного скрыть свой энтузиазм.

– Не сегодня, – ответил Эрнандес. – Если получишь эту работу, то со временем я вас обязательно познакомлю. Он слегка резкий тип.

Джесси знала, что Райан выразился достаточно мягко. Моисей Гарленд имел репутацию молчаливого и чересчур вспыльчивого засранца. Если бы он не щелкал маньяков, как орешки, то вряд ли бы нашел хоть какую-то приличную работу.

– В общем, Моисей является своего рода заслуженным профайлером, – продолжил Эрнандес. – Он появляется только при действительно громких делах. Для более мелких Департамент предпочитает пользоваться помощью других сотрудников или же сторонних психологов. К сожалению, наш младший аналитик, Джош Кастер, вчера подал заявление на увольнение.

– Почему?

– Официально? – улыбнулся Эрнандес. – Он хочет переехать в более спокойный район. У него есть жена и двое детей, которых он видит лишь спящими. Поэтому он нашел место в Санта-Барбаре.

– А на самом деле?

– У него перестало получаться. Он проработал в нашем подразделении около пяти лет, посещал тренинги ФБР, вернулся, преисполненным сил и первые пару лет действительно активно работал. Затем он достиг своей планки.

– В смысле? – не поняла она.

– Это жестокая реальность, Джесси. Думаю, мне не стоит сильно разглагольствовать перед тобой, учитывая, что натворил твой муж. Но одно дело единожды столкнуться с насилием или смертью и совсем другое – видеть это каждый день, смотреть на то, как люди издеваются друг над другом постоянно. Тяжело остаться человеком под натиском подобных вещей. Это сильно меняет. Если у тебя нет места, куда ты можешь прийти в конце дня и расслабиться, то такая работа сведет тебя с ума. Над этим стоит подумать, когда будешь рассматривать мое предложение.

Джесси решила, что пока не стоит рассказывать детективу Эрнандесу о своем более богатом опыте встречи со смертью, помимо Кайла. Она не была уверена, что рассказ о том, как в детстве отец заставлял ее смотреть на процесс убийства им людей, включая ее собственную мать, хорошо скажется на решении Департамента.

– Итак, каково же ваше предложение? – спросила она, решив полностью сменить тему.

Они как раз дошли до кабинета Эрнандеса. Он указал ей на стул и сел напротив, продолжив.

– Нам необходимо заменить Кастера, по крайней мере, временно. Отдел пока не готов нанять нового профайлера на постоянной основе. Они немало вложили в Джоша и не ожидали такого поворота. Кандидаты в штат теперь будут отбираться более тщательно. А пока нам нужен человек на младшую позицию, который согласится работать на полставки неполный рабочий день.

– Это явно подходит для лучших кандидатов, – с сарказмом ответила Джесси.

– Согласен. Я как раз и боюсь того, что в попытке сократить расходы, они возьмут пустышку. Как бы поступил я? Я бы нанял зеленого новичка, у которого явно виден талант, нежели опытного психолога, который не может раскрыть ни единого дела.

– Думаешь, у меня есть талант? – поинтересовалась она, надеясь, что это не прозвучало так, словно она напрашивается на комплимент.

– Думаю, у тебя есть потенциал. Ты продемонстрировала это на лекции. Я глубоко уважаю вашего профессора, Уоррена Хоста, который считает, что ты очень талантлива. Он не конкретизировал, но сообщил мне, что тебе позволили общаться с довольно известным заключенным, и ты наладила контакт, который может плодотворно сказаться в будущем. Тот факт, что он не смог поделиться со мной деталями практики выпускника, явно говорит, что ты не такая уж неопытная. Более того, тебе удалось раскрыть хорошо продуманный план покушения супруга и при этом остаться в живых. Не стоит закрывать на это глаза. Тебя также приняли в Национальную академию ФБР, опять же без малейшего опыта работы в правоохранительных органах. Такого практически не бывает. Поэтому я бы поставил на тебя и добавил в список кандидатов. Предполагая, конечно, что ты заинтересована. Ну как?

– Хочешь сказать, что ты отказываешься от обучения в ФБР? – не веря своим ушам спросила Лэйси, делая еще один глоток вина.

Они сидели на диване, выпив уже половину бутылки красного вина и поглощая китайскую лапшу, которую заказали на дом. Был уже девятый час вечера и Джесси достаточно устала от такого длинного дня, отвыкнув от привычной жизни.

– Я не отказываюсь, просто не сейчас. Они дали мне отсрочку. Я могу поступить в следующую группу в течение полугода. Если не успею, то придется заново подавать заявку. Я смогла пройти в этот раз, поэтому все получится.

– То есть ты планируешь пахать на Департамент полиции Лос-Анджелеса? – недоверчиво уточнила Лэйси.

– Еще раз, не пахать, – отметила Джесси, делая большой глоток. – Просто поработаю тут. Я все сидела и ждала то продажи дома, то восстановления здоровья. А это поможет мне занять себя. Кроме того, звучит довольно круто!

– Нет, не круто, – ответила Лэйси. – Скорее скучно. Даже твой дружок-детектив сказал, что это нудная рутина и тебе достанутся слабые дела, которыми больше никто не хочет заниматься.

– Это сначала. Но как только я наберусь немного опыта, уверена, что меня бросят на нечто более интересное. Это Лос-Анджелес, Лэйс. Они попросту не смогут держать психов подальше от меня.

В клубе было настолько шумно и темно, что Джесси почувствовала, как начинает болеть голова.

Час назад, пока они с Лэйси только готовились к выходу, вечеринка казалась более многообещающей. Энтузиазм подруги был настолько заразителен, что, надевая платье и делая прическу, Джесси вдруг поняла, что с нетерпением ждет начала.

Выходя из квартиры, она уже не могла не согласиться с Лэйси, что выглядит «горячей штучкой». На Джесси была красная юбка с разрезом до бедра, которую ей так и не довелось надеть во время своего непродолжительного, но довольно бурного пребывания в Ориндж-Каунти. Сверху она накинула черный топ без рукавов, который подчеркивал физическую форму, подтянутую во время физиотерапии.

Она также соизволила надеть черные туфли на высоком каблуке, которые сразу прибавили ей немало роста и возвели на уровень Лэйси к рангу амазонок. Изначально Джесси собрала волосы в пучок, но ее соседка-визажист убедила распустить их так, чтобы они спускались по спине, слегка прикрывая плечи. Глядя в зеркало, она абсолютно не сочла нелепыми слова Лэйси о том, что они выглядят, как пара моделей, выходящих на ужин.

Но уже через час ее настроение испортилось. Лэйси веселилась, заигрывая с парнями, которые не были ей интересны, и проявляя серьезный интерес к девушкам. Джесси же сидела за стойкой, общаясь с барменом, который привык развлекать посетителей, не желающих чрезмерного внимания.

Она не понимала, когда именно так изменилась. Джесси не была одинокой практически десять лет. Они с Кайлом частенько приходили в подобные места до переезда в Вестпорт-Бич и ни разу она не ощущала себя не в своей тарелке.

На самом деле, Джесси даже нравилось изучать новый центр Лос-Анджелеса, НЦЛА, как его называли местные. Какие-нибудь клубы, бары и рестораны, казалось, открывались каждую неделю. Они вдвоем бронировали столик, пробовали самый необычный пункт меню или напиток, плясали прямо на середине танцпола и не обращали ни малейшего внимания на сомнительные взгляды незнакомцев. Джесси не скучала по Кайлу, но пришлось признать, что ей нравилась их жизнь до того сокрушительного момента.

Молодой парень, не старше двадцати пяти, подошел к ней и уселся на пустой барный стул слева. Джесси взглянула на него через зеркало бара и принялась оценивать.

Ей нравилась эта игра. Она неофициально звала ее «Угадай характер». Смысл заключался в том, чтобы максимально описать личность человека, основываясь лишь на внешнем виде, действиях и манере говорить. Тайком взглянув на парня еще раз, Джесси с радостью поняла, что игра теперь получила некие преимущества в ее профессиональной жизни. В конце концов, она была временным младшим криминальным психологом. Выходит, это можно назвать тренировкой.

Парень был достаточно симпатичным, с пушистыми песочными волосами, которые падали на правую сторону его лба. Он был загорелым, но не от лежания на пляже. Загар был ровным и идеальным. Скорее всего, он периодически посещал солярий. Он был в хорошей форме, но слегка худоват, словно волк, который давно не ел.

Он явно пришел сюда прямо с работы, так как был одет в «униформу» – костюм, блестящая обувь, слегка расстегнутый галстук, свидетельствующий о том, что его хозяин решил расслабиться. Было около 22:00 и, если он только что покинул офис, то имел работу, требующую больше часов, чем обычно. Возможно, финансовая сфера, хотя она, как правило, чаще требует раннего старта, нежели позднего окончания.

Скорее всего, юрист. Не государственный служащий. Наверное, парень работал в какой-то некрупной фирме из соседнего небоскреба, где приходилось пахать, как лошади. Ему хорошо платили, на что указывал сшитый на заказ костюм, но совершенно не хватало времени насладиться заработанным.

Казалось, парень пытался решить, как подкатить к ней. Он не мог предложить выпить, поскольку ее бокал был практически полон, поэтому Джесси решила помочь.

– Что за фирма? – спросила она, повернувшись к нему.

– Что?

– В какой юридической фирме ты работаешь? – повторила она, практически выкрикнув вопрос, чтобы слова не растворились в пульсирующей музыке.

– «Benson & Aguirre», – ответил он с небольшим акцентом, который она не смогла точно определить. – Откуда ты узнала, что я юрист?

– Просто угадала. Кажется, они решили добить тебя. Только освободился?

– Около получаса назад, – сообщил парень, проявив скорее Средне-Атлантический акцент, нежели Нью-Йоркский. – Я часа три мечтал о том, чтобы выпить. Не холодное, ну и ладно.

Он сделал глоток пива.

– И как тебе Лос-Анджелес по сравнению с Филадельфией? – спросила Джесси. – Понимаю, что прошло менее полугода, но тебе нравится?

– Боже, что за черт? Ты какой-то частный детектив? Откуда ты знаешь, что я из Филадельфии и переехал в августе?

– Своеобразный талант. Кстати, я Джесси, – ответила она, протягивая руку.

– Дойл, – сообщил парень, пожимая ее. – Расскажешь, как ты делаешь это? Мне становится не по себе.

– Я не стану раскрывать все карты. Тайна очень важна. Позволь задать еще один вопрос, чтобы закончить эскиз. Ты поступил в Темпл или Вилланову?

Дойл уставился на Джесси, раскрыв рот. Несколько раз моргнув, он взял себя в руки.

– С чего ты взяла, что я не пошел в Пенсильванский? – спросил он, делая вид, что унижен.

– Там не любят холодное. Итак?

– Нова, детка! – выкрикнул он. – Вперед, Вайлдкэтс!

Джесси благодарно кивнула.

– Я сама из Трои, – сообщила Джесси.

– О, Боже. Ты ходила в Калифорнийский? Слышала о Лайонеле Литтле, бывшем игроке? Его убили сегодня.

– Слышала, – ответила она. – Печально.

– Говорят, его убили из-за обуви, – сообщил Дойл, качая головой. – Можешь в это поверить?

– Ты бы и о своей позаботился, парень. Ботинки не выглядят дешевыми.

Дойл опустил взгляд, затем наклонился и прошептал ей на ухо:

– Восемьсот баксов.

Джесси присвистнула, изображая зависть. Она быстро теряла интерес к незнакомцу, который начинал хвастать своим богатством.

– Ладно, а кто ты?

– Не хочешь попытаться угадать?

– Нет, детка. Я в этом не особо хорош.

– Попробуй, Дойл, – уговаривала она. – Ты можешь удивить сам себя. Кроме того, юрист должен быть довольно проницательным, так ведь?

– Да, это так. Ладно, попробую. Я бы назвал тебя актрисой. Ты достаточно красива, но НЦЛА не место для таких, больше подошел бы Голливуд. Может модель? Ты могла бы ею стать, но ты слишком умна, чтобы попусту растрачивать свою жизнь. Вероятно, в подростковом возрасте ты и зарабатывала в модельном бизнесе, но сейчас занимаешься чем-то более интересным. Понял, ты связана со СМИ. Поэтому ты так хорошо читаешь людей. Я прав? Да, это так.

– Действительно близко, Дойл. Но не совсем.

– Чем же ты занимаешься? – требовательно спросил он.

– Я криминальный психолог в Департаменте полиции Лос-Анджелеса.

Было приятно произнести это вслух, особенно, когда она увидела расширенные от шока зрачки собеседника.

– Как в шоу «Охотники за разумом»?

– Да, что-то вроде этого. Я помогаю полиции попасть в головы преступников, что позволяет быстрее взять их.

– Вау. То есть ты охотишься за серийными маньяками и все такое?

– Временно, – ответила она, опустив момент, что ищет одного конкретного маньяка и что это никак не связано с работой.

– Круто. У тебя классная работа.

– Спасибо, – произнесла Джесси, чувствуя, что парень наконец набрался храбрости для того, чтобы задать вопрос, крутящийся у него в голове.

– И что же ты тут делаешь? Ты одинока?

– На самом деле разведена.

– Правда? – удивился он. – Ты кажешься слишком молодой для разводов.

– Так сложилось. Не самые обычные обстоятельства. В общем, не выстрелило.

– Не хочу показаться грубым, но могу я спросить, что такого необычного было в отношениях? Я имею в виду, что ты выглядишь, как какая-то приманка. Ты психованная или что не так?

Джесси понимала, что он не хотел как-то обидеть ее своим вопросом. Парень был искренне заинтересован в ней самой и в ее ответе, но просто не смог задать его более этично. Тем не менее, весь ее энтузиазм полностью испарился в этот момент. В эту же секунду сказались и настроение, и усталость. Джесси решила закончить этот вечер побыстрее.

– Я бы не назвала себя психом, Дойл. У меня есть определенные проблемы, большинство ночей я просыпаюсь от собственного крика. Но психованная? Я бы так не сказала. Основной причиной нашего развода стал тот факт, что мой муж оказался социопатом, убившим девушку, с которой спал, попытался повесить это на меня и, в конечном итоге, решил прикончить меня и парочку наших соседей. Он слишком дословно понял фразу «пока смерть не разлучит нас».

Дойл настолько широко разинул рот, что туда запросто могла бы залететь муха. Джесси ждала, пока он придет в себя, и с любопытством наблюдала за его действиями. Вышло не очень.

– Вот отстой. Я бы пораспрашивал тебя подробнее, но только что вспомнил об утреннем совещании. Наверное, мне пора домой. Надеюсь, еще увидимся.

– Пока, Дойл, – попрощалась с ним Джесси, когда парень уже подскочил и был на полпути к выходу.

Когда Джесси подъехала к огромному дому на бульваре Люцерна в 2:29, там уже собралось несколько полицейских машин, скорая помощь и автомобиль судмедэксперта. Она вышла и направилась в сторону входной двери, стараясь выглядеть как можно более профессионально, учитывая все обстоятельства.

На тротуаре явно собрались соседи, большинство из которых были одеты потеплее, чтобы защититься от ночного холода. Подобные происшествия были редкостью в богатых районах типа парка Хэнкок. Расположившись между Голливудом на севере и районом Мид-Уилшир на юге, он был словно местом для избранных или же богатых наследников, не имеющих никакого отношения к истории города.

Люди, проживающие здесь, не были ни кинозвездами, ни голливудскими магнатами, которых ожидаешь встретить в Беверли-Хиллз или на Малибу. Это были просто богатые люди, которые сами выбирали, работать им или нет. Если они и занимались чем-то, то скорее для того, чтобы не умереть от скуки. Но сегодня им это не грозило. Один из них был мертв, и всем было интересно, кто же именно.

Джесси ощутила прилив адреналина, поднимаясь по ступенькам к входной двери, огороженной желтой полицейской лентой. Это был первый раз, когда она прибыла на место преступления без сопровождения детектива. И это означало, что сегодня она впервые покажет удостоверение, чтобы получить доступ к запретной зоне.

Она прекрасно помнила свое волнение, когда получила бумаги. Джесси даже несколько раз предъявляла их дома Лэйси. Но сейчас, роясь в кармане пальто и пытаясь найти их, она явно нервничала.

Не стоило переживать. Офицер у двери едва взглянул на удостоверение Джесси, отодвинул ленту и позволил ей пройти.

Джесси наткнулась на Эрнандеса и другого детектива прямо в холле. Молодой сотрудник выглядел так, словно вытащил короткую спичку. Должность детектива, по всей видимости, позволяла Риду переложить ночной вызов на плечи другого. Джесси стало интересно, почему Райан не поступил аналогичным образом. Он увидел ее и помахал.

– Джесси Хант, не знаю, встречались ли вы с детективом Аланом Трембли. Он был на дежурстве сегодня и будет работать над этим делом вместе со мной.

Пожимая протянутую руку, Джесси просто не могла не обратить внимания, что с его неопрятными вьющимися светлыми волосами и очками на середине переносицы, он выглядел довольно неуклюжим и неуверенным.

– Наша жертва находится в домике у бассейна, – сообщил Эрнандес, направляясь к нему. – Ее зовут Виктория Миссинджер. Тридцать четыре года. Замужем. Детей нет. Она находится в маленьком, скрытом помещении основной комнаты, что объясняет, почему ее так долго не могли обнаружить. Ее супруг звонил в полицию еще днем, поскольку не мог найти ее на протяжении нескольких часов. Возникло предположение, что ее могли выкрасть и потребовать выкуп, поэтому полный обыск дома не спешили проводить. Труп был найден командой кинологов.

– Господи, – пробормотал Трембли себе под нос, заставив Джесси задуматься о том, насколько опытен он был, раз так реагирует на кинологов.

– Как она умерла? – уточнила она.

– Судмедэксперты еще работают, анализы не готовы. Но первое мнение – передозировка инсулина. Шприц валялся возле нее. Жертва была диабетиком.

– Разве можно умереть от передозировки инсулина? – удивился Трембли.

– Конечно, как и от всего другого, – ответил Эрнандес, пока они шли по длинному коридору основного здания к заднему выходу. – И, по всей видимости, она несколько часов провела там одна.

– Кажется, мы в последнее время часто сталкиваемся с делами, связанными с уколами, детектив Эрнандес, – заметила Джесси. – Знаешь, мне хотелось бы заняться этим.

– Уверяю тебя, это чистое совпадение, – ответил он, улыбаясь.

Они вышли наружу, и Джесси поняла, что огромный дом скрывал за собой еще больший двор, половину которого занимал широкий бассейн. За ним виднелся небольшой домик. Эрнандес направился в его сторону, остальные последовали за ним.

– Что заставляет тебя считать, что это не несчастный случай? – поинтересовалась Джесси.

– Пока я не делал никаких выводов, – ответил он. – Утром судмедэксперты смогут предоставить нам гораздо больше информации. Но мисс Миссинджер всю свою жизнь была диабетиком и ни разу, по словам ее мужа, не попадала в подобную ситуацию. По всей видимости, она прекрасно знала, как позаботиться о себе.

– Ты уже говорил с ним? – спросила Джесси.

– Нет, – покачал головой Эрнандес. – Эта информация поступила к нам от дежурного офицера. На данный момент он находится в зале для завтраков, за ним присматривают. Мы пообщаемся после того, как я покажу тебе место преступления.

– Что мы знаем о нем? – уточнила Джесси.

– Майкл Миссинджер, тридцать семь лет. Наследник нефтяного бизнеса Миссинджеров. Он продал свою долю семь лет назад и основал хедж-фонд, инвестируя исключительно в экологические новинки. Работает в центре в пентхаусе одного из тех небоскребов, ради которых тебе придется хорошенько задрать голову, чтобы увидеть верхушку.

– Судимости? – влез Трембли.

– Ты шутишь? – усмехнулся Эрнандес. – На бумаге этот парень – сама добропорядочность. Никаких скандалов. Никаких финансовых потерь. Даже нарушений ПДД нет. Если у него и есть какие-нибудь секреты, то они очень хорошо скрыты.

Они добрались до домика у бассейна. Офицер в форме приподнял полицейскую ленту и позволил им пройти. Джесси проследовала за Эрнандесом, который взял на себя инициативу. Трембли поплелся в хвосте.

Войдя внутрь, Джесси попыталась выкинуть из головы все лишние мысли. Это было ее первое потенциально громкое дело, и она не хотела отвлекаться, стараясь сосредоточиться исключительно на уликах.

Домик был подчеркнуто скромным, отделанным в стиле гламура прошлого века. Он напомнил ей о кабинках на пляжах, которыми пользовались кинозвезды в 1920-х годах. У дальней стены стоял притягивающий к себе длинный диван с деревянной рамой и роскошными мягкими подушками.

Журнальный столик, по всей видимости, был сделан вручную из переработанного дерева, очень напоминающего части корпуса старой лодки. Картины на стенах явно были из Полинезии. В дальнем углу виднелся бильярдный стол. За плотной шелковой занавеской бежевого оттенка, которая спокойно могла стоить дороже машины Джесси, скрывался плоский экран телевизора. Ничто не говорило о произошедшей трагедии.

– И где же скрытый уголок? – поинтересовалась она.

Эрнандес провел их мимо бара, расположившегося у ближайшей стены. Джесси обратила внимание на увеличившееся количество желтой ленты перед чем-то похожим на обычный шкаф для белья. Эрнандес откинул ее и открыл дверцу, предварительно надев на руку перчатку. Затем он шагнул внутрь и, кажется, исчез в темноте.

Джесси проследовала за ним и обратила внимание, что полочки с полотенцами и разнообразными средствами для чистки все же присутствовали, скрывая за собой узкий проем, уходящий направо. Там оказалась раздвижная деревянная дверь, собирающаяся в проем в стене.

Джесси также нацепила перчатки и закрыла дверь. На первый взгляд она была скорее похожа на очередную панель в стене. Она снова приоткрыла дверцу и шагнула внутрь, где ее ожидал Эрнандес.

В помещении было практически пусто: лишь маленькое уютное кресло и такой же столик. На полу стояла лампа, которую, очевидно, случайно сбили. На белом ковре виднелись осколки разбитого стекла.

В кресле в непринужденной позе сидела Виктория Миссинджер, которую легко было принять за спящую. На подушке рядом виднелась игла.

Даже после смерти Виктория оставалась очень эффектной женщиной. Трудно было прикинуть ее рост, но она была в отличной форме и явно регулярно тренировалась. Джесси отметила про себя этот момент.

Ее кожа, даже несмотря на факт смерти, все еще оставалась яркой и кремовой. Можно было только представить, как она выглядела, пока была жива. У Миссинджер были длинные светлые волосы, частично закрывающие лицо, но недостаточно для того, чтобы скрыть идеальные черты.

– Она была хорошенькой, – произнес Трембли, явно недооценивая жертву.

– Как думаешь, она боролась? – спросила Джесси Эрнандеса, кивая на разбитую лампу на ковре.

– Тяжело сказать. Она могла сбить ее, просто пытаясь встать. А может быть была какая-то драка.

– У меня появилось ощущение, что у тебя уже сложилось определенное мнение, которым ты пока не хочешь делиться, – подтолкнула его Джесси.

– Что ж, как я уже сказал, не люблю делать ранние выводы. Но мне показалось это странным, – ответил он, указывая на ковер.

– Что именно? – уточнила она, пытаясь заметить хоть что-то, помимо толщины изделия.

– Видите, насколько глубоко проседает ковер от наших шагов?

Джесси и детектив Трембли кивнули.

– Когда мы впервые вошли сюда с собакой, никаких отпечатков не было.

– Даже ее? – уточнила Джесси, начиная догадываться.

– Вообще, – ответил Эрнандес.

– Что это значит? – вклинился Трембли, пока не понимая сути.

Райан принялся объяснять.

– Это значит, что либо роскошный ковер умеет полностью восстанавливать свою структуру, что вряд ли, либо кто-то пропылесосил его, скрывая следы, отличные от Виктории.

– Интересный момент, – произнесла Джесси, явно впечатленная вниманием детектива Эрнандеса. Она гордилась своим умением читать людей, но никогда не заметила бы подобную физическую мелочь. Ей пришлось напомнить себе, что перед ней стоял человек, который сыграл немаловажную роль в поимке самого Болтона Крачфилда и что не стоит недооценивать его возможности. Она может многому у него научиться.

– Вы нашли пылесос? – уточнил Трембли.

– Здесь его нет, – ответил Райан. – Но основное здание сейчас обыскивают.

– Вряд ли кто-то из Миссинджеров занимался домашней уборкой, – произнесла Джесси. – Сомневаюсь, что они вообще в курсе, где хранится пылесос. У них же есть горничная?

– Конечно, – ответил Эрнандес. – Ее зовут Мэрисол Мендес. К сожалению, она уехала из города на всю неделю и отдыхает в Палм-Спрингс.

– Хорошо, домработницы нет, – продолжил мысль Трембли. – Кто-нибудь еще же работает здесь? У них должно быть немало работников.

– Не так много, как можно представить, – сообщил Райан. – Их ландшафтный дизайн не требует пристального внимания, поэтому садовник приезжает лишь дважды в месяц, чтобы привести все в порядок. Каждую неделю по четвергам приезжает представитель компании для чистки бассейна.

– Ладно, и кто остается? – продолжил Трембли, не решаясь произнести очевидное вслух.

– Остается тот, с кого мы начали, – не побоялся продолжить Эрнандес. – Муж.

– У него есть алиби? – спросила Джесси.

– Именно этим мы сейчас и займемся, – ответил он, взяв в руки рацию. – Нетлс, отвезите Миссинджера в участок для допроса. Я не хочу, чтобы к нему хоть кто-то подходил до того, как мы пообщаемся.

– Прошу прощения, детектив, – раздался в ответ хриплый, испуганный голос. – Но кто-то уже позаботился об этом. Он находится в пути.

– Черт возьми, – выругался Эрнандес, отключая рацию. – Нам пора.

– Что случилось? – удивилась Джесси.

– Я хотел встретить Миссинджера на месте, показаться ему хорошим копом, его спасательным кругом, его жилетом. А если он доберется туда раньше, наткнется на всех этих засранцев, кучу оружия, раздражающие флуоресцентные лампы, то может перепугаться и потребовать адвоката еще до того, как я задам первый вопрос. Если это произойдет, никакой информации мы от него больше не получим.

– Тогда нам пора ехать, – ответила Джесси, обходя Райана и покидая маленькую комнатку.

К тому времени как они добрались до участка, Миссинджер уже пробыл там десять минут. Эрнандес позвонил заранее и отдал приказ сержанту отвести его в специальную «семейную» комнату, где обычно общаются с родными погибших или жертвами потерпевших. Помещение было менее чистым, чем остальная часть участка, но там стояли два уютных, хоть и старых дивана, висели занавески на окнах, а на журнальном столике валялось несколько газет месячной давности.

Джесси, Эрнандес и Трембли сразу бросились к нужной двери, в проеме которой стоял высокий охранник.

– Как он там? – поинтересовался Райан.

– Нормально. К сожалению, он затребовал адвоката, как только переступил порог участка.

– Отлично, – злобно процедил Эрнандес. – Как долго он ждет звонка?

– Он уже позвонил, сэр, – ответил офицер, неловко переступив с ноги на ногу.

– Что?! Кто позволил?

– Я, сэр. Разве я не должен был?

– Как давно ты служишь здесь, офицер... Битти? – задал вопрос Эрнандес, взглянув на имя на бейджике парня.

– Почти месяц, сэр.

– Ладно, Битти, – произнес Эрнандес, стараясь скрыть явное разочарование. – Уже ничего не поделаешь. Но на будущее, не стоит сразу же бросаться за телефоном в ту же секунду, как подозреваемый захочет совершить звонок. Ты можешь поместить его в комнату и сообщить, что занялся этим вопросом. «Этот вопрос» может занять несколько минут, возможно, час или два. Подобная тактика дает нам время на то, чтобы разработать стратегию и выбить подозреваемого из колеи. Можешь, пожалуйста, постараться запомнить эту мелочь?

– Да, сэр, – смущенно ответил Битти.

– Хорошо. Теперь отведи его в открытую комнату для допросов. У нас вряд ли осталось много времени до приезда адвоката, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы раскусить его. И, Битти, когда будешь переводить его, не отвечай ни на какие вопросы. Просто отведи в комнату и закрой, ясно?

– Да, сэр.

Как только Битти зашел в помещение, чтобы забрать Миссинджера, Эрнандес отвел Джесси и Трембли в комнату отдыха.

– Давайте дадим ему минутку отдышаться, – произнес Райан. – Мы с Трембли зайдем внутрь. Джесси, ты будешь наблюдать из-за стекла. Уже слишком поздно задавать вопросы по существу, поэтому постараемся установить хоть какую-то связь с этим парнем. Он не обязан ничего нам говорить. Но мы можем сообщить многое, разыграв карты. Мы должны заставить его чувствовать себя как можно более неуверенно, прежде чем объявится адвокат и начнет успокаивать его. Мы должны заставить его задуматься, поверить, что, вероятно, мы на его стороне и гораздо больше беспокоимся, нежели высокооплачиваемый юрист. У нас очень мало времени, поэтому приступим.

Джесси прошла в комнату для наблюдения и заняла удобное место. Это был первый раз, когда она увидела Майкла Миссинджера, который неуверенно стоял в углу. Оказалось, что он был даже симпатичнее, чем его жена. Даже в 3:00, будучи в джинсах и толстовке, которую он, по всей видимости, накинул в последнюю минуту, он выглядел так, словно только что покинул фотосессию.

Его короткие, выцветшие на солнце волосы были запутаны, но выглядели скорее мило, а не растрепано. Кожа была загорелой, но не везде, подсказывая, что перед ней любитель серфинга.

Он был высоким и худым, но выглядел как человек, которому не приходилось над этим работать. Покраснение и припухлость голубых глаз, вероятнее всего от слез, не затмевали их красоту. Джесси стоило признать, что, подойди он к ней в баре прошлой ночью, она бы не стала вести себя столь высокомерно. Даже его нервное переминание с ноги на ногу выглядело достаточно милым.

Через пару секунд в комнату вошли Эрнандес и Трембли. Они явно не были особо впечатлены.

– Присаживайтесь, мистер Миссинджер, – произнес Райан, добавив в голос мягкости. – Мы знаем, что вы уже связались с адвокатом, и это прекрасно. Насколько я понял, он уже в пути. А пока мы расскажем, что нам удалось узнать в ходе расследования. Позвольте сначала выразить соболезнования в связи с утратой близкого человека.

– Спасибо, – ответил Миссинджер слегка хриплым голосом, причину которого Джесси не смогла понять: то ли такой тембр был присущ ему всегда, то ли это был результат ночного стресса.

– В общем, мы пока не совсем понимаем, было ли это убийством, – продолжил Эрнандес, присаживаясь напротив. – Но, если я правильно осведомлен, вы сообщили одному из наших офицеров, что Виктория была достаточно опытна в плане поддержания собственного здоровья и что вы не помните подобных инцидентов в прошлом.

– Я... – начал было Миссинджер.

– Нет необходимости отвечать, мистер Миссинджер, – прервал его Эрнандес. – Я не хочу, чтобы меня потом обвинили в нарушении вашего права хранить молчание, которое вам зачитали, так?

– Да.

– Конечно же, все это формальности. И, хоть мы и не рассматриваем вас в качестве подозреваемого, вы имеете полное право запросить адвоката. Но мы пытаемся пройти по горячим следам и раскрыть всю правду как можно быстрее. Время имеет чуть ли не решающее значение в данном случае. Выходит, чем больше деталей мы узнаем, наподобие тех, что Виктория прекрасно умела ставить самой себе уколы, тем меньше вероятности, что мы попадем в тупик. Как считаете?

Миссинджер кивнул. Трембли молча стоял в стороне, словно не был уверен, надо ли вообще или же когда ему влезать.

– Итак, – продолжил Эрнандес. – Просто чтобы подтвердить еще раз, вы сообщили нам, что ваша домработница Мэрисол находится в отпуске в Палм-Спрингс. Вы передали ее номер офицеру и, думаю, что с ней уже связались. Кстати, учитывая мой монолог, если вам вдруг покажется, что я что-то говорю неверно, пожалуйста, поправьте меня. Отвечать на вопросы нет необходимости. Просто подтолкните меня в верном направлении, если я собьюсь. Договорились?

– Договорились, – согласился Миссинджер.

– Отлично. Мы на правильном пути. Нам известно, что вы пытались связаться с Викторией несколько раз в течение дня, но она так и не ответила. Насколько я понимаю, все произошло вчера вечером, когда вы приехали домой, чтобы поужинать, и наткнулись на ее машину, но не обнаружили ее саму. Именно тогда вы заволновались и вызвали полицию. Если я где-то ошибаюсь, просто коснитесь пальцем стола или подайте иной знак.

Эрнандес продолжал описывать случившееся, но Джесси вдруг поняла, что практически не слушает. Она что-то заметила во время начала их разговора и пыталась понять, произошло ли это реально или она сама надумала. Примерно в тот момент, когда Райан сказал «в течение дня», Майкл Миссинджер слегка вздрогнул, почти рефлекторно. Но не тогда, когда он произнес «вы пытались связаться» или же «она так и не ответила». Такая реакция была только на слова «в течение дня».

О чем же он думал, когда Райан упомянул день? Дрожь была едва заметной, и даже сам Миссинджер мог не придать ей значение. Маловероятно, что он подумал об убийстве жены днем. Джесси ожидала какой-то более сильной реакции. Она была даже готова к тому, что все их совместные усилия ничего не дадут. Но его заставило вздрогнуть именно простое упоминание дня.

Мысли Джесси были прерваны появлением нового человека в комнате для проведения допросов.

– Здравствуйте, детективы, – жизнерадостно произнес невысокий лысеющий мужчина лет сорока с небольшим. – Меня зовут Бретт Колсон, я адвокат мистера Миссинджера. Надеюсь, у нас здесь все хорошо и вы не допрашивали моего клиента после того, как он позвонил мне.

Он вошел и вытащил металлический стул из-под стола рядом с Миссинджером. Джесси вбила имя Колсона в базу данных по адвокатам, чтобы просмотреть информацию о нем.

– Рады познакомиться, адвокат, – ответил Эрнандес тоном, который предполагал, что он не до конца искренен. – Уверен, ваш клиент подтвердит, что мы вели обычную беседу перед вашим приездом.

Миссинджер кивнул.

– Они просто подтверждали некоторые данные, – тихо произнес он.

– Это так, – согласился Райан. – Но теперь, когда вы уже здесь, мистер Колсон, мы хотели бы прояснить пару моментов касательно времени.

– Давайте же приступим. Но я оставляю за собой право посоветовать мистеру Миссинджеру не отвечать на вопросы, которые, по моему мнению, будут выходить за рамки приемлемого. Если же я наоборот сочту их важными, то подтолкну его к ответу. Мистер Миссинджер хочет помочь следствию разобраться с этим ужасным событием. Надеюсь, наш разговор не будет похож на игру в кошки-мышки.

– Конечно же, нет, – кивнул Эрнандес, стараясь сделать вид, что его не беспокоит возможное развитие событий.

– Дайте нам пару минут, чтобы пообщаться наедине, хорошо? – попросил Колсон.

– Естественно, – ответил Райан. – Мы ненадолго покинем вас.

Через пару секунд они с Трембли вошли в комнату для наблюдения и тут же повернулись к Миссинджеру, тихо шептавшемуся со своим адвокатом.

– Мы ничего не получим от этого парня, – раздосадовано произнес Эрнандес. – Его адвокат посоветует не отвечать на вопросы, способные вызвать какие-либо последствия. Как только мы вернемся, он закроет нам все возможные пути.

– Не факт, – ответила Джесси, все еще изучая информацию на мониторе.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Эрнандес.

– Колсон не является адвокатом по уголовным делам. Вероятно, он умеет работать напоказ, но вообще занимает должность корпоративного юриста в «Ecofund Investment Partners», хедж-фонде Миссинджера.

– А это имеет какое-либо значение? – поинтересовался Трембли. – Он в любом случае не позволит нам задавать вопросы по существу.

– Нет, – кивнула Джесси. – Но обязанности Колсона, в конечном счете, зависят от требований фонда, а не лично Миссинджера. Если мы убедим последнего в том, что интересы его самого и его адвоката не совпадают, то сможем получить информацию.

– Предложения? – спросил Эрнандес. – Я не могу придумать, как начать, не будучи сразу оборванным на полуслове.

– В том, чем он занимался вчера днем, явно что-то не так. Он вздрогнул, когда ты упомянул это время суток. Давай вернемся к нему. Проверь, сможет ли он рассказать тебе про свой вторник целиком. Колсон может не придать этому значение, ведь нет никакого намека на обвинение. Я хочу еще раз взглянуть, как он отреагирует на интересуемый нас период времени.

– Что ты хочешь увидеть? – уточнил Эрнандес.

– Понятия не имею, – призналась Джесси.

Детективы вернулись в комнату для проведения допросов. Миссинджер и Колсон перестали шептаться. Джесси пыталась прочитать их лица, но не заметила ничего, кроме общего беспокойства со стороны Майкла.

– Давайте обсудим вчерашний день, мистер Миссинджер, – начал Райан. – Вы сказали нашему офицеру, что пришли домой, чтобы поужинать с женой, как и договаривались. А чем вы занимались до этого?

Миссинджер взглянул на своего адвоката, тот кивнул.

– Весь день у нас шла телеконференция, – сообщил он.

– Вы вели ее?

– Нет. Я лишь сказал пару слов во время вступления. Главным оратором был наш финансовый директор Свен Кналлсен. Мы собрались для переоценки портфеля и обсудили все показатели, начиная с первого квартала, что-то вроде последнего обзора, прежде чем мы закроемся на праздники. У него была подготовлена большая презентация, поэтому я выделил немало времени под него.

– И это заняло весь день? – уточнил Эрнандес.

Джесси заметила как невольно и практически незаметно напрягся Миссинджер перед ответом.

– Да. Мне нужно было подготовиться к ней, а затем я участвовал в самом совещании более часа.

– Совещание проходило в вашем центральном офисе? – поинтересовался Райан.

– Технически. Оттуда она велась. Но наша команда разбросана по всему миру. Не все участники находились в одном помещении. Многие подключались удаленно, даже сидя в офисе.

– Есть запись совещания? – подал голос Трембли.

– Должна быть, – кивнул Миссинджер. – Обычно мы храним их, чтобы те люди, которые не смогли поучаствовать, имели возможность прослушать все позже.

На этих словах вздрогнул Колсон.

– Все сказанное на описываемом совещании является коммерческой тайной, и я бы возразил против использования записи в любых целях, кроме подтверждения присутствия моего клиента там.

– Мистер Миссинджер, вы все время оставались на связи? – уточнил Эрнандес.

– Да, – ответил он.

И снова его челюсть слегка дрогнула. Джесси увидела достаточно. Она решила, что пришло время перестать быть простым наблюдателем.

Джесси вышла из комнаты для наблюдения и постучалась в следующую дверь, игнорируя сильный мандраж. Ей открыл Трембли.

– Не против, если я присоединюсь к вам ненадолго? – спросила она.

Эрнандес удивленно приподнял брови, но быстро сменил выражение лица на более спокойное.

– Мистер Миссинджер, это один из наших консультантов, Джесси Хант.

Миссинджер кивнул.

– Соболезную, сэр, – произнесла Джесси, усаживаясь напротив человека, находящегося рядом с Райаном.

– Благодарю, – тихо ответил он.

– Понимаю, что это действительно тяжелое время для вас, поэтому надеюсь, что вы простите меня за прямолинейность. Вы должны понимать, что те мелочи, которые вы скрываете, медленно выходят наружу.

– Вы о чем? – требовательно спросил Колсон, повысив голос.

– И, если только вы не убивали жену, – продолжила Джесси, не обращая внимания на протест адвоката, – все эти тайны не имеют ни малейшего значения для нас.

– Не отвечайте на это, Майкл, – настойчиво сказал Колсон.

Эрнандес бросил на нее взгляд, одновременно выражающий ярость и озадаченность. Джесси продолжила, прекрасно понимая, что если не выбьет из подозреваемого правду прямо сейчас, то ее карьера в Департаменте полиции Лос-Анджелеса может завершиться, не успев начаться.

– Помните, Майкл, – мягко сказала она. – Мистер Колсон работает на вашу компанию, а не лично на вас. Подозреваю, что если бы вы вызвали адвоката, не имеющего отношения к деятельности вашей компании, а не того, кто первый пришел в голову, то уже поделились бы с нами секретом, который пытаетесь так тщательно скрыть.

– Разговор окончен, – раздраженно произнес Колсон, поднимаясь на ноги. – Либо вы арестовываете моего клиента, либо мы уходим немедленно.

– Разве разговор окончен, Майкл? – спросила Джесси, заглянув в его все еще красные глаза. – Или у вас есть, чем поделиться?

– Хватит, Майкл, идем, – прервал ее Колсон, взяв Миссинджера за руку и потянув.

– Подожди, – ответил его клиент практически шепотом.

Джесси села напротив него, выжидая и практически не дыша, чтобы не спугнуть и тем самым не повлиять на его решение.

– Вы можете гарантировать мне конфиденциальность? – спросил он.

– Что вы имеете в виду? – уточнила Джесси.

– Если я раскрою кое-что, что не является противозаконным, но может отрицательно сказаться на деятельности моей компании, гарантируете ли вы, что просто проверите и сохраните в тайне, если это никак не повлияет на ход дела?

Джесси начала понимать смысл «кое-чего», что Миссинджер мог скрывать, и постаралась успокоить его, насколько могла.

– Я не могу ничего обещать вам, мистер Миссинджер. Но скажу следующее. Что бы вы ни скрывали, мы все равно найдем это. Если вы готовы, то мы можем аккуратно вырезать это скальпелем, а не рубить топором. Мы можем договориться. Мы можем закрыть глаза. Мы можем многое, если будем знать, с чем имеем дело. Но если останутся какие-то тайны, то мы приложим все усилия, чтобы их раскрыть. Мы можем запросить ордера, вы получите повестку в суд и тому подобное. А можем и отбросить все эти формальности, если вы предоставите информацию, которую мы хотим получить.

Миссинджер беспомощно посмотрел на Джесси. Она кожей чувствовала, как трое остальных внимательно наблюдают за ними.

– Как мне знать, что я могу доверять вам? – умоляюще спросил он.

– Никак, – прервал его Бретт Колсон. – И по этой же причине тебе стоит замолчать.

– Он прав, – быстро ответила Джесси. – Если вы как-то причастны к смерти жены, вам лучше замолчать. Но если это не так и вы хотите, чтобы убийцу нашли, то прикусите язык и примите удар за то, что вы сделали неправильно и теперь испытываете чувство вины. Мы сделаем все возможное, чтобы действовать осторожно, но только в том случае, если вы все откроете прямо здесь и сейчас. Итак, как же ее зовут, Майкл?

Зрачки Миссинджера расширились, а затем случилось неожиданное. Его тело полностью расслабилось, словно из воздушного шарика выпустили весь воздух.

– Мина, – ответил он.

Краем глаза Джесси заметила, как напрягся Бретт Колсон.

– Кто такая Мина? – продолжила она.

– Это жена Свена.

– Напомните нам, кто такой Свен? – спросил Трембли. Джесси хотела пнуть его.

– Главный финансовый директор «Ecofund», – ответил Миссинджер. – Тот, кто делал презентацию во вторник.

– Выходит, вы были с Миной... во время конференции? – уточнила Джесси.

– Да. Я сказал вступительную речь, но подключился с мобильного телефона. Как только Свен начал доклад, я покинул офис, но остался на линии. Он был в своем кабинете и понятия не имел, что я ушел. Я же прошел три квартала до отеля «Бонавентур», где забронировал номер, воспользовавшись корпоративной кредитной картой, и сразу поднялся туда. Мина уже ждала меня внутри.

– То есть вы спали с женой своего финансового директора, слушая его презентацию? – спросил Трембли голосом, в котором одновременно слышались нотки ужаса и впечатления.

– Звук на моем телефоне был отключен, – ответил Миссинджер. – Он не мог слышать нас. Зато я прекрасно слышал все, что происходит, и при необходимости мог ответить. На самом деле я периодически принимал участие в разговоре.

– Зачем вы встретились в такое время? – удивился Эрнандес.

– Потому что я знал, что нас не поймают. Во всяком случае, не Свен. Он наверняка был занят. Хотя, должен признать, риск возбуждает. Было интересно.

– Как думаете, ваша жена догадывалась? – уточнила Джесси.

– Нет. Я всегда использовал корпоративную карту для наших... встреч. Мы с Миной периодически виделись в офисе. У Виктории не было ни малейших причин подозревать что-либо.

– Как долго продолжалась ваша связь? – надавила Джесси.

– Пару месяцев. Ничего серьезного. Как-то раз мы зафлиртовали во время очередного корпоратива в офисе, а затем все пошло само собой. Но я люблю свою жену, а Мина без ума от Свена. Нам обоим просто не хватало немного остринки.

– Эта остринка могла иметь многомиллиардные последствия, – пробормотал Колсон, умерив пыл.

– Именно поэтому я попросил о конфиденциальности, – вторил Миссинджер.

– Это должно волновать вас сейчас меньше всего, Майкл, – заметил Эрнандес. – Мы должны подтвердить ваше алиби.

– Уверен, что на камерах хорошо видно, как я покидаю офис, захожу в отель, возможно, даже в номер, – настаивал Миссинджер. – Неужели вы не сможете проверить мою геолокацию на телефоне? Должны же быть способы как-то удостовериться в этом, не задавая кучу вопросов. Если информация вскроется, то компании придет конец. Я только что потерял жену. Я не могу потерять еще и бизнес.

– Мы все проверим, – ответил Эрнандес. – Если вы предоставите полные данные в мельчайших подробностях, мы постараемся провести расследование как можно тактичнее. Я не могу обещать, что это нигде не всплывет в будущем. Но если вы честны с нами и никак не причастны к смерти жены, то мы постараемся сработать аккуратно. Справедливо?

Миссинджер кивнул. Эрнандес указал на бумагу и ручку, лежавшие на столе.

– Запишите все. Начните с той вечеринки в офисе, которую вы упомянули. Отметьте по памяти каждую дату, когда вы встречались с Миной Кналлсен. Распишите целиком весь вчерашний день. Укажите все мелочи, включая то, куда вы ходили, и тех, кого встречали. Не опускайте ни секунды. Ясно?

– Да, – кивнул Миссинджер.

– Затем мы зададим еще несколько вопросов. Мы захотим узнать, кто ее лечил, кто знал о ее диабете, кто имел доступ к вашему дому и так далее. Вам придется поторчать здесь какое-то время, мистер Миссинджер, поэтому устраивайтесь поудобнее.

Они оставили его в комнате для проведения допросов, чтобы он записал показания, и вернулись в помещение для наблюдения.

– Хороший бросок, Джесси, – сказал Эрнандес. – Хотя, ты сильно рисковала, давя на него. Повезло, что это сработало.

– То, что вы называете удачей, я называю талантом, – похвалил Трембли.

– Не заискивай, Алан, – ухмыльнулся Райан, прежде чем повернуться обратно к Джесси. – Как ты поняла куда давить?

– Я понятия не имела, – призналась она. – Он явно сделал что-то вчера днем, из-за чего был напряжен и чувствовал вину, хотя даже сам не понимал, что показывает это. Если бы он убил жену, то мы бы увидели либо гораздо более сильную реакцию, либо вообще никакой. Когда он согласился, что сделал что-то плохое, но не противозаконное, что также могло навредить деятельности его компании, я отбросила лишние варианты. Это точно были не наркотики и не финансовые махинации, поскольку и то, и другое запрещено. Роман же не является нарушением с юридической точки зрения. Я просто догадалась.

– Это не нарушает закон, но вполне может убить его, если Свен узнает и разозлится, – произнес Трембли.

– Думаю, Свен не из тех, кто запросто впадает в бешенство, – заметила Джесси. – Поэтому Мина и решилась на такой шаг.

– Все это очень интересно, – резко произнес Эрнандес. – Но у нас назревает проблема.

– Какая? – не понял Трембли.

– Если алиби Миссинджера подтвердится, мы потеряем основного подозреваемого и вернемся на круги своя.

Джесси чувствовала смесь полнейшего разочарования и истощения. Она не планировала встречать рассветы в Центральном полицейском участке, но именно там и находилась, когда солнце взошло над Лос-Анджелесом. И у них все еще не было ни малейшего представления о том, куда двигаться дальше.

Трембли изучал список имен людей, которые, по словам Миссинджера, регулярно посещали их дом. Эрнандес оставил сообщение доктору Виктории и ожидал ответного звонка. Он получил ордер на доступ к ее телефону и теперь пытался отследить все ее передвижения за предыдущий день. Еще несколько вновь прибывших детективов помогали ему прорабатывать теории.

Джесси предоставила им возможность целиком заняться традиционным расследованием и принялась изучать онлайн-календарь, который Райан скачал с телефона жертвы. В последние несколько дней она планировала посетить сразу несколько событий, среди которых значились сбор средств для благотворительной организации под названием «Центр помощи сиротам Лос-Анджелеса» и семинар по снижению количества бездомных в парке Хэнкок.

Джесси обратила внимание, что оба события, также как и несколько других за последние пару недель, проходили в одном и том же месте – Беверли Кантри Клаб. Стоило проверить это место. Поскольку технически она не являлась копом, то могла съездить туда и все разузнать. Официальный визит правоохранительных органов зачастую ограничивает копов в действиях.

Она взглянула на часы. Было 7:37. Клуб, скорее всего, будет открыт, поскольку ранние пташки уже поехали играть в гольф. Но Джесси сомневалась, что именно с этими парнями ей стоит говорить. Даже в среду богатенькие женушки, скорее всего, появятся не раньше обеда.

– Я съезжу ненадолго домой, – объявила она Эрнандесу и Трембли. – Мне стоит немного вздремнуть и умыться. Затем прокачусь в ее клуб. Надеюсь, что если не выдавать себя, то можно будет разузнать пару сплетен от дамочек за чаем. Тем более я уверена, что все они уже прознали о смерти Виктории и захотят обсудить новости.

– Звучит неплохо, – согласился Райан. – По моему опыту, когда появляется полиция, люди либо действительно полностью открываются, либо замыкаются до конца. Если ты проникнешь туда в качестве гражданского лица, то сможешь получить информацию, не соблюдая никаких формальностей.

– Договорились. Дам знать, если узнаю что-нибудь важное. А пока удачных поисков, господа.

Она вышла из участка и направилась к своей машине, разволновавшись из-за предстоящего самостоятельного расследования, но еще больше из-за того, что готова была вот-вот отключиться.

– Итак, давай проясним, – сказал Эрнандес с явным сарказмом в голосе. – Девушки на ланче считали, что подозреваемых нам стоит искать исключительно среди чистильщиков бассейнов, фитнес-тренеров и горничных.

– Двое других были не так настойчивы, – ответила Джесси. – Но расистка определенно уверена, что стоит начать именно с них.

– Жаль, но она далеко не единственная. Будучи смуглым парнем, я постоянно ожидал, когда же меня выгонят.

– С чего бы это? – пошутила Джесси.

– Не первый раз слышу подобное, – ухмыльнулся Эрнандес. – Многих мы уже, и правда, проверяем. Ее тренер – выходец из Флориды и вернулся туда месяц назад, его нет смысла дергать. Ты сама упомянула, что горничная находится в отпуске в Палм-Спрингс. Это так. Она уже возвращается и сегодня мы допросим ее. Чистильщика бассейнов зовут Рауль Рейес, его местонахождение неизвестно. Так что, вполне возможно, что твоя новая подружка из клуба в чем-то права. Давай пока не будем вычеркивать его из списка. Есть еще какие-нибудь предположения?

– Не особо, – покачала головой Джесси. – Могу съездить туда еще раз, но вряд ли удастся получить еще хоть что-то.

– Не надо, во всяком случае, пока не появится достойная причина, – посоветовал Эрнандес. – Если мы начнем их напрягать, то неизбежно расстроим их папиков. А нам не стоит обзаводиться врагами лишний раз.

– Верно.

– Пойду найду Трембли и узнаю, удалось ли ему разыскать Рейеса. Какие у тебя планы? – спросил он.

– Я хотела еще раз просмотреть данные с телефона Виктории. Возможно, получится найти нечто подозрительное. Ты не против, если я воспользуюсь твоим компьютером? Мне до сих пор не выделили личный.

– Без проблем. Если тебе потребуется доступ к какой-нибудь базе данных, все пароли приклеены к стенке верхнего ящика стола.

– Спасибо, – ответила Джесси, стараясь выглядеть непринужденно, хоть ей и не удалось.

– Все хорошо? – поинтересовался Райан, заметив паузу.

– Да, отлично, – заверила она.

Но Джесси солгала. И виноват в этом был Эрнандес. Его упоминание папиков заставило Джесси подумать о собственном отце, что вызвало необходимость пообщаться с доктором Леммон. И в этот момент, когда в голове возникла мысль записаться на прием, Райан сообщил, что она может получить доступ к любой базе данных полиции, воспользовавшись его паролями.

Такой поворот вызвал далеко не лучшую идею, даже скорее очень плохую. Джесси размышляла о том, поддаться ли искушению или действительно заняться продолжением расследования дела Миссинджеров.

Не успев определиться, она вдруг поняла, что перешла на страницу базы данных нераскрытых преступлений ФБР. Указав пароль Эрнандеса, она принялась ждать, пока загрузится информация.

«Я еще могу закрыть программу и никакого вреда не будет».

Но в этот момент появилось окошко для поиска и Джесси, не владея собой, набрала на клавиатуре имя Ксандера Турмана, то есть настоящее имя Палача из Озарка, имя ее отца.

Почти сразу же на экране появилась информация о множестве криминальных преступлений. Некоторые из них касались времени, когда она еще даже не родилась, когда ее отец сам был подростком. Там было все, начиная от жестокого обращения с животными и заканчивая мелкими кражами.

Она прокрутила вниз, быстро просматривая криминальное прошлое своего отца. Изучая детали по делу об убийстве его первой жертвы, Джесси ощутила чей-то взгляд. Она повернулась прямо в кресле Эрнандеса и наткнулась на стоявшего за спиной капитана Роя Декера.

Он был высоким и худым человеком, с несколькими прядями седых волос, которые не давали ему полностью облысеть. Ему было около шестидесяти, но глубокие морщины прибавляли еще лет десять. Острый нос и пронзительный взгляд делали его похожим на орла, охотящегося за добычей. В данный момент Джесси и оказалась той самой добычей.

Декер был одним из начальников Центрального участка и руководил как ею, так и Эрнандесом. Он не нанимал ее на работу, это было сделано специальным отделом, занимающимся поиском кандидатов, но мог запросто уволить. И сейчас он выглядел так, словно собирался сделать это.

– Мисс Хант, вы не хотите объяснить мне, почему просматриваете информацию по серийному маньяку в федеральной базе, когда должны заниматься расследованием дела об убийстве местного жителя? – насмешливо поинтересовался он. – Неужели вы считаете, что Палач из Озарка вернулся для того, чтобы начать вводить богатеньким леди из парка Хэнкок чрезмерные дозы инсулина?

– Прошу прощения, сэр, – тихо пробормотала Джесси, закрывая страницу. Краем глаза она заметила, что возвращается Эрнандес. Лицо вспыхнуло от смущения.

– Я прекрасно знаю, что все вы, профайлеры, хотите произвести большой прыжок, который положит начало вашей яркой карьере, – произнес Декер. – Но вы не можете использовать рабочее время и ресурсы Департамента, чтобы заняться никак не связанным с делом случаем, который давно заморожен. Я много прошу, Хант?

– Нет, сэр.

– Не лучший старт, – добавил он.

– Это моя вина, сэр, – произнес подошедший Эрнандес. – Я попросил Хант найти в базе данных недавние преступления, схожие по методу, но не рассказал ей о правилах и ограничениях. Виноват.

Декер скептически посмотрел на него, явно не поверив ни слову, но не видя возможности доказать обратное.

– Не позволяйте подобному повториться, – отрезал он. – Я слишком занят, чтобы тратить время на подобное дерьмо.

– Конечно, сэр, – произнес Райан, резко меняя тему. – Кстати, мы нашли место, где скрывается Рауль Рейес.

– И где же? – поинтересовался Декер, клюнув на удочку.

– В больнице. Он попал туда еще в воскресенье вечером с воспалением легких. Неплохое алиби. Парень явно не тот, кого мы ищем.

– И что же это дает нам, – хмыкнул Декер.

– Мы вернулись к истокам, сэр, – признался Эрнандес.

– Шикарно, – бросил начальник, развернулся и направился к своему кабинету. – Держите меня в курсе.

Как только он ушел, Эрнандес повернулся к Джесси, явно нахмурившись.

– Давай-ка перекусим, – произнес он скорее приказным тоном. – Нам нужно поговорить.

Эрнандес собирался сделать глоток кофе, но остановился на этих словах, отставил чашку и положил ладони на стол.

– Мужчина выглядел так, словно провел там уже несколько дней, – продолжила Джесси. – Он был сильно истощен и по всему телу виднелись порезы, точнее разрезы. Когда мы вошли, он с трудом поднял голову. Женщина, по всей видимости, появилась там лишь накануне. У нее было гораздо меньше ран и повреждений. Энергии еще хватало для испуга. Я услышала приглушенный крик и обратила внимание, что у обоих виднелись кляпы.

Эрнандес тяжело сглотнул, стараясь не выглядеть ошеломленным.

– Мама начала кричать, – сказала Джесси. – Тогда отец приложил к ее лицу пропитанную чем-то тряпку. Она притихла и обмякла в его руках. Затем он отнес ее наверх и велел мне следовать за ними. Я едва могла идти, но сделала так, как он требовал. Он приказал мне сесть на деревянный стул в гостиной, раздел маму и принялся связывать ее так же, как и остальных. Я была настолько испугана, что даже не подумала о том, что надо бежать. Он пристегнул ее наручниками к деревянной балке и оставил висеть.

Эрнандес уткнулся лицом в собственные руки. Джесси задумалась, сможет ли он осознать случившееся.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Нет, – покачал он головой. – Но продолжай.

Она так и сделала.

– Отец объяснял мне, что в мире слишком много зла и он пытается искоренить его. Помню, что спросила его, не является ли подобная работа аналогичным злом. Он ответил, что даже грешнику приходится спасать всех. Я сказала, что мамочка не плохая и что ее не нужно уничтожать. Он же ответил, что зло в ней есть, но пообещал, что постарается выгнать его и убьет ее лишь в случае крайней необходимости. Собственно именно этим он и занялся. Между пытками и убийством людей в подвале, он приходил «проверить» маму, периодически поджигая ее или нанося порезы ножом. Я не помню, чтобы он сделал что-то особенное, чтобы «избавиться от зла». Он также не задавал никаких необычных вопросов. Хотя, в любом случае, у нее во рту все время была тряпка и она бы попросту не смогла ответить.

Пожилая женщина, сидевшая за столиком рядом, резко встала, бросила на стол десятидолларовую купюру и вышла, оставив половину обеда. Подойдя к двери, она бросила на Джесси неодобрительный взгляд.

«Думаю, мне следует понизить голос».

– Он несколько раз уходил, пока мы были там, – продолжила она едва различимым шепотом. – Помню, как смогла ослабить веревки на руках и ногах настолько, что могла сбежать. Но это означало бы оставить маму, а я не могла так поступить. Кроме того, я понятия не имела, когда он вернется. Каждый раз он приходил с новыми жертвами, которых сразу тащил в подвал. За это время он привез трех новеньких. На протяжении примерно десяти дней, которые мы провели там, он жестоко издевался и убивал их всех по одному. Затем он переключился на мою маму.

К ним снова подошел официант.

– Дайте нам еще пару минут, – тихо сказал Эрнандес, не сводя глаз с Джесси.

– Он начал шептать ей на ухо что-то безумным голосом, – вновь продолжила она. – Взял свой охотничий нож и сказал, что распотрошит ее по частям. Тогда я и решила бежать. Это был единственный способ остановить его от убийства моей матери. В общем, как только он отвернулся, я выскользнула из домика. Я и предположить не могла, что он сразу же заметит, поскольку был полностью сосредоточен на маме. Но, в конце концов, я услышала, что он преследует меня. Я была босой, совершенно замерзшей, потерянной и абсолютно не понимала, куда бежать. В результате я выскочила на обрыв, с которого открывался вид на бурную, частично обледенелую реку. Я решила прыгнуть, но не смогла. Он схватил меня и отнес обратно. Затем он привязал меня и приклеил скотч к векам так, что я не могла закрыть глаза. Он сказал тогда: «Ты должна увидеть это, Пчелка. Ты должна знать правду». Он называл меня Пчелкой. Потом он несколько раз вонзил нож в тело моей матери. А затем им же порезал и меня.

Джесси слегка опустила свой топ с левой стороны, чтобы продемонстрировать горизонтальный шрам, который расположился на ключице от плеча до шеи. Она увидела, что к ним снова направляется официантка и быстро подняла блузку.

– Я буду тосты с фруктами, – произнесла она.

– Картошка фри с беконом, – добавил Эрнандес.

Девушка кивнула и удалилась с той же скоростью, что и пришла.

– Интересный заказ, – заметила Джесси, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

– Что происходило потом? – тихо спросил Райан, отказываясь сменить тему разговора.

– Мой отец бросил меня там, истекающую кровью перед мертвым телом собственной матери. Он так и не вернулся. Через три дня на нас наткнулась пара охотников, которые вызвали помощь. Как только я достаточно отошла, чтобы говорить, то все рассказала властям. Отец сжег все тела, кроме маминого. Но у них было несколько вещественных доказательств, подтверждающих все: видеозаписи его извращений и остатки человеческих тел, в основном костей. Но некоторые копы отказались поверить мне. В результате, они решили вывезти меня из города, чтобы защитить. Тогда они все еще надеялись поймать его, а я была единственной выжившей свидетельницей. У них было и мое письменное заявление, и видеозапись показаний. Мне не было смысла оставаться там. Поэтому меня подключили к программе по защите свидетелей, и я переехала жить в Лас-Крусес, штат Нью-Мексико, в семью Брюса и Джанин Хант. Они как раз недавно потеряли малыша, который скончался от рака. Отчим был агентом ФБР, а мачеха учительницей.

– И там ты провела остаток детства? – спросил Эрнандес.

– Да. Меня стали называть Джесси, поскольку я не могла нормально реагировать на имя, которым звала меня мама перед тем, как все это произошло. Они также выдумали небольшую историю о моем прошлом, которую мы успешно применяли. Никто, кроме моих приемных родителей и пары американских офицеров из Нью-Мексико, понятия не имели о правде. Я закончила там школу, а затем переехала сюда, поступив в Калифорнийский.

– Ты еще общаешься с ними?

– Раньше мы все были очень близки. Сейчас я все еще достаточно много общаюсь с Джанин, моей приемной матерью.

– Но…? – подтолкнул Эрнандес, явно уловив ее нерешительность.

– К сожалению, когда я училась на первом курсе колледжа, у нее обнаружили тот же тип рака, от которого много лет назад умер их сын, – сказала Джесси, как ни в чем не бывало. – На протяжении почти десяти лет у нее то наступала ремиссия, то болезнь снова возвращалась. Она сильно пострадала как физически, так и морально, и теперь практически прикована к постели. Она всегда была своеобразным мостиком между мной и моим приемным отцом Брюсом. Мы оба довольно упрямы. Но в последние годы, когда она совсем ослабла, мы немного разошлись. Тем не менее, он периодически приезжает ко мне. Даже был здесь несколько недель назад, чтобы поддержать, когда произошла вся эта эпопея и выяснилось, что мой муж оказался убийцей-социопатом. Но общаемся мы мало.

– Он все еще работает на бюро? – поинтересовался Эрнандес.

– Он вышел на пенсию. Все еще консультирует их и полицию Лас-Крусеса, но формально он не работает.

– Что-то вроде тебя, – заметил Райан, криво улыбнувшись.

– Никогда не задумывалась об этом в таком ключе, но да.

– Прости, что спрашиваю, – продолжил Эрнандес. – Но какое отношение все это имеет к Крачфилду?

Джесси была благодарна, что он не стал задавать вопросов о случившемся в том домике, и ответила, прежде чем он передумал.

– Я услышала о деле Крачфилда, когда училась в колледже, и что-то в нем показалось мне знакомым. Я провела небольшое исследование и обнаружила, что он использовал те же методы, что и мой отец. Он держал жертв живыми в своем подвале. Как ты сам знаешь, подвалы здесь встречаются крайне редко. Я также узнала, что он специально отстроил его после покупки дома. Он привязывал своих жертв к потолку аналогичным образом и использовал ту же марку охотничьего ножа для пыток и убийств.

– Господи, это действительно так, – воскликнул Эрнандес. – Он пользовался охотничьим ножом.

– У копов нет никаких причин как-то связывать эти дела между собой, – заметила Джесси. – С тех пор прошло уже более десятка лет. Деятельность Палача велась в другом конце страны. Преступник так и не был пойман. Но я увидела сходство сразу же.

– Ты говорила об этом кому-нибудь?

– Не властям. Я не хотела рисковать и раскрывать свою личность. Тем более, я не могла понять, как какой-то парень из Лос-Анджелеса вообще мог узнать о Палаче из Озарка. Поэтому я решила ковырнуть сама. В открытом доступе оказалось много информации, но все же недостаточно. Поэтому мне захотелось поговорить с Крачфилдом лично.

– Что заставило студентку колледжа решить, будто ей позволят встретиться с серийным маньяком, которого держат в безопасном месте, отведенном специально для обезумевших убийц? – недоверчиво спросил он.

– У меня есть доступ к… ресурсам, которые я не имею права обсуждать.

– Ясно, – медленно произнес Эрнандес. – Я пока опущу руки, хотя каждая частица моего мозга неистово орет о том, что я должен действовать. Давай попробуем вот что. Ты видела его. Он подтвердил твои предположения?

– Да, – кивнула Джесси. – Крачфилд сознался, что был поклонником Палача из Озарка. Он сообщил мне, что совершал свои преступления тем же способом в знак уважения. Я до сих пор понятия не имею, как Болтон узнал о нем, ведь сам он из Луизианы. Возможно, новости дошли даже туда. В любом случае он узнал и повторил. Он даже помог мне сообразить, что Кайл манипулировал мной. Именно после разговора с ним я начала распутывать клубок заговора собственного мужа.

– Неплохо, – сухо заметил Эрнандес.

– Он абсолютно не был удивлен, встретившись со мной, – продолжила Джесси, не обращая внимания на сарказм детектива. – Мой отец сообщил ему, что когда-нибудь наступит день и объявится женщина, которая начнет расспрашивать его о связи между этими двумя сериями убийств. Он хотел, чтобы Крачфилд передал мне сообщение.

– Что еще за сообщение?

– В нем было сказано: «УВИДИМСЯ, ПЧЕЛКА». Никто, точнее, никто из живых, не знал, что он так называл меня. Поэтому я и уверена, что он не врал.

– Он ищет тебя, – тихо добавил Эрнандес.

– Да, – подтвердила Джесси. – Именно поэтому я открыла базу данных ФБР. Потому что я хочу найти его первой.

Несколько минут они просидели в полной тишине. Официантка принесла заказ, но никто не прикоснулся к еде. Эрнандес уставился в пустоту, растворившись в собственных мыслях. Наконец он заговорил.

– Выходит, что Крачфилду известно, кто ты такая, – быстро произнес он. – Что если он попытается связаться с твоим отцом и сообщить ему это?

– Спасибо, Эрнандес, – ответила она с нескрываемым сарказмом, пытаясь немного разрядить обстановку. – Я даже и не думала об этом.

– Прости, – виновато ответил он. – Естественно, ты продумывала все подобные варианты. Но для меня все это ново.

– Все хорошо. Подобное сложно сразу принять. По правде говоря, я подружилась с начальником службы безопасности клиники, в которой он содержится. Ты знаком с Кэтрин Джентри?

– Виделись, – ответил Эрнандес, наконец решив попробовать свою картошку фри. – Кстати, попробуй. Они готовят лучше всех в городе.

– Ну, она одна из четырех, точнее уже пяти человек, кто знает правду, – произнесла Джесси, пробуя его блюдо. – И она работает как раз над тем, чтобы у Крачфилда не появилась возможность связаться с внешним миром. Они пересмотрели все протоколы, чтобы устранить возможные утечки. Более того, она сомневается, что Болтон скажет хоть слово.

– Почему нет? – поинтересовался он.

– Она уверена, что Крачфилд влюблен в меня и передал это сообщение, чтобы защитить.

– Ты согласна с ней?

– Думаю, ему нравится играть со мной, как коту с мышкой. Но он также запросто может скормить меня удаву, как только ему надоест.

Джесси взяла еще несколько картофельных палочек и закинула их в рот, несмотря на образы, которые нарисовало ее воображение.

– Да, неплохие. Так какова же твоя история, Эрнандес? – спросила она, пытаясь сменить тему разговора.

– Боюсь, ничего даже близкого к тому, что тебе пришлось пережить, – произнес он. – Просто что-то вроде «едва не погиб, помогая поймать серийного маньяка» не идет ни в какое сравнение с твоим рассказом.

– Ты прав. Звучит скучно. Тем не менее, рада услышать от кого-то хотя бы минимальную драму. Расскажи немного о себе.

– Ладно. Я вырос в восточной части Лос-Анджелеса. Будучи тинейджером, попал в банду. В старшей школе встретил преподавателя, который был бывшим копом и убедил меня выбрать другой путь. Я выпустился, пару лет проучился в общественном колледже, а затем поступил в полицейскую академию. Три года провел в патруле, прежде чем дело Крачфилда сыграло свою роль в моей карьере и я стал детективом. Пять лет уже работаю на данной позиции, последние два в СОУ.

– А чем занимаешься в свободное время?

– Что ж, я женат уже шесть лет. Мы живем в районе Мид-Уилшир. Когда позволяет время, мне нравится ходить в походы в каньон Санта-Моника. Люблю готовить.

– Дети? – уточнила Джесси, сделав глоток воды, чтобы прочистить горло.

– Пока нет, – ответил он немного скованно. – Эта тема обсуждается.

Джесси почувствовала, что он не хочет касаться этого вопроса, и продолжила дальше.

– Ладно. А что ты делаешь, когда все зацепки приводят в тупик, Эрнандес? – бодро спросила она.

– Думаю, мы достаточно открылись друг другу, чтобы ты начала называть меня Райаном, – ответил он.

– Хорошо, Райан, что же нам делать дальше?

– Пока мы успокоимся и проанализируем имеющуюся информацию, хотя бы до получения результатов от судмедэкспертов. Чуть позже пообщаемся с горничной. Проверим финансовое состояние Миссинджеров и уточним, нет ли кого-то, кто вдруг решил преподать Майклу урок. Проще говоря, будем кружить на месте, пока что-нибудь не появится.

– Звучит так, словно мы зашли в тупик, – скептически произнесла Джесси. Она сделала еще глоток, пытаясь убрать неприятное ощущение в горле.

– Я предпочитаю называть это затишьем, – ответил Райан.

– Что ж, как думаешь, могу я отдохнуть несколько часов во время этого затишья? – уточнила она, слегка хрипя. Было немного тяжело говорить. – Мне нужно кое-чем заняться.

– Думаю, да, если только ты не попытаешься получить доступ к более секретным базам данных незаконным путем, – ответил он, слегка улыбнувшись.

– Кстати, раз ты вспомнил о них. Может у тебя получится предоставить мне доступ к базам, учитывая то, что тебе стало известно?

Она схватила салфетку, чтобы протереть заслезившиеся глаза, и хорошенько прокашлялась в нее.

– Давай пока будем работать с текущим делом. Вероятно, мы сможем что-то предпринять в будущем, – ответил он явно обеспокоенно. – Эй, ты в порядке?

– Кажется, у меня аллергия на что-то, – прохрипела она. – Горло словно сжимается.

– О, Боже, – перепугался Райан. – У тебя аллергия на арахис?

Джесси кивнула, стараясь откашляться. Кожа пекла так, словно ее облили кислотой, а каждый вздох происходил с большим трудом.

– Картошку жарят на арахисовом масле, – быстро произнес он, вставая и подходя к ней. – Я даже не подумал.

Джесси дотянулась до сумочки, расстегнула боковой карман и достала оттуда ингалятор. Она глубоко вдохнула, немного подождала и повторила. Примерно через тридцать секунд она почувствовала, как горло начало постепенно расслабляться. Она принялась медленно и глубоко дышать. Райан неохотно сел обратно.

– Сработало? – поинтересовался он. – Тебе лучше?

Джесси кивнула, будучи еще не совсем готовой к продолжению разговора.

– Мне очень жаль, – произнес он. – Стоило спросить.

– Все в порядке, – ответила она. – Для таких вещей и нужен ингалятор. У меня даже есть запасной в куртке на случай, если не будет под рукой сумочки. Запасной выход.

– Все произошло так быстро, – сказал он, все еще волнуясь. – А вдруг у тебя под рукой не окажется этой штуки?

– Ничего хорошего, – сообщила Джесси, делая еще глоток воды. Казалось, она возвращается к нормальному состоянию. Она встала и бросила салфетку на стол. – Надеюсь, ты понял?

– О чем ты? – переспросил он.

– О том, что ты чуть не убил меня, – поддразнила она. – Я ухожу. Если ты не заплатишь, то этого никто больше не сделает. Так мы можем стать преступниками.

Она развернулась и направилась к двери, радуясь своему самообладанию. Но уход также поспособствовал и другой цели. Во-первых, ей удалось скрыть, насколько она сама перепугалась всего пару минут назад. А во-вторых, она не проявила свою уверенность в том, что вскоре вернется к этой базе данных, независимо от того, дадут ей на это разрешение или нет.

Джесси припарковала машину и около минуты просидела в тишине, пытаясь выкинуть из головы этот разговор и сосредоточиться на том, что ее ждало впереди. Каким-то странным образом их беседа с Райаном Эрнандесом подтолкнула ее к тому, чтобы взять все проблемные отношения, сложившиеся в жизни, в свои руки.

Для начала она позвонила своему приемному отцу, что само по себе было большой редкостью. Теперь же она планировала пообщаться с серийным маньяком, который предупредил ее о том, что настоящий отец-убийца Джесси ищет ее. После этого она надеялась успеть съездить в Ориндж-Каунти, чтобы встретиться со своим практически бывшим мужем, который пытался ее прикончить.

Джесси не смогла сдержать смех, когда вышла из машины и направилась к входу в окруженный забором объект. Она нажала на кнопку и подождала, пока кто-то из охранников, следивших за территорией по камерам, запустит ее внутрь. Многие уже знали ее лично, тем более, что глава службы безопасности, Кэтрин Джентри, одобрила визит.

Джесси вошла в небольшой дворик и направилась к двойным дверям, которые служили точкой входа в само подразделение. Как только металлические ворота закрылись за ее спиной, она вдруг ощутила резкую перемену в настроении. Вспомнив людей, которых держали здесь, и то, что они сотворили с другими, она почувствовала некую легкость.

НРП являлось автономным подразделением Департамента государственных больниц Метрополитэна в Норуолке. В основном здании содержались обычные преступники с психическими расстройствами, которых нельзя было поместить в простую тюрьму для отбывания наказания. Но ни один из них, а все поголовно являлись мужчинами, не был осужден за убийство или изнасилование. Для таких преступлений и было создано НРП.

Нереабилитационное подразделение было спецобъектом, содержащимся в строжайшем секрете. Он не был известен широкой публике и даже большинству сотрудников психиатрических служб и правоохранительных органов Южной Калифорнии. Этому послужил тот факт, что в нем содержались наиболее опасные преступники, опять же, мужчины, которых закрыли за особо тяжкие формы насилия или же серии убийств.

Объект был построен в кампусе клиники Норуолка для размещения в нем исключительно опаснейших из опаснейших в условиях максимальной безопасности, которые отвечали требованиям штата в отношении содержания преступников. В здании было место для десяти заключенных, но фактически там проживало лишь пятеро, включая Болтона Крачфилда.

Как только Джесси пропустили, она вошла в маленький вестибюль подразделения. Следующая дверь открылась лишь после того, как окончательно заблокировалась предыдущая. Сделав пару шагов, она попала в главный холл НРП, где передала все свои личные вещи охраннику и прошла через сканер, наподобие тех, которые установлены в аэропортах. Сразу за ним ее ожидала офицер Джентри.

– Привет, Джесси, – тепло поздоровалась она. Это была совершенно иная реакция, нежели та, с которой глава службы безопасности НРП встретила ее при первом посещении объекта. Тогда это был стопроцентный скептицизм, граничащий с подозрительностью.

В тот раз Кэт не в силах была понять, как выпускница вообще попала в это учреждение и почему ей дали разрешение на общение с печально известным маньяком. Она до сих пор не знала «как», но теперь, когда уже понимала «почему», то была гораздо более учтивой. И хотя та первая встреча произошла всего четыре месяца назад, складывалось впечатление, что они были знакомы всю жизнь.

– Привет, Кэт, – ответила Джесси. – Спасибо, что так скоро дала одобрение.

– Без проблем. Пошли, переоденемся.

Они прошли в комнату, официально названную «Транзитная подготовка», с Кэт во главе. Джесси еще раз отметила про себя, насколько внушительной была ее новая подруга. Дело было не в ее размерах как таковых. Джентри была среднего роста, не превышающего ста семидесяти трех сантиметров. Но тело физически было очень развито. Шестьдесят с лишним килограммов чистых мышц играли даже в расслабленном состоянии.

Кэт была вполне привлекательна в стиле «у тебя нет ни малейшего шанса». Это явно подчеркивалось отсутствием макияжа и спешкой, с которой она завязала хвост. Внешность была лишь немного испорчена следами от ожогов на лице и длинным шрамом, проходящим по левой щеке чуть ниже глаза. Джесси уже знала, что это было результатом ее службы в армии, но как именно они появились, она так и не спросила.

Даже если отбросить форму, фигуру Кэтрин Джентри было бы сложно перепутать с кем-то еще. Она передвигалась очень быстро и целеустремленно. Говорила всегда прямо. Ее серые проницательные глаза всегда были начеку. По всей видимости, два срока в Афганистане дали больше, чем просто физические показатели.

Пройдя внутрь, Джесси, которая уже прекрасно знала все правила после нескольких визитов, переоделась в серую форму подразделения. Предварительно оставив все украшения в машине, она лишь смыла с лица легкий макияж. Любые вещи, способные повлиять на поведение резидентов, были строго запрещены.

– Пойдем в мой кабинет, – произнесла Кэт, как только Джесси закончила подготовку. – Расскажешь, что происходит, прежде чем мы отправимся к твоему не такому уж тайному воздыхателю.

– Он говорил обо мне? – поинтересовалась Джесси, пока они шли по коридору. – Я думала, Крачфилд сочтет подобное признаком слабости.

– Не в моем присутствии, – ответила Кэт, пока они шли по темному коридору с несколькими крошечными кабинетами и бесконечным количеством камер видеонаблюдения. – Ты же знаешь, что он никогда не говорит со мной. Но, по словам Кортеза, он упоминал тебя неоднократно во время банных процедур.

– То есть он вспоминал обо мне, когда был голым? Не могу сказать наверняка, что чувствую по этому поводу.

– Нищим выбирать не приходится, – кивнула Кэт, ухмыльнувшись про себя, когда они зашли в ее тесный кабинет. Джесси вдруг поняла, что впервые видит, как смеется глава службы безопасности НРП Кэтрин Джентри.

– У тебя внезапно появилось чувство юмора? – ухмыляясь, спросила она.

– Оно всегда у меня было, – ответила Кэт, усаживаясь в кресло и предлагая Джесси присесть на второе, стоявшее перед столом. – Я просто не показываю его гражданским, сохраняя преимущество.

– Ого! Неужели я вошла в хваленый круг доверия Джентри? – произнесла Джесси наиболее милым голосом. Она села поудобнее и скрестила ноги.

– Если бы ты прикрыла мне спину во время перестрелки в провинции Гильменд, я внесла бы тебя в список доверия. А сейчас ты просто попала в круг «не полностью потерянных».

– Я несказанно рада, – заявила Джесси с поддельной гордостью.

Она заметила, как Кэт сдержала улыбку, заигравшую на ее губах.

– Ладно, хватит болтать, профессор. Вы хотите знать, где мы находимся с вашим джентльменом с точки зрения безопасности или нет?

– Начнем с того, что я далеко не профессор. Иметь степень – это не одно и то же. Подобное может прокатить лишь в местной забегаловке в разговоре с каким-нибудь придурком. Во-вторых, да, я бы очень хотела знать, как у нас обстоят дела с предотвращением связи между серийными маньяками, один из которых владеет информацией обо мне, а другой хотел бы ее получить.

– Что ж, мы практически уверены, что это невозможно, – заверила ее Кэт. – Ему прекрасно известно, где висели скрытые камеры, но мы добавили дополнительное наблюдение и микрофоны в его комнату, пока он принимал душ. Теперь он не в курсе, когда мы видим и слышим его.

– Ты имеешь в виду, что вы сделали это, пока он болтал обо мне с Кортезом?

– Именно. Ты сама знаешь, что этот получасовой промежуток времени – единственный, когда он покидает основную камеру. И пока большие мальчики обсуждали маленькую Джесси, мы также полностью обыскали помещение на предмет контрабанды или способа передачи сообщений через какую-нибудь крошечную дырку в полу, либо точки доступа к Интернету. В общем, проверили все. Даже газеты, которые ему давали почитать, были сожжены, как только мы вынесли их за пределы камеры.

– И?

– Ничего, – покачала головой Кэт. – Чист, как стеклышко. Насколько мы можем судить, у него нет ни единой возможности общаться с кем-то из внешнего мира, а это значит, что все твои секреты находятся в безопасности от старого доброго папочки.

– Почему же, несмотря на все это, я до сих пор не чувствую себя в безопасности?

– Потому что ты нормальный человек, – ответила Кэт серьезным тоном. – А любой нормальный человек, обнаруживший, что его разыскивает отец-маньяк, будет напуган, вне зависимости от того, насколько службы безопасности предприняли все возможное. Было бы странно, если бы ты не переживала.

– Есть идеи, как изменить это состояние? – поинтересовалась Джесси.

– Есть одна, – неохотно призналась Кэт. – Но это слегка необычно.

– Я заинтригована, – ответила Джесси, приподняв брови. – Пожалуйста, расскажи.

– Хорошо, но если ты сочтешь мои слова полным бредом, скажи мне, – кивнула она. – Мне приходилось жрать вареных крыс и доставать шрапнель из задницы солдата, поэтому я не особо чувствительная натура.

– Ясно.

– Я помню, как во время нашей последней встречи, ты говорила, что подумываешь съехать от подруги и найти себе собственное жилье. Так вышло, что в конце месяца истекает срок моего контракта в живописной зоне преступности и я задумалась о том, чтобы перебраться куда-нибудь, где горизонт не закрыт дымом от труб близлежащих заводов и на каждом углу не висит реклама местного стрип-клуба. Ты заинтересована в соседке, которая знакома с оружием, знает несколько видов боевых искусств и способна продумать и устроить западню всего за шестьдесят секунд?

Джесси немного помолчала, обдумывая предложенный вариант. Кэт, очевидно, неверно истолковала тишину и отступила назад.

– Забей, это глупая идея. Я просто…

– Нет, извини, – перебила ее Джесси. – Вовсе не глупая. Я просто продумывала размещение.

– Какое еще размещение? – с облегчением спросила Кэт.

– Ну, я рассматривала варианты с одной спальней, поэтому необходимо все переиграть, понимаешь? Я просто проигрываю в памяти все, что видела.

– Значит, ты не считаешь эту идею такой уж безумной?

– Я не сказала, что она не безумна, – призналась Джесси. – Я говорю, что не могу найти причин в конкретно данный момент времени, чтобы определенно назвать ее безумной. Я могу обдумать твое предложение?

– Конечно. Мне вообще стоило сообщить тебе это на выходе. А сейчас тебе надо сконцентрироваться на встрече с Крачфилдом. Мы можем обсудить это позже… или никогда.

– Давай остановимся на «позже», – предложила Джесси. – Прямо сейчас мне стоит переключиться на то, для чего я пришла. Он сейчас в камере?

– Да. Тебя проводить?

Джесси кивнула. Кэт встала и отвела ее по коридору к двери, блокирующей вход в жилую зону резидентов. По пути она снова стала зачитывать правила безопасности.

– Знаю, что ты прекрасно помнишь все это, но поскольку прошло некоторое время с момента твоего последнего визита, позволь освежить их в твоей памяти. Помни, что нельзя приближаться к заключенному. Не вздумай прикасаться к стеклянной перегородке. Обычным посетителям я бы также посоветовала не делиться личной информацией. В твоем случае терять уже нечего, но давай все же постараемся проявить хотя бы минимальную осторожность. Чем меньше он знает о тебе, тем меньше шансов обыграть. И последнее, ты помнишь про красную кнопку?

– Естественно, – кивнула Джесси. – Мой необычный спасательный круг.

– Правильно. Держи пульт, который я дам тебе, так, чтобы он не заметил. Если он начнет сильно давить, просто нажми на кнопку и я выведу тебя. Он даже не узнает о том, что просьба исходила от тебя.

– Да, я возьму его, – ответила Джесси. – Но вы же в курсе, что он, скорее всего, прекрасно знает о кнопке и о том, что если ты неожиданно начнешь действовать, то это произойдет исключительно по моей просьбе.

– Конечно. Но это лучший вариант из всех возможных на сегодня.

Дверь разблокировалась, как только они подошли к ней, и Кэт распахнула ее. Кто-то внутри, должно быть, видел, как они идут по коридору. Они вошли и Джесси огляделась. Комната охраны выглядела ровно так же, как и в момент ее последнего посещения несколько недель назад. Она чем-то напоминала длинную стойку регистрации в больнице с кучей компьютерных мониторов. Вокруг было множество дверей, ведущих в камеры резидентов.

В помещении находились четыре офицера. Двое занимались бумажной волокитой. Третий составлял опись. Четвертым был Кортез, дружок Болтона Крачфилда по обсуждению девушек. Он поднял взгляд от монитора, за которым внимательно наблюдал, и широко улыбнулся Джесси.

Офицер Эрни Кортез был достаточно крупным человеком. Рост тридцатилетнего латиноамериканца явно перевалил за два метра, а весил он никак не меньше сотни килограммов. Его добродушный взгляд не мог скрыть тот факт, что если бы он захотел нанести физический урон противнику, то это не заняло бы много времени.

– Смотрите, кто здесь, – радостно воскликнул он. – Моя любимая гламурная цыпочка. Как дела, Джесси?

Гламурной цыпочкой Кортез называл ее с момента первой встречи. По всей видимости, он решил, что ее внешность вполне подходит для модельного бизнеса.

– Отлично, Кортез. Слышала, ты проводил немало времени с Крачфилдом.

– В смысле? – ошарашенно переспросил он.

– Душ, – подсказала Кэт.

– Ах, да, – кивнул офицер. – Я вытащил короткую соломинку. Этот парень настоящий болтун, когда разденется.

– Говорил что-нибудь реально интересное? – уточнила Джесси. – Может что-нибудь обо мне?

– Периодически вспоминал тебя. Он читал в газетах о том, что произошло в твоей семье, и интересовался, все ли с тобой в порядке. Звучало почти искренне.

– Ребята, вы не удаляли из газет статьи обо мне, прежде чем передать их ему? – удивленно спросила Джесси.

– Мы не особо их листаем, – защищаясь, ответил Кортез. – Откуда нам было знать, что твое милое личико появится на всех полосах?

– Да уж, – смягчившись, произнесла Джесси. – Ладно, он спрашивал лишь о моем состоянии?

– В основном, – сообщил Кортез. – Он не описывал мне свои сексуальные сновидения. Не будь такой самонадеянной, цыпа.

– Не больше тебя, Кортез, – поддразнила его Кэт.

– Что ж, – невозмутимо продолжил он. – Теперь, когда мы все обсудили и мистер Гламурная цыпочка свалил с дороги, может ты ищешь нового дружка?

Джесси уставилась на него, не моргая.

– Что, слишком рано? – спросил он, рассмеявшись от своей сообразительности.

– Ладно, хватит флиртовать, – перебила их Кэт. – Давайте серьезно относиться к делу. Джесси, ты готова зайти в камеру?

Джесси кивнула.

– Мне нужно устное согласие для записи.

– Да, – произнесла Джесси, ощутив, как легкость, охватившая ее ранее, внезапно улетучилась.

– Хорошо, финальный штрих. Подпиши эту форму, освобождающую Нереабилитационное подразделение Департамента государственных больниц Метрополитэна от любой ответственности в случае инцидента с заключенным.

Джесси подписала бумаги.

– Вот пульт, – произнесла Кэт, передав ей маленький кусочек пластмассы. – Готова снова встретиться с одним из самых опасных людей на планете Земля?

Прежде чем Джесси успела ответить, раздался щелчок. Кэт приоткрыла дверь, удерживая ее для Джесси. Она сделала последний глубокий вдох и нырнула внутрь.

Несмотря на то, что она уже неоднократно бывала в камере, Джесси все еще чувствовала прилив адреналина и небольшую дрожь в руках. Она медленно выдохнула, напомнив себе, что за последние десять секунд в этом мире ничего не изменилось.

«Ты справишься».

Она заставила себя не зацикливаться на том факте, что заходит в то же замкнутое пространство, что и человек, убивший лишь по официальным данным полиции девятнадцать жертв, а может и гораздо больше. Некоторые офицеры считали, что эту цифру смело можно умножить на два.

«Не думай о прошлом. Это даст ему преимущество. Работай в настоящем».

Джесси решила сосредоточиться на деталях помещения. Оно было разбито на две секции, разделенные толстой стеклянной перегородкой. Со стороны гостей стояло небольшое кресло и стол с заранее подготовленными блокнотом и карандашом. По другую сторону виднелась сама камера заключенного со слабым освещением.

Скудная обстановка состояла из узкой металлической кровати, прикрепленной к стене на высоте около метра. Тонкий матрац был встроен в конструкцию, а наверху лежала небольшая резиновая подушка. Одеяла не было.

В дальнем правом углу виднелся туалет с раздвижной пластиковой дверью, которая обеспечивала минимальную приватность. Рядом висела крошечная металлическая раковина, также встроенная в стену. Дальше располагался стул со столом, дальний конец которого был фактически припаян к стене, что не давало возможности переместить мебель. Именно там и сидел Крачфилд.

Он был повернут в сторону и не проявил ни малейшего признака того, что заметил, как Джесси с Кэт вошли на его территорию. Болтон был также одет в робу, только ярко-голубого цвета. Его светлые волосы были практически полностью выбриты, обнажая костлявый череп, который придавал ему вид инопланетянина со спины.

Джесси села за стол и немного подождала, ожидая, что он заговорит. Примерно через полминуты полнейшей тишины, она взяла инициативу в свои руки.

– Здравствуйте, мистер Крачфилд. Сколько лет.

Он не отреагировал.

– Мистер Крачфилд?

В ответ раздалось лишь молчание. Крачфилд продолжал просто сидеть за столом и смотреть куда-то вдаль. Джесси взглянула на Кэт, замершую в углу камеры.

– Он надулся, – пояснила она. – Потому что ты долго не приходила.

– Правда? – удивилась Джесси.

– Моя что ли вина? – наконец произнес Крачфилд своим томным южным акцентом, который Джесси так и не смогла связать с человеком, совершившим все эти преступления.

– Ты о чем? – невинно спросила она, хотя подозревала, что знает, к чему он клонит.

Крачфилд встал и повернулся к ней лицом. Во время каждого своего посещения Джесси искренне удивлялась тому, как этот скромный мужчина мог пойти на такие ужасные преступления. Рост Болтона был средним, до метра восьмидесяти, а вес едва ли дотягивал до семидесяти.

Несмотря на его костлявую, несколько рыхлую фигуру, он выглядел довольно милым. Его лицо было обычным и ничем непримечательным: бледным, с округлым подбородком и кривым прикусом. Джесси знала, что ему уже тридцать пять, но выглядел он лет на десять моложе. Лишь волчий взгляд карих глаз мог подсказать, кто скрывается за маской добряка.

– Думал, я был вам полезен, мисс Джесси, – грустно произнес Крачфилд. – Я же сообщил, что ваши подозрения, касательно вашего мужа, были не безосновательными. Я предупредил, что ваш дорогой папаша заинтересовался вашим местонахождением. И все это в обмен на простую болтовню. А вы просто выбросили меня, словно мусор. Ни визитов, ни звонков, ни единой открытки. Это неприятно.

Джесси не была уверена, шутит он или действительно обиделся, но решила не делать никаких выводов.

– Насколько я понимаю, тебе запрещено общение по телефону или почте, мистер Крачфилд.

– Да, но визиты ведь никто не запрещал, – заметил он. – И если напряжешь память, то вспомнишь, что приезжала пару раз. Полагаю, что как только я выполнил свою задачу, то сразу перестал быть тебе интересен.

Джесси тщательно подбирала свои следующие слова. Крачфилд был любителем дебатов и она все больше склонялась к тому, что он просто играл очередную роль обиженного человека. Его поддразнивающая манера говорить могла в любом момент перерасти в агрессию. Такое часто происходило, если он решал, что кто-то пытается обойти его. В прошлом ей часто удавалось усмирить его, хотя она мало что скрывала. Стоило попробовать тот же путь.

– По правде говоря, мистер Крачфилд, я была не особо настроена, чтобы возвращаться сюда. С момента нашей последней встречи произошло немало событий. Мой муж пытался прикончить меня и нанес серьезные ранения. Я восстанавливалась. Фактически, мне не так давно позволили начать ходить без трости. Так что я не сильно задумывалась об идее прокатиться сюда.

Джесси заметила, как он почти незаметно вздохнул, и поняла, что зашла недостаточно далеко. Болтон хотел большего, и если она хочет получить информацию, то стоит пойти у него на поводу.

– Есть еще кое-что, – продолжила она, обратив внимание, как скучавшие до этого глаза резко сфокусировались.

– Не тяни, – сказал он, симулируя отсутствие интереса, хотя и сам прекрасно понял, что не справился.

– Ну, я просто не была уверена, что справлюсь. Вернуться сюда и заглянуть в глаза человеку, который снял с меня розовые очки, довольно болезненная процедура. Я провела достаточно времени со своим мужем, но так и не заметила, какой он внутри. Ты же узнал правду, даже не встречаясь с ним. Этот разговор напоминает мне о собственном провале. Не могу сказать, что мечтала об этом.

– И это все? – уточнил он, прекрасно зная, что она не закончила.

– Конечно же, нет, – призналась она. – Я получила твое сообщение. Я знаю, что отец ищет меня. Я знаю, что вы с ним говорили обо мне. Это достаточно... волнует меня. Я не была уверена, что стоит возвращаться сюда. Поэтому держалась в стороне. Надеюсь, ты сможешь понять.

– Могу, мисс Джесси, – ответил он теплым голосом впервые с момента ее появления в камере. – И я также знаю, что для тебя все это нелегко. Понимаю, что требовалось время осознать. Но могу ли я быть с тобой откровенным, дорогая?

– А как иначе, – убедительно произнесла она, хотя сама не верила в это.

– Хорошо. Мы оба знаем, что ты приехала сюда не просто так. Тебе что-то нужно от меня. Иначе ты бы больше никогда здесь не объявилась.

– И что, по-твоему, мне нужно? – поинтересовалась Джесси.

– Тебе нужна информация об отце, что-то, что сможет помочь найти его до того, как он сам доберется до тебя.

– Как он может найти меня? – уточнила она.

– Через меня, конечно же. Мне известно твое новое имя. Я знаю, в каком городе ты живешь. Фактически, я мог бы достать и адрес, если захотел бы.

– У тебя нет доступа к внешнему миру, мистер Крачфилд, – напомнила она. – Нет возможности связаться с ним.

Он слегка улыбнулся, прежде чем ответить.

– Ты не такая наивная девочка, мисс Джесси, – произнес он практически с жалостью. – В глубине души ты прекрасно понимаешь, что мне нужно лишь щелкнуть пальцами, как он объявится в твоих дверях. До сих пор тебя спасало лишь то, что я искренне смеялся над твоими действиями и меня тянуло к твоему жадному любопытству. Выходит, тебе стоит перейти на мою сторону, как считаешь?

Джесси уставилась на него. Он не сводил с нее глаз. Скорее всего, он блефовал, используя еще одну тактику, чтобы сбить ее с толку. Но она не могла проверить это и он прекрасно понимал.

– И что я должна делать, по-твоему? – наконец произнесла она.

– Как мило, что ты поинтересовалась, – воскликнул он, хлопнув в ладоши. – У меня есть к тебе маленькая просьба.

– Мистер Крачфилд, даже если бы я поверила тебе, то не стала бы заложницей заключенного на побегушках, лишь бы он ничего не говорил. Это форма шантажа, а я не планирую тратить свою жизнь на подобное. Чтобы я хотя бы подумала об одолжении, мне нужно получить что-то взамен.

– Становится еще интереснее, – произнес Крачфилд, взволнованно потирая руки. – Что же тебе надо?

– Как насчет местоположения моего отца? Город? Штат? Часть страны? – спросила она.

– Ох, ты не настолько глупа, мисс Джесси, – пренебрежительно бросил он. – Это же испортит все веселье. Может я могу предложить тебе что-то еще.

– Например?

– Маленький намек, который позволит разобраться в деле, над которым ты работаешь?

«Откуда он знает, что я получила дело? Откуда он вообще знает, что я нашла работу? Неужели меры безопасности Кэт уже успели провалиться?»

Джесси выдавила искусственную улыбку, чтобы скрыть состояние шока.

– Кажется, ты слишком много размышляешь о моей жизни, мистер Крачфилд, – сказала она настолько небрежно, насколько позволяли обстоятельства. – Почему так?

– Я не ясновидящий, мисс Джесс. Я просто читаю газеты, даже объявления. Я видел, что в Департаменте полиции Лос-Анджелеса появилась позиция младшего профайлера и провисела несколько недель. Затем ее закрыли. Видимо, нашли человека. Вакансия была прикреплена к Центральному участку, расположенному в районе, с которым ты хорошо знакома еще со времен учебы в Калифорнийском. Тяжело представить, что ты бы не знала о позиции, которая так идеально подходила тебе.

– Не так уж неожиданно, признаю, – кивнула Джесси. – Но это никак не объясняет предположение, что я расследую преступление и нуждаюсь в совете.

– Нет. Но я читал о деле, произошедшем в вашем районе. Богатенькая девушка найдена мертвой в парке Хэнкок. Есть мнение, что это подстава. Легко предположить, что подобное расследование передадут новичку, поскольку дело не настолько тяжело. В конце концов, руководители не имеют ни малейшего понятия о том, что тебе приходится видеть. И еще бонус – у тебя недавно был опыт борьбы с преступностью среди богатеньких папиков. Идеально подходит, не так ли?

– Допустим. И что же ты можешь предложить мне?

– Для начала давай обсудим мою просьбу, хорошо? – напомнил Крачфилд.

– Что тебе нужно?

– Я просто хочу, чтобы ты съездила по одному адресу и проверила, стоит ли там дом или его уже снесли.

– Зачем? – удивилась Джесси.

– Это тебя не касается. И такая просьба ничему не противоречит. Сомневаюсь, что даже твоя молчаливая рассудительная подружка в углу будет против подобной банальности.

Джесси перевела взгляд на Кэт, которая просто пожала плечами. Она снова повернулась к Крачфилду.

– Мне кажется, тут есть какой-то подвох, – произнесла она.

– Я бы не стал это так называть. Просто здесь есть еще один маленький пунктик. Сколько сейчас времени?

Она взглянула на часы.

– Почти 14:00.

– Ох, хорошо. В таком случае моя просьба не вызовет проблем. Мне нужно, чтобы ты сделала это сегодня до четырех часов дня, а затем вернулась сюда. Но проверить надо обязательно до четырех. После этого времени начнется закат. Ты поняла?

– Что за адрес? – спросила Джесси.

– Проспект Визитейшн 1024, апартаменты 2016.

Джесси записала, а затем подняла взгляд.

– Время намека, – выжидающе произнесла она.

– Да, конечно. Подсказка как раз и заключается в том, что ты должна будешь взглянуть на кое-кого, кто недоволен судьбой.

– Это твой совет? – недоверчиво спросила она. – Полный бред. Звучит как идиотское предсказание из печенья. Ты серьезно?

– Ваша вспыльчивость отталкивает, мисс Джесси. Неужели ты и правда думала, что я просто назову тебе имя? Это же скучно.

– Выходит, это загадка?

– Так намного веселее, – ответил Крачфилд, нетерпеливо ерзая на стуле.

Джесси внимательно вгляделась в собеседника и не смогла сдержать вопрос, крутившийся у нее в голове с тех самых пор, как он упомянул подсказку.

– Ты на самом деле знаешь, кто убил ту девушку, мистер Крачфилд?

Он улыбнулся, но не своей зловещей ухмылкой, а определенно довольной улыбкой, демонстрируя кривые зубы. Вопрос привел его в восторг.

– Конечно же, нет, – ответил он. – Я никогда не видел и даже не слышал об участниках этих событий. Но я внимательно прочитал статью и понял, что за человек совершил подобное. Если хочешь стать хорошим профайлером, то это должно быть ясно и тебе.

Джесси подъехала к адресу, который дал ей Крачфилд, стараясь не обращать внимания на нервное предвкушение, дрожью бегущее по спине.

Она опоздала. Было уже 16:15, небо потемнело, а солнце стало заходить за горизонт. Она могла бы приехать к назначенному времени, но решила не идти у него на поводу.

«Неужели я настолько упряма? Сделала это просто назло? Наверное, и то, и другое».

Джесси уже подъезжала к адресу, когда вдруг остановилась у кофейни в нескольких кварталах от нужного места в 15:45, заказала горячий чай и провела там полчаса, ковыряясь в телефоне. Себе она объяснила это просто: нужно было проверить информацию по Миссинджерам. Но это была ложь. На самом деле, она не хотела плясать под дудку Крачфилда.

Джесси наткнулась на письмо от Райана, который сообщал, что горничная Миссинджеров вернулась в город, но чувствует себя абсолютно подавленной, и просит перенести допрос хотя бы на сутки. Это была полезная информация, но не срочная. Она собиралась уже перезвонить детективу и попросить его также подъехать по указанному адресу, но передумала.

«Сегодня я уже и так доставила ему немало хлопот, воспользовавшись ресурсами Департамента для поиска информации по делу своего отца. Если его отстранят от дела, это будет последней каплей».

В 16:10, опоздав достаточно, чтобы вычеркнуть себя из списка лакеев Крачфилда, Джесси села в машину и проехала оставшуюся четверть мили до проспекта Визитейшн 1024, где остановилась и принялась ждать, пока успокоятся нервы.

Нужный участок находился в промышленной зоне на южной окраине города и со всех сторон был окружен складами, большая часть которых выглядела заброшенной. Перед ней действительно было здание с номером 1024. Теоретически, она могла позвонить Кэт прямо сейчас и ответить на вопрос Крачфилда: на участке стояло здание, он не был пустым. Технически, она могла уезжать.

Но, естественно, она не смогла. Мысль о том, что Болтон Крачфилд отправил ее в случайное, отдаленное место просто для того, чтобы проверить существование здания, казалась маловероятной. Здесь должно быть что-то еще. Поэтому, несмотря на протесты внутреннего голоса, Джесси вышла из машины.

В попытке укрыться от сильного холода, она застегнула молнию на куртке до самого конца. На улице быстро темнело, а температура опустилась градусов до пяти, хотя Джесси понимала, что сейчас она дрожала бы и при жарком летнем дне.

Она прошла по засохшей траве к нижней ступеньке крыльца и взглянула наверх. В отличие от большинства окружавших ее зданий, это, казалось, некогда было жилым. Джесси поднялась к входной двери и обратила внимание на выцветшую табличку с фамилиями жильцов справа от проема. Здесь действительно когда-то проживали люди.

Но это было давно. По состоянию самого здания и прилегающей к нему территории было видно, что его расселили не вчера. Большинство окон, выходящих на улицу, оказалось выбито, и лишь несколько было заколочено досками. На всех стенах виднелись граффити. Цепь, накинутая на главные двойные двери, явно говорила о том, что посетители не приветствовались. Вывеска с надписью «конфисковано» подтверждала эту теорию.

Джесси снова взглянула на табличку. Большая часть имен совершенно выцвела или попросту была запачкана грязью так, что прочитать их было невозможно, но некоторые фамилии сохранились. В эту секунду она заметила то, что должно было мелькнуть в голове еще в тот момент, когда она подошла. Крачфилд упомянул об апартаментах 2016. Но в здании было всего три этажа. Ни о каком двадцатом уровне речи не шло, никакого блока 2016 видно не было.

Максимум, что она могла найти, так это номер 206, где, согласно едва читаемой надписи, выполненной красными чернилами, проживал некто по имени Джонсон, или Джонс, а может быть и Йоханссон.

«Мог ли Крачфилд допустить ошибку? Может он неправильно назвал адрес?»

Это казалось сомнительным вариантом. Тем не менее, эта квартира была единственно близкой к описанному.

Джесси снова взглянула на цепь, висящую на дверных ручках. Еще до того, как она прикинула, сможет ли втиснуться в щель, разум решил за нее, что сделает это.

Она быстро огляделась по сторонам. Не увидев никого рядом, она шустро сбросила куртку прямо на землю и пролезла через узкую щель в здание. Весь процесс занял не более десяти секунд. Попав внутрь, она достала телефон и включила фонарик, освещая темный коридор.

Он был пуст, за исключением пары перевернутых стульев. Толстый слой пыли был хорошо заметен даже при столь тусклом освещении, что облегчало видимость множества отпечатков обуви, идущих от входа по разным направлениям. Очевидно, она была далеко не первым человеком, догадавшимся, что эта цепь никак не мешает попасть внутрь.

Джесси уловила движение слева и в панике отскочила, почти сразу осознав, что это была всего лишь мышь, испугавшаяся света. Кроме грызуна, здесь больше никого не было. Запах мочи и кала был настолько сильным, что вызывал слезотечение.

Джесси быстро прошла вперед в поисках лестницы, ведущей на второй этаж, стараясь при этом не наступать на осколки разбитого стекла или же небольшие непонятные кучки мусора, которые были собраны то здесь, то там. Она надеялась, что как только доберется до лифтов, станет немного теплее. Но, за счет выбитых окон, коридор создавал нечто, вроде трубы, лишь ухудшая ситуацию. Без куртки Джесси никак не могла перестать дрожать.

Наконец, ее фонарик наткнулся на табличку в конце коридора с надписью «лестница». Она обошла угол и почувствовала как прекратились безумные порывы холодного воздуха.

Джесси повернула ручку двери, выходящей на лестницу, и та поддалась. С легкостью распахнув ее, она увидела перед собой ряд ступенек, сделанный из бетона, но выглядевший достаточно опасным.

«Ты зашла так далеко. Глупо будет уходить».

Сделав глубокий вдох, Джесси все же вышла на лестницу, с облегчением заметив, что несмотря на внешнее состояние ступенек, они все еще были довольно прочными. Практически добежав до второго этажа, она обнаружила, что дверь в коридор также не заперта.

Шагнув в коридор, Джесси будто оказалась в другом мире. Грязный ковролин приглушал звуки с улицы, включая не только проезжающие мимо машины, но даже гул ветра. Блики света от нескольких открытых дверей нагоняли тоску и указывали на длину коридора.

Джесси быстрым шагом пошла вперед, освещая фонарем номера квартир на каждой двери. Большинство из них были закрыты. Некоторые оставались незаперты. На паре квартир двери отсутствовали вообще. Она быстро огибала их, словно маленькая девочка, которая боялась, что кто-то или что-то протянет руки и схватит ее.

Добравшись до апартаментов с номером 206, расположенных в дальнем конце коридора, Джесси обнаружила закрытую дверь. Она повернула ручку как можно осторожнее и надавила вперед. Открыв квартиру, Джесси отступила на шаг назад, чтобы осветить как можно больше пространства.

С ее местоположения помещение казалось ничем не примечательным. Крошечная гостиная все еще была обставлена мебелью. Крысы, по всей видимости, успели добраться до дивана и кресла. Местами обивка совсем слезла и на ее месте образовался огромный слой пыли.

Джесси шагнула внутрь и огляделась получше, используя фонарик. В квартире стоял резкий запах гнили. Он сильно отличался от вони на первом этаже, но был чем-то знаком. Не в силах распознать его, она сконцентрировалась на деталях квартиры. Дальше шла небольшая кухня, где виднелся стол, но не было стульев. В рабочей зоне было установлено несколько шкафов со свисающими на петлях дверцами.

Джесси прошла к спальням. В первой она наткнулась на кровать, а во второй на комод, в котором не было ящиков. Впереди она заметила санузел. Лишь сделав шаг внутрь помещения, она тут же осознала, что что-то не так.

Запах, который Джесси обнаружила на входе, усилился в несколько раз. Он повис в воздухе, словно густой туман. Она взглянула на раковину и унитаз, но ничего не заметила. Сама ванная была сухой, без единой капли воды. Рядом с туалетом стоял давненько позабытый вантуз с деревянной ручкой. Оставалась лишь душевая кабина.

Некогда белая занавеска, нынче покрывшаяся плесенью и пылью, была натянута до самого низа. Джесси схватила вантуз и намотала на него край занавески, ожидая нужного момента, чтобы дернуть. Решив, что такого не наступит, она просто сделала это.

Дернув влево, она отодвинула кусок ткани. Несколько колец лопнуло от резкого движения и вся конструкция сильно покосилась. Тем не менее, Джесси достаточно четко увидела, что находится внутри. Перед ней на спине лежал скелет, осевшая масса пыльных костей и волос, которые явно были человеческими останками.

Тело явно пролежало там довольно долго. Большая часть уже успела разложиться. Грязная, оборванная одежда придавала трупу вид скорее чучела, лежащего лицом вверх, нежели человека. Череп был практически цел, а рядом валялись длинные локоны. По всей видимости, это была женщина.

Теперь Джесси поняла, почему запах казался ей таким знакомым. Он был абсолютно таким же, как и много лет назад, когда она застряла в отцовском домике с разлагающимися в подвале телами.

Несмотря на ужасное зловоние, Джесси наклонилась вперед, чтобы попытаться идентифицировать жертву. Звук позади заставил ее споткнуться. Она потянулась к занавеске в попытке удержать равновесие, но лишь свалила всю конструкцию, приземлившись на край поддона.

Резко обернувшись, Джесси посветила в направлении звука. В дверях ванной комнаты стоял мужчина непонятной национальности. Его длинные, кучерявые волосы закрывали верхнюю часть лица. На подбородке виднелась густая растительность. Мешковатая одежда свисала настолько, что было невозможно определить его размеры.

– Что тебе нужно? – требовательно вскрикнула она, пытаясь подняться на ноги, но лишь еще больше путаясь в занавеске.

Он сделал шаг навстречу. Его волосы слегка шевельнулись и она смогла разглядеть его глаза. Они ярко блестели в свете фонаря, демонстрируя, что он среагировал на звук, но его разум будто где-то отсутствовал. Руки постоянно тряслись.

«Он под чем-то».

– Отойди назад, – приказала Джесси. – Я из полиции, а ты вмешиваешься в официальное расследование.

Но мужчина, казалось, либо не слышал ее, либо ему было все равно. Он сделал еще один шаг, лишь издав странный, крякающий звук. Она увидела как его трясущаяся рука исчезла в кармане и вытащила оттуда нечто блестящее. В свете фонаря вещь была похожа на дешевый нож для стейка с зазубренными краями. Сам клинок был то ли ржавый, то ли весь в крови. Мужчина взялся за рукоятку и остановился, покачиваясь взад-вперед и что-то бормоча себе под нос.

Джесси понимала, что он готов наброситься на нее в любую секунду, и решила действовать. Пока он раздумывал над следующим шагом, она подскочила.

Перевернув телефон, она швырнула его на пол от себя так, чтобы тот покатился. Взгляд мужчины метнулся к яркому свету. Джесси воспользовалась отвлекающим маневром и схватила вантуз чуть выше резинового основания. Деревянная ручка была направлена в сторону незнакомца.

Как только телефон врезался в стену, фонарик выключился и мужчина снова перевел внимание на нее. Он перестал издавать странные звуки и на какое-то время в ванной повисла пауза. Затем он прыгнул.

Джесси схватилась за резиновую часть вантуза и ткнула в нападавшего, пригнувшись при этом и шагнув вперед в попытке попасть прямо в живот. Она ощутила, как палка воткнулась во что-то мягкое и, выпустив предмет из рук, поняла, что достигла цели.

Болезненный вздох сверху подтвердил ее догадку в тот же миг, как правое плечо Джесси коснулось ног противника, заставив последнего потерять равновесие. Услышав глухой стук, она перевернулась и оглянулась, увидев, как он распластался на краю ванной, практически в том же месте, где была она сама еще менее минуты назад.

Мужчина громко застонал, а нож выпал из его рук и отскочил в угол ванной. Джесси вскочила на ноги, противник попытался сделать то же самое. Она заметила в ногах вантуз и снова схватила его, только на этот раз за рукоятку. Как только нападавший начал подниматься, она изо всех сил ткнула его резиновым концом, толкнув прямо на труп.

Пока он разворачивался, Джесси подняла свой телефон с пола и выбежала из ванной, все еще держа в руках незамысловатое приспособление. Позади слышалось постоянное ворчание, поскольку мужчина пытался выбраться из поддона. Она выскочила из квартиры и побежала по коридору, оглянувшись лишь в тот момент, когда достигла лестничной клетки. Противник только выходил из апартаментов в дальнем конце коридора. Он заметил ее и попытался догнать, явно сильно ослабев.

Джесси распахнула дверь на лестницу и бросилась вниз, услышав, как он добрался до площадки. Она побежала по темному коридору, едва не прокатившись по пыльному полу, и завернула за угол возле лифтов.

Добравшись до холла, она заметила тонкую полоску дневного света, падающую сквозь щель входной двери. Джесси быстро сунула телефон в задний карман, прекрасно зная, что ей понадобятся обе руки, чтобы выбраться отсюда.

Добежав до выхода, она бросила вантуз и дернула двери, чтобы максимально раздвинуть их, учитывая наличие цепи. Уже пролезая сквозь образовавшийся просвет, она услышала тяжелое дыхание и громкие шаги приближающегося преступника.

Практически выбравшись, Джесси почувствовала, как что-то схватило ее за левое запястье. Дернувшись, она поняла, что грязные руки мужчины крепко схватили ее. Он буквально вонзился ногтями в ее кожу и потянул назад, ударив при этом о внешнюю сторону двери.

По телу прошла новая волна адреналина. Джесси попыталась высвободиться, но ей не удалось. Она смогла немного отодвинуться от двери, но он все еще крепко держал. Отчаянный взгляд упал на осколок стекла, валявшийся возле правой ноги.

Джесси наклонилась и схватила его прежде, чем нападавший дернул еще раз. Как только он сделал это, она использовала импульс, чтобы придать своему удару дополнительную силу. Сосредоточившись на тыльной стороне ладони, которая крепко держала ее руку, Джесси вонзила стекло за секунду до удара о дверь.

Раздался дикий крик и ее запястье освободилось, а сама она по инерции упала на крыльцо. Вскочив на ноги, Джесси услышала рев мужчины по ту сторону цепи. Она уже было схватила свою куртку, которая все еще валялась на ступеньках, но вдруг увидела, как он начинает пролезать сквозь двери.

Плюнув на одежду, Джесси развернулась и побежала к машине, вытащив брелок и несколько раз нажав кнопку разблокировки. Распахнув дверь, она буквально влетела внутрь и заперлась ровно в тот момент, как нападавший достиг ее. Он прыгнул прямо на машину, словно пытался пройти сквозь окно.

Казалось, стекло слегка треснуло, но выдержало. Мужчина отшатнулся назад с таким видом, будто не ожидал столкновения. Джесси завела машину. Звук работающего двигателя вернул преступника в реальность и, явно разозлившись, он напал снова. Джесси переключилась с положения парковки на автомат и начала выезжать на дорогу, когда он еще раз прыгнул на капот.

Через пару метров, нападавший попытался схватиться за дворники. Джесси резко остановилась, и он слетел с машины на землю, так и не успев ни за что ухватиться. Она переключилась на заднюю передачу и, слегка буксуя, поехала в другую сторону, стараясь не зацепить припаркованные рядом машины. Добравшись до перекрестка, она снова нажала на педаль тормоза и переключилась в обычный режим.

Поворачивая на соседнюю улицу, она краем глаза заметила, что мужчина поднялся на ноги. Он встряхнулся, словно мокрая собака, и побежал за ней. К тому времени, как он достиг перекрестка в зеркале заднего вида, Джесси была уже в сотне метров от него, чувствуя себя в безопасности и стараясь восстановить дыхание.

Только тогда она почувствовала сильную пульсацию в левом плече.

Джесси была практически уверена, что ее вот-вот вырвет. Пока они добирались до квартиры Лэйси, она успела вздремнуть в машине, но чувствовала себя не лучше, чем когда они выходили из больницы. Кроме того, ее тошнило.

Они въезжали на парковку, когда она распахнула дверь со стороны пассажира и побыстрее высунулась наружу. Но ничего не произошло.

– Ложная тревога, – пояснила Джесси, отстегиваясь и осторожно выбираясь из автомобиля подруги.

Лэйси обогнула машину и принялась поддерживать ее по пути к лифту.

– Еще не подействовало? – уточнила она.

– Нет, – покачала головой Джесси. – До сих пор жду того самого эффекта, о котором говорила медсестра, когда перестану чувствовать вообще что-либо. Думаю, меня тошнит еще и потому, что я пила лекарства на голодный желудок. Мне нужно что-нибудь перекусить.

– После обеда остался салат, будешь? – предложила Лэйси, когда они заходили в лифт.

– Думаю, хлеб подойдет лучше.

– Запросто, – заверила подруга, пока они ехали на одиннадцатый этаж к ее квартире.

Джесси продолжала использовать руку подруги для поддержки, пока они шли по коридору к входной двери. Она опустила взгляд на пол, пытаясь сконцентрироваться на том, куда ступают ее ноги, и стараясь не потерять при этом равновесие. В какой-то момент она поняла, что Лэйси остановилась.

– Что случилось? – поинтересовалась она. – Почему мы не идем?

– Потому что моя дверь открыта, – прошептала Лэйси. – Думаю, кто-то вломился и сейчас находится там.

Джесси подняла голову. Дверь в квартиру однозначно была приоткрыта. Даже в своем полуобморочном состоянии она прекрасно видела расколотую древесину в проеме.

– Звони девять-один-один, – произнесла она вроде тихо.

Пока Лэйси набирала номер, Джесси обратила внимание на висевший на стене огнетушитель за стеклом. Она подошла, сняла его и, крепко сжав, словно бейсбольную биту, направилась к квартире.

«Будь внимательна».

Ей показалось, что она слышала голос подруги позади, но уже было поздно оборачиваться. Джесси заходила внутрь, и ей нельзя было отвлекаться. Оглядевшись в гостиной, она заметила перевернутые стулья и разбитую вазу на полу. Помимо этого, ущерб казался минимальным.

Она решила, что заметила движение в углу комнаты, но это был лишь отблеск от окна балкона. Джесси прошла дальше, сжимая огнетушитель так, что на металле появились капельки пота.

– Какого черта ты творишь? – услышала она злобный шепот позади.

Она повернулась и чуть не упала, восстановив равновесие лишь в последнюю секунду. Это была всего лишь Лэйси, замершая в дверном проеме в ожидании возвращения Джесси.

– Они все еще могут быть здесь, – возразила та.

– Гениально, – ответила подруга. – Именно поэтому я и позвонила в полицию. Немедленно убирайся оттуда. Будем ждать внизу, ненормальная!

Лишь в этот момент Джесси сообразила, что находится под действием сильного обезболивающего, и решила, что зайти в квартиру с грабителями, имея лишь огнетушитель в руках, не лучшая идея.

– Хорошо, – прошептала она и пошла обратно.

Лэйси выхватила огнетушитель, обняла подругу и отвела ее обратно к лифтам. Пока они ждали, Джесси разглядывала ее.

– Я могла быть совершенно не в себе, а все не так уж и плохо, – сообщила она.

– Думаешь? – недоверчиво спросила Лэйси.

Как только подошел лифт, Джесси, при помощи подруги, опустилась на корточки. Она наблюдала, как на цифровой панели одна за другой сменялись цифры, пока не отключилась где-то между пятым и шестым этажами.

Райан не смог долго сдерживаться.

Сначала он хотел подойти к вопросу со стороны и дождался, пока они вернутся в его кабинет, и Джесси договорится о встрече за чашечкой кофе с Энди Робинсон. Но на этом его терпение лопнуло.

– Вчера ты была не в том состоянии, чтобы все объяснить, но сегодня я хочу получить четкий ответ. Объяснишь, как ты оказалась в заброшенном жилом здании и умудрилась подраться с бомжом, который напал с ножом для стейка в ванной комнате, где уже много лет лежал чей-то труп?

Джесси не видела никаких причин уклоняться от ответа. Она ведь уже рассказала ему о Крачфилде и его связи с ее отцом. Не было смысла скрывать и то, что она ходила к нему за советом, а в ответ пообещала выполнить просьбу.

Поэтому она пересказала Райану свой вчерашний визит, включая нескрываемую угрозу Крачфилда сообщить ее местонахождение отцу. Джесси также объяснила, как согласилась проверить указанный адрес, хотя специально пошла туда позже, чтобы разозлить его. Описав все детали посещения этого дома, включая обнаружение тела, нападение бомжа и побег, Джесси остановилась.

– Вроде все. Затем я поехала в больницу, мне поставили несколько уколов, наложили швы и объявился ты. А теперь, когда ты все узнал, не хочешь ли поделиться со мной тем, что сам скрываешь все это время?

Райан на секунду удивился, а затем смущенно улыбнулся.

– Вот и пойми, то ли ты так хорошо читаешь людей, то ли я так плохо скрываю мысли, – произнес он.

– Думаю, и то, и другое. Так что приступим.

– Ладно, – начал он. – Начну с того, что этого бомжа все-таки взяли недалеко от комплекса. Его зовут Джозия Барресс. У него немалый послужной список, однажды едва не убил человека. Так что тебе еще повезло.

– Рада слышать, – кивнула Джесси. – Но это не то, что ты скрываешь. Говори. Ты начинаешь меня пугать.

– Дело касается тела в ванне, – наконец признался он. – Мы опознали труп. Женщину звали Патрисия Хьюстон. Она пропала около пяти лет назад, но поскольку была достаточно известной проституткой и наркоманкой, то полиция особо не искала. Детектив, который изначально вел это дело, считал, что она либо подалась в какой-нибудь лагерь для бездомных, либо валялась в мусорном контейнере.

– Судя по всему, она и правда была топ-приоритетом, – насмешливо произнесла Джесси.

– Я лишь отмечу, что тот детектив уже вышел на пенсию и лучше бы нам в это не лезть. К сожалению, эта не та часть, которая может напугать тебя.

– И какая же? – подтолкнула она.

– Кажется, Патрисию задушили. На трахее были обнаружены метки, которые соответствуют следам, обнаруженным у других жертв серийного маньяка.

Джесси почувствовала, как внутри все напряглось. Еще до того, как Райан успел что-либо добавить, она уже поняла, кто сделал это, и знала, почему ее направили именно в эту квартиру.

– Это был Делмонд Стокс, так? – лишь спросила она.

Райан кивнул, ничего не сказав.

В этот момент Джесси все поняла. Делмонд Стокс держал в страхе всю центральную Калифорнию на протяжении нескольких лет, периодически нападая, а иногда и убивая невинных жертв. Он начал с проституток, а затем перешел на домохозяек и одиноких работающих женщин. Маньяк прославился тем, что использовал в качестве метода убийства толстый провод, который оставлял углубления в трахеях. К тому времени, когда его поймали три года назад в Бейкерсфилде, он успел напасть на более чем три десятка человек, прикончив четверых из них.

Было известно, что до того, как перебраться на север, Делмонд много лет прожил в Лос-Анджелесе. Предполагалось, что и тут он наследил, хотя ни одно тело так и не было найдено... до сих пор. Мало кто знал, но его поместили в НРП, то же учреждение, что и Болтона Крачфилда.

– Вряд ли это совпадение, как думаешь? – наконец произнес Райан, высказав всеобщее предположение.

– Естественно, – кивнула Джесси. – Несмотря на наличие охраны, камер и всего прочего, эта парочка все же умудрилась пообщаться. И Крачфилд каким-то образом завоевал доверие Стокса, раз тот сообщил ему, где оставил тело. Иначе он никак не раздобыл бы подобную информацию.

– Но ты забываешь одну важную вещь, – добавил Эрнандес. – Он дал тебе не тот номер. Он же назвал апартаменты 2016, а ты вошла в 206, так? Возможно, он неправильно расслышал. Мы можем использовать это, чтобы понять, как они коммуницируют.

– Возможно... – пробормотала Джесси.

– Что? – надавил Райан. – Не похоже, чтобы ты обрадовалась.

– Я просто не думаю, что Крачфилд допустил бы подобную ошибку. Он слишком дотошный. Он хотел, чтобы я нашла тело и провела ниточку к Стоксу. Он хотел доказать, что может связаться с любым, с кем только пожелает, включая моего отца. Поэтому он бы точно использовал правильные цифры, если только у него не было особой причины не делать этого.

– О какой причине ты говоришь? – уточнил Эрнандес.

– Ты же тот коп, кто взял его, – напомнила Джесси. – Неужели у тебя нет ни одной теории?

– Все, что я сделал, это нашел и арестовал его. У меня никогда не было возможности поболтать с ним. Ты знаешь этого парня гораздо лучше. Так что же он задумал?

Джесси задумалась, затем взяла лист бумаги и записала адрес.

Проспект Визитейшн 1024, апартаменты 2016.

Какое-то время она смотрела на эту запись и чувствовала, как внутри растет разочарование.

– Он любит поиграть, – произнесла она. – Это загадка.

– Ладно, – ответил Райан, подталкивая ее. – Но он бы не загадал ее тебе, не будучи уверенным в том, что ты разгадаешь. Он хочет, чтобы ты решила ее. Скорее всего, это нечто важное для тебя самой. Он знает, что тебе нужно?

– Найти отца, – быстро сказала она.

– В этом есть смысл, – согласился Райан. – Но он не собирается просто передать тебе информацию. В таком случае, он потерял бы слишком много рычагов управления.

– Нет, – покачала головой Джесси. – Но он мог выдать лишь кусочек загадки. Как я уже сказала, он любит играть. Но он также прекрасно понимает, что я прекращу все это, если потеряю интерес. Выходит, ему приходится разжигать его, чтобы я возвращалась.

В голове мелькнула мысль, и она ахнула.

– Что такое? – обеспокоенно спросил Райан.

Джесси снова записала адрес, но в этот раз внесла пару корректировок, перемешав цифры между собой.

10242016, Проспект Визитейшн, апартаменты.

– Лично я не понимаю, – расстроенно произнес Эрнандес.

– Что если подсказка выглядит вот так, – ответила Джесси, переписывая адрес еще раз, слегка добавив символов.

Теперь оно выглядело так: 10/24/2016, визит.

– Дата? – уточнил Райан.

– Не просто дата, – пояснила она. – Крачфилд говорил, что мой отец как-то приходил к нему в НРП, представившись доктором. Думаю, это дата их встречи. А если у нас есть точная дата...

– То мы можем проверить записи с камер видеонаблюдения, – закончил за нее Эрнандес.

– Именно, – кивнула Джесси. – Если я просмотрю их, то, возможно, смогу найти следующую подсказку, которая приведет меня к отцу.

– Как думаешь, они позволят тебе проверить записи? Тебе не придется пробираться сквозь тонны бюрократических проволочек?

– Начальник службы безопасности интересовалась, не нужна ли мне соседка, – улыбнулась Джесси. – Думаю, мне удастся убедить ее.

– Когда ты собираешься пообщаться с ней?

– Позже я встречаюсь с Андреа Робинсон, – ответила она, поднимаясь на ноги и хватая свою сумочку. – Поэтому, лучшего времени, чем сейчас, не найти.

Джесси собиралась войти в камеру Крачфилда и сесть на то же самое место, возможно, даже на тот же стул, на котором сидел ее отец два года назад. Она попыталась проигнорировать легкое ощущение тошноты и сосредоточиться на том, что собиралась делать и говорить.

– С тобой все в порядке? – спросила Кэт, передавая пульт с красной кнопкой, пока они стояли за дверью камеры.

– Надеюсь, – ответила Джесси. – Я пытаюсь утрясти все, чтобы он не смог обработать меня.

– Что говорит детектив Эрнандес? – поинтересовалась она, имея в виду звонок Джесси пару минут назад.

– Последние два года, примерно с середины октября 2016 года, доктора Бертранда Роя никто лично не видел. Он занимал должность профессора в Университете штата Калифорния в Нортридже и работал в области девиантного поведения. Вот почему его имя показалось мне знакомым. Он написал методичку, которой я пользовалась во время учебы. Его желание встретиться с Крачфилдом никак не вызвало бы подозрений.

– И он пропал? – еще раз уточнила Кэт.

– Вроде того. Эрнандес говорит, что доктор Рой написал заявление на отпуск продолжительностью в два года без каких-либо предупреждений прямо посреди семестра. Просто взял и ушел.

– И это ни у кого не вызвало подозрений? – спросила Джентри с явным скептицизмом.

– Он якобы периодически отправляет многим письма, – ответила Джесси с таким же сомнением в голосе. – Доктор сообщил, что занимается изучением изолированных общин коренных народов Южной Америки и то, как они справляются с насилием в своих племенах. Его коллеги заявили, что это странный шаг, но не безумный. Он и раньше покидал работу довольно резко и без объяснений. Он не женат и не имеет детей, а потому не особо привязан к чему-либо, помимо своей работы.

– Идеальный вариант для серийного маньяка, который мог бы прикончить его, воспользоваться данными и даже убедить знакомых, что просто уехал отдохнуть.

– Это не так уж и невозможно, – сказала Джесси. – Его работа принесла университету столько денег, что они не сильно давили на него, пока он выходил на связь.

– А сейчас?

– Эрнандес попросил пару детективов связаться со службой безопасности университета и проверить информацию. Они уже в пути. Надеюсь, они прояснят ситуацию к тому моменту, как я договорю с Крачфилдом.

– Ты собираешься рассказать ему все, что знаешь? – удивилась Кэт.

– Посмотрим, как все пойдет, но пока я склонна не говорить. У меня есть пара карт, которые могут заинтересовать его, но я не собираюсь сразу вскрывать их.

– Умный ход, – согласилась Кэт, открывая дверь. – Просто не забывай, что у него они, скорее всего, тоже есть.

Крачфилд слегка улыбнулся.

– Вот оно что, – произнес он с легким оттенком гордости в голосе. – Ты смотрела видео визита папочки. Мне было интересно, догадаешься ли ты. Уже начал переживать, что переоценил тебя, но нет.

– Ты не ответил на мой вопрос, – надавила Джесси, не поддавшись лести. – На чьей ты стороне – моей или моего отца?

Крачфилд откинулся на кровати, прислонившись к стене спиной.

– Я скажу тебе чистую правду, мисс Джесси, – тихо произнес он. – Я понятия не имею.

– Ты же прекрасно понимаешь, что это заставляет меня сильно задуматься, – добавила она таким же мягким голосом.

– Конечно, – признался он. – Меня тоже. Вы оба так мне нравитесь. Твой отец – мой герой. Большую часть жизни я стремился быть таким же, как он. При личной встрече он буквально покорил меня. Именно таким я его себе и представлял.

Джесси посмотрела вниз и сглотнула, надеясь, что Крачфилд не заметил ее реакции на слова. Казалось, он все же не проморгал.

– И все же, когда я встретил тебя, – продолжил он, – я был поражен, проще говоря, восхищен. Ты настолько энергична и любознательна. Твои таланты еще открывать и открывать. Но ты позволяешь чувствам и эмоциям управлять своим мозгом, как это было с бывшим мужем. В данном случае любовь не дала тебе увидеть то, что лежало на поверхности. Но здесь еще большую роль играет молодость и неопытность, а не способности как таковые. Думаю, еще пара тяжелых моментов и ты станешь прекрасным криминальным психологом. Иногда мне кажется, что это моя задача преподнести тебе урок, чтобы лучше подготовить к будущему.

– К какому еще будущему, мистер Крачфилд? – спросила Джесси, хотя не была уверена, что хочет знать ответ.

– Что ж, предполагаю, ты планируешь найти отца через доктора, чью личность он позаимствовал. Но не стоит забывать, что Ксандер Турман не просто помешанная на сексуальных утехах выскочка из Ориндж-Каунти и не травитель девушек из парка Хэнкок. Ты знакома с ним гораздо ближе и я сомневаюсь, что ты не учла, что он убийца, которому нет равных. Он беспощаден. Он безжалостен. И он охотится за тобой. С какой целью я не знаю. Но вряд ли он жаждет помириться или пригласить тебя на семейный пикник в парке.

Он тихо усмехнулся.

– Что смешного? – спросила Джесси.

– Да просто представил тебя и отца, сидящими в парке за столиком для пикника, к которому привязаны воздушные шарики. Воображение нарисовало, как вы едите хот-доги, картошку фри и потягиваете сладкий чай. Ох, мне прям захотелось поучаствовать в примирении семейки Турман. Ты отправишь мне приглашение, мисс Джесси? Вы оба так дороги мне.

– Я обязательно подумаю, – прервала она. – Должна сказать, что буду благодарна, если ты выполнишь свое обещание.

– Какое? – спросил он, все еще наслаждаясь картинками пикника с участием Джесси и ее отца, которые нарисовал его возбужденный мозг.

– Помочь мне советом, – напомнила она. – К примеру, можешь дать мне текущий почтовый адрес Ксандера.

– Так я его не знаю. И даже будь он у меня, я бы не стал делиться. Зачем же портить все веселье. У меня ведь больше ничего нет. Не отказывай мне в предвкушении небольшой игры. Но я обещаю действительно помочь и, как джентльмен, просто обязан сдержать слово. Понравится ли тебе намек, объединяющий дело твоего отца и текущее расследование? Два в одном, как любят говорить детишки.

– Детишки так не говорят. Но буду рада услышать, что у тебя есть.

– Отлично. Ты же не забыла, как я сказал, что твой преступник из парка Хэнкок не особо доволен своей судьбой?

– Нет, хотя так можно сказать о любом проживающем в районе Лос-Анджелеса в возрасте старше двух лет. Разве ты не можешь просто сообщить мне, что это дело рук дворецкого?

Она не стала говорить, что у Миссинджеров не было дворецкого.

– Мог бы, – ответил он. – Но поскольку я не знаю имени убийцы, это невозможно. Как я неоднократно отмечал, я знаю лишь то, какой тип человека мог пойти на подобное. Такая информация вполне может сузить круг подозреваемых.

– Ладно. И какова же твоя новая подсказка?

– Ах да, держи. Тебе стоит сосредоточиться на вечной битве правосудия и богини справедливости.

– Это подсказка? – недоверчиво спросила Джесси. – Еще одна смутная загадка? И, по-твоему, это поможет мне расследовать дело и найти отца?

– В твоем распоряжении имеются все данные Департамента полиции Лос-Анджелеса, мисс Джесси. Это немало. Основываясь на моих словах, ты можешь серьезно продвинуться в обоих направлениях. Однако...

Он умолк. Джесси знала, что он просто тянет резину, и ее дико раздражал тот факт, что приходится подлизываться к нему. Но она уже зашла слишком далеко, чтобы отступать.

– Однако что, мистер Крачфилд? – покорно спросила она, стараясь скрыть эмоции.

– Однако, с большими возможностями приходит большая ответственность.

– И это твой намек? – взорвалась Джесси, не в силах больше скрывать злость. – Еще одна строчка из печенья с предсказаниями? Ты же просто придумываешь все по ходу дела, разве не так?

– Может и придумываю, – спокойно ответил он, явно наслаждаясь тем, что вывел ее из себя. – А может стоит посмотреть чуточку шире, мисс Джесси. Возможно, это не просто игра, в которую я играю, а то, что делает из меня личность. Наверное, тебе стоит спросить саму себя, разве я выдумал все, когда отправил тебя по тому адресу?

Джесси заставила себя промолчать. В конце концов, он был прав. Его загадочная просьба проверить адрес привела ее к видео отца. Крачфилд выполнил обещание, но сделал это достаточно своеобразным способом.

Что еще более важно, напомнила она себе, какими бы изощренными эти отношения ни были, они имели высокую ценность. Крачфилд не раз уже делился с ней полезной информацией. Вероятно, и в этот раз она все поймет.

И, как он постоянно напоминал ей, Болтон каким-то образом все-таки имел возможность общаться с внешним миром, включая ее отца, если потребуется. Всего одна оплошность и ему может надоесть. Тогда он просто выдаст ее личность и адрес. Пока же, казалось, он искренне наслаждался их общением, даже учитывая всю жестокость ситуации. Но не стоило сильно давить.

– Спасибо за помощь, мистер Крачфилд, – сказала она, немного взяв себя в руки. – Я постараюсь воспользоваться вашей подсказкой.

– Надеюсь, она послужит на благо, мисс Джесси, – ответил он, вставая и слегка кланяясь. – Прошу вас, не стройте из себя незнакомку.

– Постараюсь, – кивнула она, поворачиваясь к двери. Она уже подходила к двери, когда вдруг обернулась к нему снова. – И будьте так добры, воздержитесь от безудержного веселья, посылая ко мне своих миньонов для взлома. Иначе мне будет гораздо сложнее сосредоточиться.

Джесси отвернулась и вышла из камеры прежде, чем он успел ответить.

– Кабинет оказался пуст? – спросила Джесси, фактически повторяя слова Райана.

Она уже возвращалась из НРП в город, когда Эрнандес позвонил ей, чтобы сообщить о ходе расследования дела об исчезновении доктора Бертранда Роя.

– Не совсем пуст, – поправил Райан. – Просто они не нашли ничего подозрительного. История поисковых запросов показала, что он купил билет в Боливию в Ла-Пас еще в октябре 2016 года. Сейчас специалисты уточняют, садился ли он в самолет. Но прошло уже более двух лет, поэтому запрос займет время. Мы также думаем привлечь ФБР, чтобы сравнить письма, которые он предположительно отправлял из Южной Америки с его стилем в обычной корреспонденции. Но пока ничего необычного.

– Это тупик, – разочаровано произнесла Джесси. – Отец постарается максимально точно повторить стиль Бертранда. И если никто из его коллег до сих пор не заметил ничего странного, то вряд ли федералы наткнутся на дымящийся пистолет сейчас. Им известно о моем отце?

– Нет, – заверил ее Райан. – Но они отнеслись к этому достаточно серьезно, как и всегда при расследовании дела о без вести пропавшем человеке. Что касается твоего отца, я решил, что чем меньше людей будут в курсе его возможного появления, тем лучше. Не стоит сообщать ему, что он снова в игре. Это может плохо кончиться и для дела, и для тебя лично.

– Спасибо, – кивнула Джесси, только сейчас осознав, насколько рада этим новостям. Она даже ощутила как ослабла хватка руки на руле.

– А как дела с Крачфилдом? – поинтересовался Райан. – Ты сообщила ему, что разгадала загадку?

– Да, так получилось. Он и так понял, что я разобралась. А еще пообещал дать мне намек, который поможет обнаружить местонахождение отца и убийцы из парка Хэнкок. Правда все, что в итоге дал мне, это лишь парочку афоризмов.

– Каких еще афоризмов? – удивился Эрнандес. – Что именно он сказал?

– Нес какой-то бред о правде и справедливости, а также возможностях и ответственности. Такое ощущение, что он просто рекламировал товар.

– Стоп, – прервал ее Райан, резко став серьезным. – Можешь точно повторить его?

– Я не помню точные слова, – удивилась Джесси реакции детектива. – Он лил слишком много воды.

– Джесси, постарайся, – настаивал он. – Это может быть очень важно. Повтори мне все, что он сказал, что звучало, как афоризмы.

– Ладно. Он говорил что-то о том, что возможности требуют ответственности.

– С большими возможностями приходит большая ответственность? – предложил Райан.

– Да, именно так, – ответила она.

– Что еще?

Джесси попыталась воспроизвести в голове недавний разговор.

– Он говорил что-то о том, что его личность характеризуется не тем, в какие игры он играет, а тем, что делает, – вспомнила она.

– Неважно то, кем ты являешься, главное то, что у тебя в душе?

– Нет, не совсем так, но похоже.

– Ладно, что там насчет правды и справедливости? – потребовал Райан. Она еще никогда не слышала, чтобы он был так возбужден.

– Что такое, Райан? – нетерпеливо спросила Джесси. – Я что-то упустила?

– Я сейчас объясню, – пообещал он. – Пожалуйста, повтори, что он сказал.

– Он сказал, что мне стоит сосредоточиться на вечной битве правосудия и богини справедливости.

– Он сказал «на вечной битве правосудия, справедливости и выбора Америки»? – надавил Райан.

– Про Америку не было сказано ни слова. Зато он подчеркнул богиню справедливости. Это главный пункт. Теперь не мог бы ты объяснить мне, что, черт возьми, тебя так взволновало?

– Джесси, ты что, никогда не читала комиксы? – недоверчиво спросил он.

– Честно говорю: никогда. И я горжусь этим. Но какое отношение это имеет к делу?

– Все эти строки, которыми он разбавил ваш разговор, взяты из комиксов о супергероях. Тот, что о возможностях и ответственности, из «Человека-Паука», про действия из «Бэтмена», а правосудие и справедливость относятся к «Супермену».

– Ладно, – согласилась Джесси. – Во-первых, я понятия не имела, что ты такой невероятный зануда. Во-вторых, все же поясни мне, какое отношение это имеет к делу?

– Смотри, – взволнованно произнес он. – Кроме основного кабинета в кампусе, доктор Рой иногда использовал лабораторию для проведения исследований в области психиатрии. Служба безопасности университета как раз должна сейчас проверить ее. Это была просто формальность, но теперь я так не думаю.

– Почему нет? – удивилась Джесси.

– Потому что лаборатория Роя находится в здании Кента Кларка.

– Типа Кент Кларк – альтер эго Супермена? – уточнила Джесси, вспоминая персонажа комиксов.

– На самом деле его альтер эго – Кларк Кент. Но этого достаточно, учитывая подсказку Крачфилда. Лишь после Второй мировой войны к этой фразе добавилось понятие «выбор Америки». Согласно веб-сайту университета, который я сейчас просматриваю, здание Кента Кларка было построено в 1942 году, когда комикс назывался просто «Правосудие и справедливость». Думаю, он пытается намекнуть, что там есть какие-то зацепки по поводу твоего отца.

– Вот это уже интереснее, – Джесси ощутила растущее волнение. – Ты великолепен.

– Я думал, я просто зануда, – ответил он.

– Если это подкинет нам новую зацепку, то я с радостью заменю «зануду» на «гения».

– Единственным вопросом остается богиня справедливости. Никогда не слышал упоминание богини. Странно, что он вставил это слово.

– Может в лаборатории есть статуя богини или что-то подобное? – предположила Джесси. – Служба безопасности уже прибыла на место?

– Я уточню и подключу тебя к разговору, – ответил Райан.

Пока он проверял, а Джесси ждала, в ее голове вдруг появилась неприятная мысль: неужели ее отец просто болтался по Южной Калифорнии, потому что там сидел Крачфилд? Или он каким-то образом узнал, что Джесси тоже здесь? Она почувствовала, как по телу пробежала дрожь от идеи, что он может сейчас находиться всего в паре километров от нее.

– Офицер Пламли, – раздался голос Райана, вернувший ее в реальность. – Вы находитесь на связи со мной и нашим профайлером, Джесси Хант. Все меня слышат?

– Да, – ответила она.

– Я тоже, – добавил Пламли. – Но зачем в расследовании об исчезновении человека требуется профайлер?

На секунду повисла пауза, пока Джесси с Райаном осознавали нелепость ситуации.

– Иногда требуется составить психологический портрет не только преступника, но и потенциальной жертвы, – вклинилась Джесси. – Основываясь на поведенческой модели человека до его исчезновения, мы помогаем определить, был ли это факт преступления или же жертва ушла самостоятельно.

– Ясно, – довольным голосом ответил Пламли. Джесси же обрадовалась своей находчивости. Мало того, что ответ прозвучал убедительно, теперь офицер доверял ей.

– Что ж, вы сейчас находитесь в лаборатории доктора Роя? – уточнила она.

– Был там. Сейчас я со сторожем, который пытается открыть небольшое помещение, прилегающее к нашему. Это займет минутку.

– Мы можем подключить видео? – спросила Джесси. – Покажете нам, как выглядит эта лаборатория?

– Без проблем, – согласился Пламли. – Подождите секунду.

Пока он настраивал видео, Джесси свернула с шоссе и остановилась на свободном месте у заправочной станции. К тому моменту, как она провернула ключ зажигания, видео уже работало.

– Там есть какие-нибудь изображения богинь? – поинтересовался Райан. – Безделушка, фото или что-то подобное?

– Нет, – ответил Пламли, перемещаясь по лаборатории. – Здесь довольно стерильно, только стол с мониторами. Я вообще не вижу ничего личного.

– Черт, – услышала Джесси Райана. – Я был уверен, что мы найдем зацепку.

– Подождите, – произнес Пламли. – Мы открыли замок. Помещение совсем крошечное. Видимо, оно использовалось в качестве кладовки. Показать, что внутри?

– Это не повредило бы, – кивнула Джесси.

Пламли принялся медленно поворачивать камеру вокруг своей оси. Это заняло не более пяти секунд. В углу за небольшим шкафом и мусорной корзиной стоял небольшой заваленный бумагами стол. На стене висел постер.

– Я тоже не вижу ничего напоминающего богиню, – разочарованно произнес Райан. Может стоит проверить шкаф?

– Подожди секунду, – сказала Джесси. – Офицер Пламли, можете увеличить изображение и навести камеру на постер?

– Конечно, – ответил тот, сделав, как она просила. На стене оказался логотип университета. Как только он приблизился, Джесси смогла четко разглядеть желто-черного тигра.

– Это ясно, – произнес Райан, явно думая о том же, о чем и она. – Доктор Рой учился в Принстоне. Их логотип и талисман – тигр.

Джесси принялась более пристально рассматривать плакат, позволив смутным детским воспоминаниям завладеть ее разумом. Через пару секунд она поделилась мнением.

– Что-то не так, Райан. Здесь нет вообще ничего личного, но при этом доктор вешает плакат с изображением логотипа своего университета?

– Ладно, ты права, – согласился Эрнандес. – Мне кажется, есть еще кое-что?

– Это не логотип Принстона. У них черно-оранжевый тигр, а не желтый. Это Миззу, Миссури Тайгерз.

– Вы фанат? – спросил офицер Пламли.

– Нет, – ответила она. – А вот мой отец был им.

Джесси больше не слышала ни слова.

Офицер Пламли еще что-то говорил, в основном болтая о футбольных командах, но все, что сейчас крутилось у нее в голове, это громкий возглас «Миззу, вперед!», который раздавался каждый раз, когда ее отец подскакивал с кресла к телевизору, чтобы поддержать команду после гола.

Ей тогда было не больше четырех, но она прекрасно помнила, как он подхватывал ее на руки и начинал кружить по комнате. Она помнила, что радовалась вместе с ним, хотя не совсем понимала, что же произошло. Это было одно из немногих хороших воспоминаний из детства об отце.

– Офицер Пламли, – произнесла она, перебив его монолог о первенстве западного побережья. – Не могли бы вы снять со стены этот плакат и проверить, есть ли что-нибудь на обратной стороне? Но для начала попрошу вас надеть перчатки, чтобы не стереть возможные следы.

Пламли сделал так, как его попросили. Джесси и Райан молча ожидали. Через несколько секунд телефон, который он положил на стол камерой вверх, был повернут к задней части постера, который офицер поставил на комод.

– Видно? – уточнил он.

– Не совсем, – признался Райан. – Ничего не пойму.

– Похоже на надпись, сделанную карандашом, – сообщил тот. – Тут написано: «Папа Пчелки был здесь. Он с нетерпением ждет новой встречи».

– Что? – спросила Джесси, не веря своим ушам. Она выехала с парковки и направилась в сторону участка.

– И, хочешь верь, хочешь нет, но это полезная новость.

– В смысле? – заинтересовалась она.

– Выяснилось, что муж, Джош Касдан, какое-то время был достаточно подозрительным. Он следил за Романо, чтобы проверить, не связалась ли его жена с ним. Сегодня днем он наткнулся на них и вышел из себя.

– Жду развязки, – подтолкнула Джесси.

– Да, – вспомнил Райан. – Его допрашивал не я, но, по всей видимости, Касдан – чересчур упертый парень. Думаю, сейчас он слегка перевозбужден после случившегося. Он сообщил, что следил за Романо несколько дней, делая фото, проверяя передвижения. Трекинг оказался достаточно подробным и подтверждает, что Романо не приближался в эти дни к дому Виктории Миссинджер. Более того, все фотографии имеют временную привязку и некоторые захватывают момент убийства Виктории. Романо явно не при чем.

– Выходит, что человек, который избил Дэна Романо, также имеет неплохое алиби? – заключила Джесси.

– Именно так.

– Все это совпадает с тем, что мне удалось выяснить у Энди Робинсон, – сообщила она. – В клубе не было никаких сплетен по поводу Виктории и Романо. С ним все в порядке?

– Рано говорить. Согласно показаниям свидетелей, он получил несколько хороших ударов по голове.

– Ох. Что ж, мы можем вычеркнуть его из списка подозреваемых, но парень рискует получить серьезное повреждение головного мозга. Не уверена, что он пойдет на компромисс.

– Вряд ли, – ответил Райан. – И, поскольку мы говорим о тупике в расследовании, позволь порадовать тебя еще одним.

– Отлично, – произнесла Джесси, нажимая на педаль тормоза. Перед ней собралась обычная вечерняя пробка. – Другого я не ожидала.

– Добро пожаловать в Департамент полиции Лос-Анджелеса. Что ж, наши техники проверили записи с видеокамер, установленных в доме Миссинджеров. На момент смерти не обнаружено ничего. По всему району действительно произошел сбой.

– Разве у этих камер не должно быть резервных батарей? – удивилась Джесси.

– И они есть, но их хватает всего на сорок пять минут. Отключение случилось в тринадцать ноль девять. Согласно экспертизе, смерть произошла в период с двух до четырех часов дня. Слишком долго для резерва.

– Боже, – пробормотала Джесси, все еще вглядываясь в череду стоп-сигналов. – Есть еще какие-нибудь плохие новости?

– На самом деле да, – извиняющимся тоном продолжил Райан. – Я только что проверял записи с ваших видеокамер в момент взлома. Кто бы это ни был, он прекрасно знал о наблюдении. Единственное, что можно понять, это тот факт, что преступник был мужчиной, но больше ничего. Он был в толстовке с капюшоном и перчатках, но ни разу не поднял голову. Даже не удалось разглядеть национальность или же понять возраст. Только по телосложению выяснили, что это мужчина, ростом от метра шестидесяти до метра восьмидесяти, весом семьдесят-восемьдесят килограмм.

– Стоит поделиться этой важной информацией с Лэйси, поскольку я съезжаю, – с сарказмом в голосе ответила Джесси.

– Что?

– Она прямо сказала, что не чувствует себя в безопасности, пока я живу у нее, – пояснила Джесси. – И ее нельзя винить. Она здесь ни при чем. Крачфилд действительно может отправить кого-нибудь еще. Мой отец может найти меня. Любая новая соседка потенциально становится новой целью. Поэтому пока я поживу в гостинице, а потом найду себе что-нибудь. Думала схватить первое попавшееся жилье, бросить там вещи и перекантоваться, пока не найду постоянную квартиру.

– Когда ты съезжаешь? – спросил Райан.

– Как только мы закончим сегодня.

– Почему бы тогда тебе не заняться поиском сейчас? – предложил он. – Зачем тебе таскать вещи по ночам. Заберем их с утра.

– Спасибо, Райан. Ты сильно поможешь мне. С этими пробками я только через час смогу проехать свои шесть километров. Но есть кое-что, что я хотела бы проверить прямо с утра.

– И что же это?

– Я так и не просмотрела запись допроса горничной, Мэрисол Мендес. Понимаю, что она отсутствовала в городе на момент убийства, но Андреа Робинсон намекнула, что люди в клубе подозревают, будто мыла она не только полы. Если это так, то, возможно, нам удастся слегка прижать ее и все разузнать. С этой парочкой все гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд. Если выяснится, что Мэрисол спала со своим хозяином, то у нас тут же появится несколько новых рычагов давления.

– Я подготовлю запись для тебя, – пообещал Райан. – И еще кое-что...

– Что? – спросила Джесси, заметив нотку колебания в его голосе.

– Если тебе нужны варианты для краткосрочного проживания, могу скинуть парочку адресов. За годы, проведенные в браке, мне приходилось пару раз ночевать в других местах, поскольку диван не подходил. Знаю несколько отелей в центре, за которые не требуют безумные деньги и не придется спать с тараканами.

– Отлично! Да, скинь, пожалуйста. И спрей от насекомых на всякий случай.

– Я пришлю в сообщении. Список мест, а не название спрея. Спокойной ночи, Джесси.

– Спасибо. И тебе, – ответила она.

Джесси повесила трубку и попыталась выбросить из головы мысли о тараканах, сосредоточившись на поставленной перед ней задаче – съехать от Лэйси. Оставалось лишь надеяться, что это никак не повлияет на их некогда крепкую дружбу.

Ей хотелось верить в то, что сказала подруга. Они всегда оставались близки, даже тогда, когда ей пришлось переехать в Ориндж-Каунти. Но в этот раз все было по-другому. Лэйси была сильно расстроена тем, что произошло из-за Джесси, даже если это было сделано непреднамеренно. Как ни крути, а данный инцидент однозначно скажется на их взаимоотношениях.

Джесси вдруг осознала очень странный факт. Именно в тот момент, когда она теряла давнюю подругу, ей на замену вдруг пришел другой человек, заполнив пустоту. Кстати, придется отказаться от предложения Кэт стать соседями, чтобы не навредить и ей. С тех пор, как Джентри подкинула Джесси идею съехаться, их отношения заметно улучшились. Учитывая то, насколько тяжело прошла их первая встреча, когда Джесси приехала в НРП в качестве практикантки, чтобы пообщаться с Болтоном Крачфилдом, было просто удивительно, с какой легкостью им удалось сблизиться.

А теперь и вовсе появился шанс, что в список ее друзей может войти и Энди Робинсон. Джесси нравилось, с какой уверенностью она заполняла пробелы собственной жизни. Очевидно, что девушка купалась в деньгах, но она не позволяла им завладеть разумом. Неважно, что она никак не хотела быть связана с правоохранительными органами. Наверное, даже к лучшему провести время с кем-то, кто не был знаком с понятием сигнала всем постам из-за самодельного взрывного устройства.

Но если они начнут больше общаться, ей придется позаботиться о том, чтобы тема разговора об отцах всплывала как можно реже. Было ясно, что они обе имели проблемы с родителями, но, чем меньше Энди знала о ситуации Джесси, тем лучше для нее же.

Мысль о том, насколько ужасным образцом отцовской заботы был Ксандер Турман, напомнила Джесси о его полной противоположности – Брюсе Ханте. Каким-то странным образом их общение с того момента, как у Ма снова обнаружили рак, перевернуло все ее представление о нем.

Сейчас, когда она думала о Брюсе, ее воображение рисовало неодобрительную гримасу Па в тот момент, когда она сообщила, что выходит за Кайла замуж. Если вспомнить те дни, возможно, ей стоило быть более внимательной.

В памяти также всплыла его теплая реакция, когда она сообщила, что планирует продолжить обучение в области судебной психологии. Лишь сейчас Джесси поняла, что он сильно переживал по поводу ее выбора, поскольку она сама решила посвятить свою жизнь миру травм, которые так повлияли на ее детство.

До нее только начало доходить, что все те моменты, которые она воспринимала раньше, как чрезмерно критикующие или же осуждающие, были не более чем родительскими переживаниями. И хотя он явно не был в восторге от ее выбора, он никогда не пытался отговорить.

Он задавал вопросы. Он прощупывал. Но, в конце концов, она всегда принимала решения сама, а он поддерживал. Брюс Хант был отцом во всем, даже если она не понимала этого.

«Так почему же я так уперта с ним?»

Джесси схватила телефон и набрала его, но попала на голосовую почту. Обычно это означало, что он выключил мобильный, чтобы побыть с Ма или же сосредоточиться на игре в покер с парнями. После звукового сигнала она решила оставить сообщение.

– Привет, Па. Просто хотела позвонить и узнать, как у тебя дела. Если ты играешь в покер, то надеюсь, что выиграешь кучу M&Ms. Работа продвигается хорошо. Я потихоньку приспосабливаюсь. Периодически решаю проблемы, вызванные тлеющими руинами моего удачного брака. А так все прекрасно. Просто вспомнила сейчас, как ты впервые взял меня покататься на лыжах на склоны возле Клаудкрофта. Я упала, наверное, раз тридцать за час, который мы провели на вершине. Помню, как кричала на тебя, обвиняла и говорила, что ты специально согнул мои лыжи. А ты каждый раз молча помогал мне встать, оттряхивал от снега и заставлял катиться. Ты никогда не повышал голос. Никогда не закатывал глаза. Никогда не терял терпение, по крайней мере, делал это незаметно. Просто хочу, чтобы ты знал, как я ценю это. Тогда я не понимала, но прекрасно осознаю сейчас. В общем, звонила просто так. Я на связи. Пока.

Джесси не могла понять, как она не замечала его ранее.

Стоя в пробке на светофоре всего в паре кварталов от дома Лэйси, она вдруг обратила внимание на вывеску «Центр помощи сиротам Лос-Анджелеса». Это была та самая благотворительная организация, с которой работала Виктория Миссинджер.

Несмотря на то, что на улице уже стемнело, в здании везде горел свет. Центр был открыт. Джесси отчитала себя за столько глупую мысль.

«Конечно же, он открыт. Проблемы детей не заканчиваются ровно в шесть часов вечера».

Как только светофор переключился на зеленый, она свернула направо и припарковалась прямо напротив нужного здания. Джесси заглушила машину и еще какое-то время оставалась на месте, будучи не совсем уверенной в том, как следует поступить дальше. Затем, позволив инстинктам решать, она вышла из машины и направилась к входу.

Первое, на что Джесси обратила внимание, это охрана. Конечно, служба безопасности была далека от НРП, но все же снаружи и внутри виднелись детекторы, а по углам были развешаны камеры видеонаблюдения. Кто-то вложил немало денег в это место. И она догадывалась, кто этот человек.

Джесси нажала на звонок, и из интеркома тут же раздался женский голос.

– Чем могу вам помочь?

– Меня зовут Джесси Хант и я хотела бы поговорить с руководителем программы.

Ее пропустили, но у вторых ворот уже поджидал охранник, который, извинившись, тщательно обыскал ее. Проводив посетительницу внутрь здания, он заставил ее также пройти через металлодетектор. Там ее встретила девушка в форме, проинструктировав о правилах, которые явно повторяла сегодня далеко не в первый раз.

– На объекте запрещена несанкционированная съемка. Пожалуйста, не выходите за рамки разрешенной области. Не общайтесь с несовершеннолетними без предварительного одобрения сотрудника организации. Ненормативная лексика запрещена. Нарушение данных правил приведет к немедленному удалению и возможному аресту. Пожалуйста, подпишите форму, подтверждающую, что вы были проинформированы о правилах и требованиях объекта и обязуетесь следовать им.

Джесси подписала бланк и отдала обратно.

– Кого вы хотели увидеть? – уточнила девушка.

– Кого-нибудь из руководства, – ответила Джесси.

Девушка провела ее вглубь коридора. Джесси заметила, что интерьер здания изменился, стоило им свернуть за угол вестибюля. Холл, в котором они только что разговаривали, был абсолютно безжизненным, с белыми стенами, флуоресцентным освещением и кафельным полом. Здесь же был уложен ковролин, стены окрашены в желтый, а на каждом углу висели детские рисунки. Из динамиков, установленных буквально повсюду, звучала классическая праздничная музыка.

Охранник остановилась у двери кабинета с табличкой «Роберта Уоттс, руководитель программы». Джесси заглянула внутрь. В помещении царил полный хаос из бессчетного количества папок и ящиков. В углу виднелся мини-диван, заваленный игрушечными зверюшками. Рядом стоял маленький столик с кучей книг.

– Мисс Уоттс, к вам посетитель, – позвала охранник.

Из-за одной из коробок появилась голова женщины, которая, по всей видимости, сидела прямо на полу.

– Спасибо, Ким, можешь идти, – ответила она, поднявшись на ноги и пожав Джесси руку.

Первым делом Джесси принялась оценивать собеседницу. Внешность женщины была неординарной. С ростом более метра восьмидесяти и весом за девяносто, она запросто могла бы справиться и без охраны. Руководителем оказалась афроамериканка лет сорока с небольшим, которая была настолько подвижной, что ей позавидовал бы любой. Она широко и искренне улыбнулась, что еще более впечатлило Джесси, учитывая время суток.

– Роберта Уоттс, – произнесла собеседница. – Управляю этим дурдомом.

– Рада познакомиться, – кивнула Джесси, стараясь не обращать внимания на хватку. – Джесси Хант.

– Джесси, чем я могу помочь вам? Вряд ли вы приехали из Департамента здравоохранения в нерабочее время. Мы все оплатили, поэтому вы точно не из банка. Выходит, вы принесли либо очень хорошие, либо совсем уж печальные новости. Надеюсь, вы лишь добрый самаритянин с хорошим взносом в детский фонд?

Джесси поняла, что не может просто начать обсуждать смерть Виктории без какого-либо вступления, поэтому предпочла подойти с другой стороны.

– Вряд ли мне сейчас хватит средств сделать это, – сказала она. – Но я проживаю в этом районе и заинтересовалась вашей организацией. У вас есть минутка рассказать мне поподробнее?

– Конечно. У нас всегда найдется время для потенциальных инвесторов. Я проведу вам мини-экскурсию. Идите за мной.

Роберта выскочила из кабинета и прошла уже до середины коридора, прежде чем Джесси сообразила и догнала ее. Передвигалась она явно привычным темпом.

– Мы являемся некоммерческой организацией, призванной помочь детям развить необходимые навыки и обеспечивая при этом абсолютно безопасную среду. Мы открыты для сирот и детей из приемных семей, которые по каким-то причинам не могут попасть в интернаты и иные спецучреждения. Также мы предлагаем недорогой, а зачастую и бесплатный уход для родителей, которые не могут позволить себе записать детей в дорогостоящие учреждения. Мы обеспечиваем питание, обучение, различные консультации, а также уделяем немало времени физическому и психологическому здоровью малышей. Мы открыты двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Мы имеем статус государственно-частного партнерства. Финансирование лишь на четверть зависит от бюджета, выделяемого штатом, все остальное мы получаем от наших инвесторов. В январе будем отмечать нашу пятую годовщину.

Как только они свернули за угол, коридор перешел в огромную комнату, обставленную пластиковыми предметами, мини-замком, креслами-мешками и центром Лего. В одном углу стоял стол для пинг-понга, во втором висело баскетбольное кольцо, а в последнем были нарисованы классики и лежали скакалки.

Повсюду бегали, прыгали и катались дети разных возрастов. Все они были одеты в темно-синие спортивные штаны и голубые футболки с логотипом организации. Джесси наблюдала, как маленькая девочка с косичками, сделав около пяти сальто подряд на ковриках в конце комнаты, встала и принялась раскланиваться так, словно завоевала золотую медаль на Олимпиаде.

– Почему все в одинаковой форме? – уточнила она.

– Даже в подобной среде, где все дети равны, они могут поддразнивать друг друга из-за одежды. У некоторых наших детей можно найти максимум одну футболку. У кого-то есть лишь шорты, но нет штанов. Кто-то пришел в заклеенных шлепках, поскольку нет возможности приобрести хорошую обувь. Здесь каждый получает пару штанов и футболку, которые обязаны носить. Подобный шаг позволяет избежать конфликтной ситуации. Мы также предоставляем им нижнее белье, носки и, по возможности, обувь.

– Вы сказали, что основная часть финансирования лежит на плечах частных инвесторов. Имеются в виду корпоративные или индивидуальные взносы? – спросила Джесси, наконец найдя возможность затронуть тему, ради которой она пришла.

– И те, и другие, – ответила Роберта Уоттс, слегка дрогнувшим голосом. – Наш крупнейший ресурс – это фонд, созданный одним человеком. Он координирует пожертвования отовсюду. К сожалению, женщина, которая возглавляла его, скончалась на этой неделе.

– Соболезную, – ответила Джесси, почему-то не решившись на откровенный разговор в столь, казалось бы, подходящий момент.

– Да, это большая потеря. Если честно, то теперь мы и сами не знаем, что произойдет с нашим центром в финансовом плане. Эта женщина, которую звали Виктория Миссинджер, с завидным рвением доставала все, что нам было нужно. Хотя, зачастую это было не легкой задачей.

– Вы были близки? – спросила Джесси.

– Не особо. Она была не из тех людей, которым необходимо общение, во всяком случае со взрослыми. С детьми же все было совершенно иначе. Они обожали ее. Она ложилась на пол и могла бесконечно играть с ними в куклы. Или прыгать в классики. Или читать сказки. Она была с ними настолько же ласковой, насколько напористой с инвесторами. Я еще не говорила им. Не знаю, как они воспримут новость. Эти дети столько всего пережили. Мисс Вики была для каждого из них плечом, на которое всегда можно положиться. Теперь его нет.

В этот момент вся суть утраты Виктории Миссинджер в полной мере поразила Джесси. До сих пор она видела эту женщину лишь в качестве кусочка головоломки, которую нужно решить. Тот факт, что многие описывали Викторию как холодного, необщительного человека, лишь усиливал подобное восприятие.

Но, взглянув на Роберту, которая с болью смотрела на всех этих детишек, она вдруг поняла, что это не просто загадка. Десятки жизней, жизней ни в чем неповинных детей, могут быть разрушены из-за гибели этой женщины.

В этот миг Джесси поклялась, что узнает правду и добьется справедливости, чего бы ей это ни стоило.

Если это место Райан Эрнандес называл неплохим отелем, то Джесси было интересно, что же он считал неприемлемым для проживания.

Да, это место предполагалось лишь для одной ночевки, а не на неделю, вариантов которых он прислал целый список, но все же, оно было не самым приятным. По крайней мере, здесь было чисто и она действительно не встретила ни одного таракана. Но в номере стоял такой запах, словно он не проветривался месяцами.

Это был скорее мотель с дверью, выходящей на шумную, слишком ярко освещенную парковку. Автомат со льдом располагался снаружи в самом дальнем конце коридора, так что проще было добраться до самой Сибири. Вряд ли Джесси, вспотев, пойдет туда ночью, когда на улице было от силы семь градусов. Она решила остановиться на воде комнатной температуры.

Джесси сняла одеяло (кто знает, когда его в последний раз стирали?) и легла на одну из двух кроватей. Свободных одноместных номеров сегодня не было. Обои желто-зеленого цвета уже начали отслаиваться, а снимок на стене стал блеклым от солнечных лучей, хотя ей в принципе было не совсем понятно, за какие заслуги этот скучный, пустой холм вообще сфотографировали.

Подушка, как и сам матрац, была слегка шероховата. Каркас кровати скрипел. Пульт дистанционного управления не работал и, поскольку на самом телевизоре Джесси не обнаружила кнопок, ей пришлось решать, стоит ли смотреть повтор «Маминой семейки» или просто выключить телевизор. Она выбрала второй вариант.

Лежа там, Джесси напомнила себе, что это место являлось едва ли не мечтой большинства детишек, которых она сегодня видела. У них не было своих комнат, телевизоров и даже ванных комнат. Тем не менее, она подозревала, что они искренне радовались тому, что имеют.

Джесси выбросила этот образ из головы. Слишком много для одного дня. Хоть и было всего 21:30, но она уже подумывала лечь спать. В этот момент пришло сообщение от риелтора. Потенциальные покупатели ее дома отказались от встречного предложения. Ей нужно было либо принять их условия, либо искать других. И решение стоило принять до 09:00, иначе они откажутся вообще.

Какая-то ее часть хотела сказать «нет» лишь для того, чтобы проучить их. Ей не нравилась их тактика и при других обстоятельствах она бы просто развернулась и ушла. Но не было никаких гарантий, что вскоре появится кто-то еще. В конце концов, это был дом, где какой-то псих связал свою жену и пытался убить ее вместе с еще двумя жертвами. Подобные истории сильно снижали стоимость недвижимости, а этим людям она была известна.

В результате Джесси решила не торговаться. Она просто хотела поскорее избавиться от этой собственности. В конце концов, она никогда и не хотела жить там. И даже принимая во внимание убыток, она все же получала кругленькую сумму от продажи. Эта прибыль, а также ее половина от совместно нажитого имущества, позволит существовать в достаточно комфортных условиях. Возможно, не настолько комфортных, как у Андреа Робинсон, но все же в более чем достаточных. В свете того, что она сегодня наблюдала всего в паре кварталов отсюда, было бы настоящим кощунством отказываться от этого предложения. Как ни крути, а навсегда забыть про этот дом Джесси хотела гораздо больше, нежели получить более выгодное предложение.

Она ответила, что принимает предложение. Следующее сообщение пришло менее чем через минуту. Они согласны. Ей нужно будет приехать в Вестпорт-Бич завтра к 10:00, чтобы подписать бумаги. Это означало очередной перенос просмотра допроса горничной. Но если вопрос продажи дома будет действительно решен до конца, то Мэрисол Мендес придется подождать еще несколько часов.

Джесси выключила свет и уставилась на потолок, освещаемый огнями парковки сквозь достаточно плотные шторы. Она попыталась выкинуть из головы все негативные мысли и сосредоточиться исключительно на положительных эмоциях. Она продавала дом. Она начинала жизнь с чистого листа. Она сделала то, что доктор Леммон назвала бы «прорывом», если говорить о ее отношениях с приемным отцом. И все же…

Джесси не могла не видеть обратную сторону медали. В профессиональном плане дела обстояли не очень хорошо. Дэн Романо больше не входил в список подозреваемых. Камеры видеонаблюдения, установленные в доме, не засекли убийцу, и теперь ей предстояло проверить неподтвержденные слухи о супружеской измене с горничной. И даже этот момент приходилось отложить, поскольку Джесси должна была продать дом, который купила с человеком, пытавшимся прикончить ее.

В дополнение ко всему, она ночевала в мотеле с практически тошнотворным и абсолютно непонятным запахом. И все потому, что лучшая подруга выгнала ее, поставив под сомнение их дружбу из-за того, что серийный маньяк вдруг решил преподать ей урок. И этот маньяк был даже не тем, по поводу которого она больше всего переживала. Это почетное звание завоевал ее родной отец.

Джесси усмехнулась от данной мысли. Но уже через секунду улыбка сошла с ее лица, поскольку осознание всего кошмара полностью поглотило ее. Она почувствовала, как тело утонуло в толстом, неровном матраце, а чудовищность сложившейся ситуации стала давить с новой силой. На горизонте замаячила депрессия. Она была не такой сильной, как в тот раз, когда Джесси чуть не врезалась в грузовик. Ощущение было сродни тому, что она тащила за собой двадцатикилограммовый рюкзак, который невозможно снять. Не факт, что доктор Леммон все же гордилась бы ей, узнав об этом.

Джесси вставила в уши дешевые беруши, которые приобрела в аптеке, отвернулась к стене, чтобы фонари парковки не светили прямо в глаза, и погрузилась в неглубокий, беспокойный сон.

Джесси попыталась сделать вид, что абсолютно не нервничает. Она уже встречалась с кучей заключенных во многих тюрьмах. Она общалась с серийным маньяком в психиатрической клинике уже более десяти раз. Она считала, что будет абсолютно спокойна. Но эта тюрьма сильно отличалась от той, где содержался Болтон Крачфилд. В этой сидел ее муж, Кайл.

Центральная тюрьма для мужчин в Ориндж-Каунти находилась всего в трех километрах от пляжа, но вряд ли кто-то об этом догадывался. Будучи расположенной на равнине, прикрытой несколькими холмами, она была отлично скрыта от глаз богатеньких жителей города. Тем более, что на первый взгляд объект больше походил на хорошо охраняемый офис, нежели тюрьму.

Но как только она вошла внутрь, ощущение тут же испарилось. Джесси прошла через два металлоискателя и два досмотра, чтобы попасть в комнату ожидания, куда надсмотрщики должны были вывести Кайла для встречи.

Она сидела на кресле офисного типа, которое было обращено к стеклянной перегородке с установленным на стене проводным телефоном из прошлого века. Каждый «коммуникационный столик» был отделен от соседнего лишь тонкой пробковой доской, предназначенной не более чем для вида, хотя и предполагалась некоторая приватность.

Слева от Джесси сидела женщина с маленьким ребенком на коленях. Напротив них находился огромный парень с бритой головой. И мать, и сын постоянно плакали, хотя глаза мужчины оставались сухими. Справа от нее сидел парень, который, казалось, заключал какую-то сделку с преступником. Она расслышала слова «пакет» и «лейтенант» и задалась вопросом, знала ли эта парочка о том, что все их разговоры записываются.

Ожидая, Джесси принялась раздумывать над утренними событиями. Она плохо спала и проснулась около 5:00, решив отправиться в Вестпорт-Бич пораньше, чтобы избежать утренних пробок. По пути она отправила Райану сообщение, оповестив об изменении планов. Он ответил, что разберется с капитаном Декером, пока ее не будет.

Джесси добралась до места назначения чуть позже семи. Имея три часа в запасе, до того, как настанет время подписывать документы, она решила прогуляться по старому району, который презирала. Она прошла мимо дома Мелани и Тедди Карлайлов, пары, которую Кайл пытался убить вместе с ней. Не считая нескольких смс, она потеряла всякую связь с Мел, единственным человеком, который ей здесь понравился. Джесси слегка сожалела об этом, но подобная цена была невелика.

Затем она прошла и мимо своего дома, особняка, с которым она распрощается всего через несколько часов. С улицы он казался таким безобидным, что вряд ли кто-то посмел бы предположить, что именно там распался брак, там провалился план мужа переложить вину за убийство на свою жену, там произошел выкидыш и три человека едва спаслись от, казалось бы, неминуемой смерти.

Позавтракав, она направилась в офис риэлтора, чтобы подписать все необходимые документы, что, к счастью, заняло немного времени и позволило, наконец, расслабиться.

Затем Джесси поехала к причалу, где стоял ныне закрытый клуб «Дезо». Благодаря всем преступлениям, которые совершил Кайл, включая убийство сотрудницы клуба, местные власти провели более серьезное расследование и обнаружили, что яхт-клуб, в который входило большинство богатых жителей города, являлся, по сути, прикрытием публичного дома. Джесси доставил немало удовольствия тот факт, что место, которое она ненавидела всей душой, теперь пустовало.

Она нашла местечко у скалы с видом на гавань и припарковалась. Отсюда открывался шикарный вид на Тихий океан. Но ее взгляд упал на скалу у края гавани, лишь немного выступающую из воды и окруженную буйками, предупреждающими проходящие суда об опасности.

Именно в этом месте Кайл сбросил тело Натальи Урговой, официантки клуба, с которой он периодически спал, пока это не стало причинять ему неудобства. Джесси успела лишь однажды встретиться с Натальей и этот момент нельзя было назвать приятным. Она помнила каждую морщинку на лице девушки, отчасти потому, что нередко видела его во снах.

Хлопнула дверь и Джесси вернулась в настоящее. К стеклу подвели Кайла. Даже в сером комбинезоне, которые их заставляли носить, ее муж по-прежнему выглядел отлично. Он был высоким, светловолосым парнем с голубыми глазами и широкими плечами. Джесси все еще видела в нем человека, в которого некогда влюбилась.

Естественно, тот Кайл Восс, легкомысленный, но очень обаятельный парень, который ухаживал за ней в колледже, либо вообще никогда не существовал, либо очень давно изменился. Мужчина, сидевший сейчас перед ней, лгал и манипулировал ею месяцами, если не годами. Джесси слегка злил тот факт, с какой легкостью он обдурил ее, особенно, учитывая то, чем она занималась в жизни. Возможно, именно для того, чтобы понять это, она и была сейчас здесь.

Джесси подняла трубку, как только он сел и схватился за свою.

– Привет, любимая, – произнес он голосом, в котором одновременно слышалась ирония и язвительность. – Скучала по мне?

– Ты не поверишь, но практически нет, – ответила она.

– Сомневаюсь. Твоя жизнь была намного интереснее со мной.

– Конечно, можно сказать и так, – размышляя, сказала Джесси. – Но мне удалось найти гораздо более интересные вещи. Ты бы удивился.

– Ох, сомневаюсь, – его глаза блестели от удовольствия. – У меня есть свои уши. Я наслышан, что ты работаешь со свиньями.

– Со свиньями? – повторила Джесси, едва не рассмеявшись.

– Я за решеткой и не могу говорить открыто, – пояснил он, явно несерьезно. – Понимаешь?

– Стоит обдумать. Но, в любом случае, это здорово, что ты пытаешься приспособиться к своей новой жизни.

Кайл уставился на нее с легкой ухмылкой на губах.

– Даже забавно, как быстро мы смогли вернуться к старой манере общения, не находишь? – заметил он.

– Думаю, это лишь подтверждает целесообразность нашего скоро развода, – ответила она. – Эти отношения здоровыми не назовешь.

– Не совсем так, Джесси.

– Некоторые люди могут предположить, что именно подобное мышление привело тебя сюда.

– Ты сейчас изучаешь меня, детка? – спросил он, ухмыльнувшись.

– Нет. Необязательно быть криминальным психологом, чтобы прийти к такому выводу. И в мои обязанности в любом случае не входит разбор твоего воспаленного мозга. Просто я решила, что во имя нашего рухнувшего брака, мне стоит увидеть тебя лично и сообщить, что развод будет официально оформлен в новом году, если быть точнее, второго января. Так что, можешь наслаждаться последними двумя неделями нашей счастливой супружеской жизни, дорогой.

– Прелестно, Джесси, – произнес он, симулируя разочарование.

– Да, – улыбаясь, ответила она. – Похоже на то.

– Хорошо. Спасибо за новость. Но должен предупредить тебя – у меня тоже есть планы, любимая. Я намерен оспорить решение суда. И когда я сделаю это, то найду тебя и обязательно верну. Мы повернем время вспять. И как только это произойдет, я дождусь, пока ты уснешь, возьму кочергу и начну лупить ею, пока ты не превратишься в полнейший хаос из кусков мяса, расколотых костей, порванной кожи и сочащейся крови. Это будет прекрасно.

– Ладно, – сказала Джесси, поднявшись с места и убедившись, что ее лицо не выражает никаких эмоций. – Думаю, наш разговор окончен. Спасибо за напоминание, почему я больше никогда не захочу увидеть тебя. И удачи в будущем, старайся особо не «шевелить задом» здесь.

Джесси повесила трубку, не дав ему договорить. Она не услышала, что он сказал, и даже не обернулась, чтобы понять это.

Что-то съедало Джесси прямо изнутри, но она не могла понять, что именно.

Сидя в слабоосвещенной комнате с проектором, она просматривала допрос горничной Миссинджеров, Мэрисол Мендес, перемотав примерно на середину записи. Его вел детектив Трембли, который так скакал с вопроса на вопрос, что Джесси было довольно трудно понять, куда он ведет. Мендес тоже выглядела совершенно сбитой с толку, но старалась отвечать на все.

Как только девушка отошла от стресса, оказалось, что она была достаточно привлекательной. Ее темные волосы и глаза красиво подчеркивали экзотические латиноамериканские черты лица. Джесси удивилась тому, что Мэрисол не догадалась попробовать свои силы в модельном бизнесе и еще больше, что Виктория Миссинджер позволила такой особе проводить столько времени со своим мужем.

Несмотря на отсутствие хоть какой-либо линии в допросе Трембли, суть ее работы все же стала ясна. Девушка объяснила, что в прошлый понедельник Миссинджеры отправили ее в отпуск и оплатили проживание в отеле, что можно было расценивать в качестве своеобразного бонуса. Она вернулась во вторник, узнав о смерти Виктории, но была настолько охвачена горем, что выпила слишком много успокоительного и не могла явиться на допрос вплоть до вчерашнего дня.

Все это звучало несколько странно, но не особо подозрительно. Офицеры все же проверяли ее дом, обнаружив подозреваемую в состоянии сильного медикаментозного опьянения. GPS на телефоне подтверждал ее поездку в Палм-Спрингс в понедельник и возвращение домой во вторник. Записи с камер видеонаблюдения в гостинице также не опровергли информацию.

Трембли не задал вопроса о потенциальном романе, поэтому не было возможности оценить ее реакцию. Во время допроса Мендес говорила достаточно ровным тоном и отвечала на любые его вопросы. Кроме одного момента.

Именно сюда Джесси и перемотала запись. Детектив спрашивал ее об отпуске в Палм-Спрингс. Было странно, что данный вопрос заставил Мэрисол занервничать, почему-то она испугалась. Джесси включила видео и присмотрелась к горничной повнимательнее, когда та стала отвечать на вопросы Трембли.

– Итак, вы прибыли около 16:00. Пробки были?

– Не особо, – ответила Мэрисол с легким испанским акцентом.

– Чем вы занялись, когда заселились?

– Пошла перекусить с двоюродным братом, который живет там, – сказала она.

– А дальше?

– Ничем. Я устала после дороги и рано легла.

– А на следующий день? – продолжил Трембли. – Чем вы занимались до того, как получили известие о смерти миссис Миссинджер?

– В основном слонялась по номеру, – сообщила девушка таким тоном, словно погрузилась в воспоминания, но затем резко прервалась. – Скорее у бассейна. Я валялась у бассейна.

– В декабре? – уточнил Трембли.

– Там теплее, чем кажется. Не для бикини, конечно, но вполне достаточно, чтобы поваляться в шезлонге и почитать.

Он продолжил задавать вопросы о том, как она узнала о смерти Виктории Миссинджер, когда вернулась и об остальных деталях дня. Но Джесси интересовало не это. Она снова перемотала запись на две минуты назад к вопросу о том, чем она занималась во вторник.

– В основном слонялась по номеру.

Джесси нажала на паузу, остановив видео на лице Мэрисол Мендес. Судя по мечтательному, явно вспоминающему что-то приятное взгляду, было ясно, что она думала о каком-то особенном моменте. О том, что происходило на самом деле.

Уже через долю секунды она резко изменилась и рассказала им про бассейн. Ее взгляд стал другим. Она казалась неуверенной и слегка нервной, словно допустила какую-то ошибку. Она врала.

«Но зачем же лгать о такой ничтожной детали, как номер или бассейн? В чем была разница?»

Джееси, сидя в слабоосвещенном помещении, откинулась на спинку стула, закрыла глаза и медленно потерла виски. Зачем кому-то врать о таких мелочах? Единственным логичным ответом было то, что для Мэрисол это была не мелочь.

Она открыла глаза. Придвинув стул поближе к монитору, Джесси пролистала снимки камер видеонаблюдения из отеля в Палм-Спрингс. Трембли уже проверял их, но не нашел ничего необычного. Тем не менее, Джесси решила просмотреть их сама.

Она быстро пролистала снимки регистрации Мэрисол, которые мало что могли сказать. Девушка прибыла в легкой толстовке с капюшоном, передав документы на стойку. Чуть позже она вышла, по всей видимости, на встречу с братом в более подобающем, хотя и вполне обычном виде с завязанными в хвостик волосами, торчащими из-под бейсболки. Данные GPS с ее телефона также подтверждали, что она была в кафе и затем вернулась в гостиницу.

Следующим утром она вышла на завтрак в той же бейсболке, но уже в спортивном костюме. Затем она снова пошла в номер и покинула его примерно через час, на этот раз в халате с капюшоном.

Мэрисол направилась к бассейну и улеглась на шезлонге, где периодически читала книгу, пока не получила звонок, который полностью изменил ее настроение. Джесси проверила историю вызовов и увидела, что он был от Люпиты Мендес, которая явно сообщила подозреваемой о смерти миссис Миссинджер. Девушка быстро собралась, вернулась в номер и выписалась уже через двадцать минут. Трекинг показал, что по пути в Лос-Анджелес она нигде не останавливалась.

Выходит Мэрисол не врала. Она действительно провела большую часть последнего дня в отеле у бассейна. Так почему же она вела себя так, словно ее поймали на лжи?

Джесси еще раз перемотала запись к моменту, когда Мендес получила тот злополучный звонок. Она внимательно просмотрела, как девушка зашла в здание гостиницы и прошла к лифту, где сняла капюшон халата и нажала на кнопку нужного этажа. Джесси остановила видео.

Камера была установлена сверху и качество хромало. Но у Мэрисол явно прослеживалась светлая прядь на левой части головы. Джесси включила видео с допроса. Мелирования не было.

Она еще раз запустила момент выписки, но Мэрисол снова была в бейсболке, поэтому разглядеть ничего не удалось.

Джесси заново пролистала весь имеющийся материал и поняла, что упустила ранее. На каждой записи камер видеонаблюдения, за исключением одного мимолетного момента в лифте, голова Мэрисол была чем-то прикрыта. Сначала толстовка с капюшоном, затем кепка, потом халат с очередным капюшоном. Казалось, это было сделано не просто так.

«Зачем бы ей прятать волосы и куда делась эта светлая прядь?»

Маловероятно, что Мэрисол успела покраситься между отъездом из Палм-Спрингс и допросом Трембли. Не самое подходящее время для подобных процедур.

Джесси пробила Мэрисол Мендес по базе данных. Двадцать шесть лет, проживает с матерью-одиночкой Маргаритой и младшей сестрой Люпитой, двадцати четырех лет, которая и позвонила ей, чтобы сообщить плохие новости. Она залезла в Интернет и наткнулась на Инстраграм Люпиты, где было выложено несколько семейных фотографий. Увидев их, Джесси ахнула.

Сестер было практически невозможно отличить друг от друга. Несмотря на разницу в возрасте в два года, их можно было счесть за близнецов, если бы не одно «но» – у Люпиты имелась мелированная прядь.

Несмотря на то, что Джесси наблюдала за допросом, сидя за односторонним стеклом, она сильно нервничала.

В конце концов, это была именно ее теория. Теперь оставалось надеяться, что Райан и Трембли смогут выбить из Мэрисол Мендес то, что она скрывала. Сидя в комнате для допросов, девушка абсолютно не была к готова к предстоящим событиям.

Она уперлась локтями о стол и обхватила голову руками. Лицо демонстрировало полную покорность, словно она готовилась принять любую новость и ее судьбой было периодически попадать на допросы. Джесси стало интересно, не приходило ли Мэрисол в голову нанять адвоката. Но эта мысль надолго не задержалась, поскольку она тут же переключилась на другую.

«Ее судьбой».

Идея буквально вытеснила из головы все остальные мысли. Именно такими словами Болтон Крачфилд описал убийцу Виктории Миссинджер. Он неоднократно повторял, что преступник был недоволен своей судьбой.

Это, безусловно, подходило под описание Мэрисол Мендес. Джесси не хотелось делать ранних выводов, но она сомневалась, что такая симпатичная девушка, как Мэрисол, мечтала о том, чтобы в возрасте двадцати шести лет продолжать жить с матерью и работать горничной.

Гораздо больше ей хотелось жить с мужчиной, которого она видела каждый день, но не могла заполучить. Мечтала ли она стать хозяйкой их дома? В общем, глупо было бы полагать, что Мэрисол довольна своей судьбой.

Джесси вспомнила и об еще одной подсказке Крачфилда, той, которая объединяла дело ее отца и это расследование. Он сказал, что ей стоит сосредоточиться на вечной битве правосудия и богини справедливости.

Она считала, что богиня справедливости связана с поимкой ее отца. Но, по всей видимости, только «битва за правосудие и справедливость» касалась Ксандера Турмана. Им удалось выяснить, что Супермен был наводкой на здание Кента Кларка в Университете штата Калифорния в Нортридже, где работал доктор Бертранд Рой. Выходит, Крачфилд подсказал ей то единственное слово, которого не было в оригинале - женщина, и она является убийцей из парка Хэнкок. В этом был смысл.

Райан и Трембли уже начали допрос, и Джесси не хотела прерывать их. Вместо этого она взяла бумажку и написала:

«Намеки Крачфилда полностью указывают на Мэрисол: горничная, живет с мамой, спит с мужчиной, которого ей не получить. Недовольна своей судьбой? Также, «борьба правосудия и БОГИНИ справедливости». Богиня = женщина–убийца».

Она сложила бумажку и отдала ее офицеру Битти, приказав передать детективу Эрнандесу. Как только Райан получил послание, он взглянул на зеркало так, словно его ударило током. Он едва заметно кивнул Джесси, положил записку в карман и снова сосредоточился на Мэрисол, которая в очередной раз повторяла свою историю Трембли.

– Как давно вы спите с Майклом Миссинджером? – спросил он, перебив ее.

Девушка опешила, но явно не удивилась самому вопросу.

– Миссис Миссинджер была прекрасной хозяйкой, – ответила она. – Я уважала ее. Я бы никогда...

– Позвольте прервать вас на секунду, Мэрисол, – снова перебил он. – Мы знаем, что вы обманули нас во многом. Но ничего из этого нельзя назвать криминалом. Кажется, сейчас вы собрались отрицать наличие романа с мистером Миссинджером, что заставит нас полностью усомниться в ваших словах. В конце концов, одно дело врать, что вы находились в Палм-Спрингс, когда по факту отдыхали в отеле в центре города. И совсем другое – врать, что вы не спали с мужем женщины, которая была убита. В конечном итоге, нам придется задать логичный вопрос: почему эта девушка так много врет? Может она скрывает нечто гораздо более ужасное, чем роман с женатым человеком?

Мэрисол подняла голову и посмотрела на Райана таким потерянным и унылым взглядом, что Джесси почти пожалела ее.

«Девчонка не промах».

– Я не убивала ее, – наконец тихо произнесла Мендес. – Да, у меня была связь с мистером Миссинджером. И да, он оплатил мое проживание в Палм-Спрингс. Я отправила туда сестру, поскольку миссис Миссинджер начала что-то подозревать и могла позвонить в отель. Тогда они подтвердили бы, что я там, приняв Люпиту за меня. Мы поменялись машинами, телефонами и прочим, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений. А меня он привез в отель «Бонавентура», сообщив, что там мы проведем всю неделю. Мы действительно провели весь вечер понедельника в номере, который он забронировал. Во вторник утром он пришел снова.

– А что насчет дня? – влез Трембли.

– Майкл сказал, что у него назначено крупное собрание, и он вернется в среду. Но потом удивил меня, заскочив ненадолго перед тем, как поехать домой. Сказал, что был недалеко.

– Чем вы занимались на протяжении всего дня до его прихода? – спросил Райан.

– Просто прогулялась пару часов, – ответила она. – Обычно у меня нет времени на то, чтобы пошататься по улицам.

– Без телефона? – надавил Трембли. – Или, если быть точнее, без телефона сестры?

– Я забыла его в номере, – пояснила Мэрисол. – К моменту, когда я осознала это, была слишком далеко, чтобы возвращаться, и просто плюнула.

– Как удобно, – самодовольно произнес Трембли.

– Не для меня, – язвительно ответила она. – Я не смогла вызвать Uber, а рядом не было ни одного такси. Пришлось идти обратно пешком.

– Выходит, вы бесцельно бродили по центру Лос-Анджелеса более двух часов? – снова надавил Райан.

Девушка кивнула.

– Кто-нибудь видел вас? – поинтересовался он. – Вы общались с кем-нибудь?

– Я купила тако у уличного продавца. Но там было очень много людей. Сомневаюсь, что он вспомнит меня.

– Вы заходили в какие-нибудь магазины? – уточнил Райан. – Делали покупки с кредитки?

– Я не зарабатываю столько, чтобы ходить по магазинам в центре Лос-Анджелеса, – отрезала она. – Вы слушаете меня? Я купила один тако, а не такос. И для этого есть определенные причины.

– Уверены, что больше никуда не заходили? – снова спросил Райан.

– Уверена.

– И когда вы вернулись в отель, вы не видели Майкла Миссинджера, пока он сам не пришел в ваш номер? – поинтересовался Трембли. – Вы не встречали его ни с кем другим?

– С кем еще?

– С другой женщиной, – твердо добавил детектив. Райан слегка покачал головой, словно отчитывая его за то, что он предоставил слишком много информации.

– Я никого не видела, – спокойно ответила Мэрисол. – Но не удивилась бы. У мистера Миссинджера вполне здоровый аппетит в плане секса, а миссис Миссинджер была довольно скучна в этом смысле. Я прекрасно понимаю, что не единственная, с кем он проводил время. Нам было хорошо, но я прекрасно знала, что он не станет разводиться с женой ради меня.

– А если бы он это сделал, – произнес Трембли уверенным голосом, словно собирался расколоть Мендес на следующем вопросе, – вы бы точно смогли купить более одного тако у уличного продавца.

Мэрисол взглянула на него с презрением, явно начиная злиться.

– Я уже рассказала вам все, что знаю, включая вещи, которые мне неприятно обсуждать с посторонними, – прямо сказала она. – Думаю, с этого момента мне потребуется адвокат.

Райан встал и Трембли последовал его примеру. Допрос больше не мог продолжаться, и они выкачали все, что было возможно к этому моменту. Больше она ничего им не скажет.

Джесси, расстроившись, откинулась на спинку стула. Все же она была впечатлена. Алиби Мэрисол было практически невозможно подтвердить, но и принять ее за преступника сложно. Она подтвердила, что врала, но не убивала. Фактически, признание проступка тесно переплеталось с заявлением о невиновности в смерти Виктории Миссинджер. Вариантов было всего два. Либо Мэрисол Мендес говорила правду, либо она была гораздо более изощренным убийцей, чем казалось Джесси.

Детективы вышли из комнаты и Трембли направился в туалет.

«Неудивительно, что он так сильно давил на нее. Явно спешил».

– Как-то не особо, – обратилась она к Райану. – Я все ждала, когда же наступит момент с Перри Мейсоном, но зря.

– Да уж, – согласился Райан. – Часто подозреваемые признаются только тогда, когда их уже арестовали или понимают, что этого не произойдет. Мэрисол Мендес прекрасно вписывается в золотую середину. Имеет смысл все отрицать.

– И что теперь? – поинтересовалась Джесси.

– Выдвинем обвинения, – уверенно сказал Райан, хотя она и не ожидала такого поворота. – У нее нет алиби, и она солгала о своем местонахождении. По факту, она создала поддельное алиби, чтобы скрыть факт своего присутствия в Лос-Анджелесе. У нее был роман с мужем жертвы, так что мотив имеется. У нее был доступ к дому. Она знала о том уголке в домике у бассейна, где было обнаружено тело. Она знала, где хранится пылесос, и могла удалить все следы. Она знала, что у Виктории диабет и, вероятно, неоднократно видела, как та ставила себе уколы.

– Она довольно настойчиво отрицает все, – произнесла Джесси. – Ты совсем не веришь ей?

– Ты же криминальный психолог, Джесси, не я. Поэтому я не стану делать из себя поведенческого эксперта, – ответил он. – Но, основываясь на доказательствах, нам и не нужно признание. Должен посоветоваться с окружным прокурором, но, думаю, у нас достаточно косвенных улик, чтобы передать дело в суд. Также, не забывай о намеках своего любимого друга, сидящего в Норуолке. Богиня справедливости не довольная своей судьбой. Все идеально.

– Наверное, – неохотно признала Джесси. – Но я не уверена, что она сама сделала это. Ты правда считаешь, что Майкла Миссинджера пора вычеркнуть из списка?

– У него алиби. Мина Кналлсен подтвердила, что он действительно был с ней, и у нас есть видео, подтверждающее это.

– Он мог все сделать через Мэрисол, – предположила она.

– Мог бы. Но если бы он пошел на подобное, готов поспорить, она бы сразу сдала его, лишь бы сбить срок.

– И когда она может решиться?

– Возможно, в ту же минуту, когда мы предъявим обвинения. А может и после ночи, проведенной в тюрьме. Как вариант, никогда, если действительно любит его, – ответил он. – Ладно, мне пора подготовить все необходимые документы. Но я считаю, что стоит забрать выигрыш. Редко все проходит так легко. Думаю, на этот раз нам повезло.

Джесси кивнула, и Райан направился к своему столу. Она же решила выйти на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха и прочистить голову. Джесси прошла на прилегающий к участку дворик и глубоко вздохнула. Холодный воздух бодрил. Неожиданно телефон завибрировал.

Это было сообщение от Па: «Получил твою смс. Приятные воспоминания. Нам стоит съездить на склон еще раз. Только в этот раз, чур, ты будешь таскать меня наверх. P.S. У Ма сегодня был очередной сеанс химиотерапии. Все прошло хорошо. Лишь немного тошнило».

Джесси вздохнула. Все это было очень сентиментально. Она уставилась в телефон, пытаясь написать ответ и едва не столкнулась с мужчиной в возрасте, выходящим из здания.

– Прошу прощения, – произнесла она, подняв голову.

Это был Моисей Гарленд, знаменитый профайлер, с которым она до сих пор официально не познакомилась, отработав уже несколько недель. Сейчас же она столкнулась с ним лицом к лицу. Он выглядел рассеянным, словно был полностью погружен в свои мысли. Моисей подкурил сигарету, затянулся и медленно выпустил дым.

– Нет проблем, – ответил он тихим, хриплым голосом. Его белые волосы были растрепаны так, будто он только что встал с кровати. Одет Гарленд был в мятые песочные брюки, серый вязаный жилет на два размера больше и огромную спортивную куртку, которая свисала с него так, словно он был вешалкой. Кожа была жилистой и морщинистой. На носу висели очки, лишь слегка прикрывавшие острый взгляд.

Джесси хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов. Более того, он явно был поглощен собственными мыслями. Она знала, что сейчас Моисей расследовал очередное дело серийного маньяка. Именно поэтому капитан Декер выглядел сегодня озадаченным и не особо заинтересованным делом об отравлении богатой дамочки.

– Слышал, вы разобрались с убийством в парке Хэнкок, – произнес он грубым голосом, когда она уже направилась к двери.

Джесси обернулась. Гарленд смотрел прямо на нее, поэтому сомнений по поду того, к кому он обращается, не возникло.

– Возможно. Хоть это и не дело серийного маньяка, – застенчиво произнесла она.

– Каждое раскрытое дело стоит ваших сил, – добавил он. – Я также наслышан, что вы провели немало времени в компании маньяков в Норуолке.

Джесси изрядно удивилась. Местонахождение Болтона Крачфилда было хорошо скрываемой информацией. По всей видимости, Моисей Гарленд знал не только о том, где отбывал срок заключенный, но и о том, кто его посещал.

– А как продвигается ваша охота? – спросила Джесси, меняя тему разговора, хотя ей было очень интересно его мнение о Крачфилде.

– Медленно, – признался Моисей. – Девять жертв за последний год. Трое только за последний месяц. И у меня пока ничего на него нет.

– Жаль это слышать, – кивнула она, будучи не совсем уверенной в том, что сказать, чтобы не выглядеть грубой. – Было приятно пообщаться с вами.

Она повернулась и уже открыла дверь, собираясь войти внутрь.

– Почему возможно? – крикнул он вслед.

– Извините? – снова обернулась Джесси.

– Когда я сказал, что вы разобрались с убийством, вы ответили «возможно», – напомнил Моисей. – Почему?

– Ох. Просто мне кажется, что здесь что-то не так. Это мое первое настоящее дело и, кажется, я решила, что оно будет идеальным. Но это не так. Наверное, просто должна привыкнуть.

– Практически никогда не бывает идеально, – сказал он. – Я давно этим занимаюсь. Каждый раз, когда, казалось бы, все кусочки головоломки собраны воедино, находится один разрыв, который приходится склеивать самому. С другой стороны... – Гарленд вдруг умолк.

– С другой стороны что? – надавила Джесси.

– Иногда, если кажется, что что-то не так, это означает, что вы что-то упустили, и мозг пытается сообщить вам. Конечно, в большинстве случаев это просто волнение.

Сказав это, он бросил окурок, наступил на него туфлей и зашел обратно, оставив Джесси наедине с ее беспокойными мыслями.

Прошло уже полтора дня, но Мэрисол Мендес все продолжала молчать. Райан счел это признаком того, что Майкл Миссинджер не был вовлечен в это дело. Джесси решила, что он, по всей видимости, прав. Но все равно она никак не могла избавиться от ощущения, что, несмотря на все улики, они закрыли ни в чем не повинную женщину. Она поделилась с ним своими размышлениями.

Джесси даже вернулась в комнату с проектором и пересмотрела видеозапись допроса Миссинджера, который проводился с участием Райана и Трембли. Но ничего нового она не нашла. Единственным странным моментом, который ей удалось разглядеть в этот раз, был тот, когда он остался один и писал заявление. Без давления со стороны детективов Миссинджер выглядел на удивление оптимистичным.

Он откинул светлые волосы, падающие на голубые глаза, и устроился поудобнее. Все напряжение резко ушло. Джесси не могла понять причину.

Неужели это было из-за того, что он лишь играл роль скорбящего мужа, а теперь все отстали? Или же он просто вздохнул с облегчением после того, как его засыпали навязчивыми вопросами? Возможно, по сравнению с допросом, процесс написания заявления выглядел более спокойным.

С этой картинкой в голове Джесси и покинула участок вечером, чтобы встретиться с Энди Робинсон и пропустить по необходимому им обеим бокальчику. Это был именно тот пятничный вечер, который она обещала устроить сразу, как только дело будет раскрыто. Джесси была уже на парковке, когда Райан догнал ее.

– Эй, – окликнул он, подбегая. – Я не мог отпустить тебя, не ответив.

– Ты о чем? – спросила она, пытаясь припомнить, что бы это могло быть.

– Я просто... Ты все еще продолжаешь мучать себя из-за этого дела, – сказал он с явным беспокойством в голосе. – Ты должна немного расслабиться. Если так будет происходить после каждого расследования, то ты сгоришь намного быстрее, чем Джош Кастер, профайлер, который перебрался в Санта-Барбару.

– Я в полном порядке. Просто есть некоторые сомнения.

– Конечно, – согласился он. – Это естественно. Ты чувствуешь ответственность за то, что кого-то могут закрыть до конца его дней. Я тоже испытываю это каждый раз. Тяжелое бремя. Но если у тебя останутся сомнения, то вина поглотит тебя целиком. Все намного сложнее, чем в деле с твоим мужем. Думаю, парень, пытавшийся избить тебя каминной кочергой, как-то не вызвал лишних мыслей.

– Лишних? – повторила она, приподняв брови.

– Ты понимаешь, о чем, – сказал он, глупо улыбаясь. – Просто не стоит быть такой строгой по отношению к себе самой. Вот, что я имею в виду. Неуверенность в себе поглощает быстро. Рад, что ты планируешь встретиться с этой выскочкой сегодня вечером. Ты заслужила отдых. И она, наверное, балуется действительно дорогими напитками.

– Мне пора, – кивнула Джесси, стараясь не рассмеяться.

– Ах да, теперь ты слишком хороша, чтобы общаться с черномазым, – поддразнил он.

Джесси резко отвернулась и направилась к машине, сомневаясь в том, что он не заметил широкую улыбку на ее лице.

Внезапно, все встало на свои места.

Джесси мысленно вернулась к их разговору в кофейне, когда упомянула о своей сильной аллергии на арахис. Добавить в алгокольный напиток арахисовое масло можно запросто, при этом жертва вряд ли почувствует его.

«Энди, должно быть, поняла, что облажалась, упомянув отель, и решила, что я обратила на это внимание».

И теперь, так же, как и в случае с Викторией Миссинджер и Мэрисол Мендес, которые несли угрозу ее счастью, она просто решила устранить человека, способного помешать ее планам.

Джесси заставила себя дышать через нос, который пока оставался чист. Кожа уже начинала неистово чесаться, а грудь стискивало при каждом вдохе.

«Думай, Джесси. Ищи выход».

Она достала телефон, чтобы набрать 911, но затем изменила решение. Она запросто может потерять сознание к тому моменту, как они ответят. Джесси решила позвонить Райану, но поняла, что даже если он и возьмет трубку, она не сможет говорить. Смс займет слишком много времени.

Затем она вспомнила об экстренном коде быстрого набора, который он установил на ее телефоне на случай, если она попадет в опасную ситуацию. Джесси быстро набрала «999» и Эрнандесу был отправлен соответствующий сигнал. Оставалось надеяться, что он сразу увидит его и отправит наряд. Ему было известно, куда она отправилась. Более того, Райан имел доступ к ее локации и однажды уже воспользовался им, чтобы узнать, что она лежит в больнице после нападения мужа. Должно сработать.

Но не в том случае, если ей не удастся сбежать от Энди, которая находилась по ту сторону двери, убедившись заранее, что гостья не покинет дом живой. Джесси должна была выйти, не подавая вида.

Если ей удастся убедить Робинсон в том, что попытка отравления не сработала, то, возможно, получится спокойно уйти. Ей придется притворяться, что все отлично и ей не нужна скорая. Поставив себе цель, она сделала еще один глубокий вдох через нос, открыла дверь и вышла.

Энди все еще находилась в гостиной, выглядя подозрительно непринужденной в процессе подготовки очередной порции напитка для себя.

– Все хорошо? – крикнула она. – Я уже начала беспокоиться.

Джесси кивнула, подходя к дивану, на котором лежала сумочка. Она почувствовала приближающийся кашель и постаралась подавить его, издав при этом небольшой хрип.

– А где твой стакан? – спросила Энди.

Джесси указала на ванную, стараясь не смотреть собеседнице прямо в глаза. Она переживала, что если Робинсон заметит ее слезящиеся глаза или красные щеки, то сразу поймет, что попытка удалась.

Взяв сумочку, она расстегнула маленький боковой кармашек, где обычно хранился ингалятор, но его там не оказалось. Джесси стала рыться в основном отделении, искренне надеясь, что он просто вывалился к остальным вещам. Пока она искала, горло сжалось практически до конца, и она невольно ахнула.

– У тебя точно все хорошо? – уточнила Энди, подбегая к ней от бара с обеспокоенным выражением лица. – Ты выглядишь не очень.

На секунду в глазах все потухло, и Джесси упала на колено. Она снова ахнула и беспомощно посмотрела на Робинсон, которая теперь стояла над ней.

– Я могу помочь? – спросила она, едва не бросив стакан на стол. – Позвонить девять-один-один?

– Затяжку, – кое-как прохрипела Джесси, отчаянно надеясь, что неверно истолковала события и Энди придет на помощь.

– Затяжку? – повторила та, выглядя смущенной. – Ты имеешь в виду, что тебе нужен ингалятор?

Джесси активно закивала, указывая на свою сумочку.

– Вроде того, который я вытащила и поставила на ту барную стойку? – медленно спросила она сладким голосом, указывая на красный баллончик, невинно стоявший на мраморной столешнице в пяти метрах от них. С таким же успехом это мог быть и километр. Губы Энди неспешно сложились в жестокую ухмылку.

Упав на оба колена, Джесси сильно затрясло. Она понимала, что оставалось совсем немного времени, прежде чем горло опухнет до конца, и она потеряет сознание. Потянувшись вперед, она не удержалась и рухнула лицом в подушку, изо всех сил пытаясь сообразить, что говорила ей интуиция в быстро затуманивающемся мозгу.

«Запасной план».

Ее запасной план. Резервный ингалятор. Он лежал во внутреннем кармане пальто всего в метре от нее. Нужно было лишь набраться сил и схватить его.

Слегка приподнявшись, Джесси дернулась в сторону и ухватилась за рукав прежде, чем упасть обратно. Она почувствовала, как тело медленно сползло с дивана на ковер, и отчаянно схватилась за пальто, упавшее рядом. Джесси крепко прижала его к груди, скрутившись в позу эмбриона и ощущая теперь еще и сильную боль в животе.

– Можешь не верить мне, – раздался откуда-то сверху голос Энди. – Но я правда чувствую себя ужасно из-за этого. Я не планировала так поступать. Между нами действительно была некая связь, Джесси. Мне казалось, мы могли бы подружиться.

Джесси перевернулась на живот, поджав колени под себя и не выпуская пальто из рук. Корчась на земле от адской боли, источника которой она уже не различала, Джесси пыталась добраться до кармана и достать резервный ингалятор. Она продолжала слушать удалявшийся голос Энди.

«Эта сучка отошла к бару выпить!»

– В тот момент, когда ты упомянула аллергию на арахис, – раздался голос хозяйки дома, – мне пришлось пройтись по магазинам и купить немного масла, исключительно в качестве меры предосторожности, конечно же. Я не думала, что оно пригодится. Но затем ты подставила меня, и я облажалась. Я чересчур расслабилась и ляпнула про отель. В ту же секунду я осознала, что ты сразу все поняла. Может не сейчас, но, в конце концов, до тебя дошло бы. Поскольку это был единственный шанс устранить тебя, мне пришлось им воспользоваться. Ты же понимаешь?

Джесси опустила руку во внутренний карман и зацепила что-то пластиковое и твердое. Ингалятор. Наклонившись и слегка отвернувшись, чтобы скрыть свои действия от взора Энди, стоявшей в другом конце гостиной, она схватила баллончик и быстро вытащила его из пальто. Иного шанса не было.

Джесси прикрыла обеими руками лицо, стараясь подавить вырывавшийся кашель. Отчаянно глотнув воздух, который едва проходил через опухшее горло, она сунула носик ингалятора в рот и нажала.

– Сколько я должна выждать, прежде чем позвонить девять-один-один? – услышала она приближающийся голос Энди. – Хочу, чтобы все выглядело естественно. Может подождать, пока ты посинеешь и попробовать сделать тебе искусственное дыхание?

Джесси почувствовала, как надвигается очередной приступ кашля и решилась повторить. Сжав ингалятор обеими руками, она нажала еще раз во время следующей попытки вдоха. Постепенно ей стало становиться легче.

Опасаясь, что Энди уже подошла слишком близко, Джесси сделала последнюю ингаляцию и упала на живот, пряча баллончик под собой. Она все еще сильно хрипела, но уже чувствовала, как кислород начал поступать в организм. Тем не менее, она продолжила изображать затрудненное дыхание и судороги, чтобы успеть продумать следующий шаг. Дернувшись в очередной раз, она спрятала ингалятор в карман брюк.

Пока Джесси лежала на полу, ей в голову вдруг пришла мысль о Болтоне Крачфилде. Он намекал, что убийцей является женщина. Он предположил, что она недовольна своей судьбой. Теперь же Джесси понимала, что все, что, казалось бы, полностью совпадало с описанием Мэрисол Мендес, в равной степени подходило и Энди: девушка была не в состоянии оправдать надежды своего отца, бросила учебу, жила жизнью, лишенной смысла и любви настолько, что готова была убить ради хоть маленького намека на счастье.

– Пора звонить девять-один-один, – бодро произнесла Энди, стоя прямо над ней. – Не хочу ждать слишком долго, чтобы потом не вызвать подозрений. В любом случае, они не сразу ответят.

Словно по команде, тело Джесси непроизвольно дернулось в последний раз и замерло. Она позволила ему обмякнуть, пока мысленно продумывала план действий.

Все кусочки встали на свои места, словно в головоломке, описанной Моисеем Гарлендом. У Энди был мотив для данного преступления и всего остального. Ее опыт в химической отрасли делал передозировку инсулина детской забавой. Взлом и остановка трансформатора, отключившего все питание и камеры видеонаблюдения на улице, было достаточно легкой задачей для человека с ее интеллектом. Она продумала все до мелочей и подставила горничную. Учитывая тот факт, что девушки были соперницами, это, скорее всего, доставило ей немало удовольствия.

– Алло, – услышала она обеспокоенный голос Энди где-то рядом. Очевидно, звонок в 911 не занял так уж много времени. – Да, у меня чрезвычайная ситуация на Саус-Мурфилд Роуд, 2140. У моей подруги какая-то сильная аллергическая реакция. Она стала кашлять и хрипеть, а теперь, кажется, потеряла сознание. Пожалуйста, срочно пришлите бригаду скорой помощи.

Джесси слышала лишь отдаленные звуки на другом конце линии, но не могла разобрать слов. Спустя мгновение Энди ответила таким голосом, словно была на волоске от истерики. Впечатляющее актерское мастерство.

– Я могу ей как-то помочь? Я нашла ингалятор в ее сумочке. Мне стоит распылить его? Я должна пытаться реанимировать ее?

Теперь Энди уже вовсю рыдала. По-настоящему или нет, но звучало вполне убедительно. Джесси стало интересно, действительно ли она попытается спасти ее? Будет ли делать искусственное дыхание? Если она попробует, то быстро обнаружит, что жертва находится в полном сознании. Надо быть готовой.

Используя громкие всхлипы Энди, Джесси старалась скрыть собственные глотки воздуха. Грудь перестала гореть, но сил еще было мало. При борьбе в данном случае ее преимущество в размерах оказалось бы полностью бесполезным.

– Прошу прощения, повторите еще раз, – с недоумением в голосе произнесла Робинсон.

Оператор неразборчиво что-то повторил.

– Как они могут уже подъезжать? – спросила девушка. – Я позвонила меньше минуты назад.

Словно в ответ на ее вопрос раздался громкий стук в дверь.

Джесси ощутила на себе сверлящий взгляд Энди.

– Что ты натворила? – услышала она шипящий голос возле уха.

Раздался еще один громкий стук. Снаружи явно ощущалась тревога.

– Откройте! – выкрикнул мужской голос. – Департамент полиции Лос-Анджелеса. Мы получили оповещение об экстренном вызове на данный адрес.

Джесси почувствовала, как в кожу впились пальцы Энди, когда та перевернула ее на спину. Она продолжала держать глаза закрытыми и старалась не дышать, надеясь, что похожа на человека без сознания. Не сработало.

– Можешь перестать притворяться. Я знаю, что это твоих рук дело. Невозможно, чтобы они среагировали так быстро. Тебе это все равно не поможет.

Джесси услышала очередной стук и решилась открыть глаза. Дверь дрожала так, словно ее пинали.

Энди стояла на коленях прямо над ней, держа в правой руке разбитый бокал от мохито, по которому стекала кровь. Ее голова была направлена в сторону трясущейся двери.

– Последнее предупреждение, – выкрикнул мужской голос. – Откройте дверь или мы выломаем ее.

Энди перевела взгляд на лежащую Джесси и увидела, что та в сознании. Ее глаза расширились, и в них мелькнуло какое-то безумное ликование. Девушка подняла руку с длинным осколком стекла, готовясь нанести решающий удар.

Джесси, все еще державшая пальто, резко выдернула его и накинула сверху, стараясь хоть немного блокировать удар. Стекло разорвало ткань и, зацепившись за пуговицу, потеряло импульс, так и не коснувшись тела.

Энди попыталась схватить выпавший осколок, но лишь вырвала из рук Джесси само пальто. Пока она доставала стекло из ткани, Джесси сделала максимально глубокий вдох. Взгляд Робинсон застыл на ней.

«Сделай что-нибудь немедленно, иначе у тебя больше никогда не будет шанса».

Все еще лежа на спине, Джесси подняла ногу и пнула Энди в грудь, как только та наклонилась вперед. Опасное оружие не успело достигнуть своей цели.

Робинсон влетела спиной в журнальный столик, выпустив осколок из рук. Она ошеломленно рухнула на пол. Треск дерева из фойе привел ее в чувства, и она бросилась искать стекло на ковре.

Джесси не стала дожидаться, пока соперница найдет его. Она перевернулась на живот и поползла в сторону коридора так быстро, как только могла. Услышав шорох позади, она поняла, что Энди нашла осколок и встала на ноги. Джесси попыталась сделать то же самое.

Она собрала всю волю в кулак, поднялась и поплелась вперед. В коридоре уже звучали голоса и, шатаясь, она направилась в их сторону. Перешагнув порог гостиной и выйдя на мраморный пол, Джесси вдруг ощутила жгучую боль в правой голени и чью-то руку на лодыжке. Споткнувшись, она упала вперед, едва успев вытянуть руки, чтобы прикрыть голову от удара о камень.

– Замри, – услышала она возглас кого-то впереди.

Подняв глаза, она увидела двух мужчин в форме полиции Лос-Анджелеса с оружием в руках, направлявшихся в их сторону. Позади раздался звук разбившегося о мрамор стекла, и она поняла, что Энди снова выронила его из рук.

– Слава богу, вы здесь, офицеры, – услышала Джесси. – Эта женщина вломилась в мой дом и напала. Мне пришлось использовать кусок стекла, чтобы защититься. Думаю, она сошла с ума. Будьте осторожны. Похоже, она вооружена.

Копы, пистолеты которых были направлены над Джесси в сторону девушки позади, выглядели явно растерянными. Джесси не ожидала такого поворота и не знала, как объяснить ситуацию правильно. Она даже не была уверена, сможет ли говорить вообще. Горло уже не было таким опухшим, но все еще болело и сильно пересохло. Она с трудом сглотнула и прошептала единственное слово, которое, как она надеялась, поможет им разобраться.

– Эрнандес.

Копы переглянулись и снова переключили все свое внимание на женщин.

– Это тот, кто поднял тревогу, – сказал напарнику один из копов. – Детектив Эрнандес из Центрального участка. Если знает его, то, выходит, вызывала нас она.

– Давай примем обеих и разберемся потом, – предложил второй.

– Давай, – согласился первый. – Вы обе, вытяните руки так, чтобы мы их видели. Не двигаться.

Джесси кивнула с облегчением и развела руки прямо на полу. Пока Энди будет находиться под стражей, ей не стоит волноваться. Один из офицеров убрал оружие и медленно направился к ним.

Сзади послышался едва различимый скрежет. Джесси сразу поняла что это. Энди снова поднимала осколок. Собрав все оставшиеся силы, Джесси заорала:

– Оружие!

Второй офицер все еще держал пистолет в руках и выстрелил без малейшего колебания. Даже сквозь грохот, эхом разнесшийся по коридору, Джесси смогла различить звук удара тела о пол. Раздался крик.

Энди издавала невнятные крики, среди которых лишь изредка встречались понятные слова, вроде «сука», «мой» и «заплатишь». Джесси оглянулась и увидела растянувшуюся на спине в нескольких метрах от нее хозяйку дома. Правая рука неподвижно лежала рядом. Из плеча струилась кровь. Левой рукой она пыталась хоть как-то остановить кровотечение. Метрах в пяти от нее на полу покоился осколок бокала.

Первый коп обошел Джесси и поспешил заняться раной Энди. Второй, сосредоточившись лишь на ней самой, убрал оружие и вытащил наручники.

– Вы – Хант? – спросил он, глядя на нее сверху вниз.

Она кивнула.

– Я все равно надену наручники, пока мы все не проясним.

– Я понимаю, – согласилась Джесси, заводя руки за спину. – С ней все будет хорошо?

– Выживет, – ответил офицер. – Я довольно меткий стрелок.

Швы немного мешали вести машину. Тормозить получалось более болезненно, чем ускоряться, поскольку ей приходилось сильнее напрягать икроножную мышцу. В результате поездка в Норуолк на следующий день для встречи с Болтоном Крачфилдом заняла гораздо больше времени, чем обычно. Джесси просто приняла этот факт как данное и была благодарна за то, что осталась жива.

Все могло быть намного хуже. Рана от удара Энди осколком оказалась не особо глубокой. Она не повредила ни мышцу, ни вену. Тем не менее, она была достаточно обширной, чтобы наложить семнадцать швов. К счастью, доктор заверил, что это никак не помешает ей поступить в Академию ФБР.

Джесси не была до конца уверена, когда именно решилась записаться в новую группу. Возможно, это произошло прошлой ночью, пока ее везли в больницу на скорой и, лежа на носилках, она обдумывала тот факт, что за последние пару месяцев ее дважды практически обошли.

Оба раза это произошло из-за того, что она рискнула довериться людям. В первом случае это был ее муж, а во втором, казалось бы, безобидная девушка из элитного клуба. И тот, и другой, в конечном итоге, хотели навредить ей. Нужно научиться отбрасывать эмоции в сторону, если она планирует стать хорошим криминальным психологом.

Джесси знала, что ее инстинкты довольно хорошо развиты. Но этого было недостаточно, особенно, если она надеялась поймать кого-то столь же опасного, как и ее собственный отец, прежде чем тот доберется до нее первым. Она столько раз приближалась к цели, но удача всегда оставляла ее в нужный момент. Нужно больше учиться.

И, судя по всему, лучшего времени, чем сейчас, было не найти. У Джесси появился, хоть и не большой, но, тем не менее, профессиональный опыт, когда она нашла истинного убийцу Виктории Миссинджер и помешала посадить в тюрьму ни в чем неповинную девушку. Да, это она подставила Мэрисол Мендес под подозрение. Но, кажется, никто не был против этого решения.

В качестве поощрения за проделанную работу, она получила продолжительный отпуск для учебы в Национальной академии. Хотя, поскольку технически она была консультантом и работала на младшей позиции, они просто не могли ей отказать. Райан сообщил, что капитан Декер не хотел проявить скупость, поэтому не мог не подписать заявление, а также оставить за ней место в Департаменте, которое станет постоянным с момента ее возвращения.

В личном плане все также шло хорошо. Она уже подписала все бумаги для развода. Дом был официально продан. А сегодня утром ее обрадовали новостью, что собственник квартиры остановил свой выбор на ней.

Уже на этой неделе она переберется в свою новую, хорошо охраняемую, словно тюрьму, резиденцию. Если бы ей предстояло выбрать период для этих десяти недель, когда она смогла бы просто уехать из города для прохождения спецпрограммы, то это время подходило идеально.

Курс начинался лишь после Нового года, что давало ей две дополнительные недели для восстановления. Джесси решила остановиться на несколько дней в Лас-Крусес, чтобы навестить родственников, и лишь затем отправиться в Квантико.

Она уже проконсультировалась с Окружным прокурором, который подтвердил, что в ближайшие несколько месяцев ей не придется давать показания против Андреа Робинсон, соответственно, никаких проблем не предвиделось. Сами показания, безусловно, будут необходимы, поскольку Энди хорошенько постаралась замести следы.

Вещественных доказательств ее причастности не было. Камеры видеонаблюдения были отключены и записи не сохранились. В доме Миссинджеров не было обнаружено ни отпечатков пальцев, ни ДНК убийцы. По всей видимости, Энди также оставила свой телефон дома, когда отправилась к Виктории, поскольку трекинг показывал ее собственный адрес в момент убийства Миссинджер.

В истории запросов в Интернете не удалось найти ничего существенного. Конечно, она могла пойти в любое кафе или публичную библиотеку, чтобы узнать, как остановить трансформатор или устроить передозировку инсулина.

Полиция выбила из Майкла подтверждение, что он действительно спал с Энди и что она часто заводила тему совместного побега. Но, кроме показаний самой Джесси, в руках полиции не было никакого подтверждения ее причастности к убийству. Тем более что сама Энди полностью отрицала покушение на Викторию, лишь сознавшись в непреднамеренном отравлении Джесси, за счет чего пока и содержалась под арестом. Логично было предположить, что она напала на Джесси потому, что та узнала об убийстве Виктории.

Но Робинсон уверяла, что случайно добавила в напиток арахисовое масло, перепутав его с жидким сахаром. Естественно, это никак не объясняло, почему тогда ее обнаружили в попытке зарезать Джесси осколком стекла. В конце концов, Окружной прокурор предположил, что у них гораздо больше шансов посадить ее за попытку убийства Джесси, нежели за убийство Виктории Миссинджер.

Утром Райан заверил ее, что теперь, зная имя преступника, они смогут проверить последние дни Андреа Робинсон и найти доказательства, ведь раньше полиция и понятия не имела, где искать.

– Прошло меньше восемнадцати часов с момента ее ареста, – напомнил он. – Дай нам немного времени поработать. Вероятно, Андреа Робинсон достаточно умна, но могу гарантировать, что она оставила следы, и мы найдем их.

– Я очень на это надеюсь, – ответила Джесси. – И хочу, чтобы она получила по заслугам. Виктория Миссинджер заслуживает справедливости.

– Подобное отношение к работе поможет тебе в Академии ФБР, – заметил он. – Ты впишешься в кружок добропорядочных граждан.

Она не стала говорить, что планировала анонимно пожертвовать половину вырученных средств от продажи дома «Центру помощи сиротам Лос-Анджелеса», и что общалась сегодня с Робертой Уоттс по поводу того, чтобы стать постоянным волонтером. Это никак не компенсирует потерю мисс Вики, но явно было лучше, чем ничего.

– Кого ты пытаешься обмануть? – подколола она, стараясь сменить тему. – Ты гораздо более добропорядочный гражданин, нежели я. Ты постоянно следуешь процедурам. Я же едва знаю, что это такое. Скорее, тебе стоит подать заявку на участие в этой программе.

– На самом деле я пытался, – разочарованно ответил он. – Дважды проходил, но оба раза не подошли по времени. Шелли нужно было, чтобы я оставался здесь. Но когда-нибудь, я обязательно попаду туда.

Джесси не стала давить на него. Он явно не хотел делиться. Но она заметила, что Райан впервые упомянул имя своей жены.

– Ты справишься с расследованиями без меня? – поинтересовалась Джесси, пытаясь поднять настроение.

– Не знаю, – ответил он, имитируя небольшую панику. – Может, получишь еще пару советов от своего дружка-заключенного, чтобы я смог чем-нибудь заняться, пока тебя не будет? Ты поэтому едешь сегодня к нему?

– Если честно, то понятия не имею, – призналась она. – Кэт лишь сказала, что он хочет встретиться со мной. Это первый раз, когда инициатором разговора выступил он. Так что я очень заинтригована.

– Что ж, я бы передал ему благодарность, но сомневаюсь, что он правильно поймет это от парня, который надел на него наручники.

– Да, наверное, не стоит, – согласилась она.

Теперь же, когда Джесси прошла процедуру первичной проверки в Нереабилитационном подразделении Департамента государственных больниц Метрополитэна в Норуолке, она осознала еще одну причину, по которой ей не стоило упоминать имя Райана Эрнандеса в разговоре с Болтоном Крачфилдом.

Вряд ли Крачфилда сильно волновал тот факт, что она знакома с человеком, который арестовал его. Скорее, ему не хотелось бы, чтобы они были так близки. Появилось странное чувство, что он может заревновать.

Пройдя в очередной раз все процедуры проверки и переодевшись, Джесси вышла в коридор, где ее ждала Кэт Джентри.

– Как дела? – поинтересовалась Кэт, пока они шли к камере.

– Не так уж и плохо, учитывая все обстоятельства. Я раскрыла убийство и сама избежала смерти. Кстати, я определилась и решила провести эти десять недель в Вирджинии, – добавила она, объяснив свой план и сообщив Кэт, что им не суждено стать соседями.

– Я все понимаю, – заверила ее Кэт. – Если передумаешь, дай знать, когда вернешься в город.

– Хорошо, – пообещала Джесси. – Хотя я не уверена, что ты захочешь поселиться в одной квартире с человеком, чей дом взломали по указке одного из твоих заключенных, который, при этом, не очень тебя любит.

– За меня не беспокойся, – заверила Кэт, добравшись до двери камеры и помахав рукой. – Я в состоянии позаботиться о себе.

– В этом плане у меня нет сомнений, – ответила Джесси, хотя не была уверена, что проблема именно в этом.

Они вошли. Большинство сотрудников службы безопасности даже не подняли головы. По всей видимости, даже Кортез, который всегда находился в хорошем настроении, был слишком занят, чтобы флиртовать с ней. Он лишь кратко улыбнулся, помахал рукой и снова сосредоточился на экране.

– Ладно, Крачфилд сообщил тебе, зачем он хотел видеть меня? – спросила Джесси, повернувшись обратно к Кэт.

– Нет, – ответила Джентри, передавая пульт с красной кнопкой. – Лишь сказал, что это очень важно. Как ты понимаешь, обычно я игнорирую подобные запросы. Но в этот раз решила сделать исключение.

– Что ж, – кивнула Джесси, имитируя покорность. – Давай узнаем, что за чертовщину он приготовил для меня на этот раз.

Как только они вошли в камеру, Джесси тут же почувствовала, что что-то не так.

Крачфилд уже стоял, словно ожидая их. Находясь по ту сторону перегородки, он проводил ее взглядом до места.

– Рад видеть, что у тебя все хорошо, мисс Джесси, – произнес он.

– Что ты имеешь в виду?

– В новостях сообщили, что арестовали женщину за убийство Виктории Миссинджер, но консультант Департамента полиции Лос-Анджелеса, который раскрыл дело, был ранен во время этого эпизода. Имя не упоминалось, но, учитывая твою хромоту, думаю, я сделал правильный вывод.

– Зачем ты вызвал меня сюда? – спросила Джесси, пытаясь уйти от начинающейся игры с его стороны и чувствуя, что это бесполезно.

– Терпение, моя дорогая, – ответил он слегка раздраженно. – Ты же прекрасно понимаешь, что мне больше нечем здесь заняться. Неужели ты не дашь мне шанс немного расслабиться и повеселиться?

– Ты считаешь это забавным? – удивилась она.

– Да, – признал он. – Скажи, тебе помогли мои советы? Попали ли мои намеки в точку?

– Попали, – согласилась Джесси. – Убийцей оказалась женщина, которая была недовольна своей судьбой. Хотя, к моменту, когда я поняла суть, она уже успела предпринять определенные шаги, чтобы избавиться от меня.

– Рад, что ей это не удалось, – искренне ответил Крачфилд. – Кстати, мне показалось, что сначала ты выбрала не ту «богиню». Должен признать, что был разочарован.

– Да, но мы разобрались, – прервала его Джесси, словно защищаясь.

– Хорошо, что так, – согласился Болтон. – Если бы ты этого не сделала, мне пришлось бы отчитать тебя.

– Кажется, вы постоянно делаете это, мистер Крачфилд.

– Ох, не словесно, мисс Джесси, – пояснил он. – Мне пришлось бы преподать тебе урок, чтобы показать, насколько ты была не права.

– И как бы ты сделал это? – с беспокойством спросила она.

– Скорее всего, распотрошил бы твою подружку Лэйси, с которой вы сейчас немного разошлись.

Джесси открыла рот, несмотря на все попытки скрыть состояние шока. Она не могла говорить. Позади слегка заерзала Кэт, стоявшая в углу, но ничего не сказала. Крачфилд явно ликовал.

– Признаю, это был бы тяжелый урок, – мягко продолжил он, словно листая меню ресторана. – Но в данном случае тебе пришлось бы осознать, что ты поступила с горничной не особо справедливо. Не всегда выходит просто объяснить.

– Но ты передумал? – наконец смогла выдавить из себя Джесси.

– Да. Я бы даже отметил, что у тебя оставалось всего двадцать четыре часа до потери мисс Картрайт. Но ты резко сменила направление и, как результат, ее внутренности остались на месте. Расследовав это дело, ты сохранила жизнь подруги. Браво!

Некоторое время Джесси продолжала тихо сидеть, опустив голову. Подняв ее, она пристально заглянула ему в глаза.

– Где вы берете информацию, мистер Крачфилд? У меня складывается ощущение, что вы блефуете.

– Блефую, моя дорогая мисс Джесси? Как я могу блефовать? Именно ты можешь встать и уйти из этой камеры в наш огромный светлый мир. А я заперт за решеткой, где аппаратура контролирует каждое мое движение, микрофоны записывают каждое слово, которое я произношу, каждый вздох и даже газы. И все это благодаря твоей лучшей подруге, которая тихонько стоит сейчас в углу. Я нахожусь слегка в невыгодном положении в данном случае, не находишь?

– Тем не менее, – напомнила Джесси. – Кажется, ты собираешься сказать, что все это лишь иллюзия. Абсолютно всем ясно, что ты что-то скрываешь. Что бы ты ни хотел сделать, у тебя есть лишь один вариант. Не говорить об этом в ту же секунду.

– О, моя дорогая мисс Джесси, – тихо посмеиваясь, произнес Крачфилд. – Я так привязался к тебе. Это чистая правда. И у меня действительно есть лакомый кусочек. Сейчас, прежде чем я разделю его с тобой, я просто решил напомнить о том, как далеко могу зайти, чтобы ты не сомневалась в правдивости моих слов. Не забывай, что именно я заказал взлом квартиры. Именно я знал точное время, когда ты можешь попасть в лапы Джозии Барресс, того бомжа в заброшенном доме. Прошу тебя, держи эти факты в голове, когда я поделюсь с тобой следующим откровением.

– Договорились, – кивнула Джесси, видя по блестящим глазам Крачфилда, что он не сможет долго сопротивляться желанию. – Ты уже доказал, что к твоим словам не стоит относиться легкомысленно.

– Спасибо, что признаешь это, – ответил он. – Тогда давай перейдем к делу. Конечно же, ты помнишь, что я встречался с твоим отцом несколько лет назад в этой самой камере и довольно конструктивно пообщался с ним.

– Прекрасно помню, – сказала она, вспоминая видеозапись разговора двух мужчин.

– Что ж, мисс Джесси, я просто хотел, чтобы ты была в курсе, что мы запланировали еще одну встречу.

– Что?

– Я увижусь с твоим отцом, – повторил он. – Но не стану все портить и говорить тебе когда. Но, уверен, это будет восхитительно.

– Как? – прохрипела Джесси внезапно севшим голосом.

– Ах, не стоит беспокоиться об этом, мисс Джесси. Просто можешь не сомневаться, что во время разговора, я передам ему «привет».