— Свирепому псу не пристало прятаться! — рыкнул Ворчун на большого золотистого пса и от злости даже подпрыгнул. Да так, что его не по-щенячьи крупные лапы увязли в прелой листве. Наблюдавшей за ним Лизушке вдруг сделалось страшно. Сердце её зашлось бешеным стуком. А их братик Вертушка, нервно повизгивая, кубарем перекатился поближе к другому, чёрно-белому псу.

Лизушка понимала, почему Ворчун так разъярился: «Нам что-то угрожает, и золотистый пёс знает — что».

Взрослые шли, тихо перешёптываясь, уверенные, что щенки не могут услышать их разговор или учуять нараставшее в них смятение. Лизушка покосилась на золотистого пса, и всё её тело, от ушей до кончика поникшего хвоста, проняла мелкая дрожь. «Он такой большой и отважный, — подумала маленькая собачка, — и уж если он боится того, что так странно выло по ночам, значит, это и вправду что-то плохое. Очень плохое!»

На мгновенье Счастливчик заколебался. Или Лизушке это только показалось? Во всяком случае, пёс поглядел на недовольного Ворчуна так, словно щенок внушал ему больший страх, чем опасность, подстерегавшая их в темноте.

— Малышня, делай, как мы, — скомандовал щенкам друг Счастливчика, чёрно-белый Микки. Бросившись на землю, он начал кататься по ней из стороны в сторону. И встал на лапы только тогда, когда всё его тело покрылось толстой грязевой коркой. Лизушка тут же последовала примеру Микки и быстро превратилась из щенка в живой комок грязи, пожухлых травинок и сухих листьев. Ей всегда нравилось резвиться с братьями на лесной подстилке, но сейчас было не до игр. Она ткнулась своим влажным носиком в маленького Вертушку. До чего же родной и приятный запах — как у маминого молока… Только теперь от него должно пахнуть лесом! И подбадривающе подталкивая братца, Лизушка помогла ему изваляться в грязи.

— Вылизывать себя запрещается, как бы вам этого ни хотелось! — предупредил Микки. И Вертушка, собравшийся почистить свою шёрстку, застыл с полувысунутым язычком.

— Так-то лучше! И больше не разговариваем и не шумим, — шикнул Микки и забрался под куст. Лизушка и Вертушка поползли за ним. Братик Лизушки подлез под бок Микки и зарылся дрожащей мордочкой в густую шерсть чёрно-белого пса. Лизушке тоже захотелось спрятать свою мордашку, но любопытство победило страх. Какими бы жуткими ни были чудища, она не должна прозевать их появление!

«Была бы здесь наша Мама-Собака! Такая большая, такая сильная! Уж она бы заставила этих чудищ убраться восвояси».

Но в Собачьем Саду уже не было ни Мамы-Собаки, ни родной стаи, ни Длиннолапых. В одночасье рядом со щенками не осталось никого, кто бы мог о них позаботиться. Мама-Собака покинула их ради встречи с Собакой-Землёй, так сказал им золотистый пёс. Оставшись без еды и опеки взрослых, малыши не знали, что делать, и только растерянно бродили по Саду… Пока перед ними не возникли эти два странных, незнакомых пса.

Думая о своей Маме-Собаке, Лизушка очень надеялась, что Собака-Земля позаботится о ней. Перед тем как уйти из Собачьего Сада, они зарыли её тело вместе с холодным, оцепеневшим щенком, которого отыскали в высокой траве.

Только бы сейчас не расхныкаться! Прижав свои маленькие ушки, Лизушка с трудом, но сдержала готовые вырваться наружу всхлипывания. Теперь она тоже унюхала запах чудищ. Кто же они такие? Другие собаки? Нет! Их запах не похож на тот, что всё ещё витал в Собачьем Саду. И заметно отличался от запаха двух их нежданных друзей. Он был более резким и совершенно незнакомым. Когда щенята покидали свой дом, взрослые псы пообещали позаботиться о них. И Лизушка им поверила. Маленькая собака снова бросила взгляд на Счастливчика. Тот так и стоял на своих вытянутых лапах возле кустов — застывший и настороженный. Она почему-то твёрдо знала: этот золотистый пёс сдержит данное им обещание!

— Я не собираюсь ни от кого прятаться, — снова прорычал Счастливчику Ворчун. В груди Лизушки забурлило злое урчанье. Ей тоже захотелось рыкнуть — только не на взрослого пса, а на своего несмышлёного братца. Нельзя же быть настолько глупым и бестолковым! Но Лизушка сдержалась: не стоило отвлекать Счастливчика. «Похоже, Ворчун надумал уйти?» — Лизушка напрягла задние лапы, готовясь броситься к упрямому щенку и притащить его за шкирку обратно, под защиту Микки. Но в этот момент раздались голоса, и от её решимости не осталось и следа.

— Куда же подевались щенки?

— Они где-то здесь! Слышите, как пахнет псиной?..

«Кто это?» — затрепетала Лизушка. Ужас приковал её брюшко к земле.

Подскочив к Ворчуну, Счастливчик стал заталкивать его в кусты. Но щенок отчаянно упирался, хватаясь коготками за склизкую землю.

«У тебя что, совсем нет мозгов? Прекрати с ним бороться!» — так и подмывало крикнуть Лизушке. Наконец, Ворчун юркнул в заросли. Следом, не сводя со щенка глаз, заполз в кусты и Счастливчик. Пёс что-то тихо прорычал Ворчуну. Что именно — Лизушка не различила. Но она явственно расслышала дрожащий отклик брата: «Койоты?! Кто это?»

— Люблю полакомиться молоденькой щенятиной. У них такие нежные мордашки. Отличная закуска! — прошипел неподалёку противный скрипучий голос.

— А я бы с удовольствием попробовал на хруст их хвостики!

При этих словах затих, содрогнувшись, даже Ворчун. Переборов страх, Лизушка выглянула из кустов. На вершине холма маячили странные тени. Своими контурами они напоминали фигуры собак. Вот только их туловища были косматыми, а лапы длинными и жутко тонкими — ни дать, ни взять кости, обтянутые шкурой…

Койоты подбирались к ним всё ближе и ближе. Маленький Вертушка ещё глубже зарылся в густую шерсть Микки. Не по годам дерзкий Ворчун боязливо зажмурился, плотно сжав веки. Но Лизушка не отвела взгляда. «Я не боюсь встретиться с Собакой-Землёй, — прорычала она про себя. — И я не позволю какой-то шелудивой полусобаке попробовать на хруст мой хвостик!..»

На поляне рядом с лагерем стаи, везде, где останавливался взгляд Грозы, обезумевшие собачьи тени в панике жались друг к другу, завывая, тявкая и поскуливая от горя и ужаса. Ещё слабые и бледные лапы Собаки-Солнца уже касались верхушек деревьев, но пока не дотягивались до земли. И свет, попадавший на бездыханное тело возле Грозы, был таким же серым, как и изодранная в клочья шерсть мёртвого пса. В рассветном полумраке зловеще алели только яркие пятна крови.

«Это сделала собака».

Гроза припала на живот и заглянула в безжизненные глаза Шёпота Его многочисленные раны были ужасны. Ни один пёс не выжил бы с такими увечьями. Что же говорить о тощем и хрупком Шёпоте! Чьи-то мощные зубы и когти располосовали ему бок и брюхо, разодрали глотку. Лапы Грозы лежали на краю тёмного, почти чёрного пятачка земли, на котором Шёпот отдал всю свою кровь Собаке-Земле.

Гроза и раньше видела мёртвых собак. И хорошо помнила, как они выглядели. Уши её Матери-Собаки свисали вперёд, словно поникнув в глубокой печали. Детёныш Стали казался таким спокойным и умиротворённым, как будто не умер, а просто заснул. У злобного Ужаса губы кривились в безумном, хищном оскале. А вот у Шёпота глаза были широко распахнуты, а пасть слегка приоткрыта — как будто пёс удивлялся чему-то. Или кому-то?..

«Кто же это сделал с тобой?»

Грозе стало трудно дышать, она почти задыхалась. По телу побежал озноб. Неужели так резко похолодало? Или это мурашки животного страха?

Другие собаки из стаи, всё ещё жалобно подвывая и скуля, кружили вокруг мёртвого пса. Бруно тревожно расхаживал взад-вперёд. Его большие лапы едва касались земли — он словно побаивался дотрагиваться до того места, где лежало бездыханное и растерзанное тело Шёпота. А Омега их стаи, маленькая Солнышко, тряслась мелкой дрожью у подножия дерева, спрятав кудлатую мордашку в гуще травы.

Внезапно в затуманенное сознание Грозы пробился призывный собачий лай:

— Бежим по их следу! Мы обязаны их найти!

Несколько собак, включая маленькую белую Дейзи и высокого, взъерошенного Щётку, ринулись сквозь кусты в заросли деревьев. Через секунду к ним присоединился и Микки.

«Слишком поздно. Вы уже не спасёте Шёпота, — подумала Гроза. — И вам не удастся найти злодея. Шёпот давно уже умер». Кровь в его ранах засохла, а тело окоченело. Кем бы ни был убийца Шёпота, он, скорее всего, находился уже далеко от их лагеря. И снова Грозу поразила страшная догадка: «Это сделала собака. Но какая именно?»

— Как такое могло случиться? — горестно взвыла Альфа. Но отчаяние в её голосе тут же уступило месту гневу. — Это наша территория! Кто был в патруле этой ночью?

— Я… Я была, Альфа, — вышла вперёд на трясущихся лапах Колючка.

— А я возглавляла патруль, Альфа, — заявила Ветерок и, встав рядом с Колючкой, ободряюще подтолкнула носом молодую собаку. Сама Ветерок твёрдо стояла на лапах. Но при каждом взгляде на тело Шёпота её карие глаза затягивались тёмной поволокой печали.

— Мы всю ночь обегали периметр нашего лагеря. И никто из нас ничего подозрительного не заметил.

«Чтобы обежать лагерь и вернуться к исходной точке, требуется время, — подумала Гроза. — И если бы какая-то собака захотела остаться незамеченной, она бы без труда ускользнула от патруля». Но чтобы знать, как у них происходит патрулирование, преступник должен был понаблюдать за стаей и выяснить повадки патрульных собак… А это значило, что рядом с их лагерем какое-то время вертелась чужая собака, о которой они даже не подозревали! И эта собака решилась проникнуть на их территорию, чтобы убить бедного Шёпота. Что-то тут не вяжется!.. Если только… если только этой собаке не нужно было миновать патруль!

Стараясь отогнать эту мысль, Гроза лихорадочно потрясла головой. Допускать такое — просто предательство! Но, несмотря на все усилия Грозы, коварное подозрение цепко въедалось в её сознание: «А что, если… что, если убийца Шёпота был из нашего лагеря?»

Страшась и одновременно надеясь, что ей не единственной подумалось об этом, Гроза внимательно оглядела остальных членов стаи. Но их внимание занимали только патрульные собаки, растерянно поджавшие хвосты. Альфа не сводила гневного взгляда с Ветерок и Колючки. Её стройные лапы дрожали от ярости и напряжения. Видно было, что ей ужасно тяжело так долго стоять на одном месте, когда её огромный живот всё ещё был раздут нерождёнными щенками.

— Вы ничего не заметили. Вы ничего не почуяли. Хороши патрульные, нечего сказать! Да вы подвели всех нас! — рявкнула Альфа.

Стрела, Жук и Омега дружно взвыли в знак согласия и разочарования.

— Как они могли? — разнервничалась Омега-Солнышко.

Стрела втянула в плечи голову и передёрнула ушами:

— Получается, от наших патрульных нет никакой пользы?

— Не знаю, как нам, а Шёпоту от них польза, как мёртвому от припарок, — глухо съязвил Лесник.

— Задача патрульных — обеспечивать безопасность своей стаи, — чеканя слова, протявкала Альфа Вытянувшись во весь рост и навострив уши, она свысока и с нескрываемым неудовольствием посмотрела на Луну и других патрульных собак. — Нам необходимо чаще и тщательней осматривать окрестности. Я хочу, чтобы патрулирование проводилось непрерывно и чтобы в нём участвовало вдвое больше собак.

Гроза затаила дыхание: все глаза Стаи обратились к Луне. Эта собака всё ещё оставалась лидером патрульных, хотя Альфа приказала ей нести Высокую Стражу. Это было всё ещё длившееся наказание за преступление — кражу еды из кучи добычи. Преступление, к которому, по мнению Грозы, Луна не была причастна. Заслышав скорбный вой стаи, пастушья собака сбежала со скалы вниз, в лагерь. И сейчас она энергично втягивала ноздрями воздух, готовясь к защите своих подопечных.

— Мы можем удвоить патрули. Но патрульные — тоже собаки и тоже имеют право на сон, — сухо, сквозь зубы, процедила Луна. И, наклонив голову под гневным взглядом Альфы, уже с большим уважением в голосе добавила: — Нас ведь не так много, и мы не можем вылезти из шкуры вон. Тем более что каждый день наши разведчики сопровождают ещё и охотников. Патрульные тоже должны иногда отдыхать! Возможно, если бы я не стояла в дозоре…

— Когда наши враги не дремлют, мы не можем позволить себе отдыхать, — рявкнула Альфа. — И ты будешь нести Высокую Стражу до тех пор, пока я не изменю своего решения!

Тут к Альфе подошел её верный Бета, Счастливчик, и собака-бегунья с едва уловимым вздохом облегчения прильнула к его золотистому боку.

— Альфа права. Мы должны защитить свою стаю. И отомстить за смерть Шёпота! — заявил пёс. — Нас атаковали. И нам надо нанести ответный удар, причём очень быстро!

Поляну огласил одобрительный лай. Все члены Стаи заметно оживились. Белла поощряющее кивнула брату. Челюсти Кусаки оскалились в злобном рыке, Лесник нетерпеливо засучил лапами по земле.

Гроза тоже тявкнула «Да», но очень тихо. Почему-то именно сейчас неистовая ярость свирепой собаки отказывалась в ней пробуждаться. Потускневшие глаза и обмякшие лапы Шёпота так и приковывали её взгляд, мешая разделить воинственный настрой всей стаи.

Правда, покосившись на Счастливчика, Гроза ощутила слабый проблеск надежды. «Наверное у него есть план! Похоже, он знает, как нам найти убийцу», — подумала собака и села прямо, готовясь внимательно выслушать Бету.

— Мы все понимаем, чьих лап это дело, — снова заговорил пёс. — Наверняка, тут замешаны эти шелудивые твари — лисы!

Порванное ухо Грозы обескураженно приподнялось. С чего это Счастливчик так решил?

— Это лисы атаковали наш лагерь, — продолжил Бета, повысив голос до злобного рыка. — Они думают, что мы убили их детёныша, и это — их месть! Они все бешеные, злобные… не-до-собаки! Но на этот раз они зашли слишком далеко. Мы дадим им сдачи!

Собаки дружно взвыли и застучали хвостами по земле в знак солидарности со своим вожаком.

— Отомстим за Шёпота! — тявкнула Ветерок.

Колючка с Жуком тотчас поддержали её своим заливистым лаем:

— Прогоним этих рыжих тварей с нашей территории!

— Они больше не причинят нам вреда!

Гроза переводила взгляд с одной собачьей морды на другую, а у неё в горле клокотало плаксивое недоумение — слишком тихое, чтобы его расслышали остальные члены стаи. Неужели эти собаки не разглядели раны на теле Шёпота? Неужели Счастливчик не осознал, что на поляне совсем не пахло лисами?

— Правильно! Мы… — заговорил, было, снова Счастливчик, но вдруг осёкся и обернулся к подруге. Альфа всё время кивала своей разъяренной стае. Но её лапы уже подкашивались, а глаза медленно закрывались. Видно было, что собака держится из последних сил.

— Тебе необходимо отдохнуть, — забыв все их распри, Луна подскочила к Лапочке и подставила ей плечо. — Ради твоих детёнышей.

— С детёнышами всё будет в порядке, — пробормотала Альфа. Но когда Бета ласково подтолкнул её и повёл к лагерю, в их логово, она не стала противиться и покорно направилась к логову.

Оставшись без Альфы и Беты, задававших тон всему их обсуждению, собаки начали собираться вокруг Хромого, Третьего пса в стае. Воодушевлённые перспективой отмщения, они возбуждённо перетявкивались друг с другом.

— Если мы хотим отомстить, нам нужно найти злодейское логово, — подал голос Бруно.

«Но ведь этими злодеями были не лисы…»

Гроза в волнении поскребла землю лапами. Её подмывало поделиться своими соображениями с остальными собаками. Но так просто взять и опровергнуть слова их Беты? Нет, это никуда не годится!

Однако нужно рассказать Альфе и Счастливчику о том, что случилось в действительности.

Грозе не хотелось бросать Шёпота. Хотя его уже покинули даже старые товарищи по стае. Смакуя месть, они пустились на охоту за его убийцей. Но ведь кто-то из собак наверняка останется с мёртвым телом? А она просто обязана рассказать двум вожакам о своих подозрениях. И, бросив на Шёпота ещё один грустный взгляд, Гроза побежала их догонять.

Всего за несколько длинных скачков она достигла опушки леса. Тени деревьев остались позади. Теперь Гроза бежала по мягкой, мокрой траве, и ранние лучи Собаки-Солнца играли бликами на её шерсти. А Собаки-Ветра доносили из-за скал слабый запах Бескрайнего Озера до высокого, уже залитого светом лагеря — прибежища и дома всей стаи.

Из-за усталости Альфы, обременённой щенками, её вожаки передвигались не слишком быстро. Гроза нагнала их у маленького пруда у самой границы лагеря.

— Альфа! Бета, подождите, — пролаяла она. В отсутствие собак, оставшихся в лесу, в лагере стояла мрачная тишина, и лай Грозы прозвучал громче, чем ей бы хотелось. Он всполошил мелкую птаху, сидевшую у кромки стоячей воды. Та порывисто взвилась в небо и улетела. А вожаки Стаи в удивлении приостановились.

— В чём дело, Гроза? Что-то случилось? — спросил Счастливчик.

— Я… Я хочу поговорить с вами о Шёпоте.

— Альфе необходимо отдохнуть, — замотал головой Бета. — Твой разговор не мог подождать, пока я вернусь?

— Я чувствую себя нормально, Счастливчик, — проговорила Альфа и нежно пихнула его макушкой. — Почему бы тебе не задержаться и не поговорить с Грозой? Я спокойно доберусь до логова сама.

— Ты уверена? — уточнил Счастливчик и недоверчиво зыркнул по сторонам. Как будто выискивал в высокой траве у пруда затаившихся лис.

— Ты что, будешь спорить со своей Альфой? — поддразнила его Лапочка. — Я вполне способна сделать несколько шагов самостоятельно. Останься с Грозой. — И с этими словами Альфа повернулась к Счастливчику спиной и медленно, но с достоинством направилась вверх по склону к их логову. Следя за каждым её шагом, пёс провожал подругу взглядом до тех пор, пока та не скрылась из виду. И всё это время Гроза, изнывая от зудящего нетерпения, переминалась с лапы на лапу. Наконец, Бета переключил своё внимание на неё. И решимость Грозы вмиг улетучилась: «А вдруг ему не понравится то, что я собираюсь сказать? Не проще ли вернуться обратно и примкнуть к остальным… Нет! Я должна ему выложить всё… начистоту!»

— Я считаю, что Шёпота убили не лисы, — выпалила Гроза.

Счастливчик широко распахнул глаза:

— А кто же? Это точно сделали лисы. У них был для этого повод. Ведь они решили, будто мы убили их детёныша. Всё дело в этом…

— Но на поляне не было их запаха, Счастливчик! Лисы ужасно воняют, а на теле Шёпота был только запах собак и… крови.

Насупив брови, Бета покосился через плечо Грозы в сторону леса. А потом покачал головой:

— Тело Шёпота было остывшим. Судя по всему, оно пролежало довольно долго до того, как на него наткнулся патруль. За это время запах лис мог запросто выветриться.

— Я так не думаю, — заупрямилась Гроза. — Даже если их запах выветрился на поляне, мы бы учуяли лис в лесу! Но вонючих плутовок не унюхали ни патрульные, ни я после охоты… А ты? Неужели ты уловил их запах?

Упорно глядя на лес, Счастливчик молчал. «Похоже, он просто не помнит! Он ведь испытал такое смятение, заслышав щемящий вой Альфы!» — догадалась Гроза. И разве его можно было за это винить?

— Ко всему прочему, пасти у лис небольшие, а когти не больно цепкие. Вернись на поляну, Счастливчик, осмотрись ещё раз на месте. Думаю, твой вывод совпадёт с моим мнением. А я полагаю, что Шёпота убила собака.

При этих словах Счастливчик сощурил глаза и впился в Грозу едким взглядом.

— Что?! Ты думаешь, это сделали свирепые псы? — прорычал он.

Отведя назад уши, Гроза досадливо отвернулась.

— Или какая-то другая, чужая собака? — быстро добавил Счастливчик.

Гроза не повернула к нему голову. Хотя Счастливчик и пытался не подавать виду, но было заметно: его мысли перекинулись на её родную стаю, на собак вроде неё и Дротика.

— Я не знаю, — тихо сказала Гроза. — Я не учуяла запахов незнакомых собак, но…

Счастливчик тряхнул головой:

— Тогда какая ещё собака могла убить Шёпота? Гроза, я понимаю, что ты очень расстроена. Но давай без притянутых за уши доводов, — отмахнулся пёс. — В округе нет собак, готовых атаковать нашу стаю. Иначе мы бы столкнулись с ними раньше. Шёпота наверняка убили лисы.

— Но, Бета, ведь ими не пахло…

— Лисы — хитрые бестии: Они мастерски заметают следы и прячут свои запахи, — буркнул Счастливчик. — А что до их пастей, так ведь лисы, как и собаки, бывают разных мастей и размеров. Это ничего не доказывает.

«Как бы не так! Следы укусов были не лисьими. Я в этом уверена…»

Перед глазами Грозы промелькнула окровавленная глотка Шёпота. Она должна донести до Счастливчика свои опасения! Пусть даже они настолько черны и отвратительны, что противны до тошноты ей самой…

— Бета, — снова заговорила Гроза. — А что, если это сделала собака из нашей стаи?

— Угомонись! — в глазах Счастливчика засверкал настоящий гнев. Гроза тут же осеклась и попятилась. — Прекрати молоть чепуху. Немедленно! То, что случилось с нашим Шёпотом, пережить тяжело. Тяжело для всей нашей Стаи. Я понимаю твоё отчаяние. Но всё же пообещай мне, что этот разговор останется между нами, и ты не будешь донимать других собак своими не… нелепыми домыслами!

«Менее нелепыми, чем твоя попытка свалить всю вину на лис. Готов ты признать это или нет», — подумала Гроза. Но вслух ничего не сказала. А только опустила голову, искоса наблюдая за Бетой. Тот нервно заходил перед ней взад-вперёд, размахивая хвостом и сшибая им с травинок капли росы.

— Стая под ударом, Гроза. Ты хоть это понимаешь? — пролаял, наконец, пёс. — И нам сейчас необходимо быть сильными и сплочёнными — ради Альфы, ради щенков, ради всех наших собак. Своими обвинениями ты посеешь в стае панику, в результате чего собаки начнут бросаться друг на друга. А, скорее всего, они начнут бросаться на тебя! — Счастливчик смягчил тон, но не поколебался в своей уверенности: — Шёпота убили лисы, Гроза! Ничего другого я слышать больше не желаю.

И, не дожидаясь её ответа, пёс повернулся к собаке спиной и поспешил следом за Альфой.

Гроза проводила его долгим взглядом. Её охватила неясная тревога.

«И как же мне теперь быть?»

Бета наказал ей строго-настрого — держать свои подозрения при себе.

Ладно! Гроза энергично встряхнулась и засеменила к лесу. Но с каждым шагом ей в голову лезли всё новые и новые нехорошие мысли…

Счастливчик был её Бетой. И свои приказы он отдавал не просто так. Его распоряжения всегда были продуманы и взвешены. Наверняка у него и на этот раз имелась веская причина обвинять в смерти Шёпота лис. Возможно, Счастливчик знал что-то такое, чего не ведала она…

В конце концов, чего бы стоила их стая, если бы её члены не доверяли своим вожакам и сомневались в разумности их приказов?

Гроза вынырнула из лесных зарослей на поляну, и её взгляд тотчас упал на тело Шёпота. Оно так и лежало на том месте, где он умер. При виде его страшных ран Гроза снова вздрогнула и затрепетала, как будто прямо под ней разверзлась Собака-Земля. Нет, нет и нет! Лисы не могли этого сделать! Как можно отрицать очевидное? Но что же делать? Закрыть глаза на все доказательства и утаивать правду, как велел ей Счастливчик?

Другие собаки всё ещё толпились вокруг Хромого, обсуждая ответный удар по лисам.

— Посмотрим, как этим шелудивым тварям понравится нападение на их собственный лагерь, — проворчал Бруно.

— Нам следует напасть на них неожиданно, ночью, — обнажила свои острые клыки разъярённая Кусака.

Гроза было открыла пасть, чтобы возразить, но в ушах тотчас же зазвенел приказ Беты. И собака сдержалась.

Она неслышно приблизилась к Шёпоту, присела рядом и всхлипнула:

— Прости, что я оставила тебя!

Будь Шёпот живым, он простил бы ей всё! Гроза это знала… Она взглянула на располосованный бок мёртвого пса, и шерсть на её спине вздыбил нестерпимый, гнетущий стыд. Шёпот всегда выказывал ей доброту, заботу и восхищение. А она? Она стеснялась этого, раздражалась и даже… злилась на него. Она хотела, чтобы он оставил её в покое…

«Вот и сбылось моё желание», — Гроза подавила в горле стон отчаяния и позднего раскаяния.

Возможно, Шёпота убила чужая собака или какое-то неизвестное существо, раньше не попадавшееся им на глаза Если бы ей удалось найти доказательства, что убийца Шёпота был не из стаи… Тогда бы Счастливчик прислушался к ней, и настоящий виновник убийства не избежал бы их справедливого мщения.

Должно же здесь быть что-то ещё. Гроза напрягла все свои чувства — слух, зрение, обоняние — и снова зорко оглядела глазами поляну. Вроде бы ничего странного… Не успокоившись, собака встала и начала неспешно обходить тёмное пятно на земле. И тут её взгляд привлекла тропинка примятой травы, убегавшая от тела Шёпота в заросли деревьев. Внимательно приглядевшись к тому, как лежали былинки, Гроза поняла: тропинка вела не в лес, а из леса. Выходило, что Шёпота притащили на поляну откуда-то из чащи!

Медленно, стараясь ничего не задеть, Гроза проследовала по тропке к ближайшему дереву. А, миновав его, углубилась в темневшую глушь. Она всё время внимательно принюхивалась, надеясь учуять следы другого существа — пускай лисицы, пускай даже косматого. Кого угодно, лишь бы не собаки! Но вокруг витал только один запах — запах смятения. Того самого, что застыло в глазах у Шёпота. И этот запах заглушал всё… до тех пор, пока ноздри Грозы не уловили что-то влажное и холодное, и тяжёлый дух крови не заполнил весь её мир. Собака застыла, как вкопанная. На миг перед глазами у неё всё поплыло. Но, как только зрение прояснилось, Гроза обернулась и окинула взглядом весь пройденный путь. Вся тропинка была в пятнах и брызгах. Однако запах крови ударил ей в нос только здесь, возле густого тёмного пятна и маленького кусочка чего-то красного. Да ещё нескольких серых волосков, колыхавшихся в воздухе от её дыхания.

Грозе стало не по себе. Земля начала уходить у неё из-под лап. А перед глазами живо предстала картина трагедии, разыгравшейся среди деревьев в лунном полумраке. Как будто Собака-Солнце всё ещё спала. И она, Гроза, вернулась в страшную, погибельную ночь и воочию увидела смерть Шёпота.

Тусклый свет Собаки-Луны едва пробивался сквозь плотную листву, окропляя серебряным глянцем серую шёрстку Шёпота, спокойно петлявшего между тенями.

«Он шёл тут», — подумала Гроза, глядя на тропку, вьющуюся между кустами и деревьями. Пёс направлялся к их лагерю, ничего не опасаясь и не таясь. «А почему он должен был осторожничать? Он ведь находился на нашей территории: до дома: лапой подать». Это место хорошо просматривалось из логова патрульных. Вполне естественно, что пёс считал себя здесь в полной безопасности.

И тут неожиданно из темноты вынырнула другая собака…

Грозе очень хотелось разглядеть след или унюхать запах лисы или иного зверя, но всё вокруг подтверждало её подозрения. Шёпота подстерегла именно собака! «И она пришла… этим путём».

Она подкралась к Шёпоту сбоку и встала между ним и безопасным, открытым пространством.

Гроза подняла голову и принюхалась. Но кроме привычных запахов стаи она опять ничего не уловила. Никаких следов присутствия лис. Никаких незнакомых душков. Собаки проходили здесь постоянно, патрулируя округу или волоча домой добычу. И ни один запах не выделялся из общей массы… ни один, кроме запаха Шёпота. Его смятение — сильное и резкое — незримо витало в воздухе.

«Допустим, на него напала чужая собака… Тогда получается, что Шёпот не учуял и не заметил её!»

Убийца беспрепятственно набросилась на пса. И, прежде чем он осознал, что происходит, её зубы уже глубоко впились в его глотку. Шёпот пытался сопротивляться, но убийца вонзала в него свои клыки снова и снова… То в спину, то в бок… пока он, обессилев, не рухнул у её лап наземь. А затем злодейка перетащила пса на поляну и в дикой, бешеной ярости, утроившей её силы, разодрала ему бок когтями.

Собака-убийца не оставила Шёпота там, где он упал. И не спрятала его в зарослях. Она хотела, чтобы его нашли! Она хотела, чтобы вся стая увидела его мёртвым и испугалась. Убийца дождалась, когда из груди Шёпота вырвался последний булькающий выдох. Потом развернулась и убежала тем же путём, которым пришла… окропив его брызгами крови, стекавшей с её морды и конечностей.

Капля чего-то тёплого и влажного упала на лапу Грозы. Со сдавленным воем собака отпрянула в сторону.

Но капля оказалась её собственной слюной. Гроза не заметила, как непроизвольно открыла пасть и пустила её, воображая борьбу Шёпота с убийцей.

Спотыкаясь, она отошла от зловещей лужи тёмной крови и тряхнула головой так сильно, что уши хлестнули её по морде.

«Очнись!» — скомандовала Гроза самой себе. Увы, она слишком хорошо понимала, что всё это — не сон. Картина преступления была такой ясной… пугающе, ужасающе ясной! Гроза представляла её себе во всех подробностях. И настолько отчётливо, как будто сама присутствовала там.

Как будто это она была той страшной убийцей…

«Нет! Нет! Нет! Даже не смей так думать!» — в полный голос взвыла собака. Наверное, Счастливчик был прав: у неё просто разыгралось воображение: «Я же охотилась в это время за Золотой Оленухой. Со мной были Счастливчик и Кусака. Я не спала и, значит, не ходила во сне».

Даже если на неё накатил какой-то тёмный порыв, даже если он превратил её из хорошей собаки в злую… Даже если всё то, в чём другие собаки подозревали свирепых псов, было правдой… она не могла убить Шёпота прошлой ночью!

«Его тело было холодным, — зазвучал в подсознании вкрадчивый голос. — Нашли его этим утром. Но никто из собак не сказал, что убили его прошлой ночью».

Сердце Грозы внезапно пронзил дикий ужас. Поджав хвост, она стремглав побежала назад на поляну.

«Можно ли полагаться на свою память? Можно ли, бродя во сне, быть до конца уверенной в том, где ты была и что делала?»

Собака-Солнце уже забралась на макушку неба. Её золотистый свет просачивался сквозь ветви деревьев до самой земли. Альфа и Бета так и не вернулись на поляну. Какое-то время остальные собаки ещё обсуждали, как отомстят за смерть Шёпота, а затем, исчерпав все идеи, медленно потянулись в лагерь — поодиночке или парами. Только Гроза не сдвинулась с места. Она, как сидела возле Шёпота, так и продолжила сидеть. И проходившие мимо собаки бросали на неё неловкие взгляды.

Некоторым, правда, пришлось задержаться на поляне. Стая Хромого совещалась по поводу дальнейших действий патрульных. Несмотря на категоричное заявление Луны о невозможности усиленного патрулирования в течение долгого времени, мимо Грозы пробежали аж пять собак, получивших задание проверить каждый кусок их территории на наличие лисьего логова.

Похоже, Гроза единственная из всей стаи могла сидеть неподвижно. Остальные собаки в отсутствие приказов от Альфы или Беты пытались чем-то себя занять. Одни суетились в лагере, хватаясь за любую мелкую работу, другие — сбившись в кучки — негромко переговаривались у кромки поляны или на берегу пруда. Даже не видя их, Гроза слышала их поскуливание и ощущала общую встревоженность.

Собаки поочерёдно возвращались и молча, понурив голову, усаживались ненадолго рядом с Грозой и Шёпотом. Как будто хотели выразить им своё соболезнование, но не знали, как правильней это сделать. А потом, так же молча, без единого звука, поднимались и поспешно убегали прочь.

— Как ты, Гроза, держишься? — послышался вдруг тихий и мягкий голос. Подняв глаза, собака увидела доброго Микки.

— Ничего, я в порядке, — ответила она, хотя чувствовала себя хуже дюжины загнанных кроликов.

Микки кивнул. Какое-то время они сидели молча, прежде чем пёс снова заговорил:

— Мы так и не обнаружили лисьих следов, — вздохнул он и, прищурившись, покосился на тело Шёпота. — Мы нашли то место, где на него напали. Но никаких следов убийцы.

Гроза взволнованно почесала за ухом. Её так и распирало сказать Микки, что они никогда не найдут следов лис. Потому что никаких лис на территории стаи прошлой ночью попросту не было.

«Сталь, Вертушка и Ворчун мертвы. Если не считать Счастливчика, Микки — единственный пёс, которого я знаю дольше всех. Мне не хочется от него что-то скрывать!»

Но её Бета приказал ей держать язык за зубами, а Гроза привыкла слушать вожаков. И была на хорошем счету в стае, хотя её недавний разговор со Счастливчиком оказался безрезультатным.

— Шёпот был бы тебе очень признателен за то, что ты сидишь с ним вот так, — пробормотал Микки. — Я знаю, ты не питала к нему таких чувств, какие он испытывал к тебе. Но ты была ему хорошим другом. Мы обязательно отомстим за его смерть. Обещаю тебе.

— Спасибо тебе, Микки, — кивнула Гроза. Только от этих слов на её языке осталась горечь.

«Не таким уж хорошим другом я была Шёпоту, — подумала Гроза. — Но отныне буду. Так или иначе, но я докажу свою правоту и не дам убийце уйти от возмездия».

К ним присоединился Щётка, чьи узкие плечи за утро ссутулились ещё больше. И собаки замолчали. А через несколько секунд из-за деревьев показался Хромой.

— Пора, — глухо прорычал пёс. — Шёпот пролежал здесь уже слишком долго. Мы должны предать его тело Собаке-Земле. Вы втроём сможете найти в лесу подходящее место и выкопать яму?

— Конечно, Хромой, — благодарно тявкнула Гроза, склонив голову перед Третьим псом стаи. Наконец-то хоть кто-то из собак взял на себя заботу о бедном Шёпоте!

Из них троих Микки был выше по положению в стае. Но, когда они оставили тело Шёпота и углубились в лес, он позволил быть вожаком их маленького отряда Щётке.

— Во время патрулирования я приметил одно чудесное местечко, — виляя хвостом, признался худой жесткошёрстный пёс. — Шёпоту там… ему бы оно понравилось.

— Хорошо, веди нас туда, — тихо сказал Микки. Гроза не проронила ни звука.

Через некоторое время Щётка пролаял:

— Вот здесь!

И их глазам открылась маленькая, поросшая мхом полянка. Стволы деревьев, тоже покрытые мягким зелёным ворсом, источали свежий, слегка сладковатый запах.

Щётка ткнул когтями в клочок мшистой земли между корнями двух рослых деревьев:

— Ну что, начнём рыть?

Гроза тут же вырвала зубами: большущий клок мха и вонзила лапы во влажную почву. На помощь ей поспешил Микки. Почва поддавалась их лапам легко, как будто Собаке-Земле самой не терпелось заключить в свои объятья погибшего Шёпота.

Собаки загребали тёмные комья и отбрасывали их в сторону в полном молчании. Но стоило яме приобрести очертания могилы, как Щётка не сдержался и всхлипнул:

— Не думал, что мне придётся его хоронить.

Гроза не нашлась, что ответить, и с ещё большим остервенением продолжила рыть землю.

— После всего того, что мы пережили вместе… — ещё горестней заскулил Щётка. — Какая обидная и нелепая смерть для такого хорошего пса, как Шёпот! Столько раз выходить из любых передряг целым и невредимым, и вот так распрощаться с жизнью… Ты, конечно же, слышала, каким был тот пёс… наш бывший вожак, Ужас. — Щётка содрогнулся, как будто даже упоминание этого имени было ему невыносимо. — Но ты не знаешь, через что мы прошли, осознав, что наш Альфа безумен. Когда Собака-Страх полностью им завладела, невозможно стало предугадать, кто станет его следующей жертвой… кого из собак он задерёт сам, а кого прикажет уморить голодом… Он заставлял нас гоняться за воображаемой добычей, которую никто, кроме него, не видел… гоняться до тех пор, пока мы не сбивали лапы в кровь и не могли больше бегать. Думаю, нам нужно было взбунтоваться, но мы… боялись. Да, чего уж лукавить — смертельно боялись. Мы никогда не чувствовали себя в безопасности рядом с ним. И единственное, что мы могли, так это — как-то поддерживать друг друга.

Гроза перестала рыть землю и внимательно посмотрела на Щётку — худого, неряшливого и немного строптивого. Она никогда не задумывалась, что собак Хромого тесно связывали общие воспоминания о пережитых бедах.

«Да, они и сейчас всегда готовы прикрывать Хромого и отстаивать его интересы. Когда-то Хромой был одним из нас, но он тоже пережил испытания, посланные безумным Ужасом. И теперь он — один из них и не всегда ведёт себя так, как подобает Альфе. Не удивительно, что его собаки до сих пор держатся обособленно, забывая порой, что они добровольно стали частью нашей стаи».

Из зарослей донёсся шорох. Гроза тотчас напрягла зрение и нервно принюхалась. Тревога оказалась ложной: сначала из кустов вылетела Ветерок, а следом, чуть не наступая ей на лапы, выскочила Дейзи.

Патрульные замерли у ямы. Некоторое время они мрачно наблюдали за тем, как три собаки рыли тёмную землю. Первой прервала молчание Дейзи.

— Я просто не могу во всё это поверить, — плаксиво взвыла она.

— Я тоже, — отозвалась Ветерок и переступила с лапы на лапу, цепляя когтями комочки мха.

— Я плохо его знала Шёпот был хорошим псом, но мы с ним мало общались. Я всегда думала, что ещё успею узнать его получше. — Отведя уши назад, Дейзи заглянула Грозе прямо в глаза. — Мне очень жаль, Гроза. Я знаю, вы с Шёпотом были добрыми друзьями.

Гроза понурила голову: «Увы, никудышный из меня был друг… Это Шёпот всегда заботился обо мне и старался всячески поддерживать. А я считала его надоедливым и только раздражалась на все его знаки внимания».

— Да, Гроза, ты ему нравилась, — сказала Ветерок. — Наша спасительница, покончившая с Ужасом… он был так благодарен тебе за новую жизнь, которую мы обрели! Ты ведь одной из последних видела Шёпота живым, когда ложилась спать. Скажи, он был счастлив?

Гроза уставилась на собаку. Ветерок была права — она последней видела Шёпота живым. Кроме убийцы, конечно…

Когти сомнений больно царапнули её и без того израненное сердце, а из глубины нутра вновь раздался кошмарный, пугающий голос: «Ты последней видела его живым. А ты уверена, что не увидела его первой и мёртвым?»

Той ночью она грезила во сне… грезила о схватке… и проснулась далеко от их лагеря.

«Нет!» Резко отмахнулась Гроза от чудовищной мысли, и мерзкий голос внутри неё, поперхнувшись, заглох.

— Наверное, — тихо сказала она Ветерку. — Шёпот был доволен охотой в тот день. Мы все были довольны, хоть и не нашли Золотую Оленуху. Да… он был счастлив.

— Я так рада, — взбодрилась Ветерок. — Шёпот, должно быть, сильно страдал, умирая. Отрадно думать, что в последние часы своей жизни он ощущал себя счастливым.

Гроза повернулась к яме и принялась так яростно выгребать из неё комья земли, что Микки и Щётка едва поспевали за ней.

Последние слова Ветерок не пришлись ей по душе…

Гроза осторожно взяла в свою пасть лапу Шёпота. И тут же содрогнулась — язык ей обжёг привкус крови. Она понимала, что рке не сможет причинить мёртвому никакого вреда, и всё же старалась обращаться с ним как можно аккуратнее. Бета крепко зажал зубами загривок Шёпота, а Бруно, Дротик и Щепка подхватили его за остальные лапы. Собаки понесли Шёпота неуклюже, но главное — они не поволокли его по земле! И Гроза была очень довольна.

На полянке между мшистыми корнями деревьев собрались все члены стаи, включая Луну, которой разрешили сняться с Высокой Стражи. В полном молчании они подождали, пока собаки поднесут тело Шёпота к кромке ямы и аккуратно опустят его вниз. Когда Шёпот оказался на дне, его лапы непроизвольно скрестились. Гроза нежно прижала голову пса к груди, и страшных ран на его глотке и боках не стало видно. Теперь Шёпот походил на щенка, мирно спящего в логове своей Мамы-Собаки.

Альфа присела у самого краешка могилы — молчаливая и неподвижная. А пять собак, опустивших Шёпота на дно, отошли назад, к остальным членам стаи. Подойдя к Грозе, Микки легонько лизнул её в разорванное ухо и прошептал: «Всё как положено!»

— Собаки! Мы собрались с вами здесь для того, чтобы попрощаться с одним из лучших членов нашей стаи, — Альфа держалась ровно, распрямив спину и шею настолько, насколько ей позволял огромный раздутый живот. Но голос её дрожал. — Мы прощаемся с дорогим всем нам Шёпотом. Он был замечательным псом, но ушёл от нас слишком рано…

Стая встретила эти слова скорбным воем. Гроза покосилась на Лесника. Высунув из пасти свой огромный язык, пёс тяжело запыхтел. Наверное, вспомнил что-то хорошее о старом товарище. У Солнышко на другом краю могилы вырвался слабый стон отчаяния, а её белая шёрстка затрепетала так, словно её взъерошил сильный ветер.

— Он всегда всем помогал. Он всегда стремился приносить пользу стае. И его гибель оставит глубокие раны в наших сердцах, — Альфа медленно моргнула и, переведя взгляд на друга, легонько подтолкнула его.

— Меня утешает только одно, — подхватил Счастливчик. — То, что Шёпот сейчас мирно покоится в объятиях Собаки-Земли, бегает в Лесу по ту сторону мира.

При этих словах некоторые собаки наклонили головы набок и озадаченно посмотрели на своего Бету. Это не укрылось от глаз Грозы. Она тоже навострила уши. Ведь прежде никто не упоминал о таком Лесе.

— Вам всем известно, что до Собачьей грозы ко мне во снах часто приходили Все-собаки, — продолжил торжественно Счастливчик. — Но после гибели Стали мне было только одно такое видение. Сразу после боя мне приснились все наши погибшие товарищи. Они бежали одной большой стаей по ярко-зелёной земле. Альфи, Марта, Прыгушка… Порох и даже маленькие Пушок и Вертушка. Они были в полной безопасности. И все были счастливы.

Несколько собак сдавленно всхлипнули, вспомнив своих умерших родных или товарищей по стае. При упоминании о Порохе и Пушке Луна, Колючка и Жук опустили головы.

А Гроза при мыслях о братьях закатила глаза вверх и уставилась на верхушки деревьев — лишь бы не расплакаться! Вертушка и Ворчун, наречённый свирепыми псами Клыком… Может, они и вправду сейчас вместе, в загадочном Лесу по ту сторону мира? И снова резвятся, играют и охотятся рядом с Собакой-Землёй? Как бы ей хотелось в это верить…

— Значит, Шёпот тоже ушёл в тот Лес? — спросила Шкирка.

— Думаю, да, — ответил Счастливчик и покосился на Хромого, стоявшего по другой бок от Альфы. Тот выступил вперёд и прохрипел:

— Я знаю, что некоторым из нас было трудно приспособиться к жизни в новой стае…

Стоило Хромому заговорить, как собаки из его бывшей стаи застыли по стойке смирно. Они явно с большим вниманием слушали своего бывшего Альфу, чем до этого Лапочку.

— Да, трудно, — осёкся Хромой и тут же продолжил: — Но Шёпота любили и уважали все собаки без исключения. Независимо от того, из каких стай они вышли. И мне отрадно сознавать, что ему, пусть и недолго, но всё же довелось пожить счастливой жизнью в свободной и надёжной стае. После той жути, что мы натерпелись при злобном Ужасе… Я рад, что нам всем выдался такой шанс.

С этими словами Хромой своей целой лапой соскрёб с края ямы горстку земли на мёртвое тело товарища.

— Доброй охоты, Шёпот! — глухо пророкотал пёс.

За ним по горстке земли кинули в яму Альфа и Бета. И каждый из них повторил прощальное пожелание Хромого:

— Доброй охоты, Шёпот!

За вожаками к могиле стали подходить остальные. Стая Альфы попятилась, дав собакам из стаи Хромого возможность первыми попрощаться с Шёпотом. Потом с ним простились старые охотники. А за ними подошла очередь Грозы.

Она тоже сбросила кучку земли на могилу и попыталась что-то сказать, но слова застряли в глотке шершавым комом. Есть ли Лес по ту сторону мира, или его нет — но Шёпот покинул их навсегда. Вертушка, Ворчун, Порох, Марта… Их всех забрала Собака-Земля. Почему она такая ненасытная? Почему не оставит их стаю в покое?

— Доброй… тебе… охоты, — наконец, выдавила из себя Гроза.

И встала в сторонке, наблюдая за тем, как тело Шёпота присыпают землей остальные собаки — сначала другие охотники, потом разведчики и патрульные. Наконец, черёд дошел до маленькой Омеги. Опустив голову и глубоко вдохнув, собачка рке готова была произнести прощальные слова Как вдруг вопль Альфы заставил Грозу подпрыгнуть от неожиданности.

Все головы на поляне повернулись в сторону собаки-бегуньи. Альфа скорчилась от боли, припав носом почти к самой земле.

«Что такое? — растерялась Гроза Испуг лишил её способности мыслить здраво. — Альфе так больно? Но от чего?»

— Что с тобой? — пролаял взволнованный Счастливчик, беспомощно затоптавшись возле подруги и соображая, чем ей помочь.

Альфа подняла на него широко раскрытые глаза.

— Ничего, Счастливчик. Только щенки… Они запросились на свет!

Гроза расхаживала от логова охотников до входа в лагерь и обратно. Как будто, снуя туда-сюда по земле, она могла бы ускорить ход времени. Весь лагерь оглашали страдальческие стоны. И всякий раз, когда какая-нибудь собака, сидевшая у своего логова или возле добычи, приподнимала голову и поглядывала на логово Альфы, лапы Грозы неуклюже подкашивались, и она замирала на месте. Кроме Колючки, Жука и Шкирки, побежавших по приказу Хромого патрулировать округу, в лагере присутствовали все члены стаи. Их напряжённое ожидание витало в воздухе, разъедало Грозе ноздри, топорщило её шерсть.

Рождение щенят звучало жутковато. Альфа была сильной и выносливой собакой, но даже она не могла выдержать это без криков.

Гроза поёжилась и снова заметалась взад-вперёд, невольно убыстряя шаги. Она не имела ни малейшего понятия о том, как проходят роды и как долго они продолжаются. Альфа провела в своём логове пока не так много времени — Собака-Солнце прошла всего полпути вниз по небу. Но Грозе казалось, будто минула целая вечность.

Несколько старых собак попытались объяснить молодняку, что происходит. Бруно рассказал, что жил рядом с сестрой, когда её щенкам пришло время появиться на свет. И она тоже стонала и выла, как Альфа. Так что всё шло нормально. Гроза понимала, что пёс хотел их успокоить. Но к её восхищению всеми Собаками-Матерями примешалось твёрдое убеждение: после такого опыта ей самой рке никогда не захочется стать одною из них.

Хорошо хоть рядом с Альфой находилась Луна. У Луны уже были свои щенки, и она точно знала, что нужно делать. Время от времени стоны Альфы перекликались с её подбадривающим голосом. Но он не заглушал запах паники, обуявший Счастливчика. Этот запах ударял Грозе в нос каждый раз, когда лапы сами собой несли её к логову вожаков.

— Гроза, да сядь ты уже, наконец! — послышался чей-то раздражённый окрик. Стрела сердито нацелила на неё свой длинный нос. — Что ты слоняешься туда-сюда? Хочешь вытоптать нам всю траву? Пойми, ты же действуешь всем на нервы!

«Стрела — всего лишь разведчица. Не ей указывать, что мне делать!» — фыркнула про себя Гроза, хотя сознавала: эта тощая бело-коричневая собака была абсолютно права. Присмотрев у логова охотников тенистое местечко и обежав его раза три, Гроза плюхнулась наземь и в расстройстве тяжко вздохнула.

Но стоило Альфе издать ещё один громкий стон, как Грозу вновь пронзило дикое желание кинуться к ней на помощь. Только что она — большая, гибкая и мускулистая молодая собака — могла сейчас сделать для своей Альфы?

Гроза крепко зажмурилась. Но от этого жуткие звуки в ушах стали лишь громче. Собаке снова захотелось встать и походить. А ещё лучше — выбраться из лагеря и… бежать, бежать и бежать, сверкая лапами… куда-нибудь подальше от этих душераздирающих воплей. Знать бы, что так будет, она бы напросилась в патруль вместе с Жуком и Колючкой!

Грозой овладело странное ощущение — будто она зависла между могилой Шёпота и логовом, где рождались щенята, между концом одной жизни и началом новой. Она чувствовала, как за спиной столпились Все-собаки. Они смотрели её глазами на стаю и ждали от неё каких-то действий. Вот только чего именно ждали? Чего хотели от неё?

Внезапно нос собаки дёрнулся. В воздухе явственно ощущался запах чужого страха. Гроза резко раскрыла глаза и увидела спешившего к ней Счастливчика. Пёс тяжело и прерывисто дышал, как будто долго гонялся за оленем. А его широко распахнутые глаза горели безумием. Из их логова всё ещё разносились жуткие стоны Альфы.

Гроза немедля вскочила на лапы:

— Что такое, Бета? Альфа в порядке?

Другие собаки тоже кинулись к Счастливчику.

— Бета, чем мы можем помочь? — спросил Микки.

Счастливчик замер перед Грозой. От её взгляда не укрылась дрожь его лап.

— С Альфой всё хорошо, — пёс помолчал, а потом признался немного смущённо: — Луна меня прогнала.

— Но Альфа… и щенки… они явно… — запнулась на полуслове Солнышко.

— Луна сказала, что всё идёт, как положено, — вздохнул Счастливчик. — Нам остаётся только ждать.

Пёс проворно развернулся, словно у него засвербело так, что срочно приспичило почесаться. И засеменил на другой конец лагеря.

Виляя хвостами от обнадёживающего известия, собаки разошлись по местам. Но Гроза почему-то почувствовала себя даже хуже, чем прежде. В её горле всё ещё першил запах напуганного Счастливчика, а крики из логова стали просто невыносимы.

— Гроза, тебе плохо?

Она резко обернулась — рядом стоял Хромой. Вислые уши Третьего вожака стаи скособочились от беспокойства, и Гроза поспешила кивнуть:

— Ничего, всё нормально, Хромой.

— Я понимаю, всё это волнительно и пугающе, — сказал Хромой. — Да и как ещё может быть, когда Альфа стаи страдает. Но щенки скоро появятся на свет, и она быстро оправится.

— Спасибо тебе, — пробормотала Гроза. Хромому ведь было невдомёк, что именно её пугало. А сама Гроза не могла ему признаться в том, что подскакивала при каждом крике или стоне Альфы не только из-за страха за неё. Впрочем, даже если бы пёс догадался, в чём дело, он всё равно бы продолжил её утешать.

— Почему бы тебе не занять себя чем-нибудь? Возьми-ка несколько собак, да отправляйся на охоту, — неожиданно предложил Хромой. — От того, что мы все тут сидим и бездельничаем, Альфе не легче. А ведь ей наверняка захочется свежей дичи, когда роды закончатся.

Несмотря на гнетущий страх, Гроза села ровнее и навострила уши:

— Ты это серьёзно? Ты действительно хочешь, чтобы я возглавила охоту?

— Да, — заверил её Хромой. — Я уверен, что ты вернёшься с хорошей добычей и Альфе будет, чем подкрепиться.

— Я поймаю ей отменную дичь! — пообещала Гроза. Она обвела взглядом стаю и побежала к Микки, с интересом наблюдавшим за их разговором. При приближении Грозы он вскочил на лапы и отряхнулся.

— Микки, пойдёшь со мной на охоту? Альфе понадобится свежая добыча.

— С удовольствием, — оживился пёс. — Мне давно пора размять лапы.

— Здесь, кажется, собираются на охоту? — прозвучал ещё один голос. И, обернувшись, Гроза увидела Беллу и Дротика, поспешно направляющихся к ним.

— Да, под предводительством Грозы! — не без гордости подтвердил Микки.

— Тогда мы тоже пойдём с вами, — сказал Дротик.

Гроза благодарно взглянула на них — три бравых охотника, и она сама.

— Нам не хватает только разведчика, — Гроза поискала глазами Ветерок или Дейзи. Но ближе всех к ней лежала Стрела. И, почувствовав на себе взгляд Грозы, она тут же встала, потянулась и заявила:

— Я буду вашей разведчицей.

Гроза с трудом подавила разочарование.

Собаки медленно тронулись в путь, оборачиваясь назад при каждом вскрике Альфы. Но, едва лапы вынесли Грозу на открытый косогор и Собаки Ветра взъерошили ей шерсть, на сердце у неё сразу же полегчало.

«Рожать детёнышей Альфа вынуждена сама, — подумала охотница. — Но мы можем помочь ей в другом!»

Гроза больше не ощущала себя бессильной и вымотанной. И стоило ей пуститься бегом, как тут же развеялся и её потаённый внутренний страх.

— Давайте проверим вон ту низину, где плещется Озеро, — пролаяла она Стреле.

Коротко кивнув, разведчица отделилась от их отряда и помчалась вперёд во весь опор своих долговязых лап. Вскоре она скрылась среди зелени деревьев, а Гроза повела остальных собак по траве, левее Бескрайнего Озера Их шаги разносились по земле глухим эхом, а под лапами поскрипывали крупицы песка, навеянного ветрами с берега.

Вскоре отряд добрался до пойменного луга Собаки остановились перевести дух в тени огромного кустарника Гроза принюхалась к земле. В этом скальном закутке частенько усновали кролики и вили гнёзда большие ленивые птицы, кружившие над Бескрайним Озером. Запах птиц Гроза, правда не учуяла Зато в воздухе отчётливо пахло кроликами и чем-то ещё… чем-то очень, очень аппетитным.

Поводя носом, Белла осторожно прошлась по кромке кустарника, а затем тихо, но с удовлетворением тявкнула:

— Чутьё тебя не подвело, Гроза. Посмотри-ка сюда!

Выглянув из-за спины Беллы, Гроза увидела высокое, изящное создание с длинными и стройными ногами. Олень!

Не призрачная Оленуха, нет! Похоже, Собаки Ветра передумали подшучивать над ними и изводить бесконечной погоней, как прошлой ночью. Этот олень был настоящим, и лёгкий ветерок доносил до собак его аппетитный запах.

«Интересно, настоящий олень бродит тут, потому что где-то рядом Золотая Оленуха? — подумала Гроза. — Или его привлекла сюда Новая Листва — первая с той поры, как не стало Длиннолапых?»

В любом случае Гроза была благодарна и Собакам Ветра, и Собаке-Лесу за то, что привели её сюда. Шёпот тоже участвовал в охоте на Золотую Оленуху. Быть может, поймав этого оленя и притащив его в стаю, чтобы накормить Альфу и новорожденных щенят, она завершит за пса его последнюю охоту? «Это самое малое, что я могу для него теперь сделать», — кольнула Грозу щемящая грусть.

Почуяв на лугу движение, собака замерла. Неужели они спугнули свою добычу? Гроза выглянула из-за куста. Уф! Олень просто бил по земле копытом. Наверное, пытался докопаться до вкусных корешков. Ветер всё ещё дул в сторону собак, и грациозное животное явно не подозревало об их присутствии. Оно лишь немного отодвинулось, но не развернулось и не убежало.

— Микки, обходи оленя слева, а ты, Дротик, справа, — прошептала Гроза. — Постарайтесь перекрыть ему путь к отступлению и гоните на нас. Мы с Беллой нападём на него сзади.

Гроза поискала глазами Стрелу. Не заметив её сразу, она было решила, что та разведывает окрестности. Но тут ей в глаза бросился коричневый хвост, подрагивающий под кустом на другом конце луга.

«Отлично, — подумала Гроза. — Стрела тоже заприметила оленя. Пускай затаится там, пока её помощь не требуется. Надеюсь, у неё хватит на это ума…»

Пригнув головы и поджав хвосты, Микки и Дротик нырнули в подлесок. Опытные охотники крались по земле очень осторожно, стараясь не ступать на сухие веточки. Гроза залегла на живот. Наблюдая за жертвой из-под ветвей кустарника, она гадала, куда могут понести оленя его длинные и тонкие ноги. К ней подползла Белла.

— Мы можем подобраться к нему ближе, — прошептала она. — Нужно только не высовываться из травы.

Гроза кивком поблагодарила золотистую собаку. Она доверяла суждениям Беллы — по крайней мере, на охоте. А всё остальное… Что ж, если Белла и Дротик действительно хотели проводить время вместе и скрывать это от остальных членов стаи — это их право. Гроза не видела в таком поведении ничего предосудительного. Хотя и не понимала его.

Собака мотнула головой. Нечего ломать голову над их причудами! Надо думать только об олене! Слегка приоткрыв пасть и стараясь дышать как можно ровнее и тише, Гроза вслед за Беллой выползла из куста в высокую траву. И на секунду застыла от завораживающего зрелища: оленьи бока переливались на солнце радужными блёстками.

Уловив сильный, землистый запах кроликов, ноздри Грозы затрепетали. А спинку языка защекотал ещё какой-то привкус, пока непонятный и всё же до боли знакомый. Усилием воли собака взяла себя в лапы. Не дело потакать инстинкту, когда рядом несравненно лучшая добыча — большой и мясистый олень! Только бы кролики не повыскакивали из норок и не обратили его в бегство…

Внезапно олень вскинул голову, взбрыкнул задними ногами и направился в сторону Грозы и Беллы.

«Что его так напугало? Он не мог нас учуять — ведь ветер дует в нашу сторону!»

Скрываться уже не имело смысла. И Гроза ринулась вперёд. Слева от неё, продираясь сквозь ветки деревьев, к оленю бросился Дротик. От волнения его и без того острые уши встали торчком. А справа из тени кустарника выскочил Микки, в замешательстве размахивая хвостом.

Оленю нельзя дать уйти! Гроза не просто бежала, она неслась вперёд длинными и мощными скачками, вложив в них всю свою досаду и раздражение. Вот Гроза вылетела на тропу прямо перед оленем. Быть может, она ещё сумеет догнать его…

Но стоило оленю её заметить, как он вздыбился, в изумлении фыркнул и помчался так, словно его преследовали сами Собаки Ветра. Рогач вихрем проскочил меж двух деревьев и был таков…

А в следующий миг Гроза уловила запах — тот самый, странный, но уже знакомый ей запах, ударивший ей в ноздри ещё в высокой траве. Кислый и резкий… Теперь она поняла, что это был за запах! Койоты… Гроза задрожала и непроизвольно поджала хвост. Собака напрочь позабыла об олене. В голове вспышкой молнии всколыхнулось воспоминание — она прячется в кустах, рядом Микки и Вертушка, а Счастливчик хватает брыкающегося Ворчуна и затаскивает к ним в кусты. Как раз вовремя…

«А то бы койоты нас съели». Они ведь пожирали собак, по крайней мере, их беззащитных детёнышей…

Гроза встряхнулась и сделала несколько неловких, но решительных шагов вперёд. Она больше не беззащитный щенок!

— Койоты! Грязные койоты! — прорычала, оскалившись, Белла и помчалась на их запах. Подхватив её лай, Микки бросился за золотистой собакой: «Из-за них мы упустили нашу добычу!»

Гроза последовала за Беллой и Микки. Но лапы её не слушались, заплетались и вязли, словно она вовсе не бежала, а плыла по зыбучей глади Бескрайнего Озера. Умом Гроза понимала ей нечего бояться тощих койотов. Но ужас из памяти детства сковывал её тело и пригвождал к земле.

Увы, добравшись до деревьев, собаки не застали там койотов — от гнусных существ остался только противный запах.

Белла собралась нырнуть в заросли, но Гроза осадила её:

— Не время гоняться за койотами. Лучше поберечь силы для ловли добычи.

— Койоты… — тяжело дыша, потряс головой Микки. — Как же я их ненавижу! Что они тут делают?

«Вот именно… Что им тут делать? Уж не они ли убили Шёпота?»

При этой мысли у Грозы сжалось сердце. Она отлично понимала: койоты не причастны к убийству Шёпота Эти мерзкие звери пахли хуже лис, и если бы они крутились возле лагеря, они с Счастливчиком сразу бы это поняли.

— А ты что же, разведчица, совсем не учуяла их? — дёрнув ухом, спросил у Стрелы Дротик.

— Думай, что говоришь! — ощетинилась та. — Чтобы я унюхала койотов и не сказала вам об этом?

— Не обижайся, — примирительно тявкнула Белла. — Дротик не имел в виду ничего такого. Койоты ужасно воняют, а значит, они пробыли здесь недолго, только и всего.

Явно неудовлетворенная объяснением Беллы, Стрела обиженно фыркнула.

— Так или иначе, они распугали здесь всю добычу, — поспешила вмешаться Гроза. Приблизив свой нос к земле, она энергично принюхалась. Но запахи раздражённых собак и койотов заглушали все следы кроликов. Даже если этих трусишек не сдуло испугом с луга, они наверняка попрятались в свои норки. И выманить их оттуда в ближайшее время вряд ли получится.

Гроза подняла голову и втянула ноздрями воздух.

— Нам нужно продолжить охоту. Возможно, мы найдём какую-нибудь добычу в лесу. Не могло же всё зверьё разбежаться из-за этих тварей.

— Уж и не знаю, Гроза Может, нам стоит вернуться в лагерь и узнать, как там наша Альфа? — засомневался Микки. Пёс нервно взмахнул своим пушистым хвостом, и Гроза осознала, насколько разнились их воспоминания о койотах. Она их побаивалась, а Микки беспокоился за новоявленные маленькие жизни, как, впрочем, и за свою собственную. И Гроза не могла осуждать его за это.

— Охота может подождать, — поддержала пса Белла. — Я тоже думаю, что нужно наведаться в лагерь. Вдруг Счастливчик нуждается в нас?

Все четыре собаки выжидающе посмотрели на Грозу, и она подбоченилась от гордости: «Они всё же считают меня предводительницей этой охоты!» При том, что некоторые из них занимали в стае более высокое положение, а охота пошла не по плану.

— Что ж, давайте вернёмся, — кивнула Гроза. А про себя подумала: «Всё равно я потом снова отправлюсь охотиться».

Ей было горько и обидно возвращаться в лагерь без пищи для Альфы. И, пока Гроза вела отряд назад — сначала по лугу, потом через заросли кустарника, а затем по травянистому склону холма, — её лапы с каждым шагом только тяжелели. Будто на каждой из них висело по камню.

На подходе к лагерю Грозе послышался лай собак. Поначалу он показался ей тревожным и суматошным; сердце гулко заколотилось в груди: «Неужели что-то случилось?

Неужели койоты опередили нас и напали на лагерь? А, может, что-то неладное с Альфой?.. Или ещё одна собака погибла, как Шёпот?»

Но уже в следующий миг Гроза осознала: в лае не было ни страха, ни отчаянья, ни гнева. Собаки не призывали на помощь. Они тявкали от радости!

Отряд выбрался из зарослей деревьев, и глазам Грозы открылась радужная сцена: одни собаки задорно подпрыгивали, высунув от счастья языки, другие весело катались по траве, третьи ликующе стучали по земле своими хвостами.

К охотникам молнией подлетели два белых комочка: заливисто тявкая, Дейзи и Солнышко начали выделывать такие кренделя, как будто их тельца были слишком малы, чтобы удержать в себе переполнявшие их чувства:

— Щенки! Они уже с нами!

Микки подскочил и чуть не задохнулся от радости:

— С ними всё в порядке? Как себя чувствует Альфа?

— А как Счастливчик? — добавила Белла Дейзи и Омега-Солнышко дружно запрыгали и завертелись на лапах:

— Щенки просто замечательные!

— Их целых четыре!

— Альфа очень устала.

— А Бета выглядит так, словно его прихлопнуло камнем.

— Но это он такой от счастья!

— Мы побежим к пруду. Нужно принести им побольше воды! — Омега сорвалась с места, только подушечки лап засверкали. Такой прыти Гроза за ней давно уже не наблюдала. За Омегой вихрем умчалась Дейзи.

Белла, Микки, Дротик и Стрела обменялись довольными взглядами и поспешили в лагерь. От радости они позабыли и про упущенного оленя, и про тревожный запах койотов. Микки подбежал к Кусаке и, игриво урча, свернулся клубочком у лап подруги. Та нежно пощекотала его коготками по спинке. Стрела уселась рядом с Бруно. Сама того не замечая, она так быстро заводила хвостом по земле, что подняла им вокруг клубы пыли.

Медленно мотая хвостом из стороны в сторону, Гроза проводила их взглядом. Она была рада за Альфу и Счастливчика. Конечно же, рада. Маленькие щенята! Это такое счастье!

Но какое-то тревожное предчувствие удерживало Грозу от безудержного общего веселья. Что-то мешало ей разделить буйное ликование стаи.

«Слишком мало времени прошло…»

Гроза понимала, что щенки не могли выбирать время, когда им появиться на свет. И сама Альфа тоже никак не могла повлиять на это. И всё же Грозе было совсем не до веселья. Ещё день назад Шёпот был жив и здоров. И бегал по лесу, раздражая Грозу своим постоянным присутствием. А теперь его рядом с ней не было. И никогда больше не будет… Внутри у Грозы нарастала странная, гнетущая пустота. Она всё больше расширялась, давила на рёбра и грудь, как огромная, чёрная воронка, всасывая и поглощая всю её энергию и радость.

Не желая портить настроение другим, Гроза понуро поплелась прочь от лагеря. Она брела до тех пор, пока не вышла на поросшую мхом полянку. Горестно вздохнув, собака уселась возле тёмного пятна свежевскопанной земли — могилы её верного друга.

— У Альфы появились щенята, Шёпот, — сказала Гроза, сама не зная, зачем. Ведь в могиле лежало лишь тело Шёпота. А сам он теперь находился совсем в другом месте — в странном, загадочном Лесу по ту сторону мира, вместе с Собакой-Землей, вместе с Вертушкой и Мартой. Но Грозе очень хотелось верить: если она поговорит с телом Шёпота, его дух обязательно услышит её. Глупая, нелепая фантазия… Прекрасно понимая это, Гроза всё же продолжила:

— У Альфы теперь целых четыре щенка Правда, мы ещё не знаем их имён. Все собаки этому очень рады. Но мы не забыли о тебе, Шёпот. И никогда не забудем, я обещаю.

После этих слов Гроза почувствовала облегчение. Почему? Ведь Шёпот не мог её слышать… Она ещё некоторое время посидела в одиночестве и молчании. А когда от лап Собаки-Солнца по земле поползли серые тени, Гроза встала, кивнула Шёпоту головой и направилась назад в лагерь.

Настроение её переменилось. Гроза вдруг поняла: чужое веселье ей больше не будет претить. И не вызовет мыслей о том, будто что-то не так с этим миром. К тому же, ей следовало убедиться, что собаки уже сообщили Хромому об учуянных ими койотах.

Вынырнув из зарослей деревьев, Гроза стала с нетерпением высматривать щенков. Счастливчик и Альфа были сильными, умными собаками. И щенята у них должны быть такими же славными. Гроза в этом не сомневалась.

Интересно, как их назовут? Будут ли они быстры и мудры, как Лапочка, или отважны и сообразительны, как Счастливчик? А может, они унаследуют лучшие качества обоих родителей?

Приблизившись к пруду, Гроза увидела Дротика. Опустив голову, он сидел у самой его кромки и буравил взглядом неподвижную водную гладь. «Наверное хочет напиться», — решила Гроза. Но Дротик не двигался.

— Дротик? Что-то случилось? Что с тобой? — насторожившись, спросила Гроза Загривок вдруг закололо вкрадчивое беспокойство.

— Со мной-то ничего… А вот новорожденная малышка… Как же всё это грустно…

— Что? — задохнулась от волнения Гроза. — Что с ней? Она больна? Калека? Что?!

— Не совсем так. Она просто очень слабенькая. Мне об этом сказала Луна, — Дротик посмотрел на Грозу и помотал головой. — Стыд-то какой! Но я уверен, что Альфа и Бета справятся. Остальные щенки в порядке. Просто мне бы не хотелось… чтобы кого-то из них постигла печальная участь…

— Что? Что ты хочешь этим сказать? Малышка умирает? — Оглянувшись на лагерь, Гроза поскребла землю когтями. Ей захотелось побежать к Счастливчику, поддержать его как-то, подбодрить. «Да нет, пожалуй, не стоит… Зачем его донимать… кому понравится суетня вокруг, когда твой детёныш при смерти…» Подавив в себе первый порыв, Гроза набросилась с вопросами на Дротика:

— Мы можем что-нибудь сделать? Что именно сказала Луна? Она же умеет выхаживать щенков, разве нет?

— Да нет, Гроза, малышка не больна. Она просто совсем мелкая. Крошечная. Ну, в общем, недоросток…

Гроза удивлённо уставилась на Дротика Беспокойство вытеснило замешательство.

— Ох! Но это же не значит, что она умирает! — Гроза ободряюще подтолкнула Дротика. — Если она не больна, то со временем подрастёт и станет, как все. Ей просто нужен хороший уход. А уж Альфа, Бета и Луна позаботятся об этом. Вот увидишь!

Приподняв одно ухо, Дротик нахмурился:

— Ты хочешь сказать… Ты думаешь, что они не откажутся от неё? И не изгонят из стаи?

Растерявшись от такого вопроса, Гроза на миг лишилась дара речи. А Дротик поёжился:

— Так поступали с недоростками в Собачьем Саду, до Большого Рыка, — тихо пояснил он. — У меня… моя сестричка появилась на свет такой же маленькой и слабой. Она была настолько крохотной, что, свернувшись калачиком, помещалась на лапе Мамы-Собаки…

Дротик снова опустил взгляд на стоячую воду.

— Ну так вот… Пришли Длиннолапые. Они были очень ласковы со мной и другими щенками. Со всеми, кроме сестрёнки… При виде её они сильно расшумелись. А потом унесли куда-то. И мы больше никогда её не видели.

— Как её звали?

— Она не успела получить имя, — пробормотал Дротик. — Её слишком быстро забрали. И я думаю… Мама-Собака предполагала, что этим всё кончится. Потом к нам прибежала Сталь и заявила, что так оно к лучшему. Она сказала, что в Собачьем Саду растят только сильных свирепых собак. И это нужно во благо стаи. Потому что мелкие и слабые щенки никогда не становятся по-настоящему свирепыми.

Грозу бросило в дрожь:

— Никакой детёныш не выживет в одиночку. Тем более, слабая кроха! Альфа и Бета не поступят так со своей дочкой!

И тут же волной по её телу прокатилось сомнение. «А если всё же поступят?» Гроза понурила взгляд. Из тягостных раздумий её вывел громкий вопрос:

— Что случилось?

Гроза вскинула глаза и увидела Микки и Кусаку, лапа в лапу идущих к пруду.

— Ты в порядке, Гроза? — спросил Микки. — У вас обоих такой вид, как будто вас изрядно потрепали Собаки Ветра!

Гроза покосилась на Дротика, но тот стоял неподвижно и хранил молчание.

Тогда Гроза снова повернулась к двум старшим собакам.

— Мы просто огорошены новостью: одна из дочек Альфы — недоросток… Это так?

— Так. Но вам не стоит волноваться из-за этого, — сказал Микки. — Со временем она подрастёт и наберётся силёнок.

— Вот и ладненько, — оживилась Гроза. — А то Дротик утверждает, что в Собачьем Саду Длиннолапые избавлялись от щенков-недоростков. Их отлучали от стаи. С этой крохой ведь так не поступят?

Потрясение на мордах Микки и Кусаки сказало Грозе даже больше, что ей хотелось узнать. Из пасти собаки тут же вырвался вздох облегчения.

— Конечно же, нет! Как можно даже думать о таком! — потрясённо ахнула Кусака.

— Ох, Гроза, — ласково тявкнул Микки. — Я уверен, что такое бесчинство творилось только в Собачьем Саду свирепых. Мои Длиннолапые никогда бы ничего подобного не сделали. И ни одна нормальная собака не поступит так со своим детёнышем. Не переживайте! О малышке Альфы позаботятся…

Микки собирался ещё что-то добавить, но Кусака не дала ему договорить.

— Только свирепая собака способна избавиться от своего новорожденного последыша только потому, что он не такой сильный, как остальные щенки, — язвительно фыркнула она.

Резкие слова Кусаки больно ужалили Грозу. Почувствовав себя глубоко уязвленной, она перевела взгляд на Дротика: ему тоже не по себе от того, что их товарищи по стае считают свирепых собак черствей и жесточе всех остальных?

— Кусака, ты не справедлива, — пролаял Микки, и его подруга, передёрнув короткими ушами, стыдливо опустила голову. — Ведь не собаки избавлялись от детёнышей в Собачьем саду, а Длиннолапые. И, похоже, те Длиннолапые были злыми и бессердечными, — добавил Микки. — Наши Длиннолапые любили нас и ухаживали за нами, когда мы болели. Они бы никогда не отказались от нас.

— Я знаю, — пробормотала Кусака. — Прости меня, Гроза. Я не хотела тебя задеть. Но согласись, ведь Сталь могла так поступить.

Гроза кивнула.

— Ладно, чего уж там, — сказала она тихо. Хотя отметила про себя, что Кусака извинилась только перед ней, но не перед Дротиком.

«И всё же… Я ведь действительно — пусть даже на миг — но допустила, что Альфа и Бета могут избавиться от своего щенка… Почему? Неужели потому, что я — свирепая собака? Неужели во мне есть что-то такое, что делает меня безжалостной к слабым… что заставляет меня думать, будто только сильные заслуживают жить, а слабым в стае не место?»

Усилием воли Гроза встряхнулась:

— Кто-нибудь рассказал Хромому или Бете о том, что стряслось на охоте?

Микки и Дротик изумлённо переглянулись и помотали мордами.

— Нет, — признался Дротик. — Все наши мысли были заняты щенками…

— Ладно. Я возглавляла эту охоту, мне и отвечать, — тут же решила Гроза и сразу же успокоилась.

Она потрусила к лагерю. Остальные собаки их стаи всё ещё пролёживали бока неподалёку от логова вожаков. У самого его входа, на залитой солнцем травке, дремали Колючка и Жук. Поравнявшись с ними, Гроза замерла и принюхалась. Как удивительно и непривычно… Когда она покидала лагерь, в логове находились три собаки — каждая со своим, особенным запахом. А теперь оттуда исходило целых семь разных запахов!

— Как они? — поинтересовалась Гроза у Колючки.

Та радостно заморгала, взглянула на Грозу из-под приспущенных ресниц и перекатилась на спину, подставив брюшко солнечным лучам:

— Мама говорит, что они чувствуют себя очень хорошо, даже малютка.

— Колючка была гораздо меньше, когда мы появились на свет, — не открывая глаз, проурчал Жук. — А погляди на неё теперь, какая большая выросла!

— А вот и нет. Не я была самой маленькой, а ты! — легонько ударила его лапой Колючка.

— По-моему, они все сейчас спят, — добавил Жук.

«Не стоит их будить, — подумала Гроза. — Альфе, конечно, следует знать о койотах. Но эта новость может и подождать».

Оглядевшись и заприметив вислые уши Хромого, отливавшие на солнце каштановым блеском, Гроза направилась к нему.

— Хромой, можно с тобой переговорить? Мне надо тебе рассказать кое-что об охоте.

Встав на три целые лапы, Хромой благодушно потянулся:

— Не переживай, Гроза. Всё нормально. Вы отсутствовали совсем недолго. За такое время трудно выследить и поймать что-нибудь. Скоро мы организуем ещё одну охоту.

— В том-то и дело, Хромой… Мы были близки к цели, но потом… — Гроза заколебалась. Наверное, о койотах следовало оповестить всю стаю. Но ей совсем не хотелось сеять в лагере панику. Тем более сейчас, когда все собаки — счастливые и довольные — совершенно расслабились.

Её растерянность не укрылась от проницательного взгляда Хромого.

— Пойдём, прогуляемся к скале? — спокойно предложил он.

— Отличная идея! — согласилась Гроза Всю дорогу, пока они взбирались по скалистому склону, петляя между зубчатыми выступами и зарослями высокого, колкого пырея, Гроза хранила молчание. Наконец, собаки добрались до места, с которого открывался вид на Бескрайнее Озеро. В его водной глади, как в треснутом зеркале, дробилось и искрилось расплывчатое отражение Собаки-Солнца. Понаблюдав за ним с минуту, Гроза заговорила. Она рассказала Хромому всё: и о тревожащем запахе койотов на лугу, и о том, как ускользнула их добыча.

— Мы ведь не видели койотов на этой территории раньше… Может, они просто пересекали её, направляясь куда-то? — предположила Гроза.

— Не знаю, не знаю, — помотал головой Хромой. — Койоты очень агрессивны. Их следует остерегаться. — Пёс перевёл взгляд на Бескрайнее Озеро и насупил в раздумье брови. — А не причастны ли они к нападению на нашего Шёпота? Хотелось бы мне знать…

— Мне тоже, — сказала Гроза.

Хромой поднял морду:

— А ты что, не подозреваешь их?

— Ну… скажем так. У койотов зубы и когти больше, чем у лис Они злее и коварнее лис… И ни одна собака не учуяла их запах возле лагеря. А пахнут койоты, сам знаешь как. Мы бы сразу поняли, что они неподалёку. Не думаю, что у нас достаточно оснований подозревать их в этом преступлении…

— Возможно, ты и права, — кивнул Хромой. — Собаки нацелились отомстить лисам. И было бы неразумно распылять силы. Тем более что никаких признаков того, что койоты до сих пор где-то рядом, нет.

— Так как мы поступим? — спросила Гроза. — Альфа права нам нужно защищать наши границы. Увеличить патрули и больше не посылать разведчиков с охотничьими отрядами. Мы должны быть всегда начеку — держать носы по ветру, уши востро, не зевать и смотреть в оба глаза, — добавил пёс мрачно. — Если койоты подумают, что мы покушаемся на их добычу, они могут напасть на наших охотников. Я переговорю с собаками-разведчицами — они должны понимать, кого вынюхивать.

Гроза кивнула Засобиравшись в обратный путь, Хромой встал. А затем вдруг лизнул её в ухо.

— Ты всё сделала правильно, Гроза. Ты сообщила обо всём мне. И теперь мы сможем защитить себя. Предупреждён — значит, подготовлен!

Гроза с благодарностью коротко тявкнула. И ещё немного посидела на скале, глядя на Бескрайнее Озеро, пока Хромой возвращался в лагерь. Хромой — такой хороший вожак! Он никогда не осуждал её, не заставлял чувствовать себя глупой. Даже когда её проблемы были не такими важными, как наличие койотов у границ лагеря. Что бы ни происходило, этот пёс всегда заряжал её уверенностью: любую проблему можно решить. И Гроза отлично понимала, почему его стая пошла за ним после смерти Ужаса.

«Как бы мне хотелось, чтобы все собаки моей стаи походили на него…»

Грозе было невыносимо холодно. Мурашки пробегали по её спине, ледяные когти холода впивались в шкуру. Гроза попыталась открыть глаза и тут же осознала — они уже были открыты! Только ничего не видели, потому что вокруг неё смолью чернела густая, непроглядная тьма. Боясь прилипнуть подушечками к мёрзлой земле, Гроза переступала с лапы на лапу. И постоянно крутилась, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь. Хоть какие-то знаки, по которым можно было определить, где она находится и как ей попасть домой.

Вдруг вдалеке загорелся свет — ослепительно яркий в сравнении с тьмой, что её окружала. Вглядевшись, Гроза поняла: это был дневной яркий свет на зелёной и сочной траве. Лес, лагерь и Собака-Солнце — всё это было… где-то там, в отдалении… И от неё требовалось только одно — вырваться из этой жуткой, кромешной тьмы.

Гроза тревожно заходила взад-вперёд, потом сорвалась с места и побежала. С каждым шагом её дыхание учащалось, становясь всё тяжелей, кучилось перед пастью облаками едва тёплого пара в студёном воздухе. Её лапы не производили даже намёка на звук, хотя Гроза явственно ощущала, как они ударяются о твёрдую чёрную почву.

Лес, похоже, находился очень далеко — она уже пробежала прилично, а он так и не приблизился к ней. Гроза прибавила скорости. Теперь она не просто мчалась — она летела во тьме. Но только почему-то, чем быстрее она двигалась, тем дальше от неё убегала заветная зелёная трава.

«Я должна попасть домой, во что бы то ни стало…» — совсем отчаявшись, подумала Гроза. Ей нужно вернуться в родную стаю, к своей семье и товарищам. Ни одна собака не выживет в такой леденящей тьме… Если она не найдёт дороги домой, её сердце замёрзнет, и она умрёт…

Гроза полетела ещё быстрее. Она гналась за солнечным светом, как за вожделенной добычей. Она поймает его! Она обгонит зловещую тьму! Она…

Внезапно её передние лапы во что-то врезались. Гроза споткнулась и упала. Нежданное препятствие было мягким и вязким.

И противно хлюпало под лапами. Гроза резко выпрямилась и всмотрелась в черноту: на что же она наскочила?

А уже через миг, взвыв истошно и горько, собака шарахнулась назад.

В темноте мерцали глаза. Два неподвижных серых глаза — как два блестящих камушка. И чем дольше Гроза вглядывалась, тем отчётливей различала: безжизненные, мутные глаза на морде, покрытой тонкой серой шёрсткой. А ещё кровь… кровь из глотки и разорванного бока.

«Нет, Шёпот, нет!» — заскулила Гроза. Её челюсти больно свело, пасть заполнила тягучая и терпкая жидкость. И это была не вода.

Гроза в ужасе застонала — по её зубам струилась кровь. Она заливала ей грудь и лапы. А под когтями застряла серая шерсть. «Гроза…» — послышалось глухое, шипящее сопение. Собака отпрянула от тела, её лапы расползлись в кровавой жиже. Безжизненные глаза Шёпота устремились вслед за ней.

«Гроза… — снова прозвучал глухой голос. — Тьма не вокруг, она внутри тебя! Гроза…»

— Гроза!

Она резко очнулась от сна, вскочила, закачалась, как шальная, на месте. Со всех сторон её обступал мрачный лес. Но Собака-Луна участливо протягивала к ней свои бледные лапы. И после кромешной тьмы сна её слабый свет показался Грозе ярче дневного. Перед глазами поплыли стволы деревьев, в голове промелькнула мысль: «Я убежала… Я победила ужасную тьму…» Но уже в следующий миг Гроза поняла: голос, её разбудивший, реальный! И это не мёртвый Шёпот, а чьё-то беспокойное и нервное поскуливание.

— Гроза, пожалуйста, проснись… Ты меня слышишь?

Это была Дейзи. В нежном свете Собаки-Луны её белая шёрстка почти сияла, но широко раскрытые глаза горели неподдельной тревогой.

— Да, Дейзи, слышу, — отозвалась Гроза. — Я больше не сплю. А что, я во сне?..

— Да-да, ты бродила во сне, — утвердительно тявкнула патрульная собака, и у Грозы перехватило дыхание. — Я совершала обход и увидела тебя… Ты брела с закрытыми глазами. И так жалобно подвывала. Тебе что, приснился плохой сон?

Гроза заколебалась. Разве может она рассказать, что ей привиделось? Дейзи сочтёт её сумасшедшей или, хуже того, опасной для окружающих. Шутка ли — ходить по округе, не контролируя свои зубы и когти…

А, может быть, Дейзи пришла к ней поговорить? Может, её беспокоят те же вопросы о гибели Шёпота, которые мучают Грозу и которые она боится себе задавать?..

С другой стороны, это ведь Дейзи. Такая добрая, отзывчивая собачка! Она всегда была о Грозе высокого мнения. И совсем необязательно рассказывать ей всё без утайки.

— Да, — подтвердила Гроза. — Сон был ужасным.

Эти слова дались ей с трудом. Гроза буквально выдавила их из глотки. И тут же с удивлением поймала себя на мысли: а ведь ей стало немного легче! Она внимательно посмотрела на Дейзи — не подозревает ли она её в смерти Шёпота? Но ни сомнения, ни недоверия в глазах ласковой собачки Гроза не приметила. На её маленькой мордашке как было, так и осталось только одно единственное выражение: сопереживание.

— Бедненькая! — жалостливо вздохнула Дейзи. И Гроза вдруг почувствовала в сердце прилив нежной любви к ней.

— Ничего удивительного, — продолжила Дейзи. — Последние дни были такими тяжёлыми для всех нас! Смерть Шёпота расстроила и выбила тебя из колеи, да?

Не в силах проронить ни слова, Гроза только кивнула.

Дейзи подняла взгляд на небо. Гроза тоже посмотрела вверх. Звёзды мерцали лениво и тускло, а Собака-Луна опустилась так низко, что цепляла лапами верхушки деревьев.

— Скоро рассвет. Тебе нужно вернуться в лагерь и выспаться по-настоящему.

— Я так и сделаю, Дейзи. А ты, пожалуйста…

— Я никому не расскажу об этом, — быстро пролепетала Дейзи. — Ведь некоторые собаки могут не так всё понять. Не беспокойся, всё останется между нами.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Гроза.

Дейзи кинула на неё ещё один долгий, сочувственный взгляд и побежала дальше патрулировать округу. Когда она исчезла из виду, Гроза развернулась и побрела между тёмными и всё ещё угрюмыми деревьями. К своему великому облегчению, Гроза обнаружила, что не слишком удалилась от лагеря. Да и ночь оказалась не такой уж холодной — не то, что во сне. Грозе не хотелось подходить к другим собакам-охотникам и тревожить их сон. Обвив хвостом задние лапы, она присела возле логова и оглядела лагерь. Со всех сторон до неё доносилось посапывание и похрапывание спящих собак. А на деревьях над ней, наслаждаясь временной безопасностью, громко щебетали маленькие птички: пока собаки отдыхали, их щёлкающие челюсти не могли причинить пернатым вреда.

«Я не должна спать! — Эта мысль, точно холодной волной из Бескрайнего Озера, окатила Грозу. В пасти даже появился солёный привкус его воды. — Я не отдаю себе отчёта в том, что делаю, когда хожу во сне. И неосознанно могу принять за врага любую собаку из нашей стаи… Что, если бы меня стала будить собака крупнее Дейзи, и я бы решила, что мне угрожают?.. Боюсь даже думать, как бы я отреагировала…»

Да! Это выход. Ей нельзя смыкать глаз! Только так она будет уверена, что никому не навредила. Она не должна спать!!! Но насколько это тяжело — обходиться без сна? И как заставить себя бодрствовать? Наверное, нужно всё время двигаться и что-нибудь делать. До тех пор пока ей не представится случай урвать несколько часов сна где-нибудь подальше от Стаи — там, где она не будет опасной для остальных собак.

Сидя возле логова охотников, Гроза наблюдала за тем, как меняется свет. Собака-Луна отправилась спать. С её уходом стали меркнуть звёзды. А Собака-Солнце ещё не начала свой бег по небу. И в воздухе стелилась тусклая предрассветная мгла. Но недолго. Сначала над горизонтом показались яркие уши Собаки-Солнца, а потом и её сильные сверкающие лапы. И по земле протянулись длинные полосы тёплого солнечного света. Гроза вскочила и перебежала в одну из них.

— Что-то рановато ты встала, — послышался за её спиной голос Беллы. Собака вылезла из логова и, почесав за ухом, уселась на другой делянке света.

— Я не была уставшей, — буркнула Гроза.

Вслед за Беллой начали просыпаться и другие собаки. Одни по нужде побрели в кусты, другие потрусили к пруду напиться воды. Гроза наблюдала за ними довольная — вокруг вновь забурлила обычная, повседневная суета! После рождения щенков жизнь стаи быстро вернулась в привычное русло, хотя Альфа и Бета не покидали свое логово с новорожденными детёнышами.

Одна за другой в лагерь возвращались патрульные. Притомлённые, они медленно волочили лапы. Но с удовольствием докладывали Хромому, что ничего странного ночью не видели. Правда, Дейзи, рапортуя, всё же бросила беглый взгляд на Грозу. Но никто из собак этого не заметил.

А потом вдруг весь лагерь огласил громкий лай:

— Стая! Ко мне!

Загривок Грозы ощетинился. И сама она вскочила на лапы, прежде чем осознала: этот призыв не был сигналом тревоги. Голос Счастливчика звенел восторгом и ликованием.

— Пошевеливайся, сонная тетеря, — подтолкнула Грозу пробежавшая мимо Колючка. — А то пропустишь Смотрины!

Общий порыв увлёк растерявшуюся Грозу к логову Альфы. Радостное возбуждение других собак передалось и ей. Виляя хвостами, они в шуточной борьбе отвоёвывали себе места, с которых лучше всего просматривался вход в логово вожаков. Даже Луна спустилась со скалы и присоединилась к ним.

— А кого нам будут показывать? — поинтересовалась у неё Гроза.

В ответ Луна в упоении выпалила:

— Ну, ты же знаешь, что Альфа всё это время оставалась в логове со щенками после их рождения?

Гроза кивнула.

— А теперь наступил момент, когда малышей можно вывести из логова и показать нам. Их глазки раскрылись, и Альфа с Бетой посчитали, что щенки готовы предстать перед стаей!

— Ух ты! — хмыкнула Гроза. Ей вдруг тоже захотелось, чтобы о ней после рождения так же заботились в собачьей конуре, а потом показали всей стае свирепых собак. Увы, она провела свои первые дни без опеки и ласки. Гроза с грустью припомнила, как слонялась в отчаянии по Собачьему Саду с двумя маленькими братиками. И первыми взрослыми собаками, представшими перед их глазами, были Микки и Счастливчик. Не стая, а только два взрослых пса! Какими страшными, даже грозными они показались им поначалу… А как, должно быть, здорово — увидеть сразу и новый мир, и всю свою стаю! Гроза попыталась представить себя на месте детёнышей Альфы… Но тщетно…

В зёве логова показалась тень. А уже в следующий миг из него вышел Счастливчик и, подняв торчком уши, горделиво замер. Взоры всех собак обратились к их Бете.

— Чтобы быть сильной и жизнестойкой, стая должна расти, — пролаял Счастливчик. — И я счастлив и горд, что могу вам представить сейчас наше пополнение.

С этими словами пёс посторонился, и из полумрака логова выступила Альфа. В своей пасти она аккуратно зажимала пушистый рыжеватый комочек.

— Это наш сынишка — Кувыркушка! — представил его Счастливчик. И Альфа положила комочек на зелёную травку.

Щенок был мохнатый, его шёрстка отливала золотом, как у Пса-Отца. И уши у него были такие же вислые, как у Счастливчика. А вот своей удлинённой мордашкой он явно пошёл в Маму-Собаку. При виде собравшейся стаи Кувыркушка забавно моргнул. Его большие чёрные глаза вспыхнули любопытством.

По всей стае прокатилась волна нежного умиления. Щенок кувырнулся на травке один раз, другой, а затем попытался подползти к Ауне. Родители с улыбкой наблюдали за его потугами.

— Он ещё слишком мал, чтобы ходить на лапках. Но, похоже, даже не подозревает об этом! — с гордостью в голосе заметила Лапочка.

Бета скрылся в логове и через минуту вынес оттуда второй комочек — с короткой жёлто-коричневой шёрсткой и с такими же чёрными глазками и удлинённой мордашкой, как у братика.

— А это Грызушка, одна из наших дочурок, — представила её Альфа. Бета положил дочку рядом с Кувыркушкой. Малышка застыла неподвижно, немного опасаясь толпы разных собак. Потом приоткрыла пасть и тоненько пискнула. Этот писк странно подействовал на Грозу — лёд, сковавший её сознание после кошмарного сна, вдруг растаял. И всё её нутро согрело приятное тепло.

Альфа снова ушла в логово, а потом вынырнула из него с третьей малышкой. Её шерстка была не только длиннее, чем у Кувыркушки, но и темнее — глубокого коричневого тона.

— Это Пушинка, ещё одна наша дочка, — провозгласил Счастливчик. Альфа аккуратно положила её рядом с Грызушкой. Пушинка с интересом втянула воздух, потом обнюхала свою сестричку и уже повернула свой носик к Кувыркушке, но тот ловко откатился от неё в сторону.

— А это Крошка, — кивнула Альфа на последний комочек, вынесенный Бетой из логова. — Ещё одна наша дочка. Пару дней она была очень слабенькой, но сейчас чувствует себя хорошо.

Счастливчик опустил Крошку на травку рядом с сестричками. Малютка с короткой золотистой шёрсткой и бледными водянистыми глазками была заметно худее других щенков и почти на целую голову меньше.

Кувыркушка, Грызушка и Пушинка дружно повернулись к ней. Пушинка обнюхала Крошку, Грызушка уселась перед ней, словно собираясь защищать. А Кувыркушка легонько толкнул младшую сестрёнку лобиком в бок. Крошка обернулась к нему, высунула розовый язычок величиной с махонького жучка и лизнула братика по шёрстке на переносице.

Все четыре щенка на месте и вместе! Сердце Грозы подпрыгнуло от радости. Но её сладость тут же растворила горечь.

«Как же я скучаю по своим братьям. По Вертушке и Ворчуну — тому Ворчуну, который ещё не был Клыком. Конечно, он доставал меня как зудящая заноза в хвосте… но он был моим братом. И мне следовало быть добрее к Вертушке. Я должна была защищать его так, как эти щенки готовы защищать свою Крошку… Интересно, мы выглядели такими же маленькими и беспомощными, когда Счастливчик и Микки нашли нас в Собачьем Саду?»

Мысли Грозы прервал Хромой. Он выступил вперёд и опустил голову до уровня щенят. Те придвинулись поближе друг к другу.

— Добро пожаловать, малыши! — поприветствовал их Хромой. — Пусть зубы у вас вырастут крепкими и острыми, лапы станут мускулистыми и резвыми, а сердца наполняться храбростью!

Сказав это, пёс отошёл назад. И в этот момент Собака-Солнце окропила своими тёплыми лучами всё логово Альфы. Их свет заиграл в золотистой и коричневой шёрстке щенят так, что они засияли, как яркие огоньки.

— Приветствую вас, малыши! — прокричал Микки. Его крик подхватили другие собаки. Подняв морды к небу, они дружно и радостно взвыли. Гроза тоже испустила восторженный вопль. «О, Всесобаки! Спасибо вам за то, что вы послали нашей стае этих щенков!» — мысленно поблагодарила она небесных защитников и попросила их уберечь малышей от болезней и бед. Невероятное воодушевление накрыло Грозу, зарядив мощной энергией и бодростью. Бегущие по небу облака скрывали Всесобак от её взора. Но Гроза почти явственно представляла их себе такими же щенками — кувыркающимися и беззаботно играющими, не знающими тревог и забот взрослой стаи…

Приветственная Песнь была короткой. А потом Белла и Бруно притащили добычу, припасённую к Смотринам. Сначала поела Альфа. Гроза только подивилась её аппетиту.

«Похоже, из-за щенков можно сильно изголодаться», — усмехнулась охотница. После Лапочки подкрепился Счастливчик. Альфа прилегла на солнечном пятачке, и Бета осторожно подтолкнул к ней щенят. Малыши явно учуяли молоко. Уже в следующий миг все четверо прильнули к матери и довольно зачмокали.

Теперь смогли попировать и остальные члены стаи. Обилие пищи приятно удивило Грозу — все собаки наелись доотвала. Даже Солнышко достался почти целый кролик, и маленькая собачка набросилась на него с преисполненной решимостью.

Тут до ушей Грозы донёсся приглушённый разговор.

— Похоже, дополнительные патрули и разведчики делают своё дело, — говорила Кусаке Луна, пережёвывая мясистый кусок ласки. — За эти дни мне никто не докладывал о запахе лис и койотов. И ничего странного никто не обнаружил.

В их беседу вдруг встрял Счастливчик.

— Что ты имеешь в виду? — чуть громче, чем следовало, тявкнул пёс. И повернулся к Хромому. — Нам необходимо выйти на след подлых лис. И сделать это нужно было ещё вчера! Мы ведь договорились послать разведчиков на поиски этих шелудивых не-собак. Да и койотов тоже не следует забывать. Так в чём же дело?

Взгляд Грозы переметнулся на Хромого. Получается, он не рассказал Альфе и Бете об унюханных ими койотах? Должно быть, Хромой посчитал, что у них и так довольно причин для волнений. Но было ли это мудро?

— Бета, мы и так уже разрываемся, защищая лагерь. Нападений больше не было, и лисьего запаха мы тоже не уловили. Я подумал, что лучше не рисковать и не отсылать собак из лагеря на их поиски. А что касается койотов… да, охотничий отряд учуял их группу несколько дней назад. Но с тех пор их следов больше не попадалось.

Пока Хромой рапортовал, Счастливчик не сводил с него негодующих глаз. Но Третьего пса стаи явно не смущало раздражение Беты. И в его глазах Грозе даже почудился вызов.

«Хромой прав, что не считает себя виноватым. Его способы решения проблем всегда работают — ни на лагерь, ни на охотничьи отряды никто больше не нападал… Только вот я-то знаю, что Шёпота убили не лисы. А Счастливчик до сих пор убеждён, что это сделали они».

Над стаей повисла неловкая тишина. Всё ещё поглощавшие пищу собаки вдруг перестали жевать. Некоторые понурили головы или прижали уши.

— Что-о-о? — разъярился Счастливчик. — Это правда? Вместо того чтобы выполнять мой приказ и искать лисий лагерь, вы только патрулировали округу? Так?

Тут Кусака вскочила на лапы:

— Да, это так. Но, Бета, после всего, что случилось… и появления на свет щенят… Всем хочется немного покоя…

— Покоя? — скептически взвыл Счастливчик. — И это всё, чего вам хочется? Покоя… когда злобные твари нападают на нас без всякого повода и убивают наших товарищей? Вам хочется кататься по травке и выставлять свои беззащитные животы напоказ всему лесу? Мы должны защищать нашу территорию! Мы должны защищать нашу стаю! А лучшая защита — это нападение. И мы должны напасть на лис раньше, чем они вернутся, — Счастливчик перевёл взгляд на щенков, и Грозу кольнуло раздражение.

«Да он просто в панике! Он стал отцом, и теперь чувствует свою особую ответственность за четыре крошечных жизни. И эта ответственность очень и очень велика. Счастливчик с трудом выдерживает её груз. Но упорно не желает поверить, что реальная угроза исходит не от лис».

— Я хочу, чтобы сразу же по окончании трапезы отряд разведчиков отправился на поиски лисьего лежбища. Мы должны отомстить за Шёпота!

Собаки одобрительно загудели. А сердце Грозы заныло от горечи и досады. Она радовалась тому, что собаки помнили Шёпота и негодовали на его убийц. Но ей так не хотелось, чтобы они пустились по ложному следу!

Гроза прижималась к земле низко-низко, и при каждом вдохе ноздри ей щекотали папоротники. Слева от неё медленно ползла вперёд Стрела. А справа залегли Кусака и Колючка. Сомкнув головы, они дружно вглядывались в один-единственный просвет в густой листве.

Они были в пути уже полдня, если не больше. Собаку-Солнце закрывала плотная завеса облаков. И Гроза не могла определить, какую часть небесного пути она уже пробежала. Собаки отошли довольно далеко от границ своей территории. Лес вокруг был незнакомым. И сейчас они пристально изучали поросшую кустарником и молодыми деревцами поляну. Поперёк неё лежал огромный ствол упавшего зелёного великана. Его омертвевшие верхние ветви безжизненно колыхались на ветру, а по задранным кверху корням деловито сновали прожорливые долгоносики. Грозе невольно вспомнилось дерево у их лагеря, с корнями вывалившееся из земли во время последнего Большого Рыка Собаки-Земли.

Лисий запах витал повсюду. Он сочился из земли под лапами собак, кружился в воздухе, пропитывал листья папоротников. Лисы явно бегали по этой поляне. И бегали совсем недавно.

— Мы нашли их, — прошептала Кусака. — Я в этом уверена. Такого сильного лисьего запаха мне ещё не доводилось чуять!

Гроза кивнула. Судя по запаху, это место — центр всей территории лис. Их логово должно быть где-то рядом!

Странно было другое: за весь долгий путь сюда им на глаза не попалось ни одной лисицы. Гроза знала, что эти хитрые бестии способны передвигаться гораздо резвее и тише собак. И всё-таки было непонятно, как они могли зайти так далеко и не встретить ни одной рыжей плутовки.

Необычным был и состав их отряда: две патрульные и две охотницы. Но тут Гроза хотя бы понимала логику Счастливчика. Он намеренно включил во все разведочные группы двух собак, способных быстро бегать и выслеживать лис по запаху, и двух собак, способных защитить их при обнаружении вражьего логова. Это было не обычное патрулирование. И не настоящая охота… по крайней мере, пока.

Собаки наблюдали и выжидали. Гроза посмотрела на Кусаку: какое решение она примет? Поведёт ли их на поляну или предпочтёт отступить и окружить лис… Кусака возглавляла их отряд. И Гроза чётко сознавала: именно сейчас им нужна её твёрдая лапа. Если они поведут себя как псы-одиночки и ослушаются Кусаку, это может обернуться для них всех большой-большой бедой…

Чу! Гроза задержала дыхание и сосредоточенно прислушалась. Уж не поступь ли чьих-то лап она только что уловила? Гроза покосилась на остальных собак. Но они все прижимались животами к мягким папоротникам. И никто из них не сделал бы и шага, даже если бы захотел.

Через несколько секунд звук повторился. Теперь он был громче. Уши Стрелы встали торчком и замерли в напряжённом ожидании. Листья папоротника под брюхом Грозы слегка вздрогнули — это Колючка ещё плотней вжалась в землю.

Затем по поляне пробежало слабое шевеление. И над верхушкой поваленного дерева показалась пара больших рыжих ушей. А за ней — и сама лиса. Она изящно запрыгнула на ствол. На вид лиса не была ни сильной, ни упитанной; и даже густая шерсть не скрывала проступавших под ней рёбер.

В зубах лиса зажимала какого-то мелкого зверька — возможно, полёвку. Но, судя по взъерошенному и грязному меху, её поимка далась рыжей охотнице нелегко.

Вела себя лисица абсолютно спокойно. Её нос явно не унюхал собак, затаившихся в засаде у кромки поляны. Обернув своим пушистым хвостом задние лапы, она положила полёвку на ствол дерева, украдкой оглядела поляну и…

«Вот так да!..» Лиса наклонилась и начала уплетать свою добычу за обе щеки. Запрокинув голову, она заглатывала целые куски, даже не потрудясь их хорошенько разжевать.

Гроза неодобрительно насупилась. Лиса не отнесла свою добычу в общую кучу. И не стала делиться ею с другими сородичами. Неужели у лис так принято, и каждая из них сама добывает себе пропитание? А как же престарелые и больные члены их стаи? Или те лисы, которые не слишком сильны и удачливы в охоте?

Лёжа неподвижно, почти не дыша, четыре собаки наблюдали за тем, как лиса разрывает свою добычу на кусочки и запихивает их себе в пасть. Она съела столько, сколько смогла, потом легла, зажала остатки пищи между лапами и принялась обгладывать косточки. Лиса грызла их так, будто не делала этого целую вечность.

В животе у Грозы вновь всколыхнулось дурное предчувствие: «Такое существо не могло убить Шёпота!»

Она и раньше так думала, а теперь её уверенность только окрепла. Пасть лисы оказалась в действительности даже меньше, чем предполагала Гроза. Просто широкий меховой воротник зрительно увеличивал её морду. А зубы у лисы были хоть и острыми, но тонкими, как иголки. Конечно, Грозе не хотелось бы, чтобы такие зубы вонзились ей в лапу. Но они точно не могли разорвать глотку взрослой боеспособной собаке.

И вокруг тела Шёпота не витало даже слабого лисьего душка… Все эти наблюдения вкупе окончательно убедили Грозу: рыжие бестии непричастны к убийству пса.

«Как же мне теперь поступить? Мы нашли территорию лис. И Счастливчик наверняка захочет на них напасть! Но я не могу позволить ему развязать войну с лисами без веских на то причин…»

С другой стороны, война и так уже шла. Она началась в тот момент, когда у собачьего лагеря был оставлен убитый лисий детёныш. В суете и беспокойстве прошедших дней Гроза позабыла об этом. Но ведь стая до сих пор не выяснила, кто на самом деле прикончил лисёнка и подбросил на их территорию.

«А могло ли этого лисёнка и Шёпота убить одно существо?»

Пожалуй, могло. Но почему? Ответ на этот вопрос Гроза, как ни старалась, пока не находила.

Кто же мог так сильно ненавидеть и лис, и их стаю?

Лиса, наконец, разделалась с тушкой полёвки и, облизав свои чёрные губы, соскочила с поваленного дерева. Грозе показалось, что она навострила лапы в их сторону. Но через секунду лиса развернулась, сделала несколько шагов по кромке травы и исчезла из виду. Гроза смотрела в оба глаза Похоже, лиса спряталась в своё логово — нору в земле под лежащим стволом! Вход в неё маскировала трава Вот почему собаки её не заметили.

Сомненья окончательно улетучились. Это был лисий лагерь. Они действительно его нашли!

— Давайте-ка… — Кусака шелохнулась, решив отползти из подлеска назад. Но тут же застыла на месте. Широко раскрыв глаза и насторожив уши, она завертела головой из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда доносятся новые звуки.

Звуки новых шагов!

Собаки замерли, а в следующий миг справа от них из леса выскочила целая пара тощих созданий: самец и самка Самка была чуть крупнее самца.

Они пробежали от Грозы так близко, что собаке пришлось задержать дыхание. Никакой добычи в зубах у них не было. Направляясь к норе под поваленным деревом, лисы громко переговаривались.

— Как же досадно всё вышло, — сетовал самец. — Вот вроде и глуповаты эти лесные мыши, но до чего же шустры мерзавки…

— Не куксись, Рассвет! Завтра нам повезёт больше, — попыталась утешить его лисица.

«Самца зовут Рассветом?» — удивилась Гроза Между тем лис встал во весь рост, положил передние лапы на ствол, принюхался к обглоданным остаткам полёвки и соскочил вниз:

— Ты посмотри, Зола-то вернулась с добычей.

— Зола шустрей и ловчее Рассвета, — ехидно поддела дружка лисица. Тот полусердито ощерился:

— Не подначивай! Давай шагай вперёд! Сейчас у нас время отдыха. А попозже мыши наедятся семян и уже не будут такими прыткими. Сытая мышь — ленивая мышь. Вот тогда мы её и сцапаем.

Лисы проскользнули в потайную нору под деревом и пропали.

Собаки ещё немного подождали, внимательно прислушиваясь к звукам леса — а вдруг и другие лисы тоже пожалуют с охоты? Но ни шагов лисьих лап, ни запахов новых лис они так и не уловили. Резко поведя ушами, Кусака призывно качнула головой, и собаки осторожно отползли назад. Выбравшись из зарослей папоротников, они рысью припустили прочь. И всю дорогу молчали, пока не выбежали из лисьего леса на широкое поле, усеянное жёлтыми цветами. Оказавшись под открытым небом, Колючка в восторге подпрыгнула, кувырнулась в воздухе и приземлилась на передние лапы.

— Мы нашли их! Этих грязных и шелудивых маленьких созданий. И как они только осмелились напасть на нас? Теперь мы обязательно им отомстим, так ведь, Гроза? — протараторила Колючка и чванливо добавила: — Бета будет очень доволен нами! Гроза только понурила голову.

— Похоже, ты этому не рада, — заметила Стрела, и на её морду наползла тень раздражения. — Я думала, ты будешь ликовать. Ты ведь горевала по Шёпоту не меньше всех его товарищей по старой стае. А лисы теперь получат по заслугам!

— Я в этом не уверена, — пробормотала Гроза и тут же спохватилась: она же обещала Счастливчику… Но разве справедливо наказывать лис, которые с таким трудом добывали себе пропитание и явно не сделали ничего плохого их стае?

— Что ты хочешь этим сказать? — резко спросила Кусака, преградив Грозе путь. — Отвечай, что ты имела в виду?

— Я не думаю, что Шёпота убили лисы, — объявив это во всеуслышание, Гроза ощутила несказанное облегчение. — Ни на теле Шёпота, ни в лесу лисами не пахло. Как, впрочем, и койотами. Вы и сами видели лису, поедавшую полёвку. Лисьи челюсти не настолько крупны и сильны, чтобы сотворить такое с собакой.

— Но, если лисы и койоты ни при чём, кто же тогда убил Шёпота? — встряла с вопросом Стрела.

Гроза помедлила с ответом. Ей не хотелось озвучивать свои подозрения. Может, собаки и сами догадаются? Прошло несколько секунд, и страшная догадка холодными мурашками пробежала по спине Колючки. Её глаза вдруг округлились.

— Это сделала… собака? — плаксиво вскрикнула она. — Но ведь в лесу нет других собак, только наша стая… — голос Колючки сорвался на визг от страшной догадки. — Нет, Гроза, нет! Ты думаешь, что это сделал кто-то из нас?

Колючка выглядела такой потрясённой, что Гроза чуть не раскаялась за подобное предположение. Но всё же тоскливо кивнула.

— Я думаю, это единственное возможное объяснение…

— Возможное? Ошибаешься, дорогуша! Такое просто невозможно! — потрясла головой Кусака. — Какой порочной и злобной должна быть собака, чтобы напасть на члена своей же стаи?

— Да, — едко поддакнула Стрела. — Какой же свирепой должна быть собака, чтобы совершить такую дикость?

Гроза отпрянула. Слова Стрелы больно ударили её.

— Стрела, не надо так, — осадила разведчицу Кусака. Но её замечание прозвучало не слишком искренне.

«Если бы они только знали, — вздохнула Гроза. — Я ведь не исключаю себя…»

Увы, она не могла рассказать им о своих хождениях во сне и ужасных видениях.

Внезапно Грозу поразила другая мысль, никогда прежде не приходившая ей в голову: «А что если и вправду всему виной натура свирепых собак? Но я же — не настоящая свирепая собака…»

Уж не Дротик ли набросился из темноты на бедного Шёпота? У неё ведь не было никаких доказательств его невиновности. Возможно, Шёпот чем-то досадил доберману, и тот, не стерпев, вцепился в него мёртвой хваткой…

Гроза прекрасно понимала, какие увечья могла нанести противнику свирепая собака в приступе ярости. Её и саму временами обуревали такие приступы, и только усилием воли Грозе удавалось их подавить. А Дротик состоял раньше в стае свирепых псов.

Грозу передёрнуло при одном воспоминании об Испытании Ярости — суровой проверке, которой когда-то надумала подвергнуть её Сталь. Черная Альфа хотела, чтобы Гроза потеряла контроль и поддалась неудержимому бешенству.

Благодаря Счастливчику и его товарищам Гроза не дала тогда выхода своей ярости. Сталь посчитала, что она провалила испытание, хотя сама Гроза восприняла такой исход за большую победу. А вот Дротик был полноценным членом стаи свирепых псов. И, значит, он участвовал в Испытании Ярости и успешно его прошёл. Откуда ей знать, на что он в действительности способен?

С другой стороны, в стае свирепых псов всегда царила жёсткая дисциплина Собаки не кидались друг на друга без приказа Стали. И Гроза даже представить себе не могла, чтобы Дротик атаковал и убил своего сотоварища.

Подобные мысли совсем не радовали Грозу. Но отмахнуться от них у собаки не получалось. Всю обратную дорогу в лагерь она мучительно размышляла. И до дома добралась совершенно разбитой и опустошённой. Длинный дневной переход и напряжение, пережитое у лисьего логова, истощили все её силы. Как будто она совсем не отдыхала до этого.

До общей трапезы Гроза ещё могла немного вздремнуть. Она уже приноровилась это делать, надолго не засыпая. С того самого дня, как её застала Дейзи, Гроза больше ни разу не спала и не бродила во сне. И, надо сказать, была очень довольна собой. Даже гордилась, как будто ей удалось приручить страшного дикого зверя внутри себя. Она уже так не нуждалась во сне, как другие собаки!

Конечно, днём она была менее энергичной, чем остальные, и реагировала на всё более медленно. Да и зрение у неё иногда затуманивалось. Но это было лучше, чем ходить во сне и не сознавать, что ты делаешь в это время…

Гроза не стала выискивать себе местечко поудобнее. Просто улеглась на землю и позволила своим глазам закрыться.

Но прежде чем погрузиться в блаженную сонную дрёму, она расслышала негромкое бормотание двух собак. Приподняв одно веко, Гроза попыталась сосредоточиться.

Голоса принадлежали Стреле и Кусаке. Собаки сидели в самой середине их лагеря — слишком далеко от Грозы. И разговаривали слишком тихо, чтобы она могла разобрать их слова. Но Гроза отлично видела их морды и взгляды, которые две заговорщицы украдкой бросали на логово охотников. А в это время в логове сидел Дротик и чистил зубами когти.

«Им пришла в голову та же мысль, что и мне! Но я же разубедила себя… или нет?»

Дротик дочистил когти, поднялся, встряхнулся и потрусил к шеренге деревьев. Через несколько секунд, показывая всем своим видом, что она просто хочет размяться, Стрела тоже встала и неспешно побрела за псом.

На Грозу накатило раздражение. Дротик, конечно, был подозреваемым. Но не единственным. А Стрела и Кусака всегда относились к нему иначе, чем к остальным собакам. И всё только потому, что он был свирепым псом! Что они теперь задумали? Следить за Дротиком днём и ночью, пока он не изобличит себя чем-то?

Прикрыв глаза, Гроза положила морду на лапы. Ей ведь только хотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями о непричастности лис. Она не собиралась обвинять Дротика!

— Гроза, просыпайся! Пришло время трапезы.

Гроза зашевелилась и уставилась на Колючку.

— Бета и Альфа весь день провели со своими щенятами в логове. И Кусака решила им рассказать о лисьем лагере за едой, — сообщила Колючка. От энтузиазма, переполнявшего её до откровений Грозы, не осталось и следа. Гроза даже почувствовала себя виноватой — не за то, что сказала правду, а за то, что лишила Колючку удобного и простого объяснения случившегося.

Гроза встала, потянулась и зевнула. Собака-Солнце освещала их лагерь косыми золотистыми лучами. И тёмные тени от деревьев перемежались с яркими бликами света. Гроза не чувствовала себя отдохнувшей. Будь её воля, она бы забилась в какой-нибудь тёплый укромный уголок и проспала бы ещё двое суток.

Собаки вынесли добычу. Охотники потрудились на славу, и всё же такого изобилия, как на Смотринах щенков, не было. Гроза не спускала с Кусаки глаз: «Когда же она доложит Счастливчику о лисьем лагере?»

А Кусака, похоже, выжидала, пока все собаки наедятся. Она не проронила ни слова до тех пор, пока Омега не утащила в свой закуток остатки кроличьей тушки — похрустеть всласть вкусными косточками.

И всё это время в Грозе нарастала решимость. Если Кусака не заикнётся о невиновности лис, тогда об этом заявит она! Невзирая на данное Счастливчику обещание! Их Омега была сильней и упитанней, чем охотники и вояки из лисьей стаи!

— Альфа, Бета, у нас есть новости, — заговорила Кусака. — Наш патруль отыскал логово лис.

Уши Счастливчика навострились.

— Молодцы! — похвалил он и сразу же подозвал всех собак громким лаем. — Стая, ко мне! Наши враги обнаружены. Подготовимся к атаке и…

— Подожди, Бета, — остудила Кусака пыл вожака. В груди у Грозы потеплело от облегчения и благодарности: Кусака всё-таки постарается отговорить Счастливчика от бессмысленного нападения на лис. — У нас имеются сомнения. Лисы маленькие и явно недоедают. Мы не уверены, что такие существа могли убить Шёпота.

Рокот замешательства прокатился по стае. Широко расставив лапы, Кусака вперила в Счастливчика немигающий взгляд. Но пёс сразу же перевёл взор на Грозу. Та сглотнула, собрала в лапы всю волю и выступила вперёд.

— Это так, Бета. Я убеждена, что лисы ни при чём. И после того, что мы сегодня увидели, моя убеждённость в этом только окрепла Следы укусов на шее Шёпота намного больше, чем пасти и зубы лис. И вокруг его тела не пахло лисами! Вспомните, вы все! — обратилась Гроза к членам стаи. — Разве кто-нибудь из вас учуял там лисий дух?

— Насчет запаха, пожалуй, верно… Бета, неужели они правы? — заколебался Бруно.

Счастливчик молчал. И только гневно таращился на Грозу.

«Я помню, что обещала тебе, — мысленно возразила ему собака. — Но безучастной к твоим опрометчивым решениям я не останусь! И не допущу беспричинной атаки на лис. Я не хочу бессмысленной войны!»

— Возможно… ты и права, — признал, наконец, Счастливчик. Хотя слова дались ему с трудом, и это было заметно. — Сейчас, пораздумав, я тоже склоняюсь к мысли, что мы ошибались. Но, если лисы не виноваты, значит, к убийству причастны койоты. Вы ведь учуяли их тогда на охоте. А койоты при случае нападают на собак и поедают их. Это вам всем известно.

— Койотами там тоже не пахло, — пробормотал задумчиво Микки. И Гроза посмотрела на него с признательностью. Всё-таки хорошо, что ещё один пёс — старший по возрасту и уважаемый Бетой — поднял этот вопрос!

— Шёпота не съели… Такое впечатление, что его намеренно оставили в том месте. Чтобы мы смогли его найти, — подметила Луна. — Я всё же думаю, что это месть лис за их убитого детёныша.

— Но им не по силам справиться с собакой! — возразила Стрела.

— А, по-моему, ни койоты, ни лисы не виноваты, — заявила Гроза.

На неё разом уставились все глаза стаи. Подыскивая верные слова, Гроза запнулась. И тут на неё набросился Счастливчик:

— Да что с тобой такое, Гроза? Почему ты с таким упорством винишь в убийстве Шёпота собаку?

Ошеломлённую стаю огласил встревоженный лай.

— Собака?!

— Какая собака?

— Да разве такое возможно?!

Приблизившись на несколько шагов к Грозе, Счастливчик встал во весь рост. Пёс всё равно был чуть ниже её. Но Гроза съёжилась и попятилась от него, словно маленький щенок.

— Хочешь обвинить кого-нибудь из нас прямо сейчас? Давай! Обвиняй! — загавкал рассвирепевший вожак. — Ты хоть понимаешь, что несёшь? С твоих слов выходит, будто в нашей стае есть убийца. Я же говорил тебе: Шёпота убили лисы!

Усилием воли Гроза выпрямилась и посмотрела Бете прямо в глаза.

— Я никого конкретно не обвиняю, — твёрдо сказала она. — У меня нет доказательств того, что Шёпота убила собака из нашей стаи. Я лишь утверждаю, что это сделала какая-то собака. Возможно, пёс-одиночка, которого мы пока не учуяли. А, возможно, и кто-то из нас. Кто знает, может, произошло ужасное недоразумение, ссора, стычка. И виновница раскаивается и хочет сознаться. Только боится…

Счастливчик сделал ещё несколько шагов вперёд. Бешенство распирало его. Грозе даже показалось, что пёс собирается её ударить. Она скосила глаза на Альфу. Прикрывая лапой щенков, собака-бегунья внимательно следила за ними. Она не отводила своих тёмных и умных глаз от Грозы. Но и не отзывала назад Счастливчика. Альфа хранила глубокое молчание.

За их спором, прижав уши и разинув в замешательстве пасти, наблюдали все члены стаи.

Колючка в беспокойстве бороздила когтями землю.

— Бета, подумай! — призвала Счастливчика Гроза. — Стоит ли развязывать войну с койотами или лисами? Не лучше ли признать факты и выяснить, что за собака могла это сделать?

— Мы не развязываем войну с лисами, — злобно прорычал Счастливчик. — Они напали на нас первыми. Они считают, что мы убили одного из них. И чем это не повод для мести и убийства одного из нас, а среди собак нашей стаи ни у кого не было причин убивать Шёпота! — Бета повернулся к Грозе спиной и мордой к другим собакам: — Для нас важнее всего — быть единой и дружной стаей! Мы — одна семья. И враг у нас общий. Мы должны с ним бороться все вместе. Стоять один за всех и все за одного! А такие нелепые предположения способны нас только рассорить. Этого допускать нельзя! Мы — не стая свирепых собак. Мы не дерёмся и не воюем друг с другом!

Гроза в изумлении уставилась на Счастливчика Таким раздражённым и гневным она никогда его раньше не видела Такой дикой ярости и паники одновременно он не выказывал ни во время их стычки со Сталью, ни в схватке с полуволком. Но сейчас в лесу находился убийца Им могла быть любая собака… И эта мысль видимо сильно пугала Счастливчика.

Его слова о свирепых псах были лишены всякого смысла — только Сталь нападала на своих собак. Потому что находилась во власти безумных видений. Ей казалось, что Собака-Земля поглотит их мир, если этого не сделает она сама. А все остальные свирепые псы были, наоборот, слишком послушны и верны своей стае.

Однако других собак речь Счастливчика убедила. Они закивали, расслабились и принялись обсуждать друг с другом койотов и лис Словно почувствовали облегчение от того, что им больше не нужно ворочать мозгами. Мысль о том, что среди них есть убийца, а их Бета цепляется за ложь, претила им до отвращения.

Гроза обвела взглядом собак и встретилась глазами с Дротиком. Он держался спокойно и невозмутимо. Если пса и задели слова Счастливчика о его родной стае, то виду он не показывал.

А вот Гроза себя сдерживала с трудом. Внутри неё бешеным вихрем бурлил и рвался наружу гнев. Счастливчик отказался выслушать её до рождения щенков. А сейчас, после их появления на свет, он и вовсе стал невменяемым.

«Я всегда зависела от твоего мнения, всю свою жизнь, Счастливчик. Я нуждалась в твоих советах, в твоём руководстве, в твоём одобрении. Теперь мне надеяться не на кого. Отныне я предоставлена самой себе, так?»

Предоставлена самой себе… Значит, одинока… Так и не доев свою порцию кролика, Гроза повернулась и побрела к окраине лагеря. Под взорами собак её шерсть встопорщилась в разные стороны, как у ежа, но Гроза ни разу не оглянулась. Отыскав глубокую тень сразу за лагерем, она тяжело рухнула наземь.

— Мы должны себя защищать, — снова раздался неистовый лай. Пытаясь отгородиться от него, Гроза зажала уши лапами. Но лай настырно проникал в её сознание: — Нам важно держаться вместе. Вы знаете, что объединение стай оказалось нелёгким и медленным делом. Но мы все — собачки-на-поводочке, дикая стая, свирепые псы и стая Хромого, и даже псы-одиночки, как я, — мы все можем быть частью большого и важного целого. Для этого нужно только одно: поддерживать друг друга и действовать сообща Поодиночке мы никогда не достигнем того, чего способны добиться вместе.

Собаки одобрительно взвыли, а Гроза только горько фыркнула Увы, Счастливчик был прав. Единство и благополучие стаи были важнее всего.

«Вот поэтому ты и должен её защищать! — подумала Гроза. — Вот поэтому ты не смеешь игнорировать даже самую жестокую и неприглядную правду! Почему же ты не хочешь её замечать?»

— Мы будем упражняться все вместе и каждый день, — объявил Счастливчик уже более тихим голосом. — Уверенность в том, что мы — сильная, сплочённая стая, поможет нам при столкновении с противником. И каждая собака должна знать своё место, — опять громко пролаял пёс.

Гроза поняла: последние слова предназначались ей. Но она не нашла в себе сил рассердиться на это. Сердце сдавили обида и боль. Как будто ей на грудь положили тяжёлый и неподъёмный камень. Веки тоже налились тяжестью. Гроза несколько раз потрясла головой, но это не помогло. Даже с широко раскрытыми глазами она ничего не видела. Всё вокруг заволокло туманом. Пытаясь вернуть чёткость зрению, Гроза заморгала. Но быстро растратила последние силы. И в какой-то момент уже не смогла открыть глаз. Морда Грозы прикоснулась к земле, и её тут же поглотила глубокая тьма.

Гроза резко проснулась. Её сердце билось и металось, как перепуганная мышь. Придя в себя, Гроза оглянулась — она всё ещё лежала в логове охотников. В нём мерцал мягкий зелёный свет, а Собака-Солнце заботливо согревала своим теплом прикрывавшие его ветки и листья. Гроза находилась в логове одна.

«Это хорошо!» Ей необходимо было выспаться прошлой ночью. Сон сразил Грозу у самой границы лагеря. Она могла бы проспать там всю ночь. И, чего доброго, снова заходила бы во сне, не растормоши её вовремя Белла.

Золотистая собака позвала Грозу в их логово. Но она отправилась сначала на прогулку. И наматывала круги вокруг лагеря до тех пор, пока не отогнала от себя глубокий, лишающий разума сон.

Всю ночь Гроза продремала урывками, распластавшись на земле перед логовом.

И то и дело вскакивала побродить, чтобы избавиться от неприятного ощущения — ей всё время казалось, будто она куда-то проваливается. А потом на небо выползла проснувшаяся Собака-Солнце, и остальные собаки покинули логово. Только тогда Гроза осмелилась забраться внутрь и сомкнуть уставшие веки.

А сейчас Грозу стал терзать мучительный приступ голода. Но как же его утолить? Разделить со стаей утреннюю трапезу? Нет! Только не это! — её живот скрутился узлом в знак протеста. Гроза и сама понимала: пойти туда — значит придётся столкнуться с другими собаками, и после её вчерашней перепалки с Бетой они непременно будут пялиться на неё. Эта мысль была невыносимей голода.

«Я ни в чём не виновата, — попыталась убедить себя Гроза. — Разве можно быть хорошей собакой и оставаться безучастной к опрометчивым решениям Беты? Почему Счастливчик не прислушается ко мне?»

А ведь раньше он дорожил её мнением. Даже когда она была ещё щенком, Счастливчик всегда вставал на её сторону. А теперь её Бету занимает только одно: его собственные щенки. Счастливчик готов на всё, чтобы защитить их от всякого зла. Но мысль о том, что реальная угроза исходит от собаки из его окружения, и эта собака ловко скрывает своё тёмное, злое нутро, страшит его. Причём страшит настолько, что он отмахивается от неё всеми правдами и неправдами.

Обвинить самого Счастливчика у Грозы не поднялась бы лапа. Но как бы её Бета ответил на один очень трудный вопрос: кого из собак своей стаи он считает способной на убийство?

Скорее всего, ответ испугал бы Счастливчика.

«Он хочет переложить всю вину на лис, потому что они нам чужие. Они — не собаки. С ними можно сражаться. И их можно побеждать и уничтожать».

Но одним хотением реальность не изменишь.

Гроза поднялась и встряхнулась всем телом. Её стая столкнулась с серьёзным вызовом. И если другие собаки не собираются доискиваться до истины, значит, она докопается до неё в одиночку. Гроза вылезла из логова и потрусила из прямиком в лес.

«А что если это сделала ты?» — снова поколебал её разум глумливый внутренний голос. Гроза вдохнула свежий воздух и высоко подняла голову.

«Если это сделала я… Что ж, тогда я признаю себя виновной и понесу за это заслуженное наказание».

Только вот каким оно будет, это наказание? По спине собаки пробежала мелкая дрожь. Что с ней сделают? Покусают? Заклеймят? Изгонят из стаи? Убьют?

Сталь казнила бы любую собаку, представлявшую угрозу её стае. Но, может быть, мудрая Альфа пощадит убийцу… если сочтёт, что та заслужила пощаду?

Мысли приняли совсем уж мрачный оборот. И Гроза резко отмахнулась от них, как только выбежала на ту поляну, где не так давно было найдено тело Шёпота. Поиск доказательств, уличающих её в убийстве, не сулил ничего хорошего — как и попытка Счастливчика изобличить в этом лис. Но она постарается быть объективной. Это единственный способ выяснить правду.

Должно же быть что-то такое, что упустили из виду все. И что точно укажет на собаку, убившую Шёпота. Уткнувшись носом в землю, Гроза тщательно обнюхала поляну. Место, где был убит Шёпот, всё ещё пахло его кровью, но уже не сильно. Гроза сумела распознать и запахи других собак. Они все избегали ступать по земле, где лежал мёртвый пёс! И вдруг, на какую-то долю секунды, ей показалось…

Радостный лай из лагеря отвлёк внимание сыщицы. И, когда Гроза снова повернулась, она уже не понимала, что ей привиделось. Какой-то сгусток темноты… Но что в нём было не так?

Гроза встряхнулась и снова начала принюхиваться. Запах смятения Шёпота уже заметно ослаб. И Гроза насторожилась. Она должна была унюхать гнев, злость или ярость. Запах эмоций собаки-убийцы не мог испариться бесследно. Но на поляне пахло только страхом Шёпота. И больше ничем. Грозу передернуло. Неужели собака, убившая Шёпота, не испытывала никаких чувств?

«А что, если спящие собаки не испускают таких запахов, как бодрствующие?»

Звуки из лагеря и противный голос в собственной голове мешали сосредоточиться. Нет, ей нельзя отвлекаться! Гроза изо всех сил напрягла обоняние и зажмурилась: «Я должна наконец понять, что там было».

Когда она снова открыла глаза, лес показался ей до странности необычным. Гроза отчётливо различала в нем каждый листик и прутик и в то же время могла охватить взглядом всю сцену. Возбуждение стало спадать.

«Да вон же он!» Тот самый тёмный сгусток, который она заприметила, а потом потеряла из виду. Под раскидистым кустом чернел отпечаток, глубоко вдавленный в мягкую почву. Оттиск чьей-то лапы! Ветви кустарника защитили его от дождя и собак, затоптавших последние следы Шёпота.

Отпечаток был маленький — примерно с лапу Шёпота. И слишком маленький для лапы Грозы. Но довольно глубокий — на бегу его выдавить Шёпот не мог. Значит, он стоял под этим кустом… И, наверное, от страха или напряжения скрёб своими когтями землю.

Но тогда на ней должны были остаться бороздки. А их не было. Гроза поискала глазами следы поблизости. Если Шёпот стоял одной лапой тут, то должны отыскаться и другие отпечатки…

Но она ничего не находила. Пока не кинула взгляд за куст.

Ещё один отпечаток! Почти незаметный за корнями деревьев. И этот след не был оставлен собакой, стоявшей на влажной и рыхлой почве. Его оставила тяжёлая поступь бежавшей собаки.

Гроза прошла от одного отпечатка к другому. Промежуток между ними соответствовал длине шага любого пса величиной с Шёпота Грозе явственно представилась картина: вот Шёпот мчится между деревьями; его преследует по пятам какая-то собака; пёс в смятении и страхе, и их запахи перебивают ему все ароматы леса… А потом Гроза отчётливо увидела прямо перед собой его серую шёрстку — на ней блестели капельки пота Каким отчаянием захлопали его уши, когда пёс обернулся! Как почернели от ужаса его глаза при виде её…

Лапы Грозы приросли к земле, из глотки вырвался сдавленный вой: «Я всё это воображаю или вспоминаю?»

Она снова крепко зажмурилась, попыталась ощутить голод в своём животе, грязь под лапами, запах влажного леса… что угодно, лишь бы не видеть Шёпота, спасающегося бегством… От кого?

Внезапно до её сознания дошло, куда именно вели следы лап. Веки Грозы резко вздернулись, глаза округлились, уши непроизвольно задвигались. Лагерь находился позади, за её спиной. И Шёпот бежал не в лагерь, а из него, прочь от своих товарищей по стае!

Гроза застыла перед вторым отпечатком. К его краешку что-то прилипло. Собака осторожно поскребла землю, и из бороздки выпал маленький белый твёрдый обломок.

Это был коготь. Чтобы потерять коготь, нужно было нестись сломя голову. Но ни один пёс не бежал бы так быстро, если бы его не подгонял страх. И никакой, даже сильно напуганный пёс не помчался бы из стаи в лес, если бы… если бы не думал, что там безопасней! Если на него не напал кто-то из самого лагеря!

При взгляде на маленький коготь Грозу чуть не вывернуло наизнанку. Должно быть, Шёпот почувствовал сильную боль, когда он сломался. И от этого его страх стал не только зримым, но и осязаемым.

Учащённо дыша, Гроза грузно присела на задние лапы.

«Неужели это сделала я? — не сводя глаз с отломанного когтя, Гроза попыталась стряхнуть с себя панику и рассуждать здраво. — Если я прекращу ходить во сне, стану ли я безопасной для окружающих? Или справиться с этой напастью нельзя? Как же мне оградить от себя остальных собак? Может, мне следует самой покинуть стаю?»

При этой мысли всё нутро Грозы закорчилось от сильной, саднящей боли. Что ей делать одной? Как жить? Куда идти? И разве она сможет оставить Счастливчика, пусть и сердитого на неё, и щенков, и Солнышко, и…

— Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый собачий лай. Гроза с трудом поднялась на лапы, поскользнулась, чуть было не упала, но выпрямилась и, наконец, повернулась на звук. Перед ней, наклонив голову набок и не скрывая своего интереса и озабоченности, стояла Белла. А рядом, как обычно, топтался Дротик, навостривший в тревоге уши.

— Ничего, — пробормотала Гроза. — Я только… смотрела.

— На землю? — ехидно переспросила Белла.

Лапы Грозы подкосились. Лучше правда!

— Я ищу здесь следы, какие-нибудь зацепки. Пытаюсь выяснить, что на самом деле случилось с Шёпотом.

«Наверное, они мне сейчас скажут, что я веду себя глупо, что нужно слушаться Бету, а не выдвигать нелепых обвинений», — подумала Гроза. Но Белла и Дротик только обменялись взглядами и слаженно кивнули.

Гроза обескураженно мигнула: похоже, эти двое общались и понимали друг друга без слов. Все ли собаки так могут? Или только те, что проводят вместе много времени? Чужая понятливость пришлась Грозе не по нутру. Её мысли — это её мысли, и другим собакам непозволительно совать в них свой нос. Даже если ей и нравится их компания.

— Может, тебе помочь? — предложила Белла.

От удивления Гроза не сразу нашлась, что ответить. А Белла и Дротик приняли её молчание за согласие. Не медля ни секунды, они пригнули морды к земле и тоже начали её обследовать.

— Я… Я тут вот что нашла… — Гроза посторонилась, показывая Белле отпечатки лап и отломанный коготь. — По-моему, всё это указывает на то, что Шёпот убегал из лагеря.

— И это значит, что убегал он вовсе не от лис, — подхватила Белла, внимательно разглядывая следы. — Мне неприятно это говорить, Гроза, но по всему выходит — ты права Давайте продолжим поиски. Вдруг мы сумеем понять, от кого он бежал.

Гроза хотела сказать, что искать больше нечего. Но передумала Вдруг Белла с Дротиком найдут то, что она пропустила Или уловят какой-нибудь запах, не учуянный её носом. Усевшись сбоку от отпечатков, Гроза стала наблюдать за тем, как золотистая собака и её свирепый дружок принюхиваются и бороздят когтями землю. Потом поднимают головы и прислушиваются к звукам леса. А затем втягивают ноздрями воздух.

Белла вела свой поиск бесцельно. Она явно не знала, что нужно искать и что можно найти. Дротик выглядел более сосредоточенным. Он энергично сновал взад-вперёд между местом, где был найден коготь, и поляной, на которой умер Шёпот.

— Его атаковали там, где мы обнаружили кровь, — бормотал пёс. — Потом потащили на поляну. Должно быть, он вырвался, попытался удрать и в этот момент обломал свой коготь. Но он уже был сильно ранен. И не мог уйти далеко. Если бы я напал на Шёпота, то схватил бы его, даже не побежав.

Перед глазами Грозы немедленно встала сцена: над ослабевшим, истекающим кровью Шёпотом нависает безжалостный, неумолимый свирепый пёс. Собаку передёрнуло: она даже засомневалась, что хуже — воображать убийцей себя или представлять в этой роли Дротика…

— Вот, наконец, он упал… Да, вот здесь, — рассуждая и дальше вслух, Дротик проследовал мимо Грозы к клочку утрамбованной земли. — Я потащил бы его обратно на поляну, чтобы прикончить там… Я бы явно хотел, чтобы его нашли другие собаки. Но для чего?

Гроза вздохнула. Лучше бы не слышать этих слов. Они не только выставляли Дротика злодеем, но и напомнили ей о том, как живо и явственно она сама воображала гибель Шёпота и как легко входила в роль его убийцы. Гроза содрогнулась — неужели это у них, у свирепых собак, наследственное? А потом ощутила рядом тепло больших карих глаз Беллы.

— Ты в порядке, Гроза? — спросила золотисто-белая охотница.

— Да-да, всё нормально, — поспешила заверить её Гроза.

Белла склонила голову набок:

— Что-то мне не верится.

Гроза ощетинилась, но вовремя спохватилась — ей давно следовало привыкнуть к прямолинейности Беллы. Сестра Счастливчика всегда говорила, что думала, без всяких обиняков.

— Ты, должно быть, очень расстроена после вчерашнего. Я понимаю тебя. Счастливчик не терпит, когда ему перечат, и спорить с ним порой бывает очень трудно.

Неожиданно для самой себя Гроза ухмыльнулась. Уж очень точно охарактеризовала своего братца Белла. А та тем временем продолжила:

— Когда Счастливчик свыкнется со своей новой ролью Пса-Отца, он успокоится и начнёт прислушиваться к разумным доводам.

Вот увидишь, это произойдёт очень скоро. А пока он думает, что Альфе и щенкам может навредить даже ветерок. Что уж говорить…

— О собаке-убийце, — довершил её мысль подошедший Дротик. И, приблизив морду к голове подруги, жалобно провыл: — Я думаю, Гроза права.

— Но из собак враждебно относилась к нашей стае только стая Стали, — заметила Белла. — А собаки, пережившие Собачью грозу, давно ушли. Да и вы бы учуяли их запах, появись они здесь, так ведь?

— Вот именно! А здесь пахнет только собаками нашей стаи. Гроза абсолютна права насчёт лис. Они ни при чём. И нам не стоит искать внешних врагов — нам нужно оглянуться на себя.

Глаза Дротика и Грозы встретились, и её сердце ёкнуло. «Он знает. Он знает! Что делать? Только бы уши не упали! О, Собака-Земля, наверное, я выгляжу виноватой…»

Но взгляд Дротика не обвинял — он был полон печали. Паника Грозы продлилась недолго. Собака взяла себя в лапы. Откуда Дротику знать, что она могла натворить, если этого не знает она сама?

— Не будем говорить Счастливчику, — слова Беллы прозвучали твёрдо и категорично. Дротик в удивлении подёрнул ушами, и собака тут же замотала головой: — Дело не в том, что я тебе не верю. Просто всё это так… так мерзко. И, даже если мы докажем Счастливчику свою правоту, он не сумеет в этом разобраться. По крайней мере, пока, — на мордочке Беллы появилось задумчивое выражение. — Допустим, мы убедим всех собак в том, что среди нас есть убийца. Счастливчик прав: в стае может начаться грызня. И первыми покусают вас двоих.

Это было правдой. И эта правда ужалила Грозу больнее злой осы. Сердце у неё сжалось — собака вспомнила, как странно шушукались Кусака и Стрела. Она пыталась донести до них, что случилось, а они сразу же назначили виновником Дротика.

— И вот ещё что, — заявил Дротик, повернувшись к Грозе. — Если к убийству причастна собака из нашей стаи, то ей рке известно о твоих подозрениях. Тебе может угрожать опасность. И чем больше мы будем болтать, тем сильнее настроим эту собаку против тебя.

Гроза уставилась на Дротика Ей не приходила в голову такая мысль. И она взбудоражила и напугала Грозу.

— Мы должны действовать осторожно. Нужно выяснить, какие собаки отлучались из лагеря в ночь убийства и куда они ходили, — сказала Белла.

— Но как мы сможем это сделать, не вызвав у них подозрений? — спросила Гроза. — Вряд ли кому-то понравится, если Дротик начнёт задавать слишком много вопросов. Ведь он… новичок, — добавила Гроза, скрыв, что некоторые собаки уже подозревали свирепого пса. — Лучше такие расспросы буду вести я. В стае и так уже думают, будто в моей голове завелись тараканы.

— Ох, Гроза, — вздохнула Белла, и её уши поникли. — Сомневаюсь, что это хорошая идея. Но если ты так решила… — быть по-твоему. Только соблюдай, пожалуйста, осторожность.

Гроза задумалась. Когда убили Шёпота. Счастливчик и Кусака охотились за Золотой Оленухой, а Колючка и Ветерок патрулировали территорию. Кто ещё из собак мог не спать в ту злосчастную ночь?

Внезапно Грозу осенило:

— В ту ночь Луна несла Высокую Стражу. С холма весь лагерь отлично просматривается. Может, она заприметила какую-нибудь собаку, выходившую из логова. Или что-то ещё, что могло бы помочь нам в поисках. И Луна не станет рассказывать другим собакам о моих расспросах. Я в этом уверена.

— Что ж, почему бы тебе не пойти и не поговорить с ней? — оживилась Белла. — Я тоже поспрашиваю собак в лагере.

— Только обещай мне, что будешь осмотрительна, — глухо пророкотал Дротик. — Я не хочу, чтобы ты стала следующей жертвой злодеев! Если я тебя потеряю… — пёс запнулся на полуслове.

Белла с нежностью потёрлась мордой о его щеку:

— Не волнуйся за меня, Дротик. Я всегда осмотрительна.

Смущённая Гроза неловко отвернулась:

— Пожалуй, я пойду к Луне прямо сейчас. Так что мы с вами больше здесь не увидимся.

Она вскочила и поспешила прочь.

Кратчайший путь к месту Высокой Стражи лежал через лагерь. Но Грозе не хотелось встречаться ни с кем из собак. И тем более объяснять Счастливчику или Альфе, где она была и что делала Поэтому Гроза предпочла окольный путь. И ей пришлось сделать приличный крюк, чтобы добраться до края скалы, круто вонзавшегося в песчаный зыбун между сушей и Бескрайним Озером.

Осторожно семеня лапами, Гроза пробежала по узкому выступу в скальной стене. Его непрочная, зыбкая кромка то и дело осыпалась вниз мелкими сколками. И любое опрометчивое движение грозило собаке падением вниз, на острые камни.

Высокая Стража располагалась на почти обнажённом, поросшем редкой травой участке между Бескрайним Озером и лагерем стаи — там, где скала выше всего возносилась над водной гладью. И пока Гроза взбиралась по склону вверх, холодный ветер причёсывал её против шерсти, ероша и дыбя загривок. Наконец, она увидела силуэт Луны, беспокойно маячивший на фоне серого неба.

Чёрно-белая пастушья собака безостановочно наматывала круги. Сначала Гроза решила, что Луна гоняется за собственным хвостом. А потом вдруг подумала: «А может, она так прогоняет сон?» Ведь когда несёшь Высокую Стражу, ни в коем случае нельзя спать!

Гроза подобралась поближе. Луна заметила её и приостановилась:

— Доброе утро, Гроза. Извини — мне нужно согреть свои лапы.

Собака опять забегала кругами, а Гроза, дрожа всем телом, присела рядом. Несправедливость наказания для Луны снова покоробила и возмутила её. На этот раз даже сильнее чем прежде: «Я не думала, что здесь так холодно». От жалости к пастушьей собаке Гроза проскулила:

— Я очень переживаю за тебя, Луна. Я уверена, что ты не крала добычу из кучи. Надеюсь, Альфа вернёт тебя в лагерь в ближайшее время.

— Я тоже на это надеюсь, — отозвалась Луна и, наконец, замерла. — Ты знаешь, Гроза, я совсем не виню Альфу. Я действительно не крала еду. Но я представляю, как это выглядело со стороны. И я рада, что смогла помочь Альфе со щенками. Думаю, остальные собаки убедились, что она мне всё-таки доверяет.

Гроза кивнула и оглянулась на лагерь. С такой высоты отлично обозревалась вся панорама. Гроза окинула взором логово собак, кучу с добычей, пруд, лужайки и заросли, в которых нашли тело Шёпота За их зелёной шеренгой пейзаж разнообразили скалы, перемежающиеся с изумрудными лоскутами травы и рядами деревьев. А на горизонте темнел неровной, зазубренной полосой лес Хромого.

— Отсюда далеко видно, — пробормотала Гроза, постаравшись не выдать своей заинтересованности. Только вот удалось ли ей это? — Ты сейчас на главном рубеже, Луна. На первой линии защиты нашей стаи — от Длиннолапых, лис и всех враждебных нам обитателей леса. Ты можешь увидеть их задолго до того, как учуем их мы.

— Это так, — подтвердила Луна. — Но ничто не сравнится с патрулированием. У пастушьих собак зоркие глаза, — добавила она с лёгкой гордостью. — Хотя порой они меня подводят. Особенно в темноте. Я ничего не углядела в ту ночь, когда лисы убили Шёпота. Впрочем, это случилось за линией деревьев. Так что я бы и днём ничего не увидела.

— М-м-м, — протянула Гроза, еле скрывая досаду.

— И всё же, я должна была почувствовать надвигавшуюся беду, — продолжила Луна. — Заметь я какое-нибудь сомнительное существо, вертевшееся у лагеря, я смогла бы предупредить вас лаем. И… может быть, Шёпот ещё был бы с нами. Или, на худой хвост, мы бы застали на месте преступления лис. И тогда были бы точно уверены, что это они убили Шёпота, и мы имеем полное право на мщение, — добавила Луна. Приблизившись к Грозе вплотную, она на миг ласково прижалась к ней мордой.

— Я тоже хочу убедиться в виновности лис до того, как мы атакуем их. Понимаешь, о чём я? — спросила Гроза.

И тут же живот ей кольнул укор совести. Зачем она лжёт Луне? «Нет, я не лгу, я говорю полуправду!» — утешила себя собака, а вслух уточнила:

— Ты действительно ничего не видела?

— Ничего, кроме двух собак, — последовал ответ, и Гроза затаила дыхание. — Я видела, как две собаки бродили там внизу. Без сомнения, члены нашей стаи. Они не походили на нарушителей границы. С такого расстояния я не унюхала их запах и толком не разглядела. Просто две собачьи тени. И обе направлялись к лесу.

— Ясно, — пробормотала Гроза, всё ещё вглядываясь в лагерь. Надежда сменилась разочарованием. Луна видела в ту ночь собак. Но кого именно, она не поняла.

«Может, одной из теней был бедный Шёпот? А другой… его убийца?»

Собака-Солнце висела высоко над её головой, когда Гроза бодрой рысью вбежала в лагерь, сжимая в челюстях жирную тушку кролика. Как бы неловко ей ни было сейчас рядом с Бетой, но долго избегать остальных собак стаи она не могла. Гроза это понимала. Идея добровольно поучаствовать в утренней охоте показалось ей наилучшей. И собака с удовольствием примкнула к отряду Лесника, Беллы, Кусаки и Ветерка в роли разведчицы.

Всю свою неуверенность Гроза обратила в беспрекословное подчинение приказам Беллы. И собакам удалось поймать для стаи несколько упитанных, сочных кроликов. Правда за время охоты Гроза подустала и сильно проголодалась. Ей ужасно хотелось проглотить своего кролика. И только усилием воли Гроза заставила себя положить его в общую кучу с добычей.

— Это была славная охота. Все сработали на отлично, — удовлетворённо констатировала Белла, когда пять тушек увенчали аппетитно пахнущую горку.

Не в силах больше бороться с искушением, Гроза отвернулась. Она ведь не лиса, чтобы улизнуть со своей добычей и слопать её в одиночку! Она дождётся общей трапезы. А пока ей не мешало бы уйти из лагеря и прилечь хоть на чуток.

Гроза устала гораздо сильнее, чем следовало. После одной-то охоты!

Собака чувствовала себя так, словно бегала без передышки несколько дней. Лапы её подкашивались от слабости, дыхание стало поверхностным. Поле зрения сузилось, предметы по его краям затуманились. Глазам, как и лапам, требовался отдых.

«Выскользну украдкой из лагеря, — решила Гроза, — подыщу какое-нибудь безопасное местечко и прикорну там. А ко времени трапезы встану и вернусь в лагерь. Никто из собак меня не хватится…»

Но в тот самый миг, когда Гроза уже достигла окраины лагеря, до её слуха донёсся глухой стук шагов по сухой земле. Кинув взгляд в сторону леса, Гроза увидела двух собак. Они со всех лап бежали к лагерю; а следом шлейфом тянулась их длинная шерсть. Колючка и Жук! Приблизившись к лагерю, они громко залаяли:

— Альфа! Бета! Бы где? Выходите скорее!

Взволнованно тявкая, собаки промчались мимо Грозы и влетели в лагерь. Счастливчик выскочил из своего логова как ошпаренный. В его округлившихся глазах смешались страх и гнев:

— Что стряслось? Альфа отдыхает. И вы разбудите щенков!

— Бета, — хватая пастью воздух, выпалила Колючка. — Лисы! Мы видели их!

— Что-о-о? Где? — прорычал Счастливчик.

— У старого леса Хромого! Мы их и унюхали!

— Их просто тьма тьмущая, — добавил Жук. — У них там явно место сбора Думаем, они собираются напасть на нас!

— Что? — взвыла Гроза в замешательстве. Открыв пасть, она собралась уже встрять в разговор. Но вовремя остановилась. И поток мыслей, забурливших в её голове, так и не выплеснулся наружу.

«Ерунда какая-то. Должно быть, лисы уловили наш запах на своей территории. С чего бы им нападать на нас? Они слабее и отлично понимают, что в бою мы их превосходим».

На лай Колючки и Жука сбежались все собаки. Сердитые и одновременно напуганные, они перетявкивались друг с другом, ворчали, фыркали и рычали. Все их сомнения в виновности лис испарились.

— Ох уж эти маленькие плешивые твари… — стиснув от злости челюсти, процедил Микки. — Сначала они убивают Шёпота. А теперь собираются атаковать всю Стаю?

— Это из-за щенков, — выдохнула Ветерок. — Они прознали про них. И поняли, что именно сейчас мы уязвимы.

Глаза Счастливчика широко распахнулись от страха.

— Мы должны с этим покончить, — заявил он. — И как можно быстрее.

— Мы заставим их отступить! — рявкнула Кусака. — Нечего медлить. Покажем им, что значит — вторгаться на нашу территорию! Прямо сейчас!

Несколько собак воинственно взвыли в знак согласия. Обводя взглядом стаю, Гроза поёжилась. Неужели ни одна из собак не осознаёт то, что представлялось ей очевидным: лисам не было смысла атаковать их сейчас.

Наконец, вперёд вышла Белла.

— Не понимаю, к чему им это? — сказала она, подойдя к Счастливчику и перехватив его сердитый блуждающий взгляд. — Щенки щенками, но мы побеждали их раньше. Победим и на этот раз.

Счастливчик нахмурил брови:

— Да, действительно… зачем им ввязываться сейчас с нами в драку?

Сердце Грозы переполнилось благодарностью Белле. Умеет же она достучаться до своего братца, когда у других собак это не получается.

«Бета действительно задумался!»

— Но мы учуяли их! Они совсем близко, — провыл Жук.

— Что ж… если они действительно здесь… — Белла обернулась, встретилась глазами с Грозой и едва кивнула ей головой. — Если Колючка и Жук действительно видели лис, мы прогоним незваных гостей. Независимо от того, собирались они на нас нападать или нет.

Сердце Грозы сжалось в комок. Но Белла была права. Какие бы причины ни привели лис на их территорию, им нельзя это спускать. Даже если они невиновны в смерти Шёпота.

Лесник вонзил свои большущие передние лапы в землю:

— Мы должны дать им бой немедля. Эти жалкие не-собаки, наверное, преследуют какие-то свои цели, неизвестные нам. Но если они думают, что мы уязвимы, то глубоко ошибаются.

— Верно! — пролаял Щётка и встал рядом с Лесником. — Возможно, они не ожидают от нас серьёзного сопротивления. Так почему бы их не подпустить поближе? Заляжем здесь в ожидании, и пусть только рыпнутся! Порвём их на куски! И отомстим, наконец, за Шёпота! — Мы все мечтаем о справедливом возмездии за гибель Шёпота, — тявкнул тоненький голосок. Гроза посмотрела вниз и увидела Дейзи. Белую шёрстку собачки топорщило от волнения. — Но это не значит, что мы должны допускать жестокость в наш лагерь. Альфа ещё не до конца восстановилась. И щенки ещё слишком малы, их нельзя перенести в безопасное место.

— Мы сможем их защитить, — прорычала Шкирка. Бывшая Омега из стаи Хромого присоединилась к Леснику и Щётке. На фоне двух рослых псов её маленькая чёрная фигурка выглядела щенячьей. — Мы больше не допустим, чтобы кто-нибудь из нашей Стаи пострадал от этих мерзких существ!

— Шкирка права Лучший способ защитить себя — это покончить с лисами прямо сейчас, — встряла Ветерок. — Дадим им подойти к нам поближе. И преподадим им такой урок, который они никогда не забудут! Мы сражались со свирепыми псами Стали. Уж коли мы их одолели, то стаю голодных лис точно прогоним с нашей земли.

— Это не лучший план, — в рассудительном тоне Микки прозвучала настойчивость. — Если мы собираемся атаковать лис, то лучше это сделать не на нашей, а на их территории.

— Ну, настоящий пёс из стаи полуволка, — буркнул Щётка неодобрительно скосившись на Микки. — Думаешь, ты здесь самый умный?

Гроза отступила полшага назад. Её сердце заколотилось как бешеное. В мгновение ока стая перед ней раскололась на две группировки: по одну лапу от Счастливчика сомкнули ряды собаки из старого отряда Хромого, а по другую неуверенно сжались в кучку собаки Альфы.

Наклонившись вперёд, Лесник впился взглядом в Счастливчика:

— Когда разразилась Собачья гроза, вы сразу обратились к нам за помощью. А теперь, когда одного из наших товарищей убили…

— Нет, так не честно, — решительно встал между Лесником и Счастливчиком Хромой. — Альфа и Бета хотят отомстить за Шёпота не меньше любого из нас.

— Мы теперь — одна стая, — рыкнул Микки. — И мы все тяжело переживаем утрату Шёпота.

От возмущения шерсть у Грозы встала дыбом. Что же они делают? Спорят о том, кто из них больше скорбит о Шёпоте, когда его убийца бродит на свободе, а лисы ведут себя странно и подозрительно? Разве этого хотел бы Шёпот? Нет! Он хотел бы, чтобы собаки схватили настоящего убийцу и не спорили о том, атаковать им лис или заманивать в лагерь… Нет, она больше не может молчать. Она должна вмешаться, пока собаки не перелаялись окончательно. Пора выложить им всё, что она о них думает!

Гроза решительно выступила вперёд.

— Не надо, Гроза, — прокрался в её сознание тихий и ласковый рык. Это был Дротик. Он резко мотнул головой в сторону дерева и побежал к нему. Гроза замешкалась, не зная, как поступить. Может, ей всё-таки вмешаться в ожесточённый спор и выбранить собак, чтобы те утихомирились? Да нет, пожалуй, и правда не стоит. Гроза развернулась и последовала за Дротиком.

Пёс привёл её к тенистому дереву и сел. Его взгляд устремился на пруд и зелёные заросли, откуда в лагерь прибежали Колючка и Жук. Почему-то ощущая стеснённость, Гроза осталась стоять на лапах. Собаки все спорили, беспрестанно крича что-то про «Верность стае!» и «Мщение!». Но Гроза старалась к ним не прислушиваться.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — обдал её теплотой голос Дротика.

«Понимаешь? Да ты понятия не имеешь, что я чувствую!» — захотелось рявкнуть Грозе. Но она сдержалась и только фыркнула.

— Да, может, и не совсем понимаю, — признал свирепый пёс. — Но я вижу, что тебе хочется вмешаться и послать этих спорщиков в лес… гоняться за кроликами… Не делай этого, Гроза! Запомни: стоит тебе сказать хоть слово в защиту лис, и все собаки ополчатся против тебя.

Гроза поскребла землю:

— Я это понимаю.

Расстройство и усталость подкосили ей лапы. Собака опустилась на брюхо.

А в следующий миг в какофонию из лая, скуления и скрежета зубов ворвался громкий рык: «Хватит!»

Это в спор вмешался Счастливчик. Гроза привстала, повернула голову и напрягла слух. Она смирилась. Белла и Дротик были правы — своим вмешательством она бы только усугубила конфликт.

— Хватит! — повторил Бета. — Я принял решение. Белла, ты и ещё несколько хороших бойцов, вы останетесь здесь, с Альфой и щенками. А я с остальными собаками отправлюсь на поиски лис. Мы прогоним их с нашей территории и, может быть, даже выясним правду о гибели Шёпота. Пора проучить этих грязных и мерзких бестий. Пускай запомнят: при нападении на собак возмездие будет быстрым и неотвратимым.

Стая взорвалась одобрительным лаем. И Грозу порадовало единодушие. Решение Счастливчика поддержали и собаки Альфы и стая Хромого.

— Мы порвём зубами всех лис, — угрожающе взвыл Лесник.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — проронила тихонько Дейзи. — Достаточно будет их отпугнуть.

В Грозе всколыхнулась надежда. Ей так хотелось, чтобы эти слова вслед за Дейзи повторил и Счастливчик. Но их Бета даже ухом не повёл, только бесстрастно вперился вдаль.

— Мы сделаем всё необходимое, чтобы обезопасить нашу стаю, — произнёс он.

Ответ Счастливчика удовлетворил других собак, но не Грозу. В глазах Беты она увидала только холодный, безжалостный блеск. И внутри у Грозы тоже похолодело от осознания: став Псом-Отцом, Счастливчик сильно переменился.

— Дейзи, Солнышко, Шкирка! Вы останетесь со мной, — решила Белла. — Луна, Жук, Бруно и Ветерок! Надеюсь, и вы тоже. Согласны? И ещё Дротик, — добавила Белла. — Нам не помешает лишний боец.

Удивлённо тявкнув, Лесник с неодобрением посмотрел на Беллу:

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Гроза покосилась на Дротика: «Интересно, его не задевает такой разговор?» Но морда пса сияла невозмутимым спокойствием.

— А что не так? — огрызнулась Белла.

— Ну… ведь с вами… остаются щенки, — Лесник бросил обеспокоенный взгляд на Дротика. — Я бы не стал так доверять… некоторым.

Белла озлилась. Грозе показалось, что она готова цапнуть Лесника за ухо. Но золотистая собака сдержалась.

— Дротик принесёт больше пользы, если будет участвовать с нами в облаве на лис, — заявил Счастливчик. И как бы невзначай добавил: — Нет ничего страшнее свирепого пса.

«Ничего себе похвала!» — хмыкнула Гроза Белла бросила на брата гневный взгляд. Потом, встретилась глазами с Дротиком. Свирепый пёс сидел тихо. И только едва заметным кивком головы дал понять Белле: решение Беты не стоит оспаривать.

По примеру Дротика Гроза попыталась набраться спокойствия. Но отношение Счастливчика её всё-таки покоробило. Как дело дошло до защиты стаи, приписываемая им жестокость вдруг стала не недостатком, а достоинством. «Иногда они видят в нас не собак, а свирепых чудовищ…»

Облавный отряд мелкой трусцой передвигался среди деревьев. Все собаки держали уши востро, а глазами прощупывали подлесок. Но на присутствие рыжих бестий пока ничего не указывало. Отряд вёл Счастливчик. Он семенил в таком темпе, словно готов был в любую секунду пуститься бегом. Время от времени пёс опускал морду и обнюхивал землю. Но его лапы не останавливались ни на секунду.

За Счастливчиком трусили Дротик, Щётка, Лесник, Колючка, Микки и Кусака, а Стрела кружила вокруг них. Используя своё преимущество в скорости, разведчица молнией петляла между стволами деревьев, выискивая глазами и ушами следы лис.

Гроза замыкала отряд. Но когда собаки выбрались из леса на луг, она ускорила темп и, обогнав остальных, поравнялась со Счастливчиком.

Чем ближе собаки подбирались к лисьему логову, тем сильнее их обуревало сомнение: что-то не так. По пути они так и не встретили лис, замеченных Колючкой. Молодая собака не скрывала растерянности. И всю дорогу по лесу Хромого неустанно повторяла: они с братом учуяли лис даже ближе к их собачьему лагерю!

«Не могли же мы пройти мимо них? — размышляла Гроза. — А что, если лисы так и задумали — выманить нас из дома, завлечь подальше, затаиться и напасть на беззащитный лагерь?»

«Впрочем, не такой уж он и беззащитный, — постаралась утешить себя Гроза. — Там же остались Белла, Луна, Бруно и другие собаки. И они способны постоять за Альфу и щенков… если, конечно, лисы объявятся».

Гроза посмотрела на Счастливчика. Взгляд Беты был устремлён на дальнюю окраину луга и густой лес за ней.

— Бета, — начала Гроза. Она не знала, как донести до Счастливчика свои соображения и не рассердить его. Но решила попробовать. — Все собаки так… напряжены. А мы ведь должны быть спокойны, когда найдём лисий лагерь, верно? Иначе мы наделаем ошибок. Ужасных ошибок.

— Волнуешься за меня? — спросил Счастливчик. И, к величайшему облегчению, Гроза уловила в его лае тёплую иронию. — Не надо, не переживай. Я знаю, чем мы рискуем здесь. Но в отряде отличные собаки, и я держу себя в лапах. Ты должна доверять мне, Гроза. Я всего лишь забочусь о тебе.

— Я доверяю… — перевела дух собака «А ты боишься, как бы чего не случилось с твоими щенками. И этот страх понуждает тебя видеть угрозы и опасности там, где их нет… Вот я и беспокоюсь».

Но прежде чем Гроза решила, стоит ли ей рассказывать о своём беспокойстве Бете, Счастливчик замер на месте как вкопанный и втянул ноздрями воздух. Шерсть на его спине вздыбилась и заколыхалась золотыми волнами. Гроза тоже принюхалась.

Вот оно!.. Лисы. Много лис. А вот их лагерь.

Значит они у цели!

— Лагерь лис окружают густые кусты с острыми шипами и колючками, — приглушённым голосом предупредила Счастливчика Кусака. — Мы не сможем напасть на них.

— А их логово находится на дне земляной норы под огромным стволом поваленного дерева, — так же тихо добавила Колючка. — Мы не знаем ни глубину, ни длину этой норы. И, возможно, из неё есть другой выход.

— Давайте отойдём немного назад, — кивнул Счастливчик. Не поднимая голов, собаки отползли за кусты и залегли на влажной земле.

— У меня есть план, — не повышая голоса, заявил Счастливчик. — Если повезёт, обойдемся без боя. Мы рассеемся вокруг лагеря, и по моему сигналу вы все постараетесь напустить на себя грозный вид. Надо напугать лис так, чтобы они сами разбежались и оставили нас в покое.

Волна облегчения пригладила вздыбленную шерсть Грозы. Бескровный план Беты пришёлся ей по нраву. Но стоило собаке немного расслабиться, как на неё сразу накатила усталость.

— А как же Шёпот? — взвыл Щётка. — Я думал, мы собираемся отомстить!

— Мы должны воспользоваться своим преимуществом, — поддержал его Лесник. — Пускай лисы выдадут убийцу на суд нашей стаи. Если они это сделают, мы дадим им уйти. А если нет…

Гроза беспокойно заёрзала. Каким же, интересно, будет этот «суд» над лисой?

«А каким был бы суд надо мной?» — пронеслось у неё в голове. Как поступят собаки, если заподозрят её в злодеянии? Схватят её и исцарапают когтями или покусают? Оставят на её боку клеймо — рваный шрам? Или перегрызут ей глотку? И кто нанесёт ей смертельный удар — сама Альфа или… Счастливчик?

— Нет, — возразил Бета. И Гроза тут же соскочила с мрачного пути, по которому пустились её мысли.

— Я очень хочу, чтобы справедливость восторжествовала, — продолжил Бета. — А ещё больше мне хочется, чтобы вся наша стая в конечном итоге ощутила себя в безопасности.

Значит, надо избавиться от лис, но только без борьбы и нового кровопролития.

От таких слов Счастливчика хвост Грозы довольно завилял. Наконец-то их Бета снова говорил разумные вещи! Конечно, он всё ещё считал: если лисы разбегутся, то исчезнет и убийца Шёпота… Но переубедить его в этом она попробует позже. В другой раз.

Лесник и Щётка ощетинились и зарычали.

— Если бы лисы убили собаку из твоей стаи… — начал Щётка.

Но Счастливчик оборвал его на полуслове:

— Шёпот был членом моей стаи! — рявкнул он и тут же снова понизил голос: — Как и все вы. Я выше вас по положению в стае, и вы будете следовать моему плану. Кому это не нравится, тот может сейчас же уйти.

Присмирев, Щётка и Лесник отвернулись. Повисла напряжённая тишина. А потом их Бета дважды ударил хвостом по земле:

— Так-то лучше. Гроза и Дротик, вы разделитесь и займете позиции по разные стороны от поваленного дерева. Если лисы решат, что окружены свирепыми псами, они сразу занервничают и падут духом. И быстрее откажутся от борьбы и сдадутся.

Ропот одобрения прошелестел над облавным отрядом. А Грозу опять больно задели огульные заявления Счастливчика о свирепых собаках. Впрочем, на этот раз он явно не подразумевал ничего плохого. И Гроза лишь тихонько вздохнула, кивнула Бете и вяло поднялась на лапы.

— Займите свои места и ждите там моего сигнала. Как только я его подам, выскакивайте на поляну, — скомандовал Счастливчик. — Постарайтесь внушить лисам ужас. К тем, кто останется со мной, это также относится. Скальтесь, щёлкайте клыками, показывайте когти. Вылезьте из шкуры вон, но застращайте мне лис!

Дротик тоже встал, и они с Грозой, крадучись, выбрались из собачьего убежища. Не издав ни единого звука и ни разу не оглянувшись на Грозу, пёс нырнул в кусты. Обежав поляну с другой стороны, Гроза тоже юркнула в колючие заросли и устремилась к поваленному дереву.

Она старалась подобраться к лисьему логову как можно тише. Но в мёртвой тишине почти каждый её шаг производил столько шума, что мог легко спугнуть чутких лис Свирепые собаки были созданы для скоростного бега и проявления силы. Скрытность и уловки — не про них. И всё же Гроза упорно двигалась вперёд. Она ступала по земле лапами со всей аккуратностью, на какую была способна Извиваясь на брюхе, проползала между колючими ветвями кустов. И прижималась к стволам деревьев, как только ей в ноздри ударял предупреждающий запах лис.

Она испытывала невероятное нервное возбуждение. Хотя усталость никуда не делась, и её тяжесть сковывала Грозе движения.

Остальные собаки подползли к лисам спереди и затаились в тех же кустах, в которых за пару дней до них прятался поисковый отряд. Гроза не могла их видеть, но чуяла их запах. Скорей бы Счастливчик подал свой сигнал, иначе…

— Эй, лисы! Выходите и взгляните на нас! — лай Счастливчика, эхом отскакивая от деревьев, разлетелся по всей округе.

Уши Грозы уловили шорох лап и слабый, сдавленный вой. Но поляна, как была, так и осталась пустой.

— Я сказал — выходите! Или мы сами вытащим вас из этого вонючего логова! — рявкнул Счастливчик.

Шум усилился. И в следующий миг из норы под поваленным деревом хлынул рыжий поток. Две, три, пять… Гроза насчитала десять лис. Все они были взрослыми. А их мех вздувался от страха и злости.

— Эй, вы, псины! — тявкнула одна из лисиц. — Паршивые злобные псины! Вон с нашей земли, или мы вырвем вам глотки!

Счастливчик вылетел из куста и встал перед лисами. Следом за ним из зарослей выскочили Щётка, Лесник, Микки, Колючка и Кусака Собаки плотным строем окружили вожака Спины выгнуты, шерсть дыбом, в глазах огонь, на мордах оскал. Впечатляющая картина!

— Лисы, — снова залаял Счастливчик, слегка подвывая от ярости. — Вы слишком долго засоряли собой эту территорию. Мы больше не собираемся вас терпеть. Эта земля наша. Уходите и больше никогда сюда не возвращайтесь!

Гроза была уверена, что лисы внемлют его угрозе. Но вместо того, чтобы поджать хвосты и попятиться, не-собаки недоверчиво заурчали и встали в ряд.

Гроза напряглась, припала к земле и сжалась, готовясь к прыжку по сигналу Беты: «Не медли, Счастливчик! Похоже, эти бестии совсем не робкого десятка…»

— Эта земля наша! И всегда была нашей! — пролаял ещё один лис. И Гроза узнала в нём того самого самца по имени Рассвет, который сетовал, что упустил добычу. — Гадкие, ужасные, бешеные псины! Вы убиваете наших детёнышей, воруете нашу пищу! И ещё вам нашу землю подавай?

— Обойдётесь! Мы не уйдём! — рявкнула Зола, на глазах у Грозы слопавшая в одиночку полёвку. — Мы принимаем бой!

И в следующий миг лисы ринулись на Счастливчика.

В лапу Беты вонзились челюсти Рассвета. Гроза рванулась из кустов на поляну. От боли и гнева Счастливчик зашёлся пронзительным лаем. Он быстро схватил Рассвета за загривок и отшвырнул в сторону. Гроза щёлкнула клыками на Золу, та нервно попятилась.

Остальных собак атака лис настолько ошеломила, что в первый момент они даже не сдвинулись с места. Но вскоре пришли в себя и, клацая зубами, ринулись в бой.

Дротик выскочил из своего укрытия и перелетел через поваленное дерево. Зубы пса дико залязгали, под бурой шкурой взбугрились напряжённые мускулы, глаза полыхнули свирепым блеском. Лисы взвизгнули и бросились от него врассыпную. Гроза тоже ринулась вперёд. При виде её большинство лис откатились назад. Но две лисы и не подумали отступать. С огнём в глазах они стремительно атаковали свирепую собаку.

Их зубы и когти вцепились ей в бок. Гроза завизжала от дикой боли. Пытаясь сбросить лисиц, она рычала, брыкалась, вскакивала на задние лапы и трясла головой. Но лисы не сдавались. Боль ещё несколько раз пронзала Грозу в тех местах, где их когти впивались ей в шкуру. Но вот тяжесть рухнувших тел придавила траву — пара поверженных лис распласталась у лап собаки.

И тут же в атаку на неё пошла третья лиса. Гроза отклонилась назад и ударила её передней лапой по морде. Этого удара оказалось достаточно, чтобы сбить лису с лап. Рыжая бестия упала, ударилась головой о землю, дёрнулась и замерла. Но не умерла. Гроза видела, как поднимаются и опускаются её тонкие ребра Лиса дышала, хотя её глаза стали стеклянными. Она была оглушена.

Переводя дыхание, Гроза отступила назад. Она почувствовала, что слабеет. Мышцы сводила боль, зрение опять затуманилось. Ей всё же следовало спать побольше. Но откуда ей было знать?

«Выиграй бой. Одолей их всех. А потом отдохнёшь…»

Гроза повернулась к лисе спиной. Вглядываясь в облако пыли и клочьев летающей шерсти, она попыталась понять, кому из собак нужна помощь.

Но не успела Гроза сделать и шага вперёд, как что-то острое вонзилось ей в переднюю лапу.

— О-о-ох! — взвыла Гроза и обернулась. Это была та самая лиса, которую она посчитала оглушённой! Её челюсти крепко сомкнулись на собачьей икре, прокусили шкуру и впились в мышцы. Из раны струёй потекла кровь. Лисий вой пробрал Грозу до самых костей. При виде её ярости в жёлтых глазах хищницы вспыхнул безумный огонёк, и она ещё крепче сжала свои челюсти. Гроза чуть не задохнулась от бешенства. Перед глазами заплясали вперемешку яркие искорки и тёмные мушки. Боль то усиливалась, то отступала.

— Ах ты, паршивка! Получай! — Вскинув голову, Гроза схватила обидчицу за загривок и стиснула зубы. Разомкнув челюсти на лапе собаки, лиса заверещала от боли. А в следующий миг Гроза отшвырнула её от себя. Ярость утроила её силы. Пролетев половину поляны, лиса врезалась в свою соплеменницу. Обе рухнули окровавленным клубком наземь.

У Грозы опять помутнело зрение. Кровь, сочившаяся по её лапе, была тёплой. Собака потрясла головой, но от этого тени, поплывшие перед глазами, стали только темнее и больше.

Лисы снова двинулись на неё. Гроза вскипела от бешенства, взревела, набросилась на них, как полоумная. И начала проваливаться в темноту. Ей казалось, будто лисы впиваются ей в шею, в бока и спину, тянут вниз и стесняют движения. Злость пульсировала в ушах, отдавалась гулким звоном в голове. Гнев пучился, он не вмещался в её черепе и распирал его, ища выхода в наружу. А потом…

Гроза не понимала, ни где она, ни что с ней. Она лежала плашмя на животе, чуяла запах крови, прелой листвы, лис и собак. И слышала ужасный вой рядом. Чьи-то сильные лапы прижимали её к земле. Собака попыталась вывернуться, сбросить с себя атакующего. Но она была слишком истощена, чтобы справиться с его тяжестью.

— Гроза! — прозвучал глубокий, знакомый ей голос. Над ней стоял Дротик. — Гроза, остановись. Всё кончено.

Темная пелена перед её глазами рассеялась. И постепенно Гроза увидела перед собой всё поле битвы. На неё обеспокоенно, но строго смотрел Дротик. Лисы разбегались по колючим зарослям, в которых их уже не могли достать собаки. Какая-то лиса сильно прихрамывала на одну переднюю лапу, а её вторая лапа беспомощно болталась и кровоточила.

А затем Гроза перевела взгляд на остальных собак. При виде удирающих лис они должны были торжествовать и заливаться победным лаем… Но собаки не гавкали и не радовались. Они молча смотрели на неё и Дротика. Счастливчик замер в замешательстве. Словно не верил своим собственным глазам.

А на мордах других собак застыл настоящий ужас.

«Вот, что случилось тогда».

— Дай мне встать, — попросила Гроза, стараясь говорить спокойно и ровно. Дротик заколебался. Гроза не стала упрекать его за это.

«Вот, что случилось в ту ночь, когда погиб Шёпот».

Однажды она уже убила одного пса — Ужаса… Гроза никогда до конца не понимала, как относился к тому убийству Счастливчик. Считал ли, что она расправилась с Ужасом хладнокровно и даже расчётливо — чтобы избавить стаю Хромого от его невменяемой власти? Или подозревал, что в Грозе вдруг взыграла её свирепая натура? И, вонзив зубы в глотку другой собаки, она сама испытала хищное удовольствие? Мысли о том, что Гроза способна на нечто подобное, не могли не тревожить её Бету. Увы, в обоих суждениях была доля правды… и ничего от правды.

Гроза толком не помнила смерть Ужаса.

Она помнила, как атаковала безумного пса. Помнила, как боролась с ним и свернула ему челюсти. И она знала, что Ужас умер. Но всё остальное скрывала от неё темная завеса неопределённости.

Тогда Гроза ещё не ходила во сне. Она просто поддалась приступу ярости. Они возвращались назад в Собачий сад в поисках Пороха, пропавшего друга Луны. Его выкрали злые Длиннолапые в блестящих оранжевых шкурах. И всю дорогу Счастливчик переживал о том, как Гроза — тогда ещё Лизушка — воспримет встречу со своим старым домом. Он боялся, что её вновь обуяют инстинкты свирепой собаки. А потом, когда она увидела всё это… клетки-гремелки с отравленными собаками, раненого и ослабевшего Пороха, свирепого пса по кличке Топор, отомстившего Длиннолапым за то, что они заточили его в клетку и заставили пить плохую речную воду…

Кровь в её жилах просто вскипела от гнева. Она разозлилась не только на Длиннолапых и пса-безумца, запугавшего свою стаю до смерти. Она разозлилась тогда на весь мир. Она возроптала даже на саму Собаку-Землю за то, что та заставила их проделать такой длинный путь, а Порох всё равно умер, несмотря на то, что они вызволили его из плена.

Возможно, Счастливчик был прав. Возможно, в сражении с Ужасом она действительно поддалась инстинкту свирепой собаки — рвать и метать…

«И убивать…»

Гроза зажмурилась и резко открыла глаза Она снова оказалась на лисьей поляне Дротик отступил в сторону, и Гроза перекатилась на живот. Переднюю лапу пронзила жуткая боль.

Во взглядах других собак она уловила такое же выражение, какое было у Счастливчика, когда она прикончила Ужаса.

«Они не видят во мне верного товарища по стае, с которым охотятся каждый день. Они не видят во мне собаку, которая билась со Сталью на льду. Они все сейчас видят во мне только дикую свирепую хищницу…»

И, наверное, они правы. На её губах чужая кровь, а под когтями грязь и клочья рыжего меха.

Гроза с трудом встала на лапы, хвост безвольно повис плетью. Не проронив ни слова и не дожидаясь, что скажет Счастливчик, она развернулась, юркнула в просвет между побегами крапивы и потащилась прочь от лисьей поляны.

Уже в лесу Гроза услышала шум проточной воды. И побрела на него, уступив неодолимому желанию помыться и охладиться. Стараясь не нажимать на раненую переднюю лапу, собака медленно петляла между деревьями. И, наконец, вышла к ручью, струившемуся по каменистому руслу.

Ойкая всякий раз, когда на рану попадала вода, Гроза залезла в ручей по самые колена. И простояла в нём неподвижно до тех пор, пока холод не притупил её боль. А затем заскребла лапами по блестящим камушкам на дне Вода быстро уносила кусочки грязи, шерсти и слипшейся крови, вылетавшие из-под её когтей. Но от их вида собаку то и дело передёргивало.

Жалостливо поскуливая, она погрузила в прохладный ручей свою морду. Живительная влага приятно защекотала ноздри. Взбодрившись, Гроза приоткрыла пасть. Вода быстро смыла с её языка лисью кровь. И уже не боясь захлебнуться, собака принялась изо всех сил тереться мордой о камни…

Как вдруг почувствовала лёгкий толчок в плечо. Гроза резко подняла голову и увидела Микки. Пёс тоже стоял в ручье. Его длинная чёрно-белая шерсть намокла и забавно прилипла к лапам. Микки снова пихнул её мордой в плечо и мягко, но настойчиво повёл к берегу. Гроза не сопротивлялась.

— О чём ты думаешь? — пробормотал пёс. — Разве можно столько времени держать голову под водой! Так можно и утопить себя! Что бы сказала Марта, увидев это?

Упоминания Марты Гроза уже не смогла вынести. Она взвыла, съёжилась и отпрянула от Микки.

— Я всего лишь хотела умыться, — проскулила она таким тихим голосом, что сама себя еле расслышала. — Эта кровь на мне… От нее так тошно…

Микки приблизился и прижался своей шеей к шее Грозы, а потом сочувственно лизнул её в лоб:

— Понимаю. Но от того, что ты покалечишь себя, лучше не станет. Подумай, Гроза… Если уж тебе самой страшно, представь, что могут чувствовать другие. От того, что ты убегаешь и потом чуть не топишь себя, они не станут опасаться тебя меньше.

— А почему они меня опасаются? — удручённо хлюпнула носом Гроза. — Мне так хочется, чтобы всё наладилось.

— Всё обязательно наладится, — сказал Микки. — Как только мы покажем им, что ты саму себя не боишься.

Не зная, что сказать, Гроза растерянно взглянула на Микки. «Но я ведь боюсь себя… Точнее, я не знаю, должна ли я себя бояться или нет».

— Пойдем-ка, — позвал Микки ободрительным и добрым, но приказным тоном. — Нужно вернуться в лагерь. Ты только сохраняй спокойствие и не показывай виду, что расстроена и взволнована. Тогда и другие собаки ничего такого не подумают. Обещаю.

Голос Микки звучал так обнадёживающе, что Гроза послушно последовала за ним. Она больше не ощущала на себе чужой крови. Наверное, всю её смыло водой. В сердце затеплилась надежда — быть может, Микки прав? Может, другие собаки не будут её бояться, если она не подаст им для этого повода? Если она не покажет им, что тоже себя боится?

Но заставить замолчать противный внутренний голос оказалось не так-то легко: «Ты смогла, сама того не сознавая, разогнать целую стаю лис! И кто поручится, что, блуждая во сне, ты не могла убить одного маленького серого пса?»

Вылетев из зарослей, Гроза набросилась на Золу. Та отступила. Другие собаки были где-то рядом. Они тоже зарычали и кинулись в бой. Дротик перескочил через поваленное дерево. Кисы с визгом попятились от него. Гроза ринулась вперёд, и две лисицы с огнём в глазах атаковали её.

«Со мной всё это уже было, — подумала Гроза. — Это только воспоминание…

Не о чем беспокоиться».

И тут же почувствовала, как спину кольнула боль. Лисы вцепились в неё. И так же, как в настоящем бою, Гроза взвилась на задние лапы, взбрыкнулась и сбросила их. Только сейчас она была гораздо спокойней — ведь этот бой ей только снился. Значит, и бояться было нечего. Собаки уже победили.

На неё кинулась третья лиса. И Гроза заехала ей передней лапой по морде. Голова лисы ударилась о сухую твёрдую землю. Её ребра поднимались и опускались, глаза остекленели. Совсем как в реальном бою. Гроза уже знала, что лиса не оглушена, а просто притворяется. Но всё равно начала озираться по сторонам, высматривая, кому из собак нужна помощь.

«Нет! — попытался вразумить её внутренний голос. — Не упускай лису из виду. Обернись! Ведь эта бестия собирается…»

Во сне боль от укуса показалась Грозе слабее, чем наяву — так обычно зудит простая царапина. А вот её гнев по своей силе намного превзошёл ту ярость, которую она испытала в реальной схватке. Безудержное бешенство охватило всё её существо. Грозе захотелось одного — отомстить. За себя, за Шёпота, за отношение её стаи к Дротику, за стоическое терпение свирепого пса. И в этом безумном порыве она была готова разорвать на куски и порушить весь мир…

Собака распрямилась, схватила зубами лису за загривок и отшвырнула в сторону. Рыжая тушка пролетела половину поляны, врезалась в свою соплеменницу, и обе плюхнулись наземь. Но другие лисы не отступали. И Гроза дала выход распиравшему её бешенству. Она как будто бы раздвоилась. Собака во сне ждала, что тени исчезнут и сменятся сплошной чернотой. А спящая собака истово желала проснуться. Но Гроза не проснулась.

Наоборот, она увидела во сне то, чего не видела в настоящем бою.

Вот она атаковала одну лисицу, потом другую. Вот свалила ударом на землю третью, наступила ей лапой на голову и вдавила в грязь. А затем ринулась в самую гущу лис. Какая глупость, даже в битве со слабым противником! Лисы могли окружить её, атаковать с обеих сторон и с тылу, навалиться на неё всем скопом. Но этого не произошло. Лисы шарахались от её царапающих когтей, щёлкающих челюстей и кусающих зубов, и в их жёлтых глазах сверкал только ужас. На какой-то миг Гроза воспарила над рыжей кучей, огляделась и увидела, что остальные собаки уже не сражаются. Им не с кем было сражаться! Она взяла всех лис на себя, рыча, кусая, молотя их лапами и раскидывая. А остальным собакам осталось только отступить в сторону и смотреть. И в их глазах Гроза разглядела смятение…

В её пасти хрустнула лисья лапа, в уши ворвался страдальческий вой. А потом лисы начали отступать, и Гроза кинулась за ними вдогонку. Она ещё не закончила своё дело! И не остановится, пока они все не будут лежать у её лап…

И в этот миг на неё сбоку кто-то налетел и попытался повалить на землю…

Дротик.

Хотя… нет, это был не Дротик. А кто-то другой. И лапы у него были поменьше и послабее. Они касались её очень нежно, словно пытались привлечь внимание…

Гроза повернула голову. Вместе со спящей собакой повернулась и собака-во-сне. И увидела Шёпота, положившего ей на бок свои лапы. Гроза вздрогнула, отпрянула, но Шёпот лап не убрал. Его глаза оставались пустыми, подёрнутыми поволокой смерти, но выражение морды было почти… дружелюбным.

«Не надо, Гроза, — сказал пёс. — Ты же не такая. Ты лучше! Не стоит быть такой жестокой. Ты — ведь хорошая собака, храбрая собака!»

Грозе захотелось поверить ему. Ей хотелось этого больше всего на свете.

Но в этот момент её внезапно охватил новый прилив бешенства, ещё сильнее первого. Да как он дерзнул ей такое сказать? Как он посмел назвать её Хорошей собакой после того, что она сделала? Она кинулась к Шёпоту, сбила с лап и вонзила ему в глотку зубы. А он даже не сопротивлялся…

Лапы Грозы онемели от холода. Она всё ещё спит? Некоторое время собака молча смотрела на бегущий водный поток. На её морде всё ещё оставалась кровь Шёпота. Сейчас прибежит Микки и увидит её. И тогда она, возможно, убьёт его тоже…

Но её лапы утопали в песчаном иле, без твёрдых камней. И это не была территория лис. Гроза осознала: она стоит в речке. Наконец-то сон отпустил её.

Гроза резко устремилась к берегу, оставляя за собой шлейф мелких брызг. Её била дрожь. Но она не обращала на неё внимания. Выбравшись на сушу, Гроза огляделась по сторонам. Она проделала длинный путь. И это немного её успокоило: по крайней мере, она не в лагере, и остальные собаки далеко. Но облегчение сменилось разочарованием. Как она могла позволить себе заснуть, да так глубоко, что даже увидела сон? А она-то думала, что научилась не спать вообще…

Интересно, а когда вообще она заснула? Гроза стояла и смотрела на бегущую реку: только бы не запаниковать! Она вдруг поймала себя на том, что напряжённо прислушивается. Что она хочет услышать? Полный страха и страданий вой? Доказательство того, что она сотворила что-то ужасное, пока собака во сне воевала с лисами и… бедным Шёпотом?

Гроза встряхнулась, сбросила с себя капли речной воды и постаралась сосредоточиться. Когда последний раз она была в логове? Что сказала ей собака — настоящая собака, — которую она видела последней? Вроде бы, что-то об охоте…

— Вот ты где!

Гроза обернулась и от удивления чуть не споткнулась о собственные лапы. На крутом и отвесном берегу стоял Дротик. Заметив её мокрую шерсть, пёс недоуменно повёл ушами.

— Тебе что — не сидится без дела? Не терпится поохотиться? — спросил он без всякого страха в голосе. — Ты же знаешь, Гроза: нельзя охотиться в одиночку. Ты должна подождать нас.

«Точно! — мгновенно вспомнила Гроза. — Я согласилась поучаствовать в охоте. В лесу у реки. Но перед охотой решила дать отдых глазам. Похоже, я запомнила, куда собиралась пойти».

— Мне захотелось ополоснуть лапы в прохладной воде, — пробормотала собака. Это была полуложь. Её рана действительно ныла сильнее, когда она лежала без движения.

Завидев собак, подбежавших к Дротику, Гроза совсем успокоилась. Это были Белла, Микки и Дейзи — те, кто ей доверял, кто смотрел на неё без этой ужасной настороженности в глазах. Собаки подождали, пока она взберётся по крутому склону, и ничего не сказали по поводу её самовольной отлучки к реке. Да и в лагере, похоже, ничего страшного не случилось.

Конечно, то, что она снова ходила во сне, было плохо. Грозу утешало лишь одно: она подсознательно пошла туда, куда собиралась пойти наяву, и по дороге никому не причинила вреда.

Охотничий отряд на этот раз возглавляла Белла. Собаки добрались до места, где деревья подступали к самой кромке реки и росли густо-густо. Гроза отлично помнила, как однажды поймала тут приличную ласку и унюхала ещё каких-то существ с незнакомым ей запахом. Вряд ли им здесь подвернётся крупная, мясистая добыча — олень или клыкастый хряк. Но наловить много мелкой дичи для стаи вполне реально.

— Дейзи, пробегись вдоль реки и возвращайся к нам по своим же следам, — распорядилась Белла. — Постарайся не вспугнуть дичь, которую заметишь. А мы разделимся и прочешем заросли. Встретимся на опушке за ними. Дротик, Гроза, Микки! Хватайте по пути всё, что движется!

Гроза кивком показала Белле, что всё поняла, и отошла в сторону. Белла осталась у берега, а Дротик расположился между ними. Микки протрусил мимо Грозы и встал в одном кроличьем прыжке от неё. И по сигналу Беллы собаки дружно юркнули в тень деревьев.

Под пологом листвы было сумрачно и прохладно. Дивясь толстым ветвям и запаху сочной зелени, Гроза почти отвлеклась от охоты. Пора Цветения Деревьев стояла в полной красе! Зелёных листьев и цветов было столько, что Гроза не сосчитала бы их и за сотню сезонов! Вверху щебетали птицы. Только сидели они слишком высоко, чтобы собаки могли до них дотянуться.

А вот запаха дичи Гроза не улавливала. По правде говоря, она не чуяла даже Дротика или Микки. Деревья росли слишком густо. А внизу, под их шатром, царил абсолютный покой. Всё вокруг застыло без движения. Гроза остановилась, подняла голову и старательно принюхалась. Увы, она чуяла только то, что было перед носом — деревья, новые листья, странную и явно пустовавшую норку. И дело было не в том, что их запахи перебивали все остальные. Просто в лесу совсем не дул ветер.

«Похоже, Собаки Ветра сюда не заглядывают… Гм-м… они избегают только этой части леса? Интересно, что бы сказала Альфа о месте, куда Собаки Ветра не могут — или не хотят — залетать? Но, если их здесь нет, куда они умчались? Может, погнали Золотую Оленуху с территории стаи… или…»

Вдалеке послышалось чьё-то низкое, глухое рычание. Шерсть на спине у собаки вздыбилась. Но она тут же сообразила, что это рычал Дротик. Гроза устремилась на рык. И вскоре заметила знакомую фигуру добермана. А в нескольких шагах от него сверкнула золотистая шёрстка Беллы. Похоже, они преследовали какую-то дичь. «Что делать? — застыла в сомненьях Гроза. — Вдруг своим вмешательством я только наврежу им?»

Прижавшись боком к дереву, Гроза решила понаблюдать за собаками. По их перешёптыванию она рассудит, нужна им её помощь или нет.

Но странное дело — собаки хранили молчание! Дротик поднял морду и дёрнул ушами. Белла быстро вильнула хвостом и припала к земле. Дротик мотнул головой — Белла кивнула. Собаки развернулись и разделились. А в следующий миг Гроза услышала писк — какая-то незадачливая мелкая дичь попалась охотникам. Каков бы ни был их план, он сработал!

Гроза побежала дальше. И всю дорогу её занимал лишь один вопрос каково это — водиться с псом, который понимает тебя настолько хорошо, что ты можешь с ним общаться без слов? Это было действительно удивительно. Но как только Гроза пыталась представить себя на месте Беллы, ей почему-то становилось не по себе.

Гроза распласталась на спине и устремила взгляд в небо. Собака-Солнце направилась спать, расцветив облака розовыми и жёлтыми прожилками. Иногда облачный покров разрывался, и стремительно темнеющие небеса вспыхивали россыпью звёзд. А издалека до Грозы доносились мягкие всплески Бескрайнего Озера и крики больших белых птиц, круживших над ним.

В лагере установился мир и покой. Стая насытилась. Несколько кроликов и мелкая дичь, добытая на последней охоте, даже остались нетронуты. Лисы убрались восвояси. Гнев и страх отпустили собак, по крайней мере на время. Тёплый вечерний воздух побудил Альфу вывести щенков из логова и пообщаться с членами стаи. Собаки тут же подскочили, чтобы выразить ей своё почтение и поиграть со щенятами. А когда малыши подустали от возни, они улеглись под боком у Лапочки и стали слушать рассказ Счастливчика о Всесобаках.

Всё было прекрасно… одна Гроза не питала иллюзий: затишье было обманчивым. Затаившаяся чёрная тьма могла в любой момент разлиться по лагерю и поглотить их всех. Среди собак находилась убийца. Она разделяла с ними пищу, радовалась вместе со всеми уходу лис, наслаждалась теплом и покоем. И всё же вечер был таким тихим и благостным, что даже Грозе захотелось, пусть ненадолго, но расслабиться. Она отогнала от себя мрачные мысли, перекатилась поближе к Счастливчику и обратилась в слух.

— Я собираюсь поймать её, — заверил пёс.

Малыши ещё не разговаривали, но уже всё понимали. И с щенячьим восторгом внимали словам Пса-Отца. Они смотрели на Счастливчика так, будто перед ними была сама Собака-Лес.

— Рано или поздно, но я поймаю для вас Золотую Оленуху, — повторил своё обещание Счастливчик. — А Собаки Ветра даруют вам удачу на всю жизнь. Вы всегда будете в безопасности, и Всесобаки будут вас опекать.

— Ав! — невнятно тявкнула Пушинка. Она попыталась вскарабкаться на лапы Счастливчика, но соскользнула и упала на спинку. Крошка хихикнула, и этот смешок сотряс всё её маленькое тельце.

— Привет, Гроза, — пристроился рядом Дротик.

Собака вытянула шею и благодарно подмигнула псу:

— Щенята Беты — просто прелесть, правда?

Но вид Дротика огорошил Грозу так, словно ей на нос откуда-то сверху упала холодная капля дождя. Пёс обвёл взглядом щенков и обратился к собаке:

— Ты можешь пойти со мной?

Гроза предпочла бы остаться и помечтать — о том, как у них всё наладится, как Всесобаки будут всегда защищать их стаю, а щенки вырастут и подружатся с Собаками Ветра. Но она послушно встала и побрела за псом.

Дротик прошёл мимо логова патрульных и растущих за ним деревьев. Но из лагеря выходить не стал, а остановился возле кучи костей. При виде несъедобных, обглоданных остатков Гроза ощутила лёгкую тошноту.

— В чём дело? — поинтересовалась она. — Зачем мы сюда пришли?

— Я не отважился поговорить об этом с Альфой. Боюсь, она решит, что я всё накручиваю, — Дротик взглянул на кости и глубоко задумался. — Просто… Тебе не показалось, что сегодня вечером еда была какой-то странной? Как будто её кто-то уже понадкусывал?

Гроза попыталась припомнить ужин. Но напрягать мозги сильно не стала.

— Еда как еда, — пожала она плечами. — Разве что не такая вкусная, как иногда бывает. Но это всё потому, что эти мелкие существа, которых мы наловили в лесу, были уж больно тощими. Шкура да кости! Да и мясо у них жестковато.

Дротик раздражённо фыркнул и замотал головой:

— Вот и Белла так мне сказала.

— Ну, может, она и права, — как можно мягче проговорила Гроза. И мрачно добавила: — Мы с тобой оба понимаем, что не всё так хорошо, как кажется. Но сейчас ты, пожалуй, перегибаешь палку.

— А вот и нет, — потряс головой Дротик и в расстройстве ударил по куче лапой. — Я знаю, какой запах и вкус имеет нормальная пища. А с этой что-то было не так. Она пахла отвратительно! Вот, сама убедись! — Пёс разгреб кучку косточек. И, как только он это сделал, в нос Грозе ударил резкий смрад. Он и вправду был отвратительный. Так от костей не разило ещё никогда. С большим трудом собака заставила себя посмотреть на то, что ей показывал Дротик.

И увидела крысу. Не обглоданные свежие остатки — а целую, несъеденную и уже заплывшую плесенью тушку. Позеленевшая разлагающаяся крыса источала страшную вонь. И по всей её шкуре ползали гадкие мухи.

— Как она сюда попала? — воскликнула Гроза и отпрянула в сторону, чтобы не вдыхать тлетворный запах гнили. — Кто мог подбросить в кучу костей целую крысу?

— Я не знаю. Но мне кажется, ещё вчера её тут не было. Странный запах у пищи появился только сегодня вечером. Я и пошёл сюда выяснить, что могло её так испортить…

— Думаешь, крыса была в куче с добычей? В куче, из которой мы все ели? — взвыла Гроза.

— Боюсь, что так, — кивнул Дротик. — Вы с Беллой могли ничего не заметить. Крыса небольшая. Всю добычу она испортить не могла. Но если какая-то собака незаметно подбросила её в кучу, а потом вытащила обратно, тогда да… кому-то из стаи гадкая пища могла попасть на зубок. Я перестал есть, как только почуял неладное. Но другие собаки, как и вы, похоже, ничего не заподозрили.

Гроза уставилась на Дротика. На языке снова завертелся один вопрос зачем? Не находя ответа, собака отвернулась — только бы не видеть гниющую крысу.

Значит кто-то из стаи может заболеть… И Дротик прав. Это было сделано умышленно. Иначе бы собака, нашедшая крысу, не стала прятать её в куче костей, а позвала бы остальных и показала. Гниющая тушка могла попасть в кучу с добычей по ошибке, но не сказать о ней другим, да ещё и спрятать в костях… Это было сделано сознательно!

В сердце Грозы закрался страх, но его быстро вытеснила злость. Выходит, любая собака могла навредить их стае столь гадким способом?..

А потом вдруг на Грозу нахлынуло облегчение. Да такое сильное, что ей захотелось торжествующе взвыть. Если всё это — правда, значит, в их лагере есть предатель, но этот предатель — не она!

«Я до сих пор не знаю наверняка, что случилось той жуткой ночью. Я до сих пор не знаю, что делала, когда ходила во сне или давала волю своему бешенству. Но одно я знаю точно: крысу я не подбрасывала!»

К лапам Грозы прилила такая мощная энергия, что она едва устояла на месте.

— И кому мы об этом расскажем? — спросила она у Дротика. — Кто нам поверит?

Ответить пёс не успел. Из лагеря донёсся вой — нестройный и полный тревоги. Собаки переглянулись и со всех лап помчались назад.

— Отойдите, — расслышали они голос Хромого. — Дайте ей немного места Белла. Держись! Всё будет хорошо!

Дротик вклинился между Кусакой и Микки и беспомощно осел.

— Нет! Белла, не-е-ет! — застонал он.

Гроза поспешила за ним и увидела золотистую собаку. Белла лежала на земле, её бока тяжело поднимались и опадали, глаза закатились.

— Она заболела? — выдавила Гроза. Вся её умиротворённость вмиг улетучилась. По спине пробежала крупная дрожь.

— Отойди, Гроза, — снова скомандовал Хромой. — Ей нужен воздух.

Белла кашлянула, и всё её тело сотряслось и заходило ходуном. Собака перекатилась на брюхо и постаралась подняться на лапы. Дротик тут же подставил ей бок.

— Как ты, Белла? — нежно проскулил он и тут же взмолился: — О, Собака-Земля, прошу тебя, сжалься! Не допусти с ней несчастья!

Гроза забеспокоилась: может, Белле не нужно вставать? Но золотистая собака оперлась на своего друга и стояла довольно твёрдо.

А затем её грудь всколыхнулась, и из глотки хлынул зловонный поток пережёванной пищи. Почти все собаки оторопело попятились. А Белла продолжала отхаркиваться горячей, гадкой слизью. И даже когда её желудок полностью опорожнился, она ещё долго кашляла и срыгивала, обессиленно покачиваясь из стороны в сторону.

Дротик вскинул глаза, обвёл всех потерянным взглядом и испустил отчаянный, горький вопль, заставивший одних собак вздрогнуть, а других в ужасе переглянуться.

— Помогите ей, пожалуйста! — взмолился пёс.

Гроза очнулась в своём логове. Всю ночь она боролась со сном, и лёгкая тяжесть бессонницы ещё сводила ей плечи. За последние дни Гроза практически забыла, каково это — чувствовать себя полностью отдохнувшей. Вместо этого она ощущала приятную усталость. И уже начала привыкать к ней. Сейчас нужно было встать, размяться и пройтись, чтобы лапы не разучились ходить.

Главное — она не заболела!

В лагере всё ещё витал запах болезни. А ведь с тех пор, как Дротик нашёл дохлую крысу и Беллу затошнило, Собака-Солнце уже дважды пробежала по небу.

Минувшая ночь показалась всем очень долгой. Пострадала не только Белла. Заболели также Хромой, Луна и Лесник. Всю ночь Гроза и другие здоровые собаки таскали из пруда в лагерь камыши и мох, пропитанный прохладной водой. Этим же занималась и вся стая. А как могло быть иначе? Ведь стоило Собаке-Солнцу спуститься с неба, как слегла и их маленькая Солнышко. А поутру ряды заболевших — с большой неохотой и ворчанием — пополнила Колючка Она до последнего сопротивлялась болезни, терзавшей её живот. Но та всё же свалила молодую собаку с лап.

Как бы ужасно все это ни было, Грозу утешало одно: если плохая собака действительно хотела навредить их стае, её план провалился. Болезнь, похоже, перестала мучить своих жертв. Когда Гроза вылезла из логова, большинство из них лежали на солнце. Одни восстанавливали силы живительным сном, другие — едой, принесённой им Шкиркой и Дейзи.

Гроза распрямила лапы, встряхнулась и сбросила с себя остатки сна.

Стая понемногу приходила в себя. Гроза тоже. Она не сообщила Альфе и Бете о дохлой крысе в их куче с добычей. Не сказал им о своих подозрениях и Дротик. Не поздно ли это сделать сейчас? А, может, наоборот, слишком рано? Заболевшие собаки явно шли на поправку, и Грозе не хотелось вызывать у них панику. А ещё меньше ей хотелось, чтобы подозрение пало на неё или Дротика Хотя если какая-то собака умышленно отравила пищу, они все находились в серьёзной опасности…

Гроза покосилась на логово вожаков. У самого входа лежала Альфа. У её лап мирно посапывали щенята. А Счастливчик задумчиво ходил вокруг них взад-вперёд.

Рассказать ему обо всём? Или всё же не стоит?

Счастливчик перехватил взгляд Грозы. Она тут же отвернулась, но Бета подозвал её к себе:

— Гроза, подойди-ка ко мне на минутку.

Она испытала странное замешательство.

Но подавила его и потрусила к логову вожаков.

— Ты ведь ещё толком не видела моих щенят? — наклонив морду, улыбнулся ей Счастливчик.

— Ну… Я же присутствовала на Смотринах, — удивилась Гроза короткой памяти Беты.

Счастливчик помотал головой:

— Да нет, я о другом. Ты ведь ещё не общалась с ними тесно… Подойди сюда, поздоровайся с ними.

Гроза медленно приблизилась к Альфе. Неожиданно для себя она почему-то разнервничалась. С чего бы это? Щенки были не больше подушечек её лап — крохотные пушистые комочки с маленькими чёрными глазками. И стоило Грозе встать рядом с Альфой, как эти четыре пары глазок открылись и уставились на неё с любопытством и… страхом. А потом вдруг мохнатые шарики заскулили и плотно прижались к Маме-Собаке.

Гроза застыла, не зная, что делать. Чем она так переполошила щенят? Наверное, показалась им огромной — даже чудовищной… Может, ей лизнуть их? Но вдруг она этим ещё больше напугает малышей? И они завизжат или завоют? А Счастливчик с Альфой прогонят её, чтобы она больше не страшила их детёнышей?

«Марта бы знала, как поступить».

Гроза попятилась, в груди шевельнулась горечь. Да! Марта бы нашла подход к щенкам. Она бы не напугала малышей, а сумела понравиться им. Но Марты больше не было рядом. Она погибла, защищая Грозу и других собак от стаи свирепой Стали… умерла в снегу у замёрзшей реки…

При воспоминании о гибели Марты Гроза ощетинилась. И этим окончательно всё испортила — щенки беспокойно заскулили и прильнули за утешением к матери. Гроза отпрянула.

— Извините, — пробормотала она. — Я… я лучше пойду. Извините.

— Гроза, — пролаял ей вслед Счастливчик. — Не бери в голову. Со временем они к тебе привыкнут!

Гроза повела ушами в знак благодарности, но не обернулась.

Она заставила себя идти медленно, хоть ей очень хотелось побежать или даже вовсе исчезнуть. В голове бурлила масса чувств: расстройство, потерянность, сожаление… Ей следовало быть со щенками поласковей и не уходить, а остаться. Или вообще не подходить к ним.

— Гроза, подожди, — Счастливчик догнал её и пристроился рядом. — С тобой всё в порядке?

Гроза заколебалась, не зная, что ответить. Признаться, что испугалась общения с щенками? Это было смешно…

— Послушай, — заговорил Счастливчик. — В последнее время я уделяю тебе мало внимания. Забочусь о щенках и, пока Альфа их кормит, занимаюсь делами стаи. Но я всегда буду рядом с тобой. Ты теперь стала большой и сильной собакой. И уже не нуждаешься во мне так, как щенята.

Гроза опять не нашлась, что сказать. Она была тронута и в то же время чувствовала себя виноватой. Наверное, Счастливчик решил, что Гроза просто ревнует его к щенкам. Что ж, думать так легче, чем опасаться, что она всегда будет их пугать.

— Спасибо тебе, Бета, — промолвила, наконец, Гроза. — Я постараюсь этого не забыть.

Накануне никому в стае есть не хотелось. Ужасные мучения заболевших собак отбили всякий аппетит у здоровых. Но теперь их пустые животы заурчали, требуя пищи, а некоторые от голода начали даже подвывать. Гроза не стала исключением. Поэтому она с радостью присоединилась к отряду, отправившемуся на охоту, когда Собака-Солнце нависла прямо над лагерем. А то, что возглавить эту охоту решил сам Счастливчик, заметно улучшило ей настроение.

Вместе с ними на охоту пошли Микки и Кусака, а Хромой и Стрела вызвались быть разведчиками. Хромой на своих трёх лапах передвигался не так быстро, как другие патрульные собаки. Но Гроза всегда чувствовала себя уверенней в его обществе. Хромой имел не только сильные лапы и острые зубы, но и быстрый, сметливый ум. И знал тысячу разных способов, как обмануть и завлечь дичь в ловушку.

Когда собаки пересекли луг и потрусили между деревьями, Микки поравнялся со Счастливчиком и взмахом хвоста попросил о внимании.

— Бета, я тут поразмышлял о болезни, сразившей собак, — донеслись до Грозы слова пса. Сердце собаки забилось быстрее, и она прибавила темп, чтобы расслышать весь разговор. Неужели Микки обнаружил крысу или сообразил, что добыча была испорчена?

— И что? — поинтересовался Счастливчик.

— По-моему, её причиной стала дичь, которую мы тогда съели на ужин, — сказал Микки. — Болезнь вспыхнула внезапно и поразила лишь некоторых собак. А потом так же быстро утихла. Наверное, в кучу с добычей попала больная полёвка. По лесу гуляет зараза!

— Похоже, ты прав, — согласился Счастливчик. — Но дичь ведь не выглядела больной… Откуда нам знать, здорова она или нет?

— Может, нам поохотиться возле реки? — предложил Микки. — Дичь, живущая у воды, должна быть чище. А значит, шансов на то, что она не больна, больше!

— В воде мы можем поймать пару рыбёшек, — подала за их спинами голос Кусака. — Рыба — хорошая добыча, главное — уметь её ловить.

Помолчав немного, их Бета помотал головой:

— Нет, порыбачим в другой раз. А сейчас, я думаю, лучше поохотиться в уже изведанных нами местах.

Голова Кусаки скрутилась набок.

— Это почему же, позволь тебя спросить? — резко тявкнула она.

Счастливчик переглянулся с Хромым.

— Патрульные собаки учуяли лис и койотов, — пояснил он. — Их вроде немного. И вряд ли они встали лагерем где-то поблизости. Но лично мне достаточно и намёка на присутствие этих существ. Вдруг они решат, что мы отказываемся от своей территории, и надумают вернуться? А если они начнут охотиться в наших угодьях? Тогда нам придётся драться с ними за каждый клочок земли! Эти бестии должны зарубить себе на лбу, чья это земля.

— Это так, — подтвердил Хромой. Но что-то в тоне пса заставило Грозу усомниться в его уверенности. — Патрульные собаки действительно сообщали о запахе лис. Но вам удалось посеять в них страх. Едва ли они отважатся снова сцепиться с нами.

Поколебавшись, Хромой добавил:

— Бета, мне твоя цель ясна Но, по-моему, более широкая зона охоты лучше отвечает интересам нашей стаи.

Гроза не сразу поняла, что имел в виду Хромой. Но память услужливо подсунула ей картину из недавнего прошлого: щенки зачарованно внимают обещаниям Пса-Отца. «Да, конечно! Золотая Оленуха! Счастливчик всё ещё надеется её найти. И хочет вернуться туда, где мы видели её в последний раз… Даже если это не на пользу стае».

— Собакам нужна здоровая пища. А больше всего в такой пище нуждается Альфа. Ведь она кормит щенков! — продолжил Хромой.

Гроза затрепетала: как далеко он зайдёт со своими советами? И как отреагирует на них Счастливчик? Он был хорошим и рассудительным Бетой. Но уж очень не любил, чтобы другие собаки указывали ему, что делать!

Счастливчик с секунду поизучал небо, затем подёрнул ушами и посмотрел Хромому прямо в глаза:

— Пожалуй, ты прав, Хромой. Стае нужна хорошая пища. Давайте посмотрим, что нам предложит Собака-Река. А лес мы обследуем в другой раз.

Довольная решением Счастливчика, Гроза с облегчением выдохнула. Собаки развернулись и устремились к реке.

Стрела наклонилась над водой и пренебрежительно фыркнула:

— Я вижу в ней только себя. Может, в реке и есть рыба. Да только Собака-Солнце заливает всё своим светом. Ей бы поспешить и забежать за облака. Может, хоть тогда я что-нибудь замечу.

На этот раз Гроза с ней полностью согласилась. Она прошла по берегу, вертя головой и так, и эдак. Рыба в реке наверняка имелась. Только блеск света, отражённого водной рябью, мешал её разглядеть. Но главная беда была не в том. Увы, унюхать рыбу можно было, только держа её в пасти!

— Даже если мы и увидим рыбу, как её поймать? — пробурчала тихо Гроза. — Укусить? Так она уплывёт, а ты наберёшь полную пасть воды.

— Я видела, как ловят рыбу, — встряла Кусака, хотя сама топталась у реки довольно неуверенно. — Нужно действовать очень быстро.

Чуть ниже по течению раздался низкий рык: припав к каменистому выступу, торчащему над водой, Хромой пристально смотрел вниз.

— Вот одна рыбёха поплыла! — пробормотал пёс. — Она плывёт очень близко к поверхности. Может, мы сможем её схватить.

Вмиг перестав сетовать, собаки подкрались к самой кромке воды и замерли в ожидании.

— Если я упущу её, — бросил Счастливчик Микки, — рыба, конечно, испугается, но продолжит плыть в твою сторону. Пусть каждый из нас попробует её схватить… у кого-нибудь да получится.

— Вон она, — тявкнул Хромой, и Гроза напряглась. Достаточно ли крупна эта рыба? Можно ли ей будет накормить хотя бы нескольких собак? Или они рискуют вымокнуть из-за одной юркой серебристой малявки?

И тут Гроза заметила её. Сначала — необычное дрожание воды, а затем розоватый блик там, где течение реки меняло своё направление.

Рыба проскользнула мимо Счастливчика… а он не стал её ловить. Не стали хватать её ни Микки, ни Хромой. Они лишь с досадой проводили её глазами. На языке у Грозы завертелся вопрос. Но тут рыба приблизилась к ней, и собака сразу поняла, почему она передвигалась так медленно и так близко к поверхности воды. Рыба не плыла! Её просто несло течением.

В боках рыбы зияли глубокие раны, а её странные блестящие глаза были пусты и совсем не мигали. Она была мертва!

«В реке, оказывается, тоже плавает гнилая дохлятина. А мы иногда пьём из неё воду!» — поморщилась Гроза, а вслух пробормотала:

— Кому понадобилось убивать эту рыбину, чтобы бросить её в воде? Разве это не оскорбление Собаки-Реки?

— Река — это только река, собака — это только собака, никаких Всесобак нет, и помощи вам ждать неоткуда, — прогнусавил насмешливый голос. И в этот миг в нос Грозе ударил знакомый до жути запах. — Оглянитесь и посмотрите на нас, собаки!

Собаки резко повернулись и оскалились — на берегу реки за их спинами выстроилась стая койотов.

Так вот, чья это работа! — выступил вперёд Счастливчик. Остальные собаки встали за ним в ряд, буравя койотов злобными взглядами. Гроза насчитала восемь койотов, включая одного без хвоста. А собак в их охотничьем отряде было шесть.

«Шесть собак запросто справятся с восьмью койотами», — подумала Гроза, и ей полегчало. Правда, самую малость.

— Почему вы оставили добычу в реке? Надумали обидеть Собаку-Реку? — рявкнула на койотов Кусака.

— Никаких Всесобак нет, — осклабился их вожак, откинув назад голову и обнажив тёмно-жёлтые зубы. — Есть глупые собаки, которые в них верят. А мы верим своим глазам и тому, что они видят.

Гроза подавила дрожь. Она не хотела выглядеть слабой в глазах койотов, но её шкура под шерстью вмиг покрылась мурашками.

А в голове опять забродили разные мысли. Если койоты решили отравить Собаку-Реку, может, они и крысу в их добычу подбросили?

Нет, это невозможно. Койоты не сумели бы подкрасться к ним так близко. Даже стоя в нескольких шагах от этих существ, Гроза чуяла их жуткую вонь и почти видела блох, копошившихся в их шерсти. Нет, койоты не смогли бы подкинуть крысу и остаться незамеченными. А уж перетащить её в кучу костей и подавно!

Значит, крысу подбросила всё же собака из нашей стаи…

«Да, интересно, конечно, кто бы мог это сделать и главное — зачем?» Но задуматься над этими вопросами Грозе не дал Счастливчик. Высоко подняв голову и оскалив зубы, он решительно прорычал:

— Что, чесоточные вонючки, захотелось подраться? Предупреждаю вас: каждая собака здесь стоит вас двоих. И мы дадим вам бой, да такой, который вы никогда не забудете!

— Да что ты говоришь! Собака стоит двоих койотов? И даже этот ущербный калека? — глумливо ухмыльнувшись, указал вожак койотов на Хромого.

— Особенно «этот ущербный калека», — легко и уверенно вышел вперед трёхлапый пёс и посмотрел задире прямо в глаза. — Хочешь знать, как я потерял свою лапу? — спросил он так тихо, что койотам сразу расхотелось смеяться. — Мне от неё никогда проку не было. Она была больной и слабой. Потом и вовсе сломалась. А я тогда был совсем один, на помощь мне рассчитывать не приходилось. И я сам отгрыз её, чтобы она не мешалась. Без неё мне и ходить, и бегать, и сражаться гораздо удобнее. Что, не верите? Так проверьте! Кто рискнёт?

— Ты всё врёшь, — пробормотал вожак койотов. Но посмотрел на Хромого, как на кролика, который вдруг вывернулся и пребольно его укусил.

— Я бы на вашем месте убежал, — посоветовал койотам Счастливчик. — Если у вас есть хоть капля мозгов, вы уйдёте с этой территории по-хорошему. И чтоб мы вас тут больше не видели и не чуяли! Иначе я позволю Хромому скормить вас Собаке-Земле!

— Земля — это только земля, — раздражённо огрызнулся вражеский вожак. Смерив взглядом Счастливчика, он с издёвкой оскалился на Хромого, а затем повернулся и сиганул прочь. И вся свора койотов вприпрыжку побежала за ним, то и дело оглядываясь на собак и издавая злобные рыки.

— То-то же! Вам лучше убраться восвояси, грязные не-собаки, — пробурчала Стрела, наблюдая, как койоты растворяются в зарослях.

А когда те уже не могли их услышать, Счастливчик с облегчением выдохнул:

— Уф! Чуть до драки не дошло.

— Нам нужно вернуться в лагерь и рассказать обо всём Альфе, — предложил Микки. — Надеюсь, мы больше никогда не увидим этих мерзких койотов. Но стае следует знать, что они шастали здесь и пытались оскорбить Собаку-Реку. Уверен, это они заразили лесную дичь.

«Мне бы такую уверенность, — подумала Гроза. — Если бы наш враг был чужаком, всё было бы намного проще».

— Что ж, давайте вернёмся. По пути мы можем поохотиться на лугу. На ближайшее время пищи для стаи хватит, — Счастливчик встряхнулся и обернулся к Третьему вожаку: — А ты молодец, Хромой! Я бы не смог так застращать койотов!

С Хромого разом слетела вся напускная свирепость.

— Я только притворялся, — замотал он головой. — Если бы они решили напасть на нас, тогда да — уж я бы постарался задать им жару, а так…

— Твоего притворства оказалось достаточно, — заверил Хромого Бета.

Собаки взобрались на берег и потрусили кратчайшим путём назад в лагерь.

— Главное, что койоты не поняли: ты морочишь им головы, — уже на бегу добавил Счастливчик.

По дороге охотникам удалось поймать мало дичи. Её едва хватило на скромный перекус. И некоторые собаки испытали разочарование. А Белла даже не попыталась его скрыть. Но стоило Счастливчику рассказать ей о стычке с койотами и возможной болезни Собаки-Реки, как она сразу же переменила своё мнение и заявила во всеуслышание:

— Спасибо, братец! Ты устроил нам настоящий пир! Я теперь не скоро проголодаюсь.

Всё время, пока собаки подходили к добыче и наедались досыта — или не совсем досыта, — Гроза не сводила глаз с пищи. Но так и не заметила ни роившихся над ней мух, ни странно поблёскивающих шкурок. Вся дичь выглядела здоровой и аппетитной. Но откуда Грозе было знать, на что ещё способна плохая собака?

Наконец, Солнышко догрызла оставшиеся косточки и блаженно облизнулась: до чего же вкусна их начинка — этот нежный и полезный костный мозг!

Собаки начали располагаться на отдых. Хромой, склонив голову, направился к логову Альфы. «Наверное всё же решил ей доложить о койотах», — догадалась Гроза. Она не сомневалась, что Счастливчик уже рассказал вкратце Лапочке об их стычке на реке. Но Альфе следовало знать все подробности. А тогда уже решать, что делать дальше.

Гроза осторожно улеглась, вытянулась и перекатилась поближе к логову вожаков. Конечно, молодой охотнице непозволительно подглядывать за ними и подслушивать их разговоры. Но как иначе погасить вспышку жгучего любопытства? И потом — ей же надо быть в курсе событий! Ведь она единственная из собак сознаёт всю опасность, грозящую стае.

Альфа подрёмывала в логове после еды. Под боком у матери посапывали пушистые клубочки. Щенята вряд ли ещё понимали, кто такие койоты и почему их нужно опасаться. И всё же хорошо, что они спали, — предстоящий разговор не предназначался для их маленьких ушек.

«Мне бы тоже хотелось не знать, кто такие койоты», — печально подумала Гроза.

— Спасибо тебе за рассказ, Хромой, — серьёзно сказала Альфа. — Ты поступил правильно. Я не хочу, чтобы наши собаки сражались за свою жизнь при каждой отлучке из лагеря. Койоты не должны забывать, чья это территория, — Альфа с нежностью посмотрела на щенков. Но, стоило ей взглянуть на Счастливчика и Хромого, как её глаза вновь наполнились тревогой. — Наша стая растёт: собаки Хромого, наши собаки, щенки. Многие из нас создают пары и рано или поздно тоже захотят стать родителями. Пока этой территории нам хватает. Но придёт время, и нам нужно будет её расширять. И этим гнусным существам нельзя уступать ни клочка земли. Ведь речь идёт о будущем стаи.

Послушав Альфу, Гроза потупила глаза. Она никогда не думала о завтрашнем дне. Будущее следующего поколения казалось ей таким отдалённым. А на самом деле было иначе. Микки и Кусака, Белла и Дротик… Может, в стае уже образовались и другие пары? Только она этого не замечала? Когда-нибудь все они тоже станут родителями. И тогда их стае придётся добывать больше пищи и устраивать новые логова.

«Чем больше щенков — тем лучше. Новые щенки — это новые охотники и новые патрульные. А чем больше будет охотников и патрульных, тем больше у стаи будет еды и уверенности в своей безопасности. И если Белла и Кусака не смогут какое-то время охотиться, мы их заменим…»

Гроза чуть не задохнулась от восхищения собакой-бегуньей. Ай да Лапочка! Она смотрит в будущее! Думает о том, о чём не помышляет ни одна собака! Её ум такой же быстрый, как лапы!

— В большой стае труднее поддерживать порядок и дисциплину, — проронил Счастливчик. — Чтобы никто не решился на нас нападать, мы должны выглядеть грозной силой. Но, чем больше у нас будет собак, тем сложнее будет их контролировать.

— Мы должны попытаться, — твёрдо сказала Альфа. — Мне кажется, Счастливчик, это наше предназначение — жить здесь и заботиться о благополучии нашей стаи. Именно этого ждут от нас Всесобаки. Мы должны стать сильнее. И тогда никого из собак не постигнет участь Шёпота.

При упоминании о сером псе Гроза насторожила уши.

— Бедный Шёпот, — пробормотал Хромой.

— Он был хорошим псом, — согласился Счастливчик. — И очень отзывчивым. Несправедливо, что его у нас отняли.

— У него было доброе сердце, — продолжил Хромой. — Когда я потерял лапу и бродил одиночкой в лесу, мне так отчаянно недоставало стаи… надёжной и дружной… Но я повстречал стаю Ужаса. Думал, он убьёт меня на месте. Некоторые собаки из его стаи тоже жаждали моей крови. Но Шёпот сумел их переубедить.

При этих словах уши Грозы в удивлении вздёрнулись. Она всегда считала, что Шёпот боялся Ужаса Боялся настолько, что старался даже не дышать в его присутствии. Как же он убедил Ужаса сохранить жизнь чужому приблудному псу?!

— Как ему это удалось? — повторила Альфа вслух мысли Грозы.

— Он сказал Ужасу, что лучше оставить меня в стае… на забаву другим собакам. А я за несколько дней показал им всем, чего стою. Да так, что Ужас позабыл про мою отсутствующую лапу. Хотя, всё равно, воспринимал меня, как ещё одного пса, которого надо терроризировать и которым можно манипулировать. Мне плохо жилось в его стае. Но я остался жив и продолжал жить! И всё благодаря Шёпоту.

— Эх, если бы щенята посидели в моём животе ещё пару дней, — вздохнула Альфа. — Нет, я, конечно, была рада их появлению. Только вот не смогла попрощаться, как следует, с Шёпотом. Так жалко! И жалко, что не успела узнать его лучше. Он был хорошим псом.

Повернувшись на бок, Гроза закрыла глаза. Сердце заныло болью — совсем как рана на лапе, не желающая заживать.

«Я до сих пор ничего точно не знаю… ни как он погиб, ни что я делала после того, как заснула. Я должна всё это выяснить. И, пока не выясню, я не позволю себе подвергать других собак опасности!

Мне нельзя крепко спать. И мне нужно докопаться до истины.

Я в большом долгу у Шёпота…»

Гроза сидела, прислонившись к дереву на окраине лагеря, и наблюдала за тем, как светлел вокруг воздух. Собака-Солнце в любой момент могла вынырнуть из своего ночного убежища и побежать по небу. И Грозе не терпелось её поприветствовать. Как она делала и накануне, и двумя днями раньше.

Она услышала, как зашевелились в своих логовах собаки. Охотники заскребли по земле лапами, натачивая когти. Патрульные зафыркали, прочищая носы. И даже щенки начали тоненько попискивать. По яркой траве у пруда в сторону лагеря устремились три тёмные тени. Они явно принадлежали собакам. Но кому именно, Гроза поняла не сразу. Собака поморгала — туман перед глазами рассеялся, и тени обрели имена: Дейзи, Колючка и Жук.

— Доброе утро! — пропыхтела Дейзи, пробегая мимо Грозы. И, слегка наклонив на бок голову и приподняв в любопытстве ухо, добавила: — Что-то ты рано встала!

— Утро уж больно чудесное, — как можно убедительней подмигнула ей Гроза. «Всё хорошо. Я не ходила во сне».

Похоже, Дейзи удовлетворилась её объяснением. Бодро виляя хвостом, патрульная последовала за другими собаками в лагерь.

— Давайте поедим, — сказала она Колючке и Жуку. — А потом, не знаю как вы, а я так сразу в логово и спать!

Гроза повернулась и стала наблюдать за патрульными. Те подошли к куче с добычей, оставшейся с ночи, и потянулись за своей долей. Им надо было восполнить силы. А остатки предстояло доесть проснувшимся собакам. Гроза заприметила ещё один патрульный отряд. Потягиваясь и разминаясь, Ветерок, Шкирка и Щётка готовились покинуть лагерь. Они стояли рядом с ночными патрульными. Но не заговорили с ними, не поинтересовались, как прошло их дежурство. И даже не сказали им «Доброе утро».

«Странно, — подумала Гроза. — Я никогда раньше не замечала такого… Стая Альфы и стая Хромого действительно мало общаются. Нет, они не кусают и не рычат друг на друга. Они все — хорошие собаки. Просто они не разговаривают…»

Конечно, когда разные стаи действовали сообща, между ними иногда случались споры. Особенно после смерти Шёпота. Но разделить патрули по стайной принадлежности было не лучшим решением.

«Известно ли об этом Альфе? Или мне следует ей рассказать?»

Нет, не следует. Глупая идея! Гроза потянулась, выгнула дугой спину, и та удовлетворённо хрустнула «Никто не спрашивает моего мнения. Думаю, всё будет хорошо».

Небо посветлело ещё больше. И Гроза снова заморгала, силясь вытряхнуть из уголков глаз злобных мушек. Как они ей надоели! Мельтешат, жгут и колются хуже песчинок. Стёртые подушечки лап тоже горели огнем. Сказывалась охота накануне. Но, несмотря на физическое истощение, Гроза ощущала невероятный подъём духа и такую лёгкость, словно сами Собаки Ветра подталкивали её воспарить над зеленой травой. Бороться со сном прошлой ночью Грозе было трудно. Но неустойчивость в лапах с лихвой возмещало чувство триумфа. Она научилась не спать!

Гроза бодрствовала уже два дня и две ночи. За всё это время она вздремнула лишь пару-тройку раз, и то ненадолго. Зато она не ходила в своих снах и не делала ничего неосознанно. Теперь она полностью владеет собой! И внешние силы не властны над ней.

В животе у Грозы заурчало. Она ещё раз потянулась и направилась к куче с добычей. «Я не патрулировала нашу территорию всю ночь, но я тоже защищала нашу стаю — по-своему!»

Дейзи, Колючка и Жук наелись и побрели в логово патрульных. Проходя мимо их затенённого, огороженного убежища, Гроза услышала вялую, полусонную поступь: собаки готовились ко сну. И внутри у неё шевельнулась зависть. Но Гроза быстро усмирила её. Она не нуждается во сне — ей просто надо поесть, и силы сразу вернутся…

Собака-Солнце разминалась после сна, и свет вокруг постепенно менялся. Наконец, огромная сверкающая собака прыгнула в небо, и потоки света и тени разделились. Среди деревьев заплясали яркие лучи и их более тёмные отблески. И Гроза увидела… собаку.

Собаку, которой там быть не могло.

Она была высокая и стройная. Шерсть лоснилась, кончики чёрных ушей были острыми, как осколки битого прозрачного камня, глаза светились яркими огоньками. Скованная ужасом, Гроза застыла на месте: «Этого не может быть. Сталь мертва!»

Но она её видела… она видела её мигающие искрами глаза, её тёмный силуэт на фоне переливчатого света. Грозу замутило, лагерь накренился, земля начала уплывать из-под лап. Неужели Собака-Земля издала новый Рык…

А потом Гроза моргнула, и Сталь исчезла. Собака-Земля замолчала.

Дыхание у Грозы сбилось, грудь сдавило беспокойство. Она изо всех сил вглядывалась в заросли, но там было пусто.

— Эй, ты в порядке? — послышался чей-то лай.

Гроза с трудом отвела глаза от того места, где только что видела Альфу свирепых псов… Думала, что видела… Кусака перевела взгляд с Грозы на деревья, и в её маленьких глазках не промелькнуло даже тени удивления. Она не заметила ничего странного!

— Да, я в порядке. Просто задумалась. Извини.

«Просто Собака-Солнце решила сыграть со мной шутку. Только и всего. Она знает, как много я размышляю о свирепых псах и плохих собаках, и захотела меня попугать. Но меня так просто не проведёшь!»

Гроза стряхнула с себя ужасное наваждение. В той битве на льду она победила свирепую Альфу. Сталь утонула в реке. Её больше нет. Она мертва!

Гроза подошла к куче с добычей и придирчиво обнюхала остатки. Но стоило ей подцепить зубами тощую белку, как в ноздри ударил такой мерзкий душок, что собака с отвращением отскочила и быстро заморгала глазами.

— Фу, какая дрянь! — фыркнула она. — Что это?

Куча с добычей явно была с гнильцой. Опять. Гроза попыталась сдержать приступ паники. «Может, те, кто это сделал, считают, что мы недостаточно намучились? Может, они хотят, чтобы вся стая слегла? Чтобы мы ослабели… или со злости убили какую-нибудь собаку?»

Усилием воли Гроза заставила себя снова приблизиться к куче. Аккуратно принюхиваясь, она перевернула белку и лежавшую под ней тушку мыши. Мерзкий запах усилился. Но никакой гниющей крысы Гроза в этот раз не нашла. Просто что-то было не так. Запах был сладковатый, нездоровый, тошнотворный. И он пропитал всю добычу. На секунду зрение Грозы затуманилось. Собака попятилась назад.

«Мы ничего никому не сказали. Мы умолчали о крысе. И вот теперь всё повторилось. Как глупо! Нам следовало предупредить обо всём стаю. Почему я не подумала о том, что это может повториться?»

Стараясь прочистить нос от противного запаха, Гроза изо всех сил зафыркала Надо побежать к куче костей и проверить, не лежит ли в ней зловонная тушка! Но вдруг её передние лапы уткнулись во что-то мягкое. Собака запнулась.

— Поосторожней, Гроза! — добродушно пролаял Счастливчик. — Такими большими лапами, как у тебя, легко втоптать в землю собачку поменьше! — Тут Бета встретился с ней глазами и сразу напрягся: — В чём дело?

— Наша добыча… — провыла собака. — С ней что-то не так.

Счастливчик подошёл к куче, принюхался и резко отпрыгнул в сторону:

— Что это?

— Что-то гнилое, — не подумав, ответила Гроза. Но добавить к своим словам ничего не успела — воздух прорезал жалобный стон. Он вырвался из логова патрульных. Гроза крутанулась на лапах, в несколько прыжков достигла логова и увидела у его входа Дейзи. Лапы собаки дрожали и подкашивались, грозя в любой момент уронить наземь хозяйку, а огромные глаза предательски слезились…

— Ох, Гроза… Что-то мне нехорошо…

Гроза уже и сама поняла, что Дейзи заболела. Маленькая белая собачка дышала тяжело и прерывисто. Её уши беспрестанно шевелились. И всё тело от носа до хвоста содрогалось от мелких судорог.

— Что происходит? — голос Беллы почти полностью пропал из-за страха. — Она… эта болезнь… снова вернулась?

Гроза покосилась через плечо — вокруг них начали собираться другие собаки. Отвращение на их мордах смешивалось с тревогой.

— В пищу попало что-то плохое, — ответил сестре Счастливчик. И обернулся к остальным собакам, встав между ними и кучей с добычей. — Осторожно! Отойдите назад!

— Может, вчера на охоте что-то попалось, — пробормотал Бруно. И вдруг его голос сорвался на визг: — Наверное, охотники принесли нам заразную добычу. Почему никто её не обнюхал? Кто знает, сколько из нас заболеет на этот раз?

Его обвинительный тон разозлил Грозу: «Именно так повела бы себя собака, подбросившая эту гадость в кучу». Но она вовремя спохватилась и промолчала. Они не помогут Дейзи, забросав друг друга обвинениями. Гроза покосилась на Счастливчика: пусть лучше Бета ответит Бруно. Он ведь был на охоте вместе с нею, Хромым и Микки…

— Нет, это исключено, — ответил за Счастливчика Хромой. — Мы бы учуяли плохую дичь. После того случая мы были очень бдительны. И проверили на признаки болезни всю добычу. Она была нормальной.

— Хромой прав, — согласился Счастливчик. — Наша вчерашняя добыча так не пахла.

Но Бруно их заверения не удовлетворили. Поведя ухом, он уставился на Грозу:

— Может, кое-кто был не так бдителен, как остальные, — буркнул он.

Из горла Микки вырвался рык. Черно-белый хвост глухо стукнул о землю.

— Если мы наловили плохой дичи, тогда почему никто из нас не заболел? И почему никто из собак ничего не учуял? Скорее всего, какое-то больное животное залезло в кучу и умерло там ночью. Это единственное объяснение тому, что добыча так быстро испортилась.

«Нет, не единственное…» Гроза поискала в обеспокоенной толпе Дротика Пёс стоял за спиной у Беллы и поддерживал подругу, пока та месила лапами землю. Но его глаза блуждали по мордам других собак. Пока не остановились на Грозе.

«Что мы можем им сказать? И как они отреагируют на наши подозрения — о плохой собаке в лагере, намеренно портящей пищу?»

Счастливчик стал распекать Грозу как несмышлёного щенка, когда она предположила, что Шёпота убила собака. И даже когда она привела свои доводы всем членам стаи, они слишком быстро отмахнулись от них.

«Если я расскажу им о наших опасениях, они посчитают меня возмутительницей спокойствия… а если им что-нибудь скажет Дротик, они могут свалить всю вину на него».

Дейзи снова захныкала, и Гроза отвернулась от Дротика и остальных собак. Наклонив морду к маленькой, обессиленной собачке, она участливо лизнула её в ухо.

— Мне кажется, я тоже заболеваю, — проворчала Колючка Она подошла ко входу в логово, но зайти в него так и не смогла. И легла на землю, подставив солнышку носик. — Я чувствую такую… слабость…

Мимо собак, Счастливчика и Грозы вихрем пролетела Луна. Она легла рядом с больною дочкой, прижалась к ней мордой и прошептала:

— Всё будет хорошо. Ты обязательно поправишься. Жук, ты где?

Брат Колючки вышел из логова патрульных неуверенными шажками. Но голова у него не кружилась. И лапы подкашивались не от слабости, а от страшного испуга.

— Я здесь, — проскулил Жук. — И вроде бы здоров.

— Ты ел по возвращении с охоты? — пытливо спросила Гроза.

— Нет, — еле слышно ответил Жук. — Мне не хотелось… Дейзи и Колючка сильно проголодались, а я нет. И вот теперь…

— Ты видишь? — щёлкнул зубами на Бруно Микки. — Заразной оказалась только утренняя еда!

— Теперь это уже не имеет значения, — сказал Счастливчик. Но по его голосу Гроза догадалась: пёс сомневался в своих словах. — Что толку стоять тут и спорить! Микки, Стрела! Возьмите всю добычу — только осторожно — и заройте её. Но не в кучу с костями, а где-нибудь подальше от лагеря.

— Будет сделано, Бета! — Микки устремился к куче и отважно схватил зубами одну из тушек. Стрела такой решительности не выказала. С дрожащими боками и болтающимся хвостом она брезгливо, почти робко подцепила остатки мыши и шаркающей трусцой выбежала вслед за Микки из лагеря.

— Нужно пополнить наши запасы, — тявкнул Счастливчик. — Я сейчас же отправлюсь с отрядом на охоту. А кучу с добычей нужно будет перенести на другое место. Вдруг земля здесь тоже пропиталась болезнью. Бруно, хочешь присоединиться к моему отряду? И сам убедиться в том, как мы тщательно проверяем всю добычу, — добавил Бета с ноткой язвительности в голосе.

Бруно резко выпрямился. Выгнувшиеся вперёд уши помешали ему встретиться с Бетой глазами. «Наконец-то, он немного пристыжен», — не без радости подметила Гроза.

Счастливчик обвёл взглядом стаю.

— Белла, ты как, готова? Кусака, почему бы тебе тоже не пойти? А разведчиком мы возьмём Хромого.

Гроза ждала, когда прозвучит её имя, но Счастливчик её не позвал. Удивлённая и разочарованная, собака моргнула. Её сердце мечтало забиться бодрее, а ноющие лапы жаждали пуститься в бег и втоптать в землю стеснявшую их усталость.

— Бета, а ты не хочешь взять с собой побольше охотников? Я бы могла…

— Нет, Гроза, — оборвал её на полуслове Счастливчик.

Гроза недоуменно приподняла одно ухо, но Счастливчик даже не дослушал её просьбу.

— Я хочу, чтобы ты спустилась к реке и нарвала той высокой травы, которая там растёт. Луна сказала, что в прошлый раз эта трава остановила тошноту и успокоила желудки заболевших собак, — распорядился Бета.

— Нарвать травы? — На секунду Гроза даже засомневалась, что поняла его правильно. В ушах собаки жужжало так, словно у неё на макушке сидела большущая и чем-то сильно разозлённая муха. Может, Счастливчик оговорился? Конечно, она готова помочь Солнышко в насущных хлопотах. И всё же… — Я могу пойти с вами на охоту, а Омега…

— У Омеги хватит других дел. Ей нужно ухаживать за Дейзи и Колючкой, — твёрдо отрезал Счастливчик. — Более того, я не хочу посылать её к реке. Потому что не могу гарантировать ей безопасность от лис и койотов. А ты, Гроза, в состоянии себя защитить.

Гроза понимающе опустила голову. Сбор травы, конечно, не шёл ни в какое сравнение с охотой. Бегать по лугам и лесам, выслеживать по запахам дичь, а потом заманить её хитростью в ловушку или настигнуть в стремительной погоне и быстро впиться зубами в горло… До чего же это упоительно… Но Солнышко действительно не справиться с не-собаками. «Ладно, хоть пробегусь к реке», — с трудом утешила себя Гроза.

Охотничий отряд отправился на поиски дичи. Остальные собаки разделились: одни вернулись в свои логова, другие — к заболевшим сородичам. Гроза ободряюще подтолкнула Дейзи. И, подняв голову, встретилась глазами с Бруно. Он единственный продолжал сверлить её взглядом, а на его угрюмой морде застыла подозрительная гримаса.

— Ты не должна задавать лишних вопросов своему Бете, свирепая собака, — прошипел Бруно. Ошеломлённая Гроза уставилась на пса с нескрываемым раздражением: он, что, надумал её поучать? А Бруно добавил: — Ты уж повнимательней отбирай траву, а то нарвёшь неизвестно чего. И из-за твоей небрежности собаки разболеются ещё сильнее. Ты поняла? — не дожидаясь ответа, пёс развернулся и побежал догонять Счастливчика.

А Грозе с отвисшей челюстью осталось только проводить его взглядом. Между её бровями вдруг что-то резко запульсировало: «Что я тебе сделала, Бруно? Во всём плохом, что с нами происходит, не стоит огульно обвинять одних свирепых псов. Это мнение большинства собак. Почему же ты его не признаёшь?»

Илистый берег реки был влажным и зыбким. Скользя по нему лапами, Гроза ухватила зубами очередной пучок травы и потянула. Трава какое-то время посопротивлялась, потом уступила и с протяжным, плачущим стоном оторвалась от корней. Но от обиды забрызгала морду собаки грязью.

Не менее обиженная Гроза швырнула мокрую траву в уже порядком подросшую кучу, затрясла головой и часто заморгала, пытаясь сбросить прилипшие ошмётки.

«Это не наказание. Я не сделала ничего плохого. Счастливчик послал меня сюда, потому что доверяет. И знает, что я вернусь в лагерь целой и невредимой. Это не наказание».

Хотя очень на то похоже…

Гроза подняла копну мокрой, запачканной травы и потрусила дальше по течению, высматривая новые кустики. Как ни досадовала собака на такое поручение, выполнить его она хотела хорошо. Мысли о Дейзи и Колючке не оставляли её. Гроза непрестанно задавалась вопросом: могла ли она отвратить от них болезнь, если бы заметила испорченную дичь раньше? Или… если бы набралась храбрости и рассказала всей стае о крысе, заразившей их добычу в первый раз…

Да, она должна нарвать травы! Но бегать за ней дважды собаке совсем не хотелось…

Гроза поводила глазами и носом по траве в поисках кустика по зубам Как вдруг почувствовала, что голова её клонится, а веки слипаются в подступающей дрёме. Она резко вскинула голову и заставила себя открыть глаза. Сейчас не до сна! Больные собаки рассчитывают на неё.

Следов лис или койотов нигде не было, и на какой-то миг на Грозу даже накатило разочарование. Столкнись она со сворой гнусных не-собак, сон сразу бы как лапой сняло…

Гроза наклонилась, чтобы выдернуть ещё один пучок травы. И тут её закружило так, что собака испугалась потерять равновесие и скатиться в реку. Пятясь и цепляясь за склизкую землю, Гроза заморгала. Этого оказалось мало. И она со всей силой затрясла головой, пытаясь отогнать огоньки, заплясавшие перед глазами.

Но это не помогло. Краски начали меркнуть, предметы расплывались и растворялись в темноте. Собаку охватила паника. «Я ничего не вижу!» Что ей делать? Как вернуться в реальный мир, так неожиданно и быстро ускользнувший от неё? Гроза напрягла обоняние. Но текучие, изменчивые запахи речного берега тоже стали неуловимыми.

А потом вдруг ясно очертилась чья-то тень… похожая и непохожая на собаку…

Голова Грозы вскинулась, глаза широко распахнулись и уставились на другой берег реки. Там стоял пёс Пляшущие огоньки поблекли, и всё теперь стало серым. Даже пёс, который обернулся и посмотрел на неё, ощетинив загривок.

«У меня снова видение? Сначала Сталь, теперь этот пёс… Я что — опять хожу во сне? Похоже на то!»

Вот только Сталь она видела в сумерках. И могла допустить, что это была игра света. А на этот раз… знакомый, но нереальный пёс стоял на речном берегу среди бела дня. Гроза попыталась настроить зрение, и пёс начал то увеличиваться, то уменьшаться в размерах. Но она узнала эти глаза непонятного жёлтого цвета… глаза, которые оставались неподвижными, даже когда перед ними дрожали и проплывали другие собаки.

Полуволк тоже умер на ледяной реке — предатель, не заслуживший больше называться Альфой. Хотя другого его имени Гроза не знала.

— Ты не можешь стоять там, — гневно зарычала она. — Ты же умер!

Чем бы ни был этот пёс — призраком, галлюцинацией или странным розыгрышем Всесобак, — но слова Грозы задели его за живое. Он передёрнулся и исчез.

Гроза медленно подошла к реке и осторожно окунула в неё сначала лапы, потом живот и, наконец, морду. А когда вытащила голову из воды, мир вокруг стал чётче и яснее. Как будто она смыла всю пыль, застившую ей глаза.

«Я ошибалась. Я не сплю — но и не в полном сознании. Мне не следует доверять всему, что я вижу».

Гроза поняла: ей всё же необходимо выспаться. Но что, если это не поможет и плохие собаки не перестанут являться к ней в мутных видениях? Не ровен час, и она неосознанно погонится за Сталью или полуволком. А на пути подвернётся какая-нибудь собака. От мысли о том, что с ней может случиться, шерсть на спине Грозы встала дыбом.

«Вернусь домой, удостоверюсь, что Дейзи и Колючке полегчало и все собаки в безопасности, обговорю с Дротиком, что сказать Альфе, и тогда… уйду в лес, найду укромное местечко и прилягу».

Гроза возвратилась к копне травы и несколько раз энергично встряхнулась. Подсушив шерсть, она поспешила обратно в лагерь. Сердце нервно колотилось. Всю дорогу, пока собака бежала по лугу и петляла между деревьями, она упорно избегала смотреть на склон холма, поднимавшийся к лагерю. И старалась не обращать внимания на странные силуэты, мелькавшие в уголках глаз. Гроза понимала, что они не реальные. Огромные зелёные жуки величиной с её голову были всего лишь листьями, колыхавшимися под дуновением ветерка Жёлтые глаза лис, то и дело сверкавшие в подлеске, были бликами света Собаки-Солнца. А странный запах, забивавший ей нос, был ароматом травы, зажатой в её зубах.

В убежище патрульных Гроза застала только Дейзи. Колючки в логове не было. Сердце Грозы запрыгало. Она быстро бросила траву:

— Дейзи, где Колючка?

Маленькая белая собачка перекатилась на бочок и тихо проскулила:

— Ох, Гроза! Не волнуйся. Колючке стало лучше. Луна и Жук повели её на прогулку — глотнуть свежего воздуха.

— Ну, тогда ладно, — расслабилась Гроза. Но ей не удалось унять бешеный стук сердца Хуже того, оно вырвалось из груди и застучало у неё прямо в глотке. — А тебе-то самой хоть полегчало?

— Немного, — ответила Дейзи, не сводя с неё глаз. Гроза вдруг оказалась в луче яркого света. — А ты как, Гроза? Ты тоже съела плохую добычу?

Гроза прижала уши:

— Нет. Я в порядке.

— Должно быть, мне померещилось… Но вид у тебя неважный… Пожалуй, тебе лучше вернуться в своё логово.

Гроза заколебалась, борясь сама с собой.

«Я же уже решила, что не прилягу, пока не обсужу Дротиком, как нам правильней поступить. Хотя… здоровые собаки не видят того, чего на самом деле нет. Может, я и вправду заболеваю. И небольшой отдых пойдёт мне на пользу».

Выйдя из логова патрульных, Гроза поискала глазами Дротика. Но не увидела его. И это помогло ей принять решение. Она только приляжет — но не в самом логове. Там холодно и темно, и её легко может сморить долгий сон. Она приляжет у входа в логово, на солнышке, откуда удобно наблюдать за стаей. Отдых вернёт ей способность смотреть на вещи здраво.

Гроза улеглась, положив голову на передние лапы. На поляне не было никакого движения, и в лагере стояла тишина. Наверное, многие собаки покинули его по разным делам. А остальные тоже отдыхали в сторонке от заболевших собак. Гроза увидела Луну, Жука и Колючку. Они медленно возвращались, ободряюще подстёгивая друг друга хвостами. «До чего же похожи на мать её дети, — подумала Гроза. — Настоящие пастушьи собаки, с такой же длинной, шелковистой шерстью чёрно-белого окраса». Но и от отца они кое-что унаследовали. О Порохе напоминали и их внушительный рост, и ширина грудины, и уши Колючки — высоко поставленные и висящие, а не стоящие, как у Луны.

У логова Альфы вдруг возникла суматоха. До Грозы донеслось писклявое повизгивание, и собака напрягла мышцы, готовая в любой момент вскочить. Но её вмешательство не потребовалось — четыре комочка выкатились наружу поиграть.

— Шш! — ласково пожурила щенков Альфа, следуя за ними попятам. — Играйте спокойно, не шумите. Некоторым собакам нужно поспать.

Послушавшись Маму-Собаку, Грызушка, Кувыркушка, Пушинка и Крошка завертелись на траве, только тихо посапывая от удовольствия. При виде этого на сердце Грозы потеплело. Щенки были резвые и юркие — живые сгустки энергии. И уследить за ними всеми одновременно было трудно.

Кувыркушка подрастал на глазах. Он уже твёрдо стоял на лапах, бегал и ловко подпрыгивал. Грызушка выслеживала жука или какое-то другое невидимое существо возле Мамы-Собаки. Пушинка кружила вокруг, с интересом принюхиваясь ко всему, что попадалось ей на пути. Как будто каждый камушек, цветочек или прутик казались ей невероятно занимательными. А Крошка старалась угнаться за ними. И хотя она через каждые пять шажков останавливалась, чтобы перевести дыхание, Гроза постоянно теряла её из виду. Восстановив силы, малышка бросалась вперёд золотистой молнией. Каким-то непостижимым образом она умудрялась оказываться в нескольких местах одновременно. При том, что ещё оставалась довольно слабенькой!

А Вертушка…

Гроза моргнула, по хребту леденящей волной из Бескрайнего Озера пробежал холодок.

Она видела его — своего братика Вертушку, тёмной тенью кружившего вокруг ярких, золотистых щенков. Он тоже играл вместе с ними. Гонялся за своим хвостом или хвостом Кувыркушки, изучал вместе с Пушинкой запахи и преследовал с Грызушкой какое-то насекомое.

Гроза понимала, что Вертушки со щенками нет. Просто бессонница оживляет перед ней образы собак, уже покинувших реальный мир. Но, чем больше она смотрела на братика, тем счастливей себя ощущала.

«А мы с ним вот так никогда не играли. И не наслаждались теплом материнского тела… Не довелось нам вырасти в надёжной стае, дорожащей нами и оберегающей нас. Вертушка умер таким юным… он даже не успел получить взрослого имени… И не узнал, что такое — быть частью стаи. Играй же Вертушка, резвись! Ты заслужил хотя бы на время обрести сестричек и брата».

Словно услышав её пожелание, призрачный щенок весело пробежал по траве и забрался к Альфе на лапы… И в этот момент Гроза встретилась глазами с собакой-бегуньей: Альфа наблюдала за ней с явным недоумением, от которого у неё даже встало торчком одно ухо.

Гроза отвела взгляд. От неловкости её шерсть встопорщилась иглами. Собака зажмурилась, а потом резко открыла глаза. Проверенный ею приём снова сработал — призрачный щенок исчез.

Снова прикрыв глаза, Гроза неуклюже опустилась на бок. Оказывается, видения бывают даже очень приятными. Но ведь она не властна над ними и не может их выбирать. И, желая увидеть Вертушку снова, она должна быть готова ко встрече со Сталью и полуволком… или с призрачными лисами, подкарауливающими её за деревьями…

Грозу бросило в дрожь. Лучше бы ей не вспоминать о лисах! Стоило Грозе о них подумать, как ей сразу же почудились их вкрадчивые шаги. Их не-собачье тявканье почти заглушило стук её сердца. Или оно само издавало столь странные звуки?

«Тук-тук… Ждать… Тук-тук… Наблюдать… Тук-тук… Нужный момент выжидать».

Гроза беспокойно заворочалась. Как будто её заснувшую разбудил неожиданный шум. Но ведь она не заснула! Она всё ещё находилась в залитом солнцем лагере и явственно слышала повизгивание щенят. Гроза изогнулась, перевернулась на спину, полежала так, задрав лапы, а потом снова перекатилась на бок.

Всё напрасно…

Что-то не давало ей заснуть. Гроза открыла глаза, и внутри у собаки тут же всё оборвалось.

Ей захотелось вскочить и броситься бежать, но она не смогла даже пошевелиться.

Морда Шёпота была так близко к её голове, что она могла лизнуть его в нос. И он не был ранен. Он лежал рядом с ней так просто, словно они вместе вздремнули на солнышке. Неуклюжие лапы пса прижимались к груди, а бок ритмично поднимался и опадал. На его серой шкуре не было ни царапин, ни ссадин, ни крови. А от жутких стеклянных глаз не осталось и следа — они снова сверкали жизнью!

Гроза попыталась отодвинуться, но взгляд Шёпота опередил её и удержал на месте.

— Гроза, послушай меня, — сказал пёс. — Ты должна меня послушать…

Гроза дёрнулась, исступлённо замахала лапами, потом упёрлась ими в землю и отскочила от того места, где лежал Шёпот.

Вокруг всё резко изменилось. Лагерь уже не утопал в ослепительном сиянии. День ещё не закончился, но Собака-Солнце забежала за деревья, и её свет стал более рассеянным и блеклым.

«Я всё-таки заснула, прямо посреди лагеря! — почти забилась в истерике Гроза. — Я же могла навредить какой-нибудь собаке… Я могла навредить щенкам…»

Она беспокойно завертела головой. Но, похоже, ничего плохого за время её сна не случилось. Никто не выл от боли или страха.

Счастливчик со своим охотничьим отрядом стоял возле новой кучи с добычей, сложенной из крупных кроликов и птиц с коричневыми перьями. Дейзи сидела у входа в логово патрульных и, судя по всему, чувствовала себя намного лучше. Приближалось время трапезы. И всё вроде было в порядке.

«Тогда почему Шёпот просил меня послушать его? Что он хотел мне сказать?»

Гроза с силой встряхнулась. На самом деле это был не Шёпот. Это был воображаемый пёс, плод её измученного сознания — как Вертушка или Сталь. Вот и сейчас ей опять почудилось какое-то движение в тени деревьев.

«Нет, так нельзя! Мне весь день что-то чудится. Я просто ещё не отдохнула как следует. Но с меня хватит! — Гроза решительно уселась спиной к тому месту, где заметила странное движение. — Чем бы ты ни было — сгинь с моих глаз!»

Но за спиной у неё послышалось невнятное шипение, а затем странный шорох, совсем не похожий на шелест листвы. Так шаркают только чьи-то лапы…

Уже не уверенная, что всё это ей только чудится, Гроза сильно вздрогнула. А в следующий миг раздался истошный вопль Беллы: — Лисы-ы-ы!

Гроза резко повернулась, чуть не споткнувшись о собственный хвост. И увидела, что все собаки уже вскочили на лапы, готовые к драке. Шорох кустов усилился, и вскоре послышался противный, злобный вой, и из подлеска вынырнули тощие рыжие существа.

Они разъярённо лязгали своими острыми зубами. И они были настоящими, из плоти, крови и шерсти!

Лисы облепили их со всех сторон густым и плотным рыжим роем — как муравьи, спешащие к надтреснутому плоду. Одни рычали и скалились на собак. Другие подлетели к их логовам, начали вырывать прутья из ограждений и раздирать когтями подстилки.

— Стая, ко мне! — пронёсся по лагерю звонкий призыв Счастливчика. Гроза, оступаясь, кинулась к нему. — Сомкните ряды, защищайте лагерь. Защищайте Альфу!

«О, нет… Щенки!»

Две лисицы, сгорбив костлявые плечи, уже подбирались к логову Альфы. Оскалив зубы и зарычав, Лапочка преградила им путь.

Гроза, не раздумывая, бросилась на лис. Усталость ещё сковывала ей движения, но не лишила силы. И сбитые с лап вражины расплющились под грузом её тела. Быстро вскочив, Гроза прикрыла Альфу сбоку и постаралась напустить на себя как можно более свирепый вид. Лисы не должны догадаться о том, что её глаза отказываются смотреть, а лапы плохо слушаются.

— Если вы навредите моим собакам, — пролаяла Альфа из-за спины Грозы, — если ваши зубы вырвут хотя бы один волосок из их шерсти, вы поплатитесь за это!

— Злобные псины, — прорычала одна из лисиц, буравя жёлтыми глазами Альфу и прикрываемый ею вход в логово. — Вы убиваете наших детёнышей, прогоняете нас с нашей земли. Мы отомстим вам за это!

Оскалив свои острые зубы, рыжие не-собаки бросились вперёд. Гроза попыталась вклиниться между ними и Альфой. Ударом головы она отбросила одну из лис, и та с визгом отлетела в сторону. Но другая лисица увернулась так ловко, что Гроза не успела её остановить. Она попыталась догнать и схватить плутовку, но её челюсти поймали только воздух.

— Нет! — зазвенел в её ушах полный ужаса и гнева вой Луны. Пастушья собака взлетела ввысь и приземлилась на спине увёртливой лисицы, придавив её к земле неловко подвёрнутой лапой. Лиса взвыла от боли, а Гроза с облегчением перевела дух. Покачиваясь из стороны в сторону, она снова заняла свою позицию сбоку от Альфы.

«Спасибо тебе, Собака-Земля, за Луну!»

Весь лагерь расплылся в сплошное пятно из клыков и шерсти. Фигуры лис мелькали перед глазами Грозы размытыми буро-коричневыми бликами, а силуэты собак угадывались по ярким и тёмным теням, тянувшимся за ними в воздухе. Нескольких патрульных лисам удалось отогнать от логова, но собаки яростно сопротивлялись. Сквозь трепещущую дымку Гроза видела длинную шерсть и три лапы Хромого, золотистое пятно, бывшее Счастливчиком или Беллой, и маленький рыже-белый комочек налившихся в ярости мышц, смутно напоминавший Кусаку.

Ещё одна лиса прыгнула прямо на Грозу, и собака чуть не потеряла равновесие. Но она устояла на лапах и не дала себя повалить. Гроза позволила лисице куснуть её, а когда вражьи челюсти запутались в её шерсти, развернулась и вонзила зубы в шею рыжей бестии. Та взвизгнула от боли, а Гроза с силой встряхнула её — один раз, затем другой. Лиса была такой же тощей, как и другие её соплеменницы. Однако Грозе она вдруг показалась ужасно тяжёлой. Собака с трудом мотала лису по траве из стороны в сторону и никак не могла свернуть ей шею. Осознав, что ей угрожает, лиса впала в панику, затявкала и начала извиваться. И когда Гроза выпустила её, быстро вскочила на лапы и припустила из лагеря прочь.

— Трусиха! — прокричала ей вдогонку другая не-собака. Обернувшись, Гроза увидела более крупную лису. Половину её рыжей морды уже залила алая кровь. — Смерть злобным псинам! — зло протявкала она.

— Солнышко! — вскрикнула Альфа, забыв в тревоге всякий этикет обращения по рангу. Загнанная лисой в угол, маленькая Омега вся дрожала. По плечу собачки струилась капля крови, оставляя на её белой шёрстке тёмный и липкий след. Рванувшись вперёд, Альфа вонзила когти в лису и оттащила её от Солнышко. Вспоротая рыжая шкура расползлась, обнажив глубокие раны. Гроза обрадовалась спасению Омеги. Но к её радости примешалась печаль. Перед глазами возникли другие раны, так похожие на раны лисицы — раны, оставленные собачьими когтями на теле мёртвого Шёпота. Грозу замутило. Она посмотрела на дерущихся лис и собак и почувствовала, что земля убегает у неё из-под лап.

«А всё потому, что кто-то убил Шёпота и лисьего детёныша Мы прогнали лис из-за гибели Шёпота… Но мы ошиблись. Собака, которая это сделала, находится сейчас здесь, среди нас и сражается вместе с нами.

Довольна ли она тем, что натворила?»

Крупная лисица, презрительно облаявшая убежавшую соплеменницу, уставилась на Грозу. Надо срочно взять себя в лапы! Но взгляд лисы скользнул поверх её плеча дальше…

«О, Собака-Земля! Щенки!»

Бросившись на помощь Омеге, Альфа на какое-то время оставила вход в своё логово без защиты. Гроза оглянулась. В пелене, застилавшей ей взор, блеснули крошечные золотистые ушки и махонькие глазки-огоньки. Неужели малыши подглядывали за всем этим хаосом?

Лиса бросила хищный взгляд на вход в логово, а потом покосилась на Грозу. На миг вокруг них стало тихо. Так тихо, что Гроза расслышала глухое биение своего сердца. И в унисон с его стуком почему-то затрепетала не-собака, становясь то темней, то светлей.

Гроза напрягла мускулы, готовясь прыгнуть на лису, но та её опередила. Лапы собаки вдруг стали тяжёлыми и неповоротливыми, и она неожиданно упала мордой в землю. От шлепка в голове у Грозы зазвенело так, словно на неё свалился большой камень. Собака заметалась на брюхе, пытаясь собраться с силами. Но так и не смогла встать… даже когда услышала слабый, пронзительный вскрик: «Это месть!»

…даже когда другая лисица метнулась мимо неё к входу в логово…

…даже когда щенята заплакали и заскулили…

И тут между щенками и слюнявыми лисьими челюстями вдруг откуда-то выросла какая-то коричневая собака Удар её четырёх лап о землю сотряс голову Грозы, как чудовищный громовой раскат.

«Ветерок!»

— Назад! — рявкнула та и вихрем рванулась к большой лисице. — Не сметь трогать щенят! — Резко нагнувшись, Ветерок вонзила зубы в переднюю лапу противницы и, повернув голову, дёрнула за неё так, что рыжая бестия, не устояв на лапах, отлетела в сторону, ударилась о ствол дерева и рухнула навзничь. А Ветерок вмиг повернулась ко второй лисице. Она была меньше и уже пятилась назад, но собака не поколебалась — подскочила к ней, сбила с лап и яростно впилась зубами ей в горло. Из раны фонтаном брызнула кровь, окрасив траву в красный цвет.

Гроза, наконец, нашла в себе силы подняться. Шатаясь, она подошла к логову и сунула морду внутрь. Все щенки были там. Все четверо.

Скрутившись в дрожащий комок золотисто-коричневой шерсти, малыши прижимались к толстым ветвям дальней стенки. Четыре пары заплаканных глазёнок были распахнуты так широко, что казались чёрными галечными голышами на щенячьих мордашках. В логове пахло ужасом и… кровью. В глазах у Грозы снова помутилось от паники. Но она быстро обнаружила источник этого запаха. Между сестричками нескладно лежал Кувыркушка. Одна из его лапок сочилась кровью. Щенок хныкал, но был настороже.

— Всё будет хорошо, — сказала Гроза и вылезла из логова как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ветерок ослабила хватку и выпустила изувеченную лисицу. Та, поджав хвост и обливаясь кровью, хлеставшей из шеи, опрометью понеслась вон из лагеря.

И все её сородичи разом, как будто получив от раненой лисы сигнал, прекратили борьбу и начали отступать. Одни исчезли в подлеске так же внезапно, как появились. Другие рыжими стрелами промчались мимо собак, ловко увиливая от их клацающих челюстей.

— В погоню! — провыл Счастливчик. — Им это с лап не сойдет!

Первыми откликнулись на его призыв Луна, Белла и Альфа. Они развернулись и бросились вдогонку за лисами, захлебываясь оскорблениями и угрозами. За ними последовали ещё несколько собак. Остальные вернулись на свои места и, тяжело дыша, разлеглись на траве, исцарапанные, пораненные и покусанные.

Альфа тормознула возле Грозы, окатив её клубами пыли. Заглянула в логово и тут же осела всем телом:

— Благодарю вас, Собака-Земля и Собаки Ветра!.. Ой, сыночек, дай-ка мне глянуть на твою лапку…

Гроза тоже опустилась на брюхо. Усталость придавила её словно камнепад. Собака обвела взглядом лагерь, и смятение холодной дрожью защекотало ей спину. Логова охотников и патрульных были раскурочены, подстилки разодраны, повсюду валялись листья, прутья и мох. Расщеплённые ветви безвольно свисали и загибались.

— О, нет! Только не это, — неожиданно вскрикнул Хромой. — Наша куча с добычей! Её больше нет…

— Эти… эти… — не находя нужных слов в адрес лис, Кусака захромала к тому месту, где до стычки высилась гора добычи. — Они её всю унесли!

— Есть ли у нас тяжелораненые? — спросил Микки, и Гроза затаила дыхание. Хор раздражённого воя ещё не смолк, но ни одна собака не попросила о помощи.

— Ну же, давай, выходи, а то я не смогу тебе помочь… — донеслись из логова мягкие уговоры Альфы. А следом раздался пронзительный визг боли, и Лапочка вынырнула наружу, осторожно держа Кувыркушку за шкирку. Она положила щенка на землю, и, как только его пораненная лапка коснулась травы, малыш снова тоненько пискнул.

В мгновение ока рядом с ними тут же оказался Счастливчик. Пёс с ужасом уставился на кровь, всё ещё струящуюся по щенячьей лапке. А Гроза разглядела на ней отметины лисьих зубов.

— Какой нехороший укус, — как можно нежнее проговорила Альфа сынишке. Растерянный малыш не сводил с мамы крохотных влажных глазок. А та продолжала его утешать: — Какое-то время ты, конечно, не сможешь бегать. Но мы подлечим твою ранку, и ты быстро поправишься. Он поправится, — повторила собака, взглянув на Счастливчика. Тот кивнул и поинтересовался:

— А как остальные?

— С ними всё в порядке! Благодаря Ветерок, — заверила его Альфа.

Обняв Кувыркушку передними лапами, она легла на землю и начала его вылизывать. А Счастливчик повернулся к коричневой собачке. На её морде всё ещё краснели капли лисьей крови. Но, увидев в глазах Беты страх и признательность, она кротко опустила голову.

— Ветерок! Я даже не знаю, как тебя благодарить.

Собравшиеся вокруг собаки стали наперебой нахваливать её. Ветерок немного помолчала, с удовольствием слушая их дифирамбы. А потом призналась:

— Я не сделала ничего особенного. Ни одна собака стаи не позволила бы этим ужасным лисам навредить нашим малышам. Я жалею только о том, что не была достаточно проворной, — Ветерок покосилась на Кувыркушку. Тот перестал скулить и удивлённо таращился на неё.

«Ни одна собака стаи не позволила бы навредить щенкам… Но я-то оплошала…»

Гроза нетвёрдыми шагами приблизилась к Альфе и взглянула на лапку Кувыркушки. После того как её вылизала Альфа, рваные разрывы на шкуре стали хорошо видны, а над ними беспомощно болтался клочок золотистого пуха…

Гроза отвела глаза и свесила от стыда голову.

— Альфа, прости меня, — тихо проскулила она, втайне надеясь, что остальные собаки не расслышат её слов. — Я находилась ближе всех к логову… я должна была защитить щенков…

— Гроза, ты не можешь быть везде одновременно, — пробормотала Альфа, не прекращая вылизывать сынишку. — Я знаю, что ты пыталась. К счастью, там оказалась Ветерок.

Гроза в смущении попятилась. Альфа была права: ни одна собака не смогла бы в одиночку разогнать стаю лис. Но…

«Мне следовало сражаться лучше. Не подоспей Ветерок, Кувыркушка мог погибнуть. И это была бы моя вина, что бы ни говорила Альфа».

— Нужно послать ещё один отряд на охоту, — подал голос Хромой. — И как-то поправить логова и сделать новые подстилки. Возможно, какие-то из этих веток ещё послужат подпорками. Эй, собаки, кто не ранен, все ко мне! Чем раньше мы примемся за работу, тем скорее сможем поесть и отдохнуть.

Гроза согласилась с Хромым. Всё это нужно было сделать как можно скорее… Но у неё просто не было сил.

«Я так устала. Я не ранена, но я очень устала. Мне нужно посидеть, совсем недолго. И тогда я им помогу…»

Нетвёрдой походкой Гроза добрела до окраины лагеря. И глаза её сомкнулись раньше, чем она прилегла на землю.

«Дайте мне чуток отдохнуть, и тогда я…»

Сладкий дурман накатившей на неё дрёмы развеял заливистый лай. Приподняв голову, Гроза обвела сонным взглядом зелёный склон. На траве замельтешили разноцветные пятна — чёрное, белое, золотистое… а рядом ещё один странный, трепыхающийся огненно-красный клубок.

— Глядите, кого мы поймали, — донёсся до неё голос Беллы. Зрение Грозы прояснилось, и разноцветные пятна превратились в трёх собак. По склону холма с мстительным ликованием взбегали Луна, Белла и Дротик. А в зубах пса извивалась и истошно верещала маленькая лисица.

Примешавшаяся к усталости тревога окончательно сразила Грозу. Её веки вновь смежились, и над лагерем сгустилась тьма.

— Ты что, заболела?

Гроза пробуждалась от тяжёлого сна очень медленно. Как будто всплывала со дна на поверхность Бескрайнего Озера, зыбившуюся большими, холодными бурунами. Какая-то собака что-то говорила ей. Но что именно, Гроза не понимала. Она не заболела. Напротив, она чувствовала себя сейчас гораздо лучше, чем в минувшие дни. Её открывшимся глазам предстал ясный и яркий мир. И, главное, он показался ей реальным.

Как долго она проспала? Гроза попыталась определить время дня. Похоже, сейчас было ранее утро. А она так и лежала клубочком на траве, на том самом месте, где её сморил сон.

Всю её боль словно лапой сняло. Как же это приятно! Раньше Гроза даже не сознавала, что её сердце билось беспорядочно и нервно, а глотку царапало и раздирало колкое жжение. Она поняла это только сейчас, когда все эти неприятные ощущения развеялись вместе со сном.

— Гроза? С тобой что-то не так?

«Со мной возможно всё не так… Или, наоборот, всё так. Знать бы наверняка!»

С этими мыслями к Грозе, наконец, полностью вернулось сознание. Она села, потянулась и огляделась. Рядом с ней сидел Счастливчик.

— Я в порядке, — машинально откликнулась Гроза. И вдруг так обрадовалась, как будто малый щенок: «А ведь так оно и есть!»

— Нам нужно поговорить, — сказал Счастливчик. Голос пса звучал очень серьёзно. Насторожив уши, Гроза с любопытством посмотрела на Бету.

— Что-то случилось?

— Это я у тебя хотел бы узнать. Ты так быстро заснула после стычки с лисами. И спала даже тогда, когда мы делили добычу, хотя Белла подходила к тебе и пробовала разбудить. В чём дело? Ты ранена?

— Я просто была уставшей, — попыталась его убедить Гроза. — Я совсем не спала… прошлой ночью. До появления лис, — чуть, было, не проговорилась собака, но вовремя поправилась и выдохнула полуправду. А встретившись взглядом со Счастливчиком, почувствовала сильное беспокойство. В глазах Беты сквозила непривычная холодная тревога, а его хвост нервно мотался из стороны в сторону в раздражённом недоумении.

— А почему ты не спала? — продолжил допытываться пёс.

Смущённая прямотой его вопроса, Гроза заколебалась.

— Я… Я только… — начала она подыскивать слова, но они все вдруг застряли в глотке. «Я не могу ему признаться, почему так долго бодрствовала. Он решит, что у меня разыгралось воображение, и начнёт утешать… А если он поверит и посчитает меня слишком опасной, чтобы и дальше оставлять в стае?..»

— Гроза, я на самом деле очень огорчён и разочарован, — заявил Счастливчик. — Я не знаю причин, по которым ты не спала, но так поступать было большой глупостью! Ты ведёшь себя как несмышлёный щенок. И при этом хочешь, чтобы стая считала тебя взрослой и умной собакой.

Гроза опустила голову. Поначалу слова Счастливчика не задели её. Она-то знала причины своего отказа от сна. И они были далеко не глупыми и уж совсем не щенячьими. «Я поступала так только ради вас — ради вас всех!»

Но чем дальше распекал её Бета, тем сильнее это уязвляло Грозу.

— Ты была сонной и нерасторопной в стычке, и этим всех нас подвергла опасности.

Ты подвергла опасности наших щенков! — не на шутку распалился Счастливчик.

В этот момент со стороны логова Альфы донёсся стон, полный боли. Оглянувшись, Гроза увидела Луну и Альфу. Они сидели рядом с Кувыркушкой. Щенок пытался встать на свою раненую лапку, и при каждой попытке жалостливо поскуливал. Луна убеждала его не двигаться. Но малышу ужасно хотелось добраться до солнечной лужайки, на которой играли его сестрички. Он снова вставал, стонал от боли и падал, поглядывая на Альфу с немым и печальным вопросом в глазах.

Сердце Грозы сжало острое чувство вины.

— Мне так жаль, Счаст…

— Ты, наверное, хотела сказать — Бета, — резко оборвал её пёс.

Гроза уставилась на Счастливчика: «Я просто оговорилась. Ненамеренно! Почему ты цепляешься к моим словам?» — так и хотелось закричать ей от обиды.

— Конечно, Бета, извини, — сказала она вслух и замолчала.

Какой смысл пытаться объяснить ему что-то, когда он в таком настроении?

Кувыркушка снова застонал, и Счастливчик на секунду прижал уши к голове. Потом снова поставил их торчком и зло процедил Грозе:

— Вот и договорились. Впредь не забывай об этом.

Гроза обвела взглядом лагерь. Отчасти для того, чтобы больше не встречаться глазами с рассерженным Бетой. Удивительно, как много сделали собаки, пока она спала. Они собрали раскиданные ветки и огородили ими логово охотников; в нём больше не зияли бреши. Логово патрульных лисы уничтожили полностью. И, судя по всему, собаки не стали его восстанавливать. Вместо этого они расчистили от хвороста и камней новый участок под большим раскидистым кустом.

Вновь накатившее чувство вины накрыло Грозу до трясучки: собаки столько всего переделали, а она даже лапой о лапу не ударила, чтобы им помочь! В углу поляны, у подножия большого дерева, выросла куча мусора «Надо будет вызваться убрать его оттуда!»

— Доброе утро, Бета! — послышались голоса.

Гроза обернулась и увидела Щётку и Шкирку, поднимавшихся по склону.

— Как прошло ночное патрулирование? — насторожился Счастливчик.

— Следов лис мы не обнаружили, — доложил Щётка. — Они либо убежали очень далеко, либо слишком хорошо спрятались. Но их запаха поблизости от лагеря мы не учуяли.

Бета бросил на патрульных хмурый взгляд:

— Не нравится мне это. Но, по крайней мере, у нас теперь имеется пленница.

«Пленница!» — пронеслось в голове у Грозы. Как она могла о ней забыть! Ведь последнее, что она увидела перед сном, был Дротик, зажимавший в зубах трепыхавшуюся лисицу. Гроза снова покосилась на кучу в углу поляны. Она только сейчас увидела, как аккуратно были сложены камни и прутья между корнями дерева. А она-то приняла их за мусор… Между кучей и стволом дерева виднелось отверстие, достаточно большое для того, чтобы там поместилась лисица. Вокруг отверстия сидели Бруно, Микки и Белла, бдительно навострив уши. Они сторожили пленницу!

«Сколько же событий я проспала!»-вздохнула Гроза. И нечего обижаться на Счастливчика. Пускай себе считает её «несмышлёным щенком». Ей сейчас надо помочь своей стае.

— Чем мне заняться, Бета? — спросила Гроза. — Я могу отправиться с отрядом на охоту или сменить одну из собак, сторожащих лисицу. Как скажешь…

— Охотничий отряд уже покинул лагерь, — фыркнул Счастливчик. Он хотел ещё что-то добавить, но тут Кувыркушка расстроенно вскрикнул, и Бета замолк. Его морду сковало недовольство. А поймав выжидательный взгляд Грозы, пёс и вовсе ощетинился.

— Собаки отправились на охоту, когда ты спала, — буркнул он. И злость в его голосе заставила Грозу прикусить язык и отказаться от пререканий.

«Я понимаю: ты волнуешься за щенка. Но не я же привела сюда этих лис…»

— У меня для тебя есть другая работа, — заявил Счастливчик. Потом обернулся и пролаял на весь лагерь: — Солнышко, ты готова?

«Похоже, Бете доставляет особое удовольствие третировать меня», — приуныла Гроза. Тыкаясь носом в упругий мшаник, она пыталась расковырять его так, как показала ей Солнышко. Для собачьих подстилок нужно отбирать самый лучший мох!

Это была работа Омеги — нудная и трудоёмкая одновременно. И Гроза не понимала, как она могла доставлять Солнышку такую радость. Маленькая белая собачка водила носиком как заводная, то и дело подцепляя зубками мох или мягкие листья и бросая их в кучу.

— Я так рада, что ты мне помогаешь, Гроза, — призналась она. — У тебя такие большие, сильные челюсти. Ты сможешь притащить в лагерь гораздо больше мха, чем я. Мы управимся за две ходки! Какой же Бета мудрый!

«Да уж, конечно, мудрый».

Гроза энергично разворошила мох. Пожалуй, этот подойдёт! Она не боялась никакой, даже самой скучной работы и старалась прислушиваться к советам Солнышко, хотя собачка была ниже её рангом. Но Солнышко так быстро тараторила, а поиск хорошего мха оказался таким непростым занятием…

«Счастливчик очень мудрый. Он знает, как преподать мне урок так, чтобы это не выглядело наказанием.

Это было бы справедливо, будь я действительно виновата».

Да, этот мшаник хорош! Она уверена. Наклонившись, Гроза ухватила зубами большой клок. Осталось вырвать его из земли…

— Ой! — резко отпрянула Гроза; что-то острой болью впилось ей в верхнюю губу.

— Что такое? — выпрыгнула из-за дерева Омега. Её пасть была забита мхом, и голосок прозвучал совсем глухо.

— Что-то острое… — Гроза удручённо бросила мох. Неужели она не способна выполнить даже простейшее задание, с которым легко управляется Омега? — Я вроде бы всё проверила…

— Ну-ка, открой пасть! — попросила Солнышко.

Гроза покорно разомкнула свои широкие челюсти, и маленькая собачка заглянула ей в пасть.

— Понятно, от чего тебе больно. У тебя тут крошечная царапинка Всё будет нормально, — Солнышко повернулась к мшистой кочке и тщательно осмотрела её. — А, вот в чём дело! Глянь-ка сюда.

Гроза посмотрела, но так и не поняла, что могло её оцарапать. И только когда Солнышко расковыряла мох, она увидела тоненькую веточку с острой колючкой, проросшую в самой сердцевине мягкой зелёной губки.

— Давай я покажу тебе, как нужно проверять мох на наличие таких вредных колючек, — предложила Солнышко. — Хотя с твоими большими челюстями делать это будет сложновато…

— А, может, ты будешь выбирать нужный мох, а я его перетаскивать? — выпалила Гроза. — Не обижайся, Солнышко! Но я надеюсь, что мне не придётся учиться быть очень хорошей Омегой.

— Я и не думаю обижаться, — весело ответила Солнышко. — Работа Омеги подходит не каждой собаке.

Гроза начала собирать кучки мха Её сердце против воли наполнилось теплом и нежностью: только Солнышко могла считать самую обычную и нелюбимую в стае работу достойным занятием умных собак.

«Если бы все сознавали своё истинное место, может, и не враждовали бы тогда между собой…»

Когда Гроза притащила в лагерь последнюю охапку мха, Собака-Солнце находилась уже на вершине неба. И Гроза, наконец, начала согреваться. Пора Цветения Деревьев была намного приятней промозглых белых вьюг Ледяного Ветра. И она пробуждала в собаке новые ощущения и желания. Грозе вдруг захотелось побежать к Бескрайнему Озеру и поплескаться в нём. Возможно, она так и поступит, когда они с Солнышком закончат выстилать собачьи логова…

— Гроза, вот ты где, — послышался за спиной голос Счастливчика. Гроза постаралась убрать с морды недовольство и повернулась к псу.

— Я слушаю тебя, Бета.

— У меня есть для тебя новая работёнка, — Счастливчик подошёл к Грозе, и она заметила, что уши он держал уже чуть прямее, а хвост повыше. Похоже, его гнев поутих. Должно быть, Кувыркушке стало лучше. — Пора сменить собак, сторожащих нашу пленницу.

Гроза немного распрямилась. Внутри вспыхнула искорка надежды — вот это была важная работа! Счастливчик не поручил бы её собаке, на которую не мог положиться по-настоящему.

— Ты должна всё время быть начеку, — продолжил Счастливчик. — Следи, как бы лиса не выбралась наружу и не попыталась сделать подкоп. И не вступай с ней ни в какие разговоры. Мы должны выведать у неё все планы лис.

— Я буду настороже, — пообещала Гроза, хотя слова Беты вызвали у неё беспокойство. Что сделает стая, если лисьи планы окажутся совсем не такими, как ожидает Счастливчик?

На стражу лисы уже заступили Лесник и Дротик.

— Рад видеть тебя здесь, — поприветствовал Грозу Лесник, и она с трудом скрыла своё удивление. — Это… существо выло всё утро, надеясь, что мы её выпустим.

— А сейчас она что-то примолкла, — добавил задумчиво Дротик. — Интересно, что у неё на уме?

— Наверное, понимает, что мы не поверим ни одному её лживому словцу, — фыркнул Лесник. — Мы накажем её в назидание другим лисам. Пускай теперь дважды подумают, прежде чем нападать на нашу стаю, — Лесник решительно вскинул голову: — Наконец-то, Шёпот будет отомщён!

Гроза покосилась на Дротика и поймала на себе его взгляд.

«Что мы можем сделать? Мы-то уверены, что Шёпота убили не лисы. Но остальные собаки стаи не желают этого слышать. А нападение лис дало им лишний повод обвинять их во всех злодеяниях».

— Посмотрим, — сказал Дротик. — Когда Альфа допросит эту лису, возможно, мы и узнаем, что же случилось на самом деле.

Гроза кивнула. Может, хоть Альфе достанет здравого смысла выслушать пленницу и не посчитать её слова лживыми. Грозе вдруг стало жутко интересно: сожалеет ли Дротик хоть немного о том, что поймал лису? Она не меньше других собак хотела узнать всю правду, но если Лесник выражал мнение большинства…

Лучше не думать об этом! Да и пока бессмысленно. Нужно дождаться допроса лисицы. Гроза вспомнила напутствия Счастливчика — смотреть во все глаза и слушать во все уши. Она не должна прозевать ни один подозрительный звук, будь то лёгкий шорох, царапанье лап, шелест веток или постукиванье камней. Если лиса убежит во время её дежурства, Счастливчик никогда не простит ей этого!

В клетке было довольно тихо. Лиса не скреблась и не царапалась. До Грозы доносились лишь её прерывистое дыхание и приглушённый топоток мягких лап.

Но, когда собака всецело сосредоточилась на звуках из клетки, она уловила глухое, взволнованное бормотание. Лиса разговаривала сама с собой!

— Мне нельзя здесь оставаться, — бубнила она. — Грязные псины, злобные псины. Ничего… Мы выберемся отсюда. Мы убежим. Домой, к Отцу-Лису. Мы вернёмся домой, лисята…

Ужас взлохматил всю шерсть Грозы. Собака покосилась на Дротика и Лесника. Но, похоже, они ничего не расслышали. А если всё же расслышали, то не поняли пленницу.

«Эта лиса ожидает потомство!»

Лисы считали, что собаки убили одного из их детёнышей. Они ошибались. Но теперь собаки и в самом деле могли это сделать. Если они поранят или убьют эту лисицу, её детёныши тоже погибнут.

Интересно, как поступят собаки? Проявят ли они милосердие? Пощадят ли пленницу… Или кто-то из собак полагает, что чем больше лисьих жизней они прервут, тем будет лучше?

Вздрогнув всем телом, Гроза расстроенно заходила взад-вперёд. Наверное, другим собакам даже в голову не придёт о таком думать. Это всё её свирепая, тёмная сторона порождает в мозгу столь страшные мысли.

Стая поступит правильно! Она должна в это верить. Собаки не станут — они не смогут — причинить вред невинным детёнышам… пусть даже лисьим.

Она не позволит им этого.

Поочередно приподняв передние лапы, Гроза встала и выгнулась вперёд. Хребет вытянулся и выровнялся, спинные и шейные позвонки прохрустели, мышцы расслабились. Гроза снова села, но тут громко и настырно заурчал её живот. Она пропустила еду накануне и поначалу не придала этому значения. Но ночь давно уже сменил день, и при мысли о предстоящей трапезе у неё начинали течь слюнки. Собака-Солнце потихоньку спускалась к своему логову за Бескрайним Озером, но до её полного ухода с неба было ещё далеко.

Лиса перестала метаться по своей клетке. О том, что она всё ещё там, Грозе говорило тихое дыхание пленницы и проклятия, которые она время от времени посылала в адрес собак.

На другом конце поляны Счастливчик и Альфа вылезли из своего логова. Нагнув головы, они быстро посовещались о чём-то. Затем Счастливчик обвёл глазами лагерь и остановил взгляд на Ветерок. Собачка отдыхала у входа в новое логово патрульных.

— Ветерок, ты можешь подойти к нам на минутку? — пролаял Бета. Ветерок покорно встала, отряхнулась и направилась к Счастливчику. — Ты не посидишь немного со щенятами? — попросил её пёс.

— Охотно, — ответила Ветерок, прижав уши. — А как там Кувыркушка… и его лапка…

— Идёт на поправку, — вздохнула с облегчением Альфа. В её голосе просквозила усталость. — Он сейчас спит, а лапка почти зажила. Да и рана оказалась не страшной. Всё благодаря тебе, Ветерок!

Просияв от удовольствия, коричневая собака присела и заглянула в логово. Гроза опустила голову.

«А меня, значит, благодарить не за что…»

Да, конечно, ей дали возможность загладить вину — поручили сторожить лисицу. Только теперь от этого поручения сердце Грозы щемило грустью.

Гроза очень хотела помочь своей стае. И ещё больше хотела вернуть доверие Счастливчика и Альфы. Но она не могла допустить, чтобы ожидающая потомство лисица пострадала от собачьих лап…

Счастливчик сходил за Хромым, и три главные собаки стаи направились к клетке. Гроза села прямее, хотя её живот скрутило от волнения. «Счастливчик, Хромой и Альфа — разумные собаки. И добрые. Они не сделают лисе ничего плохого. Не сделают!»

— Пора расспросить это существо, — кивнула Альфа Леснику.

Вокруг вожаков начали собираться все остальные члены стаи.

Лесник упёрся своими крепкими лапами в землю, схватил зубами одну из веток клетки и потянул её. Грозе показалось, что клетка вот-вот развалится, лиса выскользнет и удерёт из лагеря…

«Может, это и не плохо?»

«Нет!» — отбросила Гроза предательскую мысль.

Ветка отскочила, и отверстие в клетке расширилось. Теперь лиса и вправду могла выбежать из неё — но только для того, чтобы наткнуться на лапы Альфы, Счастливчика и Хромого, а потом и других собак стаи.

Комок взлохмаченной рыжей шерсти зашевелился. Лисица вскочила на лапы, крутанулась вокруг своей оси, оскалилась, зашипела и забилась в самый конец клетки, прижавшись к стволу дерева, как можно дальше от собак.

Пленница показалась Грозе очень маленькой. Распушившийся хвост, которым она себя обвила, скрывал почти всё её тельце, величиной не больше тельца маленькой Солнышко. И всё же Гроза разглядела округлившиеся бока лисы. Будь эта пленница собакой, она бы выглядела объевшейся. Но её бёдра и плечи были такими же худыми, как у всех остальных лис. Просто живот раздался в стороны из-за сидевших внутри лисят.

— Лиса, — заговорила с ней Альфа. — Я — Лапочка, Альфа дикой стаи. Ты знаешь, что это значит?

Пленница ответила молчанием. Её уши прижались к голове, а широко распахнутые глаза потемнели.

— Твои сородичи атаковали нас недавно, но больше мы такого не допустим, — прорычала Альфа. — И мы не отпустим тебя, пока ты не скажешь нам правду. Твоя стая разнесла наш дом в пух и прах, выкрала нашу добычу, — оскалила зубы собака. — Вы хотели навредить нашим щенкам, только у вас ничего не вышло. Но хуже всего то, что вы убили ни в чём не повинного пса на границе нашего лагеря.

Лиса подёрнула ушами. Но хвост от морды не отвела и ничего не возразила на обвинения Альфы.

— Если ты не будешь отвечать на наши вопросы, мы тебя убьём, — пригрозил Лесник. — И тогда твоя стая уж точно поймёт, что значит — нападать на собак на их территории!

Издав короткий утробный рык, лиса ещё сильнее вдавилась в ствол дерева. Но так ничего и не сказала. Сердце у Грозы заколотилось: что сделают собаки, если их пленница откажется говорить? Неужели они выполнят идиотскую угрозу Лесника?

Как бы ей ни хотелось уповать на разум Счастливчика, рисковать она не может. Необходимо что-то предпринять!

— Как тебя зовут? — спросила лисицу Гроза с напускной строгостью в голосе.

Пленница уставилась на неё, но опять промолчала. Только немного прищурила глаза, подёрнутые страхом.

— Зачем ты спрашиваешь у неё имя? — проворчал Лесник. — К чему такие церемонии? Это же не собака.

— Меня зовут Гроза, — не обращая на него внимания, продолжила охотница. — Это Дротик. Это Счастливчик. А её, — Гроза взглянула через плечо на собаку, которую лиса должна была видеть лучше всего, — её зовут Белла. А как твоё имя?

Ещё больше распушив хвост, пленница фыркнула.

— Собаки… — пробормотала она. И, поразмыслив с секунду, приподняла голову так, что им стала видна её морда. — Меня зовут Дымка. Какие же вы глупые, собаки. Что значит «Белла»? Нелепое имя… А вот твоё имя, — лиса кинула на Грозу задумчивый взгляд, — оно хорошее, настоящее.

В груди Альфы забурлило рычание, и Дымка снова сжалась.

— Лиса по имени Дымка! Твои сородичи атаковали нашу стаю, нанесли рану нашему щенку и убили одного из наших псов. Что ты на всё это скажешь?

— Это собаки убивают! — взвыла лиса так, что несколько собак подскочили на месте. — Собаки убивают наших детёнышей, собаки нападают на лис! Без всякой причины, из одного своего злобного нрава, — Дымка убрала хвост, неуклюже уселась и с негодующим высокомерием уставилась на Альфу. — Это собаки нападают. Это собаки воруют нашу еду. Это собаки норовят отнять у нас всё, — выпалила она. — Вы разрушаете наши жилища, вы забираете нашу добычу. Что остаётся делать лисам? Забрать своё назад.

— А как же наш Шёпот? — взревел Хромой. — Что мы вам сделали такого, что вы выманили из лагеря нашего пса и убили его?

Гроза затаила дыхание. Глаза лисы скользнули с Хромого на Альфу, а с Альфы на неё.

— Какого пса? Что значит — убили? — спросила Дымка притихшим и неуверенным голосом.

— Ты отлично знаешь, какого! — гавкнул Лесник. — Шёпота, с короткой серой шерстью. Он был хорошим и добрым псом. А вы, злые и недобрые не-собаки, убили его в лесу, посреди ночи, и бросили его тело там, чтобы мы его нашли!

Лиса недоуменно уставилась на Лесника;

— Я ничего об этом не знаю. Лисы не злые. Они просто стараются выжить. Собаки пришли в лисий лагерь, убили лисёнка по имени Пламя. Теперь серый пёс умер на собачьей земле… и собаки говорят, что его убили лисы? — Дымка замотала головой. — Лисы ни в чём не виноваты. Это собаки всё начали. Лисы только отвечают.

Гроза вздрогнула — собаки удивлённо загудели.

— Что она несёт? — в недоумении прорычал Щётка.

А вот Гроза отлично поняла, что имела в виду Дымка. Лиса пришла к тому же выводу, что и она. Если бы стая прислушалась к словам пленницы! Но собаки только рычали, скалили зубы и скребли по земле когтями, отказываясь ей верить и распаляясь всё больше и больше.

— Мы должны её убить! — взвизгнула Шкирка. — Мы должны отомстить за нашего Шёпота!

Стрела и Лесник поддержали её громким лаем. Ещё несколько собак смущённо и неуверенно тявкнули в знак согласия. Гроза заметила, что Белла и Дротик переглянулись. Похоже, они опять вели свой странный, бессловесный разговор. А затем Белла выступила вперёд и громко, твёрдо пролаяла:

— Мы не можем этого сделать! Лиса — наша пленница Это будет убийством.

Гроза благодарно посмотрела на золотистую собаку и перевела взгляд на Счастливчика.

«Ты же знаешь, что не лисы убили Шёпота, — попыталась она глазами внушить ему свои мысли. — Ты не хочешь в это верить, но ты знаешь, что это правда. Ты не позволишь им причинить ей вред…»

Счастливчик заколебался, разглядывая какую-то точку, видимую только ему. И Гроза поневоле испустила взволнованный вой.

— Лесник, Шкирка, — повернулся к своей старой стае Хромой. — Я знаю, как вы тоскуете по Шёпоту. Я тоже горюю по нему. Но мы — не свирепые собаки! Мы не можем убить живое существо, находящееся под нашей охраной.

Гроза повесила голову. Хромой был по-своему прав. Сталь бы не колеблясь убила любого врага, попавшего к ней в плен. Если бы только не уготовила ему ещё горшую участь. И всё же слова Хромого сильно ранили её. А колючие взгляды, которые метнули в её сторону Шкирка и Лесник, причинили ей ещё большую боль.

— Дымка ничего не сделала собакам, — зарычала лиса. Она пыталась вести себя вызывающе, но её голос предательски дрожал. — Только поломала ветки и разрушила собачьи дома в отместку за то, что собаки разрушили дома лис! Собаки должны отпустить Дымку…

Тогда лисы уйдут и больше не будут нападать на собак.

Смотревшая на свои лапы Альфа подняла голову и смерила пленницу холодным взглядом:

— Довольно! Наш Третий вожак прав: мы — честные, благородные и великодушные собаки. И мы не станем убивать пленницу из одной голой мести. Но Лесник тоже прав: мы должны быть уверены в том, что твои сородичи оставят нас в покое. Мы печёмся о безопасности нашей стаи. И мы накажем тебя в назидание всем другим лисам.

Дымка снова отпрянула вглубь клетки. В её глазах отразилась настоящая паника. Гроза не могла больше сдерживаться. Она решительно вышла вперёд:

— Альфа, подожди! Мы не можем причинить вред этой лисице. Я слышала, что она бормотала себе под нос. Да ты и сама можешь заметить — она ждёт детёнышей. Наказывая лису, мы рискуем навредить им!

Гроза ждала, что Альфа смягчится и переменит своё решение.

«Любая собака, ставшая матерью, согласилась бы со мной».

Но Альфа только сузила глаза и наградила Грозу ещё более холодным и злобным взглядом.

— Что с того, Гроза? Эти лисы напали на моих щенят. Они ранили Кувыркушку и покалечили бы его ещё больше, не останови их Ветерок. И не забывай о том, что лисы на нашей старой территории убили Пушка, сына Луны и брата Жука и Колючки!

Гроза не удержалась и покосилась на трёх пастушьих собак. Они отвернулись, понурив в печали головы. Грозе не хотелось их расстраивать, но…

«Но это ведь не причина совершать такое же преступление!»

— Бета, пожалуйста, — начала Гроза.

Счастливчик оскалился на неё, а потом щёлкнул клыками на лисицу:

— Мы должны защищать нашу стаю. Особенно тех собак, которые сами не могут себя защитить…

— Нет, подождите! — раздался вдруг твёрдый голос. Гроза вскинула глаза. В сердце вспыхнула искра надежды. Вперёд выступила Луна и, спокойно выдержав недовольные взгляды Альфы и Беты, заговорила:

— Альфа, Гроза права. Я вспоминаю Пушка каждый день. Но не эти лисы его убили… и у нас нет никаких доказательств того, что они причастны к смерти Шёпота. Как, впрочем, и у лис нет доказательств того, что мы убили их детёныша. Если мы сейчас убьём эту лису и её нерождённых лисят, их стая снова нападёт на нас и попытается в отместку навредить нашим щенкам. И наша война с лисами никогда не закончится!

В воздухе повисла мучительная тишина. Казалось, она никогда не прервётся. Луна и Альфа буравили друг друга глазами, остальные собаки затаили дыхание в нервном ожидании развязки. Но вот Луна повела ушами, а Альфа, наморщив нос, с шумом выдохнула.

А затем резко дёрнула головой и сухо буркнула:

— Я последую совету Луны. Не стоит убивать эту лису и её детёнышей. Мы отпустим пленницу. Пусть возвращается к своим сородичам. Но наказать её необходимо. И сделать это надо так, чтобы показать лисам: мы больше не потерпим их нападений.

Снова воцарилась тишина. Похоже, собаки обдумывали слова Альфы. Гроза лихорадочно напрягала мозги в поисках наказания, от которого бы не пострадали детёныши Дымки. И которое бы принесло пользу стае собак, но избавило их от мести лис…

Краешком глаза она уловила чьё-то движение. Счастливчик; склонил голову набок, как будто его осенила какая-то мысль. Глянув на Альфу, пёс медленно заговорил:

— Альфа, ты помнишь, когда собачки-на-поводочке присоединились к нашей стае… и полуволк посчитал меня предателем? Он тогда решил оставить на моём теле клеймо — как напоминание мне и урок всем остальным собакам.

Гроза нахмурила брови. Она такого не помнила. Когда это было? До того, как Счастливчик и Микки вывели её с братишками из Собачьего Сада?

И почему это Счастливчик то и дело пользуется идеями полуволка? Нормальным собакам следует поступить с точностью до наоборот!

— Нам нужно заклеймить эту лису, — продолжил Счастливчик, повышая голос. — Оставить на её теле шрам, как у Кувыркушки. Чтобы лисы не забывали о том, что они сотворили, и понимали, что их ждёт, надумай они напасть на нас снова.

Дымка зашипела.

— Я ничего не сделала собакам, — с паникой в голосе залепетала она. — Ничего! Собаки причиняют лисам зло ни за что!

— Это лучше того, что твоя стая пыталась сделать нам, — прорычала Альфа. — Сиди смирно и помалкивай. И мы не расправимся с тобой так, как нам бы хотелось…

— Альфа, пожалуйста, не надо… — выпалила Гроза. — Это неправильно. Это дико! Жестоко! Бессердечно!

Чуть подавшись назад, Альфа бросила на Грозу такой свирепый взгляд, что у той подкосились лапы.

— Ты нанесёшь ей клеймо, — прорычала Альфа.

Грозе захотелось выкрикнуть: «Нет!» Но слова так и застряли у неё в глотке.

— Микки, ступай с Грозой и лисицей, — скомандовала Альфа, повернувшись к пастушьему псу.

— Хорошо, Альфа, — выпрямился пёс, но его уши странно дрогнули.

— Возьмите ещё Дротика и… Беллу. Отведите лисицу туда, где вы в последний раз видели её стаю. И оставьте её там, чтобы другие лисы смогли её найти. Гроза, Дротик, Белла! Ответственным за это задание назначается Микки. И вы будете делать всё, что он скажет. Вам понятно?

Гроза всё правильно поняла. Так она, во всяком случае, подумала. Микки единственному из них четверых Альфа доверяла по-настоящему. Остальным предстояло доказать свою верность и преданность стае.

«Отыграться на невинной лисе, напавшей на нас из отчаяния. И добиться этим того, что лисы никогда не оставят нас в покое. Разве это правильное решение?»

Их путь был долгим и тягостным. Тепло, согревшее Грозу раньше, мгновенно улетучилось, как только Собака-Солнце спрятала свою морду за плотной кромкой серой тучи. Собаки шли медленно, плотным кольцом окружая Дымку, чтобы лиса не могла прошмыгнуть между ними и убежать. Они не разговаривали, и тишину вокруг нарушали только слабый ветер, гулявший между деревьями, да их собственное дыхание, прерываемое тихим повизгиванием напуганной и истощённой лисицы.

Гроза шла последней, очень близко от лисы. И ей постоянно приходилось следить, куда ставить лапы, чтобы не наступить на болтавшийся рыжий хвост. Собаку терзали обида и горечь. Обида за глупость и упрямство стаи и горечь за себя.

«И кто меня дёрнул за язык? Клеймо — это всего лишь рана. Я ведь и раньше наносила раны — лисам, собакам, койотам, не говоря уже о дичи».

Но те раны она наносила в пылу сражений или на охоте. А это было совсем другое…

Дымка споткнулась, и Гроза чуть не врезалась в неё. Собачий отряд остановился. Микки оглянулся на лисицу.

— Поторапливайся! — подстегнул он её без особого сочувствия, но и без грубости. — Осталось недалеко. Я чую лисий запах.

Дымка снова взвизгнула, сделала шаг вперёд, а затем стремительно, как Молния в небе, извернулась под животом Дротика и проскользнула между его лап. Но Белла оказалась проворнее. Собака схватила лису за загривок и притащила назад, как непослушного щенка.

— Не торопись, лисица, мы ещё не пришли, — пробурчала она, отплёвываясь от рыжих волосков, забившихся ей в пасть.

Снова облепив пленницу плотным кольцом, собаки устало потащились дальше. Микки всё время принюхивался, пытаясь уловить следы лис. Гроза всё медленнее переставляла лапы. Каждый шаг давался ей с большим трудом. Тяжесть на сердце становилась всё невыносимее. И, наконец, она поняла, что больше не может её сносить.

— Думаю, дальше идти не стоит, — прошептал Микки, поводя носом из стороны в сторону. — Лисы рядом. Здесь они быстро найдут Дымку. С ней ничего не случится. Действуй, Гроза.

Но Гроза не могла… Она уже нутром поняла, что не сможет…

Она посмотрела на Микки — пса, который когда-то вместе со Счастливчиком нашёл её в Собачьем Саду, помог ей спрятаться от койотов и всегда был к ней добр и справедлив. Он тоже не хотел этого делать. Гроза была в этом уверена. Иначе он бы не беспокоился о том, чтобы с лисой ничего не случилось…

Гроза перевела взгляд на Беллу. Эта собака такая находчивая и ловкая! Она способна обходить правила и хранить секреты, если считает, что так правильней и целесообразней. А Дротик… он отказался от своей семьи и Стали, от всего, что у него было прежде, чтобы присоединиться к дикой стае Лапочки и предупредить её о предательстве…

Альфа поручила им это задание с одной-единственной целью — чтобы они доказали, на что способны ради неё и её стаи. Но, пожалуй, Лапочка сглупила. Она, Гроза, хочет поступать правильно!

— Белла, Дротик! Мы не должны этого делать!

— Гроза, действуй! — повторил Микки. — Это приказ Альфы.

— Но мы же с вами знаем правду! Мы знаем, что Шёпота убили не лисы. И мы все понимаем: за клеймо своей соплеменницы лисы нам обязательно отомстят! Это всё равно, что гоняться за собственным хвостом и потом удивляться, почему он тебя ударяет. Заклеймив лису, мы не приблизимся к истине!

Дымка посмотрела на Грозу, её глаза загорелись надеждой.

«Не смотри на меня так, — подумала собака. — Я пока ещё не убедила их…»

Дротик и Белла переглянулись, поджали хвосты и отвели глаза в сторону.

— Ты права, Гроза, — пробормотал Дротик. — Но нам поручили это задание неспроста. Если мы не будем выполнять приказов Альфы, она никогда не будет нам полностью доверять. А нам нужны союзники, ты же знаешь, — пёс посмотрел Грозе прямо в глаза.

«Он имеет в виду себя и меня, — сообразила Гроза, — свирепых собак».

— Вы не были членами нашей стаи, когда я сблизилась с лисами, — проговорила Белла. И уши Дымки в удивлении повернулись к собаке.

— Я слышала об этом, — начала Гроза.

— Мне потребовалось много времени, чтобы вернуть доверие стаи. Я тоже считаю, что лису не нужно наказывать. Ни к чему хорошему это не приведёт… но раз Альфа приказала, мы должны выполнить её приказ…

— Но, кроме нас четверых, тут больше никого нет, — возразила Гроза. — И никто из собак ничего не узнает. Микки, — заглянула она в добрую морду пастушьего пса. — Ты услышал мнение Беллы и Дротика. Они понимают, что лису не нужно наказывать. Только боятся поступить правильно, по совести.

— Эй, Гроза! Выбирай выражения! — недовольно воскликнула Белла. Но Гроза не отвела глаз от Микки.

— Я не знаю. Если мы не покажем лисам, кто здесь хозяин… — начал Микки.

Но Дымка его перебила:

— Собаки! Собака Гроза! Пёс… Микки! Лиса Дымка обещает: если вы нас отпустите, целыми и невредимыми, лисы уйдут. Уйдут далеко и никогда не вернутся. Лисы хотят мира!

— Разве мы можем ей верить? — отреагировал Микки, но в его голосе Гроза уловила колебание.

— Ты скажешь своим, что мы проявили милосердие, — сказала Гроза, опустив пасть доушей лисы. — Ты скажешь им, что мы могли тебя покалечить и даже убить, но не захотели причинять вред невиновной лисе или её детенышам. Мы не убивали того лисёнка, и мы не верим, что вы, лисы, убили нашего друга. Мы тоже хотим мира!

— Да, я так скажу. Обязательно скажу, — с готовностью взмахнула своим пушистым хвостом Дымка. — Я передам лисам все ваши слова. Мир! Все лисы хотят мира.

Гроза, Белла и Дротик выжидающе посмотрели на Микки.

— И ты хочешь, чтобы я после этого заклеймила её? — взвыла Гроза.

Микки на секунду прикрыл глаза.

— Как бы нам не пришлось потом пожалеть, — проворчал он.

— Надеюсь, не придётся, — сказала Гроза. Микки стукнул хвостом о землю раз, другой… И уступил.

— Ступай себе, — прорычал он лисе. И, прежде чем его рык заглох, Дымка сорвалась с места и побежала быстрее кролика, низко пригнувшись к земле. — Помни своё обещание! — пролаял ей Микки вдогонку. Лиса нырнула в подлесок и скрылась из виду.

На сердце у Грозы полегчало, как будто ей удалось, наконец, сбросить камень, сдавивший его своей тяжестью.

Белла и Дротик посмотрели на неё. У обоих на мордах застыло сомнение.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотала Белла.

— Я всё делаю правильно, — ответила Гроза. — Я в этом уверена.

Счастливчик поджидал возвращения четырёх собак у входа в лагерь. Когда они поднимались по склону холма, Собака-Солнце забежала псу за спину, и его шерсть засверкала золотыми блёстками, но на морду наползла мрачная тёмная тень.

Пёс явно сгорал от нетерпения. Как только собаки приблизились достаточно, чтобы его услышать, Счастливчик громко пролаял:

— Микки, доложи, как вы справились с заданием!

Микки не отозвался. Не поднимая головы, он хранил молчание до тех пор, пока их маленький отряд не добрался до лагеря. Но, вот он присел рядом с Бетой и посмотрел ему прямо в глаза. От волнения у Грозы свело живот. Неужели Микки передумал? Неужели он собирается рассказать Счастливчику, на что она подбила собак?

— Всё прошло нормально, Бета, — сказал Микки. — Мы оставили пленницу возле старого лагеря лис. Там её быстро отыщут сородичи, если уже этого не сделали. У нас не будет больше проблем с лисами.

Наклонив голову, Счастливчик заглянул Грозе в глаза. Несмотря на гулкий стук сердца, она выдержала его взгляд спокойно.

И тут же запаниковала: «Ой, я повела себя неправильно! Если бы я заклеймила пленницу, я была бы возбуждённой и злой, тяжело дышала и отводила бы свой взгляд… Счастливчик это понимает. Он меня хорошо знает. И сейчас обо всём догадается… Мне это с лап не сойдёт…»

Однако Счастливчик не заметил в поведении Грозы ничего странного. Возможно, он принял за возбуждённость и злость её смятение и нервозность. Как бы там ни было, но пёс моргнул и кивнул Микки:

— Молодец! Вы все молодцы! Вы сделали это ради благополучия стаи. Альфа будет очень довольна.

«Да-да, — подумала Гроза. — Мы сделали… только не то, что ты думаешь».

Если Бета узнает, как они поступили на самом деле, он больше никогда не будет доверять ни ей, ни Дротику, ни Белле, ни Микки. Но Гроза ни о чём не жалела. Она пощадила лису, избавила от незаслуженной боли. И ей было так хорошо, как будто на её измученное сердце излился, наконец, яркий и благодатный свет.

— Посторонитесь-ка, — послышался за их спинами глухой рык. — Дайте нам пройти!

Гроза обернулась и увидела Бруно, Кусаку и Стрелу, возвращающихся в лагерь. В зубах у Бруно и Стрелы болтались мелкие кролики, а у Кусаки — пара тощих хорьков. Гроза отскочила в сторону, уступая охотникам дорогу.

— Гадкие лисы, — пробормотал Бруно. — Куча с добычей была полной до их появления…

— Да, мы тогда наполнили её доверху, — согласился Микки. Когда с ним поравнялась Кусака, пёс нагнул голову к её ушам, и до Грозы донёсся его голос:

— Что-то не так? Добыча какая-то мелкая!

— Просто не повезло, — ответила Кусака, ткнувшись макушкой в пушистый подбородок Микки. — Завтра будет лучше.

— Стая, ко мне! — призвала Альфа.

Кусака подбежала к куче с добычей и бросила свой улов поверх скудной добычи Бруно и Стрелы. Слегка приволакивая лапы, Гроза последовала за ней.

— Время делить добычу, — сказала Альфа и, покосившись на маленькую кучку, вздохнула. — Послушайте, что я вам скажу, собаки! За едой вы будете подходить как обычно, сообразно вашему положению в стае. Но перед тем как взять свою долю, подумайте о тех собаках, чей черёд подойдёт после вас.

В полном молчании собаки расселись вокруг кучи, косясь глазами то на кроликов, то друг на друга. Гроза не удержалась и взглянула на Солнышко. От Омеги Грозу отделяло по рангу много собак, включая патрульных — Луна, Дейзи, Колючка, Жук и даже Ветерок. Но почему-то Грозе больше всего хотелось, чтобы именно Солнышко легла спать сытой.

— Ну что ж, давайте есть, — провозгласила Альфа и вышла вперёд. Она деликатно оторвала от первого кролика небольшой кусочек мяса и, отойдя в сторону, стала медленно разжёвывать его. Хотя могла проглотить его в один приём. Счастливчик взял себе порцию даже меньше своей подруги. Остальные собаки последовали их примеру. Когда подошла её очередь, Гроза вдруг засомневалась: а не отказаться ли ей от пищи совсем?

«Счастливчик и Альфа и так были сердиты на меня… а вдруг они знают, что я сделала? Просто не хотят этого показывать?»

Но Гроза всё-таки взяла себе маленький кусочек. Его хватило лишь на то, чтоб слегка притупить чувство голода. «Другие собаки чувствуют то же самое», — утешала себя Гроза. Завтра — если Счастливчик ей разрешит — она отправится на охоту и вернётся в лагерь только после того, как они наловят дичи довольно, чтобы досыта накормить всю стаю.

Когда все охотники поели, Альфа встала;

— Патрульные собаки, подождите! Мне нужно кое-что сказать. Луна, выйди!

Взглянув на щенков и покосившись на Хромого, чёрно-белая пастушья собака послушно поднялась и подошла к Лапочке.

— Луна, ты сражалась с лисами очень храбро, — сказала Альфа. — Ты столько времени доблестно защищала свою стаю, и твоё бесстрашие не осталось незамеченным. Теперь твоё наказание закончилось. С этого дня ты освобождаешься от несения Высокой Стражи и будешь есть первой из патрульных собак. Как тебе и полагается по праву.

Луна поклонилась Альфе и с благодарностью поджала уши. Жук радостно взвизгнул По всей стае пронёсся вздох облегчения. Разом забыв и о голоде, и о конфликте с Лапочкой, Гроза довольно высунула язык и заулыбалась.

— И ещё кое-что, — продолжила Альфа. — Мы переживаем сейчас тревожное, опасное время. Оно вынуждает нас и дальше нести Высокую Стражу. Она должна стать частью нашей системы патрулирования. И, поскольку патрульных собак на всё не хватит, нести дозор на скале поочередно будут все собаки, включая некоторых охотников. Сегодня ночью эту обязанность возьмёт на себя Гроза.

Гроза почтительно склонила голову в знак согласия, а про себя подумала: «Они до сих пор сердятся на меня. Они могли выбрать любую собаку, но выбрали именно меня».

На высокой скале над лагерем было ветрено и холодно. Даже холодней, чем в тот раз, когда Гроза навещала Луну. Пока Собака-Солнце крепко спала в своём логове, Бескрайнее Озеро выстудило весь берег своими ледяными волнами. Они обволакивали скалу и неприятно пощипывали лапы Грозы. Борясь с дрожью, собака по примеру Луны бегала кругами.

Если это наказание, то Альфа и Бета должны были прямо сказать ей об этом. И разъяснить, за что они её наказывают — как полагается, перед всей стаей. Тогда она хотя бы понимала бы, за что страдает — за то, что не спала, за то, что отпустила пленницу-лису или ещё за какой-то проступок, оправдаться за который ей было бы трудно. Даром что делала она всё это с единственной целью — защитить и обезопасить стаю.

Тучи, заслонившие логово Собаки-Солнца, раздробились на множество лёгких и тонких словно дымка клочков. Перистые обрывки быстро понеслись по небу, удирая от Собаки-Луны, надумавшей поиграть с ними в догонялки. Она то пряталась, то выглядывала из-за их теней, серебря блёстками порывистые волны Бескрайнего Озера. И Грозе вдруг захотелось подняться к звёздам и тоже поиграть с Собакой-Луной. С такой высоты всё видно лучше, да и кружить на одном пятачке всю ночь не пришлось бы.

Вздохнув, Гроза поглядела на лагерь. Собаки, наверное, свернулись клубочками в своих новых логовах и сладко посапывают на мху, который они собирали вместе с Солнышко… Гроза вдруг замерла, замедлила дыхание и внимательно прислушалась к звукам, доносящимся из лагеря и окрестной территории. Не готовится ли в темноте очередное нападение на их лагерь? Конечно, это маловероятно. Но мысль о том, что она может не заметить надвигающуюся опасность, повергла Грозу в трепет.

Холодный ветер и раскатистое урчание в животе поначалу отгоняли от Грозы сон. Но, чем дольше бродила по небу Собака-Луна, тем сильнее слипались её веки. Встряхнувшись всем телом, Гроза снова заходила на месте, надеясь, что леденящие камни и колкий песок развеют коварную дремоту.

Внезапно она услышала шаги лап — не своих, чужих. Они приближались к ней и, судя по отзвукам, их было четыре…

Гроза настороженно принюхалась и тут же расслабилась. Запахи были знакомыми. А в следующий миг из темноты показались Ветерок и Колючка.

— Привет, Гроза, — пролаяла Колючка и смахнула с морды пряди своей длинной шерсти, раздуваемой в разные стороны ветром. — Нас послали в ночное патрулирование, и мы решили тебя проведать.

— Есть, что доложить? — спросила Ветерок.

— Нет, ничего, всё спокойно, — ответила Гроза.

— Мама велела тебе передать, что чуть дальше отсюда в скале есть выступ. Хорошее укрытие на случай дождя. И обзор оттуда не хуже, — Колючка завиляла хвостом. — А ещё там имеются островки наносного песка. Повалявшись на них, можно согреть спину.

— Спасибо, — радостно кивнула Гроза. — И Луне от меня тоже передавайте спасибо. Ладно? Мне очень приятна ваша забота.

— Да чего уж там, — пробормотала Колючка.

— Знаешь, я хотела спросить тебя кое о чём… — подсела к Грозе Ветерок и, словно не решаясь встретиться с ней взглядом, уставилась на тёмную гладь Бескрайнего Озера. — Наверное, тебе понадобилось все мужество, чтобы выполнить приказ Альфы и нанести той лисице клеймо. Мы все видели, что тебе совсем не хотелось этого делать. Как всё прошло?

— Мне, действительно, не хотелось этого делать. Но мы должны были выполнить приказ Альфы. Альфа права — наказать лису было необходимо, — стараясь дышать как можно ровнее, сказала Гроза. И сама поразилась тому, как легко она солгала.

— И каково это? — прошептала Ветерок. — Нанести рану существу, оказавшемуся полностью в твоей власти?

Гроза вздрогнула.

— Это как… как… — она мучительно порылась в памяти, но перед глазами замелькали только раны, нанесённые ей в схватках или на охоте. А это было совсем другое.

— Ох, Гроза. Это, наверное, было жутко? Она… ну, та лиса, она сопротивлялась? — в голосе Ветерок задребезжал ужас.

— Ну, радоваться ей точно было нечему, — сказала Гроза. — Она… да, она попыталась убежать… было много крови… — закончила Гроза, надеясь, что эти слова отобьют у Ветерок охоту к дальнейшим расспросам.

— Что ж, теперь эти лисы дважды подумают, прежде чем нападать на нашу стаю, — поёжившись, Ветерок встала.

— Хотелось бы на это надеяться, — тихо пробормотала Колючка. — Как бы лисы не озлобились на нас за это ещё больше.

— Пошли, — призвала напарницу Ветерок, словно решив положить конец их нелепому разговору. — А то мы не успеем обойти до рассвета всю территорию.

— Ладно. Спокойной ночи, Гроза, — сказала Колючка и, пригнув голову, последовала за Ветерок вниз по склону.

— Спокойной ночи, — Гроза проводила их взглядом, выждала немного и потрусила к тому месту, о котором ей рассказала Колючка. Она быстро нашла скальный выступ. Он выдавался вперёд и вверх, как огромный ствол дерева. А укромный закуток под ним позволял укрыться от непогоды и наблюдать как за лагерем, так и за Озером. И там действительно было немного теплее. Довольная Гроза свернулась калачиком. Скоро она согреется!

В основном собака прислушивалась и приглядывалась к звукам и движениям рядом с лагерем. Какой смысл смотреть на тёмное Озеро — там одна вода! Там не может быть ни лис, ни койотов, ни плохих собак, принёсших стае столько бед. Но в какой-то миг Гроза всё же бросила на Озеро взгляд и увидела что-то странное. На водной глади светились огоньки. Слишком яркие и низкие, чтобы быть звёздами. И слишком маленькие и ровные, чтобы быть отражениями Собаки-Луны. Если только звёзды не упали в Озеро и, не покачивались на его волнах. Может, это и правда звёзды? — задумалась Гроза. И тут же вспомнила, что она уже видела нечто подобное раньше.

Плавучая клетка Длиннолапых!

Да, похоже, это именно она! Только Длиннолапые и Всесобаки могли испускать такой свет.

Вздыбив на загривке шерсть, Гроза вгляделась в огоньки, готовая в любой момент провыть тревогу. Знать бы только, нужно ли её поднимать. Подплывёт ли плавучая клетка ближе или так и останется там, на Озере?

Гроза всего несколько раз сталкивалась с Длиннолапыми, и они всегда казались ей странными и отталкивающими. Но, может быть, те Длиннолапые вели себя так, потому что были одни, без своей стаи? Со слов Счастливчика и Микки, до Большого Рыка Длиннолапые были везде. Счастливчик обитал в их городе и вместо настоящей дичи гонялся за объедками и огрызками. А Микки даже жил в одном из их домов! И когда он рассказывал о Длиннолапых, они не представлялись Грозе такими уж плохими. «Интересно, каково это — жить в стае, в которой Альфой является Длиннолапый? — задумалась Гроза. — Тебя кормят, ты спишь в тепле и уюте. А взамен отдаёшь им свою свободу… Наверное, кому-то из собак это бы понравилось. Ведь так жить намного проще…»

Но такая жизнь не для неё! Ей нравится бегать и играть на своей территории. И защищать её. Ради этого она готова и поголодать несколько дней! Зато не надо склонять голову перед каким-то чудным существом, которое ты даже не понимаешь.

Интересно, что было бы, если бы эти существа вернулись? Если бы они снова поселились в своих домах в том городе у Озера и клетки-гремелки понеслись по его улицам? Стали ли бы эти Длиннолапые досаждать собакам, распугивать их дичь? Или захотели ли бы, чтобы собаки вернулись в их дома и надели на себя такие же ошейники, какие раньше носили собачки-на-поводочке? И что бы они предприняли, откажись собаки возвращаться к ним?

Возможно, Длиннолапые уже никогда не вернутся. Плавучая клетка явно удалялась прочь, её огоньки становились все меньше и меньше и в конце концов слились в одну мерцающую точку на тёмном горизонте. Гроза наблюдала за ней, пока она совсем не исчезла.

«Я доложу об этом Альфе утром, — подумала она. — А сейчас причин для опасений и тревог нет».

Эта мысль была такой убаюкивающей. Конечно, Гроза понимала, что она обманчива. Причин для опасений хватало. Не известно, как отреагировали лисы на возвращение Дымки. По лесу шастали койоты. А наибольшая опасность исходила от плохой собаки, вредившей их стае, и от её собственных снов…

Но здесь, на скале, весь мир казался спокойным и безмятежным, и веки Грозы снова начали тяжелеть. Гроза вздрогнула.

«Не засыпать! Я в дозоре и должна быть начеку. Я сейчас встану и снова начну ходить. Вот прямо сейчас.»

Гроза с наслаждением вытянулась, подставив брюшко небу и чувствуя, как приятное тепло Собаки-Солнца проникает в её шерсть. Земля под ней тоже была тёплой, и Гроза лениво повела ухом, чтобы стряхнуть маленькое насекомое, ошибочно принявшее его за былинку.

Она находилась в лагере, и с ней рядом была её стая. Собаки окружали её со всех сторон. Гроза не видела их, но слышала, как они фыркают, позёвывают и тихо перетявкиваются друг с другом, просто существуют. Их запахи были знакомыми и приятными! И Гроза чувствовала себя в полной безопасности. Она выгнула спину и повернулась на бок. Серый пёс рядом с ней радостно засопел, протянул к ней свои лапы, а потом снова поджал их и сложил на груди, как щенок. Гроза наклонилась и лизнула его по-дружески в нос.

— Прости меня за то, что ты умер, — сказала она серому псу. — Но не я ведь тому виной? Не я растерзала тебя?

Теперь это казалось ей очевидным. И как она могла допускать раньше в мыслях что-то иное?

— Конечно же, нет, — засмеялся Шёпот, и его карие глаза блеснули лаской. — Ты только и делала, что защищала меня. Ты — хорошая собака, Гроза. Я всегда это знал. Ты отстаивала интересы собак даже тогда, когда другие не делали этого. Ты защищала даже лис.

Шкуру Грозы, обожгло смущение. Но это было приятное чувство. Ей захотелось, чтобы пёс продолжил её нахваливать, и ей совсем не было совестно за это.

— Я так долго считала себя плохой, — призналась она.

— Ты свирепая, но хорошая, — в приятном изумлении повёл ухом Шёпот. — У тех собак, которые в это не верят, в голове не мозги, а опилки. Ты правильно сделала, что отпустила лису. — Пёс придвинулся ближе к Грозе. И она не воспротивилась. Забавно… Ей претила такая близость, когда Шёпот был жив. А теперь ей было с ним уютно и спокойно!

А потом вдруг повеяло холодом. Гроза поискала глазами Собаку-Солнце. Но не нашла её. Всё небо затмила тёмная тень… тень с мощной пастью, четырьмя лапами и двумя заострёнными ушами.

Огромная свирепая собака нависла над стаей. Молча шагая над их лагерем, она пристально буравила окрестности своими тёмными глазами. На секунду её взор упал на Грозу и буквально пригвоздил ту к земле — как будто проник в самое сердце, разглядел все черные мысли и постыдные намерения, все побуждения и чувства, которые она когда-либо испытывала. Эти глаза видели, когда она лгала, когда старалась проявлять себя с лучшей стороны и когда была по-настоящему счастлива…

Пройдя над лагерем, огромная собака пошагала дальше. Собака-Солнце потянулась и взбодрилась, на лагерь снова пролились свет и тепло.

— Это была Собака-Страх? — спросила Гроза вполголоса, боясь, что своим любопытством может понудить её вернуться назад. — Собака-Страх действительно существует?

— Не знаю, — признался Шёпот. — Может, да, а, может, нет. Что-то преследует нас, Гроза. Тьма… И она в самой стае. И нам нужна собака, способная защитить всех. Такая как ты, — пёс заглянул ей в глаза. — Я в тебя верю.

— Но как я могу? — озадаченно моргнула Гроза.

И снова оказалась на скале Высокой Стражи. Рассвет уже занимался, и яркие лучи просачивались в её укрытие под каменным выступом. Собака-Солнце быстро согрела Грозу, и она вскочила на лапы, досадуя на себя за то, что заснула… Но эту досаду вытеснило отрадное чувство облегчения. Оно разлилось по всему её телу, проникло в самые сокровенные уголки сердца. Такого облегчения Гроза не испытывала уже давно — с того самого дня, как не стало Шёпота.

— Это не я его убила! — пролаяла Гроза во весь голос, ведь кроме Собак Ветра её никто не мог больше услышать.

А затем призадумалась: «Что-то неладное происходит в стае. Тьма сгущается… Но она не во мне. Значит, я могу обнаружить её и остановить».

Ей это по силам! Ей теперь всё по силам! Воспрянув духом, Гроза побежала вниз, к лагерю.

Когда Гроза вернулась в лагерь, собаки только пробуждались ото сна. Одни потягивались у входа в свои логова, другие, позёвывая, бродили вокруг. Дейзи угрюмо принюхивалась к тому месту, где накануне лежала скудная куча добычи. «Похоже, что у многих собак в животах пустота!», — подумала Гроза. Удивительно: она съела вчера не больше Дейзи, но никакого голода не ощущала!

«Я теперь в полном порядке! Глаза остры и уши чутки! Дайте мне поохотиться, и я устрою вам пиршество!.. Ну, во всяком случае, очень постараюсь…»

Гроза не удержалась и кинула взгляд на небо — туда, где в её сне бродила огромная тёмная собака. Но кроме сини, облаков и пролетающих птиц Гроза ничего не увидела. «Нужно отчитаться перед Альфой!» Собака побежала к её логову. А там уже сидели Ветерок и Колючка. Самой Альфы нигде не было видно. Возможно, она ещё находилась со щенками в своём логове. Колючка разговаривала со Счастливчиком и Хромым, то и дело поглядывая на напарницу. Словно искала у той подтверждения собственных слов.

— Кроме старых следов лис мы ничего не нашли. Этим следам не меньше суток. Так что после нападения они больше не возвращались.

— Спасибо вам, Ветерок и Колючка, — поблагодарил патрульных Счастливчик. — Вы можете идти и отдохнуть.

Хромой обернулся к Грозе, и его длинные вислые уши прижались в приветствии к голове:

— Доброе утро, Гроза! Как прошла твоя первая Высокая Стража? Есть, что нам сообщить?

— Да, я кое-что видела на Бескрайнем Озере, — ответила Гроза. — Ещё одну плавучую клетку. На ней сверкали яркие огоньки. По ним я и догадалась, что это вещь Длиннолапых. Клетка не приближалась к лагерю — она покачалась немного на волнах и вскоре совсем исчезла из вида.

Счастливчик нахмурился:

— Я расскажу об этом Альфе попозже. Не стоит её тревожить сейчас, пока она со щенятами.

— Бета, можно узнать: как себя чувствует Кувыркушка? — отважилась спросить Гроза. Она была готова к тому, что Счастливчик рыкнет на неё. Но вместо этого пёс спокойно кивнул ей:

— Он поправляется. Ему намного лучше, лисий укус отлично заживает. Вскоре он снова сможет ходить. Пора уже, — довольно проурчал пёс. — Мы полночи пытались его усмирить. За этим щенком невозможно будет уследить, когда он подрастёт.

— Я очень рада! — сказала Гроза. «И не только за Кувыркушку. Я рада, что тебе тоже стало лучше!»

— Иди, поспи, — подал голос Хромой. — Ты, должно быть, порядком устала. Сначала сторожила лису, а потом всю ночь несла Высокую Стражу.

Гроза почувствовала лёгкий укол вины — ей совсем не хотелось спать. Но она не стала перечить Хромому.

— Спасибо тебе, Бета, — поблагодарила она Счастливчика и потрусила к логову охотников. Подыскав удобное местечко у его входа, Гроза поспешно прилегла и притворилась, что впала в дрёму. А сама сквозь щёлки век стала следить за остальными собаками.

«Здесь, в лагере, тьма… но я не в состоянии её разглядеть…» Гроза не могла заподозрить ни одну их собак в нелюбви и неверности к стае. Какими должны быть собаки, способные убивать, травить своих сородичей и манипулировать ими, и при том ничем не выдавать своих коварных планов?

А главное, зачем им это нужно?

Гроза решила не распыляться: мысли как кролики — за всеми погонишься, ни одного не поймаешь. Лучше сосредоточиться и пока просто понаблюдать за стаей.

Через некоторое время она увидела, как Счастливчик встал посреди лагеря и пролаял:

— Стая, ко мне!

Гроза тут же вскочила на лапы — бодрая, бдительная и готовая действовать. И подбежала к Бете.

— Нам нужно собрать на охоту новый отряд. Сегодня вечером стая должна наесться досыта.

В ответ живот Бруно громко заурчал, и Микки хихикнул.

— На охоту пойду я, а также Дротик, Бруно и Кусака, — заявил Счастливчик. — А нашей разведчицей будет Ветерок.

— А можно мне тоже пойти? — вызвалась Гроза, дав волю рвению.

— Не уверен, — ответил Счастливчик. Но было видно, что он не отказывает ей, а раздумывает. — Ты ещё молода и раньше никогда не несла Высокую Стражу. Тебе нужен отдых…

— Я уже отдохнула, — тявкнула Гроза. — И чувствую себя отлично. Я действительно хочу помочь!

Счастливчик поколебался ещё с секунду, а потом одобрительно гавкнул:

— Ладно, можешь пойти вместе с нами. Ты нам пригодишься.

Морда Грозы засветилась радостью. Похоже, Бета её простил!

Лагерь Гроза покидала в приподнятом настроении. Их отряд вернётся с хорошей добычей и накормит всю стаю. Она докажет свою полезность Счастливчику и Альфе. Кувыркушке станет ещё лучше, и вожаки забудут её оплошность. И тогда она выбросит из головы инцидент с Дымкой.

Но уже в самом начале их вылазки Гроза почувствовала: что-то не так! Вокруг них всё как будто бы замерло. Все звуки были приглушёнными, а запахи дичи слабыми. До такой степени, что ей трудно было уловить их и учуять. Гроза даже озадачилась: с ней опять творится что-то неладное? Нос и уши её подводят? Может, и правда, нужно было ещё отдохнуть?

Да нет! Другие собаки тоже выглядели смущёнными и растерянными. Они водили носами по земле и принюхивались к воздуху так же беспомощно, как она. Гроза немного успокоилась. Отряд добрался до группы деревьев. Собака надеялась хотя бы там услышать пение пичуг, уловить затхлый запах барсуков и прочей дичи, блуждающей ночью по лесу. Напрасно! Никаких признаков птиц и зверья не было. Счастливчик резко остановился. Его морду сморщило замешательство.

— Где же Собаки Ветра? — провыла Кусака. И Гроза чуть не вильнула хвостом от облегчения. Вот почему запахи не попадали ей в нос! Их некому было разносить! Ветви и листья деревьев не колыхались, тяжёлый взгляд Собаки-Солнца почти обжигал ей шею, земля цепенела от удушливого зноя. Неужели все ветры с Бескрайнего Озера умчались прошлой ночью прочь?

— Они вернутся, — заверил Счастливчик. Гроза тоже так думала. Собаки Ветра не могли унестись безвозвратно. — Идёмте дальше!

— Я сделаю более широкий круг и проверю, пахнет ли там дичью, — предложила Ветерок.

— Отличная идея, — откликнулся Бета. Ветерок тотчас сорвалась с места и убежала. А Счастливчик продолжил: — Давайте пройдём через лес и направимся к речке. Мы не можем учуять кроликов издалека, но на лугу-то уж точно поймём, были они там недавно или нет. И не прекращайте принюхиваться. Вдруг мы найдём то, чего сами не ожидаем.

Гроза последовала его указаниям. Задрав морду вверх, она обнюхивала на своём пути всё подряд. Глаза собаки всё же заприметили на верхних ветках нескольких птиц, а уши расслышали чьё-то царапанье. Но нос Грозы улавливал только один запах — запах леса. Земля и деревья пахли как никогда сильно.

Особенно когда их обдавало жаром горячее дыхание Собаки-Солнца.

Наконец, охотники выбрались из леса на луг. С него отлично просматривалась блестящая лента реки, петляющей в траве. Гроза знала, что на лугу часто шныряли кролики, а иногда встречались даже жирные, ленивые голуби, поймать которых было по силе только ловкой и бесшумной собаке. А на берегу реки мог подвернуться речной кролик. Но, даже если эти существа и прятались где-то поблизости, Гроза совсем не чуяла их запахов. Счастливчик подвёл их отряд к реке. Собаки пробежали немного по берегу, но так и не нашли следов каких-нибудь вкусных речных обитателей.

— Давайте остановимся попить, — предложил Бета. — Сегодня очень жарко. Но Собаки Ветра могут вернуться в любой момент. И мы должны быть наготове.

Все собаки остановились, нагнули головы и начали жадно лакать чистую речную воду. Гроза даже зашла в реку по самые лапы и быстро перекатилась с бока на бок, чтобы напитать шерсть прохладной влагой. Сразу почувствовав себя лучше, она вскочила и стряхнула с шерсти лишние капли.

Послышался глухой звук собачьих шагов. По лугу длинными скачками летела Ветерок.

— Ничего, — выдохнула она, подбежав к отряду. — Я была очень далеко, но так и не учуяла ничьих следов.

— Наверное, вся живность попряталась от Собаки-Солнца, — буркнул Бруно. — Она сегодня очень жаркая.

— А что, если Собаки Ветра на нас рассердились? Нельзя ли их как-нибудь приманить обратно? — спросил у Счастливчика Дротик.

Гроза беспокойно поскребла лапами по сырой гальке. Они ничем не могли разозлить Собак Ветра. Наверняка, дело не в этом…

И тут лёгкий ветерок взъерошил шерсть на её шее.

Все шесть собак огляделись по сторонам. Их уши навострились, а пасти приоткрылись, пытаясь распознать слабый запах, струящийся мимо. Источник этого запаха находился выше по течению реки. И стоило ветру усилиться, как Гроза сразу его опознала — лёгкий, пряный, аппетитный запах живого существа. Запах дичи… только очень характерный, неповторимый… Такой запах имел…

Счастливчик ахнул, свесившийся из его разинутой пасти язык задрожал от восторга:

— Я чую Золотую Оленуху!

«Собаки Ветра снова решили нас подразнить?»

Невидимым Всесобакам ведь иногда тоже хочется развлечься — как щенкам, играющим с мышками или жуками.

Должно быть, они сильно забавлялись, глядя сверху на то, как их охотничий отряд понёсся на лакомый запах вверх по течению реки, потом потерял его, остановился в растерянности, снова учуял и погнался за ним, продираясь сквозь плотный заслон высоких белых деревьев. И как они, должно быть, ухмылялись, когда собаки карабкались по крутому склону холма и обегали зубастые камни, чтобы опять сбиться со следа и остановиться в недоумении…

Как только этот своеобразный, чудесный запах пощипывал ей ноздри, Гроза ощущала необыкновенный прилив сил. В такой миг ей казалось, что она могла бы бежать без остановки всю жизнь. И то, поймают они Оленуху или нет, уже не имело никакого значения.

Но в то же время у Грозы складывалось впечатление, будто Собаки Ветра не понимают, что собаки на земле должны чем-то питаться и кормить свою стаю. Иначе они вообще не смогут бегать.

Каждый раз, когда собаки снова улавливали запах, он появлялся совершенно с другой стороны. Охотники останавливались, вскидывали глаза на Счастливчика, и тот без колебаний направлял их в погоню за Оленухой. И они снова бежали… Иногда им приходилось поворачивать назад и нестись по своим же собственным следам.

Вот и сейчас собаки замешкались в недоумении.

— Мы опять побежим назад? — пропыхтела Кусака, пока Счастливчик вертел ушами и крутил головой, пытаясь поймать запах, пропавший уже в который раз. — Мы уже рыскали в этом направлении, Оленуха должна быть где-то там… — показала Кусака носом.

— Нет, мы ещё не проверяли тут, — нахмурился Бруно. — Мы просто сделали круг. А дальше этого круга мы не забегали ни в ту, ни в другую сторону.

— Может быть, Собаки Ветра просто играются с нами? — предположил Дротик.

— Нет! Этого не может быть! — гавкнул Счастливчик и, не дожидаясь остальных, бросился бежать. — За мной!

Гроза обменялась быстрым взглядом с Дротиком, но они всё же последовали за своим Бетой.

«Мы же не можем ему позволить бегать, не пойми где, одному, — подумала Гроза. — Ох, Собаки Ветра! Надеюсь, вам скоро надоест играть в свою игру… По-моему, вон в тех кустах прячется стайка ласок. А мы же должны принести домой хоть какую-то еду…»

Теперь охотники взбирались на другой холм, по крутому и каменистому склону. «Неужели для нашего лагеря нельзя было подыскать более равнинного места?» — проворчала про себя Гроза. Оказавшись на вершине холма, она окинула взглядом его тыльный склон и увидела… Ничего она там не увидела. Никакой Оленухи не было ни перед ней, ни на горизонте. Не мелькало даже слабого отблеска её золотистой шкуры.

Но, затаив дыхание, Гроза поняла, что всё-таки чует запах. Не такой, как у Золотой Оленухи, но чем-то его напоминающий. Это был тёплый запах живого, реального существа, от которого у собаки непроизвольно потекли слюнки.

Счастливчик замер, пытаясь снова уловить необычный запах Золотой Оленухи. И, отвернувшись от него, Гроза потрусила на аппетитный запах настоящей дичи. Обежав большой валун, она взглянула вниз, на крутой бугор, поросший кустами и низкими деревцами. И за этим зелёным покровом её глаза различили… оленей. Живых, а не призрачных оленей!

Целых четыре самки! Изогнув свои гибкие шеи, они спокойно пощипывали травку у подножия бугра.

Покосившись через плечо назад, Гроза обнаружила, что за нею последовали Дротик, Кусака и Ветерок. И они тоже увидели настоящих оленух.

— Нам достаточно поймать одну из них, чтобы до отвала накормить всю стаю, — сверкнув глазами, пробормотала Ветерок.

— При ветре в нашу сторону и такой густой поросли на бугре мы могли бы поймать и двух, — размечталась Кусака.

— Нужно разделиться, — предложил Дротик. — Мы все — собаки крупные и способны завалить оленя вдвоём, — пояснил пёс уставившейся на него Кусаке. — Если мы разобьёмся на пары и нападём на них одновременно…

— Что вы тут делаете? — перебил его Счастливчик. — Мы на охоте. Вы что позабыли? Нам нельзя сейчас медлить. Золотая Оленуха где-то рядом. Я в этом уверен!

Гроза посмотрела на остальных собак. Похоже, они все подумали об одном: «Он что, и в самом деле, намерен отказаться от такой добычи ради погони за одной-единственной Оленухой, которая, может быть, вовсе и ненастоящая?» Но, к разочарованию Грозы, никто из собак не решился вслух перечить Бете.

Гроза вспомнила недавний сон. Шёпот сказал, что она единственная способна отстаивать интересы собак… «Похоже, мне суждено навлекать на себя гнев Счастливчика», — вздохнула Гроза и, опустив голову как можно уважительнее, заговорила:

— Бета, стае нужна еда. Золотая Оленуха, может, и принесёт нам удачу, но она не наполнит нам животы!

— Гроза права, — подхватила Кусака Остальные собаки тоже закивали головами и залаяли в знак согласия. — Ты только взгляни на них, Бета! Четыре живые оленухи, и мы легко можем поймать двух из них!

— Было бы здорово вернуться к Альфе с добрыми вестями! — мягко вставила Ветерок.

Счастливчик заколебался. Пока он раздумывал, новый порыв ветра пронесся по деревьям и кустам и накатил на собак. Пасть Грозы увлажнилась слюной ещё больше, и тут собаку осенило:

— Бета, а что если это и есть те самые олени, которых мы должны были найти? Что, если Собаки Ветра привели нас сюда не для поимки Золотой Оленухи? Что, если мы оказались в нужном месте в нужный час как раз для того, чтобы поймать настоящих оленей и накормить нашу стаю?

Глаза Счастливчика просветлели:

— Думаю, ты права, Гроза! Так оно и есть. Давайте охотиться на этих оленух.

Боясь спугнуть добычу, Гроза подавила ликующий рык. Но на радости всё же не удержалась и, виляя хвостом, закружилась на месте. Счастливчик сделал правильный выбор! «И кто знает, может, Собаки Ветра действительно хотели именно этого…»

Дротик поспешил изложить Счастливчику свой план, и Бета его одобрил. Он с Грозой должен был взять на себя самую левую оленуху, Дротик с Кусакой — правую, а Бруно и Ветерок — ту, что стояла посередине.

Собаки начали осторожно спускаться по склону. Не поменявший направления ветер услужливо доносил до их носов приятный олений запах, но не выдавал охотников их жертвам. Гроза крадучись пролезла между ветвями низкого кустарника с ярко-жёлтыми цветками. Счастливчик осторожно переступил через кучу хрусткой листвы. Остальные собаки передвигались так тихо, что Гроза засомневалась бы в их присутствии, если бы не блеклые тени, скользившие между деревьями и кустами.

Спустившись со склона, собаки подползли к оленухам на брюхе. Гроза занесла лапу, чтобы подобраться к ним ещё поближе, но перехватила предостерегающий взгляд Счастливчика и замерла на месте. Одна из оленух совершенно спокойно поглядела в их сторону, затем подошла к ещё одной кучке травы и снова нагнула голову.

Счастливчик посмотрел на Грозу. Боясь пошелохнуться, собака просигналила ему о своей готовности лёгким шевелением ушей.

— Готовы… вперёд! — прошипел Счастливчик. И собаки вылезли из своего укрытия. Низко пригнувшись, они старались передвигаться по высокой траве тихо, но быстро, в любой момент готовые к прыжку. По лёгкому шороху Гроза поняла, что и другие собаки начали действовать.

Внезапно оленуха, к которой подкрадывалась Гроза, оглянулась. Не дожидаясь, пока её обнаружат, собака пустилась вскачь со всей силой, накопленной в лапах. Стрелой пролетев расстояние, отделявшее её от добычи, Гроза вонзила зубы в ногу оленухи. Та издала громкий, хрипловатый рёв и попыталась убежать. Но собака, крепко сомкнув челюсти, упёрлась лапами в землю. Она не позволит ей вырваться! Рядом сверкнуло золотистое пятно. Счастливчик ударил оленуху в бок и завалил на землю. Животное лягнуло ногой, чуть было не сбросив Грозу. Собака чудом избежала удара копытом по голове. Острые зубы Счастливчика зловеще блеснули, пёс припал головой к горлу жертвы. Послышался булькающий звук, а потом оленуха затихла. Её ноги распрямились и замерли.

Гроза разомкнула челюсти, попятилась и выдохнула:

— Есть!

Раздался треск. Проскользнув между двумя деревьями, одна из оленух умчалась прочь. А за треском послышался дробный цокот — это с бешеной скоростью убегала третья. Несмотря на кровящую рану в боку, она легко опередила Бруно и Ветерка.

Но оставалась ещё одна оленуха. Присев на задние лапы, Гроза увидала висевших на ней Дротика и Кусаку. Оленуха отчаянно брыкалась и молотила ногами, и у собак никак не получалось её повалить.

— Бруно! Помоги Дротику! — рявкнула Гроза. Пёс тормознул, махнул лапой на погоню и поспешил назад. Он подоспел как раз вовремя, чтобы прыгнуть на оленуху. Той удалось, наконец, сбросить Кусаку. Но под тяжестью Бруно животное осело, а налетевшая сзади Ветерок довершила общее дело. С истошным криком оленуха упала на траву, и Дротик нанёс ей смертельный укус так же быстро, как своей жертве Счастливчик.

Бета испустил торжествующий рык:

— Отличная работа, охотники! Сегодня вечером у нашей стаи будет пир!

«Хорошо, что не удалось поймать третью оленуху», — подумала Гроза. Собаки Ветра обеспечили им пиршество. Но до лагеря было далеко, и понадобилась сила всех шести собак, чтобы дотащить добычу по полям и зарослям до дома. Они волокли её поочерёдно, давая друг другу передохнуть. Но когда они вернулись в лагерь, шея, спина и лапы Грозы болели нещадно.

Впрочем, это была приятная боль. И она стала ещё приятней, когда Гроза опустила на землю оленью ногу и отошла в сторону. Их куча добычи состояла всего из двух туш, но выглядела целой горой еды.

К куче стали подходить другие собаки. При виде двух оленух они довольно лаяли, потирали лапы и поздравляли охотников. Колючка и Жук даже запрыгали от восторга. А Солнышко от возбуждения заходила кругами.

Из логова вышла Альфа, за ней следом выбрались щенки — впереди семенили, повизгивая, Грызушка и Пушинка, а за ними чуть медленней топали Кувыркушка и Крошка. Учуяв аппетитный запах добычи, все четверо широко пооткрывали свои маленькие пасти.

— Еды сегодня для всех предостаточно, — сказала Альфа, обратив глаза на Счастливчика. — Спасибо тебе!

Гроза участливо посмотрела на Кувыркушку. Щенок немного отставал от сестричек, но уже не хромал, и на его мордашке не было никаких признаков боли.

Когда щенки приблизились к оленухам, собаки отошли назад и обступили Альфу.

— С радостью сообщаю вам, что Кувыркушка чувствует себя намного лучше, — заявила Альфа с заметным удовольствием в голосе. — Все четверо щенков в полном порядке. Но они и сами могут рассказать вам об этом. Так, малыши?

Альфа подтолкнула вперёд Грызушку. Та взглянула на морды взрослых собак и выпрямилась во весь рост.

— Па! — взвизгнула она и, подкатившись к Счастливчику, попыталась взобраться на него. Пёс хрипло рассмеялся и присел. Малышка быстро вскарабкалась ему на плечи.

— Ма? Ма-а-а… — потёрлась о лапу Альфы её сестричка.

— Что это, Пушинка? Ну-ка, скажи нам!

Пушинка втянула носиком воздух и тоненько тявкнула.

— Да, Пушинка, это наш ужин, — снисходительно подсказала ей Альфа.

К ним подошли Кувыркушка и Крошка. Малютка всё ещё отставала в росте от остальных щенков. Но Гроза с удовлетворением отметила её видение с Вертушкой было отчасти правдивым. Крошка действительно могла передвигаться очень быстро, юрко ползала между лапами собак, ловко запрыгивала на их виляющие хвосты и только изредка ложилась на землю, чтобы отдышаться.

«Почему за щенками так приятно наблюдать?» — подумалось Грозе. Они были маленькими и неуклюжими, часто падали друг на друга и издавали неразборчивые звуки. Но собака вынуждена была признать: отвести от них глаза ей, как впрочем и всем остальным членам стаи, было очень и очень трудно. При взгляде на заживавшую лапку Кувыркушки или на набиравшуюся силёнок Крошку Гроза ощущала внутри какую-то странную, непривычную нежность. Пройдёт немного времени, щенки превратятся во взрослых собак и начнут познавать хорошее и плохое. Но пока они могли быть просто щенками, и это успокаивало и подбадривало Грозу.

— Гроза! — отвлекла её от щенков Дейзи. — Ты не расскажешь нам об охоте? Вы так долго отсутствовали. Где вы бегали? Как вам удалось поймать целых двух оленух?

— Это оказалось нетрудно, — ответила Гроза и посмотрела на Счастливчика, ожидая, что он продолжит рассказ. Но пёс только довольно ей подмигнул.

— Ну же, Гроза, не мучай нас! Расскажи, как всё было! — взмолилась Колючка.

— Ладно, — Гроза села и почесала за ухом задней лапой. — Поначалу всё было странно. Как будто Собаки Ветра исчезли… и нигде не было ни запахов, ни звуков дичи!

Ещё несколько собак отвернулись от щенков и прислушались к рассказу Грозы. И даже Кусака и Дротик превратились в слух, хотя сами могли рассказать об охоте не хуже.

— И что? Что случилось потом? — нетерпеливо заёрзала Дейзи, когда Гроза замолчала, припоминая, как была поймана вторая оленуха.

— Бруно помог завалить её, а Дротик прикончил, — сказал Счастливчик. — И я бы хотел обмолвиться словечком с Грозой до раздела добычи. Если ты, конечно, не возражаешь, Дейзи.

— О, но я бы тоже хотела… Ой, я не то имела в виду. Конечно, я не против, Бета, — быстро поправилась Дейзи. Гроза с радостью подметила, что Счастливчик не рассердился. А только ласково подтолкнул маленькую бело-коричневую собачку, проходя мимо.

— Гроза, пойдёшь со мной?

— Конечно, Бета, — собака встала и последовала за Счастливчиком. Пёс привел её на то место, где находилась клетка для лисы Дымки. На какой-то миг Грозу охватил ужас. В голове лихорадочно мелькали мысли: «Неужели Счастливчик узнал о моём своеволии и собирается меня наказать? Как он поступит? Изгонит меня из стаи? Или снова заявит, что разочаровался во мне?»

— Гроза, я хочу извиниться, — произнёс Счастливчик, и собака в изумлении заморгала глазами. — Последние несколько дней я плохо обращался с тобой. Это было очень напряжённое время. Я так злился, переживал из-за ранения Кувыркушки… — пёс поколебался, затем резко встряхнулся и снова заглянул Грозе в глаза. — Я понимаю, твоей вины в этом не было. Любая собака может допустить в бою оплошность. И особенно та, что плохо спала. Но я настолько свыкся с мыслью, что ты — отличный боец, что начал вымещать на тебе своё отчаяние. Это было несправедливо с моей стороны.

— Спасибо тебе, Бета, — поблагодарила Гроза. Её сердце переполнилось теплом. И, когда Счастливчик лизнул её в ухо, она в знак признательности низко опустила голову. — У меня тоже были… тяжёлые дни. Но сейчас мне намного лучше. Я хочу помогать стае всем, чем могу, — добавила собака, заметно взбодрившись от счастья.

— Собаки, собираемся на пир! — раздался призыв Альфы. — Пришло время полакомиться добычей, которую нам принесли сегодня наши храбрые охотники!

Разинув пасть и запыхтев от нетерпения, Гроза вильнула хвостом:

— Ой, я не могу больше ждать! Я так голодна! — И с этими словами она развернулась и потрусила на зов Альфы. Подбежав к куче с добычей, довольная собака пристроилась между Дейзи и Беллой.

«Быть может, я просто ошибалась… Добыча тоже может испортиться. Возможно, всё происшедшее было… случайным стечением жутких, но никак не связанных обстоятельств. Любая собака могла съесть ту добычу, в краже которой потом обвинили Луну. Лисёнка могло убить и оставить возле нашего лагеря какое-то другое существо. А Шёпота. На него могли напасть койоты…» — твердила себе Гроза Но, чем больше она пыталась убедить себя в этом, тем сильнее нарастала в ней тревога. А не обманывает ли она саму себя такими версиями? Гроза попыталась отбросить навязчивые сомнения. Ведь койоты действительно были плохими существами. Кто в их стае мог сравниться с ними в злобности и порочности? Общительная добрячка Дейзи? Хромой с его бесконечным терпением и мудростью? Геройская Ветерок, спасшая щенков и всегда проявляющая благоразумие и доброжелательность? Счастливчик? Альфа? Солнышко? Микки, Щётка, Белла и Дротик?.. Они все были её стаей. А принадлежность к стае означала преданность ей. Как могла Гроза обвинять кого-то из них? Тем более что никто из них даже не подумал обвинять её. Всем этим событиям должно быть какое-то другое объяснение. И она обязательно его найдёт!

Альфа и Счастливчик уже поели. Они слопали огромные куски, уже не заботясь о том, что достанется низшим по рангу собакам. И так по всему выходило, что Солнышко придётся доедать половину второй оленухи! После Альфы и Беты к дичи подошёл Хромой. Облизываясь, он оторвал большой кусок от передней ноги оленухи…

Вопль, вырвавшийся из его глотки, был протяжным и жутким. Эхо ужасной, мучительной боли разнеслось по всему лагерю. Собаки вздрогнули, съёжились, прижали испуганно уши. Кувыркушка, Грызушка, Пушинка и Крошка спрятались за спиной Альфы. То же самое захотелось сделать и Грозе.

Её ноздри защипал запах крови. Крови не оленьей, а собачьей — свежей и пугающей.

Хромой отшатнулся от кучи, задыхаясь и сплёвывая кровь. В мгновение ока Кусака и Дейзи перепрыгнули поляну и подскочили к Третьему вожаку стаи. За ними к Хромому подбежал Щётка. Солнышко привстала на лапы, взглянула на кровь, сочащуюся из пасти пса, и рухнула в обморок на траву. Альфа оторвалась от щенят и тоже поспешила к Хромому. Вслед за ней вскочили и остальные собаки; морды у всех перекосило жутким испугом и смятением.

— Всё хорошо, Хромой, открой пасть… — с завидным спокойствием в голосе приговаривала Кусака. Хромой испустил ещё один сдавленный, булькающий вопль, потряс головой и, потеряв устойчивость, пошатнулся. Дейзи пробежалась по кругу, затем вдруг встала на задние лапы и толкнула его. Пёс тяжело упал на бок.

— Извини! — воскликнула Дейзи.

— Ну, дай же мне посмотреть, — всё так же невозмутимо попросила Кусака. Хромой, наконец, раскрыл пасть, и собака охнула: — Ой, надо же!..

Но тут же моментально собралась и скомандовала:

— Дейзи, положи ему лапы на голову, и не давай шевелиться.

Дейзи повиновалась, благо, на помощь ей пришел Микки.

— Хромой, будет больно. Постарайся не дёргаться! — Кусака засунула свою маленькую лапку в пасть псу и когтями извлекла из неё что-то непонятное. На траву упал кусок… чего именно, Гроза не поняла. Но походил этот кусок на блестящую каплю крови размером с её коготь. Хромой снова взвыл.

— Дай Кусаке сделать своё дело, — сказала Альфа, положив лапу псу на плечо. А затем повернулась и обнюхала добычу.

Мрачное предчувствие толкнуло Грозу вперёд. Обойдя корчившегося Хромого с лапой Кусаки в раскрытой, окровавленной пасти, она остановилась у оленьей ноги и стала рассматривать место, от которого он откусил. Из-за её плеча в ногу оленухи вонзил свой взгляд и Дротик. Под вырванным куском мяса торчали… странные осколки.

— Прозрачный камень, — обомлела Альфа. — Эта часть оленухи напичкана осколками прозрачного камня!

Гроза застыла в недоумении. Альфа, наверное, ошиблась! Эти странные, острые, насквозь прозрачные предметы встречались только в домах Длиннолапых и клетках-гремелках.

Но приглядевшись к сверкающим красным кусочкам, которые Кусака продолжала извлекать из пасти Хромого, Гроза поняла: Альфа была права!

— Что? — взревел Счастливчик. — Откуда они взялись?

— Может быть, когда вы тащили добычу домой… — начала Луна, но жалобный вой оборвал её на полуслове.

— Нет, этого не может быть, — выступила вперёд Ветерок с распахнутыми от потрясения глазами. — Этого не…

— По дороге в лагерь не было прозрачных камней, — хнычущим голосом подтвердила Гроза.

— Оленухи были абсолютно нормальными, когда мы положили их здесь, — тявкнула Ветерок. Дважды повернувшись на своих трясущихся лапках, она оглядела лагерь. Гроза двинулась к ней, испугавшись, как бы собака не впала в истерику. Но вместо этого Ветерок замерла, вперив взгляд в кровоточащую пасть Хромого. А потом взвыла: — Оленухи были нормальные. Это случилось после того, как мы принесли их домой. Вы понимаете, что это значит? Это сделала какая-то собака!

«Это сделала собака. Собака украла добычу, отравила Беллу и Дейзи, убила лисёнка и Шёпота. Собака из нашей стаи…»

Правда стала очевидной. И начала доходить до других собак. Гроза поняла это. Она заскулила и упёрлась лапами в землю. Ей в бок впилось плечо Дротика, и Гроза ощутила, как он напрягся.

«Это то, чего я хотела?»

Она же хотела, чтобы остальные собаки посмотрели правде в глаза. И добивалась этого, пока сама не убедила себя в том, что это не может быть правдой. И вот теперь все осознали, что в стае есть плохая собака. Посмотрев на Ветерок и Хромого, собаки стали сверлить глазами друг друга.

И все задавались одним-единственным вопросом: кто же из их друзей сделал это. Все примеряли на своих товарищей и сородичей роль злодея.

А затем с пронзительной болью, сжавшей ей сердце, Гроза увидела, что головы собак поворачиваются в её сторону и сторону Дротика, и из их глаз веет неподдельным холодом.

«Наконец-то они признали, что среди нас есть предатель и убийца.

Только они почему-то думают, что это — Дротик. Или я…»

ГЛАВАРИ

Alpha — бывший Альфа, огромная помесь собаки и волка с серо-белой шерстью и жёлтыми глазами (погиб во время Собачьей грозы)

Alpha — новая Альфа (бывшая Sweet — Лапочка), изящная гончая собака-бегунья с короткой серой шерстью

Beta — Бета (Lucky — Счастливчик), метис шелти и ретривера, рыжий пёс с тёмными глазами

Twitch — Хромой (бывший Альфа стаи Ужаса), бурый с чёрными пятнами трёхлапый пёс, помесь спаниеля и дворняги