Багряные стволы деревьев терялись в голубом небе. Лизушка попыталась отыскать их вершины, но почувствовала, как её глаза заболели от напряжения, и, оставив это занятие, побежала сквозь пышную траву за ушедшими вперёд братишками. Щенята отчаянно старались не отстать от Марты — огромной чёрной собаки, которая уверенно вела их по дремучему лесу.

«Вот это приключение!» — Лизушка аж подпрыгнула от переполнявших её эмоций.

Воображение разыгралось.

Малышка сузила глаза, и трава моментально превратилась в лес, она сама — в собаку размером, с Марту, а густые кустарники с мясистыми листьями — в диких, уродливых чудищ, сгрудившихся поодаль от желтовато-зелёных стеблей Травного Леса…

Лизушка почувствовала, как ей стало не по себе, и решительно заморгала. Ни к чему воображать себе ещё одно приключение. Этой прогулки с Мартой вполне достаточно! И, прибавив скорости, она нагнала Ворчуна и Вертушку.

Марта оглянулась, отыскивая их взглядом. Её тёмные глаза искрились любовью и нежностью.

— Ещё немного, и мы на месте, — мягко проурчала большая собака.

— А что за сюрприз нас ждёт? — тявкнул терзаемый любопытством Ворчун.

— Скажи нам, Марта, пожалуйста! — пискнул Вертушка, самый маленький из щенят.

— Не могу, — Марта остановилась, чтобы лизнуть его в макушку. — А то никакого сюрприза не получится!

— Как же я хочу его увидеть! — Лизушка громко взвыла от нетерпения и сломя голову понеслась вперёд. Марта поспешила предостеречь её хриплым лаем.

И как раз вовремя! Скользнув лапами по песчаному грунту, Лизушка в изумлении застыла на краю склона, а у подбежавших за ней Ворчуна и Вертушки отвисли челюсти.

— Что это? — ахнул Ворчун.

Марта села, с интересом наблюдая за их реакцией.

— Это называется река. Здесь живёт Собака-Река. В её обществе я чувствую себя счастливой.

Лизушка вгляделась в тёмный, ревущий, стремительный поток, совсем не походивший на те журчащие, искрящиеся на солнышке ручейки; крошечные, с шумом пузырившиеся на гальке и валунах водопады и тихие, глубокие, едва подёрнутые рябью озёрца среди деревьев, что она видела ранее. Вода пенилась белыми хлопьями вокруг подводных камней, а ближе к берегу, на котором стояли собаки, становилась темнее, ровнее и глаже. Великая река выглядела могучей, величественной и опасной.

— Я хочу в неё войти! — пролаял Ворчун.

— И я! — тявкнула Лизушка, не желая отставать от брата.

— А я не хочу. Мне здесь не нравится, — Вертушка попятился, вздрогнув от охватившей его тревоги.

— Не стоит спешить, — ласково осадила озорников мудрая Марта. — Я обязательно преподам вам уроки по плаванию, но сначала вы должны научиться уважать Собаку-Реку. Если вы не будете выказывать ей должного почтения, она может рассердиться, затянуть вас вглубь и проглотить!

Ощутив, как по её бокам пробежала дрожь, Лизушка послушно кивнула. При всём возбуждении, которое вызывала у неё река, она целиком полагалась на мнение Марты. Марта всегда говорила правильные вещи. Лизушка верила каждому её слову. И, хотя её хвост всё ещё энергично постукивал по земле, покорно уселась на берег.

Ворчун тем временем с интересом принюхался к топкой песчаной почве.

— Запахи! — озадаченно выдохнул он. — Они тут совсем другие! Я чую аромат воды. И водорослей… они пахнут, как мокрая трава… А вот это что такое?

Марта внимательно повела по земле носом.

— Так пахнет речной кролик, — пояснила она несколько секунд спустя. — Мы называем это существо так, потому что его мясо по вкусу напоминает крольчатину, но на самом деле речной кролик — охотник, как и мы. Он ловит рыбу. В этой реке водится множество разных рыб, и некоторые из них кусаются.

— Пусть эти рыбы только попробуют меня укусить, — Ворчун горделиво вскинул голову. — Они сильно пожалеют об этом! Я их… я их тоже тогда покусаю! И очень больно!

Марта только рассмеялась на его угрозы.

— А кто ещё живёт в реке? — поинтересовалась Лизушка. Она сделала несколько шагов вперёд и изо всех сил вытянула шею, в попытке углядеть хоть одного речного жителя.

— Водяные крысы и угри. Это такие длинные скользкие рыбины, — сказала Марта. — Иногда встречаются змеи. И птицы, способные плавать под водой!

— Ух ты! — удивлённо воскликнул Вертушка.

— Собака-Река держит в своих лапах жизни многих существ, — ласково прогудела Марта. — А кроме того, она вдыхает жизнь в лес. Именно благодаря ей деревья получаются такими высокими, а трава — зелёной и сочной. Собака-Река питает всё живое и заботится обо всём, что растёт в ней и вокруг неё.

— Какая необыкновенная Всесобака! — в благоговейном трепете прошептала Лизушка.

— Да, она такая! — задумчиво прищурившись, подтвердила Марта. — И плавать — всё равно, что играться с ней. Я хочу, чтобы вы почувствовали это на своих шкурках. Только будьте осторожнее, малыши! Когда Собака-Река в игривом настроении, она может вас дёргать, пинать, тянуть то в одну, то в другую сторону и даже затащить под воду. Она очень сильная!

— Уж в этом я нисколечко не сомневаюсь, — кивнула Лизушка. Ей внезапно расхотелось забираться во владения Собаки-Реки. Вода была слишком тёмной, холодной, глубокой… Задрожав всем тельцем, Лизушка попятилась.

И ощутила на своём ушке тёплый и нежный язык.

— Не бойся, Лизушка, — подбодрила её Марта. — Помни, Собака-Река — наш друг. Она станет другом и тебе, если ты будешь уважать её. А теперь следите за мной!

Уверенно подбежав к самой кромке текучей ленты, большая чёрная собака медленно склонила голову. А затем прыгнула в воду. Вертушка испустил тревожный, растерянный визг, но Марта легко перевернулась и, высунув язык, поплыла по течению, ритмично болтая своими сильными лапами под поверхностью прозрачной воды.

— Видите, как я двигаюсь? — крикнула она щенкам. — Не надо бороться с течением. Пусть Собака-Река вас поддерживает и несёт на себе. Она может быть не только бурной и неистовой, но и очень обходительной и ласковой. Только не заплывайте слишком далеко!

Взволнованный, но решительно настроенный Ворчун приблизился к воде. «Ну, уж нет, первой буду я!» — моментально расхрабрилась Лизушка. Марта выглядела очень счастливой, когда находилась в воде. Похоже, плавать и вправду было очень весело! Отпихнув Ворчуна с дороги, Лизушка с разбега плюхнулась в реку и отдалась на волю слабого, закручивающегося в небольшие водовороты, течения.

— А вода не такая уж и холодная, — поделилась впечатлениями кроха, млея от потока, ласкавшего её шкурку, — дружелюбная и приятная!

— Да, — согласился с сестрой Ворчун, торопливо последовавший её примеру.

Вертушка неуверенно тронул воду лапкой, но в последний момент предпочёл остаться на берегу. Поняв, что ждать братишку не имеет смысла, Лизушка и Ворчун решительно устремились к Марте, постепенно отдаляясь от берега.

Лизушка продвигалась вперёд всё быстрей и смелей, как вдруг песок ускользнул у неё из-под лап. Они больше не касались речного дна! Хватая пастью воздух, малышка начала погружаться под воду, но, инстинктивно замолотив лапками, быстро всплыла наверх. Её голова снова оказалась над водой, и теперь она снова могла дышать. Более того, она могла ещё и двигаться!

— Я плыву! — ликующе закричала Лизушка.

— Я тоже! — восторженно поделился столкнувшийся с ней Ворчун, подгоняемый слабым течением.

— Вертушка, давай к нам! — от переизбытка эмоций Лизушка перестала шевелить лапками и едва не ушла под воду. Но широкая морда бдительной Марты тут же отыскала её брюшко и выровняла малышку, не дав ей времени испугаться. Лизушка чихнула, немножко побарахталась, а затем вновь поплыла, обретя равновесие в нежных объятьях Собаки-Реки. Марта кружила вокруг своих подопечных, держа ситуацию под контролем.

Вертушка продолжал колебаться. Он всё-таки вошёл в воду, но явно не горел желанием отрывать лапы от надёжного речного дна. Лизушка подбадривающе тявкнула, но тут её внимание отвлёк на себя Ворчун.

— Погляди-ка на меня, сестрица! — важно пролаял малыш. Повернув голову, Лизушка увидела, что он уже заплыл в самую глубокую часть реки. Пыхтя и усердно шлёпая по воде лапками, щенок рывками приближался к Марте. — Собака-Река совсем не страшная!

— Хвастунишка! — весело хмыкнула Лизушка себе под нос, зажмурившись от удовольствия.

Со стороны берега донёсся пронзительный и тревожный визг Вертушки. Лизушка раскрыла глаза и снова оглянулась на Ворчуна. Тот всё ещё беззаботно плыл в сторону Марты, но, к ужасу Лизушка, Собака-Река схватила его своими мощными челюстями и потащила вниз по течению.

«Он не проявил к ней должного уважения!» — запаниковала Лизушка.

— Ворчун! — залаяла она так громко, как только могла. — Ворчун, возвращайся назад!

Но Ворчун уже ничего не мог сделать. На какой-то момент его голова ушла под воду. Потом опять показалась над поверхностью, но мордочку щенка исказил страх. Он задыхался, не плыл и не сопротивлялся. Он выглядел совершенно беспомощным в зубах могучей Собаки-Реки.

От страха и беспомощности Лизушка истошно завыла. Но тут рядом с ней всплыла Марта и стала мордой подталкивать её к берегу. Едва лапки Лизушки заскребли коготками по речному дну, собака развернулась и изо всех сил поплыла к Ворчуну.

Прерывисто дыша, Лизушка вскарабкалась на берег. Вертушка сразу же кинулся к ней.

— Марта ведь его спасёт? — жалобно проскулил он. — Ох, Марта, пожалуйста, доплыви да нашего братика!

— Я его больше не вижу! — захныкала Лизушка. Её лапки вдруг подкосила ужасная слабость. От речной воды, стекавшей со шкурки, повеяло жутким холодом.

— И я… я тоже не вижу! — чуть не задохнулся от отчаяния Вертушка, изо всех сил напрягая глаза.

Вглядевшись ещё раз вдаль, Лизушка заметила тёмную тень. И эта тень с каждой секундой увеличивалась — Марта усиленно гребла против течения, сжимая в пасти безвольного и ослабевшего Ворчуна. Брату и сестре показалось, будто минула целая вечность, прежде чем чёрная собака выбралась на берег и положила на песок крошечное бездыханное тельце.

— Ворчун! — горестно вскрикнул Вертушка.

Лизушка не смогла даже заскулить. В пасти у неё пересохло, язык прилип к горлу, а тельце до мозга костей пробрал озноб. Её братик почему-то выглядел теперь намного меньше, чем всегда. Это было просто невыносимо!

— Марта, он не шевелится!

— Тихо! — строго цыкнула на щенят Марта. А потом сделала глубокий вдох и, подняв одну из своих сильных перепончатых лап, ударила Ворчуна прямо в бок. Лизушка ахнула и захныкала. Удар показался ей очень болезненным. Но Марта ведь знала, что делала? Марта всегда знала, что делала. Она просто не могла ошибиться именно сейчас!

Ворчун не отреагировал на пинок, и Марта снова ударила его — один раз, второй, третий… Неожиданно тело Ворчуна вздёрнулось, щенок захрипел, и из его пасти потоком хлынула речная вода.

— Благодарю вас, о Всесобаки! — выдохнула с облегчением Марта.

«Похоже, ему очень плохо», — подумала Лизушка, поглядывая на братика. Его мышцы бешено содрогались, лапки беспомощно дрыгались, а маленькая грудка сотрясалась от удушающего кашля.

Но Лизушка всё равно почувствовала головокружительный прилив счастья. Ворчун страшно мучился, его промокшее тельце корчили жуткие судороги, но он был жив! И, осознав это, Лизушка громко, протяжно завыла… из признательности Марте, но ещё больше — из благодарности суровой, но милостивой Собаке-Реке.

«Ты не поглотила Ворчуна — ты отпустила его! Спасибо тебе, великодушная Собака-Река! Ты не отняла у меня брата… Клянусь, я всегда буду почитать тебя!»

«Как такое могло случиться?»

Гроза с ужасом осознала, что осколки прозрачного камня скрывались в самом нутре добычи. Той самой, которую так жаждали съесть собаки! Две упитанные оленухи… Лучшая добыча, доставшаяся Стае за множество пробежек по небу Собаки-Луны… И кто-то её испортил. Зачем?!

Морды собак перекосились в недоумении и отвращении. Белла, стоявшая чуть позади Грозы, поскуливала от горечи и досады. Но даже её верный спутник — Свирепый пёс Дротик — был слишком напуган, чтобы утешить и приободрить подругу. Он жался к Грозе, и его сильное мускулистое тело сотрясала нервная дрожь.

Большинство членов Стаи хранили молчание, но шерсть на их спинах топорщилась дыбом. Изданный Ветерок вопль всё ещё витал в воздухе, и Гроза отлично понимала, что чувствовала маленькая собачка.

Гроза и сама подозревала, что в Стае водилась собака, постоянно пакостившая остальным, но даже ей с трудом верилось в то, чтобы кто-то из её сородичей мог совершить настолько чудовищное злодеяние. Они все были так счастливы этим вечером, так радовались лакомой добыче охотников! А теперь Третий Пёс Стаи лежал на земле, задыхаясь и постанывая, пока Кусака извлекала из его пасти окровавленные осколки.

Солнышко, крепко придерживавшая красно-бурую голову пса своими маленькими передними лапками, жалостливо подвывала:

— Пожалуйста, постарайся не шевелиться! Ой! Ой, нет, Хромой, нет! Ой держись! Ой! Ой! Бедняжка!

Но после того, как Кусака вытащила очередной кусочек прозрачного камня и бросила его в маленькую кучку, отважная малышка утратила всё своё мужество и расхныкалась, как оробелый щенок, уступив свой пост Дейзи.

После того как Стая, наконец, осознала, что среди них есть предатель, собаки долго стояли на месте как вкопанные, с ужасом оглядывая друг друга. Но вот Шкирка повернулась и уставилась пытливым взглядом на Дротика. По хребту Грозы пробежал холодок тревоги — во взгляде Шкирки сквозило обвинение. Бруно тоже повернулся и уставился на Свирепого пса. И за ним, как по команде, к Дротику обернулись все головы Стаи.

А потом над поляной раздалось рычание Бруно.

— Я вам говорил. Я повторял вам всё это время. Нельзя доверять Свирепым собакам!

Шерсть на холке Грозы вздыбилась от возмущения и обиды. Бруно был большим и мускулистым псом, и он с нескрываемой злобой посматривал на Дротика.

— Я никогда не хотел, чтобы этот Свирепый пёс жил с нами в Стае!

Гроза, оцепеневшая поначалу от столь вопиющей несправедливости, ощутила, как внутри поднимается волна гнева.

Она так долго заставляла себя бодрствовать, опасаясь оказаться той самой плохой собакой и натворить новых бед, безотчётно блуждая во сне, а теперь, когда она поняла, что не она виновата в тех жутких несчастьях, что обрушились на её Стаю, что она понапрасну изводила себя бессонницей, настоящий предатель продолжал пакостить, искусно таиться и притворяться невинным, подставляя других собак!

И то, что Бруно заподозрил в предательстве Дротика только потому, что тот был Свирепой собакой, как и сама Гроза, было просто отвратительно. В этот момент она ненавидела его.

— Как ты смеешь, Бруно? Дротик ничем не заслужил подобного отношения! Он не сделал вам ничего плохого! Он с самого начала был верным членом Стаи, признаёшь ты это или нет!

Выплеснув свою ярость, Гроза почувствовала, как ей становится легче. Но ненадолго.

— Ха! — презрительно тявкнула Шкирка. — Этого следовало ожидать.

Гроза предупреждающе оскалила пасть и резко повернулась к ней:

— Что ты имеешь в виду? А ну-ка, объяснись!

— Охотно! — ухмыльнулась Шкирка, бывшая когда-то Омегой в стае Хромого. — Одна Свирепая собака защищает другую. Вот так неожиданность!

Ответить Грозе помешало низкое рычание Стрелы:

— Ты не должна заступаться за Дротика, Гроза. Он не такой, как ты. Он чужой среди нас. Ты хорошо проявила себя и доказала свою преданность нашей Стае. А что мы знаем о Дротике? Ничего!

— Ничего, — поддакнула ей Погоня, — кроме того, что он предал свою бывшую стаю. Не так ли, Дротик?

— Погодите-погодите! — выпрыгнула вперёд Белла, вздыбив на спинке рыжую шерсть. — Вы что, от спокойной жизни совсем нюх потеряли? Дротик предал Свирепых псов, чтобы спасти нас! У вас нет права обвинять его! И он не мог испортить добычу — я знаю это наверняка! Я всё время была рядом с ним с той минуты, как охотники приволокли в лагерь оленух.

— Да? — сузив глаза, поднял голову высокий, взъерошенный Щётка. — Ты не отводила от него глаз? И не отвлекалась — хотя бы на миг?

— Все собаки отвлекались, — прорычал Лесник. — Особенно на новых щенков Альфы. Ты не могла всё время смотреть только на Дротика, Белла.

— А вот и могла! — Белла гордо вскинула голову. — Я всегда знаю, где Дротик! Всегда!

— Даже так? Да неужели? — усмехнулась Шкирка. — А почему, позволь полюбопытствовать?

— Мне тоже это интересно, — Стрела насмешливо склонила голову вбок, буравя глазами Беллу. — Почему ты так уверена в Дротике? Тебе есть, что нам рассказать?

На мгновение Белла замолчала. Гроза видела, как задёргались мышцы её глотки. Сердце самой Грозы колотилось так, словно хотело выскочить из груди — ведь она прекрасно знала, что могли услышать от Беллы собаки.

«Неужели она отважится им признаться? В такой напряжённый момент Стае будет намного труднее принять её выбор…»

Рыжая шерсть Беллы всё ещё топорщилась.

— Да! — вызывающе пролаяла охотница. — Мы с Дротиком — пара! С некоторых пор!

От такого признания собаки лишились дара речи. Воцарившуюся тишину нарушали только жалобные стоны Хромого, от которого успела отойти Кусака, закончившая свою жуткую работу.

А затем заговорила Ветерок — впервые с того самого момента, как она издала вопль ужаса. И голос её, хоть и неуверенный, прозвучал над приумолкнувшим лагерем звонко и чётко:

— В таком случае… — повернулась Ветерок к их предводительнице, стройной собаке-бегунье. — Прости, Альфа, но мы не можем верить Белле на слово. Раз они с Дротиком так близки, вполне естественно, что она будет всеми способами защищать и выгораживать его!

— Нет! — громко гавкнул Счастливчик, золотистый Бета их Стаи. — Я знаю Беллу лучше всех вас! — Правда, во взгляде, который пёс быстро метнул на сестру, Гроза успела подметить сомнение: «Хотя, может быть, и не так хорошо, как я думал». — Она никогда бы не стала общаться с собакой, способной вредить своей Стае. Будь Дротик плохим псом, моя сестра никогда не создала бы с ним пару, — ещё раз покосившись на Беллу, Счастливчик замолчал, переводя дыхание. Потом слегка передёрнул плечами и неуверенно облизал губы. Несмотря на всё, что он сейчас сказал, скрыть удивление от заявления Беллы ему не удалось.

«Да уж, — подумала Гроза, — если бы не чрезвычайная ситуация, наш Бета, вероятно, узнал бы всю правду нескоро». Белла явно выжидала более подходящего момента, чтобы сообщить новость брату, занимавшему в их Стае такое высокое положение.

— А я отнюдь не уверена, — возразила Счастливчику Стрела, усевшись на свои бело-коричневые задние лапы и в задумчивости постукивая по земле хвостом. В её глазах засверкал недобрый блеск. — Это ведь не первый раз, когда Белла выбирает сомнительных дружков.

При этих словах Микки — добрейшей души чёрно-белый пёс — сердито фыркнул:

— Зачем ворошить былое, Стрела? Кто старое помянет, тому глаз вон!

Гроза беспокойно заёрзала. Она поняла, о чём вели речь собаки: когда-то в прошлом Беллу угораздило связаться со сворой лис. С их помощью она надеялась вынудить полуволка, бывшего Альфу стаи, поделить территорию. Но опрометчивая стратегия плохо аукнулась потом Белле, как она сама однажды призналась Грозе.

Стреле действительно не следовало бередить прошлое. С её стороны это была мелочная, мстительная попытка побольнее уколоть независимую Беллу, которая давным-давно раскаялась в собственной глупости. И ещё один способ задеть Дротика. Губы Грозы презрительно искривились.

Вся Стая повернулась к Альфе, ожидая её ответа, но серая собака-бегунья, казалось, пребывала в глубоком размышлении. Она даже ни разу не рыкнула, пока собаки спорили между собой.

— Ну, так что, Альфа? — Бруно посмотрел прямо в глаза вожаку. — Ты согласна с Бетой? Или с Ветерок? И готова ли ты доверять словам Беллы, после того как она снюхалась со Свирепым псом?

Гроза чуть не ахнула от потрясения — их Бете открыто бросали вызов! Она знала, что Бруно недолюбливал Дротика, но выказать пренебрежение Счастливчику? Неужели Альфа не приструнит задиру? В глотке Грозы забурлило возмущение, но она была слишком обескуражена и распалена яростью, чтобы вымолвить хотя бы слово. Теперь это было делом Альфы — показать собакам, насколько нелепы их обвинения!

Качнув узкой головой, Альфа поочерёдно обвела взглядом каждого члена Стаи. На её морде блуждало странное выражение — смесь разочарования и раздражения, но от голоса повеяло холодом:

— Слишком рано показывать лапой на какую-либо собаку. Вы все должны успокоиться и прекратить перемывать друг другу кости. Хромой сильно пострадал, — Альфа кивнула на лежавшего на земле, изнурённого болью пса, бока которого тяжело поднимались и опадали от нестерпимых мук. — Сейчас не время для губительных ссор!

— Но, Альфа! — возроптал Бруно.

— Мы должны положить этому конец прямо сейчас, — заныл Лесник. — Ведь, скорее всего, виноват во всём именно Дротик!

— Да это же очевидно! — надувшись, провыла Стрела.

— Хватит! — грозно рыкнула Альфа. И больше не проронила ни слова. Только вглядывалась в глаза бурчавших собак до тех пор, пока они, пристыженные, не замолчали. Не обошла она вниманием и Грозу, посмотрев ей в глаза с такой прямотой, что больше никаких доводов не потребовалась. Крепко стиснув челюсти, Гроза подавила желание выступить борцом за справедливость.

— А теперь, — заявила Альфа, — довольно болтать и верещать! Вы же не стая крикливых, драчливых белок! Всем пора спать. Хромой нуждается в тишине и заботе. Кусака, Дейзи и Солнышко! Молодцы, что быстро сообразили, как ему помочь! И спасибо вам за то, что не ввязались в склоки! Найти виновника и не ошибиться — моя задача. И я это сделаю. А в сплетнях и пререканиях правды не выяснить, — Альфа ещё раз обвела собак строгим взглядом. — Надеюсь, вы все будете начеку. Ночные патрульные! Приготовьтесь и отправляйтесь в обход. Возможно, в нашей Стае и есть плохая собака, но это не означает, что у нас нет других врагов. Возвращайтесь все к своим обязанностям!

Изящно повернувшись, Альфа направилась к своему логову. За ней по пятам проследовал Счастливчик. Когда вожаки удалились, Гроза покосилась на собак. Некоторые из них всё ещё стояли, ощетинившись и мрачно нахмурив морды. Альфа оставила их вопросы без ответов, и Гроза вновь восхитилась её мудростью. Не время было членам Стаи щёлкать зубами и бросаться друг на друга — сейчас, когда Хромой лежал пораненный. Он вроде бы не сильно покалечился, но боль жестоко истязала его. И шокирующая преднамеренность злодеяния, похоже, терзала его не меньше, чем раны от осколков прозрачного камня.

Наконец, собаки разбрелись по своим логовам. Погоня, Колючка, Шкирка и Жук, разбившись на группы, убежали за пределы лагеря.

И хотя Гроза сердилась на патрульных за их глупое упрямство, она с удовольствием примкнула бы к ним. Всё лучше, чем дать себя изгрызть тревогам и переживаниям в охотничьем логове! У неё никак не получалось поудобней устроиться на подстилке из листьев и мха. С тяжёлым вздохом Гроза оставила напрасные потуги и предалась размышлениям.

Почему Альфа больше ничего не сказала Стае? Она могла бы пресечь любые нападки на Дротика. Могла бы запретить им строить нелепые, подчас даже дикие предположения и выдвигать ещё более несуразные обвинения, которые только подрывали единство Стаи. Конечно, сегодня собаки прекратили ссориться, но сделали они это с большой неохотой, и Гроза ни на минуту не допускала мысли, что они перестанут брюзжать между собой. Сейчас Альфа заткнула им глотки, но она ничего не предприняла для того, чтобы опровергнуть подозрения или унять враждебность по отношению к Дротику.

«И всё только потому, что он — Свирепый пёс, — пригорюнилась Гроза, стиснув клыки. — У них нет других причин, чтобы недолюбливать Дротика. Как же всё это несправедливо и неправильно!»

И всё-таки, стоило Грозе повернуть голову и остановить взгляд на Дротике, как она ощутила внутри лёгкий всплеск счастья. Ещё прошлой ночью он и Белла спали у разных стенок логова, тщательно скрывая от Стаи свои отношения, а теперь они лежали рядом, касаясь друг друга мордами, и хвост Беллы покоился на гладком боку Дротика.

Впрочем, Дротик, как и Гроза, бодрствовал Охотница заметила встревоженный блеск в глазах, которые пёс не отводил от входа в логово. Из симпатии и солидарности Гроза подползла и прислонилась к нему с другой стороны. Благодарный Дротик вильнул хвостом и, издав приглушённый, печальный вздох, прикрыл снова веки в очередной бесполезной попытке заснуть.

Однако, хруст листвы под чьими-то лапами заставил его резко приподнять голову. Гроза тоже встрепенулась, но тревога оказалась ложной: к логову с искажённой от боли пастью подковылял Хромой. Гроза села, а Дротик вперил в Хромого нервный взгляд. Жилка на его шее стремительно запульсировала в такт зашедшемуся в волнении сердцу.

— Хромой! — мягко проговорила Гроза. — Тебе лучше?

Третий Пёс Стаи медленно закивал, морщась при каждом движении. В тусклом свете луны Гроза рассмотрела его распухшую морду и сгустки тёмной запёкшейся крови, облепившие губы пса. Что он ощутил, когда остроконечные осколки вонзились ему в мягкую плоть глотки? И зачем он так поспешно вонзил свои зубы в тот проклятый кусок оленины?

Грозу передёрнуло. Она даже представить себе не могла, до чего это было больно!

— Дротик! Я не верю, что ты причастен ко всему этому, — голос Хромого был твёрд, даже несмотря на мучившую его жгучую боль. — Я хочу, чтобы ты это понимал. Я убеждён… ты бы никогда…

— Спасибо, — Дротик поднялся на лапы, слегка наклонив вперёд уши. — Хромой, пожалуйста, постарайся поменьше говорить. Я не хочу, чтобы ты разбередил свои раны.

— Да уж, постараюсь, — Хромой криво усмехнулся в знак согласия. — Просто я хотел высказать тебе своё мнение.

Придвинувшись к раненому псу, Дротик аккуратно лизнул его:

— Я ценю это гораздо больше, чем могу выразить словами! Правда, я очень тебе благодарен!

Гроза почувствовала, как на неё накатывает облегчение. Хромой понимал, что Дротик не виноват! Он не считал его плохим псом!

Увы, этого было недостаточно. Нужно было убедить в невиновности Дротика и всех остальных собак.

«Кто же это сделал? Неужели собака из Стаи? Да это просто немыслимо!» — содрогнулась Гроза, покосившись на запятнанную кровью морду Третьего Пса Стаи.

— Не волнуйся за нас, Хромой! Сейчас тебе необходимо хорошенько отдохнуть.

— Пожалуй, — согласился пёс и, медленно развернувшись, вышел из логова. — Спокойной ночи, молодёжь!

Дрожа от напряжения, Свирепые собаки проводили его взглядами.

— Бедный Хромой, — облизнув губы, пробормотала Гроза.

— Трудно поверить, да? — вздохнул Дротик. Но, похоже, визит Хромого его утешил. На этот раз, свернувшись клубочком на своей подстилке из мха и листьев, он моментально уснул. Уши Грозы уловили его слабое похрапывание. Она опять прильнула к другу и вскоре почувствовала, что стук его сердца начинает усыплять и её.

«Я всё ещё нуждаюсь во сне… Я так долго старалась бодрствовать, страшась коварной, лютой тьмы внутри себя… Я была слишком запугана сидящей во мне Свирепой собакой, чтобы разрешать себе спать… Я так боялась, что стану снова блуждать во сне и, сама того не сознавая и не желая, причиню вред собратьям по Стае… Я так долго думала, что могла убить Шёпота… Но теперь-то я знаю наверняка — моей вины в его смерти нет. Как нет её и во всех остальных злодеяниях. Не я — плохая собака в этой Стае! Теперь я в этом уверена…»

Должно быть, Гроза погрузилась в очень глубокий сон, потому что пробудилась она от судорожных подёргиваний в мышцах.

Её собратья по Стае спали поблизости; она слышала их глубокое дыхание, тихий храп, редкое поскуливание или слабое повизгивание. В воздухе пахло тёплыми телами и сухими шкурами, травой и мхом. Чья-то лапа почесала за ухом, а потом безвольно упала вниз. И, если не считать привычных звуков ночи, всё было спокойно.

Или не всё?

Навострив уши, Гроза прислушалась к негромким голосам. Похоже, в дальнем конце лагеря беседовали какие-то собаки. Их было не меньше трёх.

«Это голос Бруно…»

Гроза мгновенно насторожилась. Бруно не был ночным патрульным. Тогда почему он бодрствовал и разговаривал с кем-то низким рыком? Подкравшись к выходу из логова, Гроза осмотрелась по сторонам и скользнула в ближайшие заросли, подбираясь поближе к собакам.

— Значит, мы договорились?

Заговорщиков было пятеро: Бруно, охотница Кусака, худая бело-коричневая Стрела, выступившая против Дротика, маленькая чёрная Шкирка, неожиданно обретшая дар речи, чтобы покритиковать Свирепых собак, и высокий растрёпа Лесник. Они стояли, тесно сомкнув головы, но ночь была тихая, и Гроза, поводя ушами и напрягая слух, отлично различала их слова.

— Да, договорились, — подтвердила Шкирка. — Мы будем по очереди наблюдать за ним.

— Необходимо соблюдать осторожность, — подчеркнул Лесник. — Не стоит всё время вертеться вокруг него.

— И не только вокруг Дротика, — добавила Стрела. — Некоторые собаки, похоже, не считают его опасным.

— Проблема в том, — заявил Бруно, — что он не станет ничего предпринимать в присутствии другой собаки. Он будет выжидать, когда останется один. На самом деле, он очень ограничен в своих действиях, если собирается и дальше нам пакостить.

— В том-то и суть, — подала голос Кусака. — Если мы будем поочерёдно следить за Дротиком всё время, он не сможет ничего сотворить. Возможно, мы и не получим доказательств его вины, но, по крайней мере, защитим нашу Стаю.

— Правильно, — одобрил её слова Бруно. — Постоянное, скрытое наблюдение — вот, что нам нужно. Только не следует ставить в известность ни Альфу, ни Бету. Вряд ли они воспримут это благосклонно.

— Точно, — угрюмо поддакнул Лесник. — Альфа, может, и готова доверять Свирепому псу, но лично я — нет.

Обменявшись кивками и прощальными рыками, заговорщики собрались уходить. Гроза в ужасе сообразила, что пройти им предстояло мимо неё! Быстро и по возможности тихо она зарылась в высокую траву и задержала дыхание. И лишь удостоверившись, что собаки не заметили её и направились в свои логова отдыхать, облегчённо вздохнула.

Некоторое время она ещё пролежала в траве, стараясь хотя бы немного собраться с мыслями. Когда вновь стало тихо, она ползком вернулась к своему логову. Дротик всё так же спал, ни сном ни духом не подозревая о заговоре. Его бока мерно поднимались и опускались в унисон со спокойным дыханием.

Задержавшись у входа, Гроза поглядела на Собаку-Луну, парившую над деревьями. Небесная Всесобака отвернулась от собак на земле, выгнув свои задние лапы так, что её силуэт стал виден только наполовину.

«Уж не разгневалась ли она на нас за подозрения, заговоры и перепалки? Что ж, я бы этому ни капельки не удивилась», — подумала Гроза.

Сон отказывался возвращаться. Слишком сильной была боль беспокойства, гложущего ей теперь грудь и живот.

«Я не знаю, что случилось с этой Стаей. Я не знаю, кто всё это затеял, кто мог оказаться настолько зловредным. Одна из собак-заговорщиц… или какая-то другая собака?» — терялась в догадках Гроза.

Нутром она понимала только одно — что-то ужасное проникло в их дружную команду.

Царапая когтями траву, Гроза вытянула уставшее тело и широко зевнула. Собака-Луна уже давно залезла в своё логово — чтобы проспать там до вечера, а выбежавшая вместо неё на небо Собака-Солнце почему-то предпочла остаться за толстым слоем облаков.

«Может, она тоже гневается на нас, как Собака-Луна? — пронеслось в голове у Грозы. — Она нам светит, но смотреть на нас не хочет. И дарить сегодня нам своё тепло тоже не желает».

Небо было густо-серым, и на какой-то момент Грозу охватила тоска. Такого же цвета была и шерсть бедного Шёпота. Стоило образу маленького, тощего, но невероятно отзывчивого пса всплыть в её памяти, как сердце пронзила боль горькой утраты, а горло сдавил противный спазм. Шёпота убили жестоко и безжалостно, и Стая до сих пор не узнала, кто это сделал.

«Он был моим другом, — вспомнила Гроза, и печаль камнем легла ей на грудь. — Он восхищался мной даже тогда, когда я сама себе не нравилась. И так старался добиться моего расположения! Будь Шёпот живой, он был бы сейчас рядом, болтал бы всякие милые глупости… И повсюду ходил бы за мной по пятам, как Альфа за своими щенками… Я считала его надоедливым. А теперь мне хочется только одного — чтобы он снова начал мне докучать…»

Только этому уже никогда не бывать. Какой-то вероломный и кровожадный член Стаи позаботился об этом.

До убийства Шёпота дела в Стае обстояли гораздо лучше. Присев на задние лапы, Гроза приподняла одну из них и почесала за ухом.

«А так ли это? — нахмурилась она. — Действительно ли было лучше?» Немного поразмыслив, Гроза осознала: даже до того злополучного дня, когда они нашли изувеченное тело Шёпота, кто-то всё время интриговал, строил козни, выискивал способы навредить собакам, разобщить их и разрушить жизнь, которую они пытались всеми силами наладить здесь, возле Бескрайнего озера. И до, и после смерти Шёпота происходили неприятные события, которые Альфа и Бета почему-то дружно игнорировали. Мёртвая рыбина в реке, из которой они пили воду… Гниющая крысиная тушка в куче добычи, отравившая их пищу и ставшая причиной недомогания многих собак… Хуже того: убитый лисёнок, оставленный кем-то возле их лагеря с явной целью — вызвать войну между лисами и собаками.

Когда убили Шёпота, Гроза сразу поняла, что страшные раны на его теле не могли оставить ни койоты, ни лисы. Это были собачьи укусы! Но прошло немало времени, прежде чем Стая поверила ей. А когда, наконец, это случилось, собаки так быстро накинулись на Дротика, что стало очевидно: Свирепого пса никогда по-настоящему не принимали в Стае.

«Да, — кивнула самой себе Гроза, — в Стае давно что-то было не так…»

— Гроза! — прервал её мрачные размышления чей-то весёлый голос.

Обернувшись на зов, собака увидела Счастливчика. Даже при пасмурном дневном свете его золотистая шерсть сверкала и переливалась. И, судя по виду, сейчас он не злился на Грозу, как частенько бывало в последнее время. Нежно лизнув её в нос и усевшись на задние лапы, Бета поинтересовался:

— Ты в порядке, Гроза?

Она кивнула и постаралась задвинуть свои тревоги в самый дальний угол сознания.

— Я отлично понимаю, каково тебе было выслушивать вчера мерзкие нападки собак на Свирепых псов.

Гроза ощутила дрожь облегчения: ну хоть Счастливчик это понимал!

— Да уж. Слышать такое — приятного мало!

— Ладно тебе, — примирительно ткнул Грозу носом Бета. — Не забывай: осуждая Свирепых псов, они не имели в виду тебя! Для них ты — одна из нас!

Грозу пробрал кусачий холодок: «Он что, не сознаёт, что дело совсем в другом?»

— Счастливчик, — ощутила Гроза острую потребность сменить тему. — Ты можешь мне растолковать слова Стрелы?

— О Свирепых псах? — нахмурился Бета. — Я же сказал тебе, что…

— Нет, — помотала головой Гроза. — О том, что она имела в виду, упомянув о сомнительных дружках Беллы. Ты можешь пересказать мне подробней ту старую историю с лисами? Я знаю только то, что Белла объединилась с ними, однако всё пошло не так, как она хотела. Что именно тогда случилось?

Теперь пришла очередь вздрогнуть Счастливчику. Облизав губы, пёс уклончиво пробормотал:

— Это было очень давно…

— Не важно, — пристально посмотрела на Бету Гроза. — Что тогда у вас произошло? И как произошло?

— У Беллы в то время завелась своя собственная маленькая стая, — уставился в землю глазами Счастливчик. — Это случилось вскоре после Большого Рыка, когда она убежала с другими собачками-на-поводочке. Они жили поблизости, а я жил в лагере полуволка.

— Почему? — повела ушами Гроза. «Почему Счастливчик не остался со своей сестрой?» — Разве не ты вывел Собачек-на-поводочке из города…

— Я… — вздохнул пёс. — Но когда мы пришли на территорию бывшего Альфы, он не пожелал делить с нами добычу и воду, хотя и того и другого у него было предостаточно. Вспомни, Гроза, каким упрямым и жестоким мог быть полуволк! Он не хотел, чтобы мы оставались в его охотничьих владениях. Белла попросила меня примкнуть к его Стае, стать в ней шпионом. И я согласился.

— Шпионом? — обескураженно переспросила Гроза. Эту часть истории ей раньше никогда не доводилось слышать.

— На тот момент я уже знал нашу Лапочку. Мы познакомились с ней в Западне. Лапочка, как ты помнишь, была Бетой у полуволка, так что я без труда влился в стаю. Но это оказалось… ошибкой, во многих отношениях. У Беллы появился свой собственный план, о котором я даже не подозревал. Она заключила договор с лисами.

— Да, она рассказывала мне об этом, — кивнула печально Гроза. — На что она рассчитывала?

— Она была убеждена, что сила в численном превосходстве, и даже не задумывалась над тем, каковы были в действительности её новые «друзья». В итоге погиб один из щенков Луны.

Гроза открыла от удивления пасть, а хвост Счастливчика расстроенно поник.

— Белла не хотела, чтобы так вышло. Сестрица повела себя глупо, но она не желала никому причинять вреда. Она до сих пор не простила себя до конца за то, что случилось.

Потрясённая до глубины души, Гроза не смогла подавить гневный рык:

— Я понимаю, что Белла не хотела ничего плохого, но, похоже, она и не думала о возможных последствиях!

— Нет, не думала, — с усталым вздохом согласился Счастливчик.

Грозе показалось, что её грудь вот-вот разорвётся от несправедливости.

— Дротик никогда не делал ничего подобного, — прошипела она. — И я тоже! Мы никогда не совершали таких ужасных поступков, однако многие собаки в этой Стае доверяют Белле больше, чем нам!

Счастливчик облизал пересохшие губы. И, наконец, сподобился встретиться взглядом с Грозой. Он выглядел таким огорчённым и растерянным, что ей расхотелось добивать его упрёками. Заглушив гнев, Гроза уставилась поверх его головы и простояла так до тех пор, пока яростный вой, рвавшийся из её глотки наружу, окончательно не заглох. Охотница не знала, о чём ещё говорить. Счастливчик прекрасно понимал её состояние, но ничего поделать не мог. Как и все остальные собаки… за исключением тех, кто неспособен был преодолеть свою предвзятость.

— Ты случайно не планируешь очередную охоту? — спросила Гроза. Её голос прозвучал сухо и сдавленно. — Я бы пошла, если ты не против.

Счастливчик явно обрадовался смене темы.

— Сказать по правде, я пришёл сюда попросить тебя об одном одолжении. Альфе надоело сидеть дома с четырьмя щенками. Почти как в Западне, — попытался пошутить пёс. — Ей очень хочется выбраться из лагеря и побегать… расправить лапы и размяться, понимаешь? Так вот… Ты не присмотришь за нашими щенками?

Бета уже нетерпеливо перетаптывался с лапы на лапу в ожидании её ответа, готовый в любую секунду сорваться с места. Но Гроза при словах «присмотреть за щенками» онемела.

— Ой, Счастливчик… Может, тебе лучше обратиться к Луне? Чтобы она посидела с щенками. Или… или к Ветерок?

Не вымолвив ни слова, пёс развернулся и потрусил назад к логову Альфы. Грозе пришлось догонять его, на ходу подыскивая возражения:

— Честно… Бета! Я ничего не знаю о щенках… И не умею с ними обращаться… Я понятия не имею, как…

— Привет, Гроза! — показалась из логова Альфа. Вылетевшие следом щенята кувыркались возле маминых лап. Альфа загнала их обратно в логово, а Счастливчик остановился и нежно лизнул её в морду. — Я очень тебе благодарна! — обратилась Альфа к Грозе.

— Но я не могу… Луна любит ухаживать за малышами, я знаю, что она… — Гроза понимала, что лепечет что-то несуразное, но паника напрочь отшибла собаке мозги.

— Гроза, мы хотим, чтобы именно ты присмотрела за нашими щенками, — твёрдо сказала Альфа. — Так ведь, Бета?

— Так! — отозвался Счастливчик. Он поглядел на Грозу с толикой удивления, но остался неумолим.

Гроза раскрыла пасть и тут же её закрыла. И нерешительно оглядела четырёх малышей. «Альфа и Бета хотят показать, как сильно они доверяют мне, — осознала собака. — Разве я не этого хотела? Вся Стая увидит, что они поручили мне своих детёнышей».

Да и щенки были такие милые!

— Хорошо, — со вздохом сдалась Гроза. — Я позабочусь о них, Альфа, не беспокойся. Они такие маленькие… Я справлюсь! Это ведь очень просто!

Вожаки тут же помчались разыскивать других охотников.

«Мне это померещилось? — озадачилась Гроза, провожая их взглядом. — Или они действительно прыснули со смеху?»

«Это ведь очень просто». Гроза пожалела о своих словах практически сразу.

Её голова гудела, а в глазах рябило от тщетных усилий уследить за четырьмя щенками разом. «Я не думала, что такие маленькие существа могут так быстро двигаться», — в отчаянии причитала она, в сотый раз изворачиваясь и хватая Пушинку. Мохнатая коричневая малышка всё время норовила выскочить из логова, а Грозе чудилось, будто она бежит прямо в открытую пасть койота.

— Нет, Пушинка! Стой! Это опасно!

— Гроза! — внезапно вскрикнула кроха. — Мама!

— Я не твоя мама… Эй, прекрати это! — Заметив, что Пушинка отвлеклась, золотистый Кувыркушка набросился на сестричку, и оба щенка покатились по земле, урча, хихикая и шутливо покусывая друг друга. Доведённая до белого каления «няня» еле растащила их. А потом Гроза вспомнила про ранку от лисьего укуса на лапке Кувыркушки и ужасно испугалась, что она снова откроется. Придерживая щенка лапой, собака попыталась рассмотреть её поближе. Пушинка не преминула воспользоваться новым шансом. Повизгивая от радости, она выбежала из логова. Гроза кинулась за ней, но малышка не собиралась искать койотов. Она принялась бегать по кругу, пытаясь догнать и укусить свой хвостик. Воодушевлённые примером сестрички, из логова вырвались и остальные малыши. С щенячьим восторгом они присоединились к её игре. Грозе ничего больше не осталось, как со вздохом последовать за ними.

«Это всё равно, что пытаться согнать в одно место царапок», — подумала собака и устремилась к Грызушке. Но прежде чем настичь юркий рыжевато-коричневый комочек, Гроза почувствовала острую боль в собственной лапе и взвыла от удивления. Резко повернувшись, она увидела перед собой Крошку. Довольно тявкнув, золотистая малышка кокетливо выгнулась в призыве играть. «Вот тебе и недоросток!» — раздражённо подумала Гроза и тут же — как можно суровее — добавила вслух:

— Нет, Крошка, так играть очень больно!

Проигнорировав её замечание, малышка запрыгала у лап своей Свирепой «няньки», делая молниеносные выпады в попытках ещё раз щипнуть или куснуть её. Ошарашенная, смущённая и вконец разнервничавшаяся Гроза отпрянула назад. «О, Небесные Псы! Да эти игры изнурительней сражений с лисами! Ещё немного, и я выдохнусь…»

У логова патрульных послышался недовольный лай. А в следующий миг перед Грозой возникла чёрно-белая морда Колючки, угрюмая и полусонная.

— Тебе поручили присматривать за щенками, Гроза? Имей в виду — я патрулировала округу всю ночь и очень хочу выспаться!

— Извини, Колючка, — тявкнула Гроза. — Я буду… О! Крошка, перестань!

— Гроза! Играй, играй, играй! — посыпались со всех сторон вскрики. Трое щенков присоединились к младшей сестричке, видимо, решив окончательно вымотать Грозу.

Почему остальные собаки не могли ей помочь? Нежась на травке, они снисходительно наблюдали за тем, как проказливые щенята кругами носились вокруг Грозы. И, похоже, их это вполне устраивало. Только Луна фыркнула от удивления, когда Кувыркушка в очередной раз увернулся от лап охотницы и рванулся к окраине лагеря.

Со всей осторожностью, на которую она была способна, Гроза схватила малыша за шкирку, и в этот миг её глаза уловили в куще деревьев движение. В отблесках рассеянного света собака разглядела две фигуры — тёмную и золотистую. Выйдя за пределы лагеря, Дротик и Белла направились куда-то, где не будет никого, кроме них двоих. При виде их счастья Гроза испытала прилив нежности и умиления. Но лишь на мгновение. Потому что она тут же заметила третий силуэт, всего в одном кроличьем прыжке кравшийся за парочкой. Стоило ему вынырнуть из тени, и Гроза легко опознала бело-рыжую шкуру… Кусака! Значит, заговорщики уже начали воплощать свой план в жизнь. Они решили наблюдать за каждым шагом Дротика.

Гроза встряхнулась. Ей некогда было злиться. За щенками требовался глаз да глаз. Решительно развернувшись, она затащила Кувыркушку обратно в логово и положила на мягкий мох. Щенок сразу же попытался выбраться обратно наружу, но Гроза проявила строгость.

— Кувыркушка, сиди тут и не ерепенься! — рыкнула она.

Малыш заморгал глазками так, словно понял, что довёл свою няню до белого каления. Впрочем, оглядевшись по сторонам, он быстро нашёл повод для озорства внутри логова. С криком «Пушинка!» щенок кинулся к сестричке и сбил её с лап.

Распластавшись на брюхе, Гроза тяжело запыхтела от истощения. А в следующий миг ощутила, как к ней ластится тёплое вертлявое тельце. «Ах! Грызушка! Милая! Хоть она поспокойнее остальных…»

Не успела Гроза додумать мысль, как Грызушка вскочила и ринулась к Кувыркушке и Пушинке. Из пасти собаки вырвался обречённый стон. Положив голову на гудящие лапы, незадачливая няня стала молча наблюдать за вознёй малышей.

«И откуда у них столько энергии? Я уверена, что ни Ворчун, ни Вертушка, ни я… мы никогда себя так плохо не вели!»

Громкий визг вынудил Грозу вскочить.

— Грызушка! Не кусайся так сильно. Ты делаешь Кувыркушке больно! — угрюмо насупившись, Гроза принялась разгребать непонятную кучу-малу. «Золотистый, мохнатый щенок — Кувыркушка — есть… Тёмно-коричневый щенок — это Пушинка — на месте… Рыжая Грызушка, вот она… Золотистая, с водянистыми глазками, самая маленькая…»

Ужас отбросил Грозу назад, глаза широко распахнулись: где же вторая золотистая малышка?

— Почему вас здесь только трое? — прорычала собака, чувствуя, как нарастающая внутри тревога вздыбливает ей на спине шерсть.

— Гроза! Давай играть! — вскинув на неё свои яркие глазки, щенята со всех лап устремились к няне.

Но та лишь в шоке уставилась на них. Паника сковала собаке глотку. Кроме кучки щенков непосредственно перед ней в логове никого больше не было! Как бы она ни искала…

— Где Крошка? — Развернувшись, Гроза бросилась вон из логова. В ушах бешено запульсировала кровь, сердце зарокотало, как разгневанная Небесная Собака.

«Куда же бежать?» Скользнув по земле лапами, Гроза в недоумении остановилась. Никогда она ещё не чувствовала себя такой растерянной! Она крутила головой из стороны в сторону, вглядывалась в каждый уголок лагеря, в отчаянии вертела ушами. Но следов золотистой крохи нигде не было… «Где же её искать?!»

— Похоже, тебе нужна помощь, — раздался позади смешливый голосок. Гроза резко крутанулась на лапах.

— Ветерок! — воскликнула охотница, надеясь, что её мольба не прозвучит униженно и жалко. — Пожалуйста, я не могу найти…

Скосив глаза, Ветерок кивнула на свои передние лапы. Проследив за её взглядом, Гроза увидела комочек золотистой шерсти, большие блестящие глазки и свисающий из пасти розовый язычок…

— Крошка! — захлебнувшись в благодарности, Гроза чуть не согнулась в три погибели перед Ветерок.

— Малышка гонялась за белкой, — рассмеялась маленькая собачка. — Такой же большой, как наша Крошка. Уж и не знаю, что бы она стала с ней делать, если бы поймала.

— Ох, Крошка! Ну и заставила ты меня поволноваться. Я чуть умом не тронулась от беспокойства, — разворчалась Гроза, вылизывая маленькую золотистую головку. Малышке это скоро надоело, и она сморщила мордашку в недовольной гримаске.

— Тебе нужна помощь? — подмигнула Грозе Ветерок.

— Да… конечно… Пожалуйста!

— Тогда пошли! — сказала собака. И тут же ласково тявкнула троим щенкам, которые, высунувшись из логова, таращились на свою сестричку в окружении взрослых собак: — Давайте ко мне, малыши! Я расскажу вам одну интересную историю. Хотите?

Предложение Ветерок встретил дружный писклявый хор. Поспешив к ней, щенята неловко попадали друг на друга. Осторожно подталкивая и полизывая малышей, Ветерок построила их цепочкой и повела к небольшому тихому пруду за чертой лагеря. Усевшись у самой кромки воды и рассадив вокруг себя крошек, собака заговорила:

— Это рассказ о четырёх маленьких, но отважных щенках, которые в поисках приключений отправились к Бескрайнему озеру.

Гроза в изумлении наблюдала за происходящим. Как Ветерок удалось это сделать? Щенята вмиг присмирели. Даже Кувыркушка перестал задирать Пушинку. Голос Ветерок их просто заворожил.

— Жили-были четыре щенка, и звали их… звали их Дергушка, Резвушка, Мохнатушка и Крохотуля. Они были хорошими друзьями и прекрасно ладили между собой. «А давайте пойдём к Бескрайнему озеру», — предложила однажды Крохотуля. «Хорошая идея! — оживился Дергушка. — Бескрайнее озеро лежит на краю света. И собаки находят там всё, что им нужно!» Сказано — сделано. Щенки отправились в путешествие. Шли они долго и очень устали. И уже начали думать, что никогда не отыщут Бескрайнее озеро. Но знаете — они его нашли!

— А дальше? Что было дальше? — нетерпеливо сверкнула глазами Пушинка. — Расскажи, Ветерок!

— Отыскав озеро, щенки испытали лёгкое разочарование. Там не было ничего, кроме воды, — Ветерок ударила лапой по глади пруда, и по ней в разные стороны разбежались барашки ряби. Кувыркушка впился в них взглядом как зачарованный. — Однако навстречу щенятам вышла большая дружелюбная собака. И они поняли, что перед ними — Собака-Река!

— Ух-ты! — хором воскликнули малыши.

Вспомнив своё собственное детство, Гроза в удивлении наклонила голову: «А, может, это была Марта, а вовсе не Собака-Река, — подумала она. — Как бы я хотела, чтобы она ожила в этой истории…»

— Собака-Река велела щенятам спуститься в потаённый проход под озёрными волнами, — продолжила свой рассказ Ветерок. — Они пошли по нему и вскоре увидели Неведомую Землю. Там были пруды и мягкая зелёная травка. А небо всё время оставалось голубым. Щенята нашли там и еду, и питьё, и всё, что им требовалось для развлечений и игр. И жили они там долго и очень счастливо!

Гроза улыбнулась самой себе. Это была не настоящая история о Всесобаке, но она явно пленила щенков. Пасть Кувыркушки раскрылась в трепетном благоговении. Грызушка и Крошка свернулись калачиками возле улёгшейся наземь Ветерок, а вскоре начали позёвывать и Кувыркушка с Пушинкой.

— Расскажи нам ещё какую-нибудь историю, — пробормотала Пушинка, прислонившись к брюшку Ветерок и силясь приподнять отяжелевшие веки.

— Я расскажу вам о приключении, которое пережили щенята в Неведомой Земле Подозёрья. Однажды Дергушка увидел радугу…

Двое щенков уже пискляво посапывали во сне. Изумлённая и благодарная Гроза осторожно попятилась, оставляя их на попечение новой няни. Та только кивнула ей в заверение: «Не беспокойся, Гроза, сейчас и остальные заснут».

«Малышам гораздо лучше и безопаснее с Ветерок», — решила Гроза. А ей самой не терпелось проведать Хромого. Воспользовавшись моментом, она отошла в сторону и потрусила прямиком через поляну. Третий Пёс Стаи лежал около логова в тени ветвей, колышимых лёгким ветерком.

— Хромой! — тихонько лизнула его в ухо собака. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, Гроза, спасибо тебе, — пёс поднял голову и с благодарностью моргнул ей глазами. Отёчность с его пасти ещё не спала, однако речь стала чётче и внятней, но Гроза всё равно содрогнулась при виде кошмарных порезов.

— Они вроде бы немного зажили, — только и сумела выговорить она. — И, похоже, осколки не были отравлены. В ранках не видно плохой крови.

Хромой едва заметно кивнул:

— Спасибо Небесным Псам! Мне очень повезло.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что к этому злодейству причастна собака, — внезапно взъярилась Гроза.

— Понимаю, — вздохнул Хромой. — Я действительно полагаю, что Дротик невиновен. Но я даже не представляю себе, кто мог приложить к этому лапы. А что, если виновницей всему какая-нибудь пришлая собака? Она могла проскользнуть незаметно в наш лагерь. Такое возможно.

Гроза стиснула зубы. Хромой цеплялся за эту надежду, как утопающий за соломинку. Он явно боялся поколебать свою веру в Стаю, но сама Гроза в такую версию не поверила ни на минуту. Запаха чужой собаки в лагере не было! «Это сделал предатель. И Хромой всё понимает, в глубине души».

Словно угадав её мысли, пёс снова вздохнул — на этот раз ещё печальней.

— Эх, Гроза… После Большого Рыка всем нам пришлось очень тяжело. А со смертью Стали вдруг показалось, будто всё изменилось к лучшему. Мы слишком на многое понадеялись, да?

— Нет ничего плохого в том, чтобы надеяться на лучшее! — твёрдо сказала Гроза. — И мы должны друг другу доверять! Мы…

Сердитый рык за её спиной не дал собаке договорить.

— Гроза! Так ты присматриваешь за щенками?

— Счастливчик? — Гроза озадаченно уставилась на Бету и Альфу, стоящих позади. Она не ожидала, что вожаки так быстро вернутся. — С щенками всё в порядке. С ними сейчас Ветерок. Она…

— Я не Ветерок просил приглядеть за нашими малышами, — холодно заметил Счастливчик. — Я просил тебя.

— Но я… — Гроза нервно облизала нервно губы. Бета, конечно, был прав. Но она оставила щенков в безопасности, с собакой, которая умела ухаживать за ними и знала, как их утихомирить и развлечь. — Извини меня, Бета. Я просто подумала…

Счастливчик тряхнул своей лохматой шерстью так, словно хотел сбросить с неё её объяснение.

— Я разочаровался в тебе, Гроза, — только и сказал он.

А потом развернулся и, не проронив больше ни слова, направился вместе с Альфой к щенячьему логову.

Гроза разинула в недоумении пасть: «Это несправедливо! Я сделала для щенков всё, что могла. Да, я отошла на минутку. И всё же…»

«Раньше Счастливчик всегда проводил со мной много времени. Он учил меня многим важным вещам. А теперь он думает только об одном — об этих щенках…» — надулась собака.

Досада сдавила её горло так крепко, что сердитый ответ Бете просто замер на языке. «Может, это и к лучшему», — мрачно осознала Гроза. Ей сейчас и так хватало неприятностей…

И тут залаяла какая-то собака. Вскинув голову и навострив уши, Гроза попыталась определить место надрывного, исступленного звука. Он доносился со Скалы, с гребня Высокой Стражи. Осознав это, Гроза напряглась.

Там дежурила Дейзи. И она лаем сигнализировала об угрозе.

— Ветерок! — гавкнул Счастливчик. — Оставайся с щенками!

Сам Бета ринулся на призыв Дейзи. Альфа бросилась вслед за ним. Собака-бегунья быстро обогнала Счастливчика на своих длинных и гибких лапах.

Рядом с Грозой попытался подняться Хромой, но охотница ласково толкнула его носом, и пёс неохотно осел назад.

— Жди здесь, Хромой! Мы скоро вернёмся!

Гроза бросилась к скалам. Следом за ней на лай Дейзи помчались и другие собаки. Сбоку от Грозы вырос Микки с высунутым языком. Сразу за ним бежали Луна, Колючка и Жук. Тропинка к вершине скалы была очень узкая, и камни, вылетавшие из-под когтей собак, с гулким эхом скатывались вниз по крутому склону. Но они старались не отставать от Беты и бежавшей впереди, в нескольких метрах от него, Альфы. Лай Дейзи звучал в прозрачном холодном воздухе звонким призывом — настойчивым, но не отчаянным. И Грозу это радовало: «Нам не нужна сейчас ещё одна беда!»

Как только собаки добрались до гребня, Дейзи бросилась к ним со всех лап. Её маленькие белые ушки стояли торчком, а хвост взволнованно подрагивал.

— Что такое, Дейзи? — спросила у собачки Альфа, перейдя с бега на быстрый шаг. — Что случилось?

Дейзи повернулась к Бескрайнему озеру и кивнула:

— Там… Ещё одна плавучая клетка Длиннолапых. Видите?

Стараясь отдышаться, собаки дружно устремили взоры на огромную гладь воды. Дейзи не ошиблась — по серой поверхности озера, покачиваясь, как коряга в реке, перемещалась плавучая клетка. Её голова с заострённым носом уверенно рассекала встречные волны, а спина щетинилась высокими, тонкими шипами. Туловище диковинной твари суживалось к тому месту, где полагалось быть хвосту, а на просевшем боку стояли…

— Длиннолапые! — прорычал Счастливчик.

— О, нет! — шерсть на спине у Луны встала торчком, а губы непроизвольно отвисли, обнажив острые клыки.

— Что они делают? — принюхалась к солёному воздуху Дейзи, оробело вильнув хвостом.

Гроза в изумлении рассматривала Длиннолапых. Они выглядели совсем не так, как те, что встречались ей раньше — безглазые, черномордые и в жёлтых шкурах. У этих Длиннолапых были вполне различимые морды, а их передние конечности были оголены, как и гладкие, ровные шкуры. Дейзи правильно обратила на них внимание. Тем более что они вытаскивали из Бескрайнего озера сетки-ловушки. Интересно, зачем?

Дырявые ловушки сильно провисали под тяжестью огромного множества серебристых рыбёшек. Казалось, они вот-вот разорвутся и вернут озеру отнятую живность. А Длиннолапые что-то тявкали друг другу и рывками подтягивали к себе увесистые сетки, пока их груз не высыпался прямо в брюхо прирученной ими твари.

«Они слишком заняты, чтобы заметить нас, — сообразила Гроза. — Спасибо Небесным Псам!»

— Сдаётся мне, что они охотятся, — задумчиво пробормотала Альфа. — Что ещё они могут делать со всей этой рыбой? Только ловят они её чересчур много. Неужели Длиннолапые настолько прожорливые?

— Вовсе нет, — сказал со знанием дела Счастливчик. И Гроза вспомнила, что, ещё будучи Псом-Одиночкой, он жил по соседству с Длиннолапыми, на улицах их города. — Они тоже любят делать запасы пищи. Только хранят свою добычу гораздо дольше — не в кучах, как мы, а в огромных коробах, иногда со льдом.

— Должна сказать, — тихо заговорила Дейзи, — что эти существа выглядят как настоящие Длиннолапые. Они совсем не похожи на тех ужасных Длиннолапых в жёлтых шкурах.

— О чём это ты? — недоумённо тявкнула Луна. — Длиннолапые есть Длиннолапые, и, какими бы они ни были, от них всегда исходит одно зло.

— Я поясню, — застенчиво откликнулась маленькая рыжевато-белая собачка. — Когда я жила в городе, мои Длиннолапые были очень хорошие. И эти Длиннолапые не пытаются навредить нам. Они только охотятся. И морды у них есть. Думаю, что те безмордые Длиннолапые в жёлтых шкурах шастали здесь только после Большого Рыка.

— Возможно, Дейзи права, — сказал Счастливчик. — Ведь существует великое множество разных собак. Быть может, и среди Длиннолапых тоже имеются разные виды. Я знавал несколько добрых Длиннолапых. Один из них в Доме еды отдавал мне вкуснейшие отбросы.

Луна смерила Счастливчика недоверчивым и немного презрительным взглядом, но Микки поддержал Бету.

— Мои Длиннолапые тоже были ко мне добры, — признался пёс. — А помните того Длиннолапого, которого мы в последний сезон Ледяного Ветра застали на озере? Мы спасли его от большой волны, и он искренне благодарил нас за это. Он был настроен очень дружелюбно! И даже хотел меня взять с собой…

— Взять тебя с собой? — мрачно ухмыльнулась Колючка. — Скорее всего, он хотел взять тебя в плен и там мучить и истязать.

Дейзи проигнорировала ехидное замечание молодой собаки.

— Микки прав! Эти Длиннолапые, — повела она ушами в сторону плавучей клетки, — нормальные. Как дружественные нам, хорошие собаки. А те в жёлтых шкурах… Они больше походят на… — маленькая собачка встретилась глазами с Грозой, и её голос застрял комом в глотке. Сжав крепко-накрепко челюсти и прикусив язык, Дейзи не сказала больше ни слова, но сердце у Грозы упало, а живот скрутило от огорчения.

«Я знаю, Дейзи, что ты собиралась сказать, — угрюмо подумала она. — Если эти Длиннолапые сравнимы с хорошими собаками, то те ужасные, внушающие страх Длиннолапые в жёлтых шкурах — под стать Свирепым псам».

Прижав уши и зарычав, Луна вышла на шаг вперёд.

— Меня не волнует, какого вида эти Длиннолапые, — заявила она. — Они плохие и злые, как все Длиннолапые.

— Я тоже так думаю, — встал на сторону матери Жук.

И он, и Колючка выглядели такими же напуганными и разъярёнными, как Луна, — отметила про себя Гроза. И это было не удивительно — их отца, Пороха, убили те самые жестокие Длиннолапые в жёлтых шкурах.

— Наступит день, и мы отомстим Длиннолапым! За нашего отца! Правда, Колючка? — воскликнул Жук.

— Да, обязательно отомстим, — прорычала его сестра. — Мы выследим их, и тогда они получат по заслугам! И мне без разницы, что вы, Собачки-на-поводочке, о них думаете!

— Несмышлёныши! — окрик Луны заставил их обоих попятиться назад. — Длиннолапые опасны! Никогда не забывайте об этом!

— Но, мама, — запротестовала Колючка, покорно опустив хвост, но с блеском упрямства в глазах. — Их необходимо проучить!

— Вы ничему не научите Длиннолапых! Единственное, что вы можете сделать — это держаться от них подальше! Помните, что они сделали с вашим Псом-Отцом, и избегайте встреч с ними!

Не выдержав её разгневанного взгляда, Колючка и Жук опустили глаза и послушно кивнули. Но, стоило Луне отвернуться, как две молодые собаки обменялись бунтарскими взглядами.

— Смотрите, Длиннолапые уплывают, — удовлетворённо вскрикнула Луна, не спуская глаз с озера. И мрачно процедила сквозь зубы: — Скатертью дорога!

Действительно, плавучая клетка медленно двигалась через залив. В ясном воздухе отчётливо слышался её монотонный рык. Вот она обогнула кончик мыса и исчезла из виду. Довольная Гроза облизала губы — с плавучей клеткой исчезли и Длиннолапые. Она не знала, что и думать. Неужели бывшие Собачки-на-поводочке были правы, и не все Длиннолапые отличались враждебностью и злобностью? Неужели некоторым из них можно доверять?

Встряхнувшись всем телом, Гроза сбросила с себя напряжение. Всё-таки она склонялась к мнению Луны и её щенков. Ведь Длиннолапые пытались превратить Свирепых собак вроде неё в своих покорных, безотказных рабов. И их жестокие и бездушные методы тренировок были призваны сделать такими же жестокими и бездушными подопечных собак. Да! Длиннолапые были опасны, их следовало избегать…

Альфа прикоснулась своей узкой мордой к мордашке Дейзи:

— Молодец! Ты правильно сделала, предупредив нас. И твои острые глаза тебя не подвели! Дай мне знать, если Длиннолапые снова появятся на озере. Особенно, если они подплывут ближе к берегу.

— Обязательно дам! — горделиво заверила Дейзи, возвращаясь на свой пост.

— Гроза! — позвал Счастливчик, когда собаки спустились со скалы. — Думаю, пора снарядить в лес охотничий отряд. Возьми Бруно, Дротика и Щётку. А разведчицей — Стрелу.

Радостно запыхтев, Гроза кивнула:

— Конечно, Бета!

Наконец-то! Настоящее дело, и именно такое, в котором она знает толк!

Просьба Беты так воодушевила Грозу, а возможность выбраться в лес и размять свои лапы настолько её взбодрила, что поначалу она даже не задумалась над тем, кого назначил ей в охотничий отряд Счастливчик. Но теперь, когда собаки, в поисках добычи навострив уши и поводя носами, настороженно прокладывали себе путь по лесу, Гроза засомневалась.

«Это не та команда, которую бы выбрала я, — уныло подумала она, в очередной раз оглянувшись на своих спутников. — Это вообще не команда!»

Пока охотничий отряд с двумя Свирепыми собаками пробирался через заросли и травные кочки, из всей пятёрки только Щётка казался довольным. Он рьяно принюхивался и присматривался ко всяким следам, а вот морда Бруно недовольно кривилась. Пёс выглядел раздосадованным и раздражённым. Стрела, которая должна была разведывать местность, всё время держалась сбоку от него и ворчливо перетявкивалась с ним, подозрительно поглядывая на Дротика.

«Наверное, Счастливчик надеялся, что мы поладим, — осознала Гроза. — Но, если это был его план, то он провалился». Терпение собаки лопнуло.

— Стрела! — прорычала она сердито. — Ну-ка, марш вперёд и займись поиском добычи или опасностей! Твоё дело — разведка, а не болтовня.

Стрела бросила на Грозу испепеляющий взгляд, но всё же повиновалась и, угрюмо поджав хвост, потрусила вперёд. Морда Дротика озарилась благодарностью, а Грозу кольнуло удивление: Дротик явно понял, чем занималась Стрела: следила за каждым его шагом. Но Свирепого пса это нисколько не беспокоило. Он стряхивал с себя негатив как речную воду, воспринимая враждебность собак с завидной терпимостью. Но тем более несправедливой показалась Грозе его плохая репутация в Стае.

«Не думай об этом сейчас, — одёрнула себя собака. — Эта охота — твой шанс произвести хорошее впечатление на Счастливчика и вернуть себе его расположение. Особенно после того, как ты так оплошала в роли щенячьей няньки…»

Не успела Гроза отвлечься от мыслей о Дротике и сосредоточиться на охоте, как Щётка — молча, но резво — нырнул в заросли полыни. Листья с шумом зашелестели, затем послышался коротенький писк отчаяния. Пёс с триумфом выступил из зарослей, сжимая в зубах обмякшее тело белки.

Гроза довольно засопела.

— Отличное начало! — похвалила она Щётку. — О, Собака-Лес, надеюсь, это хорошее предзнаменование!

Поимка белки и вправду оказалась добрым знаком, потому что вскоре Гроза, одновременно с Дротиком, учуяла тёплый и сладковатый запах кролика. Глупое существо отбежало слишком далеко от своей норки, и Гроза с Дротиком решили, что проще всего — погнать его на Бруно. Присев в ожидании, Свирепый пёс выпрямился как раз в тот момент, когда запаниковавший кролик увидел угрозу и попытался увильнуть. Но острые челюсти быстро впились ему в спинку, и охотник гордо потряс крупной тушкой.

— Собака-Лес сегодня и вправду к нам благосклонна, — промычал Бруно с полной пастью шерсти и плоти. И Гроза ликующе засопела в знак согласия. Бруно был невероятно доволен собой. И хотя он не поблагодарил Дротика за помощь, но, по крайней мере, перестал на время злобно пялиться на него.

Спрятав две пойманные тушки между корнями вековой сосны, взбодрившиеся охотники двинулись дальше. На сердце Грозы полегчало настолько, что она даже перестала контролировать Стрелу и Бруно.

То, что это была ошибка, она поняла, едва их отряд спустился по склону вниз, в поросшую травой долину. Кущи высоких папоротников на дальнем краю сулили охотникам хорошие трофеи. Но когда Гроза скосила глаза в сторону — проверить, на месте ли Бруно, она увидела рядом с ним знакомый буро-белый силуэт. Стрела опять о чём-то болтала с Бруно, который кивал ей в ответ, и его глаза снова наливались ненавистью.

В груди Грозы всколыхнулся гнев.

— Стрела! — рявкнула она, даже не подумав понизить голос. — Ты — наша разведчица Так и разведывай!

— Я лишь вернулась, чтобы доложить обстановку Бруно! — сердито взвыла Стрела.

Морду Грозы перекорёжил гневный оскал:

— Сегодня не Бруно возглавляет охоту!

А я…

Страшный гортанный рёв не дал собаке договорить. Гроза сразу же примолкла. Уши охотницы вздёрнулись торчком, а её напарники замерли, раздув ноздри. Кто-то с треском и хрюканьем продирался сквозь заросли. Звук был жутким, и он становился всё громче и злее.

— Папоротник, — ахнул Щётка. — Он шевелится!

Все собаки разом повернулись и увидели колышущуюся листву. Не успели они опомниться, как из неё показалась массивная голова с длинным, притупленным рылом и очень маленькими, пышущими злобой глазками. Свирепую морду густо покрывала жёсткая и колкая щетина, а из пасти торчали, грозно загибаясь вверх, жёлтые клыки.

«Это, должно быть, Клыконос! Или нет?» — засомневалась Гроза, в ужасе разглядывая страшилу. Ей раньше никогда не приходилось видеть Клыконосов, но она знала: никакой другой зверь в лесу не мог сравниться с этим уродливым и лютым существом, кроме Косматого. Грозе рассказывали о нём, когда она была ещё несмышлёным щенком. «Лучше его не трогать, Лизушка, — твердили ей. — С этим зверем шутки плохи!» Теперь Гроза могла убедиться в этом сама.

Жуткое создание выглядело смертоносным и… пугающе огромным.

В пасмурном свете Собаки-Солнца клыки Клыконоса отливали тусклым зловещим глянцем. И чем дольше он пялился на собак, тем сильнее разгорался в его глазах красный огонь дикой ярости, а с уголков пасти всё обильнее сочились мерзкие липкие слюни. Застыв на месте, собаки в ужасе таращились на зверя. И каждая ждала, пока другая не покажет всем, что делать дальше — бежать, спасаться или…

Они всё ещё стояли в панической нерешительности, когда Клыконос сам ринулся в атаку. Он с шумом продрался сквозь заросли папоротника и бросился к ближайшей охотнице — Грозе.

Увидев, как остальные собаки, поджав хвосты, кинулись врассыпную, Гроза издала вопль ужаса, но в самый последний момент, за миг до того, как страшные клыки распороли бы ей бок, увернулась, метнулась в сторону и забралась в самый густой и колючий куст.

И сразу же поняла, что это была ошибка. Колючки впились в её шкуру, мешая бежать. Скуля и повизгивая, собака попыталась вырваться из растительных пут, как вдруг услышала за спиной треск поломанных веток: Клыконос гнался за ней. Ему было наплевать на тернистую преграду. Его грубую кожу защищала бронь из жёсткой шерсти.

Взрыв когтями сухую землю, Гроза рывком выскочила из зарослей, но расслабляться было рано. Клыконос находился уже совсем рядом — она затылком чувствовала его горячее фыркающее дыхание. Бежать было некуда, поэтому она развернулась мордой к страшиле и решительно обнажила клыки. «Он может меня убить, но сначала я сама подпорчу ему шкуру!»

Клыконос остановился. Испустив отвратительный рёв, он угрожающе заскрёб по земле лапой. Где-то за его спиной заливались лаем собаки, но они были слишком далеко. Да и разве они бы сумели его оттащить? Гроза понимала, что зверь набросится на неё, как только она тронется с места. Набросится и подомнет под себя, запустив ей в брюхо свои клыки. У неё оставался только один выход.

Свирепо зарычав, Гроза прыгнула к глотке чудовища и с торжествующим рычанием вонзила зубы в толстую шею. А в следующий миг глаза охотницы округлились: она почувствовала, насколько крепкой и плотной была кожа под его грубой щетиной. Острые клыки собаки лишь скользнули по ней, оставив на шкуре страшилы глубокую ссадину. Но эта ссадина только ещё больше разозлила Клыконоса. Его могучие плечи приподнялись, мышцы шеи напряглись, и Гроза отлетела в сторону, сильно ударившись о дерево. Дыхание перехватило, перед глазами заплясали звёзды. Оглушённая, Гроза с трудом встала на лапы. Огромная тень уже нависла над ней, и громовой рык врага отзывался болезненным стуком в чутких собачьих ушах. Клыконос мотнул головой, и Гроза ощутила в плече нестерпимую боль. Её пасть непроизвольно раскрылась, исторгая наружу пронзительный, громкий стон.

«Мне конец», — только и успела подумать Гроза.

А потом её мысли заглушил разъярённый лай товарищей. С визгливым рыком Клыконос неожиданно шустро развернулся и обнаружил у своей морды отряд охотников. Задыхаясь и пыхтя, Гроза вогнала когти в землю и вытащила своё тело из-под зверя, но сил у неё хватило только на это. Боль в плече свалила собаку на бок, и из раны потоком хлынула кровь.

Как только Клыконос повернулся к собакам, они тут же отбежали назад. И, тяжело переступая с лапы на лапу, зверь начал разворачиваться, чтобы снова атаковать Грозу, но на выручку ей пришёл Дротик. Зарычав так, как рычат только истинные Свирепые псы, он налетел на Клыконоса и всадил свои клыки прямо ему в морду. Вскрикнув, тот сбросил его с себя. Дротик поспешно отступил, но приковал к себе внимание зверя. Забыв про Грозу, Клыконос с красными от ярости глазами погнался за псом.

Его тяжёлые лапы ударялись о сухую землю с ужасающим грохотом. «Удивительно, до чего резво передвигается такая массивная туша», — промелькнуло сквозь боль в голове Грозы. Заморгав, она сумела различить тёмную тень Дротика, уводившего от неё Клыконоса. Пёс ловко петлял между соснами, нырял в кусты и обегал завалы. Но за ним, не переставая реветь, уверенно гнался страшила. Дротик едва успевал от него увиливать.

Остальные собаки яростно лаяли, но держались в сторонке. Гроза понимала: всё, что они могли сделать — это отвлекать Клыконоса. Вмешавшись в погоню или преградив зверю путь, любая собака рисковала быть растоптанной или раздавленной, но вой и тявканье охотников всё же помешали Клыконосу атаковать Дротика. В тот самый момент, когда он собрался боднуть пса своими смертоносными клыками, собаки зашлись истошным, неистовым лаем. Зверь раздраженно мотнул головой, и Дротик смог увернуться и отскочить. Клыки лязгнули на расстоянии волоска от его задней лапы.

Дротик на мгновение замер. Истощённый бешеной погоней пёс дышал часто и прерывисто. Клыконос не стал больше медлить. Пригнув здоровенную голову, он завизжал и ринулся вперёд.

Гроза не сомневалась: её друг обречён. Зверюга был неудержим, его клыки целились прямо в грудь пса, но в самый последний момент Дротик ловко спружинил на задних лапах и прыгнул в сторону. А Клыконос, не успев среагировать, врезался в мощный ствол растущей неподалеку сосны. Гроза всем телом ощутила, как сильно вздрогнула Собака-Земля.

Звук от удара эхом пронёсся по всей долине. Клыконос пошатнулся, осел, а затем рухнул на передние колени. Засучив одной лапой по земле, он попытался очухаться и встать, но так и не сумел этого сделать. Дротик, Бруно и Щётка вцепились ему в шею, а Стрела в глотку. Торопясь обезвредить Клыконоса, собаки принялись рвать, кусать и трепать его плоть.

Сквозь дымку слабости Гроза увидела, как золотистый ствол сосны обагрился тёмной кровью. Мотая головой из стороны в сторону, Клыконос предпринял последнюю попытку подняться, но сразу же зашатался. Рык его стал тише, а потом и вовсе заглох. Дротик снова налетел на него, а челюсти Бруно с лязгом захлопнулись на его рыле. Грозе, наконец, удалось выпрямиться, и в этот миг Клыконос опрокинулся наземь, да так и остался лежать на опавшей листве. Дрыгнув напоследок задней лапой, зверь вытянулся и замер.

Одна за другой собаки отступили от огромной поверженной туши. Они задыхались, их бока вздымались и опадали. Из неглубокой раны на лапе Стрелы струилась кровь, на плече Бруно болтался оторванный клочок шерсти, но бой с Клыконосом мог закончиться для них всех гораздо плачевней.

«Вот к чему приводит глупость!» — взъярилась Гроза. Прихрамывая, она выступила вперёд и, обнажив клыки, бросила Стреле в морду.

— Это ты во всём виновата!

— Я? — широко распахнув глаза, оскалилась та в ответ. — Да я помогла убить Клыконоса!

— Ты чуть не убила всех нас! — обвела отряд взглядом Гроза и нервно моргнула. Нараставшая боль всё сильней обжигала ей раненое плечо.

— Погоди-ка минуточку, — грубовато заговорил Бруно, но Гроза перебила его резким лаем.

— Если бы Стрела выполняла свою работу, мы бы не оказались в таком опасном положении. Но она была занята болтовнёй с тобой, Бруно! Мы едва не расстались с жизнью, — гнев собаки смешался с болью, застив ей зрение красной расплывчатой пеленой. — Ты была нашей разведчицей, Стрела! И ты должна была почуять это существо и вовремя предупредить нас о нём! Но ты этого не сделала! И ты чуть не убила меня! Ты едва не убила нас всех!

Гроза последней ослабила хватку своих челюстей. Рухнувшая туша Клыконоса покатилась по пологому склону вниз на поляну и с шумом врезалась в трухлявый пень. Опустив в изнеможении головы, охотники замерли на месте. Стая вскочила на лапы и вытаращилась на них с немым вопросом в глазах. А при виде добычи у всех собак непроизвольно отвисли челюсти.

Гроза приоткрыла пасть, потягивая и разминая мышцы. Её примеру последовал весь отряд. Встряхивая шерсть, собаки поочерёдно распрямляли и сгибали лапы, царапая землю когтями. Прерывистое дыхание не позволяло никому из них заговорить. Протащив через весь лес гигантскую тушу Клыконоса, охотники вконец обессилели. У Грозы ныли даже клыки, хотя боль, пронзавшая при каждом движении её плечо, была намного сильней и мучительней. Заторможенно повернув голову, Гроза попыталась вылизать рану. И в этот миг из своего логова вылезли вожаки.

— Мы тут кое-что принесли вам, — вяло сказала она Альфе.

— Ничего себе «кое-что»! — хохотнул Счастливчик.

— Отличная работа, охотники! — довольно сверкнула глазами Альфа.

Теперь все собаки окружили тушу Клыконоса, повизгивая от радости и восхищения.

— О, Всесобаки! Какой он большой! — взбудоражилась Солнышко.

«Я, наверное, должна гордиться, — подумала Гроза, наблюдая за членами Стаи. — И ликовать так же, как Солнышко».

Но вместо гордости и ликования в её животе урчал гнев. «Я чуть было не погибла из-за Стрелы. Им, похоже, не понять, что эта охота могла с лёгкостью стать погибельной!»

Сильнее гнева было только желание заползти в логово, свернуться там клубочком и заснуть, позабыв обо всём на свете. Из раны всё ещё вытекала тонкой струйкой тёплая кровь. Её дурманящий запах уже начинал кружить Грозе голову. Волоча в лагерь тушу Клыконоса, собака растратила последние силы. Она даже ни разу не рыкнула на Стрелу после того, как отругала её в лесу.

«Но мой гнев не улёгся. Эта глупая, упрямая, злопамятная собака настолько одержима Дротиком, что пренебрегла даже своими прямыми обязанностями! И в итоге не сумела нас защитить. Да и Бруно не лучше…»

— Гроза, ты отлично справилась, — прозвучал рядом голос Альфы, и охотница с трудом поднялась на дрожащие лапы.

— Весь отряд показал себя хорошо! — продолжила собака-бегунья. — Добыча просто прекрасная!

— Стая вдоволь наестся сегодня вечером, да и на завтра ещё останется! — Счастливчик лизнул Грозу в морду. — Ой, да ты же ранена, Гроза! Ты нормально себя чувствуешь?

— Не совсем, — призналась собака, снова осев наземь. — Я…

— Гроза обнаружила этого зверюгу, — пылко пролаял Щётка. — А Дротик его загнал!

— Каждая собака внесла лепту в поимку Клыконоса, — скромно сказал Дротик. — Нам всем пришлось постараться, чтобы его завалить.

— Из вас получилась великолепная команда! — согласился Счастливчик, высунув от удовольствия язык. — Слаженность и взаимодействие всегда приносят добрые плоды!

Грозе вдруг захотелось смахнуть это пресно-довольное выражение с морды их Беты. Её гнев запросился наружу, шерсть на спине укоризненно вздыбилась. И, уже не в силах дальше сдерживаться, собака негодующе прорычала:

— Да никакой слаженности в наших действиях не было! Всё было с точностью до наоборот.

— Что? — отвёл уши назад изумлённый Счастливчик.

— Мы вышли на Клыконоса случайно, — рявкнула Гроза. — Я не «обнаружила» его! Я наткнулась на него! И он был в когте от того, чтобы меня убить! — кивнула собака на рану в плече. И даже этот незначительный жест обдал всё её тело волной жуткой боли. — Это было чистое везение! И милость Собаки-Леса, подарившей нам эту добычу. А вовсе не слаженность в действиях, и никакой не командный дух! — выпалила Гроза и, тут же обернувшись к разведчице, свирепо взвыла: — Стрела не делала свою работу. Это из-за неё мы угодили в смертельную ловушку!

На какой-то миг на поляне воцарилось подавленное молчание. Альфа посмотрела на Грозу, потом перевела взгляд на Дротика. А затем Бруно издал резкий, возражающий рык.

— Стрела делала свою работу, — нагло заверил он вожаков. — Она вернулась за тем, чтобы доложить мне обстановку.

— А почему Стрела докладывала обо всём именно тебе, Бруно? — спокойно поинтересовалась Альфа, заглянув псу прямо в глаза. — Охоту же возглавляла Гроза…

— Да не докладывала она ему ни о чём! — встряла Гроза. Ей претило ябедничать Альфе, но она была настолько расстроена, что молчать было просто невмоготу. И стоило пасти Грозы вновь открыться, как слова полились из неё безудержно бурным потоком. — Вместо того чтобы разведывать местность, Стрела только и делала, что шушукалась и сплетничала с Бруно! Всю охоту, пока мы не наткнулись на Клыконоса, они с Бруно обсуждали Дротика. Ни о чём другом они ни думать, ни говорить не могли! Я всё время наблюдала за ними.

Дротик присел на задние лапы — поражённый и уязвлённый. Стрела скривила морду, а Бруно напустил на себя возмущённо-обиженный вид. Счастливчик наклонил голову и внимательно посмотрел на Грозу:

— А почему они себя так вели? Может, ты всё это себе вообразила, Гроза? Если они постоянно болтали, почему ты не…

— Потому! — взорвалась Гроза. Как же ей надоели все эти тайные заговоры в Стае! Она — не кролик, чтобы прятаться в нору! — Собаки всё время плетут заговоры против Дротика. Я слышала, о чём они шептались в зарослях на окраине лагеря, когда Собака-Солнце убежала с неба. Там были не только Стрела и Бруно. Там были ещё и Кусака, Лесник и Шкирка. Они решили повсюду следить за Дротиком. Шпионить за ним, потому что они ему, видите ли, не доверяют! А не доверяют они ему только потому, что он — Свирепый пёс! Альфа! Бета! Разве это хорошо для нашей Стаи?

Вожаки выглядели потрясёнными — уши прижаты, глаза широко распахнуты. Дротик медленно встал на лапы.

— Я… — сглотнул он, обводя глазами собак, упомянутых Грозой. — Я знаю, что некоторые члены Стаи считают меня плохим псом. Но я… я никогда не думал… я даже представить себе не мог, что они начнут за мной шпионить!

Гроза понимающе кивнула. Несмотря на свой гнев и мучительную боль в плече она почувствовала огромное облегчение. «Ну вот, всё и открылось, — осознала она. — Я носила в себе эту тайну, как камень в пасти. И я рада, что всё рассказала Стае».

За Альфой и Бетой мелькнула фигура Блик солнца заиграл в золотистой шерсти, и из-за спин вожаков молча выступила Белла Все собаки оборотили к ней головы. Ни капельки не смутившись под прицелом множества глаз, Белла подошла к Дротику, развернулась и встала рядом, плечом к плечу со своим избранником, одарив сородичей из Стаи вызывающим, холодным взглядом.

Стая оживилась, словно с неё разом спал морок молчания. Собаки что-то забормотали, заворчали промеж себя. Вперёд вышел Жук.

— Гроза права. Это действительно плохо для Стаи!

— Я тоже так думаю, — поддержала брата Колючка. И кинула укоризненный взгляд на Стрелу: — Вы поступаете неправильно.

В знак согласия закивали головами и зарычали и другие собаки — Микки и Щётка, а маленькая Дейзи выразила своё неодобрение тоненьким взвизгом.

— Члены Стаи должны доверять друг другу, — рявкнул Щётка, — иначе какой в ней смысл?

— Согласна, — моргнув, поддакнула Погоня. — Стая — это самое главное, чтобы вы ни думали об отдельных собаках.

Гроза покосилась на остальных. Луна и Хромой выглядели взволнованными, хотя и не слишком потрясёнными. А вот Стрела повела себя дерзко.

— Да, мы следили за Дротиком, — пролаяла разведчица, встретившись взглядом с Грозой. — И делали мы это для блага Стаи, — сердито покосилась собака на Жука и Колючку. — Если Стае угрожает опасность, мы должны принимать меры предосторожности. Разве я не права?

Бруно и Шкирка рыкнули в знак согласия.

— Ты должна быть нам благодарной, Гроза, — добавила с насмешкой Стрела, высокомерно поведя ухом. — Мы стараемся доказать, что виновницей всему — плохая Свирепая собака, но мы не обвиняем конкретно тебя!

Внутри у Грозы всё сжалось, и на какой-то момент она лишилась дара речи. «Что бы ни говорила Стрела, они доверяют мне не больше, чем Дротику. Только потому, что мы рождены Свирепыми собаками!»

В путающей тишине Стрела хмыкнула:

— Думаю, что Альфа со мною согласна. Ведь таким путём мы защищаем свою Стаю, а защита Стаи важнее всего. Правильно, Альфа?

Гроза в отчаянии обернулась к изящной собаке-бегунье, но Альфа, как стояла, так и продолжила стоять неподвижно. Только её хвост слегка дёрнулся, а тёмные глаза сверкнули суровым блеском.

— Правильно, — твёрдо сказала она. — Ты совершенно права, Стрела. Защита Стаи есть первейшая задача каждой собаки.

— Вот именно, — самодовольно улыбнулась разведчица, и Грозе вдруг захотелось откусить ей нос. Но стоило ей вообразить это, как она им подавилась. По пасти охотницы разлилась противная горечь.

— Однако, — продолжила Альфа, подняв голову и обводя собак строгим взглядом. — Защита Стаи подразумевает под собой не слежку её членов друг за другом, а кое-что другое: исполнение возложенных на них обязанностей. Каждый пёс и каждая собака должны заниматься своим делом. И со всей ответственностью относиться к порученному заданию. А ты, Стрела, — вперила стальные глаза в разведчицу Альфа, — пренебрегла своим делом. Делом, которое я поручила тебе в интересах твоих же собратьев по Стае. Ты должна была бежать впереди охотничьего отряда и разведывать обстановку, как тебе говорила Гроза. Но если даже такое простое задание тебе не по силам, я могу освободить тебя от всех обязанностей собаки-разведчицы.

От неожиданности у Стрелы отвисла челюсть, а мышцы горла судорожно задёргались. Собака силилась что-то пролаять, но вместо слов из её глотки вырывался лишь сдавленный хрип. Наконец, она замолчала, облизывая губы. И только после этого Альфа, всё время смотревшая ей в глаза, вынесла приговор:

— Сегодня ты, Стрела, будешь трапезничать последней. Остальные собаки возвращаются к своим обязанностям. Я не хочу слышать никакого скулежа, никаких возражений, — покосилась Альфа на Грозу. — Вы все должны успокоиться.

— Как скажешь, Альфа, — понурив голову, угрюмо процедила Стрела. Вид у неё был потерянный, как будто Альфа выбила землю из-под её лап.

Махнув хвостом, Альфа развернулась и пошагала к Хромому, с Счастливчиком на хвосте. Собаки начали расходиться — кто по двое, кто группами. Прижавшись друг к другу и о чём-то тихо перешёптываясь, Дротик и Белла покинули лагерь. Они выглядели очень огорчёнными, и при виде их тихого страдания Гроза только ещё больше разъярилась.

«Ничего же не разрешилось!» — нервно подрагивая, застыла в недоумении собака. Да, Альфа наказала Стрелу. Только что с того? Есть последней для охотницы, конечно, унизительно, но не слишком обидно, когда на ужин — целый Клыконос. Ей в любом случае достанется приличный кусок. И Альфа ничего не сказала об остальных собаках, следивших за Дротиком!

Нет, Гроза не могла так просто взять, смириться и подчиниться! Она поковыляла к Альфе, Счастливчику и Хромому настолько решительно, насколько могла. Счастливчик оглянулся и, заметив её, в тревоге отвёл назад ухо. Но даже его предостерегающий жест не остановил рассерженную собаку.

— Вы же знаете, что проблема — не Дротик, — залаяла Гроза, втиснувшись в их тесный круг. — Дротик не портил добычу. Он не убивал лисёнка. И уж точно не он растерзал нашего бедного Шёпота!

— Говори тише, — рявкнула Альфа.

Гроза испустила тихий, угрожающий рык и растянула губа в оскале. Неужели Альфу беспокоит только одно — что будет думать Стая?

— Почему ты не приняла никаких мер в отношении собак, учинивших за Дротиком слежку? Они обвиняют его во всех грехах, а ты даже слова им не сказала!

— Довольно, Гроза! Хватит! — рыкнул Счастливчик.

— Нет, не хватит! Почему вы не сказали тем собакам, что это недопустимо? Вы должны сейчас же положить конец их сплетням и наговорам!

— Гроза, прекрати! — оборвал её Бета. — Ты права. Мы понимаем, что вредитель — не Дротик.

— И мы знаем, что Шёпота убили лисы. Потому мы и избавились от этих хитрых существ, — утешающе добавил Хромой.

Гроза посмотрела на него, потом на Счастливчика.

— Бета, ты же знаешь, что я не верю в причастность лис! — прорычала она. — И тебе известно — почему!

— Сейчас речь не об этом, — напомнил Счастливчик.

— Я понимаю, ты считаешь несправедливым то, что Стая винит во всём Дротика. Но так уж сложилась ситуация на сегодняшний день, — вздохнула Альфа. — Ты переживаешь, что Дротику из-за этого тяжело. И ты абсолютно права, Гроза! Но на данный момент, возможно, даже хорошо, что подозреваемый лишь один… и Стая направляет свою враждебность только на одного пса. Дротик сильный. Он с этим справится. А Бета, Хромой и я постараемся сделать всё, чтобы дальше одних подозрений дело не зашло и ситуация оставалась под контролем до тех пор, пока мы не схватим за лапу настоящего виновника. Это всё, что мы можем сделать. Это нелегко, но, увы, необходимо. Если собаки начнут подозревать всех и каждого, в Стае произойдёт раскол. Ты это понимаешь?

«Нет, я не понимаю, почему один Дротик должен нести на себе это бремя», — в сердцах подумала Гроза. И покрепче стиснула челюсти. Она высказала своё мнение открыто, без всяких обиняков. Но Альфа не захотела её услышать. Это было ясно.

— Мы будем начеку, — заверил охотницу Счастливчик. — Рано или поздно, под Собакой-Солнцем или под Собакой-Луной, предатель допустит ошибку, и мы его схватим. Плохая собака будет наказана! Не сомневайся в этом, Гроза! Вопрос только времени. А пока нужно наблюдать и выжидать. Наберись терпения.

«Я не уверена, что терпение — хорошее решение, Счастливчик! — ссутулив раненое плечо, опечаленная Гроза развернулась и отошла от вожаков в сторону. — Терпение не принесёт Дротику утешения, а Шёпоту удовлетворения от справедливого возмездия…»

Гроза слизала с губ остатки сочного мяса Клыконоса. Собака-Луна всё ещё шла по небу полубоком, отвернув свои глаза от членов Стаи. Гроза была уверена, что она продолжает на них сердиться. «Я заметила, что Собака-Луна ведёт себя так теперь каждый раз, когда выбегает на небо. Но Собака-Солнце тоже не показывается нам все эти дни. Она упорно прячется за облаками. Всё это очень странно. И опасно. Как бы чего не вышло…»

Мясо Клыконоса оказалось тёмным и ароматным. Собаки с наслаждением съели плоть и сгрызли косточки, но в пасти Грозы упорно стояла горечь. Стая не вняла её изобличительным словам, отмахнулась от них, как от мух. А трое вожаков поспешили отделаться от неё — как от расхныкавшегося щенка — одними утешающими фразами. Это было обидно. Обида терзала её внутренности. И даже вкусное мясо Клыконоса не помогло рассеять едкую горчинку.

Рана тоже мучила Грозу. Жгучая резь лишь изредка переходила в тупую, ноющую боль. И каждый раз, когда это случалось и Грозе начинало казаться, что ещё миг и она заснёт, острые, пронзительные уколы снова лишали её сна и возвращали в томительную явь.

«Почему они позволяют собакам думать о Дротике плохо? Счастливчик говорит, что это только пока. Но что если настоящий злодей так и не будет найден? И заставлять Дротика проходить через такое испытание неправильно и несправедливо. Он — хороший пёс, и Бете это отлично известно».

Рядом послышался тихий голос — Ветерок снова рассказывала щенкам истории. Её речь звучала ласково и умиротворяюще.

— Славная была битва, — нашёптывала малышам Ветерок. — Чудище было самым свирепым из всех, какие только встречались собакам раньше. В глазах у него полыхал огонь, а из пасти торчали страшные, губительные клыки. Но собаки сражались — ради благополучия Стаи. Сначала Бруно налетел на зверя, но тот его боднул. Тогда в глотку чудищу вцепился Щётка и…

Гроза навострила уши. Ветерок не упомянула ни её, ни Дротика. Она не упомянула также имени Стрелы, и всё же… Неужели Ветерок сознательно умолчала о Свирепых собаках? Неужели она думала, что испугает щенков одним только упоминанием о них? Или Ветерок тоже была против Свирепых собак? Она ведь выступила против Дротика в тот вечер, когда они нашли в оленухах осколки прозрачного камня… Но самой Грозе Ветерок всегда выказывала дружелюбие…

— А когда Собака-Солнце опустилась вниз за кромкой Бескрайнего озера, клыкастое чудище стало уставать. Небо сделалось кроваво-красным. И песок тоже. Бруно и Щётка начали одолевать зверя…

Место действия тоже изменилось. Ветерок перенесла его на берег Бескрайнего озера. Опустив уши, Гроза вздохнула: «Может, история звучит интереснее, когда в ней всего два героя? А большое количество персонажей просто сбило бы с толку щенят?»

Веки собаки потяжелели. Ветерок была мастерицей убаюкивать. Её нежный голосок мог усыпить даже злобного Клыконоса…

Собака-Солнце больше не пряталась. Её сумеречный свет раскрашивал поляну мягкими серыми бликами и превращал ветви деревьев в огромную тенистую паутину над всей Стаей. Собаки лежали довольные, с набитыми едой животами, тихо переговариваясь друг с другом. Все они были счастливы, никто не выл, не ныл и не скулил. «Как же хорошо! Спокойно и мирно! — подумала Гроза. — Так ведь гораздо лучше. Так должно быть всегда…»

Гроза пошла по поляне, мягко ступая между спящими сородичами. Её рана больше не болела, и она чувствовала приятную сытость. Этот вечер выдался на удивление чудесным. Взгляд собаки упал на Хромого. Пёс отдыхал у подножия кривого сучковатого дуба, лениво вытянув перед собой единственную переднюю лапу. Ей нужно подойти к нему и сесть рядом.

«Нет, что-то не так.

Здесь кроется что-то ужасное. Оно преследует меня. Оно уже у меня за спиной!»

Обеспокоенная, Гроза развернулась и вгляделась в сумерки. Ничего нет. Ей просто померещилось. Это всё её воображение. Оно создаёт чудищ на пустом месте, когда вся Стая довольна, сыта и спокойна. И всё-таки… Чьи-то глаза наблюдали за ней. Но не с тревогой, а с любопытством. Гроза снова двинулась вперёд, но уже более медленно. Похоже, она даже не приблизилась к Хромому. Собака ускорила шаг. И снова ощутила: что-то ползало по её шкуре, покалывало в шерсти.

Гроза вновь крутанулась на лапах. Позади неё всё также никого не было. И её собратья по Стае по-прежнему ничего не замечали.

Но на краю поляны замелькали тени. Они сгустились и стали темнее. И они двигались, подступая всё ближе и ближе…

«Это опять разыгралось воображение, только…» Тени заскользили быстрее, они просочились на поляну, загородили последние лучи Собаки-Солнца. Тьма крадучись окружила членов Стаи, расползлась по их спинам, заслонила их морды. А потом тени начали пожирать сородичей Грозы, а те даже не шевелились и не лаяли. Они просто погружались во тьму.

Кроме них, были ещё и другие собаки. Гроза это знала — теперь она могла их видеть. Эти собаки возникали из тени и ночи, они обретали форму на глазах у Грозы. Собаки-тени пробирались между собаками её Стаи, стремительно заполняя поляну. И что-то бормотали. Но что именно, Гроза не слышала. Они нашёптывали что-то в уши её сородичей, ставших тенями. И одна за другой, по призыву этих собак, сотворённых из ночи, собаки её Стаи поднимали свои головы и устремляли взгляд на Грозу. Их глаза были искрами света во тьме, и только их различала теперь Гроза на мордах своих собратьев. Глаза Бруно, подозрительные и мрачные. Глаза Щётки — ясные и испуганные. Глаза Альфы — потрясённые… А Собаки-тени продолжали нашёптывать свои заклятья всем остальным — Шкирке, Ветерок, Дейзи…

А затем и в её ухе раздался голос. Тихий, предостерегающий голос. Она его узнала. «Тьма, Гроза… Беда на подходе…»

«Шёпот? — окликнула Гроза. — Это ты? Шёпот!»

«Тьма, Гроза, — беззвучно ответил он ей. — Ох, Гроза! Это тьма. Она охватила всю Стаю…»

Рана взорвалась болью, и Гроза резко распахнула глаза. Сердце в груди металось, как птица. Задыхаясь, собака осознала, что во сне она снова пыталась встать. Опираясь на передние лапы, она покачивалась из стороны в сторону. Зловещие сумерки вокруг неё рассеялись, лагерь больше не наводняли чёрные тени. Его обволакивала ночь — ласковая, мягкая и неопасная темнота, освещённая блеском Собаки-Луны. Призрачные голоса исчезли, вокруг разносилось только спокойное дыхание и лёгкое посапывание её сородичей. Да ещё эхо бешеного стука её сердца, запуганного кошмарным сном.

— Нет, нет и нет, — решительно заявила Альфа. — Сегодня ты не пойдёшь ни на какую охоту, Гроза.

Изящная собака-бегунья нависла над охотницей с обеспокоенным видом — рана, нанесённая Клыконосом, выглядела покрасневшей и воспалённой.

— Эта рана гораздо хуже, чем ты стараешься показать, — добавила Альфа. — Быть суровой и мужественной, конечно, хорошо, но только не в ущерб благоразумию.

— Но охотиться же нужно. Мясо Клыконоса скоро закончится…

— Никаких возражений, Гроза. Таково моё решение. Оставайся в лагере и дай зажить своему ранению.

Гроза раскрыла пасть в попытке ещё раз воспротивиться, но одного взгляда в глаза Альфы оказалось достаточно, чтобы понять: это бесполезно. Вздохнув, собака улеглась обратно на подстилку:

— Ладно…

— Так-то лучше, — кивнула одобрительно Альфа.

Гроза со вздохом проследила взглядом за отрядом охотников, собирающимся на поляне, и в её глотке заклокотало возмущение: «Это всего лишь порез. Я могла бы запросто поймать пару кроликов. А здесь я изведусь от скуки и тоски…»

Предчувствие её не обмануло.

Альфа и Бета только и делали, что лежали под слабыми лучами солнышка и благосклонно взирали на то, как перекатывались и кувыркались на травянистом пригорке щенята. Малыши играли в игру под названием «Альфа Стаи». Потом Кувыркушке и Пушинке это надоело, чему Гроза совсем не удивилась — ведь всю игру они по очереди были Альфой, не давая Грызушке и Крошке ни единого шанса примерить эту роль на себя. Щенки начали прыгать вокруг Омеги, гоняясь за её хвостом, как за мохнатой белой бабочкой. Их шалости не вызвали у маленькой Омеги никакого раздражения. Солнышку явно нравились выходки щенков. Она с не меньшей игривостью виляла хвостом в другую сторону всякий раз, когда Кувыркушка хлопал по нему лапкой, а потом садилась и спокойно позволяла малышу его схватить. Щенки обожали её не меньше, чем она любила их, — осознала, надувшись, Гроза. «Почему все собаки, за исключением меня, умеют сделать щенят счастливыми?»

Устав наблюдать за малышнёй, Гроза перевернулась на другой бок — посмотреть, чем заняты остальные собаки. Хромой общался с Луной, и чёрно-белая собака весело посмеивалась над какими-то его словами. Шкирка, Лесник и Ветерок увлечённо беседовали, но Гроза лежала слишком далеко, чтобы услышать, о чём они говорили. К тому же, голоса собак заглушали счастливые визги перевозбуждённых щенков. С недовольным рыком Гроза положила голову на землю и зажала лапами уши, но толчок в бок заставил её встрепенуться.

— Гроза! — требовательно пропищал рядом тоненький голосок.

Собака вздохнула, но вытянула морду, позволив Грызушке облизать её. Грызушка была самой тихой и самой разумной их всех щенков.

— Ты собака для охоты, да, Гроза?

— Да, Грызушка, — попыталась набраться терпенья Гроза. — Я добываю дичь для Стаи.

— Ух-ты! — завилял щенячий хвостик. — Ты такая же сильная и быстрая, как мои Мама-Собака и Папа-Пёс. Когда я вырасту, я тоже буду охотницей!

— Это хорошо, Грызушка, — пробормотала Гроза, решив про себя, что эта малышка просто прелесть. — Ты обязательно вырастешь большой и сильной.

Обрадованная Грызушка принялась вылизывать её голову своим крошечным язычком, и только когда вся морда Грозы стала мокрой, удовлетворённо отстранилась, развернулась и убежала к другим щенкам.

Тем временем, разговор между тремя собаками, похоже, подошёл к концу. Шкирка и Лесник поднялись на лапы, потянулись и направились к бывшему вожаку. Трёхлапый пёс поднял голову, навострил уши и, выслушав их, кивнул.

Гроза увидела, как две собаки пошагали через поляну к куче добычи, в которой всё ещё лежали остатки от туши Клыконоса — задняя лапа, половина плеча и почти целый бок. Придвинув к себе лапой один из кусков, Шкирка присела. Лесник присоединился к ней, и они с наслаждением вонзили зубы в аппетитное мясо.

Издав удивлённо-сердитый рык, Альфа вскочила на лапы и в несколько прыжков подскочила к обжорам.

— Как вы думаете — что вы делаете? — спросила она.

Вскинув голову, Лесник в недоумении моргнул. А потом слизал с губ сок Клыконоса.

— Вы едите без моего разрешения! — рявкнула Альфа, переводя взгляд с Лесника на Шкирку. — Что вы себе позволяете?

Собаки тревожно переглянулись.

— Но, Альфа, — возмущённо огрызнулась Шкирка. — Хромой дал нам добро.

— Извини, Альфа, — поняв, что ситуация накаляется, Хромой поспешно подковылял к участникам конфликта. — Я не думал, что с этим возникнет проблема. У нас осталось ещё много мяса Клыконоса. Что плохого, если собаки лишний раз поедят?

Загривок Альфы ощетинился.

— Дело в другом, Хромой, и ты отлично это понимаешь. Мы…

— Альфа, — вырос рядом с подругой Счастливчик. Нежно прижавшись к Альфе и понизив свой голос, Бета что-то прошептал ей на ухо. Но так тихо, что Гроза не расслышала его слов. Альфа фыркнула, отошла в сторону и с недовольным видом уселась на землю.

«Это какое-то сумасшествие!» — подумала Гроза. Собаки изнывали от скуки. Именно поэтому они ели пищу, к которой не должны были притрагиваться, и затевали ненужные ссоры. «Я не желаю проводить весь день в лагере, мучаясь бездельем, как они!»

Поднявшись на лапы, Гроза поморщилась, но боль была сносной. «Может, побродить немного по лесу? Вдруг я унюхаю какую-нибудь мышь? Не станет же Альфа осуждать такое рвение?» Напустив на себя невинный вид, собака неспешно направилась к краю поляны. Но когда она находилась уже в шаге от полной свободы, послышался раздражённый окрик Счастливчика.

— Гроза! Так ты отдыхаешь? — подбежал к ней пёс. — Ты же должна лечить своё плечо. Ты что, забыла?

Закатив глаза, Гроза вздохнула и с неохотой повернулась к вожаку.

— Бета, мне так нестерпимо скучно!

— Скучно, не скучно… не важно, — разворчался пёс, загоняя Грозу обратно на поляну. — Важно, чтобы ты поскорее поправилась и смогла охотиться в полную силу. Почему бы тебе не присоединиться к Солнышку? — подвёл он Грозу к маленькой Омеге, рывшейся в куче пожухлых листьев и веток полыни. — Если уж тебе так скучно, возьми и помоги ей.

«Разве так борются со скукой? — вздохнула про себя Гроза. — Ну да всё лучше, чем ничего». Голова собаки уныло поникла, но Солнышко обернулась к ней с таким счастливым и приветливым выражением на мордочке, что настроение охотницы невольно улучшилось.

— Ой, Гроза! Как замечательно, — радостно тявкнула Омега, вильнув хвостом. — У меня не было возможности поговорить с тобой в последнее время!

— Только позаботься о том, чтобы Гроза не только болтала, но и помогала тебе, — предупредил Счастливчик с весёлой искоркой в глазах. — Спасибо тебе, Солнышко. Развлекайся, Гроза!

Гроза сомневалась, что у неё получится развлечься подобным способом, но Солнышко так подпрыгивала от удовольствия, что Гроза тоже почувствовала радость от встречи с ней.

— Расскажи мне историю про Клыконоса, — попросила Омега, высунув от нетерпения свой розовый язычок. — От тебя я её ещё не слышала. Я понимаю, что схватка с этим зверем была страшной и Стрела по глупости чуть было не обрекла тебя на гибель… Но, слава Всесобакам! Теперь всё это выглядит как невероятное приключение! Если тебе нужно полизать плечо, ты скажи. Я помогу! Ой, Счастливчик велел мне тебе показать, что нужно делать. Видишь эти листья? — Омега ткнула носиком несколько бурых осиновых листиков из кучи. — Они слишком старые и сухие. Лежать на таких неудобно. Нужно отбирать только те листочки, которые ещё зелёные и мягкие. Потом мы их смешаем с хорошим мхом. А если под них положить ещё и полынь, то получится прекрасная основа для подстилки…

«Про рассказ о Клыконосе она уже позабыла», — добродушно усмехнулась Гроза. Ей очень хотелось вставить хоть слово в безудержную болтовню Омеги. Даже просто слушая эту энергичную маленькую собачку, Гроза чувствовала огромное облегчение. Солнышко была так довольна своим местом в Стае, так стремилась быть полезной, что Гроза почти завидовала ей. «Она не терзает себя мучительными размышлениями о том, как к ней относятся остальные собаки, — осознала Гроза. — Солнышко не волнуется, не злится, не соперничает с другими собаками за более высокое положение в Стае. Ей нравится помогать и приносить пользу. Не знаю, встречала ли я когда прежде такую счастливую собаку. И я действительно не представляю, что бы наша Стая делала без неё». Внезапно растрогавшись, Гроза порывисто лизнула Омегу в макушку. Та вздрогнула, но тут же завиляла хвостом.

— Я просто… да… спасибо тебе, Солнышко. За всё, что ты делаешь. И за то, что разрешила мне тебе сегодня помочь. Я с ума сходила от скуки. Покажи-ка мне ещё раз листья, которые должны лежать наверху!

Солнышко с большим удовольствием преподала Грозе ещё один урок по собиранию листьев, да с такими подробностями, от которых бы в иное время ум охотницы быстро зашёл за разум. Но сейчас они не нервировали. Наоборот — возможно, впервые в жизни — она порадовалась возможности остаться в лагере, поболтать и насладиться обществом другой собаки, тихо радуясь, что её не попросили сидеть с щенками.

Гроза покосилась в сторону малышни. Кувыркушка, Пушинка, Грызушка и Крошка возились посреди поляны под присмотром своих родителей. Грозу кольнула зависть: «У этих малышей нет забот и хлопот. Им не о чем тревожиться и беспокоиться. За ними приглядывают, о них заботятся. Они сыты и в безопасности. И всё, что им остаётся, — это играть и наслаждаться детством».

Проследив за её взглядом, Солнышко задержала лапку на куче листьев.

— Я всегда знала, что из Счастливчика — то есть, Беты, я хотела сказать, — получится хороший отец, — поделилась собачка. — А ты, Гроза? Ты разве так не думала? Вспомни, как он заботился о тебе, когда ты была маленькой!

Гроза печально кивнула.

— О лучшем Псе-Отце нельзя было и мечтать, — согласилась она. И, вздохнув, добавила: — Иногда я сильно тоскую по тому времени, мечтаю, чтобы Счастливчик и дальше опекал меня во всём. Глупо, да?

— Каждая собака время от времени вспоминает своё детство, — заверила её Солнышко. — В детстве всё намного проще. Щенок — всё равно что собачка-на-поводочке. Мои Длиннолапые были мне как собаки-родители. Да, иногда я вспоминаю, как легко и беззаботно было жить, когда тебя кормили, поили, причёсывали, выгуливали, ласкали и окружали всяческой заботой. Но я бы не хотела вернуться к такой жизни!

— Думаю, ты права.

— Нет ничего плохого в тоске по тому, что ушло, — продолжила Солнышко. — Прошлое можно и нужно подшить. А воспоминания всегда вызывают слабую грусть. Не стоит этого стыдиться. Тем более теперь, когда мы стали взрослыми, всё понимающими собаками, настоящими членами Стаи!

Гроза не могла не улыбнуться такому светлому и лёгкому отношению к жизни. «Когда-то Солнышку жилось проще и беззаботней. Но теперь она — настоящий член Дикой Стаи!»

Перебирая листья, Гроза обнаружила, что эта рутинная работа оказалась на удивление расслабляющей. Пока вокруг высились кучи рассортированных листьев, а счастливый голосок Омеги звучал у неё в ушах, все тревоги и волнения рассеялись, как утренний туман.

Она снова перевела взгляд на щенков и увидела, как к Альфе и Счастливчику, опустив голову в знак уважения, приблизилась Ветерок.

— Ветерок! Ветерок! — бросились к собачке малыши, пытаясь лизнуть её в нос. Ветерок нагнулась к ним, нежно обнюхала Крошку и позволила отважному Кувыркушке взобраться себе на макушку.

— Альфа, — услышала Гроза, когда щенки, наконец, отбежали в сторонку и возвратились к своей игре. — Могу я с тобой переговорить?

— Конечно, Ветерок, — кивнула в ответ Альфа, одарив собаку тёплым взглядом. — Что ты хочешь сказать?

— Извини, Альфа… Я не уверена, что мне вообще следовало поднимать этот вопрос. Может быть, это не так уж и важно. Только… — замешкалась Ветерок.

— Давай, давай, выкладывай, что у тебя на уме! — подбодрил её Счастливчик.

Гроза задрала ухо, чтобы слышать. Ветерок вздохнула и уселась на задние лапы.

— Я просто немного обеспокоена, — призналась она. — Тем, что собаки из бывшей стаи Хромого… они всё ещё продолжают считать его своим вожаком. Не пойми меня превратно, Альфа! Я уверена, что идея сделать его Третьим Псом Стаи была правильной. И всё же он — не Альфа, как ты! Хромой — замечательный пёс, и сам он не подстрекает этих собак, но… В-общем, я беспокоюсь… о единстве нашей Стаи, — Ветерок понизила голос, как будто стыдилась даже обсуждать такую тему. И Грозе пришлось напрячься, чтобы уловить её последние слова. — Ты — наша Альфа. И мы должны быть одной сплочённой Стаей! Это всё…

Альфа в задумчивости помотала головой.

— Я понимаю твоё беспокойство Ветерок. Действительно, понимаю. Но не давай ему себя изводить.

Счастливчик кивком поддержал подругу.

— Мы втроём отлично сработались, — заверил он Ветерок. — И ты можешь не сомневаться: мы с Альфой знаем обо всех… трениях и разногласиях. Мы держим уши востро. Не волнуйся!

Ветерок кивнула и со стыдливым видом попятилась. Перед тем, как она повернулась, Гроза быстро отвела глаза в сторону. Не хватало ещё, чтобы её уличили в подслушивании! Охотницей снова завладела тревога, и даже болтовня Солнышка не смогла её разогнать. Гроза снова посмотрела на вожаков, и ей очень не понравился взгляд, которым Альфа просверлила Хромого.

Ничего не подозревающий Хромой организовывал вечерний патруль. Разбивая собак на группы и распределяя их обязанности, пёс разговаривал со всеми в своей обычной манере — взвешенной и ободрительной, а патрульные собаки сидели вокруг, внимали каждому его слову и согласно поддакивали.

Сердце Грозы подскочило — Альфа поднялась и направилась к Хромому. Встав возле дружной компании, она молча наблюдала за ней до тех пор, пока патрульные не затихли. Наконец, её присутствие почувствовал и Хромой. Он тоже перестал говорить и, недоумённо наклонив голову, повернулся к Альфе.

— Хромой, — раздался звонкий голос Альфы. — Тебе бы следовало дать слово Луне. Она ведь главная среди патрульных. И это её работа.

Дёрнув ушами, Хромой в замешательстве обвёл глазами собачий круг. Потом кивнул, кашлянул и сел:

— Конечно, Альфа. Пожалуйста, Луна, делай своё дело!

Поражённая не меньше Хромого, Луна вышла вперёд. Бросив на него вопросительный взгляд, она встала в центр круга и начала распределять оставшиеся обязанности.

Хромой наблюдал за ней спокойно, но Грозе показалось, что пёс был немного сконфужен.

Тяжесть снова сдавила ей сердце: «Ох, Альфа! Разве, обидев Хромого, ты сделаешь Стаю единой?»

Ничего страшного не произошло, — попыталась убедить себя Гроза. Мелкий, незначительный инцидент, только и всего. Ни одна собака не выразила протест, никто не затеял перебранку, но настроение у всех подпортилось, а в посеревшем воздухе повеяло холодком. Гроза ощутила это по мурашкам на своей шкуре и сунула нос в кучу листьев, постаравшись подавить тяжелый вздох. Безуспешно. Листья взмыли вверх и в дикой пляске закружились у неё над головой.

— Ах, я недотёпа! Порази меня Молния! — ругнулась Гроза.

— Не переживай, — поспешила утешить её Солнышко. — Со мной такое случалось, и не раз! Мы в два счёта всё поправим!

«Как бы мне хотелось сказать то же самое Стае!» — помрачнела Гроза. И даже милая, весёлая мордашка Солнышка не смогла поколебать её предчувствия: впереди их поджидали только распри, грызня и… тьма.

На следующее утро — перед тем, как пробудиться окончательно, — Гроза почувствовала в плече кусающую боль. Как будто ей в мышцу вцепилась зубами кровожадная ласка. А стоило собаке встать и выпрямить передние лапы, как клыки дерзкой хищницы превратились в острые ежиные иглы. Гроза вздрогнула и зашаталась.

В логово охотников просочился утренний свет. Собака-Солнце уже взбиралась на небо. Гроза поковыляла на поляну: «Я не хочу, чтобы меня снова оставили в лагере, как вчера. Солнышко, конечно, милая и весёлая, но ещё одного дня за переборкой листьев я не вынесу…»

— Охотники, ко мне! — пролаял Счастливчик. Он стоял у старого пня, на котором всё ещё виднелись пятна запёкшейся крови Клыконоса, но от огромной туши уже почти ничего не осталось. Гроза поспешно примкнула к охотникам.

Счастливчик повернулся в её сторону. Гроза протиснулась между собак вперёд, и пёс недоверчиво покачал головой:

— Гроза, не ожидал увидеть тебя здесь. Ты уверена, что готова охотиться?

Гроза кивнула.

— Я хорошо себя чувствую, Бета. Правда! Плечо почти не болит, — не моргнув глазом, соврала собака. «Только бы голос меня не выдал!»

— Что ж… — наклонил голову Бета в сомненьях. А потом решительно отбросил их взмахом хвоста. — Так и быть, Гроза. Можешь поучаствовать в охоте. Только прошу тебя — будь осторожна! — Счастливчик подозрительно принюхался к её ране. — Она ещё совсем свежая, только-только начала зарастать. Если ты перенапряжёшься, она может снова раскрыться. Послушайся меня: не лезь из шкуры вон!

— Обещаю тебе, Счастливчик! — довольная и приободрившаяся, Гроза свесила язык набок. — Я буду крайне осторожна. Но ведь я могу помочь!

— Очень хорошо, — приподняв морду, Счастливчик обвёл взглядом охотников, собравшихся у пня.

«Я, конечно, не в лучшей форме. И, чтобы восполнить мою ограниченную дееспособность, Бете придётся включить в отряд Дротика», — с надеждой подумала Гроза. И подмигнула Свирепому псу, который ожидал решения Беты с обычным стоическим терпением.

— Значит так, — заявил Счастливчик. — Разведчицей будет Ветерок. Бруно и Белла, вы пойдёте со мной и Грозой. Мы отправимся на охоту прямо сейчас. Сегодня у нас очень много дел.

Белла наклонила голову и нахмурилась, как будто ожидала от брата ещё каких-то слов. А не услышав их, незамедлительно взяла дело в свои лапы.

— Бета, а ты уверен, что нам не нужно взять больше охотников? Гроза ещё не полностью восстановилась, а нам надо накормить не только взрослых собак, но и четверых щенков. Может, стоит увеличить отряд, чтобы добыть больше дичи?

Счастливчик бросил на неё раздражённый взгляд. Его хвост нервно задёргался.

— Отряд собран. Я принял решение, Белла. Так что следуйте за мной, — пёс мотнул головой, показывая собакам, что обсуждение закончилось. И развернулся, чтобы повести их из лагеря в лес.

Гроза обменялась с Беллой удивлённым взглядом и, тоже насупившись, последовала за Бетой. Охота прошла бы удачней, если бы в ней участвовал Дротик, и Счастливчик наверняка это понимал. Если бы он поддержал Дротика и взял в отряд, возможно, другие собаки изменили бы своё отношение к псу.

Белла, похоже, твёрдо решила больше не спорить. Нацепив на морду маску горделивого безразличия, она побежала вперёд. Гроза пристроилась сбоку.

«Должна ли я постоять за Дротика? Счастливчик не хочет прислушаться к Белле, но, может, он послушает меня? Или собаки опять решат, будто я выгораживаю Дротика, потому что тоже являюсь Свирепой собакой? Почему Бета так себя ведёт? Это совсем на него не похоже!»

Гроза всегда доверяла Счастливчику, и вчера Солнышко напомнила ей об этом. И сейчас Грозе хотелось ему доверять. Ей нужно было ему доверять. Прочь тревоги и мелочные обиды! — решила Гроза.

Самое главное — удачно поохотиться для Стаи. Стая — вот, что действительно важно!

Порывы ветра трепали сухую траву и теребили ветки над головами собак, в молчании пробиравшихся по лесу. Опытные охотники придерживались хорошо отработанной тактики. Они отлично знали, куда и как ставить лапы, чтобы не взбудоражить лес и не спугнуть его обитателей. Даже Гроза ощущала удовлетворение от их слаженных действий. «Несмотря на все проблемы, мы — одна Стая! Мы едины, как стая птиц. И что бы плохого с нами ни происходило, это всё можно исправить…»

Впереди среди деревьев промелькнула бурая тень. Заметив спешившую к нему Ветерок, Счастливчик резко остановился. Собака явно учуяла что-то. В отличие от Стрелы, она добросовестно выполняла работу разведчицы. «И при том очень хорошо», — подумала Гроза. Охотники обступили Счастливчика и Ветерок, терзаясь догадками: что она скажет им? Бета повёл их не по обычному маршруту, а в малознакомые охотничьи угодья, ближе к скалам, и собакам приходилось всё время быть начеку.

— Я уловила запах дичи вон там, левее. Но он очень слабый, — тихо сообщила Ветерок.

— Мы должны быть предельно внимательны. Неизвестно, что там за существо. Но оно может услышать или учуять нас на расстоянии, — навострив уши, Счастливчик принюхался к воздуху. — Давайте разделимся на пары, — предложил пёс. — И медленно двинемся вперёд. Если мы охватим большую зону, мы сумеем отсечь ему все пути к отступлению. И не забывайте — впереди скалы!

Собаки понимающе кивнули.

— Гроза! Ты с Ветерок зайдёшь справа, — продолжил Бета. — Белла и Бруно! Вы возьмёте левее. А я буду продвигаться вперёд по центру. Так у дичи будет меньше шансов убежать.

С хриплым, надсадным рыком Бруно взмахнул хвостом:

— Может, я пойду с Ветерок? — предложил он. — Она не заправская охотница. Если на нас нападут койоты или лисы, я смогу обеспечить ей лучшую защиту.

Счастливчик смерил его холодным взглядом.

— Защиту Ветерок я решил доверить Грозе, — произнёс он тоном, не допускающим возражений. И, несколько смягчившись, добавил: — Вы с Беллой — хорошие, искусные охотники. И ты, Бруно, не ранен, — скосил Бета извиняющийся взгляд на Грозу. — При виде дичи бросайтесь вперёд. У нас будет больше шансов поймать её, если вы будете действовать слаженно.

Уголком глаза Гроза увидела, что приказ Счастливчика пришёлся Бруно не по нраву, но он стиснул челюсти и испустил тихий гортанный рык в знак согласия, сразу же засеменив в указанном Бетой направлении. Белла последовала за ним. Обе собаки прекрасно понимали необходимость взаимодействия, но всё-таки предпочитали держаться друг от друга на расстоянии.

Гроза не удержалась от тревожного рычания.

— Ты видел, Бета?

— Что именно? — посмотрел на неё Счастливчик.

— Бруно совсем не обрадовался работе в паре с Беллой.

— Я понимаю, на что ты намекаешь, Гроза. Но беспокоиться не о чем. Бруно и Белла отлично сработают вместе.

— Ты в этом уверен? — вопрос прозвучал более резко и вызывающе, чем хотелось бы Грозе, но она не смогла удержать его за зубами.

Счастливчик раздражённо засопел.

— Не спорю, Бруно ведёт себя странно. Вероятно, ему сложно понять, как одна из собак его Стаи так сильно сблизилась со Свирепым псом. Я знаю, Гроза, он настроен предвзято, но постарайся быть к нему снисходительной. Он справится со своими заморочками.

— Дротик — такой же член Стаи, как и Бруно, — тихо сказала Гроза.

— Верно. Но не забывай, что Бруно раньше очень тесно общался с Беллой. Они дружили ещё до объединения стай — когда были собачками-на-поводочке. Бруно потребуется некоторое время, чтобы смириться с выбором Беллы.

На языке у Грозы завертелись новые логичные вопросы. Но она не осмелилась задать их Счастливчику, а лишь покрепче стиснула челюсти: «А что, если Бруно никогда не смирится с её выбором? Что будет тогда?»

Подавив вздох, Гроза развернулась и направилась вправо, кивком головы позвав Ветерок следовать за ней. Пристроившись у самого бока Грозы, короткошёрстная собачка неуверенно помялась, а потом жалобно проскулила:

— Не нравится мне вся эта напряжённость, Гроза. Ты тоже её ощущаешь?

— Тихо, ты можешь спугнуть дичь, — предостерегла спутницу охотница. Она не желала обсуждать эту тему ни с кем, кроме Счастливчика. — Мы поговорим об этом позже, когда насытим наши животы и почувствуем себя лучше.

Внезапно Ветерок остановилась. Гроза озадаченно оглянулась: «Уж не собралась ли эта пигалица спорить?» Но Ветерок усиленно поводила носом, внюхиваясь в воздух. Её мордочка сосредоточенно нахмурилась.

— Запах дичи, Гроза! Я только что уловила его снова!

Охотница раздула свои ноздри, но запах ускользнул от неё.

— Я ничего не чую, — она помотала головой, ещё больше понизив голос. — Но ты уже нюхала его раньше, и поэтому сразу узнала. Должно быть, дичь где-то там, дальше. Пошли!

Пока собаки медленно пробирались сквозь траву, Гроза пыталась различить в её сухом и тёплом аромате чужеродные примеси. Наконец, она учуяла запах живого существа неподалёку от них — мускусный, слегка сладковатый душок, от которого у неё сразу же потекли слюнки.

— Кролик! — прошептала охотница. — И совсем рядом, за этим кряжем. Молодец, Ветерок! Ты нашла нам дичь!

— И что теперь? — замерла на месте собачка.

— Ты не знаешь, что делать?

Ветерок облизала губы и нерешительно засопела.

— Не знаю… нет, правда. Я мало что смыслю в охоте…

Ветерок действительно не знала, как действовать дальше. Но её вины в этом не было. Она была разведчицей, а не охотницей.

Гроза осторожно — стараясь не ерошить траву сильнее необходимого — сделала пару шагов вперёд. Слева от себя она заметила движение, блик солнца на золотистой шерсти. Счастливчик, как и обещал, крался вперёд, прямо посередине между двумя парами собак.

«Если я сделаю всё правильно… Счастливчик сообразит, что к чему. Мы ведь уже охотились вместе».

Повернув голову, Гроза кивнула Ветерок.

— Держись позади меня и не делай никаких резких движений. И постарайся не шуметь, хорошо?

Ветерок послушно наклонила голову. Гроза поползла вправо, в обход остальных собак. Ещё миг — и охотница увидела кончики ушей, подпрыгивающие над стебельками. Сделав несколько скачков, кролик застыл с приподнятой головой, а потом снова начал пощипывать зелень.

Гроза была уже наготове. Оттолкнувшись задними лапами, она ринулась вперёд, прямо к добыче.

Добыча же, сверкнув своим обрубленным хвостом, молниеносно развернулась и помчалась от Грозы прочь, гораздо быстрее, чем могла бегать собака. Но побежал зверёк, как и рассчитывала Гроза, прямо на Счастливчика. Охотница предупреждающе тявкнула. Бета удивлённо обернулся и тут же понёсся наперерез кролику. Но не успел. Кролик увернулся и помчался к скале. Сомкнувшиеся на секунду позже собачьи челюсти схватили только воздух.

Но Гроза уже подбежала к Бете, и оба охотника бросились вдогонку. По звуку лап неподалёку от них Гроза поняла, что к погоне присоединились Белла и Бруно, но никто из собак не надеялся догнать беглеца. Уж слишком большое преимущество у него было. Вот рыжий комок шерсти с белой культяпкой вместо хвоста превратился в расплывчатое пятно. Ещё миг — и это пятно исчезло в расщелине на краю скалы.

— Стоп! — гавкнул Счастливчик.

Тормознув всеми четырьмя лапами, собаки замерли в клубах песчаной пыли. С трудом переводя дыхание, Гроза опустилась на задние лапы. И в этот момент к ним подбежали Бруно и Белла.

— Не повезло, — сказала Белла. — Обидно. Кролик был очень жирным.

— Знаю, — удручённо отозвалась Гроза. И все охотники разом замолкли.

В их унылое молчание вторгся плеск Бескрайнего озера, накатывавшего свои волны на скалы. Озеро никогда, даже в самый спокойный день, не прекращало швыряться ими в сушу. Шум воды отзывался в каменной тверди нескончаемым, ритмичным эхом. Скользнув взглядом со скалы вниз, Гроза увидела, как пенящиеся волны разбивались о берег и с недовольным рокотом отступали назад, унося обратно в озеро сомнительные трофеи — песок и гальку.

«И куда мы теперь двинемся в поисках дичи? Нам тоже, как и этим волнам, придётся вернуться назад…»

Внезапно Ветерок наклонила голову и подняла ухо.

— А почему бы нам не разведать скалы? — спросила она.

— Что? — удивился Счастливчик.

— Мы хотя бы будем иметь о них представление, — выпалила Ветерок. — Мы ведь не обращаем на скалы особого внимания. Ну, разве что несём на одной из них Высокую Стражу. А в них может быть много дичи. Возможно, там обитают эти белые птицы, которые целыми днями кружат над озером. Они же не могут всё время летать.

— Не знаю, — Счастливчик всё ещё сомневался. — Скалы очень крутые.

— Кролик сбежал вон тем путём, — указала Ветерок. — Там видны тропки, и у этой скалы должен иметься уклон. Она не падает прямо в озеро.

— Надеюсь, что и мы не упадём, — проворчала Белла.

— Возможно, стоит попробовать, — встряла Гроза. — Хотя мы вряд ли обнаружим там много дичи… после того шума, что мы подняли, преследуя кролика.

— Ладно, — задумчиво вильнул хвостом Счастливчик. — Как ты говоришь, Гроза, стоит попробовать. Только будьте все очень аккуратны.

Бета осторожно ступил на узкую тропинку, петлявшую вниз по скальной стене. Поколебавшись с секунду, Белла последовала за братом. Гроза покосилась на Бруно. Здоровое, плотное тело пса сотрясла нервная дрожь, но мужественно проигнорировав её, Бруно тоже подался вперёд. Увидев, что он благополучно засеменил по тропинке, Гроза сделала глубокий вдох: «Теперь моя очередь.

Я ведь сама одобрила эту затею. За язык меня никто не тянул!»

Труднее всего оказалось сделать первый шаг. Едва она поставила лапу на краешек скалы, как её накренило набок. А когда собака встала на крутую песчаную тропку всеми четырьмя лапами, ветер усилился. Гроза почувствовала, как её уши приподнялись в восходящем потоке, и заколебалась, но, быстро привыкнув к этому, последовала за остальными членами группы, осторожно трусившими вперёд. Тропинка была похожа на длинную змейку. Она постоянно извивалась и даже скручивалась в петли, заставляя собак то и дело возвращаться и повторять свой путь заново. Гроза почти не сомневалась, что её протоптали кролики, никогда и нигде не бегавшие по прямой линии. За своей спиной охотница услышала шорох и скольжение крошечных камушков — Ветерок замкнула вереницу взбудораженных собак.

На первом крутом повороте сердце Грозы снова ёкнуло, но она удержалась на лапах и пошагала дальше, почти вплотную к дрожащему хвосту Бруно. Бескрайнее озеро словно отодвинулось — теперь оно лежало намного дальше, чем им казалось с вершины скалы. Его клокочущие волны вздымались вверх пышной белёсой пеной, как будто озеро пыталось дотянуться до собак и вытащить из опасного места. Нервно сглотнув, Гроза решила больше не смотреть вниз. Вместо этого она устремила глаза вверх, на голубое небо. Там всё ещё летали белые птицы. Спокойно и уверенно они описывали широкие круги вокруг Собаки-Солнца, не обращая никакого внимания на их отряд. Да и с чего бы им было беспокоиться? У собак не было ни малейшего шанса добраться до птиц и схватить хоть одну из них. Гроза расстроенно вздохнула.

Тропка оказалась жутко коварной. Под пыльным налётом на ней скрывались мелкие острые камушки, злобно впивающиеся в подушечки собачьих лап. Идти по такой дорожке было намного больнее, чем бежать по ровной и твёрдой земле. Все попытки Грозы защитить свои лапы от колких укусов отзывались мучительной резью в раненом плече. Каждый раз собака вздрагивала и морщилась от боли. И лишь покрепче сжимала челюсти, чтобы не взвыть.

«Мы больше не охотничий отряд», — осознала Гроза, отважившись поглядеть вперёд, на других собак. Напряжённые и взвинченные, они шли гуськом, нос к хвосту, слишком озабоченные тем, куда и как ставить лапы, чтобы думать о поиске дичи. У них не было ни плана, ни организации. Но хуже всего было то, что по мере их продвижения вперёд тропка становилась всё уже и уже!

«Если дичь или какая-то угроза вынудят нас побежать, — осознала внезапно Гроза, — неминуемо возникнет хаос! Мы налетим друг на друга, перегородим друг другу путь к отступлению. Ничем хорошим это не закончится! Любой из нас может случайно толкнуть другого. И любой из нас может запросто сорваться вниз…»

Бруно перед её мордой внезапно остановился — Белла и Счастливчик сделали то же самое.

Бруно неуклюже повернулся и процедил краешком пасти:

— Счастливчик говорит, что впереди какая-то дичь.

Ну, хоть одна приятная новость! Только что они могут сделать? Раздув ноздри, Гроза попыталась опознать запах. Он был солоноватый, острый, даже едкий, с явной примесью помётного душка «Какая-то птица», — решила Гроза.

С большой опаской она выгнулась в сторону и скользнула взглядом вдоль вереницы собак. Глаз охотницы упал на кучку серовато-белых комочков, чуть ниже по отвесному склону. В клубке из стебельков травы, мха и водорослей сидели птичьи детёныши — пушистые и беспомощные. Птенцы были совсем крошечные, с крылышками, больше походившими на маленькие выросты пушка. Вряд ли они могли наполнить животы даже двух собак. Но ведь это было только начало!

«Как же до них добраться…» — задумалась Гроза.

— Счастливчик попытается соскользнуть туда по склону, — снова заговорил Бруно. — Мы должны ждать здесь. Он собирается хватать птенцов по очереди и передавать нам.

Гроза облизала губы, её живот заурчал в предвкушении. Но, стоило Счастливчику поставить свои передние лапы на низкую жёсткую траву у кромки тропинки, как сверху раздался зловещий крик.

Гроза вскинула голову. На фоне ясного голубого неба заметались агрессивные тени. Широко размахивая крыльями, они понеслись вниз, прямо на собак. Ухо Грозы задел кончик крыла. Охотница еле увернулась от спикировавшей птицы. Небо наполнилось разгневанными пернатыми — парящими, пронзительно кричащими и кидающимися на собак.

— Да их тут целая стая! — гавкнул Бруно.

Пролаяв тревогу, Счастливчик попятился с травы обратно на тропку. И сделал это как нельзя вовремя: ещё миг — и сердитая белая птица клюнула бы его прямо в темечко. Ветерок за спиной у Грозы в ужасе взвизгнула и засучила лапками, обрушив вниз целый поток мелких камушков. Белла неистово залаяла на птиц, но совершенно напрасно.

Пернатые даже не заметили её. Они вновь взмыли вверх, чтобы через минуту повторить атаку.

— Они защищают своих детёнышей, — тявкнул Счастливчик, увёртываясь от нового нападения. — У нас ничего не выйдет!

Гроза попыталась подпрыгнуть и схватить одну птицу, но при приземлении её лапы предательски скользнули по гладкому камню. Сердце собаки зашлось в бешеном стуке. Отступив от опасной кромки, она с трудом перевела дух. Атаковать крылатых существ было невозможно. «Это их территория, — осознала Гроза. — Собаки здесь чужие!»

Внезапно Бруно сделал шаг назад, врезавшись задом ей в морду. А в следующее мгновение в бок Грозы ткнулось плечо Ветерок. Разведчица завертелась в панике. Белла тревожно тявкнула и неестественно выгнулась, избегая столкновения с Счастливчиком, который тоже попятился назад, пытаясь увернуться от свирепых клювов.

— Мы упадём со скалы! — рявкнула Гроза. — Нужно отходить!

— Отходить! — эхом отозвался визг подскользнувшейся Ветерок. С кромки уступа вниз, в пустоту, снова посыпались галька и мелкий песок. Ветерок в ужасе приросла к тропе лапами.

— Ну-же, Ветерок, не тормози! — щёлкнул зубами Бруно.

На какой-то ужасный миг Гроза оказалась почти у самого обрыва — большой пёс прошмыгнул мимо неё, а затем втиснулся между ней и разведчицей и начал подталкивать Ветерок вперёд, к вершине скалы.

Ожесточённые птицы продолжали пикировать на собак. Гроза обернулась на Беллу и Счастливчика.

— Не отставайте!

Две золотистые собаки всё ещё жались под натиском пернатых, но уже начали, изгибаясь и приседая, перемещаться к Грозе. Белые крылья со свистом разрезали воздух над мордой Беллы. Счастливчик яростно рявкнул и прыгнул вперёд, заставив птицу снова взмыть в небо. Втянув голову, Белла подползла ещё ближе к Грозе.

Похоже, лай Грозы всё же удерживал птиц на расстоянии. Прижав уши и хвосты, Белла и Счастливчик начали двигаться быстрее, но, стоило Бете ускорить темп, как его лапы подвернулись, расползлись в стороны, и попавшие под них камни полетели вниз, к земле. Счастливчик дёрнулся, подскочил и тут же почувствовал, что его задние лапы соскальзывают с кромки уступа. Из пасти пса вырвался визг, полный ужаса.

— Счастливчик! — кинувшись к брату, Белла схватила его за загривок.

Поспешившая на подмогу Гроза тоже вонзила свои зубы в густую шерсть на его шее. В широко распахнутых глазах Беты плескалась паника. Пёс отчаянно цеплялся когтями за камни и гальку на тропке. Упёршись передними лапами в грунт, Гроза и Белла изо всей мочи потянули его на себя, и Счастливчик, наконец, сумел выбраться на тропинку.

— Быстрее! — пролаяла Гроза. — Назад, на вершину, поторопитесь!

А затем из всех собак на тропке осталась только она. Не прекращая гавкать, Гроза наблюдала за птицами, выписывавшими в небе всё более широкие круги. Похоже, пернатые существа потихоньку успокаивались. Не упуская из виду своих детёнышей, они поднимались в небо всё выше и выше, окидывая ретировавшихся собак презрительными взглядами. Яростно облаяв их в последний раз, Гроза выбралась на ровную твердь и плюхнулась на брюхо.

Остальные собаки, тяжело дыша, улеглись рядом. Гроза, вонзила когти глубоко в мягкую почву, поймав себя на мысли, что ей совсем не хочется вытаскивать их оттуда «Лежала бы так, да лежала!» — блаженно проурчала она про себя.

Счастливчик был первым, кто поднялся, но его всё ещё била дрожь.

— Идём назад в лес, — хрипло прорычал пёс. — Если повезёт — найдём по дороге дичь. Но отсюда надо убраться прямо сейчас!

Стоило её мышцам в облегчении расслабиться, как плечо Грозы — словно из мести — вновь заколола боль, но у собаки не нашлось сил даже на то, чтобы заскулить. Стараясь не глядеть на пик ужасной скалы, она поднялась на свои трясущиеся лапы и последовала за Бетой.

Не успели подавленные охотники пробраться сквозь последние заросли деревьев и войти в лагерь, как Гроза услышала громкий, возмущённый лай. Бросив тревожный взгляд на Беллу, она ускорила бег и выскочила на поляну вслед за Счастливчиком. Но увидев, что происходит, Гроза резко остановилась. И услышала у себя за спиной потрясённый вздох Беллы.

В центре поляны застыл, подняв уши и подрагивая всем телом, Дротик. Вокруг него кольцом сгрудились Кусака, Стрела, Шкирка и Лесник. Сгорбив плечи и вытянув хвосты, собаки дружно травили пса, грубо потявкивая и бросая ему в морду резкие, неприятные обвинения.

— Ты не принадлежишь к этой Стае, Свирепый Пёс!

— С какой такой стати мы должны доверять тебе?

— Едва ли в этой Стае найдётся собака, которая рискнёт повернуться к тебе спиной!

Счастливчик ощетинился и в два прыжка очутился в кольце:

— Что вы здесь устроили? Немедленно успокойтесь!

Но собаки слишком увлеклись, чтобы его послушаться. Гроза сомневалась, что они вообще услышали окрик своего Беты. Лесник, скребя когтями по земле, подначивал всю компанию. Шерсть у разошедшейся Шкирки стояла торчком, а голос Стрелы охрип от ярости.

— Лучше подыщи себе свору таких же жестоких и диких собак. Там тебе самое место! — гавкнула она.

При этих словах внутри у Грозы полыхнул жгучий гнев. Воспоминание о старом полуволке Альфе, пытавшемся называть её «Злобой», всё ещё болезненно жалило её.

— Довольно! — лай Беты прозвучал как громоподобный голос Небесного Пса, отскочил эхом от деревьев и только потом стих. Лязгнув челюстями, Гроза молнией промчалась мимо Счастливчика и врезалась в кольцо распалившихся собак.

— В чём дело? — рявкнула она, протолкавшись к Дротику. И, встав рядом с псом, обвела глазами всю четвёрку нападающих.

— Нечего на нас пялиться, — огрызнулась Стрела. — Во всём виноват этот Свирепый Пёс.

— Я же ничего не сделал, — попытался протестовать Дротик, но его робкий голос тут же утонул в громком хоре сердитых рыков.

— Разве может царить в Стае мир и спокойствие, когда в ней есть такой мерзкий пёс?

— Точно, Шкирка! Он же был в стае Стали!

— Почему бы ему не поискать другую стаю, под стать себе?

— Что за разборки вы тут затеяли? — разъярилась Гроза. — Вы все твердите о «защите Стаи» и нападаете на одного из её членов… Так-то вы укрепляете её сплочённость и командный дух?

— Не суй свой нос в наши дела, Гроза, — прорычал Лесник. — Тебя это не касается!

— Это касается любой собаки! — рявкнула Белла, наконец, протиснувшись в центр кольца и встав по другую сторону от Грозы. Она тяжело дышала, её бока бурно вздымались и опадали, но скорее от гнева, чем от попытки растолкать враждебно настроенных собак. — Что должен сделать Дротик, чтобы обелить себя в ваших глазах? Он никогда не совершал ничего предосудительного! Дротик — хороший член Стаи. Но никто из вас не желает дать ему шанса проявить свои лучшие качества!

— Тебе тоже, Белла, лучше не вмешиваться, — тявкнула Стрела. — Почему мы должны доверять всему, что ты говоришь? Тебя ослепляют ложные чувства к этому Свирепому псу. По-моему, у тебя вообще с головой не в порядке, раз ты избрала его.

— Что ты сейчас сказала?! — Дротик метнулся вперёд так внезапно, что Гроза не успела его остановить. Он оттолкнул в сторону Лесника так, что большой пёс пошатнулся и чуть не упал, в мгновение ока оказавшись возле Стрелы. Вскинувшись на дыбы, Дротик пнул её лапами и повалил на землю. Ошарашенная, Стрела и не подумала сопротивляться. Удерживая собаку своими сильными передними лапами, Дротик приблизил челюсти к её уху и щёлкнул клыками.

— Придержи язык, — прорычал он. — Как ты смеешь оскорблять Беллу?! Ты не достойна даже слизывать пыль с её лап!

Зубы Дротика не коснулись шеи Стрелы, но собака задрожала всем телом, а её глаза наполнились ужасом. И на этот раз Гроза понимала Стрелу. Вид разъярённого Дротика мог заставить кого угодно раскаяться в оскорблении его подруги. Но и Дротика Гроза не могла обвинять. Терпение пса рано или поздно должно было лопнуть, а Стрела давно напрашивалась на то, чтобы её осадили.

«И всё-таки Дротик совершил ошибку», — осознала Гроза с упавшим сердцем. В тот момент, когда он навис над Стрелой — со сверкающими глазами, обнажёнными клыками и слюной, сочащейся из перекошенной пасти, — все собаки Стаи повылезали на шум. И теперь, поёживаясь, глазели на неприглядную сцену. Альфа прошла сквозь их строй и встала перед Стаей, не сводя обеспокоенного взгляда со Свирепого пса.

— Дротик!

Дротик повернул голову и посмотрел на неё так, что Альфа сразу же замолчала. Явно потрясённая и неожиданно разнервничавшаяся, она не произнесла больше ни слова.

Гроза тревожно сглотнула. Дротик был намного крупнее и сильнее Стрелы, и маленькая охотница, придавленная к земле его лапами, дрожала, как загнанный кролик. Пёс не причинил ей никакого вреда, но Гроза отлично понимала, как это выглядело со стороны и что могли вообразить себе члены Стаи. Они ведь не слышали, как его травили и провоцировали четыре недалёкие собаки. Дротик предстал их глазам как огромный пёс, подмявший под себя более маленькую и слабую собачку… Как пёс, которого действительно следовало остерегаться!

«Он, и вправду, выглядит сейчас… свирепым». По хребту Грозы пробежал холодок.

Но это не был страх перед Дротиком. Это был страх за него.

Зловещую тишину нарушило чьё-то покашливание. Вскинув взгляд, Гроза увидела, как от охотничьего отряда, нервно подёргивая ушами, отделилась Ветерок.

— Это всего лишь недоразумение, — тявкнула бурая собачка. — Напряжённость в Стае никому из нас не нужна. До добра она не доведёт.

— Вот именно, — прорычала Шкирка, и Гроза обернулась к чёрной собаке. — Эта напряжённость, как ты выразилась, — все эти раздоры, неприятности, насилие и жестокость — по нутру Свирепым собакам. Они получают от этого удовольствие. Там, где Свирепые псы, там всегда напряжённость и склоки. Они липнут к ним как мухи и клещи.

— Это не так! — гавкнула Гроза. — Не Дротик всё это начал!

— С чего ты взяла? — глаза Лесника сузились до злобных щёлочек. — Ты появилась только в конце драки. Ты и остальные охотники. Ты ничего не видела.

Гроза разинула пасть и, потрясённая, замолчала. «Это же абсолютная ложь, и он понимает это! Драка началась только после того, как Стрела оскорбила Беллу!» Неужели желание изгнать Дротика из Стаи настолько завладело Лесником, что он решился даже обмануть своих сородичей?

«Как же мы сможем жить и работать вместе, если собаки ненавидят друг друга так сильно, что готовы нагло врать? У такой Стаи нет никакого будущего…» Гроза украдкой покосилась на Альфу в надежде на быстрые и решительные действия их предводительницы. Но, похоже, собака-бегунья пребывала в полном замешательстве. Она не предпринимала ничего, чтобы прекратить отвратительную стычку. «Альфа не знает, что делать, — осознала Гроза. — Она боится что-либо сказать!»

По хребту Грозы медленно расползлись мурашки ужаса. «Это Альфа довела ситуацию до такого кипения. И теперь она не в состоянии контролировать Стаю! О, Небесные Псы! У нас даже нет эффективного вожака!»

Поляну снова огласили крики — собаки начали спорить и бросаться друг в друга обвинениями. Как вдруг шум и гам прорезал пронзительный вой Дротика. Собаки разом повернулись к нему, в изумлении наклонив вперёд уши.

— С меня хватит, — рявкнул пёс, поглядев на всех них с откровенным презрением. — Лучшее, что я могу сделать, это — покинуть Стаю.

— Нет! — тявкнула в смятении Гроза. Собаки зашептались, забормотали, завыли. Но сколько Гроза не вслушивалась в поднявшийся гул, она различала в нём лишь возгласы одобрения и облегчения.

— Очень верное решение! — пробормотал Бруно.

— Дротик! — залаяла Гроза ещё громче, пытаясь заглушить собак. — Ты не должен так поступать!

— Никто из собак, за исключением тебя, не хочет меня здесь видеть, — пренебрежительно отступив от съёжившейся Стрелы, Свирепый Пёс выгнул морду и оглядел Стаю.

— Дротик, не торопись с решением! — тявкнул Счастливчик.

— Нет, пожалуйста, не уходи! — выступила вперёд маленькая Омега. Её запачканный кончик хвоста просительно завилял. — Мне будет тебя сильно не хватать, Дротик! Мы можем всё поправить. Все мы. Как Стая! — Высунув свой маленький розовый язычок, Солнышко умоляюще поглядела на пса.

И тот, опустив голову, нежно лизнул её в ухо:

— Ты очень хорошая собака, Солнышко! Но у меня нет выбора, — Дротик пристально посмотрел на Счастливчика: — Уж кто-кто, а я так точно не поторопился с решением. Наоборот, я слишком долго мирился с этим абсурдом.

Гроза стрельнула глазами на Бету: «Ты оказался неправ. Даже Дротик не смог выдержать такого давления». Гроза обвела взглядом других собак и поняла: никто их них и пасти не откроет в защиту её друга. Губа охотницы отвисла в желании зарычать, но собака не дала ярости выплеснуться наружу. Гневом ситуацию было не исправить.

— Пожалуйста, Дротик, не уходи, — как можно спокойней сказала она. — Ты принадлежишь нашей Стае, — Гроза глазами попросила сородичей о поддержке, но даже те собаки, которые обычно с симпатией относились к Дротику, теперь хранили неловкое молчание и смущённо отворачивали головы. «Они надеются на то, что жизнь станет легче? Что с уходом Дротика исчезнут все беды и неурядицы? Они даже не представляют себе, насколько они неправы. Ради толики спокойствия они готовы позволить хорошему псу взять всю вину на себя, — морда Грозы скривилась в отвращении. — Счастливчик даже не пытается по-настоящему остановить его… А Альфа?..»

Вытянув шею, Гроза посмотрела поверх сбившейся в кучу Стаи на своего вожака. Собака-бегунья стояла теперь позади всех. Вокруг её лап копошились щенята. Их глазки были широко раскрыты, ушки вытянулись вперёд, но они усиленно жались поближе к маме. Малыши явно не понимали причины враждебности, витавшей в воздухе. Глянув на сердитую морду Лесника, Грызушка затрепетала всем тельцем, и Кувыркушка прижался к сестричке плотнее, словно желая её успокоить.

«В этих щенках сейчас больше собачьего духа, чем во всех остальных членах Стаи, — сердито подумала Гроза. — Если они и не понимают творящегося здесь абсурда, то только потому, что у них настоящие инстинкты — а не те, которыми руководствуются так называемые взрослые собаки!»

Да, щенки Альфы выглядели одновременно удивлёнными и встревоженными, но, в отличие от малышей, морда их Мамы-Собаки не выражала ничего. Абсолютно ничего! Альфа бесстрастно и бесчувственно наблюдала за тем, как собаки её Стаи травили Дротика.

«Я не могу в это поверить, — мысленно возмутилась Гроза. — Она и не думает ничего говорить. Она не собирается вмешаться, чтобы его защитить…»

За Альфу это сделала другая собака. Выдвинувшись вперёд, рядом со Свирепым другом встала Белла. Она окинула Стаю гневным взглядом и угрожающе прорычала:

— Если Дротик уйдёт, вместе с ним уйду и я!

— Белла! Нет! — прохрипел потрясённый Счастливчик.

— Да! — рявкнула Белла. — Не похоже, чтобы ты хотел оставить нас в Стае, Бета! Собаки не желают нас видеть здесь. Это очевидно. А мы не хотим изо дня в день терпеть их выкрутасы. Перешёптывания, обвинения, оскорбления, слежку! Ни одной нормальной собаке такое не понравится!

Гроза отчаянно искала на собачьих мордах хоть какие-то следы стыда, хоть какие-то намёки на симпатию к Дротику. Но собаки, перехватывая её взгляд, только агрессивно вызывающе вскидывали головы, а некоторые просто отворачивались, избегая встречаться с ней взглядом.

«Даже Микки?» — удручённо подумала Гроза. Пастуший пёс всегда был добр и расположен к таким, как они с Дротиком. Но сейчас его веки были опущены. А когда Микки всё же отважился их приподнять и посмотреть в молящие о заступничестве глаза Грозы, он только повёл ухом и почти незаметно мотнул головой. «И даже Микки! — осознала разочарованно Гроза — Даже Микки не захотел вступиться за них».

— Как вы можете молча стоять и смотреть, как хорошего пса изгоняют из Стаи? — не выдержала охотница.

— Потише, Гроза, — рыкнул Лесник. — Ты судишь предвзято. Ты необъективна, как и Белла.

— Это ты у нас необъективный!

Хромой натужно кашлянул, прерывая новую волну конфликта.

— Дротик способен позаботиться о себе сам. Он стойкий и очень сильный. Он не нуждается в нашей защите.

— Да, он именно такой, — тявкнула Белла, — и ни одна собака с ним не сравнится! Только союзников здесь у него маловато. А раз так, то какой нам смысл оставаться в Стае?

— Но, Белла! — вскричала Солнышко. Она кинулась к золотистой собаке и положила свои маленькие белые лапки ей на плечи. — Ты не можешь уйти из Стаи. Вы оба не должны нас покидать! Это всё так глупо! Мы через столько всего прошли вместе. И Стая нуждается в каждой собаке. Мы нуждаемся в тебе и Дротике!

Белла ласково ткнула собачку носом:

— Боюсь, что это не так, Солнышко. Большинство членов Стаи думают иначе.

— Омега права, — пробормотал поникший Счастливчик. — Стая нуждается и в тебе, Белла, и в Дротике. Что мы будем делать без таких умных, умелых и сильных охотников, как вы?

Взглянув на Бету, Гроза поняла: несмотря на свой последний довод, пёс, похоже, смирился. Он, без сомнения, хотел уговорить Беллу остаться, но так и не смог подобрать верных слов, чтобы её удержать. И ответом ему стал недоверчивый рык сестры.

— Мне так не кажется, братец. Посмотри-ка на этих собак, — надменно кивнула она на группу вокруг Дротика. — По-моему, они только и ждут, как бы поскорей избавиться от нас.

— От тебя мы не хотим избавиться, — гавкнула Шкирка.

В жуткой тишине, последовавшей за этим признанием, все глаза Стаи обратились на Дротика. Некоторые собаки смотрели на него со стыдом, другие — со злорадным ликованием. Сам Дротик явно пребывал в замешательстве, но держался вызывающе. А потом вдруг мышцы его морды расслабились, уши поникли, и в глазах осталась одна печаль. Тяжело вздохнув, пёс заговорил:

— Я просто не понимаю, почему вы все…

— Не надо, Дротик, — резко оборвала его Белла, толкнув друга в бок. — Не стоит доставлять им удовольствие, — она с презрением оглядела молчащих собак. — Завтра, как только Собака-Солнце побежит по небу, мы покинем этот лагерь. И пусть эта так называемая «Стая» остаётся при своих интересах. Если мы ей не нужны, то нам она не нужна и подавно.

Собака-Солнце, с каждым мигом приглушая своё свечение, крадучись, опускалась с неба вниз, за горизонт. Тени на поляне становились всё больше и гуще, и, наблюдая за ними, Гроза ощутила страх — страх, не имевший никакого отношения к надвигавшейся ночи. «Когда Собака-Солнце выспится, разомнёт лапы и снова побежит по небу, Белла и Дротик уйдут отсюда, — с грустью подумала охотница. — И я ничего не могу сделать, чтобы вынудить их остаться».

С тяжёлым сердцем Гроза побрела к самому большому логову на поляне — тому, в котором, свернувшись защитным кольцом вокруг спящих щенят, лежали её вожаки. Заметив приближение Грозы, Счастливчик тотчас же встал и аккуратно спихнул с передней лапы Кувыркушку. Щенок зевнул, показав свои ребяческие зубки, и, пристроившись между Пушинкой и Мамой-Собакой, снова скрутился калачиком.

Увидев упредительный кивок Беты, Гроза остановилась и подождала, пока пёс не выйдет из логова ей навстречу. А потом он призывно мотнул головой, и собака последовала за ним в небольшой сосновый бор близ поляны. Вокруг стояла тишина. В приятном прохладном воздухе витал солоноватый дух Бескрайнего озера. Гроза раздула ноздри, чтобы вдохнуть его в свои лёгкие как можно больше. Но вместе с ним к ней в нос пробрался слабый, но очень знакомый собачий запах. Слегка повернувшись, Гроза вперила взгляд в сгущавшуюся темноту, сразу же различив силуэты Беллы и Дротика, прильнувших друг к другу на месте своего нового ночлега, у самой границы лагеря. Они отошли как можно дальше от остальной Стаи и устроили себе простейшее логово — выстлав травой неглубокую впадину в земле. «Увы, — осознала с печалью Гроза, — после сегодняшней ночи они больше им не воспользуются…»

— Счастливчик, неужели ты это допустишь? — мягко спросила она. — Ты действительно позволишь им уйти?

Опустив и голову, и хвост, Бета потерянно вздохнул:

— Я не знаю, как их остановить. Мне никогда не удавалось заставить Беллу изменить своё решение. Уверен — она и сейчас не передумает.

Из пасти охотницы вырвался возглас отчаяния.

— Но разве Дротик и Белла выживут одни? Без поддержки Стаи? Без заботы своих сородичей? — представив себя бродящей по лесу в одиночестве и тоске, Гроза непроизвольно содрогнулась. — Разве не каждая собака нуждается в стае?

Долгое время Счастливчик не отвечал. А лишь глядел на свою сестру и её друга. Белла во сне то и дело шевелилась, и каждый раз Дротик поворачивался к ней и лизал в ухо.

— Некоторым собакам лучше вне стаи. Я жил вне Стаи долгое время, — наконец, проронил Счастливчик. — Белла и Дротик — сильные собаки и отличные бойцы. Может, им и вправду не нужны никакие другие собаки, — пёс снова задумчиво покосился на пару. — С ними всё будет в порядке. Но… — Счастливчик облизал губы и посмотрел охотнице прямо в глаза, только его взгляд выдал лёгкую неуверенность пса в себе: — Ты же не уйдёшь от нас, Гроза?

Уши собаки от удивления вздёрнулись:

— Я даже не представляла себе такой…

— Вот и хорошо, — кивнул Бета, с облегчением хлопнув ушами. — Не смей даже думать, будто ты не нужна нашей Стае. Мы нуждаемся в тебе. Мы тебя любим. Договорились?

С этими словами он развернулся и пошагал обратно к своему логову и щенкам. Не в силах сдвинуться с места, Гроза проводила его вытаращенными глазами: «Почему он не сказал то же самое Белле и Дротику? До того, как стало слишком поздно? Всё рушится. Стая распадается. И я не хочу потерять Беллу и Дротика…»

Гроза снова посмотрела на двух собак. А в следующий миг её сердце подскочило и ударилось в рёбра. Гроза осознала, что глаза Дротика были открыты! При свете звёзд она отчётливо различила их грустный блеск. А потом пёс подмигнул ей. Гроза ответила ему лёгким кивком. Ей захотелось что-нибудь сказать Дротику.

«Но что ему сказать?» На ум не приходили никакие слова, способные его утешить и приободрить, а самое главное — Гроза слишком хорошо сознавала, что он может чувствовать, будучи Свирепым Псом и понимая, что твои собратья по Стае боятся тебя даже тогда, когда не показывают виду.

Да, она тоже страдала из-за своего происхождения. Но несмотря на то, что остальные собаки — сознательно или интуитивно, скрытно или явно — опасались её, отлучение от Стаи Грозе не угрожало. Она никогда не заставляла своих сородичей настолько бояться себя, чтобы они решили её изгнать.

«Я не могу даже представить, что сейчас чувствует Дротик. Или насколько рассержена должна быть Белла.»

«Такой грустной прогулки мне ещё не доводилось совершать», — подумала Гроза на следующее утро, шагая сбоку от Дротика. С другой стороны от пса шла Белла, неся свою золотистую голову высоко и горделиво. Рядом с сестрой трусил Счастливчик, ещё более подавленный, чем накануне. Из других членов Стаи к их компании примкнула только преданная Солнышко. Маленькая Омега отчаянно семенила лапками, стараясь не отстать от более крупных собак. «Наверное, даже хорошо, что она задыхается», — пронеслось в голове у Грозы. Вид у Солнышка был такой, что Гроза не сомневалась: будь у Омеги больше силёнок, она бы развылась от расстройства на весь лес.

Они уже отошли от лагеря на приличное расстояние. Гроза обрадовалась, когда деревья сомкнулись за их спинами и поляна исчезла из виду, но её всё равно не покидало ощущение, будто их хвосты продолжают испепелять своими взглядами остальные собаки. Гроза была настолько раздосадована и огорчена, что всерьёз подумывала присоединиться к Белле и Дротику, несмотря на слова, сказанные Счастливчику минувшей ночью. Сердце охотницы грызла боль — боль её друзей, этим утром переставших быть членами Стаи.

Гроза была настолько поглощена своими мыслями, что очень удивилась, когда Дротик вдруг остановился. И только потом сообразила, что они добрались до опушки леса. Она покатым склоном спускалась к долине, на которой резвый ветерок трепал пышную зелёную траву.

— Дальше мы с Дротиком пойдём одни, — пробормотала Белла.

Дротик кивнул, нежно куснув её ухо.

— Куда вы пойдёте? — голос Беты прозвучал уныло и несчастно.

— По правде говоря, ещё не знаю, — Белла посмотрела на брата нежнее обычного: — Не печалься так сильно, Счастливчик! — она с искренней любовью ткнула его носом в плечо. — Эти последние несколько сезонов после Большого Рыка… Давай будем считать, что нам улыбнулась удача. Нас разделили ещё щенками, и если бы не счастливая случайность, мы никогда бы не встретились вновь. Может быть, нам действительно не суждено быть вместе…

— В это трудно поверить, Белла, — вздохнул Счастливчик. — Мы ведь — родные брат и сестра. И всегда были вместе, пока за нами не пришли Длиннолапые…

— Да, но я всё-таки обрела тебя снова, братец! Пусть и на короткое время! — Белла дотронулась своим носиком до носа Беты. — Я почти благодарна Большому Рыку за это…

— Ох, Белла… — прикрыв глаза, Счастливчик прижался мордой к голове сестры.

— Я тоже буду скучать по вам обоим. Сильно-сильно, — подскочив к Дротику, Солнышко забилась под брюхо пса, словно ища у него защиты. А потом, высунув оттуда свою мордочку, подмигнула Свирепому псу: — Более безопасного места, чем это, нет! Как бы мне хотелось, чтобы это увидели и остальные собаки!

Дротик сглотнул. Он выглядел тронутым. Склонив голову, пёс лизнул Омегу в макушку и нежно проговорил:

— Я тоже буду скучать по тебе, Солнышко. Но ты не беспокойся. В Стае ты будешь в безопасности. Там о тебе позаботятся.

Гроза тоже вышла вперёд. Она попыталась подыскать приятные слова на прощание, но гнев и досада не позволили ей этого. И вместо доброго напутствия Гроза сумела выдавить из себя только пару коротких фраз:

— Мне очень жаль, что так вышло. Это неправильно… и мне будет без вас нелегко…

Дротик лизнул её в ухо:

— Мы тоже будем скучать по тебе, Гроза. А ты будь уверена: ты — хорошая собака. Что бы ни говорили другие.

В горле охотницы встал комок. Она перевела взгляд с Дротика и Солнышка на двух золотистых собак — брата и сестру. Белла и Счастливчик всё ещё стояли рядом, соприкасаясь головами, и приступ боли, скрутивший Грозе живот, показался ей странно знакомым: «Я чувствовала примерно то же самое, когда умерла Марта…»

Не удивительно. Она теряла Беллу — собаку, которую знала с той самой поры, когда и сама была крошечным щенком. И Дротика — своего «собрата» по родословной и единственного пса, который по-настоящему её понимал.

«Но они же не умирают, — попыталась взять себя в лапы Гроза. — Возможно, мы ещё когда-нибудь увидимся… Только какой будет та наша встреча? Что если я застану в живых лишь одного из них? Или хуже того… вдруг нам придётся сражаться с ними за территорию или дичь? — Гроза резко встряхнулась, пытаясь сбросить с себя неожиданные опасения. Но тут же новое сомнение камнем упало ей на сердце: — Что если нам придётся схлестнуться с ними в смертельной схватке, как когда-то со Сталью или Ужасом? О, Небесные Псы! Чем же тогда всё кончится?»

Лапы Грозы были в песке, и сильный, солоноватый ветер, налетавший порывами с Бескрайнего озера, задирал собаке уши и обдавал зябким холодом шкуру. За её спиной волны свирепо накидывались на берег, разбивались о непреклонную твердь и раздосадованно пенились у её лап. На какой-то миг Грозу охватила растерянность. «Как я сюда попала?» Но потом она услышала знакомый звук и вскинула глаза. Над ней высилась отвесная скала, а в воздухе парили большие белые птицы. Они были очень сердиты и то и дело пикировали вниз, на четвёрку перепуганных собак.

Белла, Бруно, Счастливчик и Ветерок растянулись в цепочку на узкой скальной тропке — так же, как в тот день, когда они рискнули обследовать скалы. Только она, Гроза, почему-то стояла внизу, на берегу, и ничего не могла предпринять, пока её сородичи извивались, пригибались и пятились, пытаясь увернуться от птиц. В жутком переполохе собаки спотыкались, поскальзывались, путались друг у друга под лапами, пихались и толкались. А она ничем не могла им помочь! Она только стояла и наблюдала за тем, как они пытались выбраться на безопасное место. От тревоги за собратьев у собаки перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось в горле. Гроза ещё никогда не ощущала себя такой беспомощной…

А потом кто-то из четвёрки поскользнулся. Золотистый пёс сорвался с кромки тропы и полетел вниз, извиваясь и переворачиваясь в воздухе. «Счастливчик!»

Из пасти Грозы вырвался вопль страха. Каким-то образом она даже с такого расстояния разглядела ужас в его глазах и расслышала ошеломлённый вой пса, упавшего в зыбившиеся у подножия скалы волны. Гроза попыталась ринуться вперёд, чтобы его вытащить, но её лапы внезапно отяжелели, словно кто-то потянул их вниз. А потом, когда Счастливчик скрылся под волнами, Гроза почувствовала, что и сама тоже тонет.

«О, Собака-Река! Пожалуйста, не утаскивай меня под воду!»

Счастливчик пропал, исчез навсегда под поверхностью озера. И теперь огромная волна накатывала каскадом на Грозу, подминая её под себя и заполняя водой её ноздри и пасть. Собака всё глубже и глубже погружалась во тьму. Она не смогла помочь Счастливчику, а теперь она и сама не могла ни думать, ни дышать…

Гроза содрогнулась и проснулась. Она почему-то ожидала, что окажется в воде, как будто бы, блуждая во сне, она могла запросто проделать неблизкий путь к Бескрайнему озеру, но земля под её лапами была сухой и тёплой, а вместо шума разбивающихся волн ей в уши залетало дыхание и посапывание спящих сородичей.

Лапы некоторых собак постукивали по земле, словно они в своих снах куда-то бежали. Гроза приподняла голову. Стоило ей согреться, и бившая её тело дрожь унялась.

Если она не ходила во сне — даже в середине своего жуткого, яркого видения — возможно, она, наконец, справилась с недугом? Неужели это больше никогда не повторится? Собака почувствовала маленький всплеск надежды, хотя образы из ночного кошмара всё ещё стояли перед глазами. «Я всё ещё вижу, как Счастливчик погружается в эту воду. Я всё ещё слышу его…» Гроза со всей силой встряхнулась. Нет. Она не поддастся отчаянию. Это был всего лишь сон!

Наверное, те страшные моменты на скале во время последней охоты подействовали на неё гораздо хуже, чем она думала. Пережитые тогда ощущения возвращались к ней теперь во снах, только и всего. Счастливчик не сорвался и не утонул. Он сейчас спал в своём логове, рядом с Альфой и четырьмя щенятами. Он был цел и невредим, и ничего не угрожало. А этот кошмар… он был лишь зловещим видением того, что могло тогда с ними случиться. Только видением!

— Стая, ко мне!

Звонкий лай заставил всех собак вприпрыжку побежать к центру поляны, где, навострив уши и посверкивая глазами, стояла Альфа Пока они рассаживались поближе, чтобы лучше её слышать, Грозу не покидало ощущение, будто собака-бегунья нарочно состроила самую храбрую морду. «И ей это надо, — подумала угрюмо охотница — Если бы она прошлой ночью действовала, как подобает настоящему вожаку, она могла бы предотвратить уход Беллы и Дротика».

Гроза оглядела Стаю. Неужели никого из собак не волнует, что Дротик и Белла ушли? Неужели они не понимают хотя бы того, чем чревата для Стаи утрата двух смелых, умелых охотников? Счастливчик выглядел грустноватым, но у большинства собак вид был обычный. Только Бруно держал голову высоко, и глаза на его довольной морде искрились радостью. «Бруно думает, что, изгнав Дротика и Беллу, они спасли Стаю, — догадалась Гроза. — Но он ошибается. Не Дротик был угрозой для Стаи, и с его уходом ничего не переменится к лучшему».

— Нам нужно выбрать в охотники ещё двух собак, — заявила Альфа. — Теперь, после того, как Белла и Дротик покинули Стаю, мы должны перераспределить роли собак, исходя из наибольшей потребности.

— Но, Альфа, — голос выступившей вперёд Луны прозвучал так, словно она бесконечно устала от споров с вожаками. — Нам едва-едва хватает патрульных. Мы не можем рисковать нашей безопасностью!

— Луна! — прорычала Альфа. — Мы не сможем себя хорошо защитить, если обессилим от голода. Охота для нас сейчас главное. И всем собакам придётся отныне прикладывать больше усилий.

— Во всём виноваты Белла и Дротик, — пробурчала Шкирка. — Из-за них мы теперь будем ходить голодными, а наши границы будут хуже защищены.

— Верно, — поддакнул ей рыком Лесник. — Они всегда думали только о себе.

Гроза в изумлении уставилась на собак. Ей захотелось прорычать им прямо в морды, что это они выгнали Дротика и Беллу из Стаи, вместе со своими дружками, только какой в этом был смысл? Эти собаки всё равно бы не признали свою вину. А, указав им на это, она бы только поспособствовала дальнейшему расколу, подав повод для новых споров и разногласий. Крепко сомкнув челюсти, Гроза заглотила гнев. Лесник тем временем выдвинулся вперёд. За его спиной пристроилась Шкирка.

— Мы могли бы стать охотниками, — пробормотал большой пёс. — Мы старшие патрульные, и мы охотились для нашей старой стаи, когда Альфой был Хромой.

Хотя их кандидатуры предложил Лесник, Гроза поняла по взволнованным глазам и подрагивавшему хвосту Шкирки, насколько отчаянно она жаждала нового назначения. Статус охотницы и впрямь был серьёзным повышением для собаки, когда-то служившей Омегой. Однако вслед за этой парочкой вперёд шагнула Стрела.

— Мы всегда были ловчее и искуснее в охоте, чем собаки из стаи Хромого, — прорычала она. — Нам приходилось самим шевелить мозгами, а это посложней, чем слепо повиноваться безумцу!

— Кхе, — кашлянул Хромой. — Я слышал, что на последней охоте себя хорошо показала Ветерок, — кивнул пёс на тёмно-коричневую собачку. — У неё даже возникла идея поохотиться в скалах.

— Да, но только чем всё это закончилось? — оскалилась в усмешке Кусака.

— В любом случае, — зыркнула на Хромого Колючка, — ты просто пытаешься получше пристроить хоть какую-то собаку из своей бывшей стаи.

— Хватит, Колючка, замолчи! — гавкнула на неё Луна.

Сердито взвыв, Колючка отступила, но извиниться перед Третьим Псом Стаи даже не подумала.

— Кусака права, Третий Пёс, — мягко сказала Альфа. — Идея Ветерок чуть не стоила жизни моему Бете.

Щенки захныкали и сбились плотнее вокруг Мамы-Собаки. Явно напуганная Грызушка начала дрожать. «Похоже, малышей привело в ужас напряжение, витающее в воздухе, а вовсе не мысль о возможной гибели Пса-Отца, — подумала Гроза. — Хвала Небесным Псам — щенята ещё слишком юны, чтобы думать о смерти. Они пока даже не понимают, что это такое».

— И как же мы будем выбирать новых охотников? — отвлёк внимание Грозы от малышей голос Лесника. — Может быть, нам стоит устроить испытания?

Пёс выпрямился во весь рост, и Гроза поняла: он был уверен в том, что отлично справится с любым заданием.

Собака-бегунья резко замотала изящной головой:

— У нас нет на это времени. Любые испытания лишь настроят собак друг против друга. Не думаю, что нам нужны новые распри. Согласен? — в стальном взгляде Альфы на Лесника отразилась непреклонность повелительницы: — Я сама приму решение.

Лесник отвёл глаза. Гроза испытала ехидное удовлетворение: «Что, раззявил пасть, самовыдвиженец? Перебьёшься!» А потом обернулась к Альфе. Та с задумчивым выражением на морде изучала Колючку и Жука.

«Нет! Только не это! Я не в восторге от кандидатур Лесника и Шкирки. Но разве можно всерьёз рассматривать на роль охотников Жука и Колючку? У них же совсем нет опыта!»

— Колючка и Жук! — проговорила, наконец, собака-бегунья. — Вы будете нашими новыми охотниками.

Гроза почувствовала, как напряглось всё её тело. Колючка и Жук довольно гавкнули.

— Спасибо тебе, Альфа! — воскликнул Жук.

— Мы сделаем всё, чтобы наш Пёс-Отец гордился нами, — добавила Колючка. — Обещаем тебе!

До ушей Грозы донёсся тихий ропот раздосадованных собак из бывшей стаи Хромого. Щётка и Лесник в сердцах что-то буркнули друг другу, и на этот раз Гроза была с ними солидарна. Но Третий Пёс Стаи выступил вперёд и приклонил свою голову перед собакой-бегуньей.

— Если такова твоя воля, Альфа — сказал он. — Я поддержу твоё решение.

Гроза уселась и почесала за ухом лапой. «Хромой чересчур уступчив и сговорчив. Колючка, может, и справится со своей новой ролью, но какой охотник из Жука? Он же не отличается ни быстротой, ни силой…»

Гроза посмотрела на Счастливчика. Бета резко отвёл глаза, но собака успела заметить в них смущение и неловкость, и всё же пёс ничего не сказал.

«Даже несогласный с Альфой, он всё равно предпочитает отмалчиваться, — поняла Гроза. — Что ж, так тому и быть. Надеюсь, Стае не придётся пожалеть о выборе Альфы. Потому что сейчас мы нуждаемся в хороших охотниках как никогда прежде».

Высокая трава на лугу зловредно шевелилась, пока Гроза пристально вглядывалась в неё. Хуже того, зелёные былинки коварно щекотали ей ноздри. Низко пригнувшись, собака подавила желание чихнуть и понадеялась, что неопытный Жук сообразит сделать то же самое. Не хватало им ещё спугнуть дичь! Это никогда не доводило до добра, а сейчас могло закончиться и вовсе плачевно.

Гроза подняла ухо. Не глядя по сторонам, она точно знала: Колючка и Жук затаились в траве по бокам от неё. Она улавливала нервозность Жука, но молодой пёс держал себя в лапах и не двигался с места без её команды.

«Для начала только небольшая охота, Гроза, — напутствовал собаку Счастливчик. — Возьми наших новых охотников и посмотри их в деле. Пусть они потренируют свои навыки на лугу, где мало шансов наткнуться на крупных или опасных существ».

— Трава, Гроза, — пожаловался шёпотом Жук. — Она щекочет мой нос!

— Тише! — рявкнула Колючка. — Ты потревожишь дичь!

«Не больше, чем ты, препираясь с братом!» — вздохнула про себя Гроза.

— Перестань мной командовать! — повысил голос Жук. — Так мы можем подкрасться незаметно ко всему, что увидим!

«Умная мысль!» — усмехнулась Гроза и тихо рыкнула:

— Прекратите пререкаться! От вас здесь больше всего шуму! Сосредоточьтесь и наберитесь терпения, ради Собаки-Леса!

Обе собаки уставились на неё, опустив уши и распластав хвосты на земле.

— Извини, Гроза, — виновато пробормотала Колючка.

— Я больше ничего не хочу от вас слышать, — сузив глаза, добавила Гроза. — Разве что это будут слова «Там добыча!».

Две молодые собаки притихли и только изредка беспокойно ёрзали. Гроза старалась не косить на них глазами. Колючка и Жук были вполне взрослыми собаками, того же возраста, что и сама Гроза. Но сейчас она чувствовала себя с ними так же, как в логове Альфы с её щенками. За этими новоиспечёнными охотниками тоже нужен был присмотр! «Лучше бы вместо них были Шкирка и Лесник…»

От такой неожиданной мысли ухо Грозы в удивлении вздёрнулось. Но это была правда. Шкирка, Щётка и Лесник упорно и беспричинно не доверяли Свирепым собакам, и Грозе не нравилась предвзятость, которую они им постоянно выказывали. Но они были более опытными и более дисциплинированными, чем подросшие щенки Луны.

«А ещё лучше было бы, если бы вместо всех этих собак рядом со мной сейчас находились Дротик и Белла, — вздохнула Гроза. — Они отлично знали не только, как нужно охотиться, но и как следует вести себя на охоте. А я теперь трачу драгоценное время на обучение новоиспечённых охотников азам этого сложного искусства — и всё потому, что остальная Стая потратила своё время на изгнание из лагеря наших лучших охотников».

У опушки леса, под прикрытием густой листвы, замерла тёмная тень — это из разведки возвратилась Ветерок. Гроза тихо поприветствовала её, радуясь возможности отвлечься от раздражающих размышлений.

— Там впереди суслик, — приблизившись к охотнице, пробормотала собачка.

«Мелкая дичь… Но это только начало».

— Хорошие новости, Ветерок. Спасибо! — поблагодарив разведчицу, Гроза слегка подтолкнула своих учеников: — Колючка, Жук! Мы покрадёмся вперёд в заведённом порядке. Колючка, ты возьмёшь левее, а ты, Жук, держись от меня справа Теперь вы должны быть предельно осторожными. Жук! Не бросайся на дичь, как бы ты ни возбудился при её виде.

Низко пригнувшись к земле и переставляя лапы как можно аккуратней, собаки поползли вперёд. Жук явно старался выполнять все наказы Грозы и передвигаться как можно тише, и постепенно уверенность стала возвращаться к ней. «Он слушается меня. И это очень хорошо, потому что суслик хитёр и ловок. Если мы спугнём его раньше времени, он спрячется под землёй, и мы его уже оттуда не выманим».

Наверное, следовало заранее предупредить Жука об этой особенности сусликов, — сообразила Гроза. Но было поздно. Как только в траве промелькнула чужая шкурка, Жук залился громким лаем, сорвался с места и помчался к зверьку. Суслик испуганно вздрогнул, приподнял голову, а потом шустро метнулся назад и скрылся в подземном туннеле.

Глаза Жука широко распахнулись. Он бросился к норке, но не рассчитал скорость и врезался в неё мордой, окатив себя с головы до лап комьями рыхлой земли. От удара зев норы осыпался, и голова Жука застряла внутри. Пару секунд его лапы продолжали молотить воздух, как будто он продолжал бежать, но потом незадачливый охотник неуклюже извернулся и выбрался наружу, тряся головой и непрестанно чихая из-за забившей ноздри грязи.

На морде и усах Жука всё ещё висели прилипшие крупицы земли, когда к нему подлетела Колючка и залепила лапой мощную оплеуху.

— Ты идиот, братец! Ты спугнул суслика!

— Не называй меня идиотом! — выплюнул забившуюся в пасть землю Жук.

Гроза разочарованно рыкнула. «Он не только спугнул этого суслика. Он со своею сестрицей распугал нам всю живность на лугу. Теперь в пределах слышимости мы долго не учуем дичи!»

Брат и сестра всё ещё рычали друг на друга. Наклонив назад уши и обнажив клыки, Гроза встала между ними. Попытавшись обогнуть живую преграду, Колючка снова ринулась к Жуку, но Гроза оттолкнула её назад. И в тот же миг её мышцу пронзила такая острая, опаляющая боль, что собака чуть не задохнулась.

На шерсти проступила тёплая влага. Повернув голову, Гроза увидела, что рана, нанесённая Клыконосом, опять вскрылась и сочится кровью. «Только этого не хватало!»

Гроза яростно щёлкнула клыками на Колючку и тут же повернулась к Жуку.

— Прекратите свои разборки, вы оба! Вы ведёте себя, как маленькие щенята! От Кувыркушки и Пушинки и то было бы больше пользы… А вы только и можете, что ссориться по всяким пустякам!

Колючка и Жук разом съёжились и низко пригнулись к земле, их глаза наполнились виной и стыдом.

— Прости, Гроза, — прошептал Жук. — Я не хотел, чтобы…

— Конечно, ты не хотел. Всё произошло по твоей глупости и безрассудству, — укол боли, пронзивший плечо Грозы, только сильней распалив её гнев. — Вы совершаете ненужные ошибки, и из-за них Стая может остаться голодной. Если вы не начнёте вести себя правильно, я скажу Альфе, чтобы она вечером допустила вас до еды после Омеги!

Поджав хвосты и плотно прижав к голове уши, Колючка и Жук отпрянули от Грозы.

Из глоток обеих собак вырвались прерывистые всхлипы.

— Прости нас, Гроза! Нам, правда, жаль, что так вышло. Ну, пожалуйста, извини нас!

— Одними извинениями кроликов не поймаешь, — отрезала Гроза. — Постарайтесь проявить себя с лучшей стороны до конца этой охоты. Или вам не понравится то, что я расскажу по возвращении нашей Альфе…

Свернувшись колечком в своём логове в тот же вечер, Гроза обнюхала и вылизала рану на плече. Кровотечение остановилось, да оно и не было таким сильным, как показалось поначалу. Но вновь открывшаяся рана жутко болела, и даже раздражение на двух новых охотников не помогало Грозе от неё отвлечься.

— Гроза, как твоё плечо? — послышался озабоченный голос.

Собака обернулась и увидела ковылявшего к ней Хромого.

— Нормально, — немного раздражённо ответила она псу.

Третий Пёс озадаченно приподнял голову и моргнул.

— Как прошла охота?

Гроза заколебалась. Альфа отвергла предложение Хромого об охотниках, и он, скорее всего, обиделся, хотя вида не показал. Стоило ли ей разжигать его недовольство своим рассказом о неудачной охоте?

Но обмануть Хромого она не смогла.

— По правде говоря, — со вздохом призналась Гроза, — охота не задалась. Колючка и Жук… они… они ещё неопытные. И слишком нетерпеливые. А ты сам знаешь: на охоте поспешишь — только дичь насмешишь.

Обернувшись, Хромой задумчиво оглядел двух молодых собак, тренировавших охотничьи движения и повадки на другом краю поляны. Они по очереди крались вперёд и затаивались, давая друг другу возможность сделать новый ход. «Если бы они так же сосредоточенно вели себя на настоящей охоте, — брюзгливо проворчала про себя Гроза, — она могла закончиться иначе».

— Они ещё молодые, — подал, наконец, голос Хромой. — Это был их первый опыт. И посмотри, как старательно они упражняются сейчас, — высунув язык, пёс снова повернулся к Грозе. — Собака может многому научиться и многого достичь при наличии воли и желания. Погляди на меня! Я ведь научился ходить на трёх лапах!

Гроза наклонила голову:

— Всё так. Ты даже на своих трёх лапах дашь фору некоторым собакам. И Жук с Колючкой тоже настроены решительно. Ты прав, Хромой. Я уверена, что они усвоят все уроки и станут хорошими охотниками, — тяжело вздохнув, Гроза положила голову на передние лапы. — Только знаешь, Хромой… Стаю не волнует, что будет завтра. Сейчас, по крайней мере. Мы не думаем о будущем. Мы беспокоимся о сегодняшнем дне. О том, что будут есть собаки сегодня вечером.

— Позже в лес отправится новый отряд, — Хромой утешительно лизнул её в ухо. — Это будет настоящая, а не учебная охота. Всё будет в порядке.

— Да, но теперь нам каждый день придётся посылать на охоту Колючку и Жука. И, если они и дальше не будут справляться, мы начнём есть так же мало, как Омеги. Разве это пойдёт на пользу щенкам? — Собака обеспокоенно покосилась на логово Альфы и Беты. — Кувыркушка, Пушинка и остальные малыши не вырастут большими и сильными на диете из пауков, ведь так? И тогда… — сообразив, что она и так уже сказала слишком много, Гроза резко сомкнула челюсти.

Присев сбоку от собаки, Хромой ласково положил лапу на её бок:

— Ты очень привязалась к этим щенкам, не так ли, Гроза?

Собака смущённо хмыкнула.

«Я не об этом вела речь… Но я должна признать, что это правда».

— Я беспокоюсь, Хромой. Что они не вырастут по-настоящему большими. Не станут сильными. А Стае нужно, чтобы они стали сильными. А ещё больше я беспокоюсь о том, чтобы… — Гроза откашлялась, расстроенно облизала губы и понизила голос: — Хромой, ты ведь, как и я, понимаешь, что Дротик и Белла не причастны к прозрачному камню в оленухах и гибели Шёпота. С их уходом из лагеря ничего не изменится! Лучше не станет. И что предпримет Альфа, когда поймёт, что её щенки в опасности? Что они вырастут недокормленными и слабыми? В таких обстоятельствах любая Собака-Мать может принять поспешное и опрометчивое решение…

Хромой помотал головой и попытался утешить охотницу:

— Не переживай так, Гроза. Альфа знает, что делает. Разве она когда-либо подводила нас? Все собаки ей доверяют. И никто из членов нашей Стаи из-за этого не пострадал.

«Это не правда. Белла и Дротик пострадали, да ещё как! Им пришлось уйти из Стаи!» Но спорить дальше с Хромым было бессмысленно. И, осознав это, Гроза резко оборвала разговор:

— Ладно, наверно, ты прав.

Пёс лизнул её в шею.

— Отдохни, Гроза. Постарайся не думать о таких вещах. Не стоит изводить себя сомнениями и тревогами, — опершись на три лапы, Хромой неуклюже выпрямился. — Всё непременно наладится… особенно с таким хорошим вожаком, как Альфа.

Гроза не сказала псу больше ни слова, молча проводив его взглядом до логова. Несмотря на напутствие Хромого, ей так и не удалось подавить беспокойство, вгрызшееся в нутро. Но хотя бы часть из того, что сказал ей пёс, было правдой. «Как хорошо он ходит даже без одной лапы! Хромой сумел приспособиться и совсем не тяготится своим состоянием. И с щенками тоже всё будет в порядке».

На глазах у Грозы Ветерок, оказавшаяся на пути Хромого, быстро сошла с тропинки, уступив ему дорогу. Третий Пёс Стаи поблагодарил её кивком. Коричневая собачка почтительно склонила голову, а потом развернулась и потрусила к Леснику и Шкирке.

«Хромой пользуется большим авторитетом, чем большинство собак на четырёх лапах. И всё благодаря его уверенности в себе, тому, как он себя держит и ведёт. И если мы все сообща — как единая Стая — будем заботиться о щенках, они обязательно вырастут большими, сильными и уверенными в себе. И заставят уважать себя всех членов Стаи поголовно!»

Высоко задрав голову в поисках дичи, Гроза принюхалась к ветру с Бескрайнего озера. Сейчас она была не на песке, а шла по самой низкой части скалы, пробираясь через насыпи камней и расщелин и огибая жёсткие побеги неприветливых кустарников. Вдохнув ещё один глоток солоноватого воздуха, собака вскинула глаза вверх — на четверых своих сородичей. Они находились теперь выше неё — Гроза видела только их силуэты. И эти силуэты двигались вниз по петляющей, крутой тропинке. В этот раз они спустятся благополучно! Им ничего не угрожает… В этот раз…

Гроза прищурила глаза, и её сердце вдруг резко подпрыгнуло и, едва не выскочив из груди, ударилось о рёбра: к её товарищам на узкой дорожке присоединились другие собаки… Собаки, сотворённые из тёмной дымки! Они медленно просочились наружу из скальной стены и пошли сбоку от её сородичей. Словно у каждого из них появилась вторая, зловещая тень, и эти тени всё теснее подступали к настоящим собакам. Вот они уже начали подталкивать их к кромке скального выступа. Хуже всего было то, что настоящие собаки этого не понимали. Они бессознательно повиновались посылу своих коварных теней, и их лапы ступали всё ближе и ближе к ужасному обрыву.

«Счастливчик чуть не сорвался с него, когда мы охотились тут… Нет, стоп! В прошлый раз я видела — он упал. И я не смогла его спасти… Я не могу допустить, что это случилось снова!»

Над головой Грозы, под ослепительно сверкающей Собакой-Солнцем кружили белые птицы. Гроза зажмурилась от яркого блеска, а когда раскрыла глаза, увидела золотистый блик.

«Нет!!!»

Золотистый пёс снова оступился, соскользнул с края выступа и, кувыркаясь, полетел вниз. В этот раз Гроза сразу же кинулась к нему на помощь. Добежать до Счастливчика прежде, чем он упадёт, было нереально, но она могла помочь ему выплыть, дотащить его до безопасного места…

Всплеск воды, от его падения эхом отозвался в ушах Грозы, и Бескрайнее озеро таинственно сверкнуло, когда пёс исчез под его высокими волнами. Гроза прыгнула в воду и исступлённо замолотила по ней лапами, отчаянно пытаясь доплыть до Счастливчика прежде, чем он утонет…

А потом течение потащило её вниз… вниз…

«Как же мне спасти Счастливчика, когда я не могу спасти даже саму себя?»

Вода сомкнулась над её головой, и Гроза погрузилась в кромешную тьму.

Она проснулась, дрожа и суча лапами, всё ещё борясь с водой. И почти сразу же поняла, что над ней стоит Альфа. Вздрогнув, Гроза зарычала, и собака-бегунья встревоженно попятилась назад. Стараясь рассеять остатки кошмарного сна и поскорее прийти в себя, охотница перекатилась с одного бока на другой, резко вспрыгнула на лапы, моргнула и изо всей мочи встряхнулась.

— Альфа, — только и пробормотала она. При виде Собаки-Солнца за спиной Альфы, сердце Грозы снова затрепетало, но свет Всесобаки был не ярким и обжигающим, а мягким и рассеянным — она только начала взбираться на небо. «Это был сон. Успокойся, Гроза, возьми себя в лапы!»

— Нам надо поговорить, — сказала Альфа.

Гроза уставилась на своего вожака, но морда собаки-бегуньи была непроницаемой. Она молча развернулась и направилась в сторону леса, и Грозе ничего не оставалось, как последовать по стопам её стройных лап.

Воздух под пологом деревьев был зябкий, а свет туманный и голубовато-зелёный, но, по крайней мере, у Грозы было время, чтобы собраться с мыслями и обдумать свой сон. «Счастливчик срывается и погибает… опять. Такое впечатление, будто в моих снах снова и снова оживает тот день на скале, только конец всегда плохой… каждый раз».

— Гроза! О чём ты думаешь?

Осознав, что Альфа повернулась и с любопытством смотрит на неё, Гроза снова встряхнулась:

— Ни о чём, Альфа.

— Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? У тебя такой вид, будто ты чем-то сильно озабочена…

— Я в порядке. Честное слово, Альфа.

Гроза не решилась рассказать ей свой сон. «Кто знает, как она отреагирует на то, что одна из её подопечных постоянно видит во сне гибель её любимого Беты?.. Она может усмотреть в этом даже признак моей жестокости… я же Свирепая собака…»

— Очень хорошо, — наклонила голову Альфа. — Как прошла охота?

Гроза втянула ноздрями воздух. Как и в разговоре с Хромым, она колебалась. Конечно, можно было бы ответить Альфе честно, рассказать ей, что охота прошла из лап вон отвратительно. Но собаке совсем не хотелось быть доносчицей и отзываться о ком-то плохо. «А, главное, я не желаю быть возмутителем спокойствия в этой Стае!»

— Ты видела дичь, которую мы принесли, Альфа, — уклончиво передёрнула плечами Гроза. — Это была не лучшая из моих охотничьих вылазок. Но я не сомневаюсь, что дальше будет лучше… когда новые охотники приобретут необходимый опыт.

Альфа вперила в неё долгий, пристальный взгляд:

— Хромому ты сказала другое.

Отступив на шаг, Гроза нервно сглотнула: «Откуда ей это известно? Хромой не передавал ничего. Я в этом уверена…»

— Но, Альфа…

— Не допытывайся у меня, как я это узнала, — вскинула свою изящную голову Альфа. — Только учти, Гроза: перешёптывания собак и обсуждение ими других членов Стаи не укрепляют её единство. Если собаки из бывшей стаи Хромого подумают, будто я ценю Колючку и Жука гораздо больше потому, что знаю их дольше, их недовольство может перейти опасную грань. Так что жаловаться на незадавшуюся прошлую охоту другим собакам тебе не следовало! — сурово сверкнула глазами Альфа. — Если собаки не будут меня уважать, порядок в Стае разрушится, как муравейник под когтями Косматого.

Гроза молча рассматривала собаку-бегунью: «Она говорит точно так же как полуволк! Он всегда полагал, что его путь единственно правильный, а его мнение самое верное. И считал, что все должны подчиняться ему беспрекословно, без лишних вопросов…»

— Альфа, — сказала она, наконец. — Извини меня за этот разговор с Хромым. Я не думала, что…

— Ты не поняла меня, Гроза, — ворчливо перебила её собака-бегунья. — Я всего лишь хотела дать тебе один совет: будь осторожна с теми, кому доверяешь. И следи за своим языком. Дротика в Стае больше нет. Ты понимаешь, что это значит?

Гроза медленно помотала головой.

— Это значит, что при первом же случае подозрение всех членов Стаи падёт на тебя. Дай им возможность обвинить тебя в каком-нибудь злодеянии или вступить в схватку с последней Свирепой собакой — и они этим воспользуются. Так что будь осмотрительна в своих словах.

Сердце Грозы упало. Не в силах вымолвить ни слова, она уставилась на собеседницу. Разве Альфа не понимает, что это было бы несправедливо? И не встанет на её защиту, когда другие собаки набросятся на неё? Ведь Альфа — вожак этой Стаи. Неужели она опять не вмешается и отмолчится, если остальные собаки подвергнут её таким же нападкам, как Дротика? Но ответа на свои вопросы Гроза не услышала. Альфа только кивнула, а потом развернулась и неспешно потрусила обратно на поляну.

Гроза так же молча уселась на землю и почесала задней лапой за ухом. В голове, как назойливые мухи, зажужжали неприятные мысли.

«Действительно ли Альфа беспокоится обо мне? Или это просто такой необычный, обходной способ утвердить свой авторитет? — зубы Грозы лязгнули в гневе. — А что, если она использовала Колючку и Жука для того, чтобы докопаться до меня? — облизав челюсти, Гроза почувствовала, как в глубине её глотки застрял раздражённый рык. — А, может быть, Альфа пытается мной манипулировать? Может, это всё ради контроля над Стаей?»

Но кто рассказал Альфе о её споре с Хромым? Гроза была уверена: Третий Пёс Стаи этого сделать не мог. Он всегда отличался благоразумием и сдержанностью. Но если не он, то кто? Кто из собак донёс Альфе об их разговоре?

После вечерней трапезы Гроза, ощущая приятную истому в мышцах и радуясь тому, что боль в плече наконец-то затихла, положила голову на лапы и стала наблюдать за четырьмя щенками Альфы и Беты. Малыши кувыркались и шутливо задирались вокруг старого белого пня. Собака-Солнце уже забежала за деревья, и её свет с каждой секундой всё больше тускнел и обесцвечивался, но Гроза не сводила пристального взгляда со щенков. Хвала Всесобакам, вожаки сегодня ей не поручали присматривать за ними, но малыши играли так энергично, что Гроза испугалась: как бы их потешные бои не переросли в настоящие драки! Тем более, что Крошка находилась в самой гуще порыкивавшего, повизгивавшего и перекатывавшегося из стороны в сторону клубка мягкой, щенячьей шерсти.

Впрочем, наблюдая за щенками, Гроза быстро поняла, что волноваться ей не за чем. Шуточное сражение протекало весело и задорно, и связь между четырьмя щенками одной крови была очень сильной. Настолько сильной, что малыши отлично чувствовали эмоции друг друга. Едва прижатая к земле Крошка протестующе запищала, как Кувыркушка схватил её за шкирку и вытащил из переплетённого клубка тел на свободу. Малышка благодарно тявкнула, лизнула братика и тут же атаковала его снова. Кувыркушка опрокинулся на спинку, извиваясь как червяк и урча от удовольствия. Его рана от лисьих зубов полностью затянулась. От неё даже шрама не осталось.

«Эти четверо щенят всегда будут заботиться друг о друге, — подумалось Грозе. — Они не будут набрасываться друг на друга, как мы с Клыком. Точнее, как Клык на меня, — глубоко в грудной клетке собаки вдруг всколыхнулись грусть и сожаление. — Он был слишком предан Стали. А та заставила его заплатить за эту верность слишком высокую цену. Она убила его…»

От печальных воспоминаний её отвлёк голосок Дейзи, донёсшийся с окраины лагеря. Маленькая собачка беседовала с Лесником, и в их разговоре Гроза вдруг расслышала своё имя. В порыве любопытства она приподняла одно ухо и напряжённо прислушалась.

— Меня до сих пор беспокоят слова Грозы, — говорила Дейзи неряшливому псу. — Она считает, что Шёпота убили вовсе не лисы. Как ты думаешь, Лесник, это могли сделать койоты? Может быть, нам стоит установить дополнительное наблюдение — на случай, если эти противные полусобаки затеют снова приблизиться к лагерю?

— Я думаю, нам следует опасаться всех чуждых существ, — согласился Лесник. — Однако…

— Гроза считает, что Шёпота могла убить какая-то собака, — не унялась Дейзи, её голос стал глухим и напряжённым. — Но я не знаю. Мне не верится, что собака может быть настолько порочной и злобной! — в ожидании ответа Лесника Дейзи часто, прерывисто задышала. Ей явно хотелось похоронить тему убийства Шёпота, как они похоронили в своё время его самого. Воспоминания о маленьком сером псе претили ей, вызывали острую боль под рёбрами и стискивали горло, затрудняя дыхание и речь. Может, причиной тому было чувство вины?

Лесник снова заговорил, и, приподняв голову, Гроза сильней навострила уши.

— Некоторые собаки очень порочны и злобны. Убить Шёпота мог Свирепый пёс.

— Ох, Лесник, — возразила Дейзи. — Я в это не верю!

Её собеседник пожал плечами:

— Тогда почему Дротик решил уйти вот так просто из Стаи? Наверняка это что-то значит. Он покинул Стаю и наш безопасный лагерь, всю нашу территорию… и при том добровольно. Это бессмысленно. Если только ему нечего скрывать…

— Нет, я так не думаю, — заскулила Дейзи. — И мне так жалко несчастную Беллу. Она сейчас где-то далеко, в холоде… без нас, без Стаи, способной её защитить. Надеюсь, там найдётся достаточно дичи, чтобы ей хотя бы не голодать!

Лесник в ответ только фыркнул:

— Белла никогда не казалась мне глупой собакой. И рядом с ней один из лучших охотников нашей Стаи. Я уверен, что голодать ей не придётся.

Уголком глаза Гроза заметила золотистого пса, пересекавшего лагерь. Прошагав очень близко от двух беседующих собак, Счастливчик бросил на них внимательный взгляд, но Лесник и Дейзи не прервали разговор, хотя не заметить его не могли. «Лесник обсуждает родную сестру Беты, и даже не беспокоится, что тот может его услышать!» — рассердилась Гроза.

Не желая больше слышать нелепую болтовню Лесника, собака заткнула лапами уши. Однако усталость и раздражение подкосили охотницу. Ей снова стало не по себе. Собака-Солнце на западе выгнулась и, осветив напоследок стволы деревьев прощальным янтарным блеском, спустилась с неба за горизонт. Щенки тоже исчезли с поляны. Ласково, но непреклонно Альфа загнала их спать. Наблюдать Грозе стало не за кем.

Она поднялась на лапы, потянулась и побрела к своему логову. Слабый ветерок превратился в порывистый резкий ветер. Ветви деревьев над поляной беспокойно заколыхались, а листва на них боязливо затрепетала. По лагерю разнёсся тревожный шелест. Несколько мёртвых прутиков и листиков, сорванных ещё Ледяным ветром, взмыли в воздух и безвольно полетели над землёй. Один из гонимых ветром листочков застрял в шерсти Грозы, и собака недовольно стряхнула его с себя.

«Может, это ветер выбил меня из колеи? — подумала Гроза. — Или то, что дичи за ужином было настолько мало, что животы собак остались практически пустыми?» От мысли о том, что ей придётся ждать следующего дня, чтобы снова поесть, Гроза ещё больше помрачнела: «Теперь когти голода будут терзать и будить меня целую ночь!» Но тут же поспешила себя утешить: «Это всё-таки лучше ночных кошмаров о гибели Счастливчика…»

Пытаясь заснуть, Гроза вдруг почувствовала острый укол в подошве стопы. Раздосадованно поглядев вниз, собака начала разгребать лапами листья и сухую траву. «Наверное, это галька или большой прутик, поднятый с земли и занесённый в логово задиристым ветром». Горя нетерпением отыскать обидчика, Гроза ещё глубже вонзила в подстилку когти, но почти сразу же почувствовала ещё один укол, сильнее первого. И, как назло, он пришёлся ей в самое чувствительное место — между когтей.

«Ой!» — взвизгнула Гроза и вместо того, чтобы подозрительно принюхаться, наклонилась вниз. Уже более осторожно она отбросила в сторону пучок травы и зубами отодвинула большой лист. А увидев, что под ним лежало, собака разинула от удивления пасть и резко отскочила назад.

«Это не прутик! — уколовший её предмет слегка поблёскивал в тусклом сумеречном свете, и края его были невероятно острые. — Прозрачный камень!»

В её подстилке находился осколок прозрачного камня! Сдавленно вскрикнув, потрясённая собака лизнула неглубокую ранку между когтями. Она была не такой болезненной, как предположения, завертевшиеся в голове у Грозы.

«Неужели его сюда подложила какая-то собака?» Нет, она не могла в это поверить! Но, раздвинув аккуратно траву и листья, охотница увидела ещё несколько осколков и кусочков ужасного материала, спрятанных в подстилке.

Вскрик Грозы перерос в жуткий рык возмущения. Ей очень хотелось его подавить, но гнев оказался сильнее. К ней начали подбегать другие собаки. Поняв, что Гроза в опасности, они приостановились, принюхиваясь и с любопытством поглядывая на охотницу.

— Что случилось, Гроза? — поинтересовалась Кусака.

Дейзи склонилась над подстилкой.

— Прозрачный камень! — охнула собачка.

— Нет, этого не может быть! — испустила недоверчивый вопль Солнышко. — Я сама готовила подстилку для Грозы! В листьях не было никаких прозрачных камней. Клянусь тебе, Гроза! Клянусь всеми Всесобаками — я всегда очень внимательна! Я не могла их не заметить…

— Конечно, не могла, — проскрежетала зубами Гроза, пытаясь лизнуть маленькую Омегу в знак полного доверия. А остальные собаки вслед за Дейзи обступили подпорченную подстилку и начали её изучать.

— И кто на этот раз приложил к этому лапу? — вскинула в замешательстве голову Шкирка. — Дротика и Беллы в лагере больше нет. И, даже если бы они тут были, Дротик не стал бы вредить другой Свирепой собаке.

Сквозь сгрудившиеся тела протиснулся Жук и уставился на блестящий камень.

— Скорее всего, это кто-то из стаи Хромого, — гавкнул он. Выглянувшая из-за его хвоста Колючка согласно закивала головой. — Никто из нас такого бы не сделал!

— Что ты сказал? — повернулся к молодому псу Лесник. Его морду наморщило бешенство. — Таким пакостям собак мог научить только полуволк. У этого зверя было множество грязных приёмчиков, которые вы все у него переняли. В стае Хромого никогда не устраивались такие жестокие розыгрыши!

— Раз уж речь зашла о полуволке, то почему бы не вспомнить и Ужаса? — прорычал, не собираясь отступать, Жук. — Кто знает, чему вас научил этот выживший из ума пёс? Я бы с тобой на охоту не пошёл, Лесник!

Гроза попыталась встать между ними. «Эх, Жук, — постаралась внушить ему собака, — не нагнетай обстановку еще больше!»

Но оба спорщика проигнорировали её и продолжили яростно облаивать друг друга.

— И как это у тебя достало духа сказать мне такое, Жук? — осклабился Лесник.

— Собакам моей старой Стаи мужества не занимать! — парировал Жук. — А вот ваша Стая даже не осмеливалась перечить безумцу, который понукал вами, как хотел! — Колючка, пристроившаяся уже сбоку от брата, громко тявкнула в его поддержку.

«Мне не следовало подавать голос, — подумала Гроза. — Нужно было молча вытащить из подстилки прозрачный камень и спрятать его. Тогда бы они не затеяли вновь перебранку!»

Внезапно пронзительный лай Ветерок заставил и Жука, и Лесника в изумлении обернуться и прижать свои уши.

— Прекратите! Хватит ссориться из-за пустяков! Это, конечно, ужасно — Гроза могла сильно пораниться осколками прозрачного камня. И было бы безумием думать, будто она сама себе их подложила!

Встревоженная, Гроза обвела взглядом собравшихся собак. Некоторые из них, встретившись с охотницей глазами, смущённо заморгали. «Ох, нет! Неужели они и вправду могли подумать такое? Кто из собак натолкнул их на мысль, будто я сама себе испортила постель?» То, что Ветерок встала на её защиту, было, безусловно, приятно. Но делу это не помогло.

— Думаю, всё произошло случайно, — выкрикнул Щётка. — Посмотрите, какой сегодня сильный ветер. Почти буря!

— Щётка прав, — согласился Микки. — После того как Солнышко приготовила постели, сюда могло надуть ветром всё, что угодно. Собака тут ни при чём.

— Это вышло случайно, точно, — энергично закивал головой Бруно.

— Верно, — твёрдо сказала Ветерок. — И возбуждаться и паниковать повода нет. Гроза не запаниковала, и остальным собакам тоже не стоит переживать и волноваться.

«Как бы мне хотелось, чтобы она этого не говорила!» — поникла Гроза. Но её хвост всё ещё вилял из благодарности коричневой собачке.

— Да, — сказала она вдруг осипшим голосом. — Я не хотела поднимать панику своим лаем. Я просто не сдержалась от удивления. Вам лучше разойтись по своим логовам.

Обмениваясь многозначительными взглядами и украдкой принюхиваясь к полу логова, собаки начали разворачиваться и уходить.

Молча наблюдая за ними, Гроза ощутила, как по её шерсти поползли мурашки беспокойства. Ей показалось, будто Стрела задержала на ней свой взгляд дольше, чем следовало, а Дейзи покосилась на неё с откровенной тревогой в глазах.

«Мне не нравится, как они на меня смотрят, — Гроза облизала губы. — Они что — усомнились в правоте Ветерок? И допускают мысль, что я сама подстроила всё это?»

Нет, это было невыносимо. Уши Грозы понуро поникли. Они все и вправду думают, будто Свирепые собаки такие вредные и агрессивные? Но будь это так, стала бы Гроза вредить самой себе? Она бы атаковала другую собаку! Как они этого не понимают?

И всё же Грозу продолжал пробирать холодок. Некоторые собаки извращали каждый поступок Дротика так, что в итоге все её сородичи уверовали в то, что он для них — угроза Дротик изо всех сил старался быть хорошим членом Стаи, но они изгнали его. Не постигнет ли такая же участь её саму? Неужели кто-то из Стаи ненавидит Свирепых собак настолько сильно, что готов поверить в любую чушь?

Новый день принёс Грозе хоть какое-то утешение — Жук и Колючка, наконец-то, научились работать слаженно, как единая команда! Она с удовлетворением поглядывала на двух новоиспеченных охотников, пока их отряд возвращался в лагерь. Эта вылазка в лес прошла гораздо лучше предыдущей — брат и сестра удачно взаимодействовали не только друг с другом, но и с остальными охотниками. Пожалуй, у Стаи появилась надежда. Отряд возвращался домой не с пустыми лапами, а с отличной добычей, включавшей пару кроликов, двух диких голубей и жирного суслика. Жук явно усвоил урок с первым сусликом, и на этот раз выжидал, затаившись, до самого последнего момента.

И всё-таки охотиться с Беллой и Дротиком было лучше. В отличие от Жука, Дротик никогда бы не позволил той шустрой белке удрать от них на безопасную вершину сосны. А Белла всегда умудрялась унюхать самую скрытную дичь.

Грозе сильно не хватало Дротика. Присутствие ещё одного Свирепого пса в Стае поддерживало и взбадривало её. Слишком много сородичей видели в ней какую-то другую, отличную от них собаку, и иметь союзника в Стае было здорово. Когда Дротик был рядом, Гроза знала: хотя бы один пёс её понимает по-настоящему!

А сейчас она осталась совсем одна.

Собаки достигли границы лагеря, и Гроза резко остановилась. Она ощутила жгучее нежелание идти туда, где так много собак — собак из её же собственной Стаи! — не доверяло ей.

Оглянувшись на Грозу, Счастливчик кивнул остальным охотникам:

— Идите вперёд и положите дичь в кучу добычи. Скоро будем есть.

Когда охотники зашли в лагерь и встретившие их собаки разразились одобрительным лаем, Счастливчик развернулся и подошёл к Грозе, окинув её пристальным взглядом.

— Что происходит, Гроза? Последние несколько дней ты сама не своя. Тебя что-то гнетёт?

Гроза облизала губы и со вздохом отвела глаза:

— Ну… в общем, да. После того случая с моей подстилкой…

— Вряд ли кто-то испортил её умышленно, — сказал Счастливчик. — Возможно, это было просто… ну, не знаю… невезение, что ли. Ты же не думаешь, что какая-то собака специально тебе вредит?

«Я не думаю, что всё это можно списать на невезение», — угрюмо подумала Гроза, но промолчала. Вместо этого она сказала другое:

— Дело не в том… — «Главное, я могу себя контролировать». — Просто после того случая все собаки поглядывают на меня как-то странно. Я не слепая, Бета. Я вижу подозрительность в их глазах. И я уверена, что они думают, будто я сама подложила в подстилку осколки.

— С чего бы им такое думать? — выдавил из себя смешок Бета. — Не будь такой мнительной, Гроза Успокойся!

— Не могу. — Гроза не сдержала тяжёлый вздох. — Конечно, они смотрят на меня не так, как на Дротика, но, судя по выражению их глаз… они считают меня не такой, как они сами!

Счастливчик выгнулся и лизнул её в пасть.

— Пожалуйста, Гроза, не изводи себя напрасным беспокойством Это всё слова и сплетни, не более. А слова не могут даже взбудоражить собачью шерсть.

— Они будоражат меня.

— Не обращай на них внимания, — сказал Счастливчик, и в его голосе прозвучало нетерпение. — Есть множество более важных вещей, о которых следует тревожиться. Пойдём. Я уверен, что твоё беспокойство не стоит и обглоданной косточки.

Счастливчик поднялся, собираясь уходить, и грудь Грозы защемила печаль. Бета заменил ей отца, но даже он не понимал её до конца. Ни одна собака не могла понять её. Ни одна, кроме Дротика.

Вечерняя трапеза удалась на славу, и Собака-Солнце уже побежала вприпрыжку к горизонту, когда Гроза встала на лапы и огляделась по сторонам. Набитый живот охотницы довольно урчал, только ей это было не в радость. Пригибаясь к земле, чтобы не привлекать внимания, Гроза потихоньку выскользнула из лагеря. Дротик и Белла не ушли далеко. Гроза это знала — её нос улавливал их запах несколько раз во время охоты. Если бы ей только удалось найти их стоянку! Тогда она смогла бы переговорить с ними обо всём, что с нею случилось, и о том, что собратья по Стае, похоже, перенесли теперь свою враждебность на неё. Дротик и Белла её бы поняли!

Не пройдя и нескольких шагов, Гроза удивлённо остановилась. Должно быть, Счастливчик покинул лагерь незадолго до неё. Глаза Грозы выхватили среди деревьев его силуэт. Ветер утих, но лёгкого шелеста листвы было достаточно, чтобы заглушить шорох осторожно ступавших лап.

Это было не похоже на Счастливчика. Да, он был когда-то псом-одиночкой, но после рождения щенков пёс никуда не отлучался вот так вот. Заинтригованная, Гроза украдкой двинулась за Бетой.

В сгустившихся сумерках деревья вокруг собаки превратились в тёмные тени, а лощины и впадины начал затягивать туман. «Собака-Солнце уже укладывается спать», — решила Гроза, хоть и не видела горизонт. Рассеянный свет приобрёл синевато-серый оттенок. И когда Гроза вскинула глаза вверх, она увидела на небе первые замерцавшие звёзды. Сумерки в эту пору года всегда были долгими… Но Счастливчик и не собирался возвращаться. Он упорно брёл вперёд, и Гроза, держась на безопасном расстоянии, следовала за ним. «Как будто за дичью крадусь…» От этой мысли Гроза испытала неловкость.

Уши Счастливчика оказались более чуткими, чем она полагала. В какой-то момент, когда Гроза застыла с занесённой в воздух лапой, пёс обернулся, и их глаза встретились. Бета ничего не сказал, только подождал, пока охотница его догонит.

— Что ты здесь делаешь, Гроза?

Гроза слегка оробела:

— Я хотела разыскать Дротика и Беллу. А когда увидела тебя, мне стало интересно, что ты тут делаешь.

Уши Счастливчика накренились набок.

— Я собирался навестить Дротика и Беллу.

— Да?

— И теперь, раз уж ты здесь, — наклонил голову Счастливчик, — полагаю, ты захочешь присоединиться ко мне?

— Ещё как захочу! — Гроза быстро лизнула Бету в морду, но тот был слишком поглощён своими мыслями и не ответил ей на проявление ласки. Вместо этого пёс повернулся и двинулся в другом направлении.

Он двигался к горизонту, из-за которого на небо вылезала Собака-Солнце, — догадалась Гроза, послушно следуя за Бетой. «Похоже, он знает, куда идти. И моя помощь ему не нужна».

— Счастливчик, ты уже навещал их раньше? После того, как они покинули лагерь?

Бета облизал губы.

— Я… — попытался он уклониться от ответа, но потом передумал: — Да, я их видел.

— Как они? — спросила Гроза. Собака даже не рассердилась на Бету за то, что он это скрывал. Она слишком возбудилась в предвкушении встречи с изгнанниками.

— Я не спрашивал, — отозвался Счастливчик, глядя прямо перед собой.

— Как это понимать? — нахмурилась Гроза. Но Счастливчик, похоже, её не услышал, сосредоточив всё своё внимание на тропке впереди. Он перепрыгнул через канаву, затем пересёк узкий лужок и нырнул в небольшую рощицу.

Гроза вздохнула. Бета держался и говорил весьма уклончиво…

«Я знаю это место, — внезапно сообразила Гроза. — Мы находимся неподалёку от пещеры, в которой был лагерь Стали и её своры». Свесив язык, Гроза с интересом оглядела знакомые места. Воспоминания о Стали всё ещё вызывали в ней лёгкую дрожь. «Но бояться уже нечего — я ведь убила её. Отомстила за своего брата Клыка…»

От лагеря почти ничего не осталось. Участки, когда-то расчищенные Сталью и её стаей, поросли травой и молодыми деревцами. Никаких признаков аккуратно обустроенной новой стоянки тоже не было. Счастливчик издал негромкий приветственный рык, и из-под нависшего над землёй дерева вылезли две собаки.

Белла прошла вперёд и ткнулась в Грозу носом, а та с удовольствием лизнула свою подругу в морду.

— Я так рада вас видеть! Я скучала по вам!

— И я, — подтвердил Счастливчик, ласково ткнувшись носом сестре в шею. Пока собаки болтали, обмениваясь новостями, Гроза ещё раз осмотрела лагерь. Было видно, что Белле и Дротику приходится несладко. Дротик заметно похудел, его прежде лоснящаяся шкура поблёкла. Шерсть Беллы была заляпана комочками грязи, а на морде проступили скулы.

— У вас сейчас столько хлопот и забот, — сказала им прямо Гроза. — Хотите, я для вас поохочусь?

Белла благодарно тявкнула в ответ:

— Спасибо тебе за участие, Гроза. Но тебе не следует нам помогать.

— Не следует, — согласился с подругой Дротик. — Но мы очень признательны тебе за предложение, — пёс ласково потёрся мордой о её шею.

— Они правы, — встрял Счастливчик, когда Гроза попыталась возразить. — Что если кто-нибудь из Стаи увидит тебя за охотой, а потом ты вернёшься в наш лагерь без дичи? Собаки решат, что ты охотилась только для себя и посчитают тебя предательницей.

«Слова Беты не лишены смысла» — признала Гроза, хотя её сильно огорчила невозможность поохотиться для друзей.

— Ладно, Бета. Мне просто хотелось им помочь, только и всего.

— Не волнуйся за нас, — сказал весело Дротик. — Зайди, если хочешь, посмотри наше новое логово. Мы приспособили для ночлега старую пещеру Свирепых собак.

— Я узнала её, — кивнула Гроза. — Это хорошее, безопасное убежище. И надёжное укрытие над головой, — она решила не упоминать про поднявшуюся тревогу. Свирепая стая канула в небытие, но в этой пещере было что-то такое… в ней царил такой странный, пульсирующий полумрак, словно сердца Свирепых собак всё ещё бились под её сводами. Грозу передёрнуло: ей показалось, что она слышит дикое, яростное рычание в тёмных задворках каменного мешка.

«Здесь Клык испустил свой последний вздох. Здесь Сталь разорвала ему глотку… — снова содрогнулась Гроза. — Я очень любила Клыка. Но умоляю вас, всесильные Всесобаки! Внемлите моей просьбе — я не хочу увидеть его призрак…»

Несмотря на все свои страхи, Гроза не учуяла внутри пещеры ничего пугающего. Она была очень рада снова пообщаться с Беллой и Дротиком, поделиться новостями и рассказами о щенках. Гроза не стала сетовать Дротику на изменившееся к ней отношение Стаи — в присутствии Счастливчика ей показалось это неуместным. Главное — она увидела их обоих здоровыми, хоть и немного похудевшими, и такими же счастливыми, какими они были до ухода из Стаи. Такими же? Да, пожалуй, нет! Дротик и Белла выглядели намного счастливей вдалеке от отвратительной атмосферы в лагере Альфы. И всё же острые когти сожаления и досады нет-нет, да и покалывали Грозу. Сожаления из-за того, что они вынуждены были уйти, и досада на то, что она не сумела воспрепятствовать этому.

На обратном пути в лагерь на Грозу накатила усталость, но вместе с ней пришло спокойствие. Счастливчик казался притихшим.

— Ты в порядке, Бета?

— Да… просто немного утомился, — сухо прорычал пёс и устремился дальше в темноту.

Гроза заколебалась, но лучшая возможность переговорить с Бетой наедине, в тишине позднего вечера, ей вряд ли бы представилась.

— Мне кажется, ты немного встревожен. Ты волнуешься за щенков, потому что нам теперь не хватает охотников?

Даже не повернув головы, пёс проворчал:

— Меня, конечно, не радует, что добыча достаётся нам с таким трудом, но в этом тоже есть плюсы. Щенята вырастут сильными и выносливыми, если познают в детстве немного лишений и испытаний. Меня это совершенно не смущает.

— И всё-таки, пора взросления — волнительное время…

Счастливчик раздражённо помотал головой:

— Гроза, меня не это тревожит…

— А тогда, что? — тихо спросила собака.

Пёс вздохнул и, наконец, остановился:

— Ладно, скажу. Меня гложет мысль о том, что в Стае есть предатель. Это ужасная, омерзительная мысль.

— Я знаю, — понимающе кивнула погрустневшая Гроза.

— И это сейчас самая большая угроза для нашей Стаи. На самом деле, совсем не важно, откуда этот предатель — из числа собак Хромого или из старой стаи Диких псов, хотя собаки до сих пор себя разделяют по этому признаку. И до сих пор тяготеют к своим старым лидерам. Главное другое: кем бы ни был этот предатель, он настраивает одну половину Стаи против другой. Рано или поздно наша Стая расколется надвое, Гроза!

Грозе нечего было добавить к словам Счастливчика. Она разделяла все его опасения. Собака почувствовала саднящую тяжесть в груди и в глотке, страх, приправленный тоской. Счастливчик развернулся и потрусил дальше, и она удручённо последовала за ним. Некоторое время они двигались в полном молчании, пока Гроза опять не нарушила его.

— Я тебе вот что скажу, Счастливчик, — проговорила она, выгнув уши вперёд. — К какой бы стае ни принадлежали изначально собаки, все они любят ваших щенков. Кувыркушка, Пушинка, Грызушка и Крошка — эти четверо смогут удержать Стаю от раскола.

Счастливчик хмыкнул. А обдумав слова Грозы, заметно повеселел и даже высунул на радости язык:

— Возможно, ты права, Гроза! Если что-нибудь и может удержать нас вместе, то это — щенки!

Гроза ободряюще подтолкнула Бету носом:

— Они — наша надежда на будущее. Во многих отношениях. Даже несмотря на то, что у меня не получается присматривать за ними!

Счастливчик снова хихикнул:

— Да уж, нянька из тебя никудышная! И всё-таки я надеюсь, что мои дети вырастут похожими на тебя! Ты добрая, отзывчивая, храбрая, и ты видишь в других только хорошее. Лучшего примера для подражания малышам не найти!

Гроза смутилась:

— Спасибо на добром слове, Счастливчик.

— Я знаю, о чём говорю. Ты взрослела у меня на глазах, и я видел, как упорно ты старалась побороть в себе инстинкты Свирепой собаки. Сталь хотела сделать из тебя беспощадного, бездушного бойца, но ты воспротивилась этому. И победила! — Бета прижал свою голову к морде Грозы. — Ты сделала себя сама. И ты стала хорошей, доброй, сильной собакой. Этим можно гордиться.

Гроза почувствовала, как в её горле встал комок, мешающий говорить.

Счастливчик встряхнулся и ускорил шаг.

— Нелегко перебороть свою натуру, да?

«Уж не хочет ли он сказать, что мне по природе положено быть жестокой?» — вздрогнула охотница. Неужели даже Счастливчик верит в то, что все Свирепые собаки по своей натуре жестокие и необузданные? Гроза была слишком захвачена врасплох, чтобы ответить.

— Да, — продолжил со вздохом Бета. — Я должен признаться, что Пёс-Одиночка внутри меня иногда слишком громко лает. Он требует от меня не доверять никому из собак и подозревать каждого члена Стаи.

— В этом есть резон. Иногда имеет смысл не доверять другим слишком сильно.

— Возможно. Но из-за этого я всегда настороже. А мне хотелось бы временами больше доверять другим собакам.

Они уже приблизились вплотную к лагерю. Гроза уловила запахи своих сородичей, включая тёплый, молочный аромат щенков. Бета тоже его учуял — его взгляд просветлел и заискрился нежностью.

— Тебе никогда не хотелось бы снова стать Псом-Одиночкой? — отважилась полюбопытствовать Гроза.

Бета долго колебался, прежде чем ответить:

— Я был тогда счастливым. По-настоящему счастливым. Мне нравилось жить своей собственной жизнью, не иметь никаких обязанностей и думать только о себе. Не случись Большой Рык, я, наверное, так и остался бы Псом-Одиночкой. По мне, это лучшая жизнь для собаки.

Гроза замолчала. Подушечки её лап зябли в вечерней росе. А Счастливчик снова погрузился в раздумья.

— Нет, — вымолвил он, наконец. — Я ошибся, Гроза. Просто я тогда не мог себе представить жизнь с обязанностями, с другими собаками… с друзьями, напарниками… с щенками, — тёмные глаза Беты потеплели. — А теперь? Я никогда бы не вернулся в ту, прежнюю, жизнь, Гроза!

Глаза Счастливчика сверкнули удовлетворённостью, когда они пересекали границу лагеря.

— Никогда! — повторил пёс.

На краю поляны Счастливчик остановился и лизнул Грозу в ухо:

— Нам лучше зайти в лагерь порознь. Не стоит подавать собакам повод для лишних подозрений. А то ещё подумают, будто мы с тобой в каком-то сговоре, — пробормотал Бета. — Спокойной ночи, Гроза!

«Как грустно и обидно, что нам приходится учитывать такие вещи», — подумала Гроза, отделившись от Счастливчика. И всё-таки было здорово поговорить с ним с глазу на глаз — как в старые времена, когда она доверяла ему свои секреты, а он в ответ делился с ней собственными сокровенными мыслями. Не успела она об этом подумать, как в памяти всплыли слова Беты о Свирепых собаках. На языке появилась противная горечь. Решительно сплюнув её, Гроза пошагала по холодной траве к своему логову: «Я не хочу больше думать об этом».

У её подстилки суетилась маленькая белая собачка. Она старательно перебирала листья, траву и мох.

— Привет, Солнышко, — потёрлась Гроза носом о шейку Омеги. — Тебе не стоило заниматься этим в такой поздний час!

— Я сама это захотела, — дружелюбно лизнула охотницу Солнышко. — Мне нужно было себя чем-то занять. И я решила проверить твою свежую подстилку после того, что случилось вчера ночью. Я подумала, что это отвлечёт меня от всяких дурных мыслей, но… — маленькая Омега расстроенно выдохнула: — Как только я начала перебирать листья, как сразу же вспомнила о прозрачном камне… Ой, Гроза! Это ведь не было случайностью, — нервно вскинула глаза Солнышко и, словно испугавшись, что их могут подслушать, понизила голос до шёпота. — Это сделала какая-то собака из нашей Стаи.

Видеть маленькую Омегу — обычно оживлённую и жизнерадостную — такой угрюмой было непривычно. Гроза обернулась и окинула взглядом лагерь и собак за их вечерними занятиями. В воздухе витало раздражение, которого прежде не было. Точнее, даже не раздражение, а неприятная напряжённость. Жук и Колючка, преисполненные чувства долга, тренировали охотничьи приёмы. Но Щётка вдруг оскалился на них:

— Что вы так расшумелись? Уже поздно! Вы совсем помешались на своей охоте! Луна, в свою очередь, рявкнула на Щётку:

— Они оттачивают свои навыки! Это важнее твоего желания поспать подольше. Чем быстрее они всему научатся, тем скорее начнут добывать больше пищи для Стаи!

Щётка сердито зарычал, и на его сторону тут же встал Лесник:

— Охота — это инстинкт, который даётся природой, — заявил пёс, буравя глазами Луну. — А у этих двоих он явно отсутствует!

— Да как ты смеешь! — зарычала Колючка, набросившись на Лесника. — Если мы по натуре не охотники, это ещё не значит, что мы не можем овладеть этим искусством в совершенстве!

— Вот именно, — поддержал сестру Жук. — Может, и ты, Лесник, стал бы искусней в охоте, если бы больше упражнялся!

Гроза вперила усталый взгляд в небо — уже почти чёрное. «Неужели так будет теперь каждый день? Перебранки, пререкания, ссоры… и никакого взаимодействия… Так в Стае не живут! Стая — это когда всё сообща!»

Моргнув, собака поняла, что бледный блеск за деревьями исходил от поднимавшейся на небо Собаки-Луны. Она снова была полной и опять смотрела на земных собак, отбрасывая на них свой серебряный свет. «Собака-Луна больше не показывает нам свой хвост. Я знаю, она любит поворачиваться то так, то сяк. Но я так боялась, что она никогда больше не обернётся к нам мордой и не посмотрит на нас! Она даёт нам шанс!»

«А ведь Стае следовало предвидеть такую ночь, — подумала Гроза с чувством вины. — О, Всесобаки! Мы настолько погрязли в разногласиях, что позабыли о своих традициях и ритуалах! И чуть было не пропустили Великую Песнь!»

Гроза призывно и громко гавкнула:

— Сегодня ночью Собака-Луна полная. Пришло время первой Песни для наших щенков!

На поляне установилась тишина Собаки начали медленно поворачивать к Грозе потрясённые морды. Даже бранящиеся охотники уставились на неё в изумлении. «Они действительно ничего не заметили…»

— Посмотрите на небо! — снова воззвала Гроза.

Задрав морды, все члены Стаи устремили глаза на Собаку-Луну, изящно перепрыгивавшую через ветви деревьев. Альфа вынырнула из своего логова и пошагала на середину поляны.

— Ты права, Гроза, — обратила она свои тёмные глаза на охотницу. — Мы должны исполнить Великую Песнь, прямо сейчас. Нам велит это сделать Собака-Луна. Пора Кувыркушке, Пушинке, Грызушке и Крошке приобщиться к собачьему ритуалу и пропеть эту песнь вместе с нами. — Наклонившись, Альфа потёрлась носом о макушку Пушинки. — Спать ляжете попозже, малыши! А сейчас вам предстоит узнать, что значит «быть одной Стаей»!

Четыре щенка завизжали от удовольствия. «Похоже, их обрадовала не столько предстоящая церемония, сколько возможность подольше пободрствовать, — с нежностью подумала Гроза. — Но вскоре они поймут, что такое Великая Песнь. И прочувствуют собственными шкурками, что значит — быть членом сильной, сплочённой, любящей и заботливой Стаи». Сердце Грозы вновь согрела надежда.

А затем она пересеклась взглядом со Счастливчиком и увидела в его глазах грусть. Должно быть, он думал о своей сестре. О том, что на этот раз ни Белла, ни её избранник не смогут спеть хором со всеми собаками. А ведь в жилах щенков текла и кровь Беллы…

«Жаль, что она пропустит их первую настоящую Песнь! — опечалилась Гроза. — В такие моменты любой собаке будет не хватать родных. Я помню Вертушку во время наших песнопений… Бедный Вертушка, он так и не успел стать взрослым… А Ворчун, названный потом Клыком… Несмотря на всё, что между нами было, я скучаю по нему так же сильно… И я прекрасно понимаю, что сейчас чувствует Бета».

Тем не менее, пока четыре щенка носились в воодушевлении по поляне, Гроза заметила, что хвост Счастливчика завилял, а его челюсти раскрылись в восхищении. Печаль Беты уравновесило счастье. «И мою тоже, — осознала Гроза, когда её собственный хвост задёргался от наслаждения при виде непоседливых малышей. — Они ещё сами не понимают, что своим участием в ритуальном песнопении принесут Стае надежду на лучшее будущее! А это тоже — вклад в её жизнь».

Собаки с энтузиазмом начали выстраиваться в круг для исполнения Великой Песни. Щенки всё ещё продолжали резвиться, то и дело врезаясь друг в друга, и Альфа, напустив на себя притворно строгий вид, рассадила их по местам.

— Успокойтесь, малыши! И не шумите! Это очень торжественная церемония. Вы должны относиться к ритуалу Великой Песни с большим почтением.

Один за другим щенята затихли и присмирели. Их возбуждение выдавали только подрагивавшие кончики хвостиков. Малыши послушно кивнули своей Маме-Собаке, и она с любовью облизала каждого щенка, а потом подняла голову к Собаке-Луне и испустила первый мелодичный вой.

Остальные собаки стали поочерёдно присоединяться к ней, подстраиваясь под голос Альфы. Гроза тоже откинула голову назад, устремила свой взор на Собаку-Луну и завыла. Но что-то вдруг встревожило её. Гроза скосила глаза в сторону. Ветерок стояла вместе со всеми в кругу, но не выла! Конечно, такое бывало и раньше. Некоторые собаки из бывшей стаи Хромого всегда хранили молчание во время ритуальных песнопений — из боязни привлечь внимание Собаки-Страха. Но разве они до сих пор не избавились от своих суеверий?

Сам Хромой то ли не заметил молчания Ветерок, то ли сделал вид, что ничего не случилось. Он просто продолжил блаженно выть. Гроза закрыла глаза и завыла ещё громче и сильней. «Пусть Ветерок молчит, если хочет. Я не буду на неё отвлекаться. Это же такое важное и отрадное событие — первая Песнь в жизни наших щенят. Я не позволю никому из собак его испортить!»

Вой вокруг Грозы становился всё пронзительнее и выше. Собака-Луна засверкала ослепительным серебряным сияньем — её кровь наполнилась силою Песни земных собак. «Правда, не всех… Не всех собак…» — пронеслось в голове у Грозы. Но она тут же одёрнула себя: «Нет! Я буду думать только о Песне и Собаке-Луне!»

И, сжав ещё плотнее свои веки, Гроза взвыла с утроенной силой, стараясь заглушить неуместные, но чрезвычайно навязчивые мысли.

Не успело эхо Песни затихнуть, как члены Стаи снова начали ссориться.

— Что это значит?

— О чём ты думала, Ветерок?

Сердитые голоса проникли в затуманенное сознание Грозы, и собака резко встряхнулась, пытаясь сосредоточиться: «Что-то опять не так…»

— Щётка тоже не выл! Я за ним наблюдал! — злобно выкрикнул Жук.

— И Лесник тоже, — лязгнула зубами Колючка. — Хромой, что ты скажешь о поведении твоей стаи?

— Это больше не моя стая, — мягко поправил её Хромой. — Мы все — одна стая, и вожак у нас Альфа. А Великая Песнь — дело добровольное. Если собака не хочет выть, зачем её принуждать? Песнь должна исходить из нутра, иначе она будет фальшью.

— Почему твои собаки не захотели выть? — прорычала Луна.

— Может быть, они просто были не в настроении? Собака-Луна сразу бы почуяла, что земная собака выла неискренне, — Хромой оставался невозмутимым. — Это бы обидело и оскорбило Всесобаку ещё больше, чем чьё-либо нежелание подвывать.

— При чём тут это? — рявкнул Бруно, оскалив пасть и прижав к голове уши. — Великая Песнь предполагает участие всех членов Стаи, всеобщее единение собак, независимо от их настроения! Но твои бывшие подопечные, Хромой, всегда держались особняком. Даже после того, как присоединились к нам! Они и сейчас ведут себя как чужаки! Они всё ещё верят в Собаку-Страх! И даже не стараются стать частью нашей Стаи!

— Как мы можем считать себя частью вашей Стаи при таком отношении к нам?! — взвизгнул Щётка.

— Вот именно, — поддержал его Лесник, обнажив зубы. — О каком единстве может идти речь, если предпочтение всегда и во всём оказывается только избранным собакам — из бывшей стаи полуволка? Они ходят в любимчиках, а нас держат за «чужаков»? Разве это правильно?

«Довод Лесника был довольно веским», — отметила про себя Гроза. Но при упоминании о старом полуволке Альфе её пробрал зябкий озноб испуга. Все собаки знали, что полуволку нельзя было доверять, и закончил он тем, что предал свою собственную стаю и переметнулся на сторону Стали и её Свирепых собак. Почему Лесник и Щётка помянули в споре его имя? Уж не намекали ли они на то, что не испытывали доверия ни к кому из стаи Диких псов?

— Стая! — разнёсшийся по поляне командный рык их нынешней Альфы сразу же утихомирил собак. Съёжившись от одного лишь укоризненного тона собаки-бегуньи, они разом обратили к ней и морды, и глаза. Альфа стояла, высоко подняв голову и глядя на всех них с презрением. — Это была первая Великая Песнь для моих щенков. Вы не омрачите её своими мелочными склоками!

Шерсть на спине у Грозы вздыбилась. «Опять она за своё! — подумала с горечью собака. — Похоже, кроме щенков Альфу ничего больше не заботит! Проблемы не только у её малышей. Неужели она этого не понимает? Проблемы у всей её Стаи!»

Но Гроза опять ничего не сказала, только покрепче стиснула челюсти. И никто из собак не посмел возразить своей Альфе. Они только молча переглянулись, а некоторые вообще опустили глаза, уставившись в траву. А потом, пристыженные, они стали разворачиваться и кучками отходить к логовам.

С повисшим хвостом и упавшим сердцем Гроза пошагала к своему ночному пристанищу. Она не принимала участия в перебранке, но эта ссора испортила всю концовку ритуальной церемонии. Не удивительно, что Альфа так осерчала. Да и Собака-Луна, наверное, тоже. Хотя она всё ещё оставалась полной и яркой на чёрном небе.

«О, Собака-Луна! Похоже, объединение наших стай было огромной ошибкой. Быть может, даже погибельной…»

Опустошённая и удручённая, Гроза, по обыкновению, намотала перед сном несколько кругов, прежде чем прилечь на свежую подстилку, так тщательно приготовленную Солнышком. Где-то вдали послышался вой собак.

Навострив одно ухо, Гроза прислушалась. В этом вое она отчетливо различила блаженство и наслаждение. Это было красивое, гармоничное пение в два голоса, совсем не похожее на нескладную песню их Стаи.

«Это воют Дротик и Белла, — догадалась Гроза. — Они действительно — одно целое, чего, увы, не скажешь о нашей Стае…»

Сильное, непреодолимое желание, всколыхнувшееся в её нутре, вынудило собаку вскочить на лапы. Её шерсть затрепетала, в глотке поднялся ответный вой. Испугавшись, что она не сумеет сдержаться и завоет в полный голос, охотница плотно стиснула свои челюсти и зажмурила глаза: «Я не должна петь вместе с Беллой и Дротиком. Не должна! Но мне так этого хочется…»

Собака заставила себя снова распластаться на подстилке, но запретить ушам прислушиваться к прекрасной, далёкой песне она не смогла. «Вот это настоящая стая, хоть и состоит она всего из двух собак!»

Грозе потребовались вся её воля и сила, чтобы не прыгнуть опять на лапы и не слиться в страстном и искреннем вое с изгнанной парой.

Трава на поляне искрилась капельками росы, а перистые белые облака, подгоняемые лёгким ветерком, задорно кружились на бледно-голубом утреннем небе, куда неспешно взбиралась Собака-Солнце. Вытянув передние лапы, Гроза поскребла когтями по мягкой почве. А потом резко выпрямилась и насторожила уши. За её спиной кто-то был. К ней кто-то подкрадывался. Она уловила тихий хруст — чьи-то лапы явно старались ступать по земле бесшумно. Вот зашелестела ещё одна былинка, а затем все звуки стихли. Но уже в следующий миг охотник снова пополз вперёд. Нет. Охотники. Потому что к ней подкрадывались сразу несколько собак. Даже сквозь шёпот листвы и шорох веток Гроза слышала, как они врезаются друг в друга боками. Эти странные охотники почему-то не рассеялись для атаки, а, наоборот, сбились в тесный кружок. Любители!

Прищурив глаза, Гроза напряглась в ожидании. И, как только учуяла новый шаг, резко крутанулась и оскалилась.

Четыре маленьких щенка взвизгнули от удовольствия и покатились назад, путаясь друг у друга под лапами. Но далеко щенята не отбежали. Виляя короткими хвостиками и тявкая тоненькими голосками, они снова попрыгали к Грозе.

Обождав, когда сердцебиение восстановится, настоящая охотница свесила язык. Пригнув переднюю часть туловища, она с притворным возмущением лязгнула клыками перед носиками щенят и тут же бросилась от них удирать, как будто страшно перетрусила.

«Они такие крошечные, — с удивлением подумала Гроза. — А я такая большая. Другие щенята отбежали бы от меня на несколько кроличьих прыжков, а эти совсем не испугались. Это потому, что они меня знают. И доверяют мне».

И после всех колебаний по поводу Свирепых собак, Гроза, наконец, почувствовала себя счастливой.

Неожиданно налетев на Кувыркушку, она прижала его к земле передними лапами. А, когда его сестрички завизжали и бросились спасать братика, собака сгребла их всех в кучку. Весело оскалившись, она понаблюдала за тем, как малыши извиваются, хихикают и тявкают на неё, забавно разевая свои крошечные пасти. А потом прорычала:

— Вы маленькие проказники! Я научу вас охотиться на таких больших Свирепых собак, как я!

— Гроза плохая! Р-ррр!

— Ай! — изобразив на морде ужас, Гроза отскочила от детских зубов Кувыркушки. И, стоило ей перевернуться на спину, как все четверо малышей проворно взгромоздились на её живот, ликующе повизгивая. Ещё бы! Поверженная большая собака завыла, прося пощады!

— Стая! — прервал их игру сиплый взрослый окрик. И четверо щенков, прижав ушки, начали озираться по сторонам в поисках Папы-Пса. Счастливчик стоял у входа в их логово, и его золотистую шерсть задиристо теребил ветерок.

— Наш отряд вернулся с утренней охоты, — оповестил он собак. — Но прежде чем мы приступим к трапезе, нам необходимо вам кое-что сказать. Подойдите сюда все, пожалуйста.

Вздрогнув от неожиданности, Гроза нагнула уши вперёд. Щенки кубарем скатились с неё и понеслись к Псу-Отцу. Охотница в замешательстве последовала за ними. Вожаки никогда раньше не созывали Стаю на собрание в такой ранний час. А с учётом того, что произошло прошлой ночью, повод для разговора был малоприятный. При виде Альфы, вышедшей из логова, Грозу охватил странный трепет.

Она обвела взглядом других членов Стаи. Собаки выглядели под стать ей — голодными и нервозными. Альфа смотрела на них с деланной теплотой и ничего не говорила, поджидая, пока они все соберутся вокруг неё. Когда собаки перестали, наконец, бормотать, перебрасываться недоумёнными вопросами и затихли, Альфа вскинула голову.

— Я плохо спала этой ночью, — сказала она. — Подозреваю, что и вы тоже. Наша Стая не может оставаться такой разобщённой. Иначе она расколется. Нам нужно устранить все разногласия, чтобы снова жить и действовать сообща, как настоящая Стая. Ради всех собак. Ради того, чтобы уцелеть.

— Я согласен с тобой, Альфа: нам всем необходимо уцелеть, — раздался вдруг твёрдый голос. К немалому удивлению Грозы, вперёд выступил Щётка. Все остальные собаки тоже обернулись и уставились на пса, выгнув вперёд в изумлении уши.

Щётка обвёл их всех презрительным взглядом.

— На самом деле, мы все так считаем: уцелеть в такой ситуации невозможно. Эта Стая нежизнеспособна!

Щётка повернулся к собакам из бывшей стаи Хромого. Пристально изучив Ветерок, Лесника, Шкирку, Погоню и самого Хромого, он довольно — даже с некоторым ликованием, как показалось Грозе, — скривил свою морду.

— Поэтому, — продолжил пёс, — Лесник, Шкирка и я… мы решили уйти из Стаи.

— Нет! — воскликнула Кусака.

Потрясённая Дейзи заскулила, а Микки издал рык неверия.

— Мы больше не можем быть частью этой Стаи, — сказал Щётка. — Мы чувствуем себя здесь чужими. Собак из стаи Хромого постоянно ущемляют то в одном, то в другом. Кому нам тут доверять? Мы не знаем, на кого мы можем полагаться, а кого должны остерегаться, — Щётка снова огляделся, и Гроза поняла: этот обычно молчаливый пёс наверняка подготовил свою обидную, горькую речь заранее. — Мы будем рады, если к нам присоединятся и другие собаки. Мы собираемся подыскать себе новую территорию и создать свою собственную стаю. Такую, в которой всё — даже руководство — будет организовано по справедливости и в которой при принятии решений будет учитываться мнение каждой собаки.

Над поляной надолго повисла оглушительная тишина. А потом вперёд вышел Хромой.

Глядя прямо в глаза Щётке, Третий Пёс Стаи произнёс:

— Это ошибочное решение. Вы совершаете огромную ошибку. Три собаки не смогут выжить в дикой природе — это не Стая.

— Четыре собаки, — послышался тихий голос.

Ошеломлённая Гроза увидела, как на лапы вскочила Стрела.

— Я ухожу с ними, — заявила худощавая собака. — Щётка, Шкирка и Лесник — это собаки, которым я полностью доверяю. Я точно знаю, что никто из них не портил нашу добычу и не пытался рассорить Стаю. Я уверена, что никто из них не убивал Шёпота. И я не могу сказать то же самое о большинстве присутствующих здесь собак. Уж извините!

Гроза испытала шок: «Собака из нашей старой стаи — и отступница? Этого не может быть!»

Щётка не отвёл глаз под взглядом Хромого, но, в свою очередь, пристально посмотрел на бывшего вожака:

— Ты действительно здесь счастлив, Хромой? Тебя устраивает быть только Третьим Псом? А ты, Погоня? А ты, Ветерок? — обратился он к коричневой собачке с добрыми и кроткими глазами. — Ты же одна из нас, и ты заслуживаешь гораздо более высокого положения, чем то, которое тебе отвели в этой Стае. Пойдём с нами!

Гроза затаила дыхание. Неужели Хромой, Погоня и Ветерок покинут их тоже?

— Я верен нашей Альфе, — отрезал Хромой, и Гроза выдохнула. — В этой Стае хорошие собаки. И в своё время Альфа без колебаний приняла всех членов моей бывшей Стаи, не беспокоясь о том, что им придётся кормить лишние пасти. Она всегда была великодушна и щедра по отношению к нам, и все эти домыслы об особых привилегиях для собак из стаи полуволка — абсолютная чушь! Я буду до конца предан Альфе. Я ей очень многим обязан, как, впрочем, и ты, Щётка, и вы двое, — пёс выразительно посмотрел на Шкирку и Лесника.

— Если Хромой не уходит из Стаи, — тявкнула Ветерок, — тогда я тоже остаюсь, тем более, что… — покосилась собачка на четверых трепещущих щенков у лап Альфы, — у меня есть и другая причина не покидать эту Стаю.

Альфа посмотрела на маленькую собачку с благодарностью, но ничего не стала говорить, твёрдо решив, что нужно дать каждой собаке сделать свой выбор самостоятельно. Хотя в её тёмных глазах зоркая Гроза узрела беспокойство.

Последней из собак Хромого взяла слово Погоня. Она явно сильно мучилась и сомневалась. Часто моргая и не глядя ни на Альфу, ни на своих старых сородичей, собака облизала губы, потом откашлялась и посмотрела Щётке прямо в глаза:

— Я остаюсь, — хрипло пробормотала она. — Хромой прав. Здесь у нас больше шансов выжить.

— Очень хорошо, — Щётка разочарованно сморщил морду, но всё же кивнул. — Мы уйдём прямо сейчас, медлить и выжидать смысла нет! — решительно махнув хвостом, пёс развернулся и быстрым шагом направился в лес. Шкирка и Лесник потрусили за ним. Никто из них не оглянулся, кроме Стрелы, которая задержалась и обвела всю Стаю глазами:

— Надеюсь, я ошибаюсь насчёт того, что убийца — один из вас. Вам всем следует быть очень осторожными, — Стрела перевела взгляд на Грозу и долго не смотрела на неё. Потом резко крутанулась на лапах и побежала догонять своих новых товарищей.

Гроза не издала ни звука. «Неужели Стрела намекала на то, что это я убила Шёпота? И что именно из-за меня она захотела уйти?»

Когда четыре собаки скрылись в зарослях, на поляне установилась гнетущая тишина. Гроза шкурой чувствовала, что некоторые сородичи пялились на неё, раздумывая над словами Стрелы. Но никто из них ничего не сказал. Нервно сглотнув, охотница покосилась на Стаю — точнее, на то, что от неё осталось. Живот собаки пронзила острая боль. Боль, никак не связанная с голодом…

Альфа молча подошла к куче добычи и вытащила из неё жирного зайца. Положив на него свою лапу, собака-бегунья подняла голову и по очереди оглядела собак.

— Сегодня мы потеряли несколько хороших собак, — произнесла она, наконец. Голос Альфы прозвучал хрипло, но твёрдо. — Наша Стая стала меньше. Но, быть может, это и не так уж плохо для нас. Теперь нам не нужно кормить целых четыре живота. И каждая собака будет голодать чуть меньше.

«Это сегодня, — горько усмехнулась Гроза. — А что потом, когда и охотиться тоже будет чуть меньше собак?»

Но Альфа явно не хотела думать о плохом:

— Сегодня наша Стая насытится лучше, чем за многие пробежки по небу Собаки-Луны. Такими голодными, как до этого дня, мы больше никогда не будем!

Обнажив зубы, собака-бегунья вонзила их в бок зайца и оторвала от него приличный кусок сочной плоти. Остальные члены Стаи заурчали в знак согласия, и Грозе показалось, что их голоса заметно повеселели, но она не разделяла всеобщий оптимизм.

«Сначала Белла и Дротик… Теперь Щётка, Лесник, Шкирка и Стрела… Наша Стая тает на глазах».

Альфа, конечно, могла пообещать собакам, что они будут сыты каждый день, но охотников у них поубавилось ровно настолько, насколько сократилось число животов. И, кроме того, отныне придётся соперничать за дичь.

Теперь в лесу стало три стаи. Не станет ли им тесно?

«Хуже всего то, — озаботилась на следующий день Гроза, наблюдая за просыпавшимися сородичами, — что я ничего не знаю… Я не знаю, нет ли среди оставшихся в Стае собак той, что убила Шёпота… Или убийца теперь бродит по лесу, став членом другой, новой стаи? — Гроза уже ни в чём не была уверена. — Всё это выяснится только тогда, когда плохая собака вновь нанесёт удар. Когда она снова причинит вред нашей Стае… или… или убьёт ещё одну собаку», — содрогнулась от ужаса Гроза.

Мысль о том, что подобное злодеяние может повториться, была противной и страшной, но постепенно страх Грозы начал вытеснять гнев: «Как же я ненавижу чувство бессилия — когда ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить эту неизвестную собаку. Как же я его ненавижу!»

На другом конце поляны Луна пыталась собрать из оставшихся членов Стаи патрульные отряды. Обычно необыкновенно спокойная, чёрно-белая собака выглядела этим утром обескураженной и взволнованной. Да и не удивительно! Организовать патрули и раньше было делом непростым, а сейчас в её распоряжении осталось всего четыре собаки — включая саму Луну и Третьего Пса Стаи.

— Как насчёт Дейзи? — поинтересовался Хромой.

— Дейзи патрулировала округу всю ночь. Она совершенно измотана, — слегка подтолкнула Луна маленькую собачку, которая, и вправду, выглядела изнурённой. — Дейзи, ступай в своё логово и поспи хоть немножко. Всё равно твоя бдительность сейчас притуплена.

— На самом деле сейчас моя очередь нести Высокую Стражу, — услужливо подсказала Ветерок.

— Я знаю, — терпеливо отозвалась Луна. — Но ты — разведчица. Хромой не может помочь охотникам, так что от тебя им будет больше пользы.

Наблюдавшие охотники с интересом следили за решениями Луны. Микки почесал задней лапой за ухом:

— Я начал беспокоиться о еде для Стаи ещё после ухода Беллы и Дротика, — вздохнул пёс. — А теперь у нас, может, и меньше пастей, которые нужно кормить, но есть опасность пропустить готовящееся нападение. Как бы мы не начали терять территорию. Этого нельзя допустить!

— К тому же, нам следует остерегаться не только чужих собак, — согласился Бруно. — Лисы и койоты тоже могут прибрать к лапам нашу землю. У нас больше нет численного превосходства над ними.

Гроза не считала чужих собак и других зверей главной проблемой. Её больше тревожила возможность лишиться территории из-за собак, ещё вчера бывших «своими». Охотница не сомневалась, что Дротик и Белла будут уважать границы Стаи, но в отношении отряда Щётки у неё такой уверенности не было.

«Впрочем, эту проблему я могла бы помочь решить…»

Гроза подошла к озабоченной Луне и, привлекая её внимание, громко кашлянула:

— Давай я отправлюсь в патруль.

Луна в удивлении повернулась:

— Спасибо, Гроза, за готовность помочь. Но, сказать по правде, это только временный выход из положения. А нам нужно организовать патрули на постоянной основе. Только Альфа может решить этот вопрос.

С этими словами Луна направилась к логову вожаков, из которого под присмотром родителей выкарабкивались на солнышко щенята.

— Альфа! И Бета! — решительно тявкнула чёрно-белая собака. — Мне необходимо переговорить с вами обоими.

Альфа повернула ухо и приподняла брови:

— Да, Луна?

— Стая разбалансирована, — усевшись на задние лапы, предводительница патрульных устремила на Альфу пристальный взгляд. — Какие-то собаки должны стать патрульными, или мы не сможем обеспечить защиту нашей территории. А ведь именно территория — главный залог выживания Стаи! Да, желающих есть пастей стало меньше, но если наша территория уменьшится, нам не будет хватать дичи!

Альфа глубоко задумалась. А потом, к величайшему облегчению Грозы, кивнула:

— Ты права, Луна. Нужно приспосабливаться к обстоятельствам. Стая сильно изменилась за несколько последних пробежек Собаки-Солнца. И нам нужно действовать по-другому. — Альфа нахмурилась, но тут же встряхнулась, и взгляд её прояснился: — Мы будем посылать по три маленьких охотничьих патруля.

— Одновременно? — уточнила Луна. — Не понимаю, как это поможет патрулированию.

— Да, по три отряда одновременно, — подтвердила Альфа, — в каждом будет по два охотника и одному разведчику. И эти отряды будут и охотиться, и патрулировать местность. Маленькие группы смогут обследовать более обширные участки территории между ними и контролировать границы, вынюхивая при этом дичь.

— Но тогда уменьшатся шансы поймать крупную добычу, — засомневался Счастливчик.

— Зато откроется масса возможностей отыскать мелкую дичь — мышей, полёвок, а подчас, возможно, и случайного кролика. Просто этим отрядам надо будет, помимо дичи, искать запахи других собак и наших заядлых врагов. Таких, как лисы. Полагаю, это реально?

— Стоит попробовать, — медленно кивнула Луна.

Альфа задумчиво оглядела то, что осталось от Стаи.

— Сделаем так! Счастливчик и Гроза пойдут с Дейзи, когда она отдохнёт. Колючка и Жук! Вы хорошо набили лапы во время тренировок и сможете теперь охотиться самостоятельно, в команде с такой замечательной разведчицей, как Ветерок.

Жук и Колючка — гордые и довольные — дружно вскинули головы.

— А Бруно и Кусака, — закончила Альфа, — пойдут с Луной.

— Но из патрульных собак остаётся тогда только Хромой, — нерешительно возразила Луна. — Может быть, мне лучше патрулировать всю нашу границу, пока Хромой будет нести Высокую Стражу?

Взгляд Альфы мгновенно посуровел:

— Не надо мне перечить, Луна! Я уже всё учла, — с силой ударила по земле хвостом Альфа. — Хоть это и не соответствует моему статусу, но этим утром границу нашей территории обегу я. Я намного быстрее любого из вас, и, кроме того, мне хочется размять лапы. За щенками в моё отсутствие присмотрят Хромой и Микки.

Луна покорно опустила голову:

— Хорошо. Извини меня, Альфа. Я не хотела тебя задеть.

Альфа ответила ей слабым кивком.

— И вот ещё что, — добавила она, обращаясь к Стае. — С сегодняшнего дня Высокую Стражу будут нести все собаки по очереди. Все! Вы меня поняли? И охотники, и патрульные, и даже Бета, и я сама. Я вижу, Луна, что патрульные собаки даже исхудали от напряжения сил. И мы не хотим нагружать вас сверх меры.

По Стае пробежал гул согласия, и Гроза ощутила облегчение. В ней с новой силой вспыхнуло уважение к Альфе. Собака-бегунья блестяще урегулировала ситуацию, хотя и выбранила Луну.

Альфа проявила гибкость и нарушила заведённые правила, когда того потребовали интересы Стаи. Полуволк так никогда бы так не поступил! Он всегда — даже будучи неправ — с погибельным упрямством настаивал на своём.

«Я даже представить себе не могу, чтобы полуволк или Сталь решились сами патрулировать границу ради того, чтобы собаки более низкого ранга смогли отправиться на охоту! Они бы ни за что не снизошли до такого! Я ошибалась насчёт Альфы. Она действительно руководствуется здравым смыслом, в отличие от полуволка, который только и делал, что попирал его! Эта Стая выживет даже без ушедших собак, — прониклась надеждой Гроза. — Наша Альфа обо всём позаботится!»

Небольшие отряды позволяли не только совмещать охоту и патрулирование. Гроза обнаружила ещё одно внезапное преимущество: она получила шанс охотиться на пару со Счастливчиком! Такой возможности ей раньше не представлялось. Гроза очень быстро поняла, что из них с Бетой вышла отличная команда. Возможно, потому что она выросла под присмотром Счастливчика, ставшего ей приёмным отцом, она очень легко понимала, что у него на уме, и Бета тоже легко предугадывал её действия.

«Такая охота только в радость!» — ликовала Гроза.

С Дейзи тоже не возникало проблем. Юркая и сообразительная разведчица то и дело срывалась с места и убегала в поисках следов дичи, а по возвращении ей всегда было, что доложить охотникам. Вот и сейчас, заметив шуструю маленькую собачку, петлявшую между кочек травы и пеньков от деревьев, Гроза сразу же поняла: Дейзи опять кого-то выследила!

— Там кролики! — выдохнула запыхавшаяся разведчица. — Я понимаю — вас только двое. Но я могу помочь. Ушастые вон там, сразу за этим пригорком!

— Молодчина, Дейзи! — сверкнул глазами Счастливчик. — Давай только не будем торопиться, Гроза. Мы не сможем устроить засаду по всем правилам охоты, но думаю, Дейзи права. Если мы будем осторожны, то сумеем поймать одного из зверьков.

В итоге всё получилось даже лучше, чем предполагал Счастливчик. Собаки приблизились к кроликам с подветренной стороны и застигли ушастых почти врасплох. Наблюдая издали, Дейзи показывала охотникам, где находились кролики, и Счастливчик с Грозой смогли подкрасться к ним вплотную. А когда они, наконец, атаковали, Дейзи с противоположного края залилась таким бурным лаем, что повергла кроликов в лихорадочную панику.

Ушастые кинулись наутёк, сверкая хвостами-обрубками, но Счастливчик и Гроза уже лязгали зубами, а неистовая маленькая собачка носилась из стороны в сторону, сбивая кроликов с толку и блокируя им пути к норкам. Собаки и кролики закружились в диком вихре, клыки засверкали, челюсти защёлкали. И к тому моменту, как последний ушастый исчез под землёй, Гроза и Счастливчик, задыхаясь и тяжело вздымая взмокшие бока, замерли над тушками трёх упитанных кроликов.

— Это было потрясающе! — гавкнула Гроза, отдышавшись.

— Да — отличная командная работа! — глаза Счастливчика удовлетворённо сверкнули.

— Счастливчик! Гроза! — раздался окрик разведчицы. Дейзи со всех лап неслась к ним по бугристому лужку. Но напуганной она не выглядела. Её милую мордочку перекосила озабоченность.

— Что такое, Дейзи? — нахмурил брови Счастливчик.

Часто пыхтя, Дейзи плюхнулась на задние лапы и опустила уши:

— Я там учуяла кое-что, Бета. Знакомую собаку, — голос Дейзи стал мягче. — Я думаю, что это могла быть Белла.

Счастливчик перевёл дух:

— Белла? И Дротик?

— Я точно не знаю, но я… Я полагаю, это они. Что будем делать? — вскинула на Счастливчика растерянные глаза Дейзи. — Постараемся не пересекаться с Беллой? Или прогоним её с нашей территории, если она здесь охотится? — Маленькая собачка тяжело сглотнула, и Гроза поняла, что ей совсем не хочется прогонять Беллу. Гроза перевела взгляд на Счастливчика.

«До Большого Рыка Дейзи и Белла были собачками-на-поводочке. И они дружили. Должно быть, ей нелегко думать о Белле как о враге. И всё-таки, я не могу себе представить, чтобы Счастливчик заставил Беллу сделать то, чего ей делать не хочется. Бета, как и я, знает, насколько она бывает своенравна и непреклонна».

Но прежде чем Счастливчик озвучил своё решение, из-за соседнего пологого пригорка донёсся беспорядочный яростный лай. Даже не обменявшись взглядами, Бета с Грозой помчались на шум, и маленькая Дейзи отважно последовала за ними, изо всех сил стараясь не отстать от охотников.

Едва они взбежали на пригорок, как сердце Грозы сжалось в комок. Внизу стояли Бруно и Кусака. Обнажив клыки и ощетинившись, они пытались отогнать от тушки ласки Дротика и Беллу. Воздух вокруг собак едва ли не трещал от напряжения.

— Вы должны немедленно покинуть нашу землю! — гавкнула Кусака. — Пора бы вам найти собственную территорию!

— Да! — рявкнул Бруно. — Почему вы до сих пор здесь? Эта ласка по праву принадлежит нам! Она бегала по нашей земле… И мы заметили её первыми!

— Но убила её я! — пролаяла Белла. — Вы сами загнали её в мои лапы. По вашему недомыслию она теперь моя!

Уловив поступь Счастливчика и Грозы, Кусака повернула голову, и её глаза просияли триумфом.

— К нам прибыло подкрепление, — крикнула она Белле. — Вам лучше убраться с нашей территории прямо сейчас!

Дротик угрожающе выдвинулся вперёд. Он опустил голову, вздыбил на загривке шерсть и, разинув челюсти, звонко лязгнул зубами.

Рык, вырвавшийся из пасти Дротика, был тихим и низким, но охотникам он показался страшнее самого грозного лая, который им доводилось когда-либо слышать. Этот рык пророкотал в его глотке, как громовой раскат Небесного Пса, а глаза полыхнули убийственный блеском. И даже Гроза, в жилах которой текла кровь Свирепой собаки, ощутила, как по её шкуре липким холодом пробежался страх. Когда Дротик жил не в чащобе леса, а в Стае, его голос не звучал так угрожающе и опасно.

«Он всё это время усмирял свой темперамент, — подумала Гроза, — но теперь ему нечего доказывать другим собакам…»

Охотница знала, что Дротик не станет атаковать Кусаку и Бруно. Но Кусака и Бруно в этом явно уверены не были. Сжавшись, задрожав и плотно прижав свои уши, они пригнули головы к земле.

— Он всегда был диким и бешеным, — пробормотал Бруно сдавленным шёпотом.

«А вот и нет!» — подумала Гроза. Но не успела она открыть пасть, чтобы возразить псу, как Кусака, наконец, собрала своё мужество в лапы и, яростно тявкая, бросилась к Дротику. В этот самый момент, откуда ни возьмись, появилась Луна. И, увидев Беллу и Дротика, молниеносно подбежала к Кусаке.

— Что здесь происходит? Что вы двое делаете на нашей территории? — пролаяла чёрно-белая собака.

Теперь и Бруно собрался с духом Взвившись на всех четырёх лапах, он злобно зарычал на своих бывших собратьев по Стае. Гроза ошеломлённо смотрела на них. Несмотря на свой небольшой размер, Кусака была отчаянным и беспощадным бойцом, а Луна и вовсе привыкла защищать Стаю когтями и зубами. Дротик и Белла могли, конечно, одержать над ними верх, но битва грозила стать лютой и кровавой. И в ней могли погибнуть собаки… собаки, которых Гроза знала и любила.

«Я должна остановить это бессмысленное побоище!»

Но как? Если Кусака, Луна и Бруно сочтут, что она вступается за изгнанных сородичей, её верность Стае будет поставлена под сомнение.

«И тогда они изгонят из Стаи и меня тоже!»

Пока Гроза колебалась, мучаясь нерешительностью, Счастливчик прыгнул вперёд и встал между ссорившимися собаками. Оглядев обе группы, он сморщил в презрении морду.

— Вы, — оскалился он на Кусаку и Бруно. — Вы что, уже позабыли, что эти собаки были вашими собратьями по Стае? Всего-то несколько пробежек Собаки-Солнца тому назад! Неужели вы не можете разрешить свои разногласия без драки?

«Как бы они не обвинили Счастливчика в слабости! — испугалась Гроза. — Или в том, что он встаёт на сторону сестры, против членов собственной Стаи…» Но Кусака только удивилась, а Бруно и вовсе опешил. Пока они пребывали в замешательстве, Бета успел повернуться к сестре:

— Уходите отсюда! — прорычал он. — Так уж и быть: забирайте с собой эту ласку. Вы же её убили. Но только покиньте нашу территорию. Вы здесь больше не смеете охотиться.

Белла в смятении заурчала, но тут же взяла себя в лапы и надменно фыркнула:

— С какой это стати? В вашей Стае после нашего ухода стало меньше собак. Почему бы нам не поделить охотничьи угодья?

— Потому что эта территория наша — рявкнул Счастливчик, — а вы сами решили покинуть Стаю!

— Так значит? — скривила губы Белла. — А мне кажется — дело в другом. Проблема в том, что мы — более искусные охотники. И вы боитесь, что лучшая дичь будет нашей, прежде чем вы к ней приблизитесь!

Шерсть на спине Счастливчика встопорщилась. Гроза с удивлением увидела, что пёс обнажил на сестру клыки с неподдельной угрозой. Его голос прозвучал ровно, но холодно:

— Не важно, сколько у нас осталось собак. Эта территория принадлежит нашей Стае. А вы с Дротиком должны уйти в другое место и охотиться там.

— Ты прогоняешь свою собственную сестру? — с рыком выгнула назад уши Белла.

— Не пытайся на меня надавить, Белла, — не отвёл глаз Счастливчик. — Ты — моя сестра, и я не хочу причинять тебе вред или обрекать на голод. Поэтому найдите… себе… другую… территорию.

Живот Грозы скрутила боль. Брат и сестра буравили друг друга свирепыми взглядами, и она не представляла, что могло за этим последовать. «Я не желаю стать свидетелем их драки. Я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал!»

В напряжённой, опасной тишине вперёд выступил Дротик:

— Белла, пошли со мной, — позвал он подругу и едва кивнул Счастливчику: — Мы уходим, — проигнорировав сердитый рык Бруно, пёс подобрал с земли ласку.

Белла поколебалась пару секунд, потом с отвращением посмотрела на собак, развернулась и последовала за своим другом в сторону большой, причудливо изогнутой скалы.

И не успел из глотки Грозы вырваться прощальный лай, как две собаки скрылись из виду.

Охота прошла удачно. Гроза только-только поверила, что жизнь Стаи наладится, как неприятная стычка снова испортила ей настроение. Трусившие рядом с ней Бета и Дейзи тоже не испытывали радости, несмотря на богатую добычу… Гроза это чувствовала.

На окраине лагеря она заметила Кусаку, Луну и Бруно. Они возвращались с той стороны, где Собака-Солнце всегда поднималась на небо, неся в зубах несколько мышек и ласк. Но ни одна из их ласк не выглядела такой крупной и аппетитной, как та, что забрали Дротик и Белла.

«Ладно, хоть еда на вечер есть, — подумала Гроза. — Надо оптимистично смотреть на вещи. Может, и Колючка с Жуком кого-нибудь поймали».

Но стоило старшим собакам сложить добычу в кучу, как она услышала пронзительный и агрессивный спор. На поляну выскочили Колючка и Жук, за ними подтянулась удручённая Ветерок. Стремясь оставить за собой последний рык, брат и сестра старались всячески друг друга перелаять.

«Не удивительно, что новые охотники вернулись с пустыми лапами».

— Ты слишком сильно шумела, — упрекал сестру Жук. — Ты распугала всю дичь, дурёха!

— Не смей называть меня дурёхой! — взвизгнула в ярости Колючка. — Если бы ты был порасторопней, мы бы поймали ту белку!

— Белка убежала, потому что ты не умеешь подкрадываться к дичи. Только и слышишь хруст сломанных веток в лесу!

— Это ты поскользнулся на листьях и упустил её. А я-то думала, что ты извлёк урок из случая с сусликом. Но у тебя слишком короткая память, вот в чём твоя беда!

— Да что ты говоришь? А ты всё время действуешь мне на нервы!

«О, Небесные Псы! — подумала раздражённо Гроза. — Кто-кто, а я-то знаю: братья и сёстры, бывает, спорят — где кому сесть, где кому спать. Но ругаться из-за охоты?»

Перебранке молодых собак положила конец начавшаяся трапеза. Гроза посмотрела на Ветерок. Коричневая собачка выглядела огорчённой и сытой по горло — только не едой, а выходками своих напарников. Она закатила глаза и опустила голову в знак извинения.

«Ты ни в чём не виновата, Ветерок», — посочувствовала ей Гроза. Похоже, Ветерок чувствовала ответственность за весь отряд, но собака-разведчица не имела права командовать охотниками.

— Как прошла охота? — послышался знакомый голос.

Повернув голову, Гроза увидела Хромого. «А то он сам не видит, как прошла охота…»

— Это не моя вина, Третий Пёс! — начала Колючка. — Если бы Жук относился к охоте серьёзней…

— Я? — прервал сестру Жук злобным рыком. — Я не их тех, кто не способен догнать даже улитку!

— Замолчите, вы оба! — резкий окрик обычно спокойного Хромого так подействовал на обеих собак, что они разом прикусили языки и поджали хвосты и уши. — Меня не волнует, кто из вас виноват. Вы должны быть единой командой. А теперь, раз уж вы явились домой без добычи, попробуйте принести Стае пользу другими делами. Жук, пойди и узнай, не нужна ли помощь Омеге. А ты, Колючка, — поглядел Хромой в другую сторону и кивнул, — видишь, вон там требуется восстановить границу лагеря? Займись этим немедленно.

Пристыженные собаки разошлись выполнять новые поручения. А Хромой развернулся и посмотрел на Альфу, которая вылезла из логова и встала, в задумчивости наклонив голову.

Гроза облизала губы: «Теперь я понимаю, почему он подошёл и устроил нагоняй Колючке и Жуку. Он хотел привлечь внимание Альфы к тому, что произошло на охоте». На миг собаке показалось, будто Хромой вот-вот прорычит: «Я же говорил тебе, Альфа!» Но Третий Пёс не сказал ни слова. Он, как всегда, повёл себя очень деликатно. Просто указал Альфе на проблему. И предоставил ей её решать.

«Что ж, пусть так — по крайней мере, пока, — насупилась Гроза. — Хромой не сможет бесконечно сдерживаться и отмалчиваться. А в том, что случилось, отчасти виновата сама Альфа. Колючка и Жук не были готовы к такому ответственному назначению, и это понимали все собаки».

Со вздохом, слышимым даже на расстоянии, Альфа подняла голову.

— Ветерок, — негромко спросила она. — Ты не присмотришь некоторое время за щенками? — И, заручившись согласием собачки, Альфа окликнула Счастливчика: — Пойдёшь со мной?

Испытав заметное облегчение оттого, что ей больше не нужно оправдываться за Жука и Колючку, Ветерок радостно потрусила к логову вожаков. Недавно проснувшиеся щенята только начали из него вылезать. Они приветствовали няньку сонным потявкиванием. Счастливчик вышел следом за малышами из логова и догнал Альфу, целеустремлённо направившуюся к Хромому.

— Нам надо поговорить, — сказала Альфа Третьему Псу. — Нам троим необходимо кое-что обсудить.

Гроза облизала губы: Альфа ведь не собирается отчитать Хромого или наказывать его за дерзость? Он всегда был предан этой Стае и остался ей верным даже тогда, когда половина самых близких его товарищей ушли.

Но выражение на морде Альфы смягчилось, как только она приблизилась к псу. Лизнув его в ухо, собака сказала:

— Я должна перед тобой извиниться, Третий Пёс. Только давай поговорим обо всём за пределами лагеря.

С огромным облегчением Гроза проводила глазами троицу вожаков, ушедшую с поляны вместе: «Хвала Небесным Псам! Нам не нужны больше никакие конфликты в Стае!»

Взгляд охотницы вернулся к щенкам. Ласково подталкивая малышей и облизывая маленькие мордочки, Ветерок рассадила их вокруг себя.

— Хотите услышать ещё одну историю, карапузы?

Гроза навострила уши. Она бы никогда не призналась в этом другим собакам, но себя ей незачем было обманывать: истории Ветерок ей очень нравились! В нетерпеливом предвкушении Гроза подбежала к маленькой группе и уселась чуть поодаль от неё, чтобы не отвлекать щенков. «Да они бы и так не отвлеклись на меня!» — осознала в удивлении собака, положив голову на передние лапы. Четверо малышей вертелись, ёрзали и поскуливали от возбуждения. Положив лапки на макушку Пушинки и придавив её вниз, Кувыркушка заставил сестричку умолкнуть и поторопил няньку:

— Давай, Ветерок! Расскажи нам историю!

— Да, — пробормотала, извиваясь под его цепкими лапками, Пушинка. — Мы хотим историю!

— Пожалуйста! Пожалуйста! — заверещали хором Грызушка и Крошка.

— Хорошо, хорошо, — рассмеялась Ветерок. — Разве я не сказала, что расскажу? А теперь успокойтесь и слушайте, — собачка лизнула Кувыркушку в носик, и тот разом присмирел. — Эта история о Собаке-Солнце.

— Я люблю истории о Собаке-Солнце! — тявкнула Крошка.

— А также о маленьком, но храбром щенке Собаки Ветра, — добавила Ветерок.

Гроза про себя усмехнулась. Она ничего не знала о Собаках Ветра, пока ей о них не рассказала Альфа. Откуда Ветерок могла узнать эти истории? Должно быть, она их просто выдумывала для щенков. «Ветерок — мастерица сочинять!»

— Как звали того щенка? — пропищала Грызушка.

— Его звали… Свист! — потёрлась носом о её спинку Ветерок.

— Хорошее имя для Собаки Ветра, — одобрительно тявкнула малышка.

— Да, — согласилась Ветерок. — Потому что он был хорошим щенком! И необыкновенно смелым. Ему очень хотелось узнать, куда уходит спать на ночь Собака-Солнце. Свист был от природы любопытным. И однажды вечером, поняв, что он не сможет заснуть, пока не увидит логово Собаки-Солнца, малыш украдкой уполз из лагеря и последовал за Небесной Собакой.

— Он ослушался родителей! — заметила Крошка.

— Да, — улыбнулась Ветерок, — но он был очень любознательным и храбрым щенком Он шёл за Собакой-Солнцем по холмам, лесам и глубоким долинам Ему пришлось перебраться через бурный водный поток, а потом залезть и спуститься с высокой скалы. Но, даже увидев, что Собака-Солнце слезает с неба за озером, он не отказался от своей затеи догнать её и продолжил бежать. Свист бегал невероятно быстро. Он промчался по поверхности озера, даже не намочив своих лап!

— Вот это да! — поразился Кувыркушка.

— А разве его лапы не уставали от такого быстрого бега? — распахнула в недоверии глазки Пушинка.

Заворожённая Гроза подползла ближе. «Я не щенок. Но я тоже люблю слушать сказки, — подумала она. — И так забавно наблюдать за реакцией малышей!»

— Конечно, уставали, — подтвердила Ветерок. — Свист очень утомился, пока гнался за Собакой-Солнцем. Но он твёрдо решил найти её логово и продолжал бежать, пока не оказался на другом берегу озера. Собака-Солнце в этот момент сворачивалась клубочком на своей подстилке, расцветив небо багровыми и золотыми тенями. Она так всегда делала, чтобы указать путь Собаке-Луне. И представьте, как она удивилась, когда увидела маленького щенка, заглядывавшего в её логово на краю мира.

— Собака-Солнце на него рассердилась? — занервничала Крошка, и Гроза, тихо подобравшись к малышке, уже не скрываясь села с ней рядом. Ветерок кинула на охотницу тёплый взгляд.

— Ни капельки не рассердилась, — заверила она взволнованную Крошку, лизнув её в ухо. — Свист тоже опасался, что Собака-Солнце на него разозлится. Но она была настолько поражена и обрадована тем, что такой маленький щенок проделал столь долгий и трудный путь только для того, чтобы посмотреть на её логово, что не стала его бранить. А, наоборот, похвалила. «Будь всегда таким храбрым и любознательным, юный пёс! — сказала она Свисту. — И ты станешь незаменимым членом своей Стаи!» Щенок тут же пообещал ей быть смелым всегда. И, как вы думаете, что сделала Собака-Солнце?

Крошка, задрожав, прильнула к боку Грозы.

— Мы не знаем! — взвизгнули хором Кувыркушка и Пушинка, почти не дыша от волнения.

— Она дала Свисту косточку, и эта косточка была размером вон с ту сосну, — указала носом Ветерок на край поляны.

— Ух, ты! — гавкнул Кувыркушка, закружившись от удовольствия.

— Хорошая история! — запрыгала довольно Пушинка.

— Вот так так! — засмеялась Ветерок. — Я думала вас успокоить своим рассказом, а, получается, что только взбудоражила! — полизывая мордашки малышей, собачка снова усадила их на место.

Гроза почувствовала толчок в бок — это Крошка плотнее прижалась к ней. К горлу собаки подступил странный комок, а сердце слегка защемило.

Может, она и не была для щенков лучшей, но, похоже, для Крошки это было не важно! «И даже моя свирепая натура их совсем не пугает, — хмыкнула Гроза. — Они любят меня такой, какая я есть!»

Гроза скользила по лесу, приближаясь к окраине луга. Вокруг витали ночные запахи, а тени были глубокими и тёмными. Собака находилась в том самом месте, где Белла поймала ласку, а Кусака, Бруно и Луна облаяли её. И где чуть было не дошло до убийственной схватки между бывшими собратьями по Стае… Только ночь была не той, в которую всё это случилось!

«Что происходит? Это всё уже было. Это было малоприятно, но всё ведь закончилось! Всё закончилось…»

Едва Гроза вышла на луг, как его сочную траву посеребрил свет Собаки-Луны. Её сияние было каким-то странным, неестественным, даже зловещим. И из-за этого тени между соснами казались непроглядными, абсолютно непроницаемыми. Гроза подумала, что в таком жутком месте должна царить полная тишина, но сейчас её уши уловили пугающие звуки: лай и рычание… Звуки, которыми одни собаки выплёскивали на других свою ненависть…

Гроза перебралась через невысокий пригорок и увидела их — две группы собак со злобными глазами, вздыбленной на загривках шерстью и сверкающими клыками в вывернутых яростью пастях. Они выглядели так, словно в любой момент готовы были наброситься друг на друга. И среди них были Дротик и Белла… как и тогда, когда на них накинулись из-за убитой ласки их бывшие сородичи по Стае. Однако на этот раз в числе собак, выстроившихся в ряд для атаки на них, были не только Кусака и Бруно. Там находились также Счастливчик и Дейзи. Гроза никогда прежде не видела маленькую белую собачку настолько разъярённой, настолько переполненной злобой и неприязнью. Морду Дейзи кривил рык отвращения.

Грозе захотелось вклиниться между собаками, растащить их за шкирки в разные стороны. Но прежде чем она сумела сделать хотя бы шаг, земля под её лапами загудела и задрожала. Гроза пошатнулась, но устояла. Послышался жуткий треск: почва под лапами заходила ходуном и начала разрываться. Гроза едва успела отскочить назад от огромной, бездонной пропасти, которая с быстротой Молнии вспорола землю щупальцами трещин и отделила друг от друга всех собак.

Только разгневанные собаки этого не заметили. Они продолжали скалиться, рычать и лаять друг на друга.

Гроза снова отпрянула назад — новая трещина разверзлась между её лапами. Что было не так с этими глупыми собаками? Почему они ничего не видели и не понимали? Их нужно было предупредить! Гроза залаяла во всю мощь своих лёгких, но собаки не услышали её: лай охотницы заглушал рёв и рокот Собаки-Земли, разрушавший на части их мир.

А затем из страшных трещин выплеснулись чёрные тени. Они начали разливаться вокруг, как река во время половодья. И пока Гроза в ужасе наблюдала за ними, вязкая водянистая тьма обволокла поглощенных ссорой собак и всех их поглотила.

Беспомощный ужас впился в сердце Грозы леденящими клыками. Всё, что она смогла сделать, это попятиться назад… очень медленно… затем чуть быстрее. И сломя голову броситься наутёк…

Гроза дёрнулась и проснулась. Она всё ещё бежала от ужаса во сне и какое-то время пошатывалась и вздрагивала, отчаянно выискивая глазами трещины под собой, но под её лапами была твёрдая почва. А над её головой поднимались к небу деревья. Она находилась в лесу! Постепенно колотившееся сердце успокоилось, и собака задышала ровно. Высунув язык, Гроза жадно начала хватать пастью воздух.

«Я снова это делала… Я опять ходила во сне…»

Гроза была уверена, что с этой напастью покончено. Неужели она ошибалась? На какой-то момент сокрушительное разочарование затопило даже затянувшийся ужас ночного кошмара. «Где же я? Я не узнаю этот лес!»

Подняв морду и принюхиваясь к воздуху, Гроза закрыла глаза и постаралась взять себя в лапы. «Как далеко я могла забрести?» Слабый запах чего-то знакомого защекотал её ноздри, как мелкий дождик: запах чего-то солёного и терпкого.

«Бескрайнее озеро… Я его чую! Если я выйду на его берег, я отыщу дорогу домой».

Гроза сделала несколько пробных шагов. Её мышцы всё ещё дрожали. «Тени вокруг совершенно обычные», — попыталась убедить себя охотница. Они не разливались из ям и расщелин и явно не собирались сожрать её заживо.

«Это верное направление. Я найду озеро и его берег и смогу возвратиться назад, на родную поляну…»

Голоса собак заставили её подскочить. Сердце снова бешено затрепетало. «Кто бы это мог быть?» — нервно сглотнула Гроза.

Ей потребовалась пара секунд, чтобы опознать приглушённые рыки. Белла и Дротик! Они разговаривали между собой очень тихо, но в неподвижном воздухе их голоса были легко различимы. Гроза находилась у пещеры Свирепых собак! Она ещё никогда не заходила во сне так далеко…

Гроза подползла через заросли ко входу в пещеру. Теперь она увидела и силуэты собак: Белла и Дротик лежали, соприкасаясь боками и обратив морды к звёздному небу. На глазах у Грозы Дротик удовлетворённо вздохнул и положил голову на лапы Беллы.

На Грозу нахлынуло смущение. На какой-то миг оно затмило и её панику из-за хождения во сне, и подсознательный страх перед пещерой Свирепых собак. Охотнице стало жутко неловко из-за того, что она вторглась в личную жизнь пары, и она кашлянула. Однако уши Беллы радостно вздёрнулись. Она вскочила и резво подбежала к гостье.

— Гроза! Как приятно тебя видеть! — с невероятно счастливым видом лизнула её в пасть золотистая собака. — Добро пожаловать!

Гроза в ответ смогла только кивнуть. Восторженное приветствие Беллы немного озадачило её. «Почему Белла так обрадовалась моему появлению посреди ночи?»

— Ты что, покинула Стаю? Ты решила присоединиться к нам?

Гроза так опешила, что даже не нашлась, что возразить.

— У Дротика было предчувствие, что ты к нам придёшь. Я его уверенности не разделяла, но безмерно счастлива, что он оказался прав!

— Белла, я…

— Ты — лучшая собака из всех, кого мы хотели бы видеть с нами, — зашлась восторгом Белла, не давая Грозе времени встрять в разговор. — С твоей помощью наша Стая будет процветать. Как же здорово, что ты будешь с нами!

Наконец, Белла перестала тараторить и вопросительно посмотрела на Грозу. Та лихорадочно облизала губы.

«Как бы мне хотелось ответить ей утвердительно. Чего лукавить — мне действительно хотелось бы к ним присоединиться!» А что, собственно, было плохого в этой идее? Из всех собак, которых знала Гроза, Белле и Дротику она доверяла больше всех. Никто из них не имел отношения к гибели Шёпота и остальным злодеяниям в Стае. Гроза была в этом убеждена. Она могла бы доверить этим собакам свою жизнь. И, в отличие от остальных членов Стаи, Белла и Дротик явно доверяли ей!

«Но…»

Мышцу в боку свела судорога — Гроза вспомнила, как доверчиво и безбоязненно прижималась к ней Крошка. Разве она может покинуть щенков? И именно в тот момент, когда она осознала, как сильно их любит? Малышам требовалась защита. А их защитой была Стая. Разве она могла лишить её ещё одной собаки?

«Конечно же, нет! В глубине души я понимаю: я никогда не смогу предать свою Стаю».

— Белла, я… — Гроза снова кашлянула и перевела взгляд на Дротика. — Извините меня, я пришла сюда не потому, что решила к вам присоединиться. Я забрела сюда… случайно. По ошибке.

— Как это — случайно? — не поняла Белла. За её спиной Дротик поднялся на лапы и посмотрел на Грозу с немым любопытством в глазах.

— Я просто… ладно, признаюсь вам: я долго не могла заснуть и решила погулять. Забрела дальше, чем хотела, а потом и вовсе заблудилась. И в результате оказалась у вас, — моргнула собака. — Вот так всё и вышло. Извините меня.

— Что за чушь, Гроза? — недоверчиво прищурился Дротик. — Собака с твоими глазами и носом — и заблудилась? Да ты при всём своём желании не смогла бы этого сделать!

— Всё когда-то случается в первый раз… — неубедительно возразила Гроза. Её слова, похоже, даже развеселили Дротика.

— Нет, Гроза, — помотал головой пёс, — ты не могла заблудиться! Что привело тебя сюда на самом деле?

Опустив глаза, Гроза снова провела языком по губам: «До чего же быстро они пересыхают!» Хвост собаки нервно дрыгнулся. «Что я недавно сказала самой себе? Я сказала, что доверяю этим собакам. И во всём могу на них положиться. Белла и Дротик всегда в меня верили. Так почему я сейчас колеблюсь? Может быть, настал момент показать, что я действительно им доверяю? Даже при том, что они перестали быть членами моей Стаи?»

Гроза подняла голову и взволнованно клацнула челюстями:

— Хорошо. Я скажу вам правду… Я хожу во сне.

— Что-что ты делаешь? — уши Дротика в удивлении выгнулись вперёд.

— Это правда. С некоторых пор я страдаю этой напастью. И ничего не могу с ней поделать, — из глотки Грозы вырвался тихий вой. — Я просто просыпаюсь и оказываюсь вдали от лагеря. Я не знаю, как это получается. И я не помню, что со мной происходит, пока я хожу во сне.

— Ой, Гроза! — в умных глазах Беллы отразились потрясение и сочувствие.

— Только, пожалуйста, — отчаянно взвыла Гроза, — не рассказывайте об этом другим собакам! Если вы вдруг встретитесь с ними… Даже Счастливчику, хорошо?

— Они ничего не знают? — уточнил Дротик. Пёс выглядел ошарашенным и растерянным.

— Нет! Я не могу им рассказать, — Гроза умоляюще посмотрела на обеих собак. — Если члены Стаи об этом узнают… если они только заподозрят меня в том, что я совершаю поступки и брожу по местам, о которых потом ничего не помню, они могут решить, будто я и есть — та самая плохая собака. Они могут подумать, что я сумасшедшая… или делаю ужасные вещи, сама того не сознавая. Теперь я знаю наверняка: не я убила бедного Шёпота. Какое-то время я действительно опасалась, что могла это сделать. Но сейчас я уверена, что не виновата. Но что, если Стая подумает иначе?

— Гроза! — Белла бросилась вперёд и прижалась мордой к её голове. — Конечно же, ты этого не делала!

Гроза почувствовала, как тёплый язык Беллы коснулся её уха.

— Белла права, — подал голос Дротик. — Ты никак не могла это сделать. Мы хорошо тебя знаем, и мы уверены: ты не способна причинить вред своим собратьям по Стае!

Гроза прикрыла глаза и почувствовала облегчение. В груди разлилось тепло: «Они доверяют мне. Они мне верят! Как же это хорошо — сказать правду и не утратить любовь и доверие! Я уже и забыла, что такое возможно…»

— Спасибо вам, — прохрипела она, наконец. — Ваше доверие так много для меня значит! Спасибо!

— Если ты не хочешь, чтобы Стая прознала про твои блуждания во сне, — пробормотал Дротик, кинув взгляд на горизонт, — тогда тебе лучше вернуться назад. И побыстрей. Нам было очень приятно тебя повидать, Гроза, но твои опасения небеспочвенны. Будет лучше, если Стая не узнает, куда ты ходила сегодня ночью.

— Дротик дело говорит, — кивнула Белла. — Хочешь, я провожу тебя до границ твоей территории?

— Очень хочу, — лизнула её благодарно Гроза. — Спасибо тебе.

Белла потёрлась носом о шею Дротика.

— Я скоро вернусь, любовь моя.

— Я знаю. Будь осторожна, — ласково лизнул её пёс.

Немного смущённая, Гроза отвернулась: «Я люблю их обоих, но я до сих пор не понимаю, почему эти две большие и сильные собаки так сильно переживают из-за любой, даже самой короткой разлуки…»

Но вскоре ощущение неловкости покинуло Грозу. Белла шагала рядом с ней в сторону лагеря. Это казалось таким естественным! Входила Белла в состав Стаи или нет, но она была её другом. Охотница чувствовала себя расслабленно и спокойно в её компании. Им даже не нужно было ни о чём разговаривать. И то же самое Гроза могла сказать о Дротике.

Когда, наконец, две собаки приблизились к первому меченому рубежу Стаи, Белла остановилась.

— Дальше я не пойду. До свиданья, Гроза.

— Надеюсь, мы скоро увидимся вновь, — ткнулась ей в шею носом охотница.

— Я тоже… И помни, Гроза: мы всегда будем рады тебе. Я понимаю, наша Стая очень маленькая… Но мы будем счастливы, если ты решишь присоединиться к нам. Особенно теперь, когда… — замолчала вдруг Белла.

— Когда что? — вскинула морду Гроза.

Белла встряхнулась:

— Это не важно. Тебе лучше вернуться в свою собственную Стаю, Гроза. Но не забывай о том, что я тебе сказала!

— Не забуду, обещаю тебе, — взмахнув на прощанье хвостом, Гроза отвернулась от Беллы и потрусила к лагерю, всё больше ускоряя шаг.

«Интересно, — подумала она, крадучись пробираясь между деревьями к логову охотников. — Белла была такой приветливой, такой дружелюбной. Но что-то в её поведении было странным. Она выглядела чем-то озабоченной. Но счастливой. И это самое главное! Что бы ни происходило и как бы тяжело им ни было, Дротик и Белла счастливы! Я это знаю. И всё же… почему Белла вела себя так загадочно? Это мне тоже хотелось бы знать…»

Ветер постоянно дул над мысом, пригибая к земле худосочную жёсткую траву, но лучи Собаки-Солнца прогревали зябкий воздух в скалистой бухте. И, прикрыв наполовину глаза, Гроза наслаждалась его тёплыми струйками, игриво теребящими ей шерсть. Как-то незаметно подошла её очередь нести на скале Высокую Стражу, но на этот раз Гроза ничего плохого в этом не находила. Тем более, что благодаря ей удалось высвободить одну из собак для патрулирования границы. И, хотя охотнице было тут скучновато, она пребывала в отличном расположении духа. Гроза любовалась Бескрайним озером — тёмно-синим и испещрённым пенистыми белыми барашками. И особо не тревожилась.

Место впечатляло своей красотой, а угрозы для Стаи с этого направления были маловероятны. Они могли прийти из леса и с гор с противоположной стороны поляны. «Если только опасность не скрывается в самом лагере…» — промелькнуло в голове Грозы.

Но собаке не хотелось размышлять сейчас об этом. Разглядывая пейзаж внизу, Гроза приметила маленькие точки рыжевато-золотистого и серо-белого цвета. Точки удалялись от лагеря. «Охотничий патруль», — догадалась собака. Судя по виду, это были Альфа и Счастливчик. Гроза немного позавидовала им. Нести в такую погоду Высокую Стражу было приятно, но её призвание заключалось в другом. При одной мысли об охоте лапы собаки зачесались побежать, а в когтях засвербело от желания вцепиться в дичь. «Луна никогда не скучает в дозоре. Да и другие собаки тоже. А вот я ничего не могу с собой поделать».

На край скалы присела белая озёрная птица. Гроза бросилась к ней, но птица легко увернулась от собаки и взмыла вверх, лениво взмахивая крыльями. «Это уже не первая птица, которую я попыталась поймать. И, наверняка, не последняя, — со вздохом подумала Гроза. — А что ещё тут прикажете делать?» Моргая и зевая, Гроза снова устремила свой взгляд на горизонт.

Её внимание привлёк какой-то странный предмет, быстро перемещавшийся по поверхности озера. Гроза напряглась и прищурилась. Предмет всё больше приближался к берегу… Так и есть! Ещё одна плавучая клетка!

Застыв на месте, Гроза задумалась: «Похоже, она собирается выбраться на берег. Гм… Разве плавучие клетки умеют бегать по суше так же, как клетки-гремелки? Надо было расспросить об этом Счастливчика. А ведь на хребте у этого чудища едут Длиннолапые. Что если они спешатся с него и сойдут на землю? Что они станут тут делать? А лагерь Стаи так близко от берега… Что мне делать? — заколебалась охотница. — Может, позвать собак воем на помощь? Или сбегать за Альфой или какой другой собакой?»

В муках нерешительности Гроза облизала губы и снова уставилась на плавучую клетку. Судя по всему, чудище остановилось, но подбираться ближе к берегу не собиралось. Оно замерло на поверхности озера, и теперь Гроза различила Длиннолапых на его спине. Они снова бросали в воду свои сетки-ловушки. Гроза с облегчением выдохнула. Похоже, Длиннолапые просто охотились на рыб и обследовать берег не планировали. «Я доложу о них Альфе потом. А сейчас острой необходимости в этом нет».

Наблюдать за плавучей клеткой теперь, когда страх прошёл, стало даже интересно. Чудище находилось достаточно близко, и Грозе было хорошо видно, как оно мягко покачивается на волнах. В ритмичных движениях Длиннолапых, бросавших свои сетки-ловушки и вытаскивавших их потом из воды, было что-то завораживающее, даже усыпляющее. Но стоило ей поддаться приятной дрёме, как где-то внизу, неподалёку от лагеря, раздался оглушительный визг.

Гроза напряглась и прыгнула к тропке на скальном уступе. Эхо жуткого визга всё ещё звенело в её ушах. Как будто какая-то собака выла от боли и ужаса. Только её голос звучал ненормально. В нём было что-то неестественное, жуткое и леденящее. Дрожь пробрала Грозу до самых костей, она споткнулась и чуть не упала на бегу.

«Какая-то собака в беде!» Шерсть Грозы встопорщилась дыбом. Она даже не подумала вернуться на пост и стремглав устремилась вниз по крутой тропе.

К тому моменту, как Гроза ворвалась в лагерь, шум прекратился. «Что произошло? Что случилось с этой собакой? Почему она умолкла?»

Скользнув на лапах, Гроза резко остановилась. Клубы безжизненных, сухих листьев взметнулись в воздух. С трудом переводя дыхание, собака огляделась. «Нет! Только не это!» Повсюду виднелась кровь — на траве, на приграничных кустах. Её каплями были забрызганы все входы в логова. Большой сгусток крови венчал старый пень в самом центре поляны. Даже стволы сосен пугающе пестрели яркими красными пятнами.

Сердце Грозы сжала паника. Подняв голову, собака испустила пронзительный, горестный вопль.

Из своего логова вылезла Дейзи и побежала к Грозе на своих маленьких лапках. Жук тоже вышел и залился тревожным лаем. При виде живых и невредимых товарищей Гроза испытала некоторое облегчение. Но где остальные собаки?

— Что случилось? — тявкнула Дейзи. Её широко раскрытые глаза распахнулись ещё шире при виде крови: — О, Небесные Псы! Что это?!

Жук тяжело запыхтел.

— Я должен был стоять на страже, — запинаясь, промямлил он. — Но… Собака-Солнце пригрела меня и… ох, нет! Я задремал. Ох, Гроза! Что здесь случилось?

— Я не знаю! — горло Грозы что-то сдавило, голос охрип. — Я услышала жуткий визг с уступа Высокой Стражи. Какая-то собака попала в беду. Кто бы это мог быть?

— Я в полном неведении, Гроза. Этот визг… он так напугал меня, что я не могла пошевелиться, пока не услышала твой вой, — проскулила Дейзи. — Мы должны всё выяснить!

Сопя и принюхиваясь, Гроза, Дейзи и Жук осмотрели каждый закуток поляны, облазили все заросли. Сердце Грозы бешено колотилось о рёбра. «Что же тут произошло? Кто в этом виноват? О, Небесные Псы, пожалуйста, не допустите нового злодеяния… Всё, что угодно, только не убийство ещё одной собаки!»

Но когда три собаки собрались снова в центре поляны, возле окровавленного пня, их уши и хвосты уныло висели.

— Я не понимаю, — провыл Жук. — Никого и ничего!

— Откуда могла взяться кровь? — встряхнулась Гроза. Внезапно ей в голову пришла настолько жуткая мысль, что собаку сковала оторопь: «Щенки!»

Почти не в силах дышать от ужаса, Гроза бросилась к обители Альфы. Она только собралась залезть внутрь, как с ней столкнулась вылезшая из логова собака.

— Ветерок! — позвала Гроза, продолжая дрожать.

— Что происходит? — потребовала объяснений маленькая бурая собачка. — Что вы так расшумелись? Вы что, забыли, что щенки спят?

Оттолкнув Ветерок, Гроза ворвалась в логово. В углу рядком лежали щенята. Все четверо! Их крошечные бока мерно поднимались и опадали. Но они уже не спали, а, испуганно прижимаясь друг к другу и подрагивая, смотрели на собаку широко распахнутыми глазками.

— Гроза? — пропищала Грызушка, ещё сильнее расширив веки.

— Всё в порядке, — пробормотала Гроза с дрожью в голосе. — Не волнуйтесь, малыши. Это был всего лишь громкий шум. Ничего плохого, — собака совсем не была в этом уверена, но что ещё она могла сказать щенятам? — Постарайтесь снова заснуть, хорошо? И не выходите из логова!

— Почему? — поинтересовалась Пушинка.

— Неважно… Просто… э-э… оставайтесь здесь. Тут спокойно. Вы сможете заснуть. Ветерок побудет с вами, да?

Расслабившись, Гроза неловко попятилась назад. Она ожидала, что Ветерок выбранит собак за то, что они разбудили щенков. Но бурая собачка, широко раскрыв пасть, ошарашенно озирала запятнанный кровью лагерь.

— Гроза, что случилось? — прошептала она. — Где остальные собаки? Кто пострадал?

Дейзи и Жук заскулили в два голоса, и Гроза растерянно покачала головой:

— Я не знаю, Ветерок. Я не знаю! Я спустилась со скалы и застала такую картину.

Послышался хруст папоротника и шелест кустов. В лагерь влетели другие собаки. Увидев кровь, Кусака и Бруно оцепенели. Микки и Луна недоумённо и настороженно переглянулись. Альфа выскочила на поляну, за ней следом Счастливчик.

— В чём дело? Мы услышали ужасный звук, — Альфа обвела глазами поляну, и при виде кровавой сцены её тёмные глаза стали чёрными. Собака-бегунья рванулась к логову. Бета за ней.

— С щенками всё в порядке, — поспешила успокоить их Ветерок. — Не волнуйтесь, они в безопасности.

Но Альфа и Счастливчик, не обратив на неё никакого внимания, исчезли в зеве логова.

— Гроза! — приблизилась к собаке Кусака, высматривая на её теле свежие раны. — Во имя Собаки-Леса, что происходит?

— И откуда взялась вся эта кровь? — встопорщив на спине шерсть, Луна в два прыжка подскочила к Жуку и встала рядом, готовая защищать сына.

— Мы не знаем! — ответила, совсем отчаявшись, Гроза. — И мы не знаем даже, кто визжал! Я была на уступе Высокой Стражи.

— А где Колючка? — вскрикнула вдруг Луна.

На поляне воцарилась тишина. Собаки поглядели друг на друга, а потом заскользили взглядами по углам лагеря.

— И Хромой, — указал Бруно. — Его тоже нет. Как и Солнышка…

«Действительно», — осознала с ужасом Гроза. Маленькой Омеги нигде не было видно.

— Где же они?

Голос Луны задрожал:

— Колючка и Хромой охотились вместе. Но почему они не вернулись назад, когда услышали шум?

— Я не знаю, где Солнышко, — добавила Ветерок.

Из логова вышла Альфа, и все собаки повернулись к ней. Альфа обвела их глазами и объявила, взволнованно и торжественно:

— Слушайте меня внимательно, собаки! Мы обязаны разыскать наших пропавших сородичей. Мои щенки в порядке, но если кто-то из собак пострадал, мы должны немедленно оказать помощь, — Альфа поглядела на жуткие пятна крови, рассеянные по всему лагерю, и тяжело сглотнула: — И мы должны установить, кто это сделал!

— Подождите! — сердце Грозы застучало спокойней, а дыхание почти восстановилось. Она снова обрела способность соображать. Подойдя к одной из самых больших лужиц крови, Гроза внимательно принюхалась.

— Это не собачья кровь, — объявила она, подняв голову. — Это кровь кролика!

— Ты уверена? — голосок Дейзи стал пронзительно высоким от страха.

— Да, я уверена, Дейзи, — кивнула Гроза на кровь. С приливом облегчения её голова окончательно прояснилась. — Зрелище, конечно, ужасное, но пострадала тут не собака.

Микки нахмурился:

— Как ты можешь полагаться сейчас на чуйку, Гроза? Мы все слишком сильно потрясены…

И всё же пёс подошёл к ней и склонил морду над кровавой лужицей. Так же поступили и Бруно с Погоней.

«Они по-своему правы, — подумала Гроза. — Но я твёрдо уверена: это кролик. Уж сколько я их наловила!»

Собака терпеливо дождалась вердикта сородичей.

— Всё верно, — поднял голову Бруно. — Это кролик. Хвала Небесным Псам!

Луна прикрыла глаза.

— Но кто мог всё это натворить? — пробормотала она. — Убийство кролика, да даже троих кроликов сразу, не привело бы к такому беспорядку!

— Какая-то собака сделала это умышленно, — прорычала Гроза. — Посмотрите сюда. Такое впечатление, что кролика убили, а потом протащили по всему лагерю. Протащили специально — чтобы оставить как можно больше кровавых следов.

— Это безумие, — пробурчала Погоня.

— И для чего какой-то собаке всё это делать? — удручённо провыла Дейзи.

— Это выглядит безумием, — согласилась Гроза, поглядев на Погоню. — Но мне кажется, я знаю, для чего всё это было сделано.

Этому может быть только одна причина. Желание запугать нас!

— Что? — переспросил Бруно. — Но зачем?

— Я не знаю. Но всё, что в последнее время случается с нашей Стаей — осколки прозрачного камня в моей подстилке и в плоти оленух, испорченная дичь в куче добычи — всё это, похоже, делалось с одной-единственной целью: вселить в собак Стаи ужас, добиться того, чтобы мы перестали друг другу доверять и начали друг друга бояться.

«И с этой же целью убили Шёпота. Все эти злодейства связаны друг с другом. Я в этом уверена», — подумала мрачно Гроза. Но вслух упоминать о гибели Шёпота не решилась — слишком много собак всё ещё верили в причастность лис.

— Увы, но самый важный вопрос остаётся без ответа! — дрожащим голосом произнесла Дейзи. Под взглядами Стаи она обессиленно села на землю. Но, когда снова заговорила, её голос звучал уже гораздо ровнее и хладнокровней: — Кому нужно запугивать нас? Кто всё это делает?

Кусака расстроено заныла. Луна задрожала от беспокойства, и Жук попытался её успокоить. Все собаки выглядели потрясёнными до глубины души. «И не удивительно, — подумала Гроза. — Только я не собираюсь играть в эту собачью игру. Я не напугана. Я разгневана!»

— Я не намерена идти на поводу у этого врага! — рыкнула она в тишину. — Да, он хочет нас устрашить, но это не значит, что я должна его устрашиться… как и любой из вас! Меня ему не запугать! — свою следующую мысль Гроза решила не озвучивать вслух: «Если быть Свирепой собакой и имеет какие-то преимущества, то это одно из них!»

— Я согласна с Грозой, — твёрдо сказала Альфа. — Эта кровь выглядит отвратительно, но это не собачья кровь. И мы это знаем. Нам всем необходимо сохранять спокойствие.

— А как же пропавшие собаки? — гавкнула Дейзи. — Что будем делать?

— Посмотрите! — вскрикнула с облегчением Погоня и кивнула мордой: — Это же Омега!

Гроза резко развернулась и увидела маленькую белую Омегу, петлявшую между деревьев к их лагерю.

— Солнышко! — от радости у охотницы голова пошла кругом. — Ты в порядке!

Всю поляну огласили довольные возгласы собак. Альфа побежала навстречу Солнышку. Та промычала невнятное приветствие забитой шерстью пастью, и Гроза заметила, что собачка тащила в ней какое-то существо размером не меньше её самой.

Только дичь эта выглядела несвежей. Когда Солнышко, дрожа от напряжения, положила её на землю, Гроза сделала шаг поближе. Зверёк был весь мокрый и вялый, даже его длинные уши болтались безвольно. Если бы не запах, отдающий гнильцой, Гроза приняла бы это существо за кролика.

— Что это… — начала было Альфа, но Солнышко, кажется, даже не услышала своего вожака. Она обводила глазами лагерь, и её маленькие челюсти раскрывались всё шире и шире от ужаса. А потом Омега испустила высокий, пронзительный вопль.

— Что здесь произошло? — чуть не расплакалась собачка. — Что за бедлам в нашем лагере? Ой! Это что… кровь?!

Она забилась под брюхо Грозы, дрожа от ужаса. Нагнув голову, Гроза утешающе лизнула её в мордочку:

— Ничего страшного, Солнышко. Никто из собак не пострадал.

Счастливчик с благодарностью моргнул Грозе и вместе с Альфой осторожно приблизился к промокшему и искалеченному существу.

— Что это, Омега? — спросил он тихо, пока Альфа с отвращением обнюхивала зверька. — Где ты его нашла?

— Я… я… — сглотнула Омега, и Гроза заметила, что она всё ещё дрожит. — Я нашла его в пруду, — еле слышным голосом, наконец, выдавила из себя собачка. — Он просто в нём плавал. Мне кажется, что он пробыл там недолго и не успел отравить воду. Но… я решила вытащить его из пруда, чтобы показать вам.

— Ты правильно поступила, Солнышко, — сказал ей Счастливчик. — Его действительно следовало вытащить из воды как можно скорее.

— Похоже, это тот самый кролик, которого использовали, чтобы устроить в лагере кавардак, — Гроза повела ушами. — Видишь, Солнышко? Это не собачья кровь. Мы думаем, что какая-то собака проволокла по лагерю мёртвого кролика, чтобы запятнать его пятнами крови и устрашить Стаю.

— Но… зачем? — ещё сильнее задрожала Омега.

— Мы этого не знаем. Но ты же видишь сама, — наклонилась к собачке Гроза. — Бояться нечего. Это всего лишь кровь мёртвого кролика!

Солнышко издала странный звук — что-то среднее между стоном и писком беспомощного ужаса. Потрясённая до самых костей, она закачалась и, прежде чем Гроза успела схватить её за шкирку, свалилась на бок, подрагивая лапками. Гроза быстро отступила и, развернувшись, ласково потёрлась носом о спинку Омеги.

— Как она? — встревоженно поинтересовалась Дейзи.

Обеспокоенно рыкнув, Гроза лизнула бочок Омеги и с облегчением выдохнула — Солнышко заморгала и попыталась подняться на лапки.

— Нормально. Она просто упала в обморок.

Слегка обнажив зубы и сморщив морду, Счастливчик снова обнюхал мокрую кроличью тушку.

— Мне кажется, я знаю, почему его бросили в пруд, — мрачно изрёк пёс. — Я не чую запаха собаки. Должно быть, его смыла вода.

Уши Грозы разочарованно поникли, но удивления собака не испытала:

— Это было сделано намеренно. Наш враг умён и хитёр.

— Да, — сузив глаза, согласилась Альфа. — Эта собака сумела проникнуть в наш лагерь так, что никто из членов Стаи её не увидел, не услышал и не унюхал, — Альфа сердито, но решительно вскинула голову. — Кто-то из собак, находившихся здесь, должен был что-нибудь, да заметить. Пусть даже неосознанно. Собаки! Подумайте хорошенько, что вы сегодня видели и чуяли. Припомните всё, что вам показалось странным или неуместным и на что вы вовремя не обратили внимания.

— Мы все слышали жуткий визг, — сказала Гроза. — Но лично я больше не видела и не слышала ничего.

— Мне кажется, я слышал шум сегодня утром! — пролаял Жук.

— Ты слышал шум ещё до того, как всё случилось? — уточнила Дейзи.

— Я видел какую-то тень, — добавил, выпрямляясь, Бруно. — Сразу после того, как вылез из логова.

— По-моему, я слышала хруст и шелест, — сказала Ветерок, — хотя щенята иногда сильно шумят.

— Я ничего не видел, — гавкнул Микки. — Я уверен.

— Я тоже, — согласилась Дейзи. — Ничего странного сегодня не было.

— Было! — возразил Жук, и Бруно поддержал его лаем. — И я уверен: до того, как мы заметили кровь, прозвучал лай.

— Естественно, — раздражённо фыркнул Микки. — Мы все слышали, как Гроза подняла тревогу!

— Довольно! — глубокий, эхом разносящийся лай Альфы заставил собак примолкнуть. — Угомонитесь, вы все! Всё это гавканье, тявканье и визжание ни к чему нас не приведёт. Я хочу, чтобы вы все успокоились и серьёзно подумали о том, где вы были и что видели. И главное — каких собак вы видели и когда. Соберитесь с мыслями и приходите ко мне в логово по очереди. Там мы со Счастливчиком побеседуем с вами в спокойной обстановке и попытаемся по частичкам восстановить всю картину происшедшего.

— А разве мы не станем искать Хромого и Колючку? — спросила Дейзи.

— Нет, — сказала твёрдо Альфа. — Я хочу, чтобы вы все пока оставались вместе. Думаю, что Хромой и Колючка скоро появятся здесь сами.

Собаки переглянулись и неуверенно махнули хвостами.

— В этом есть резон, — прорычал Микки. — Хорошо, Альфа. Мы так и сделаем. Верно, собратья?

— Верно, — согласился Бруно.

Собаки начали садиться и ложиться на траву с таким видом, словно уже погрузились в раздумья.

— Только не расслабляйтесь, — предупредила их Альфа. Стая снова вскочила на лапы. — В лагере полный кавардак, и негоже взваливать его уборку на плечи одной Омеги. Давайте покажем себя дружной командой! Пусть каждая собака приложит лапу к наведению порядка! Теперь так. Микки! Ты здесь самый спокойный пёс. Приходи к нам в логово первым.

Собаки разделились и принялись за работу, горя желанием побыстрее очистить свой лагерь от засыхающей крови. Подойдя к пню, Гроза начала слизывать тёмное пятно. «Занятие не из приятных, — подумала она, водя языком по поверхности дерева. — Просто удивительно, до чего же противна эта кровь!» Судя по всему, кролик был на вкус ужасно гадким. Почему-то его кровь сильно горчила и раздражала язык собаки. Гроза отступила от пня, встряхнулась и снова взялась за дело.

Краешком глаза она посматривала на суетившихся вокруг собак. Похоже, они реагировали так же. Морду Кусаки исказило отвращение, а Бруно молча кривился, вылизывая пятно на потемневшей траве. «Особого толка от нас не будет», — осознала Гроза. Уборка оказалась более тяжким трудом, чем им показалось поначалу. Труднее всего было удалять засохшую кровь, затекшую в расщелины или впитавшуюся в почву.

Сбоку от Грозы промелькнул маленький белый силуэт. Солнышко пришла в себя и собрала запачканный мох в кучу. Беря его в челюсти, она старательно соскребала кровь зубками. Это было гораздо эффективней, чем слизывать. И, наверное, на вкус не так противно. Но большой разницы Гроза не заметила.

Из логова Альфы вышел Микки и лаем позвал зайти Бруно. Большой пёс с явным облегчением прервал своё занятие и потрусил к вожакам, а Микки присоединился к уборке лагеря. После Бруно в логово Альфы зашла Кусака, а за ней Солнышко. И каждая собака рассказывала вожакам свою историю.

Приунывшая Гроза облизала когти. Засыхающая кровь была густой и липкой, и видеть её на лапах удовольствия не доставляло. Гроза вздохнула. Учинивший всё это злодей не только напугал собак, но и принёс им кучу ненужных проблем Тратить день на уборку крови! Когда у Стаи других забот хватало с избытком! Все собаки выглядели уставшими и подавленными. Особенно молчаливы были Луна и Жук. Казалось, беспокойство разъедало их изнутри.

Внезапно Кусака призывно и ободряюще залаяла. А потом обвела всех собак просиявшим взглядом и заявила:

— Мы не должны поддаваться! Это было сделано умышленно, чтобы посеять в нас тревогу и отчаяние. Не допустим этого! Главное, что все собаки целы и невредимы!

— Но как же уборка… — заворчала Солнышко. — Наш прекрасный лагерь…

— Всю эту кровь смоет первый же ливень, — сказала Кусака. — Не переживай, Омега. Мы поживём с этим совсем недолго. Небесные Псы и Собака-Земля позаботятся о нас!

— Это правда! — просветлела Солнышко.

— Кусака правильно говорит, — согласился Микки. — Мы не должны падать духом!

— Верно! — тявкнула Погоня и уже с усиленным рвением принялась очищать ствол сосны.

— Жаль только, что я не смог сообщить ничего ценного Альфе, — пробурчал Бруно. — Но я действительно не заметил ничего странного.

— Понимаю, — вздохнула Ветерок. — Я тоже, поразмышляв, пришла к выводу, что все тени и шумы были нормальными лесными формами и звуками.

Собаки вернулись к уборке, но теперь они по-настоящему расслабились. Гроза этому только порадовалась. Сбившись в небольшие группы, собаки обсуждали, что они рассказали Альфе. К сожалению, полезного в их словах было мало, но, по крайней мере, атмосфера в лагере стала более позитивной. «Вот оно — ощущение настоящей общности! — подумала Гроза. — Вместе мы справимся со всеми проблемами!»

— Колючка! — довольный вскрик Луны заставил всех собак оторваться от дела и вскинуть глаза.

Действительно, на поляну шустро выбежала Колючка. Следом за ней показался Хромой. И тотчас же обе собаки встали как вкопанные. Не веря собственным глазам, они оглядывались по сторонам точно так же, как до этого озирались другие члены Стаи. Луна и Жук подбежали к Колючке и принялись на радости вылизывать ей морду, а Хромой медленно обошёл поляну.

— Ради Собаки-Земли, что здесь случилось? — пробормотал он.

Мотнув головой, Кусака с явным удовольствием поприветствовала своего старого друга.

— Мы все целы, и это важнее всего. А подробности я тебе расскажу. — И Кусака с Хромым отошли в сторонку.

— Да! — воскликнула счастливая Луна, трясь носом о шею Колючки. — Мы очень рады видеть тебя! Вас обоих! Теперь мы точно знаем, что все собаки целы и можем вернуться к уборке лагеря.

— Да, — кивнула Колючка, всё ещё таращась на беспорядок. — Ты лучше расскажешь мне обо всём, что случилось, за работой, Жук!

«Ну, теперь Стая успокоилась окончательно», — подумала Гроза, не услышав в голосах собак истеричного нытья и визга. Она послушала возгласы недоверия, то и дело, вырывавшиеся из пасти Колючки, пока она слушала рассказ брата. А потом, посчитав, что она сделала с пнём всё, что могла, перешла к запёкшейся лужице крови рядом с логовом охотников, оказавшись совсем рядом с братом и сестрой.

— Это всё из-за меня, вот в чём дело, — донёсся до Грозы тихий голос Жука. Он звучал очень удручённо и виновато. — Я должен был быть начеку. Тогда бы я увидел, что происходит. Но день выдался таким тёплым, и я заснул. Никогда себе этого не прощу!

Гроза не выдержала.

— Жук! В том, что случилось, твоей вины нет.

— Есть, Гроза… Я должен был глядеть в оба и держать уши востро, но я ничего не заметил и не услышал, пока не раздался этот чудовищный визг. А потом прибежала ты, а за тобой и другие собаки.

— Другие собаки тоже ничего не видели, — подчеркнула Колючка. — Даже те, что находились непосредственно на месте происшествия.

— Но, по крайней мере, остальные собаки занимались полезными делами, — не захотел утешиться Жук. — Одни патрулировали окрестности, другие — как ты и Хромой — охотились.

— Жук, правда, постарайся успокоиться, — ткнулась Гроза носом в его пасть. — Собака, которая всё это сделала, очень коварна. Думаю, что она специально поджидала удобный момент, пока не убедилась, что останется незамеченной.

— Гроза!

Охотница повернула голову на оклик Счастливчика и потрусила в логово Альфы. К необычной смеси запахов всех собак, побывавших в обители вожаков, примешивался характерный душок нервозности. Он сразу защипал Грозе ноздри. «Интересно, Альфа нашла хоть какой-нибудь ключ к разгадке?»

— Ты была одна, Гроза? — вперила в неё пристальный взгляд Альфа. — Ты несла Высокую Стражу одна?

— Да, Альфа, — склонила голову Гроза. — И, как только услышала странный визг, сразу же сбежала вниз.

— И никого из собак здесь не было, когда ты появилась в лагере?

— Совершенно верно. То есть собаки в лагере были, — добавила Гроза. — Но Ветерок дремала с щенками, Дейзи спала в своём логове, а Жук находился за пределами лагеря. Я первой обнаружила кровь.

С глубоким вздохом Альфа прикрыла глаза:

— Дело в том, что никто из собак не может доказать, где они были, когда всё случилось. Каждая собака была одна или в группе из двух-трёх собак, и никто из членов Стаи не заметил в лагере другой собаки. Ты была первой собакой, которую они увидели.

Уши Грозы навострились в тревоге, и собака почувствовала, как ёкнуло её сердце.

— Что ты такое говоришь, Альфа? — Они что — обвиняют меня? Но я же первой позвала на помощь!

— Да нет, Гроза, нет, — поспешила заверить охотницу Альфа. — Никто из собак тебя не подозревает. И я бы никогда не поверила, что всё это сделала ты.

Гроза выдохнула, пытаясь успокоить сердце. «Альфа мне верит, и это главное. Даже если кто-то из собак считает меня виноватой».

— Вся беда в том, — встрял Счастливчик, — что мы так ничего и не прояснили. И даже не представляем, кто бы мог такое сотворить. Злодей или злодейка ведёт себя тихо и очень-очень коварно… любая собака могла воспользоваться возможностью и прокрасться обратно в лагерь.

— Это правда, — нахмурилась Альфа. — Мы не продвинулись в своём поиске ни на шаг. Вернулись к тому, с чего начали.

— Тут ещё такой момент, — почесал задней лапой ухо Счастливчик. — Возможно, это сделала собака, которая уже не состоит в нашей Стае. Собаки, которые нас покинули… точнее, их запахи ещё не выветрились из лагеря. Из-за этого и страшной вони мёртвого кролика мы не можем понять, возвращался кто-нибудь из них на поляну или нет, — Счастливчик посмотрел на Грозу долгим взглядом. — И Альфа права. Ты у нас вне подозрений, Гроза!

— Но ты должна понимать, как обстоят дела, — сказала Альфа. — Ты больше всех рискуешь быть обвинённой. Это несправедливо, но ситуация такова, и её не изменишь. Мы тебя не подозреваем… но за отсутствием доказательств мы не можем доказать твою невиновность другим собакам.

Сердце Грозы упало.

— Спасибо вам, Альфа и Бета. Я ценю ваше отношение ко мне.

«Но как же ужасно сознавать, что остальные собаки считают меня виновной. Это горько… и это такое разочарование… Неужели они меня так толком и не узнали?»

Понурившись, Гроза выскользнула из логова и заморгала от яркого солнечного света Все собаки Стаи стояли в центре поляны и бурно о чём-то спорили. Приподняв ухо, Гроза подошла ближе.

— …и об этом я сказал Альфе, — прорычал Бруно. — Так что видите, я не мог учинить такое бесчинство.

— Я тоже не имею к нему никакого отношения, — заявила Кусака. — И я считаю, что мы можем быть уверены: Дейзи в этом также не замешана.

— Как и Жук, и Колючка, — рявкнула Луна.

— Хотя они были не вместе, — вполголоса заметила Кусака.

Рассвирепевшая Луна ничего не успела пролаять, её перебила Дейзи:

— Так, может, это вовсе не собака? В лагерь могли пробраться лисы. Или койоты!

— Я бы их учуял! — возмутился Жук.

— Он прав, — проворчала Погоня. — Запаха лис или койотов в лагере нет. Это единственное, в чём мы можем быть абсолютно уверены.

— Так что не глупи, Дейзи! — тявкнула Луна — Гроза и раньше твердила: это дело собачьих лап.

— Да, очевидно, — сказал Микки, но бросил на Луну укоризненный взгляд и встал поближе к Дейзи, готовый её защищать. — Кто бы это ни был, его следует остановить, пока не пострадала ещё какая-нибудь собака.

«Наконец-то они мне поверили, — грустно подумала Гроза. — Но мне бы так хотелось ошибаться! Они все теперь убедились, что виновата собака. Но что это даст Стае?»

Уборка поляны лишь на некоторое время сплотила собак. А теперь, похоже, их командный дух улетучился, и они снова стали нервными и раздражительными. И опять начали цепляться друг к другу. «Скоро их единству придёт конец…»

— Мы не должны позволить предателю взять верх над нами! — пролаяла Гроза, пробравшись сквозь толпу собак. — Это будет означать, что он победил. Мы должны оставаться сплочёнными!

— Я согласна с Грозой, — моргнула своими тёмными глазками Ветерок. — Тем более что, судя по всему, никто из нас к этому не причастен. Гораздо вероятнее, что это сделала собака, ушедшая из нашей Стаи. Ведь так? Белла и Дротик совсем не обрадовались своему изгнанию. Или… мне даже противно это говорить… но это могла сделать и собака из моей старой стаи. Одна из тех, кто покинул нас по собственной воле. Возможно, Щётка… или Шкирка…

— Я в это не верю, — решительно заявил Бруно. — Я уверен: если бы они побывали в лагере недавно, то запах от них был бы сильнее.

— Я тоже так думаю, — вставил своё слово Жук. — Я бы их учуял.

— И я чувствую себя виноватой за то, что обвиняла Дротика, — пробормотала Кусака. — Сейчас всё говорит за то, что он определённо не виновен!

— Значит, это кто-то из нас, — жалобно провыла Дейзи.

— Гроза первой появилась на поляне, — нацелил Бруно свои уши на собаку, и у неё внутри всё сжалось от страха.

— Да, — прорычал Микки. — Только это ни о чём не говорит. Ни у кого из собак нет доказательств своей невиновности.

— Согласна, — твёрдо сказала Луна. — Гроза не больше под подозрением, чем любой из нас.

Гроза задышала ровней: по крайней мере, Микки и Луна всё ещё верили ей.

— У Жука могла быть возможность… Он же стоял на страже, — заметила Кусака. И, заметив взгляд Луны, поспешно добавила: — И Дейзи тоже была в лагере. И Ветерок.

— Ветерок находилась с щенками, — сказала Гроза. — Малыши бы проснулись и начали скулить, если бы она надолго оставила их одних. А, зная их нрав, можно не сомневаться: они бы ещё и выбежали из логова, — добавила сухо Гроза.

Ветерок согласно ухмыльнулась.

— А я уверен, что Гроза ни при чём, — вызывающе гавкнул Жук. — Насколько я смог разобрать, визг раздавался за чертой лагеря. По-моему, со стороны пруда. И ведь именно в пруду был найден кролик. Гроза находилась от того места очень далеко — на скале.

Гроза приблизилась к Жуку и в знак признательности ткнулась в него носом. Но слова молодого пса пробудили в её памяти жуткий, кошмарный визг. И храбрая охотница не смогла подавить дрожь, побежавшую по её телу.

«Мы все уверены, что это сделала собака, — подумала Гроза. — Но этот жуткий звук совсем не походил на крик собаки… По крайней мере, — осознала она в ужасе, — нормальной собаки…»

После всех дневных ужасов затишье, установившееся на поляне, казалось почти зловещим. Ветер утих, и в неподвижном воздухе запахи листьев и лесной земли смешались с терпким душком спёкшейся крови. Собака-Солнце уже направилась к своему логову, но по пути окрасила стволы деревьев лучами размытого красного света.

За исключением небольшого патрульного отряда, все собаки Стаи были в лагере. Расположившись на своих обычных местах, они старались расслабиться, чтобы немножко отдохнуть после беспокойного дня. Несмотря на бурные споры, они так и не выявили вредителя. Гроза сокрушённо вздохнула сквозь кипу свежих листьев в своей пасти, и Солнышко кинула на неё встревоженный взгляд.

— Ты в порядке, Гроза? Если ты устала, я могу доделать всё сама. Ты не обязана мне помогать, правда…

Гроза поспешно встряхнулась.

— Нет, Солнышко! Я хочу тебе помочь. Тем более что это занятие отвлекает меня от всяких противных мыслей, — собака пригнула голову и потёрлась носом о мордочку маленькой Омеги.

«Я, конечно, с большей радостью пошла бы с патрульными. Но Альфа правильно поступила, что послала в дозор самых расстроенных и растревоженных собак. После хорошей пробежки они почувствуют себя лучше!»

Как бы там ни было, Гроза не жалела, что предложила Солнышку свою помощь. Конечно, эта работа была не для охотницы, но всё равно достойной. И ко всему прочему Грозе было очень жалко маленькую белую собачку, которую всё ещё потрясывало от вредительства, учинённого в лагере.

— Гроза! — резво подбежал к ним Счастливчик. И почему-то собака решила, что он собирается отругать её за помощь Омеге. Но пёс без всякого раздражения ласково ткнул Солнышко носом, а затем повернулся к Грозе и сказал тихим, заговорщическим голосом:

— Думаю, нам надо поохотиться.

— Прямо сейчас? — моргнула Гроза.

— Да. Хорошо провести время с друзьями, — Счастливчик пристально заглянул ей в глаза, и Гроза поспешила подавить понимающий рык.

— Да о чём речь! Нужно поохотиться, — положила собака на землю листья. — Ты справишься, Солнышко?

— Конечно, справлюсь, — бодро ответила Омега. — Спасибо тебе за помощь, Гроза. Хорошей охоты!

Гроза не чувствовала вины за то, что оставила Солнышко, но ей стало неловко из-за того, что пришлось её обмануть. Счастливчик не поохотиться хотел — она поняла это. Он надумал снова повидаться с сестрой. «Впрочем, Солнышку лучше правды не знать», — подумала Гроза, следуя за Счастливчиком из лагеря. Не стоило добавлять Солнышко новых тревог. Она и так была один сплошной комок нервов.

— Ты не думаешь… — запнулась Гроза и нерешительно облизала губы. — Бета, ты же не думаешь, что Белла и Дротик учинили этот бедлам в лагере?

— Нет, разумеется, — в голосе Счастливчика прозвучала такая абсолютная уверенность, что Гроза сразу же успокоилась. Она, конечно, тоже так не думала. Но убедиться в том, что Счастливчик не затаил никаких подозрений, было приятно.

— Я рада, — довольно свесила язык Гроза. До чего же вкусно пах свежий воздух, не испорченный кровью и предательством, заразившим их лагерь!

— Хотя возможно, что они что-либо слышали или видели, — продолжил Счастливчик. — Нам бы очень помогли их сведения.

— Верно! — согласилась Гроза. «И всё-таки мне кажется, что „пойти на охоту“ Счастливчика подвигло не только желание что-то выяснить. Он явно беспокоится за свою сестру и её друга. Ведь если по округе бродит плохая собака, Белла и Дротик тоже могут пострадать», — забеспокоилась охотница.

А, стоило им со Счастливчиком приблизиться к старому лежбищу Свирепых собак, как Гроза поняла, что её беспокойство было оправданным. До её настороженных ушей долетели рыки, лай, тявканье и повизгивание. Переглянувшись, Гроза и Счастливчик побежали на них со всех лап.

«Неужели собаки из нашей Стаи узнали, где прячутся Дротик и Белла? И решили на них напасть? — растревожившись, Гроза ускорила бег. — О, Небесные Псы, умоляю вас! Не допустите драки старых друзей!»

— Белла! — разнёсся над жутким гвалтом крик Беты. — Осторожно! Сзади!

— Хороший совет! — раздался противный, высокий голос. — Плохим собакам лучше быть осторожными, а ещё лучше — вовремя убежать!

Вмиг узнав странные, не-собачьи голоса, Гроза скривила морду. Койоты!

Ни секунды не поколебавшись, она вылетела из-за деревьев и бросилась в бой. Рядом послышался яростный рык Счастливчика. Он тоже вступил в битву. За койотами мелькнул Дротик. Пёс вскинул голову, и в его глазах блеснуло облегчение.

— Вы! — пронзительно взвизгнул вражеский вожак, ловко увернувшись от цепких когтей Грозы. — Вы же им больше не друзья! У вас своя Стая! Не эта! — спасаясь от зубов Грозы, койот шустро перекатился на спину и снова вскочил на лапы.

Гроза даже не подумала ответить. Она жаждала схватить его за горло, но койот, оглушительно тявкая и огрызаясь, удачно увиливал от неё. Счастливчик уже схватил одну не-собаку за шкирку. Дротик, осознав, что шансы на победный исход боя увеличились, ринулся на остальных с удвоенной энергией, но даже в такой дикой кутерьме Гроза заметила, что Белла почему-то замешкалась, готовая попятиться назад. Это было совсем не похоже на неё, а Дротик заслонял свою подругу так, словно она была слабой и беззащитной.

Однако времени для раздумий над их странным поведением у Грозы не было. Один из койотов в молниеносном рывке укусил её за заднюю лапу. И в этот момент их вожак завопил:

— Койоты, назад! Собак слишком много. Отходим! — С хриплым, надсадным рыком он опрометью бросился в лес, и его стая быстро развернулась и побежала следом. Дротик, всё ещё сжимавший в своей пасти худющего койота, презрительно швырнул его на землю. Тот взвился на лапы и понёсся прочь с протяжным, завывающим визгом.

Тяжело дыша, собаки проводили их гневными взглядами. А потом Дротик обернулся к Белле. Та прислонилась к его плечу и закрыла глаза. Уши и хвосты обоих поникли несмотря на одержанную победу. «Таким расстроенными я никогда их не видела, — подумала Гроза. — Они выглядят ещё печальней, чем когда покидали Стаю».

— Что такое? Что с вами? — восстановив дыхание, Счастливчик шагнул к Белле и вопросительно лизнул её в ухо. — Я имею в виду не атаку койотов, — Пёс посмотрел нас сестру, и кончик его хвоста слегка дрогнул.

— Ох, Счастливчик! — вздохнула Белла и повернула к нему свою голову, всё ещё прижимаясь плечом к боку друга. — Мы поговорили с Дротиком. Как раз перед нападением койотов… Мы приняли решение. И атака не-собак только убедила нас в его верности.

— Какое решение? — в беспокойстве приподняла голову Гроза.

— Мы намерены уйти отсюда, — с грустью в глазах Белла обвела взглядом небольшую полянку и пещеру.

— Да, — подтвердил Дротик. — Не хорошо, что мы конкурируем с вашей Стаей за территорию и добычу. А здесь ещё шастают и койоты, и лисы, и Длиннолапые…

— Увы, — ещё плотней прильнула к другу Белла. — Нас только двое, Счастливчик. Нам нужно найти более безопасное место, где мы сможем нормально жить и охотиться. Такое, где нам не придётся всё время осторожничать и оглядываться. Тем более что к поре Долгого Света, — добавила Белла, — в нашей стае останется всего один дееспособный пёс. Только Дротик сможет охотиться и сражаться с врагами в полную силу.

— Что? — Счастливчик в замешательстве поглядел на Грозу, а потом снова на Беллу. — Почему?

— Ты говоришь чепуху, Белла, — в полном недоумении прорычала Гроза. — Ты — прекрасная охотница и отличный боец!

— К тому времени я уже такой не буду, — морда Беллы вдруг просияла счастьем, как будто она больше не могла его сдерживать. Свесив язык, собака радостно заулыбалась, и в глазах Дротика засветилась мягкая нежность.

— Когда придёт пора Долгого Света, я буду располневшей, неповоротливой и неуклюжей. Я жду щенков, Счастливчик!

— Что? — пасть Беты непроизвольно раскрылась, а уши пса встали торчком. — Правда, Белла? Да это же здорово!

— Ух… да! — согласилась Гроза. «Ожидание щенков, похоже, — не лучшее время для охоты, но они оба выглядят такими счастливыми». — Хорошая новость, Белла!

— Да. Это правда, — пробормотал Дротик. — Наша маленькая Стая скоро увеличится!

— Это потрясающая новость! Я очень рад за тебя, сестра! Я просто в восторге! — тут уши Счастливчика слегка поникли, и пёс облизал свои губы: — Вы ведь не уйдёте отсюда слишком далеко?

— Я не знаю, Счастливчик, — мотнула головой со вздохом Белла. — Мы уйдём туда, где безопасно. И где будет достаточно дичи, чтобы прокормить наших щенков и вырастить их крепкими и сильными.

— Ох, Белла, — присел Счастливчик, ударив по земле хвостом так, словно он хотел заставить его завилять. — Я обрёл тебя после долгой разлуки и теперь не хочу распрощаться с тобой навсегда. Ты ждёшь щенков, и я… — пёс сделал глубокий вдох и поднял глаза на Беллу, — я не хочу, чтобы они выросли, не узнав меня! И не узнав моих щенков, своих кровных родичей. И не узнав нашу Стаю…

— Я понимаю, Счастливчик, — грустно кивнула Белла. — Я всё это понимаю, но у нас нет выбора…

Уши Грозы задёргались от волнения: «Я не хочу, чтобы они вообще уходили отсюда, — осознала собака. И украдкой покосилась на Дротика. — Если Дротик уйдёт навсегда, я лишусь своего настоящего союзника, единственного пса, который меня действительно понимает. И, кроме того, я буду по ним скучать…»

— Я тоже хочу, чтобы вы остались, — выпалила собака.

— Мы не можем, Гроза, — мягко сказала Белла. — Мы приняли решение. Так будет правильно.

— А, может, вы передумаете? — взмолился Счастливчик.

— Прости, братец, — лизнула его в нос Белла. — Но, правда, мы не можем по-другому.

— Мы не знаем, что находится за лесами, — повёл ушами в их направлении Дротик. — И нам мало что известно о земле, простирающейся от побережья Бескрайнего озера к старому городу Длиннолапых. Но я думаю, что эти места не годятся для нас. Поэтому пойдём вверх по берегу. Мимо того высокого дома, на верхушке которого горит свет. Мы направимся в горы, — пёс снова прильнул головой к морде Беллы. — Быть может, там нас ждёт лучшая жизнь. Более безопасная и спокойная.

— Но… — Счастливчик выглядел таким подавленным, что Грозе захотелось лизнуть его в нос. — Когда вы двинетесь в путь?

— Сейчас, — тихо ответила ему Белла. — Прямо сейчас, Счастливчик. И я очень рада тому, что нам выпала возможность с вами попрощаться.

На миг Счастливчик от боли прикрыл глаза, но потом поднял голову:

— Ох, Белла, я тоже этому рад. Мне будет тебя не хватать! Нам будет не хватать вас обоих!

— Знаю, — ласково подтолкнула его носом Белла. — Мы тоже будем скучать по вам. Очень сильно! Но мы должны отсюда уйти.

Счастливчик сглотнул, и Гроза увидела, как судорожно дёрнулась мышца в его глотке:

— Я понимаю вас, Белла, — выдавил из себя пёс. — И я надеюсь, что вы будете счастливы на новом месте. Я желаю вам всего самого лучшего!

— И я, — прохрипела Гроза, застигнутая врасплох комком в горле.

Прижавшись друг у другу мордами, собаки ещё долго обменивались прощальными словами. Наконец, Дротик отошёл в сторону и ткнул Беллу носом:

— Пора идти, — нежно сказал он подруге.

— Да, — обернулась к нему Белла. И при виде её радости и восхищения в животе у Грозы вдруг кольнуло: «Они с радостью покидают эту землю. И я их понимаю. Но их уход разобьёт сердце Счастливчика… И моё тоже…»

Ни разу не оглянувшись, две собаки вприпрыжку побежали с поляны. И пока они не исчезли в тенях среди деревьев, Счастливчик и Гроза провожали их грустными взглядами.

Пока Счастливчик и Гроза брели обратно в лагерь, Собака-Солнце направилась спать, осветив на прощание горизонт золотисто-розовыми всполохами. «Но скоро её свет совсем померкнет, и последний день, в который мы могли повидаться с Беллой и Дротиком, закончится, — тоскливо подумала Гроза. — А, может, мы ещё встретимся с ними когда-нибудь? — постаралась утешить себя собака. — Ведь вероятность этого существует…»

Сбоку от неё семенил притихший Счастливчик, обуреваемый своими мыслями и, должно быть, печалью. Он опять утратил свою сестру, и на этот раз шансов на их воссоединение было мало. Но когда они пересекли короткую полоску травы за ручьём рядом с лагерем, пёс, наконец, заговорил. И его голос прозвучал звонко и решительно:

— Я намерен найти предателя, — угрюмо признался Счастливчик Грозе. — Слишком много вреда причинила нам эта плохая собака. Я хочу быть уверен, что моей Стае и щенкам ничего не грозит. И что Шёпот отомщён тоже… Я сделаю всё, чтобы собаки нашей Стаи снова стали друг другу доверять. Тогда у нас всё наладится, Гроза, — перевёл дыхание Бета, — и Белла с Дротиком смогут вернуться назад. И их щенки будут расти с нами, в нашей Стае, как и должно быть. Наша Стая снова станет единой и сплочённой.

Гроза помедлила с ответом, собираясь с мыслями. Ей совсем не хотелось обескураживать Счастливчика и лишать его уверенности в себе. И цель, которую он провозгласил, была благородной и правильной. Именно эти слова она ожидала услышать от своего Беты… только гораздо раньше. Когда Собака-Луна ещё не совершила столько новых пробежек по небу… Облизав губы, Гроза, наконец, посмотрела на пса.

— Ты полагаешь, они захотят вернуться? — спросила она. — Белла и Дротик?

— Конечно, захотят, — ответил Счастливчик и, ускорив шаг, вырвался вперёд. Похоже, разговор на том закончился.

«Белла звала меня уйти вместе с ними, — с грустью припомнила Гроза. — А я отказалась. Только верным ли был мой выбор?»

Она бы ещё долго терзалась раздумьями, если бы не услышала впереди шум. В лагере стоял невероятный гвалт. Встретившись глазами, две собаки молча перешли на бег.

«Что ещё могло произойти? — лихорадочно соображала Гроза. — Снова вредительство? Или нападение врагов?»

Её сердце пустилось вприпрыжку, и Гроза тоже ускорила бег.

Однако, вырвавшись из лесных зарослей на поляну, собаки не увидели на ней следов нападения. С отчаянием в глазах члены Стаи рыскали по кустам, принюхивались к воздуху и траве, ныряли в свои логова и снова выскакивали из них. Почуяв неладное, Счастливчик замер на месте как вкопанный. И начал в ужасе оглядываться по сторонам. К нему тотчас подбежала Альфа. В её округлённых глазах сверкала паника.

— Счастливчик! Щенки! Они пропали!

— Что?! Как это случилось?! Кто за ними присматривал?!

Низко прижав уши, Дейзи приподнялась с земли. На её морде застыли растерянность, стыд и страдание:

— Я, Счастливчик, — еле слышно прошептала собака. — Альфа поручила мне последить за ними, пока она бегала в лес. Я всё время была с малышами… только когда они заснули… я тоже задремала, — нервно облизнула губы Дейзи. — А когда я проснулась, их уже не было в логове!

Счастливчик ничего на это не сказал, даже не рыкнул в гневе. Он отвернулся от Дейзи и оглядел собак. Они теперь в панике бегали кругами, потявкивая друг на друга.

— Бруно, ты что-нибудь видел? Ты должен был заметить хоть что-то!

— Почему я, Кусака? А где была ты?

— Заткнитесь, вы оба! — цыкнула на них Погоня. — Продолжайте поиски!

— Всем собакам успокоиться, — пролаял Микки, но, похоже, он сам не мог взять себя в лапы. Гроза поняла это по тому, что пёс беспрерывно повторял свои слова: — Всем собакам успокоиться! Всем! Успокоиться!

— Гроза! — запыхавшись, подбежала к ней Кусака. — Ты ничего не видела за лагерем?

— Они должны были пробежать рядом с тобой! — гавкнул Бруно, агрессивно прищурившись. — Ты случайно никуда их не спрятала, Гроза?

— Как она могла? — огрызнулся на Бруно Счастливчик. — Гроза всё это время была со мной. И она не стала бы ничего делать с щенками, если я или Альфа не попросили её об этом! — Бета впился в Бруно тяжёлым взглядом, и большой пёс не выдержал его и, досадливо рыкнув, отвёл глаза.

Несмотря на обстоятельства, Гроза испытала прилив тепла и благодарности к Счастливчику: «Он сейчас вне себя от волнения, и всё равно заступился за меня».

— И мы ничего не видели на обратном пути! — прорычала собака.

— Нужно что-то предпринять, прямо сейчас, — скомандовал Бета. — Собаки! Разделитесь! Обыщите всю округу, во всех направлениях. Щенки такие маленькие… они могли выскользнуть из лагеря и побежать куда угодно.

Гроза отчетливо слышала страх в его голосе, но пёс нежно провёл носом по трепещущим плечам Альфы:

— Всё будет хорошо, Лапочка. Мы их найдём.

Гроза уже долгое время не слышала, чтобы он называл Альфу её настоящим именем. Но было видно, что собака-бегунья не могла отдавать распоряжения сама — она обезумела от горя. Гроза вспомнила, как разочаровывало её подчас руководство Альфы, но на этот раз полностью её понимала. Ни одна Собака-Мать не смогла бы нормально соображать, если бы её щенки исчезли без предупреждения.

Счастливчик, организуя поиски, выглядел спокойным и рассудительным, но Гроза видела, как подрагивала его шерсть. Он тоже сильно переживал.

— Вы все, рассредоточьтесь по территории, — приказал он собакам. — Важно охватить как можно больший участок. Разделитесь и прочёсывайте округу в одиночку. В случае опасности рыком позовите на помощь. Но самое главное для нас сейчас — найти наших щенков!

Задав каждой собаке направление поисков, Счастливчик, наконец, обернулся к Грозе:

— Ты пойдёшь…

И тут Гроза сообразила:

— Бета, никто из собак не пошёл к выступу Высокой Стражи. Но ведь шанс, что щенята отправились туда, есть?

Счастливчик кивнул:

— Думаю, они могли попробовать взобраться на скалу, если им взбрело это в голову. Да, Гроза, беги туда! Бруно осмотрит участок леса слева от тебя, а Колючка и Жук исследуют территорию со стороны озера. Ты сможешь учуять их, и они будут знать, где тебя искать, если вдруг тебе потребуется помощь. Осмотри там каждую пядь!

— Я всё сделаю, Бета! — заверила охотница Счастливчика и помчалась к Высокой Страже.

Скальная тропка показалась собаке круче обычного, как будто кто-то нарочно хотел усложнить ей задачу. Гроза понимала — всему виной волнение. Оно затрудняло дыхание и сковывало движения так, словно у неё на лапах повисли тяжеленные камни. Но собака упорно, короткими прыжками продвигалась вперёд, пока не взобралась на высокое плато, с которого открывался вид и на лагерь, и на Бескрайнее озеро. «Даже если малыши не там — а я сомневаюсь, что они могли сами преодолеть такой путь, — я смогу их увидеть. Это место даёт отличный обзор».

Позади и далеко внизу слышались рыки и крики собак:

— Крошка! Грызушка!

— Щенки! Вы где?!

— Кувыркушка, выходи! Это не игра!

Отойдя от края плато, Гроза побежала к посту Высокой Стражи. Внизу она не заметила никакого движения — возможно, потому что слишком слепящим был свет Собаки-Солнца. А теперь она свернулась в своём логове, посеребрив последними лучами озёрную гладь и опалив горизонт золотисто-янтарным блеском.

Эта картина напомнила Грозе кое-что — то, что она слышала совсем недавно… Маленький щенок бежит за Собакой-Солнцем…

«Это же сказка Ветерок!»

Кровь застыла в жилах Грозы, когда она вытянула шею над кромкой скального выступа и посмотрела вниз. «О чём там шла речь? Маленький храбрый Свист, сын Собаки-Ветра, отправился на поиски логова Собаки-Солнца… Свист пробежал по поверхности озера так быстро, что даже не замочил своих лап…»

В отчаянии Гроза обвела глазами берег. «Вот!» Сердце чуть не выскочило из груди, когда собака углядела четыре маленькие точки, мельтешащие на песке.

— Кувыркушка! — Гроза откинула назад голову и залаяла во всю мощь своих лёгких: — Пушинка! Грызушка! Крошка!

«Они не слышат меня!» Гроза склонилась над краем обрыва, жалея, что не может дотянуться с него до малышей и схватить их за шкирку.

— Щенки! Кувыркушка! — голос собаки потонул в дуновении ветра.

Быстро заморгав, Гроза смогла чётче разглядеть силуэты щенков. Они резвились и прыгали, подгоняя друг друга всё ближе и ближе к кромке озера. «Нет! Не пытайтесь угнаться за Собакой-Солнцем, малыши!»

Спуска со скалы в этом месте не было. Гроза была способна на многое, но летать она не умела. Она могла вернуться только тем же путём, которым сюда прибежала. Гроза спрыгнула на скальную тропку и сломя голову понеслась вниз.

Впереди замелькали собачьи тени — похоже, Колючка, Жук и Ветерок услышали её неистовый лай. Но даже не подумав остановиться, Гроза промчалась мимо собак. И только бросила им на бегу:

— Щенки там! За мной!

Оглядываться Грозе не пришлось. По стуку лап она поняла: собаки последовали за ней. Она всё ещё опережала их, когда спрыгнула с последнего скального ската и ринулась к берегу. Позади уже раздавались их лихорадочные расспросы:

— Где они, Гроза? Где?

Не замедляя скорости и лишь слегка повернув голову, Гроза бросила:

— На берегу! Рядом с водой!

— О, нет! — испустила страдальческий вой Ветерок. Припустив, что было мочи, она перегнала слабеющую Грозу и понеслась впереди неё к озеру. «Она чувствует вину за то, что рассказала малышам эту историю, — подумала Гроза. — И не удивительно! Я бы с ума сошла!»

Вслед за хвостом Ветерок охотница нырнула в жёлтый травостой. Выскочив из него с другой стороны, обе собаки резко остановились:

— Где же они? — взвизгнула Ветерок.

— Вон там! — указала носом Гроза.

Четверо щенков плескались на мелководье. Гроза испытала прилив облегчения: они пока не пытались побежать по воде за Собакой-Солнцем. Но им вообще не следовало забираться в воду! Гроза напряглась, чтобы прыгнуть за ними, но Ветерок неожиданно толкнула охотницу плечом и встала перед ней, навострив уши и вытянув хвост. Едва не врезавшись в них, Колючка и Жук застыли как вкопанные.

— Осторожно, Гроза, — в голосе Ветерок прозвучал страх. — Там Длиннолапые!

Ветерок была права. Плавучая клетка подплыла к самому берегу и ткнулась носом в песок всего в пяти кроличьих прыжках от малышей. С боков чудища начали спрыгивать и выбираться на берег Длиннолапые. Они не обращали никакого внимания на щенков, но они были слишком близко от них. Колючка и Жук вскрикнули.

— Мы должны рискнуть, — пропыхтела ещё не отдышавшаяся Гроза. — Мы должны вернуть щенков!

— Ты права, — по мордочке Ветерок промелькнула свирепая тень. — Мы должны это сделать!

— Да! — сглотнул Жук, наклонив голову в знак согласия.

Колючка попятилась назад. Её хвост трусливо повис между задними лапами, а голова и уши растерянно поникли.

— Я… я не могу, — сипло прошептала собака. — Я не могу!

Жук в удивлении повернулся к сестре:

— Что значит — не могу? Ты должна!

— Ты разве не понимаешь, Жук? Эти существа убили нашего Пса-Отца! Мы не должны попадаться им на глаза! Если они убили такого большого и сильного пса, как Порох, что они сделают с нами? С щенками ничего не случится. Подумай, Жук!

— Нет, Колючка, — помотала головой Ветерок. — Мы должны добраться до них прежде, чем они зайдут ещё глубже в воду.

— Ветерок права, — посмотрела на молодую собаку Гроза Её сильно удивило то, что заколебалась именно Колючка. Обычно она была решительней Жука. — Мы не можем ждать!

— Колючка, посмотри на этих Длиннолапых, — сказал Жук, ободряюще подталкивая сестру. — На вид они совсем не страшные. И мы быстрее их. Намного быстрее!

— Пошли! Оставим Колючку здесь, — Гроза понимала, как жестоко прозвучали её слова, но щенки были важнее. — Нельзя медлить, пока малыши в опасности!

Оставив пристыженную и дрожащую Колючку, она сделала глубокий вдох, выскочила из травы и бросилась к щенкам. Ветерок и Жук ринулись за ней.

Мчась по берегу, Гроза уголком глаза заметила, что Длиннолапые повернулись к ним, замахали лапами и что-то затявкали друг другу.

«Их голоса звучат иначе, чем у плохих Длиннолапых… тех, что захватили и отравили Пороха», — подумала собака Голоса этих Длиннолапых не были ни невнятными, ни сердитыми. Они были звонкими и удивлёнными. Один из Длиннолапых уставился прямо на Жука, и тот на секунду замедлил бег, чтобы тоже взглянуть на него — предостерегающе. Но ни тот, ни другой не испугались.

Гроза и Ветерок, стараясь игнорировать Длиннолапых, помчались со всех лап к щенкам.

— Выйдите из воды, малыши! — прорезал чистый солоноватый воздух высокий, испуганный лай Ветерок. Но щенята не обратили на него внимания. Возможно, они даже не расслышали его — настолько сильно они были увлечены игрой в ласковых волнах озера. Кувыркушка и Пушинка с явным удовольствием гонялись за белыми барашками, лая и пытаясь укусить их за пенистые макушки.

Большинство волн выглядели безобидными. Но в тот самый момент, когда щенки уже устремились к песку, одна волна вдруг взметнулась за их спиной ввысь. И, покатившись к берегу, стала угрожающе расти. А потом изогнулась и зловеще вздыбила загривок. Внутри у Грозы всё похолодело, лёгкие пронзила колючая боль, и собака испустила отчаянный, умоляющий вой.

«Слишком поздно! Слишком…»

Стена пенящейся воды безжалостно обрушилась на щенков сзади. Она пнула со всей силы Кувыркушку и Пушинку, отчаянно цеплявшихся коготками за песок, сбила с лап и перевернула вверх тормашками Грызушку и Крошку и, начав отступать, потащила их за собой.

Ветерок, Жук и Гроза кинулись в воду, пытаясь вызволить из неё щенков. Гроза схватила Кувыркушку за шкирку и потащила на сушу. Мощь сопротивлявшейся воды поразила охотницу: «Интересно, а Собака-Озеро существует?» — промелькнуло у неё в голове. Но тут малыш дёрнулся, и солёные брызги попали ей в глаза, лишив зрения на пару драгоценных секунд. «Отпусти их, пожалуйста, Собака-Озеро! Если ты есть, если ты меня слышишь, пожалуйста, не забирай наших щенков!»

Тяжело дыша, Гроза опустила Кувыркушку на влажный песок там, куда волны уже не могли докатиться. А потом, кашляя и пытаясь на ходу отдышаться, бросилась обратно к воде. Ветерок уже стояла на сухой земле, лихорадочно вылизывая насквозь промокшую Грызушку. А Жук выбирался из озера, сжимая в пасти Пушинку. Ступив на песок, он с силой встряхнулся, и пелена серебристых брызг с его шкуры на миг ослепила Грозу. Проморгавшись, Гроза погрузилась в озеро и энергично замолотила по воде лапами.

«Трое щенков спасены, — пронзила её тревожная мысль. — Трое! А где же Крошка?»

В глаза собаки бросилось золотистое пятнышко. Голова Крошки на миг показалась над поверхностью воды. Ротик малышки распирал молчаливый крик, а её тёмные глазки были полны беспомощного, первозданного ужаса.

А затем озеро снова засосало её. И Крошка исчезла.

Нет! — истерический вопль Ветерок эхом отскочил от скалы, превзойдя по громкости даже жуткий рёв Озера. — Нет! Озеро забрало нашу Крошку!

Нащупав лапами песчаное дно, Гроза перевела дыхание. Перед её глазами возникла картина: полный ужаса, молчаливый крик Крошки, погружавшейся под воду. Резко стряхнув с себя оцепенение, собака поплыла к тому месту, где исчезла малышка.

Пока Гроза боролась с водой, воспоминания начали захлёстывать её под стать безжалостным волнам Озера.

Свирепые Псы атаковали Стаю на узкой приозёрной дороге, ведущей к Светящемуся Дому. Сестру Хромого, Прыгушку, смыло в озеро, и она утонула. Полуволк Альфа тоже упал в воду, и они посчитали его погибшим… У Грозы была возможность ему помочь, но он выкрикнул «Злоба!» — имя, которое выбрал для собаки против её воли. И она оставила его на милость Озера.

Но это был Альфа. Он был плохим псом. И они только думали, что он погиб. А он выжил и решил связать свою судьбу со Свирепыми Псами.

А Крошка была невинным щенком!

Гроза сама едва не утонула, сражаясь со Свирепой Собакой Сталью. При воспоминании о том, какой холодной была вода и какой тяжёлой была Сталь, тащившая её ко дну, Грозу передёрнуло.

А перед глазами встала другая картина: её братика Ворчуна решила утащить Собака-Река, и Марта бросилась спасать его в вихрившуюся воду…

Гроза глубоко вздохнула: «Пожалуйста, Собака-Река, если ты есть! Собака-Озеро, если ты существуешь! И ты, Марта! Марта, будь со мною сейчас! Помогите мне!» Чем дальше собака отплывала от берега, тем сильнее ощущала она мощь Бескрайнего Озера. Не прекращая работать лапами, Гроза отчаянно высматривала глазами Крошку, но следов малышки нигде не было. Её головка больше ни разу не появилась над неровной поверхностью воды. Стиснув челюсти и поборов инстинкт самосохранения, побуждавший её держать голову над водой, Гроза нырнула во чрево Озера.

В глубине оно было не таким голубым, серебристым и искрящимся, — осознала собака с внутренней дрожью. Его вода стала зелёной и тёмной, и зрение Грозы затмили плавающие водоросли и кружащийся песок. Заморгав, собака резко всплыла на поверхность, жадно ловя пастью холодный воздух. Она совершенно не горела желанием опускаться вниз ещё раз.

«Но там же Крошка! — вспомнила Гроза. — Наша Крошка…»

Собрав всё своё мужество, она наклонила голову и снова ринулась в страшную пучину. Отчаянно толкаясь лапами, она стала погружаться всё ниже и ниже, кружась и переворачиваясь в зябких, удушающих челюстях Озера. «Двигайся вместе с водой». Кто это сказал? Неужели это голос Марты донёсся до неё из прошлого? «Не надо с ней бороться, Лизушка… Позволь Собаке-Реке тебя обнять…»

Гроза опять вынырнула наверх, её лёгкие горели огнём, в висках стучала кровь. Но собака не стала задерживаться на поверхности. Она лишь вдохнула как можно больше воздуха и сразу же бросилась вниз. «Я должна попытаться ещё раз…»

Злость и сожаление распёрли собаке лёгкие, угрожая снова вытолкнуть её на поверхность. «Как я могла потерять дочку Счастливчика?» Морда Грозы скривилась, и она зарычала в напрасном гневе, но под давлением воды её челюсти начали медленно смыкаться. И в своей пасти собака вдруг ощутила что-то мягкое.

Глаза Грозы широко распахнулись. Она аккуратно сжала челюстями мягкий, безвольный комочек. Выплыв на поверхность, собака вдохнула ноздрями воздух и ожесточённо погребла к берегу. Жива ли ещё малышка?

Ветерок и Жук кинулись к ней.

— Гроза! — залаяла Ветерок. — Мы думали…

Гроза опустила на песок клубочек промокшей золотой шёрстки.

— Я нормально, — задыхаясь, пробормотала она. — А вот Крошка…

Ветерок и Жук хором взвыли от ужаса. Малышка лежала недвижно, как брошенная кроличья шкурка. И она не дышала. «Как и Ворчун, тогда, давно…» — подумала Гроза.

— Приглядывайте за остальными щенками! — гавкнула Гроза. И как только Жук и Ветерок вернулись к трём истощённым, напуганным малышам, собака склонила голову и начала вылизывать Крошке животик и мордочку.

— Как она? Ветерок, наша Крошка в порядке? — донёсся до охотницы слабенький, умоляющий голосок Кувыркушки.

— Помолчи! — ответила ему Ветерок. — Предоставь это дело Грозе. Только она может помочь сейчас твоей сестричке.

Гроза не нашла в себе сил повернуться и взглянуть на бурую собачку: «Я вовсе не уверена, что смогу помочь Крошке».

Она ещё раз облизала мордочку малышки, стараясь очистить её от налипших водорослей, песка и воды и вдохнуть тепло и жизнь в холодное, оцепенелое тельце. «Слишком поздно. Я потеряла её…»

«Нет, Гроза, — снова послышался далёкий голос. — Ещё не поздно. Вспомни всё, чему я учила тебя…»

«Марта… Ох, Марта! Я не могу ничего вспомнить…»

И вдруг Гроза словно прозрела. Она быстро перевернула вялое тельце Крошки на спинку, отвела назад лапу, а потом ударила с силой по маленькому животику.

Жук позади неё заскулил, а Ветерок ахнула:

— Гроза! Что ты делаешь?

Но собака, не обращая на них внимания, снова ударила Крошку. А потом ещё раз, другой, третий…

«А что, если я её раздавлю? Что, если я убью её? Но это всё, что я могу сделать! Надо попытаться!»

Она снова ударила лапой по животу Крошки, и внезапно его свела судорога, а из пасти малышки хлынула вода. Крошка дёрнулась, закашлялась и расплакалась, а Гроза с облегчением повалилась на землю.

Но позволить себе лежать она не могла! Гроза вскочила и склонилась над скулящей, задыхающейся от кашля малышкой, и снова начала её вылизывать быстрыми, точными взмахами языка. Наконец, Крошка выплюнула из себя последний глоток воды. А в следующий миг её тельце зашлось в сильнейшей дрожи, и Гроза с удвоенной силой принялась вылизывать его, стараясь согреть и успокоить малышку.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Крошка моргнула, вздрогнула и подняла голову. А потом снова плюхнулась на песок. Бока малышки тяжело поднимались и опадали.

— Ох, Крошка, — ткнулась в неё носом Гроза в приливе восторженного облегчения. — Мы думали, что потеряли тебя.

В ответ Крошка издала только невнятный, полный страха и страдания всхлип. Гроза покосилась на Ветерок и Жука и заметила в их глазах потрясение и радость. Кувыркушка, Пушинка и Грызушка заскулили с облегчением и благодарностью.

— Ты молодец, Гроза! — пролаяла Ветерок. — Большая молодец!

— Крошка, — мягко проурчала собака. — Ты должна встать. Давай, малышка, постарайся. Нам нужно уйти подальше от этого места, — Гроза кинула обеспокоенный взгляд на Длиннолапых, которые внимательно смотрели на них. И только она встала, только Крошка сумела подняться на свои подкашивающиеся лапки, как Жук пролаял тревогу:

— Длиннолапые! Они идут в нашу сторону!

— Уходим! — решительно прорычала Гроза. Подцепив Крошку за шкирку, она побежала к высокой траве. Ветерок схватила Кувыркушку, Жук стиснул в челюстях Грызушку и Пушинку, и обе собаки без лишних слов последовали за Грозой.

Под прикрытием травы Гроза немного расслабилась. Сквозь заросли навстречу ей рванулась Колючка с виноватой и озабоченной мордой.

— Ох, Гроза! Хвала Небесным Псам! Прости, что я не смогла…

Гроза положила Крошку на траву.

— Не бери в голову, Колючка, — выдавила она, сотрясаясь всем телом. И, заметив нагнавшего её Жука, добавила: — Лучше возьми у него Пушинку! Нам нужно побыстрее убраться отсюда.

— Почему? — переспросила Колючка и только потом подняла свою голову. При виде бежавших к траве Длиннолапых глаза собаки чуть не вылезли из орбит. — Ой! Да! Конечно! Бежим! — Зажав в пасти Пушинку, она развернулась и бросилась наутёк. Жук снова схватил Грызушку и кинулся за ней. Ветерок с Кувыркушкой помчалась следом.

Гроза замешкалась и обернулась, застыв на мгновенье у кромки травы, колыхавшейся на ветру. Держа в пасти Крошку, собака пригнула голову и посмотрела на приближавшихся Длиннолапых. Первый из них замедлил свой бег, и Гроза заглянула ему прямо в глаза. Длиннолапый остановился, и охотница зарычала — самым свирепым из всех рыков Свирепых собак:

«Ты не посмеешь отобрать этого щенка, Длиннолапый. Ты не посмеешь забрать ни одного из наших щенков, какими бы слабыми они ни были. Ты не сделаешь с ними то, что ты сделал с Порохом. Я этого не позволю!»

Длиннолапый приподнял передние лапы. Он не отвёл своих глаз от глаз Грозы, но после долгого противоборства взглядами издал низкий и тихий рык.

Гроза неуверенно вскинула голову. Его рык прозвучал не агрессивно, а почти примирительно. Почти дружелюбно, даже восхищённо…

Не разжимая челюстей, Гроза снова зарычала: «Ты не проведёшь меня, Длиннолапый. Ты не обманешь больше никого из нас!»

Длиннолапый ещё немного поглазел на неё, а потом медленно отступил назад, всё ещё держа лапы в жесте, похожем на капитуляцию.

Не теряя больше времени, Гроза побежала вдогонку за остальными собаками. Уже высоко на склоне она притормозила и покосилась назад, а затем перевела взгляд на вершину гребня, за которым начинался спуск вниз, в их лес.

Длиннолапый не пытался её преследовать. Гроза опасалась ловушки, но, похоже, Длиннолапый действительно сдался. Он пошёл обратно по берегу к своим спутникам и плавучей клетке.

Выбросив Длиннолапых из головы, Гроза бросилась догонять Жука, Ветерок и Колючку. Они остановились и поджидали её выше, на скальной тропке, вылизывая и стараясь согреть дрожавших щенков. Гроза осторожно опустила на землю Крошку, легла рядом с ней на бок и тоже начала вылизывать малышку. Та вроде бы уже пришла в себя, но в её глазках всё ещё поблёскивал ужас от пережитого.

Теперь, когда опасность миновала, в раненом плече Грозы вдруг всколыхнулась саднящая боль. «Я не ощущала её раньше, потому что была слишком озабочена щенками и бегством от Длиннолапых. Но, похоже, солёная вода разъела рану так же, как она разъела горлышко бедной Крошки».

Желая приглушить боль, Гроза начала вылизывать рану, и тут же почувствовала, как что-то тёплое и мягкое свернулось калачиком у неё под боком. Удивлённая собака посмотрела вниз, на Крошку. Малышка глядела на неё с восхищением. От неожиданного прилива любви и нежности сердце Грозы согрелось, а в животе почему-то закололо — намного больней, чем в ране на плече. «Я защищу этих щенков от любых опасностей, — подумала Гроза. — И Крошку, и всех остальных малышей. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы уберечь их от бед и неприятностей!»

— Как ты, Крошка? — ласково спросила собака.

— Мне холодно, — заскулила Крошка, трясь носиком о бок Грозы. — И я вся мокрая. Бр-ррр.

Гроза ещё раз облизала малышку:

— Так лучше?

— Да, — пискнула сонно Крошка.

— Но ты не ранена? У тебя ничего не болит? — озаботилась Гроза.

— Нет, — неловко встряхнулась Крошка. — Со мной всё в порядке, Гроза.

— Хорошо, — успокоилась собака, пытаясь придать своему голосу хоть немного строгости. — Больше никогда не убегай к озеру, Крошка, Даже если с тобой будут твой братик и сестрички.

— Кувыркушка храбрый, — запротестовала малышка. — И Пушинка с Грызушкой тоже храбрые!

— Да, я знаю. Но дело не в храбрости, — серьёзно сказала Гроза. — Никто из вас ещё не готов к таким далёким путешествиям. И уходить из лагеря, не предупредив взрослых собак, тоже нельзя. Окружающий нас мир прекрасен, Крошка, но в то же время он полон угроз и опасностей.

Поднявшись на лапы, собака подтолкнула малышку носом:

— Пошли. Пора возвращаться в лагерь, — Гроза посмотрела на остальных щенков: — Ваши родители уже извелись от беспокойства за вас.

— Прости нас, Гроза, — дружно взвыли в смущеньи щенята.

Теперь они уже могли идти сами, а Гроза с другими взрослыми собаками смогли обсудить пугающие моменты на берегу. Ветерок не скрывала восхищения смелостью Грозы и всё время одобрительно тявкала. А вот Колючка была намного молчаливей, и Жук, шагавший рядом с сестрой, постоянно подбадривал её.

— Всё в порядке, Колючка, — наконец, пролаяла Ветерок. — Тебе не стоит беспокоиться. Мы никому не расскажем о том, что ты испугалась Длиннолапых. Обещаем тебе. Так ведь, Гроза и Жук?

— Конечно, не расскажем, — согласился Жук. Но когда Колючка обернулась на Ветерок, Гроза заметила на её морде смятение.

— Вряд ли будет польза, если мы расскажем об этом другим, — заверила собаку Гроза. — Тебе нечего стыдиться, Колючка.

— Но мне очень стыдно, Гроза, — возразила та, облизав нервно губы. — Я очень признательна тебе и всем вам. Но… мне так стыдно… Я должна была вам помочь, — вздохнула Колючка. — Я ценю ваше понимание и готовность меня выгородить… Но мне жутко, невероятно стыдно, что я…

— Не беспокойся, Колючка, — свесила язык Ветерок. — Мы не расскажем об этом собакам. Верно, Гроза?

— Верно, — прорычала охотница. — Главное, чтобы ты успокоилась, Колючка.

— Да, мне так будет спокойней, — призналась Колючка. — Спасибо тебе, Ветерок.

«Думаю, Ветерок права, — подумала Гроза несмотря на смутную неуверенность. — Не стоит задевать гордость Колючки. Ведь всё в итоге обошлось. И никто не пострадал».

Времени на раздумья не осталось. Стройная тень вылетела к ним из-за деревьев.

— Мои щенята! Вы нашли их! — воскликнула Альфа, задрав кверху хвост и сверкая глазами от счастья.

— Мама! — Взвизгнув от радости, четверо щенков бросились к собаке-бегунье, мгновенно позабыв об опасном путешествии. Виляя хвостиками и пихаясь, они начали лизать морду Альфы и подставлять свои мордашки под её язык.

— Ох, мои малыши! — Альфа посмотрела на четверых спасителей с благодарностью во взгляде. — Спасибо вам! Спасибо вам всем за то, что вы вернули мне щенят!

Гроза забормотала что-то о своём долге, как члена Стаи… Но её голос тут же заглушили восторженные вскрики щенков.

— Мама, мама! Мы пережили такое приключение! — пропищал Кувыркушка.

— Гроза такая храбрая, — встряла Крошка, вскарабкавшись на лапу Мамы-Собаки.

— Она, правда, очень храбрая, — взвизгнула Пушинка.

— И Ветерок! И Жук! И Колючка, — воскликнул Кувыркушка, подмяв лапкой мордочку Пушинки. — Эти собаки спасли нас! От Озера и…

— …забавных чудовищ, — тявкнула Грызушка, отчаявшись вставить в их крики хоть слово.

— От Длиннолапых! — важно поправила её Пушинка.

— И от волн, — провыла Грызушка, метнув взгляд на сестру. — Огромных волн!

— Гроза спасла Крошке жизнь! — закончил торжествующе Кувыркушка.

— Ради Небесных Псов! — воскликнула Альфа, нервно посмеиваясь от облегченья. — Я должна услышать всю эту историю целиком! Но давайте сначала вернёмся в лагерь, мои маленькие беглецы, — ласково подталкивая их носом, Альфа повела щенков к поляне, одарив Грозу и Ветерок полным благодарности взглядом.

Собака-бегунья просто лучилась счастьем, пока вела малышей сквозь заросли деревьев. При виде их члены Стаи, уже вернувшиеся в лагерь, вскочили на лапы и залились ликующим лаем.

— Стая! Щенята нашлись! — объявила им радостно Альфа. — И у нас есть четыре настоящих героя, — она обернулась и указала носом на спасителей. Под взглядами собак, обращёнными на неё и её товарищей, Гроза почувствовала себя почти смущённой. — Стая! — продолжила Альфа. — Давайте поблагодарим — собак, спасших моих щенков. Это Гроза, Ветерок, Жук и Колючка!

Гроза испытала странное ощущение от той симпатии, с которой встретила Стая вернувшихся собак. Восторженные возгласы, поздравления, вопросы заполнили воздух. Но до чего же ей было непривычно слышать столько одобрительных отзывов от собак, так часто поглядывавших на неё с подозрением! Даже Бруно, благодарно свесив язык и восторженно тявкая, ткнул Грозу носом в бок.

Альфа и Счастливчик поспешили увести щенят в логово, но члены Стаи всё равно продолжали толпиться у его входа, довольно урча и повизгивая. Уставшие малыши почти сразу свернулись калачиками и погрузились в глубокий сон. Дейзи подползла к щенкам и стала лизать их подрагивающие тельца с чувством вины в глазах.

— Всё хорошо, Дейзи, — мягко пробормотала Альфа, лизнув её в ухо. — Щенки целы и невредимы.

— Мы должны услышать всю историю, от начала и до конца! — тявкнула Солнышко, сверкнув своими маленькими чёрными глазками.

— Да, обязательно! — согласился Микки.

Их поддержала лаем Погоня:

— Пожалуйста, расскажите нам, как было дело!

— Это всё Гроза! — заявила Ветерок собакам в тот самый момент, когда охотница вылезла из логова, ещё раз проверив щенят. — Она была великолепна!

— Да, — подтвердил Жук. — Она нырнула в самую пучину Озера, ни секунды не поколебавшись!

Гроза раскрыла пасть, чтобы опровергнуть слова Жука. Это же была не совсем правда. Она же помедлила, чтобы подумать, иначе слова Марты не вспомнились бы ей. Но восторженный лай Стаи отбил у неё всякую охоту возражать.

— Я слышала, что Гроза поплыла под водой в поисках Крошки! — воскликнула Кусака. — Это так?

Колючка кивнула.

— Она проявила невероятную отвагу, — прошептала она, чуть потупив глаза.

— И ты тоже, — вставила Гроза, не желая подводить Колючку. Ведь молодая собака побежала с ними к берегу. А то, что она испугалась Длиннолапых, было понятно. «Наверное, она самая чувствительная из нас всех.»

— Щенки никогда прежде не видели вздымающейся волны, — пояснила Ветерок. — Стоило малышам повернуться к ней хвостиками, и она поднялась и бросилась за ними.

— В следующий раз будут думать, прежде чем что-то делать, — слегка грубовато сказал переполненный эмоциями Счастливчик. — Спасибо Небесным Псам, что там были вы, когда это случилось!

— Следующего раза не будет, — пробурчала Альфа, выбравшись из логова. — Пока они не повзрослеют и не поумнеют настолько, чтобы бегать по округе самостоятельно. Что на них нашло?

Счастливчик потёрся носом о спину подруги.

— Должно быть, жажда приключения, — предположил пёс, и в его глазах, наконец, блеснул старый, непринуждённый юморок.

— Даже Длиннолапые не удержали Грозу, — заявила Ветерок Кусаке и Бруно, ловившим каждое её слово. — Когда один из Длиннолапых за нами побежал, она отважно отогнала их лаем.

— Гроза всегда была храброй собакой, — заметил Бруно, покосившись на неё с почтением.

— И преданной Стае, — добавил Микки.

— И вообще Хорошей Собакой, — согласилась Кусака.

Даже несмотря на то, что уважительные взгляды, похвалы и восхищение собак вызвали у неё неприятное покалывание, Гроза затрепетала от удовольствия. «Теперь никто из собак не усомнится в моей верности и способностях, — осознала охотница. — Как же хорошо выглядеть героем в глазах Стаи. Как же хорошо видеть в их взглядах признание твоих заслуг, а не подозрительность!»

Небольшая искорка надежды вспыхнула в её груди. Возможно, после этого случая Стая перестанет относиться с недоверием к Свирепым собакам. И признает, наконец, раз и навсегда, что главное не то, какая кровь течёт в её жилах, а то, какое у неё сердце!

«Но я не буду указывать им на это сейчас, — решила Гроза. — Не стоит испытывать судьбу!»

Ведь Ветерок, Колючка и Жук тоже удостоились восхищения и признания Стаи. И так и должно было быть. «Мы действительно действовали сообща, как единая, дружная команда, — гордо подумала Гроза. — Мы сплотились, чтобы спасти щенков. Как положено Стае!»

— Время трапезы, — разнёсся над гомоном собак голос Альфы. Её тёмные глаза оборотились на четырёх героев. — Сегодня вечером, Гроза, Ветерок, Колючка и Жук, вы будете есть первыми! Даже раньше меня и Беты.

Уши потрясённой Грозы встали торчком. Это была неслыханная честь. Да такая, что по шкуре собаки пробежали мурашки волнения. «Что, если остальные члены Стаи обидятся и начнут возмущаться?» Но, нервно оглядев собак, Гроза поняла, что растревожилась напрасно. Они дружно закивали, завиляли хвостами, заскребли когтями по земле в знак согласия и одобрительно затявкали. Глаза Грозы и Ветерок встретились. Бурая собачка выглядела не менее изумлённой и благодарной. Размахивая хвостом, она подошла к Альфе и низко склонилась, почти касаясь земли животом:

— Спасибо тебе, Альфа!

Гроза, Колючка и Жук последовали её примеру.

— Да, Альфа, благодарю тебя за такую великую честь! — провыла Гроза.

— Особенно для меня, — кротко добавила Ветерок. — Ведь я даже не охотница!

— Вы заслужили это, — свесила язык Альфа. — И так считает вся Стая!

— Да, — гавкнул Бруно. — Честь и хвала Грозе, Ветерок и…

— …и Колючке с Жуком, — закончила за него Луна. Её голос бурлил гордостью, и Гроза вдруг почувствовала за неё больше радости, чем за себя.

Стая терпеливо уселась, ожидая своей очереди. А четверо спасителей поочерёдно подошли к куче и выбрали себе дичь. Отыскав жирного кролика, Гроза зажала его в пасти и вернулась на своё место. Присев, она с удовольствием вонзила зубы в его плоть. Она оказалась гораздо вкуснее той дичи, которой они питались последнее время. Гроза сгрызла все косточки, слизала с лап кровь и стала наблюдать за остальными собаками.

«Хорошо, что куча добычи сегодня такая большая! — пронеслось у неё в голове. — Никто не почувствует себя ущемлённым и не останется голодным!» Предпочтение, которое выказала Альфа четырём спасителям, было, скорее, формальным, но от этого не менее приятным Сытая и сонная, Гроза положила голову на лапы и ещё раз оглядела сородичей. Покончив со своей долей, Счастливчик сходил в логово и разбудил щенков. И теперь они тоже с аппетитом уплетали нежное и сочное мясо полёвок.

К тому моменту, как Омега впилась зубками в мышь, Собака-Солнце уже улеглась спать в своём логове, и от её света осталась только тусклая серая дымка. Между стволами деревьев зашевелились странные тени — более глубокие и совсем не похожие на те, что обычно создавала Собака-Луна.

Гроза моргнула, вглядываясь в лес. Её сердце забилось быстрее. Эти тени… двигались?

Нет. Ветра этим вечером не было, и ветви деревьев не колыхались. И всё-таки Гроза была уверена: тьма движется. Она точно видела, как шевелились и трепетали островки черноты.

«Это всё моё воображение, — подумала собака. — Слишком утомительным выдался день. Мы все устали и перенервничали. Не удивительно, что мне теперь везде мерещится опасность».

Но тут Гроза вспомнила свои кошмарные сны: бесформенные чёрные собаки, сотворённые из теней, чёрные расщелины разверзающейся пропасти, разделяющие членов Стаи и поглощающие их…

Гроза испустила глубокий, печальный вздох: «Да, Стаю до сих пор обволакивает тьма. Сегодняшнее происшествие ничего не изменило. Мне бы очень хотелось, чтобы всё было иначе, но, увы, это так. Со спасением щенков наши беды не закончились…»

Плохая собака продолжала их преследовать. Но кто же мог быть предателем? Гроза по очереди окинула взглядом всех членов Стаи. Многие из них — не усомнилась собака — снова начнут не доверять ей, как только воспоминания о сегодняшнем дне померкнут. «Бруно всегда относился ко мне с подозрением. И Кусака тоже».

Только, как Гроза ни старалась, ей никак не удавалось представить себе Бруно способным на вредительство и убийство. Он мог быть несговорчивым, сварливым и язвительным, но зловредным? Нет. И Кусака тоже. Она же подруга Микки! И какой бы агрессивной и грубой эта маленькая охотница порой ни бывала, Гроза доверяла инстинктам Микки. Он никогда бы не полюбил плохую собаку. В глубине сердца Гроза понимала это.

«Но тогда кто?»

Глаза Грозы скользнули по остальным членам Стаи. Хромой, этот смелый, решительный, верный пёс? «Никогда!» Тихая, флегматичная Погоня? «Вряд ли».

Луна, Колючка или Жук? «Нет. Они никогда бы не осквернили память о Порохе такими поступками!» Добрая и чуткая Ветерок, глаза которой светятся любовью и заботой о щенках Счастливчика? «Нет, только не Ветерок».

Но в таком случае остаются только маленькая дерзкая Дейзи и ласковая, деликатная Омега. «Даже мысль об их причастности ко всем злодеяниям абсурдна!»

Может быть, им вредит кто-то из собак, покинувших Стаю? Это более вероятно. Только кто из них: Лесник или злопамятная и тщеславная бывшая Омега, Шкирка? Щётка? Или даже Стрела, бывшая в их Стае с самого начала?

«Нет. Кое-кто из этих собак никогда меня не любил. Но это не значит, что они плохие. Я их хорошо знала. И я доверяла им».

Гроза снова тяжело вздохнула: «Как бы мне хотелось перестать обо всём этом думать и просто наслаждаться приятным спокойствием вечера». Гроза испытала истинное облегчение, когда на лапы встала Альфа, с явным намерением обратиться к своей Стае. Гроза приподняла голову и в нетерпении навострила уши.

Маленькая Солнышко, поевшая последней, поспешно облизала губы и тоже приготовилась слушать.

— Моя Стая! — проговорила Альфа ясным и звучным голосом. — Я должна вам кое-что сказать, и сейчас для этого самый подходящий момент, — приковала к себе Альфа взгляды всех собак. — Сегодня вечером я хочу вам поклясться: мы обязательно найдём вредителя, который пытается испортить нам жизнь. Мы изобличим плохую собаку и разберёмся с ней. Мы не должны закрывать глаза на неприятности и бежать от них. Мы не позволим плохой собаке одолеть и разрушить нашу Стаю! Мы никому не отдадим никому ни пяди нашей земли и не убежим, поджав хвосты, как это сделали сородичи Хромого или Белла с Дротиком. Мы справимся с опасностью — все вместе!

Счастливчик встал сбоку от Альфы. Гроза заметила, как напряглись на его морде мышцы при упоминании имени Беллы. Но голос пса прозвучал ровно и чётко.

— Белла и Дротик ушли с нашей территории, — сказал он. — Навсегда. Ситуация сложилась неприемлемая, мы все это понимали. Но я хочу сказать следующее: необходимости в их уходе не было. Им вообще не следовало уходить от нас.

— Я согласна с тобою, мой Бета, — Альфа поглядела на друга с любовью и нежностью. — Это к лучшему, что они ушли с нашей территории. Но мы не должны допустить дальнейшего разделения Стаи. Собаки! Мы выявим предателя и сделаем это, не ополчаясь друг на друга.

Над Стаей пронёсся рокот согласия.

— И ещё кое-что, — продолжила Альфа, выдержав паузу. — Я тоже чувствую себя виноватой. Я была не слишком справедлива к некоторым собакам — особенно к нашему Третьему Псу, — слегка наклонив голову, Альфа обернулась к Хромому, озадаченно навострившему ухо. — Я сомневалась в его преданности без веских на то причин. На самом деле, без всяких на то причин. И не прислушивалась к его советам и пожеланиям, — собака-бегунья снова повернулась, на этот раз к сыну Луны.

— Жук, выйди, пожалуйста, вперёд.

Покосившись на сестру, Жук повиновался.

— Да, Альфа? — опасливо спросил он.

— Не каждому псу суждено быть охотником, — задумчиво махнув хвостом, изрекла Альфа. И, усевшись на задние лапы, добавила: — Сейчас наша Стая, как никогда, нуждается в хороших патрульных. Поэтому, Жук, ты пока возвращаешься к своим обязанностям патрульного.

— Но, Альфа! — вскрикнул ошарашенный Жук, блеснув потемневшими глазами.

— Альфа, он же учится… мы оба учимся, — запротестовала Колючка.

— Я знаю, — ласково сказала собака-бегунья. — И вы оба стараетесь изо всех сил. И всё же Жук снова станет патрульным. Таково моё решение, и вы должны его уважать.

— Я согласна, — выступив на шаг вперёд, серьёзно заявила Луна. — Надо уважать Альфу, щенята!

Колючка и Жук успокоились, лишь изредка тихонечко порыкивая.

— Признайтесь мне честно, — заглянула Альфа в глаза обоих. — Разве кто-то из вас и вправду думал, будто Жук должен стать охотником?

На мгновенье воцарилась тишина. А потом Колючка издала пораженческий вздох, а Жук тихо пробормотал:

— Нет, Альфа.

— Нет, — насупилась Колючка, царапнув когтями землю.

— Вы хорошие собаки, — сказала Альфа, — но я приняла решение, Жук!

Опустив головы, брат и сестра вернулись в общий круг. Гроза не удивилась тому, что Жук не осмелился перечить дальше. Альфа была права. Он не был прирождённым охотником. «Бедный Жук! Его гордость уязвлена…» Гроза заметила, как молодой пёс прокрался к бочку Ветерок и даже расслышала его язвительный рык:

— Как тебе это нравится, Ветерок? Я был в числе собак, спасших её щенков. Я сделал для их спасения больше, чем та же Колючка. И вот пожалуйста — благодарность!

— Тихо, Жук, — попыталась утешить его Ветерок. — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть патрульным. И ты в патрулировании мастак! Такой ты гораздо нужнее Стае, разве ты не понимаешь? Патрулирование — очень важное дело. И знаешь, что я думаю? Патрульные собаки должны быть намного отважней охотников!

Наблюдая за ними краешком полуприкрытого глаза, Гроза увидела, что поникшие ушки Жука приподнялись, а его взгляд просиял гордостью. Он стал выглядеть счастливей, и Гроза довольно свесила язык: «Какая же Ветерок молодец! Умная собака! И во многих отношениях она права!»

Гроза вскинула морду к небу. Собака-Луна выглянула из-за тучи. Она опять не хотела показываться им целиком, но её серебристый свет был сильным и ярким. Альфа испустила призывный рык:

— Стая! Сегодня ночью мы исполним особую Песнь! Она сделает нас сильными и скрепит нашу связь друг с другом. И прославит спасение наших щенков!

Гроза моргнула, встряхнулась и встала, готовясь занять своё место в кругу собак. «Правильно ли это? — засомневалась она. — Стоит ли собакам выть на Собаку-Луну, если она от нас прячется? Может, она не готова услышать нас. Может, это вообще дурное предзнаменование. И эта „особая Песнь“ принесёт нам не удачу, а несчастье?»

Охотница ещё раз встряхнулась — уже более решительно: «Не будь глупым щенком, Гроза! Это же предрассудок — думать, будто Собаку-Луну можно обидеть искренней песнью. Мы же воздаём ей дань уважения! И Альфа имеет право воздать его великой Всесобаке, в каком бы виде она нам ни представала!»

Собаки расселись по своим местам, вскинули головы и начали испускать первые, пробные рыки. И Гроза почувствовала, как её тревога улетучивается в никуда. Постепенно голоса вокруг неё стали громче, а потом сплелись воедино в мощном и гармоничном вое, заполнившем собой ночное небо.

В этой Песне не слышалось ни единого оттенка отчаяния или страха. В ней звучала уверенная сила, наполнявшая собаку спокойствием и ощущением принадлежности к Стае. Таких искренних чувств, такого единения с сородичами Гроза не испытывала уже давно. Её собственный вой изливался из глотки легко и непринуждённо, смешиваясь с высоким, нежным голоском Солнышка, стоявшей у её плеча. Гроза слышала тоненькие, ещё не оформившиеся голоса щенят, каким-то чудесным образом сливавшиеся с низким, глубоким воем взрослых собак. И покосившись вбок, Гроза с удовольствием подметила: на этот раз даже Ветерок присоединилась к их Песне.

Гроза повысила голос, позволив ему зазвучать ещё громче, не заглушая при этом других голосов. Наблюдая полуприкрытыми глазами за бегом туч, собака ощутила, как по всему её телу начало разливаться счастье. Из бесформенных теней вдруг проявился силуэт — большая, длинношёрстая, лохматая собака бежала по небу на перепончатых лапах. Счастье переполнило Грозу: «Это Собака-Река выказывает нам своё одобрение? Она довольна тем, что мы сделали сегодня? Или это… это Марта? А, может быть, они теперь стали одной собакой? — тело Грозы затрепетало от радости. — Может, после того как голос Марты нам помог спасти щенков…»

Гроза позволила своим глазам покоситься на четырёх крох, так старавшихся выть по-взрослому. Их освещённые лунным светом тельца — рыжие, бурое и золотистое — заметно выделялись на фоне тёмных деревьев за ними…

«Деревья!»

Между их стволами снова двигались тени. Они действительно двигались! Теперь у Грозы не возникло сомнений. Тьма перемещалась и вихрилась, просачиваясь сквозь лес. А потом вдруг слилась в одну форму: огромной собаки, ходящей туда-сюда… слишком большой, чтобы быть настоящей…

«Но она же там!»

Леденящий ужас прогнал из тела Грозы всё тепло, которым его согрела особая Песнь.

«Это Собака-Страх! Я узнаю её!»

Гроза и раньше видела собаку-призрака, похожую на эту. «Может, это — сторожевая собака, о которой рассказывал Дротик? Дух, который приглядывает за Свирепыми собаками? Нет, это не она!» — Гроза это чувствовала всеми своими похолодевшими косточками. Это была не сторожевая собака! Из-за двигавшихся теней Грозе было трудно разглядеть её силуэт. Огромная собака то проявлялась отчётливо различимой в своей дикой, первобытной форме, то вдруг растворялась во тьме. Она всё время искусно видоизменялась, трепеща и колыхаясь вместе с тенями. Но она находилась там, в лесу. И она была страшно, невообразимо прекрасна!

Страшная мысль подавила вой в глотке Грозы: «А что, если я её создала? Я своим воем вызвала её из небытия?» Она резко замолчала.

Но Собака-Страх никуда не исчезла. Она продолжала шагать из стороны в сторону, колыхаться и следить за Стаей из-за деревьев — близкая и недосягаемая одновременно.

Собака-Страх была тут, на земле. Она не парила в небе вместе с другими Всесобаками. Она ходила по земле, рядом со Стаей.

Жуткая дрожь пробрала Грозу до самых костей. Собака непроизвольно дёрнулась. «Предатель, который хочет нам навредить… Плохая собака — это вовсе не собака во плоти и крови. Она живёт внутри Стаи. Это Собака-Страх охотится на нас!»

Зловещие чары внезапно разрушил голос Солнышка — голос тёплого, настоящего тельца во плоти и крови. И желание Грозы поджать хвост и без оглядки убежать с поляны растворилось в реальности Стаи. Собака скосила на Омегу потрясённый, но благодарный взгляд.

Глаза маленькой белой собачки были закрыты, а голос звучал напряжённо, неистово и страстно.

— Смилуйтесь, Небесные Псы! — молила Солнышко. — Помогите, пожалуйста, нашей Стае!

Гроза тоже закрыла глаза и молча присоединила свою мольбу к просьбе Солнышка: «Пожалуйста, пусть у нас теперь всё наладится!»

ГЛАВАРИ

Alpha — бывший Альфа, огромная помесь собаки и волка с серо-белой шерстью и жёлтыми глазами (погиб во время Собачьей грозы)

Alpha — новая Альфа (бывшая Sweet — Лапочка), изящная гончая собака-бегунья с короткой серой шерстью

Beta — Бета (Lucky — Счастливчик), метис шелти и ретривера, рыжий пёс с тёмными глазами

Twitch — Хромой (бывший Альфа стаи Ужаса), бурый с чёрными пятнами трёхлапый пёс, помесь спаниеля и дворняги